Отборная попаданка архидемона

Любовь Свадьбина

ГЛАВА 1

— Я заранее прошу прощения за все, что с тобой произойдет. — Парень, назвавшийся Васей, сворачивает с центральной дороги на проселочную.

— Что со мной произойдет? — спросив, продолжаю грызть зубами веревку на запястьях.

Роскошный автомобиль похитителя, качаясь на кочках, ныряет под черные кроны деревьев. Меня подбрасывает на заднем сидении, кидает из стороны в сторону, и веревки с ремнями безопасности до боли впиваются в лодыжки и руки.

— Всякое произойдет, от обстоятельств зависит. Ты пойми, в этом нет ничего личного, — продолжает невыносимое трепло.

Этот шатен со шрамами на брови и скуле мне не понравился сразу: крутился возле подъезда, смотрел на меня странно и будто даже принюхивался. А когда он пропал на неделю, и я уже выдохнула с облегчением, он чуть не сбил меня на переходе своим алым дорогущим монстром. Выскочил извиняться — и тогда совершенно точно меня обнюхал, сунулся под мышку, а когда я вывернулась, лизнул запястье, после чего я окончательно записала Васю в психи.

Но моим подружкам он понравился, особенно когда явился с букетом алых роз и пригласил с ним проехаться. На мой отказ Мила покрутила пальцем у виска и попыталась напроситься на свидание, но парень был непреклонен. А сегодня ночью, когда я пошла в круглосуточный магазин за йогуртом, он подскочил ко мне в темноте, схватил за руку… и, не знаю, что тогда произошло, может, он уколол меня чем или дал вдохнуть, но тело обмякло. Вася закинул меня на плечо, подобрал свалившуюся с ноги шлепку и отправился к притаившемуся в подворотне автомобилю.

Уложив меня на заднее сидение, связал и поехал куда-то за город. Едва странный паралич прошел, я стала грызть веревку. А Вася — говорить странные вещи.

— Работа у меня такая, Настюша, — вздыхает он.

— Девушек похищать?

— Девушек, юношей… нос у меня особый, я вас сразу чувствую. Хотя с тобой чуть осечки не вышло, пришлось в стрессовой ситуации проверять, и такого запаха, как у тебя, я еще не встречал. Думаю, ты интересным экземпляром будешь.

Когда похититель называет тебя интересным экземпляром, впору начать очень сильно волноваться. Надо было духами обливаться, как наш декан — чтобы за километр сносило и всяких психов отпугивало.

Зубы уже ноют из-за попыток перегрызть веревку, а в сердце закрадывается паника. Чем дальше уезжаем от города, тем меньше шансов спастись, а я с собой даже телефон не прихватила!

— Ты за родителей не беспокойся, — Вася почесывает висок возле шрамов.

Да они люди взрослые, что о них беспокоиться?

— Они будут уверены, что ты уехала сама и счастлива, так что все тип-топ.

Вот они обрадуются. Только все было бы тип-топ, если бы я была дома, или если бы он не привязал меня к ремням сидения так, что не могу сесть и придушить маньяка.

Автомобиль резко тормозит.

— Вот и все, приехали, крошка.

Сердце ухает куда-то в пятки. Веревка крепко сковывает и руки, и ноги, я не убегу так. И что меня ждет? Из глаз брызгают слезы, на миг я теряю способность шевелиться, соображать. Звериный страх пыток и смерти охватывает меня, разрастается в груди.

Выскочив со своего места, Вася раскрывает дверь и наклоняется надо мной. Ударяю его сцепленными руками в шею, брыкаюсь. Шипя и рыча, он отшатывается, а когда снова нависает надо мной, я застываю: глаза у него пылают оранжевым светом, из темных волос торчат рога с оранжевыми прожилками. На потянувшейся к моим запястьям руке — звериные когти.

— Да ты не бойся, — Вася в улыбке обнажает острые зубы. — Я еще не страшный.

Если он не страшный, то кто же тогда страшный?

Он отстегивает ремни безопасности, вытаскивает меня наружу, и тогда я понимаю, кто: на фоне старой покосившейся избушки возвышается самый настоящий демон: черный, с копытами, длинным хвостом, громадными рогами и пылающими желтыми глазами.

Упираюсь ногами в грунтовую дорогу.

— Это последняя, — Вася, обхватив за талию, легко тащит меня вперед.

— Почему вне группы? Остальных пришлось из-за этой пигалицы задержать.

— Я сомневался. Но теперь уверен: дар есть. Что-то нестандартное, мне такие не попадались.

— Нестандартное? — Демон в два шага оказывается надо мной. Он метра два ростом, когтищи, как у Васи. Демон прихватывает тяжелые гладкие пряди моих волос, разглядывает. — Да еще в сочетании с хорошенькой мордашкой и длинными черными волосами…

Зажмурившись, глубоко вдыхаю и снова открываю глаза. Присматриваюсь. Это черное на демоне… кажется, броня. Он ударяет хвостом из стороны в сторону. Пахнет демон не серой, а дорогим парфюмом с примесью валерьяны. Может, это косплееры так шутят?

— Что ж, надеюсь, мы не зря отстаем от графика.

Присматриваюсь к морде внимательнее. Ну точно это какой-то костюм! Сразу даже дышать легче. Громила ухватывает меня за запястья и тащит прочь от Васи. Оглядываюсь: тот с улыбкой машет мне рукой. Если выберусь — урою гада!

— Удачи, крошка. Я поставлю на тебя.

Что поставит? Когда? Куда? И что задумали эти ряженые?

На траве вокруг нас вспыхивает алая пентаграмма. Я вглядываюсь, пытаясь отыскать провода или следы соединений между линиями, но они… выглядят так, словно светятся сами по себе, в воздухе. Земля в центре пентаграммы проваливается, втягиваться вниз, будто ее засасывает и мои ноги вместе с копытами громилы вдруг растягиваются, точно резиновые.

«Не может быть», — успеваю подумать я, прежде чем мы падаем в пестрый тоннель.

В глазах рябит от ярких вспышек, скорость пролета по этой «трубе» сумасшедшая. Демон крепко держит меня за руку, не позволяя влететь в стену. Последний шлепок улетает с ноги. Внизу появляется серо-оранжевое пятно.

Шмяк!

Демон приземляется на копыта, а меня почти вдавливает в вытоптанную землю, только рука остается вверху — в когтистой лапе. Нас окружают треноги с факелами.

— Прибыли, — сообщает демон.

Освещенные тусклым светом копыта, да и его ноги, будто сдуваются. Черная поверхность костюма перестраивается на более маленький размер тела, словно костюм супергероя в каком-нибудь фантастическом фильме. Такое косплееры сымитировать не могли.

Поднимаю голову: маска-морда демона тоже раздвигается, складывается у скул, перетекает на шею воротником из металлических перьев. Это мужчина в возрасте с коротко стриженными волосами и вполне человеческой внешностью, если не считать рогов и фантастического костюма. Даже хвост пропал. За спиной демона — стена из огромных булыжников, слева и справа — суровые средневековые угловые башни.

— Костюм и башни не сочетаются, — шепотом констатирую я, пытаясь зацепиться за эту несуразность и доказать себе… что? Что я с ума сошла? Нет, лучше пусть демон будет настоящим: от безумия не вылечишься, а с остальным можно справиться.

Демон оглядывается на башни, задирает кустистую бровь:

— Это перевалочный пункт. — Он проводит когтистой рукой по поясу, и между пальцев формируется черная сфера, которой он тянется к моему лбу. Я отшатываюсь, но демон все еще держит меня за руку. — Спокойно, это заклинание понимания, чтобы ты могла общаться с остальными.

Черная сфера впивается в лоб адской болью. Вскрикнув, падаю на колени, прижимаю ладонь к свербящему месту.

— Хэй, это не должно быть так больно.

Не должно? Да я сейчас завою! Все застилает слезами.

— Может, ты мне заклинание бракованное подсунул? — с шипением отзываюсь я.

— Тише, кошечка. — Он в один присест подхватывает меня под мышку. — Не бурагозь, не мешай остальным спать, а то сразу к «мясу» отправят без вариантов.

К мясу? Меня что, могут съесть? Демоны вроде невинными младенцами питаются, а я из этого возраста вышла. Но на всякий случай молчу. Покачиваясь в руке демона, смотрю на постепенно отдаляющуюся площадку в окружении кованых треног с факелами и стену. Мы, похоже, во внутреннем дворе замка.

Демон поднимается по выщербленным ступеням и тихо скребется в дверь. Свободной рукой достает из-за пояса малиновый прямоугольник.

Через мгновение дверь отворяется, и строгий женский голос вопрошает:

— И как это понимать?

Мне как-то неловко филейной частью висеть к незнакомке. Пытаюсь повернуться, но демон держит крепко.

— Опоздал, прости. Но зато я кое-что принес: Вискас с нежными кусочками лосося в густой кремовой подливе. Как ты любишь.

Ну вообще! Меня перепугали до полусмерти, притащили неизвестно куда и для чего? Чтобы я слушала, как демоняка к кому-то клеится таким извращенным способом? Недовольно дергаю ногой и пытаюсь разжать его твердые, словно каменные, пальцы.

— Я говорю об этом — что ты мне принес? Набор этого года закончен. Все должны были быть уже проинструктированы и разделены на группы, я приехала их забрать, а вместо этого получаю известие, что ты велел ждать.

Может, меня обратно вернут? Аж замираю, надеясь услышать заветное «Неси ее обратно», но заговаривает демон:

— Васандр уверяет, что это нечто особенное. И подойдет для шоу.

Васандр — это не Вася, случаем? Гад!

— Лицо покажи.

Демон роняет меня на каменный пол, дергает за шиворот ветровки, вздергивает вверх, и я оказываюсь перед абсолютно черными, по-кошачьи раскосыми глазами. Хищное лицо женщины обрамлено беспорядочно торчащими прядями, изо лба растут два загибающихся кверху рога, а за ними — кошачьи уши.

Она тоже хватает меня за волосы.

— Ладно, завтра со всеми проверим на пригодность к шоу. — Женщина взмахивает ладонью перед моим лицом, меня будто током бьет, и я мгновенно проваливаюсь во тьму.

* * *

В сумрачную комнату самый молодой архидемон Леонхашарт заходит беззвучно, почти сливается с тенями, только глаза горят ало-пурпурным. Ни один из трех присутствующих демонов не слышит шороха закрывающейся двери за голосом ведущего новостей:

— Совсем скоро мы увидим кандидаток нашего нового суперувлекательного шоу «Найди свою пару», — вещает с экрана узколицый демон. Его пятисантиметровые рога, как всегда, хорошо начищены и блестят в свете софитов. Волосы прилизаны, улыбка с искусственными клыками плотоядна, поглощающая броня украшена стразами.

— Позер, — фыркает развалившийся на красном кожаном диване Шаакаран и гладит свой затянутый поглощающей броней хвост. — У него рога всего пять сантиметров, а ведет себя так, словно все пятнадцать!

У Шаакарана как раз пятнадцатисантиметровые рога — красиво загнутые, блистающие черным в светлой гриве волос, из которой торчат волосатые кончики ушей — наследство котодемонической крови, как и вредность, склочность, любвеобильность.

Но плоскому экрану все равно, он показывает новостную студию с панорамой зиккурата Совета архидемонов на фоне.

— До сих пор сохраняется в тайне, сколько девушек допустили к состязаниям и… — ведущий многозначительно двигает бровями, — неизвестно, сколько из них смогут добраться до жилых секторов после телепортации. Уже делаются ставки на то, обойдется ли прибытие иномирных студентов без жертв или мастера опять кого-нибудь показательно скормят Безымянному. Но главная интрига года — женихи, которых вы увидите в студии буквально через час. И уверен, вы будете шокированы, поражены и не поверите своим глазам. — Он кокетливо подмигивает. — Мы провели опрос среди зрителей, и на экране — первая десятка рейтинга.

Рядом с его уменьшившимся лицом появляются десять фото со шкалами доставшихся голосов.

— Меня нет?! — взвивается Шаакаран, заскакивает ногами на сидение, когти у него отрастают, а на черном полотне поглощающей брони вспыхивают ярко-голубые линии индикаторов. — Почему меня нет в этом гребаном рейтинге? Я завидный жених! Я свободен!

Он гневно оглядывается на сидящего в кресле справа громилу с армейской стрижкой и багровым лицом, на сидящего слева жилистого шатена в костюме-тройке поверх поглощающей брони и возмущенно спрашивает:

— Как они смели не включить в десятку меня?

— Никому в здравом уме не придет в голову, что ты собираешься жениться, — наконец произносит Леонхашарт, и все оборачиваются.

На фоне ведущий сообщает:

— У вас есть полчаса, чтобы сделать ставки на то, кто из этих красавчиков будет звездами шоу «Найди свою пару». Всего полчаса, чтобы попытать свою удачу!

— Я и не собираюсь жениться, — фыркает Шаакаран. — Меня просто засунули в это дебильное шоу за то, что шпилил очередную жену бати. Но пусть он хоть треснет, пусть весь Совет лопнет, но меня не окольцуют!

— Полагаю, все думают так же, — Леонхашарт проходит вперед, свет экрана вспыхивает на его угольно-черной мощной броне с дополнительными кристаллами-накопителями на нагрудной пластине, поясе, наручах и сапогах. — Поэтому ты не попал в десятку самых вероятных кандидатов.

— Я тоже не попал, — скромно замечает демон в костюме. — Рад приветствовать вас, архидемон Леонхашарт.

— Политики средней лапы девочек не интересуют, — безжалостно сообщает Шаакаран и дергает бронированным хвостом, щурит по-кошачьи раскосые глаза, не унаследовавшие абсолютно черного цвета, как у котодемонов: белки у него нежно— голубые, зрачки вертикальные. — А ты что тут забыл, архидемон? Эта комната для участников шоу, посторонним здесь не место.

— Я тоже участник шоу, — Леонхашарт проходит к свободному креслу и усаживается в его алые объятия, подчеркнувшие черноту волос и алые проблески в витых рогах.

— Ты? — захохотав, сидящий на корточках Шаакаран валится с дивана на пол и продолжает хохотать на пушистом коврике. — Архидемон Совета в таком шоу — ой насмешил, ой… ха-ха-ха. Или ты тут от потенциальных невест прячешься? Ха-ха-ха, и не надейся, демоницы от тебя не отстанут.

— А пока принимают ставки, — улыбается ведущий, — мы поговорим делах насущных. Орки подготовили отчет о функционировании колец, и некоторые его части настораживают, но об этом подробнее расскажет представитель партии «Равные возможности» Илантих…

На экране разворачивается изображение офиса, оформленного в каменно-лавовых цветах. За столом сидит молодой демон в костюме-тройке, улыбается ведущему. Этот же демон здесь в комнате оглядывается на экран, оценивает свой аккуратный, уверенный облик и готовится слушать собственную речь, но Шаакаран щелкает пультом:

— Мура!

Экран гаснет. На семисантиметровых прямых рожках Илантиха от возмущения вспыхивают зеленые искры, но он поджимает губы и молчит. А покачивающий хвостом Шаакаран с коврика разглядывает Леонхашарта, переспрашивает:

— Ты не шутишь? Правда участвуешь в шоу?

— Да.

— Офигеть! — Шаакаран стукает кулаком по полу — Готов поклясться — это будет весело. Но я действительно не понимаю, как, зачем? Ладно меня заставили, всех остальных могли заставить, но тебя, наследника такой крови — нет, не могли. Да весь Совет должен был стеной встать, чтобы не допустить этого! Но ты здесь! Как так-то? В чем причина?

Леонхашарт лишь уголок губ приподнимает в намеке на усмешку, и по его красивому лицу Шаакаран ничего прочитать не может. Точнее, ему чудится во взгляде приятеля легкая грусть, но он эту догадку отбрасывает, как в принципе невозможную.

— Загадочно молчишь, — Шаакаран обиженно щурит глаза, — в Совете пересидел, да? А я все равно от тебя не отстану, пока не скажешь!

ГЛАВА 2

— Подъем!

Кто это у меня дома раскричался? И с каких пор матрац у меня жесткий и колючий, будто сеном набитый? И почему вокруг такое шуршание?

— Подъем! — голос недовольный, смутно знакомый… Женщина-кошка с рогами!

Распахиваю глаза: каменный зал слабо освещен падающим в окна-бойницы светом, множество девушек поднимаются с расстеленных на полу тюфяков, спешно натягивают разномастную одежду: мантии, старомодные платья, облегающие комбинезоны, шорты с майками.

Рогатая женщина-кошка стоит у дверей и снова рявкает:

— Мясо, встать, а то скормлю Безымянному!

Она щелкает кнутом. Ближние к ней девушки испуганно отступают.

И почему я вчера ночью решила заботиться о фигуре? Сварила бы пельмешек, залила майонезом, и сейчас спала бы дома. В животе жалобно урчит.

Тоже поднимаюсь: под такие вопли спать невозможно. Ноги прижигает холод каменного пола. Надо было босоножки на ремешках надеть, а не шлепки.

— Еще одной пробежки я не выдержу, — жалуется рыженькая девушка своей соседке.

— Потерпи, сама знаешь, лучше делать, что говорят, — отвечает та и гладит ее по растрепанным волосам.

Похоже, они тут давно.

— Завтрак когда дают? — интересуюсь я.

Женщина-кошка оглядывается, хотя вроде не должна меня услышать с такого расстояния. Девушки смотрят на меня во все глаза, будто я спрашиваю что-то невероятное. Ну, возможно, мне стоило спросить, что тут происходит, поистерить из-за существования магии и похищения, но этим можно и после завтрака заняться, когда силенок от еды прибавится. Я оборачиваюсь к смугленьким девушкам с другой стороны, и те «радуют»:

— Обычно кормят после часовой пробежки.

— На выход, — женщина-кошка первая покидает каменный зал, и остальные тянутся за ней.

Из этого зала мы попадаем в такой же темный большой зал с П-образным столом посередине. Из двери напротив движется колонна парней со вчерашним демоном во главе. Они первыми добираются до выхода справа, и нам приходится подождать.

— Могли бы и пропустить девушек вперед, — полушепотом замечаю я, переминаясь с ноги на ногу — пол холодный просто жуть!

— Мужчины идут впереди, чтобы принять первый удар на себя, — громко произносит женщина-кошка, и волосы на ее рогатой голове топорщатся, а одно ухо разворачивается ко мне.

Ну, если с такой стороны посмотреть, то пусть идут первыми.

Наконец наша небольшая колонна продолжает путь, и через минуту я выхожу на знакомое щербатое крыльцо. Так бы и стояла на нем, наслаждаясь теплом согретого солнцем камня, но девушки выстраиваются в три шеренги справа, и мне надо идти к ним. Я быстро пересчитываю, их — двадцать семь. Слева — двадцать четыре парня тоже в трех шеренгах. И все одеты так, словно попали сюда из разного времени: кто из глубокой древности, а кто из будущего.

Я присоединяюсь к «короткому» ряду потрепанных девчонок. Земля тоже теплая, так что стоять нормально. Оглядываю двухэтажный каменный замок — простой, квадратный, с техническими пристройками без окон по бокам — просто суровое средневековье. И стены высокие, такие не перелезешь. Женщина-кошка проходит перед нами:

— Построиться в одну линию. Сейчас вас будут делить на группы. Как только целительница вас оценит, подходите ко мне, полученные ленты повязываете на правую руку и затем встаете в группы согласно цвету.

К ней из замка выбегает босая чумазая девчушка с охапкой ярких лент: белых, желтых, алых. Пока мы выстраиваемся в один ряд, другая девчонка несет голубые и зеленые ленты демону.

А еще из замка выходит, опираясь на клюку, старая демонесса с темными, будто покрытыми патиной, рогами. Она довольно бодро доходит до первой в строю девушки и пристально ее оглядывает.

— Категория «А».

Девушка робко идет к женщине-кошке, а демонесса уже следующую оценивает:

— Бесплодна.

— «А», — говорит третьей, а четвертой:

— Слаба здоровьем, венерические болезни.

От девушки сразу отодвигаются, старуха-демонесса продолжает путь:

— «А».

— «А».

— Генетические болезни.

— Беременна. Два в одном, — старуха-демонесса довольно ухмыляется рыженькой девушке, жаловавшейся на невыносимые пробежки. — Здорова.

И так старушка движется, в минуту расставляя диагнозы.

Девушкам категории «А» вручают алые ленты, бесплодным и больным — желтые. Трем беременным — белые. Передо мной старая демонесса останавливается надолго, пристально всматривается фиолетовыми глазами, щурится, принюхивается. У меня уже сердце стынет:

— Что со мной не так? Я умираю?

— Вроде нет. «А», — выносит вердикт старуха, и у меня от облегчения чуть ноги не подкашиваются: ну зачем было так пугать?!

Кошка тоже на меня долго и пристально смотрит, не отдавая ленту. Не хочет? Что ей не понравилось-то? За мной уже очередь собирается. Наконец она вытаскивает из охапки лент алую и протягивает мне.

Отхожу к остальным ашкам, наматываю ленту на правую руку. Нас больше всех получается — пятнадцать, но и больных десять.

После нас старуха-демонесса проходится по парням, их тоже делят на обширную категорию «А» — пятнадцать зеленых лент, и больных-бесплодных с генетическими отклонениями — девять голубых лент.

Демоны осматривают группы, пятерых алых ставят вместе с белыми-беременными, женщина-кошка выходит вперед:

— Итак, вы все обладаете магическими способностями…

Ничего себе новость! Я, конечно, мечтала о магии, но как-то не так.

— …Вы прошли вступительный тест и теперь студенты четвертого факультета Великого института Нарака.

Поднимаю руку. Заметив это, женщина-кошка сердито спрашивает:

— Что?

— Я не проходила вступительных экзаменов, можно мне домой?

По толпе студентов прокатывается ропот, я уже решаю — от возмущения тем, что они с трудом сдавали экзамены, а мне поступление досталось задаром, но тут кто-то тоненько произносит:

— Я тоже не сдавала, можно и мне домой?

— И мне!

— И мне!

Да у них тут половина студентов, похоже, без экзаменов поступили. Что за «великий» институт такой?

— Молчать! — рявкает кошка так, что барабанные перепонки звенят. Наступает тишина. Кошка окидывает нас разъяренным взглядом. — Мясо, наличие магических способностей — это и есть вступительный тест, экзамен, все, что нужно, чтобы стать студентом четвертого факультета!

Похоже, это какой-то самый затхлый факультет. И мне совсем не нравится обращение «мясо».

Она щелкает хлыстом, и на крыльцо выносят плазменный телевизор метра два в диагонали. Кошка вытаскивает из сумочки на поясе пульт и включает экран. На нем — схема… пожалуй, я назвала бы это городом, не будь нарисованное по форме кольцом с огромным пустым пространством посередине.

— Перед вами — ваш будущий дом. Наша общая безопасность напрямую зависит от того, насколько равномерно по этому кольцу распределена магия. Усиление концентрации магии в любой точке может привести к фатальным последствиям. Вы пока не инициированные маги, но даже вы можете сильно исказить магический фон. Внутри в каждом секторе есть такие изображения. — Кошка щелкает пультом, и на экране появляется надпись, над которой диодами выложена стрелка вправо, а под ней — стрелка влево. — В Нараке действует система безопасности, она постоянно отслеживает концентрацию магического фона, и когда ее показатели становятся критическими относительно остальных зон, она высчитывает, в какую сторону должны двигаться маги, чтобы перераспределить напряжение. Если вдруг вы увидите, что какая-то из стрелок загорается — вы должны немедленно следовать в этом направлении, находить другие индикаторы и остановиться имеете право лишь тогда, когда обе стрелки возле индикатора не горят. Ясно?!

Даже если кому-то не ясно, кивают все.

У меня есть магические способности… удивительно! Жаль, они себя никак не проявили против Васи, я бы с радостью его колданула чем-нибудь страшным.

— Если вдруг вы почувствуете всплеск магии — вы должны слить ее в накопитель. — Кошка перещелкивает изображение на следующее: висящая под серым потолком сфера из темного металла с врезанными по экватору стекляшками, причем часть стекляшки светится. — Полоса посередине — индикатор наполнения, когда он полностью загорается, накопитель катапультируется, и вам придется искать другой. И вы обязательно должны сливать магию в него! Иначе — смерть.

Оглядываюсь на остальных «счастливых» студентов. Похоже, все хотят домой.

— Это все вам потребуется, когда вы окажетесь в кольцах. Но до них еще нужно добраться и не попасть на обед к Безымянному ужасу. Он живет в центре колец. Это огромная прожорливая безжалостная тварь, и все, что его интересует — поглощение магии. А мы маги — лакомый кусочек для него. О Безымянным бесполезно сражаться, даже не надейтесь разжалобить его, привлечь в союзники. Он неразумен. Он сам хаос. Наша задача — уйти из зоны поражения и не привлечь его к кольцам города.

Кошка проходится из стороны в сторону и, включив изображение стены с пятью разноцветными огнями, продолжает:

— Вы разделены на группы по цветам. Кроме этой сборной группы девушек, которые будут считаться белыми, — она указывает на совместную команду белых и красных. — Вы должны держаться вместе. Когда мы телепортируемся в Нарак, произойдет сильный всплеск магии, и наша задача как можно скорее убраться с этого места и попасть в зону выровненного фона. Мы сразу выпустим сигнальный огонь, в кольце включат прожекторы красного, белого, желтого, зеленого и голубого цвета. Вы немедленно побежите к прожектору своего цвета — изо всех сил. От этого зависит ваша жизнь. Навстречу вам отправиться мясо, но на их транспорт сильно не рассчитывайте — они заберут большую часть своей группы и за отставшими не поедут.

Кошка делает паузу, каждому заглядывая в глаза.

— У отставших практически нет шанса добраться до города. Если попавшее на вас магическое загрязнение привлечет внимание Безымянного, вас пристрелят снайперы. Если кому-то взбредет в голову сбежать от нас — останавливать не будем, даже не надейтесь, вы просто сдохнете там. Понятно?

Мы разлаженно киваем. Я опять поднимаю руку:

— Если магам так опасно жить в этом Нараке, зачем вы отправляете нас туда? Зачем там живете? Разве не проще переселиться?

И опять меня поддерживают тихими замечаниями:

— Действительно, зачем?

— Отпустили бы…

— Я на такое не подписывался…

— Я малыша жду, верните меня домой.

— Да, зачем нас отправляют в Нарак, если это так опасно?

Все такие бойкие — после того, как я уже спросила. Похоже, мне за всех придется отдуваться.

Кошка смотрит на меня сквозь прищур, но уши не прижаты, как у готовых к броску котовых, а торчат на макушке. Похоже, нападать не собирается. Она щелкает кнутом, и всполошившиеся было «студенты» умолкают. Я продолжаю смотреть на нее, всем видом показывая, что жду ответа.

— Баланс мироздания нарушен, — цедит кошка. — Демоническая магия в других мирах практически не вырабатывается, в таких условиях коренные обитатели Нарака, даже если смогут вывести все население, вымрут через два-три поколения.

— И причем здесь мы? Мы не из Нарака. Зачем нас везти туда с такими сложностями? Зачем там наша магия, если она притягивает чудовище?

— Кто-то должен работать. И кто-то должен генерировать магию, чтобы мы могли собирать ее и закидывать Безымянному, чтобы он не подходил к городу за новой порцией.

— То есть нас с риском для жизни везут туда работать, чтобы коренным жителям Нарака было удобно жить?

— Да. И если ты хочешь спросить, на каком основании мы это делаем, сразу отвечаю: во-первых, мы можем это делать, поэтому будем делать. По праву сильного. Во-вторых, как только Безымянного перестанут кормить, он сожрет всех обитателей Нарака и пойдет разрушать остальные миры. Мы единственная линия обороны между вашими родными мирами и этой тварью, так что считайте себя призванными солдатами этой невидимой войны. Вы отправляетесь туда, чтобы ваши родные могли жить. А сейчас — живо в столовую, всем подкрепиться, через полчаса сбор здесь. — Кошка указывает кнутом на площадку перед стеной, на которую меня вчера телепортировал демон. — Все остальные вопросы — по прибытию в безопасную зону. Выживите сначала, а потом будете спрашивать.

Хм… героические демоны, спасающие другие миры от чудовища. Не знаю, то ли впечатлиться, то ли повременить и проверить информацию. Второе мне ближе. Я пропускаю вперед спешащих перекусить девчонок, а сама направляюсь к кошке. Кажется, та закатывает глаза, хотя из-за отсутствия белков это нельзя утверждать наверняка.

— Что тебе надо? — сразу спрашивает кошка, а я указываю на босые ноги:

— Выдайте мне обувь.

У кошки такой вид, словно ее похищенные студенты никогда ни о чем не просили. Хотя, может так и было. Раньше.

Заметив сбоку движение, скашиваю взгляд: притащивший меня демон едва сдерживает смех, отворачивается, скрывая улыбку, но широченные плечи все равно дергаются. Кошка раздувает ноздри, жесткие пряди встают дыбом:

— Иди есть, у тебя всего полчаса!

— Мне нужна обувь. Там бежать придется, как я побегу босиком?

— Это не мои проблемы, — кошка разворачивается к входу в замок.

Догнав ее, преграждаю путь: мы им нужны, значит, в их интересах доставить всех в этот их Нарак.

— Я сейчас на вашей ответственности, товар первого сорта, — поднимаю правую руку с намотанной на ней алой лентой, — чтобы доставить меня на место, нужно выдать мне обувь.

У кошки от моей наглости, похоже, дар речи пропал.

— Шаанти, — окликает ее прислонившаяся к стене старуха-демонесса. — И правда дай ей что-нибудь.

— А если она сдохнет по дорогое? — скалится кошка. — Лишь потратим ресурсы впустую…

— Такая бойкая, — старуха-демонесса щурится, — не сдохнет. Не так быстро по крайней мере. Не жадничай.

— Ну ладно, так и быть, раз уж ты, Сцилла, просишь, — шипит кошка.

Проклиная все на свете, выдавая какие-то немыслимые конструкции с упоминанием неизвестных мне существ, она шагает прочь. Я, благодарно кивнув старушке, спешу за кошкой, пока та не передумала.

То, что кошка, в прихожей замка свернув налево, пускает меня в спальню на три кровати и открывает ящик, роется в нем в поисках подходящей обувки, приводит меня к нескольким выводам.

Мы действительно нужны демонам.

Их можно уговорить.

Значит, в Нараке реально жить.

А еще здесь почему-то много обуви нескольких размеров и разной степени изношенности, и выглядит она так, словно принадлежала разным людям.

— Это от не доживших до отправки студентов осталось? — интересуюсь я, примеряя кожаные мокасины.

— Слушай меня, — кошка-Шаанти надвигается. — Много будешь болтать, спрашивать и перечить — быстро сдохнешь. А теперь иди ешь, пока есть такая возможность.

— Спасибо за обувь, — киваю я и отправляюсь в столовую: о вежливости не надо забывать, мало ли что еще в жизни придется попросить.

В столовой парни сидят справа, девушки — слева, бодро жуют сероватую жидкую кашу и запивают из деревянных стаканов. Я прохожу к своей алой команде, устраиваюсь на свободное место.

— Так, девочки. Все хотят добраться до места живыми и невредимыми?

Команда аж жевать прекращает, все смотрят на меня. Я обмакиваю деревянную ложку в миску с кашей и продолжаю:

— Все слышали, что транспорт заберет основную группу, а за остальными не поедет. Чтобы он забрал всех, надо бежать вместе, тогда спасемся. Так что давайте договоримся двигаться одной группой.

— А что такое транспорт? — спрашивает тощая девушка в серой из грубого волокна одежде.

— Это то, что вывезет нас всех. Давайте бежать к нему вместе, так мы все будем застрахованы от преждевременной смерти.

— Я быстро бегаю, — напыщенно произносит девушка в комбинезоне.

— Споткнуться, повредить ногу и отстать может любой. Движение одной группой — гарантия спасения для каждой из нас. Договорились?

Поочередно заглядываю в глаза каждой. Не скажу, что все безоговорочно согласны, но задумываются о возможном падении или травме.

— Согласна, — первая произносит тощая девушка, за ней еще одна не выглядящая отличной бегуньей, и пышечка в цветастом платье, а за ними и остальные кто легко, кто с некоторой неохотой.

А каша у демонов безвкусная, и чай похож на дешевый энергетик, но эта бесхитростная пища неожиданно бодрит. Похоже, там какие-то добавки.

Мы высыпаем на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как чумазые девчонки раскрывают ворота правой пристройки замка. Кошка-Шаанти надевает на запястье черный браслет органического дизайна с кнопками, что-то нажимает и из темноты выкатываются два полутораметровых черных шара с глазами и зубами по всей поверхности.

— Два? — откровенно изумляется доставивший меня демон.

— Да, прямиком из Эерана, накормлены под завязку, — Шаанти хлопает черную кожистую поверхность ближайшего шара. — Из-за невест такая честь.

Невест? Оглядываюсь по сторонам, но никто из присутствующих на невест не тянет — слишком одежда неказистая.

— На площадке собирайтесь, — велит демон и взмахивает рукой. — Вставайте в пентаграмму.

Первыми в засветившуюся желтым пентаграмму вкатываются черные шары, хлопают глазами, скалятся. Нас пятьдесят два студента, и втиснуться в небольшое пространство внутри пентаграммы трудно, еще и вооруженная ракетницей Шаанти заходит с нами.

— Удачного перехода, — демон провожает ее с жалобным видом, а кошка лишь бросает на него через плечо небрежный взгляд.

Кажется, демонюка влип, никакой Вискас и валерьянка в духах ему не помогут.

— Не дергаться, — требует Шаанти. — За пределы знака не выходить, когда окажемся на месте, ждите появления сигнальных огней и сразу бегите в своем направлении. Не отставать. Маршрут не менять. Ничему не удивляться. От вашей скорости зависит ваша жизнь.

Я же, стоя среди своей десятки, тихо напоминаю:

— Бежим все вместе — и выживем. И всем остальным тоже советовала бы бежать единой группой, чтобы никто не отстал.

На меня оглядываются заинтересованно, обдумывают эту стратегию. А ведь за столом я не таилась, объясняя ее, и сидящие по соседству слышали, могли договориться со своими, но их, похоже, только сейчас пробрало.

Шаанти на мои советы никак не реагирует, она вскидывает руки, и вокруг нас, дальше, чем внутренняя линия пентаграммы, загорается еще одна, красная. Земля начинает проваливаться, втягивая ноги, а потом одним резким махом засасывает нас в пестрый тоннель.

И начинает крутить, будто в спущенной с горы бочке. Нас сталкивает друг с другом, растягивает, переворачивает отбрасывает от цветастых стен, зубастые шары летят с нами, сшибая, но их крутит меньше. Я ухватываюсь за губы одного и держусь — это лучше, чем болтаться в общей куче.

— Девчонки, держитесь за него!

Несколько алых успевают ухватиться, прежде чем нас выворачивает и швыряет на пепельную землю. Шар слегка пружинит, гася удар, но те, кто шмякнулись так, стонут болезненно. Я соскальзываю по кожаной поверхности вниз — земля твердая, сухая… мертвая.

ГЛАВА 3

Шаанти, приземлившаяся на все конечности, встает и, выхватив дрожащей рукой ракетницу, выпускает алый сигнал. Разворачивается к зубастым шарам, тыкает кнопки на браслете.

— Не подведите!

Шары, стряхнув с себя зацепившихся, перескакивают через валяющихся на земле, и укатываются прочь по этой пепельной степи. Тут и небо такое же тускло-серое. Сумрачно.

— Поднимайтесь, поднимайтесь живо! — командует Шаанти.

Голова кружится, но я встаю, выискиваю среди стонущих и с трудом поднимающихся девушек свою команду, тяну их вверх, собираю вместе.

— Огни! — Шаанти указывает в сторону, противоположную той, куда укатились шары. — Огни горят, всем туда.

Но пока ничего страшного нет, и поэтому не все торопятся. Нахожу взглядом свет красного прожектора на серой линии горизонта.

— Нам туда, — указываю и быстро пересчитываю команду: все на месте. — Бежим.

Нас слегка пошатывает, кто-то жалуется на тошноту, и «бег» правильнее назвать попытками быстро идти, но это не повод тормозить.

— Дышите ртом, — советую я, — и бежим-бежим.

Может, и нет тут никакого чудовища, но проверять на собственном опыте не хочется.

— Назад! — вскрикивает Шаанти. — Назад, идиоты!

Трое парней убегают в сторону укатившихся шаров, но Шанти, хоть в ее крике и чувствуется желание их остановить, за ними не бежит, она присоединяется к сборной группе бело-красных и подгоняет их в сторону белого света.

Обе команды парней мнутся в нерешительности, но желтые направляются к своему огню, и парни присоединяются к большинству.

Дурнота отступает, мы движемся все быстрее. Я бегу позади, присматриваю за порядком. Откуда ни возьмись налетают квадрокоптеры, носятся над нами, как надоедливые насекомые, чуть не в нос лезут. Над другими группами, постепенно растягивающимися шеренгами из-за неравномерной скорости участников, тоже кружат такие машинки. Только одна группа парней тоже начинает собираться. И Шаанти бежит позади своей сборной команды, поднимает упавшую девчонку с белой лентой.

Бежим.

От моей десятки доносится все больше хриплых вдохов, я вроде неплохо держусь. Тощенькая спотыкается о длинный подол из серого грубого волокна. Вздергиваю эту дуреху.

— По-дол под-вяжи, — велю на выдохах.

— Ноги будет видно, позор, — ноет она, тогда я задираю ее подол и быстро завязываю сзади на талии.

— Беги, дура!

Несколько девушек похилее пользуются случаем остановиться и передохнуть.

— Бежим дальше, — подталкиваю их.

А впереди… Быстрая бегунья в комбинезоне вырывается вперед, а за ней начинают прибавлять ход девчонки побыстрее. Еще немного, и стадный инстинкт сработает, все побегут вразнобой, и тогда кто-нибудь непременно останется в хвосте, а там и погибнуть может.

— Держитесь вместе, — я наклоняю корпус вперед и срываюсь с места, как на пробежке стометровки.

Мокасины неудобные, но между мной и вырвавшимися вперед расстояние небольшое, они движутся в ритме долгого бега. Я расталкиваю последовавших за первой, выпрастываю руку вперед и хватаю девку в комбинезоне за распущенные русые пряди.

— Куда?! — Дергаю ее назад, сшибая в пыль. — Бежим вместе!

Легкие жжет, но я так взбешена этой тупой выходкой, что готова навалять оторопевшей бегунье: а что, если бы кто-нибудь погиб из-за этого? Остальные уже добежали до нас, следовавшие за ней поднимаются с земли — не хило я их толкнула. Хватаю слишком резвую за руку и поднимаю рывком.

— Будешь бежать со мной в конце. Ты что, не понимаешь? Мы здесь чужие и должны держаться вместе!

Нервно жужжат квадрокоптеры, зависают над нами. А мы уже в конце колонны, и я отпускаю руку девушки в комбинезоне, первая пристраиваюсь в конце группы. Комбинезонная тоже бежит, но вырваться вперед не пытается. Те, кого я уронила, скромно держатся в середине.

Легкие горят, воздух здесь слишком сухой, и рывок был совсем некстати, я давно не тренировалась, но выбора нет — бегу дальше.

Впереди распускает пыльный хвост мчащийся навстречу транспорт Все кажется не таким уж ужасным, может, чудовище выдумали…

Воздух начинает вибрировать, сбивая сердце с ритма. Все оглядываются, пытаясь найти источник нарастающего гула. Земля тоже вздрагивает. И там, в той стороне, куда укатились шары и убежали отчаянные парни, кто-то пронзительно, страшно взвизгивает. Воздух сотрясает грохот, похожий на рык, земля снова вздрагивает, и серый горизонт там приходит в движение, извивается, тянется к небу щупальцами.

Мне казалось, я устала? Мне это только казалось! Даже самые дохлые на вид припускают так, что только пятки мелькают Земля вибрирует, и эта вибрация нарастает. А впереди все четче проступает направляющаяся к нам военная машина с кузовом. Квадрокоптеры носятся, как угорелые, несколько отлетают к нам за спины.

Не оглядываюсь. Некоторые оглядываются, и их лица искажаются ужасом. Я просто бегу вперед.

— Быс-трей! — выдыхаю в спины.

Девушка в комбинезоне прибавляет скорость и обходит нашу толпу. Земля вздрагивает. Комбинезонная спотыкается, катится кубарем, подскакивает и несется дальше, припадая на ногу.

Ба-бах! Над серой стеной впереди, где горит наш красный прожектор, поднимается дым, и что-то летит нам за спины.

Мчащаяся навстречу машина резко разворачивается, задняя часть кузова распахивается, превращаясь в трап. Девица в комбинезоне отстает, хромает сильнее.

— Стоять! — рявкаю я.

И девчонки притормаживают, некоторые останавливаются. Я отбегаю на несколько шагов назад, дергаю девицу в комбинезоне за руку и помогаю опереться на меня, бегу дальше. Она тяжелая, но машина близко, опомнившиеся девчонки уже начинают забираться в кузов, пухленькая в кровь разбивает коленку. А тощенькая в серой хламиде ждет и, когда мы оказываемся возле пахнущей соляркой машины, помогает мне тянуть хромую вверх.

Стенка-трап начинает подниматься вместе с нами, втаскивая нас в кузов с двумя рядами зачехленных лавок у стен. Некоторые пристегиваются ремнями.

Съезжая вниз, оглядываюсь: примерно в том месте, куда мы переместились, колышется серая, похожая на грозовые облака масса, и дымчатый язык от нее тянется к отставшей от соседней группы фигурке с желтой лентой на руке. Но что с ней стало, увидеть не успеваю — скатываюсь на пол, и стенка захлопывается.

Взревев, машина срывается с места, подскакивает, когда под ней сотрясается земля. На стенке загорается блеклая лампа. Отдышавшись, я тоже перебираюсь на сидение и застегиваю ремень безопасности. Лавка неприятно вибрирует, и мягкая обивка не спасает от ударов. Девушка в комбинезоне смотрит на меня исподлобья:

— Если бы не ты, я бы не упала!

— Не факт, — сипло отвечаю я. — Ты могла упасть и остаться там навсегда. Или кто-нибудь другой мог не успеть, а теперь мы все здесь живые, здоровые, если не считать пары травм. И я по-прежнему считаю, что в этом новом месте нам надо держаться вместе, вы же слышали — мы для них расходный материал, рабочие для удобства коренных жителей. Семей у нас тут нет, заступиться за нас некому, кроме нас самих, и в этом случае количество будет иметь значение.

— Не командуй, — сердито отзывается девушка в комбинезоне. — Я принцесса, и если кто-то будет управлять группой и что-то решать, то это буду я.

Остальные девушки внимательно за нами наблюдают переводят взгляд с одной на другую.

— Хорошо, — медленно произношу я, и когда на губах принцессы начинает зарождаться улыбка, жестко продолжаю: — Но если ты будешь думать только о своей королевской персоне, принцесса, если станешь притеснять слабых, ущемлять наши общие интересы — я тебя так отметелю, что даже маги не спасут твое личико, и ты до конца жизни будешь писаться от кошмаров с моим участием.

Надеюсь, она проявит благоразумие и поостережется меня провоцировать, потому что делать что-то подобное мне не хочется, но если распоряжаться будет эгоистичная высокомерная девчонка, не боящаяся возмездия за беспредел, плохо станет всем, так что осадить ее надо сразу.

Ревет, подскакивает на земле автомобиль, Принцесса ошеломленно смотрит на меня, наконец до нее доходит смысл слов, и злость искажает симпатичные в общем черты:

— Ладно, когда нами командуют демоны, но ты — ты такая же пленница! Как ты смеешь мне угрожать? Я принцесса, восемьдесят семь поколений моей семьи…

— Да мне плевать, в моей стране императора, императрицу, их детей и всех аристократов перестреляли, как бешеных собак, в других странах королям простолюдины рубили головы и устраивали всякие непотребства, так что твои сколько-то там поколений не имеют для меня ровным счетом никакого значения.

— Дикари! — Принцесса ковыляет в противоположную сторону кузова, но держится подальше от меня. — Таким людям нельзя доверять управление даже стадом, не то что… людьми.

Она оглядывает остальных, но все отводят глаза и не спешат ее поддерживать, даже те, которые бросились бежать за ней. Надеюсь, так и останется, но что-то мне подсказывает, что надо придумывать, как учить эту зазнайку уму-разуму. А я ведь не хочу, я бы с радостью положилась на уравновешенного сильного лидера. Но таких днем с огнем не сыщешь.

Снова, но уже с другой стороны, громыхает выстрел, едва слышный сквозь металл кузова. Машина въезжает куда-то вверх, сворачивает, быстро едет дальше. Сидения вибрируют намного меньше. Принцесса трет колено и бросает на меня злобные взгляды. Пухленькая девушка в цветном, до крови расшибившая ногу, перевязала ее носовым платком. Самостоятельная и не плакса — это хорошо.

Машина медленно сбавляет скорость. Останавливается. Стенка с грохотом откидывается на пол, и рядом так же громыхает еще одна стенка-трап, урчит третья подъезжающая машина.

Мы в просторном ангаре, и нас встречает толпа улыбающихся парней и девушек с бутылками и плошками с едой. Бахает пара хлопушек, конфетти чуть не попадают в один из квадрокоптеров.

— Добро пожаловать! — кричат ребята в черных комбинезонах. — С успешным приездом, мы наблюдали за вами, вы молодцы!

— Вы его видели!

— За нами тоже тогда погнался!

Те, кто без бутылок и мисок, бросаются нам на встречу, помогают расстегнуть ремни, выводят из автомобилей. Удивительно, но парни практически не пользуются случаем пощупать растерянных девчонок. Подъезжает и четвертый автомобиль, тоже открывается. И кажется, вся толпа одновременно щебечет:

— Красавчики!

— Тех троих придурков сожрали!

— Добро пожаловать на четвертый факультет.

Последним приехал автомобиль с желтоленточными.

Нас поздравляют, обнимают, всовывают бутылки со сладко-терпким вином, целуют и снова поздравляют с успешным переходом в Нарак, подсовывают малюсенькие бутерброды на канапе, крупно покрошенные овощи. Одна из девушек с белой лентой рыдает, и ее утешают сразу двое местных. Нас тянут к выходу из ангара, продолжая говорить-говорить. Я так устала, что едва соображаю, что происходит, не успеваю пересчитать, сколько нас осталось.

— Не забудьте желтых и голубых отправить к шаманам! — окрикивает толпу Шаанти и подталкивает двух жмущихся к ней белоленточных к остальным, и толпа их принимает, тоже ведет к выходу, обещая все исполнить в лучшем виде.

— Невест особо не трогайте! — это говорит местный поджарый демон с фиолетовыми рогами. — А то кастрирую.

— Да, невесты-невесты, — проносится среди поздравительных восклицаний.

Нас втягивают в железный коридор, на ходу рассказывают, где мужской и женский сектора, туалеты, душ, столовая, переход к классам, но из-за того, что все говорят разом и машут в разные стороны, понять что-то затруднительно. К счастью, на стенах висят планы эвакуации. А под ними — знакомые знаки со стрелочками, и те не горят. В общем, все выглядит обнадеживающе, хотя я остерегаюсь пить врученное мне вино, налегая на суховатое канапе с вяленым мясом.

Из железного коридора мы выходим в просторную безликую столовую. Только один уголок ее оформлен прилично: красные стены вместо серых, мягкие черные диваны вокруг трех стеклянных столов и метровый плазменный телевизор. Даже двери возле этого уголка резные с ярко блестящими ручками, а возле них — подставки с пышными растениями.

Женщины в белых униформах и поварских колпаках тоже нам машут, поздравляют, а на стойках ждут подносы, тарелки, мармиты. Кажется, нас нормально покормят Вся группа встречающих и мы вливаемся в столовую. Квадрокоптеры тоже залетают.

— Невест нужно познакомить с женихами! — восклицает кто-то, и многоликая толпа дружно поддерживает:

— Да, ведите невест сюда.

Некоторых девушек начинают подталкивать ближе к уголку с красивыми дверями.

— Идите, идите…

— Женихи такие классные…

Ну пусть показывают, мне-то что — так думаю я, пока стоящая рядом девушка не проверяет ленту на моей правой руке.

— Ты же тоже невеста, — она хватает меня за плечо и тянет сквозь толпу к остальным выходящим из нее девушкам с алыми лентами.

Ну ладно меня в студентки без моего ведома записали, такое еще можно как-то перенести, принимая во внимание потенциальное наличие у меня магии, управлению которой надо научиться, но в невесты?! Это уже слишком!

Но первую вспышку гнева я сдерживаю. Вдруг такого жениха предложат, что я безумно влюблюсь с первого взгляда? А я уже отказалась, будет неловко потом назад все отыгрывать. Да и вставать в позу, не разобравшись в вопросе, тоже не слишком хорошо, для репутации в том числе.

Я снимаю руку девушки с плеча, сама выхожу из толпы и разворачиваюсь к местным:

— Объясните, что за женихи? И почему нас назначили невестами без нашего ведома?

Девушки смотрят на меня с таким… изумлением, недоверием… завистью. Одна, оглядевшись и поняв, что никто объяснять не хочет, дергает себя за косичку и рассказывает:

— Обычно мы, иномиряне, получаем неполные права и всю жизнь служим в загоне мясом. Загон — это место, куда вы переместились. Привозим и увозим посетителей и товары, отвлекаем Безымянного, уводим его от колец, когда он подходит слишком близко, обслуживаем примыкающие к загону механизмы. Это очень опасная работа, но попасть на другую практически невозможно, это удается лишь единицам — если они достаточно умные, чтобы стать учеными, или сильно заинтересуют рекрутов. В этом году правительство Нарака решило дать четырем новеньким девушкам из мяса шанс получить полноценные права через брак с коренными жителями. Если, конечно, те заинтересуются кандидатками.

Потенциальные женихи резко теряют в моем мысленном рейтинге: если на замужество с ними согласны только такие обреченные, парни явно бракованные. А может и не парни, а какие-нибудь хрычи старые.

В столовой тихо, лишь квадрокоптеры гудят. У всех от напоминания о будущей опасной работе и безысходности явно испортилось настроение.

— Вы задержались, но мы вам записали интервью с женихами, — девушка наматывает хвостик косы на палец. — Посмотрите?

— Если только это не отсрочит обед: еда насущнее женихов будет, — игнорируя недовольную гримасу Принцессы, улыбаюсь я: проблема с женихами решается сама собой, ведь их всего четыре, а нас, красноленточных кандидаток, пятнадцать, не составит никакого труда сойти с дистанции, мне даже напрягаться не придется.

* * *

Устроившийся в яйцевидном кресле Леонхашарт читает с планшета отчет орков для Совета архидемонов. Влетевший в кабинет Шаакаран запрыгивает животом на покатую верхушку и свешивается внутрь кресла, белая грива свисает до самого экрана. Как у всех котов, у Шаакарана напрочь отсутствует чувство такта и уважения к личному пространству.

— Я застолбил себе киску! — радостно восклицает Шаакаран. — Ты видел трансляцию их прибытия? Видел? Я хочу, чтобы ты сразу знал: темненькая борзенькая моя.

— Нет, не видел, это не срочно. Срочно — вот этот отчет, — Леонхашарт указывает на экран своего планшета, облепленный светлыми волосами. — А ты мне мешаешь.

— Она такая! Такая! — таращит голубые глаза Шаакаран и размахивает своим планшетом со скриншотами новостной программы о прибытия иномирян. — Ты бы видел! Всех построила, одна девица ее не послушалась, а она ее за волосы — хвать. А та вся из себя такая вопит: я принцесса! А моя киса ей такая: да у нас таким головы рубят и отстреливают. Ну прелесть же!

Леонхашарт награждает приятеля мрачным взглядом, но Шаакаран знай блаженно улыбается.

— Ты мог бы говорить помедленнее? — Леонхашарт высвобождает планшет из-под белых волос Шаакарана. — Я ничего из твоего рассказа не понял.

— Да не важно, в общем, я пришел сказать, что застолбил черноволосую кису. Ты весь такой важный и советник, но я ее выбрал первым. Вот эту! Запомни ее — она моя! Никому не отдам! — Шаакаран постукивает когтем по экрану с изображением Анастасии, но Леонхашарт не успевает ее разглядеть, потому что Шаакаран слишком возбужден и начинает размахивать планшетом. — Какой отличный получился отбор! Просто прекрасная идея! Сегодня мы воссоединимся с моей кисой…

— Отбор только начался, сегодня встречи с кандидатками не запланированы.

— Да какая разница, — отмахивается Шаакаран. — Сегодня ночью я ее украду и дело с концом. Ждать финала, когда я уже выбрал — пф!

Он спрыгивает на пол. Леонхашарт выглядывает из яйцевидного кресла, чтобы удивленным взглядом проводить его до раздвигающихся дверей. Хвост у Шаакарана высоко задран, только кончик покачивается из стороны в сторону — знак сильнейшего любовного воодушевления… и надвигающихся неприятностей.

ГЛАВА 4

«Красный уголок» в столовой сделали специально для невест Естественно, лишение этого статуса лишит и права сидеть там. Всерьез задумываюсь, стоит ли идти на выставочную витрину.

Принцесса, например, гордо задирает нос и устраивается посередине диванчика. Но среди девушек с красными лентами трое, судя по выражениям их лиц, тоже думают, что бесплатно предоставляемые государством женихи хорошими быть не могут. Или им так же претит такое вопиющее неуважение и попытка выставить нас, как на витрину.

Мы переглядываемся, они придвигаются ко мне. Посматриваем на нерешительно двигающихся к диванам подруг по попаданию. Я бы лучше села с остальными прибывшими или уже здесь обжившимися, чтобы подробнее расспросить о местных реалиях, но…

— Как ни крути, — вздыхаю я, — а лучше смотреть из первого ряда, надо же понять, что за гуманитарную помощь тут девушкам выдают.

Светленькая крепкая девушка в конопушках усмехается. Мы вчетвером садимся с края «красного уголка», ближе к столам остальных студентов, улыбаемся им, помогаем передавать дальше по столу подносы с едой: крупяные и клубневые гарниры, немного жареного мяса, соя, много специй, вяленое мясо и рыба.

Девушка с косичкой, представившаяся Роной, включает телевизор, настраивает, и, едва все тарелки и столовые приборы оказываются на месте, запускается запись новостного эфира. Сразу ощущение, что я у бабули в гостях: она у меня любит шоу и программы смотреть.

— Итак, мы представляем вам кандидата от партии «Равные возможности» Илантиха, он прекрасно известен нашим зрителям по его экономическим и политическим выступлениям, — рогатый диктор указывает на сидящего в кресле рогатого мужчину в костюме-тройке.

Жених молодой и прилично выглядящий, на бракованного не похож, но мерзкий характер не всегда на лице написан.

А бабуле бы этот канал понравился, она всегда говорила, что все мужики — козлы, а тут визуальное доказательство ее правоты — аж две штуки.

— Скажите честно, — лукаво улыбается холеный ведущий, — ваше участие в отборе невест — это рекламная компания? Ходят слухи, именно вас партия выставит на предстоящих выборах в Совет демонов.

Политик. Возможно будущий депутат, по-местному — советник, Илантих тоже улыбается:

— Моя кандидатура только рассматривается, но я в любом случае должен участвовать в этом отборе, потому что он близок идеологии нашей партии. Как вы знаете, мы отстаиваем равноправие для всех, независимо от происхождения и магического резерва, что в нынешних условиях жизни Нарака было бы правильным решением. И когда я узнал, что правительство хочет дать возможность нескольким девушкам получить полные права, я не мог остаться в стороне.

Идейный жених…

— Вы ведь тоже обучались на четвертом факультете, вам эти проблемы близки, — клыкасто улыбается ведущий.

— Конечно, и хотя я коренной житель с полными правами, я знаю, как важно решить проблему дискриминации.

Товарищ будущий депутат долго распинается в том же духе, нахваливая свою замечательную партию и обещая, что с ней Нарак войдет в светлое будущее. Из его пространной речи я выуживаю информацию о местном быте: похоже, несмотря на невозможность полномасштабного использования магических способностей, осталась аристократическая система, основанная на величине магического резерва — что-то вроде плавающей кастовой системы, учитывающей и силу, и происхождение, и профессиональную принадлежность.

Прежде Нарак управлялся единым правителем, Совет архидемонов и Совет демонов были лишь совещательными органами, но с тех пор как появление Безымянного ужаса ограничило всех в силе, никто просто не может захватить власть над миром. Теперь в основном все решает Совет архидемонов из благородных демонов, а Совет демонов из жителей попроще, как может, подруливает государственную машину.

Но трон правителя Нарака в зиккурате Совета архидемонов до сих пор стоит, и любой может попробовать стать главным. Илантих считает это жутко консервативным подходом, не отвечающим современной ситуации.

Следом за «Депутатом» выпускают сурового опять же молодого накачанного громилу, кресло под которым едва не разваливается. Красноватый, шкафообразный, с витыми рогами сантиметров по двадцать, он одет в черную облегающую броню и смотрит отсутствующе.

— Баашар, — ведущий с опаской смотрит на него, очевидно, переживая за стильное кресло, тут же с товарами не очень хорошо. — Наследник одной из величайших военных семей Нарака, каким образом на этом отборе оказались вы?

Громила молчит. Ведущий ждет ответа. Я ем канапе с солеными огурчиками. Принцесса, рассмотревшая великана, чуть морщит носик.

— Я пришел на отбор, — изрекает Шарик.

Нет, он правда на шарик похож: броня блестит, как резина, плечи сейчас по ширине почти в высоту тела — этакое яйцо из мускулов.

— Это понятно, но все же хотелось бы узнать ваши мотивы.

…

— Пришел за невестой.

— Но вы можете выбрать демоницу высокого статуса, ваше положение позволяет

— Пришел на отбор.

Этот хотя бы сразу видно, чем бракованный. Хотя, если он наследник хорошей семьи, и на такого желающие должны выстраиваться в очередь.

От Шарика ведущий избавляется быстро, и появление следующего гостя предваряет воинственная барабанная дробь.

— Один из самых неожиданных кандидатов отбора! — ведущий сверкает улыбкой. — Демон, не попавший в рейтинг возможных участников, потому что никто не мог предположить, что он в ближайшую сотню лет остепенится и избавит мужей Нарака от поводов для беспокойства. Шаакаран Сердцеед!

На сцену выскакивает следующий козлик, в родню которого явно затесались котики: голубые глаза раскосые и наглые, как у сиамов, на вытянутых ушах — кисточки, затянутый в броню хвост медленно перекатывается с одной стороны на другую. Котик тоже в черной броне, светлые волосы торчат во все стороны. Он запрыгивает ногами на кресло, облокачивается на растопыренные колени и смотрит в камеры так, словно пытается их склеить.

— Итак, увидеть вас среди кандидатов, — ведущий демонстративно ослабляет узел галстука, — это была горячая, очень горячая новость. Признаюсь, после всех ваших похождений…

— Должен же я познакомить наших новых жительниц с достоянием Нарака. Каждую. А то пойдут на мясо и не узнают, какой я горячий.

— По-идее, вы должны выбрать одну девушку.

— Если есть несколько, зачем ограничиваться одной?

— Очевидно, вы так думаете каждый раз, когда соблазняете очередную прекрасную демоницу.

— Я не думаю, я действую, в этом моя сила, — Котик подмигивает камерам.

Выпихнуть этого пошляка из эфира удается не сразу, ведущему приходится запустить рекламный ролик, а когда возвращается изображение студии, кресло стоит другое, и пиджак на ведущем тоже другой. Похоже, Котик не уходил без боя.

А в кресло садится…

— Наша сенсация номер один этого отбора! — Ведущий аплодирует. — Самый молодой участник Совета архидемонов, единственный прямой наследник и распорядитель огромного состояния, сын героя Нарака Эншархата, спасителя третьего кольца, самый завидный жених своего поколения — Леонхашарт!

В столовой, кажется, слышно, как массово зачастили сердечки девушек. Даже у меня при всем скептическом отношении к происходящему рука не поднимается закинуть в рот канапе, пока смотрю на этого породистого… представителя рогатых.

Нет, правда хорош: Депутат — слишком сухощав, у Шарика перебор с мышцами, Котик… пожалуй, тоже слишком поджарый и вообще мартовский, а у этого такая стать: высокий, крепкий, мышцы под облегающей черной броней отлично видны, но все очень пропорциональное, прямо правильное, как надо. И лицо красивое. И длинные черные волосы со стильной небрежностью разметались по плечам. Только крупные — больше, чем у остальных — рога и красные радужки глаз впечатление портят. Но при всем остальном это простительно.

— Он мой, — тихо, но жестко, уведомляет всех Принцесса. — Я единственная из вас его достойна.

С другого конца стола ей тихо отвечают:

— Да иди ты…

Тряхнув головой, отвожу взгляд от экрана и выискиваю на столе что-нибудь вкусненькое заесть впечатление. Здравый смысл подсказывает что от этого последнего кандидата Леонха… как-то там, от Львенка, короче, надо держаться как можно дальше, потому что такое… сокровище просто так не отдают, и если он здесь, на этом брачном отборе для эмигранток, дело пахнет крупными, а то и смертельными неприятностями. Оно мне надо? Нет.

Но краем уха слушаю его беседу с ведущим. Тот пытается выяснить, не является ли появление на отборе одного из советников-архидемонов намеком на изменение политики в сторону уравнения прав, но Львенок… Львище стоит на том, что он на этом отборе выступает как частное лицо и никакие его действия не могут быть истолкованы как намеки на политику Совета архидемонов.

А как этот Львище говорит — сразу чувствуется, что умеет интервью давать, уделал даже Депутата, причем всухую.

Так, стоп, хватит оценивать козликов. Развернувшись к столам, выискиваю взглядом Рону, влюбленно смотрящую на экран и накручивающую на палец косичку. Подхожу к ней и присаживаюсь на скамейку рядом:

— Спасибо за угощение. Что там у нас дальше по плану?

ГЛАВА 5

По плану дальше — посещение своих комнат. Мы проходим будто по космической станции из фантастических фильмов: металл и пластик, диодные светильники, высокие потолки, коридоры с самооткрывающимися дверями.

И везде знаки со стрелками и сферы для сбора магии. Некоторые с частично светящимися индикаторами наполнения.

— Не переживайте, — улыбается Рона, заметив, что я высматриваю эти стратегически важные места на случай критических ситуаций. — Мы в зоне довольно разреженного магического фона, рядом с нами высшие демоны не живут, сильных студентов нет. Здесь вероятность критических всплесков магии почти равна нулю.

Утешает конечно. Но почти — это ведь не совсем невероятно.

* * *

Три демоницы — полукошка, полусуккуб, огненная — сидят на кожаном диване, пьют черный хмельной напиток и смотрят шоу «Найди свою пару». Разглядывают девушек, устраивающихся на диванах, чтобы посмотреть запись эфира с женихами.

Если бы кто увидел демониц сейчас, не поверил бы своим глазам: считается, они не могут находиться в одной комнате и не устроить скандал, переходящий в погром, а то и в драку. Причина их бешеной неприязни друг к другу — архидемон Леонхашарт, отклонивший предложение о помолвке от семьи каждой из них.

— Итак, сейчас мы понаблюдаем, какое впечатление произведут наши прекрасные демоны на этих иномирных дикарок, — весело произносит ведущий за кадром. — Понятно, кто будет абсолютным лидером, но интересно, насколько остальные кандидаты заинтересуют девушек. Или Леонхашарт сделает конкурентов за внимание всухую?

— Шаакаран, наверное, бесится, — произносит его двоюродная сестра Аншаарти и залпом осушает стакан черного ядреного напитка. Кривится, дергая хвостом.

Остальные тоже выпивают утирают проступившие слезы.

— Как думаете, нас сильно накажут, если мы их всех убьем? — спрашивает полусуккуб. — Жалко же отдавать наших демонов. Даже Шаакаран достоин большего.

— Ты, вонючка, следи за языком, — скалится полукошка Аншаарти. — Шаакаран достоин лучшего!

— У меня нет желез суккубьего феромона, я ничем таким не пахну, — цедит полусуккуб, — хватит обзывать меня вонючкой!

— Девочки, не ссорьтесь, — огненная наполняет черным напитком стаканы с жалкими остатками льда. — Пока мы просто смотрим. И если убивать, то надо делать это с умом, потому что там круглосуточное наблюдение, а отбор назначен самим Советом архидемонов, и если мы всех кандидаток убьем, а нас поймают — накажут сильно.

Дальше они смотрят молча, попивают черный напиток. Появление Леонхашарта в эфире, его голос… они тяжко вздыхают, наполняют стаканы до краев и начинают пить.

— Он мой, — заявляет на экране Принцесса. — Я единственная из вас его достойна.

Дружно поперхнувшись, демоницы ошеломленно переглядываются. С экрана плазмы стекают капельки алкоголя.

— Итак, девушка королевской крови заявила права на нашего архидемона, — усмехается ведущий. — Посмотрим, удастся ли ей его завоевать.

Глаза демониц гневно вспыхивают. У несостоявшихся невест просто нет слов. А ведущий бодро продолжает:

— И хватит ли у нее сил отстаивать свои амбициозные планы? Грядущая проверка девушек это покажет. Буквально через полтора часа, после новостного блока и прямого включения с состязаний по скоростным полетам, мы узнаем ее результаты!

* * *

В сопровождении квадрокоптеров мы выходим в коридор со множеством дверей. Летающие машинки не отстают, и у меня закрадывается подозрение, что они снимают нас для шоу. Не слишком приятное ощущение, но утешает мысль, что меня они будут снимать недолго.

— Здесь комнаты для обычных прибывших. Невесты, посмотрите, пожалуйста, на стандартные условия, — Рона открывает одну из комнат: серые стены, двухъярусные металлические кровати. Ждет, когда все девушки с красными лентами заглянут внутрь. Запугивает, чтобы женихи и статус невесты привлекательнее казались? — А для невест приготовлены особые условия. Остальные могут выбрать себе свободные комнаты.

Оставив прочих девушек суетливо расселяться, Рона ведет нас, невест, дальше по коридору — к красным дверям с маркировкой от одного до четырех. Комнаты внутри тоже красные, с черными кроватями (в первой — три, в остальных по четыре), коврами, с зеркалами в тонких рамах. И везде висят портреты четырех женихов. Лучше бы плакаты с полезной информацией повесили, нам же столько всего учить надо.

— В каждой комнате свой санузел, ванна и гардеробная, — с придыханием сообщает Рона.

Если организаторы ждали от нас восторгов, как в «Квартирном вопросе», они просчитались. Полагаю, многие сейчас подумывают о том, как в случае поражения неприятно будет переселяться отсюда в мрачные серые комнаты. Но выбранных невест, наверное, отсюда заберут, а комнаты останутся, и тогда можно будет за них побороться. Я так точно в будущем за место поборюсь, а сейчас это лишь временное пристанище.

Принцесса входит в первую комнату и садится на одну из трех кроватей. Рона косится на остальных, будто ожидая реакции или вопросов. И я спрашиваю:

— Есть ли возможность более комфортного проживания для обычных студентов, не невест? Например, как поощрение за хорошую учебу?

— Старосты потоков живут в комнатах повышенного удобства и пользуются отдельным душем.

Наверное, именно старостам достанутся эти комнаты в будущем.

— Как стать старостой? — сразу интересуюсь я.

Рона слегка теряется. Наконец, произносит:

— Потом расскажу. У вас двадцать минут на все дела, потом вас ждут в ангаре. Не опаздывайте.

Бросаю взгляд на первую, оккупированную Принцессой комнату. Хоть и советуют врагов держать ближе, чем друзей (а с другими соседками Принцесса, вероятнее всего, сколотит враждебную мне коалицию), спокойный сон ночью дороже.

Нахожу взглядом трех скептически относящихся к отбору девушек. Они держатся вместе, наверное, познакомились еще в замке в другом мире. И так как во вторую комнату уже зашли две претендентки, мы, не сговариваясь, отправляемся в третью. Три — счастливое число.

Квадрокоптеры остаются тихо жужжать в коридоре. Оглядываю комнату. Видимых камер нет, но это не умаляет моих подозрений.

— Мне кажется, за нами наблюдают. У нас дома бывают подобные шоу, и там в комнатах участников ведется видеонаблюдение, — заглядываю в правую дверь напротив входной: обычный туалет, даже унитаз и раковина фаянсовые, как на Земле. — Надеюсь, здесь ничего не снимают. — Оглядываюсь. — Вы ведь уже знакомы друг с другом?

Девушки кивают.

— Меня зовут Настя, я с Земли, у нас примерно такой же технический мир, как этот, с телевидением, только без магии и чудовищ. Через минуту мы продолжим знакомство.

Надеюсь, в туалете камер действительно нет.

Едва закрыв дверь, прислоняюсь лбом к холодному металлу стены.

«Ну, подумаешь, другой мир, демоны, отбор невест для рогатых, — утешаю я себя. — Бывает и хуже. Я справлюсь».

Вдыхаю, выдыхаю. Разворачиваюсь к фаянсовому другу, но замечаю движение в раковине. Подхожу к ней. На белой поверхности небольшая выпуклость… да это ящерка! Размером с мой палец, она белого цвета, прижалась к дну, глазки зажмурила. Пытается слиться с обстановкой.

Оставляю ее в надежде, что пока делаю свои дела, она сама убежит, и ящерка честно пытается выбраться, но соскальзывает с крутых стенок. А мне руки помыть надо. Да и если выберется ящерка, куда ей бежать в жилой части? В туалете щелей нет.

Вздохнув, натягиваю рукав ветровки на ладонь и подхватываю ящерку. Она не сбрасывает хвост, а повисает, притворяясь мертвой. Убираю ее в карман и закрываю на молнию. В ангаре выпущу, там наверняка есть щели, достаточные, чтобы выползти наружу.

После меня в уборную заходит крепкая девушка с плотно заплетенной косой, а светленькая с конопушками спешит представиться:

— Лисса Лесс, признанный мир Танош. У нас есть магия, но технологии такого уровня разрешены лишь в ограниченных зонах ученым и правителям. Моя семья из клана ученых-магов.

Лисса, хоть и не рыжая, но на лисичку чем-то похожа, так что ее имя запоминается легко.

— Катари Нэдж, — приветливо взмахивает рукой девушка с каштановым каре. — Наш мир называют Урулай. Магии у нас нет, таких штук с цветным изображением тоже, у нас только черно-белое изображение с проекторов, и это редкость. Мы с семьей в саму столицу ездили, чтобы на это посмотреть.

Вышедшая из уборной крепкая девушка с косой представляется так, словно рапортует:

— Манакриза Эл-Имани, военный клан протектората Гуруна, планета Онриз. У нас магия считается сказкой.

Снова заговаривает светленькая с конопушками Лисса:

— Настя, очевидно, твой мир, как их, непризнанный. Непризнанные — это миры, где магии практически нет, поэтому они не состоят в дипломатических отношениях с центральным магическим миром Эераном.

— Да, я определенно не слышала о таком мире, — соглашаюсь я. — Что ж, раз ты знакома с магией, будем тебя о ней расспрашивать.

— На самом деле я мало о ней знаю, — Лисса на миг опускает взгляд. — У меня дар не проснулся, поэтому меня очень удивляет, что эти странные существа считают меня одаренной.

* * *

В ангаре демон с фиолетовыми рогами шумно возмущается задержкой и начинает нас, красноленточных, загонять в грузовик. Я замедляю ход, чтобы незаметно выпустить ящерку, но тут выходят последние опоздавшие девушки, и у демона багровеет лицо:

— Сколько можно собираться? Вам не выдали косметики, не выдали одежды, вы должны были просто зайти в уборную и вернуться, почему так долго?! Сколько можно? Как можно так задерживаться? А ну пошли живо! Через минуту закрываю машину и все, кто не успеют зайти в кузов, побегут следом!

— А это правомерно? — уточняю я. — Такое обращение с нами?

— Да! — рявкает демон.

Если учесть, что они нас похищают, то могут и бежать за грузовиком заставить. Или он может это сделать просто потому, что он сейчас один всем распоряжается, и квадрокоптеров нет. Но по поводу правомерности наказания я обязательно все выясню. А ящерке придется потерпеть, высажу ее подальше от этого нервного козла.

Стенка-трап захлопывается, а нам так ничего и не объяснили. Но наверняка не на прокорм их Безымянному отправляют, так что я пользуюсь случаем слегка подремать, хотя двигатель ревет оглушительно.

Воспоминания о словах Лиссы пробиваются сквозь полудрему, и я тоже задаюсь вопросом, почему ее, в мире магии признанную бездарной, похитили как потенциальную волшебницу?

Едва автомобиль останавливается, открываю глаза. Многие девушки за время пути изрядно побледнели, а вот мои соседки держатся хорошо.

Стенку-трап отбрасывают.

Этот ангар больше предыдущего, и здесь весь потолок занят сферами-поглотителями. Квадрокоптеры зависают напротив трапа. Они ведь с камерами, ну точно снимают нас для шоу. Повинуясь порыву, улыбаюсь и машу рукой, как политики и знаменитости, выходящие из самолетов к толпе журналистов.

Цель нашего визита становится видна, когда обхожу грузовичок: в центре сияющей на полу темно-фиолетовой пентаграммы возвышается полутораметровый черный кристалл. С одной его стороны стоит нервно водящая ушами Шаанти в строгом костюме, с другой — направленная на кристалл камера на треножнике. Оператор разворачивает объектив в нашу сторону.

— Подходите по одному, касаетесь кристалла и все. — Шаанти, увидев, что я тяну руку вверх, готовясь спросить, выпаливает: — Это инициация. Кристалл пробудит ваш источник магии, поможет ему перейти на следующий уровень, и вы станете полноценными магами.

Умеет же она объяснять, когда захочет.

Но руку я все же поднимаю. Шаанти делает страшное лицо, прижимает уши. И я все равно спрашиваю:

— А если кристалла коснется тот, у кого нет задатков магических способностей?

— В этом случае ничего не случится, — резко отвечает Шаанти. — И у вас у всех они есть, иначе вы бы не смогли перейти между мирами обычным телепортом.

Оглядываюсь на Лиссу, она удивленно пожимает плечами.

— А процедура безопасна в целом? — указываю на усеянный накопителями потолок. — Или нам что-то угрожает? Есть страховка на случае непредвиденных ситуаций?

Шаанти, кажется, не может вымолвить ни слова, только глаза выпучивает. Оператор поднимает взгляд, чтобы посмотреть на меня поверх видоискателя. Они что, правда думали, что все безропотно будут трогать этот кристалл, не попытавшись убедиться в своей безопасности?

— Не переживайте, — наконец выдавливает Шаанти, — иномиряне, в отличие от рожденных в Нараке, крайне редко обладают высоким потенциалом. И в любом случае процедура безопасна.

Это заявление никого не воодушевляет даже Принцесса мнется, хоть и держит голову высоко поднятой. А я иду — как ходила на экзамены первой, потому что лучше сразу отстреляться, чем томиться в неизвестности.

Под прицелом камеры уверенно прохожу через пентаграмму — прикосновение ее света отзывается легким покалыванием на коже ног. Протягиваю ладонь…

В первое мгновение поверхность кристалла кажется холодной, а потом… у меня перехватывает дыхание, мир резко переворачивается, и меня накрывает уютная тьма. Я растворяюсь в ней, таю, сливаюсь, застываю, как бабочка в янтаре. Но почему-то это не страшно. Даже когда кажется, что в этой тьме я исчезаю полностью. А потом возвращается смутное осознание тела: оно не дышит, кровь не течет, нервные импульсы не проходят. И вдруг там, где должно находиться сердце, начинается пульсация, и из этого эпицентра по телу прокатываются волны приятного, немного щекотного ощущения — они запускают тело заново, возвращает все, что было взято до этого и даже больше, намного больше.

Тьма ласково качает меня в мягких объятиях.

Бок опаляет огонек — маленькая искорка, жмущаяся ко мне, сливающаяся со мной и тьмой.

А где-то вдалеке воют сирены, звенят голоса.

— …заряд кристалла…

— …да не знаю я!

— Вливайте резерв!

Щекотное ощущение растекается до кончиков пальцев, за их предел… куда-то в бесконечность, выискивая там кого-то.

А потом меня будто выключают.

* * *

Леонхашарт сидит в кресле нахмурившись, глядя в освобожденное от жалюзи панорамное окно, но не видя расстилающихся от высотного здания почти до горизонта оранжерей, рассеченных полосами кольцевых дорог. Не видит блеклого солнца на небе.

Странное беспокойство мешает Леонхашарту читать доклад или просто обдумывать то, что он из него почерпнул. Смутное беспокойство, от которого тянет в груди, хочется метаться из угла в угол, взлететь…

Все сильнее хмурится Леонхашарт. Его отвлекает пиликанье экстренного сообщения на планшете. Легкое движение пальцев по экрану, и маячащий на экране значок — письмо на фоне оранжевой луны — раскрывается в сообщение о том, что из-за всплесков при инициации иномирян существует вероятность введения общенаракского режима перераспределения магии.

Заинтересованный, но не слишком удивленный этим фактом, Леонхашарт входит в личный кабинет на сайте Совета архидемонов, оттуда — в сводки о текущем состоянии дел, в интерактивную карту города.

Сейчас сектор, в котором традиционно проводят инициацию иномирян, вместо стандартных серого или голубого цветов, обозначающих безопасный магический фон, горит желтым. Блоки и точки, двигающиеся по периметру загона, обозначают команды «мяса», которые перекидывают собранную с городских накопителей магию внутрь загона в сторону, противоположную пожелтевшему сектору, и дополнительные корректирующие приманки в других частях периметра, чтобы выделенный черным пятном Безымянный ужас, уловив приманку, в сам город не пошел. Для этого необходим грамотный расчет емкости и положения приманок. И немного везения.

Красным горят точки дежурных военных, выдвинувшихся на случай, если потребуется сгенерировать дополнительную магию. Но архидемонов пока в режим готовности не переводили, в самом Совете архидемонов сейчас работаю над своими проектами две фракции.

Пока Леонхашарт через многочисленные ссылки пытается добраться до данных по инициации, все же приходит уведомление о том, что возможно потребуются архидемоны.

Перечитав послание еще раз, Леонхашарт удивленно приподнимает брови и быстрее пробирается уже не в данные по инициации, а в технические показатели пожелтевшего сектора. Вот теперь у него почти округляются глаза: шестьдесят восемь процентов накопителей уже использованы и отстрелены в загон.

«Когда советники говорили, что этот набор будет особенно удачным, я и подумать не мог, что настолько», — Леонхашарт задумчиво постукивает ногтем по лбу. Потом все же открывает таблицу с информацией об инициации, где участницы отбора помечены лишь номерами. Прикрывает глаза, снова открывает — удивительные цифры на месте.

Дверь слетает с петель, и в комнату врывается лохматый, выпучивший глаза Шаакаран:

— А-а-а! Моя киса в беде! Помоги спасти мою кису от этого чудовища!

Леонхашарт поспешно выскакивает из своего яйцевидного кресла: Шаакаран слабее, но один раз так прибежал, схватил кресло вместе с сидящим в нем Леонхашартом и утащил его из дома на несколько сотен метров, прежде чем тот опомнился и смог выбраться, не повредив любимый элемент интерьера. Повторения того казуса Леонхашарт совершенно не хочет.

— Какого чудовища? — спрашивает удивленно: вроде иномирянок не должны еще в загон выпускать, не невест точно.

Перепуганный Шаакаран хватается за белые пряди и шипит:

— От Юмаат, от кого же еще? Разве в Нараке есть кто-то страшнее нее?

— Безымянный ужас, — сразу отвечает Леонхашарт.

— Безымянный не приковывал меня к столу и не угрожал кастрировать без наркоза! — взывает Шаакаран и, в порыве все же сообразив, что Леонхашарта лучше не хватать, вцепляется в его кресло и начинает трясти. — Я видел эфир! Моя киса пошла первая, а там рвануло! Цепная реакция, отстрел накопителей, шум, гам! Юмаат вызвали к ним! Если она заберет мою сладкую кису, я не смогу ее украсть из НИИ Нарака! А я все подготовил, настроился. Спасай! Ты советник, тебя Юмаат послушает.

— Невест красть нельзя, — Леонхашарт отнимает свое кресло и ставит себе за спину. — И в данном случае вызов на место ведущего ученого Нарака с командой… вполне оправдан.

— Ты же знаешь это чудовище! Если она возьмет мою кису на осмотр, назад уже не вернет, она никогда не возвращает то, что посчитала своим объектом исследования.

— По приказу Совета архидемонов вернет, — без особой уверенности произносит Леонхашарт. — Невесты под нашей защитой.

— Скажет, что был несчастный случай, вернет вам обгорелые косточки, и мы никогда не найдем мою кису в недрах НИИ! — Шаакаран молитвенно складывает когтистые руки. — Позвони ей, надави своим статусом, тебя она послушает. Главное — не дать Юмаат уволочь мою кису к себе. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я даже обещаю вести себя… Нет, ничего не обещаю, но ты должен выполнить свои обязательства советника и защитить невест. Спаси мою кису от Юмаат!

* * *

Кажется, я на чем-то лежу. Тело не двигается, во рту очень сухо. Словно сквозь воду пробиваются отзвуки голосов, постепенно обретая четкость.

— Миледи Юмаат, — устало произносит демон с фиолетовыми рогами. — Повторяю: все невесты должны находиться в своем секторе в пределах видеонаблюдения. Тут везде камеры, отбор санкционирован Советом архидемонов, они курируют все, они решают, что делать с этими девушками. Даже если бы тут все сравняло с землей, даже если вам очень интересно, даже если показатели приборов необычные и даже аномальные, я не вправе без распоряжения Архисовета отдать вам одну из невест ни на денечек, ни на часик, ни на десять минуток. Это не в моей власти, они все на учете.

Не нравится мне этот разговор, но шевельнуться не могу. Совсем близко раздается сладкий женский голосок:

— А давай ты сейчас просто отвернешься. Буквально на пару минут. И когда повернешься, не станешь сразу кричать о том, что эта девушка пропала, — меня похлопывают по плечу. — А в обмен я заплачу. Или увеличу рога. Или увеличу кое-что другое. Можно все вместе. Как тебе такое предложение, Урш?

Кажется, мне срочно надо приходить в себя.

ГЛАВА 6

— Миледи Юмаат… — стонет демон Урш. — Ну зачем мне деньги и большие части тела, если Совет архидемонов мне голову с модифицированными рогами открутит?

— А если я потом к голове новое тело приделаю еще лучше старого?

— Миледи, — еще жалобнее отзывается Урш.

Где-то рядом тоже разговаривают, но не расслышать, о чем, только улавливаются недовольные интонации.

Попытки сесть ничего не дают, и я сосредотачиваюсь на указательном пальце, все силы вкладываю, чтобы шевельнуть хотя бы им, а там, глядишь, и остальное тело подключится.

— Я даже согласна сходить с тобой на свидание, ты вроде хочешь, — сладко продолжает Юмаат.

— С вами милорд Шаакаран на свидание сходил и с тех пор при виде вас хватается за пах и убегает, так что… кхм, боюсь, мне, простому демону, не удовлетворить ваши высокие запросы.

Этот упомянутый Шаакаран случайно не котик-женишок?

Палец после невероятного усилия дергается, и тело будто вспоминает, что должно подчиняться приказам разума, глаза открываются.

Первое, что я вижу снизу — необъятный бюст, обтянутый черным с алыми вставками костюмом. Затем — повернутое в сторону лицо, наполовину закрытое гогглами с веерами дополнительных линз. Алые волосы. Торчащие кверху рога. Девушка сидит рядом со мной на коленях.

Рядом с красноволосой Юмаат на корточках сидит демон с фиолетовыми рогами — Урш — и тоскливо взирает на необъятный бюст. Вверху — ангарный потолок со свисающими проводами, на котором почему-то нет сфер-накопителей.

— Что происходит? — вместо твердого вопроса получается жалобный шепот, но Юмаат резко ко мне поворачивается и, наклоняясь, расплывается в улыбке:

— Моя прелесть очнулась.

Выражения глаз за зеркальными стеклами не видно, но эта плотоядная улыбка, жуткие интонации голоса… тот демоняка, что меня с Земли утащил, вдруг кажется милым домашним плюшевым медвежонком в сравнении со все ниже наклоняющейся демоницей.

— Я не ваша прелесть, — спешу обозначить я. — А Совета архидемонов. Попробуете унести — буду кричать.

— Зачем сопротивляться? В НИИ Нарака намного больше молодых симпатичных демонов, чем в Совете архидемонов, давай к нам.

— …у вас печеньки, как у всякой темной стороны, — я все же приподнимаюсь на локтях: я лежу на носилках рядом с нашим грузовиком, а на других носилках уложены Манакриза, Принцесса и пышечка в цветастом платье. Глаза у них открыты, но встать девушки не пытаются. И по ним что-то мелкое ползает будто тараканы… Чуть подальше стоит микроавтобус, возле него сидят остальные девчонки, над ними возвышается кошка Шаанти; ее строгий костюм перемазан пылью, одно ухо направлено в нашу сторону.

— Можно и печеньки испечь, — соглашается Юмаат, вызывая еще больше подозрений. — Пойдем со мной.

Урш, пользуясь тем, что она смотрит на меня, делает страшное лицо и мотает головой.

— Что за НИИ? — я набираюсь сил, чтобы сесть.

— Научно-исследовательский институт, мы там изучаем все необычное.

Наконец сажусь. По голове будто что-то ползает, вскидываю руку схватить — и натыкаюсь на металл. Ползающая в волосах штука взвизгивает, прищипывает пальцы. Отшвырнув ее, замечаю, что такими металлическими, похожими на мадагаскарских тараканов, штуками мои носилки усеяны полностью.

В следующий миг я вдруг оказываюсь в трех метрах от этого всего и прыгаю на месте — если твари по мне ползают, должны отвалиться. И откуда силы взялись так скакать?

— Это всего лишь мои инструменты, — Юмаат пружинисто поднимается и направляется ко мне. На широком поясе у нее полно туго набитых кармашков, свисает что-то вроде дубинки. — Они сканируют твою ауру, ты с ними обязательно подружишься.

Ага, два раза.

— Чем я вас так заинтересовала, объясните.

— О, контакт с твоим источником вызвал перегрузку стандартного кристалла для инициации иномирян и сильный выплеск чистой магии, — с придыханием сообщает Юмаат. — Ее всосали поглотители и отстрелились в загон, и в теории на этом все должно было закончиться, но инициация почему-то продолжалась, пришлось снова вливать в кристалл магию, чтобы ее завершить и провести контролируемую инициацию остальных, потому что их источники от этого странного выплеска тоже начали меняться. Хотя без прикосновения к кристаллу, который является катализатором инициации, она начинаться не должна. Ты хоть понимаешь, как это интересно?! Да за одно это тебя нужно разобрать на кусочки и всю проверить! А у тебя еще и нестандартные показатели ауры, аномальные практически, я не могу определить твой тип. И еще резерв большой, но в сравнении с остальным это мелочи. Я хочу понять, что ты, как работаешь, какими свойствами обладаешь. Поэтому ты должна отправиться со мной, чтобы мы начали исследование. Понимаешь?

Из всей этой речи самое важное, на мой взгляд, то, что эта Юмаат хочет разобрать меня на кусочки. И пока я ее слушала, волна тараканистых созданий успела подползти к моим ногам.

И Юмаат тоже ко мне идет радостно сообщает:

— Я уже и команду вызвала…

— Миледи Юмаат! — Урш явно против, но вмешиваться не спешит.

Позади раздается шум мотора, и в ангар из отверстия тоннеля влетает еще один микроавтобус, резко тормозит, из него выгружаются бравые козлики в защитных резиновых костюмах, гогглах, с такими же набитыми всякой всячиной поясами, как у Юмаат. Она указывает этим четверым на меня:

— Ее забираем. В изолятор. На…

— Миледи, — совсем болезненно стонет Урш. — Вы не имеете права без распоряжения Совета…

Пулей бросаюсь за наш грузовичок:

— Без боя не сдамся!

— Подожди! — протестует Юмаат. — Здесь оборудования мало, давай ты в НИИ драться будешь, когда мы на тебя датчики поставим.

Козлики в защитных костюмах прут на меня, еще и «тараканы» наседают — я ускакиваю к протестующе вскинувшей руки Шаанти и встаю за нее:

— Может, вы уже что-нибудь сделаете? Правоохранительные органы вызовете, например.

На весь ангар вдруг как загремит веселая мелодия вроде ламбады, и почти подошедшая Юмаат, на поясе которой вибрирует и надрывается мобильный, закатывает глаза. Приказывает своим:

— Хватайте образец быстрее!

Под развеселую ламбаду рингтона я толкаю Шаанти в объятия несущихся на нас козликов, пробегаю обратно к грузовику, вокруг кабины и, проскочив между носилками с Принцессой и пухленькой девушкой, миновав что-то бормочущего Урша, забегаю со стороны кузова.

— Окружайте!

Срываюсь и несусь в сторону потрескавшегося кристалла и почему-то обгоревшей камеры, мимо них — к тоннелю, который, наверняка, ведет к сектору студентов. Влетаю в полумрак. Тоннель железный, без освещения. Я мчусь дальше в самую тьму.

— Держите образец!

Сзади громыхают шаги. Проношусь до ближайшего поворота, сворачиваю — и почти сразу вмазываюсь в стену — это не поворот это просто небольшой аппендикс метра три в длину, словно гараж прямо в тоннеле или склад. В темноте ощупываю стены в поисках дверей. Бежать по прямому тоннелю наверняка бессмысленно.

Шаги все ближе, отчетливо слышны, ведь веселый рингтон больше не играет.

— Босс, — тихо произносит неизвестный козлик, — поглотитель, похоже, сейчас полностью выравнивает ее ауру с окружающим фоном, дозиметры объект не улавливают.

— Использовать фонарики!

Темноту прорезает луч света, второй, третий.

— Мой образец, — в сладком голосе Юмаат звучат капризные нотки. — Иди ко мне, я тебя печеньками кормить буду или чем ты там просила… И если вдруг что-то отвалится, назад приделаю, честно-честно!

Снова раздается мелодия рингтона, но вдали, мрачная. Через пару секунд замолкает, сменяясь невнятным ответом Урша:

— Слушаю вас.

Демоны приближаются.

— Миледи Юмаат! — зовет Урш. — Со мной связался архисоветник Леонхашарт, просит вас ответить на звонок. Срочно.

— Я занята, — она где-то в метре от поворота.

— Он сказал, что сейчас решает вопрос объема финансирования НИИ Нарака, и вам лучше подойти.

Тихо выругавшись, Юмаат, судя по звуку шагов, уходит, а вот остальные демоны шагают дальше. Я вдавливаюсь в стену. Один из лучей фонариков врывается в мой закуток. Попалась. Луч скользит по серой стене, по моим ногам… которых нет. Я их не вижу! И тела, и прижатых к стене рук. Точнее, они вроде есть — серые, словно из металла сделанные, сливаются со стеной. Демон разворачивает фонарик в сторону тоннеля и с остальной командой идет дальше.

Похоже, себя не увидела не только я, но и эта команда… Любопытненько.

— Ты не можешь лишить меня финансирования! — крик Юмаат разносится по ангару и эхом звенит в тоннеле. — Леонхашарт! Это нечестно!.. Но!..

Она замолкает слышны только шаги козликов из ее команды.

— Ты хоть понимаешь, какая она интересная?! Тут же…

Вот я лично понимаю, самой интересно до невозможности, что со мной случилось. Похоже, способности мимикрировать от меня Юмаат не ожидала. Значит ли это, что такие свойства ненормальны? И смогу ли я вернуть свой обычный вид?

— Нет ты не понимаешь, насколько это важно… это же!.. Да, я слышу и понимаю, что мне говорят, слышу даже кошака борзого на фоне. Передай ему, что я всегда готова продолжить процедуру, инструменты у меня заготовлены.

Ее подчиненные в поисках меня уходят все дальше в тоннель.

— Ну можно хоть на денек? — ласково-ласково спрашивает Юмаат. — Под честное слово… под расписку… Не надо тормозить науку!..

Она толкает пламенную речь о том, что бренный металл и какие-то там отборы невест не вправе мешать экспериментам, а НИИ Нарака должен быть ведущим органом управления мира.

Но все заканчивается ее мрачным, злым:

— Поняла! Да. Не буду никого трогать. Но Совет архидемонов должен дать разрешение на их осмотр!.. Хорошо, сейчас я ухожу. Да, немедленно ухожу. Точно. Прямо сейчас… И помощников забираю.

Через секундную паузу Юмаат невнятно и зло восклицает — видимо, прервала связь, теперь ругается.

— Объе-е-кт, — ласково зовет она.

Это она меня, что ли, выманить пытается? Не выйду.

— Номер пятнадцать, — Юмаат подходит к тоннелю. — Номер пятнадцать, подойди, пожалуйста, нам надо поговорить.

Я, оказывается, числюсь у них под каким-то номером. Ну чудесно! И пусть подозреваю, что разговор с ней может быть нужен и мне, но согласна общаться только в таких условиях, при которых Юмаат не сможет закинуть меня в микроавтобус и увезти неизвестно куда.

— Пятнадцатая, давай с тобой договор заключим. Выгодный!

Ага, договор с демоном — всегда мечтала.

После нескольких безответных предложений подписать очень «интересный и полезный» для меня контракт, телефон Юмаат снова выдает трель ламбады, и демоница окликает своих козликов:

— Команда, мы уезжаем.

Демоны в резиновых костюмах под веселую мелодию ламбады несутся обратно, да так резво, словно в случае опоздания их могут заставить бежать следом за микроавтобусом.

Ревет мотор, хлопают двери. Машина Юмаат уносится в противоположный тоннель, и вскоре звук двигателя стихает. В ангар и мой тоннель возвращается тишина.

Осторожно выхожу в основной тоннель и вдоль стены отправляюсь на свет, поглядывая на ноги и руки — они совершенно нормального цвета.

В ангаре, наконец, раздаются глухие ошеломленные голоса. Угроза миновала, все отмерли.

Остановившись на границе яркого света, собираюсь осторожно выглянуть в ангар — вдруг Юмаат осталась? И тут вспоминаю о ящерке. Ее, наверное, тоже шарахнуло магией! Осторожно касаюсь кармана — в нем нащупывается неожиданно теплый комочек. Шевелящийся. Расстегнув молнию, присаживаюсь на корточки и медленно выворачиваю карман, чтобы ящерка вывалилась на дорогу. Она отчаянно цепляется за ткань, но я трясу настойчивее, и наконец ящерка шмякается на пыльный бетон. Мгновенно принимает его цвет и переползает на мою ногу, приобретая цвет и текстуру мокасина.

Очень интересно.

— Не ты ли, мелкая, прикрыла меня от козликов?

Ящерка, все так же меняя цвет и текстуру сообразно фону, пробирается по моей ноге выше и ощупывает лапками бок, явно пытаясь добраться до кармана. Заглядывает в лицо: мордочку видно по темно-красным глазам. И лишь теперь я замечаю, что у меня на шее висит красный кристалл.

Вздохнув, подставляю руку, ящерка забирается на ладонь: она теплая, и на брюшке гладкие чешуйки. Возможно, в этом Нараке ящерицы теплокровные? Или ее изменило воздействие магии?

Тихие шаги вынуждают меня быстро убрать ящерку в карман, я поднимаюсь.

— Пятнадцатая, ну сколько можно тебя ждать? — возмущенно интересуется подошедший к тоннелю Урш. — Или особое приглашение нужно? Или хочешь до своего сектора за грузовиком бежать?

Пятнадцатой меня называют потому, что из всех пятнадцати красноленточных появилась последней?

— У меня есть имя — Анастасия. И хочу я объяснений произошедшего.

Морщась, как от зубной боли, Урш потирает тыльную сторону шеи:

— Мы сами еще не разобрались. Договор с Юмаат не подписывай: в лучшем случае по нему твое тело после смерти отойдет НИИ Нарака.

— Спасибо за предупреждение. Но вы поняли, что случилось странное, — не даю отвлечь себя. — Хотя бы приблизительно. Объясните, что происходит, в том числе и по поводу Юмаат.

Урш совсем скисает, но тут же расправляет плечи, напускает грозный вид и рявкает:

— Что, пятнадцатая, захотела до своего сектора бегом за грузовиком бежать?

— На такие меры у вас есть разрешение Совета архидемонов? Покажите. В письменном виде.

Чуть не задохнувшись от возмущения, Урш выдает:

— Вы там, на Земле, совсем обнаглели? Раньше нормальные оттуда студенты были, сидели тихонько, на демонов с открытым ртом смотрели и трепетали, а сейчас что? Ты еще адвоката потребуй!

— А мне полагается?

Глядя на багровеющее лицо Урша, я почти стыжусь своего нахрапистого поведения, — этот демон не отдавал меня Юмаат и о договоре предупредил, — но я должна знать, что тут происходит.

— Пока не ответите, я буду стоять в этом тоннеле и перегораживать дорогу грузовику.

— А мы поедем другой дорогой, — мстительно отзывается Урш.

— Если со мной что-то случиться, вам придется отвечать перед Советом архимагов.

— Силой закину.

— Я буду пинаться, кусаться, царапаться и очень громко кричать. — Примирительно улыбаюсь. — Но вы можете потратить пару минут на объяснения и избежать всех этих неприятностей.

Шумно дыша, Урш прикрывает глаза. После десяти вдохов открывает и холодно отвечает:

— У тебя высокий магический потенциал и непонятная конфигурация способностей. Обычно иномиряне довольно слабы из-за того, что рождаются в мирах без нашей магии, а если они из непризнанных миров, как Земля, их свойства редко имеют оригинальные конфигурации — обычно это владение стихиями. Но у тебя и сил много, и свойства их непонятны. И, не знаю, связано ли это с выбросом в процессе твоей инициации или нет, в этой группе вас, с высоким магическим потенциалом, оказалось несколько. И средний показатель силы даже без вас выше нормы. Юмаат возглавляет научно-исследовательский институт Нарака, она очень любит изучать что-то новое, и бывает… в своих исследованиях переходит границы разумного, ей лучше не попадаться.

— Спасибо, что не согласились сдать меня ей, — отдаю должное его небольшой помощи. — И что теперь?

— Теперь мы должны доставить вас в жилой сектор четвертого факультета, чтобы вы восстановились после инициации. А вы должны спать и набираться сил до завтрашнего утра.

Да кто бы дал! Уснешь тут — а тебя уже украсть пытаются.

— Так-то ты после инициации источника такого уровня должна спать беспробудным сном, — ворчит Урш, — а не скакать саламандрой по тоннелям и допрашивать куратора мужского отделения, которому еще инициацию остальных проводить. Все вопросы — к Шаанти, она отвечает за девчонок.

Развернувшись, он быстро направляется к грузовику. Следуя за ним, я вдруг понимаю, что действительно чувствую себя неважно, и мысли какие-то заторможенные, как бывает, когда долго не спишь.

* * *

Набор номера Леонхашарт прерывает, когда по карте на экране планшета убеждается, что маячок Юмаат, наконец, покидает сектор инициации и отправляется в сторону НИИ Нарака.

— Спасибо, что спас мою кису! — от радости Шаакаран аж вокруг своей оси прокручивается и чуть не выбивает хвостом планшет Леонхашарта.

Тот, увернувшись от удара, хмуро смотрит на ринувшегося к дверям приятеля.

— Стой!

Шаакаран застывает так и не донеся ногу до пола.

— Невест красть нельзя, — сурово напоминает Леонхашарт — Так что сегодняшние ночные похождения отменяй. Пообещай, что ты не будешь красть эту… пятнадцатую.

Леонхашарт знающий, что Шаакаран не выполняет обещания, данные при скрещенных пальцах, внимательно следить за его руками.

Скрестив когтистые пальцы на зависшей в воздухе ноге, которая по прикидкам Шаакарана не видна Леонхашарту, он отвечает:

— Конечно, не буду, обещаю.

И пулей выскакивает из кабинета Леонхашарта.

* * *

Шаанти загружает освобожденные мной носилки в ящик под сиденьями в кузове. Каким меня взглядом награждает, еще и уши свои кошачьи прижимает… Да, неловко получилось, что я ее на помощников Юмаат толкнула, но суровые времена требуют суровых действий.

— Загружаем, — шипит она Уршу, и они подхватывают носилки со спящей Принцессой, заносят ее в глубину кузова, за ней более крепкую и увесистую Манакризу, а там и пышечку с краю. И у всех на груди красные кристаллы, как у меня.

— Забирайтесь, — велит Урш, мы и так отстаем от графика, а сам косится на меня.

Да не собираюсь я ничего вытворять, только, подойдя к грузовику вместе с несколькими бледноватыми и неуверенно шагающими студентками, оттягиваю висящий на шее кристалл:

— Что это и зачем нужно?

У них на шеях висят кристаллы пастельных тонов.

— У вас инструктаж завтра, — пробует отвязаться от меня Урш, помогая рыженькой девушке подняться по трапу и обойти первые носилки.

— А вы не пробовали начинать с инструктажа? — интересуюсь я.

Шаанти близко подходит ко мне и шипит в лицо:

— Мы провели инструктаж, сказали все, что вам нужно знать, а если объяснять сразу много, вы все равно забываете и приходится повторять вам снова. И снова. И снова. Хватит спрашивать, дождись, когда начнут объяснять!

— Не могу, — на всякий случай я хватаюсь за стенку грузовика.

Урш помогает зайти в кузов еще двум девушкам, пристегивает их.

Отдышавшись, Шаанти спрашивает:

— Это почему же? Что сложного в том, чтобы просто молчать?!

— Если бы вас похитили, вывезли в другой мир и делали непонятные вещи, вы бы молчали? Ничем не поинтересовались?

Я пристально смотрю в жутковатые абсолютно черные кошачьи глаза. И почему-то жалею, что у меня нет с собой Вискаса, может, так она стала бы сговорчивее? Шаатни отступает и отворачивается:

— Урш, надо подать служебную записку, что нам не хватает ружей с усыпляющими зарядами.

Еще бы смирительные рубашки и кляпы попросили.

— Вам не хватает простых и четких инструкций, о чем обязательно следует подать служебную записку. Например, пока мы ехали, вы могли бы показать видеоролик, объясняющий все, что нас ожидает, и поясняющий, что делать в тех или иных ситуациях. Можно даже просто аудиозапись. Так же не мешало бы повесить инструкции в коридорах… и, кстати, я вашу речь понимаю, но не увидела ни одной понятной надписи, скажите, то… заклинание, что на мне использовали, не распространяется на письменность?

Урш и Шаанти многозначительно переглядываются. Он советует:

— Назначь ее старостой и официальным представителем четвертого факультета.

— Упаси меня Шааршем, я тогда рехнусь.

— Я бы на твоем месте не оставлял ее без дела, — тихо добавляет Урш.

— И мне, пожалуйста, выдайте учебник по местным правилам поведения, — прошу я и еще сильнее опираюсь на фургон грузовика. — Вдруг у вас тут принято о людях в третьем лице прямо при них говорить, и я ошибочно считаю вас некультурными.

У Шаанти дергается глаз, Урш бубнит что-то вроде «Я же говорю», но она вскидывает руки:

— Я на своем месте попрошу больше никого не привозить с Земли.

— Совет на это не пойдет.

Перед глазами темнеет. Глубоко вздохнув, я опираюсь коленом на опущенную стенку-трап и поднимаюсь в кузов.

— Сейчас я чувствую себя не очень, но потом… — я почти падаю на сиденье рядом с лежащей на носилках пухленькой девушкой, нащупываю ремень безопасности. — Надеюсь на объяснение. И о понимании языка в том числе.

Демон с фиолетовыми рогами, подводя к грузовику еще двух девушек, вздыхает:

— Заклинание чтения на вас применят позже. Кристаллы на ваших шеях — это поглотители. Они впитывают в себя излишки вашего магического фона. Чем насыщеннее цвет, тем сильнее фон, тем выше опасность ваших магических выплесков для общего фона колец. Цвет может меняться. Стабильно красный означает высокий магический потенциал, все обладатели таких кристаллов должны выучить местоположение всех стационарных накопителей в секторе. Так, чтобы ночью вас разбуди — а вы знаете, где их найти. Завтра. После того, как отоспитесь и восстановите силы.

Оставшиеся снаружи девушки тоже забираются внутрь и, пошатываясь и хватаясь за стенки, рассаживаются по местам. Рядом со мной устраиваются бледные Лисса с нежно-зеленым кулоном и Катари с синим, поглядывают на лежащую на носилках Манакризу.

Направляясь к кабине, Урш тихо советует:

— Да правда, сделай ее представителем, пусть комиссию и попечителей изводит вопросами и предложениями по модернизации обучения.

— Они ее Безымянному скормят, — ворчит Шаанти и, судя по звуку, забирается в кабину.

За ней садится и Урш, невнятный гул их голосов прерывается урчанием мотора. Механизм закрытия стенки-трапа начинает работать, она поднимается, погружая нас в полумрак, а потом и в кромешную темноту.

— Тебе не страшно их так… спрашивать? — тихо интересуется одна из девушек на сиденьях у противоположной стенки.

— Волков бояться — в лес не ходить, — я застегиваю ремень и устраиваюсь поудобнее. — Место себе нужно выбивать сразу, и ни в коем случае не позволять считать себя каким-то там «мясом».

— Но если за такое убьют? — спрашивает уже кто-то другой. — Они же могут.

— Девчонки, неужели кто-то думает, что мясом называют тех, кто живет долго?

Грузовик трогается с места, голова от его движения идет кругом.

— Но мы же невесты, — совсем жалобно напоминает девушка уже с места на моей стороне.

— В лучшем случае четыре из пятнадцати, — напоминаю я. — И нет никакой гарантии, что эти мужья окажутся лучше работы «мясом».

Повисает тягостное молчание. Грузовик рычит, тянет нас к сектору четвертого факультета. На меня накатывает дрема, тело кажется слишком тяжелым.

— Не бойтесь, — советую я, — пока жив, из любой ситуации есть выход. Мы нужны этим рогатым, значит, будем жить и этот выход найдем.

Оптимизма в ответных вздохах нет, но я сейчас не в том состоянии, чтобы вселять во всех боевой дух. Вот завтра…

* * *

Я снова успеваю задремать, а когда просыпаюсь, кузов уже открыт и последние носилки с Принцессой выносят два бравых не рогатых парня в черных комбинезонах.

Мне тоже хочется на носилки, но я выхожу на своих двух. Урш хмуро оглядывает приспустившееся колесо, Шаанти не видно. Лисса и Катари, мнущиеся возле выхода из ангара, возвращаются и без слов подхватывают меня под руки. Помня предупреждение, я по пути поглядываю на стационарные сферы-поглотители.

— Настя, расслабься, — советует Лисса. — Завтра будешь все учить, а сегодня отдохни. Нам сказали, что сон — лучший способ восстановиться после инициации.

Манакриза, кем-то принесенная в комнату, безмятежно лежит поверх черного покрывала. Бросив взгляд на ее застывшее лицо, на красный кулон на груди, пытаюсь стянуть с себя ветровку, но в кармане что-то дергается. Ящерка. На всякий случай расстегиваю молнию кармана… все вокруг резко темнеет, я едва ощущаю, как меня подхватывают четыре руки и втягивают на мягкую, очень мягкую кровать.

«Ящерку бы не раздавить», — думаю я, но мысли мутнеют, тонут в темноте, и ощущения пропадают…

Звонко осыпается разбитое стекло. Я дергаюсь на постели, пытаясь сориентироваться: что? Где? В темноте кто-то рычит. Что-то с грохотом ломается, трескается, грохот перекрывается воплем:

— Киса моя!

ГЛАВА 7

Кто-то взвизгивает в ванной загорается свет узкий желтый луч рассекает темноту, очерчивая что-то огромное, обрушившееся на высокую поджарую фигуру лохматого блондина с рогами. Это Манакриза с медвежьим рычанием лупит его кроватью: хрясь! Хрясь! Хрясь!

— Ты не моя киса! — взывает козлик.

Кровать переламывается об него, и Манакриза хватает следующую:

— Убью!!!

— Вот моя киса! — демон бросается ко мне, махом закидывает на плечо, выносит входную дверь и припускает по тускло освещенному коридору, только хвост из стороны в сторону болтается.

Манакриза с кроватью наперевес бросается следом.

— Стоять! — командую я.

Похититель резко тормозит, но и Манакриза тоже, так и держа готовую к удару кровать. И теперь мне отчетливо видны ее неестественно вздувшиеся мышцы, перекошенное от ярости лицо и горящие глаза. Как бы она меня не пристукнула вместе с похитителем!

— Отпусти меня немедленно! — Как замолочу ногами, как задрыгаюсь на обтянутом черной броней плече. И гриву белых волос вырываю, тяну за рог.

— Любовь моя, — будто не заметив сопротивления, похититель бросается дальше, — не бойся, я тебя спасу!

От такого заявления я слегка впадаю в ступор: от кого он меня спасать собирается?

А он знай несется дальше, в открывающиеся двери удивленно выглядывают девушки. Манакриза мчится за нами, из какого-то бокового коридора кричат:

— А ну стоять, бросай невесту!

Бросает рогатый гранату, и коридор за нами мгновенно заволакивает дымом. Да он же меня сейчас правда украдет! Я извиваюсь еще сильнее, но рогатый проскакивает сквозь коридоры и выбегает в ангар. Свесившись сильнее, дотягиваюсь до обтянутого броней хвоста и со всей силы дергаю.

— Уймяу! — Вздрогнув, рогатый летит рыбкой вперед.

От падения меня припечатывает так, что не вдохнуть, голова кругом, в глазах темно.

— Киса-а-а, — стонет рогатая зверюга, удивительно резво подскакивает снова закидывает меня на плечо и через несколько прыжков сбрасывает на заднее сидение кабриолета.

Похититель прыгает за руль, рядом что-то взрывается, и машина с диким ревом срывается с места. Выскакивает через рваную, еще дымящуюся пробоину в стене и уносится в темноту. На небе едва виднеются тусклые звезды.

— Киса моя, ты как там? Тебе понравилось?

Итак, меня опять похищает какой-то рогатый и увозит на заднем сидении авто, причем с каждым разом техника все круче. В следующий раз меня похищать будут на танке? Или на самолете?

Долой упаднические настроения!

Сажусь. Мы несемся в кромешную тьму, вспарывая ее лучами фар. Отсветы очерчивают силуэт водителя. У него белая грива, витые рога сантиметров по пятнадцать, заостренные мохнатые кончики ушей… через зеркало заднего вида на меня посматривают кошачьи глаза с вертикальными зрачками.

Похоже, котик-женишок пожаловал.

Хватаю его за ухо и резко, с выкручиванием, оттягиваю.

— Мияу! — взвывает котик, машина идет юзом, из-под колес взвивается пыль, комья сыплются на капот и кожаные сиденья.

— А ну назад! А то рога обломаю!

— Ушко-о! Ушко-о-отпусти!

Машина останавливается. Впереди по курсу — сотни маленьких огней, тянущихся вдоль горизонта, вздымающиеся вверх, выдавая своим положением высотки. Конусы света проносятся по ровным линиям слишком высоко от земли — это машины ездят.

Огни тянутся влево и вправо настолько, насколько хватает глаз.

Кольцевой город, за пределами которого мы вдруг оказались, просто огромен.

Когтистые пальцы пытаются разжать мою сомкнутую на выкрученном ухе руку. Котик извивается, молит:

— Киса-ай-ай-ай, отпусти…

Дергаю второе ухо и тоже выкручиваю. Котик сучит ногами, перехватывает мои запястья. Хватка у него железная.

— Руки убрал! — командую я.

Он разжимает пальцы, а я отпускаю его уши: в открытом физическом противостоянии мне его не победить, надо действовать умом.

— Киса моя, за что ты так со мной?

— Потому что киса зверски зла из-за того, что ее разбудили и похитили, — ядовито поясняю я.

Котик разворачивается на сидении, складывает когтистые пальцы на подголовнике, поверх утыкается острым подбородком и ласково-ласково просит:

— Киса, не сердись, я же хотел как лучше: не дал тебя заморить в этом ужасном институте!

Это ведь Шаакаран, котик-женишок, о котором говорили Урш с Юмаат.

— Учти, — грозно предупреждаю я, — если со мной что-нибудь случиться, Юмаат устроит тебе еще одно незабываемое свидание, и с него ты целым не уйдешь.

У котика широко распахиваются глаза, он отодвигается от меня подальше, попадает на клаксон, и тот отзывается зверским ревом. Готова поспорить, этот львиноподобный рык — местная модификация.

Я плотоядно улыбаюсь:

— Ну что, возвращаешь меня в институт?

Передернув плечами, котик выпячивает грудь и хорохористо сообщает:

— Я Юмаат не боюсь.

Да-да, а то что зрачки расширились, шерсть дыбом, и рука, в самом деле, норовит прикрыть пах — это совсем не признаки страха.

— Это хорошо, а то она как раз искала повод для встречи.

Даже в полумраке видно, как бледнеет лицо котика. Я же свободно откидываюсь на спинку кожаного сиденья.

— Рассказывай, зачем ты меня похитил.

— Я не похитил! Я… я достопримечательности хотел показать!

— Они собирались убегать?

— Кто?

— Достопримечательности, — терпеливо поясняю я.

— Не-ет.

— Если достопримечательности не собираются убегать, зачем такая срочность? Вытащил меня из постели, — осторожно ощупываю карман: ящерка там, шевелится, хватает меня лапками через ткань. — Спать не даешь. Нельзя так.

— Не утерпел, — котик снова прижимается к спинке сидения, над его головой поднимается хвост и кокетливо качается из стороны в сторону, а в голосе появляется мурлыканье. — До свидания еще столько ждать, а я не выдержал, мое сердце разрывалось, я…

— Достопримечательности хотел показать, — напоминаю я. — И рассказать о своем мире.

— Да? — котик приподнимает брови, изображая полнейшую невинность.

В окружающей нас тишине все отчетливее звучит рев моторов. Несколько автомобилей едут не со стороны сияющего огнями города, а от почти теряющегося в темноте ангара института.

— Ой, — котик разворачивается и дает по газам. — Поехали смотреть достопримечательности!

К несчастью котика я видела его интервью. Снова сцапываю мохнатое ухо и выкручиваю:

— Какие достопримечательности? Себя любимого хочешь показать? Так давай свидетелей подождем, нельзя же лишить их удовольствия полюбоваться главной достопримечательностью Нарака!

Машину слегка мотает из стороны в сторону, но она несется дальше, а «достопримечательность» взвывает:

— Нмяунет! Меня же на сувениры растащат! Я только для тебя, только для тебя!

Прыскаю со смеха: вот же неугомонный!

— Ушко отпусти, — просит он, вытягивая шею так, чтобы ослабить натяжение этого самого мохнатого уха.

— Давай, останавливайся, пока хвост тебе не оторвала. На сувениры.

— Пфыр! — котик газу поддает. — У меня тачка быстрая, не догонят… О, а кто это там?

Котик косится в боковое зеркало. Оглядываюсь: помимо тех, кто выехал за нами со стороны института, за нами несутся еще два автомобиля, вырулившие из темноты за пределами города.

А поворачиваясь к коту, я застываю: на спинке переднего сидения сидит громадный тараканище с горящими красными глазами.

— Котик, надеюсь, ты готов к встрече с Юмаат.

— Юмаат?! — Он судорожно оглядывается, машина вихляет. Увидев таракана, котик взвывает: — Ее следилка!.. А-а! Это она!

Его испуганный взгляд прикован к зеркалу заднего вида. Оставив мохнатое ухо, оглядываюсь: те первые три машины из института почему-то стоят на месте, их фары исчезают вдали, а вот две другие, наоборот, догоняют.

И на спинке заднего сидения нашего автомобиля тоже сидят красноглазые тараканы.

— Да они тут везде! — выкрикиваю я, впервые теряя хладнокровие.

Машина взвывает, меня впечатывает в сиденье, скорость просто безумная! На преследующем нас автомобиле вспыхивает огонь, и через мгновение в багажник вонзается металлический зонд, его капсула раскладывается. Вырвавшаяся из нее волна тараканов пробегает по багажнику в салон. Я захлебываюсь возгласом. Тараканы проносятся к передней части машины, котик пытается их сбить, но они лезут на приборную панель, в распахнувшийся багажник. Капот вдруг резко открывается, тараканищи перебегают поверх бокового зеркала к двигателю, и машина резко сбавляет скорость, постепенно останавливается.

— Юма-а-ат! — в панике орет котик и хватается за дверцу.

Я вцепляюсь в его рога:

— Куда пошел?! А кто меня спасать будет?!

— Киса-а-а, — стонет он.

— Только попробуй здесь бросить — рога пообломаю, — рычу в мохнатое многострадальное ухо.

А те машины приближаются, и тараканы заползают на мои ноги…

— Ну, давай верхом на меня, — нервно соглашается котик и, распахнув дверцу, ныряет на пыльную землю.

Держась за его рога, я едва успеваю перескочить через сиденье и валюсь на жесткую широкую спину. Котик встает на четвереньки, отпрыгивает от машины, встряхивается и… начинает расти, руки и ноги превращаются в лапы! Броня на нем растягивается, на ней проступают яркие голубые полосы. Тараканы ползут по его хвосту, лапам, котик истошно кричит и дергается. Спихнув несколько тварей стопой, я крепче вцепляюсь в рога и обвиваю талию котика ногами — не хочу к Юмаат!

Из моего кармана вырывается струя пламени и сшибает ползущих по котейке тараканов. Он снова взвывает, в минуту дорастает до размера лошади и бросается вперед, я едва не сваливаюсь с него, меня мотает из стороны в сторону, подбрасывает на жесткой спине.

Откуда огонь? Ящерка опять помогла?

Огни города стремительно приближаются. Город — это хорошо, там Совет, который меня Юмаат не отдаст, да и котику, наверное, тоже. Надеюсь…

На очередном мощном прыжке чуть не свалившись, распластываюсь на бронированной спине, утыкаюсь лбом в белую гриву и обхватываю гигантского кота за шею. Скакать жутко неудобно, кажется, сейчас всю душу вытрясет, но… те две машины нас преследуют, а на бронированном хвосте буквально сидят красноглазые тараканищи.

Из кармана развевающейся за спиной ветровки снова вырывается струя пламени и сшибает тварей.

— Тихо-мяу! — брыкается котик, но держит курс на город.

Огнем наверняка ящерка плюется, потому что огнеметов в моем кармане точно нет, и колдовать я еще не умею.

Сквозь грохот сердца и топот гигантских лап прорывается рев автомобилей. Преследователи все ближе.

— Быстрее! — командую я. — Лапами быстрее шевели!

Жаль, шпор нет! Даю шенкелей. И котик припускает быстрее, уже можно разглядеть эстакады дорог, четче проступают многоэтажные дома и какие-то технические строения. Вскоре кошачьи когти начинают скрести по асфальтированной дороге.

Откуда ни возьмись налетают квадрокоптеры, зависают над нами. Ага, вот и телевидение подключилось.

Миновав дорогу и участок сухой земли, котик врывается на улицы со складами или бараками, перемахивает через ехавшую по параллельной городу дороге машину. В миг полета у меня чуть сердце не останавливается, а от приземления клацают зубы. В глазах опять темнеет, я едва не падаю с кота.

Где-то недалеко взвывают сирены, квадрокоптеры не отстают но и преследующие нас машины тоже. Когда котик вылетает на освещенную дорогу и припускает по подъему на нижнюю эстакаду, я оглядываюсь: за нами прут два микроавтобуса.

И навстречу тоже несется микроавтобус, а из его крыши в нас целятся из пушки с сетью! В немыслимом прыжке котик перескакивает через него, сеть пролетает мимо, и мы несемся дальше, на верхний уровень эстакады.

Там за нами привязывается машина с мигалками. Уверена — местный аналог полиции. Сквозь рупор приказывают:

— Лорд Шаакаран, остановитесь и отпустите пятнадцатую невесту!

— Да, отпусти меня! — Стукаю его пяткой в бок.

Бежит кот так быстро, что спрыгну — костей не соберу. Опять его стукаю и пытаюсь дотянуться до ушей, но вцепившиеся в рога руки свело, пальцы не слушаются.

Хрипящий от натуги котик вдруг выпускает перепончатые крылья и взмывает к высоткам. Дыхание перехватывает. Крепче вцепившись в кота, я наконец вдыхаю и ору:

— А ну вниз! Вниз, живо!

— Киса, верь мне!

Молочу его пяткой в бок, дергаю рога:

— Вниз!

От моих дрыганий крылья у него взмахивают неровно, мы ухаем вниз, почти вмазываемся в стену многоэтажки, проскальзываем под трубой-мостом между домами. От страшного удара о дорогу нас спасают пружинистые лапы кошака. Сложив крылья, он наклоняет голову и пускается бежать вперед, как пантера, я опять едва не слетаю со скачущей туши. Вцепляюсь в него мертвой хваткой — падать страшно, он под сотку выжимает, не меньше.

На дорогу позади нас с воем и мигалками вылетают машины, преследуют по пятам.

— Лорд Шаакаран, пожалуйста, остановитесь и отпустите пятнадцатую невесту! — снова кричат в рупор.

Пара патрульных машин, вывернув из-за поворота, перекрывают дорогу и выстреливают вверх гарпунами, те врезаются в верхние этажи домов, поднимая за собой светящуюся сеть.

В прыжке тело кота опять меняется, на передних лапах отрастают огромные когти, задние удлиняются как для прямохождения. Оттолкнувшись ими, Шаакаран взлетает, выставляя когтищи вперед. Сеть он пропарывает и, опять изменив тело на кошачье, летит дальше.

Ну все! Наконец отпустив рога, хватаю его за уши и резко дергаю вниз. Котик клюет носом, и крылья сбиваются с ритма, мощный коготь пропарывает перепонку, второе крыло резко взмахивает, и котик переворачивается прямо в воздухе. Мои ноги соскальзывают с боков, я отчаянно вцепляюсь в уши, но через миг в кулаках остаются лишь клочья шерсти.

Я лечу спиной вниз, как в кошмаре, и сверху следом за мной, бешено молотя крыльями и разбрызгивая кровь, падает кот размером с лошадь… Он же меня раздавит!

Из-под падающего Шаакарана меня сносит мощным вихрем. Вихрем оказываются чьи-то обтянутые перчатками руки, на которых я лежу, и закрытая броней с выпуклостями кристаллов грудь, к которой я прижата. За спиной спасителя — черные крылья. Рога у него огромные. Лицо закрыто пластинами глухого шлема, глаза горят алым, в разметавшихся по широким плечам черных волосах мерцают искры багрянца. Сердце екает.

Кот шмякается на асфальт:

— Имяю!

Разбился? Беспокойство вырывает меня из странного оцепенения, сердце опять начинает стучать — быстро-быстро, почти захлебываясь. Тихий шелест крыльев спасителя заглушается гневным воплем котика:

— Леонхашарт! Почему ты меня не поймал?! Я мог разбиться!

— Не надо было врать, — ровно отзывается зависший в воздухе жених номер один этого безумного отбора.

Из моих волос что-то стремительно выскакивает с пояса к колену устремляется огромный таракан и бросается с него, как с трамплина.

Полицейские машины сдают назад, парящие на нашей высоте квадрокоптеры тоже отлетают подальше, а маячивший за полицейскими машинами фургон резко разворачивается и уносится прочь.

Похоже, это они от Леонхашарта так рванули. С меня еще и маленький тараканчик с антенной на спине спрыгивает. Более чем явный намек на то, что лежать на этих руках опасно.

— Вы так суровы, что от вас даже тараканы бегут. — Разжимаю кулаки и стряхиваю вырванные из кошачьих ушей клочки шерсти.

Легко держащийся в воздухе Леонхашарт чуть склоняет голову, обращая ко мне закрытое черным безликим щитком лицо:

— Вы тоже весьма суровы.

— Свидания не будет? — жалобно спрашивает котейка.

Выглянув из-за мощного плеча вниз на уменьшившегося и очеловечившегося Шаакарана, потирающего порванное крыло, я спрашиваю:

— А ты как думаешь, маньяк хвостатый?

— Будет! — радостно восклицает задравший голову котик. — Леонхашарт, спускайся! Киса согласна пойти со мной на свидание!

— Мда, — качаю я головой. — Такое сокровище только эмигранткам и отдавать в придачу с гражданством: свои-то, небось, и даром не берут.

В рупор кто-то прокашливается и неуверенно просит:

— Уважаемый архисоветник Леонхашарт, могли бы вы быть настолько любезны, чтобы поставить пятнадцатую невесту на землю?

— Да, — киваю я, вспоминая о том, что на руках столь завидного жениха оказалась под прицелом камер: за один взгляд на такого прибить могут, а я разлеглась тут, совсем страх потеряла. — Было бы неплохо, если бы вы поставили меня на землю и отдали стражам правопорядка, чтобы они вернули меня в сектор четвертого факультета. Все же ночь на дворе, я спать хочу, а завтра у меня много дел.

— А как же свидание? — не унимается котик. — Сейчас я крыло подлатаю, и можем продолжать.

Похоже, с ним бесполезно разговаривать: как типичный нарцисс, он слышит только себя.

Заглядываю в пылающие глаза Леонхашарта. Даже не понять, они сами так ярко сияют или в пластину вставлены стекла с подсветкой?

— Так вы поставите меня на землю? — уточняю я.

— Вы удивительно хладнокровны. Это… почти ужасает.

— Рада это слышать. Теперь спускаемся.

Неопределенно хмыкнув, Леонхашарт мягко приземляется на дорогу, но на ноги меня не ставит. Вопросительно приподнимаю бровь, и демон поясняет:

— Вы босиком.

Он еще и заботливый… Да за него конкурентки руки-ноги поотрывают и голову скрутят.

— Леонхашарт, я ее первый занял, помнишь?!

Возмущенно оглядываюсь: котик пытается свести вместе разодранную перепонку крыла.

— Леонхашарт, мы же договорились!

— Обо мне можно договариваться только со мной, — сообщаю я. — Только я решаю, с кем встречаться, а с кем — нет

— Киса, я через минуту буду готов!

— Тебе в больницу надо. — Леонхашарт направляется к патрульным машинам. — А невесте — обратно в институт. Я провожу ее, чтобы у тебя и Юмаат не было лишних соблазнов.

— Эй, это нечестно! — возмущенный котик следует за нами по пятам. — Я что, зря ее похищал? Зря шерсти на ушах лишился?

— Да, и без хвоста останешься, если еще раз попробуешь меня украсть!

— Но киса, нам же было так хорошо вместе! — Шаакаран продолжает идти за нами. — Я тебе не все достопримечательности показал…

Да он точно маньяк! Ему в психиатрическое отделение нужно!

Взмахнув крыльями, Леонхашарт легко поднимается в воздух. Опомниться не успеваю, как он перемахивает через высотный дом, пролетает несколько сотен метров и приземляется возле припаркованного у кафе спортивного автомобиля.

Кабриолет котика в темноте за городом я не рассмотрела, зато озаренный фонарями хищный черно-красный двухместный кабриолет Леонхашарта — вполне. Как и значок Lamborghini, указывающий на его земное происхождение. Боюсь представить, с какими сложностями они протаскивали эту махину сюда.

За расписанным золотыми узорами стеклом кофейни самые настоящие рогатые демоны сидят с чашками чая, кофе, коктейлями, едят мороженое, пирожные… И музыка доносится вполне привычная. Если бы не рога посетителей, можно было бы подумать, что я дома, возле заведения для тусовщиков средней руки.

— Кису верни! — доносится из-за дома крик котика.

Не обратив на это внимания, Леонхашарт обходит роскошное авто и устраивает меня на пассажирское место. Я будто в космический корабль угодила — настолько у Lamborghini крутой и какой-то невероятный дизайн салона. И сиденье фантастически удобное. Три посетителя замечают нас сквозь стекло, приникают к нему, внимательно разглядывают. Двое достают телефоны и снимают.

— Минутку, — Леонхашарт направляется к высокой двери с ручкой-черепом и заходит в кафе, даже не стукнувшись рожищами о притолоку.

Почему-то теперь посетители от него отшатываются, убираются в другую сторону помещения, бросая на столиках недопитые напитки и недоеденные блюда. Остается только трясущийся бармен… А нет, не остается: падает в обморок.

Его место занимает мертвенно-бледная официантка, что-то подает Леонхашарту, и он направляется к двери — к огромному облегчению посетителей кафе. Выходит Леонхашарт с рожком шоколадного мороженого.

— Мне тоже стоит упасть в обморок? — интересуюсь я.

— Не обязательно. — Усевшись на водительское место, Леонхашарт протягивает рожок мне. — Это моральная компенсация за выходку Шаакарана.

Скептически оглядываю рожок и качаю головой:

— Я бы предпочла что-нибудь более существенное. Например, деньги на банковский счет и статус старосты. Я сильно испугалась и едва не погибла — одним мороженым тут не откупиться.

Леонхашарт оторопело молчит. Ну а что? Чем больше просишь, тем больше получишь. По рожку медленно сползает капелька подтаявшей сладости, рискуя запачкать покрытые броней пальцы.

Начнем с мороженого, — Леонхашарт протягивает его более настойчиво.

ГЛАВА 8

Леонхашарт появился здесь не случайно. И не следить за соблюдением правил отбора — это не его обязанность. И не для того, чтобы угомонить Шаакарана — у того отец есть для нравоучений.

Леонхашарт приехал сюда, потому что заподозрил пятнадцатую невесту в шпионаже на другой мир.

Виной всему — ее необычное для обитательницы непризнанного мира поведение и удивительная магическая стабильность.

Подозрения у Леонхашарта возникли, когда он слушал экстренный, посвященный похищению, выпуск шоу «Найди себе пару», передававший звук с вмонтированного в кристалл-поглотитель пятнадцатой невесты микрофона, и проверил файл с ее данными и комментариями кураторов четвертого факультета.

Признанные миры связаны друг с другом дипломатическими отношениями, в них пользуются магией, поэтому похищенные оттуда носители демонического дара обычно не имеют проблем с признанием факта существования Нарака и адаптируются довольно быстро. Но Земля — мир непризнанный, жителям непризнанных миров обычно требуется больше времени, чтобы принять новое представление о Вселенной, они ведут себя значительно тише, боятся выступать, часто страдают от нервных срывов.

Пятнадцатая невеста сразу приняла все как должное, начала активно интересоваться новой средой обитания и даже способами поднять свой социальный статус. И это при том, что адаптацию в подготовительном лагере она практически не проходила, то есть у нее вообще не было времени освоиться.

Само попадание выглядит довольно странно: вербовщик нашел ее поздно, сомневался, попросил ради нее придержать остальных. Словно бы ее не собирались пускать в Нарак в этом году, но, узнав об отборе, решили срочно подкинуть.

А ее поведение с окружающими — словно она знает, что студентов, несмотря на жесткие требования, в целом берегут и за дерзость наказывают лишь административными взысканиями. И от Юмаат пятнадцатая невеста слишком резво сбежала, словно знала, какую та представляет угрозу. Да и поведение с Шаакараном подозрительно уверенное, словно умеет обращаться с демонокотами.

Подозрения Леонхашарта усилились, когда он посмотрел данные с датчиков магического поля в зонах нахождения пятнадцатой невесты: повышения концентрации магии там не наблюдалось. Обычно у только инициированных дар нестабилен и склонен к выплескам в ситуациях сильного стресса. Исключения составляют те, кто готовился к его обретению медитативными практиками и прочими упражнениями контроля. Такое можно ожидать от жителя признанного мира — либо тренировался в надежде разбудить дар, либо знает теорию, но для обитателей непризнанных миров… нет, обычно с жителями непризнанных миров в этом отношении больше всего проблем: они статистически наиболее часто устраивают неконтролируемые выбросы магии. А пятнадцатую невесту похитили, она пережила погоню (очень ловко припугнув Шаакарана местью Юмаат!) и чуть не разбилась насмерть, но когда Леонхашарт поймал пятнадцатую невесту, кристалл— поглотитель на ее груди был ровного красного цвета без единого вкрапления черных пятен, предупреждавших бы о приближении неконтролируемого выплеска.

Потрясающее хладнокровие или отличное знание теории управления магией и предварительная подготовка? Леонхашарт склонен предполагать последнее, потому что видел — она испугалась. Быстро взяла себя в руки, но в миг падения была в панике. Только подготовленное существо в этой ситуации могло удержать едва обретенную магию в узде. И девушка слишком быстро опомнилась и стала разворачивать ситуацию в свою пользу.

Леонхашарт даже подумывал, не проверить ли ее уровень контроля над магией еще жестче — снять полную броню: магическое поле высших демонов, к которым он относится, слишком сильно, и контакт с ним неподготовленного, только обращенного мага почти гарантированно приведет к неконтролируемому всплеску его магии. Но Леонхашарт почти сразу отказался от этой затеи: потенциал пятнадцатой невесты таков, что ее всплеск может привлечь Безымянный ужас.

Поэтому Леонхашарт сейчас в полной броне и просто изучает пятнадцатую невесту.

Смотрит в ее темно-карие, почти черные глаза, в которых алыми бликами горит отражение его глаз, и думает сущую глупость: «Если она не возьмет сейчас это несчастное мороженое, что мне с ним делать?»

Ее выразительные, чарующие глаза, едва заметная скептическая усмешка, расслабленная поза, соблазнительная своей грациозной небрежностью, фантастическая дерзость — все это притягивает Леонхашарта и мешает думать.

— Я скажу Шаакарану, чтобы он перевел деньги на ваш студенческий счет, — решает он подыграть. — Но назначение старосты находится в ведении куратора, и я полагаю, что Совету в этот процесс вмешиваться не стоит.

Пятнадцатая невеста вызывает такую оторопь, что Леонхашарт не может обратиться к ней на «ты», почтительно «выкая», словно девушка — одна из архисоветников. И это — зная о вмонтированном в ее кристалл-поглотитель микрофоне, трансляцию с которого сейчас наверняка вещают на весь Нарак. Экстренный выпуск шоу «Найди себе пару» получается на редкость скандальным.

Помедлив, пятнадцатая невеста, к облегчению Леонхашарта, вынимает рожок из его застывших пальцев.

— Благодарю. И спасибо за спасение.

Кивнув, Леонхашарт заводит мотор. В очередной раз косится на кристалл на груди пятнадцатой невесты: тот горит насыщенно-алым. По-прежнему ни малейших признаков нестабильности.

Lamborghini мягко откатывается от тротуара. Леонхашарт с удовольствием вдавил бы педаль газа в пол и скоростью стряхнул оцепенение, но едет медленно, чтобы за время пути до сектора четвертого факультета лучше присмотреться к пятнадцатой невесте. И может быть даже задать пару провокационных вопросов, несмотря на подслушивающее устройство.

Леонхашарт косится на нее: она слизывает с вафли рожка дорожку потекшего мороженого. Простое движение выглядит так провокационно, что кровь Леонхашарта будто вскипает руль жалобно скрипит под сжавшимися пальцами.

Уставившись на дорогу, Леонхашарт снова пытается собрать мысли вместе, сосредоточиться, но… это неожиданно трудно.

«Судя по данным вербовщика, к знающим о нас ее семья не относится, значит, для нее все должно быть внове. И ни паники, ни истерики, общается так, словно всю жизнь здесь прожила. И имеет примесь котодемонической крови — только они настолько безбашенные», — он невольно усмехается, вспоминая, как ловко она построила Шаакарана. Даже оседлала его — это вовсе событие из ряда вон: Шаакаран никого на себе прежде не катал, никого не признавал властью над собой. Теперь его кошачий клан по линии матери должен относиться к этой девчонке с уважением и поддерживать ее. Случайно ей так повезло или она сразу задумала Шаакарана подловить?

Слишком уж ловко у нее все получается, слишком уверенно она действует. И не пытается вернуться на Землю.

«Агент другого мира, — повторяет свою догадку Леонхашарт. — Отлично подготовленный. И удачно доставленный в Нарак именно в тот момент, когда есть шанс быстро добраться до самых верхов…»

— Почему в качестве моральной компенсации вы не попросились домой? — спрашивает он.

— Просить лучше то, что могут дать.

— Но можно было попробовать. С вашим-то характером странно даже не попытаться.

— Я видела с какими сложностями доставляют сюда студентов, нам объяснили, зачем мы нужны…

«Надо же, уже и это у кураторов выяснила», — Леонхашарт опять не может сдержать усмешки.

— …а у меня в довесок к этому высокий потенциал и необычные способности. Просто так меня не отпустят. И уходить, не обучившись управлению такой необычной и сильной магией, глупо: вдруг чихну и снесу дом, или испугаюсь и что-нибудь взорву. Нет, сначала мне нужно научиться управлять своей силой.

Леонхашарт внимательно вслушивается в интонации ее голоса, пытаясь уловить напряженность или ложь, и с удивлением отмечает, что пятнадцатая невеста с ним не заигрывает. Конечно, он понимает, что полная броня блокирует все исходящие от него флюиды, и интуитивно пятнадцатая невеста должна ощущать его примерно таким же живым, как кусок камня, но умом должна заигрывать с таким завидным женихом, разве нет? Леонхашарт опять косится на задумчиво облизывающую мороженое девушку, и снова его кровь быстрее бежит по венам, он поспешно отводит взгляд.

Миновав последние жилые строения, Lamborghini ныряет в металлический тоннель, ведущий мимо складов к сектору четвертого факультета.

«Так какого мира она агент? — Леонхашарт не может удержаться и вновь смотрит на свою удивительную спутницу, и опять его будоражит в ней все: и независимый вид, и небрежность, с какой она относится к его близости, и даже то, как мягко колышутся от ветра пряди блестящих черных волос. Он поспешно отводит взгляд. — Логично предположить, что земляне подсуетились, но…»

Есть факты, которые заставляют Леонхашарта подозревать пятнадцатую невесту в шпионаже не на Землю, а на древнейших врагов Нарака — обитателей Эерана.

Тысячелетия назад драконы Эерана запечатали Безымянный ужас в Нараке. Возвращением чудовища в их мир, шпионажем и диверсиями на вражеской территории испокон веков занимается сектор Возмездие. Эта организация сильна и даже Совет архидемонов не подпускает к своим тайнам. Все, что наракцы знают об Эеране — они знают из докладов и отчетов Возмездия.

По этим докладам выходит, что драконы вычеркнули войну с демонами и Безымянный ужас из своей истории и не могут шпионить потому, что не знают о существовании Нарака. Но отец Леонхашарта — Эншархат — сомневался в правдивости отчетов Возмездия, подозревал их руководителей в махинациях (удобно же быть неподсудной и неподконтрольной структурой на бюджетном обеспечении), а то и в покушении на власть в самом Нараке. И даже успел что-то выяснить.

Леонхашарт до сих пор помнит их последний разговор…

Он сидел над проектом финансирования ремонта очистных сооружений, желтый свет лампы отражался от экрана компьютера. Леонхашарт так устал, что с трудом разбирал текст под бликом. И очень злился на отца, повесившего на него свою работу лишь потому что ему взбрело в голову что-то срочно проверить.

Завибрировавший смартфон пополз по столу увлекая за собой подаренную отцом ручку. Леонхашарт зевнул и принял вызов:

— Ты скоро? Я тут…

— Все не так. — тяжело дыша, сказал Эншархат. — С Возмездием. Это невероятно, это противоречит всему что мы знали…

— Отец, о чем ты?

— Мы думаем, что это охота на них, но это охота на нас, на…

Взвыл сигнал красной тревоги. Связь прервалась. На смартфон и планшет Леонхашарта одновременно пришло извещение о спонтанном магическом выбросе неизвестного происхождения и смещении Безымянного ужаса к жилым секторам города.

Это была страшнейшая катастрофа последних лет, больше двух часов легионы и архидемоны переливали магию по кругу и разбрасывали приманки, пытаясь успокоить Безымянный ужас, но тот, опустошая подброшенные поглотители, продолжал сдвигаться к городу.

И тогда архидемон Эншархат сжег себя выплеском в самом центре загона. Поглотив его источник магии, Безымянный ужас остановился.

Так Эншархат стал героем Нарака, а занявший его место Леонхашарт — самым молодым архидемоном Совета. И он не верит тому, что рассказывает об Эеране Возмездие. Поэтому и предполагает, что эеранцы могут знать о его мире, могут заслать сюда шпионку. А так как полный магии Эеран не ограничен в перемещениях между мирами, своего агента они способны подбросить через любой признанный и непризнанный мир.

— Какой у вас процент инфляции? — спрашивает пятнадцатая невеста.

От неожиданности Леонхашарт надавливает на педаль тормоза, и машина останавливается.

— Что? — удивленно округляет глаза пятнадцатая невеста. — Это секретная информация или больная тема?

Ошарашенный Леонхашарт, так и не найдя логических причин возникновения вопроса об инфляции, отвечает:

— Два процента. Зачем вам это?

— Вы же сказали, что деньги переведут на мой студенческий счет, я хотела бы знать, с какой скоростью они обесцениваются. Кстати, на студенческом депозите идут проценты? Я могу свободно распоряжаться средствами? Есть какие-то ограничения на экономическую деятельность в связи с моим неполноценным гражданством?

«Вот это вопросы, — Леонхашарт отворачивается, чтобы не утонуть в омутах темных глаз. — Ну разве должно ее сейчас интересовать это? Не отбор, не я, не возможность получить покровителя, а нюансы обращения с деньгами!» И что неприятно — он еще и уязвлен ее равнодушием!

— В Нараке не гражданство, а подданство, — поправляет Леонхашарт — Честно говоря, не знаю: иномирные студенты, их права и функционирование института — не моя сфера деятельности.

«Не были моей сферой деятельности, но теперь это изменится», — он переключает передачу. Lamborghini снова трогается, свет фар облизывает металлические стены, тонет в боковых тоннелях.

«Вмонтированный в кристалл-поглотитель микрофон, конечно, позволит слушать все ее разговоры, — Леонхашарт хмурится. — Только этого явно недостаточно для полноценной проверки такой собранной и продуманной девушки. Нужна провокация и, возможно, не одна».

Но проводимое шоу ему пока в этом не поможет: цель отбора — найти хотя бы одну истинную пару, а точно определить пару можно лишь когда ее магический источник окончательно стабилизируется и интегрируется с магическим фоном Нарака, поэтому в ближайшее время встреч женихов с невестами запланировано мало.

«Шаакаран мог бы с ней встречаться когда захочет, но он слишком взбалмошный и непосредственный, чтобы осознанно кого-то проверять, а неосознанно… Да проще с бомбой договориться. Похоже, мне придется резко заинтересоваться институтом и интеграцией иномирян в наше общество. Это ведь отличный повод чаще встречаться с пятнадцатой невестой, — Леонхашарт косится на нее, скользит взглядом по изящному профилю, соблазнительно пухлым губам, которые она облизывает… — Решено: дела Великого института Нарака и иномирян теперь мне очень интересны».

* * *

Почему у меня чувство, будто я еду рядом с поленом? Ну ладно, рядом с пустыми рыцарскими доспехами или статуей. Немного жуткое ощущение, но никак не могу от него избавиться. Наверное поэтому мне хочется говорить с этим Леонхашартом — по звуку голоса убеждаться, что он живой.

— А в экономической ситуации вы разбираетесь? — спрашиваю я. — Может, посоветуете, куда лучше вложить деньги? В облигации? Акции? Инвестиционные компании или ограничится банковским депозитом?

Бронированный львенок издает странный звук. Ну хоть машину не останавливает и то ладно. Нервный он какой-то, словно я государственную тайну выпытываю.

— Или архисоветники вложением денег не занимаются? — Я покручиваю в пальцах хвостик рожка, раздумывая о том, сколько нужно иметь денег, чтобы их владельца, несмотря на иномирное происхождение, не засовывали в загон к Безымянному.

— Занимаются, — подтверждает отмерший Леонхашарт — Но в таких масштабах, что рекомендовать что-то для мелких инвесторов не могут Вот когда у вас появится хотя бы пара миллионов — с удовольствием проконсультирую о перспективных вложениях.

Усмехаюсь:

— Полагаю, инвестировать можно начинать и с менее значительных сумм: освоить механизм, сохранить эти менее значительные суммы и даже приумножить.

— Возможно. Мне трудно судить: я всегда был богат

Да, не всем так везет — вздыхаю я и, неосознанно поглаживая ящерку через ткань кармана, поджимаю пальцы босых ног.

Догрызаю хвостик рожка. Кстати, очень вкусная вафелька, только крошки ловить приходится.

В конце тоннеля загорается свет, но Lamborghini вместо того, чтобы рвануть к цели, будто замедляется. И чем ближе подъезжает к выезду, тем отчетливее заметно снижение скорости.

Разворачиваюсь к Леонхашарту, но его лицо скрыто пластиной брони, а глаза горят — не понять, что он чувствует, что задумал.

— Какие-то проблемы? — Мне немного не по себе: вдруг и этот похитит? Кто знает этих козликов…

— А если проблемы, вы разве сможете помочь? — Леонхашарт разворачивается ко мне. Какой акробат: едет, не глядя на дорогу. Как бы чего не вышло.

— Зависит от проблемы.

Он продолжает смотреть на меня. Я тоже смотрю. Ну у него и рожища! Горный баран позавидует.

— Вам рога не мешают? — Наверное, это нетактично, но молчать просто невозможно! — Не перевешивают? Шея не болит?

— Они — концентрированная магия, не мешают, — странным тоном отзывается Леонхашарт не сводя с меня взгляда. — Рога — гордость демонов.

И продолжает смотреть, словно ответа ожидая.

— A-а, понятно, — киваю я, — гордость она такая, ее и тяжелую будешь таскать с…

От толчка меня слегка дергает. Оглушительно скрежеща, машина проезжается крылом и боком по стене. Останавливается. У меня все тело покрылось мурашками от жуткого звука.

Мы с Леонхашартом застываем. Мысленно пытаюсь представить, во сколько обойдется доставка новых деталей с Земли, ну и свои ощущения, если бы оцарапала бок такого роскошного своего автомобиля.

— Сочувствую, — произношу полушепотом, надеясь, что демон не прибьет меня на месте.

Леонхашарт кивает. Мужественно — без единого непечатного слова! — сдает назад и, переключив передачу, продолжает путь. Мы всего пары сотен метров не доехали до ангара.

В ангаре пахнет горелым. Бугаи с зеленоватыми лысинами сварочным аппаратом приваривают заплату на взорванную котиком стену. Вокруг горелки рассыпаются оранжевые искры, озаряя неестественно мощные фигуры. Присматриваюсь к громилам внимательнее… Один из них, в защитных очках, оглядывается: у него клычищи изо рта торчат. Орк. Это орк, и его приятели тоже орки.

Lamborghini сворачивает к входу в помещения четвертого факультета, возле которого меня поджидают оба куратора. Урш и Шаанти стоят с каменными лицами. Она что-то держит в руке. При более близком рассмотрении понимаю, что это тапочки, и улыбаюсь: ну умеет же Шаанти быть предусмотрительной и заботливой, когда захочет, а ведь стоило всего пару раз хорошо ее попросить. Будет возможность — обязательно достану ей Вискас.

Автомобиль останавливается. Урш с болью во взгляде изучает расцарапанный бок и, закусив губу, тяжко вздыхает. Видно, что ему хочется спросить, как это произошло, или завопить от ужасного зрелища, но он молчит.

Дверь с пассажирской стороны поднимается вверх, освобождая мне выход.

Мрачная Шаанти бросает тапочки к моим ногам.

— Спасибо. — Я с радостью в них влезаю и выпрыгиваю из уютного салона. Разворачиваюсь к Леонхашарту. — Спасибо, что подбросили. И спокойного обратного пути. Наверное, вам надо подумать о расширении тоннелей.

Урш судорожно вдыхает и, прикрыв лицо ладонью, отворачивается.

— Я. Подумаю. Об этом, — странным голосом отзывается Леонхашарт.

Наверное, из-за Lamborghini переживает. Я бы тоже переживала.

— Удачи с ремонтом, — машу ему на прощание и направляюсь к дверям: пора и честь знать. Урш с Шаанти, наверное, давно хотят спать.

Двери открываются автоматически, кураторы заходят следом за мной. Напряжение так и витает в воздухе, но оба молчат. Шагов через десять оглядываюсь:

— Замечаний, взысканий, нравоучений не будет?

Урш со странным выражением лица мотает головой.

— Думаю, это бесполезно, — шепчет Шаанти.

Какая она пессимистичная. Я осторожно поглаживаю ящерку, прикрываюсь ладонью и зеваю. Надо, пока все спят, искупаться, а потом хорошенько выспаться: на завтра у меня много планов.

ГЛАВА 9

Бодрствуют не только кураторы. Судя по яркому освещению и шуму голосов в столовой, у факультета ночные бдения, и я далека от мысли, что все дружно переживают из-за моего похищения.

— Что-то случилось? — оглядываюсь на сопровождающих.

Шаанти почти беззвучно отвечает:

— Ты случилась.

— Смотрели экстренный выпуск шоу «Найди себе пару», — поясняет Урш со странными интонациями. — Не каждый день у нас студентки разъезжают на демонах.

Уши Шаанти гневно прижимаются к встрепанным волосам, ноздри раздуваются. Она сжимает губы.

Хм, похоже, мое участие в отборе скоро закончится: какой же солидный демон захочет жениться на девушке, так бессовестно объезжающей котиков? Женихи, конечно, один страннее другого, но не настолько же они ушибленные, чтобы проигнорировать такое.

В коридор из-за поворота к столовой вылетают два квадрокоптера. А следом за ними выскакивает рогатая рыжая девушка с наушником-микрофоном и бейджиком с непонятной мне надписью.

— О, пятнадцатая, скорее сюда, нам нужно отснять материал для завтрашнего утра. Первый подарок от жениха! И взять у вас небольшое интервью о приключениях с Шаакараном и архисоветником Леонхашартом.

Тяжко вздыхает Шаанти и закатывает глаза.

— Анастасия, — поймав взгляд козочки с бейджем, поправляю я. — Меня зовут Анастасия. Наверняка на вашу должность принимают только умных демониц, для которых не составит труда запомнить имя участника шоу.

Оторопевшая демоница, осознав сказанное, отмирает и кивает:

— Да, пожалуй, вы правы. Анастасия. Пройдемте? — Она указывает на поворот, из-за которого выскочила.

— Надеюсь, это ненадолго, — я направляюсь за ней, а следом плетутся кураторы.

Наверное, им из-за отбора сложнее всех: журналисты нос везде суют, с невестами носиться надо, и об остальных студентах не забывать.

— Нет, оба ролика должны занимать не больше десяти минут каждый, — уверяет демоница.

В столовой полно народу, козлики в синих комбинезонах выставляют софиты и три стационарные камеры. Две направляют на красный уголок, одну — на напряженных студентов и студенток на ближних к уголку местах.

Во главе центрального стола невест восседает Принцесса: спина прямая, лицо серьезное, взгляд надменный. Невольно улыбаюсь: ну что она пыжится? Такая же попаданка, как все, без полноценных прав, полностью зависимая от местных жителей.

На столе перед ней поблескивает черно-золотистый куб коробки. По бокам сидят две не слишком симпатичные девушки — единственные допущенные из невест. Наверняка Принцесса сама выбрала себе выгодный фон.

При моем появлении передвижения и разговоры стихают, все смотрят на меня. Старшекурсники — с ужасом, новенькие — с любопытством, невесты… мрачно, кроме моих соседок по комнате: Лисса улыбается и машет рукой, суровая Манакриза кивает, а Катари неуверенно улыбается.

Я прохожу к левому столу, за которым, подальше от инфоповода, устроились мои соседки, и сажусь почти спиной к Принцессе. Манакриза до сих пор слегка взбудоражена, жилки нервно пульсируют на висках.

— Спасибо, что отбивалась, — шепотом благодарю я.

— Похитителям девушек надо хвосты отрывать и рога отпиливать, — мрачно отзывается она. — У нас дома за такое и кастрировать могут.

Да котику повезло, что она его только кроватью оприходовала!

Лисса прижимает палец к губам и почему-то указывает на висящий на моей шее кристалл.

— Быстрее же, быстрее! — командует рыжая демоница с бейджиком. — Помните: завтра все равно рано вставать.

Кто-то из студентов стонет. Я их понимаю, едва сдерживаю зевок. Пока лицо Принцессы припудривает лохматая демоница с серебряными ленточками на коротеньких рожках, а остальная команда настраивает камеры, свет и пересаживает попадающих в кадр простых студентов, вытаскивая вперед студенток посимпатичнее, ко мне подходит рыжая и опирается на стол:

— Дорогая Анастасия, на интервью вас спросят о впечатлении, которое произвели женихи и выезд в город, пожалуйста, обдумайте эти вопросы и подготовьте ответы.

— Честные или женихов похвалить? — сразу уточняю я: у меня нет желания пересниматься сто пятьдесят раз только потому, что сказала что-то не так, а если похвалю козликов в общих чертах — от меня не убудет. У львенка, например, отличный вкус на машины, а котик бегает быстро.

У демоницы округляются глаза:

— А вы нашли у них недостатки?

Чуть не поперхнувшись, отмахиваюсь, сдавленно сообщая:

— Поняла, обязательно подумаю, как их похвалить.

Отходя от меня, демоница то и дело ошарашенно оглядывается. Спотыкается о провод и громко шлепается на пол. Пара техников тут же бросаются ее поднимать, отряхивают. Демоница еще раз оглядывается на меня и, утерев проступившие слезы, командует:

— Начинаем съемку… Так, седьмая, с вас пара слов о том, что вы почувствовали, когда вам передали подарок.

Я оглядываюсь: принцесса вздергивает подбородочек и улыбается:

— Приветствую народ Нарака. Я рада тому, как гостеприимно меня приняли в вашем прекрасном мире, и благодарна за то, что дали возможность развить магический дар и найти себе достойного супруга…

Пожалуй, теперь я верю, что она королевской крови: так дипломатично и искренне на вид выразиться о творящемся кошмаре не каждый простой смертный сможет. Отвернувшись от камеры и Принцессы, прикрываюсь рукой и снова зеваю.

— …И мне весьма приятно первой из невест получить знак внимания, хотя это, учитывая мое благородное происхождение, вполне естественно. Этот подарок доставили буквально пятнадцать минут назад, и я хочу, чтобы жители Нарака разделили со мной эту маленькую радость. Как мне сообщили, на этой бирке написано, что подарок «Для самой достойной меня претендентки». Это дар от самого архидемона Леонхашарта.

Вкус на машины у него хороший, а вот на невест как-то не очень. Я опять зеваю: быстрее бы она закруглялась, мне ведь тоже интервью давать. Шуршит оберточная бумага.

— Надеюсь, остальные невесты не огорчатся и разделят со мной радость подарка.

Оглядываюсь на нее: Принцесса смотрит на меня и широко улыбается. Блики от золотистой внутренней стороны обертки играют на ее подбородке и кончике носа. Коробка черная, Принцесса с гордым видом тянет крышку вверх. Ей настолько хочется увидеть мою реакцию, что она даже на подарок не смотрит и к камере повернута в три четверти.

Меня снова тянет зевнуть, я отворачиваюсь.

Пш-ш-ш! Громкое шипение сменяется визгом, я мгновенно разворачиваюсь к источнику шума: половина лица Принцессы, грудь, руки забрызганы цветными красками, а с ней и стол, и сидящие по бокам девушки. Из черной коробки еще бьет слабый разноцветный фонтанчик. Мелкие брызги долетели и до соседних столов, даже на моей ветровке застыли несколько оранжевых и зеленых пятнышек.

Соскочив со стула, Принцесса судорожно пытается стереть пятна краски, но те, кажется, мгновенно высохли на лице и волосах. Растеряв всю царственность, Принцесса бросается к выходу:

— Воды! Воды!

За ней убегают ее соседки по столу, а следом еще трое попавших под раздачу девушек.

И в столовой наступает звенящая тишина.

— Сюжет — супер, — констатирует рыжая демоница.

Шаанти, тяжко вздохнув, направляется за сбежавшими, а Урш посмеивается в стороне. Ему хорошо, у него парни не на выданье.

Операторы крутят камеры, снимая изумленные лица студентов. Стоявшая у стойки с мармитами гримерша спрашивает:

— Но кто прислал этот подарок? Вряд ли многоуважаемый архисоветник Леонхашарт сделал бы такую мелочную гадость.

— А расследование происшествия даст нам еще несколько сюжетов, — рыжая демоница чуть руки не потирает от удовольствия, глаза ее алчно горят синим. — Чудесно, просто чудесно!

Поднимаю руку:

— Можно интервью отложить? Вы бы смогли заняться этими замечательными новыми сюжетами…

— Мы не можем его отложить! — рыжая демоница стремительно приближается. — Это же такое событие: романтичное двойное похищение. Погоня! Спасение жизни! Ваш рейтинг взлетел до небес, вы обязательно должны дать интервью.

Мой рейтинг взлетел до небес? Не на это я рассчитывала, совсем не на это.

Едва выехав из ангара, Леонхашарт останавливает помятый автомобиль и снимает шлем, растрепывает волосы с искрящимися в них ало-лиловыми искрами. Ощупывает рога.

«Конечно они не мешают, это же рога! Вот как без них можно жить — это вопрос», — он вытаскивает из бардачка планшет и беспроводной наушник.

Через кабинет архисоветника Леонхашарт подключается к микрофону на груди пятнадцатой невесты и, вставив маленький наушник в ухо, надавливает на педаль. Lamborghini с ревом срывается с места, несется по тоннелю.

— Анастасия, значит, — хмыкает Леонхашарт, наслаждаясь скоростью и трепетом волос на ветру.

На замечание о кастрации усмехается: «Шаакарану надо быть осторожнее, а то и правда кто-нибудь исполнит наконец эту угрозу».

Когда наушник передает просьбу:

— Дорогая Анастасия, на интервью вас спросят о впечатлении, которое произвели женихи и выезд в город, пожалуйста, обдумайте эти вопросы и подготовьте ответы.

Леонхашарт улыбается в предвкушении лестных характеристик.

— Честные или женихов похвалить? — спрашивает Анастасия.

Тормоза взвизгивают, Lamborghini останавливается во тьме тоннеля.

«Честное мнение или похвалить? — Леонхашарт оглядывается. — Что это вообще такое? Я ее спас, между прочим, где хотя бы капля благодарности?»

Ее «Поняла, обязательно подумаю, как их похвалить» его не утешает. Фыркнув, он продолжает путь домой, на этот раз помедленнее — на всякий случай.

От возмущения Леонхашарт не сразу осознает что ему приписывают подарок для какой-то другой невесты.

«Что за глупость? Я никому ничего не дарил!», — он снова останавливается, на этот раз — подключиться к камерам системы безопасности в столовой: посмотреть, что там от его имени дарят. А уж когда в наушнике раздается визг, начинает кликать по кнопкам личного кабинета еще быстрее, но старые черно-белые камеры с маленьким разрешением не слишком-то разъясняют, что произошло в столовой. Только проследив за сбежавшими по другим камерам, Леонхашарт понимает, что девушек облили краской.

Донесшееся через наушник упоминание скорого интервью с Анастасией окончательно убивает в нем интерес к хулиганскому происшествию, Леонхашарт устанавливает планшет в держатель на панели, переключается на изображение столовой и медленно стартует.

«Ну что ж, малышка, посмотрим, хватит ли тебе смелости дерзить, зная, что тебя услышит весь Нарак», — Леонхашарту хочется верить, что теперь, в тишине и спокойствии, отдышавшись после стресса, понимая, что ее снимают, Анастасия хорошо обдумает случившееся и, наконец, оценит его по достоинству. Не одному же ему восхищаться ею, ее внешностью и самообладанием! Будет справедливо, если и она испытает к нему симпатию.

И Леонхашарта раздражает, что с каждой минутой он все больше сомневается в том, что Анастасия прониклась и скажет о нем что-нибудь действительно хорошее.

ГЛАВА 10

За время подготовки к интервью Леонхашарт собирается доехать до дома и послушать ответы Анастасии в тишине, спокойствии и без риска для несчастной Lamborghini, но замелькавшие в темноте тоннеля отсветы глаз нарушают его планы. Свет фар высвечивает громадную фигуру.

Шаакаран в кошачьем виде скачет по тоннелю, явно направляясь к сектору четвертого факультета.

Леонхашарт молниеносно тормозит с разворотом и перегораживает ему путь:

— Куда?!

Когти Шаакарана скрежещут об асфальт он останавливается почти лицом к лицу с Леонхашартом и радостно сообщает:

— К кисе! Наверняка она по мне уже соскучилась!

«О да, конечно, и по тебе, и по мне. Думает сейчас, как нас обласкать на шоу».

— Хватит нарушать порядок отбора! — Леонхашарт указывает на пассажирское место. — Садись, а то вызову твоего отца.

— За что? Я же ничего плохого не сделал! Он сам меня на отбор отправил.

— Где твоя демоническая гордость? — Леонхашарт вновь указывает на сиденье. — Это она должна тебя обхаживать, а не ты ее.

— Так неинтересно, — капризно отзывается Шаакаран. — Куда веселее охотиться, чем быть жертвой охоты… Кстати, что с машиной? — Он ковыряет когтем измятую дверцу и сочувственно кривит лицо. — Это так просто не выправить. Скорее всего, детали ввозить придется. Или взятку давать, чтобы магией восстановили.

— Сам разберусь. Садись, тогда дам послушать интервью кисы о нас с тобой.

— А еще ты поможешь мне забрать машину с поля, — Шаакаран дергает хвостом.

— Ты сам почему не заберешь?

Он дергает хвостом еще сильнее:

— Вдруг там Юмаат или ее помощники?

— Ладно, садись, — вздыхает Леонхашарт. — Спасу твою мохнатую пятую точку.

— Ты же знаешь, я вовсе не это защищаю от Юмаат, — серьезно возражает Шаакаран, они с Леонхашартом переглядываются и оба прыскают со смеха.

Пока Шаакаран обходит машину, запрыгивает на переднее сиденье и кладет на колени его шлем, пока Леонхашарт достает второй беспроводной наушник и разворачивает Lamborghini, Анастасия уже организует съемочную группу для взятия у себя интервью.

«Лихо она ими командует», — Леонхашарт снова останавливает машину.

— А что не едем? — удивляется Шаакаран.

— На всякий случай, — мрачно поясняет Леонхашарт и удобнее откидывается на спинку сидения. — Шум мотора помешает ее слушать.

Шаакаран пристально на него смотрит, но тут в наушнике раздается голос Анастасии, и он тоже откидывается на спинку сидения.

Закрыв глаза, Леонхашарт внезапно и очень четко видит перед собой Анастасию, ее скептическую усмешку, как бы говорящую: «Надеюсь, ты приготовился».

В наушнике раздается голос журналистки:

— Этой ночью случилось невероятное: один из женихов вас похитил прямо из сектора четвертого факультета. Ваши впечатления от этого события?

Ожидая услышать мягкий голос, Леонхашарт расслабляется, но жесткий ответ вышибает из него весь лиричный настрой.

— Руководству Великого института Нарака следует задуматься о безопасности студенток четвертого факультета. В приличной стране такое халатное отношение к учащимся просто недопустимо. Тем более, если эти учащиеся настолько необходимы, что их с риском для жизни похищают из других миров.

Леонхашарт распахивает глаза. Журналистка молчит, а когда заговаривает вновь, голос ее звучит уже не так бодро:

— Но что вы можете сказать о впечатлении, которое произвело на вас столь явное проявление симпатии и сам лорд Шаакаран.

Шаакаран улыбается во все зубы. И от этой довольной ухмылочки у Леонхашарта портится настроение.

— Впечатление самое негативное, — строго сообщает Анастасия. — Это было похищение, моей жизни угрожали, а окружающими это воспринимается как какое-то развлечение. В приличном обществе так дела не делаются, и девушек не утаскивают на свидания против их воли.

У Шаакарана уши поникают, он жалобно спрашивает:

— Ей что, совсем не понравилось?

Леонхашарт не предлагает ему самому сходить спросить — знает, что тогда котяра рванет в сектор четвертого факультета.

— Расскажите нам о достоинствах лорда Шаакарана, — напрямую просит журналистка.

Вздохнув, Анастасия отвечает:

— У него хвост длинный, и бегает он быстро.

— Я ей понравился! — подскакивает Шаакаран. — Слышишь! Она от меня в восторге, это же так здорово! Мы просто созданы друг для друга!

— А еще что вы можете о нем сказать? — мягко намекает журналистка на еще большую похвалу.

— Грузоподъемность у него хорошая. На нем пахать можно и воду возить.

Шаакаран ударяет себя в грудь:

— Да, я хорош!

— Еще что-нибудь? — судя по интонациям, ведущая в ужасе. — Лорд Шаакаран — один из самых завидных женихов отбора, неужели он так мало вас впечатлил?

Анастасия после паузы выдает:

— А еще у него уши мохнатые, держаться приятно.

С блаженной улыбкой на лице Шаакаран потирает общипанные уши:

— Я кисе понравился.

Внезапно разозлившись, Леонхашарт его осаживает:

— Сдается мне, она тебя вовсе не хвалила.

— Да ты просто злишься, что она в восторге от моих мохнатых ушек и хвоста, у тебя-то таких нет!

«А что, если ей в самом деле нравятся мохнатые уши? — с некоторым даже испугом задумывается Леонхашарт и тут же встряхивает головой, гоня глупые мысли. — Да какая мне разница, что там ей нравится? Я ее на шпионстве ловить собираюсь, а не очаровывать».

— Что ж, понятно, — сдается журналистка. — Мы поняли, что вы не в восторге от романтического похищения. Но что вы можете сказать об архисоветнике Леонхашарте? Он вас спас.

Леонхашарт неосознанно задерживает дыхание.

— Он спас меня от падения и доставил в институт, за это я ему весьма благодарна.

Уголки губ Леонхашарта сами собой вздергиваются вверх.

— Он вас впечатлил? Что вам больше всего запомнилось?

— У Леонхашарта машина красивая, — отзывается Анастасия. — Была.

Шаакаран задыхается от смеха. После паузы ведущая спрашивает:

— И… это все?

— М-м, и у него грузоподъемность хорошая. Скорость тоже. Броня интересная. Немного не хватает украшений на лицевой части шлема или рельефности, но в целом вид такой… демонический, — бодро отчитывается Анастасия. — Очень жаль, что он не разбирается в экономических правах студентов четвертого факультета. Собственно, все.

Шаакаран довольно потягивается:

— Не думал, что когда-нибудь тебя будут сравнивать со мной, а не наоборот. Киса просто прелесть.

— Киса ничего не понимает, — ворчит Леонхашарт и заводит мотор: «Она даже рога мои не похвалила, как она могла?»

— Ничего, — Шаакаран похлопывает его по плечу. — Тебе полезно для разнообразия побыть вторым номером.

Глаза Леонхашарта так ярко вспыхивают алым, что Шаакаран вдавливается в дверцу автомобиля.

С минуту они едут молча. Леонхашарт мрачен, Шаакаран елозит на сиденье и барабанит когтями по шлему.

Фары снова выхватывают из темноты фигуру: двуногую, мощную, с рогами под двадцать сантиметров и мерцающими полосками на спортивном костюме поверх брони. Леонхашарт вдавливает педаль в пол, и бегущий им навстречу громадный демон тоже останавливается, щурится.

— Баашар, что ты здесь делаешь? — спрашивает Леонхашарт.

Краснокожий демон в два с лишним метра роста пожимает огромными, накачанными плечищами:

— Вы с невестами уже встречались, и мне надо. Я же тоже на отборе… Ну и вечерняя пробежка заодно.

Леонхашарт и Шаакаран переглядываются: Баашар живет в пятидесяти километрах отсюда.

* * *

Демоны из съемочной группы просто ужас насколько неторопливые. Может, конечно, сюда студентов-практикантов выслали, но они бы меня до утра интервьюировали, если бы я их не подгоняла. Шаанти все это время мрачно молчала у стены, а когда я заговорила про мохнатые уши котика, испуганно прижала свои, хотя у нее уши слишком уж кошачьи, за них не так удобно держаться, как за удлиненные Шаакарана.

О чем я ей и говорю, когда она провожает меня по коридору, и добавляю:

— Я на вас кататься не собираюсь.

— Какое счастье, — язвительно отзывается Шаанти. — Я не лорд Шаакаран, в боевую трансформу не перехожу, так что не могу похвастаться грузоподъемностью.

— Рада, что у вас есть чувство юмора, — улыбаюсь я.

Мрачнее тучи она доходит до третьей комнаты невест и распахивает передо мной дверь:

— Спите спокойно.

— Это не от меня зависит, увы, — напоминаю я и захожу внутрь.

В комнате наведен порядок. Манакриза, Лисса и Катари сидят на своих кроватях поверх подушек. Лисса опять прижимает палец к губам, указывает на мою грудь и на кровать. Пантомиму я не понимаю, но тут Манакриза встает со своей подушки и поднимает ее, показывая, что под ней лежит красный кристалл — такой же, какой висит у меня на груди. Манакриза снова накрывает его подушкой и садится сверху.

Так, понятно. Я тоже снимаю кристалл, засовываю его под свою подушку и сажусь сверху:

— Нас подслушивают, да?

Катари нервно кивает, Манакриза мрачна, а Лисса поясняет:

— Мы смотрели шоу, они передавали все, о чем вы с демонами говорили и так хорошо, словно микрофон был рядом. Логично предположить, что он в кристалле — все остальные вещи наши, на них ничего подозрительного нет, а магию здесь попусту не расходуют.

— Понятно, — оглядываю комнату, но не вижу ничего похожего на объективы. — Камеры тоже могут стоять. И дополнительные микрофоны.

— Могут, — вздыхает Лисса. — Поэтому с разговорами следует быть осторожнее. И будем надеяться, что демоны рассчитывали только на микрофоны в кристаллах.

— Спасибо, что предупредили, — киваю я.

— Ты хорошо кота оседлала, — уважительно хвалит Манакриза и мечтательно добавляет: — Мне бы парочку таких в клан, я бы устроила выродкам Красли веселую жизнь…

От ее кровожадной улыбки мне не по себе.

— Ее мир Онриз очень воинственный, — с улыбкой поясняет Лисса. — Двести лет назад у них была планетарная война, приведшая к экологической катастрофе. Все теперь живут под землей и борются за ресурсы.

— Понятно, — оглядываю крепкие руки Манакризы и припоминаю, как она отделала женишка. — Сочувствую.

— Это наше испытание, и мы с гордостью его проходим, — отзывается она.

Мы все переглядываемся. Вроде и надо что-то сказать, и пока особенно нечего: слишком мало мы знаем о Нараке.

— Что ж, если нет срочных тем для разговора, — оглядываю девчонок, и каждая мотает головой, — тогда предлагаю ложиться спать и обсудить стратегию завтра, после обещанных объяснений о мире. Если их кто-нибудь не прервет.

— Да, пожалуй, — Лисса дергает себя за светлую прядь. — Настя, я тут послушала во время выпуска шоу, что остальные студенты говорят… В общем, тебе бы надо поосторожнее себя вести, все женихи — чистокровные демоны, они здесь высшая раса, а мы — никто, если что, за тебя никто не заступится.

— Я это обязательно учту, спасибо, что сказала. — Помедлив, я добавляю. — Но я считаю, будет лучше вылететь с этого отбора. Сама сказала: они чистокровные, высшая раса, зачем им второсортные невесты?

— Ни для чего хорошего, — тоненько отзывается Катари. — В нашем мире могущественные люди если и берут девушек из простых семей, то лишь поразвлечься.

Лисса чуть подается вперед:

— Но в шоу говорят, что женихи в самом деле ищут жен…

Я качаю головой:

— Честно говоря, сомневаюсь, что ищут для чего-то хорошего, и надеюсь скоро вылететь с отбора. Кто-нибудь хочет принять ванну? Нет? Тогда я туда.

Никто не возражает. Подумав, я захватываю подвеску с микрофоном: если нас слушают, долгое отсутствие звука может насторожить, и тогда точно навешают дополнительных следилок. Но надо подумать, как избавиться от этой штуки… Может, завести диктофон и записать на него звуки, чтобы можно было оставлять подвеску в ванной комнате, а самим общаться?

В ванной я включаю воду и, мурлыкая под нос песенку, оглядываю обстановку внимательнее. Только одно из махровых полотенец лежит на полке нетронутым. Я, прикрывая полотенцем, высаживаю ящерку на борт ванны. Малышка будто подросла, молниеносно меняет цвет с цвета моей кожи на белый, почти сливается с поверхностью.

Снимаю одежду… я достаточно пошумела на мой взгляд, поэтому кладу кристалл на полку, вынимаю щетки из стакана и накрываю прибор с микрофончиком. Шумно льется вода. Забравшись с расслабляюще горячую ванну, наклоняюсь к почти невидимой ящерке и едва слышно шепчу:

— Ну что, малышка, это ты помогла мне исчезнуть?

Она распахивает темно-коричневые, с оранжевыми вкраплениями, глазки и пристально смотрит на меня.

* * *

Ночь у Леонхашарта выдается бурная: Баашар очень хочет тоже увидеть невест а из-за него опять перевозбуждается Шаакаран и жаждет бежать на штурм кисы, и если Шаакаран достаточно внушаемый, то Баашар упертый до крайности. И даже то, что еще один жених — Илантих — с невестами пока не встречался, для Баашара не аргумент

Будь это былые времена, когда в Нараке свободно пользовались магией, Леонхашарт перешел бы в боевую форму и отправил обоих куда подальше, но сейчас, когда огромный магический потенциал высшего демона использовать практически нельзя, на физическом уровне он этой парочке уступает и вынужден проявлять чудеса дипломатии. Баашар напоминает ему тяжело бронированный танк из запасников вооруженных сил Нарака — также прет вперед, несмотря ни на что.

Леонхашарт апеллирует и к необходимости срочно спасать автомобиль Шаакарана, но угомонить жаждущих свидания женихов удается только обещанием завтра устроить внеплановый визит в сектор четвертого факультета.

«Ну что им там надо, бездельникам? — мысленно ворчит Леонхашарт, пыля по полю и то и дело косясь на бегущего рядом Баашара. — Это от нечего делать и переизбытка энергии они дурью маются, надо их всех на службу пристроить — вымотаются и успокоятся».

Но когда ничуть не запыхавшийся Баашар, узнав о поломке автомобиля Шаакарана, предлагает тянуть его до города, потому что «Заодно и силовая тренировка получится», Леонхашарт склоняет голову и ударяется лбом о руль:

— Тут уже ничего не поможет

— О чем это ты? — оглядывающий свой автомобиль Шаакаран испуганно оглядывается. — Что-то случилось?

— Ничего. Ровным счетом ничего.

— Так я потащу машину? — интересуется Баашар.

Так они и отправляются: Леонхашарт и обнимающий шлем Шаакаран на Lamborghini, следом — Баашар, грудь которого перехлестнута прорезиненной лентой-тросом, а за ним — поломанный приборами Юмаат автомобиль.

Леонхашарт непрерывно слушает трансляцию с микрофона Анастасии, но ничего интересного не происходит шум воды навевает приятные мысли, а последовавшее за ним шуршание одеяла и мерное дыхание и вовсе его успокаивают

Особенно когда он оставляет Шаакарана с машиной в мастерской, а Баашара довозит до особняка его семьи, совмещенного с полигоном, где уже гоняют новобранцев.

Дыхание спящей Анастасии сопровождает Леонхашарта до дома. Слушая мягкие вдохи, он через личный кабинет на сайте Совета архидемонов заказывает установку новых камер высокого разрешения для системы безопасности сектора четвертого факультета. Подумав, заказывает им бронированные двери и новую сигнальную систему, КПП на въездах в их ангар.

Рука Леонхашарта тянется написать предложение об установке камер в ванных комнатах и спальнях невест, чтобы все время следить за Анастасией, но вспоминает, что все архисоветники будут иметь к ним доступ… и так ничего и не предлагает.

Водостойкий наушник позволяет принимать душ вместе с ним, и шепот воды на некоторое время перекрывает все звуки, но когда отмывшийся, посвежевший Леонхашарт падает на свою роскошную двуспальную кровать, с ним в его темных, хорошо звукоизолированных апартаментах остается только звук дыхания Анастасии — он успокаивает, убаюкивает… Веки Леонхашарта тяжелеют, по телу разливается предсонное оцепенение, по разуму — мысли о завтрашней встрече…

«Рога… рога ее мои не впечатлили. Мои рога!» — резко сев и включив свет, Леонхашарт выдвигает верхний ящик прикроватной тумбочки, вытаскивает зеркало, тряпочки, притирки на палочках, ручной полировальный аппарат с вращающимся фетровым диском и банку с ароматной политурой со смесью масел и талька.

На этикетке баночки написано:

«Для зеркальной полировки.

Ваши рога станут чудесно блестящими*

*В сравнении с отсутствием полировки. Свойства подтверждены результатом тестирования 48 демонов».

ГЛАВА 11

Толком отдохнуть, конечно, не удается: трубный глас побудки вырывает меня из сладкого сна. Свет в комнате горит, хотя все такие же сонные, как я, и с кровати соскакивает одна Манакриза — сразу чувствуется военная. Я же, зевая, разворачиваюсь к стене и укладываюсь калачиком. Ну люблю я спать, ничего не поделаешь.

Труба беспрерывно трубит. Неохотно открываю глаза и кошусь на бугорок на ткани — это ящерка лежит, сливаясь с простыней. Вчера она со мной так и не заговорила, впрочем, это ожидаемо, а сейчас даже глаза не открывает, только зевает едва заметно. Ей хорошо — может и не вставать.

Чудовищный рев усиливается. Я наконец сползаю с кровати и вяло пытаюсь размяться. Манакриза с самым бодрым видом отжимается. Нет, все, я ей решительно завидую: железная девушка!

Рев стихает минут через пять, и наступает блаженная тишина.

— Гантелей не хватает, — жалуется она. — И манекенов для битья.

— Думаю, тут должен быть спортзал. Сегодня все выясним, — я, стараясь не отставать, разминаю суставы.

Пока мы с Манакризой занимаемся, Лисса и Катари заканчивают с утренними процедурами, и Лисса задает вопрос, который вчера у меня из-за всех приключений вылетел из головы:

— Интересно, одежду нам наконец выдадут или в нашей ходить? Может тут хоть стиральное отделение имеется?

Словно ответ на ее вопрос раздается стук в дверь, и мрачный голос сообщает:

— Кладовщица. С одеждой.

Обладательница голоса распахивает дверь и вталкивает в комнату тележку с полками. Это не демоница, по крайней мере, рогов у нее нет, просто женщина лет сорока, чуть подволакивающая ногу.

— Так, невестушки, наряды прибыли, — она захлопывает дверь и окидывает нас цепким взглядом, останавливается на мне. — Надеюсь, всем будет как раз.

— Вы даже мерок не снимали, — удивляюсь я, но Лисса поправляет:

— Снимали. Там, в замке, тебя еще не было.

Ну Вася, ну мог бы и пораньше созреть для похищения.

В комплект невест входит черный комбинезон с шелковым растительным узором, черные брюки с серебряными лампасами, черная блузка с корсажем из резинок и кружевами с серебряными вкраплениями, алая блузка с черными узорами в комплект ей алая юбка чуть ниже колен, мягкий темно-серый комбинезон и спортивный костюм вполне земного вида, а еще кроссовки, туфли на низком каблуке и армейские ботинки.

Мне все это дошивали на глазок и угадали с размером, только обувь кладовщица Хельна нескольких размеров захватила, чтобы подобрать нужный.

Так что на завтрак я, оставив ящерку спать в заправленной кровати, выхожу, как и все, в симпатичном черном комбинезоне. Вышивки только у невест, у всех остальных комбинезоны просто черные, из более грубой ткани.

В столовой заметив присматривающую за студентами Шаанти, я делаю крюк к ней. В первый миг кажется, она рванет прочь, но демонокошка остается на месте.

— Скажите пожалуйста, — обращаюсь я, — у тех, кто вылетит с отбора, одежда невест останется?

— Да, это подарок, — настороженно отвечает она.

— Хорошо, спасибо за ответ, — улыбаюсь я, разворачиваюсь к очереди на раздачу и застываю от изумления.

В столовую входит Принцесса с гордо поднятой головой. Очень пестрая Принцесса. Ничуть не побледневшие с ночи цветные пятна на лице и волосах особенно ярко выделяются на фоне серых стен и черного комбинезона. Две ее спутницы столь же пятнисты, но они несут раскраску не так гордо и величественно, как их предводительница, нервно оглядываются по сторонам.

Поворачиваюсь к Шаанти спросить, почему нашу самую благородную невесту не отмыли, но та отвечает раньше, чем я успеваю открыть рот.

— Это краска со слабым магическим компонентом, дорогая и очень стойкая, несколько недель не смоется, если кто-нибудь из совета или архисовета не сжалится и не разрешит удалить ее магией.

Судя по тому, что было написано на подарке, так Принцессу покрасили за заявление, что она единственная достойна Леонхашарта.

Он ее даже не видел, не общался с ней, она просто сказала, что подойдет ему — и ее покрасили, причем с магией, хотя от магии здесь больше проблем, чем пользы. Кара настигла мгновенно.

Меня он подержал на руках и подвез. Пора опасаться за свою жизнь?

Ну подарки я точно принимать не буду, ем из общего котла и больше не собираюсь приближаться к львенку, так что, надеюсь, народная месть меня не затронет

Когда я с подносом с кашей, чаем и бутербродом с маслом и сыром подхожу к красному уголку, по телевизору начинается выпуск «Шоу найди себе пару». В первую очередь пускают ролик о цветном «подарке» для Принцессы.

— Руководство Великого института Нарака обещает тщательно расследовать происшествие, — рассказывает ведущий, пока на фоне вновь прокручивают момент выстрела краски, на несколько мгновений делая стоп-кадры с изумленным лицом Принцессы. — Как видите, многочисленные поклонницы архисоветника Леонхашарта не намерены сидеть сложа руки. Похоже, этот отбор будет веселее, чем планировалось изначально.

К чести Принцессы, она и ухом не ведет, продолжая неторопливо есть кашу.

— Теперь для тех, кто вчера не мог подойти к экранам, повторяем лучшие моменты другого непредвиденного происшествия отбора. Невероятного, сногсшибательного и опасного!

Ну что я могу сказать: на котике я смотрюсь круто, даже величественно, и со стороны его забег по улицам кажется даже страшнее, чем когда я болталась на его спине.

А потом показывают, как меня, падающую, молниеносно ловит Леонхашарт… держит на руках, склоняет ко мне голову и вдруг взмахивает крыльями и уносится прочь от камер…

— Очень романтичное спасение, вы не находите? — спрашивает ведущий. — Но кажется у пятнадцатой невесты другое мнение…

Я же смотрю, как в замедлении повторяют момент, когда я падаю, а Леонхашарт смазанной тенью возникает из ниоткуда и подхватывает меня на руки, и у меня только одна мысль: «Поклонницы львенка меня убьют, закопают, откопают, оживят и снова убьют». Потому что со стороны это и впрямь выглядит очень уж романтично.

* * *

Утро в штабе партии «Равные возможности» начинается привычно неторопливо, кто-то пьет чай, кто-то кофе, демоны и демоницы обмениваются печеньями, лениво просматривают почту, подкрашиваются, натирают рога.

В своем спартанском кабинете демон Илантих, один из четырех женихов отбора, ослабив узел галстука, правит заготовленную секретарем речь для выступления перед Советом демонов. Илантих попивает кофе с лимоном и пока не думает о брачной гонке, потому что ко всему привык подходить обстоятельно и не намерен выбирать невесту, пока все они не покажут себя в должной мере. Он и присматриваться к ним собирается недели через три…

Тишину кабинета нарушает торопливый стук, дверь распахивается, внутрь почти вваливается нагруженный бумагами и ноутбуком партийный секретарь по связям с общественностью.

— Господин Илантих, вы должны срочно ехать в сектор четвертого факультета!

Илантих оторопело замирает, вспоминая расписание, на всякий случай даже заглядывает в солидный ежедневник на столе и качает головой:

— Ты ошибаешься, Маджери, сегодня в моем расписании нет никакого визита…

— Надо изменить расписание, — требует Маджери и захлопывает за собой дверь. — Во-первых, двое кандидатов уже встречались с невестами, третий сегодня тоже собирается посетить четвертый факультет. Представитель партии «Равные возможности» не может плестись в конце и уступать остальным инициативу. Во-вторых, среди кандидаток уже выявлена невеста с активной жизненной позицией и взглядами, на вскидку соответствующими нашей политической программе, к тому же у нее уже высокий рейтинг среди телезрителей. Вы просто обязаны прощупать ее и если не жениться, то завербовать для сотрудничества с нами.

Поморгав и помотав головой, Илантих честно признается:

— Ничего не понимаю.

Маджери сгружает бумаги и ноутбук ему на стол, открывает крышку и вводит пароль:

— Пятнадцатая невеста…

— Это та, которую похитил Шаакаран? — Илантих краем уха слышал что-то такое, но вчера был слишком занят, чтобы следить за шоу, оставив это на откуп помощников.

— Да, та самая. Она его оседлала, так что с ее помощью можно будет влиять на котодемонов. Ее спас архисоветник Леонхашарт. После чего она дала интервью просто невероятной дерзости. Похоже, оба кандидата ей не понравились. Я сделал подборку материалов, посмотрите сами, послушайте, что она говорит. Готов поспорить — из нее выйдет отличный партийный деятель. Надо поддержать ее, пока она не допустила какого-нибудь фатального для репутации промаха, подружиться с ней, пока у нее не появились другие друзья. В общем, моя чуйка говорит — ее надо брать.

Чуйке Маджери Илантих верит, поэтому запускает видео, чтобы узнать, что там за такая особенная пятнадцатая невеста.

ГЛАВА 12

Будучи высшим демоном, Леонхашарт вне дома часто вынужден ходить в полной броне, чтобы погасить свою мощную магию. Шлемов от такой брони у него много, на полках в шкафу имеются и черные, и золоченые, и ало-пурпурные и черные с траурным серебряным узором. И, конечно, есть такие, у которых вместо безликой пластины прочеканено «лицо» или устрашающая морда.

Скользнув пальцами по маковкам шлемов, задержав руку над чеканным черным с золочеными вставками, Леонхашарт берет шлем без выбитой формы лица, но матовый — в контраст к до блеска отполированным рогам.

В этот момент планшет заливается трелью вызова, и по мелодии Леонхашарту ясно, что звонок идет от кого-то из архисоветников. Он и не думал, что его ночные распоряжения пройдут незамеченными, но надеялся встретиться с Анастасией прежде, чем ему позвонят с просьбой объяснить внезапный интерес к безопасности четвертого факультета.

Оставив шлемы на полках, Леонхашарт подходит к столу, и его будто укалывают в сердце: со смерти отца это мерзкое чувство преследует его при каждом столкновении с Гатанасом Аведдином, будь то встреча, его изображение или простое упоминание имени.

На планшете мерцает значок вызова с именем «Гатанас Аведдин» — именем демона, ставшего инициатором отбора невест.

Истинных пар в Нараке не появлялось уже много тысячелетий. Так давно, что волшебное слияние душ и жизней, дарующее паре благословение богини Шааршем, долгую жизнь и невероятную магическую силу большинству демонов стало казаться сказкой, прекрасным вымыслом о былых счастливых временах свободы и благополучия.

Кое-кто считал, что такая пара, если вдруг возникнет, опасна: даже высшие демоны вынуждены постоянно прятать, заковывать в броню, понижать свой магический фон, чтобы не приманить в город Безымянного — смогут ли демоны с еще более сильной магией замаскироваться от чудовища, обмануть его?

Судя по информации, найденной Леонхашартом в архивах Совета архидемонов, шестьсот лет назад сектор Возмездие предоставил старые данные об истинных парах Эерана. Как бы демоны ни ненавидели драконов, во многом они были схожи, а в том, что касалось истинных пар — практически идентичны.

Ученые Возмездия заключили:

Истинные пары у демонов возможны.

Истинная пара достаточно хорошо управляет своей огромной силой, чтобы скрыть ее от Безымянного ужаса.

Истинная пара нужна Нараку, чтобы в любой момент можно было исправить магический баланс, отвлечь Безымянного выплесками, накормить его не ценой чьей-то жизни, а просто сливом в него магии.

Вот только истинные пары в Нараке не рождались.

Проблемой занимался и сектор Возмездие, и ученые Нарака, в итоге исследователи сошлись на том, что причина отсутствия истинных пар в Безымянном ужасе и его влиянии на магию мира. Возмездие по каким-то своим засекреченным данным пришло к выводу, что теперь для образования истинной пары хотя бы один ее участник должен родиться вдали от Безымянного ужаса — в другом мире.

Тогда демоны стали больше общаться с иномирными жителями, но ни одной истинной пары за столетие не образовалось, поэтому эксперимент был завершен и, казалось, забыт.

А в этом году седовласый глава Возмездия Гатанас Аведдин на закрытом заседании Архисовета сообщил, что его подведомственный сектор все это время занимался изучением вопроса возникновения истинных пар и проводил эксперименты, в том числе и в других мирах, и иномиряне из набора этого года среднестатистически будут сильнее, чем в прошлом году а еще среди них с высокой долей вероятности окажутся те, кто сможет стать истинными парами коренным жителям Нарака.

После этого заявления просторный зал на вершине Зиккурата взорвался от изумленных возгласов, вопросов, обвинений в профанации и антинаучных измышлениях. В порыве бурного обсуждения пара архисоветников даже рогами столкнулась.

Высокий худощавый белорогий архисоветник Гатанас, стоявший на площадке в центре расположенных амфитеатром ступеней, наблюдал за коллегами с легкой полупрезрительной усмешкой, как существо, знающее намного больше, чем его собеседники.

Так и было — тайны сектора Возмездие его служители охраняли хорошо.

Когда шум стих, Гатанас дружелюбным тоном поведал, что нужно провести отбор женихов и невест среди иномирян, которых доставят в ближайший набор.

На этот раз его засыпали вопросами о том, из каких миров стоит ждать потенциальные истинные пары, есть ли какие-нибудь критерии для отбора наракцев, что это были за эксперименты. И, конечно, потребовали подробного отчета о каждом шаге.

Сектор Возмездие подробных отчетов традиционно не предоставил, суть экспериментов не раскрыл, Гатанас лишь туманно сообщил:

— Для воздействия мы использовали миры наиболее частого появления магов с демонической силой. Само воздействие носило зонально-планетарный неконтролируемый характер, проверка результата возможна только после того, как маги будут обнаружены ищейками, инициированы и адаптированы к среде обитания Нарака. Что касается кандидатов от нашей стороны — мы не можем дать их точных характеристик, но они могут быть любого пола, не должны иметь брачных привязок и по возрасту не должны быть старше отбираемых более чем на десять лет.

С дальнейшего заседания его попросили уйти. Новую информацию архисоветники обсуждали пять дней. Результатом стали несколько решений:

Если есть вероятность найти истинные пары — ею надо воспользоваться.

Простолюдины и далекие от политики и управления демоны в этом участвовать не будут, потому что не смогут грамотно распорядится обретенной силой.

Демоницы к отбору не допускаются — их могут ослепить эмоции, и на их репутации слишком негативно скажется связь с иномирными мужчинами.

Из отбора решили сделать шоу — такое скандальное мероприятие отвлечет население от проблем и недовольства правительством. А также позволит немного угомонить «Равные возможности» и им сочувствующих столь красивым жестом в виде предложения иномирянкам полноценного гражданства. До свадеб, если что, может и не дойти, в крайнем случае неугодных простолюдинок легко убрать через некоторое время, все равно за них некому заступиться.

Гатанас Аведдин этим решениям не обрадовался, особенно тому, что число избранников со стороны Нарака будет ограничено, и пытался продавить Архисовет, даже сторонников своей позиции набрал. Но над тем, что касалось управления миром, сектор Возмездие пока был не властен, и в разгар устроенных партией «Равные возможности» демонстраций было объявлено об отборе для новеньких иномирянок.

Кандидатов тоже отбирал Архисовет. Многие хотели бы получить истинную пару для отпрыска своего семейства, но свободных представителей семей архисоветников подходящего возраста не было, да и в более слабых, но доверенных, семьях свободных наследников оказалось мало.

Баашара и Шаакарана в кандидаты предложили отцы, узнавшие о настоящей причине отбора благодаря хорошим связям в Архисовете. Самим женихам эту причину не сообщили.

Илантиха, принятого в виде уступки «Равным возможностям», тоже использовали втемную.

И только Леонхашарт пошел на отбор сам.

Архисоветники, моментально оценив его потенциальную угрозу в случае получения истинной пары, запретили ему участвовать, сославшись на то, что брачное шоу — не место для столь высокого сановника. Но у Леонхашарта тоже были связи и рычаги давления, доставшиеся в наследство от отца, и он, задействовав их все, потребовал повторного голосования. Ему нужно было собрать хотя бы треть поддерживающих голосов, чтобы наплевать на запрет Совета архидемонов.

В принципе, он и так мог встретиться с невестами и найти пару, если таковая появилась, но Леонхашарт хотел знать, что на самом деле задумал сектор Возмездие, а это лучше было выяснять, непосредственно участвуя в событиях.

Только вот на отбор Леонхашарта провел именно Гатанас Аведдин.

Узнав о цели собрания, он улыбнулся своей привычной снисходительной улыбкой и сказал:

— По-моему это отличная идея. Возмездие за — высший демон сделает эксперимент еще более интересным. Участие Леонхашарта в отборе покажет серьезность намерений Архисовета по изменению политики относительно иномирян и неполноценных подданных, сделает нас ближе к народу, и это неплохо, раз уж нам приходится действовать уговорами, а не магией. И лично я за — мне надоели светские скандалы вокруг нашего юного завидного жениха. Сражения за него иномирянок, на мой взгляд, будут менее разрушительными и болезненными для репутации некоторых семей, чем выходки горячих демониц.

После этого Архисовет утвердил участие Леонхашарта в отборе, и хотя он благодарно кивнул Гатанасу, ответная улыбка главы сектора Возмездие Леонхашарту очень не понравилась.

Опустившись в кресло, Леонхашарт устанавливает планшет в держатель и мягким прикосновением к экрану принимает вызов.

Гатанас Аведдин бодр, свеж, седые волосы лежат волосок к волоску, белоснежные рога отполированы.

— Доброе утро, Леонхашарт. Как я смотрю, вы уже возводите защитные преграды вокруг попавшейся вам кандидатки, — он улыбается той самой снисходительной, ненавистной Леонхашарту улыбкой. — Почувствовали что-то особенное во время ночной встречи?

— Разумеется, нет: вы должны знать, что я был в полной броне.

— И все же, и все же, — цокает языком Гатанас. — Неужели совсем ничего не дрогнуло? От звука ее голоса, от запаха…

— Нет. — Даже если бы Леонхашарт что-то почувствовал, Гатанас Аведдин — последний, кому он об этом скажет.

— Тогда почему вы вдруг проявили такой неожиданный охранный интерес к четвертому факультету? Вы не находите свое поведение странным?

— Нет. После того, как одну невесту похитили с курируемого Архисоветом мероприятия, Баашар тоже решил самостоятельно заглянуть к невестам, а я выяснил, что защита в секторе четвертого факультета практический отсутствует, мое желание избежать подобных неприятных эпизодов в дальнейшем более чем логично, вы не находите?

Гатанас очень внимательно смотрит на Леонхашарта. Пауза затягивается.

— Логично, — вздыхает Гатанас и грустно усмехается. — Жаль, что дело только в логике.

Связь прерывается. Почти сразу планшет снова пиликает, на этот раз звонит архисоветник Юнидатус Тарот — казначей.

Поморщившись, Леонхашарт хочет уйти от вопящего планшета, но понимает что без объяснения причин Юнидатус не подпишет бланки на закупку и установку камер в секторе четвертого факультета, поэтому неохотно принимает и этот вызов.

«Только бы Шаакаран и Баашар не помчались к Анастасии без меня», — холодеет он и, прежде чем Юнидатус успевает выпалить свое коронное «Зачем нам эта статья расходов?! Отменяйте!», рявкает:

— Это нужно! Срочно. Прямо сейчас.

* * *

Всегда крайне недовольный любыми статьями расходов бюджета, Юнидатус краснеет, фыркает и упирается до последнего, то и дело твердя:

— Это всего лишь четвертый факультет! Зачем тратить на них столько денег?

— Хорошо, — соглашается Леонхашарт. — Я отзову свое требование, если вы подпишите договор, по которому будете обязаны в двойном размере выплачивать компенсации и стоимость ремонта в случае, если из-за недостатка охранных мер что-то или кто-то в секторе четвертого факультета пострадает.

Больше, чем расходовать государственный бюджет, Юнидатус не любит расходовать только свои средства, так что, подумав и поподжимав губы, он подписывает выплаты по всем запрошенным Леонхашартом статьям.

А если их подписал казначей, на остальных недовольных нововведениями, если таковые найдутся, можно будет не обращать внимания.

Закончив с этим, Леонхашарт вставляет в ухо беспроводной наушник. Судя по звукам, Анастасия в секторе четвертого факультета, и пока все спокойно.

«Но все равно надо поторопиться», — надев матовый черный шлем с безликой лицевой пластиной и прихватив перчатки, идеально подходящие к обтягивающей тело матовой эластичной броне, Леонхашарт выходит из своего пентхауса к широкой шахте в центре многоэтажного здания. Распахивает крылья и ныряет вниз. Через миг Леонхашарт приземляется в коридоре перед гаражами.

Проходит к своему и, отпечатком ладони открыв электронную дверь, включает свет.

Сияние ламп окатывает три автомобиля. Самые дорогие в Нараке — машины из других миров, и три у одного владельца — это почти неприличная роскошь. Леонхашарт предпочел бы, чтобы было как раньше: по одному автомобилю на каждого члена его семьи.

Подаренное отцом красное с черным Lamborghini стоит к входу израненным боком, напоминая о вчерашней… глупости? Неосторожности? Леонхашарт сам не понимает как его угораздило так вмазаться.

«И чем я думал? — он подходит к любимому автомобилю и, бросив перчатки на капот, садится на корточки перед расцарапанным и помятым крылом. — Как я вообще мог настолько отвлечься? Я же никогда прежде машины не бил…»

Представив, какие вопросы бы задал глава Возмездия Гатанас Аведдин, если бы узнал об этой нелепой аварии, Леонхашарт мотает головой и поднимается, поглаживает Lamborghini. Прихватив перчатки, он переходит к кабриолету Dodge Challenger. Отражение Леонхашарта скользит по его оранжево-красной поверхности, по рогам на значке Dodge, ярко выделяющемся на фоне черных полос на капоте. Даже не глянув на белый, оставшийся от матери, Porsche 911, Леонхашарт усаживается за руль Dodge и вытаскивает из бардачка ключи.

Dodge Challenger принадлежал отцу Леонхашарта, и с его смерти он машину не заводил. Мотор легко стартует, блаженно урчит, кабриолет вылетает сквозь открывшиеся ворота так радостно, словно он живой и засиделся взаперти.

На первом же перекрестке на смартфон Леонхашарта приходит оповещение о штрафе за превышение скорости, но замедляться он не собирается: слишком уж надолго оставил Шаакарана без присмотра.

Улицы и прохожие быстро проносятся мимо.

Едва Dodge останавливается перед многоэтажкой семейства Шаакарана, тот в облегающей броне с латексным покрытием выскакивает во двор и бежит к нему:

— Что ты так долго? Я уже готов!

Чуть не поперхнувшийся Леонхашарт рассматривает Шаакарана во все глаза: пятнадцатисантиметровые рога у того блестят от золотого узорного напыления, волосы завиты и распушены, а уши… уши Шаакарана теперь меховые.

— Что это? — выдавливает Леонхашарт, указывая на пушистое ухо запрыгнувшего на сиденье Шаакарана.

— Киса сказала, что ей нравятся мохнатые ушки, я сделал наращивание шерсти. Это когда на каждую родную шерстинку приклеивают две-три искусственные. Всю ночь сидел и не двигался! Ты представляешь?

Леонхашарт не представляет не двигающегося Шаакарана — это что-то из разряда фантастики.

— Ну и рога заодно украсил, — Шаакаран проводит пальцами по сверкающим рогам. — Сейчас напыления из металла в моде… Ну что ты ждешь? Поехали к кисе! Мне не терпится ее сразить.

Поджав губы, Леонхашарт молчит. Ему до зубовного скрежета хочется открыть дверь и выпихнуть этого… кошака любвеобильного из своей машины.

— Ну поехали же! — подпрыгивает от нетерпения Шаакаран. — Нам еще Баашара забирать.

«Ничего. У меня рога все равно на двенадцать сантиметров больше и потому заметнее, — Леонхашарт сдает назад и выводит Dodge на дорогу. — Но если Баашар тоже рога позолотил, в сектор четвертого факультета они не поедут, пока их не очистят».

ГЛАВА 13

Отправляют нас в аудиторию с расположенными амфитеатром алюминиевыми одноместными партами, полотном на стене и проектором. Из пятидесяти двух студентов-иномирян осталось сорок восемь, и пропорция еще больше сместилась в сторону девушек — нас двадцать семь. Все выглядят нормально, может, чуть не выспавшимися. И только девушка, боявшаяся поднять подол при побеге через загон, постоянно дергается: поверх комбинезона у нее натянута алая юбка, но даже с ней та норовит прикрыться. Тяжело ей будет привыкать к местным традициям.

Под присмотром Шаанти и Урша все рассаживаются. Он передает бумаги с ручками и карандашами, а она — приглушает свет и включает проектор.

Вводная видеолекция преисполняет меня сочувствием к демонам — насколько можно сочувствовать своим похитителям. Но козлики действительно попали и очень по-крупному.

Обитатели соседнего мира — драконы — скинули им Безымянный ужас и со своей стороны запечатали переход между мирами, с тех пор эта тварь жрала здесь магию, и постепенно это привело к экологической катастрофе: коренные животные и растения для жизни нуждаются в более высоком магическом фоне, а привозные приживались не всегда, а некоторые просто не могли сосуществовать друг с другом. Да и земля после того, как по ней потопчется Безымянный ужас, теряет плодородность, а огораживать его кольцом на замкнутой территории демоны догадались не сразу.

В результате большая часть Нарака в данный момент — степи да пустыни, производство продуктов требует сильных трудозатрат, как и восстановление плодородности почв. Этим вдали от города занимаются местные жители без магического дара — те, кто никак не может привлечь своей деятельностью Безымянного, поэтому не нуждается в особом присмотре и контроле.

Единственное, что тут почти не пострадало — добыча и переработка полезных ископаемых, благодаря чему постепенно возникла техногенная цивилизация. Теперь понятно, почему многие бытовые вещи сделаны из металла. На добыче и вынесенном за город производстве тоже работают существа без дара, опять же потому что за их магическим фоном следить не надо.

Так возникла естественная сегрегация населения по признаку магической принадлежности, и на мой взгляд обладатели дара в этом городе заперты, как в тюрьме: постоянный надзор, никаких бесконтрольных выездов за пределы системы контроля магического фона, регулярный слив магии, представляешь угрозу — могут убить во благо населения. И пусть маги в целом управляют планетой, но… все равно этот кольцевой город — красивая, завуалированная тюрьма.

Великий институт Нарака делится на четыре факультета: Факультет благородных демонов — для аристократов, будущих управленцев и владельцев наследных состояний. На военном и научном факультете обучаются будущие военные и ученые соответственно, а четвертый факультет — обслуживания — принимает иномирян и прочих демонов, которым мозгов не хватило дотянуться до научного, а силой — до военного.

Кстати, на факультете благородных демонов и военном намного опаснее из-за большого магического потенциала студентов. Аудитории разнесены по кольцу на значительные расстояния друг от друга. Впрочем, для крылатых коренных жителей это не помеха.

Иномирян, как мне уже сказали, свозят сюда для прикормки Безымянного ужаса, чтобы он не выкачал жизненные силы мира окончательно. И для поддержания загона в рабочем состоянии, а также для доставки и вывоза грузов и пассажиров в другие миры.

Программа четвертого факультета в основном состоит из изучения письменной речи, потому что заклинание для ее изучения работает недостаточно хорошо, обучения контролю магии, управляемым по времени, объему и направлению выплескам, а так же — вождению и ремонтным работам. Причем вождению с маневрами особенно: нужно виртуозно доставлять грузы, да и во время отвлечения Безымянного бескрылым иномирянам по загону приходится ездить.

На этом лекция завершается.

— Вопросы есть? — спрашивает Урш и смотрит на меня.

Как он верно угадывает: их Юмаат была весьма взволнована тем, что не может определить тип моей магии, а в лекции о типах магии ничего не сказано, и все выглядит так, словно мы ею пользоваться не будем, кроме обычного слива энергии в накопители и разной дальности заклинаний-манков для Безымянного.

Я поднимаю руку и, получив кивок, спрашиваю:

— Какие существуют виды магии, и как она применяется в мире?

— Для обучающихся на четвертом факультете эта информация без надобности, — сообщает Шаанти и включает свет. — Выпускники используют ее только в выбросах для Безымянного.

— Это касается только студентов четвертого факультета? — уточняю я.

— Это относится к большинству обитателей Нарака, — мрачно поясняет Шаанти. — Применение заклинаний ограничено крайними случаями. С видами магии вы можете ознакомиться в факультативном порядке, это не запрещено.

— А сейчас, — Урш хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. — Те, кто умеют пользоваться техникой нашего уровня развития, могут отправляться в библиотеку и на терминалах начать изучение письменности, а те, кто не умеют, остаются здесь на курсы по изучению компьютеров.

Поднимаясь, оглядываюсь на моих соседок: встает только Лисса, а Катари и Манакриза остаются сидеть. Принцесса, половина лица которой по-прежнему поражает пестротой, тоже остается, как и ее цветастые соседки.

Готовых к использованию терминала оказывается только пятеро. И в их числе — пухленькая девушка. Я улыбаюсь ей, она — мне.

— Я провожу вас в библиотеку, — Шаанти направляется к выходу из аудитории.

* * *

Еще издалека, на подъезде к высотке семьи Баашара с пристроенным полигоном, Леонхашарт замечает стоящий возле ворот огромный бронированный автомобиль с торчащими над открытым верхом знакомыми рогами — не золочеными.

— Он что, четвертый факультет штурмовать собирается? — насмешливо-возмущенно фыркает Шаакаран и указывает когтем на прикрученные по бокам броневика ракетницы. — Зачем ему оружие?

— Полагаю затем же, зачем тебе золоченые рога и мохнатые уши, — холодно отзывается Леонхашарт.

Призадумавшийся Шаакаран подскакивает и широко распахивает глаза:

— Мы должны вернуться за моей пушкой!

— Сидеть! — Леонхашарт прибавляет скорость. — Не надо демонстрировать сразу все достоинства, нужно что-то оставить на следующий раз.

— Ну да, — неуверенно отзывается Шаакаран и тревожно ерзает на сиденье.

Колеса у бронированного автомобиля Баашара полутораметровые в диаметре, так что притормозивший рядом Dodge кажется крохотным.

Леонхашарт и Шаакаран смотрят снизу вверх. Баашар наклоняется, выглядывает через дверцу пассажирского сиденья:

— Я готов.

«Чем хороши военные, — думает Леонхашарт, через наушник слушая, как изучающая письменность Анастасия проговаривает простейшие слова, — так это исполнительностью: сказал ему поедем с утра — он ждет, а не внешним видом занимается».

— Ба-а-аш, — жалобно тянет Шаакаран. — Одолжи хотя бы автомат, я свою базуку дома забыл.

— Мы на свидание едем, а не на войну! — Леонхашарт стискивает руль. — У нас мирный визит, еще бы на танке поехали!

— Могу и на танке, — флегматично сообщает Баашар, — выводить его?

— Наоборот! Никакого оружия в секторе четвертого факультета! Иначе свидания не будет, — Леонхашарт указывает на ракетницы. — Снимай.

«Идти, идет, иду, идешь…» — тихо звучит у него в ухе голос Анастасии, а Леонхашарт подумывает, что пропускных пунктов на въезде в ангар четвертого факультета может оказаться мало — с такими-то женихами.

Баашар покладисто вылезает из машины и скручивает ракетницы. Окинув Шаакарана задумчивым взглядом, скрывается за воротами. Этот взгляд Леонхашарту не нравится, и не зря: возвращается Баашар с лезвиями-насадками на кончиках рогов. Острые насадки мало того, что увеличивают его рога с восемнадцати до двадцати двух сантиметров, еще и украшены красивым узором с алой эмалью и рубинами.

— Никакого оружия, — мрачно повторяет Леонхашарт. — Даже холодно-рогового. Это приказ.

И опять Баашар покладисто уходит за ворота.

— Хе-хе, — потирает руки Шаакаран. — Мохнатые уши — эстетичнее и надежнее.

«И к мохнатости ушей не придерешься, — додумывает за него Леонхашарт, прислушиваясь к голосу Анастасии. — Разве что объявить ее негигиеничной?»

* * *

Библиотека сурова: металлические стены, металлические стеллажи, читальный зал начинается сразу на входе, часть столов снабжена… тем, что я назвала бы местной версией моноблока: ящик с расположенным под углом сорок градусов монитором, прямоугольником тачпада и кнопками под ним. Рядом с каждым лежат объемные наушники.

— Читательские билеты на вас уже выписаны, — сообщает из-за стойки сонный рогатый библиотекарь и кивает в сторону приборов, разрешая пройти.

Шаанти кратко нас инструктирует, чтобы мы точно справились с их так называемыми терминалами. Прибор не слишком резвый и, похоже, годен лишь для чтения и воспроизведения обучающей программы. Стоят они на приличном расстоянии друг от друга — в процессе обучения не пообщаешься.

— Наложенное на вас заклинание еще действует и упростит запоминание. По умолчанию тут работает аудиоинструкция, — поясняет Шаанти. — Если возникнут вопросы — обращайтесь к библиотекарю. Об обеденном перерыве узнаете по звуковому сигналу, тогда вам надо будет пройти в столовую. Все понятно?

Мы киваем. Шаанти с подозрением смотрит на меня, но пока у меня вопросов нет.

Освоение письменности — очень важное дело для понимания окружающего мира и для выяснения из книг того, о чем кураторы пока рассказывать не хотят. Судя по серьезным лицам моих разбирающихся в технике сокурсниц, они думают так же. Едва Шаанти уходит, мы киваем друг другу и расходимся по терминалам.

Программа обучения напоминает земные упражнения для малышей, но с каждым пройденным уровнем задания усложняются. Местная письменность, к счастью, фонетическая, как и моя родная, а не иероглифическая, поэтому приноровиться довольно просто, надо только запомнить буквы. Нацепив массивные наушники, я повторяю за диктором изображаемые слова по слогам и стараюсь запомнить непривычные закорючки.

Увлекшись, я чуть не вздрагиваю, заметив блестящие пуговицы на пиджаке по другую сторону стола. Вскидываю взгляд на мужчину в костюме-тройке и при галстуке.

Рогатый депутат, точнее, кандидат в женихи Илантих, с поистине демоническим видом прикладывает палец к губам, призывая молчать, а второй рукой тянется к моей груди какой-то прищепкой. Я откидываюсь на спинку стула, Илантих делает бровки домиком, зачем-то показывает мне свою прищепку с микросхемами и тусклым диодом. Затем указывает на красный кристалл на моей груди.

Готова поспорить, в руках у почти народного избранника глушилка для микрофона. Хочу себе такую. Я оттягиваю кристалл на цепочке, Илантих зажимает его своей штукой, и диод загорается красным.

— Добрый день, — улыбается демон-жених. — Крайне рад увидеть вас вживую, прекрасная Анастасия.

ГЛАВА 14

Оглядываюсь по сторонам: из всех студентов здесь только мы — пять первокурсниц, и остальные девушки так увлечены повторением слов, что не замечают ничего вокруг. Библиотекарь сидит к нам с Илантихом спиной и читает книгу.

Снова поднимаю взгляд на депутата.

— Добрый день, — соглашаюсь серьезно и стягиваю массивные наушники. — Насколько я поняла, свидания с женихами должны проходить под чутким надзором организаторов шоу, но если вы оставите мне эту глушилку для микрофона, я буду молчать о вашем несанкционированном визите.

— Справедливая цена, — еще шире улыбается Илантих и, переставив стул от соседнего стола, садится по другую сторону терминала. — Могу представить, как неприятно все время быть на связи и под угрозой попадания в прямой эфир.

— Вам не привыкать быть звездой экрана.

— Вы ошибаетесь, Анастасия. — Илантих облокачивается на стол, смотрит мне в глаза. Он очень серьезен, но семисантиметровые рожки придают ему вид демона-соблазнителя, и это невольно настраивает меня на веселый лад. — Я обычный выпускник четвертого факультета, мне пришлось много работать, чтобы попасть на экраны, и я вовсе не звезда, я просто один из тех, кто в партии «Равные возможности» трудится на благо Нарака и простых жителей. Вроде вас — иномирян.

— Зачем вы так стремитесь дать чужакам равные возможности? Конкуренции не боитесь?

— Поселившись здесь, работая на Нарак, вы перестаете быть чужаками. Это не говоря о переселенцах во втором, третьем, десятом поколениях. — Он неопределенно поводит плечами. — И неравенство не ограничивается иномирянами. Например, суккубы и инкубы — совершенно коренные жители — проживают в гетто. Покинуть его они могут только если пройдут операцию по удалению желез, вырабатывающих феромоны их вида. Предположим, само удаление еще как-то обосновано: не у каждого демона есть иммунитет к воздействию этого порабощающего волю вещества. Но даже прошедшие операцию не обладают полными правами. А взять орков — на них держатся все ремонтно-технические работы колец, их шаманы очень тонко работают с магией внутри тел, что позволяет оказывать мелкие целительские услуги почти без воздействия на общий магический фон. Но орки не могут занимать руководящие должности вне ремонтно-технической структуры, и даже в ней на самом верху стоят демоны. На вводной лекции наверняка упомянули жителей без магии. Они обеспечивают нас почти всем необходимым для жизни, но, в отличие от полноправных наракцев, они не могут голосовать за кандидатов в Совет демонов напрямую, только через представительство — один голос за сто жителей. И это только самые вопиющие случаи.

Я это запоминаю — мало ли пригодится. И согласна, что это несправедливо.

— У вашего общества определенно много проблем. Какое отношение это имеет к вашему визиту сюда и отбору? — спрашиваю я, впрочем, предполагая ответ: он хочет использовать внимание ко мне из-за шоу и через меня продвинуть какие-нибудь идеи, а то и себя в Совет демонов. — Хотите бесплатную рекламу на весь Нарак?

— Я ее получил самим участием в шоу, — напоминает Илантих.

— Но этого определенно мало, ведь вы не самый интересный жених отбора.

— Совершенно верно. Зато вы — самая интересная невеста.

— Даже так? — вскидываю брови.

— На данный момент у вас самые высокие рейтинги, и партия «Равные возможности», лично я, — Илантих наклоняется вперед и переходит на интимный полушепот, — мы готовы консультировать вас и помогать, чтобы так оставалось и впредь.

— Только это не входит в мои планы.

— Что?

— Высокие рейтинги. Участие в шоу, повышенное внимание, — я развожу руками.

Несколько мгновений Илантих смотрит на меня с недоумением и даже ужасом, выдающим его жажду высоких рейтингов и внимания, от которых, как он наверняка думает, добровольно не отказываются.

— Почему? Это ведь прекрасная возможность устроить свою жизнь, — тихо, но уже без интимности, произносит он.

— Не думаю.

— Вы хотите отказаться только потому, что не верите устроителям шоу?

— Даже если не брать во внимание то, что мне не нравятся… — глянув на его рожки, я опускаю рвущееся с языка слово «рогатые» и продолжаю: — даже если не учитывать то, что я не планирую выходить замуж, весь этот ваш отбор выглядит крайне подозрительно и ненадежно. Вы единственный его простой участник, все остальные — детишки богатых семейств, наследники состояний, зачем им второсортные невесты? В лучшем случае — просто развлечься. Ну даже допустим, кто-то из женихов действительно влюбится, что будет через пару лет, когда влюбленность пройдет и элитный демон останется с женой — безродной иномирянкой? Кто ее защитит от его произвола? Никто. Выставит он ее вон, а если дети будут — их отнимет и вряд ли даст общаться с беспородной матерью. Это я еще предполагаю, что ваши большерогие достаточно благородны, чтобы не овдоветь от неугодной супруги.

— Знаете, что самое забавное? — после паузы спрашивает Илантих.

— Что же? — Я снова откидываюсь на спинку стула. Щиколотку что-то щекочет я дергаю ногой, щекотка перемещается — да по мне кто-то ползет!

— Я думаю примерно так же. О том, что ждет невест архисоветника и лордов Шаакарана и Баашара.

— Да? — заглядываю под стол: по колену ползет черный бугорок, на котором переливается шелковый черный узор. Удивительно, как ящерка меня нашла здесь. Накрыв ее руками, смотрю на Илантиха. — Хотите мне сообщить, что вашу супругу ничего такого не ждет?

— Я не высокородный демон, моя жизнь во многом зависит от популярности у подданных Нарака, так что в браке меня ждет верность, любимые детишки и семейные ценности.

— Или видимость таковых.

— Верно. Но я хотя бы предлагаю взаимоуважение и надежный тыл без подвохов. А если вы не хотите замуж, но вас интересует политическая деятельность — в партии «Равные возможности» место найдется. Если хорошо разыграете выпавшие вам карты — сможете попасть в Совет демонов.

— Довольно дерзкое предложение. Вы уверены, что я вам подхожу, как политический деятель?

— Я ознакомился с вашими высказываниями, посмотрел на поведение — вы активны, ваши взгляды совпадают с линией партии. Единственный ваш недостаток — незнание реалий нашего мира, из-за которого вы можете навсегда испортить репутацию, но мы можем вам помочь — подсказать, посоветовать.

— Тогда посоветуйте, как мне скорее вылететь с этого вашего отбора. — Я усмехаюсь, не особо надеясь на действенный совет.

Илантих нарочито задумывается, пожимает плечами и с извиняющейся улыбкой сообщает:

— Если сейчас сбежите со мной и вступите в брак — вылет с шоу вам гарантирован.

Засмеяться не успеваю — на нас надвигается черный бронированный демон, наклонивший голову так, словно собирается забодать резво отскочившего Илантиха своими рожищами под тридцать сантиметров длиной. На матовой лицевой пластине алыми пятнами пылают глаза.

— По протоколу свидания с невестами еще не начались, что ты тут делаешь, Илантих? — грозно вопрошает бронированный демонище голосом Леонхашарта.

Пока демоны смотрят друг на друга, я стягиваю прищепочку с глушилкой с подвески и закидываю в карман — вдруг не заметят и оставят. Ящерку осторожно зажимаю в руке — а то мало ли выскочит, а ее эти козлики затопчут.

Илантих отступает еще дальше, встает так, чтобы между ним и набычившимся Леонхашартом оказались два стола. Теперь и остальные первокурсницы отвлеклись, удивленно смотрят на демонов, лишь библиотекарь сполз по стулу ниже и по— прежнему читает книгу — если может разобрать буквы на трясущихся в такт дрожи его рук листах.

— Я вхожу в попечительский совет четвертого факультета, — с достоинством отзывается Илантих и поправляет галстук. — Зашел узнать, как тут дела с библиотечным фондом, решил опросить вновь поступившую студентку, всего ли ей хватает.

— Да-а? — грозно рокочет Леонхашарт и упирает кулаки в бока. — Неужели?

Кивая, Илантих сдвигается к двери, увеличив расстояние между ним и Леонхашартом еще на один стол:

— И если свидания с невестами еще не начались, что здесь делаете вы, уважаемый архисоветник?

Подбородок он держит высоко задранным, и это выглядело бы дерзко, если бы Леонхашарт не держал голову склоненной, направив на Илантиха рожища. Подозреваю, у них эта поза упертого барана считается воинственной, и направленные на оппонента рога — знак вызова или принятия вызова.

— А я как представитель Совета архидемонов слежу за порядком на отборе. И весьма неприятно удивлен, обнаружив одного из участников за непристойным предложением кандидатке.

— Правилами не запрещено вступление в брак на любом этапе отбора, — Илантих еще выше запрокидывает голову, видимо, чтобы у Леонхашарта не было ни малейшего повода решить, будто на него указывают рожками.

Что не мешает Леонхашарту двинуться на Илантиха.

— Мне пора, — тот с резвостью горного козлика улепетывает к выходу. — Всем хорошего дня.

Он выскакивает в коридор, и двери за ним автоматически закрываются. Остановившийся Леонхашарт окидывает всех взглядом пылающих глаз:

— Все садитесь по местам, продолжайте занятия.

О, отлично. Натягиваю наушники и кладу пальцы на тачпад, мысленно потирая ручки: глушилку не заметили! Девушки, наушники так и не снимавшие, тревожно оглядываются на Леонхашарта, но кнопки на терминалах нажимают. Библиотекарь и вовсе прячется за стеллаж с книгами.

Леонхашарт возвращается, передвигает стул Илантиха и садится на его место прямо напротив меня. Протягивает через терминал руку в черной матовой перчатке:

— Отдавайте.

— Что? — я делаю невинное лицо.

— Прибор, которым заглушили микрофон, — мрачно сообщает Леонхашарт и чуть наклоняется, так что его блестящие, словно отполированные рога, оказываются близко ко мне.

Ну откуда он узнал о глушилке? Или та действовала плохо, и подвеска подала сигнал тревоги?

За матовой пластиной шлема лица Леонхашарта не разглядеть, глаза светятся, как два ярких диода. Вот и гадай, злится он или спокоен и можно попробовать выторговать себе глушилку. Только эта близость рогов… настораживает.

Вздохнув, вынимаю из кармана спасительный зажимчик, вкладываю в руку Леонхашарта и сдвигаю ее с терминала. Запускаю обучающую программу, так и не дождавшуюся перехода к следующему заданию из-за Илантиха, и на экране появляется мультяшный демон, хлопающий крыльями и летящий среди зданий, а также вычурные завитки записи. Пожалуй, глагол «лететь» в данном мире и впрямь важный.

— Лететь… — повторяю я, а надпись сменяется, в наушниках звучит голос диктора, и я повторяю: — Полететь… летел… Лечу… полечу… летела…

Львенок сидит на месте, маячит витыми рогами с красно-лиловым отливом.

После глагола «лететь» закономерно наступает очередь глагола «приземляться», и я не выдерживаю, ставлю на паузу и поднимаю взгляд на матовую пластину с алыми глазами.

— Вы пытаетесь меня забодать?

Леонхашарт молчит.

— Правда пытаетесь? — удивленно уточняю я: не думала, что вызываю такое желание.

— Почему вы так решили? — голос Леонхашарта звучит странно.

— Вы размахиваете тут своими рогами, чуть не в нос мне их суете, поэтому и возникает вопрос — вы хотите меня забодать?

Медленно откинувшись на спинку стула, Леонхашарт изрекает:

— Нет.

— Рада это слышать. — Снимаю программу с паузы и продолжаю изучать написание глагола «приземляться».

Рука в перчатке протягивается через монитор и нажимает кнопку паузы.

— Вы не хотите со мной говорить? — спрашивает Леонхашарт.

— Зачем? — совершенно искренне удивляюсь я.

Даже сам львенок не может ответить на этот вопрос, поэтому я спокойно включаю программу и сосредотачиваюсь на буквах чужого алфавита. Они у них вычурные, совершенно непрактичные для быстрых записей и изучения, словно созданы не для трудяг-обывателей, а для тех, кто может себе позволить много времени проводить за выведением закорючек. И не очень удобно, что парные звуки з-с, б-п и им подобные обозначаются одинаковыми символами в зеркальном написании.

Через экран вновь протягивается рука в перчатке и нажимает паузу. Поднимаю мрачный взгляд на Леонхашарта.

— Даже если вы придумали тему для разговора, я бы предпочла продолжить занятие.

— Почему с кандидатом Илантихом вы мило беседовали, а со мной не желаете? — Леонхашарт снова наклоняется, приближая ко мне рога.

— Потому что разговор с ним не мог транслироваться на весь Нарак.

— Вас это смущает?

— Мне это не нравится. Как вы видите, других кандидатов отбора рядом нет, протокол не нарушается, вы можете идти дальше заниматься своими делами. Не смею вас отвлекать.

— Я сам решаю, когда и куда мне ходить.

Тяжко вздыхаю: вот свалился мне на голову баран упрямый, а потом кто-нибудь послушает наш разговор и пришлет мне в подарок несмываемую краску… или яд за то, что не оценила местную великую цель матримониальных планов.

Включаю программу. Леонхашарт снова ставит ее на паузу. Я включаю. Он ставит на паузу.

Стянув наушники, аккуратно подхватываю ящерку и направляюсь к терминалу за соседним столом. Только усаживаюсь — Леонхашарт ставит напротив него стул и тянется ко мне, на этот раз — с прищепкой-глушилкой. Захватывает красный кристалл в зажим и садится:

— Так вы согласны поговорить?

— О чем?

Он молчит. Неужели мной заинтересовался? Только такой проблемы мне не хватает. Пусть у него тоже будет партия, в которую он хочет меня пригласить. Ну пожалуйста-пожалуйста, высшие силы или что там — пусть у него будет своя партия, и он просто ищет перспективную сотрудницу из иномирян…

Оглядываюсь на сокурсниц: они искоса поглядывают но вмешаться не пытаются, Лисса растерянно посматривает то на дверь, то на библиотекаря, то на меня — вопросительно. А пара заглянувших старших студентов, заметив Леонхашарта, моментально ретируются.

* * *

Молчащий Леонхашарт мысленно ругает себя за то, что задержался, отправляя Шаакарана и Баашара в противоположную сторону, и не услышал всех предложений Илантиха, ругает себя за то, что не ушел после вопроса Анастасии «Зачем?» Разговор получается совсем не таким, как он ожидал.

«Что делать? Спрашивать, на кого она работает, рано — уровень доверия не тот, и есть риск спугнуть раньше времени… — Леонхашарт скользит взглядом по скептически вздернутой бровке Анастасии. — А о чем еще?»

С девушками ему никогда не приходилось искать тем для разговора — они сами щебетали, спрашивали, просили — в общем, ему оставалось только кивать, мотать головой и бросать короткие реплики. Можно было даже не слушать, просто делать скучающий, задумчивый или рассеянный вид.

А тут время поджимает: скоро Шаакаран поймет, что в спортзале (самом далеком от библиотеки помещении) кисы нет, и бросится разыскивать ее по всему сектору.

— Что вы думаете по поводу предложения Илантиха? — Леонхашарт сцепляет напряженные пальцы, радуясь тому, что хотя бы за выражением лица благодаря шлему следить не нужно. Чувствует он себя тревожно, словно это не он допрашивает, а наоборот. — Собираетесь его принять?

Искренне засмеявшись, Анастасия качает головой:

— Нет. Зачем? Кстати, — она склоняет голову набок, тяжелые блестящие волосы соскальзывают с плеча. Леонхашарт оцепенело следит за изменением блика на них, за тем, как в глазах Анастасии вспыхивают алые искры его отражения. — Вы обещали мне материальную компенсацию от Шаакарана. Уже перевели?

— Нет, не успел, — признается Леонхашарт. Он не может отвести от нее взгляда, не может подобрать слов.

«Спросить ее о доме? Но даже если она в чем-то солжет, я не знаю ни Земли, ни Эерана, чтобы ее уличить…»

— Что же вы так? — в вопросе Анастасии ему чудится насмешка, хотя лицо у нее серьезное.

— Зачем вам сейчас деньги? Вы еще только учитесь, — Леонхашарт цепляется за подходящую тему для беседы, старается не слишком концентрироваться на ее внешности, на том что во время разговора Анастасия неосознанно двигает рукой — кажется, поглаживает свою ногу.

— О будущем надо думать заранее, еще на стадии обучения. Кстати, у меня дома остались накопления, возможен обмен? Например, я вашим агентам на Земле отдаю свои деньги, а вы мне здесь взамен них выдаете местные? — бодро предлагает Анастасия и смотрит на Леонхашарта своими темными выразительными глазами. — Это возможно?

Леонхашарт чуть не произносит «Да», хотя не знает, производят ли обмен таким образом — он об этом точно не слышал. Но в целом идея здравая — можно без лишних проблем законным способом получать средства и собственность в других мирах.

— Не знаю, — отзывается Леонхашарт, и Анастасия скептически задирает бровку:

— Простите за нескромный вопрос, архисоветник, а что вы вообще знаете? Что ни спрошу — вы не в курсе, не интересовались. Как вы работаете на своем посту?

ГЛАВА 15

Оторопевший Леонхашарт утешается мыслью: «Хорошо, что я надел глушилку, иначе этот разговор разнесли бы на весь Нарак».

К такому обращению девушек он, самый завидный жених Нарака, не привык. Они, бывало, язвили, когда Леонхашарт задевал их отказом или недостатком внимания, но Анастасию он ничем не обижал, да и демоницы язвили более деликатно, не забыв упомянуть о его многочисленных достоинствах.

Леонхашарт продолжает смотреть на Анастасию. «Красивая, но язвительная до ядовитости… вот кому-то не повезет стать ее мужем. Хотя для воспитания Шаакарана — самое то. Если, конечно, не уличу ее в шпионаже, — он откидывается на спинку стула. — Нет, пожалуй, Шаакарана жалко ей отдавать: у него душа ранимая, уши уже после первой встречи полысели настолько, что шерсть наращивать пришлось».

Мысленно он готовит речь, в которой объясняет, что архисовет делится на фракции, каждая из которых отвечает за свой сектор деятельности, и в своем секторе он знает все от и до, а в нюансах чужих разбираться не обязан и просто не успел: обычно архисоветниками так рано не становятся, он стал из-за смерти отца и недостаток опыта и знаний со временем наверстает!

Но едва открыв рот, Леонхашарт понимает, что собирается оправдываться. Он — высший демон, архисоветник, владелец огромного состояния, выпускник факультета благородных демонов — собирается на полном серьезе оправдываться перед студенткой четвертого факультета, девчонкой из немагического мира.

«Да что со мной? — Леонхашарт поднимается. — Где моя гордость? Еще рога для нее полировал…»

Он вспоминает, как готовился к этой встрече Шаакаран, с каким воодушевлением бросился искать свою драгоценную кису. «Ищи-ищи, — с ядовитой усмешкой думает Леонхашарт. — Она даже блеска моих рогов не заметила, твои золоченые рожки точно эффекта не произведут… Если только уши мохнатые понравятся — в очередной раз их общипать».

* * *

Ура, доспехи с рогами гордо поднимаются со стула и смотрят на дверь. В смысле Леонхашарт смотрит на дверь с явным намерением уйти и, надеюсь, он решил ни за что и никогда ко мне не подходить. Ради этого я готова даже от материальной компенсации за похищение отказаться: без повышенного внимания архисоветника целее буду.

Надев наушники, собираюсь снять программу с паузы.

— Глушилку, — глухо напоминает Леонхашарт и протягивает руку.

Приходится снять и отдать. Вдруг гробовую тишину нарушает вопль:

— Ки-и-иса!

Демоны сговорились моему обучению мешать?

Дверь раскрывается, и котик, не дожидаясь, когда створки раздвинуться полностью, протискивается внутрь:

— Киса моя!

От его вида теряю дар речи: черный латексный костюм с ремнями и клепками облегает его жилистое тело, переливаясь при каждом движении, белая грива уложена объемными волнами и завитками, уши с последней встречи не то что не полысели, а наоборот — стали невероятно пушистыми. Может, это у кошачьих особенность такая — чем больше шерсть выдираешь, тем гуще она растет? Тогда сочувствую их девушкам…

Котик перепрыгивает через один стол, мой стол обегает с противоположной от Леонхашарта стороны и, плюхнувшись на освободившийся стул, утыкается подбородком в терминал. Улыбается во весь рот, демонстрируя белоснежные клыки.

— Как тебе мои рога, киса? — нежно воркует он. — Для тебя старался.

Оглядываю золотой узор на рогах, и надо сказать, исполнен он с удивительным мастерством: ни единой неровной линии, абсолютно симметричный, завиточек к завитку.

— Здорово сделано, — искренне хвалю я. Леонхашарт издает какой-то странный звук. — Вы, значит, рога покрываете всякими украшениями, подкрашиваете. Наверное, и стразы приклеиваете?

В общем, украшают как девчонки ногти. Леонхашарт, громко топая (были бы у него доспехи не эластичными, гремел бы ими будь здоров), отходит к Лиссе и усаживается напротив нее.

— От ситуации зависит, — счастливо сообщает котик и теребит себя за уши. — А ушки, ушки потрогай — какие мягкие. Специально для тебя шерсть нарастил.

Искренний восторг котика не дает мне засмеяться в голос, я еле сдерживаюсь, машу руками:

— Нет-нет, мне кажется, это слишком интимное предложение, я не могу его принять.

— Ты же моя невеста, — беззаботно напоминает котик. — Тебе можно.

О-о, вот такого счастья мохнатого мне не надо. Делаю очень серьезное лицо:

— Это отбор, котик, и он должен быть честным. Я не могу принять твои ухаживания прежде, чем ты поухаживаешь за каждой из остальных четырнадцати участниц.

А там, глядишь, он переключится на другую девушку, и проблема решится сама собой.

— Киса, но как же так?! — по-детски искренне огорчается котик и протягивает ко мне когтистые руки. — Я же выбрал тебя.

— Это нечестный выбор, — наставительно продолжаю я, — потому что ты не встречался с другими кандидатками. Вот когда ты со всеми близко познакомишься и решишь, что я самая лучшая — тогда можно будет воспринимать твой выбор серьезно.

Котик пронзительно смотрит на меня голубыми-голубыми глазами.

Двери в библиотеку открываются, и только когда они раздвигаются полностью, внутрь заходит рогатый гигант с красноватым лицом. Шарик. В смысле Баашар, но он даже стоя из-за широченных плеч и бугристых мышц похож на шар.

— Мне бы невесту, — флегматично басит он и окидывает взглядом читальный зал, останавливает его на Леонхашарте, видимо, как на самом рогатом.

Леонхашарт указывает на сидящую за соседним столом пухленькую девушку и сообщает:

— Вот невеста.

Кивнув, Баашар направляется к ней, при каждом шаге бугристые мышцы перекатываются. Шарик мечта для рисующих с натуры — все мышцы четко видны, хоть анатомию изучай. И у античных скульпторов он, наверное, был бы нарасхват — всякие Гераклы, Апполоны и прочие нервно курят в сторонке.

Баашар отодвигает стол и на манер львенка и котика усаживается напротив пухленькой девушки.

— Добрый день, меня зовут Баашар. Я военный.

— Найтеллит, — бестрепетно отвечает она, окидывая его цепким, оценивающим взглядом, словно продукт на рынке. — Я глас великой матери.

— Киса, — жалобно зовет котик и делает бровки домиком. — Ты почему на него смотришь?

— Как почему? — я широко распахиваю глаза и, накрыв ладонью подвеску с микрофоном, шепотом, чтобы остальные рогатые не услышали, напоминаю: — Это же отбор, вот я и отбираю.

Доспехи с рогами поворачивают ко мне голову с пылающими глазами. Неужели услышал?

— Это нечестно! — котик дергает хвостом и чуть не опрокидывает стоящий за ним стол, хватает хвост и сжимает в когтистых руках. — Это мы должны невест выбирать, а не наоборот.

— Почему? Шоу называется «Найди себе пару», никаких уточнений о том, что пару ищут только мужчины, нет.

— Потому что… — котик задумывается, продолжая теребить хвост. Вскакивает. — Леонхашарт! Леонхашарт, скажи ей, что это мы выбираем невест, а не невесты нас!

Леонхашарт отзывается совершенно спокойно:

— Ты сам говорил, что тебе больше нравится, когда ты охотишься, а не за тобой, если невесты тоже будут выбирать, охота усложняется, так что в твоем случае невесты тоже выбирают Чтобы интереснее было.

— А-а, — котик машет хвостом из стороны в сторону. — Леонхашарт, за что?

Видимо, за все хорошее.

Перезвон наполняет библиотеку. Библиотекарь, не вылезая из-за стойки, предупреждает:

— Наступает время обеденного перерыва, прошу всех покинуть помещение.

— Что ж, — я улыбаюсь котику. — Тебе пора.

— Всегда мечтал узнать, чем кормят на четвертом факультете, — снова улыбается неунывающий котик и протягивает мне руку.

— Я тебя провожу.

Вот свалился на мою голову.

— Благодарю, не стоит. — Подхватываю ящерку на ладонь и поднимаюсь, надеясь, что она не вздумает выскочить в самый неподходящий момент. — Тебе еще с остальными невестами познакомиться надо, поухаживать. Вон кандидатка там на ухаживания, — указываю на темноволосую девушку, уже беззастенчиво наблюдающую за нами во все глаза. — У меня сердце разрывается от того, что она осталась без внимания.

Несчастная обделенная вниманием, услышав это, подхватывает листы с записями и бросается к двери. Что ж, я ее понимаю и из большого сочувствия не предлагаю котику, любителю охоты, немедленно припустить за улепетывающей жертвой, а то мало ли — буквально поймет.

Бережно придерживая ящерку, забираю с покинутого стола свои записи с вводной лекции и направляюсь к двери. Прохожу мимо так и стоящих доспехов с рогами. Лисса смотрит на меня жалобным взглядом, тоже вскакивает:

— Да, нам пора на обед. Архисоветник, — она присаживается в легком реверансе. — Приятно было пообщаться, до свидания.

Только я не слышала, что бы он ей хоть что-нибудь говорил. Подхватив под руку с зажатой в ней ящеркой, Лисса тянет меня к дверям.

— Киса, куда же ты! — котик увязывается за нами, за ним — доспехи с рогами, Леонхашарт то есть.

— Нам нужно в женскую комнату, — произносит Лисса и тянет меня куда-то в сторону от столовой, котик с львенком идут за нами.

Я рефлекторно подмечаю шары-накопители под потолками в этой незнакомой части сектора. Лисса оглядывается на схему и тянет меня еще сильнее, быстро забегает в белую дверь со вполне опознаваемым знаком женской фигурки и втягивает меня в пахнущий дезинфекцией просторный туалет, тоже отделанный металлом.

— Ну и что, что это женский туалет?! — восклицает снаружи котик. — Вдруг им там помощь нужна!

Мы с Лиссой испуганно замираем, но Леонхашарт что-то отвечает, и они с котиком, ворчащем о засилье правил поведения, удаляются от двери.

Облегченно выдохнув, Лисса включает воду сразу в трех раковинах, снимает с себя и меня подвески с микрофонами и вешает их внутрь чистенькой кабинки. Снова возвращается к шумящей воде и шепчет:

— Этот архисоветник меня пугает Он такой жуткий! Сел напротив, глазищами огненными смотрит и ни слова не говорит. Мне аж дышать тяжело стало…

— Наверное, он к тебе присматривался, — неуверенно произношу я. Ящерка в моей руке елозит, высовывает сквозь пальцы мордочку.

— Не знаю, — Лисса прижимает ладонь к груди. — В программе он мне показался привлекательным, но в этой броне — просто жуть, как будто чудовище какое-то, голем оживший, и совершенно непонятно, чего ждать: то ли скажет что-нибудь, то ли забодает. Настя… — Она касается моего плеча и проникновенно смотрит в глаза. — Пожалуйста, не оставляй меня с ним, ты вроде лихо с этими демонами управляешься, его совсем не боишься, а у меня от него, честно, сердце в пятки уходит и бежать хочется.

— Прости, не хотела его на тебя натравливать. Но если он молчал, может, ему не слишком хотелось общаться, и он на кого-нибудь переключится?

— Только бы так и вышло… — Лисса переводит дыхание, качает головой. — Мне эти женихи совсем не нравятся, надеюсь, с этого отбора отчисляют, и я вылечу в ближайшее время. Настя, в следующий раз, если архисоветник ко мне подойдет, я сразу подойду к тебе. Поможешь его отвлечь?

Я бы хотела возразить, но Лисса смотрит на меня с такой мольбой, ее светлые волосы, веснушки, большие светлые глаза придают ей настолько беспомощный вид, что я просто не могу отказать ей в помощи.

* * *

Наша с Лиссой надежда на то, что женишки сами рассосутся, не оправдывается: Леонхашарт и Шаакаран ждут в коридоре. Ну ладно котик, но львенок зачем тут топчется?

В отдалении кружится квадрокоптер. Шоу продолжается, значит.

Лисса, обойдя меня, чтобы оказаться на другой стороне от демонов, берет меня под руку и крепко сжимает. Я, прикрывая листами бумаги топорщащийся на комбинезоне карман с ящеркой, первая делаю шаг в сторону столовой и демонов заодно. Квадрокоптер чуть дергается вперед, но почему-то не решается подлетать совсем близко.

— Киса, ну что же ты так медленно! — Шаакаран подлетает ко мне, тоже подхватывает под руку и ведет дальше, игриво подергивая хвостом из стороны в сторону. — Я уже соскучился.

— А я хочу напомнить, что нам не о чем говорить, пока ты не поухаживаешь за всеми девушками отбора. — Высвобождаю руку.

— И не надо меня хватать, а то опять уши случайно ощипаю.

— Это нечестно. — Котик надувает губы, но больше меня не хватает.

Наши ходячие доспехи присоединяются к шествию. Шарика с его спутницей не видно. Надеюсь, с ней все в порядке.

Квадрокоптер сопровождает нас почетным караулом. Я себя прямо звездой на красной дорожке ощущаю.

Столовую слышно издалека — гомон, перестук посуды. Еще пара квадрокоптеров вылетает и выстраивается по бокам от нас. Не знаю, что интересного может быть в двух девушках и двух демонах, идущих пообедать в столовую, но снимают нас основательно.

В самой столовой тоже полно квадрокоптеров, особенно над столами в красном уголке, где на железном стуле устроился Баашар, наполняющий чашку Найтеллит из чайника. Пятнистая Принцесса, заметив нашу компанию, недовольно поджимает губы, но почти сразу берет себя в руки и приветливо улыбается. Правда, с половинчатой раскраской лица получается немного жутковато — словно оскал чудовища.

— Ой, а кто это их так весело покрасил? — изумляется котик, заметивший и ее, и сидящих рядом случайно пострадавших подружек.

— Фанаты, — отзываюсь я, ободряюще сжимая руку Лиссы: еще немного, и устрою ее так, чтобы ни один демон не подсел.

— Чьи фанаты? — котик поглаживает мою ногу бронированным хвостом.

— Самого завидного жениха, конечно же, — сообщаю я, уворачиваясь от хвоста и тяну вздрогнувшую Лиссу за собой. Жаль, Катари с Манакризой еще не пришли, с ними за столом было бы уютнее.

* * *

Вид трех перекрашенных невест и слова Анастасии заставляют Леонхашарта вытащить смартфон и проверить информацию: и точно в файлах девушек появилась запись об использовании на них краски с магическим компонентом, а также заявка на удаление. Заявку Леонхашарт отменяет и направляется к столам: раз уж он здесь, может решить вопрос.

«В конце концов, я архисоветник, многое знаю и умею, — сердито думает он. — И в состоянии выполнять свои обязанности, даже больше».

Раздражающе носятся над головой квадрокоптеры, Леонхашарт минует притихших, сдвигающихся в стороны студентов — совершенно напрасно шарахаются: пока он в полной броне, он абсолютно безопасен даже для самых нестабильных магов — и входит в отмеченную красным зону.

Девушка во главе стола — третья невеста — поднимается и склоняет голову:

— Приветствую вас, архисоветник Леонхашарт, — мягко произносит третья.

«Есть же нормальные невесты, которые ведут себя почтительно», — думает он — опять же с раздражением, на этот раз совершенно непонятным.

Леонхашарт ухватывает третью за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Зрачки девушки расширяются.

— Я помогу тебе, — обещает Леонхашарт. — Просто закрой глаза.

Едва третья выполняет просьбу, он отщелкивает заклепки на двух обтянутых перчаткой пальцах и обнаженной кожей касается скулы девушки, пускает маленький магический импульс. Цветные пятна на лице на миг вспыхивают и начинают тускнеть, истаивая.

В столовой стоит гробовая тишина. «Правильно, — улыбается Леонхашарт. — Редко кому с четвертого факультета везет увидеть настоящую магию».

Ресницы третьей вздрагивают, она распахивает глаза, касается лица, задевает пальцы Леонхашарта с жесткими ногтями и улыбается:

— О, благодарю вас, архисоветник.

— Вы тоже, — Леонхашарт кивает двум другим девушкам с краской на лице.

Те подходят с восторженным блеском в глазах. Пара коротких прикосновений — и они тоже спасены от цветных пятен.

— Ох, спасибо, — хватается за щеки одна.

— Вы просто спаситель, — восторгается другая, пока Леонхашарт застегивает перчатку, чтобы случайно не повредить им своей огромной магией.

— Прошу вас, разделите с нами трапезу, — зовет третья и касается его запястья, смотрит прямо в глаза, произносит с привычным ему придыханием: — Это будет честью для меня… и позволит полюбоваться вашими огромными рогами.

«Умеют же некоторые благодарить! И оценивать мужчин. А кое-кому надо поучиться правильному поведению», — довольно думает Леонхашарт и, позабыв о необходимости оставаться в шлеме, кивает:

— С удовольствием.

Третья с ласковой улыбкой указывает ему на свой стул во главе стола и, не сводя с Леонхашарта взгляда, скромно присаживается рядом.

«Так и должна невеста встречать жениха, она отличный пример для обучения остальных манерам», — радуется Леонхашарт и, довольный таким приемом, садится во главе стола, бросает косой взгляд на Анастасию: та на него даже не смотрит! Настроение Леонхашарта мгновенно портится. А еще он вспоминает о шлеме, из-за которого поесть со всеми не сможет.

* * *

Мохноухий не отстает, в очередь на раздачу встает вместе со мной и Лиссой. Стоящие с подносами студенты от котика отодвигаются, трое парней вовсе бочком отходят к выходу, девушки в простых комбинезонах отступают подальше от качающегося из стороны в сторону хвоста.

— У тебя дел никаких нет? — спрашиваю у котика.

— Нет, — гордо сообщает он.

— Есть, — указываю на столы в красном уголке: львенок к ним подошел и общается с самой достойной его Принцессой. — Вон сколько невест, с которыми ты еще не познакомился, не оценил их.

— Сегодня я с тобой знакомлюсь и тебя оцениваю, — улыбается эта наглая полукошачья морда.

Лисса крепче сжимает мою руку.

Не хочет котик отставать… придется извлекать пользу из его общества.

Вручаю ему поднос. Коварные мысли облить его супчиком и отправить умываться отбрасываю, как не слишком рациональные: нечего едой разбрасываться, и котик, если уйдет сейчас, может завтра с утра возобновить день знакомства со мной. Нетушки, хочет выделить мне день — так и быть, сегодняшний неполный посвящаю ему.

Пока котик растерянно хлопает глазами, складываю листы с записями и убираю в один из карманов комбинезона, засовываю ручку в другой и подталкиваю Лиссу к мармитам, а себе накладываю суп. Она тоже вроде немного отходит от шока и, сложив листы, начинает выбирать еду, хоть и косится на нашего золоторогого спутника. Из-за его ушей я едва сдерживаю усмешку… Окинув его придирчивым взглядом, накладываю для него огромную тарелку рагу с подливкой — закормить, чтобы стал ленивым, неповоротливым, и погасли охотничьи инстинкты. Подумав, наваливаю на отдельную тарелку котлеток — побольше, побольше.

В столовой повисает напряженная тишина. Оглядываюсь: львенок стоит рядом с Принцессой, слегка касаясь ее очистившегося от краски лица. Ну хоть благородства хватило исправить последствия подарочка его фанаток — доспехи с рогами не безнадежны в своем архисоветническом величии.

Окинув взглядом гору набранной еды, указываю котику на красный уголок. Львенок и двух других пострадавших очищает с одного прикосновения. Все же магия — это круто.

А вот дальше… Принцесса приглашает Леонхашарта присоединиться к обеду. А она отчаянная. Или совсем безбашенная, если после «подарочка» решилась с ним флиртовать на виду у десятка квадрокоптеров с камерами. Но это ее жизнь, как хочет, так и распоряжается.

А я наоборот выбираю местечко подальше от львенка и сопутствующих ему проблем. Жестом указываю котику, куда ставить поднос и ему самому — на свободное место возле светленькой невесты. Сделав жалобное лицо, он все же садится и похлопывает ладонью по стулу рядом с собой. Ну конечно я сяду с ним, иначе все равно ко мне пересядет. А Лисса устраивается на следующим за мной стуле, и так как он крайний, можно быть уверенными, что никакие демоны к ней не подсядут.

Я выставляю перед котиком тарелку с горкой рагу, тарелку с горкой котлеток. Себе супчик. Что-то мне не нравится блаженное выражение морды котика и то, что бровки у него опять домиком.

— Ты такая добрая и заботливая. — улыбается он.

— Пока сплю зубами к стенке, — отзываюсь я и принимаюсь за солоноватый суп с неизвестными овощами зеленого цвета.

— А! — котик впивается в мое плечо и пригибается.

— Что такое? — я оглядываю столовую, но ничего подозрительного не замечаю, машу рукой вставшим у раздачи Катари и Манакризе.

— Не зови ее, не зови ее, — просит котик. — Не надо нам ее…

Вспомнив, как Манакриза колотила его кроватью, коварно улыбаюсь:

— Ну что ты, такая невеста замечательная: сильная, смелая. Ты обязательно должен познакомиться с ней поближе.

— Спасибо, я уже познакомился, — жалобно отзывается котик. — Невеста не должна… вызывать стресс.

— Так ты ешь, — киваю на его тарелки с едой. — Знаешь, как хорошо еда против стресса помогает?

— Как?

— Просто отлично! Ешь.

Заодно краем глаза кошусь на львенка: так и сидит бедненький в броне и шлеме, не ест ничего, хотя Принцесса, вроде, ему предлагает. Так и подмывает у Шаакарана спросить, приклеенный этот шлем у Леонхашарта, что ли. Но, боюсь, этот вопрос могут пустить в эфир, а это чересчур.

Катари и Манакриза подходят к нам, Шаакаран сжимает мой локоть, как до этого сжимала перепуганная демонами Лисса, а Манакриза еще и садится напротив него, пристально смотрит. Несчастный котик, помедлив, сгребает сразу три котлеты одной рукой и начинает их уплетать. Покладистый и обучаемый. Вмиг уминает целую горку котлет и, явно повеселев, переходит на рагу:

— И правда помогает, — улыбается он.

— От чего, мохнатенький? — любопытствует Манакриза, за это время опустошившая только половину тарелки с супом.

Шаакаран давится от неожиданности, прокашлявшись, сипло произносит:

— Не обращай на меня внимания…

— Почему? — искренне удивляется Манакриза. — Ты хороший: ездовой, когти, крылья, шерсть густая, хвост как дополнительное оружие. Рога маловаты и ешь много, прокормить тяжело, но достоинств-то явно больше. И один из лучших кандидатов отбора, как это на тебя внимания не обращать? — зловеще завершает она и с кровожадной улыбкой подается вперед. — Меня покатаешь?

Честно, по выражению лица котика мне кажется, что он сейчас побежит за помощью к Леонхашарту, но Шаакаран шумно вздыхает и принимается за рагу, косится на мое второе:

— Киса, ты со мной поделишься? У меня совсем стресс…

Засмеявшись, пододвигаю ему тарелку чего-то вроде плова:

— Кушай, пусть растут рожки большими, хвостик длинным, ушки мохнатыми.

Довольно кивая, котик ест. Похоже, пожелания ему нравятся.

— Позвольте присоединиться, — депутат, то есть Илантих, вдруг ставит поднос на свободное место напротив Лиссы и рядом с Катари, ставит там же стул и присаживается. — Вижу, у вас тут весело.

У котика грива встает дыбом, он сурово извещает:

— Кису не отдам!

— Немного некорректное заявление, — вежливо замечает Илантих. — Прекрасная Анастасия не из тех девушек, которые позволяют решать за себя, но, если тебя утешит, я… — Он улыбается сидящей рядом Катари. — Знакомлюсь со всеми кандидатками, чтобы не принимать поспешных решений.

Илантих многозначительно смотрит на меня. Похоже, в эфир мое требование к котику выпустили, и депутат принял его к сведенью.

— Раз уж вы здесь, — обращаюсь я к нему, — может, проконсультируете меня по некоторым вопросам, касающимся вашего мира и отбора.

— С превеликим удовольствием, — Илантих даже не начинает есть. — Что вас интересует?

— Насколько участницы отбора защищены от произвола женихов?

— Киса, — Шаакаран хватает меня за руку и проникновенно обещает — Если кто-нибудь тебя обидит, я его порву, ты только скажи.

— Никак, — отвечает Илантих странным тоном. — Участницы отбора такие же неполноценные подданные Нарака, как и любые другие, а значит, ограничены в правах и в возможности постоять за себя, особенно в том, что касается полноценных поданных. У нас даже судопроизводство разное: дела полноценных и неполноценных подданных рассматриваются в разных инстанциях и их пересечение затруднительно, кроме случаев, когда нужно защитить интересы полноценного подданного. — Он улыбается. — Наша партия борется за равное судопроизводство для всех подданных Нарака.

Печально… Вздохнув, задаю следующий интересующий меня вопрос:

— Могу я обменять имеющиеся в моем мире деньги на местные?

У Илантиха едва заметно дергается щека, он вздыхает и признается:

— Честно говоря, я о таком не слышал, поэтому точно сказать не могу, но я обязательно проясню этот момент.

— А я могу, киса! — котик вытаскивает из-за пояса смартфон. — Сейчас все узнаю, у нас же есть сайт с законами, правилами, подзаконными актами, сейчас найдем что тебе надо, ты спрашивай, я все отыщу.

Готова поспорить, у брони с рогами, Леонхашарта нашего, тоже есть смартфон и доступ к информационным ресурсам, но ради меня ему, видимо, лень было напрячься — не архисоветниково это дело юридические консультации попаданкам устраивать.

Правда, и котик нужной информации не находит, но не отчаивается и, пока Илантих что-то пишет в своем смартфоне, обещая сейчас все узнать, звонит второй бывшей жене отца и передает ее ответ:

— Такой прецедент был семьдесят лет назад, и после этого не было запрещающих актов, значит, можно, — котик самодовольно улыбается опустившему смартфон Илантиху. — Это решается через кураторов.

Похоже, здесь прецедентное право, а значит, запомнить все нюансы законодательства будет сложнее. Илантих с блеклой улыбкой убирает свой смартфон — похоже, не любит проигрывать. Ну, ничего, вопросов у меня много, и я предоставляю козликам возможность посостязаться.

Илантих знает и поэтому первый сообщает, что никаких ограничений на инвестиционную деятельность студентов не распространяется, но как и всякие неполноценные подданные я облагаюсь повышенным в полтора раза налогом. Зато котик у пятой бывшей жены отца выясняет, к какому инвестору лучше обратиться с небольшими суммами и даже обещает выбить мне премиум условия. А Илантих знает протокол отбора: у невест нет права отказаться, если их выбрали, а если на одну невесту претендуют несколько кандидатов, то для них устроители придумывают состязание с учетом их способностей. Он же сообщает о том, что студенты четвертого факультета ограничены в выезде в другие сектора города, но это ограничение не распространяется на существ с пропиской в городе и студенческих представителей.

Но именно котик раньше Илантиха выпаливает, что для того, чтобы стать студенческим представителем, надо подать заявление куратору своего пола, и еще нужно одобрение второго куратора и рекомендация одного из членов попечительского совета. А Илантих обещает такую рекомендацию дать.

У третьей бывшей жены отца Шаакаран выясняет и передает мне информацию о получаемых по заявлению налоговых льготах для студентов и для тех, кто откладывает деньги на счет в госфонде строительства. Свое жилье ждать придется долго, зато при маленьких доходах обязательные вклады минимальны и все налоги возвращаются на счет в госфонд.

В общем, вдвоем они неплохо меня просвещают по всяким заковыристым моментам. Шаакаран даже о страхе перед Манакризой забывает и Лисса чуть расслабляется, а вот Катари, наоборот явно чувствует себя неловко из-за соседства с Илантихом и удивленно посматривает на его смартфон — ну, конечно, она из менее технологически развитого мира, для нее это все удивительно.

Остальные невесты прислушиваются к нашей болтовне, пара даже пересаживается к столу. Шарик, оставшийся с Найтеллит, вроде молчит. Леонхашарт тоже немногословен, хотя Принцесса пытается расшевелить его на дискуссию. Шлем он по— прежнему не снимает хотя перед ним поставили чашку.

— И непрактический вопрос, — я сцепляю пальцы. — Почему Леонхашарт в шлеме?

— Потому что он архидемон, — пожимает плечами котик. — Это же очевидно!

— Анастасия из другого мира, — снисходительно напоминает ему Илантих (еще бы не снисходительно: на большинство вопросов он ответил лично, в отличие от Шаакарана, пользующегося то помощью бывших отца, то местной версией гугла). — Архидемоны очень сильны магически. Ваш дар пока еще нестабилен, столкновение со всей силой архидемона может вызывать спонтанные выплески и повредить здоровью, а такая полная броня со шлемом гасит магический фон демонов, позволяя уважаемому архисоветнику присутствовать на этой скромной трапезе без угрозы для вас.

А, так он ни поесть, ни выпить не может, бедненький. Оборачиваюсь к Шаакарану:

— Котик, будь другом, сходи к поварам, попроси у них трубочку.

— Для тебя — что угодно! — тут же подрывается Шаакаран.

Илантих кисло улыбается:

— Это то, что я думаю?

— Я не могу знать, что вы думаете, — замечаю я.

Шаакаран падает почти с потолка — это он махом перепрыгнул сразу несколько столов обычных студентов — и подает мне горсть розовых трубочек. Хвост так и мечется из стороны в сторону.

Переложив горсть на стол, вкладываю в его когтистую руку одну трубочку:

— Пожалуйста, передай это Леонхашарту.

— Ты что, о нем заботишься? — опять в голосе котика жалобные нотки.

— Я обо всех забочусь, характер такой. Иди, отдай трубочку Леонхашарту, а то в следующий раз он придумает для тебя еще какое-нибудь особое правило отбора.

Насупившись и бормоча что-то о несправедливости, Шаакаран направляется к сидящему во главе центрального стола Леонхашарту, демонстративно дергает кончиком хвоста.

— Значит, обо всех заботитесь, — вкрадчиво произносит Илантих.

— Да, так и тянет — ничего не могу с этим поделать, — развожу руками. — Мне все советовали идти воспитательницей или учительницей.

— Так ты учительница? — котик плюхается рядом, а я бросаю короткий взгляд на Леонхашарта с розовой трубочкой в руке. Мне кажется, или глаза у него горят ярче прежнего?

— Нет, не пошла я на учительницу учиться.

— Почему? — Илантих подается вперед. — Мне кажется, у вас отлично бы получилось.

— Детей пожалела, — вздыхаю я. — Говорят, я язвительная, прямо очень, настолько, что любого до истерики довести могу. А я этого не замечаю: мне кажется, нормально общаюсь, ничего такого обидного не говорю, и вдруг у собеседника сопли-слезы и душевная травма на всю жизнь.

Мои собеседники обдумывают ответ.

Дребезжит короткий звонок, и после него в столовой наступает тишина. В этой тишине резко скрипит по полу отодвигаемый стул — Леонхашарт поднимается, бросает розовую трубочку на стол и громко объявляет:

— Кандидаткам пора на занятия. Баашар, Шаакаран, Илантих — все на выход, хватит нарушать протокол отбора, свидания еще не начались.

Принцесса пытается сохранить невозмутимость, но ей явно неприятно. А Леонхашарт гордыми, мощным доспехами шагает мимо нас и прочих столов к двери… Надеюсь, он действительно из-за звонка засобирался, а не пал очередной жертвой случайно вызванной мной душевной травмы.

ГЛАВА 16

«И вдруг у собеседника сопли-слезы и душевная травма на всю жизнь», — эта фраза прорывается сквозь тихий голос лектора в наушнике, сквозь напеваемую Шаакараном веселую мелодию, рев моторов Dodge и громадного броневика.

«И вдруг у собеседника сопли-слезы и душевная травма на всю жизнь», — злится Леонхашарт потому что это подозрительно похоже на гамму эмоций, испытанных им после едких замечаний Анастасии. Обошлось без слез и соплей, но его слишком задело, будто под кожу въелось, процарапало по сердцу, и ему хотелось доказать, что она неправа. Невыносимо, мучительно настолько, что он готов был повернуть мчащийся на сотке Dodge и ворваться в сектор четвертого факультета, пройти в аудиторию и еще раз посмотреть ей в глаза…

Только осознание невыразимой глупости этого желания останавливает Леонхашарта.

— Что ты такой нервный? — Шаакаран облокачивается на переднюю панель и коварно улыбается. — Тебе трубочка не понравилась? Розовенькая такая, красивая…

«Да не в трубочке дело! — мысленно огрызается Леонхашарт. — При чем тут вообще трубочка?»

Это проявление заботы могло бы быть ему приятно, если бы не заявление Анастасии, что она всегда заботится обо всех.

Автомобили вырываются из тоннеля в город, по бокам поднимаются здания.

Промурлыкавший веселый мотив Шаакаран снова откидывается на спинку сидения и вытягивает пальцы с отросшими когтями:

— Киса прелесть! Заботливая такая, кормила меня. А как она пахнет приятно… Так бы взял и облизал.

— Они все одинаково пахнут гелем для душа, который им выдали, кот ты наш ездовой, — ворчливо отзывается Леонхашарт.

— Ты слышал, как меня хвалили? Меня уже, кстати, похвалили больше, чем тебя, И соседка кисы так впечатлилась, что будет меня ей советовать, а девушки падки на советы подруг! Ну тебе-то это не нужно. Ты ту невесту выбрал, с которой сидел? — Шаакаран непосредственно жизнерадостен. — А, да неважно, главное, на мою сладкую заботливую кису не заглядывайся. Она же такая красивая, ты глаза ее видел? Словно шоколад!

«Скорее уж как обсидиан, — мысленно возражает Леонхашарт. — Прекрасный и опасный, пусть хрупкий, но при этом способный стать сверхострым лезвием».

— А волосы — чистый шелк, — восхищается Шаакаран.

«С этим не поспоришь».

— И цвет насыщенный черный, как у самой великой прародительницы всего сущего Шааршем. Причем киса не крашеная, за такие волосы любая жрица убила бы.

«В этом, пожалуй, есть доля истины».

— Кстати, киса моя, ты помнишь? — подскакивает Шаакаран и тревожно смотрит на него, но второпях не снятый шлем мешает увидеть лицо.

— Да нужна она мне, — сердито отзывается Леонхашарт.

— А мне нужна, так что ты это… — Шаакаран грозит ему когтистым пальцем. — Помни об обещании ее не трогать!

«Вообще-то я ничего такого не обещал», — припоминает Леонхашарт, но не говорит этого вслух, иначе Шаакаран от него не отстанет, пока не стрясет клятву.

— Ки-и-иса, — Шаакаран раскидывает руки, чуть не задев рог Леонхашарта. — Вечером снова к ней рвану.

— Нет.

— Почему?! — Шаакаран запрыгивает ногами на сидение и оглядывается, словно собирается сигануть из машины. Его грива трепещет на фоне проносящихся мимо домов. — Хорошо же было.

— Потому что по протоколу встречи начинать еще рано, особенно частые.

— Глупый протокол! Давай поменяем, ты же архисоветник.

— Я всего лишь архисоветник, я не могу поменять законы природы: источники невест еще не до конца стабилизировались, а ты почти высший демон, твое частое и близкое присутствие может навредить Анастасии. Или надевай полный доспех.

— Но тогда я ничего не почувствую! И она не почувствует! Никакой химии, никакого притяжения, я ее поцеловать не смогу.

От неожиданности Леонхашарт чуть не нажимает на тормоз. Качает головой:

— Шаакаран, тебе нравится киса?

— Да я в полном восторге!

— Тогда дай ей немного адаптироваться.

Позади них броневик Баашара сворачивает на соседнюю улицу. «Вот с кем хорошо иметь дело, — вздыхает Леонхашарт. — Ему один раз объяснишь ситуацию — он послушается, можно даже просто приказать, не то что некоторым хвостатым».

Сложивший руки на груди Шаакаран недовольно сопит:

— Я по кисе уже скучаю! Готов даже еще пару раз кроватью по хребту получить.

— Шаакаран, ты же сам сказал, соседка будет Анастасии тебя советовать, дай ей пару дней проникнуться твоей значимостью и ездовыми качествами, чтобы к следующей встрече она… оценила тебя по достоинству.

— А ты думаешь, она не оценила?

— Думаю, она слишком дезориентирована новыми реалиями жизни, чтобы адекватно тебя оценить.

— Ты прав: она растерянная, несчастная маленькая киса, бедная-бедная моя киса!

А в ухе Леонхашарта раздается твердый голос дезориентированной бедной и несчастной: «Почему нет видеоинструкции, подробно описывающей правовое положение попаданцев? И когда у нас будут лекции по политическому, экономическому и социальному устройству Нарака? Вождение и механика, бесспорно, важны, но мы должны понимать, где находимся».

— О да, — язвительно отзывается Леонхашарт. — Киса очень растеряна.

— Я должен ее поддержать, — Шаакаран дергается перебраться на заднее сидение и спрыгнуть, но Леонхашарт хватает его за пушистое ухо и заставляет сесть.

— А, шерсть не испорти! — возмущается Шаакаран.

— Ты что, не понял? Пока к ней подходить нельзя, я сейчас это твоему отцу сообщу, всем кураторам, а так же закажу дополнительную линию охраны для сектора четвертого факультета, и если ты ослушаешься — с отбора я тебя вышвырну, мне власти хватит.

Шаакаран мгновенно притихает, снова складывает руки на груди и насупливается:

— Но письма ей писать можно?

«Все равно она читать не умеет», — думает Леонхашарт и отвечает:

— Да, конечно. Это не возбраняется.

— Ура! — подскакивает Шаакаран. — Я ей стихи напишу… наверное.

Тонкий писк смартфона заставляет сердце Леонхашарта сжаться. Этот звуковой сигнал он ждал давно и почти перестал надеяться услышать. Поспешно стянув зубами перчатку, Леонхашарт вытаскивает смартфон и заглядывает в сообщение от абонента «Цветы, доставка в любую точку Нарака»:

«Только сегодня акция: три розы по цене двух».

Леонхашарта бросает в жар, затем в холод, он судорожно смотрит на часы: еще только час дня. А сообщение значит, что сегодня в условленном месте в три часа двадцать минут он сможет встретиться со своим шпионом, работающем в секторе Возмездие.

«Я не согласна с таким подходом, — возражает в наушнике Анастасия. — Вы хотите, чтобы мы защищали ваш мир, но как мы можем защищать то, чего не знаем? При таких рисках на работе в загоне ресурс инстинкта самосохранения у многих выработается очень быстро, и это приведет к повышенной смертности. Вы должны показать наш новый дом, дать нам общую цель, помимо простого выживания здесь и сейчас. Нарак должен стать для нас понятным и своим, чтобы мотивировать на выживание и борьбу, дать эффект синергии. Проводимые на Земле исследования доказали, что для повышения работоспособности важно ощущение общности, гуманное отношение к сотрудникам. Вы же будто нарочно делаете все возможное, чтобы иномиряне не хотели жить».

«А может, она не шпионка? — вдруг задумывается Леонхашарт. — Может, она заслана партией «Равные возможности», чтобы бесплатно получить эфир для трансляции их идей?»

От мысли Леонхашарта отвлекает рык подпрыгнувшего Шаакарана и выросший сбоку темный массив. Чудовищный боковой удар грузовика сотрясает Dodge, сминает с водительской стороны. Оглушенный скрежетом и встряской Леонхашарт дергается, пытаясь вырваться из металлического плена, шлем слетает с его головы. Под хруст авто Леонхашарт понимает, что так не спастись, и инстинкт срабатывает, запуская трансформацию в боевую форму. Тут же взвывают сирены, предупреждая о сильном выплеске магии.

* * *

— Я не уполномочена решать такие вопросы относительно программы обучения студентов! — выпаливает Шаанти, волосы которой, подобно шерсти, стоят дыбом от моих вполне нормально высказанных замечаний.

— В чьей они компетенции? — спрашиваю я.

Ее ответ прерывает тревожный вой сирены. Чуть побледневшая Шаанти достает из чехла на поясе телефон. Сидящий на заднем ряду возле проектора Урш тоже заглядывает в смартфон. Студенты переглядываются. Я выхожу из-за стола на первом ряду и, миновав читающую сообщение Шаанти. выглядываю в коридор, там как раз табличка с надписью, которую велели запомнить: стрелки под ней не горят, значит, нам никуда бежать не нужно.

— Итак, в городе случился выплеск магии, — поясняет Шаанти. — К счастью, не критический, но требующий корректировки мясом. Сейчас мы отправимся в зал номер один и понаблюдаем в режиме реального времени за вашей будущей работой.

— Есть иные обозначения этой должности? — спрашиваю я и получаю еще один грозный взгляд Шаанти. — Или вы и официально именуете эту должность мясом?

— Официально эта должность называется корректировщики. — Шаанти разворачивается к двери. — Всем следовать за мной. Куратор Урш — замыкающий.

Но я не могу промолчать:

— Вы осознаете, что самим названием «мясо» программируете всех на поражение?

— Это и есть поражение! — Шаанти резко поворачивается. — Мы проиграли в этой войне, мы побежденные, мы выживаем, как можем, и те, кто на передовой — просто мясо!

Снова развернувшись, она пулей выскакивает из аудитории. Сдается мне, Шаанти эту ситуацию принимает намного ближе к сердцу, чем кажется… может, кто-то из ее близких или друзей погиб на этой работе?

Надо будет обязательно прояснить этот момент, а пока иду вместе с Лиссой, Манакризой и Катари следом за ней: посмотреть на будущих коллег в деле весьма полезно. Нас обгоняет гордо вскинувшая подбородок Принцесса.

Зал номер один находится дальше череды аудиторий, и туда направляется не только наша группа, но и другие облаченные в комбинезоны парни и девушки под присмотром своих рогатых кураторов. У пары из них, кстати, рога неровные: у одного рог срезан наполовину, а у женщины с сединой левый просто покороче правого. И в обоих случаях эта ассиметричность не выглядит намеренным украшением.

Студенты втискиваются в два узких входа в зал, переговариваются. Некоторые из учащихся тоже рогатые, часть смотрит в гаджеты. В общем, все это чем-то до боли напоминает Землю. Но содержание разговоров непривычно:

— Опять Безымянный…

— Почему выплеск?

— В лентах инфа еще не пошла.

— Скоро скажут…

— Выплеск был недалеко от нас.

— Шааршем нас спаси.

— Только бы не дошло до перераспределения, я с ума сойду, если опять начнется беготня по секторам.

— Лучше бежать живым, чем сидеть на месте мертвым.

И еще у всех на шеях висят знакомые кристаллы, цветом показывающие силу носящих их магов. Насыщенно-красные кристаллы почти не встречаются.

Манакриза выступает вперед и бодро расталкивает всех локтями, мы с Лиссой и Катари пристраиваемся в кильватер и обгоняем застрявшую среди старшекурсников Принцессу. Мы втискиваемся в аудиторию с расположенными амфитеатром столами. Места на галерке заняты, впереди тоже, столы пустуют в основном посередине. Мы направляемся туда.

А на стене перед столами — десятки панелей, собранных в один огромный метров десять в ширину и пять в высоту монитор, и на нем в нескольких окнах уже ведется трансляция изображения со знакомого нам загона. Только пока камеры показывают лишь сухую землю и стены в отдалении.

На подиум в основании амфитеатра выходит седая женщина с неровным рогом и, окинув взглядом рассаживающихся студентов, цепко разглядывая выделяющихся комбинезонами невест, покашливает и произносит в микрофон на трибуне.

— Выплеск произошел недалеко отсюда.

Тут же за ее спиной разворачивается план-схема города-кольца, и один из его секторов, в отличие от других бледно-голубых и бледно-серых, пульсирует оранжевым, порой переходя в красный.

Посередине блеклого круга загона расположено черное пятно — Безымянный ужас.

— Выплеск произошел семь минут назад, за это время дежурные произвели расчет, показывающий, в каких местах и сколько магии нужно немедленно выбросить, чтобы Безымянный ужас остался в центре загона и не пошел на город.

На схеме в загон высыпают темные точки.

— Команды выходят на позиции. Их задача — добраться до места и устроить расчетный выплеск магии. Для этого используются накопители и непосредственно силы самого мяса.

— Силы самих корректировщиков, — поправляю я.

Седая женщина с кривым рогом вскидывает на меня темным взгляд. Она молчит, и я поясняю мысль:

— Корректировщики — так называется их должность и профильная должность, которой здесь обучают. А мясо — это то, что срезают с костей животных.

Женщина продолжает молча смотреть на меня. На экранах за ее спиной точки, обозначающие движение корректировщиков, выбираясь из различных частей города в загон, начинают движение по кругу, видимо, перестраиваясь для выброса магии.

— Простите ее, — произносит Шаанти от двери, возле которой собрались остальные кураторы и преподаватели, на которых я искоса поглядывала. — Новенькая…

Телефон криворогой, висящий на цепочке на ее обтянутой броней груди, пиликает, и она заглядывает на засветившийся экран:

— Новости о выплеске уже пошли, и, похоже, нам стоит их посмотреть, пока все выходят на позиции.

Она не согласилась с обращением корректировщики, но мясо тоже не упомянула. Полупобеда?

На экране появляется окно со знакомым ведущим, о чем-то внизу экрана вещают сразу две ленты бегущих новостей.

— Полагаю, нашим телезрителям не терпится узнать, что же случилось, — бодро заявляет ведущий. — И мы подготовили первые видеоматериалы. Все для нас наши дорогие и любимые зрители Нарака.

Вместо его лица на экране разворачивается черно-белое изображение перекрестка.

— Восемь минут назад архисоветник Леонхашарт и лорд Шаакаран, возвращавшиеся со свидания с невестами, попали под грузовик.

Темный автомобиль вылетает на перекресток, тут же сбоку на него налетает массивный грузовик. Широко распахнув глаза, я смотрю, как от удара вываливается с сидения Шаакаран, и кабриолет сплющивается от удара, летит в сторону, а потом происходит невероятное: Леонхашарт раздается в ширину и высоту, машину просто разрывает изнутри его увеличившимся телом, огромная ручища ударяет радиаторную решетку грузовика, сминая его нос в гармошку.

И вот Леонхашарт стоит огромный, злой демонище с пылающими рогами и глазами, с хвостом и копытами, под которыми разодранный кабриолет кажется почти игрушечным. Да даже грузовик кажется ненастоящим, игрушкой в парке аттракционов! Невероятное зрелище даже через скромные черно-белые камеры. Он просто… невообразимый.

Леонхашарт почти замахивается для удара — и опускает когтистую руку.

Шаакаран сидит в стороне в странной позе и смотрит себе за спину. Леонхашарт трясет головой, оглядывается, будто ищет, кого забодать, останавливает взгляд на грузовике и скалится.

— Обращение архидемона в боевую форму спровоцировало выплеск, — звучит голос ведущего за кадром. — К счастью, он, несмотря на юность, быстро взял себя в руки и вернулся в нормальное состояние, выплеск остановлен.

Леонхашарт, снова по-бычьи тряхнув головой, начинает уменьшаться. Направляясь в сторону, он хромает. Я болезненно морщусь: все же ему досталось. Леонхашарт вытаскивает из обломков металла и натягивает шлем.

А потом почему-то подходит к грузовику, смотрит на его кузов и оглядывается по сторонам. Шаакаран машет ему рукой, но Леонхашарт не обращает на него внимания, продолжая оглядываться.

Изображение Леонхашарта сменяется лицом ведущего:

— Расследование происшествия уже началось, мясо занимается ликвидацией последствий выплеска. Обо всех поворотах дела мы будем сообщать немедленно.

— Как вы видите, — мрачно продолжает криворогая женщина. — Любая случайность может стать причиной выплеска и срочного выезда. А теперь посмотрим, как ваши будущие коллеги справятся с заданием.

На экране поверх схемы всплывают несколько окон, транслирующие изображения с видеокамер, и именно они показывают, что перемещающиеся по схеме точки — это бронированные автомобили, грузовички и даже летающие демоны.

* * *

Вспышка силы ослепляет накрывает все алой пеленой, инстинкты и магия требуют свободы, требуют оставаться огромным и сильным, защищаться. В приступе ярости Леонхашарт ударяет нос врезавшегося в него грузовика и легко сминает металл.

«Эта сила потрясает!» — его захлестывает жажда этой силы, кипучего ощущения магии, но вой сирены напоминает о том, как опасна истинная форма.

«Есть иные обозначения этой должности? — звучит в его ухе голос Анастасии. — Или вы и официально именуете эту должность мясом?»

Леонхашарт, только что жаждавший ударить грузовик еще раз, смять его, разорвать, растоптать, обратить в прах, останавливается.

«Вы осознаете, что самим названием «мясо» программируете всех на поражение?» — опять голос Анастасии пробирается в его сознание, под кожу, в кости…

Тряхнув головой, Леонхашарт титаническим усилием разгоняет накрывшую его багряную пелену ярости, смотрит на сбившую его помятую махину грузовика, и его будто ледяной волной накрывает.

Прямо над кабиной на кузове грузовика в круглом логотипе цветочным узором вьются буквы:

«Цветы, доставка в любую точку Нарака».

«Это совпадение, — уверяет себя Леонхашарт пробиваясь сквозь холод дурного предчувствия, почти не слыша хныканья и зова Шаакарана. — Просто совпадение».

«Цветы, доставка в любую точку Нарака» — название фирмы, через сообщения которой Леонхашарт держит связь со своим шпионом в секторе Возмездие, и вот теперь это же название на сбившем его грузовике.

Подвывают сирены, Леонхашарт пытается убедить себя, что это совпадение, но не получается. Это остужает его ярость, он, тряхнув звенящей головой, уменьшается. Нога наливается болью. Не обращая на это внимание, Леонхашарт ищет взглядом шлем. А найдя, ковыляет к нему и сразу надевает, замыкая свое архидемоническое поле в плену доспехов.

Оглядевшись, прихрамывая, Леонхашарт подходит ближе к грузовику и заглядывает в кабину, но замечает только кончики рогов лежащего без сознания водителя. Снова тревожно оглядывается, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, что за ним наблюдают.

Его разрывает от желания рвануть в условленное место встречи, проверить своего шпиона, но приходить раньше времени бессмысленно и чревато. Придется ждать — в неведении, словно слепому. Леонхашарт невольно выпускает когти и ощущает, как в стиснутых зубах отрастают клыки. Ему не нравится быть слепым, ничего не знающим, не способным ни на что повлиять.

— Леонхашарт! — подвывает Шаакаран. — Леонхашарт, мне срочно нужна медицинская помощь, это… это вопрос жизни и смерти!

ГЛАВА 17

«Вопрос жизни и смерти — это чтобы нас снайперы не подстрелили», — сердится Леонхашарт и, невзирая на нарастающую боль в ноге, продолжает оглядываться: мелькают вдали квадрокоптеры полиции, останавливаются в отдалении автомобили, из зданий выглядывают жители. Пахнет бензином и соляркой.

— Леонхашарт! — вопит Шаакаран, подтверждая, что точно не умирает: умирающие так возмущенно не орут.

И только снова глянув на логотип магазина на искореженном грузовике, Леонхашарт останавливается. «Это ведь только предупреждение, — осознает он. — Никто не собирается меня прямо сейчас убивать, это было бы слишком подозрительно… Да и сектору Возмездия нужен отбор, а я — жених».

Леонхашарт разворачивается к Шаакарану. Тот напряженно сидит на земле и смотрит себе за спину. Вытянувшийся на асфальте хвост в месте перелома загнут под почти прямым углом. Увидев это, Леонхашарт испытывает недостойное, подлое, но все же облегчение: такая травма почти гарантирует, что несколько дней Шаакаран будет лечиться. Потому что он немного ипохондрик, озабочен внешностью и любит внимание, а на больничной койке вокруг себя можно собрать толпу. Значит, мешаться под ногами не станет.

Сам Шаакаран страшно бледен, глаза — огромные и круглые. У Леонхашарта гудит голова.

— Он ведь не отвалится? — испуганно шепчет Шаакаран. — Скажи мне, что он не отваливается!!

Прихрамывая, ощущая себя неловко в еще не до конца уменьшившейся после трансформации броне, Леонхашарт подходит ближе к Шаакарану, с умным видом осматривает сломанный хвост и уверяет:

— Не отвалится.

— Уверен?

— Да.

— Тогда дай мой телефон, он вон там, — Шаакаран указывает на груду металла, оставшуюся от прекрасного черного Dodge Challenger.

«Машина отца», — легкий укол в сердце Леонхашарта разливается по телу холодной тоской, но он изгоняет не вовремя накатившие воспоминания и наклоняется к валяющемуся на асфальте смартфону. Ногу опять простреливает болью.

— Я должен вызвать помощь! Мне срочно нужна помощь! — Шаакаран входит в раж. — Мой хвостик, мой прекрасный хвостик может потерять свою идеальную прямоту! Леонхашарт, ты слышишь?!

Сцепив зубы, Леонхашарт приседает и поднимает смартфон, ковыляет обратно к Шаакарану: пусть лучше тот звонит бывшим мачехам, подругам и всем прочим, хоть конференцию тут устраивает — выслушивать стенания о хвосте сам Леонхашарт сейчас не в состоянии.

Тем более что вдоль дороги уже летят представители правопорядка. А собственный смартфон Леонхашарта, чудом удержавшийся на поясе во время трансформации, выдает рингтон, назначенный на телефонные номера архисоветников.

Шаакаран судорожно звонит всем и вся, требуя срочно приехать и спасти его.

И вишенкой на торте — квадрокоптеры репортеров и даже целый микроавтобус с названием центрального канала.

Скоро здесь будет полно свидетелей. Понимая это, Леонхашарт ковыляет к кабине грузовика. Распахивает дверцу, и вокруг расползается крепкий запах алкоголя. Водитель лежит окровавленным лицом на руле, рука безвольно свешена. Леонхашарт сжимает его запястье — пульс есть.

«На первый взгляд все выглядит несчастным случаем… — Леонхашарт отпускает руку водителя. — Но если авария не случайна, этого свидетеля уберут».

Рядом останавливается полицейская машина. Сверху шелестят крылья, на миг умолкший смартфон снова заливается трелью, обозначающей кого-то из архисоветников. Журналистский квадрокоптер спускается совсем низко, чуть не тыкается в шлем.

«Время до встречи со шпионом еще есть, — Леонхашарт остается возле кабины грузовика. — Я должен поговорить с этим демоном».

Взвизгивают тормоза. Леонхашарт оглядывается: бывшая четвертая жена отца Шаакарана выпрыгивает из изящного спортивного автомобиля и бежит к нему с аптечкой:

— Шаакаранчик, солнышко, сейчас все будет хорошо!

— Мой хвост! — Шаакаран указывает на пострадавшую конечность. — Мой прекрасный хвост!

Спикировавшая сверху демоница в строгом костюме протягивает Шаакарану коробку с пирожными и гладит его по голове.

Полиция перекрывает дороги машинами, прилетевшие полицейские встают в оцепление, и автомобили бывших мачех и любовниц останавливаются за ними, красивые эффектные демоницы выбираются из машин и спешат к Шаакарану: кто с шоколадом, кто со стаканчиком кофе, кто с подушкой, одеялом… и полицейские не могут остановить этот наплыв. С надеждой поглядывают на Леонхашарта, но он вмешиваться не собирается. Снова проверив слабый пульс водителя, берется за свой смартфон и заходит в кабинет на сайте Архисовета, чтобы отследить, едет ли сюда медицинская помощь.

А до встречи со шпионом остается меньше двух часов.

* * *

За работой корректировщиков я наблюдаю внимательно: автомобили и летающие демоны двигаются очень слаженно, гуще выстраиваясь в стороне, противоположной выплеску магии, и постепенно разрежая построение к самой стороне выплеска.

— Со стороны выплеска всегда должно находиться несколько команд, — поясняет для нас, новичков, криворогая демоница. — Чтобы в случае, если контрвыплески получатся слишком интенсивными, откорректировать их влияние.

Безымянный ужас колышется в центре загона горой-облаком. Даже на экране он кажется подавляющим, особенно в сравнении с близко кружащим к нему машинам. С автомобилей в него выстреливают накопители. Если он их поглощает, то накопители — самый главный расходный материал.

— Сами накопители Безымянный ужас тоже съедает? — не выдерживаю я любопытства.

— В накопители встроены механизмы возврата на базу, — ровно отзывается криворогая. — Безымянный предпочитает магию, если он не портит механизм, они приползают назад.

Выплески магии самих работников загона больше похожи на цветные вспышки фейерверков с управляемыми траекториями.

— Сам по себе выплеск магии, как правило, визуально не заметен, — размеренно звучит голос криворогой. — Для удобства управления выплесками было модернизировано заклинание фейерверка. В оригинальном виде оно ярко проявлялась внешне и почти не повышало магический фон, но в данной обратной структуре при том же внешнем проявлении оно вызывает многократное увеличение магического фона… Обратите внимание, как близко приходится подходить, чтобы Безымянный не смещался из контрольной зоны. Операция продолжится до тех пор, пока магический фон в городе не будет полностью возвращен в норму.

Криворогая опять умолкает. Рассматривает нас, новичков. Чуть щурится при виде Принцессы со скучающим видом оглядывающейся вокруг. Едва отвлекшись на них, я снова смотрю на экран, сверяю передвижения корректировщиков на схеме с трансляцией с камер. Наверняка во время учебы мы просмотрим много подобных записей, разберем всевозможные ситуации и изучим стратегии, но сейчас, до того, как все это начнется, я хочу получить общее представление о профессии корректировщиков.

Пусть их считают лишь мясом, но от них зависит благополучие всего Нарака… В голову лезут смутные мысли о профсоюзах и забастовках, подстегнутые мучительным ощущением неправильности: те, кто спасают мир от гибели, должны пользоваться уважением. Что-то с этим надо делать. «Спокойно, — осаживаю я себя. — Сначала надо понять этот мир, выжить и не попасть с этим идиотским отбором в неприятности».

Отбор… Нет, я заметила, что львенок водитель так себе, но эта авария выглядела как-то странно, нарочито. И почему архисоветник катается без охраны? Надеюсь, они с котиком не сильно пострадали. Смутное беспокойство я пытаюсь отбросить, как явно излишнее: на весь Нарак новости прогремели об аварии, наверняка туда отправились силы правопорядка и медики. Только есть синдром рассеянной ответственности: чем больше у происшествия свидетелей, тем меньше вероятность, что кто-нибудь из них вызовет помощь, потому что будет считать, что это сделал другой. Вдруг будет так же?

Ну вот все же беспокоюсь о них. Опять эта глупая привычка опекать всех, кто попал в сферу моего влияния, словно эта моя опека нужна двум взрослым самостоятельным демонам… Нет, правильнее так: одному не взрослому и не самостоятельному котику под присмотром плохо водящего машины архисоветника.

«О них обязательно позаботятся», — напоминаю я себе и снова сосредотачиваюсь на окруживших Безымянный ужас корректировщиках.

* * *

— Именем Архисовета, журналистов не пускать! — командует Леонхашарт громко. — Посторонние квадрокоптеры убрать!

И если самих журналистов полицейские оттесняют довольно легко, битва квадрокоптеров в воздухе затягивается. Впрочем, Леонхашарту довольно того, что ему в шлем больше не тычется камера.

Когда среди автомобилей полицейских, качая бедрами, проходит полукошка Аншаарти, двоюродная сестра Шаакарана, Леонхашарт отворачивается к раскрытой двери грузовика и мечтает стать ниже. «Она пришла к Шаакарану, она пришла к Шаакарану», — повторяет он.

Но сегодня определенно не его день.

— Леонхашарт, — раздается позади него томное воркование. — Как я рада видеть тебя живым, я так испугалась. Тебе что-нибудь нужно?

Когтистые руки охватывают его локоть. Вежливость вынуждает Леонхашарта развернуться:

— Добрый день, Аншаарти.

— Ты не передумал участвовать в отборе? — Она хлопает ресницами больших темных глаз. — Эти невесты — просто позор, ни одна из них не достойна быть рядом с наследником великого рода!

— Краску невесте ты прислала? — прямо спрашивает Леонхашарт.

— Какую? — Аншаарти сама невинность. Она плотнее прижимается к его руке поднятым корсажем бюстом. — Я не понимаю, о чем ты.

Нервное подергивание хвоста выдает ее, и, поняв это, Аншаарти заливается румянцем. Леонхашарт качает головой:

— Еще раз подобное устроишь — административное разбирательство тебе обеспечено, после такого позора отец вряд ли будет выделять столь же щедрые средства на карманные расходы.

Пока машины переставляют, чтобы подогнать карету скорой помощи, двое орков с красными кругами на халатах, обозначающих их принадлежность к лекарской службе, пробираются сквозь кордон и, удивленно глянув на толпу воркующих вокруг Шаакарана девушек и женщин, направляются к грузовику.

— Вы в порядке, архисоветник? — бестрепетно спрашивает орк постарше.

Орки немного иначе управляют магией, поэтому у них практически не бывает спонтанных выплесков, они не бояться находиться рядом с высшими демонами, сильная аура которых может привести к таким выплескам у остальных. Маги и обычные демоны бояться таких, как Леонхашарт, даже если те облачены в полную броню.

— Сначала позаботьтесь о нем, — Леонхашарт указывает на водителя. — Он должен выжить.

Он отступает, пропуская двух громил-лекарей к раненому. Те ставят саквояжи с комплектами инструментов на асфальт и принимаются за дело.

— Ты такой самоотверженный и благородный, — с придыханием произносит Аншаарти, крепче прижимаясь к его руке грудью.

— Отойди от него, хвостатая! — разносится гневный девичий голос, и Аншаарти дергают в сторону, та крепче вцепляется в помрачневшего Леонхашарта, подумавшего «Только не Амбероуз». Но именно полусуккуб Амбероуз в ярком платье дергает Аншаарти еще сильнее, пытаясь от него отодрать. — Леонхашарт пострадал, ему нужна помощь, а не дополнительный груз!

Леонхашарт морщится, пытаясь сохранить равновесие на здоровой ноге. Благородное воспитание не позволяет ему грубо стряхнуть Аншаарти и вцепившуюся в нее Амбероуз.

Он пристально следит за работой орков: сейчас магию здесь применять чревато новыми спонтанными выплесками у пострадавшего и окружающих, поэтому они действуют вручную, надевают на шею пострадавшего фиксатор, срезают одежду, чтобы проверить раны.

— Леонхашарт, ты как себя чувствуешь? — нежно воркует Амбероуз, поглаживая его по мощному плечу. — Голова не кружится? Рога не ломит?

Тут же Аншаарти, не желая уступать ей в заботливости, нежно мурлычет:

— Может, ты присесть хочешь? Или прилечь? Поехали ко мне, я устрою тебя наилучшим образом.

— Нет, ко мне! — Амбероуз, отчаявшись отодрать ее от следящего за лекарями Леонхашарта, заходит к нему с другой стороны и тоже хватает за руку, прижимается более пышной грудью. — У меня Леонхашарту будет лучше! Намного лучше.

«Только бы Фламентина не явилась», — отстраненно думает Леонхашарт.

Пока машины переставляют, чтобы подогнать карету скорой помощи, двое орков с красными кругами на халатах, обозначающих их принадлежность к лекарской службе, пробираются сквозь кордон и, удивленно глянув на толпу воркующих вокруг Шаакарана девушек и женщин, направляются к грузовику.

— Вы в порядке, архисоветник? — бестрепетно спрашивает орк постарше.

Орки немного иначе управляют магией, поэтому у них практически не бывает спонтанных выплесков, они не бояться находиться рядом с высшими демонами, сильная аура которых может привести к таким выплескам у остальных. Маги и обычные демоны бояться таких, как Леонхашарт, даже если те облачены в полную броню.

— Сначала позаботьтесь о нем, — Леонхашарт указывает на водителя. — Он должен выжить.

Он отступает, пропуская двух громил-лекарей к раненому. Те ставят саквояжи с комплектами инструментов на асфальт и принимаются за дело.

— Ты такой самоотверженный и благородный, — с придыханием произносит Аншаарти, крепче прижимаясь к его руке грудью.

— Отойди от него, хвостатая! — разносится гневный девичий голос, и Аншаарти дергают в сторону, та крепче вцепляется в помрачневшего Леонхашарта, подумавшего «Только не Амбероуз». Но именно полусуккуб Амбероуз в ярком платье дергает Аншаарти еще сильнее, пытаясь от него отодрать. — Леонхашарт пострадал, ему нужна помощь, а не дополнительный груз!

Леонхашарт морщится, пытаясь сохранить равновесие на здоровой ноге. Благородное воспитание не позволяет ему грубо стряхнуть Аншаарти и вцепившуюся в нее Амбероуз.

Он пристально следит за работой орков: сейчас магию здесь применять чревато новыми спонтанными выплесками у пострадавшего и окружающих, поэтому они действуют вручную, надевают на шею пострадавшего фиксатор, срезают одежду, чтобы проверить раны.

— Леонхашарт, ты как себя чувствуешь? — нежно воркует Амбероуз, поглаживая его по мощному плечу. — Голова не кружится? Рога не ломит?

Тут же Аншаарти, не желая уступать ей в заботливости, нежно мурлычет:

— Может, ты присесть хочешь? Или прилечь? Поехали ко мне, я устрою тебя наилучшим образом.

— Нет, ко мне! — Амбероуз, отчаявшись отодрать ее от следящего за лекарями Леонхашарта, заходит к нему с другой стороны и тоже хватает за руку, прижимается более пышной грудью. — У меня Леонхашарту будет лучше! Намного лучше.

«Только бы Фламентина не явилась», — отстраненно думает Леонхашарт.

На помощь оркам является еще один орк со складными носилками, разворачивает их на земле, и втроем они, отдавив деформировавшийся руль от коленей водителя, вытаскиваю пострадавшего, укладывают на плотное полотно.

Прихрамывая, Леонхашарт направляется следом за несущими водителя лекарями.

— Куда же ты! — одновременно охают Амбероуз и Аншаарти, следуя за ним.

— Леонхашарт, если тебе надо в больницу… — Аншаарти, наконец, замечает его хромоту.

— Я сама тебя подвезу! Устрою в лучшую клинику! — перебивает ее Амбероуз.

Он привычно не обращает на их лепет внимание. Раненного водителя загружают в скорую помощь, полукошка и полусуккуб все громче уговаривают Леонхашарта воспользоваться их автомобилями.

— Леонхашарт! — окликает его все же явившаяся огненная демоница Фламентина.

Амбероуз и Аншаарти гневно оборачиваются на третью из самых активных искательниц руки и сердца Леонхашарта, а он, воспользовавшись случаем, запрыгивает в задний отсек скорой. Захлопнув дверцу, быстро проворачивает замок и, садясь рядом с орком-медиком, приказывает:

— Именем Архисовета — немедленно уезжаем, несмотря ни на что!

В дверь колотятся две пылкие жаждущие свидания демоницы, но скорая трогается. Включается сирена, и машина быстрее набирает ход. Раненый водитель лежит без сознания, орк втыкает ему в вену иглу от только что повешенной на крюк капельницы.

Леонхашарт откидывается на стенку и вынимает смартфон, благоразумно переведенный в беззвучный режим.

«187 пропущенных вызовов», — предупреждает надпись.

«58 непрочитанных сообщений».

Но Леонхашарта беспокоит только приближающаяся встреча со шпионом и…

— Ногу посмотри, — просит он медика-орка. — Кажется, я ее повредил.

Хотя эта машина скорой помощи, как и все прочие, экранирована и снабжена накопителями на случай, если у пациентов от боли случатся выплески, орк уточняет:

— Вы уверены, что после трансформации ваше магическое поле уже стабильно, архисоветник?

— Тогда поднимайте броню.

Леонхашарт заставляет пластичную броню обнажить больную голень. Пока орк придирчиво оглядывает налившийся синяк и ощупывает голень, у Леонхашарта возникает чувство, что он что-то забыл. Забыл не столько важное, сколько проблемное.

— Похоже, трещина в малой берцовой кости, — констатирует орк. — Если вы уверены в стабильности вашей магии, как архисоветник вы имеете право на магическое исцеление.

— Да, уверен.

Орк достает бумаги о принятии на себя полной ответственности за использование целебной магии. Леонхашарт подписывает, и в следующую минуту орк начинает напевать, заставляя собственную магию Леонхашарта быстро заращивать трещину и рассасывать синяк. Боль постепенно стихает, но ощущение, что забыл что-то, у Леонхашарта остается.

И только бросив взгляд на смартфон, где высвечивается имя и фотография звонящего, Леонхашарт вспоминает: Шаакарана забыли на месте аварии.

ГЛАВА 18

Сейчас Леонхашарту не до обид Шаакарана, поэтому номер его телефона он закидывает в черный список, ограничиваясь обращением к лекарю-орку:

— На месте аварии остался еще один пострадавший.

— Да? — удивляется орк. — Мы не заметили.

У Леонхашарта дергается уголок рта.

— Да, его было трудно заметить за командой поддержки. Вызовите ему помощь, если туда еще никто не отправился.

Кивнув, орк вытаскивает рацию и сообщает о еще одном пациенте на покинутом месте аварии. Убедившись, что Шаакарана заберут, Леонхашарт заглядывает в свой смартфон. Назначенное время встречи приближается стремительно, и он понимает, что даже если водителя быстро приведут в чувства, может потребоваться время его разговорить. Если оставлять водителя в больнице, надо вызывать ему охрану, но если покушение действительно организовано сектором Возмездие, его глава Гатанас Аведдин проследит все официальные запросы Леонхашарта через свой электронный кабинет на сайте Архисовета.

А Леонхашарт не обзавелся достаточно надежными связями, чтобы молниеносно организовать неофициальную охрану возможного свидетеля и себя: он действительно слишком молод, не успел перехватить связи отца при его жизни, ведь Леонхашарт был беззаботен, как всякий молодой демон, и даже то, что он вместо вечеринок и прочих развлечений часто помогал отцу, не подготовило его к подобным интригам. После смерти отца все свои силы Леонхашарт бросил на выполнение обязанностей архисоветника и на вербовку шпиона в секторе Возмездие, а теперь расплачивается за однобокость своих действий.

Карета скорой помощи сворачивает и останавливается.

— Мы на месте, — сообщает орк.

Отперев замок, Леонхашарт распахивает створку: следом за скорой помощью во двор больницы въезжает патрульный автомобиль и полиция.

Да, наезд на машину архисоветника не та ситуация, которая останется без внимания сил правопорядка. Правда, подходить к Леонхашарту офицеры опасаются, хотя он в полной броне. Он снимает шлем, чтобы еще уменьшить их желание приближаться. Два массивных лекарских брата выкатывают каталку, через минуту раненого водителя уже везут в высокое белое здание с дополнительными экранами защиты и множеством магических накопителей. Леонхашарт неотступно следует за раненым, а за ним на почтительном расстоянии следуют полицейские и патрульные.

В том, что касается действий архисоветников, есть маленький нюанс: на рабочем сайте быстро отображаются только внесенные онлайн приказы, но можно оформить все по старинке, заполнив бумаги, и Леонхашарт именно так собирается оформить приказ на магическое лечение водителя, тогда остальные архисоветники узнают об этом только через пару часов. А раз о скором излечении возможного свидетеля знать не будут, не станут спешить от него избавиться — если к делу действительно причастен сектор Возмездие.

Следом за каталкой и лекарскими братьями, Леонхашарт вступает в царство белизны, запахов лекарств, легкого шума голосов, пиликанья звонков, приборов, объявлений по громкой связи и неистребимого ощущения страха, надежды и бродящей рядом смерти.

* * *

До встречи остается двадцать минут. Леонхашарт стоит рядом со стеклянной стеной и наблюдает, как в операционной три громадных шамана-орка, — один стоит в изголовье раненого водителя, а двое других по бокам, — держась за руки грудным переливчатым напевом заставляют магию исцелять. Вибрация мелодии проникает сквозь стекло, овевает открытое лицо Леонхашарта. Индикаторы на сферах-накопителях в операционной слабо мерцают, но их заряд пока не увеличивается.

«Филигранная работа», — уважительно думает Леонхашарт и оглядывается на стоящего рядом Баашара.

— Глаз с него не спускай, — повторяет Леонхашарт свою просьбу. — Никого подозрительного не подпускай.

— Понял, — кивает Баашар, действительно не сводя взгляда с водителя.

Именно его Леонхашарт вызвал себе на помощь, потому что Баашар умел выполнять просьбы без лишних вопросов, согласился приехать сразу, достаточно силен для этого поручения и его устраивает обещанная плата — внеплановый визит к невестам.

Леонхашарт направляется к туалетам.

«Только бы меня никто не увидел», — думает он, проходя мимо двух вжавшихся в стулья полицейских. Вполне ожидаемо водителя заподозрили в нападении на архисоветника, и на сайте Леонхашарт уже видел отчет о начале расследования, в том числе — приказ охранять подозреваемого.

Миновав пустые кабинки в ослепительно-белом туалете, Леонхашарт раскрывает окно, находит рычаг для поднятия экранирующего магию щитка. С тихим жужжанием тот отъезжает вверх.

Время встречи стремительно приближается.

Последний раз взглянув на поставленный в беззвучный режим смартфон, Леонхашарт кладет его на перемычку ближайшей кабинки, запрыгивает на подоконник и шагает в окно.

Вам! — ударяются о верхушку экрана рога, и Леонхашарт стискивает зубы: он привык к высоким дверным проемам, рассчитанным даже на его великолепные рога, но окно намного ниже.

«Что-то я сам не свой последнее время. Похоже, отбор плохо на меня влияет», — тряхнув головой, Леонхашарт пригибается, снова шагает в окно и расправляя крылья. Стремительно влетев в переулок между соседними зданиями, Леонхашарт замирает, прислушиваясь, оглядываясь: ни видимых свидетелей его перемещения, ни квадрокоптеров. И по смартфону его тоже не отследить.

Взлетев на крышу, Леонхашарт приседает. Ему нельзя колдовать во всю силу, но влить немного магии в мышцы ног и крыльев он может. И он делает это, как сделал недавно, чтобы подхватить падающую Анастасию. Блаженное ощущение силы наполняет Леонхашарта, он отталкивается, оставляя на крыше трещины на месте прыжка, и, молниеносно взмахивая крыльями, проносится над полусотней зданий, прежде чем вложенный в мышцы заряд магии иссякает.

Приземлившись на крышу ближайшего здания, Леонхашарт снова оглядывается и опять не замечает ничего подозрительного: ездят внизу машины, летят полицейские квадрокоптеры и несколько демонов, но вдалеке и не в его сторону.

И снова мощный полет под усилением магии. Когда она заканчивается, Леонхашарт приземляется на крышу развлекательного центра из металла и закаленного стекла. Чтобы попасть внутрь, он вышибает дверь, быстро спускается по темной лестнице, физически ощущая, как истекает время. До него доносится веселый шум голосов, веселое треньканье игровых автоматов, музыка. Леонхашарт заходит в полутемный зал, расчерченный цветными огнями выстроившихся в ряды автоматов и подсветкой столов с рулетками и со всевозможными настольными играми.

Захваченные азартом посетители не обращают внимания на окружающих, но те, кто замечают Леонхашарта, официанты и официантки с подносами отступают от него, с уважением и страхом глядя на огромные рога, а он, величественный и совершенно спокойный внешне, идет через зал. Спускается на этаж ниже — к залам с виртуальными кабинками. Здесь еще темнее, полно плакатов с рекламой одиночных и групповых игр. Вместо музыки — возгласы игроков, взрывы смеха.

Подойдя к ростовым статуям демонов, охраняющих вход в боковую комнату с камерами хранения для вещей, Леонхашарт небрежно проводит рукой под чуть приподнятым от постамента ботинком левой статуи — и пальцы натыкаются на холодный металл ключа.

Холодок пробегает по спине Леонхашарта, хотя это один из оговоренных вариантов обмена информацией: если по какой-то причине шпион считает личную встречу нецелесообразной, он должен оставить послание в камере хранения. Сжимая ключ, Леонхашарт ныряет в комнату со множеством металлических дверей. Здесь стоит легкий запах пота — некоторые оставляют в камерах повседневную одежду и обувь.

На ключе выгравирован номер «22». Оглянувшись, Леонхашарт замечает лишь плечо охранника в дверном проеме зала с кабинками. Найдя нужную камеру, быстро открывает: черная коробка ждет его в темном немного обшарпанном нутре. Небольшая. Деревянная.

«Странно», — дурное предчувствие сковывает Леонхашарта, но магией эта коробочка не фонит, она слишком легкая, чтобы содержать в себе взрывчатку. Ощупав ее, так и не вынимая, он задерживает дыхание и нажимает кнопку. Коробка или, вернее, шкатулка, открывается с легким щелчком, и дополнительные накопители в броне Леонхашарта втягивают выплеснувшуюся магию.

Он вытаскивает хорошо экранированную шкатулку на свет: в ней лежит медленно истаивающий гладкий темно-синий рог. Именно такие рога были у шпиона Леонхашарта. Рог в длину восемь сантиметров — спилен под самый корень. Самое меньшее — шпион наполовину лишился магии, самое худшее — он мертв.

Стиснув зубы, Леонхашарт смотрит на необратимое тление рога и хочет выругаться.

«Умно, — он скрипит зубами. — Один рог на доказательство смерти не потянет, а значит, и дело об убийстве не заведешь». Леонхашарт хорошо это знает: двоюродного дедушку его матери — Хашаэзалона — по одному рогу признали погибшим только через сто лет со дня исчезновения. И это несмотря на все попытки семьи завести уголовное дело или инициировать поиски в других мирах, ведь Хашаэзалон пропал в загоне, вблизи от Безымянного ужаса, теоретически он мог по каналу между мирами ускользнуть от чудовища и кого-то, сломившего его рог.

Помимо чисто бюрократических проблем, решить которые порой сложно даже архисоветнику, чтобы заявить о пропаже шпиона пришлось бы сознаться в попытках узнать тайны сектора Возмездие.

Захлопнув шкатулку, Леонхашарт с силой сжимает ее, деревяшка скрипит под сильными пальцами, ругательство так и норовит соскочить с языка, потому что Леонхашарт не знает, что делать, и это пробуждает в нем гнев.

В наушнике раздается шелест, скрипение, отдаленный гомон, а потом — голос Анастасии: «Чтобы добиться такой синхронности передвижений нужно много заниматься. Даже жаль, что у меня такой высокий магический потенциал, придется фейерверки пускать, а я бы предпочла водить машину».

«А я думала, ты предпочитаешь водить котиков», — ехидно замечает знакомый голос.

Леонхашарт застывает в ожидании ответа.

«Не то что бы предпочитала, — легко отзывается Анастасия. — Но у котика, в отличие от машины, в комплект входят крылья и когти. Кстати, не хочешь в следующий раз на нем прокатиться? Могу за тебя попросить, если сама стесняешься».

Усмехнувшись и мысленно посочувствовав Шаакарану, Леонхашарт ставит шкатулку обратно, запирает дверцу и возвращает ключ на место. Конечно, здесь могли оставить скрытую камеру, чтобы узнать, кто явился за посланием, но Леонхашарт надеется, что этого не сделали, сделав ставку на слежку за ним самим, и его появление здесь, несмотря на столкновение с некоторыми посетителями и служащими, останется тайной для сектора Возмездие и Гатанаса Аведдина.

Надежда маленькая, но она есть, и в любом случае Леонхашарту нужно было появиться здесь, чтобы убедиться в провале шпиона.

«Кажется, ты ей не нравишься», — говорит кто-то Анастасии.

«Ну что поделаешь, — отвечает она, — такова жизнь: иногда в ней появляюсь я, и не все могут с этим что-то сделать».

Леонхашарт не может с ней не согласиться.

* * *

После наблюдения за ликвидацией последствий выплеска студентов отправляют на прерванные занятия, так что я усердно зубрю демонический алфавит до звонка, оповещающего о начале ужина. Лисса, сладко позевывая, приближается ко мне. Я прикрываю карман с ящеркой страницами записей, подумывая о том, что зверюшку надо кормить, но я не знаю, чем она питается.

— Как жаль, что заклинание понимания письменности не работает. — Лисса снова зевает. — Устала просто умираю как.

Я тоже, но подхожу к библиотекарю:

— У вас есть аудиокниги с общеобразовательными лекциями об устройстве Нарака?

Весь день читавший библиотекарь отрывается от книги и смотрит на меня, как на умалишенную, но я продолжаю:

— И оборудование, чтобы ее прослушать.

— Зачем? — растерянно интересуется демон.

— Хочу узнать о мире.

— У вас будут лекции.

— Я хочу узнать сейчас.

После пятиминутного препирательства библиотекарь, осознав, что так просто от меня не отделаться, приносит два диска по обществознанию и старенький дисковый плейер с потрепанными наушниками.

— Только под роспись, — мрачно изрекает демонический хранитель знаний. — Потеряешь — заплатишь двойную цену.

Прежде, чем расписаться в формуляре, пытаюсь прочитать, что там этот демон на меня записал. Получается не слишком резво, но зато подписываюсь спокойно: ничего лишнего на меня не повесят.

Следом за мной с тем же самым вопросом подходит пухленькая Найтеллит, и демон-библиотекарь демонстративно закатывает глаза, но она так смотрит на него, что он слегка тушуется.

В коридоре Лисса подхватывает меня под руку:

— Ты ведешь себя, как настоящая ученая, — со странной интонацией произносит она. — Выведываешь информацию, анализируешь. Я этим тоже должна заниматься, а я в такой растерянности, что просто… даже… подумать не могу обо всем этом. Все еще надеюсь, что однажды проснусь в своей постели.

— У тебя просто шок, адаптация. Опомнишься и тоже начнешь все изучать.

— А у тебя нет шока, адаптации?

— У меня стресс, а в стрессе у меня пробуждается жажда деятельности и легкая форма безбашенности.

— Везет тебе, — вздыхает Лисса.

Это смотря с какой стороны посмотреть, но спорить не хочется, да и после стольких повторений горло пересохло, язык требует отдыха.

В столовой звенит посуда, общий гул разговоров смешивается с голосом диктора. Квадрокоптеры висят над тремя столами красного уголка. Провожаемые взглядами студентов, мы с Лиссой встаем в очередь, я складываю на поднос диски, наушники и плеер, чтобы не мешались, стараюсь прислушаться к новостям, но сквозь шум их не разобрать.

И только когда мы с Лиссой усаживаемся в красном уголке напротив Манакризы и Катари, я могу отчетливо различить слова прилизанного диктора новостей. Он рассказывает о небольшой демонстрации, устроенной партией «Равные возможности» перед зданием суда, в котором судят демона, поколотившего одного из их агитаторов.

— Следующая новость касается участников шоу «Найди себе пару», — сообщает диктор. — Двое его участников попали в чудовищное ДТП. В данный момент ведется расследование. Как говорит наш надежный источник, рассматривается вероятность покушения на архисоветника Леонхашарта.

Я удивленно приподнимаю брови: значит не мне одной движение грузовика показалась странным.

— Но не исключено, что целью был наш всемирно известный любвеобильностью лорд Шаакаран. Посмотрите на эти кадры с места аварии.

Экран заполняет снятое с высоты изображение перекрестка: толпа женщин плотно сомкнулась вокруг чего-то, они двигаются, переговариваются.

— Как вы видите, лорд Шаакаран не страдает от недостатка внимания.

Так это котика окружили? Как бы не затоптали бедного.

— Но и от архисоветника наши коренные невесты не отступают, — сообщает диктор.

Теперь я замечаю стоящего возле грузовика Леонхашарта и ринувшуюся к нему хвостатую девушку. В следующем кадре на одной руке Леонхашарта висит эта хвостатая, а на другой — демонесса в ярком платье.

— Правда, архисоветника так просто не поймать.

Едва раненного засовывают в карету скорой помощи, Леонхашарт выскальзывает из тесных объятий и запрыгивает в машину. Две демоницы колотятся в двери, к ним бежит третья, но скорая включает сирены и уносится прочь, а за ней пристраиваются патрульные машины. Ай молодец! Сразу видно богатый опыт убегания от невест.

Потом показывают как в скорую грузят накрытого одеялом, обнимающего подушку и мягкую игрушку Шаакарана. Толпа женщин идет следом, похоже, раздавая команды гигантским оркам-медбратьям. Убедившись, что котика хорошо устроили, женщины бросаются к своим автомобилям, и в больницу он едет в сопровождении вереницы машин. Да такого эскорта даже у президентов не бывает!

Я думала, это у львенка много поклонниц, способных доставить серьезные проблемы, но, похоже, котик в этом отношении еще страшнее: от толпы его сопровождающих в случае чего не отобьешься. Поосторожнее надо шерсть из его мохнатых ушей выдирать, а то можно без своих остаться.

* * *

Снаружи стихает подвывание сирен, на нижнем этаже больницы гудят голоса: кого-то снова привезли и, судя по шуму, не одного, еще и с чем-то серьезным.

На миг отвлекшись, сидящий в кресле Леонхашарт снова обращает взгляд на вытянувшегося перед ним офицера полиции с почти десятисантиметровыми витыми рогами. Свет, падающий из стенного окна палаты, очерчивает массивную фигуру офицера со спины, а полумрак коридора почти скрывает лицо.

В ухе Леонхашарта тихо шуршат голоса обитателей четвертого факультета, но он уже привык не обращать на женские голоса внимания, реагируя только на Анастасию.

— Кхм, — полицейский прочищает горло и нервно заглядывает в блокнот. — Он полноценный подданный, всю жизнь работал водителем, у него два счета: для получения зарплаты и накопительный. Вливаний денег не было, непонятных трат тоже. Судя по опросу знакомых, данным о телефонных звонках и покупках — ничем не примечательный подданный.

Леонхашарт кивает принимая эту часть отчета о лежащем в соседней палате водителе, и спрашивает:

— И как этот непримечательный подданный смог без непонятных трат купить убойную дозу наркотиков, обнаруженных в его крови? Полагаете, дилеры ему бесплатно товар предоставили?

— Он мог наркотики украсть, — неуверенно предполагает офицер, и Леонхашарт щурится. Тот отступает на шаг — Или найти заначку. А употребил слишком много потому, что не знает дозировок.

Так может быть, но подложенный рог шпиона в секторе Возмездие и надпись на грузовике, рекламирующая фирму, через которую держалась связь, вызывают у Леонхашарта слишком много подозрений. Что-то ведь его отец нашел в этом проклятом секторе Гатанаса Аведдина!

Леонхашарт постукивает пальцем по подлокотнику кресла из кабинета главы больницы.

— Что касается маршрута: тут не все понятно. — Офицер хмурится. — Маршрут был изменен в последний момент. Наверное.

— Наверное?

— Владелец фирмы клялся, что грузовик не должен был ехать там, это подтвердил начальник логистов, но когда наш специалист заглянул в их рабочую программу, маршрут проходил именно по улице, где произошла авария.

— Кто мог изменить маршрут? Логи остались?

— Они работают на пиратской версии программы, она неполная. Возможно, маршрут изменил сам водитель через приложение, а может, владелец фирмы надеялся, что мы поверим ему на слово. Штраф за программу им выписан, компьютеры конфискованы, наши специалисты изучают информацию, чтобы дать более точный ответ о маршруте.

— Что он вез? — спрашивает Леонхашарт.

— Строительные блоки.

— А наклейка на грузовике с рекламой цветочного магазина — почему она там?

Помедлив, офицер признается:

— Не знаю.

— Это необходимо выяснить. — Даже сквозь полумрак Леонхашарт различает удивление на немолодом лице офицера, но возражать архисоветнику тот не смеет.

— Есть у этого демона родные? Близкие друзья? Вы проверили их связи и счета? — нетерпеливо спрашивает Леонхашарт, пытаясь понять, были ли у водителя причины на него покушаться.

— Брат и сестра, проживают отдельно. Совершенно обычные подданные. Сестра на лечении в клинике. Проблемы с сердцем, ее ждет магическая операция.

— И вам не кажется это странным? — удивляется Леонхашарт. — Это обычные подданные, не из состоятельной семьи, откуда у них разрешение и деньги на магическую операцию?

— Они очень удачно продали доставшуюся по наследству недвижимость.

— Когда продали?

Офицер вытаскивает смартфон, с полминуты ковыряется в приложении и выдает:

— Вчера.

— Сколько времени до этого недвижимость была выставлена на продажу?

Снова потыкав в экран, офицер удивленно произносит:

— Год.

— Выясните, не завышена ли цена. Проверьте, не взятками ли решилась проблема получения лицензии на магоперацию. Надавите на брата, если что — грозите отозвать лицензию.

— А мы ее отзовем?

— Нет, — качает головой Леонхашарт. — Это было бы слишком жестоко. Расследуйте аварию исходя из того, что это было покушение.

— Будет исполнено, архисоветник, — чеканит офицер. — Я могу идти?

— Да.

По его намного более жесткому, чем по приходу, шагу, чувствуется, как его тревожит поручение. Леонхашарт провожает офицера взглядом и переводит его на стеклянную перемычку между коридором и палатой. Таких боксов здесь предостаточно, но свет горит только в трех.

Напротив Леонхашарта на койке лежит водитель. Магическое вмешательство почти исцелило его травмы, но отравление наркотиками до конца не прошло, и теперь остается ждать. Баашар с заданием справился, а значит, завтра Леонхашарту придется его сопровождать в сектор четвертого факультета… и опять общаться с Анастасией.

Рассеянно глядя на подключенного к аппаратам водителя, на бегающую зигзагом линию сердцебиения, Леонхашарт абстрагируется от мыслей о завтрашнем дне, от шума внизу и прислушивается к тому, что передает наушник.

Невест отправили снимать мерки для пошива нарядов для ближайших мероприятий отбора, и Леонхашарту неожиданно нравится слушать этот простой девичий щебет. Он ничуть не удивляется, когда слышит вопрос Анастасии: «Скажите, пожалуйста, а нам что-нибудь более практичное положено?»

«Да, в этом бегать и драться неудобно», — поддерживает ее соседка, хвалившая ездовые качества Шаакарана.

«Это для свиданий, а не для драк!» — доносится возмущенный женский возглас.

«Так одно другому не мешает особенно если нагрянут местные невесты самых завидных женихов, — возражает ей Анастасия.

— Нам перед свиданиями надо выдавать бронежилеты, каски и огнестрельное оружие».

Леонхашарт не может сдержать улыбки, представляя такие свидания.

— Предатель! — разносится по коридору возглас.

Знакомый возглас. Леонхашарт медленно поворачивает голову: со стороны далекого лифта к нему вышагивает Шаакаран в пушистом халате, а следом за ним в две шеренги следуют бывшие его отца.

«Хвост несут», — догадывается Леонхашарт. Представляя, что его ждет, он до скрипа сжимает подлокотники кресла.

«Хм, то есть нас еще ожидает выход в купальниках? — спрашивает Анастасия. — Женихи в плавках выйдут себя показать?»

Леонхашарт чуть не давится от этого вопроса, и, судя по звукам в наушнике, не он один.

Гордо идущий Шаакаран не может дотерпеть, поэтому опять восклицает издалека:

— Что смешного? Как ты мог бросить меня одного, несчастного, раненого?! У тебя нет сердца!

— Ты был не один, — напоминает Леонхашарт, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть с предложения Анастасии: «Пусть тоже себя презентуют, это будет справедливо», он бросает взгляд на палату: охранять водителя надо, но как же Леонхашарту хочется сейчас просто сбежать!

— Это же мой хвост! Моя гордость не меньше, чем рога! — чеканит Шаакаран с каждым шагом. — Ты должен был уступить свое место в скорой мне! А ты сбежал. И не отвечал на звонки!

Шаакаран нависает над Леонхашартом, носительницы хвоста и страхующие великую ценность смотрят на «бросившего раненого» с суровым неодобрением. «Вот вроде красивые, эффектные взрослые женщины, зачем они с ним нянчатся?» — не понимает Леонхашарт.

— Вискаса хочешь? — просто спрашивает он.

— Хочу, — отвечает на миг оцепеневший Шаакаран. — Но еще больше я хочу сказать то, что о тебе думаю!

«Что не сделаешь ради друга?» — мысленно вздыхает Леонхашарт и, сцепив пальцы, изображает внимание, но сквозь возмущения Шаакарана вслушивается в то, что говорится сейчас в секторе четвертого факультета, где началась подготовка нарядов для невест. «Надо будет посмотреть, что там для них разработали», — рассеянно думает Леонхашарт.

«Девушки! — взывает к иномирянкам Анастасия. — Давайте проголосуем: кто за то, чтобы выходить в этих купальниках на подиум только в том случае, если женихи тоже выйдут на подиум в плавках?»

Это предложение вызывает бурю эмоций, вопросов, споров. Голос куратора утопает в гвалте, Анастасия призывает не уступать женихам и тоже осмотреть товар со всех сторон, прежде чем его выбирать.

«Просто возмутительная идея!» — думает Леонхашарт но почему-то ему немного весело от этого девичьего бунта.

Когда Шаакаран наконец выдыхается, — примерно одновременно с невестами, — он задирает подбородок и трагично произносит:

— Коробку Вискаса. А еще в качестве извинения ты приведешь ко мне в палату кису, она должна меня навестить, прочувствоваться моим горем.

«Да если Анастасия узнает, что твой хвост уже в порядке, и ты устраиваешь спектакль, она скорее еще раз тебе его сломает, чем прочувствуется», — замечает про себя Леонхашарт, но Шаакарану ничего не говорит, чтобы не провоцировать спор.

— Вот и хорошо, завтра жду кису у себя, — Шаакаран традиционно принимает молчание за согласие (а зря, пора бы уже привыкнуть, что Леонхашарт не спорит, даже если не собирается соглашаться), медленно разворачивается и в сопровождении несущих хвост женщин уходит к лифту.

Снова оставшись один, Леонхашарт откидывает голову на спинку довольно удобного кресла и вытаскивает смартфон, чтобы наконец разобраться с парой сотен сообщений, писем и еще большим числом пропущенных звонков. Тихие разговоры невест на фоне его успокаивают.

И когда он погружается в сортировку посланий, слова куратора Урша ударяют его, словно плетью:

— У вас гости, девочки. С вами хочет познакомиться архисоветник Гатанас Аведдин.

Леонхашарт до хруста стискивает смартфон: глава Возмездия, организатор отбора… сейчас в секторе четвертого факультета.

ГЛАВА 19

Архисоветники здесь всем управляют, так что три мелкорогие закройщицы, едва услышав о визите некоего Гатанаса Аведдина, моментально отступают от обмеряемых невест Остальные девушки переглядываются между собой и удивленно посматривают на заглянувшего в выделенный нам класс куратора Урша. Только Принцесса сразу поправляет волосы и выше вздергивает подбородок.

Куратор Урш вопросительно смотрит на красную, как рак, Шаанти: идея обнажить женихов ее не только не впечатлила, но и смутила так, что она не может вымолвить ни слова. Хуже, чем ей, только девушке, которая не хотела поднимать мешающий бежать подол: та не красная, а бледно-зеленая, но она впала в ступор еще при виде образца купальника с бикини.

— Архисоветник ждет, — неуверенно произносит Урш. — Давайте, на выход все.

— Ее нельзя к архисоветнику Аведдину! — Шаанти указывает на меня.

Принцесса изгибает губы в едва заметной презрительной улыбке.

— Почему? — спрашивает Урш у Шаанти.

— Она предложила устроить смотр женихов в плавках! — Она судорожно вдыхает.

— Хм, — ничуть не удивляется Урш. — А ты разве против посмотреть на них в плавках?

— Да не в этом дело! — чуть не подпрыгивает Шаанти, прижимает уши и выпучивает черные глаза. — Ее нельзя к архисоветнику Аведдину, вдруг она и его… ему такое скажет?

Урш не разделяет ее страхов, судя по голосу — даже веселится:

— Архисоветник Аведдин — главный куратор отбора, именно он утверждал программу, если кого и просить о демонстрации женихов, то его.

А, так этот Гатанас Аведдин — главный виновник этого безобразия. Что ж, понятно.

— Где этот ваш архисоветник? — бодро интересуюсь я, мечтая, чтобы у них была лазейка в законе, позволяющая подать на него иск о компенсации морального ущерба. Ну хоть не выиграть, но нервы потрепать, я даже заплатить за это готова, когда свободные деньги появятся.

Манакриза встает рядом со мной с таким суровым видом, словно собирается этого архисоветника поколотить. Лисса и Катари скромно прячутся за нами.

Теперь и Шаанти бледнеет. Бросившись к двери, она вталкивает Урша в аудиторию и перекрывает собой проем, вцепляется руками в косяки:

— Не пущу! Я ее не пущу, иначе это будет катастрофа!

— В каком смысле катастрофа? — раздается у нее за спиной любезный, обманчиво мягкий голос с вкраплением металлических нот

Шаанти отскакивает на три метра и оглядывается на вход: в проеме стоит белоснежная очень рогатая фигура. Точнее, демон не совсем белый: маска его шлема с тонко выделанными чертами лица и изящным рельефным узором, сделана из светло— серого металла, как и оформленные в таком же стиле наплечники, наручи и пояс с полусферами кристаллов. От пояса вниз уходят складки ткани с шелковым белым узором.

Судя по огромным рожищам, почти достающим непривычно высокую притолоку, это белоснежное седовласое чудо — архисоветник, как и львенок. Затрудняюсь сказать, у кого из них рога больше.

— Архисоветник Аведдин, — бледная Шаанти склоняет голову, подтверждая мою догадку.

— Наши дорогие гостьи, — Архисоветник поворачивается к нам, но из-за сияния глаз не понять, на кого он смотрит и смотрит ли вообще. — Я очень рад видеть вас в Нараке. Закончившие обмер — прошу за мной.

Принцесса делает что-то вроде реверанса.

Гатанас Аведдин поворачивает металлическое лицо ко мне, глаза горят ровно. Я чувствую проникающий сквозь этот свет взгляд и… и… нет, я просто не могу!

— Вам свечение смотреть не мешает? — спрашиваю я: ну в самом деле интересно же, у этих архисоветников глаза, как фары, как они что-то видят? — Все мои познания в физике пасуют при попытках понять этот феномен.

Шаанти издает странный звук… икота на нее напала? Подошедший к ней Урш успокаивающе поглаживает ее по спине.

— Хм, — изрекает Гатанас Аведдин. — Это что-то вроде индикатора, определяющего плотность магического поля, вставленные в шлемы стекла позволяют его визуализировать.

— Но как вы видите через свет? Особенно через цветной, — добавляю я, вспомнив алые «фары» Леонхашарта. — И почему цвет разный?

— Мы потом тебе расскажем, — сдавленно обещает Шаанти.

— Если не задан определенный цвет его определяют особенности магического поля, — поясняет Гатанас Аведдин. — Мы его не видим. Это односторонняя иллюзия, как односторонние зеркала.

Мозг все же ломается, и я успокаиваю его прекрасным, исчерпывающим объяснением: «Это — магия!»

— А теперь, если вопросы закончились, свободные девушки — за мной, — приглашает нас Гатанас Аведдин.

Леонхашарт проходит мимо палаты водителя, резко разворачивается, идет в обратную сторону — мечется от нетерпения. В руке у него смартфон одного из лекарей, и только необходимость оставаться на связи спасает позаимствованный прибор от участи лежащего в кресле смятого смартфона с опустошенным гнездом сим-карты.

Развернувшись, Леонхашарт снова проходит обратно, разрываясь между необходимостью дождаться вызванного Баашара и желанием немедленно рвануть в сектор четвертого факультета, потому что с появлением Гатанаса Аведдина звуки в наушнике оборвались, сигнал с микрофонов в кристаллах больше не идет, а новые камеры еще не подключены к системе безопасности, и Леонхашарт просто не представляет что сейчас там творится.

С каждым заходом по коридору Леонхашарт отступает от палаты все дальше и дальше, и все чаще его посещает крамольная мысль: «Можно ведь уйти немного раньше, чем явится Баашар. Никто не знает, что я собираюсь в сектор четвертого факультета, никто не ожидает, что водитель останется без охраны, за пару минут ничего не случится».

— Да где же ты? — почти рычит Леонхашарт не в силах выдержать это мучительное ожидание.

* * *

Ведущий шоу «Найди себе пару» и большинства развлекательных мероприятий центрального канала Нарака, — Берронзий Шогш — сидит в гримерной, придирчиво следя за отражением гримерши, полирующей его пятисантиметровые рога. Иногда он приподнимает верхнюю губу, чтобы оценить белоснежные искусственные зубы с выступающими клыками, порой подковыривает стразы на броне, проверяя блестящий узор на прочность.

В гримерную заходит его помощница с пунцовыми щеками и шальным выражением глаз. В руках у нее прыгает диктофон, бумаги на планшет сложены в беспорядке.

— Ну что еще? — сердито окликает ее Берронзий. — Опять не можешь справиться с поручением? Где мой кофе?! Где мой кофе, я спрашиваю?

— Простите, но тут такое, у нас вопрос…

— У вас всегда вопросы, — мученически вздыхает Берронзий. — Что еще?

— Анастасия. Пятнадцатая невеста…

Только что смертельно скучающий Берронзий приободряется:

— Что? Ее опять похитили?

— Нет она выдвинула предложение… или требование… — ассистентка поднимает диктофон. — И, кажется, его поддержали остальные претендентки. Может, не все, мы не поняли из-за шума. Монтажер просил узнать, будете ли вы пускать это в эфир?

Протянув руку, Берронзий требует:

— Требование? От мяса демонам? Давай сюда, послушаю. Надо же о чем-то новом в новостях рассказать, а эта невеста популярна.

* * *

В столовой столы обычных студентов сдвинуты к стенам, и на освобожденной квадратной площадке стоят огромная подключенная к нескольким приборам рама, цилиндрическая колба с дверью и вынесенной на стенку панелью управления, металлическая трехметровая дорожка с пупырышками.

Слишком все похоже на фантастический фильм о будущем, поэтому рога у подготавливающих приборы операторов кажутся совсем неуместными.

— Проходите, не бойтесь, это своего рода медицинское оборудование. Свои кристаллы перед обследованием отдавайте ассистентам. — Гатанас Аведдин поворачивается ко мне. — Начнем с тебя, как с самой смелой.

От меня не укрывается мелкая оговорка «своего рода медицинское оборудование», не объясняющая по сути ничего, кроме того, что это точно не медицинское оборудование.

— И что оно делает? — спрашиваю я. Шаанти осталась с необмеренными девушками, так что никто не делает страшного лица.

— Оно оценит ваше состояние, — Гатанас Аведдин указывает на гордо вскинувшую подбородок Принцессу. — Ты будешь следующей. А потом — ты, ты, ты и ты, — он указывает на ее подружек, Манакризу, пухленькую Найтеллит, Лиссу и Катари. — Остальные подходят в свободном порядке.

То есть в первую очередь изучают тех, кто имел контакты с женихами.

— Поподробнее можно о работе этого оборудования? — Я даже не думаю подходить.

Гатанас Аведдин разворачивается ко мне, приближается на два шага. Он тоже интуитивно воспринимается, как статуя, пустые доспехи, но при этом есть в нем что-то настораживающее. Возможно, дело в необычности стиля: Леонхашарт рогатый демон в черном, и это смотрится естественно — насколько может быть естественным демон. А Аведдин весь в белом, словно ангел, но при этом жутко рогатый. Да и фамилия его (или это имя?) слишком уж напоминает имя ангела бездны Аваддона.

— Ты разбираешься в терминологии и магии, чтобы понять мои объяснения? — в интонациях его голоса нет агрессии, скорее… любопытство.

— Разве вы разбираетесь в магии недостаточно хорошо, чтобы суметь объяснить действие приборов простым языком? — парирую я.

— Мы считаем характеристики вашей магии и тел, чтобы понять, как на вас воздействует новая среда обитания.

Судя по выбранной очередности, наибольшее значение в этой новой среде имеют именно женихи. Любопытно — сил нет

Я прохожу ближе к первому прибору — металлической раме с подключенными к ней массивными приборами с экранами и рычагами — и оглядываюсь на него:

— Почему вы не сняли показатели сразу после нашего прибытия? Разве вам не нужна контрольная точка или точка отсчета для сравнения?

— У нас есть все необходимое, — снисходительно уверяет Гатанас Аведдин и указывает на висящий на груди кристалл. — Не забудь отдать это.

Хорошо, что ящерку в комнате оставила вместе с кусочками еды с ужина. Я снимаю с шеи красный кристалл и, подходя к раме, вкладываю его в протянутую ладонь короткорогого курносого демона. Тот уносит подвеску к столу и закидывает в подобие центрифуги. Похоже, показатели с кристалла тоже снимут. Другой ассистент подводит меня к раме, в то время как еще пятеро начинают нажимать кнопки в подключенных к ней приборах. Рама издает гудение, вибрирует

Честно говоря, это производит жуткое впечатление. Я оглядываюсь на Гатанаса Аведдина — он смотрит на меня. Гудение рамы еще усиливается, внутри нее, словно мыльная пелена, натягивается голубоватое поле. Мои волосы встают дыбом. Я отступаю на шаг:

— Пожалуйста, выдайте юридически действительную гарантию того, что данная процедура не нанесет всем нам вреда, а если нанесет, вы оплатите лечение.

Я не вижу выражение лица Гатанаса Аведдина за шлемом, но отвисшую челюсть куратора Урша и его округлившиеся глаза — очень даже хорошо.

* * *

«Очаровательно, — невольно улыбается Гатанас Аведдин. Ему всегда нравились те, кто даже в самой критической ситуации не теряют присутствия духа и отстаивают свои интересы. — Будет жаль, если придется убить именно ее. Но если она сейчас кандидатка номер один, это не значит, что других не будет».

Он оглядывает остальных девушек. Третья невеста из каких-то иномирных аристократов… «Надежды мало, но вдруг?» — размышляет он. Седьмая невеста — из воительниц. «Это был бы идеальный вариант — военные умеют выполнять приказы».

Гатанас Аведдин осматривает невест одну за другой, и чем дальше, тем меньше у него надежд на нечто толковое.

«Я слишком быстро хочу результата, — одергивает он себя, — больше терпения, больше осторожности, Возмездие столетия работало над этим проектом, я не должен его испортить из-за спешки или глупых симпатий».

— Этот осмотр с физиологической и магической точки зрения абсолютно безвреден для вашего здоровья, — уверяет Гатанас Аведдин. — Расписка устроит? С моей личной печатью.

Замедлять работу спорами и выпячиванием своей гордыни Гатанас Аведдин тоже не собирается: он слишком стар и цель его слишком важна, чтобы тратить время и силы на пустяки.

* * *

На этот раз Леонхашарт летит без ускорения магией, но даже так он движется стремительно, волосы трепещут на ветру. Лицо от ударов воздуха спасает шлем. Леонхашарт проносится над сияющими зданиями и тихо гудящими улицами, над едва подсвеченным сигнальными огнями тоннелем к сектору четвертого факультета.

Приземляется на крышу ангара, и метал отдается грохотом и скрипом. Леонхашарт быстро отыскивает люк, открывает и ныряет в тускло освещенное помещение. Крылья позволяют ему опускаться медленно, оглядывая два грузовика с маркировкой «Сектор Возмездие» и белый кабриолет. Тоже Dodge, но старый, без рогатого значка на капоте — автомобиль архисоветника Гатанаса Аведдина.

Охранники грузовиков, выхватившие оружие, опознав приземляющегося Леонхашарта, вытягиваются по стойке смирно.

«Похоже, они привезли оборудование. Какое? Зачем?» — едва коснувшись пола, Леонхашарт быстро направляется к дверям. Вихрем несется по коридорам. В один из них заворачивает массивный зеленоватый орк в комбинезоне со значком устанавливающей новые камеры ремонтной службы. Орк направляется к нему:

— Архисоветник, срочное дело.

— Что? — почти рычит Леонхашарт, но останавливается.

— Во время демонтажа оборудования один из рабочих заметил движение на полу. Он подозревает, что это была саламандра. Тут неподалеку гнездо зачищали три дня назад, похоже, не всех достали.

— Вызывайте службу зачистки и продолжайте работу, — приказывает Леонхашарт и спешит дальше, проклиная окра за задержку. Останавливается и оглядывается: — Где сейчас невесты?

— Не знаю, — пожимает широченными плечами орк.

— Где расположился сектор Возмездие?

— В столовой, — орк хмурится. — Камеры не дают там рядом менять, из-за этого мы уже установленные подключить не можем.

«Вечно это Возмездие что-то делает, и всегда без объяснений, без предупреждений, — с каждым шагом Леонхашарт злится на Гатанаса Аведдина все больше. — И с камерами они наверняка специально подгадали!»

Наконец он подходит к столовой, двери перед ним автоматически открываются: в зале полно сверкающего оборудования, что-то гудит, трещит Возглавляемые Уршем невесты сбились в кучку с одной стороны — среди них Анастасии нет, это Леонхашарт понимает с первого мимолетного взгляда. Смотрит дальше: нет ее и среди приборов сектора Возмездие.

Столы в отделанном красным цветом углу накрыты для чаепития. Среди сидящих там невест и Анастасия — совсем рядом с белоснежным, почти сияющим Гатанасом Аведдином. О чем-то с ним говорит, улыбается даже. Ему улыбается! И протягивает белую трубочку.

Леонхашарта захлестывает злость: на себя за то, что так торопился и практически бросил водителя, на Гатанаса Аведдина за появление здесь, и на Анастасию — за то, что ей безразлично его, Леонхашарта, существование.

ГЛАВА 20

Прохождение через раму, пять минут в капсуле, переход по пупырчатому коврику хоть и отзываются странным пощипыванием на коже, никаких других неприятных ощущений не вызывают

В конце ассистент возвращает мне кулон, кочевавший по другому набору приборов, а Гатанас Аведдин, наблюдавший за исследованием, жестом приглашает пройти к столу, на который рогатые девушки — кажется, студентки-старшекурсницы — выставляют чай и сладкие угощения.

И так как я прошла проверку первой, первой мне приходится садиться за стол. Гатанас Аведдин, сверкнув белизной наряда, устраивается рядом со мной:

— Как тебе женихи? Понравился кто-нибудь?

— Хотите, чтобы я рассказала о своих предпочтениях на весь Нарак?

— Не переживай, — Гатанас Аведдин указывает на мой кулон. — Микрофоны я отключил.

Что подтверждает слова о том, что он руководит отбором.

— Мне никто не понравился, — серьезно отвечаю я.

— Совсем? Такие прекрасные женихи — и такое равнодушие?

— Не в обиду вам будет сказано, никогда не любила рогатых.

Чуть запрокинув голову, Гатанас Аведдин смеется, а вот Урш от этого бледнеет.

— Юная леди, — обращается ко мне Гатанас Аведдин, — к сожалению или к счастью, но любовь не опирается на наши пристрастия. Она на них безжалостно плюет.

— Поверю вашему опыту. Расскажите, каким образом невеста может сойти с дистанции?

— Выбывать будут те невесты, которые на тестовых опросах получат меньше всего баллов от всех женихов. На вылет не надейтесь, — в голосе Гатанаса Аведдина сквозит улыбка.

Я же, наоборот, мрачнею: котик мне вылететь не даст. И депутат, наверное, тоже.

— Когда начнется основная часть шоу? Задания там, испытания?

— Мы планировали интенсивнее заняться вами через три недели, но раз женихи так спешат, мы передвинем сроки. Если, конечно, этот осмотр не выявит каких-нибудь проблем.

— Понятно.

Гатанас Аведдин указывает на пирожные и печенья:

— Не желаешь попробовать?

— Только после вас.

Он хмыкает

— И что касается части шоу с купальниками, — начинаю я.

— Я весь внимание.

— Некоторые невесты прибыли из миров, где девушки так просто не оголяются. Пожалуйста, сделайте эту часть конкурса добровольной, чтобы ее могли избежать те, для кого это совсем неприемлемо. — Я сцепляю пальцы, вспоминая, с каким неподдельным ужасом смотрела на купальники одна из невест. — В конце концов, расплачиваться за это придется баллами, полученными от женихов, а то и вовсе вылетом с отбора, поэтому можно дать нам возможность выбора.

— Надеешься таким образом достаточно разозлить своих поклонников? — Гатанас Аведдин берется за фарфоровый чайник и наливает мне ароматный цветочный чай.

— Я надеюсь, что это поможет избежать позора тем, для кого он стал бы невыносимым.

— Похвальная забота о тех. кого ты совсем не знаешь.

Я только пожимаю плечами.

— Она у тебя проявляется с первых секунд пребывания в Нараке.

Да она у меня всю жизнь проявляется, но почему у Гатанаса Аведдина при этих словах такая задумчивая интонация?

— Что-нибудь не так? — спрашиваю я.

— Нет, все так, просто задумался о том, что тип твоей магии пока так и не определили. Возможно, наши исследования дадут ответ на этот вопрос.

— Какой в этом смысл, если магией я все равно пользоваться практически не буду, разве только фейерверки в загоне пускать?

— Просто научное любопытство, — Гатанас Аведдин откидывается на спинку стула. — Да, мы мало используем магию, но мы сохранили к ней интерес, стараемся сберечь наследие: и знания, и разные виды магов.

— Надеетесь избавиться от вашего Безымянного чудища?

— Как и любые существа, мы надеемся на лучшее, иначе нет смысла жить дальше. — Он чуть поворачивает голову. — А вот и третья невеста.

Прошедшая через приборы Принцесса снова делает подобие реверанса:

— Позвольте присесть.

— Конечно, садись, угощайся, — широким жестом показывает на пирожные, печенья и конфеты Гатанас Аведдин. — Как самочувствие? Понравился кто-нибудь из женихов?

— Благодарю за заботу. — Принцесса усаживается рядом с ним. — Совсем не трудно догадаться, какой из женихов тронул мое сердце. — У нее на щеках вспыхивает бледный румянец. — Архисоветник Леонхашарт… прекрасен, он просто образец мужественности и доброты.

Хорошо, что обычно мы сидим с ней за разными столами и живем в разных комнатах: наверняка ей еще раз прилетит за покушение на внимание львенка.

Я тоже откидываюсь на спинку стула и оглядываю диковинные приборы. Даже представить не могу, что они делают, хотя пытаюсь вообразить. Наверное, они изучают нашу магию? На фоне Принцесса восхищение Леонхашартом перемежает благодарностями за предоставленные замечательные комнаты и возможность освоить магию.

На ее прошедших проверку подружек, тоже всем активно восхищающихся, Гатанас Аведдин едва обращает внимание. Я же наблюдаю, как Манакриза забирается в капсулу — самый жуткий из приборов: у меня там чуть приступ клаустрофобии не случился, потому что ручки изнутри нет и таймера тоже, и время течет особенно медленно.

Манакриза выбирается из капсулы спокойная, кажется, ей было не страшно, вот и хорошо. За ней к приборам отправляется Найтеллит, а Манакриза попадает на допрос к Гатанасу Аведдину.

— Шаакаран понравился, — отвечает она честно. — Бегает быстро и летает хорошо. У вас еще такие есть?

— А еще зачем? — насмешливо интересуется Гатанас Аведдин, игнорируя Принцессу, недовольную тем, что внимания на нее больше не обращают. — Одного не хватит?

— Шаакаран для Насти, — абсолютно серьезно произносит Манакриза. — Мне чужих ездовых котов не надо, а если свободные есть, я с удовольствием их посмотрю.

Повисает пауза. Гатанас Аведдин снова смеется:

— Какие милые у нас невесты. Смелые. Еще пожелания?

— Пусть женихи тоже испытания проходят и выступят в плавках.

— Дерзко, — качает головой Гатанас Аведдин.

— Вдруг вы бракованных подсовываете? Мы их тоже осмотреть должны, — Манакриза кивает на приборы. — Нас вы и вдоль, и поперек изучаете.

— Поверьте моему слову, — чуть склоняет рогатую голову Гатанас Аведдин. — Наши женихи просто отличные, никаких изъянов за ними не водится.

— Зачем же вы тогда таких хороших женихов отдаете непонятно кому? — я спрашиваю ровно, будто невзначай.

— Кажется, это у вас, на Земле, говорят, что народ требует хлеба и зрелищ, — Гатанас Аведдин обводит нас рукой. — Вы наше зрелище.

Да-да, так и поверила, как же. Но заставить этого белого демона говорить правду я не могу, так что пока придется смириться с его ответом. Наблюдать. И слушать.

Ответы Манакризы коротки, и все, на что она обратила внимание в Нараке, помимо удобных ездовых котиков, это машины, хороший металл и обилие еды.

Пришедшая следом за ней Найтеллит еще более кратка в ответах, хотя долго их обдумывает И ответы эти столь нейтральны, что по ним трудно определить ее отношение к происходящему. Единственное, она тоже обращает внимание на однобокость отбора:

— Женихи никак себя не показывают. Это плохо.

— Почему? — любопытствует Гатанас Аведдин.

— Создается впечатление, что они настолько убоги, что ни на что не способны.

Гатанас Аведдин неопределенно хмыкает. Затем, из-за того, что Лиссу просят второй раз пройти дорожку с пупырышками, Гатанас Аведдин остается без объектов для вопросов и поворачивается ко мне:

— Ты ничего не пьешь и не ешь. Не доверяешь? — кажется, он насмехается.

— Не могу есть, когда хозяин угощения сидит голодный. Как-то неловко.

— Я в шлеме.

— Тут трубочки есть, — киваю в сторону прилавка с пустыми мармитами. — Судя по всему, их хватает.

Гатанас Аведдин вскидывает руку и щелкает пальцами. Тут же из полумрака за мармитами выскальзывает девушка и спешит к нему:

— Чего-нибудь желаете?

— Принесите трубочки, — весело просит он, а когда девушка уходит, снова возвращается ко мне. — Я не имею ничего против трубочек.

О, кажется, он видел, как отсюда львенок сбежал.

Почти сразу девушка приносит пачку цветных трубочек и укладывает их на стол перед Гатанасом Аведдином, правда, тот не спешит пить, лишь наливает себе чашку чая. Тут как раз до нас добирается Лисса, нервно сжавшая висящий на шее кристалл.

— Добрый вечер, — она во все глаза смотрит на Гатанаса Аведдина. Боится.

И едва отвечает на его вопросы, особенно долго мнется перед тем, как сказать, что никто из женихов ее сердце пока не тронул, хотя все они по-своему замечательные. Тут ее голос начинает дрожать, Принцесса, покосившись на Лиссу, вздергивает подбородок и кривит губы.

— Попей, это успокаивает, — советует Гатанас Аведдин Лиссе. — Я больше не буду тебя спрашивать, если тебя это так пугает

— П-простите, — жалобно глянув на меня, она садится в самую дальнюю от белого демона часть стола.

Подождав немного, Гатанас Аведдин опять обращается ко мне:

— Все же мне не доверяешь. А ведь остальные живы-здоровы, хотя пили чай и пробовали пирожные.

— Есть яды, которые проявляются через много часов, — улыбаюсь я и выискиваю среди трубочек белую, протягиваю ему. — Но на самом деле все намного проще: на ночь я предпочитаю не есть сладкое и пить воду. Вода — чистая, некипяченая — очень полезна для организма.

— Здоровый образ жизни с молодости — это правильный выбор. — Гатанас Аведдин забирает трубочку и вставляет ее в чашку с чаем. — Но мне уже можно не думать о подобных вещах.

Он вдруг вскидывает голову. Сбоку мелькает что-то черное. Я не успеваю даже полностью развернуться, как между мной и Гатанасом Аведдином приземляется стул. На стул опускается Леонхашарт, его роскошные волосы подскакивают от резкого движения и красиво рассыпаются по широким плечам. Фары, то есть глаза, бодро горят красным. У Принцессы гневно раздуваются ноздри — конечно, ведь он сел не рядом с ней, а возле меня. Хорошо еще, камер нет.

— А, Леонхашарт, рад тебя видеть. — Гатанас Аведдин, вытащив трубочку, салютует ему чашкой. — Угощайся, а я расскажу, какие интересные идеи бродят в головах наших милых невест.

— И какие же идеи? — цедит Леонхашарт и, что удивительно, наливает себе чай.

— Да вот представь, они хотят, чтобы женихи тоже выступали на отборе. Особенно в плавках. Хотят проверить, нет ли у вас изъянов.

Леонхашарт разворачивается ко мне. Глаза у него, кажется, светятся еще ярче, чем когда он только сел.

— Что? — не понимаю я.

— А мне трубочку предложить?

— Вы в прошлый раз так странно на трубочку отреагировали, что я больше не смею.

— Чтобы вы да что-то не смели? — язвительно осведомляется Леонхашарт и припечатывает: — Не верю.

— Ваше право, — пожимаю плечами и указываю на пачку трубочек. — Выбирайте любую на свой взыскательный вкус.

— То есть вам не хочется проявить любезность и подать мне трубочку?

Я правда хотела быть любезной, но есть вещи, которые меня неимоверно раздражают, и упрямое нежелание мужчины руку протянуть, чтобы обслужить себя любимого, относится к их числу.

— То есть вам принципиально, чтобы трубочку вам выдала я, несмотря на то, что к вам они лежат ближе? — строго спрашиваю я.

Наблюдающий за нами Гатанас Аведдин уже подсунул свою трубочку под шлем и пьет чай. Принцесса вытаскивает из горки трубочек белую и подает Леонхашарту с очаровательнейшей улыбкой:

— Леонхашарт, я очень рада, что вы присоединились к нашему чаепитию, позвольте поухаживать за вами.

Шах и мат тебе, львенок, бери ту трубочку, которую предлагают Усмешку я все же сдерживаю и нарочито внимательно оглядываю пирожные. Жаль, что сейчас так поздно, если бы чаепитие было с утра, я бы попировала с круглым подобием тирамису или шоколадно-бисквитным брусочком.

— Нет, — ровно произносит Леонхашарт. — Я хочу, чтобы трубочку мне выбрала Анастасия.

Похоже, он хочет меня повоспитывать.

ГЛАВА 21

Медленно поворачиваюсь к демонюке красноглазому. Ну надо быть такому барану упертому, трубочка ему именно от меня нужна.

— Вы уверены, архисоветник? — елейно уточняю я.

— Да.

— Абсолютно?

— Да, Анастасия, вы — невеста и должны вести себя соответствующе, проявляя уважение к участникам отбора.

Ладно, кто-то из нас должен повести себя не как баран, и так как безрогая я, то придется мне. Тянусь к трубочкам, уговаривая себя быть пай-девочкой, но соблазн слишком велик… пальцы сами сжимают розовую трубочку. Вручаю ее Леонхашарту с широченной улыбкой:

— Возьмите, архисоветник. Приятного аппетита. — Затем уже без улыбки обращаюсь к Гатанасу Аведдину. — Ваши исследования закончены?

— Да, вполне, — царственно кивает он, и по белым рогам проскальзывает яркий блик.

— Тогда желаю вам всем чудесного вечера. — Я начинаю вставать. — Простите, вынуждена покинуть вас: слишком устала, а завтра тяжелый день.

Сидящий рядом Леонхашарт ухватывает меня за запястье. Я только бровь успеваю приподнять, как он разжимает теплые даже сквозь перчатку пальцы и отпускает меня. Это заняло всего мгновение, но Принцесса заметила, и ее лицо каменеет, а в обращенных ко мне глазах вспыхивает бешеная ярость.

Вот львенок, накликает на меня неприятности, как пить дать!

— Я тоже устала, пойду, — торопливо произносит Лисса и встает так резво, что оказывается впереди меня. — Спасибо за угощение.

Она так явно боится, что мне хочется приобнять ее и сказать, что все нормально, и что не надо так мчаться отсюда так, словно демоны за ней гонятся.

— Не бойся, — прошу я не слишком громко. — Помни о своем достоинстве.

Лисса передергивает плечами, расправляя их, и чуть сбавляет шаг. Урш задумчивым взглядом провожает нас до дверей. В коридоре Лисса шумно выдыхает и сама придвигается ко мне: — Уф! Я думала, что-нибудь случится.

— Что? — я все же приобнимаю ее, нутром чуя: ей это действительно нужно.

— Взрыв, драка.

— Какая? Почему? — веду ее в сторону наших комнат, пока львенок еще что-нибудь не придумал.

— Этот… Леонхашарт, он же тебя ревнует.

Засмеявшись, качаю головой:

— Глупости.

— Нет, иначе с чего бы он стал садиться между тобой и этим белым? Практически на угол, там, где ему и сидеть-то было неудобно, хотя за столом полно мест.

Вот ведь… о варианте с ревностью я даже не подумала.

— Возможно, он хотел быть поближе к сородичу, — с надеждой произношу я. — Может, там его любимые пирожные рядом лежали или из-за того, что чайник ближе стоял…

Каждое объяснение кажется слабее предыдущего. Но я хватаюсь за соломинку:

— Это из вредности! Из чисто демонической вредности! Он обиделся, что ему розовая соломинка досталась, а Гатанасу Аведдину — белая, под цвет брони.

— А мне кажется, он обратил на тебя внимание.

— Да, на мою вопиющую непочтительность, — отзываюсь я. — Не будем об этом.

Но сама идея его интереса ко мне настораживает: чем больше власти у мужчины, тем больше неприятностей он может устроить отказавшей ему девушке. А положение Леонхашарта высоко. Кстати, надо будет поподробнее узнать об их политическом устройстве и его власти в частности.

В молчании мы с Лиссой доходим до комнат общежития. Двери в этот час открыты, девушки снуют из одной в другую, кто-то зубрит уроки, из некоторых комнат доносится музыка и… голоса актеров. Тут тоже смотрят фильмы. И жалуются на сложные расчеты приложения магических сил. Среди девушек мелькают и рогатые.

— Классная идея с плавками, — одна из рогатых мне подмигивает.

— Да, мы тоже с радостью бы на них посмотрели, — из-за первой на нас обратили внимание другие девушки.

— Надеюсь, идею поддержат, — выглядывает кудрявая незнакомка. — Хочу посчитать кубики на их прессах.

Она хихикает.

Так, кажется, я договорилась. Может, Леонхашарт явился из-за того, что мое предложение озвучили в их шоу? Но тогда бы он об этом сказал…

Недовольно морщусь: хватит о львенке думать, а то сейчас напридумываю всякого. Такое надо анализировать на свежую голову.

Едва зайдя в нашу комнату, потягиваюсь:

— Чур я первая в ванную.

— Хорошо. — Лисса усаживается на кровать и, подтянув колени к груди, обхватывает их руками.

— Ты в порядке? — останавливаюсь на полпути к ванной комнате.

— Насколько может быть в порядке пленница. — Лисса утыкается подбородком в колени. — Как тебе удается оставаться такой сильной, уверенной в себе и бесстрашной?

Я всерьез задумываюсь над ее вопросом, потому что мне мое поведение кажется естественным, а не чем-то выдающимся и требующим особого напряжения или контроля. Скорее, наоборот мне надо следить за собой, чтобы не перейти границы. Но обычно от слишком бурной реакции оппонентов меня спасает интуиция, так что, в общем и целом, я…

— Просто стараюсь быть собой, — пожимаю плечами, — и не давать себя в обиду. И хотя я понимаю, что случившегося не исправить, и этот мир сильнее меня, но я отвоевываю себе место в нем, потому что только так можно повернуть ситуацию в свою пользу или хотя бы выйти из случившегося с минимальными потерями. — Улыбаюсь. — Наверное, я просто не умею сдаваться.

— Это здорово, — проникновенно отзывается Лисса, ее глаза влажно блестят. — У меня никогда так не получалось. Я же бракованная, без магии, и мне всегда казалось, что… я просто ничего не достойна.

Подойдя, присаживаюсь на корточки напротив нее и заглядываю в глаза:

— Запомни: не так важно, какими способностями ты обладаешь, а какими — нет. Ты все равно достойна самого лучшего. Даже если кто-то считает иначе, даже если это кому-то не нравится. Ты должна помнить, что достойна жизни, уважения, счастья, — слова, которые я произношу, в которые так верю, отзываются трепетом в моем сердце, они наполняют меня теплом, и кажется, это тепло перекидывается от меня к Лиссе, наполняет ее тоже, у нее даже взгляд меняется, и слезы исчезают.

Подобное ощущение я испытывала и раньше, когда ободряла кого-нибудь, но впервые оно такое сильное, настолько физически осязаемое.

— Спасибо, — улыбается Лисса. — Я это обязательно запомню.

Кивнув и улыбнувшись ей в ответ, захожу в ванную комнату. Свет я здесь оставляла включенным, чтобы моей ящерке было удобнее есть, хотя не знаю, нуждается ли она в свете. Заперев дверь и спрятав кристалл с микрофоном под стакан из-под щеток, накрыв его полотенцем, опускаюсь на колени и, отодвинув панель под ванной, заглядываю внутрь.

В сумраке красным вспыхивают глаза ящерки, хотя саму ее не видно. Я вытаскиваю бумажку с разложенной на ней едой — хлеб, сыр, щепотка мяса, ягода из компота и нечто вроде огурца — и внимательно оглядываю кусочки. Ни один не тронут

«И что же ты ешь?» — спрашиваю себя мысленно и обращаю взгляд на ящерку.

Она, выбравшись из-под ванны, перебирается ко мне на колено, приобретая черный цвет и структуру комбинезона, ловко взбирается выше и прячется в кармане на груди. Если бы она была хладнокровной, как земные ящерицы, я бы решила, что она ползет на тепло, но эта ящерица теплокровная. Почему она так упорно забирается на меня?

* * *

Только что закончивший с прямым эфиром Берронзий Шогш направляется к гримерной, мысленно отгораживаясь от вечной суеты студии, мечтая, как дома ляжет в горячую ванну, закроет глаза и полежит в абсолютной тишине, а потом закажет суши и массаж на дом…

— Господин Шогш! — врывается в его мечты тревожный голос.

«Безымянный вас всех побери!» — он разворачивается к бегущей к нему ассистентке. Ее округлившиеся глаза не предвещают ничего хорошего.

— Ну что?! — рявкает Берронзий. — Вы опять что-то забыли? Не так сделали? Перепутали?

— Н-нет, — чуть не споткнувшись о провод, ассистентка застывает и растерянно хлопает ресницами. — Просто телезрители обрывают телефоны. Мы уже получили двенадцать тысяч сообщений с просьбой расширить программу шоу «Найди себе пару» и добавить конкурсы для демонов, и обязательно — выход в плавках. Заявки продолжают поступать, все линии перегружены, форум канала завис из-за перегрузки сервера.

— Отличная новость. — Мысль о возможных рейтингах такого показа возрождает Берронзия из пепла усталости. — Фиксируй все, будем отправлять запрос на расширение конкурсной программы организаторам!

ГЛАВА 22

— Вы по-прежнему уверены в том, что ровным счетом ничего не испытываете к пятнадцатой невесте? — этот вопрос Гатанас Аведдин задает едва его белоснежный Dodge минует каркас будущего пропускного пункта на въезде в ангар четвертого факультета.

В этот момент Леонхашарт проклинает себя за то, что согласился поехать с Гатанасом, надеясь разговором выведать что-нибудь полезное: сейчас вытягивать информацию будут из него.

— Испытываю жгучее желание поставить ее на место, — жестко отзывается Леонхашарт а в памяти опять звучат ее слова о том, что она своих собеседников невольно доводит до слез, соплей и душевных травм. Его утверждение было не совсем правдой: на самом деле Леонхашарта выводило из себя то, что ее пренебрежение его задевает и сильно, а так быть не должно. И в то же время ее голос, который он снова слышит в наушнике, успокаивает.

— По-моему, очень милая девочка, — Гатанас Аведдин стягивает шлем и закидывает его себе за спину, в зеркало заднего вида проверяет едущий за ними грузовик с оборудованием. — На мой вкус дерзкие приятнее, чем дрожащие от ужаса мышки. Хотя, знаю, многие предпочитают именно трусливых, потому что такими легче управлять, но совершенно забывают, что настоящая эффективность невозможна без смелости и хваткости.

Леонхашарт слушает его, а в мыслях прокручивает сцену у стола: «Почему Анастасия не хотела дать мне трубочку? Ей что, трудно было? Жалко? Гатанас ей больше понравился? Почему?.. И почему сейчас я думаю об этом?»

— Эх, был бы я лет хотя бы на пятьдесят моложе, — с сожалением тянет Гатанас. — Я бы такую не пропустил.

Стиснув зубы, Леонхашарт сосредотачивается на нем. Вдохнув, сердито спрашивает:

— Что за исследование вы проводили? И почему опять без предупреждения?

— Потому что это исследование — дело только сектора Возмездие.

— Почему?

— Эти девушки родились с таким уровнем и такими характеристиками магии благодаря нашему проекту. Конечно мы хотим оценить результаты. И естественно мы не собираемся эти результаты обнародовать.

— Архисовет имеет право знать.

— Вы все не обладаете достаточными знаниями, чтобы понять результаты, а если станете отдавать их на оценку, это все равно, что информацию обнародовать.

— И что такого важного в этой информации, что ее нельзя показать остальным? Кого и чего вы боитесь? — Леонхашарту снова вспоминается признание Гатанаса, что он приударил бы за Анастасией, и ему приходится сосредоточиться, чтобы вновь вернуться к разговору о делах сектора Возмездие. — Если вы научились пробуждать в других мирах демонических магов, это пошло бы нам всем на пользу разве нет?

— Если бы все было так просто, мы бы ничего не скрывали, — Гатанас Аведдин закидывает локоть на торец дверцы и расслабленно рулит одной рукой. — Магия — тонкая наука. Проекту, результатом которого стали способности этих девушек, уже восемьсот лет. Вдумайтесь: восемьсот лет! Его еще мой дедушка запускал. И мы только вышли на стадию полевых исследований. Мы еще не можем сказать, к каким результатам это в конце концов приведет поэтому раскрывать нюансы проекта посторонним опасно и безответственно.

— Или просто вы не хотите делиться властью, которую может дать знание о пробуждении дара магов.

— У сектора Возмездие многотысячелетняя история, мы преемственны, терпеливы и осторожны, в отличие от однодневок вроде НИИ Нарака и Юмаат, которым только дай-дай-дай знания, деньги, возможности, и они весь мир взорвут ради очередного непродуманного эксперимента, потому что они спешат, живут только для себя.

Белый Dodge несется сквозь тоннель, ревут моторы едущих следом грузовиков. Леонхашарт искоса наблюдает за морщинистым лицом Гатанаса Аведдина, пытаясь прочитать на нем хоть что-то, кроме презрения к нетерпеливому молодняку, и радуется, что не снял свой шлем, а значит, нет нужды следить за выражением своего лица, способного выдать всю гамму его неприязненных эмоций.

Но как бы Леонхашарт ни ненавидел Гатанаса Аведдина, как бы ни злился на его замечание о привлекательности Анастасии, он помнит, ради чего согласился ехать со своим врагом.

— Как думаете, в Нараке могут быть шпионы Эерана? — спрашивает Леонхашарт спокойно, но его сердце неприятно застывает.

Гатанас Аведдин удивленно взглядывает на него и качает головой:

— Нет, определенно нет.

— Почему вы в этом так уверены?

— А вы не читали отчеты? Во-первых, Эеран не знает о нашем существовании, они вычеркнули нас и Безымянный ужас из своей истории. А наши агенты в Эеране тщательно следят за тем, чтобы эта информация не стала достоянием общественности.

— Вы уверены в том, что они следят достаточно тщательно?

— Мелкие демонокоты есть практически везде, они знают свое дело. А те, кто стоят во главе агентурной сети, знают его еще лучше, — Гатанас Аведдин усмехается. — Чистокровные суккубы с полным набором желез — страшная сила. Они очаруют и выведают информацию у любого. И убьют любого.

— Вы не сказали ничего такого, чего бы я не встречал в предоставляемых Архисовету отчетах.

— А мне и нечего больше сказать, отчеты у нас правдивые и действительно отражают существующую ситуацию. И даже если допустить, что мы ошиблись и кто-то помнит о нас, Эеран отказался от технологического развития, искусственно заблокировав его на уровне перед промышленной революцией, поэтому их агент, даже если таковой вдруг появится, в нашем техногенном мире будет беспомощен.

— Они могли бы подготовить своего агента в технологическом мире, — Леонхашарт прикусывает губу, так и не договорив: «Например, на Земле».

— Между мирами могут пройти только маги, если бы сюда попал кто-то с эеранской магией, у него возникли бы серьезные проблемы, ведь в Нараке этой магии нет. Такой агент не смог бы действовать здесь долго, был бы ограничен в возможностях.

— Но наши агенты в Эеране, в котором нет нашей магии, действуют годами и вполне успешно.

— Мы готовились к этому несколько тысячелетий, создавая генераторы демонической магии, чтобы у наших в Эеране была подпитка. Эеран ничем таким не занимался, им бы пришлось как-то искать демонического мага, подсовывать его как мясо, а мясо не обладает достаточной свободой, чтобы шпионить за нами.

— А если бы к нам все же попал маг с эеранской магией, вы бы смогли его определить?

— Не инициированного — нет, он бы показался нам бездарным.

Леонхашарту хочется спросить, что будет, если эеранского мага инициировать как наракского? Закончится ли это выплеском кристалла, как случилось при инициации Анастасии? Будет ли у такого мага непонятный тип магии, как у Анастасии? Будет ли такой маг казаться ищейке магом с неопределенными способностями, как Анастасия? Можно ли обмануть ищейку, дав эеранскому не инициированному магу амулет с демоническим зарядом?

Но Леонхашарт так и не задает этих вопросов, он смотрит, как фары Dodge разрезают тьму тоннеля. Он колеблется. «Если в моем предположении есть хоть доля здравого смысла, сектор Возмездие заберет Анастасию себе, — Леонхашарт выпускает когти и убирает их обратно, выпускает и убирает, не зная, какое решение принять. — Но мое предположение может оказаться и просто глупостью, я же не ученый и никогда не интересовался магами Эерана».

— К чему эти разговоры о драконьих шпионах? — небрежно интересуется Гатанас. — Возмездие отвечает за безопасность Нарака от их вторжения, неужели возникли поводы сомневаться в нашей компетентности?

— Мне кажется невероятным, что они о нас ничего не знают, ведь агенты сектора Возмездие работают в Эеране не одну тысячу лет. Неужели за это время не было ни одного прокола?

— Разумеется, были, но мы успешно ликвидировали последствия.

Dodge вырывается из тоннеля, по бокам вздымаются подсвеченные фонариками здания. И хотя грузовики сектора Возмездия вместе с охраной по-прежнему едут за ними, здесь, под открытым небом, Леонхашарта отпускает напряжение: теперь он в любой момент может улететь, скрыться от Гатанаса Аведдина и его демонов.

— Я только одного понять не могу, — задумчиво произносит Гатанас.

— Чего же?

— Почему я вам так не нравлюсь, архисоветник Леонхашарт? — Он поворачивается к нему, улыбается слегка, отчего носогубные морщинки углубляются, проваливаются темными тенями. — С вашим дедом мы почти дружили, с отцом были в нормальных отношениях, я никогда не переходил вам дорогу, не отбивал женщин, и все же вы то смотрите на меня так, словно желаете придушить, то не удосуживаетесь снять шлем, будто мы с вами враги. В чем дело?

Гатанас Аведдин выглядит так искренне удивленным и заинтересованным, что Леонхашарт почти верит в то, что тот ничего не скрывает и ни к чему не причастен, но воспоминания о последних словах отца, его встревоженно-сбивчивое: «Все не так. С Возмездием. Это невероятно, это противоречит всему, что мы знали… Мы думаем, что это охота на них, но это охота на нас, на…» — память об этих словах прожигает сердце Леонхашарта, изгоняя все сомнения: «Гатанас Аведдин управляет Возмездием, он должен знать, о чем говорил отец. И сейчас он просто меня проверяет».

Подцепив край шлема, Леонхашарт снимает его с головы, подставляет лицо ветру.

— Мне любопытно, чем занимается сектор Возмездие, — ровно произносит Леонхашарт. — И кажется несправедливым, что я, будучи архисоветником, одним из тех, кто управляет Нараком, не могу утолить свое любопытство. А еще вы часто делаете что-то без предупреждения, звоните в неподходящие моменты и оказываетесь там, где я не ожидал вас увидеть, что не добавляет мне хорошего настроения, как и всем прочим архисоветникам. Но в этом нет ничего личного. Вам моя неприязнь показалась.

— То есть если я приглашу вас к себе домой попробовать драконьего вина, вы не откажетесь? — усмехается Гатанас.

Холодок пробегает по спине Леонхашарта, и он задается вопросом, а разумно ли поступил, оставив водителя лишь под присмотром Баашара? Но голос Леонхашарта его сомнений не выдает:

— Если вы предложите интересную тему для беседы под бокал вина — не откажусь. В противном случае, боюсь, вы слишком стары, чтобы стать мне интересной компанией. — Лучше нагрубить, чем пойти в логово к врагу или признаться в том, что его

опасаешься.

— Эгоизм юности, — легко смеется Гатанас Аведдин. — Но спасибо за откровенность.

Минут пять спустя Гатанас Аведдин добавляет уже отнюдь не весело:

— Мда, как незаметно летят года. Я ведь действительно стар, но постоянно забываю об этом. Все еще кажется, что я молод, полон сил, а потом кто-нибудь так в лоб напоминает, что из меня песок сыплется и пора место в семейном склепе выбирать, а не пить по ночам контрабандное вино в компании молодого поколения.

— Наверняка вы знаете много любопытного, но это — тайны, которые вы не станете открывать мне, а я знаю слишком мало, чтобы представлять для вас интерес.

— Самокритично, — хмыкает Гатанас. — Но я понял, архисоветник Леонхашарт, не оправдывайтесь. К счастью, в моей жизни не все так плохо, и компанию я себе найти могу.

В зеркало Леонхашарт замечает, что грузовики с оборудованием и охраной отстают, перестраиваться, чтобы свернуть на другую магистраль. А Dodge Гатанаса Аведдина поднимается на эстакаду, ведущую к сектору, в котором расположен дом Леонхашарта.

— Я мог бы добраться сам, — замечает он.

— Мне не сложно вас подвезти. К тому же вы сегодня попали в аварию, я чувствовал бы себя неловко, оставив вас на полпути.

Лишь благодаря усилию воли Леонхашарт не разворачивается взглянуть на Гатанаса и остается расслабленным. Эта фраза, учитывая все обстоятельства дела, слишком напоминала завуалированную угрозу.

— Благодарю, — кивает Леонхашарт, рассеянно глядя на проносящиеся мимо здания, яркие огни освещения, машины, редких бегунов.

Постепенно городской пейзаж сменяется видами на долину с купольными оранжереями-теплицами.

— Когда-нибудь, — вдруг произносит Гатанас Аведдин, — в Нараке снова будет магия, земля возродится, и растения без всякой помощи потянутся к солнцу, пустыни превратятся в цветущие сады. Этот момент стоит любых жертв… Согласны, архисоветник Леонхашарт?

— Да, — роняет Леонхашарт.

Даже если бы он думал совсем иначе, ответить «нет» было бы глупо: возрождение Нарака — общая цель, мечта, надежда, помогающая демонам продираться сквозь череду обрушившихся на них бед, и аудиозапись несогласия Леонхашарта на любые жертвы могла бы осложнить ему жизнь. Но по тяжести, сдавившей сердце в миг этого «Да», он чувствует, что его ответ был не до конца искренним.

— Я рад, что вы тоже это понимаете, — слабо улыбается Гатанас Аведдин.

«Все же это угроза», — заключает Леонхашарт, безразлично глядя на огни в окнах принадлежащей ему высотки, которая все ближе, ближе, ближе… На сердце у него на редкость тяжело.

Смартфон Гатанаса заливается бодрой трелью, тот морщится:

— Все говорят о всемогуществе сектора Возмездие, но даже на нас есть управа. — Он вытаскивает смартфон и показывает экран Леонхашарту: «Жмот». — Деньги. И сейчас мне придется отчитываться перед Юнидатусом Таротом за наши траты на спасение Нарака.

Леонхашарт не может отделаться от чувства легкого злорадства: казначей Юнидатус Тарот на статусы не смотрит, отчетов требует ото всех, и Леонхашарт с удовольствием послушал бы, на что просит деньги Гатанас Аведдин. Но тот, переведя смартфон в беззвучный режим, убирает его в кармашек на поясе.

Белоснежный Dodge сворачивает во двор высотки Леонхашарта. останавливается.

— Приятной ночи, — снова улыбается Гатанас Аведдин, свет фонарей отражается в его глазах, делая их выражение непонятным.

— И вам того же. — Леонхашарт, зажав шлем рукой, выходит из машины.

Внимательно смотрит, как Гатанас отъезжает, скрывается на эстакаде. Вновь надев шлем, Леонхашарт взмывает в темное небо. Промчавшись над сияющими улицами, он приземляется на крышу больницы. Бросает короткий взгляд на темноту загона, опоясанную проблесками огней городского кольца.

Анастасия больше ничего не говорила, но, в новом смартфоне усилив звук, Леонхашарт слышит ее дыхание сквозь тихий шелест города. «По крайней мере, она на месте и не пытается ничего выяснить, — думает он. — Но если Анастасия правда шпионка, для начала ей надо затаиться и освоиться».

Внизу подвывает сирена скорой помощи. Спикировав на крыльцо, Леонхашарт успевает войти внутрь прежде, чем в больницу завозят очередного пациента. Поднимается на несколько этажей, выходит в коридор.

Очерченный желтоватым светом Баашар стоит напротив палаты в той же позе, в которой Леонхашарт его оставил.

— Спасибо, — благодарит он, останавливаясь рядом с ним.

Посмотрев на таймер, Баашар сообщает:

— Три часа пятьдесят восемь минут.

Тариф у них определен: минута охраны — минута свидания сверх норм и планов шоу.

— Я понял, все устрою, — кивает Леонхашарт, разглядывая бледное лицо водителя. — Он приходил в себя? Его осматривали?

— Нет и нет Я ухожу.

Проводив его взглядом до лифта, Леонхашарт усаживается на отданном ему кресле управляющего больницей и заглядывает в смартфон. Войдя в личный кабинет на сайте Архисовета, он добавляет новую заявку: обновить купол ангара четвертого факультета, установить надежные запоры на люках и поставить камеры наблюдения.

«А то какой толк в пропускных пунктах, если через крышу может забраться любой?» — Леонхашарт отправляет заявку на подписание казначею Юнидатусу Тароту, морально готовясь к его звонку с требованием объяснить траты. Утешало одно — Гатанас Аведдин тоже должен отчитываться за расходы, и поэтому все противозаконные действия вынужден оплачивать из своего кармана.

* * *

Утро встречает меня подвыванием сигнала к побудке и мыслью о львенке: ревнует…

Да не может быть! — хочу воскликнуть я, но утром это предположение кажется более правдоподобным, чем вчера. Наверное потому что я вспоминаю появление Леонхашарта в библиотеке — как раз когда ко мне подкатывал депутат, то есть Илантих. И потом Леонхашарт сказал котику, что я имею право ему отказать. А до этого Леонхашарт появился, когда котик меня похитил…

«Нет, этому должно быть какое-нибудь другое, неромантическое объяснение, — очень хочется верить мне. — Может, причина внимания львенка в том, что я задела его своими замечаниями, трубочкой там?»

Судя по звукам, Манакриза уже начинает утреннюю разминку. Я неохотно открываю глаза и тут же распахиваю их широко— широко, приподнимаюсь на руке: ящерка лежит между мной и стенкой, цветом и текстурой слившись с простыней. А рядом с ней валяется таракан с нее размером: в вывернутых лапках торчат обрывки проводов, голова оплавлена, а из живота почти вывалились микросхемы, шестеренки и аккумулятор.

Таких тараканов я видела у Юмаат. Они действительно механические.

ГЛАВА 23

Ящерка поднимается и гордо прижимает лапкой оплавленную голову «таракана». Она, конечно, молодец, охотница, но не надо быть гением, чтобы понять: это сулит неприятности.

Так, не время для паники! Отсадив ящерку в сторону, сгребаю выпотрошенного таракана со всеми частями и молниеносно скрываюсь в туалете. Там, доламывая механического шпиона, раздираю его на мелкие детали и кидаю в унитаз. Пара нажатий кнопки слива — и улики уплывают в дальние неведомые дали.

Теперь главное делать вид, что я этого «таракана» никогда в жизни не видела.

Приведя себя в порядок, умывшись, я заправляю кровать вместе с моей охранной ящеркой и достаю старенький плеер. Манакриза бодро отжимается. Лисса, что удивительно, тоже принимается за зарядку и улыбается, энергия из нее так и хлещет. Сонная Катари сидит на кровати и, зевая, смотрит на них то ли с благоговением, то ли с ужасом.

Я включаю диск с аудиокнигой по государственному устройству Нарака и начинаю разминку. Катари падает в кровать и накрывает голову подушкой, спасаясь от наших спортивных флюидов.

Нарак, как я уже успела узнать, мир с единым государством. Кольцевая форма его крупнейшего города наложила отпечаток на их устройство: даже органы государственного управления называются не иначе, как секторами (кроме Архисовета и Совета): сектор Юстиции, сектор развития экономики, сектор безопасности, сектор Возмездие, Оркский сектор, сектор почитания Шааршем и тому подобные. Шааршем — это их богиня. Как и государство, она едина для всего Нарака. Темная госпожа, создательница демонов и их магии. Жаль, в аудиокниге не объяснялось, почему она позволяет Безымянному ужасу уничтожать свой мир. Хотя я почти готова поспорить, что это объясняется либо как испытание, либо как гнев богини на проступки своих творений.

Законодательная и исполнительная власти у демонов не разделены, сосредоточены у Архисовета и Совета, а еще любой полноценный подданный может претендовать на установленный в зиккурате Архисовета трон правителя Нарака со всеми соответствующими полномочиями. Только маленький нюанс — любой может бросить такому «правителю» вызов и свергнуть его.

Это все, что я успела прослушать во время тренировки.

Когда я, ополоснувшись и надев комбинезон, подхожу к двери, по ноге что-то проскальзывает, оттягивает ткань на животе, юркает под руку и пробирается по груди в карман. Ящерка. Интересно, здесь все ящерицы такие умные и на механических шпионов охотятся или только мне так повезло?

Кстати, надо будет сегодня при изучении слов пройтись по разделам всякой живности, вдруг увижу название моей ящерки, а там и книгу найду с описанием. Коротенькую статейку я уж как-нибудь осилю.

Помимо этого мне пора налаживать связи с остальными студентами, озаботиться переводом денег с Земли сюда и получением статуса старосты, а еще лучше — представителя факультета. Теперь, когда между мной и возможностью чтения осталась лишь пара шагов, пора готовить почву для применения доступных читающим знаний.

Надеюсь, женихи моим планам не помешают.

* * *

С утра Шаакаран звонит Леонхашарту уже семьдесят восьмой раз. В больнице тишина, водитель спит, Леонхашарт томится от бездействия. Анастасия с утра говорит совсем немного: с соседками по комнате об уроках, в очереди интересуется, как поживают другие попавшие в Нарак вместе с ней иномиряне. Среди отвечавших есть и парни, на что Леонхашарт недобро прищуривается.

Потом у нее начинается занятие, и она переходит на едва слышный шепот, в котором Леонхашарт улавливает названия животных. И в нем снова пробуждается жажда действий, но он прикован к палате, потому что до сих пор не знает, кому можно доверить охрану его свидетеля.

Собственно, чем дальше, тем больше Леонхашарт ожидает каких-либо действий от сектора Возмездие.

А тут снова звонит Шаакаран. Вздохнув, Леонхашарт принимает вызов, и в его ухо вгрызается возглас:

— Она хочет увидеть меня в плавках!

— Кто? Какие плавки? — теряется Леонхашарт.

— Киса! Киса заявила, что женихи тоже должны выступить в плавках! Почему она лично меня об этом не попросила? Я бы ей все показал!

«Когда Анастасия просила показаться всем в плавках? Зачем?» — искренне не понимает Леонхашарт.

— Ты уверен? — уточняет он.

— Да! Я сам слышал!

— А я нет… — произносит он и вспоминает, как сломал смартфон, и пока доставал новый, пока заново настроился на канал, не слышал, что там говорила Анастасия.

— Да это уже даже в новостях показали! — возмущенно шипит Шаакаран. — И я тебя предупреждаю: даже не думай показываться перед ней в плавках!

— Я не могу показаться перед ней в плавках, — терпеливо поясняет Леонхашарт и дергает себя за прядь волос. — Как и ты: мы слишком сильны, а ее магическое поле пока недостаточно стабильно, чтобы напрямую столкнуться с нашим.

При этом Леонхашарт зачем-то представляет себя в плавках перед Анастасией, и в этой фантазии она, вместо того, чтобы восхититься его тщательно проработанной благодаря тренировкам фигурой, приподнимает бровь и ехидно усмехается: «У вас закончилась одежда, архисоветник?»

— А камеры на что?! — патетично восклицает Шаакаран, разбивая эту смущающую картину. — Я сейчас вызвал в больницу стилистов, костюмеров, хореографов и съемочную группу, будем готовить номер для кисы.

— Какой номер? — Леонхашарт поднимается с кресла. — Что ты там задумал?

— Снять для нее клип, конечно. Если киса хочет увидеть меня в плавках, она должна увидеть меня в лучшем виде. А ты обещал оставить кису мне, поэтому в плавках не выступай. И Баашара попроси не раздеваться, он тебя послушает

Леонхашарт пинком отправляет кресло на другой конец коридора и рявкает:

— Ты что там, с ума сошел? Ты в больнице лежишь, хвост лечишь, вот и лежи, пока снова его не сломал!

— Но киса хочет увидеть меня в плавках…

«Или пока я тебе его не сломал».

— Никого она не хочет так видеть, ты что, не понимаешь? — злится Леонхашарт. — Ей плевать и на тебя, и на меня, и на всех нас!

— Если киса не обращает на тебя внимания, это не повод считать ее равнодушной ко всем, — назидательно возражает Шаакаран. — Она очень пылкая, знал бы ты, как она меня ногами сжимала, как за рога держалась, в уши в цеплялась — киса просто огонь!

Новый смартфон в руке Леонхашарта потрескивает, рискуя тоже отправиться в мусор. Но в последний момент Леонхашарт восстанавливает контроль и расслабляет пальцы.

— Делай что хочешь, — произносит он. — Но потом не жалуйся на ее равнодушие и едкие замечания.

— Да ты просто завидуешь, что киса на меня внимание обратила, а на тебя нет! Но ты не переживай, там еще четырнадцать невест, какой-нибудь да понравишься… Ой, мне плавки привезли, пока-пока!

«Смартфон ни в чем не виноват, смартфон ни в чем не виноват», — эта мантра спасает новый смартфон Леонхашарта от полета в стену.

— Она ко всем равнодушна, не только ко мне, — повторяет он и разворачивается к стеклянному окну палаты.

Водитель, зажавшись на дальнем краю койки, смотрит на него во все глаза.

Очнулся…

* * *

Пристрастие Гатанаса Аведдина к белому распространяется и на мебель. Все в его рабочем кабинете белое, и здесь он чувствует себя уютно, даже когда полно нервной работы, отчетов и нужно расписывать казначею Юнидатусу Тароту обоснования всех необходимых трат

Именно этим Гатанас Аведдин и занимается, когда ему на компьютер приходит запрос от телеканала, на базе которого они проводят шоу «Найди себе пару».

После первого прочтения Гатанасу Аведдину кажется, что он спит, но после третьего прочтения и глотка моккачино с коричной посыпкой, Гатанас Аведдин вынужден признать, что совершенно дикое требование раздеть демонов ради иномирянок Берронзий Шогш ему действительно прислал, еще и петицию телезрителей приложил.

— Это возмутительно! — произносит Гатанас Аведдин. Фыркает. Поднимается с роскошного кожаного кресла и проходится по пушистому ковру, потрясая рогами. — Среди женихов — архисоветник, и его тоже заставить состязаться, раздеваться перед всем Нараком?..

Гатанас Аведдин останавливается. Он вспоминает грубость Леонхашарта и расплывается в злорадной улыбке.

«Впрочем, а почему нет? Молодежь, свободные нравы, — думает он, медленно возвращаясь за стол. — Это для демонов старой закалки возмутительно, а для них — самое то. И обоснование можно придумать. Выступлению в плавках особенно — замеряем реакцию невест, чтобы, так сказать, определить, к кому из женихов у них больше склонность».

Устроившись в кресле, Гатанас Аведдин потирает ладони и с той же злорадной улыбкой отправляет Берронзию Шогшу разрешение устроить женихам номер с выходом в плавках, еще и советует сделать эту часть конкурса творческой, а также просит выслать иные конкурсные предложения для демонов.

«Не так уж я стар, архисоветник Леонхашарт, — мысленно хмыкает Гатанас Аведдин. — Могу что-нибудь неожиданное и интересное придумать, проявить, так сказать, молодость духа и современную широту взглядов».

* * *

До обеда ящерку среди перечисленной в обучающей программе живности я не встречаю, но это может значить лишь то, что это какой-то редкий вид.

— Этот язык не такой уж сложный, — бодро сообщает по пути в столовую Лисса. Она по-прежнему полна сил и энтузиазма. — Думаю, через пару дней мы все сможем читать.

— Не все, — напоминаю рассеянно, — не забывай о тех. кого только обучают работе с терминалами и всем остальным. К тому же некоторые могут быть в принципе не знакомы с письменностью.

— Да, конечно. Но, уверена, они быстро к нам присоединятся.

Коридор к столовой почти перегорожен тремя орками в комбинезонах. Двое наклеивают по полу, стенам и потолкам что-то вроде рамки из клейкой ленты и проложенного внутри нее провода, третий подключает к проводу блок то ли питания, то ли управления. На рукавах у орков значки с белым кругом, перечеркнутым красной линией. Орки расступаются, пропуская нас.

В шуме и суете столовой я снова высматриваю парней и девушек, попавших в Нарак вместе с нами: если хочу стать старостой своего потока, должна следить за всеми. Киваю уже знакомым, а в очереди на раздачу знакомлюсь с держащимися вместе беременными. Они выглядят более нервными, чем остальные похищенные, и я, как могу, уверяю их в том, что все наладится. Когда я говорю ободряющие слова, меня опять будто омывает силой, как в разговоре с бодро щебечущей с каким-то старшим парнем Лиссой. Будущие мамы приободряются на глазах, а у одной из них нежно-голубой кристалл на цепочке становится чуть темнее — это сигнал повышения магического фона.

Я оглядываюсь на сферу-накопитель под потолком, но состояние индикатора до моих слов я не видела, так что не могу судить, отреагировал он или нет.

Пока повеселевшие девушки накладывают себе еду, я обдумываю случившееся: я использовала магию? Или кристалл потемнел из-за того, что его хозяйка развернулась, и он попал в тень? Ящерка переставляет лапки в моем нагрудном кармане.

Озадаченная, я тоже накладываю себе еды и отправляюсь к красному уголку. Принцесса за средним столом сидит только с одной из своих подружек, и это мгновенно меня настораживает. Вовремя: краем глаза замечаю вторую принцессину соседку и становлюсь внимательнее, хотя и делаю вид, что смотрю прямо перед собой. Но подставленную подножку вижу. Четким пинком убираю чужую ногу с дороги и иду дальше, а подружка Принцессы, с трудом удержавшая равновесие после удара, болезненно шипит позади.

— Осторожнее, — советует ей Лисса. — Смотри, куда идешь.

Принцесса, демонстративно разговаривая с сидящей рядом подружкой, провожает меня взглядом из-под полуприкрытых ресниц. А ведь Принцесса, наверное, тоже считает, что Леонхашарт на меня глаз положил. И ведь не докажешь обратное. Я это даже сама себе доказать не могу. Эх, львенок-львенок…

Весь обед я думаю о самом рогатом демонище. Ну вот как? Зачем? Разве я давала поводы? И что теперь делать? Грубить ему? Это боком может выйти. Опозориться на весь Нарак, чтобы он близко ко мне не подходил? Ну нет. Обратить внимание на других женихов? Они архисоветнику не конкуренты: депутат от него пулей убежал, шарик его приказы исполняет, котик вряд ли продержится сильно дольше, да и авансы котику могут обойтись еще дороже.

Перебрав все возможные и невозможные варианты, я вижу два выхода: игнорировать в надежде на то, что львенку надоест равнодушие, или вешаться на него, как те девицы, от которых он эффектно сбежал, чтобы он потерял ко мне спортивный интерес. И второе мне против шерсти: за этим будет наблюдать весь Нарак, а мне здесь еще жить и дела вести серьезные.

Остается игнорировать. Может, он обидится?

Удовлетворившись этим решением, нахожу взглядом Шаанти. Она пьет чай с Уршем. Точнее, не пьет, а, прижав кошачьи уши, что-то возмущенно ему втолковывает, то и дело тыкая в планшет Похоже, что-то случилось. И телевизоры почему-то не включены.

— Манакриза, — я поворачиваюсь к ней. — Урок у вас вела Шаанти? — Получив утвердительный кивок, спрашиваю: — Она была чем-то расстроена?

— Нет.

— И после обеда у вас опять урок?

— Да.

Что ж. Вздохнув, направляюсь к столику кураторов. Заметив меня, Шаанти подскакивает, ее черные глаза зло сверкают, но судорожные движения влево и вправо намекают на желание сбежать. Она будто вспоминает о том, что ей не пристало бегать от студентки, и останавливается.

— Добрый день, — улыбаюсь я.

— Радуйся, ты добилась своего, — почти выплевывает Шаанти.

— Чего именно?

— Выступления демонов в плавках! — она раздувает ноздри, а Урш прячет смех за покашливанием и прикрывается кулаком.

Дошутилась… Но радует, что отбор становится хоть немного двусторонним: не так обидно. Я киваю, принимая информацию. Шаанти возмущенно вздыхает, фыркает.

— Я бы хотела обсудить с вами пару вопросов. — поясняю я. — Во-первых, мне надо организовать перевод имеющихся у меня на Земле денег сюда в Нарак в местной валюте. Во-вторых, я бы хотела стать представителем факультета в попечительском совете. И, возможно, старостой.

С каждым моим словом у Шаанти шире распахиваются ее большие кошачьи глаза:

— Ты… — ей не хватает дыхания. — Наглая.

— Есть немного. Но как вы заметили, я умею добиваться своего, поэтому мы могли бы сохранить нервы и время друг друга, договорившись сразу. Когда я могу к вам подойти и обсудить перевод денег и условия, которые необходимо выполнить, чтобы стать представителем факультета?

У Шаанти очень странное выражение лица, словно она впала в транс. Кажется, она даже шепчет что-то беззвучно.

— Сегодня в шесть возле кабинетов кураторов, — отвечает за нее Урш. Он улыбается лукаво. — Думаю, мы быстро договоримся.

* * *

День Леонхашарта не задается с самого утра и продолжает катиться в неизведанные мрачные дали. Сначала звонок Шаакарана всколыхивает волну непрошенного гнева. Затем у водителя обнаруживается амнезия: он не помнит последние несколько недель до аварии.

Потом выясняется, что прежде, чем использовать магическое вмешательство, нужно точно определить причину амнезии, а для этого надо провести полный осмотр пациента. Леонхашарт в приемной управляющего больницей заполняет необходимые бумаги, искоса поглядывая на бледного, нервно трясущегося водителя, лежащего рядом с ним на каталке. В наушнике опять раздается голос Анастасии, и просьба, которую она озвучивает, то, как она ее озвучивает, вынуждает Леонхашарта оторваться от вписывания информации в бланки.

«Итак, она хочет перевести с Земли деньги и занять самую высокую для студента должность, позволяющую ей свободно покидать сектор четвертого факультета… — Леонхашарт склоняет голову. — Ну как ее после этого не подозревать в шпионаже? Зря только уговаривал себя не быть таким подозрительным».

Продолжая заполнение бумаг, он удивляется только одному: почему остальные не видят, что Анастасия ведет себя подозрительно? И он находит этому только одно объяснение: она — мясо, к мясу никто серьезно не относится. Идеальное прикрытие…

Думая об Анастасии, Леонхашарт вписывает данные не в ту графу. Заметив это, мрачно сминает лист:

— Дайте чистый, — от холода в его голосе секретарша управляющего больницей ежится.

Наконец все необходимые бумажки заполнены, приходят двое лекарских братьев, берутся за каталку. Леонхашарт неотступно следует за мертвенно-бледным водителем, словно хищник за истекающей кровью жертвой. Он так мрачен, что все попадающиеся на пути сотрудники и пациенты по стеночкам проскальзывают мимо, прячутся в палатах, а то и вовсе разворачиваются, чтобы сбежать подальше.

Смартфон Леонхашарта заливается трелью, он неохотно смотрит на экран: «Юнидатус Тарот». Ожидаемый звонок: Леонхашарт готовился к отчету о заявке с самой ее подачи, но сейчас это было некстати. Только игнорировать казначея, особенно если хочешь быстрее подтвердить свою статью расходов и подозреваешь, что скоро появятся новые, не самая лучшая идея.

Вздохнув, Леонхашарт принимает вызов. Как всегда, казначей расходам не рад:

— Замена крыши ангара? Зачем? Зачем им это?

— Там крыша ненадежная, ее проломить легко, — терпеливо поясняет Леонхашарт.

Лекарские братья с каталкой сворачивают в белые двери. Идущий последним взмахивает рукой, привлекая внимание Леонхашарта, не успевающего и слово вставить в поток ворчания Юнидатуса Тарота о бессмысленности охраны мяса, и указывает на табличку с перечеркнутым телефоном.

— Нельзя, — тихо поясняет орк. — Может нарушить работу томографа и исказить результаты.

— Поменять крышу и укрепить люки необходимо, — Леонхашарт заглядывает внутрь: первый лекарский брат подкатывает каталку с водителем к двери в помещение со стеклянной стеной, открывающей вид на огромный аппарат Левая часть помещения — кабинки для переодевания, в правой — стол с компьютерами. Ничего подозрительного. Только лекарский брат смотрит с осуждением и показывает запрещающую телефоны табличку уже внутри помещения.

Леонхашарт отступает в коридор и напоминает казначею о ценности невест:

— Это проект сектора Возмездие, в него вложено столько денег, что траты на охрану — мелочи.

— Вот пусть сектор Возмездие их и охраняет, если им так надо, — сердито отзывается казначей Юнидатус. — Вы хоть знаете, сколько денег они ежегодно требуют на охрану? Пусть поделятся для своего проекта!

— Нужно сменить крышу ангара на более надежную.

— Вы и так уже повысили меры безопасности четвертого факультета. Куда больше? Это отбросы общества, большая их часть

— неполноценные подданные, им хватит того, что есть.

Прикрыв глаза, Леонхашарт глубоко вдыхает, восстанавливая спокойствие, отгораживаясь от тихого шепота Анастасии в ухе, а потом начинает говорить: о том, что эти «отбросы» стоят между Безымянным ужасом и остальными жителями Нарака, о том, что неполноценное подданство дается им с одной целью — поставить в безвыходное положение, чтобы они не могли отказаться от работы корректировщиками, что все это презрение к ним и именование их неполноценными, мясом — не более чем попытка снять с себя чувство вины за похищения, разрушенные жизни и их раннюю смерть.

— Они умирают ради нас, Юнидатус Тарот, извольте относиться к ним с уважением и проявлять должную заботу, — заканчивает Леонхашарт свою неожиданно пламенную речь. — Подписывайте мою заявку.

На другом конце линии повисает тишина. Кашлянув, Юнидатус Тарот совсем иным тоном отвечает:

— Леонхашарт, а вы становитесь похожи на своего отца… Хорошо, я подпишу заявку. Но в следующий раз давайте без патетики, я больше люблю сухие факты.

Связь прерывается. Леонхашарт смотрит на экран и не сразу замечает, что по коридору почти беззвучно приближается орчиха с литровым стаканом кофе. Ее белый халат развевается, тускло поблескивает бейдж. С опаской поглядывая на Леонхашарта, она заходит в комнату перед помещением с томографом, Леонхашарт ступает следом за ней и чуть не натыкается на резко остановившуюся женщину.

Водитель расслабленно лежит на каталке, глаза закрыты. Лекарских братьев, привезших его сюда, нет. Еще до того, как орчиха подходит к неподвижному телу и проверяет пульс, Леонхашарта охватывает холод осознания: водитель, его возможный свидетель против сектора Возмездие, мертв.

* * *

После обеда слова я повторяю с еще большим энтузиазмом: перспектива получения денег для капиталовложений и должности стимулируют быстрее освоить письменность. К тому же всегда есть вероятность, что кто-нибудь из женихов помешает, я же для троих из них просто медом намазана.

Так что я ничуть не удивляюсь, заметив, что напротив меня кто-то садится. Правда, темная фигура мелковата для женихов. Поднимаю взгляд: черный комбинезон студентки четвертого факультета, необъятная грудь, каштановые волосы до плеч, дешевые очки в пластиковой оправе… Маскировка не может скрыть от меня красноволосую Юмаат. А даже если бы я ее не узнала из-за парика и студенческой формы, выглядывающие из нагрудного кармана и волос механические тараканы с красными глазками, мигом развеяли бы все сомнения.

ГЛАВА 24

Прижав палец к губам в универсальном призыве к молчанию, Юмаат выкладывает на стол прямоугольный прибор и переключает один из трех тумблеров. Затем вытаскивает из кармана на груди массивную прищепку и, перегнувшись через экран терминала, привешивает ее на мой кристалл-индикатор с микрофоном. После этого Юмаат переключает еще один тумблер на прямоугольном приборе и улыбается мне:

— Теперь мы можем поговорить спокойно.

Не бросается на меня с намерением препарировать — уже хорошо.

Снимая громоздкие наушники, оглядываю читальный зал: лица библиотекаря не видно за книгой, Лисса и Найтеллит склонились над терминалами и зубрят, на другом конце зала пара бледных парней что-то судорожно переписывают из одной книги.

— Я слушаю твое предложение, — говорю я: раз Юмаат все равно пришла, почему бы не выяснить подробности?

— Ты станешь носить приборы, которые будут снимать твои показатели, отдавать моим демонам и надевать другие, периодически вечерами будешь тайно приходить на более детальное обследование в одном из классов, подпишешь договор о передаче мне тела в случае смерти, а я никому не расскажу, что ты скрываешь саламандру, и не отниму ее у тебя. Ее мы тоже будем исследовать.

Моя ящерка оказывается саламандрочка… И механический таракан успел ее засечь. Но раз Юмаат согласна оставить ее мне, все не так страшно. Поэтому я отвечаю:

— Давай так: это все, кроме договора о передаче тела, и никаких копаний в моих внутренностях, максимум — сдам кровь, слюну, выделения там на анализ, плюс ты будешь платить мне за участие в исследованиях, консультировать по поводу нюансов жизни здесь, которые меня заинтересуют. Если понадобится защита, ты сделаешь все возможное, чтобы мне помочь. И, — приподнимаю прищепку с глушилкой, — это ты оставишь мне.

— Ты понимаешь, что укрывательство саламандр противозаконно? И что сюда уже вызвана служба зачистки, чтобы найти ее и уничтожить.

— Мне все равно, — как можно равнодушнее сообщаю я. — Для тебя дополнительные пункты не слишком обременительны — это вовсе пустяк, а в обмен ты получаешь возможность изучить меня… и саламандру.

— Но ты подпишешь завещание о передаче мне тела.

— Прости, я не слишком тебе доверяю, поэтому завещание подпишу в более позднем возрасте.

— Но ты подпишешь? — Глаза Юмаат загораются нездоровым энтузиазмом.

— Я обдумаю это, если меня устроит исполнение тобой остальных пунктов сделки, — отвечаю я. Я не слишком суеверна, но от разговоров о завещании собственного трупа мороз по коже пробегает

Прикусив губу, Юмаат щурится. Думает Чтобы показать ей мою слабую заинтересованность в сделке, надеваю наушники и снова обращаю внимание на экран терминала, начинаю повторять буквы и собирающиеся из них слова.

— Я не смогу тебя консультировать, — отзывается Юмаат, и когда я приснимаю наушники, она, поглаживая механического таракана, поясняет: — Я слишком занята исследованиями, чтобы постоянно на тебя отвлекаться, но могу выделить тебе лаборанта, чтобы он исполнял всякие пожелания. — Юмаат неопределенно взмахивает рукой.

— Лаборанта, который сможет мне грамотно все объяснить и о быте, и законах, и об экономике, и о нюансах жизни здесь, — уточняю я, едва сдерживая улыбку: хе-хе, да мне тут целого личного помощника предлагают!

С ним, конечно, надо будет держать ухо востро и беречь здоровье, чтобы раньше времени не попасть к Юмаат, но… это ведь такое подспорье!

— Найду такого, — соглашается Юмаат

— Осталось оформить договор, — я окончательно откладываю наушники.

— У меня бланки только для завещания тела, — вздыхает Юмаат. Но тут же оживляется. — Заполним в свободной форме.

Как хорошо, что я упорно учила алфавит.

* * *

Подписав последний протокол свидетельских показаний, Леонхашарт поднимается из-за стола секретаря управляющего больницей. Следователи не задают лишних вопросов, после него в комнату вводят орчиху, отвечающую за томограф, чтобы она письменно подтвердила свои показания: вышла на перерыв выпить кофе, вернулась — а на рабочем месте труп. И архисоветник.

Леонхашарт понимает, что ситуацию могут повернуть против него, — вплоть до обвинения в убийстве, — но он настолько шокирован, что пока не представляет, что этому противопоставить, кроме отсутствия у него мотива избавляться от возможного свидетеля попытки его запугать или убить.

В наушнике Анастасия шепчет слова, и ее голос, сочетающий в себе твердость и мягкость, текучесть и жесткость, выдергивает Леонхашарта из шокового оцепенения.

«Я допустил ошибку, — признает он, стоя в светлом коридоре. — Но это не повод стачивать рога. В следующий раз я должен быть осторожнее и внимательнее».

Поднявшись на крышу, Леонхашарт расправляет крылья и устремляется к своему дому. Ветер бьет в лицо, треплет волосы, шелестит в крыльях, и неторопливый полет над гудящими улицами разжимает тиски, сковывающие грудь Леонхашарта, мешающие ему дышать с того самого момента, как он осознал свой провал.

Полет прочищает мысли, помогает анализировать случившееся, строить дальнейшие планы.

Когда Леонхашарт приземляется на крыше своей высотки, он уже примерно представляет что нужно делать, и первое в этом списке — убедить всех в том, что он слишком удручен неудачей и поэтому возвращается к своим непосредственным обязанностям. Изображать апатию и пораженческие настроения не слишком приятно, но чего не сделаешь, чтобы усыпить бдительность своих врагов?

Биометрический замок открывается от прикосновения пальца Леонхашарта, он спускается по широкой лестнице до входа в свой пентхаус. В квартире тихо, сигнализация работает как обычно.

«Похоже, ко мне не заглядывали», — решает Леонхашарт и первым делом заказывает себе в ресторане доставку обеда и нескольких бутылок виски — для пущего эффекта отчаяния.

Разобравшись с этим, в кабинете устраивается за стол с пятью мониторами и включает компьютер. Выводит на экраны схему города, таблицы из прошлогодних отчетов орков о техническом состоянии колец города, ремонтную смету, новый отчет. Со всеми шпионскими играми и Анастасией он совершенно забросил свою основную работу в Архисовете, а ведь именно он должен принять отчет, определить необходимость и порядок строительных и ремонтных работ, рассчитать их примерную стоимость, согласовать с орками и казначеем и передать бумаги для рассмотрения остальным архисоветникам. Внести правки, если таковые потребуются после обсуждения планов по ремонту и строительству в Архисовете, а они всегда требуются. Финальную версию документов передать для организации тендера архисоветнику Хедришу… Целое море хлопотных дел, благодаря которым столица Нарака продолжает функционировать, а ее жители пользоваться всеми благами цивилизации.

Леонхашарт устраивается в кресле и принимается за работу под шепот Анастасии в ухе — словно она стоит сзади, наклонившись к его плечу, и тихо-тихо поддерживает. Это ощущение слегка смущает Леонхашарта и в то же время успокаивает.

* * *

Читаю я медленно, но все же читаю, так что в договор Юмаат, даже если хотела что-то добавить, добавлять не стала. Напоследок я еще раз внимательно обдумываю каждый пункт, выискивая варианты трактовки, которые могли бы причинить мне вред, но не нахожу их.

Честный договор с демоном — звучит как оксюморон, но… похоже, что он действительно честный.

— Подписывать кровью? — усмехаюсь я.

— Да, капля рядом с подписью — для генетического подтверждения, если вдруг решишь оспорить договор, — Юмаат нетерпеливо поглядывает на часы. — Давай закончим с этим скорее.

Она выгребает из кармана браслеты для рук и ног, подвески. Все выглядит украшениями, но, подозреваю, это те самые приборы, которые мне по договору надо носить на себе. Хорошо хоть не тараканов своих предлагает, подмигивающих из волос и кармана на ее груди.

Вздохнув, беру ее ручку и подписываю договор. Юмаат сдергивает с нее колпачок, а там — игла.

— Это негигиенично, — замечаю я. — Я не собираюсь протыкать себе палец необработанной иглой.

Покачав головой, Юмаат вытаскивает из кармана бутылочку и откупоривает ее. Резкий запах спирта наполняет воздух.

Подписавшись на каждом из шести листов договора, я обмакиваю иглу на конце ручки в спирт, после чего протыкаю подушечку пальца и оставляю капельки крови рядом с подписями и расшифровкой. Юмаат делает то же самое и отдает мне три листа — моя копия договора.

Оставив листы сохнуть, я оглядываю браслеты и начинаю их неторопливо надевать.

— Расскажи мне о саламандрах. Почему их запрещено держать у себя?

Юмаат вытаскивает планшет и, судя по картинкам, настраивает связь с моими «украшениями».

— Саламандры — полностью магические существа. Их скопления могут вызывать выплески магии и спонтанные изменения магического поля, поэтому их гнезда уничтожают, и одиноких особей тоже на всякий случай. А еще потому, что они похожи на драконов, а в Нараке большинство терпеть не может драконов.

— Но не ты, — замечаю я, пряча сразу три браслета под рукавом.

— Нет, конечно, — лицо Юмаат загорается воодушевлением. — Драконы такие интересные! Огнем плюются, у них чешуя бронированная вырастает, некоторые с возрастом меняют цвет, а еще у них есть искусственная эволюционная ветвь! Я сама хочу себе хотя бы одного для исследований. Личного, собственного дракона, с которым я могла бы делать что захочу… — вспыхнувшая при этих словах маниакальная улыбка Юмаат быстро гаснет. — А придется довольствоваться всего лишь саламандрой.

— А дракона никак не достать? — спрашиваю не из сочувствия, а из любопытства: всегда мечтала посмотреть на динозавра, но и дракон сгодится.

— Нет, — тяжко вздыхает Юмаат. — Никто мне дракона не даст, гады жадные даже чешуйкой драконьей не поделятся, я же из НИИ, наша юрисдикция — Нарак и его обитатели. А допуска для работы с другими мирами я никогда не получу.

— Почему?

— Наследственность не та.

— В смысле? — я подтягиваю колено и надеваю браслет на лодыжку, прикрываю прибор штаниной.

— В некоторые сферы деятельности можно попасть только если принадлежишь к семье, которая испокон веков в этой сфере задействована. Я из обычной семьи, при текущей политике руководство НИИ Нарака — мой карьерный потолок. — Юмаат протягивает мне маленькое колечко с овальным утолщением. — Это для саламандры, надень ей на шею.

— А о саламандрах подробнее, пожалуйста. — Закончив с браслетом на второй лодыжке, вытаскиваю свою маскирующуюся прелесть: она сразу сливается с рукой. — Чем кормить, как ухаживать, как прятать, чтобы она не попалась службе зачистки? Чем она опасна?

Юмаат наклоняется, прижимая огромный бюст к терминалу, и вглядывается в саламандрочку.

— Мимикрирующая саламандра. Удачный вариант, огненные более пожароопасны, их сложнее контролировать, а водной потребовался бы аквариум. Она будет питаться магией вокруг тебя. Они любят купаться и спать в тепле. Тебе придется носить ее с собой, потому что сейчас по всему сектору факультета расставляют ловушки, и если саламандра одна пройдет рядом с ними, они сработают Опасна она тем, что у нее может быть выплеск магии, но у одной саламандры он не так страшен, в секторе достаточно накопителей.

— То есть их можно было бы безопасно содержать, но их все равно уничтожают?

— Так надежнее. Пока она у тебя одна и под присмотром, это условно безопасно.

— И что здесь делает служба зачистки, как они узнали о ней?

— Ее увидел рабочий, связал это с зачисткой гнезда саламандр неподалеку. Давай, надевай на нее датчик.

Я протягиваю саламандрочке кольцо. Она его обнюхивает, трогает лапкой… языком.

— Какого размера они вырастают? — интересуюсь на всякий случай.

— Трудно сказать. Последние тысячелетия попадаются только маленькие саламандры, но существует мнение, что прежде, когда магии в Нараке было много, они были ездовыми. Или некоторые виды были ездовыми. Сейчас нельзя сказать наверняка.

Моя саламандра выглядит слишком маленькой, чтобы дорасти до ездовой. Осторожно надеваю колечко ей на шею. Саламандра поднимается на задние лапки, крутится вокруг своей оси. Юмаат вытаскивает из, похоже, необъятных карманов вертикальное зеркало и ставит на стол. Саламандра себя разглядывает, мимикрируя под цвет прибора, потом — в черный, красный… в крапинку. И обнимает зеркало. Это у нее любовь к себе или от одиночества?

— Надевай, — Юмаат постукивает пальцем о стол возле подвесок.

Пряча их под комбинезон, замечаю:

— Ты… При первой встрече ты показалась мне чокнутой, но сейчас выглядишь нормальной.

Юмаат расплывается в безумной улыбке:

— Я тоже умею мимикрировать, иначе никто не отдал бы мне управление НИИ Нарака и не подписывал бы со мной договоры.

— Она притягивает к себе листы со своей копией договора и прячет их в нагрудный карман к красноглазым таракашкам. Одного она спускает на пол. — Это так, для твоей безопасности. Теперь об этом, — указывает на глушилку Юмаат. — Зеленая кнопка делает десятиминутную запись звуков вокруг, синяя кнопка глушит микрофон и запускает трансляцию этой записи, Желтая кнопка транслирует запись звука душа. Белая кнопка просто глушит микрофон. Красная кнопка его подключает. Все понятно?

— Да. Мне нужна информация о нескольких вещах: курс земной валюты к наракской, как наиболее выгодно устроить обмен. Все мои права как студентки-иномирянки и законодательные ограничения. Информация о женихах: что они любят в женщинах, а что терпеть не могут, их грешки, чем на них можно надавить.

— Жаль, я не занимаюсь социальными исследованиями, такой материал пропадает, — всплескивает руками Юмаат. Оживляется, вскидывает палец. — Но я знаю, кого можно на тебя натравить!

— Не надо на меня никого натравливать, — поспешно прошу я.

Отмахиваясь одной рукой, второй Юмаат достает пробирку с крышечкой:

— Плюнь сюда. И не переживай, ты его даже не заметишь, он просто возьмет отснятые для шоу материалы. Может, опрос небольшой устроит на пару сотен вопросов — сущая ерунда.

Ученый — это диагноз. Пока я плюю, к Юмаат возвращается ее восторженность, так испугавшая меня при первой встрече. И даже кажется, что глаза висящих на ней механических тараканов горят ярче. Забрав образец моей слюны, Юмаат последний раз проверяет планшет:

— Итак, все датчики подключены. Можешь в них мыться, на ночь не снимай. Мой демон принесет тебе новые на смену. За саламандрой следи. Зеркало оставь себе, они их любят. Нужную тебе информацию передам при первой возможности.

Она переключает тумблеры на своем прямоугольном приборчике, убирает его в карман и с дьявольской улыбкой покидает библиотеку. Внимания на нее опять никто не обращает.

Я осторожно складываю листы договора с Юмаат в карман на бедре. Переворачиваю зеркало, и в обратившейся ко мне мордочке саламандры мне чудится осуждение, но магическая зверушка послушно забирается ко мне на ладонь и перекочевывает в карман на груди.

Надев наушники, выключаю глушилку — она получше, чем депутатская! — и ее тоже прячу в карман, снова запускаю обучающую программу. Но не повторяю и двух слов, как опять ее останавливаю.

Подойдя к библиотекарю, кладу палец на корешок его книги и опускаю ее, заставляя обратить на себя внимание.

— Мне нужна информация о четвертом факультете. Правила, регламент. И все, что касается представительства факультета в попечительском совете. И информацию о попечительском совете тоже. — К встрече с Шаанти и Уршем надо подготовиться. — А еще мне нужна помощь в чтении. Вы ведь будете так любезны, чтобы помочь мне?

Я улыбаюсь кокетливо, чуть повожу плечом. И библиотекарь кивает.

* * *

Кабинеты кураторов я ищу по схемам, развешанным практически по всему сектору четвертого факультета. Редкие встречающиеся студенты следуют в столовую, в обрывках их разговоров — маневренность машин и… демоны в плавках, плавки демонов, обнаженные торсы демонов-женихов и целого архисоветника, плавки… Шоу определенно набирает популярность, и звездами становятся отнюдь не невесты. Ха, демонюки, почувствуйте себя бесправными объектами вожделения!

Приободренная этой маленькой местью, я все глубже захожу в опустевшие после занятий недра четвертого факультета. Среди металлических стен и колонн гаснет шум столовой, и теперь я улавливаю шаги у себя за спиной.

Я здесь не одна.

Резко поворачиваюсь. Одна из подружек Принцессы — не та, что ставила подножку, а другая — тоже останавливается. По неестественности ее позы понимаю — она прячет за ногой палку. Ну отлично!

ГЛАВА 25

Коридоры слишком узкие, чтобы пробежать мимо нее к столовой и скоплению студентов, а до кураторов приличное расстояние, если развернусь, эта с палкой может и напасть со спины.

Она выдвигает руку — в ней сжат кусок металлической трубы. Пальцы сжаты так, что суставы побелели, лицо тоже белое, глаза просто огромные, темные из-за расширившихся зрачков, а на висках блестит пот Боится, но лезет Вздыхаю.

— Уходи пока можешь, — советую я.

В кармане у меня на груди дергается саламандра, высовывает мордочку, но я обращаю внимания, продолжая давить на девчонку взглядом. Она слабо мотает головой, светлые волосы нервно дергаются на плечах. Неуверенно шагает ко мне. Что ж, Принцесса умеет заставлять других делать грязную работу.

Я решительно шагаю вперед:

— Ты, шавка трусливая, а ну прочь отсюда! — Еще шаг, и меня окатывает волной жара — жарче, чем раньше накрывало меня в порывах подобного вдохновения. — Ты слабая, безвольная кукла, ты не сможешь меня ударить, ты боишься, твои руки слишком слабы, ты не удержишь эту трубу, все, что ты можешь — это развернуться и бежать-бежать-бежать!

С оглушительным звоном труба выпадает из ее руки и скачет по металлическому полу. Задрожав, девчонка разворачивается и пускается прочь. Во мне еще кипит сила, каждый вдох кажется настолько глубоким, словно легкие увеличились вдвое или втрое, а тело такое легкое, что я кажусь себе всесильной.

И краем глаза замечаю, как мигает, переползая дальше по шкале, индикатор накопителя под потолком.

А магия кроет сильно. Зато теперь понятнее, как получалось строить ушибленных на всю голову соседей и пацанов с пивом у подъездов домов, в которых мы жили. Видимо даже просто наличие дара магии достаточно, чтобы влиять на других людей. Жаль, на Васю это не действовало.

Хотя немного обидно это осознавать: я-то думала я сама по себе крутая, а это магическая способность. Приподнимаю висящий на шее темно-красный кристалл: с другой стороны, запас магии у меня большой…

Саламандра внимательно смотрит на меня. Подмигнув ей, направляюсь дальше, на этот раз внимательно прислушиваясь, но за мной никто не идет, зато впереди раздаются тихие голоса. Саламандра благоразумно прячется в карман.

К сожалению, я не успеваю расслышать, о чем говорят Урш с Шаанти — они умолкают, замирают в сумрачном холле между дверей своих кабинетов Один приоткрыт, выпуская красный свет большой лава лампы с перетекающими пузырями.

Урш держит руки в карманах и едва заметно улыбается. Сложившая руки на груди Шаанти подчеркнуто смотрит в сторону, хотя кошачьи уши навострены и развернуты ко мне. Кураторы явно напряжены.

— Я подготовил все необходимые бумаги, — чуть шире улыбается Урш. Сочетание мрачного освещения, его темный блейзер и брюки, наполированные фиолетовые рога, красноватый отсвет лава лампы у его плеча могли бы послужить отличным референсом для картины о двери в ад с любезно-хитрым демоном-привратником. — А также первое задание для вас как представителя факультета в попечительском совете. Надеюсь, вы справитесь.

Шаанти фыркает, но ее явный скептицизм меня не смущает. Если возможно — сделаю, если невозможно — то и переживать не стоит.

* * *

Сидеть и кропотливо работать над проектом Леонхашарту не так легко, как он надеялся, и дело не в том, что он постоянно вспоминает о неудаче со свидетелем и шпионом, проблема в Анастасии.

Сначала его отвлекает мужской голос рядом с ней, принявшийся зачитывать регламент факультета. Дернувшись, Леонхашарт хмурится. Он слышал, что Анастасия просила ей почитать, но не думал, что просьба адресовалась мужчине.

Леонхашарт через планшет входит на сайт Архисовета, проверяет работу видеокамер в секторе четвертого факультета — подключены. Он быстро находит библиотечные: Анастасия сидит рядом с мелкорогим демоном-библиотекарем. Он тощий, невзрачный, но… он сидит рядом с ней. Слишком близко на взгляд Леонхашарта. Почти интимно…

«Глупости, он просто ей читает, — Леонхашарт ставит планшет под центральный монитор и снова возвращается к отчету орков о состоянии городских колец. — Она не знает нашей письменности, вот и попросила…»

Но полностью вернуться к работе у него получается лишь когда еще две невесты присоединяются к изучению регламента. «Пожалуй, это естественное и ничуть не подозрительное желание узнать правила нового мира», — заключает Леонхашарт.

Библиотекарь от повышенного внимания сразу трех девушек к своей персоне не может определиться, на какую из них смотреть, елозит на стуле, пытается угодить сразу всем и это успокаивает Леонхашарта: Анастасия на такого не клюнет.

Не должна.

И в голосе ее больше нет той любезности, с какой она обратилась к библиотекарю. Но все же до вечера Леонхашарт то и дело посматривает на экран.

Впрочем, это не мешает ему тщательно исполнять работу — спасибо опыту, полученному при совместной работе с отцом.

А вот встречи Анастасии с кураторами Леонхашарт ожидает особенно. Если узнать что-то о мире — желание естественное, то сразу загребать властные полномочия — уже немного подозрительно… хотя Леонхашарт про себя признает что сам бы так и сделал, но он демон, мужчина, выросший с осознанием, что он станет архисоветником и вправе повелевать, а Анастасия, судя по собранным ищейкой Васандром данным, обычная человеческая девушка.

Когда Анастасия отправляется к кураторам, Леонхашарт отрывается от расчетов и в нескольких окнах выводит изображения с коридорных камер. Он неотрывно следит за движением Анастасии, смещая взгляд от окна к окну, отмечая уверенную пластику ее движений. Не заметив следующую за Анастасией девушку, он столь же удивлен ее появлением, как и сама Анастасия. Леонхашарт благодаря камерам раньше нее видит сжатую в руках другой невесты металлическую трубу и в ужасе подскакивает, понимая, что не успеет добраться до сектора факультета. Тут же хватается за смартфон, понимает, что не знает телефонных номеров кураторов.

«Уходи пока можешь», — требует Анастасия.

Леонхашарт судорожно ищет номера телефонов кураторов на сайте Архисовета…

«Ты, шавка трусливая, а ну прочь отсюда! — приказывает Анастасия. — Ты слабая, безвольная кукла, ты не сможешь меня ударить, ты боишься, твои руки слишком слабы…»

У Леонхашарта дергается рука, он поднимает взгляд на экран… Мурашки бродят по его спине, зудят жаждущие вырваться на свободу крылья. Лицо Анастасии в обрамлении иссиня-черных волос невыносимо прекрасно и столь же невыносимо пугает: такая подавляющая властность, такая уверенность, сила сквозит в каждой черте, в изломе губ, в фигуре, словно сама богиня Шааршем спустилась в проклятый ею Нарак и выносит безжалостный приговор провинившимся детям.

Жалобный звон упавшей трубы выдергивает Леонхашарта из оцепенения, он осознает, что легкие горят от нехватки кислорода, и делает вдох. И он прекрасно понимает ринувшуюся прочь девчонку.

Анастасия, как ни в чем не бывало, оглядывает свою грудь, проверяет кристалл и направляется дальше. Отложив смартфон, Леонхашарт опускается в кресло и следит за Анастасией до холла перед кабинетами кураторов, где оба ее уже ждут. Внутри кабинетов камер нет, но микрофон в кристалле Анастасии прекрасно работает.

Все еще потрясенный сценой применения силы, — а Леонхашарт уверен, что Анастасия использовала магию, использовала легко и непринужденно, словно прекрасно умеет это делать, — он вполуха слушает ее разговор с куратором Уршем. В Нараке не принято использовать магию, Леонхашарт вырос в фактически техногенном мире, и такая естественность колдовства вызывает у него и трепет, и зависть: архисоветники — самые сильные демоны — использовали магию лишь для усиления собственных мышц, потому что любое их воздействие во вне слишком уплотняло магический фон и приманивало Безымянный ужас.

А тут всего лишь минута, но такой настоящей магической жизни, в которой значение имеют не статус, не деньги, не связи, а магия, что кипит внутри тебя, и умение ею повелевать.

Поймав себя на том, что мечтательно поглаживает рог, Леонхашарт усилием воли сосредотачивается на разговоре Анастасии с куратором Уршем.

Задание, которое ей выдают вызывает у него недоумение и улыбку: кураторы хотят, чтобы она уговорила попечительский совет на капитальный ремонт сектора четвертого факультета.

* * *

Если бы кто-нибудь посторонний заглянул в частную клинику «Самое изысканное лечение ваших недугов», он бы решил, что там то ли праздник, то ли второй этаж сдали труппе актеров кабаре: между палат снуют ухоженные женщины и стильные мужчины с листами эскизов, отрезами всевозможных тканей, перьями, мешочками страз, тут же бегают стилисты с кистями, спонжами, косметикой, чашками кофе, из палат доносится музыка, споры.

Продержаться долго в настоящей больнице Шаакаран не смог: всякие там режимы, ограничения на посещения, еще и лекарь уверял, что с хвостом все в порядке, когда Шаакаран сердцем чувствовал, что его гордость еще нуждается в заботе и лечении…

Зато в частной клинике и лекарь понимающий, — согласен, что хвост еще лечить и лечить, — и посетителей можно сколько угодно приглашать, снимать для них палаты, чтобы всегда были под рукой, а за отдельную плату разрешили между несколькими палатами снести стены и организовать студию для съемки клипа.

В общем, Шаакарану очень нравится эта клиника и ее все понимающий руководитель.

Шаакаран с обложенным подушками хвостом сидит на диване, его со всех сторон обмахивают веерами, а трое хореографов и два композитора дают послушать отрывки музыкальных произведений, чтобы он выбрал идеально подходящее для выступления.

— Не то! Не то! — капризно топает ногами Шаакаран. — И вообще… киса с Земли, если я станцую под ее родную музыку, это произведет на нее особое впечатление! Да, раздобудьте мне музыку с Земли!

Он машет на помощников, чтобы они быстрее отправлялись выполнять музыкальное задание, а следом за ними подходят костюмеры и дизайнеры с эскизами плавок и тканями, лентами, перьями, стразами, раскладывают свои богатства перед воодушевленным Шаакараном. Он хватает эскизы, ткани и жалуется:

— Даже не знаю, что выбрать!

* * *

Закончив наконец с отчетом орков и планом по ремонту и подготовке к замене некоторых секторов города, Леонхашарт разминает шею, невольно обдумывая то, что Урш рассказал о технических проблемах четвертого факультета.

Семья Леонхашарта отвечала за весь город, кроме стратегических и учебных объектов, поэтому сектора факультетов Великого института Нарака никогда не попадали ему на рассмотрение. И судя по тому, что говорил куратор, попечительский совет к четвертому факультету относится откровенно наплевательски.

Потянувшись к мышке, Леонхашарт одергивает себя: «Я не буду заниматься этим вопросом, он вне моей юрисдикции, это глупо и бессмысленно, и… у меня есть другие дела».

Взяв смартфон, Леонхашарт откидывается на спинку кресла. Помедлив, открывает раздел сообщений и печатает: «Если бы в Нараке оказался эеранский маг, ты бы смогла вычислить его по показателям магического поля?»

В адресатах он указывает контакт «Безумная Юма».

Ответ приходит через минуту: «Не знаю, у меня нет образцов для сравнения. А у тебя есть эеранский маг?»

Леонхашарт не успевает ничего написать, как следом прилетает еще вопрос: «А дракона нет?»

Засмеявшись, он отсылает сообщение: «Увы, нет, но если появится, обязательно с тобой поделюсь».

«Может, финансирование от своего фонда увеличишь? Я была хорошей девочкой, объект «Пятнадцатая невеста» украсть не пыталась».

Фраза смущает Леонхашарта, но он не понимает, чем именно, кроме того, что отпускать объекты исследования не в характере Юмаат.

«А что ты пыталась?» — спрашивает он.

«Ничего не пыталась, я ценю финансирование от твоего семейного фонда. Увеличь, а? Я новое оборудование хочу. Очень— очень хочу. И еще мне сотрудников не хватает и денег для оплаты сверхурочных».

Взвесив все «за» и «против», Леонхашарт с замиранием сердца печатает: «Кстати, ты разобралась, какой тип магии у Анаста.» поморщившись, он стирает имя и продолжает: «пятнадцатой невесты? И почему ты не можешь его определить?»

«Привози ее на исследование — отвечу точнее. Пока ответа на твои вопросы нет».

«Она может быть недемоническим магом?» — все же спрашивает Леонхашарт.

Ожидание ответа так утомительно, что он поднимается и ходит по кабинету. Мягкий ковер с длинным ворсом из белой шерсти гасит звук шагов. Лишь теперь Леонхашарт замечает, что в долине, усыпанной оранжереями-теплицами, горят огоньки, разгоняющие вечерний сумрак.

Едва слышно пиликает смартфон.

«Это интересное предположение, — пишет Юмаат. — Давай украдем образец на пару дней, я пропущу ее через свою аппаратуру и смогу сказать точнее».

«Но ты говорила, что у тебя нет образца эеранской магии для сравнения, поэтому ты не можешь сказать наверняка», — напоминает Леонхашарт.

«Зачем ты думаешь, когда не надо? И что, тебе жалко, что ли? Я образец живым верну, обещаю».

«Финансирования лишу».

В ответ прилетает красный от гнева рогатый смайлик.

Слушая, как Анастасия с соседками по комнате обсуждает учебный план, Леонхашарт оглядывает равнину. Многочисленные теплицы-оранжереи выстроены идеально симметрично и тянутся до самого горизонта равномерной сетью, рассеченные столь же идеальными линиями дорог. Болезненно-четкая организация пространства, в которой даже светильники горят симметрично и одинаково, нарушается лишь фигурами работников, тракторами, автомобилями, снующими по территории в этот вечерний час. Зрелище завораживает. Впечатляет и пугает: умирающая природа, закованная в кандалы поддерживающей ее промышленности. Растения, не способные выжить на этой земле без защиты. Ежесекундный труд, чтобы под куполами стекол вызревали плоды для питания горожан.

Леонхашарт отворачивается. Задумывается. Выходить ему нельзя — он же якобы запивает поражение. Работа выполнена.

Он садится обратно за компьютер и, пользуясь допуском уровня архисоветника, находит чертежи сектора четвертого факультета, отчеты по техническому состоянию, запросы кураторов на ремонт и модернизацию.

Дела и впрямь обстоят неважно. И то усиление системы безопасности, которое продавил Леонхашарт, как он понимает, не слишком-то эффективно при прочей разрухе. Покачав головой, он разбирает все необходимые факультету работы по степени срочности, разрабатывает программу ремонта, обсчитывает. Залезает даже в финансовые отчеты Великого института Нарака, в годовой бюджет страны… Делает новую версию ремонтного плана с более скромными запросами по финансированию, чтобы было что предложить на замену первого варианта, который точно отклонят.

Не удовлетворившись результатом, снова залезает в финансовые отчеты, выискивает спонсоров института, прикидывает, кого можно уговорить помочь в обмен на налоговые послабления и чем может помочь его собственный фонд, обычно финансирующий науку и восстановление природы.

Останавливается Леонхашарт только на рассвете, смотрит на свои расчеты и задается вопросом: «Зачем я в это лезу?»

Но самые необходимые работы — замену нескольких несущих каркасов, из-за которых может произойти обрушение крыши над частью аудиторий и починку водопровода с канализацией — он все же оформляет отдельной заявкой. Отправляет ее на подпись казначею Юнидатусу Тароту с припиской о том, что преждевременная смерть невест от обрушения или репортаж на весь Нарак о затоплении сектора четвертого факультета сточными водами очень плохо скажется на репутации не пожелавшего это все предотвратить казначея — вплоть до лишения его должности голосованием архисовета.

Со странным чувством удовлетворения выключив компьютер, Леонхашарт отправляется выливать виски: домработница должна найти пустые бутылки.

* * *

У вечера одно достоинство: женихи затаились и не мешаются со своими предложениями и притязаниями. После того, как Урш с Шаанти озадачивают меня заданием, мы отправляемся осматривать сектор, и вот тут-то я узнаю, что за неплохо выглядящими панелями из металла и пластика скрывается разруха. В некоторых подсобках, особенно в подвале, самым натуральным образом стоят тазики и ведра, в которые капает вода. Проводка дышит на ладан. Бетонные части конструкции крошатся. Просто кошмар!

— Ты боевая. — Урш опускает ладонь мне на плечо. Выдерживает паузу, разбавленную барабанной дробью капель по дну только что опорожненного им тазика. — Ты справишься. Мы рассчитываем на тебя.

Даже Шаанти пытается изобразить что-то вроде воодушевления, но прижатые уши ее выдают.

По пути в комнату я растерянно обдумываю ситуацию. Конечно, у меня, в отличие от остальных студентов, есть возможность обратиться ко всему Нараку с рассказом о бедственном положении четвертого факультета или попросить женихов о помощи

— котик вроде бурно ухаживает, может, и деньжат подкинет на обустройство факультета? Но… Такое дело нахрапом не провернешь, нужно хорошенько обдумать стратегию.

Я так задумываюсь об этой самой стратегии, что в коридоре натыкаюсь на Рону.

— О, прости.

— Ничего страшного, — она накручивает хвостик косы на палец и лукаво улыбается. — Замечталась?

— Задумалась… — оглядываю ее, ходящих между комнатами студенток, среди которых есть и мелкорогие.

Может, на митинг их всех собрать? Устроить такое, чтобы телевизионщики слюнями изошли и показали сюжет, несмотря на то, что состояние помещений факультета позорит власть: студенты с плакатами, я на столе, как Ленин на броневике, речь толкаю, Шаанти в обмороке, Урш мужественно пытается не смеяться. На фоне — Илантих со своими партийцами тоже с плакатами.

А мне лучше не на столе, а верхом на котике — тогда точно никто не останется равнодушным.

— Ты в порядке? — Рона наклоняется ко мне, вглядывается в лицо.

— Задумалась просто.

Направляясь в комнату, обдумываю идею митинга, поддержанного забастовкой преподавателей четвертого факультета — это было бы неплохим аргументом.

С осторожностью миную комнату «№ 1» — обитель Принцессы и ее верных, но глуповатых сторонниц. Дверь второй комнаты невест открыта — девушки обсуждают габариты Баашара и как с ним вообще может что-то быть.

— Демонессы здесь небольшие, — равнодушно замечает Найтеллит, лежащая на постели с книгой. — Значит, орган размножения даже у крупных демонов должен быть совместимого размера. В противном случае его не пытались бы скрестить с нами.

Чуть не поперхнувшись от такого заявления, вхожу в нашу комнату.

Манакриза качает пресс, слышны только ритмичные выдохи. Лисса с Катари, на мгновение отвлекшись, возвращаются к обсуждению программы обучения. Оказывается, остальные иномиряне наседают на вождение и механику. Нечто подобное я подспудно подозревала, не обнаружив на занятиях грамотностью других похищенных, хотя рациональнее было обучать нас вместе. Рассеянно слушая, вставляю пару слов о том, что нам тоже не мешало бы больше времени уделять тому, что вскоре для большинства станет прямой обязанностью, а не работе со стилистами и хореографами. Саламандра у меня в кармане поворачивается и царапает ткань. К счастью, этого никто не замечает.

— Никто не против, если я на пару часов займу ванну? — Мне нужно не только саламандру выгулять, но еще расслабиться и хорошенько все обдумать.

Получив разрешение, запираюсь в ванной комнате и тут же включаю глушилку с записью принятия душа.

Саламандра, высунувшись из кармана и оглядевшись, ловко выныривает, пробегает по моей руке и соскакивает в раковину. И кажется мне, малышка подросла…

Открыв краны с водой, оглядываю ванную в поисках того, чем можно замерить саламандру. Если она растет, я должна об этом знать.

Решаю мерить зубной щеткой, но при виде нее саламандра выгибает спину, сверкает глазами и сливается с раковиной — видно только кольцо прибора на шее. Наклоняюсь замерить саламандру — она убегает на другую сторону раковины. Тянусь к ней — она забирается на стену, под самый потолок и оттуда смотрит на меня. И язычок раздвоенный показывает, будто дразнится…

ГЛАВА 26

Ладно, я терпеливая. Засунув зубную щетку за ухо, вынимаю из-под раковины хозяйственную и с самым невинным видом начинаю мыть ванну. Краем глаза улавливаю движение на стене: саламандра за мной наблюдает. Просто глаз не сводит. Хотя что интересного может быть в мытье ванны?

Закончив с этим, ставлю набираться воду. Зубной щеткой чищу зубы — тут у саламандры даже глаза, кажется, становятся больше. Что у нее за неприязнь к зубным щеткам? Следя за мной, она переползает по стене ближе. Поворачиваюсь к ней, чтобы ей было лучше видно, что я творю во рту… Юркнув по стене вниз, размытым пятном пробежавшись по полу, саламандра взбирается по мне на плечо. Зацепившись за волосы, вытягивается вперед и с опаской трогает мою щеку теплой лапкой. Второй раз трогает увереннее. Третий раз уже настойчиво, продавливает Я с обратной стороны щеки подпираю ее лапу зубной щеткой и чуть надавливаю. Подскочив, запутавшись в волосах, саламандра срывается с плеча и застревает в них. Качается, во все стороны растопырив лапы, дрыгая хвостом.

Засмеявшись, откладываю щетку и выпутываю мою изумительную спутницу, успевшую мимикрировать под мои пряди так искусно, что она кажется сплетенной из волос.

Едва высаживаю спасенную саламандру на раковину, она поднимается на задние лапки, оглядывается и… с разбега прыгает с раковины в ванну. Перевернувшись в воздухе, как заправский пловец, она с тихим шлепком входит в воду. Тут же мимикрирует под нее и белое дно, но саламандру выдают кольцо прибора на шее и расходящиеся вокруг нее волны. Плавает она быстро и с удовольствием. Засиделась у меня в кармане, бедняжка.

— Утыр-р-р, — весело булькает саламандра и проплывает четкий круг, на этот раз не мимикрируя, а переливаясь всевозможными оттенками голубого и зеленого. — Утыр-р…

Похоже, ей хорошо. И я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

* * *

— Красивый, мне нужен красивый, а не только умный! — Юмаат готова топать ногами при виде стоящих в шеренге демонов— сотрудников НИИ: кто пузатый, кто лысый, кто сутулый, кто криворогий. Она указывает на двух старичков. — А этих ты зачем приволок?

— Вдруг у объекта пятнадцатая невеста геронтофилия? — отзывается ее зеленоволосый, зеленоглазый и зеленорогий помощник лорд Мадаарис и поправляет очки. — Этого нельзя исключать, если учесть, что ни один из молодых женихов объекту пятнадцатая невеста не понравился.

— Да они уже забыли, с какой стороны женщин соблазнять, — Юмаат хлопает себя ладонью по лбу.

У нее возникла прекрасная идея: послать объекту пятнадцатая невеста такого сексуального помощника, чтобы та влюбилась и согласилась на все исследования, даже в лабораториях НИИ, но… проблема в том, что первым критерием было знание законов и жизни Нарака, вторым — свобода от брака, а среди свободных знатоков законов красавцев… нет.

— Я бы попросил без оскорблений, — дрожащим от старости голосом отзывается один из вызванных сотрудников и трясет узловатым пальцем. — Я еще помню… с какой стороны и даже как.

— Брысь! — отмахивается Юмаат, и оба старичка, поддерживая друг друга, скрываются за дверью.

Юмаат вновь оглядывает кандидатов, прикидывает, успеют ли они сделать кому-нибудь пластическую операцию… Подходит к умеренно страшненькому демону. Наклоняется внимательно осмотреть. Тот испуганно отодвигается, но Юмаат ухватывает его за белый халат и продолжает разглядывать:

— Ну, если ботоксом подкачать, имплантаты для имитации мышц вставить и липосакцию на животе сделать… может, и подойдешь.

— Липосакцией можно сформировать кубики пресса, — замечает лорд Мадаарис и постукивает по планшету. — И зубы тоже не помешает поменять.

Юмаат дергает сотрудника за губу и, посмотрев на желтоватый оскал, кивает:

— Да, ты прав. Зубы тоже надо.

— За счет НИИ? — с надеждой спрашивает потенциальный соблазнитель.

— За твой, конечно, — Юмаат разворачивается к помощнику. — У нас нет возможности тратиться на такие…

Она застывает, будто впервые увидев своего помощника. Тот, заметив ее взгляд, прикрывает лицо планшетом:

— Миледи Юмаат, не смотрите на меня так, вы меня пугаете.

— Ты.

— Нет.

— Ты пойдешь ее соблазнять! — Юмаат решительно указывает на своего помощника. — Осветлишь волосы…

— Я их только покрасил! Знаете, во сколько это обошлось?

— Спрячешь рога и будешь изображать обычного милого парня.

Лорд Мадаарис выглядывает из-за планшета:

— Я? Милого парня? Я не справлюсь, миледи!

— Надо, Мадя, надо, — решительно заявляет Юмаат и оглядывает его стройную мускулистую фигуру. — Тебя даже модифицировать не придется.

Остальные кандидаты на выделение в помощники Анастасии отступают к стеночке и потихоньку крадутся к выходу.

— А волосы зелеными оставим? — жалобно просит лорд Мадаарис. — Ну пожалуйста…

— Отбеливать! — Юмаат непреклонна. Щурится. — И еще: найди книгу по соблазнению и прочитай ее. До встречи с объектом.

— А рога обязательно прятать?

— Принадлежность к одному биологическому виду сближает так что рога прячь, или сама спилю.

Глядя в горящие энтузиазмом глаза Юмаат, лорд Мадаарис понимает, что этого страшного задания ему не избежать. «Только зря деньги на стилиста потратил», — вздыхает он. Заметив, что Юмаат хмурится, он бросается к двери скорее перекрашиваться и прятать рога, пока начальница не занялась этим лично.

* * *

Второй дивиденд договора с Юмаат — первым была глушилка — является ко мне в библиотеку в виде высокого светловолосого парня с зелеными глазами и очаровательной улыбкой. Он садится напротив меня, кладет на терминал прибор и щелкает сразу тремя тумблерами. Я достаю глушилку и отключаю микрофон.

— Я от Юмаат, меня зовут Мад, — сообщает парень. — Принес информацию о курсе иномирных валют, информацию по правовому статусу иномирных студентов. С информацией о подноготной женихов возникла небольшая проблема, ее еще собирают, но кое-что уже есть.

Зубы у него отменные, волосы густые, на руках — маникюр. Под черным комбинезоном студента проступают хорошо проработанные мышцы. Закрадывается подозрение, что Юмаат решила соблазнить меня красавчиком: вдруг у меня от его прелестей голова отключится, и я добровольно пойду в ее НИИ Нарака.

Интересно, он человек или демон? Рогов нет, но и у Васи их сначала не было, значит, они умеют их прятать.

— Отлично, — киваю я, напрочь игнорируя попытку Мада строить мне глазки и забираю протянутую увесистую папку. — Мне выдали задание убедить попечительский совет Великого института Нарака сделать капитальный ремонт в секторе нашего факультета. Найди мне информацию об участниках попечительского совета и о том, как на них можно повлиять.

Глазки, которые мне строили, тут же выпучиваются:

— На попечительский совет грязные материалы собрать?

— Ну зачем сразу грязные? — Качаю головой: за мной нет таких сил, чтобы безопасно кому-то угрожать. — Я хочу знать, какую манеру общения они предпочитают что точно не приемлют в поведении иномирян. И по какой причине они отказываются делать капитальный ремонт Сколько денег в запасе у института, какие у него финансовые возможности и проблемы. А также информацию о ремонте и состоянии секторов других факультетов. И нет ли у Юмаат возможности как-то повлиять на решение этого вопроса? Я должна знать все. — Открываю папку с распечатанными записями.

— Ты такая… — с придыханием начинает Мад. — Умная. Это просто восхитительно.

— Угум, — не проникнувшись похвалой, киваю я и вчитываюсь в страницу с информацией об условиях обмена валют… цифры, здесь слишком много цифр, я в них еще плохо разбираюсь. — Давай, садись рядом, будешь помогать разобраться с текстом.

— С огромным удовольствием! — Мад резво переставляет стул поближе ко мне и садится так, что светлые волосы падают мне на руку.

От них пахнет странно, какой-то химией. Похоже, блондинчик крашеный. Но главное, что читать умеет и покладистый… вроде.

* * *

По квартире разливается бодрый рингтон. «Звонит кто-то из архисоветников», — мысль пробивается сквозь сон, вытягивает Леонхашарта из мягкой тьмы, заглушает шепот повторяющей слова Анастасии…

В постели так уютно, тепло, все в Леонхашарте протестует против вылезания из-под воздушно-легкого одеяла, хотя сквозь жалюзи уже пробивается дневной свет.

С трудом оторвавшись от подушки, Леонхашарт поднимается и, сладко позевывая, направляется к креслу, мысленно готовя еще одну пламенную речь для казначея Юнидатуса, видимо не удовлетворенного письменным объяснением трат. «Жмот, как есть жмот», — думает Леонхашарт, но когда берет надрывающийся смартфон, сон мгновенно выветривается. На экране горит:

«Гатанас Аведдин».

У Леонхашарта дергается уголок губ. Неохотно он все же принимает вызов, но в режиме аудио: вид у него совершенно не похмельный, даже наоборот — цветущий.

Гатанас Аведдин чуть приподнимает брови, но ничем иным не выражает удивление отсутствием изображения:

— Добрый день.

— Добрый, — нарочито сипло отзывается Леонхашарт. — Чем обязан?

— Хотел узнать ваше мнение о новой программе шоу, — лучезарно улыбается Гатанас Аведдин. — Как она вам? Нравится?

— М-м… — Леонхашарт идет к компьютеру, чтобы посмотреть, что там с программой. — Не уверен, что могу сейчас это прокомментировать…

— Что же так?

Хорошее настроение Гатанаса Аведдина совершенно не нравится Леонхашарту. Усевшись в кресло и включив компьютер, он ждет Так и не дождавшись продолжения, спрашивает:

— Вы звонили для чего-то конкретного?

— Меня, как организатора отбора, крайне интересует ваше пристальное внимание к пятнадцатой невесте.

— Нет никакого пристального внимания, — сердито отзывается Леонхашарт, но это вызывает у Гатанаса лишь улыбку.

— А мне кажется, вы к ней подозрительно неравнодушны.

— Почему вы Шаакарана ни в чем таком не подозреваете? — Ноздри Леонхашарта гневно трепещут он хватается за мышку, запускает браузер. — Шаакаран вьется вокруг этой кандидатки.

— Но он не пытается ее защитить.

— Он на себе уносил ее от Юмаат, — еще больше злится Леонхашарт.

— После того, как пятнадцатая невеста этого потребовала. Шаакаран красуется перед ней, но в его поведении нет заботы, свойственной для истинных пар, — монотонно, словно по бумажке, поясняет Гатанас. — Истинную пару защищают, а не рога золотят, чтобы впечатление произвести. И у истинной пары ни за что не попросят еду.

— Ваше предположение безосновательно.

— Хм, возможно, мне бы так показалось, если бы она не была единственной невестой, информацию о которой вы изучили. И если бы вы не прослушивали ее микрофон круглосуточно.

Леонхашарта обжигает яростью и каким-то непонятным страхом, словно его в полете поймали за крылья и не отпускают. «Отследил, он отследил мои действия на сайте Архисовета. И сейчас следит».

— Все не так, как вы думаете, — голос Леонхашарта глух.

— Так как же дела обстоят на самом деле? — Гатанас Аведдин низко наклоняется к камере, и его лицо искажается, рога кажутся огромными. — Если не любовный, то какой у вас интерес к пятнадцатой невесте? Только не говорите, что воспитательный: ради воспитательного эффекта вы бы не занялись улучшением состояния сектора четвертого факультета.

Сердце Леонхашарта летит в какую-то ледяную бездну, он сипло вдыхает пытаясь найти объяснение. Сказать, что считает Анастасию шпионкой? Сектор Возмездие заберет ее, и оттуда она уже не выйдет, а если она не шпионка, ее смерть останется на совести Леонхашарта, и он не хочет с этим жить. Сказать, что интересуется ею? В этом случае поведение сектора Возмездие полностью непредсказуемо. Участвуя в шоу, Леонхашарт надеялся узнать, чего те в действительности добиваются отбором истинных пар, но планировал наблюдать за этим со стороны, а сейчас, лишившись шпиона, только продумав новый план, он просто не готов отдаться им в руки…

— Я объясню позже, — тихо отвечает он и, прежде, чем Гатанас Аведдин успевает ответить, прерывает связь.

Облокотившись на стол, сцепив пальцы, Леонхашарт рассеянно смотрит на открывшийся кабинет на сайте Архисовета. Пара десятков сообщений; уведомление о том, что казначей Юнидатус Тарот получил и рассматривает его заявку; подтверждение получения заключения об отчете орков от половины архисоветников…

В себя Леонхашарт приходит не сразу.

— Я теряю контроль над ситуацией… Я теряю контроль над собой, — неслышно шепчет он.

Ему совсем не нравится, что его застали за наблюдением за Анастасией, не хочется, чтобы это сочли его слабостью и ударили по этому месту. И его — Леонхашарт вдруг отчетливо осознает это — страшно раздражает мучающие его подозрения относительно Анастасии: они отвлекают, отнимают время, постоянно вынуждают возвращаться к ней мыслями, и это уже напоминает одержимость. Он действительно чувствует себя одержимым ею.

«Пора это заканчивать, — решает Леонхашарт. И тут же задается вопросом: — Как? Как мне вывести ее на чистую воду?»

Подумав немного, Леонхашарт понимает, что это практически невозможно, особенно если первое время Анастасия не будет пользоваться услугами связных. А чем дольше она здесь, тем сложнее будет поймать ее на неожиданно хороших знаниях о чем-то или слишком продуманном поведении, ведь любые несоответствия Анастасия сможет списать на адаптацию…

Сложив руки на столе, Леонхашарт со стоном опускает на них раскалывающуюся от напряжения голову. Он не знает, что делать, не знает, как извернуться.

И вдруг его пронзает мысль, поразительная своей очевидностью и в то же время не очевидная.

Земля. Семья Анастасии на Земле, знакомые, соседи, одноклассники — вот кто сможет подтвердить или опровергнуть подозрение Леонхашарта, что она не оттуда или что она завербована спецслужбами Земли. Ведь если Анастасия не с Земли, если она работала на спецслужбы — это можно вытянуть из знакомых, найти несоответствия…

Подняв голову, Леонхашарт тянется к мышке, чтобы найти данные ищейки, поймавшего Анастасию, и останавливается: если отправить запрос на дополнительную проверку родственников и знакомых, это обнаружит Гатанас Аведдин. К тому же нет гарантии, что ищейка Васандр не в сговоре с теми, кто отправил Анастасию в Нарак…

Обдумывая это, Леонхашарт осознает что поверит данным только в одном случае — если проверит все сам.

Проблема в том, что так просто на Землю ему не отправиться, если только…

Леонхашарт не сразу находит на сайте Архисовета нужный раздел, ведь иномирную машину ему подарил отец. При имеющемся у Леонхашарте статусе ему в меню выпадают два варианта:

«1. Заказать автомобиль через посредника

2. Самостоятельно приобрести автомобиль в другом мире».

С непонятным волнением Леонхашарт выбирает из двух вариантов второй.

* * *

Трезвон вызова наполняет просторную квартиру, вынуждая Леонхашарта оторваться от тонкой черной книги с инструкциями по магии. Леонхашарт помнит теорию, но путешествие в другой мир слишком рискованное дело, чтобы не освежить в памяти эти обычно не применяемые знания.

Звонит Леонхашарту обычный демон-служащий: короткие рога, костюм, бледное лицо, и выдающие усталость или болезнь припухлости под глазами.

— Добрый день, архисоветник Леонхашарт Мацабьер. Я сотрудник таможенной службы, — он не смотрит на Леонхашарта, лишь на карточки в своих руках. — Вы уверены, что для выбора транспортного средства хотите лично посетить другой мир?

— Да.

— Вы уверены, что хотите приобрести автомобиль на Земле, а не на Туарисе или Грэйде?

Только три чисто техногенных мира достаточно развиты и технологически совместимы с Нараком, чтобы экспорт оборудования и знаний имел смысл.

— Да, автомобили с Земли — это семейная традиция.

— Да, вижу, — что-то пощелкав, кивает служащий. — У вас три…

— Два. Один был уничтожен в ДТП и восстановлению не подлежит.

— Вы не подали заявление для снятия с учета.

— Подам.

— Но даже в этом случае приобретенный автомобиль, как более, чем единственный, будет облагаться дополнительным налогом на ввоз.

— Да, понимаю.

— Потребуется справка о прохождении полного медицинского осмотра.

— У меня она есть, недельной давности, — терпеливо сообщает Леонхашарт. — Медосмотр прошли все архисоветники.

— Также потребуется справка от психиатра и нарколога.

— Справка от водительских прав подойдет?

— Да, вполне. Еще требуется подтверждение владения базовыми навыками магии.

— Результаты тестирования месячной давности подойдут?

— Да. Вы также должны подписать отказ от любых претензий в случае травм и смерти при телепортации или пребывании в другом мире.

— Высылайте форму, я заверю ее цифровой подписью.

— Перед отправкой в другой мир у вас должно быть оформлено завещание.

— Уже оформлено, — цедит Леонхашарт: это был порыв после смерти отца. Немного странный, за него было стыдно, но теперь даже этот приступ меланхолии обернулся благом.

— Ага, хорошо, — сотрудник таможенного контроля пробегается взглядом по списку.

— После подписания документа об отказе от претензий вы должны предоставить список желаемых покупок и, когда придет расчет стоимости, перевести на спецсчет таможенной службы сумму в три раза превышающую сумму ваших предполагаемых покупок в другом мире. Вы в состоянии внести такой залог?

— Вполне, — роняет Леонхашарт.

— После этого вы получите информацию об агентах в целевом мире, пройдете инструктаж первого этапа и сможете отправиться в точку переправы. — Служащий, не отводя взгляда от нижней части экрана, кликает мышкой. — Когда вы планируете отправиться?

— Когда ближайший плановый переход между мирами?

— Э… сейчас, минутку… — Служащий пробегается пальцами по клавиатуре, издает невнятное «М-м-х», снова кликает мышкой. — Ближайший — через пятьдесят минут, но для вас, наверное, это не подходит…

— Подходит! — резко поднимается с кресла Леонхашарт, и его сердце неожиданно быстро стучит. — Идеально подходит, подготовьте все документы, бланки, все необходимое: я должен попасть на этот переход. Я этого как архисоветник требую.

— Э… да… конечно… но зачем такая спешка? — не понимает служащий.

Но Леонхашарт лишь отмахивается: он не надеялся так быстро попасть на Землю, и теперь его охватило азартное нетерпение.

* * *

А досье, предоставленное на львенка Юмаат, такое благостно-чистое, что даже не верится, что оно принадлежит демону: блестящий студент факультета благородных демонов, потомственный архисоветник, победитель нескольких общенаракских состязаний в скорости полета среди юниоров, владелец золотого значка по роговым единоборствам (в приписке заботливо значилось, что золотой значок — что-то вроде звания мастера-спорта).

«Мастер спорта по боданию», — мысленно хмыкаю я и вчитываюсь дальше.

Ни в чем дурном Леонхашарт замечен не был, после смерти отца возглавил семейный благотворительный фонд, жертвовал на науку и экологические проекты. У него даже штрафов за нарушение правил почти нет! Я глазам не поверила, но львенок действительно за все время вождения словил лишь два штрафа за превышение скорости (второй из них в вечер, когда поймал меня, падающую с котика) и один за парковку в неположенном месте.

Нельзя же быть таким правильным. Особенно если ты из золотой молодежи.

Вторым ударом была фотография… Портреты женихов в комнате я после первого беглого осмотра не замечаю, они превратились в белый шум, но в досье лежит фотография с обложки местного модного журнала, очень похожего на земные аналоги. Леонхашарт припечатан надписью «Самый завидный жених Нарака», и он выглядит… Вместо привычной глухой брони до самого подбородка на нем какая-то облегченная версия с узким треугольным вырезом почти до низа грудины, позволяющем примерно оценить спрятанные под одеждой мышцы и выступы ключиц. Да и шея львенка скульптурно красива, освещение четче обрисовывает скулы, придает губам чувственность, а красным глазам чарующую глубину. Волосы, рассыпавшиеся по широким плечам в продуманном беспорядке, блестят, словно крича о том, что их обладатель очень здоровый и привлекательный самец. Матовое черное пальто, красный в цвет глаз шарф с золотым рогатым гербом, небрежно ниспадающий с плеч, облегающие в легкую складочку джинсы и сапоги на высокой платформе довершают образ богатого, чертовски красивого мужчины. И все это напоминает, что выступающий для шоу Леонхашарт зацепил меня своей внешностью.

Переворачиваю страницу с его изображением. В полной броне и шлеме львенок мне нравится больше — спокойнее как-то, когда не залипаешь на симпатичное лицо.

С Баашаром дела обстоят еще более удивительно: у шарика из мышц, несмотря на опасный вид, даже штрафов за превышение скорости нет. Военный факультет он закончил хорошо, но без выдающихся результатов, является старшим сыном главы военного клана, его наследником. Любит декоративных кроликов и занимается их разведением, его питомцы регулярно побеждают в выставках. Коллекционирует оружие. Ни в чем подозрительном замечен не был.

Фотография его предоставлена не с журнала, а с выставки: Баашар гордо стоит с кубком, а на его голове и плечах сидят пушистые белые и черные комочки с большими красными глазами. И вроде эти кролики похожи на земных, но что-то с ними явно не так…

На котика и депутата информацию не собрали.

Закрываю папку. Мад сидит напротив, хотя я говорила ему, что он может идти.

— Тебе разве не надо заняться выяснением информации? — уточняю я.

— Я отправил запрос по смартфону, — безмятежно сообщает Мад и улыбается. — Вдруг тебе что-нибудь потребуется: я хочу быть рядом, чтобы суметь исполнить твое пожелание…

Мад протягивает руку, явно намереваясь накрыть мою ладонь.

— Не стоит, — тихо, но резко предупреждаю я. — Ты должен мне помогать, а не трогать.

— Ну почему же? А если надо будет помочь с датчиком каким-нибудь? Или еще как-нибудь? — его голос приобретает мурлыкающие оттенки. — Я ведь здесь, чтобы помогать и заботиться о тебе.

— Не боишься, что тебя, такого заботливого, кто-нибудь забодает? — Я потираю переносицу: для чтения незнакомого языка приходится сильно сосредотачиваться, и от текстов вроде этого досье, выполненных мелким мерным шрифтом, я слишком быстро устаю. А тут еще Мад со своим неуклюжим кокетством… Но если он здесь, надо пользоваться случаем. — Я слышала, отец Леонхашарта — герой Нарака. Как он получил это звание?

— Его отец, архисоветник Эншархат Мацабьер, сжег себя выплеском в загоне, чтобы остановить продвижение Безымянного ужаса на город.

Что ж, возможно, это объясняет, почему львенок хоть и золотой мальчик, но законопослушный: правильные ценности вложены при воспитании.

— А его мать? — тихо уточняю я.

— Талайла еще раньше умерла из-за нарушения циркуляции магии.

— Что это?

— Проблема высших демонов, — разводит руками Мад. — Хотя и с теми, кто послабее, тоже случается. Магически сильные существа не могут нормально жить в разреженном магическом поле, со временем это нарушает работу источника магии и ее перераспределение в организме, что очень опасно для здоровья. Мацабьерам не повезло: первое проявление нарушения у Талайлы случилось, когда болезнь вошла в терминальную стадию, ничего уже невозможно было сделать. Даже семье архисоветника.

Невольно передергиваю плечами, чтобы избавиться от пробежавшего по спине холодка. Нельзя мне сочувствовать львенку и как-то эмоционально к нему привязываться, но не посочувствовать в такой ситуации не могу…

— А родители Баашара? — спрашиваю слишком поспешно.

— Живы, здоровы, его отец продавливает идею включения в Архисовет демонов его уровня магии, мать тренирует рекрутов.

В библиотеку заходит Рона, окидывает всех взглядом, и когда смотрит на нас с Мадом, ее взгляд словно расфокусируется.

— Невесты, — произносит она громко и дергает кончик косы, накручивает на палец. — Вас приглашают в демонстрационный зал, чтобы показать плановую работу корректировщиков по переброске группы в другие миры.

Мад хватает прибор с тремя тумблерами и разворачивается на стуле, устраиваясь спиной ко мне и лицом к соседнему столу. Тихо щелкают тумблеры. Я же поспешно сдергиваю и выключаю глушилку, транслирующую на микрофон мою упорную зубрежку наракских слов. Теперь, когда Рона смотрит на меня, ее взгляд не такой расфокусированный, а при виде Мада глаза у нее чуть округляются.

— Давайте, — Рона нетерпеливо взмахивает рукой. — Отправка скоро начнется, вам стоит это увидеть.

* * *

В загоне Леонхашарт прежде не бывал. Ворота ангара открываются, тусклый свет падает на три экранированные машины: грузовик и два микроавтобуса. Леонхашарт, как архисоветник, получил место на переднем сидении (хотя тут его рога упираются в потолок), и тускло-серый загон открывается перед ним во всем своем мрачном великолепии: мертвая земля до горизонта и серая гора-туча посередине всего этого.

Перед отправкой всем всегда вкалывают сильное успокоительное, чтобы от страха не случилось случайного выплеска магии, но Леонхашарта все равно царапают, дергают эмоции: в этом загоне погиб его отец, стал частью серого чудовища, а может, развеялся пылью по этой земле, больше похожей на пепел.

Три автомобиля срываются с места, и пыль взвивается под их колесами. Рев двигателей нарастает и серая гора на горизонте тоже растет. Леонхашарт не может оторвать от Безымянного ужаса взгляд, хотя сейчас предпочел бы посмотреть на монитор на приборной доске водителя, отображающий схему загона, их перемещения и точку отправки.

Безымянный ужас похож на гору и на грозовое облако, и на огромный сгусток дыма. Чем ближе машина, тем больше кажется он, захватывает пространство по бокам, надвигается, норовя поглотить. Позади Леонхашарта раздаются судорожные вдохи тех, кто по глупости решил выглянуть в проем между его сиденьем и местом водителя.

Напряжение нарастает в воздухе. Серо-дымчатая поверхность Безымянного ужаса начинает едва заметно колебаться.

— Всем приготовиться, — командует водитель — безрогий корректировщик из таких же иномирян, как Анастасия. Он повторяет инструкцию: — Когда машина остановится, все организованно выходят и собираются рядом с корректировщиком в желтом. Разгрузке не мешать, не убегать, вести себя спокойно. По команде выстроиться вокруг ящиков и взяться за руки. По команде освободить магию.

Все больше и больше Безымянный ужас. Леонхашарт знал его точные габариты, но видеть вживую, так близко — это совсем другое. Цифры, видеозаписи, фотографии не сравнимы с реальным обликом этой необъятной горы, закрывающей небо, горизонт, жаждущей сожрать приближающихся к ним демонов.

Грузовой автомобиль вырывается вперед, останавливается, грузчики бодро скидывают ящики на площадку. Машина с Леонхашартом тоже останавливается.

— На выход. Не разбегайтесь! — командует водитель.

Леонхашарт распахивает дверцу и, пригнувшись, чтобы не треснуться рогами, ступает на серую мертвую землю. Тихо кружит поднятая машинами пыль, грузовик уже отъезжает, оставив пять ящиков с различными маркировками. Демон-корректировщик в желтом комбинезоне машет красным флажком, призывая путешественников. Но все это Леонхашарт замечает лишь краем глаза: Безымянный ужас приковывает его взгляд.

Необъятный, серый, подавляющий — он слишком близко. Когда Безымянный спокоен, телепортации осуществляют в точке неподалеку от него, чтобы он поглотил телепортационный выплеск магии, почти не меняя положения в загоне.

Темно-серая грозовая поверхность вдруг всколыхивается, словно вода, в которую бросили камень. Воздух наполняется гулом-рокотом, отдающимся вибрацией в земле, и становится тяжелым, норовит пригнуть Леонхашарта. Он удерживается,

— В круг, немедленно! — Корректировщик в желтом отбрасывает свой флажок и кричит в рацию: — Отвлекающий маневр!

Один из путешественников, взвизгнув, бросается обратно в машину, — на место Леонхашарта, — захлопывает дверь. Автомобили сдают назад.

Волна снова проходит по поверхности Безымянного ужаса, рокот усиливается, и дымчатая стена накреняется вперед, грозя накрыть всех находящихся рядом.

«Почему не делают отвлекающий маневр?» — Леонхашарт находит в себе силы оторвать взгляд от вибрирующего, надвигающегося бока Безымянного ужаса: лишь пятеро отправляющихся следуют инструкции и стоят возле желтого корректировщика, еще трое во все глаза смотрят на колышущийся Безымянный ужас, а двое — отступают.

Земля вибрирует все сильнее, из необъятного тела Безымянного ужаса выпирают отростки…

ГЛАВА 27

Сначала выезд трех автомобилей с межмировыми путешественниками выглядит почти скучно: едут, пылят… Но интерес подстегивает не это: водители — корректировщики, и направляющим при телепортации в другие миры будет корректировщик— это нам Шаанти объяснила. Меня поражает другое: работники загона так близко оказываются от свободы, они ведь могут тоже телепортироваться, сбежать…

Поднимаю руку.

— Что? — мрачно уточняет Шаанти.

— Почему никто из корректировщиков не сбегает в свои миры?

— Потому что никого из пришлых не обучают телепортации. Да, наведение осуществляет корректировщик, но он коренной житель. Сбежать не получится, — последнее Шаанти говорит таким тоном, словно в моем конкретном случае она очень об этом сожалеет.

На экране за ее спиной грузовая машина вырывается вперед, останавливается в опасной близости от серой горы чудовища, и наши будущие коллеги принимаются разгружать ящики. Из второй машины выпрыгивает мужчина в желтом, встает с ящиками и машет флажком.

— Этот демон будет направлять магию остальных для пробития телепортационного канала в переходный мир, из которого путешественники отправятся дальше.

— Переходный — тот мир, куда свозили нас? — сразу интересуюсь я.

— Да, это наша основная перевалочная база, — без энтузиазма поясняет Шаанти.

И за все время, что сюда завозили студентов, ни один из них так и не узнал, как телепортироваться? Не верю! Наверняка были утечки информации и побеги… Может, зря я спешу с переводом денег в Нарак? Может…

— Там архисоветник Леонхашарт?! — то ли спрашивает, то ли просто восклицает Принцесса.

Я оглядываюсь на дверь в аудиторию, но та закрыта. Смотрю на экран. Квадрокоптер с камерой подлетает ближе к явно нервничающим путешественникам, и среди них только у одного просто огромные рога — с лиловым отливом, и длинные волосы, разметавшиеся по широким, обтянутым кожаной курткой плечам.

Леонхашарт смотрит на возвышающийся над ними всеми Безымянный ужас, похожий на волну цунами — зыбкую и перекатывающуюся. Сейчас я замечаю, что чудовище, до этого неподвижное, как гора, теперь пульсирует. И с обратной его стороны от путешественников, если верить камерам, другие корректировщики уже выпускают яркие, пестрые, как фейерверки, сгустки магии. Но Безымянный ужас их будто не замечает, он надвигается на путешественников, на их ящики, на Леонхашарта.

Автомобили сдают назад, разворачиваются. Только один из демонов влез обратно в машину, остальные… трудно понять. Пятеро собрались рядом с желтым корректировщиком, львенок смотрит на Безымянный ужас, остальные пять того гляди убегут — вон, двое уже отступают…

По другую сторону чудовища корректировщики с бешеной скоростью выбрасывают в воздух магию, некоторые всполохи врезаются в грозовую тучу тела, но Безымянный ужас продолжает сдвигаться к путешественникам.

— Это нормально? — резко спрашиваю я. — Шаанти, такое поведение Безымянного ужаса нормально?

Она бледна, черные кошачьи глаза испуганно выпучены, уши прижаты.

— Н-нет, он… Безымянный обычно заглатывает отвлекающую наживку.

Из туши Безымянного ужаса начинают выпирать клубящиеся грозовые части. Это жутко — словно целая гора собирается обрушиться на жалких существ у своего подножия. У меня перехватывает дыхание, кажется, никто в аудитории не дышит.

— Архисоветник, — бормочет Шаанти. — Возможно, Безымянный чувствует магию архисоветника и…

Выпустив крылья, Леонхашарт отлетает назад, я почти уже верю, что он просто смотается, но он хватает двух отступающих демонов и швыряет их к желтому корректировщику, трех застывших подхватывает одного за другим и вмиг дотаскивает до группы, что-то кричит, как и корректировщик, и путешественники начинают неловко хвататься за руки друг друга и растягиваться в шеренгу вокруг ящиков.

По Безымянному ужасу проходит волна, выпирает из бока огромным пластом, накрывающим тенью группу демонов внизу — и стеной обрушивается на них. Взметается облако пыли. Машины, доставившие путешественников, срываются с места. С обратной стороны необъятного чудовища тоже выплескивается дымчатая волна-стена, пытаясь заграбастать слишком близко подошедших корректировщиков.

Коротко взвывает и затихает сирена. Камера по-прежнему транслирует место, где только что стояли путешественники, и откуда отползает туша Безымянного ужаса, чтобы дотянуться до магов на противоположной стороне.

Из отступивших машин тоже начинают палить магическими выплесками.

— Так они переместились или нет? — спрашивает кто-то.

Шаанти дрожащими руками вытаскивает из-за пояса смартфон, не с первого раза снимает блокировку, что-то там нажимает и выдыхает:

— Судя по зафиксированному магическому всплеску, телепортация состоялась.

Тут я тоже выдыхаю, и вдыхаю наконец почти свободно. После выброса адреналина руки и ноги словно ватные. Саламандра выглянула из кармана на груди, а я это только сейчас замечаю, заталкиваю ее обратно, но она упирается и соглашается сидеть в укрытии не сразу.

Ну и путешествия между мирами… с ума сойти, так же поседеть раньше времени можно!

— Декан вызывает пятнадцатую невесту Анастасию, — сообщает звонкий голос от двери. Пока я переводила дыхание, в аудиторию зашла незнакомая студентка в черном комбинезоне с серебряным колесом на груди. — Прямо сейчас.

* * *

«Мы смогли… надо же…»

Во дворе старого двухэтажного замка — шум и паника, которую умудряются устроить всего семь демонов: кого трясет, кого выворачивает возле каменной стены, кто-то кричит, стонет, ругается так, что Леонхашарт приподнимает брови, удивленный столь яркой образностью высказываний. Ему, конечно, доводилось слышать подобное, но настолько филигранное — нет.

Даже направляющий телепортацию корректировщик едва держится на ногах и ослабляет воротник желтого комбинезона, все никак не может надышаться. Он довольно молод, и Леонхашарт спрашивает:

— Первое происшествие при переходе?

Корректировщик в желтом судорожно кивает:

— Отвлекающий маневр сделали, а эта тварь будто не заметила.

«Но мы успели, — Леонхашарт с трудом справляется с желанием ощупать себя и убедиться, что он жив и цел: телепортировались они в самый последний момент, буквально за несколько секунд до того, как их накрыл Безымянный ужас.

— Успели…»

Это путешествие кажется невероятным, слишком похожим на один из кошмарных снов, в котором Безымянный ужас гонится за Леонхашартом, как разумное существо, а не просто сгустком поглощающего магию безмозглого вещества.

На высокое крыльцо выходит старая демоница, окидывает всех суровым взглядом, лишь на миг задерживает его на выдающихся рогах Леонхашарта и, опираясь на клюку, направляется к ближайшему из расстающихся с обедами демонов. Темные рога старой демоницы покрыты плотным налетом с зеленым оттенком — признак медленно текущего нарушения магической циркуляции. Леонхашарт не может отвести от них взгляд: судя по плотности слоя, демоница обречена, доживает последние годы, а то и месяцы. Но по ее поведению этого не скажешь: приказывает страдальцам глубже дышать или лечь или начать приседать. Одному громко причитающему отвешивает пощечину, и тот моментально приходит в себя.

Не в силах удержаться от соблазна свободного применения магии, Леонхашарт поднимает руки ладонями вверх и выпускает запертую внутри силу. Здесь фон невелик, восстановление будет медленным, но без Безымянного ужаса можно колдовать…

Фонтаны тьмы вырываются из ладоней Леонхашарта, принимают форму животных, птиц, и эти темные, из чистой магии создания скачут летают, ползают по его рукам. Это даже не иллюзия — манипуляция чистой магией. У Леонхашарта перехватывает дыхание, ощущение силы прокатывается по телу. Ему тесно в этом немагическом мире, глубинный животный инстинкт требует защитить свой огромный источник магии, из которого сейчас, точно кровь из раны, разливается сила, насыщая воздух чистой, темной магией.

Покачнувшись, Леонхашарт сосредотачивается на выполнении упражнений из инструкции, помогающих закрыть источник от непроизвольного истощения. Магические звери развеиваются черным дымом. Голову Леонхашарта сковывает раскаленным обручем боли, словно мир борется с его разумом, пытаясь вырвать себе больше живительной магии…

Когда Леонхашарт, наконец, заканчивает процедуру закрытия источника, вокруг уже все спокойны. Старая демоница щедро изливает магию на демона, в приступе истерики, видимо, рассекшего лоб о камень, и порез стягивается, исчезает бесследно.

Корректировщик в желтом отчитывается высокому демону в черной броне. По размеру рогов Леонхашарт сразу определяет в нем военного, а по тому, что к тому стекаются все путешественники — еще и направляющего.

Все еще шальной после безумного путешествия, Леонхашарт направляется к нему, вытаскивая из кармана куртки документы, разрешения, сведения о предоставленном ему кредите и планах.

Перед Леонхашартом расступаются, демон в черной броне удивленно оглядывает его рога и спрашивает:

— Неужели архисоветник Леонхашарт?

— Да, — подтверждает он. — Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

Если у кого-то и есть возражения, высказать их не смеют.

— Конечно, прошу вас, — мазнув взглядом по прибывшим из Нарака ящикам, демон указывает на щербатое крыльцо двухэтажного замка. — Я направляющий Джэриш Рхат.

Леонхашарт следует за ним по боковой лестнице и поднимается на второй этаж, по пути оглядывая необычное строение: грубые камни, много дерева, никакого пластика и металла, все скромное, без изысков, даже ковров нет.

Кабинет оказывается таким же безлико-непритязательным. Судя по столам, он рассчитан он на двоих. Стены от пола до потолка заняты стеллажами с папками и коробками бумаг. Ноутбук и розетка среди этого всего выглядят почти дико.

Сбросив документы на стол, Леонхашарт без экивоков сообщает:

— Мне нужно встретиться с ищейкой Васандром. И купить новую машину.

Демон заглядывает в его документы и непонимающе хмурится:

— Но ищейка Васандр находится в стране, в которой предпочитаемые вами автомобили очень трудно найти, а уж запчасти…

— Мне нужно, чтобы запчасти на старый автомобиль и новую машину мне подобрал другой ищейка, после я только проверю его выбор и оплачу покупку. Мне нужно поговорить с Васандром. И чтобы об этом разговоре никто не узнал. Сколько это будет стоить?

Шумно выдохнув, демон отводит взгляд, и Леонхашарт косится в ту же сторону: на углу стола, в плоской коробке из-под конфет, лежит несколько пакетиков Вискаса и длинная бархатная коробочка — в таких обычно хранят украшения.

— Мне нужен оплачиваемый отпуск в Нараке, — не сводя взгляда с этой кучки подарков, отвечает демон. — Полугодовой. А лучше годовой…

— Я это устрою, — соглашается Леонхашарт и протягивает руку.

Они с демоном ухватывают друг друга за предплечья. Даже сквозь кожу куртки их броня чиркает друг о друга слабыми разрядами статического электричества.

Двадцать минут спустя Леонхашарта через алую пентаграмму протаскивает на Землю.

Свет пентаграммы угасает на слегка пожелтевшей траве. Леонхашарт оглядывается и от удивления останавливает повторное закрытие источника магии, который пришлось обнажить, чтобы пробить телепортационный канал.

Деревья… огромные деревья потрясают Леонхашарта до глубины души. И веселое пение птиц. И изумительная яркость неба. Он смотрел фотографии других миров, он знает, что такое лес, поляна, но увидеть это вживую — совсем иное. И разваливающийся деревянный домик — что-то обыденное здесь, но безумно дорогое в Нараке.

Сжимая выданный для связи смартфон в руке, Леонхашарт оглядывается по сторонам, и сердце его захлебывается от восторга при виде деревьев — их так много, что за ними не видно горизонт! Даже вдоль едва заметной колдобистой дороги они растут густо…

Сосущее ощущение в источнике вынуждает Леонхашарта оторваться от созерцания красот и снова закрыть свою силу, но потом он опять смотрит и смотрит, подходит к деревьям, касается их листьев, коры… нюхает. Трогает траву, растущую совершенно свободно.

«У меня не так много времени», — сурово напоминает себе Леонхашарт.

Не сразу он отыскивает среди списка контактов нужное имя — даже не само имя, а комбинацию символов, которые направляющий Джэриш велел запомнить после наложения заклинания понимания устной речи.

Размеренно пикают гудки.

— Васандр слушает, — бодро сообщает прервавший их голос.

— Заберите меня из точки перехода, у меня для вас задание. Срочно.

— Вы сможете телепортироваться по миру самостоятельно?

— Только по наведению.

— Тогда отойдите с точки перехода.

— Уже.

На месте, куда недавно переместился Леонхашарт, возникает алая пентаграмма и выплевывает шатена со шрамами на брови и скуле — Васандра, больше известного Анастасии как просто Вася.

— Целый архисоветник, — выпучивает глаза Вассандр и склоняет голову. — Чем обязан?

Леонхашарт аж с задуманной речи сбивается от желания ответить на его вопрос: «Анастасии обязан. И носу, который вынюхал это чудо».

ГЛАВА 28

Обитель ректора располагается в коридоре дальше холла с кабинетами кураторов. Сейчас здесь ярко горит свет редкие студенты или спрашивают друг у друга о причинах тревоги, либо опасливо косятся на стрелки, которые должны загореться в случае, если всем надо будет срочно бежать. Надписи над ними, прежде непонятные, оказываются вполне обыденной надписью:

«Двигайтесь

по направлению

горящей стрелки».

Девушка в комбинезоне с шестеренкой шагает бодро и не кажется испуганной. На попытку познакомиться, она сухо представляется:

— Эришка Молт.

Хотя ее вид и интонации голоса явно говорят о нежелании общаться, я спрашиваю:

— Зачем меня вызвали?

— Не знаю.

— Других первокурсников-иномирян вызывали?

— Только тех, кто подрался, — отзывается она.

Неужели у меня проблемы из-за того, что я слегка пнула ногу подручной Принцессы, чтобы освободить путь от подножки? Или вторая подручная пожаловалась на мое оскорбительное заявление? А может, кристалл передал информацию о том, что я использовала магию?

Я встряхиваюсь, избавляясь от накатившей тревоги: что бы ни ожидало меня там, в кабинете декана, нужно сохранять трезвость мысли, а это возможно только в спокойном состоянии.

— Что ты можешь сказать о декане?

Эришка косится на кристалл на моей груди, и я сжимаю его в ладони: наверняка это помешает микрофону четко передать звуки.

— Госпожа не любит, когда ей перечат пришлые, — тихо отзывается Эришка. — А в шоу всего четыре жениха на пятнадцать невест, большинство скоро станет обычными студентками.

Вздыхаю: похоже, с деканом мы не сработаемся, ведь я пришлая и не склонна к бездумной покорности.

— А ты не пришлая?

— Нет, я родилась в Нараке, — Эришка вздергивает подбородок.

— А местнорожденные полукровки у вас еще выше в рейтинге, чем просто рожденные здесь люди? — не удерживаюсь я от вопроса.

Обжигая меня гневным взглядом, Эришка указывает на гладкие металлические двери с темным глазком камеры над ними. Створки раздвигаются, открывая комнату в серо-голубых тонах с темной мебелью и полом.

Декан выглядит женщиной средних лет, если не обращать внимания на рога, более крупные, чем у Шаанти и Урша. Из-под черного костюма выглядывает темно-серая броня, в ушах посверкивают гвоздики с белыми камнями, возможно, бриллиантами. Тонкие часы на ее руке — золотые, со строгим дизайном.

— Проходи, Анастасия, — она указывает на потертое кресло перед своим столом и протягивает цилиндрическую банку из металла, коротко указывает на висящий на моей шее кристалл с микрофоном.

Стенки у банки толстые, с полостями. Из нее микрофон не сможет уловить ни звука. Похоже, разговор назревает как минимум любопытный. Сняв с шеи кристалл, легко опускаю его на мягкое дно банки. Декан добавляет туда небольшой прямоугольный приборчик и закупоривает крышку. Вновь указывает на стул, и я сажусь, краем глаза отмечая, что Эришки в кабинете нет. Декан бережно держит банку.

— Меня зовут Дахара Мараут, я потомственный декан четвертого факультета Великого института Нарака, и никогда в его истории не совершалось такого варварства, как это чудовищное шоу «Найди себе пару». Я не люблю ходить вокруг да около, и ты, судя по всему, тоже привыкла выражаться без обиняков.

— Шоу вас возмущает тем, что девушек хотят выдать замуж против их воли или тем, что иномирянок собираются скрестить с чистокровными демонами? — на всякий случай уточняю я и чуть улыбаюсь, чтобы смягчить эффект фразы. — Раз мы обе любим говорить прямо.

Ноздри Дахары раздуваются.

— И то, и другое, — чеканно сообщает она и убирает банку с моей подвеской в стол. — Но что случилось, то случилось, и мы должны использовать то, что дала нам судьба.

Неожиданный поворот разговора, я вопросительно приподнимаю бровь.

— У меня для тебя есть задание, — строго продолжает декан Дахара.

— И какое же?

— Соблазнить архисоветника Леонхашарта.

Какая разносторонняя у четвертого факультета программа обучения и требования к студентам.

* * *

Машина несется по улице. Потрескавшиеся фасады, крошащаяся кладка — все это задевает Леонхашарта, хотя это не его город, и сохранность домов не его ответственность. А еще деревья — здесь прямо в городе встречаются деревья, обочины покрыты пыльной, жухнущей травой.

— Да она вполне нормальная девушка, клянусь, ничего подозрительного я не заметил, — ищейка Васандр говорит много, быстро, перемежая наракские слова земными, и от этого у Леонхашарта, еще не оправившегося от маскировки рогов, слегка

звенит в голове.

Чем крупнее рога, тем сложнее добиться их уплотнения обратно в череп, а Леонхашарту прежде не приходилось заниматься ничем подобным, поэтому с мимикрией под человека он провозился добрых полчаса, но даже так рога норовят выскочить обратно, расправиться во всей своей красе.

— Малышка, конечно, классная, и тип магии я понять не смог, но, зуб даю, родаки у нее самые настоящие, они отдельно живут, я все проверил.

Манерой общения этот ищейка чем-то напоминает Леонхашарту Шаакарана, только тот с котодемонической кровью, с него и спрос невелик, а ищейка — вполне обычный демон, но поведение такое, словно с ним сидит приятель, а не архисоветник. Это удивительно Леонхашарту, привыкшему к уважению, а то и страху.

Это странно — как этот город, за которым почему-то так плохо следят, как эти деревья и трава, растущие, несмотря ни на что.

«Какой этот мир другой», — Леонхашарт постукивает пальцем по папке с данными на Анастасию.

Прочитать содержимое он не может: по протоколу безопасности все отчеты составляются на местных языках и на наракский переводятся дома, чтобы иномиряне не могли расшифровать демонический язык.

Но того, что рассказал Васандр, вполне хватало, чтобы крепко задуматься: биография Анастасии будто создана для того, чтобы подтвердить ее происхождение от землян: очень много контактов, мест жительства. Просто огромное число свидетелей ее жизни от рождения до исчезновения с Земли.

— …хотя мать у нее та еще штучка, — врывается в мысли бодрый, панибратский голос Васандра. — Но вы сейчас сами увидите.

Автомобиль сворачивает в переполненный другими машинами двор. Здесь темно — старые деревья и высотные дома закрывают площадку от солнца. На редких клумбах срезана вся растительность, в потрескавшемся асфальте слишком много выбоин.

«Какая неудачная планировка», — думает Леонхашарт, выбираясь из машины следом за Васандром.

Порыв ветра срывает с деревьев несколько желтеющих листьев, и они спиралью падают к ногам Леонхашарта.

Васандр первым проходит к двери в подъезд, щелчком пальцев справляется с кодовым замком и распахивает перед Леонхашартом дверь:

— Прошу. Второй этаж.

Здесь тоже веет запустением, на стенах процарапаны надписи. На втором этаже Васандр стучит в дверь и зовет:

— Маргарита, это Вася, откройте, пожалуйста!

Через несколько мгновений дверь распахивается. Женщина похожа на Анастасию почти изумительно, хотя не может похвастаться угольной чернотой волос, — они у нее каштановые с рыжим отливом, — но такие же густые, роскошные, а глаза зеленые. Яркий макияж, шелковый халат с кружевами, тапочки на каблуках, призывный изгиб тела, обволакивающе-сладкий аромат духов. Но самое главное — взгляд: оценивающий, влажный, мечтательный, выдающий в ней женщину, умеющую и любящую пользоваться своей привлекательностью.

— Вася, — она улыбается с точной дозировкой ласки и снисходительности, — рада тебя видеть. Представишь мне своего друга?

На Леонхашарта часто смотрели так, как смотрит сейчас она: пожирая взглядом, приглашая как минимум к флирту. Он взмахивает рукой, и ее сознание, подавленное всплеском его магии, гаснет. Поймав падающую женщину, Васандр почти с укоризной замечает:

— Не стоило ее так, она бы все рассказала и без этого.

Протиснувшись мимо них, Леонхашарт входит в квартиру. Здесь все непривычно, кажется слишком бедным в сравнении с его апартаментами и домами тех. с кем он часто общается, но все же, присмотревшись внимательнее, Леонхашарт заключает, что ремонт здесь хороший, все новое, хотя и выполнено из самых дешевых материалов — металла и пластика. Он обходит три просторные комнаты (спальню, гостиную и кабинет-библиотеку), кухню, заглядывает в ванную комнату и туалет, но нигде нет следов пребывания Анастасии, и только в просторной кладовке друг на друге стоят коробки, верхняя открыта, и из нее торчит уголок фотографии в рамке.

Леонхашарт вытаскивает рамку, и коробка отзывается позвякиванием.

На фотографии — Анастасия. Она улыбается, обнимая за плечи веселых девчонок, хвастливо выставивших вперед медальки на цветных лентах.

— Это она вожатой подрабатывала в летнем лагере, — поясняет из-за плеча Васандр. — Я уточнял, она действительно там была, все эти дети ее помнят… — Поймав вопросительный взгляд Леонхашарта, он поясняет: — Да, Анастасия меня заинтересовала, и я изучал ее биографию чуть подробнее, чем принято в подобных случаях.

— Чем заинтересовала? — зло уточняет Леонхашарт.

— Необычные способности, думал, узнаю, откуда такое пошло, как проявлялось. Любопытно же, а время есть… — Васандр под его взглядом слегка съеживается.

Отложив фотографию на полку Леонхашарт забирается в коробку. В папке сложены документы, грамоты за волонтерскую деятельность, за командные победы, банковский договор — за пояснением, что это, Леонхашарту приходится обращаться к Васандру. Под документами: косметика, совсем мало украшений и все они из бусинок и ниток, есть лишь одно тонкое серебряное колечко с растительным узором.

«Чей-то подарок», — раздраженно решает Леонхашарт и откладывает его в сторону.

Духи… аромат неожиданно мягкий, текучий, совсем не похожий на Анастасию. Они почти не тронуты, и он решает, что это тоже чей-то подарок, оказавшийся ей не совсем по душе.

Цветные ручки, карандаши, тетради с какими-то цифрами.

— Похоже на котировки акций, — рассеянно гадает Васандр.

«Или на шифр», — мысленно добавляет Леонхашарт и вытаскивает маленькую книжечку:

— Что это?

— Стихи. Не современные. Лирика, — Васандр расплывается в улыбке.

В коробках ниже — еще книги, но по менеджменту и бизнесу, довольно простая одежда больше черных тонов. Нижнее белье тоже черное…

— Ого! — Васандр тянется к кружевным чашечкам, но Леонхашарт сердито стукает его по руке и закрывает эту коробку, перебираясь к следующей: снова простая одежда. Немного поношенная, подходящая Анастасии по размеру. Ничего подозрительного.

В самой нижней коробке помимо спортивной одежды лежит фотоальбом. На фотографиях Анастасия постоянно в компаниях, и судя по одежде участников, фонам — это фотографии с состязаний, тренировок командных игр, каких-то массовых мероприятий. Но все эти люди запечатлены раз или два, словно на каждый этап взросления у Анастасии была своя компания.

Так и должно быть — судя по данным Васандра, она часто переезжала, это было естественно, но для Леонхашарта, всю жизнь прожившего в одном доме, странно и… грустно.

— В школах она всегда выбирала командные виды спорта, — поясняет Васандр. — И всегда команды, в которые Анастасия попадала, занимали высокие места, даже если до этого ничего из себя не представляли. Иногда она с ними попадала в газеты, я сам видел.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Леонхашарт продолжает листать альбом. Семейных фотографий в нем почти нет, на редких имеющихся больше места занимает не Анастасия, а ее мать, и каждый раз рядом разные мужчины.

— Пятнадцать браков за двадцать два года, а были и просто сожители, — восхищенно произносит Васандр. — У ее матери тоже есть толика способностей, судя по запаху — ментального характера. Они едва выражены, до уровня дара не доходят но эта дамочка ни разу в жизни не работала, и до сих пор многие ее мужья и любовники дарят ей дорогие подарки и решают ее проблемы. Я чуть не надорвался, всем им внушая, что Анастасия уехала учиться за границу, и запрещая сильно думать о ней и что-то выяснять.

Ее мать лежит в гостиной на диване, и даже в волшебном сне она изгибается так, словно собирается соблазнить всех мимо проходящих.

Леонхашарт наклоняется над ней и снимает заклинание. Густые ресницы вздрагивают, женщина распахивает зеленющие глаза. Чистая демоническая магия захлестывает ее, сжимая тело в своих тисках.

— Анастасия твоя дочь? — глухо спрашивает Леонхашарт и надавливает на ее сознание магией.

Во рту у него пересыхает, внутри все клокочет от буйства выпущенной на волю — наконец-то! — силы. Он надавливает слишком яростно, понимает это, но не может остановиться, утешая себя мыслью, что воспоминания об этом сгладит Васандр.

— Д-да, — едва лепечет женщина.

— Уверена?

— Д-да…

— Анастасия исчезала на долгое время? Занималась чем-то странным?

— Н-не знаю, — еле шепчет женщина.

— Если ты мать, как ты можешь не знать?! — Леонхашарт снова давит, почти топя ее в магии. Никакие письменные инструкции не сравнятся с реальным применением заклинания. Будь Леонхашарт менталистом, он бы проник в ее память, но ему остается только оружие истинных демонов — страх. Чудовищный, бесконтрольный страх, которым они могут свести с ума, убить, а могут просто заставить говорить даже то, что беззащитное перед этим напором существо рассказывать не собиралось.

— М-мы не были близки, — женщина извивается, слезы бесконечными волнами текут из ее потемневших от ужаса глаз, — Анастасия… она… она не такая, как все.

— Чем?! — рычит Леонхашарт. — Что в ней такого особенного?

По телу женщины прокатываются судороги, она дергается, краснеет, словно ее душат, хотя Леонхашарт не касается ее и пальцем. И он действительно хочет знать ответ на свой вопрос, потому что ему он не дает покоя.

— Она… — женщина захлебывается всхлипом. — Она… как-то… может заставить сожалеть… и стыдиться. О остальными она была добрее…

Леонхашарт бросает на Васандра вопросительный взгляд.

— Она не менталистка это точно, я бы учуял, — тот постукивает себя по носу.

— Так она исчезала надолго? — Леонхашарт снова нависает над женщиной. — Уезжала надолго из дома? Ты помнишь ее с самого детства? С пеленок? Уверена?

Он сыплет вопросами, давит магией — только так, только ужасом можно проломить ментальные установки, если таковые ставили.

Но ответы всегда выводят на одно и то же: это действительно мать Анастасии, помнящая ее с первого детского крика, просто… они не были близки. И она не может достоверно рассказать о делах дочери: ни об увлечениях, ни о знакомых, ни о работе.

Только о ее личных деньгах она знает: дедушка оставил Анастасии дачу, а та ее продала и «ни копейки мне не дала, а я ведь просила на машину мне отдать».

Леонхашарт снова пытается выяснить, не проходила ли Анастасия обучение в другом городе, не получала ли странных предложений, не устраивалась ли на работу в госучреждения…

— Спросите у кого-нибудь другого, — взвывает женщина. — У ее друзей, у… у кого-нибудь другого! Она скрытная! Она не делилась со мной своими тайнами!

Оглядев ее, Леонхашарт чуть отодвигается. Вспомнив устройство квартиры, спрашивает:

— Где жила Анастасия?

— Здесь.

— Где? Ее комнаты, ее кровати нет.

— Она спала на лоджии.

Леонхашарт поднимает взгляд на окно с балконной дверью. Остекление хорошее, но кровати не видно. Он выходит туда: зеленеют в многоярусных ящиках цветы, блестит столик, на диванчике спать сможет разве что маленький ребенок.

— Тут нет места для сна, — разворачивается Леонхашарт, готовый вновь приступить к допросу.

— Она же уехала, и мы сделали ремонт. Давно собирались…

Это объясняло сложенные в гардеробе вещи, отсутствие следов Анастасии в квартире. И лучше всяких слов говорило о том, что отношения с матерью у нее действительно не ладились.

Соблазн продолжить допрос велик, но Леонхашарт сдерживает бешеное желание колдовать и отступает от рыдающей матери Анастасии.

— Сгладь ей воспоминания, — приказывает он и возвращается в гардеробную.

Там вытаскивает из альбома фотографию, где лицо Анастасии видно получше.

Васандр все еще колдует над женщиной, повторяя:

— Маргарита, посмотрите на меня. Все хорошо, Маргарита…

Леонхашарт никак не может связать имя с образом матери Анастасии — так всегда случается, когда кого-то он не желает признавать и принимать: это существо в его сознании становится безымянным, обозначается лишь общими характеристиками — демон, демонесса, женщина… И сколько ни пытается Леонхашарт переломить свое неприязненное отношение, не может: он не выносит таких вот женщин — соблазняющих всех и вся, непостоянных, равнодушных к своим детям.

ГЛАВА 29

Ждать приходится долго. Уже на лестничной площадке ищейка Васандр утирает пот:

— Простите, архисоветник, за мою смиренную просьбу, но могли бы вы действовать чуть мягче? Я не так силен, как вы, а чем эмоциональнее воспоминание, тем труднее его сгладить… — он чуть приседает и жалобно смотрит снизу вверх. — А еще, кажется, у вас прорастают рога…

Коснувшись лба, Леонхашарт нащупывает две выпуклости и силой воли заставляет их сплющиться.

* * *

Конечно, я никому не позволю диктовать, с кем мне заводить отношения, но любопытство распирает, так что спрашиваю:

— Зачем мне соблазнять архисоветника Леонхашарта?

— Его семья уже много столетий отвечает за функционирование городских колец, за дома и инфраструктуру, но учебные и прочие стратегические заведения не в их сфере влияния. Ты видела, как здесь дела обстоят. Город, несмотря на проблемы с финансированием, поддерживается в куда лучшем состоянии. Я хочу, чтобы четвертый факультет перешел под покровительство архисоветника Леонхашарта.

И правда декан Дахара прямолинейна, даже непривычно.

— Причем здесь я?

— Ты можешь это сделать, и тебе это выгодно.

Бесспорно я хочу обучаться в приличном месте, которое не грозит затопить прорвавшаяся канализация или водопровод, а электропроводка не готова полыхнуть в любой момент, но хочу не до такой степени, чтобы кого-то ради этого соблазнять.

— Чем мне это выгодно?

— О, не надо изображать наивность, — Дахара сцепляет пальцы, смотрит на меня строго. — Архисоветник проявляет к тебе повышенное внимание — это хорошая основа для дальнейших действий, но недостаточная в условиях жесткой конкуренции. Я предоставлю тебе информацию, которая упростит его соблазнение, помогу избавиться от конкуренток, устроить дополнительные встречи и ситуации, в которых архисоветник станет твоим защитником, а чем больше он вложит в тебя усилий, тем выше вероятность, что не захочет отпускать. Архисоветник — самый выгодный жених шоу, намного более перспективный, чем Шаакаран с его котодемонической кровью. Тебе не стоит размениваться на этого мохнатого бабника, тем более, когда цена моей помощи так мала — всего лишь переход четвертого факультета под юрисдикцию архисоветника. Для этого потребуется немного улыбок, ласковых слов и всего прочего — все равно на шоу без этого тебе не обойтись, но с моей помощью все будет проще.

Это настолько фантастически, феерически нагло, что я даже разозлиться не могу — мне хочется засмеяться в лицо демонессе, но это было бы глупо, поэтому я сижу с самым серьезным видом.

— Простите, но соблазнение архисоветника и любого другого жениха не входит в мои планы, — ровно сообщаю я. Декан изумленно вскидывает брови, приходится пояснить, чтобы она не сочла отказ личным оскорблением или проявлением высокомерия: — Я прекрасно понимаю, что в этом мире являюсь существом второго, а то и третьего сорта, и даже отношения с архисоветником этого не изменят, но когда он наиграется в любовь с экзотической иномирянкой, у меня начнутся большие проблемы, ведь за мной не стоит могущественная семья, и закон всегда будет на его стороне. Я сделаю все возможное, чтобы отбор не пройти. Но я постараюсь стать хорошим корректировщиком и добиться максимум возможного для иномирянки…

«Или вовсе сбежать», — добавляю мысленно и продолжаю:

— Так что благодарю за оказанное доверие, если бы вы предложили способ избавиться от внимания женихов, я бы обязательно согласилась.

Декан Дахара пристально смотрит на меня.

— Я не шучу, — уверяю я.

— Что ж, хотя по твоему поведению так не казалось, но меня радует, что ты знаешь свое место.

По коже пробегают мурашки, в груди горячо от гнева: она декан четвертого факультета, она должна защищать студентов, заботиться о них, поддерживать в этом незнакомом сложном мире, а не презрительно напоминать об их низком месте!

Саламандра выгибается в кармане, и я накрываю ее ладонью.

Осадить бы декана, напомнить о ее ответственности за учащихся, но интуиция подсказывает, что декан слишком опасна, мстительна. И микрофон не работает Тем более мои укоры сделают только хуже, ведь я защищена участием в шоу, и свой гнев декан выплеснет на других студентов.

Не сработаемся мы с ней.

И если когда-нибудь у меня появится возможность решать судьбу четвертого факультета, я избавлю студентов от Дахары Мараут.

Вынув из ящика банку, она вытаскивает оттуда мою подвеску и небрежно толкает через стол.

— Можешь идти.

Еще один надменный взгляд в мою сторону, и Дахара открывает ноутбук, вводит пароль. Я ее больше не интересую. Надеюсь, так будет до конца моего обучения.

Проходя через холл, кошусь на кабинеты кураторов. Все познается в сравнении: Урш и Шаанти не так уж плохо относятся к студентам-иномирянам.

* * *

Для того чтобы поговорить с многочисленными знакомыми Анастасии, приходится объехать весь город и даже в пригород забраться. И времени на это требуется больше, чем день. Глубокой ночью, после того, как им несколько раз пригрозили полицией, Леонхашарт соглашается сделать небольшой перерыв на сон и отправляется в гостиницу, хотя Васандр предлагает ему заночевать у себя. Даже ночью Анастасия не отпускает Леонхашарта, в полудреме он видит ее лицо, пытается коснуться волос, а ранним-ранним утром они продолжают рейд, и длится тот до глубокой ночи.

Встречи довольно однообразны: Васандр очаровывает и уводит допрашиваемого подальше от ненужных свидетелей, Леонхашарт надавливает, чтобы вновь убедиться в абсолютно земном происхождении Анастасии и в том, что она не исчезала из поля зрения надолго, не заводила подозрительных связей… и была особенной для каждого по-своему. А потом Васандр затирает у людей воспоминания о безотчетном ужасе, который наводил на них Леонхашарт, все ловчее управляющий силой. Все это перемежается видеороликами и фотографиями от ищейки, который в другой стране подбирает кабриолет для вывоза в Нарак.

Из сотни встреч Леонхашарту особенно запоминаются несколько.

Двор нескольких домов, в который попали через гулкую арку, неухоженные клумбы, на парковке — ржавый остов небольшого автомобиля, мрачные люди. На бетонных блоках, сброшенных поперек въезда, сидят шумные парни с бутылками. Одного из бывших мужей Маргариты нет дома, и Васандр направляется к этим шумным парням, бормоча под нос:

— Архисоветник, пожалуйста, позвольте мне поговорить с ними самостоятельно, они же просто люди, я пойму, если они лгут, и обязательно вам об этом скажу.

Не подтверди до этого два десятка человек факты из жизни Анастасии, Леонхашарт бы запротестовал, но он все меньше верит в свою теорию, поэтому кивает, соглашаясь на легкую форму допроса.

Васандр перебрасывается с угрюмыми парнями несколькими фразами о каких-то местных играх, называет незнакомые Леонхашарту имена, и когда те расслабляются и начинают глупо улыбаться, спрашивает о мужчине, к которому они пришли.

— В командировке он, — отвечает плечистый парень. — Вернется нескоро.

— А где в командировке? — вкрадчиво произносит Васандр.

— Да кто знает? Уехал, мамке моей ключи дал цветы поливать, а так ниче больше не сказал.

— Мы хотели поговорить о его бывшей жене Маргарите и ее дочери Насте, — продолжает Васандр.

Парни, до этого сидящие, согнув спины, резко выпрямляются, выражение их лиц меняется.

Леонхашарт не первый раз замечает такое преображение.

— Об Анастасии, — плечистый присвистывает и переглядывается с остальными.

То, что ее многие называют по полному имени, Леонхашарт тоже подмечает и ему не нравится, что он в числе обращающихся к ней так.

— Да, об этой крошке, — улыбается Васандр.

Парни кивают и опять переглядываются. Леонхашарт едва сдерживается, чтобы не вмешаться. Васандр же продолжает выспрашивать:

— Можете рассказать нам о ней?

— А она не против, чтобы мы рассказывали? — с опаской уточняет плечистый.

— Какая разница, она ведь не узнает.

— Э нет, она ведьма, натурально тебе говорю, круче бабок по объявлениям, мы ниче говорить не станем, если Анастасия этого не хочет.

Теперь уже переглядываются Васандр с Леонхашартом.

Но эти парни — всего лишь люди, и кружева слов Васандра, его отточенный дар убеждения через пять минут пространных разговоров ломают их волю.

— Район тут у нас не очень, новеньких жестко прессуют а она еще красотка, — плечистый мечтательно вздыхает. — На нее сразу Жора Быстрый взгляд положил. На мамку ее тож, но та такая фифа, к ней не подойдешь, а если подойдешь, так глянет, что отвалишь, ощущая себя ну прям лохом последним. И показалось нам, что Анастасия помягче будет, попроще, ну чё ей, пятнадцать лет, никаких понтов, ниче такого. Подкатил к ней, значит, Жора Быстрый, говорит, «Настюха, ты теперь моя», она так глянула на него, как на пустое место, и говорит: «Меня зовут Анастасия, и я сама решаю, с кем встречаться. С тобой не буду». Ну он парень ниче так, поэтому решил ей дать шанс, говорит: «А чё не хочешь-то? Недостаточно хорош я типа для тебя?» Она ему такая: «Нет, я не могу встречаться с парнем, который слабее меня. А ты слабый, медленный и трусливый». Слово за слово, и как-то так получилось, что поспорили они, что если Анастасия пробежит до вокруг домов быстрее него, подтянется больше раз, чем он, и залезет на башню котельной выше, чем он, то Жора Быстрый от нее отстанет раз и навсегда. Ну нам спор глупым показался: Жорик реально быстрее всех бегал, его ни разу охранники магазинов не поймали, когда он с пузырем сбегал, отжимался он похуже, но девчонке бы не уступил, а на башню ту лазил с пяти лет до самого верха. Потом, правда, оказалось, что Анастасия спортсменка, за школу свою на областных соревнованиях выступала и команду к победе привела, но Жора реально был быстрее нас всех, сильнее. Только на состязании с Анастасией его как прокляли. Она еще подначивала его: слабак-слабак. И он бежал натурально как черепаха, отжаться смог лишь семь раз — дыхалки не хватило, хотя обычно он тридцатник выдавал. И на трубе — там ваще чертовщина творилась: Анастасия поднялась всего метров на тридцать, зацепилась за перекладины — легкая такая, красивая, аж зубы сводило — и снова обозвала Жору трусом, сказала, что у него поджилки так трясутся, что он никогда не поднимется до нее, а он на десять метров забрался, весь побледнел, трясся и не мог дальше лезть. Будто она его прокляла. Жора тогда еле слез. Его трясло, он потом даже в кустах блевал, а Анастасия ушла, как ни в чем не бывало.

Невольно Леонхашарт примеряет это на нынешнюю ситуацию, и у него промелькивает совершенно нехарактерная, глупая мысль: «Похоже, нам еще повезло, что мы все легко отделались после того как навязали это шоу Анастасии». Он касается раскалывающегося от приступа боли лба: рога очень хотят вырваться наружу.

— Жора потом неделю из дома не выходил, — плечистый шмыгает раскрасневшимся от выпитого и холодного ветра носом. — Он натурально боялся, дрожал, съежился весь, исхудал. Радаки у него даже забеспокоились, на разборки к ее мамке ходили, но она их утыкала за полчаса, они потом еще восхищались ее добротой, извинялись за наезд и подарили ведро малины. Мамка эта то ж, наверное, ведьма.

«Нет просто хорошо использует свои более чем скромные ментальные способности», — отмечает про себя Леонхашарт.

— Но потом уж Анастасия сходила к Жоре, — плечистый опять шмыгает носом. — Не знаю, что такое сказала ему, но он после этого выходить-то стал, но другим сделался, за уроки взялся прям только так, пить бросил, в институт задумал поступать. И нашу компанию бросил. Его пару раз побил Гоша с соседнего двора, но Анастасия во второй раз за Жору вступилась, и они зассали с ней связываться. Ведьма она. Страшная, хоть и красивая. Мы ж с ее старой компанией как-то пересеклись, и они рассказали, что она с Трясуном сделала, там ваще жуть.

— Что за жуть? — почти нежно вытягивает из них Васандр.

— Так это, — плечистый передергивается, и приятели его тоже как-то нахохливаются. — Жила она раньше в соседнем квартале, был у них там шизик один, любил своими причандалами потрясти, особенно при детях, ну и перед ней как-то тоже попробовал. Говорят, она глянула так на это дело скептически, и сказала, чтобы он поберег свое хозяйство, а то оно от холода и чужих взглядов болеет и при таком использовании неправильном отсохнет. Она всегда как-то так с заковыркой говорила, так что верю, что оно так и было. Ну и Трясун впрямь застудил чё-то, нечем трясти стало.

Парни все как один неловко ерзают на плите, да и Леонхашарту с Васандром не по себе, хотя они понимают, что защищены своей магией.

«В принципе, — Леонхашарт обдумывает этот рассказ. — Для неинициированного мага высокого потенциала такое воздействие возможно…»

Больше ничего интересного эти парни рассказать не могут, но подтверждают, что Анастасия ходила в школу вместе с ними, там училась хорошо, участвовала в командных состязаниях.

Когда Леонхашарт и Васандр усаживаются в машину, последний замечает:

— Сильна, чертовка, — улыбается восхищенно.

Дернув уголком губ, Леонхашарт раздраженно барабанит пальцами по ноге:

— Похоже на ментальное внушение, но менталисты не командные игроки, они больше одиночки…

Его раздражает восхищение Васандра, восхищение некоторых из тех, кого они уже допросили, вся эта загадочность, то, что прекрасная теория рассыпается в прах.

Нарушив хронологический порядок встреч от тех, кто последним общался с Анастасией, до тех, кто знал ее ребенком, они заезжают в соседний квартал. Там они об Анастасии спрашивают у сидящего на лавочке старика. У того выпучиваются глаза, и он, придушенно вскрикивая, отползает от них по жухлым цветам, скатывается по лестнице в подвал…

— Вы чего Трясуна пугаете? — хмуро спрашивает дородная бабка со второго этажа. — Не видите, человек не в себе! Имейте уважение к старости…

Леонхашарт и Васандр переглядываются.

— Похоже, история с отсыханием правда, — замечает Васандр и почесывает скулу возле шрама. — Это уже больше целительским воздействием отдает, они же не только лечить, они и калечить могут. Но запах целителей мне знаком, и сходства с ее запахом у него еще меньше, чем у ментального.

На смартфон Леонхашарта прилетает еще один ролик с тестдрайвом кабриолета, но роскошный автомобиль привлекает его намного меньше, чем Анастасия.

Несколько десятков встреч спустя (в том числе и с учителями, половина из которых возмущались ее дерзостью, а вторая половина восторгалась ее умением добиваться побед), в легких сумерках, они подъезжают к добротному домику в один этаж. Бородатый мужчина выкапывает из клумбы корни большого куста.

— Шестой муж, — тихо сообщает Васандр.

Опять он берет на себя знакомство и заводит слегка очарованного хозяина в дом. Леонхашарт уже дал добро начинать с простых разговоров, так что соглашается выпить чай с вареньем. Васандр нахваливает мягкость вываренной с сахаром вишни, а его заклинание развязывает язык хозяину дома, и тот охотно делится воспоминаниями.

— Настена… — взгляд почесывающего бороду мужчины теплеет, и Леонхашарт снова ловит себя на том, что злится, негодует, почти ревнует к этому теплом домашнему «Настена», хотя Анастасии при жизни в одном доме с этим мужчиной было семь лет, и ни о какой романтике здесь речи нет. — Добрая она девчонка, хоть мамка у нее и дурная.

— Тогда зачем вы на ней женились? — строго спрашивает Леонхашарт, и Васандр морщится, стараясь удержать заклинание, нарушенное вмешательством чужого голоса.

— Так… сам не знаю. Черт дернул как будто. Я таких женщин не люблю: мне домашних, хозяйственных подавай, — он кивает на стену с многочисленными фотографиями скромно одетой женщины в платке и двух детей. — А Маргариту я увидел и просто пропал. Спать не мог есть не мог, хотелось мне с ней жить, и казалась она мне очень хорошей: в доме всегда чисто, дочка опрятная, добрая, меня папой сразу звать стала. Это потом-то я увидел, что Настена за порядком в доме следила, а папами всех хахалей называла по просьбе Маргариты. Мы тогда здорово с Настеной друг другу помогли, видать, судьба моя была в их семью ненадолго войти.

— И чем же вы помогли?

— Я ей подсказал, что не обязана она на себя взрослые обязанности брать, что мамка ее должна о ней заботиться, а не наоборот, и не обязана она по указке папой никого называть, лишь того, кто к ней действительно будет добр. А она… Она в меня жизнь и волю вдохнула.

Леонхашарт едва сдерживается, чтобы не переглянуться с покосившимся на него Васандром.

— И как она это сделала? — спрашивает тот.

Взгляд мужчины слегка плывет, когда он обращается к воспоминаниям:

— Я тогда бизнесом пытался заниматься. Но не клеилось у меня: то работники кинут, то проверка, то крыша взбеленится, то еще напасть какая-нибудь. И как-то раз, когда совсем туго было, а эта дуреха Маргарита последние деньги на тряпки с маникюрами спустила, казалось, что все, конец, потому что платить нечем, сил нет, хоть ложись помирай, я пришел домой с чекушкой, уселся в темноте за стол. Зарыдал, как ребенок, понимая, что ничего то у меня не выйдет, и возвращаться мне в НИИ на нищенскую зарплату. Тут из темноты меня позвала Настена. Она там сидела в углу, заплаканная тоже… — у мужчины дергаются губы, словно эти воспоминания причиняют ему боль, а Леонхашарт вдруг понимает, что не представляет Анастасию плачущей.

Какой угодно, но только не плачущей, и поэтому на миг ему кажется, что говорят о ком-то другом, но потом разум берет верх, и Леонхашарт хмурится из-за кольнувшего сердце холодка, когда признает, что слезы в жизни Анастасии были, просто не могли не быть.

— …совсем маленькая, хрупкая, только волосищи черными волнами стекают с плеч, словно она диковинное какое-то создание неземное. Спросила она, что случилось, а я ей все как на духу — и какой я дурак, и какой слабак, и что справиться не могу. А она пересела ко мне поближе, склонила голову на плечо и давай утешать меня, говорить, что я умный, не зря же у меня степень научная, что я волевой, что всегда придумаю выход из ситуации, и что в людях я хорошо разбираюсь, просто плохое видеть не хотел, но если захочу — увижу, и никто не сможет меня обмануть или волю мою сломить. И знаете, — он прижимает ладонь к груди. — Мне вдруг так полегчало, словно гора с плеч, я в себя прямо поверил. Я ведь, право слово, всегда старался внимания не обращать на сигнальчики тревожные, избегал конфликтов, быстро сдавался, но из-за нее мне захотелось стать лучше, стать таким, каким она меня описала… Я думал, это временно, но утром встал с теми же ощущениями. Я стал думать. Стал вертеться. И… я справился. Маргарита меня, конечно, бросила, ушла к тому, кто ее содержать сразу мог, но мне только легче стало. Я крутился так, как никогда прежде, и дело в гору пошло, потом я и женщину хорошую встретил, Танюшу мою. И дочку свою Настей назвал в память о маленькой волшебнице. Мы и потом встречались с Настеной, она всегда добрым словом меня поддерживала, и я ей помогал, чем мог: на работу устроиться, выделял автобусы команды ее на междугородние состязания возить.

Допрашивать этого мужчину магией Леонхашарту отвратительно до тошноты, поэтому он не слишком усердствует и после подтверждения всего нескольких ответов на вопросы, отступается.

Дальше они с Васандром заглядывают к следующим школьным учителям, к бывшим мужьям Маргариты (те с умилением вспоминают темноглазую малышку, называвшую их папой, чего не говорили более поздние временные отцы), добираются даже до садика, и на ночь глядя заезжают к взбалмошной бабушке Анастасии, огорошившей их вопросом:

— А вы, козлы безрогие, зачем о моей внучке выспрашиваете, а?

Васандр нервно фыркает, а Леонхашарт трогает голову, проверяя, не полезли ли рога.

Подозрительность старушки так сильна, что даже заклинанием Васандр с трудом заставляет ее пустить их в квартиру. Бабушка живет одна, замужем не была, к любому вопросу относится с подозрением, мужчин терпеть не может, потому что они обидели ее и обижают ее «любимую кровиночку, Маргариточку, потому что она без отца росла, некому за нее заступиться». Этот разговор не дает ничего полезного, у Леонхашарта только голова ноет от извращенной логики старушки и шумящего телевизора. Давить на нее магией он не решается, и они с Васандром уходят, удовлетворившись подтверждением общих фактов биографии Анастасии.

Шагая к машине, Васандр задумчиво произносит:

— У бабки тоже есть слабо выраженные ментальные способности, но они на ней зациклены, как защита. Честно говоря, не могу точно сказать, насколько она была откровенна.

— Проверку моей магией она может не выдержать, — роняет Леонхашарт и открывает дверь автомобиля.

Последним в списке их встреч остается отец Анастасии.

— Крошка оказалась весьма интересной, — Васандр разминает шею.

Справившись с желанием дернуть его за спрятанный рог за такое панибратское обращение, Леонхашарт вынужден признать правоту утверждения: Анастасию боготворили и ненавидели, а она плыла сквозь чужие жизни, безвозвратно их изменяя в лучшую или худшую сторону,

— И крошка явно не в маму пошла, та мягко действует Не в бабку тоже — та без тормозов склочная, всегда в обороне. Даже интересно посмотреть на ее папашу.

— А ты разве его не проверял? — Леонхашарт потирает лоб, ноющий из-за жаждущих свободы рогов.

— Он в отъезде был, — дергает плечом Васандр. — Я его документы изучил, с родственниками встретился — все в порядке было, собирался заехать лично познакомиться, а тут вы так… кстати.

Снова на смартфон приходит горячий видеоролик с кабриолетом, но Леонхашарт не может сейчас думать о машинах: он собрал так много информации об Анастасии, он с чужих слов увидел ее — здесь такую же дерзкую, упорную, несгибаемую, как в Нараке, словно ей без разницы, куда переезжать — на другой конец города или в другой мир, ведь своего места у нее нет, и она легко разрывает связи. Увидел ее добрую, заботящуюся о команде — и в Нараке она такой была, только не с ним. Увидел ее слабой, в слезах. И вот сейчас ему оставалось взять последний пазл, чтобы собрать полную картину ее кочевой, без привязанностей жизни.

«Она как растение без глубоких корней, которое легко пересаживается с одного места на другое. Нарак для нее просто очередной переезд. Наверняка Анастасия даже не собирается задерживаться», — думает Леонхашарт, пока автомобиль Васандра по озаренной фонарями улице несет его к последнему в списке адресу.

ГЛАВА 30

Человек ко всему привыкает, вот и мы привыкаем к жизни в Нараке, к учебе, друг к другу, и сегодня, после целого дня зубрежки, мы не проваливаемся в сон, а лежим в темноте и говорим друг с другом. Не так, как говорили при свете, не так, как говорили до этого — дружелюбно, в меру откровенно, без теплоты.

Этой ночью тоска по дому ломает стены настороженности, требует обнажить душу.

Все начинается с едва слышного плача Катари. Можно сделать вид, что его нет, но это невозможно: она достигла предела, и ее нужно поддержать. Поглаживая саламандру, я тихо говорю в темноту:

— Катари, расскажи о себе.

Она всхлипывает отчетливее.

— Да, расскажи, — шепотом просит Лисса.

И Катари, шмыгая носом, но все больше распаляясь, от боли переходя к мечтательности и восхищению родным домом, рассказывает

Мир Катари нетороплив, тысячи островов разделены узкими проливами, сцеплены друг с другом каменными мостами, опутаны железными дорогами. Воздух там чист, влажен, пахнет солью, рыбой и пряностями. Жизнь кипит на цветастых базарах, в песнях бродячих музыкантов. Города там невелики, разбросаны среди зелени полей и кущ деревьев, забираются на горные гряды северных островов, цветут на плодородных холмах юга, а поезда с веселым гудением везут ткани, металл, драгоценные камни и еду. Отец Катари — староста своего сельского городка, он высокий и сильный, потому что даже староста должен трудиться со всеми, он справедлив и вершит суд, а мать ее следит, чтобы дети были ухожены, сироты пристроены, лекари заботились о больных, а старики получали воздаяние за труды молодости. Старшая сестра Катари уже замужем за торговцем, и у нее и ее малышек всегда самые модные платья из хороших тканей. Младший их брат еще учится в школе и мечтает поступить на юриста. А саму Катари, неделю назад блестяще закончившую школу, должны были везти в соседний город знакомиться с возможным женихом, но ночью в ее саду вдруг оказался мужчина, с которым она накануне столкнулась на базаре, и тогда он обнюхал ее, точно дикий зверь, изрядно при этом напугав. Вокруг них вспыхнула красная пентаграмма, и Катари оказалась во дворе мрачного замка, так далеко от дома, как она и помыслить не могла. А теперь сердце ее разрывается при мысли, что родители и брат с сестрой, и все, кого она знает, будут думать, что она уехала на другой остров, а потом и вовсе забудут о ней — так пообещал ей похитивший ее демон.

— Я их больше не увижу, — тоска вновь возвращается в голос Катари.

— Подумай о хорошем, — прошу я, — твоей семье не будет больно. Если ты их любишь, тебя должно утешать хотя бы это.

На несколько мгновений комната погружается в тишину, и затем Катари говорит:

— Да, я буду радоваться этому, раз ничего другого не остается, и моя жизнь теперь сломана.

— Твоя жизнь не сломана, пока не сломаешься ты, — возражаю я, — ты всего лишь переехала в другое место, как те бродячие музыканты, о которых ты рассказывала с таким восхищением.

Надолго задумавшись, Катари отвечает:

— В чем-то ты права… Но все равно у меня чувство, словно я умерла, исчезла из мира.

Я попыталась это представить, но не смогла. Меня раздражает, что моей жизнью так беспардонно распорядились, раздражает отбор, местный расизм, но мертвой или даже просто потерянной я себя не ощущаю.

— Катари, ты здесь, с нами, — напоминает Лисса. — Никто из нас не исчез. Я тоже скучаю по семье, но нам нужно держаться, обосноваться здесь, а потом… кто знает, как судьба повернется. Воспринимай это все исследованием…

— Или битвой, в которой тебе надо продержаться, — советует Манакриза и тяжело переворачивается на постели. — Это наше сражение. И мы должны победить.

— Тебе легко говорить, — вздыхает Катари. — Ты ведь такая сильная.

— Сильной я не родилась, я такой стала.

Мир Манакризы суров, война разрушила природу, загнала людей под землю. А жизнь под землей не сахар, там каждый тоннель — важный ресурс, каждая пещера, каждая оранжерея, гидропоника, растения, семена растений, животные. Все это — невероятная ценность, от этого зависит сама жизнь.

Манакриза родилась в небольшом клане Эл-Имани. У них не было своих пещер с растительностью, было совсем мало скотины, но протекторат Гуруна снабжал их всем необходимым, даже оружием, в обмен на то, что их воины умирают за протекторат, затыкают бреши в их обороне, уничтожают чудовищ из глубины, отбивают провизию, оружие, материалы и приборы у соседних протекторатов. Клан Эл-Имани не держит слабаков, рожденных с дефектами убивают, слабых — продают в рабство. Быть Эл-Имани и честь, и опасность. Манакриза родилась слабой. Ей повезло, ее родители обладали достаточными средствами, чтобы заплатить повитухе, и та не обрекла дитя на уничтожение. Мать Манакризы, сильная воительница, проводила все свободное время, ухаживая за малышкой, делая массажи, растягивая сведенные судорогами мышцы. Отец выкупил хорошего врача, чтобы тот поставил его дочь на ноги. Это была настоящая борьба с судьбой, с природой, с проверками. Манакриза рано поняла, что она не такая, как все, что она в опасности, что ей надо прямо ходить, даже когда больно, что ей надо бегать, даже если перед глазами плывет, а тело норовит рухнуть в судорогах. И она делала так, как должно, она выполняла все предписания, она тренировалась, даже когда купленный врач не верил, что из затеи что-то выйдет. Манакриза не играла с другими детьми, все время она боролась со своим болезненным неповоротливым телом, она ломала его, чтобы построить заново, чтобы стать сильной и быстрой, ведь в десятилетнем возрасте все Эл-Имани проходят испытание, и не прошедший его теряет право принадлежать к племени.

В испытание входили бег, переход по веревочному мосту, отжимание, подтягивание и исполнение базовых боевых стоек. Жизнь Манакризы зависела от того, выдержит она это испытание или нет

В день испытания она сказала себе, что сможет. И смогла. Она не была последней, она обогнала двух других девчонок, она с трудом, но выполнила норму. Одну из тех отставших девушек продали служанкой в дом жителя протектората. А Манакриза продолжила тренироваться, потому что впереди ее ждали еще испытания.

На состязании в пятнадцать лет она стала первой. Это было больше случайностью — самая сильная девушка клана, которая должна была ее победить, понесла от своего парня, и это ее замедлило. Но все равно это была победа. Манакризу чествовали. Ее взяли в самый лучший отряд клана Эл-Имани вместо ее соперницы. В семнадцать лет Манакриза стала полноправной воительницей клана, она участвовала в набегах, она обороняла протекторат от чужих грабителей, она сама выбирала, с кем ей быть.

— Я была никем, — говорит она. — Я была биомусором, который должны были скормить Мертвой реке, но я стала лучшей, я получила место в круге, долю в добыче и право голоса. Пока борешься, шанс на победу всегда есть.

— А ты скучаешь по дому? — тихо спрашивает Катари. — По родителям?

Надолго задумавшись, Манакриза отвечает:

— Нет. Жизнь здесь — это битва. Сражение за свое место, сражение со страхом огромных пространств. Во время битвы не бывает скучно.

Поглаживая саламандру, я невольно улыбаюсь ее оптимизму и боевому духу. Она смелее нас всех: представляю, насколько ей было жутко бежать по полю под бескрайним небом.

— А ты, Лисса? — тихо зовет Катари. — Ты скучаешь по дому?

— Скучаю, — вздыхает та. — Но у моего дома и этого места не так много различий, как кажется. Я принадлежала к касте магов— ученых, но не обладала даром. Я была тенью в собственном доме, несмотря на все мои старания познать науку. Я вполне способна совершать и исследовать немагические явления, но никому даже в голову не приходило меня к этому подпустить. Что здесь, что там, я была вторым сортом. Но здесь у меня, пожалуй, есть шанс чего-нибудь добиться, если не потеряю уверенность в себе. А я ее терять не собираюсь.

Улыбаюсь шире: не забыла Лисса моих слов.

— Настя, — обращается ко мне Катари, и улыбка сползает с моего лица, потому что я уже знаю, каким будет вопрос. — А ты тоскуешь по дому?

В груди становится холодно и немного тяжело, я, пользуясь темнотой, пересаживаю на себя саламандру, глажу теплую шкурку, изгоняя тоску, порожденную этим разговором, воспоминаниями о доме и любящих семьях. Мне намного ближе Лисса, понятнее.

— Дома у меня скучно, так что не очень тоскую, — отвечаю я, чтобы не портить всеобщую расслабленность и ностальгический настрой с нотками воодушевления. — Нужно присмотреться к этому миру, мне кажется, в Нараке может быть интересно.

На самом деле мне хотелось сказать, что у меня нет дома.

* * *

Во дворе горят лишь лампы над подъездами, но желтые прямоугольники окон озаряют все, свет золотится на влажной после мороси траве и плотно натыканных машинах — Леонхашарт снова удивляется неудачной планировке и тому, что никто не пытается это исправить.

— Наконец-то конец. — Васандр разминает шею. — Неужели почти все?

Он искоса смотрит на Леонхашарта, но тот выходит из машины, снова отметив, что земная жизнь совсем отучила Васандра от наракских привычек: он должен шарахаться и проявлять больше почтительности.

Не то чтобы Леонхашарт нуждался в церемониальных проявлениях, просто их отсутствие царапает непривычностью.

«Может, земляне все такие? — гадает он. — И безразличен им размер рогов…»

Ему даже хочется проверить предположение, тем более, рога зудят и ноют, требуя свободы. Но благоразумие побеждает, и Леонхашарт просто идет следом за Васандром к одному из подъездов. Васандр же просит:

— Уважаемый архисоветник, я устал, и магия у меня в этом немагическом мире восстанавливается очень медленно. Постарайтесь не слишком усердствовать, иначе есть вероятность, что мне не хватит сил полноценно сгладить этому человеку память, особенно если он тоже окажется со способностями.

— Я приму это к сведению, — обещает Леонхашарт, прислушиваясь к отголоскам резких тревожных звуков

Васандр проводит рукой по кодовому замку, и тот пискляво открывается. Едва дверь распахивается, на демонов выплескивается женский крик:

— …невозможно! Должен же быть предел жадности!

Где-то наверху, у источника криков, плачет ребенок.

— Я экономный! — рявкает мужчина. — А ты тупая курица и ничего не понимаешь!

Леонхашарт застывает, шокированный таким обращением.

— Ты больной! Ты просто помешался на экономии!

— А тебе лишь бы тратить! Деньги надо беречь, беречь!

— Но не до такой же степени! Мыться хозяйственным мылом! Крутить подгузники из марли!

— Зато натуральный продукт без всей этой…

— Трусы сто раз зашивать! На Новый год в лес переться, елку нелегально рубить, хотя можно купить на базаре!

— Да они накручивают знаешь сколько? Почему я должен переплачивать?!

Ребенок продолжает надрывно плакать.

— Да ты на поездку в лес больше бензина тратишь, чем елка стоит! Зачем тебе такой счет в банке, если ты ничего не тратишь?

— Не твое дело, идиотка! Стрекоза! Тебе только дай, и ты все потратишь, все труды разбазаришь!

Переглянувшись с Васандром, Леонхашарт поднимается по лестнице.

— Нам нужна тринадцатая квартира, — хмыкает Васандр.

— Да зачем эти труды, если их результатом не пользуешься?

— Какой смысл работать, если деньги выбрасываются на ветер?

— А виски покупать — это не деньги на ветер? А внедорожник твой бензином накачивать, хотя можно машину попроще — это деньги не на ветер?

— Это другое!

— Ну ты и идиот! — рявкает женщина. — Скупердяй! Псих!

— Дура! Не нравится — проваливай!

— И уйду, а ты… хоть сдохни от жадности своей!

Несущая малыша девушка почти налетает на Леонхашарта, он едва успевает отступить. Ее мужчину он тоже замечает за несколько мгновений до того, как тот захлопывает дверь.

Девушка спотыкается, но Васандр хватает ее за рукав и спасает от падения.

— Осторожнее, — советует почти сочувственно.

Кивнув, девушка крепче обнимает хнычущего малыша и дальше спускается осторожно. «А на дворе ночь…», — Леонхашарт перевешивается через перила:

— Вас подвезти?

Не оглянувшись, девушка мотает головой и дрожащим голосом отвечает:

— У меня мама в соседнем доме живет, сама доберусь.

Васандр вопросительно смотрит на Леонхашарта, тот кивает и они без единого слова спускаются следом за ней, останавливаются на крыльце, провожая ее, идущую через влажный двор, взглядами. В подъезд они возвращаются только после того, как девушка с уже успокоившимся малышом заходит в дом напротив.

Васандр стучит в ту же самую дверь, за которой исчез ее мужчина, и прежде, чем отец Анастасии открывает дверь, Леонхашарт понимает, что вряд ли будет с ним терпелив.

Еще красный от гнева, мужчина распахивает дверь и замирает, сипло спрашивает:

— Вы кто такие?

Он совершенно не похож на Анастасию: волосы и глаза светлые, нос острый, с горбинкой, нет ее царственного спокойствия.

Без церемоний Леонхашарт — на целую голову выше, намного шире в плечах, мрачный — надвигается на него, и человек отступает по полутемному коридору внутрь неосвещенной квартиры, хотя и пытается хорохориться:

— Вы кто такие? Что вам надо? — Он распахивает дверь ванной и выкрикивает. — Я полицию вызову!

После чего ныряет в темноту и захлопывает дверь.

Вздохнув, Васандр закрывает входную дверь. Не желая проблем с местными органами правопорядка, Леонхашарт легким взмахом руки и магическим всплеском обращает дверь в ванную комнату в прах. Сидящий на краю рыжеватой ванны мужчина, пискнув, роняет телефон. В том раздаются гудки, и Леонхашарт небрежным жестом обращает в прах и его.

— Э-э, — бледное лицо мужчины наливается краснотой. — Ты знаешь, сколько он стоит?

«Как можно быть таким мерзким, отвратительным слизняком», — включив в ванной свет, Леонхашарт позволяет рогам расти и чуть не стонет от облегчения, смывающего и зуд, и головную боль. Рога вытягиваются на всю длину.

Запрокинувшись назад, человек соскальзывает в ванну и ошалело смотрит на него:

— Д-д-демон!

«Все же земляне боятся большерогих», — заключает Леонхашарт и кивает Васандру.

— Проверь его.

Тот заходит внутрь и шумно принюхивается:

— Обычный человек, ни малейшего оттенка способностей.

Что-то нечленораздельно промычав, мужчина пытается закрыться шторкой.

— Да не бойся ты, — Васандр улыбается, но от этого собеседник бледнеет сильнее. — Мы зашли о дочке твоей поговорить, об Анастасии.

Хлюпнув и булькнув, несколько раз сбившись, мужчина вдруг выпаливает:

— Не дочь она мне! Марго ее с соседом нагуляла!

И Леонхашарт безоговорочно верит, что это жалкое создание никакого отношения к Анастасии не имеет.

— Да неужели? — усмехается Васандр. — Многие так говорят, чтобы алименты не платить.

— Правда от соседа! — тонко взвизгивает мужчина. — Он черноволосый, темноглазый, девчонка в детстве была вылитый он!

— А поподробнее, — просит Васандр.

Мужчина с ужасом косится на Леонхашарта, на его огромные рога.

— Лучше мне рассказывай, — сочувственно рекомендует Васандр. — Я добрый, но если будешь лгать, утаивать или просто молчать, он из тебя все вытрясет. Итак, кто отец Анастасии и что ты о нем знаешь?

В подтверждение его слов Леонхашарт выплескивает на мужчину магию, и тот извивается в ужасе, мечется в полной рыжих пятен ванне, скулит. Леонхашарт давит сильнее на случай, если в памяти мужчины стоят ментальные блоки. Хмурый Васандр не смеет возражать.

И вдруг мужчину выгибает дугой, он лепечет что-то бессвязное, впадает в подобие транса. У Васандра округляются глаза, он испуганно оглядывается на Леонхашарта и шепчет:

— Блок…

И вот это уже интересно.

ГЛАВА 31

Леонхашарт усиливает давление, выводя мужчину из оцепенения в ужас до хриплого заполошного крика, и лишь когда тот теряет сознание, убирает магию. Васандр открывает холодную воду и, перещелкнув с крана на лейку, поливает человека. Когда тот начинает отфыркиваться и бормочет:

— Не… не трать зря воду, у меня счетчик.

Васандр ее выключает и бросает ему полотенце.

— Рассказывай, — требует Леонхашарт.

— Сосед… — Мужчина утыкается лицом в полотенце, икает. Рассказывает он невнятно, прерываясь, боясь убрать полотенце от лица. — Он… он жил этажом ниже, странный такой: бледный, волосы длинные, как у хиппи, глаза темные, жуткие. И имя странное. Ни слова без ехидного замечания сказать не мог, все какие-то прибауточки тупые.

Леонхашарт слушает внимательно, настороженно, с беспокойством: он ведь уже смирился с обыденным происхождением Анастасии, а тут вдруг вылезает тайна ее рождения.

— Он… — выпучивший глаза мужчина стискивает полотенце. — Как-то ночью я возвращался с работы, а он… он тоже шел, насвистывал что-то, и тут из подворотни к нему выскочили гопники. Я спрятался в кусты, но смотрел… они что-то говорили, сверкнуло лезвие ножа у одного из парней. А этот лишь засмеялся, сказал что-то. Они набросились, а он… он не каратист, там никаких приемов не было, он просто схватил этого с ножом за руку и отшвырнул метров на десять. Второго просто толкнул, и тот отлетел на пять — от легкого прикосновения! Еще двоих он стукнул друг о друга, последний убежать хотел, рванул ко мне, почти добежал, а этот сосед — он вдруг оказался рядом с ним, просто в одно мгновение, схватил его за шиворот и рванул к себе. Тот сучил ногами, пытался кричать, но этот сосед ему рот зажал и сказал… что-то сказал, вроде «Любишь детей убивать? Нравится их резать?» Он рванул его за ворот, кожа куртки и майка затрещали, а этот сосед, он… он… он гопника укусил в шею, и полилась кровь, он пил, но она выливалась из его рта, и… и… стекала по груди гопника, тот подергался немного, а потом… сосед ему просто шею свернул, закинул на плечо, словно мешок, и, что-то бормоча, в один прыжок оказался в тридцати метрах от меня, а после следующего прыжка я его уже не увидел. Я тогда чуть не обоссался, домой сбежал, несколько дней из дома не выходил, Марго мне все уши прожужжала, чтобы я делом занялся, а когда я вышел… столкнулся с этим соседом, он в глаза мне посмотрел и все понял, тварь, втащил в свою квартиру, смотрел глаза в глаза, говорил ласково-ласково, что подглядывать нехорошо, за это и глаза выколоть могут, говорил-говорил, и я заснул, а когда проснулся, не помнил этой чертовщины.

— И как же Маргарита спуталась с вампиром? — спросил Васандр. — Почему отцом Анастасии записан ты?

Леонхашарт удивленно глядит на него: откуда он знает описанное существо? Но потом и сам вспоминает, что бывают маги-кровопицы. И живут они в Эеране.

— Да как жены налево ходят? — сквозь нервный стук зубов продолжает мужчина. — Так и спуталась. Потом этот сосед свалил куда-то, а позже Марго сказала, что беременна. Но через пару месяцев после рождения девчонки стало понятно, что она в него пошла: глаза потемнели, волосы черные. Я разводиться хотел, но Марго с педиатром уже спуталась и сама на развод подала, сразу замуж выскочила, так что алименты мне платить не пришлось, а судиться, чтобы меня выписали из свидетельства о рождении девчонки, денег было жалко. Ну и это… не мешало мне.

И так он смотрит на Васандра и Леонхашарта, что понятно — очень жалеет о своем упущении.

— Заканчивай с ним, — неохотно велит Леонхашарт и уходит под сбивчивый лепет:

— Что значит заканчивать? Что заканчивать?

У двери Леонхашарт останавливается и добавляет:

— Еще убеди его быть более щедрым с женой и ребенком, они — его сокровище и заслуживают самого лучшего.

— Постараюсь, — устало вздыхает Васандр.

Леонхашарт спускается вниз. Опять накрапывает дождь. Возвращаться к той кокетливой и бессердечной женщине, что родила Анастасию, Леонхашарту не хочется, но придется: связь с Эераном следует проработать.

* * *

— Камера! Мотор!

По съемочному залу, созданному из объединенных палат, разливается бодрая музыка. Шаакаран, растянувшись в ловком прыжке, уцепляется за верхнюю часть пилона и, обхватив его блестящими обнаженными ногами и хвостом, грациозно съезжает до пола, выгибается, демонстрируя черные с золотыми узорами плавки. Жилистое тело сверкает блесками, волосы тоже блестят, но они забраны так, чтобы не затмевать мохнатые заостренные уши.

— Снято!

Зрители и владелец больницы взрываются аплодисментами.

— Я должен на это посмотреть! — Шаакаран соскакивает с шеста и в один прыжок оказывается возле монитора, на котором ему запускают только что отснятый дубль, от нетерпения качает хвостом из стороны в сторону.

— Да, вот теперь идеально! — Шаакаран хлопает в ладоши. — Стоило сделать семьдесят два захода, чтобы семьдесят третий получился идеальным. Кисе понравится, кисе все самое лучшее! Следующие плавки!

По этой команде к нему подлетает костюмер и следует за Шаакараном к ширме в углу, на бархатной подушечке неся белые плавки с черным узором.

Владелец больницы, глянув на золотые наручные часы, вытаскивает смартфон и в калькуляторе добавляет к кругленькой сумме еще немного за только что прошедший час. Улыбается. И мечтает чтобы этот замечательный пациент оставался здесь как можно дольше.

— Лекарь! — капризно зовет Шаакаран. — Проверьте мой хвост!

— Уже бегу! — владелец больницы бросается к ширме: сервис в его заведении должен быть молниеносным! А то, что он лекарем не является, в данном случае значения не имеет, тут главное — внимание.

* * *

Сидя в машине, Леонхашарт потирает голову, те места, из которых недавно с таким удовольствием выпустил рога, и обдумывает информацию. Но ему не хватает данных: в Нараке магией всерьез занимаются только ученые, и наследование способностей, а уж тем более скрещивание с эеранскими магами, не относится к широко распространенной информации. Даже не из-за секретности — просто для большинства обитателей Нарака это ненужное знание. Наследование способностей упоминалось на уроках биологии в средней школе и совсем кратко давалось в обзорной лекции на первом курсе факультета благородных демонов, но Леонхашарт никак не может припомнить, какие варианты способностей могут скрываться в генетике менталистов.

О существах Эерана Леонхашарт знает и того меньше.

Он просто ждет: полевые работники вроде Васандра больше осведомлены о тех, кого они могут встретить в других мирах.

«Но все равно, скорее всего, придется обращаться к Юме…» — вздыхает Леонхашарт.

Васандр возвращается не скоро, прорывается сквозь разошедшийся дождь, валится на сиденье. С него капает вода, лицо очень бледно. Потерев его ладонями, Васандр мотает головой, и брызги разлетаются по всему салону, Леонхашарт едва успевает закрыться от них магическим щитом.

— Простите, архисоветник, я не уверен, что достаточно хорошо обработал сознание этого человека. Существует вероятность, что он будет помнить ваше незабываемое явление… — Не дождавшись ответа, Васандр продолжает: — Впрочем, это не критично: здесь любого, кто заявит, что видел демона, скорее всего сочтут сумасшедшим.

— Кто такие вампиры? Что ты о них знаешь?

— Если верить инструкции, это маги, прошедшие какое-то магическое преобразование, которое останавливает их старение на неопределенный срок. Правда, побочный эффект от этого — постоянная потребность в энергии. В Эеране и других зажравшихся магией мирах они прекрасно себя чувствуют, а в таких, как этот, вынуждены пить кровь и энергию существ.

— Непонятный запах магии может быть связан с происхождением Анастасии от эеранского мага?

— Ну… — Васандр задумывается ненадолго. — Пожалуй. А я уж думал, мне попалось что-то экзотическое.

«В экзотичности Анастасии определенно не откажешь», — Леонхашарт небрежно взмахивает рукой:

— Поехали, надо поговорить с ее матерью.

Васандр закатывает глаза, но все же послушно заводит мотор.

Несясь через накрытый пологом дождя город, невидяще скользя взглядом по золотистым ореолам фонарей, Леонхашарт думает об Анастасии, и мысли эти постепенно перетекают с тайны ее рождения на то, что она сейчас делает — и кто ее окружает.

«А если Шаакаран вышел из больницы? Рано, конечно, но вдруг не усидел на месте? А этот партиец Илантих тоже ведь к ней подкатывал. И Юма… вдруг воспользуется возможностью ее украсть? Или Анастасия сама сбежит и затеряется в городе…» — Леонхашарту невыносимо хочется в Нарак, проверить, как там дела.

Поймав на себе косой взгляд Васандра. Леонхашарт понимает, что нервно ерзал на сиденье и ругает себя за несдержанность.

Но тревожные мысли не дают покоя, поэтому он рад, когда автомобиль останавливается рядом с домом матери Анастасии.

— Архисоветник, — Васандр молитвенно складывает ладони. — Пожалуйста, помягче. Вы уже хорошо обработали Маргариту, вряд ли у нее остались блоки. Она правда могла не знать, с кем связалась, этот вампир прибирал за собой. А я не уверен, что в нынешнем состоянии качественно затру воспоминания об общении с вами.

— Ты можешь вернуться завтра и все закончить.

— Я буду восстанавливаться несколько дней, а то и неделю, за это время воспоминание обрастет множеством ассоциативных связей, которые могут вытянуть его из забвения, а я не менталист, чтобы забраться в сознание так глубоко, чтобы вычистить и их. Придется вызывать команду зачистки.

Команда зачистки сделает это расследование достоянием Архисовета — этого Леонхашарт совершенно не хочет Он кивает:

— Хорошо, если не возникнет острой необходимости проверки, мы просто поговорим.

Разговор осложняется присутствием мужа: не очень высокий, с залысинами, какой-то нервный, он совершенно теряется на фоне блистательной Маргариты, расхаживающей по дому в облегающем темном платье. И все остальные ее мужья и любовники, как теперь соображает Леонхашарт, тоже не блистали красотой.

«Вкуса у нее, что ли, нет? — удивляется Леонхашарт. — Или… она их по каким-то иным критериям подбирает? Может, по внушаемости? Она же не полноценный менталист, так, задатки, ей действительно нужны внушаемые объекты, чтобы способности работали без сбоев».

— Проходите, — широким жестом приглашает Маргарита, но поглядывает на Леонхашарта с беспокойством. — Друзья Анастасии — мои друзья.

Она улыбается Васандру, но Леонхашарту улыбнуться у нее не получается. «Похоже, капельки неинициированного дара хватило, чтобы сопротивляться внушению Васандра».

Муж ее нервно топчется на месте.

— Нам нужно поговорить с Маргаритой наедине, — сообщает Леонхашарт.

— Вы в моем доме, — фыркает мужчина, снизу вверх глядя на него. — И хотите уединиться с моей женщиной?

А потом происходит магия, наполовину — волшебная, и на столько же — естественная: Маргарита оборачивается к нему, все ее тело грациозно перетекает ближе, источая непередаваемую, подавляющую сексуальность. Маргарита обнимает мужа, томно смотрит на него, касается губ и шепчет:

— Я люблю только тебя, мой пупсик, у тебя совершенно нет поводов для беспокойства. Ты мой самый желанный, самый драгоценный, я жить без тебя не могу…

Она воркует, втолковывая ему все эти безумные глупости, и муж тает, взгляд у него становится мягким, как и расслабившееся лицо, он обнимает ее, по-хозяйски щипает за зад и, крайне довольный собой, милостиво разрешает:

— Так уж и быть, поговорите. Но только недолго.

— Конечно, пупсик, — чувственно обещает Маргарита. — Долгого расставания я просто не выдержу.

«Как хорошо, что Анастасия не похожа на мать», — Леонхашарт первым направляется на кухню, Васандр плетется за ним.

— Обработали пупсика, — шепотом делится впечатлением Васандр и, взвесив в руке чайник, ставит его на плиту и зажигает конфорку.

Зайдя последней, Маргарита закрывает дверь и кокетливо смотрит на Леонхашарта. Опять в лице женщины отражается смутная тревога, она поспешно переводит взгляд на Васандра и чувственно произносит:

— Василий, рада, что ты меня не забыл. Правда, я ожидала тебя в гости чуть раньше, проказник, — она грозит ему пальцем, и Васандр расплывается в улыбке.

— Простите, Маргарита, я был в отъезде, но как только приехал — так сразу к вам, даже друга домой не завез.

По лицу Маргариты вновь пробегает тень. И Леонхашарт отступает в угол блестящей от глянцевого пластика кухни, садится на стул и магией набрасывает на себя тонкую дымку маскировки: теперь, если он не заговорит и не будет делать резких движений, женщина на время о нем позабудет. Использование магии, хоть Леонхашарт и ощущает, как мир вытягивает ее из его источника, для него блаженство, радость, и он не может отказаться от соблазна — под куполом укрытия вызывает на ладонь магию, позволяя черным всполохам принимать формы зверей, знакомых ему по роликам и посещению закрытых зоопарков.

Васандр же пускается в обмен любезностями, и тут все: разговоры о машинах, одежде, туалетной воде, ремонте, как-то между делом только что заваренный чай сменяется двумя бокалами и бутылкой красного вина. Леонхашарт уже изнывает от нетерпения, но ждет, понимая: Васандр втирается в доверие, мягко подавляя волю и вызывая на откровенность. И женщину ведет от одного бокала, взгляд расфокусируется. Васандр мягко накрывает ее ладонь и вкрадчиво-ласково просит:

— Расскажите об отце Анастасии. О настоящем отце.

Женщина резко отскакивает, Васандр едва успевает подхватить стул, ставит его на место и хлопает по сидению:

— Маргарита, присаживайтесь, я вас не обижу. Мне просто нужна информация.

— Тебе не нужна эта информация, — столь же вкрадчиво отзывается она и подходит ближе, смотрит прямо в глаза, обнимает — Эта информация тебе не интересна.

— Нужна. Я защищен от подобных воздействий, так что лучше рассказывайте, иначе мне придется действовать по-плохому. А мне бы этого не хотелось.

Ее ноздри раздуваются, выражение лица становится жестким, и в этот момент она до боли похожа на Анастасию, Леонхашарт на миг отводит взгляд, чтобы избавиться от этого впечатления.

— Ну же, — увещевает Васандр. — Зачем его защищать? Это он обучил вас трюкам внушения?

С минуту постояв с поджатыми губами, женщина встряхивает роскошной гривой и садится на стул, наливает себе еще вина.

— Да, научил. — Она делает глоток. — И сбежал, так что я не знаю, где он.

— Нам-мне это и не нужно. Расскажите о нем: как познакомились, как договорились, что он о себе рассказывал?

— Однажды он просто переехал в наш дом. — Женщина фыркает и покачивает бокалом. — Ему многие глазки строили, я в том числе, но он не обращал внимания. А потом как-то посмотрел мне в глаза и переменился в лице. Потом, я знала, он наблюдал за мной. Ну и… однажды, после очередного скандала из-за моих лишних трат, хотя они не были лишними, я выбежала на улицу, там ко мне пристали какие-то придурки, но Санаду — так он назвался — их парой фраз отвадил и предложил позаниматься со мной для развития моих природных способностей. Я думала, он склеить меня хотел, но нет, он сразу поставил условие — никакого интима, только занятия, чтобы я могла защитить себя в случае опасности и немного повлиять на мужа, потому что он реально помешанный. Санаду начал учить каким-то медитациям-шмедитациям, потом внушению, и это действительно сработало. Очень хорошо, — она улыбается, словно котодемон, слопавший десяток пакетиков Вискаса.

— И как же вы Анастасию сделали, если условием было отсутствие интима? — Васандр лукаво улыбается, и она улыбается ему в ответ:

— Мне еще ни один мужчина, которого я сильно пожелала, не смог отказать. Санаду не был исключением, у него слабость к рыженьким, — женщина смеется, будто вспомнив что-то крайне забавное, но и приятное тоже.

— Что он говорил о себе?

— Что он иностранец, хотя говорил чисто, что находится здесь временно, потому что пока не может вернуться домой, но работает над этим, и что в любой момент может исчезнуть. Что у него дома невеста, и он ее любит и никогда не бросит. Я пыталась выяснить, кем он работает, но не смогла, хотя денег у него было много. Наверное, бандит. А в один день он просто исчез.

— Просто исчез? Даже не попрощался?

— Нет. Даже квартиру не продал. В один день был, в другой нет. Возможно, его убили, если он действительно бандит Их часто убивают.

— Он знал об Анастасии? — спрашивает Леонхашарт.

Вздрогнув, женщина испуганно оглядывается на него и растерянно отвечает:

— Нет, я сама не была уверена, что она от него, пока у нее волосы и глаза не потемнели.

— И он никогда не возвращался? — продолжает Леонхашарт — Никогда вы не встречали кого-то похожего в толпе, не думали, что увидели его?

— Нет, — она качает головой и подносит подрагивающий бокал к губам. — Я бы хотела встретиться, но нет, этого так и не случилось.

* * *

В глубокой темноте лесной ночи свет фар вырезает ухабистую дорогу, склоненные ветви деревьев, полуразрушенный деревянный домик. Автомобиль Васандра останавливается, и Леонхашарт прекращает размышлять о том, что рассказала ему мать Анастасии.

А рассказала она мало. Похоже, ее встреча с неким вампиром Санаду была случайной и кратковременной. Но этот вампир мог потом явиться к Анастасии и завербовать ее для Эерана. Или он ничего не знает о дочери? Достались ли ей специфические способности от него или они возникли из-за экспериментов сектора Возмездие? Может, вампир был их агентом? У них же есть свои существа в Эеране, они могли использовать его втемную. И даже если сектор Возмездие ничего такого не делал, у них может иметься информация об этом вампире, хотя это сомнительно: вряд ли действительно сильный вампир стал бы торчать на Земле, вполне возможно он просто мелкая сошка. А может и нет, но у сектора Возмездие обдумывающий все это Леонхашарт спрашивать не будет.

«Вопросов стало даже больше», — он отпускает коробку на своих коленях и проводит ладонями по лбу, мягко массируя места рогов. В этой крытой машине их было не выпустить, и он выходит наружу.

Васандр тоже выбирается, брезгливо трясет мигом намокшими ногами:

— Архисоветник, м-м, все в порядке?

— Да.

— Вы уверены, что сможете телепортироваться в нужную точку?

— Да… — придерживая коробку, Леонхашарт оглядывается на него — бледного и взъерошенного. — Спасибо за помощь.

— Да не за что, вы там крошке привет передавайте. И извинитесь за то, что я ее так грубо похитил.

Даже не кивнув, Леонхашарт прикрывает глаза и настраивается на восприятие мира. Десятки точек Земли для него призывно пульсируют, манят отправится к ним, но он находит необходимую частоту и изливает магию для телепортации. Его втягивает в землю, а через мгновение выплевывает в удушающую жару ангара, сквозь прорехи в котором проникают лучи ярчайшего солнечного света.

Местный ищейка — поджарый, ярко одетый — сидит на капоте и играет на смартфоне. Заметив Леонхашарта, резко соскакивает на земляной пол и отчитывается:

— Нас ждут в четырех лучших салонах города на тестдрайв!

— Идем, — кивает Леонхашарт и направляется к автомобилю.

Когда он усаживается на переднее сидение с коробкой на коленях, ищейка замечает:

— Это можно поставить в багажник.

— Нет.

— А-а, — тянет ищейка, тоже ведущий себя слишком свободно, и смотрит на коробку, будто пытается понять, что за сокровище там спрятано.

Леонхашарт этот взгляд намеренно игнорирует. В коробке — фотографии и личные мелочи Анастасии, кроме серебряного кольца с растительным орнаментом. Ее мать отдала их без возражений.

Автомобиль выезжает из ангара, ищейка выбирается, чтобы вручную закрыть ворота, а потом забирается обратно:

— Машины одна круче другой, расцветки разные, комплектация полная. Я погонял на них — просто космос. Вам понравится!

Даже этот ищейка предвкушает тестдрайв, но Леонхашарту хочется быстрее вернуться в Нарак и узнать, что там делает Анастасия и кто возле нее крутится. Он готов взять первый приличный кабриолет и рвануть обратно.

«Пожалуй, я именно так и поступлю», — решает Леонхашарт.

* * *

Просыпаюсь я в темноте и тишине: и на душе у меня беспокойно, словно в предчувствии грозы. Слишком буйное поведение Безымянного ужаса напугало многих, особенно второкурсников, которых вскоре ожидает практика в загоне, и эта всеобщая тревога просачивается даже в нашу прекрасную алую комнату.

Еще и женихи… притихли подозрительно надолго. Котик меня не одолевает, депутат тоже, львенок смотался по своим делам.

Так я и лежу до побудки, поглаживая подросшую саламандру и думая, что будет дальше, а когда загорается свет, оглядываю фотографии женихов на стенах — все же львенок красавчик! — и сползаю с кровати, чтобы сделать зарядку.

Но, несмотря на тревожные предчувствия, все идет своим чередом: и утренние приготовления, и усаживание саламандры в кармашек на груди. Я перекидываю разделенные волосы вперед и сплетаю их кончики в косу, чтобы прикрыть неестественную выпуклость кармана.

Вчетвером с соседками мы вливаемся в поток спешащих на завтрак студенток, со многими я здороваюсь, у некоторых спрашиваю о самочувствии и результатах вчерашних тестов, в столовой тоже — среди моих знакомых хватает парней. Знакомствами я обзавелась привычно быстро. За столом среди прочих студентов завтракает белокурый агент Юмаат — Мад. Жует бодро, словно его там в НИИ не кормят, взмахивает мне рукой с куском хлеба и снова принимается за похлебку.

Телевизоры в красном уголке в унисон передают новости. Когда я сажусь за стол, начинается блок о возвращении команды путешественников, чье перемещение в другой мир едва не кончилось трагедией. Я невольно настораживаюсь, вся обращаясь к экрану, на котором уже демонстрируют озаренную прожекторами предрассветную пустошь загона, а потом…

— Среди вернувшихся — архисоветник Леонхашарт, — сообщает ведущий в миг, когда на земле разгорается алая пентаграмма.

— И его новый автомобиль.

Во вспышке багряного света земля выплевывает тюки, демонов — и алый спортивный автомобиль.

Он вмиг заводится, вспыхивают фары, машина срывается с места, оставляя за собой столб пыли.

В общем, беру назад свои мысли о том, что львенок слишком благостный и правильный: с риском для жизни лезть в другой мир за машиной — он явно экстремал.

Пыль еще не успевает осесть, когда к тюкам подъезжают машины с прожекторами на крышах, а демоны бросаются прочь от места телепортации — как мы когда-то с остальными похищенными. Но это ведущих не интересует, кадр сменяется изображением алого автомобиля, несущегося по улицам предрассветного города.

— Это самая новая машина в Нараке и самой последней из имеющихся у нас модификаций. Архисоветник Леонхашарт с триумфом возвращается в Клуб десяти — держателей самых новых и современных иномирных машин. Прежде его оттуда выбил Шаакаран, но архисоветник наверстал упущенное. Конечно, ведь самый завидный жених шоу «Найди себе пару» должен быть лучшим во всем.

Ну вот и кончился мой покой: если котика подвинули, наверняка он теперь всячески будет привлекать внимание, может, снова меня похитит. Да и возвращение Леонхашарта подтолкнет Принцессу и декана к активным действиям. А там и депутат…

Следующий новостной блок объясняет, почему Илантих исчез с моего горизонта: у него завершается краткосрочный тур по производственным селениям Нарака. Сегодня завершается. Так что все в сборе.

Вздохнув, берусь за ложку: надо хорошо поесть и морально подготовиться к… чему-нибудь.

* * *

Голос Анастасии медленно вытягивает Леонхашарта из сна, в полудреме он улыбается, но когда просыпается, улыбка с лица сползает.

Анастасия говорит со слишком многими.

«Когда успела завести столько знакомых?» — Леонхашарт садится, и стоящая на кресле коробка с ее вещами попадает в поле его зрения.

«И зачем я их взял?» — он потирает лицо и поправляет наушник в ухе.

Тогда, на Земле, ему казалось почти очевидным прихватить вещи Анастасии и вернуть ей, но теперь эта мысль кажется диковатой. И это будет трудно объяснить. По крайней мере, до конца шоу, пока все они находятся под прицелом камер, передавать вещи нельзя.

Поднявшись, Леонхашарт заглядывает в коробку: фотографии, немного косметики, браслеты и колечки из стеклянных бисеринок, нити на шею… Невольно представляет, как смотрелось бы на шее Анастасии ожерелье из платины с черными бриллиантами или из золота с темно-красными рубинами… Ее голос звучит в ухе, и от этого кажется, что она рядом, и образ кажется ярче, будто оживает, и с ожерельем ее оплетает черное платье, на тонких запястьях вспыхивают массивные браслеты, подчеркивая их хрупкость, а затем платье начинает истончаться в кружево. У Леонхашарта перехватывает дыхание.

С перезвоном смартфона образ рассыпается, тает, и Леонхашарт проводит по лицу ладонью, пытаясь избавиться от наваждения.

«Это какое-то безумие», — он даже не может дышать, и лишь раздавшийся в динамике голос Баашара окончательно вырывает его из грез:

— Ты обещал внеплановое свидание.

— Да, конечно, — сипло отзывается Леонхашарт и снова проводит ладонью по лицу, собираясь с мыслями. — Сегодня вечером сможешь?

— Вполне. Во сколько встречаемся?

— Сейчас я посмотрю планы Архисовета, свяжусь с деканом и перезвоню тебе.

Сквозь динамик прорывается звук взрыва и какой-то вой.

— Я буду ждать, — равнодушно сообщает Баашар и прерывает связь.

Леонхашарт смотрит на коробку с вещами Анастасии, как на ядовитую, готовую к смертоносному прыжку, саламандру. Если бы он не проверил магический фон содержимого, решил бы, что на вещи наложено заклинание очарования. Но заклинания не было, и его естественная защита достаточно сильна, чтобы преодолеть даже влияние суккуба, так фантазии навеяны разумом Леонхашарта — это-то его и пугает.

Нахмурившись, он хватает коробку и быстро выходит, сует ее в один из раздвижных шкафов и направляется к стационарному компьютеру — проверить, что в его отсутствие делал Архисовет. И что делал Гатанас Аведдин, ведь виртуальный рабочий кабинет на сайте и оставляемый при авторизации след деятельности — оружие обоюдоострое.

А еще Леонхашарту нужно поговорить с Юмаат, но он опасается слишком заинтересовывать ее Анастасией, ведь тогда даже угрозы лишить НИИ финансирования от его фонда могут оказаться бессильны перед любознательностью безумной ученой.

* * *

Приближается вечер, и все удивительно спокойно. На библиотечном терминале я разбираю простейшие тексты, тут теперь больше первокурсников, все, даже Принцесса, усердно учатся, что-то бубнят под нос, женихи не появляются, но меня это не успокаивает. Да и логично предположить, что посетители явятся вечером, когда у нас свободное время. А мне еще надо встретиться с Мадом… И пора готовиться к встрече с попечительским советом. Еще надо взять новые аудиокниги о Нараке, чтобы расширить кругозор.

Столько дел, столько дел.

И я ничуть не удивляюсь, когда передо моим терминалом встает кто-то в темном. Перерыв закончен.

ГЛАВА 32

Поднимаю взгляд: Илантих улыбается во все белоснежные зубы.

— Анастасия, я так рад вас видеть. Как вы устроились? Нравится вам четвертый факультет?

Он держит руки за спиной и не пытается повесить на мой кристалл глушилку. Значит, хочет, чтобы наш разговор мог стать достоянием всего Нарака.

Снова агитировать на вступление в партию планирует?

И он не один: тихо гудит у двери пара квадрокоптеров, с депутатом еще один короткорогий демон в костюме — улыбается, сверкает значком «За Равные возможности». Чуть позади стоит Рона и, как всегда, накручивает хвостик косы на палец, смотрит во все глаза.

На нас оглядываются остальные студенты, а Илантих широким жестом достает из-за спины перевязанную бантом коробочку.

— Анастасия, я заметил ваш интерес к устройству Нарака, вы изучаете свой новый дом, пользуетесь всеми возможностями, такое рвение не должно оставаться без награды.

А у меня в момент паузы было ощущение, что он скажет: «не должно оставаться безнаказанным».

Илантих опускает на учебный терминал подарок.

— Я по личному опыту знаю, какое старое и неудобное здесь оборудование. В этом подарке — цифровой аудиоплеер, на него уже загружено полсотни самых необходимых книг о Нараке и его устройстве. А так же… — Он высвобождает из-за спины вторую руку и опускает передо мной большущий талмуд, тоже перевязанный бантиком. Впрочем, бантик не мешает прочитать название и имя автора:

«Илантих Дирр:

Нарак вчера, сегодня, завтра».

— Это для оттачивания навыков чтения, — поясняет Илантих с довольной улыбкой.

Так, главное — не засмеяться. И случайно не принять на себя каких-нибудь обязательств.

— Благодарю за подарки, — киваю я, но ничего не трогаю. — Только у меня вопрос: а где такие подарки для остальных первокурсников? Разве им не надо лучше узнать Нарак? Как же равные возможности?

Выражение лица депутата бесценно, но он теряется лишь на пару мгновений.

— Анастасия, вы правы, конечно, правы. — Илантих разворачивается стул и садится напротив меня, подталкивает подарки ближе ко мне. — Наша обязанность — позаботиться о других студентах, но пока примите этот скромный дар, мне невыносима мысль, что вы слушаете старые диски на старом плеере. Это же так неудобно.

Что верно, то верно: доставшийся мне плеер еле справлялся, но… это ведь такой замечательный повод обновить местный фонд.

— Я не могу принять такой подарок, пока остальные первокурсники вынуждены пользоваться старым оборудованием. Это было бы нечестно.

Мне кажется, я даже вижу, как Илантих в уме считает, во сколько им обойдется такая щедрость. И я понимаю, что партия у них не самая богатая, но попавшим сюда нужно осваиваться как можно скорее.

— Каждому вручать плеер не обязательно, — замечаю я. — Хватило бы нескольких, чтобы пользовались по очереди. А партия могла бы выделять активистов, которые просвещали бы новичков о местных реалиях, правах, обязанностях, которые бы оказывали юридическую поддержку в случае необходимости. Наверняка у вас есть партийцы, способные организовать консультации. Было бы неплохо, если бы вы подарили четвертому факультету телефон, по которому с ними могли бы связываться и задавать вопросы.

— Вы правы, что-то такое пора устроить. И я был бы счастлив, если бы в разработке программы помощи вы представляли четвертый факультет, а я — партию «Равные возможности». Уверен, вместе мы смогли бы сделать многое, — он говорит и постепенно все больше перегибается через терминал. Еще немного, и мы окажемся лицом к лицу.

На фоне Принцесса закатывает глаза и качает головой.

— Что вы об этом думаете? — спрашивает Илантих. — Желали бы обсудить детали на совместном ужине?

— Совместном ужине в столовой? — я скептически приподнимаю бровь.

— Боюсь, там будет слишком шумно для делового разговора, но мы могли бы выбрать пустую аудиторию и совместить приятное с полезным.

И в тишине, окутавшей наш разговор, вдруг раздается тихий голос Найтеллит — она продолжает чтение учебного отрывка. Илантих невольно оглядывается, и с его пояса доносится жужжание — виброзвонок.

— Прошу прощения, — не глядя сбросив вызов, Илантих мне улыбается. — Что скажете, прекрасная Анастасия?

— Что мне кажется, всем первокурсникам будет интересно вас послушать и внести предложения, ведь у всех здесь свои проблемы и сложности, я пока не могу говорить за всех.

— Может, начнем с представительства? Или разделим студентов на группы? Боюсь, если соберутся сразу все, не получится доверительной атмосферы и откровенного разговора. Два на два — просто идеальный вариант, вам не кажется? Раз уж нас, представителей партии двое, начнем с вас и вашей подруги. Как вам такой вариант?

— Неудачный вариант, — заявляет львенок сквозь не до конца раскрывшиеся створки.

Металлические двери, наконец, раздвигаются полностью, и львенок царственно вплывает, высоко держа очень рогатую голову. За ним следует шарик-Баашарик, как и в прошлый раз — совершенно невозмутимый, в отличие от львенка, красные глаза на шлеме которого просто пылают.

Доспехи с рожищами снова в деле. И Принцесса уже стреляет взглядом и улыбается.

— Здесь сейчас четыре представителя Нарака, — заявляет Леонхашарт. — Встреча пройдет в формате четыре на четыре.

Вот почему ему неймется? У него тут настоящая Принцесса изнемогает, симпатичная даже, а он к ней и не повернулся, смотрит то ли на меня, то ли на Илантиха.

— Архисоветник, рад вас видеть, — как всякий политик, на публике Илантих старается держать лицо, но получается у него не очень, особенно когда львенок заявляет:

— Действительно, студентам из других миров следует помочь с интеграцией в наше общество, мой семейный фонд этим займется, и плееры с необходимой аудиоинформацией предоставит.

— Что ж, в этом случае, — Илантих тоже не лыком шит и улыбается мне. — Анастасия, вы с чистой совестью можете принять мой подарок.

Отчаянный он, хотя не является мастером спорта по боданию. И он, в общем-то, прав…

* * *

«Анастасия намеренно меня игнорирует, — этот неутешительный вывод обрушивается на Леонхашарта прямо в середине всеобщего разговора и просто прожигает насквозь. — Намеренно отталкивает».

Иного объяснения у него просто нет.

Ни тому, что она приняла подарок Илантиха.

Ни тому, что, согласившись на встречу четыре на четыре, говорит с кем угодно, только не с ним.

Они сидят за длинным столом, с одной стороны — мужчины: Леонхашарт Баашар, Илантих и его помощник. С другой — девушки: третья невеста, она же Принцесса, и ее молчаливая подруга, Анастасия и ее мощная боевая соседка Манакриза. А на столе: чай и кофе, сладости из столовой и то, что принес с собой запасливый Илантих.

До зубовного скрежета Леонхашарта раздражает, что Анастасия находит пару слов даже для Баашара, спрашивает о его знаменитых крольчатах.

— Они… для хорошего настроения, — лаконично поясняет он. — Успокаивают.

«Сам он спокоен, как скала, куда уж больше?» — Леонхашарту самому уже хочется завести себе такого кролика… успокаивающего. Сейчас бы он ему очень пригодился.

Анастасия общается с Илантихом о программе просвещения иномирян, но не хочет обсудить это с Леонхашартом, который тоже предложил такую помощь.

Она расспрашивает Илантиха о том, как он избежал работы корректировщиком и стал политиком.

— Откупился, — честно признается Илантих и разводит руками. — Привилегия демонов в случае, если работников загона полный комплект. Но я в запасе, так что в любой момент могу оказаться там.

Леонхашарт жаждет засунуть его в этот загон, чтобы не маячил здесь, не сидел так близко к Анастасии, не смотрел на нее так пронзительно, не соблазнял местом в своей несчастной партии.

Анастасия разговаривает и с его помощником, интересуется, как он в партию попал.

— У меня брат женился аккурат перед моим поступлением на четвертый факультет, попросил меня на время медового месяца пожить в общежитии, и я понял, что Нарак вовсе не такой, каким я его себе представлял, — молодой демон сцепляет руки. — Всего пара недель здесь, рядом со свеженькими иномирянами, и я понял, что что-то в этой системе надо менять.

У Леонхашарта Анастасия не спрашивает ничего: ни о его путешествии в другие миры, ни о новом автомобиле, хотя наверняка видела новости и поняла, что он с Земли.

Ей будто все равно. И Леонхашарт чувствует себя невидимкой, хотя третья невеста то и дело пытается вывести его на разговор, нахваливает машину, спрашивает, испугался ли он в загоне, когда Безымянный бросился на них, восторгается его

смелостью.

Соседка Анастасии обсуждает с Баашаром тактику и стратегию, он рассказывает ей о боевых машинах. Еще одна из невест, то и дело косящаяся на третью, больше молчит, третья невеста пытается разговорить Леонхашарта, а сама Анастасия непринужденно болтает с Илантихом и его помощником, рассказывает, что дома состояла в партии целых двадцать дней, пока не поругалась с куратором из-за того, что он по какому-то их земному предмету согласился поставить отлично автоматом всем, кто подпишет документы о вступлении в партию.

— Коварное предложение, — смеется Илантих.

— В итоге получился маленький скандал, а мне пришлось сдавать экзамен комиссии, но это того стоило.

— В партию нужно вступать сознательно, — поддерживает ее Илантих, он облокотился на стол, высунулся вперед и смотрит на нее масляным взглядом.

— Скандалы — это удел простолюдинов, — заявляет третья невеста, имя которой Леонхашарт запомнить не потрудился. — Порядочная девушка до такого не опустится.

— Порядочная девушка, — разворачиваясь к ней, Анастасия скользит взглядом по мужчинам, но лишь на Леонхашарте ее взгляд становится сухим, словно она видит стену, — не станет поддерживать махинации, даже если ради этого надо устроить скандал.

И взгляд ее скользит обратно, и опять на Леонхашарте теряет эмоциональную окраску.

«Может, виной всему полные доспехи? Может, она не чувствует, не воспринимает меня из-за них? — Леонхашарт смотрит только на нее, и надежда на такое простое объяснение гаснет. — Но я же говорю, двигаюсь, головой-то она понимает, что перед ней живое существо».

— А вы что думаете, архисоветник Леонхашарт? — интересуется третья невеста. — Допустимо ли приличной девушке устраивать скандал?

Анастасия даже не поворачивается в их сторону, не обращает на этот вопрос никакого внимания, она смотрит на чуть напрягшегося Илантиха и спрашивает:

— Как вы агитируете демонов, не обучавшихся на четвертом факультете? Чем вы их привлекаете, как убеждаете?

— Анастасия, поверьте, не все демоны, обладающие силой и возможностями, настолько бесчувственны, чтобы не понимать трудности иномирян и немагических жителей Нарака.

— О да, немагические жители. Вы только что вернулись из поездки, как там обстоят дела? Как там все устроено? Насколько отличается от этого города, помимо того, что там нет загона и системы проверки напряжения поля?

— Зависит от места. Есть, например, старые постройки: города и храмовые комплексы в горных породах. Некоторые из них поддерживаются в рабочем состоянии, реставрируются, и там действительно прекрасно, в самом пейзаже чувствуется старый, магический Нарак.

— Хотела бы я на это посмотреть…

— Я мог бы это устроить, — неожиданно для себя предлагает Леонхашарт Это проблематично, но он действительно может достать ей пропуск на немагическую территорию.

Илантих вздыхает, из чего Леонхашарт заключает, что тот хотел предложить то же самое, но с условием вступления Анастасии в партию — только как он может добыть ей разрешение. С трудом, но сможет.

— Благодарю за предложение, архисоветник, — сухо отзывается Анастасия, лишь миг смотрит на него равнодушно, в уголках ее чуть дрогнувших губ отпечатывается то ли насмешка, то ли гримаса недовольства. — Но сейчас мне надо думать об учебе и устройстве здесь.

И она снова переводит взгляд на Илантиха, теперь скрытого от Леонхашарта мощной фигурой Баашара, и спрашивает — даже просто спрашивает совсем другим тоном! — этого короткорогого партийца:

— Чем еще занимаются «Равные возможности»? Откуда вы берете финансирование? Я хотела бы узнать подробнее о вашей деятельности.

— Финансирование у нас смешанное, — любезно отзывается Илантих. — От партийных взносов — кстати, студенты от них освобождены, это так к сведению. От пожертвований, еще партия держит пакеты дивидендных акций, наши финансисты занимаются инвестициями. В общем, крутимся как можем, чтобы оказывать социальную помощь…

Леонхашарт не слушает его, не слушает что-то сказавшую третью невесту и бас Баашара, он смотрит на Анастасию, на то, как меняется ее взгляд, как мерцают в темных глазах искорки света, на движение ее бровей, и особенно — пухлых губ. У нее красивый рот, и даже легкая улыбка завораживает.

На память Леонхашарта приходят слова Гатанаса Аведдина, его вопросы, его уверенность в том, что Леонхашарт очарован, влюблен, и собственная уверенность Леонхашарта в том, что причина его внимания — в подозрении в шпионаже.

Только если бы причина внимания была в подозрениях, сердце Леонхашарта сейчас не сгорало бы от бешеной, мучительной ревности, он бы не сходил с ума только потому, что она смотрит на другого, говорит с другим, улыбается другому.

— Анастасия, хватит меня игнорировать! — Леонхашарт ударяет ладонью по столешнице, и та трескается, вздрагивает посуда.

Повисает мертвая тишина.

Леонхашарт сам шокирован вспышкой. Он никогда, никогда не выходил из себя так!

Очень медленно Анастасия поворачивается к нему, в ее темных глазах вместо ярких бликов ламп краснеют отблески его пылающих глаз.

— Архисоветник, думаю, вам стоит успокоиться. Не буду вам мешать.

Спина у нее прямая, подбородок вздернут, она шагает гордо, как Богиня, как могла бы идти правительница всея Нарака, восседающая на троне в зиккурате Архисовета. Настолько потрясающе ослепительная, что Леонхашарт лишь провожает ее взглядом.

И лишь когда Анастасия исчезает за автоматически открывшимися перед ней дверями, Леонхашарт бросается за ней. На ходу резким жестом он сбивает квадрокоптер, ринувшийся было следом, и выскакивает в коридор.

Анастасия не бежит, она так же гордо шагает по коридору.

— Подожди, Анастасия, пожалуйста, — Леонхашарт догоняет ее, и Анастасия останавливается.

— Кто дал вам право повышать на меня голос?

— Я архисоветник…

— Есть такой закон, который дает вам право кричать на студентов? — Она смело смотрит ему в лицо, хмурит брови. — И я вас не игнорировала, я отвечала, если вы заговаривали.

Она права, и Леонхашарт, хоть и знает, что дело вовсе не в ответах, теряется, не сразу находит слова:

— Почему ты любезна со всеми, кроме меня? Ты мне не улыбаешься, не говоришь со мной так свободно, как с остальными, не интересуешься моими делами…

— Потому что мне интересно говорить с другими собеседниками, это же очевидно. А у нас с вами общих тем нет.

— Они могли бы быть.

— Вы мне обещали моральную компенсацию от Шаакарана, вы сделали?

— Нет, — выдыхает Леонхашарт.

— Вот именно: вы обещали, но не сделали, нам не о чем говорить.

Развернувшись, она направляется прочь. Уходит все такая же гордая, злая, совсем неласковая.

Сердце Леонхашарта разрывается, и тут же его накрывает надежда: «Может, все же дело в полной броне?»

Он не может снять шлем и обнажить основания рогов, это было бы слишком опасно для нестабильной магии новичка, но… но Анастасия здесь уже неделю. И она уходит, а Леонхашарту кажется, что если он даст ей сейчас уйти — это будет навсегда, непоправимо.

Он сдергивает бронированную перчатку и быстро направляется за ней, пока его сердце корчится в муках: всего одно прикосновение, короткое безопасное прикосновение, чтобы Анастасия почувствовала его, чтобы поняла — он тоже живой, настоящий, он существует.

* * *

Ну львенок, ну… упертый баран, мастер спорта по боданию… со стенами! Игнорирую я его, видите ли! Их рогатую светлость не обхаживаю со всех сторон — и тут же крики и скандалы перед всем Нараком. А виноватой останусь я…

Его приближение я ощущаю дуновением воздуха, а потом мою ладонь сжимает рука. Горячая, без перчатки. По коже волной пробегают мурашки, меня прошивает, словно ударом тока, дыхание перехватывает. Я оглядываюсь, но вместо лица вижу черную пластину с пылающими глазами.

Не вижу лица, но горячие пальцы скользят по ладони, переплетаются с моими пальцами в столь интимном прикосновении, что мне страшно — от этого тепла, от чувства близости, от того, как захлебывается мое сердце.

В кончиках пальцах зарождается дрожь, вибрация поднимается выше, и я стискиваю пальцы Леонхашарта, не в силах отпустить его руку. Мой центр тяжести смещается, словно само земное притяжение тянет упасть на грудь Леонхашарта, в его объятия. Меня охватывает жар и жажда его прикосновений, поцелуя…

«Так, спокойно, думай головой!» — я торопливо отступаю, выпутывая не желающие размыкаться пальцы. Я отступаю, отступаю, отступаю, и сердце бешено колотится, мне не хватает дыхания.

Наконец наши руки размыкаются. Меня накрывает тоской и в то же время радостью от того, что странные ощущения прекратились.

Набираю в легкие воздуха, обругать Леонхашарта за то, что без спроса схватил, но слова не идут, и я просто разворачиваюсь, а он так и стоит, словно сам удивлен своим поведением.

В коридоре никого нет.

Я торопливо иду прочь. Но рука до сих пор ощущает прикосновение Леонхашарта, все во мне переворачивается, и я не выдерживаю, оглядываюсь: Леонхашарт стоит, глядя на руку, которой только что держал меня. Лица его за шлемом не видно, но в фигуре чувствуется растерянность. В этом пустом мрачном коридоре он кажется настолько одиноким, что щемит в груди. И хотя мне хочется подойти и сказать что-нибудь успокаивающее, я слишком боюсь вспыхнувшего от нашего прикосновения огня, еще пылающего во мне.

Нельзя трогать этого демона, это опасно для мозга.

Отвернувшись, я продолжаю путь к жилым комнатам, молясь, чтобы Леонхашарт не пошел за мной.

Эпилог

Копируя с флешки данные на свой изолированный от сети ноутбук, Гатанас Аведдин тихо напевает Мелодия привязалась к нему, когда он смотрел записи из больницы, где сейчас развлекается Шаакаран, и никак не отпускает Гатанас то и дело ловит себя на том, что напевает ее, из-за этого даже подчиненные странно на него косились, но он ничего не может с собой поделать — иномирная мелодия въедлива до ужаса.

— Киска моя, я твой… — в очередной раз начинает Гатанас и, мысленно сплюнув, закусывает губу.

Потом все же отпускает себя и начинает напевать, открывая отчеты из Эерана, агенты как раз должны прислать объяснительную, почему запланированная и тщательно подготовленная перекачка магии в Нарак сорвалась, и как агенты собираются исправлять промах. Гатанас уверен, что успеет прочитать все до встречи с казначеем Юнидатусом Таротом.

Но успевает выяснить лишь то, что операцию перекачки энергии, к которой агенты в Эеране готовились двенадцать лет, сорвал старший принц империи: неожиданно он оказался сильнее, чем должен быть дракон без пары…

«Опять отговорки, опять что-то неожиданно мешает», — тяжко вздыхает Гатанас. Последние лет сорок агенты то и дело ошибаются. Конечно, многое у них получается, они все же сумели оставить всех трех принцев империи, как и самого императора, без усиливающих драконов избранниц, но провалы слишком часты.

Гатанас открывает файл с многотысячными ссылками на отчеты по операциям в Эеране. выстраивает их по хронологии, вводит команду выделения по признаку успешности, и строчки с номерами удачных операций подсвечиваются желтым.

Пролистав список, Гатанас Аведдин убеждается, что его мысль верна. Он хмурится.

«Странно… — Гатанас откидывается на высокую спинку кресла и потирает белоснежный рог. Сорок лет назад в Эеране активнее начала работать агент Обаяние из суккубов с оставленными железами феромонов подчинения. — Мне казалось, она компетентнее… или… Или она влюбилась в императора?»

Всерьез задумавшись, не потеряли ли они агента Обаяние из-за нелепой влюбленности во врага, — что и раньше случалось, чего уж скрывать: прежнего ведущего агента Яд пришлось отзывать как раз потому, что она влюбилась в Видара Второго, отца нынешнего эеранского императора, и не смогла работать после того, как его ликвидировала, — Гатанас Аведдин не сразу замечает, что замок на верхнем ящике его стола мигает красным диодом.

А когда замечает, весь цепенеет.

«Не может быть», — первая мысль Гатанаса, хотя это мигание означает, что многолетняя работа сектора Возмездие, наконец, увенчалась успехом.

Дрожащими руками Гатанас снимает с шеи ключ и отпирает ящик, откинув верхнюю панель, приставляет палец к биометрическому замку. Тот приветственно пикает, и ящик с щелчком выдвигается. Гатанас выдвигает его полностью. Внутри на черном бархате лежат пятнадцать пронумерованных кристаллов, связанных с кристаллами на шеях невест.

Пятнадцатый кристалл пылает.

Гатанас сглатывает Его руки все еще дрожат он тянется к кристаллу, осторожно касается его. Потом протирает глаза, снова смотрит и опять убеждается, что кристалл сияет.

Магия пятнадцатой невесты откликнулась на зов магии ее истинной пары.

«Где? Как? Почему сейчас?» — Гатанас Аведдин судорожно откладывает ноутбук с отчетами и выводит стационарный компьютер из ждущего режима.

— Быстрее-быстрее-быстрее, — он поспешно входит в кабинет на сайте Архисовета, отыскивает управление камерами слежения в секторе четвертого факультета, находит пятнадцатую невесту: та быстро идет по коридору. Одна. Гатанас отматывает запись назад и резко нажимает на паузу, смотрит на переплетенные пальцы Анастасии и Леонхашарта. Поднимает дрожащую руку к губам, прикусывает палец.

«Получилось…» — Гатанас судорожно вдыхает.

Он так и сидит, застыв, словно изваяние, у которого почему-то подрагивают пальцы, и смотрит на эти сомкнутые руки. Он надеялся, что истинной парой Леонхашарт не станет: участие архидемона слишком все усложняет. Но, с другой стороны, из всех официально подобранных женихов и мужчин, которых неофициально собирались проверить на совместимость с невестами, Леонхашарт самый… перспективный. И есть еще шанс заполучить другие истинные пары. Возможность выбирать была бы Гатанасу не лишней, она позволила бы давить на пары.

Телефон щелкает, раздается голос секретарши:

— К вам Юнидатус Тарот.

— Кто? — рассеянно переспрашивает Гатанас, и, не получив ответ, вспоминает, что надо щелкнуть переключателем, а тогда уже соображает, что это казначей явился на давно назначенную встречу.

Только в свете новых обстоятельств говорить с ним надо будет о другом.

— Пусть подождет две минуты, пожалуйста, — просит Гатанас через телефон, запирает ящик с кристаллами, убирает в другой ящик свой изолированный от сети ноутбук с флешкой и отчетами агентов в Эеране.

Выпрямившись, ждет. Пытается принять обычный вид, но зашедший Юнидатус Тарот, едва глянув на него, спрашивает:

— Гатанас, ты не заболел? Что с тобой?

— Нам нужно ускорить процесс в Эеране, — сбивчиво объясняет Гатанас. — Ускорить открытие межмировых врат Для этого нам надо увеличить производство боевых накопителей магии и чаще отправлять их в Эеран, и…

«Да, нам нужно торопиться, пока пара не вошла в силу, иначе потом могут возникнуть проблемы. Нужно торопиться, а их подержать на расстоянии, чтобы связь не установилась, иначе последствия непредсказуемы», — Гатанас едва сдерживается, чтобы не вскочить с кресла и не начать носиться по белоснежному кабинету.

— Расходы, расходы, одни расходы! — побагровевший от такого резкого требования денег Юнидатус Тарот всплескивает руками. — Сектор Возмездие — это просто какая-то бездонная яма, вам постоянно что-то нужно. А где результат? Где реальные результаты, а не какие-то нелепые отчеты, правдивость которых мы даже проверить не можем?!

Гатанас понимает, что известие выбило его из колеи, и он избрал неверный тон общения с казначеем, поэтому он глубоко вдыхает и продолжает уже спокойно, немного заискивающе глядя на Юнидатуса Тарота.

— Прости, мой дорогой друг, я просто… немного взволнован. И в этот раз результат будет. Мы как никогда близки к нашей цели.

Тяжело плюхнувшись в кресло посетителя, Юнидатус Тарот запрокидывает большерогую голову и недоверчиво спрашивает:

— Хотите сказать, мы на своем веку увидим освобождение Нарака от Безымянного ужаса?

— Да, — выдыхает Гатанас Аведдин, сам еще до конца не веря в удачу. — Если у сектора Возмездие будет достаточное финансирование.

— Я обеспечу финансирование.

Гатанас, уже готовивший пламенную речь, изумленно на него смотрит: чтобы их казначей и так быстро согласился дать много денег?

— Но ваши отчеты лично для меня должны стать более подробными, Гатанас, — добавляет Юнидатус Тарот. — Намного более подробными.

Конец первой части

Content

Отборная попаданка архидемона
Любовь Свадьбина

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

Эпилог