The Right Stuff

Глава 1. "Плывун"

Рабочий день ближе к концу тянулся с густотой заваренного клейстера. Климат-система не успевала отражать внешнее нашествие августа, последний штатный всплеск тепла перед осенью, пока аайский солар работал в полную силу. Жара уже всем осточертела, хотя пару-тройку месяцев назад только и разговоров было, что о лете.

— Говорят, желать надо аккуратнее, а то сбудется, — заметил Вайз.

Стюарт развернул и сунул в рот ментоловый леденец в виде спирали на палочке, похожий на модель вселенной. Леденец мерцал неоновой крошкой, язык тут же окрасился фиолетовым, но он этого не заметил. С хрустом отгрыз безымянный рукав галактики и размолол неровными, но крепкими и белыми зубами.

Вайз неприятно усмехнулся.

— Вот ты никогда не думал, что с нами когда-нибудь поступят точно так же?

— Как? — насторожился Стюарт, не дожевав начатое.

— Ну, может наша галактика тоже у кого-то на палочке, а мы как раз в том куске, который ты сожрал, — серьезно пояснил Вайз, вытягивая ноги на рабочую консоль и опуская спинку кресла назад. — Никто не узнает причину, по которой взорвались вдруг все звезды, и погибла целая высокоразвитая цивилизация. А это голодная Выдра ее прикончила, потому что не может сидеть без дела и ничего не точить.

Лицо Стюарта вытянулось.

— Иди ты к черту, — ругнулся он. — Я не виноват, что у меня во время работы мозг постоянно глюкозы требует.

— Не мозг, а жевательный рефлекс, — лениво возразил Вайз, закрыв глаза. — И не глюкозы, а любого харча. Я уже к тебе спиной боюсь поворачиваться в кресле, серьезно. Сниму шлем — а ты мои уши сжевал. Выдры, они хищники.

— Не садись, — огрызнулся Стюарт, одновременно со своей глубокой обидой обсасывая трубочку от леденца, на которой остались крошки сладости. — Вставай на вывод, а я в дрифт.

— Хренушки, моя неделя.

Стюарт подул в леденцовый стержень (был обещан свисток) и разочарованно бросил его в утилизатор. Агрегат рыкнул, следом мигнула лампочка на пульте, сопроводив свет звуковым сигналом. Вайз мгновенно сменил расслабленную позу на рабочую — тридцатисекундная готовность.

— А к чему ты про желания вдруг? — вспомнил Стюарт, включая свои микрофоны. — До рождества еще куча времени, днюха у тебя уже была…

— Да так, — Вайз подкинул шлем вверх, поймал головой и продолженным движением одной руки зафиксировал ремни на подбородке. — Когда распределения ждали, я подумал, круто, наверное, остаться на Аайе и при учебке.

— Накаркал, — хихикнул Стюарт, устраиваясь в кресле акустика. — Вот и смотри теперь на нее днем и ночью.

Он кивнул в сторону панорамного окна, заменявшего одну из стен. За ним как на ладони была учебная территория, включая стадион и бегающих по нему первогодков (все остальные начинали учиться с сентября). «Мальков» можно было узнать по футболкам. Цвет был ярким, между красным и розовым, на зеленой траве, серой беговой дорожке, и даже среди испещренных краской скамеек одинаково хорошо видным. На каждой из футболок красовался символ училища — белый медведь в алом круге. Вайз прекрасно помнил, какой стоял стон, когда им на первом курсе выдали форму.

— Мы что, девчонки? — скандально спросил тогда кто-то, возможно, даже Мартинес, с которым они тогда не были знакомы, и даже числились в разных ротах. — А синих нет?

Синих не было, до конца первого курса все занимались в красном, который по накладным значился «фуксией». Привыкли, и даже само собой как-то разумелось, что это так, а вот со второго курса будет по-другому. Ни разу не пришло в голову спросить, зачем нужен такой цвет, еще меньше догадывались, что за ними сверху наблюдают.

Сигнальная система начала отсчет, вспыхнул огромный, от пола до потолка экран со связкой схем и линий. Точки обозначали датчики, линии — системы коммуникаций, все выглядело разноцветным и праздничным. Если не знать смысла этой расцветки, можно было подумать, что кто-то очень жизнерадостный просто раскрасил схему во все цвета радуги. Но синим обозначалось видеонаблюдение, зеленым — звуковое, розовым — холосеть, а были еще резервное энергоснабжение, радиоточки, маломощная светодиодная сеть, дублирующие друг друга беспроводные системы, магнитно-резонансные датчики, количественно-качественные детекторы, считыватели перемещения, веса и давления, и многое другое, что детализировалось совсем с другим разрешением. После злополучного хэллоуина Головастик клялся, что учебка охвачена тотальной слежкой, но Стюарт первый ему не поверил, считал, что Уоррен чересчур сильно приложил Эндрюса головой об стену.

Идиотами они были, что и говорить.

Громкий писк заглушил его мысли, Стюарт уставился на экран, где Вайз начал движение и засветил первый маяк. Проверка коммуникационных линий училища была делом рутинным, за исправностью датчиков следила одна группа, показатели анализировала другая, оптимизировала сеть — третья. Задачей дрифтеров было отслеживать разномастных чужаков и нейтрализовать их внедрения.

Покосившись на неподвижного напарника, Стюарт полез за шоколадкой, которую оставил в кармане кителя. Китель висел на спинке кресла, и он успел запустить туда руку, краем глаза по привычке смотря на экран, как вдруг ему показалось, что одна из линий задвоилась. Он вернулся на место — нет, все в порядке. Можно было спокойно съесть шоколад до возвращения Вайза, но Стюарт отложил его и подвинул к себе микрофон.

— Кот, ты далеко от семь-восемнадцать-четыре-красная? — спросил он.

На экране ярко вспыхнула и мигнула точка, обозначавшая место нахождения Вайза. Расстояние было большим.

— Видел что-нибудь странное? Вроде «плывуна»?

Вайз подал условный знак, что ничего не видел. Стюарт наложил поверх схемы карту с корпусами, которую теперь знал лучше своей кредитки, припомнил поправки на этот год (добавились несколько новых помещений для персонала) и убедился, что точка находится над музеем дрифта.

Музей начали строить недавно, идея начальника училища полковника Мерла, поддержанная комендантом Аайи. Пока там шли черновые работы, подключения к постоянным коммуникациям не имелось, и «плывуну» там делать было нечего.

Стюарт поднял свое кресло, повис перед верхней частью карты и снова до боли в глазах всмотрелся в схему. Линия продолжала оставаться беспощадно одинарной. На всякий случай он стал проверять себя на знание остальных зданий.

Если смотреть сверху, училище схематично представляло собой две буквы «П». Первая была внутренней: широкая, с короткими боковыми сегментами, трехэтажная: парадно-административный корпус. В нем проходили приемы, вступительные экзамены, выпускные вечера и прочие торжественные мероприятия. Там же были кабинеты администрации, актовый зал с колоннами, занимавший все левое крыло, холл с портретами знаменитых выпускников (его чаще всего снимали для газет), мраморная лестница и высокие окна, выходившие на внутренний парк с дорожками. Парк был отделен от города узорным забором с контрольно-пропускным пунктом, от которого к крыльцу вела красивая дорожка.

Вторая буква была в два раза больше первой и имела с обратной стороны что-то вроде ножки, как если бы была соединена с буквой «Т». Наружной частью она дублировала форму парадного корпуса, обхватывая его с небольшим отступом, но была попроще внутри и снаружи. Там располагались казармы, учебные аудитории, вспомогательные помещения, санчасть, кухня со столовой и все остальные службы, куда журналистов не пускали ни под каким соусом. В дальнюю часть даже курсантам без уважительной причины ходить запрещалось, это были владения преподавателей — раздельные для женатых и холостых сотрудников. Женатым предоставлялись квартиры, одиноким — апартаменты. Преподаватели, имеющие более широкий состав семьи, проживали за территорией училища.

По сторонам от корпусов находились хозяйственно-складские зоны, а дальше, уже за воротами, лежал стадион. Он был муниципальным, но фактически держался на балансе училища — курсанты красили скамейки, косили траву, меняли покрытие, пользоваться стадионом мог любой. Все до одного считали это несправедливым, хотя плюсы тоже имелись, можно было звать проходящих мимо девчонок поболеть за победу в кроссе.

Про музей с недавнего времени писали все местные газеты, он обещал стать самым посещаемым местом на всей Аайе не только благодаря тематике, но и необычной планировке. Наземная часть была невелика, а вот основная экспозиция должна была располагаться намного ниже уровня земли, если быть еще более точным, то уходить в одну из первичных коммуникационных полостей Аайи, оставшуюся от времен, когда та была частью огромного корабля-колонии. Доходность музея обещала быть зашкаливающей.

— О чем задумался? — Вайз в воздухе ткнул его кресло своим, как сталкиваются машинки на игровом автодроме.

— Да так, — промямлил он, чтобы не признаваться в подсчете чужих барышей. — О прошлом. Что у тебя?

— Ничего, — Вайз спустился вниз, бросил шлем на консоль, вылез из кресла и попрыгал для разминки мышц, молотя воздух воображаемыми боксерскими перчатками. — Какой псих полезет среди дня в учебку?

Стюарт пожал плечами. Психи как раз регулярно находились. То дрона запустят над забором, то жучка метнут, то попытаются влезть на учебные сервера с каким-то самодельным оборудованием. Обычно этим занимались ухари-любители, которых отсекали на подлете, но были и другие, более грамотные и умелые, которых приходилось вышибать из сети дрифтерским патрулям, и потом сдавать коменданту Аайи полковнику Сэндлеру.

Он снова посмотрел на экран, где схема светилась спокойным и четким контуром. Смену они сдавали через четверть часа, но чертово задвоение линии никак не хотело выходить из головы. Стюарт решительно опустил кресло вниз и подхватил шлем под удивленным взглядом Вайза.

— Я только посмотрю, — объяснил он. — Все равно делать больше нечего, неохота думать, что пора списываться по зрению.

Вайз кивнул. Работа в стрессовой обстановке ничуть не лучше работы в абсолютном спокойствии и безопасности, там и там свои недостатки, пусть прокатится.

Он нашел брошенную шоколадку, с чистой совестью сжевал ее, скатал из фольги шарик, поиграл в настольный футбол, забил гол с консоли прямо в утилизатор и послушал победный рык, которым сопровождалось уничтожение металлосодержащего мусора. Стюарт продолжал пребывать в дрифте, и Вайз подвинул к себе микрофон.

— Выдра, нарушаешь правила. Обозначься.

Он подождал ответа, но схема хранила молчание. Ни один маркер не проявил себя, хотя Стюарт миновал их как минимум с десяток.

— Сигналь или выкину тебя нахрен, — пригрозил Вайз в микрофон. — Пять секунд даю.

На экране снова не отразилось никаких знаков. Идиотское поведение, особенно если сюда заглянет кто-нибудь из начальства и спросит, где сейчас дрифтер. По правилам следовало дать мгновенный ответ и указать место с точностью до сантиметра, иначе схлопочешь выговор. Вайз еще немного подождал и решительно скомандовал выход. Однако тело Стюарта продолжало быть неподвижным, а карта — немой. Это его разозлило не на шутку.

— Три нуля, — рявкнул он уже не напарнику, а его декодеру.

По всем законам дрифта Стюарт должен был уже свалиться с кресла и хватать ртом воздух, матюгаясь на чем свет стоит, но тот даже не пошевелился.

И тогда Вайз испугался по-настоящему.

Глава 2. "Центрифуга"

Шлем в режиме медицинского сканирования выбросил в воздух холокривые активности мозга Стюарта, Вайз лихорадочно раскидал их по сторонам, сравнивая с тем, что осело в памяти от учебного курса. Насколько он понял, мертвым Стюарт не был. Стало легче, но не намного. Подобную активность на занятиях называли базовой или вегетативной.

— Как… — начал фразу Вайз и не закончил ее, вытер взмокшее лицо ладонью, потому что уже знал, вспомнил — как.

Рассоединение дрифтера с декодером — дело невозможное в принципе. Так им говорили на уроках. Для этого декодер вшивается под кожу, а фактически имплантируется в нервную систему, будучи искусственным подобием ее клеток с небольшой технической составляющей. Нельзя разойтись в пространстве с тем, что часть твоего организма. Но если декодер повреждается во время дрифта механически, например, оторвана целиком рука, или химически, в виде ожога, растворяющего имплант вместе с тканями, то спасти дрифтера становится невозможно, даже сложной замещающей нейрохирургической операцией, проведенной мгновенно. Отсюда и легенды о людях, застрявших в машинах навеки, сводящих с ума технику и самих себя.

Вайз сжал пальцы в кулаки, чтобы остановить противную дрожь. Не было ни одной причины, по которой декодер Стюарта мог отказать, с утра все было исправно и нормально, они прошли все тесты перед работой, получили допуск.

— Механические повреждения исключаем, — сказал он себе. — Химические тоже. Какие бывают еще? Почему он не проводит импульс, мать его?

Сломать имплант нечаянно было так же невозможно, как сломать собственный язык. Правда, Эндрюс и Креббер, перебрав бухла на вечеринке, в один голос утверждали, что есть люди, способные атаковать и захватить имплант как простое устройство.

— Когда его активируешь, ты в цепи такая же часть, как лампочка, — хмуро сказал тогда Креббер. — И пока ты шаришь в поисках доступного оборудования, кто-то шарит по тебе. И тут уже кто первый найдет выключатель. Гейлу повезло тогда, что он оказался быстрее индейца Джо, иначе мы бы тут не сидели.

На все вопросы, кто этот индеец и где было дело, они упорно отмалчивались, но будучи мертвецки пьяным, Гейл изобразил пальцем какой-то извилистый знак на шее. А ведь Стюарт видел «плывуна»…

Но факт от теории не менялся, отказ импланта во время дрифта означал смерть, окончательную и бесповоротную.

Окончательную и бесповоротную…

«Если функции отказавшего импланта мгновенно не возьмет на себя дублер», вдруг вспомнились однажды мельком сказанные Лаудером слова. К чему это тогда было сказано, что они проходили? Как делается? Никто не уточнил, а Лаудер не стал продолжать тему, ограничился тем, что посоветовал немедленно вызвать помощь. Инструкции тоже предписывали в любой нештатной ситуации именно это, но инструкции Вайз сейчас послал на три буквы.

Он отбил в сторону ненужную приборную панель, развернул свое кресло и расположил его боком к Стюарту. Его руку, в которой находился отключившийся декодер, Вайз примотал к своей медицинским пластырем из аптечки на ручке кресла, совместив шрамы от имплантов, насколько позволяло разное телосложение. Исходил он в своих предположениях из того, что коды имплант принимает на расстоянии, дешифрует прямо с носителя, если тот приложить к коже, значит, и для входа в чужой декодер такой близости должно хватить.

Он активировал свой имплант, окружающая реальность сменилась розоватым наплывом, потемнела и восстановилась линиями, в которых Вайз опознал связку с креслом и скользящие далеко в темноту линии коммуникаций, по которым они входили в учебную сеть. Вот только импланта Стюарта он не увидел. Хоть бы раз в жизни спросили на лекции, как устройство выглядит в дрифте или какое оно при отказе… Нет, главное было поменьше напрягаться, побольше развлекаться.

Все это он констатировал без какой-либо паники или сожаления, отмечая как простые состоявшиеся факты. Сознание дрифтера отключено от тела и лишено эмоций во время работы, это большой плюс. Какой командой можно заставить найти неработающее устройство?

Таких команд он не знал, но Мартинес показывал шутку, с помощью которой всегда находил потерянную вещь. Он бросал нечто похожее в воздух и скороговоркой произносил «Брат, пойди, сыщи брата». И почти всегда искомое было либо рядом, либо в том направлении, на которое указывало упавшее.

Вайз от безвыходности несколько раз повторил про себя фразу Кальмара, одновременно сканируя окружающие волокна, пока не понял, что часть светящегося потока выглядит иначе, чем его продолжение. Он сосредоточился на этом участке и опознал «маску», стандартный прием, которым можно скрыть в сети прибор, если дрифтер невнимателен или несется на огромной скорости. Но «маске» тоже нужно питание, она должна чем-то поддерживаться, и Вайз нашел эту нить, незаметную среди массы прочих, уходящих еще дальше. Он встроился, скользнул вместе с ней прямо в утолщение, и внезапно оказался в эпицентре бури. Так на первый взгляд ему показалось.

Хаос, царивший в этом блоке, не поддавался адекватному восприятию, будь он способен паниковать, запаниковал бы. Но сейчас он просто отметил, что часть движения окружающим пространством совершалась по часовой стрелке, а часть — в обратном направлении, остальные векторы идентификации не поддались.

Зрелище импланта в дрифте на долю секунды его заворожило, тот выглядел как многоотростчатая нервная клетка, висевшая в черноте без всякой поддержки. Это было неправдой, но восприятие в дрифте отличается от обычного зрения. Центр «клетки» пульсировал в такт бешеному вращению, а вот ее нити были вовлечены в движущуюся часть, и только иногда еле заметное свечение пробегало по ним и оживляло тот или иной фрагмент в общей массе.

Имплант не отключен, а блокирован, дошло до Вайза. Кто-то или что-то бомбардирует его шквальной информацией, и устройство поглощено текущей задачей без остатка. Что происходит в физическом сознании, Вайз представлял плохо, но, наверное, ничего хорошего, раз Стюарт не слышит команд.

Таких ловушек они в училище не проходили: встречный поток, встроенный в исходный и замкнутый сам на себя, своего рода лента Мебиуса, хотя ближе к жерновам мельницы, работающим на всю катушку. При попытке выбраться из потока попадаешь в противоположный, встреча сравнима с ударом сверхскоростного поезда в лоб.

Первой мыслью было объединиться с имплантом Стюарта и помочь ему вытянуть нити из «центрифуги», но от нее Вайз отказался. Наверняка такая реакция здесь предусмотрена. Они станут одним целым, он тоже втянется в эту гонку без памяти, и помощи ждать будет неоткуда. Каким-то образом нужно заставить имплант прервать обработку информации и распознать команду выхода. Жаль, в дрифте нет кулаков, сейчас очень помогло бы врезать как следует.

Вайз сосредоточился на конструкции ловушки. Тот, кто ее поставил, определенно был специалистом. Имплант фактически схвачен ею, энергия поддерживает вращение, но сама ловушка не генерирует ничего своего, а только возвращает назад все посланные изнутри импульсы: дрифтер глушит сам себя. Но тогда, получается, проводником нужного сигнала будет любой фрагмент ловушки. В какую часть его не запиши, она сама дошлет его до центра.

Он выбрал тот сектор, что двигался ниже всех. Ему показалось, что он сделал это одновременно — коснулся жернова и выбросил в него три нуля в виде ярчайшего импульса. «Центрифуга» втянула его в себя без каких-либо предупреждений, понесла в потоке, а потом начала стремительно схлопываться к центру с погасшим имплантом.

Что-то твердое ударило его в живот, потом еще раз, и еще. Вайз повернул голову в сторону, и его мучительно вырвало, стены перед глазами продолжали нестись в бешеной круговерти. Но Лаудер говорил им, что это хороший признак, блюющий дрифтер будет жить. И еще что-то про снятое напряжение в солнечном сплетении, опасное для тела…

Стюарт остался сидеть на нем верхом, на руке у него болтался обрывок пластыря. Вайз спихнул напарника, цепляясь за ремни, висевшие до полу, дотянулся до аптечки и вытащил флакон, который сунул себе в ноздрю. От едкой вони заслезились глаза, но голове стало легче. Стюарт лежал на боку, смотрел перед собой расширенными зрачками и даже не подумал отодвинуться от лужи на полу, пока Вайз не сунул флакон и ему. Некоторое время они по очереди дышали его содержимым, а потом Стюарта тоже стошнило, после чего взгляд стал гораздо осмысленнее, а губы перестали быть белыми.

— Ну вашу же мать, парни, — с отвращением сказал кто-то над их головами. — Вы что, пиццы пережрали?

Их сменщики, Финнеган и Дюваль, стояли в дверях, морщась на испачканный пол с явным неодобрением.

— Утечка тока, — сипло ответил Вайз, с трудом поднимаясь на ноги. — Хорошо не обделались, разряд будь здоров, как на электрическом стуле. Я подам рапорт в техническую службу, а потом пригоню дроидов-уборщиков. С дрифтом погодите немного.

— Дроидов сами вызовем, — смягчившись, отозвался Руслан Финнеган. — Если такое дело, дуйте после рапорта к врачу. Выглядите не сказать, чтобы круто.

— Оба, — жизнерадостно поддержал друга Дюваль.

Чтобы идти к выходу ровно, пришлось приложить усилия, но вслед им никто не смотрел.

В служебной квартире парой этажей ниже Вайз на ходу стянул грязные вещи и метнул их в стиральный бак, сунул голову под кран и жадно наглотался воды. После этого он ввинтился в недра шкафа, выбрасывая наружу тряпки. Стюарт напряженно наблюдал за его действиями от дверей, вытирая лицо мокрой салфеткой, выдернутой из настенного держателя.

— Семь-восемнадцать-четыре-красная — это беспроводная, музей, там никаких датчиков нет, и еще долго не будет, — бросил ему из-за дверцы Вайз. — Ловушку поставили оттуда, только что. Может, и не одну. Не стой столбом, Выдра!

Он, наконец, нашел то, что искал — красную футболку с медведем в круге, сохранившуюся со времен учебы в мешке с ненужными вещами, так и не распакованными после переезда на служебную квартиру. Приложил ее к себе, разгладил складки и взглянул в зеркало.

— Сойду за «малька»?

В глазах Стюарта отразилось понимание, он скрылся за дверью, где была его часть жилья. Вайз ногой закидал остальные вещи обратно, влез в кроссовки и вышел к лифту.

Стюарт уже стоял там, футболка у него была не только стиранной, но даже и сохранила следы правильного сложения на полке. Вместо кроссовок на нем сейчас были растоптанные теннисные туфли, в которых тот ходил на уроки танцев.

Лифт собрался проследовать мимо их этажа вверх, но Вайз перехватил его, заставил открыть двери и погнал вниз.

— Давай думать, как войти. Если он в сети до сих пор, то светиться на КПП нельзя и вызывать помощь тоже.

— Сейчас будет пересменка, — вспомнил Стюарт. — Первый курс на физподготовку водят не командиры, а дежурные офицеры, там рот пять или шесть одновременно, фамилий не помнят, сверяются с падом. Музей от ворот в двух шагах. Главное — попасть на построение и подкинуть наши данные до переклички.

— Херня, — мрачно ответил Вайз, глядя, как мелькают этажи на приборной доске. — Главное — не попасться на глаза Лаудеру.

Глава 3. Кот Шредингера

Оторваться от шеренги мокрых курсантов, растянувшихся на сотни метров, трудности не представляло. Там, где дорога после проходной сворачивала к казармам в обход преподавательской части корпусов, росли объемные кусты, которые Вайз не раз стриг во время учебы в качестве наказания. Музей заложили в углу территории, чтобы потом сделать к нему отдельный вход и оградить училище от болтающихся туристов. Нырнуть в просвет между стволами, чтобы выйти на той стороне, было делом секунды. Офицер, ведущий колонну, ничего не заметил, остальным было все равно, «мальки» еще толком не познакомились.

Вход в музей был открыт нараспашку, в вестибюле стояли испачканные краской скамейки и ведра. Стекла закрывала защитная пленка, благодаря которой холл снаружи не просматривался. Несмотря на нерабочее состояние самого музея уже были смонтированы пропускной пункт и технический эскалатор, возивший вниз грузы. Последний отличался от пассажирского отсутствием перил, ступени двигались сразу вдоль узкой балюстрады, дешевая модель, которую в будущем заменят на дорогой траволатор с антигравами и силовым полем.

Стюарт с сомнением посмотрел на лестницу, потом указал глазами на ручку запуска, но Вайз отрицательно мотнул головой. Они без звука перепрыгнули заградительную линию из полосатой ленты и пошли вниз, стараясь не шуметь. Потолок наклонного хода был отделан временными изогнутыми панелями, в целях экономии отражавшими световую ленту, наклеенную по всей длине эскалатора вместо поручней, поэтому казалось, что вокруг кривляется множество теней.

— «Плывун» классный спец, — еле слышно сказал Стюарт затылку напарника. — Красная двоила еле видно и исчезла раньше, чем я ее срисовал. А ловушку я вообще не заметил.

— Интересно, кто такой, — процедил Вайз. — Посторонний на территорию не пройдет, получается, кто-то свой.

Стюарт поперхнулся. Мерзко было думать, что «плывун» один из тех, кого они знали во время учебы. Он предпочел бы диверсанта, пусть и превосходящего их на целую голову.

— Такая ловушка слона завалит, не то что нас, — Вайз примерился в ногу со Стюартом, чтобы говорить совсем тихо. — Знает, как сделать, чтобы дрифтеры ему не мешали.

— В чем?

— От чего защищает учебку именно дрифт-наблюдение? — назидательным тоном задал встречный вопрос Вайз.

— От захвата техники, сэр, — огрызнулся Стюарт на дурацкий школьный вопрос. — Но «плывун» ничего не захватил.

— Мог просто прощупать почву и затаиться, — Вайз не обиделся на подначку, а «сэра» пропустил мимо ушей. — Жаль, у нас доказательств толком нет, не считая того, что ты видел на карте. Слова к делу не пришьешь.

В тишине их шаги были не слышны благодаря мягким подошвам, форменные ботинки грохотали бы. Световая лента имела разрыв через каждые пять шагов, поэтому какие-то ступени были освещены лучше, какие-то хуже. От полосатой поверхности рябило в глазах, поэтому под ноги оба старались не смотреть, поневоле сосредоточившись на дальней части туннеля. Часть пути прошла в молчании, а потом Стюарт не выдержал.

— Как думаешь, кроме дроидов сюда кто-нибудь уже спускался или мы первые из людей? — деланно равнодушно спросил он. — Это ведь уже та самая часть шахты, которая из древних?

Вайз даже остановился на секунду.

— Транзитный тоннель в Креоле вроде глубже. Хотя его тоже могли пустить по старому руслу, чего добру пропадать.

— А могло остаться что-нибудь живое от старого корабля? – в голосе Стюарта появились знакомые коммерческие нотки. — Ведь на «Арке» дофига было уникальных земных технологий. Старая автоматика может быть активна?

— Вряд ли. Сколько лет прошло, даже веков.

— А механика?

— Еще меньше. Куча хлама давно.

Стюарт кивнул в знак согласия, было видно, что особенно это его не расстроило. О нижних слоях Аайи ходили разные слухи, но все сходились в одном — там может быть все, что угодно, даже самые отмороженные диггеры туда не совались. Фильмы ужасов через один эксплуатировали тему древних коммуникаций, и в каждом таком триллере был герой, которого вытаскивали оттуда без ног или без глаз. Когда музей достроят, будет совсем другое дело, все проверят, сделают безопасным, тогда можно изображать из себя героя и говорить, что спускался в неизведанные недра.

Эскалатор закончился, выведя их в огромный ангар, подготовленный для производства работ. На полу лежала пара мешков со строительными смесями, коробка с лампами, жгуты проводов, стойки, из которых будут монтироваться интерактивные стенды, и прочий мелкий ремонтный хлам. Голая квадратная металлическая коробка, разделенная опорными балками, поддерживающими каркас под будущую обшивку, была пуста.

— Хрен тут спрячешься, — с досадой констатировал общее впечатление Вайз. — С координатами не ошибся?

Стюарт раздул ноздри так, что стал похож на хищника.

— Я на это место минут пять смотрел, даже карту наложил. Я что, идиот?

— Нет, — не стал спорить Вайз. — Тогда, получается, он таскает оборудование с собой. Вопрос — как это прозевала группа видеонаблюдения? Они-то должны были засечь перемещение, особенно потому, что работы сейчас не ведутся. Посмотрели бы, кто это делает, послали бы запрос Мерлу. Но никто ничего не видел. Датчиков снаружи тоже дохрена, поэтому второй вопрос — куда он делся?

— Слушай, Кот, а если он пришел с другой стороны?

Стюарт ткнул пальцем в стену, и Вайз осекся. Логика в этих словах определенно была. Если стенами отсекли кусок большего пространства, то вполне мог. Расположиться в непосредственной близости от учебки с оборудованием, не быть связанным условием секретности, не бояться случайных свидетелей...

— Да, — признал он правоту напарника. — Только тогда приходить сюда ему незачем, стена для дрифта не преграда.

Он отступил назад и медленно обвел взглядом глухие плоскости. Все поверхности были одинаково ровными, со сварными швами на стыках, но мысль о том, что за одной из них сейчас находится живой человек, делала ангар неуютным и даже пугающим.

— Что ему нужно? — шепотом спросил Стюарт.

— Хер знает, — Вайз сел прямо на мешок с какой-то штукатуркой, отчего в воздух поднялось облачко белой пыли. — Сервера его не интересуют, в пропускную систему не полез и в архивы личных дел тоже. Значит, цель не информация.

— Теракт? — Стюарт нервно разгрыз семечку, валявшуюся в кармане с незапамятных времен. — Убийство?

— Убить легче снаружи, никто в учебке не сидит круглосуточно, все рано или поздно выходят, а он зачем-то здесь к сети подключался, — напомнил Вайз. — Оставил бы бомбу под музеем, достаточно для вселенского шухера и кучи жертв.

— Воровать тут тоже нечего, ценностей в училище не хранится, ни исторических, ни физических, ни научных, — стоимость учебного имущества была любимой темой Стюарта. — Оружия нет, наркотики в санчасть не заказывают, а дрифт в кармане не унесешь, разве что…

Не договорив, он замолчал. Вайз тоже медленно поднялся. Картина у обоих начала складываться с синхронной скоростью.

Август! Первичные импланты, «пуговицы», ставят первому курсу до начала общих занятий, всем поступившим сразу. Создаются они тем же самым автоматом, что делает постоянные устройства третьему курсу. Автомату-имплантору абсолютно все равно, какую программу выполнять, если он ошибется, учебный врач этого не заметит. А набить имплант новичка нужными кодами «плывун» способен сам.

— Вот зачем он в сеть выходил, — вдруг догадался Стюарт. — Он сделал как мы, протащил своего подельника вместе с первокурсниками! Мы шли в одной колонне! Он тоже здесь учился и знает!

Вайз толкнул напарника к лестнице.

— Гони в хирургическую, Выдра, — приказал он. — Я постараюсь «плывуна» подсечь, а ты найди подельника! Только аккуратно, «мальков» не пугай.

Стюарт без слов запрыгнул на эскалатор и побежал вверх. Вайзу очень хотелось запустить лестницу для ускорения процесса, но если этот кот Шредингера сейчас здесь, то услышит шум двигателя, может догадаться.

Кот Шредингера…

Название очень подходило для ситуации, в которой неясно, есть человек за стеной или его нет, знаменитый пример, растиражированный всеми, кто хоть немного понимает в квантовой физике, и даже теми, кому просто жалко кота. «Обломись, чувак, — сказал про себя Вайз таинственному дрифтеру, сплюнув скрипевшую на зубах пыль между своих ботинок. — Два кота на одной территории не уживаются».

Он прижался ухом к ближайшей стене и прислушался. Постояв так немного, он перешел дальше, и еще дальше, добрался до торцевой стены, слушая каждый метр. Тишина в ангаре продолжала оставаться нежилой, либо дрифтер затаился и чего-то ждет.

Вайз уселся в центре зала, спиной к опоре, активировал свой имплант и с его помощью повис в черноте, ожидая проблеска добычи.

Глава 4. В недрах тундры выдры в гетрах

Хирургическая была одним из отсеков санчасти, расположенной в левом крыле. Стюарт еще хорошо помнил собственную постановку импланта, больше похожую на школьную прививку от иммунодефицита: вся процедура заняла около минуты, из которых половину он потратил на усаживание в кресло и сползание с него. Фамилию спрашивают только внутри, когда уже сел в кресло, тогда же вызывают на экран личное дело, автоматическая дверь в этот момент закрыта. Если чужак с помощью «плывуна» прошел процедуру идентификации, его придется задерживать на выходе физически. Этот вариант вызывал у Стюарта самые большие опасения.

«Мальки» были «мальками» только в разговоре, некоторые из тех, кто шел сегодня в колонне, были выше ростом и крепче Вайза. Да и возрастом новички иногда не слишком отличались от выпускников, потому что в училище принимали абитуриентов от восемнадцати до двадцати пяти лет, а двадцать пять даже Вайзу исполнилось только месяц назад. Подельников же у «плывуна» могло быть несколько.

Он дернул на себя дверь санчасти и остановился, щурясь от обилия «фуксии» — курсанты сидели на всех поверхностях, слонялись по коридору, читали просветительные плакаты о пользе мытья рук перед едой и всячески скрывали свою нервозность перед операцией. На имплантацию всегда приказывают надеть спортивные футболки, потому что только у них из всей форменной одежды короткие рукава. За порядком в коридоре наблюдали трое дежурных.

Стюарт встал к стене, один из офицеров оторвался от пада, скользнул по нему рассеянным взглядом и отвернулся: курсанты то и дело бегали в туалет напротив, дверь постоянно была в движении.

Над операционной горела табличка «Тишина!»: прием уже начался. Стюарт подергал за рукав ближайшего соседа.

— Сколько народу прошло?

Тот обрадовался собеседнику, потому что сам явно нервничал.

— Мало, только начали. Но вроде не больно.

Он указал на подоконник, где сидели два парня, сравнивая свеженькие шрамы и поедая чипсы из одной упаковки. Они болтали ногами, и Стюарт вдруг остро позавидовал им. Пять лет учебы, когда за тебя отвечают и думают другие, лучшее время жизни.

Он остался стоять у стены, пристально разглядывал всех, кто топтался в коридоре. Если чужак сейчас не в кабинете, то где-то здесь, один из них. Не может быть, чтобы он ничем не отличался, какие-то различия должны быть. Какие? Все одинаково молоды, одинаково лохматы, потому что парикмахер стрижет всех разом в начале занятий, у всех одинаковые майки…

Стоп!

Стюарт потер глаза, молясь про себя, чтобы это не было обманом зрения.

Майки не были одинаковыми.

Рисунок на его майке и у остальных различался. Их партия тогда поступила с небольшим отклонением в заполнении рисунка, красный круг имел что-то вроде отступов у второго ободка по внутренней линии, непринципиальная вещь для имущества, которое списывают сразу же по выдаче на руки.

Сейчас на курсантах рисунок был заполнен цветом, как положено, но имелся другой еле заметный дефект — на лапе медведя кусок был чуть бледнее, а если быть совсем точным, то частичный непрокрас, как говорил кладовщик. Стюарт рассмотрел этот фрагмент как минимум на десяти людях. Значит, с темной лапой — поставка этого года, ему нужно найти человека, у которого на рисунке нет такого дефекта.

Сказать было легко, сделать непросто. «Мальки» постоянно менялись местами, кучковались по двое-трое, кто-то стоял лицом к окну, кто-то склонился над падом, кто-то бегал курить. Ходить и заглядывать каждому в живот было верхом идиотизма. Стюарт решил, что будет смотреть только на входящих в двери кабинета. Чтобы взяться за ручку, нужно на секунду задержаться, этого вполне хватит.

Табличка мигнула, сменилась на слово «Входите», дверь выпустила нового счастливого обладателя «пуговицы». Футболка у него была правильной.

— Следующий пошел! — гаркнул дежурный офицер. — Не задерживаем!

Парень, сидевший на корточках с падом недалеко от двери, поднялся, Стюарт как раз занимал свою позицию, и они столкнулись на пороге.

— Идешь? — спросил парень. — Или я?

— Ты иди, — уступил Стюарт.

Тот потянулся к двери, Стюарт впился глазами в край его майки: лапа медведя была полностью белой. Парень был выше его на целую голову и шире в плечах.

Стюарт подтолкнул его в спину и зашел следом, ускорив механизм двери, отрезающий их от коридора. Доктор Ващанников недоуменно поднял голову от бумаг на столе в углу кабинета.

— Я сказал по одному... Стюарт? Вы же закончили в прошлом году!

Противник понял все очень быстро и правильно. Он развернулся и профессиональным ударом отправил Стюарта головой в шкаф, стоявший около двери. Закаленное стекло хлынуло на пол прозрачным дождем, резко запахло каким-то лекарством.

— Это уже ни в какие ворота! — возмутился Ващанников, хлопнув по столу ладонью и поднимаясь. — Фамилия!

Вместо фамилии чужак вторым ударом свалил Стюарта на пол, светлое чистое покрытие на полу расцвело красными пятнами. Он подкрепил свою победу пинком тяжеленного ботинка и резво прыгнул в кресло. Сунул руку в дуговой держатель и замер, потому что имплантор неожиданно пришел в движение…

Стюарт выплюнул кровь, поднялся и сходу навалился на подвижную часть механизма. Прибор коснулся пола, вывернулся и занял свое законное место. Захватчик лягнул конкурента ногой в живот, стараясь не терять позицию. Стюарт снова врезал прибору кулаком, отгоняя его от цели. Оперирующая игла совершила оборот на сто восемьдесят градусов, но через секунду опять нависла над креслом. Чужак подставил ей плечо, но она прошла в миллиметре от него и нырнула куда-то в район спинки, потом выпрыгнула вперед, ударилась о подлокотник кресла, через секунду опять пришла в готовность. Стюарт понял, что Вайз сцепился с «плывуном». Обесточить имплантор сейчас означает убить напарника собственными руками. Ловушка тоже еще была свежа в памяти.

Вспомнив уроки тактики, он выставил рабочий стул на колесиках перед собой, как щит. Некоторое время благодаря ножкам стула чужака удавалось удерживать на расстоянии от пляшущей иглы и не получать по почкам, но аппарат продолжал тянуться к своей цели в обход препятствий, приходилось изыскивать другие способы помешать их встрече, используя собственные плечи и локти. Чужак тоже ухватил стул, но с другой стороны, и использовал его, чтобы крутящим моментом послать противника сначала в окно, потом в стол, потом в стену, кровью было заляпано все, и даже халат доктора Ващанникова, попытавшегося их разнять.

Стюарт уже сто раз пожалел, что после училища записался на танцы вместо бокса. Камеры видеонаблюдения на потолке горели исправностью, но трансляция могла не вестись, потому что никто не спешил на помощь. Вся надежда была только на то, что один из них устанет первым, и именно в этот момент Стюарт с ужасом начал ловить у себя признаки «отката» после дрифт-ловушки: стены то и дело меняли цвет и плотность, свет в помещении становился то ярче, то темнее, поверхности оказывались ниже, чем он думал — искажение перцепции после нагрузки на нервную систему. Ващанников нажимал какую-то кнопку на столе, но судя по его лицу, она тоже не работала. Неожиданно имплантор выдал цирковой кульбит, завернулся в какое-то немыслимое кольцо и затих, выронив иглу. Чужак растерялся.

Стюарт отпустил стул и подхватил с пола провод, который накинул врагу на горло. Он собирался держать его так до победного, но в этот момент дверь операционной пискнула и откатилась в сторону. В проеме с преподавательской карточкой в руке стоял Лаудер. От неожиданности Стюарт ослабил давление провода, и чужак решил, что это его шанс — вошедший был один, коридор заполнен ничего не подозревающими курсантами — он рванул к выходу. Стюарт инстинктивно зажмурился и втянул голову в плечи, поэтому встречу диверсанта с Лаудером он не увидел, а услышал. А когда открыл глаза, гостя уже вытаскивали дежурные офицеры.

Полковник Мерл вырос в операционной как гриб после дождя, красный и злой, сверкая огненного цвета лысиной, которую промокал платком.

— Майор, я категорически возражал и возражаю против ваших неограниченных полномочий, это дело комендатуры и… — начал он, повысив голос, и замолк на половине фразы, часто моргая на испорченное имущество.

Лицо у него при этом стало по-старчески обиженным. Стюарт сейчас его очень понимал, несколько десятков тысяч кредитов лежали на полу в виде хлама, и это не считая уборки.

— Посторонний, — бодро, насколько позволяли разбитые губы, сказал он. — И еще за стеной в музее.

Глава 5. Хороший материал

Подчиняясь приказу Лаудера, Стюарт был вынужден задержаться, чтобы Ващанников оказал ему первую помощь. Вокруг жужжали дроиды, убиравшие стекла, «мальков» эвакуировали, отменив имплантацию до особого распоряжения.

Порезов было много, но они оказались неглубокими, только один пришлось скрепить хирургической скобкой, остальные обработали и стянули кусками пластыря. Ващанников отпустил его под честное слово явиться утром следующего дня на снимок головы, когда разгром ликвидируют. Пришлось пообещать.

На улице он попробовал бежать, но тело отказалось выполнять такую команду, пришлось просто идти быстрым шагом. Вокруг вестибюля музея уже было выставлено оцепление, Стюарт с удивлением узнал форму комендатуры. Как они здесь оказались так быстро? Комендатура далеко, времени прошло всего ничего…

Один из парней преградил ему путь штатным бластером.

— Нельзя! — рявкнул он. — Назад!

— Это Выдра, — сосед предупредительно толкнул крикуна прикладом в хребет. — Запомни и пропусти, его территория.

Первый раз за свою жизнь Стюарт подумал, что его прозвище звучит очень даже неплохо. А раньше завидовал Крабу, считал, что у него более мужественная кличка. Сейчас было плевать, хоть горшком назови. Узнать бы, как там Вайз.

Эскалатор уже работал на спуск, поэтому Стюарт сел на ступеньку и подпер голову кулаками, мышцы в сидячем положении ныли гораздо меньше. Чем ближе был финиш, тем выше перед глазами вырастал стоящий в ангаре катер полковника Сэндлера. Стюарт даже протер глаза, но катер продолжал оставаться там, где был, не превращаясь в обман зрения. Стало понятно, откуда взялось оцепление, но как такая махина могла спуститься по узкому ходу? Ах да, варп… Вышел из субпространства по заданным координатам.

Подтверждая его догадку, в ангаре стоял резкий и стойкий запах озона.

Вайза он нашел на дальней и нижней части опоры катера, напарник просто лежал на ней, глядя в потолок. Футболка на нем основательно промокла, но в целом Вайз производил здоровое впечатление, и Стюарт обрадовался. Он остановился за его головой и тоже посмотрел вверх, потом по сторонам — нигде не было отверстий, через которые, по его понятиям, должны были вытащить «плывуна». Это Стюарта насторожило.

— А где? — нетерпеливо спросил он.

Вайз поднял голову, хотел ответить, но увидел пластыри и протяжно присвистнул. Вопрос пришлось повторить. Тот опустил голову обратно и раздраженно дернул плечом.

— Не знаю.

— В каком смысле? — обалдел Стюарт. — Упустил?

— Нет, — ответил Вайз. — Из имплантора я его точно выбил, а потом мы тут декодерами сцепились, но что в итоге вышло — неясно, мы же через стену. Варп появился — сразу на ту сторону сиганул, потом сюда. И все.

— Так ты его не видел? — разочарованно спросил Стюарт.

— Нет, — вздохнул Вайз. — Я все время на этой стороне был. Меня из дрифта Лаудер вывел, катер его взял на борт — и тишина. Так ни хрена и не понятно, живой там этот подонок или мертвый, взяли или нет. Как есть кот Шредингера.

— А Лаудер ничего не сказал?

— Сказал, — Вайз поморщился и перекатился на живот. — Лежать, пока не вернется и не разрешит встать. Теперь вот жду, чтобы он обо мне вспомнил, все бока уже болят, и отлить охота. А у тебя что?

Стюарт махнул рукой.

— Стекло разбили в санчасти, штуку кредитов стоит, Мерл орал как зарезанный. Но поймали. Кот, а ведь мы с тобой молодцы.

— Были бы, если точно знать, что «плывун» попался. А то, может, ушел...

Они некоторое время молчали, потом переглянулись и посмотрели по сторонам. Кроме них в ангаре никого не было, катер светился огнями рабочих коммуникаций.

— … четыре года, — сказал Сэндлер, поднося к губам стакан с виски. — Дружки Скорпиона, которые его после астероида отбили, сами взяли его за горло. Внизу старая электроника, золото, сплавы, не считая прочих бонусов. На поверхность он за все это время ни разу не вышел, копался где-то парой уровней ниже с десятком дроидов, нигде не светился. Предполагаю, что подземную Аайю он знает лучше нашего. А потом не то помощник понадобился, не то с хозяевами договорился о замене, не то свой бизнес решил начать. Пара моих людей получила по сети какие-то странные предложения, но никто не клюнул.

— Поэтому идея подземного музея на территории училища родилась в голове Мерла совершенно случайно? — уточнил Лаудер.

Сэндлер басовито захохотал.

— Непонятно только, как он собирался вытащить своего протеже, если остался за глухой стеной, — отсмеявшись, вернулся он к изначальной теме. — Ведь не пилить же металл? Сколько не кручу, ни одной версии нет. Ни люка, ни лазейки.

Стюарт оторвался от наблюдения и тоже задумался. Выйти вместе с курсантами во время следующего занятия на стадионе чужак не мог, оно только завтра, а до завтра надо где-то прятаться. Прячущийся человек на территории училища — нонсенс, он в этом статусе не просуществует даже часа, если не найдет такое место, как нашел когда-то Головастик в камере с водой. Но даже Головастика поймали в конце концов. Нет, непонятно.

— Не собирался он его вытаскивать, — лениво заметил Лаудер, глядя свой стакан на просвет. — Подельник — пешка, он ее слил, как всегда сливал своих шестерок. Ему нужно было вызвать в музей твой варп — и ты купился. В субпространстве нет не только стен, но и таможни, и пограничников, единственная возможность удрать с Аайи, минуя все патрули. Наверняка и ловушек наставил, чтобы ни ты, ни другие дрифтеры ему сегодня не мешали.

Судя по выражению лица, версия Сэндлера не обрадовала.

— Варп, значит? — сказал он сквозь зубы. — Сукин сын, ни хрена с первого курса не изменился. А почему же тогда не сработало?

— Загляни в его декодер. У меня есть подозрения, что он пуст, по крайней мере, состояние Вайза после дрифта наводит на мысль о дубль-нуле, хотя я не спросил.

В каюте на некоторое время установилась тишина.

— Твои парни такое умеют? — осторожно переспросил Сэндлер. — Могут на ходу вычистить чужой декодер?

— Теперь это уже твои парни, — ответил Лаудер. — Скорпион кого-нибудь из них видел в лицо?

— Нет, — Сэндлер оглянулся на монитор, демонстрировавший лицо человека с татуировкой хвоста насекомого на шее, которая от нервного тика подергивалась, словно живая. — А искать по дрифт-следу — разнулиться нужно, ему теперь долго не светит. Но что пешкой пожертвовал — хорошо. Сможешь мне вытрясти из нее что-нибудь подходящее?

Лаудер отодвинул свой стакан на середину стола и встал.

— Только если на будущее ты исключишь училище из своих парфорсных охот. Победителей не судят, но у Шепарда другой взгляд на такие вещи, думаю, нам обоим он не понравится.

— Клянусь, — серьезно пообещал Сэндлер.

Стюарт вышел из сети и выдернул Вайза. Его посетила одна мысль, которая стоила недополученных комплиментов в свой адрес.

— Слушай, — спросил он, сделав большие глаза, — а не могли эти футболки нарочно печататься с дефектом? Каждый год с разным? Специально для таких вот случаев, когда нужно отличить нашу майку от не нашей? Или даже год учебы владельца определить?

Вайз почесал затекшие ребра.

— Ну, вообще идея в их духе. Дешево и сердито. Небось и каталог где-нибудь есть с расписанными по годам отличиями. А Лаудер и так их помнит, без каталога. Думаю, еще как могли.

И подумав, уверенно добавил:

— Без базара.

Content

The Right Stuff

Глава 1. "Плывун"

Глава 2. "Центрифуга"

Глава 3. Кот Шредингера

Глава 4. В недрах тундры выдры в гетрах

Глава 5. Хороший материал