Принцесса

Глава 1. Кастинг

— Желающих в других ротах нет, ваша — моя последняя надежда, — смущенно сказала Кларисса Боунс. — Честно говоря, я даже не знаю, как им это предлагать — мальчики, да еще и военные… Со связистами таких проблем не возникло, но там среди учащихся есть девочки. Может быть, позовем кого-нибудь со стороны? Чью-нибудь подругу или родственницу? Будет вроде приглашенной звезды. Так делается, когда…

— Мисс Боунс, — ответил Лаудер, — конкурсный спектакль ставится собственными силами, это традиция училища, которой уже много лет. Не думаю, что ее следует нарушать. Сколько вам нужно исполнителей?

— Трое. Желательно, знаете ли, такого сложения, чтобы костюмы сидели хорошо, и фигура… Гример у нас есть, так что внешность не важна.

— Сейчас найдем.

Они вошли в зал, куда реквизиторы привезли и свалили на столы костюмы и парики. Рота, оставленная без присмотра, уже растащила картонные мечи и короны, и самые смелые примеряли бороды. Стюарт увидел вошедших, резко свистнул — и курсанты быстро побросали реквизит в кучу.

— Построились, — приказал Лаудер.

Он демонстративно посмотрел на часы. Вдоль стены немедленно образовалась шеренга, участники которой, переругиваясь, продолжали толкаться и меняться местами, пока Кларисса разглядывала тех, кто уже нашел свое место. Стоявший к ней ближе всех татуированный Вайз перехватил ее взгляд и сделал недвусмысленное движение бедрами. Кларисса покраснела и отвела глаза.

— Выбирайте, — вежливо сказал ей Лаудер.

Она прошла вдоль шеренги, потом назад, стараясь не смотреть на их слишком тесные майки, потом указала на самого маленького из курсантов.

— Мне кажется, вот этот очень подойдет для роли.

— Шаг вперед, — приказал Лаудер.

Кто-то ткнул шагнувшего Мартинеса в спину, тот ухмыльнулся и сложил пальцы за спиной в неприличный жест — Кларисса была хорошенькой. Завистливый Стюарт незамедлительно дал ему пинка.

— Еще вот этот, — она указала на третьего с конца курсанта.

— Тейлор, шаг вперед.

Вайз неожиданно поднял руку.

— А можно и мне тоже, сэр? — умоляюще сказал он. — Я в детстве играл в школьном спектакле. Люблю искусство, я стихи к песням сочинял.

— Можно, — кивнул Лаудер, и, обернувшись к Клариссе, сказал: — Вот видите, даже доброволец есть, а вы переживали. Надеюсь, ваш гример будет на высоте.

— О, я уверена, — Кларисса засмеялась, глядя на коричневые бицепсы Вайза. — Это будет даже интересно. На принца мы нашли мальчика, но я, честно говоря, хотела бы попробовать на роль и вот этого фактурного паренька.

— Эндрюс, шаг вперед.

Гейл неохотно встал рядом с Вайзом, демонстрируя отвращение к идиотской затее.

— Итак, — сказал Лаудер. — Вы четверо снимаетесь с занятий до конца недели, для репетиций и дальнейшего участия в конкурсном спектакле. Кларисса Боунс, наш режиссер, объявит вам расписание репетиций и время их начала. Надеюсь, вам хватит ума не спорить с ней и не нарушать ее требования.

Он сделал паузу.

— Да, сэр, — привычно ответили курсанты.

— По результатам спектакля все участники получают внеочередную увольнительную на Мумбаи.

Обделенная вниманием Клариссы шеренга издала разочарованный стон. Вайз поиграл сначала одной мышцей, потом другой и подмигнул Клариссе.

— Есть вопросы? — спросил Лаудер, оглядев будущих актеров.

— Есть, сэр, — бодро ответил Вайз. — Эндрюс принц, а мы кто?

Кларисса улыбнулась.

— По сценарию у нас есть король, а у короля…

— Три сына, — вставил Мартинес. — Я знаю эту сказку.

— Нет, — покачала головой Кларисса. — Три дочери.

Глава 2. Сценарий

— Дай сюда.

Вайз открыл сценарий и пробежал его глазами, потом бросил его на табурет, стоявший посередине комнаты, отведенной для репетиций.

— Что-то у меня слов в пьесе маловато, — с досадой сказал он. — Может, поменяемся ролями, Кальмар?

— Хрен, — хладнокровно ответил Мартинес. — У меня роль главная, невеста принца, а у тебя второстепенная, хрен пойми кто. Я дурак, что ли?

— Какая разница?

— А такая, что исполнителей главных ролей приглашают на банкет после спектакля, там жратвы от пуза и выпивки тоже. С режиссером и прочими постановщиками. Традиция.

Лицо Вайза вытянулось.

— То есть пахать будем вместе, а обжираться с преподами — только вы с Эндрюсом? — подозрительно спросил он.

— Ты упашешься, — хохотнул Мартинес, открывая сценарий. — У тебя всего три реплики, остальное время стоишь и молчишь. Вот сыграй так, чтобы тебя запомнили, может, и тебя на банкет позовут.

— Сыграешь тут, — Вайз полистал страницы. — У меня слов всего ничего. «Что в ней хорошего, тоскливо как в могиле. Ах, спойте, сэр!» — и все, дальше уже Эндрюс говорит: «Вы сами попросили».

— Нет маленьких ролей, Кеннет, есть маленькие актеры, — насмешливо процитировал Гейл слышанную где-то фразу, доставая сигарету и засовывая ее за ухо.

— Тебя забыл спросить, принц-принцесса, — Вайз хлопнул его сценарием по торчащим на макушке серым вихрам и бесцеремонно вытащил сигарету у него из-за уха. — А кто знает, что за спектакль у связистов?

— Тайна, покрытая мраком, — сказал Тейлор, разглядывая стоявшую у стены бутафорскую, но с настоящими струнами, гитару. — Мы же им конкуренты. В прошлом году была греческая трагедия. Наверное, в этом году смешное что-нибудь привезут.

Он пристроил гитару себе на колени и взялся за ее настройку.

— Смешнее, чем у нас, не будет, — Вайз снова открыл сценарий, полистал его и вдруг заржал. — Я смотрю, повезло тебе, Головастик. Будешь первым парнем в училище, который поцелуется с Кальмаром.

— Чего? — возмутился Мартинес. — Где это?

— А вот финал, на, смотри, — Вайз сунул ему под нос страницу.

"Когда тебя увидел у фонтана,

Ты светом озаряла все вокруг.

И звезды в небе темном затмевала

Красой своей божественной, мой друг.

Желаю стать тебе я самым-самым.

Дарить добро, заботу, теплоту.

Ты для меня моей принцессой стала,

Хочу сказать, что я тебя люблю"

— И ремарка: Принц целует Первую принцессу.

Гейл и Мартинес переглянулись, лихорадочно зашуршали своими экземплярами сценария, нашли указанную сцену и прочли ее почти одновременно, после чего подняли головы и мрачно уставились друг на друга. Тейлор, хихикнув, быстро сыграл фрагмент куплетов тореадора из оперы «Кармен».

— Может, это понарошку? — неуверенно предположил Гейл. — Как-нибудь символически?

— Ни хрена, — заявил Вайз. — Нет маленьких ролей, есть дерьмо-актеры, которые не могут выложиться на все сто, и из-за них мы продуваем связистам из года в год. На этот раз все должно быть по-другому. Если мы выиграем, то тогда и на банкет попадем все. Так что будешь целоваться взасос, как положено, чтобы у связисток в трусах мокро стало. Вник, принц сопливый, или тебе повторить?

— Вник, — буркнул Гейл. — Слушай, а ты не хочешь принца сыграть вместо меня?

— Не хочу, у меня на кальмаров аллергия.

Кларисса заглянула к ним в комнату и одобрительно посмотрела на сценарии в их руках.

— Есть какие-нибудь вопросы, ребята? — дружелюбно спросила она. — Что-нибудь вызывает затруднение? Не слишком сложно? Роли понятны?

— У Эндрюса поцелуй вызывает затруднение, — ляпнул Мартинес. — Как это вообще делается в театре? Взаправду нам с ним лизаться?

Кларисса засмеялась и покачала головой.

— Всё решает сценическая постановка, — сказала она. — Поцелуй можно поставить по-разному, тогда он будет выглядеть настоящим только для зрителя.

— Это как?

— Например, так.

Она взяла стоявшего ближе всех Вайза за руку, положила одну его руку себе на талию и наклонилась назад.

— Поддерживай меня другой рукой за спину и сам нагнись ближе, а вы смотрите, — сказала Кларисса. — С ваших мест это будет выглядеть, как настоящий поцелуй.

Вайз наклонил Клариссу назад, остальные курсанты привстали со своих мест и вскоре разочарованно убедились, что сценический поцелуй от обычного ничем не отличается, по крайней мере, в исполнении бездарного Вайза. Кларисса быстро выпрямилась, красная и растерянная, поправила блузку и зачем-то опустила ниже юбку.

— Это мы еще отрепетируем, конечно, — пробормотала она. — Главное, чтобы вы свои реплики знали. Они в стихах, выучить будет легко. Если с кем-то нужно дополнительно пройти роль, говорите.

Гейл открыл было рот, но увидев здоровенный кулак Вайза за спиной, промолчал. Кларисса кивнула и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Вайз демонстративно похлопал свернутым сценарием по колену.

— Давай, Эндрюс, — сказал он. — Публика ждет. Покажи нам, какой ты гениальный актер. Тейлор, врежь что-нибудь по теме для настроения.

Гейл посмотрел на Мартинеса, шагнул навстречу и обхватил его, как показала Кларисса, нагнул назад, но то ли Мартинес был слишком деревянным и неуклюжим, то ли сам Гейл неправильно понял задачу, но они оба завалились на пол под бодрые звуки песенки, которую с каменным лицом наигрывал им Тейлор и которую Гейл откуда-то знал.

«У любви как у пташки крылья, её нельзя никак поймать…».

Глава 3. Грим

Гримерку они все видели первый раз в жизни. Зеркала с лампами по ободу давали яркий бестеневой свет, как в операционной, куда Гейл попал первый раз в жизни только в училище для имплантации декодера, и ему сразу расхотелось усаживаться под эти лампы.

Кларисса взяла за руку Вайза и толкнула его на стульчик перед зеркалом.

— Женский грим сложнее мужского, — строго сказала она. — Сейчас я буду показывать на примере Кеннета, а вы запоминайте, а еще лучше — повторяйте, поможете потом друг другу. Для спектакля вас загримирует профессионал, но на репетициях нужно быть в гриме и костюмах, времени у нас мало, нужно привыкнуть. Да и просто в театрах так положено.

— А на ком повторять? — удивился Гейл, глядя на внушительный арсенал красок и вспоминая угрозу Лаудера, касающуюся неисполнения распоряжений режиссера.

Кларисса обеими руками одновременно указала на Мартинеса и Тейлора, давая ему выбор жертвы. Гейл сделал шаг по направлению к Мартинесу, но тот отскочил.

— Хватит с меня, — протестующе буркнул он. — Вон, на Тейлоре тренируйся.

Тед вздохнул, нехотя сел на стульчик, подозрительно косясь на стол со всем его содержимым. Гейл взял в руки замысловатую коробку с разноцветными жирными красками, потрогал их пальцем — липкие. Но пахли очень вкусно, вызывая желание попробовать их на язык.

— Запоминаем: сначала тон, — сказала Кларисса, намазывая Вайза светлым кремом. — Чуть выше голову, Кеннет.

— Можете называть меня Котик, мэм, — Вайз кротко глядел на нее снизу вверх. — Это мой оперативный позывно... ой...

Приличная порция краски словно случайно попала ему в рот, и он был вынужден заткнуться. Гейл тоже смело зачерпнул из паллеты на губку краску и щедро размазал ее по щекам Тейлора. Тед нервно хихикнул.

— Щекотно.

Гейл посмотрел на свою работу, потом на работу Клариссы, и добавил Теду краски еще и на лоб, понял, что переборщил и стер лишнее пальцами. В этот момент он показался самому себе похожим на художника, и это чувство причастности к сотворению произведения искусства ему неожиданно понравилось. Рисовать он никогда не умел, а тут было что-то близкое, и одновременно другое. Художников он в жизни не встречал, но видел фильмы про них, и то, как они стоят перед мольбертом, очень походило на сегодняшнее занятие. Кларисса посмотрела на него и улыбнулась.

— Этап два: рисуем брови и глаза, — произнесла она. — Для этого тут есть карандаш, вот этот. Рисовать нужно очень ярко, чтобы было видно даже зрителям задних рядов.

Гейл взял карандаш, высунул от прилежания язык и старательно изобразил Теду черные, как пиявки, брови — рисовать по живому было трудно и совсем не то, что рисовать по бумаге или в планшете. Тед пытался косить глазом в зеркало, дергался при каждом штрихе, и безумно раздражал, так что пришлось придавить его коленом. Это помогло, и Тед затих. За бровями пришла очередь глаз, которые нужно было обвести по кругу карандашом, а потом наложить тени. Сопя от приложенных усилий, Гейл честно попытался сделать требуемое, но веки у Тейлора дрожали, контур выходил неровным, приходилось исправлять его с помощью тонких палочек с ватными наконечниками, которые он машинально совал в рот. Кларисса засмеялась, когда обнаружила, что губы у него стали черными от краски.

— Не увлекайтесь, — сказала она. — Они не такие уж безобидные, эти краски. Могут вызвать отравление.

С тенями было проще — их нужно было просто намазать кисточкой. Вайзу Кларисса сделала синие, но Гейл решил не повторяться, а подойти к вопросу творчески, поэтому Тед обзавелся изумрудными веками. Глаза у него были серо-синие, цвет менялся в зависимости от освещения, но Гейл помнил, что смотреть будут из зала, а оттуда этого не видно. Так же наносились и румяна, сложного ничего не было, разве что непонятное слово «растушевка», но оно быстро разъяснилось, и Гейл понял назначение большей части кисточек. Тед периодически чихал, но Гейл не обращал на него внимания, критически посмотрел на свою работу, потом на образец Клариссы, нашел, что у него вышло не хуже, и незаметно наподдал Тейлору коленкой, когда тот опять начал ерзать в сторону зеркала.

— Тихо сиди, — прошипел он, и Тед затих, сунув руки под себя.

Кларисса удовлетворенно кивнула и показала ему длинную коробочку.

— Тушь для ресниц, — сказала она. — Наносится на глаза в последнюю очередь поверх наклеенных ресниц, их я вам в следующий раз покажу.

Тед как-то странно вел себя при каждом приближении кисточки, и Гейл понял, что тот опасается, как бы ему не заехали в глаз.

— Не бойся, — сквозь зубы сказал он. — Смотри в потолок и дыши ровнее.

Тед поднял глаза вверх и застыл так с напряженным лицом. Гейл был доволен собой — он не только ни разу не попал в глаз, но даже и не размазал краску. Последними нужно было рисовать губы. Контур дался ему легко, набил уже руку, а с цветом вышла заминка. Малиновый выглядел слишком ярко, и, поколебавшись, Гейл стер его с губ Теда салфеткой и тыльной стороной руки.

— Не подходит, — объяснил он Клариссе.

— Соображаешь, — с уважением сказала она. — Молодец.

Подумав, Гейл остановился на ярко-красной помаде. Он немного переборщил, но Кларисса махнула рукой:

— Ничего, не страшно, дай ему салфетку поцеловать.

Гейл вытащил салфетку, прижал ее ладонью ко рту Теда и держал, пока лишняя краска не впиталась. Взгляд Тейлора стал туманным, словно в салфетке был хлороформ, но Кларисса похвалила и его. Гейл посмотрел на Мартинеса, у того макияж был куда сдержаннее и выглядел более приличным, чем то, что он сотворил с Тедом. На трезвый взгляд Тейлор был размалеван как уличная девка, и Гейл расстроился. Но Кларисса при взгляде на Мартинеса покачала головой.

— Правильно ли сделан сценический макияж, проверяется просто, — сказала она. — Гасится большой свет.

Она отошла к выключателю и нажала кнопку. Лампы погасли, в гримерке воцарился полумрак, и в этом тусклом свете произошло чудо: лицо Мартинеса растворилось в темноте, тогда как в лице Теда проступила какая-то дьявольская и непомерная красота. У Гейла захватило дух — это было сродни ощущениям от первого дрифта, волшебство во всей силе, Пигмалион и Галатея. Макияж больше не казался ярким, и вообще было невозможно сказать, есть ли он на самом деле.

— Видите свои ошибки?

Ошибки? Гейл не видел никаких ошибок, кроме одной — похоже, природа налажала с полом Теда Тейлора.

Глава 4. Репетиция

— Начали, — сказала Кларисса. — Сражение принца с драконом.

Она и ее помощник уселись в первом ряду, держа в руках сценарии. За их спинами маячил шестикурсник Полип, которому что-то пояснял вполголоса Тейлор. Тед не пропускал ни одной репетиции, даже если не участвовал сам, с интересом наблюдал за событиями на сцене, не замечая ни косноязычия актеров, ни нелепости сюжета. Как ни странно, эта маленькая группа поддержки ободряла Гейла. До сегодняшнего дня.

— Какой идиот написал эту хрень? — шепотом спросил он Марка, который играл странствующего менестреля с гитарой, пока они вдвоем изображали движение по тропинке топтанием на месте.

— Кто б сказал, — злобно ответил тот. — Но судя по тому, что Полип торчит в зале — его работа. Стихоплет, мать его.

Они одновременно посмотрели на гордую физиономию Полипа и остановились возле логова дракона — бутафорского холма с огромной дырой посередине.

— Пришел конец твой, чудище лесное

Довольно ты пугал окрестный люд!

Скорее попрощайся с головою

Ее тебе сейчас я отрублю, — громко сказал Гейл и помахал перед собой пластмассовым мечом.

По сценарию дракон должен был высунуться и подставить ему свою шею, но вместо дракона из дыры выглянул игравший эту роль носатый пятикурсник Блюм по кличке Чибис.

— Голограмму дракона еще не сделали, — заявил он. — Можно я пока так реплики буду говорить?

— Можно, — сказала Кларисса. — На репетиции это неважно.

Марк прыснул — меньше Чибиса на дракона здесь была похожа только бутафорская пальма с большим орехом наверху.

— Дракон, реплику, — напомнила Кларисса.

— Сраженье со злом до скончания века, — старательно проорал Блюм, подпрыгивая на стуле, который был у него под ногами, —

Проклятый удел, зло внутри человека.

И если дракона в себе ты убьешь,

Тогда лишь в награду получишь любовь.

Гейл вздохнул и огрел его плашмя клинком меча по голове.

— Стоп, — сказала Кларисса, вставая. — Что ты сейчас сделал?

— Дракона победил, — удивился Гейл. — Не голову же ему рубить?

— Не в голове дело, — ответила Кларисса, подходя к сцене. — Дракон у нас пока условный, но играть нужно по-настоящему. Где эмоции? Давайте еще раз с начала.

Гейл с Марком снова вышли на тропинку, дошли до логова дракона, и после реплики Блюма Гейл мечом дал ему по шее и энергично затолкал его обратно в нору. Блюм отчетливо матюгнулся и совершенно не по сценарию пнул Гейла ногой в коленную чашечку.

— Стоп, — опять сказала Кларисса. — Никакой зрелищности. И что за отсебятина?

В зал тихонько просочился Вайз, который в этой сцене не участвовал и пришел исключительно ради Клариссы. Он плюхнулся в кресло поблизости и вперил в нее томный взгляд.

— Послушай, — терпеливо сказала Кларисса Гейлу, не обращая внимания на Вайза. — Театр — это игра, в основном воображения, и актерского, и зрительского. Ты вот когда-нибудь воображал себя рыцарем? Представь, что дракон тоже настоящий. Что он угрожает людям, что он похитил принцессу и собирается ее убить, что нет другого способа его остановить его, кроме как отрубить голову, и за это ты его тоже ненавидишь. Сможешь?

Гейл промолчал.

— Головастик, да соберись уже, — гаркнул Вайз. — Врежь этому жиртресту как положено, и тебя отпустят.

Он издалека показал свой убийственный хук справа. Гейл решительно вернулся на исходную позицию, в третий раз прошел по дорожке к норе дракона, но с каждым шагом в нем крепло чувство нелепости происходящего и собственного провала. Блюм, вместо того, чтобы залезть на стул, в этот раз просто остался сидеть и безнадежно уставился на него снизу. Слова сразу вылетели у Гейла из головы, Марк глупо ткнулся ему в спину, и они остановились.

— Ребята, ну в чем дело? — расстроено спросила Кларисса.

— Не вижу я тут дракона, — Гейл опустил меч. — Только Чибиса вижу. Что мне с ним делить, Мартинеса что ли? Так я не по этой части.

— Воображения не хватает, — прокомментировал Блюм.

— Перерыв, — Кларисса махнула рукой, вернулась на свое место.

Гейл нашарил в кармане куртки сигареты и, спрыгнув со сцены, направился в туалет. Вайз проводил его взглядом, подсел к Клариссе и о чем-то с ней зашептался.

Когда он вернулся, ни Вайза, ни Тейлора в зале уже не было. Гейл снова залез на сцену, с отвращением подобрал свой пластмассовый меч и подошел к драконьему логову в сопровождении Марка. На этот раз Чибис никакой реплики не подал. Он просто стоял в просвете холма и держал за волосы зареванную избитую девчонку, лицо которой было залито кровью настолько, что разглядеть на нем можно было только расширенные от ужаса синющие глазищи. Марк зачем-то вцепился в рукав Гейла похолодевшими пальцами. Бутафорский холм неожиданно провалился в темноту, а вместо него выступили красноватые своды пещеры, освещенной факелами.

— Этого не было в сценарии, — возмущенно вопил Полип, вскакивая с места.

— Тише, ребята, тише, — кричала Кларисса. — Гейл, остановись!

Выскочивший невесть откуда Вайз схватил его поперек тела и с усилием оттащил назад на пару шагов. Красные своды отступили, превратились в пластмассовый холм, факельный свет сменился точечной подсветкой, а на лице "девчонки" расплылись толстый слой грима и знакомая ухмылочка Тейлора. Только Чибис был белым по-настоящему.

— Ты больной, Эндрюс, — прохрипел он, держась за горло.

— Все хорошо, — успокаивающе лепетала Кларисса, — все хорошо. Просто вошел в роль по системе Станиславского.

— Хренавского, — огрызнулся Чибис. — Я без адвоката на сцену больше не выйду.

— Извини, — подавленно пробормотал Гейл.

Тейлор стирал фальшивую кровь с лица и рассеянно улыбался в пространство перед собой, словно подстроенный розыгрыш был смешной шуткой. Гейлу внезапно захотелось начистить ему физиономию так, чтобы надобность в гриме отпала.

Софит под потолком освещал кусок сцены с пустым и мертвым жерлом драконьего логова. Курить на сцене было нельзя, но Гейл наплевал на это правило. Открытая бутылка с пивом стояла у его ног, а вместо пепельницы он использовал бутафорский подсвечник. Возвращаться в казарму не хотелось, в пустом зале он чувствовал себя гораздо спокойнее и свободнее. Тейлор вынырнул из темноты откуда-то сзади, присел на корточки рядом с ним и несколько минут слушал, как тот подбирает на гитаре менестреля аккорды к старинной балладе.

— Лажаешь, — наконец сказал он с кривой усмешкой. — Ты табулатуру когда-нибудь видел?

— Отвали, принцесса недоделанная, — не оборачиваясь, ответил Гейл.

— Дай сюда, рыцарь долбанутый, — Тед с коротким смешком навалился ему на спину, столкнул его руку с грифа и прижал струны сам.

Гейл попробовал спихнуть его с себя, но Тед был цепким, как обезьяна. Гейл бросил с ним бороться и воспользовался освободившейся рукой, чтобы поднести ко рту бутылку. Алкоголь прокатился по пищеводу холодком, растаял в желудке вместе с раздражением.

— Идиот, — беззлобно сказал Гейл.

— Долбанавт, — хихикнул Тед.

Постепенно мелодия выровнялась, и общими усилиями они доигрывали первый куплет «Nothing Else Matters», попеременно отпивая пиво, награждая друг друга тычками за ошибки и не замечая, что в открытую дверь за ними наблюдает Лаудер.

Глава 5. После спектакля

Гейл посмотрел на протянутую ему через порог банку тем глазом, который легче открылся, и подумал, что Тед Тейлор — все-таки лучший друг на свете. Больше никто не смог бы с утра так щедро поделиться пивом после того банкета, какой закатило училище в честь победы над связистами в театральном поединке. Что же они вчера такое пили, коньяк, виски? Или и то, и другое?

Он вскрыл банку, пена залила верх и потекла по пальцам, но он не обратил на это внимания, опрокинул жестянку в себя и с мычанием сделал несколько глотков. Тед смотрел на него с сочувствием, подпирая плечом стену. Гейл вытер рот тыльной стороной ладони, достал сигарету из мятой пачки, спрятанной за косяком двери, и чиркнул зажигалкой.

— Ладно, — пробурчал он, выдыхая дым в коридор, — будем считать, что ты искупил свою вину.

— Вину? — удивился Тейлор.

— Конечно, — Гейл снова жадно отхлебнул из банки — пиво было ледяным, и умирать расхотелось. — Если бы ты не начал, ничего бы не было. Отбарабанил бы свою роль, мы бы как всегда проиграли и забыли бы об этом. Мы же никогда не выигрывали у связистов, все уже привыкли. А ты опять отсебятину понес. Зачем?

— Мне показалось, что так будет правильнее, — серьезно сказал Тейлор. — Твой принц не любил мою принцессу.

— Ну и что? — не понял Гейл этого нюанса. — Он другую любил. Делов-то.

— Вот именно. А для нее он был единственным. И она его любила.

— Чушь собачья, — Гейл энергично вытряс себе в рот остатки пива. — Когда любят, свадьбы не портят, и вообще не лезут в чужую жизнь. Это, если хочешь знать, одно самолюбие и собственнический инстинкт.

Тед заметно растерялся.

— А как тогда любят?

— Как? — Гейл запихал окурок в пустую банку, подпрыгнул и послал ее в открытую на дальней стене форточку броском уличного стритболиста. — Дают полную свободу. Абсолютную.

— Как бог людям? — криво усмехнулся Тед.

— Черт, выходи уже из образа, принцесса! — взмолился Гейл. — Это был просто спектакль! С чего ты вообще взялся переписывать сценарий? Лаудер же сказал — отыграем и летим на Мумбаи вне зависимости от результата. Ну и думал бы об этом, если роль так не нравилась.

— Ты не понимаешь, — Тед мотнул головой. — У нее был последний шанс привлечь его внимание, вот на этом балу в честь его помолвки с другой, как же она могла упустить его?

— Да уж действительно, как?

Гейл вспомнил, как обалдела режиссерша, когда Тейлор достал спрятанную за бутафорским троном настоящую гитару, как поднялся на сиденье, поставив ногу на подлокотник, пока она листала сценарий в поисках этой сцены, чтобы убедиться, что не сошла с ума, а осветитель вместо оранжевого света заливал сцену мертвенно-белым, в котором серое платье Тейлора засверкало нашитыми пайетками до рези в глазах. Девчонки-связистки сначала захихикали, а потом почему-то затихли.

— Скажи лучше, что покрасоваться захотел.

Тед вздохнул.

— И это тоже.

— Но в припеве та рулада из лабораторки… — Гейл толкнул его локтем. — Это, выводящий, был удар ниже пояса. Все равно что в тире по уточкам из гранатомета палить. С ума ведь всех свел.

И сморщился, вспомнив, как после песни девушки бесновались, словно футбольные фанаты, и орали «целуй, целуй». После того, как к ним присоединились другие, Гейлу пришлось бросить Мартинеса, назначенного штатной невестой, и опрокинуть Теда назад, имитируя длительный поцелуй. Тед был легким, и удерживать его на весу почти ничего не стоило. Да и платье на нем сидело прилично.

Финал вышел скомканным, но зрители остались довольны. Пока они голосовали, Теда еще пару раз вызвали на бис, а потом всех пригласили к столу, где выяснилось, что победа осталась за ними.

— Никогда не поверю, что ты все это учинил ради голосов, — уверено сказал Гейл. — Небось, был в зале кто-то, кому ты глазки строил?

Тед ничего не ответил.

— Ну и? Колись, как ее зовут? Что она тебе сказала?

— Ничего. Некоторые люди иногда бывают чуточку туповаты.

Гейл сочувственно хмыкнул.

— Похоже, друг, ты влюбился в слепоглухонемую идиотку, если ее даже такое не прошибает.

— Да, похоже, — кивнул Тейлор. — Ладно, проехали. Иди, приводи себя в порядок, у нас в двенадцать пара.

Он затолкал Гейла обратно в комнату, тот прошлепал босыми пятками в душевую, а через пару минут сквозь шум воды до Теда донесся голос, напевающий его вчерашнюю победную песню:

I am a woman in love

And I'd do anything

To get you into my world

And hold you within

It's a right I defend

Over and over again

What do I do?

Глава 6. Без обид

— Странно, что по результатам мы все еще лучшие. — Гейл подозрительно посмотрел на табло, потом на Теда. — Я ведь ее еле удержал. А все потому, что ты начал нести эту хрень мне в ухо, пользуясь тем, что я в дрифте и не могу ответить.

— Это была не хрень, — хмуро возразил Тед. — Мне надо было тебя как-то расслабить. Ты очень хотел все сделать правильно, и как все остальные слишком вложился.

— Слишком? А ничего, что это и было заданием? — возмутился Гейл.

— Да, но заметь — справились с ним только мы, — ответил Тед. — Остальные свои стекляшки разбили.

— Да ладно? — изумился Гейл, оглядываясь назад. — И Креббер?

— И он.

Тед стянул насквозь промокшую майку и, не глядя, швырнул в корзину. Словно поняв, что речь идет о нем, Креббер подозрительно покосился в их сторону. Вайз подошел и громадной ручищей впечатал Тейлору «леща» между голых лопаток.

— Молоток, Принцесса, — ехидно сказал он. — С заданием справился лучше всех. А со стояком?

Стюарт и Мартинес заржали, покрасневший Тейлор пнул Вайза ботинком в круп, тот ответил, от их возни загрохотали железные шкафы. Гейл с досадой посмотрел на часы и свистнул.

— Лаудер! — крикнул он.

Вайз немедленно сполз с Тейлора и отскочил в сторону, Тед, тяжело дыша, поднялся, держась за дверцу шкафа. Имя Лаудера было единственным, на что Вайз реагировал мгновенно, оно сработало и наступила тишина. Гейл хотел добавить, что за эти полсеместра ему уже осточертели дебильные школьные подначки его выводящего, когда понял, что все смотрят ему за спину. Он обернулся.

— Эндрюс, — сказал ему Лаудер. — С завтрашнего дня идете со Стюартом. Тейлор, вы ведете Вайза. Меня все поняли?

— Да, сэр, — ответили курсанты хором.

Гейл нахмурился.

— А можно узнать почему? — вызывающе спросил он.

— Можно, — благосклонно кивнул Лаудер. — Потому что я назначаю вам другого выводящего. Еще вопросы?

Никто вопросов не задал. Лаудер развернулся и вышел. Мартинес сочувственно похлопал Вайза по плечу и что-то зашептал ему на ухо. Они вдвоем оглянулись на Теда и зашлись неприличным гоготом. Стюарт поспешил убраться из раздевалки, и Гейл перевел взгляд на Теда.

— По-моему, он спятил, — убежденно сказал он. — Я пойду к начальнику училища…

— Не надо никуда ходить, — ответил Тейлор, глядя перед собой.

— Почему? — разозлился Гейл. — Мы лучшие по показателям, он не имеет права разбивать нашу пару.

— Я сказал, не надо никуда ходить, — повторил Тейлор. — Слышал меня? Я не буду с тобой работать. Это я его попросил.

— Да почему?

— Потому. Я так хочу. Без обид? — Тейлор удержал его за руку.

— Без обид? Да знаешь что… Да пошел ты на хрен, — Гейл вырвал у него свою руку, швырнул полотенце в шкаф, промахнулся, со злостью пнул ногой открытую дверцу и вышел из раздевалки.

Вайз, хмуро сплюнув себе под ноги, процедил:

— Корону-то не урони, принцесса, — и вышел следом.

Тейлор плотно сжал губы, подошел к упавшему полотенцу, поднял его, сложил и положил в шкаф, как всегда аккуратно. Разве что в этот раз — слишком медленно.

Глава 7. "Свинг"

— Гейл…

— Иди к черту!

Гейл швырнул учебный кодер и шлем в шкаф, и первым вышел из дрифтерской. Вайз попытался встать у него на пути, но Стюарт покачал головой. Четвертая сорванная тренировка подряд — не шутка. На первой Эндрюс отговорился самочувствием, на второй — неисправностью техники, третью можно было счесть случайностью, но четвертый раз говорил о том, что дела совсем плохи.

— Ты что, не мог его раньше вытащить? — раздраженно спросил Вайз. — Сейчас начнется…

— Не мог, — огрызнулся Стюарт. — Он меня не слышит.

— Может, ты что-то не так делаешь?

— Я? Да он отключается через минуту после того, как проходит радиус. И хрен до него достучишься.

— На кой черт ему делать это нарочно? — разозлился Вайз. — Такой способ самовыпилиться?

— Сомневаюсь.

— Тогда что?

Стюарт не ответил, бросил красноречивый взгляд в сторону Тейлора, который разбирал оборудование на своем месте, стоя к ним спиной. Лабораторная работа закончилась, курсанты потянулись к выходу, но Вайз сделал Стюарту знак задержаться. Остался и Мартинес, уселся с равнодушным видом у двери, выжидая, пока все выйдут, и ногой перегородил проем, когда туда подошел Тед.

— Тейлор, — окликнул Вайз. — Надо поговорить.

— О чем? — Тед замер.

— Будто не знаешь, — ехидно сказал ему в спину Стюарт.

Тед неловко свел лопатки, поправил зачем-то сумку на плече.

— Нет, — сказал он.

Кабинет опустел. Мартинес аккуратно попятил Теда назад от двери, развернул за локти лицом к Вайзу.

— Объясни, что Стюарт делает не так, — приказал ему Вайз. — Почему Эндрюс ведет себя как баран?

— Стюарт все делает правильно, — Тед по очереди посмотрел на каждого из них. — Когда я… когда мы с ним работали, таких проблем не было. Эндрюс всегда меня слышал.

— Почему Стюарта не слышит?

— Возможно, не привык.

— Слушай, а может он вообще не слышит? — вдруг осенило Мартинеса. — Не только Стюарта, но и любого другого? А что, такое бывает, дрифтерская глухота, помните?

Вайз и Стюарт переглянулись.

— Это же профнепригодность, — неуверенно сказал Стюарт. — Или моя, или его. Тесты нужно делать официальные, заключение…

— Нахрена? — кратко осведомился Вайз. — Я-то тебя слышал. У меня такая идея — пусть с ним завтра на вывод встанет кто-нибудь другой, тогда сразу будет ясно, козлит он или правда не слышит. Тейлор?

— Я не встану.

— Почему? — прищурился Вайз.

— Не могу.

— Можешь, — Вайз сделал шаг по направлению к нему. — Просто не хочешь. Да, Тедди? Ты с ним разосрался, и тебе только в радость будет, если его отчислят, и плевать тебе, что Стюарта ты тоже подставляешь. Тебе свои амбиции дороже.

Тейлор молчал, вцепившись в ремень своей сумки, глядя прямо перед собой.

— Так вот что я тебе скажу, — Вайз подошел и навис над ним всей своей массой. — За сегодня Стюарт возьмет вину на себя, а завтра ты не только встанешь с Эндрюсом в дрифт, но и сделаешь это незаметно. Поменяешься со Стюартом каналами перед самым началом. Если Эндрюс тебя услышит, значит, дело не в этом, и просто наш Головастик изобрел такой способ настоять на своем, и дальше мы с ним разберемся без тебя.

— Я не буду этого делать, — тихо сказал Тейлор.

Вайз зажал в кулак рубашку на его груди, подтащил к себе и с размаху толкнул назад, впечатав спиной в стену между столами.

— Будешь, куда ты денешься.

Тейлор помотал головой, и Вайз несильно ткнул его кулаком в живот и сунул головой в угол. Со стеллажа на Тейлора посыпалась какая-то мелочь, разбился вдребезги старый фильтр, лежавший на верхней полке с прошлого года.

— Прекратить!

Стюарт запоздало свистнул, но вышло глупо. Тейлор быстро поднялся, стряхивая с себя осколки и стараясь не смотреть на Лаудера, остальные тоже молчали, потому что знали, что тот не выносит оправданий. Лаудер обвел их глазами.

— Вайз, опять руки распускаете? — холодно сказал он. — Так я найду им более продуктивное применение. Берите в шкафу швабру, тряпку и наведите тут порядок. Закончите в этой лаборатории — перейдете в соседнюю, и так до конца этажа. Пока не проверю — корпус не покидаете, не закончили до ужина — пропускаете ужин. Вопросы есть?

— Нет, сэр, — хмуро ответил Вайз.

Лаудер кивнул.

— Мартинес, Стюарт, вас это тоже касается. Тейлор, идите за мной.

Вайз дождался, пока за Лаудером закрылась дверь, и со злостью пнул ближайший стол.

Против ожидания, Лаудер привел его не в свой кабинет, а в помещение этажом ниже. Тед на секунду забыл обо всем на свете, открыв рот — такого оборудования он еще не видел. О существовании этой лаборатории курсанты не то чтобы не знали, но бывать в ней никому еще не доводилось, даже старшекурсникам, пропуска имели только преподаватели — это был настоящий дрифт-зал. У Теда мелькнула смутная мысль, что его расположение объясняет, почему Лаудер так внезапно появился в учебной дрифтерской, и еще одна мелькнувшая мысль касалась того, что с такой техникой едва ли содержание их разговора с Вайзом осталось тайной. От этого настроение окончательно испортилось.

Лаудер указал ему на маленький диван у стены, и Тед послушно сел, сдвинул колени и водрузил на них свою потрепанную сумку, словно эта смешная преграда гарантировала ему защиту. Лаудер занял кресло за столом.

— Вам есть что сказать, Тейлор? — спросил он, поворачивая в пальцах карандаш.

— Нет, сэр, — Тед проглотил возникший в горле комок.

— Жаль, — Лаудер откинулся назад на спинку кресла. — Я мог бы выразить вам сочувствие по поводу вашего столкновения с Вайзом, но едва ли это будет искренне. Догадываетесь о причинах?

Тед почувствовал, как краска заливает его до ушей. Он выбрал себе точку на бортике стола и уставился на нее, чтобы не смотреть на Лаудера.

— Да, сэр.

— Назовите их.

Тед сжал зубы. Если это такой изощренный способ издевательства, то он не будет в нем участвовать и Лаудеру такой радости не доставит.

— Я плохо схожусь с людьми, — выдавил он.

— Это все?

— Да, сэр. Остальное детали.

— Пожалуй, я озвучу эти детали. Вы не командный игрок, в вас нет чувства товарищества, своя рубашка вам ближе к телу. Вайз хоть как-то попытался исправить ситуацию, пусть и своими идиотскими методами, вы же предпочли остаться наблюдателем и не рисковать репутацией. Добавить, что вы карьерист и капризная вздорная звезда, или не стоит?

У Теда перехватило дыхание, словно его макнули лицом в кипяток.

— Неправда! — сказал он.

— Правда, — уверенно ответил Лаудер. — Иначе вы приняли бы предложение Вайза и попытались бы спасти шею Эндрюса, с которым неплохо ладили еще неделю назад, пока не сочли его для себя бесперспективным.

— Я никогда не считал его бесперспективным, — вспыхнул Тед. — И сейчас не считаю. Но предложение Вайза глупость.

— Почему? — Лаудер с тихим любопытством посмотрел на покрасневшего Теда.

— Потому что Эндрюсу нужно время, чтобы привыкнуть к другому напарнику. После меня у него на это уйдет не день и не два, и даже не неделя. Если я опять встану с ним в дрифт, то все испорчу.

Тед умоляюще посмотрел на Лаудера.

— Вы считаете себя настолько уникальным выводящим, Тейлор? — насмешливо спросил Лаудер. — Талантливым, гениальным и так далее? Говорите честно.

— Нет, сэр, — вскинул голову Тед. — Не считаю.

— Но при этом вы утверждаете, что Эндрюсу нужна адаптация после вас, я правильно понял? На каком основании?

Тед снова опустил голову.

— Не существует привычки к голосу выводящего, Тейлор, — повысив голос, сказал Лаудер. — Дрифтер — часть машины, он либо слышит, либо нет. Не фантазируйте, чтобы прикрыть его бездарность.

— Эндрюс не бездарен, — с застывшим лицом сказал Тед. — Я нарушал инструкцию и работал с ним не на той частоте, которая полагалась. Теперь он настроен на нее. Я виноват, что он не слышит Стюарта.

— Что вы делали?

— Использовал другой диапазон частот. Расширенный.

Лаудер прищурился.

— И вы спокойно смотрели на все неудачи Эндрюса и на попытки товарищей помочь ему, и никому об этом не сказали?

Тед хотел ответить, что дважды пытался поговорить с Гейлом, но понял, что это прозвучит глупо. Лаудер набрал номер в переговорнике, и, дождавшись ответа, сказал:

— Гейла Эндрюса в сто четырнадцатую. Срочно.

Тед стиснул в пальцах края сумки, окружающее расплылось в туманном прогибе.

— Для начала я проверю ваше утверждение, — ровно сказал ему Лаудер. — Продемонстрируете мне свой диапазон. Если сказанное вами — истина, и здесь и сейчас Эндрюс справится с заданием с вашей помощью, то я отчислю только вас за нарушение инструкций. Если он его провалит, и ваше утверждение вранье — я отчислю вас обоих. Его за непригодность, вас — за все остальное. Вы согласны, Тейлор? Или предпочтете уйти без того, чтобы Эндрюс узнал о вашем поступке?

Тед понял, что его трясет. С момента их разговора в раздевалке Гейл и так перестал его замечать, даже задевая плечом, никогда не смотрел в его сторону, и он думал, что хуже быть не может. Но вот, оказывается, может.

— Я согласен.

Тед зачем-то встал, но Лаудер сделал ему знак сесть обратно и вышел за дверь, оставив его наедине со страшной аппаратурой.

***

Гейл засунул в рюкзак всю свою одежду, и все равно там еще осталось место. Он огляделся по сторонам, сгреб со стола диски и отсортировал их — больше половины принадлежали Тейлору. Их он швырнул ему на койку — сам уберет. Такэда, который сидел с книжкой на подоконнике, следил за ним напряженным взглядом. С одной стороны, нужно было что-то сказать, с другой — лицо Гейла выражало крайнюю нерасположенность к задушевным беседам. Первым не выдержал Девилер.

— Слушай, Гейл, — мирно сказал он. — Может не надо так? Ну, подумаешь, с кем не бывает.

— Это ты сейчас меня утешить решил?

Гейл скинул форменный галстук, расстегнул рывком рубашку — одна из пуговиц отлетела под кровать, но он за ней не полез, швырнул рубашку комком в проем шкафа.

— Не утешить, а призвать на помощь здравый смысл. У любого человека может быть полоса невезения, и никто не виноват. Зато потом наступает белая полоса.

Гейл одарил его мрачным взглядом, натянул через голову футболку, привезенную из дома, сунул руки в рукава старой джинсовой куртки. Форменные брюки он тоже бросил в шкаф, застегнул джинсы и склонился завязать шнурки на кроссовках.

— Куда пойдешь? — продолжал Девилер. — Ночь на носу, до космопорта три дня на оленях, а ты не жравши.

— А я считаю — пусть идет, — неожиданно поддержал Гейла тихий Такэда. — Сегодня — это он еще сам, а завтра — это уже по приказу, разные вещи. Лаудер будет в бешенстве.

— Да плевать Лаудеру, — заметил из своего угла Джонсон. — Мы для него мусор, расходный материал. Одним больше, одним меньше, он и не заметит.

— Это ты врешь, — Девилер покачал головой. — Ему не все равно. Просто он этого никогда не покажет.

— Ладно, парни, — Гейл вскинул на плечо рюкзак. — С вами хорошо, но мне далеко топать. Бывайте. Привет Лаудеру.

— Удачи, Гейл, — серьезно сказал Такэда. — Жаль, что так все вышло, но это твоя жизнь. Может быть, тебе еще крупно повезет как-нибудь.

— Чего не скажешь о нас, — тоскливо добавил Джонсон, — когда завтра нам вставят пистонов за то, что мы тебя отпустили.

Гейл на секунду замер на пороге, но потом махнул рукой и решительно вышел, нащупывая в кармане пропуск на проходную. Он дошел до конца коридора, немного поколебался, стоит ли ему зайти в канцелярию или подать рапорт уже с дороги, но решил, что канцелярия обойдется. Придумают еще какие-нибудь формальности, задержат, не дай бог еще вызовут Лаудера. Меньше всего Гейлу сейчас хотелось объясняться с ним.

Он вышел на улицу, свернул в кусты, чтобы пройти к проходной короткой дорогой, и не видел, как следом за ним выскочили перепуганные Креббер и Грегори, а в окно их этажа выглянул красный и злой дежурный офицер с трубкой в руках.

На проходной он приложил пропуск к турникету и удивился — вертушка осветилась красным, пропуск не действовал. Он убрал его в сторону, подождал, приложил снова — красный глаз продолжал настойчиво светиться в полумраке вестибюля.

— Да чтоб тебя, — ругнулся Гейл. — Что ты себе воображаешь, жестянка?

Лезть под вертушку было себе дороже — нарушителей сшибало электрическим разрядом, небольшим, но достаточно неприятным, не считая того, что тут же начинали истошно выть сирены (нарушение периметра, проверено на первом курсе). Гейл вспомнил, что еще до ссоры они с Тейлором учебным кодом вскрыли торговый автомат и вдоволь наелись чипсов и шоколада. Если у вертушки такой же простой код, то подойдет и что-то из того, что имеется в его распоряжении. Он сел на пол, прислонился головой к турникету, определил частоту и попытался встроиться в его управляющую систему. У него это даже почти получилось — автомат щелкнул и сменил красный гнев на зеленую милость, но когда Гейл попробовал встать, проклятая вертушка замигала, снова щелкнула и встала наглухо. Гейл с досадой врезал ей ногой.

— Прекрасно, Эндрюс, — насмешливо сказал за его спиной голос Лаудера. — Что же вы остановились? Продолжайте в том же духе, очень интересно, чем закончится ваша эпичная схватка.

Гейл прижался спиной к стене и тоскливо посмотрел на уличную дверь.

— Он не принимает мой пропуск, — зачем-то сказал он. — Наверное, сломан.

— Ваш пропуск заблокирован.

— Почему?

— По моему приказу, — Лаудер умел ответить очень точно, но так, что дальнейшие вопросы становились излишними. — Что у вас за вид, Эндрюс? Вы похожи на детдомовца, собравшегося в Вегас автостопом.

Гейл спустил с плеча рюкзак и положил его на пол.

— Все имущество училища я оставил в казарме, — хмуро сказал он. — Тут только мои вещи. Можете проверить.

— Не сомневаюсь, — кивнул Лаудер. — Берите свои сокровища и следуйте за мной.

Он развернулся и пошел по коридору в сторону выхода. Гейл вздохнул, взял рюкзак и двинулся за ним, проклиная свое невезение. Надо было сказать, что он никуда не пойдет, что здесь не тюрьма; он свободный человек и даже отсутствие рапорта об отчислении не делает его собственностью училища и персонально Лаудера; что если он хочет уйти, то даже училище ему не вправе препятствовать, потому что опекунство снято, четвертый месяц как он совершеннолетний. Правда, все это он придумал уже по дороге, идя рядом с Лаудером к служебному мини-кару, на которых по территории училища ездили только преподаватели.

— Знаете, Эндрюс, — неожиданно заговорил Лаудер, когда они почти доехали до дрифтерского корпуса, — я мог бы сказать вам, что иногда даже двести проигранных битв — это всего лишь двести проигранных битв, и боец не тот, кто всегда побеждает, а тот, кто никогда не сдается, но я не вижу смысла говорить это человеку, который убегает тайком, не найдя возможности даже попрощаться по-человечески с теми, кто учился с ним рядом и учил его, не говоря о простой благодарности. Подпишете завтра все бумаги и проваливайте, я вас отпускаю.

В лаборатории было почти темно, но Лаудер нажал кнопку на пульте, и помещение залило светом. Гейл зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Тейлора. Каким бы злым он на него ни был, сейчас нельзя было не признать, что Тейлор выглядел совсем не лучшим образом, словно за то время, что прошло после сегодняшнего занятия, он перенес тяжелое заболевание. Тед тоже окинул удивленным взглядом одежду Гейла.

— Привет, — тихо сказал он, подвигаясь на диване в сторону и давая ему место сесть.

— Здорово, — буркнул Гейл, наблюдая за Лаудером.

Тот открыл какой-то шкаф и бросил им обоим к ногам по большой сумке.

— Переоделись оба, — приказал он. — Быстро.

Гейл потянул молнию, заглянул в свою сумку и достал оттуда куртку из странного материала — вроде мягкий, а вроде и плотный, на ощупь так совсем невесомый, но довольно красивый.

— Крутой прикид, — пробормотал он.

— Это тактический костюм, — негромко сказал Тед.

Гейл покосился на него и ничего не сказал. Переодевались они на том же диване, на котором сидели, и Гейл, глядя на голую спину Тейлора с острыми лопатками, подумал, что уроки физической подготовки непонятным образом прошли мимо него. Голубую форменную рубашку Тед аккуратно сложил поверх брюк. Свою одежду Гейл свернул в узел и сунул в рюкзак, рюкзак столкнул за спинку дивана.

Лаудер посмотрел на них и кинул Гейлу на колени плоскую коробку.

— Кодируйтесь, — приказал он. — Готовность две минуты.

Гейл прикрепил коробку к предплечью, чувствуя, как вибрирует декодер под кожей, принимая контакты носителя в специальные отверстия на рукаве. Сверху на пол спланировали два кресла, сияющие электроникой и хромом, зал осветился красной рабочей подсветкой всех консолей аппаратуры. Лаудер дал Теду планшет.

— Задание, — пояснил он. — Два уровня, два замка, ключевой параметр. Проведете Эндрюса до указанной точки, смените параметр согласно заданию и вернете его назад. Десять минут на все.

Тед напряженно уставился на схему в планшете. Гейл тоже скосил туда глаза, но Тейлор быстро листал страницы, и он не успел рассмотреть ничего интересного. Ему хотелось спросить, что все это значит, но, подумав, от этой идеи отказался. Какая разница, когда завтра он уже будет дома. Хоть пять замков, хоть десять. Скорее всего, это какая-то проверка для Тейлора, не зря же тот так нервничает. Небось повышенную стипендию получит или зачет автоматом.

— Не психуй, — тихо сказал он Теду. — Я не собираюсь тебя подставлять. Если смогу — сделаю.

Тед странно посмотрел на него.

— Я не психую, — сказал он, улыбаясь через силу. — Конечно, сможешь. Ты лучший.

Гейл поморщился, словно от зубной боли.

— Хорош врать, от лучших выводящие не бегают как от чумных.

— Я не сбежал, — торопливо сказал Тед. — Просто я тебе не гожусь. Ты стоишь большего.

Коробочка подала сигнал окончания, и Гейл бросил ее в угол дивана. Лаудера в зале не было, видимо, он решил, что они сами начнут, когда кодирование закончится, и Гейл не видел причины медлить — кресла были, коды были, задание у Тейлора лежало на коленях.

— Пошли, — сказал он Теду. — Чего тянуть-то? Раньше сядем — раньше выйдем. Еще и пивка успеем попить на прощанье.

Ему показалось, что Тед вздрогнул при его словах. Они уселись в кресла, конструкция напоминала учебную, не считая того, что половину кнопок Гейл не понял. Но фиксаторы, контуры и панель были похожи.

— Что там у нас? — спросил Гейл. — Корабль, здание, автомат?

Тед покачал головой.

— Это вообще какая-то невиданная штука, — сказал он. — Двадцать уровней, связаны только первые два, остальные автономны и на каждом своя система управления. Заблудиться можно.

— А нам и нужны первые два, правильно? — уточнил Гейл. — Дай схему.

Тед перебросил ему карту на пад, Гейл покрутил ее в разных проекциях и переместился на уровень выше.

— Ясно. Вход довольно простой, коды тоже несложные. Ты не думаешь, что в этом какой-то подвох? Чтобы Лаудер дал нам задание для второклашек — в этом есть что-то неправильное.

— Я так не думаю, — сдержанно ответил Тед. — Мы тоже всего лишь на четвертом курсе.

Гейл сосредоточенно двигал перед собой схему в разных направлениях, даже подался вперед, разглядывая ядро, представляющее собой адское сплетение различных систем.

— Как думаешь, почему тут такая защита?

Он ткнул в середину схемы. Тед перегнулся через его плечо, посмотрел на экран.

— Трудно сказать. Наверное, там что-нибудь интересное спрятано. Но нам туда не надо, Гейл. Давай сделаем то, что велел Лаудер. Пожалуйста.

— Сделаем, сделаем, — рассеянно пробормотал Гейл, продолжая крутить схему. — Нагнись-ка ко мне.

Тед напрягся и наклонился к Гейлу, тот сложил руки и зашептал что-то ему на ухо. Тед несколько секунд слушал, потом посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Ты нормальный? — сказал он.

— Так хоть память останется, — объяснил Гейл. — Если что, свалишь все на меня.

— Гейл, не надо.

— Ну, я тебя прошу, Тедди, — с выражением сказал Гейл. — Очень прошу.

Губы Теда дрогнули.

— Хорошо. Если хочешь — давай. Потанцуем.

— «Hit the road, Jack», — с хулиганским весельем в голосе пропел Гейл, отстукивая на панели ритм, пока опускались фиксаторы. — «And don't you come back no more, no more, no more, no more…»

— «Hit the road Jack and don't you come back no more», — подхватил Тед, надевая наушники и включая усилитель. — Поехали!

Кресла подняли их к потолку, словно аттракционы в парке развлечений.

***

Лаудер настроил мониторы за стеклом, взглянул на показатели и на всякий случай увеличил шкалу покрытия до трех дрифт-октав, это был стандарт. Когда Эндрюс прошел вход, встроился и начал движение, он подождал несколько секунд и поставил первую заглушку, слышимость у Эндрюса упала, его показатели рассинхронизировались с показателями Тейлора. Лаудер усмехнулся, представив панику обоих мальчишек. Однако через секунду волна Тейлора покрыла третью октаву полностью, и показатели снова совпали.

Лаудер придвинул кресло к столу, вывел монитор синхронизации перед собой с увеличением. Три дрифтерские октавы для четвертого курса были очень и очень неплохим показателем. Он добавил помех, акустических и беззвучных, кривые Эндрюса и Тейлора разошлись и снова сомкнулись. Лаудер увеличил развертку и несколько секунд смотрел, как показатели Тейлора, задержавшись на границе третьей октавы, переползли в четвертую.

— А вот это уже интересно, — сказал он вслух.

Его рука нашарила наушники и приложила один из динамиков к уху.

— Пустышка, — услышал он голос Тейлора, — все хорошо, Гейл. Уходи наверх.

На схеме бокового экрана вспыхивали метки, которые подавал Эндрюс для обозначения своего местонахождения на автономных уровнях, и, судя по ним, он подбирался к ядру. Лаудер активировал панель шумоподавления, добавил мощности и запустил помимо заглушек отвлекающий модуль. Он покрывал собой частоту Тейлора, заменял его голос на невнятное чириканье. Волны снова разъехались, от них отошли побочные рукава, говорившие, что Тейлор растерялся — с такими помехами они еще никогда не встречались на занятиях. Развертка показала падение синхронизации до противофазной и возврат в третью октаву. Однако показатель Тейлора быстро стабилизировался, и бегунок снова пересек границу четвертой октавы, но на этом не остановился.

— Пять октав, — задумчиво сказал Лаудер. — Однако.

Ничего удивительного, что Эндрюс не слышал Стюарта, после работы в пятой октаве слушать выводящего с двумя все равно, что шептаться после рок-концерта. Лаудер увеличил сопротивление, сменил тип заглушек, добавил парные и отвлекающие, посмотрел на кривые синхронизации — они неуклонно сходились в одну.

— …вроде фаерболлов, — сказал в наушниках Тейлор. — Блок, отмеченный сигмой, он их генерирует, отключи…

— Обойдешься, — ответил ему Лаудер.

— Нечестно, — сказал кто-то за его спиной. — Пусть отключает.

Лаудер слегка повернул голову в сторону говорящего, но оборачиваться не стал, вместо этого просто развернул в его сторону монитор. Вошедший остановился у Лаудера за плечом, уперся рукой в край его кресла и несколько секунд наблюдал за плавающей общей кривой.

— Поразительно, — наконец сказал гость. — Думаешь вытрясти из них больше?

— Думаю, да.

— Тогда дай глухой коридор, заодно посмотрим, кто из них первым начнет звать маму.

Лаудер кивнул, набрал на консоли команду, и слышимость у Эндрюса упала до нуля, тогда как сеть начала гаснуть, имитируя обесточивание и угрозу для жизни. Гость приложил наушник и посмотрел на Лаудера — там стояла полная и абсолютная тишина. Они одновременно посмотрели на показатели синхронизации — кривые не просто сошлись вместе, но и совпали по форме, показатель покрытия Тейлора покинул пятую октаву, перешел в шестую и выводил Эндрюса на исходную точку.

Гость пошарил по карманам, достал пачку сигарет и прикурил одну, выпустив облако дыма в сторону. Лаудер не глядя поставил перед ним пепельницу.

— Шесть дрифтерских октав в синхроне, — пробормотал гость. — Это уже пакетный обмен информацией, им и слова не нужны.

— Признак перфект-пары, — хмыкнул Лаудер.

Человек помолчал, побарабанил пальцами по столу.

— Давно?

— Около месяца. Чтобы убедиться, пришлось их разделить и немного нажать. Сейчас каждый из них думает, что с ним все кончено, и работает только для второго. Стопроцентная самоотдача, стопроцентное раскрытие.

Гость посмотрел на кривую синхронизации, перемещающуюся по единым осям, потом на Лаудера.

— Мне всегда было интересно, есть ли у тебя понятия об этике, — задумчиво сказал он.

Лаудер засмеялся, достал из стола бутылку и два стакана.

— Пора, — через некоторое время сказал гость, вставая. — Мой человек подъедет через час-другой, до этого времени никуда их не выпускай, пока на них нет маркеров. Даже в туалет. И особенно белобрысого.

— Почему именно его? — не понял Лаудер. — Не можешь простить ему свой корабль?

— Корабль? В твоем агрегате этот сопляк вскрыл ядро и замкнул на него систему пожаротушения помещения, если ты этого еще не заметил. Теперь при активации центрального модуля тут будет пенная вечеринка, так что имей это в виду. У парня своеобразное чувство юмора.

Лаудер взглянул на схему, потом на своего гостя.

— Тебе он никого не напоминает? — невинным голосом спросил он. — Так, случайно. Нет?

— Гораздо интереснее, кого напоминает второй, — заявил гость. — Хотя шесть октав не восемь, конечно.

— Не восемь, — согласился Лаудер. — Но и шесть отлично ломают любое сопротивление.

— Сопротивление, бог ты мой, — иронично протянул гость. — Они ломают жизнь.

Лаудер пожал плечами и вернулся к монитору. Гость залпом выхлебнул остатки своего виски, поставил стакан и вышел, оставив после себя запах крепких сигарет.

***

Несмотря на яркий свет, Тед спал в углу дивана, свесив руку через боковой валик, Гейл — используя его плечо в качестве подушки и накрывшись своей курткой. Щелкнул замок, и Тед мгновенно вскинул голову, посмотрел на вошедшего воспаленным взглядом. Эндрюс сполз еще ниже, и Лаудер заметил движение, которое сделал Тейлор — попытка не то защитить, не то удержать, непроизвольное, но подавленное усилием воли желание, которое он замаскировал тем, что поправил куртку на плече Гейла.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, потом Лаудер сделал Теду знак молчать, достал из ящика два одеяла и перебросил ему. После этого он выключил свет и вышел из зала.

Content

Принцесса

Глава 1. Кастинг

Глава 2. Сценарий

Глава 3. Грим

Глава 4. Репетиция

Глава 5. После спектакля

Глава 6. Без обид

Глава 7. "Свинг"