Трис Диксон

Мистер Деньги: Флойд Мейвезер

Tris Dixon

MONEY: THE LIFE AND FAST TIMES OF FLOYD MAYWEATHER

© Tris Dixon, 2015

© Царёв В. М., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Слова признательности

ВЫ, НАВЕРНОЕ, ПОЛАГАЕТЕ, что после года тщательного изучения всего, что касается Флойда Мейвезера, и посетив десяток с лишним его боев, которые он провел после встречи с Эмануэлем Огастесом в Детройте, я должен был узнать, какой он из себя, настоящий Флойд Мейвезер.

Я этого не узнал.

Мои личные взаимоотношения с ним – как правило, на пресс-конференциях и круглых столах СМИ – были исключительно положительными. Знаю, многие не стали бы разделять со мной такое чувство. Но я помню, как за несколько минут до его торжественного прибытия в MGM Grand[1] на неделю боев с Мигелем Котто один юный фанат держал в руках боксерскую перчатку в надежде, что кто-то из звезд оставит на ней свой автограф.

Когда Мейвезер вошел в отель и тысячи человек устроили в огромном гостиничном вестибюле давку, чтобы увидеть его, он заметил мальчишку и пошел к нему, чтобы дать ему свой автограф, расписавшись на перчатке. Мальчишка отпрянул. Он оказался сыном заядлого охотника за автографами, и у него с отцом уже накопилось предостаточно автографов Мейвезера, полученных во время посещений спортзала.

«Нет, ваш мне не нужен, – сказал мальчишка, пряча перчатку. – Он у меня уже есть». Флойд взмахнул рукой, как бы говоря: «Да не валяй ты дурака», схватил перчатку, подписал ее, подхватил мальчишку на руки и обнял его, дав отцу возможность сфотографировать их вдвоем. Все трое рассмеялись так, будто не замечали огромной толпы вокруг. Этот момент теперь сохранится в памяти у отца с сыном на всю оставшуюся жизнь.

А Мейвезер продолжил медленно продвигаться сквозь толпу желающих получить автограф или сделать с ним селфи, чтобы и для себя превратить это мгновение в незабываемое воспоминание.

Первая ласточка весны не делает. Я знаю это.

И содержание этой книги данное наблюдение вполне подтверждает. В ней раскрыты разные стороны человека, называющего себя Money – человеком, делающим деньги[2].

Некоторые из тех, кто помогал мне, а их было очень много, видели в его жизни негативные аспекты, другие, напротив, положительные. В обоих случаях тех и других было ужасно много.

Но я хотел бы особо поблагодарить тех, кто поделился своими воспоминаниями. В их числе бывшие его противники: Реджи Сандерс, Луи Лейха, Сэм Джирард, Эйнджел Манфреди, Тони Пеп, Джастин Джуко, Кино Родригес, Хесус Чавес, Демаркус Корли, Роберт Герреро и Рикки Хаттон.

Обращаюсь со словами благодарности к Руди Эрнандесу, Рэю Вудсу, Пэту Линчу и Микки Уорду за то, что они поделились воспоминаниями о покойном Хенаро Эрнандесе, Диего Корралесе и Артуро Гатти и помогли рассказать историю их противостояния с Мейвезером.

Я высоко ценю глубоко аргументированные мнения, что высказали на страницах в Фейсбуке (с отметками «Нравится») Томас Хаузер, Найджел Коллинз, Дэн Рафаэль с канала «ESPN», Стив Ким, Эоин Мандау, Клод Абрамс, Билли Грэм, Фредди Роуч, Адам Смит с канала «Sky Boxing», Ларри Мерчант с телеканала «HBO» и Аль Бернштейн с телеканала «Showtime», освещавшие карьеру Флойда на протяжении многих лет.

Спасибо тем, кто оказывал мне помощь: Ли Сэмюэлс, Брюс Трамплер, Джеймс Слейтер, Боб Тригер, Аль Митчелл, Антонио Тарвер, Вонзелл Джонсон, Нейт Джонс, Джон Скалли, Оги Санчес, Марио Серрано, Фред Штернберг и Лу Дибелла.

Отрывки, взятые из интервью Оскара Де Ла Хойи о конце своей карьеры, он передал мне в 2010 году. Некоторые цитаты Джеффа Мейвезера взяты также из интервью, полученном в том же году.

Было бы великолепно получить шанс поговорить с Дэвидом Мэйо, который также проделал отличную работу, подробно описав жизнь семьи Мейвезеров и время, в которое они жили, в «Grand Rapids Press»[3] и «The Ring» («Ринг»[4]), но, пожелав удачи моему проекту, он в то же время не захотел быть его частью. Джеймс Принс не выразил радости по поводу того, чтобы обсуждать что-либо без личного участия Флойда в подготовке книги, поэтому его имя упоминается лишь при цитировании вырезок из газет. А один из помощников Принса, Антонио Леонард, не захотел беседовать потому, что его жена уже работает над собственной книгой о Мейвезере.

Что касается газетных и журнальных вырезок, работа с «Boxing News», «The Ring», «Boxing Monthly», KO, «Boxing Digest» и несколькими другими изданиями очень сильно мне помогла. Некоторых авторов я с гордостью называю своими друзьями и знакомыми, и их очерки из жизни Флойда и того времени, в котором он жил, вносят яркий вклад в мою книгу, и это чувствуется на ее страницах. Попавшие на страницы Фейсбука описания, сделанные Найджелом Коллинзом, Эриком Раскиным, Уильямом Детлоффом, Клодом Абрамсом, Грэмом Хьюстоном, Бобом Ми, Джимом Брэди, Грегом Джакетом, Шоном Салливаном и другими, пролили свет на многое, что оставалось в тени, когда мир практически не знал бокса онлайн.

Вообще ощутимая помощь поступала на протяжении всей работы.

Питер Бёрнс, мой редактор из издательства «Арена», разделял мое мнение об этом проекте с самого начала, и я благодарен ему и всей команде за их терпение, поддержку и доверие ко мне.

Мой агент, Дэвид Райдинг, пережил со мной множество взлетов и падений на протяжении долгих лет, но с прежним энтузиазмом, как и в прошлые годы, поднимает трубку, не догадываясь, какая еще бомба готова взорваться.

Мне повезло иметь нескольких друзей в этой отрасли, которые хотя и очень заняты сами по себе, но всегда находят время, чтобы поделиться советом. Огромное спасибо редактору «Boxing News» и бывшему коллеге Мэтту Кристи, замечательному Дональду Макрею и одаренному Элиоту Ворселлю за их неистощимую и незыблемую поддержку.

Особая благодарность Дону – одному из тех, кто вдохновлял меня на писательский труд, за цитату, предваряющую эту книгу.

Другой мой друг, Скотт Хили, оказывал невероятную поддержку на протяжении всего этого проекта, оказывал такую целенаправленную материально-техническую помощь, которая всегда нужна вам в жизни. Команда из «Sky Sports Box» продолжает поддерживать все, что я делаю, и я это глубоко ценю.

Моя мать и покойный отец подпитывали меня энергией и настойчивостью, укрепляли во мне решимость и обучали трудовой этике для того, чтобы я смог справиться с проектами таких масштабов.

Работа над книгой, разумеется, это труд сам по себе, и причина упорного труда заключается в том, чтобы сделать жизнь тех, кого мы любим, лучше. Я уверен, Флойд Мейвезер согласится с этим.

Имея эту цель в виду, я посвящаю эту книгу Бену и Лоис, которые ежедневно вдохновляют меня быть лучше – как автора, отца и просто человека.

Пролог

Человек по прозвищу MONEY

Само по себе то, что Флойд Мейвезер является самым богатым спортсменом, не позволяет нацепить на него декоративный теглайн, навязчиво кричащий об успехе и судьбе. Этот факт лишь намекает на стиль жизни, с которым могли бы сравняться лишь самые богатые люди на земле.

Например, дом Мейвезера, известный как усадьба Большого Парня, – это дом, где хранится столько наличности, что там, видимо, имеется отдельный шкаф для денег. В самом доме стоимостью в $9 млн и общей площадью в 22 тыс. кв. футов[5] пять спален, семь ванных комнат и даже трибуна для зрителей на поле для гольфа, изготовленная под заказ, по особому проекту. Этот дом полон предметов роскоши. Некоторые, в свою очередь, окружены бесчисленным количеством других предметов роскоши.

Судя по рассказам MTV Cribs[6], этот дом обошел всех своим богатством и безвкусной пышностью. Его буквально распирает от роскоши и шика. У него даже имеется собственный аккаунт в Инстаграме.

Иногда кажется, что это – некая версия Playboy Mansion[7] с боксерской тематикой. Его владельца часто окружают едва прикрытые девушки, которые ублажают его различными массажами и втираниями.

Со сводчатых потолков, высотой свыше 24 футов, свисают хрустальные люстры стоимостью в миллион долларов каждая. Огромные стены покрыты различными материалами, такими, как замша, ярко-красный шелк и текстурированное стекло. По стенам одной из огромных спален, совмещенных с ванными комнатами с душем, развешаны шкуры аллигаторов.

В каждой комнате – дизайнерская мебель. Есть и домашний кинотеатр, занимающий двухэтажное помещение, а также видеоигровые консоли с сенсорными экранами, расставленные вокруг огромной стойки – кухонного «островка».

А еще есть гигантская гардеробная площадью в 600 кв. футов (56 м^2), где можно найти множество шуб Мейвезера. На большинстве предметов одежды все еще сохраняются магазинные ярлыки, поскольку тряпок у него больше, чем ему когда-либо потребуется.

Герметизируемые мешки на застежках-молниях, вмещающие каждый более миллиона долларов, вносятся и выносятся охраной, часто отправляясь к букмекерам, где удваиваются или утраиваются в размере, или – вообще исчезают только для того, чтобы быть отыгранными благодаря очередному удачному удару по мячу в матче американского футбола или броску баскетболиста, вколотившего мяч в корзину. Поговаривали (правда, потом было опровержение), что Мейвезер сделал ставку в $5,9 млн на победу «Майами Хит»[8] в плей-офф, а они – проиграли. И тем не менее целые состояния из семизначных цифр продолжают выигрываться и проигрываться почти на регулярной основе.

В девственном гараже в Лас-Вегасе пребывает целый флот черных автомобилей в безукоризненном состоянии. Их белоснежные коллеги облюбовали гараж в особняке хозяина в Майами. Среди них – «Феррари GTB» стоимостью $350 тыс., классический «Порше Турбо S» за $250 тыс., «Ламборджини Авентадор» за полмиллиона и «Феррари 458 Спайдер», который обошелся в $350 тыс. Да, не забудьте еще «Роллс-Ройс Фантом» за полмиллиона. А затем мы переходим к дорогим игрушкам. К белому «Bugatti Grand Sport Chassis 088», единственному подобному авто в США, стоимостью $3 млн, а также к паре «Bugatti Veyron», которые обошлись в 1,6 млн каждый.

Гуляют слухи о других экстравагантных выходках Мейвезера – о том, что он надевает каждую пару обуви только раз и, сняв ее, оставляет в гостиничных номерах в подарок персоналу. Действительно ли он тратит по $6,5 тыс. в год на боксерские шорты? Его коллекция часов в настоящее время оценивается более чем в 10 миллионов. Его частный реактивный самолет «Гольфстрим» (30 миллионов) внутри кажется еще более просторным, поскольку Мейвезер не позволяет своему окружению летать на нем. Его телохранители летают на отдельном самолете, поскольку их хозяин опасается, что иначе его салон будет перегружен. Так гласит легенда.

Флойд Мейвезер – самый высокооплачиваемый спортсмен в мире. Из всех когда-либо. Он заработал свыше $200 млн за одну ночь. Его рекордная сделка с Showtime[9] на трансляцию шести боев с его участием в течение 30 месяцев гарантировала ему получение основного гонорара в размере $200 млн. И это без учета «индоссамента»[10].

Некоторые полагают, что Мейвезер может в один прекрасный день потерять все это. Они думают, что его расточительные траты и увлечение азартными играми приведут его к тому, что он будет низвергнут с небес на землю в гневе Божием[11]. Другие считают, что теперь у него денег больше, чем он мог когда-либо мечтать, чтобы потратить или потерять.

Поразительно, но его отец (с которым он, к его стыду, не всегда ладил) говорил, что может запросто представить себе, что сынок в конце концов из-за своих расточительных причуд окажется в трущобах.

– Еще сотня миллионов, две сотни миллионов сверх того, что у тебя уже есть, выглядят круто. Но ты можешь вытворять с деньгами все, что хочешь, – рассуждает он. – Если Флойд поступит со своими деньгами правильно, у него все будет в порядке до конца жизни. Но любое их количество можно просадить за два года, швыряя деньги на недвижимость, путешествия, автомобили, женщин… Большинство боксеров скатываются в эту дыру. И когда с ними это происходит, их друзья исчезают так же, как и их деньги. Такова жизнь, дружище.

Впрочем, сам Мейвезер и его 800-миллионное состояние, разумеется, в безопасности, шансы банкротства у него ничтожно малы. Все всяких сомнений, именно такими они и должны быть.

Думать о том, чем он обладает, действительно удивительно, если вспомнить, что, когда он был всего лишь годовалым ребенком, этим родившимся в гетто младенцем из неблагополучной семьи в Гранд-Рапидсе, штат Мичиган, отец прикрылся им, как живым щитом, от наставленного на него заряженного ружья. Спусковой крючок был нажат, время замерло, и – история бокса была переписана.

Глава 1

Живой щит

– Если ты собираешься убить меня, ты убьешь и ребенка.

Флойд Мейвезер-старший поднял Флойда Мейвезера-младшего на руки и прикрылся младенцем как щитом от человека с ружьем.

Флойду-младшему еще двух лет не исполнилось, когда в их семейную обитель с рычанием ввалился его дядя по материнской линии. Ружье было заряжено, и у того, кто его держал, намерение было – отомстить. Старший Мейвезер, искусный профессиональный боксер, за несколько недель до этого схватил его за горло на роликовом катке.

Прозвище визитера было Бабуин. Другим он был известен более формально – как Тони Синклер, брат матери ребенка, Деборы Синклер.

Оказавшись в страшной беде, Флойд-старший уставился в зияющий ствол ружья и поднял ребенка, прикрываясь им от выстрела.

– Отдай мне малыша! – завизжала Дебора…

– Она вырывала ребенка из моих рук, чтобы ее брат смог выстрелить в меня, – вспоминал Флойд-старший. – Я не собирался опускать малыша на пол. Я не хотел умирать. Не потому я это делал, чтобы держать его на линии огня. Я знал, что он не станет стрелять в ребенка. И он действительно отвел ствол от моего лица, опустил ружье и выстрелил мне в ногу.

Мало что осталось от левой ноги Мейвезера-старшего после выстрела. Жизнь он сохранил, но двигаться стал с трудом, что жизнь его как боксера изменило навсегда. С уровня фриндж-контендера[12] до уровня джорнимена[13] он спустился быстрее, чем это могло бы произойти в противном случае. Поэтому, когда Флойд Мейвезер-младший говорит: «Я узнал бокс раньше, чем что-либо еще», то, вероятно, так оно и есть. Ведь он стал свидетелем такого вот насилия прежде, чем подрос до состояния что-либо вспомнить из своего детства.

Были и наркотики. Было огнестрельное оружие. Возможно, были слезы, проститутки, а также поножовщина и кровавые бойни, чего следовало бы ожидать в Гранд-Рапидсе, мичиганском гетто.

У деда нашего героя, Теарты Мейвезера, и его жены Бернис было девять детей – четверо мальчиков и пять девочек. Трое из ребят – Флойд, Роджер и Джефф – станут профессиональными боксерами. Флойд Мейвезер-старший был на восемь лет старше Роджера, Роджер – на три года старше Джеффа. Две их сестры умерли еще до рождения самого младшего мальчика, одна – от рака, другая погибла во время пожара.

Теарта был патриархом семьи и скончался 15 августа 2009 года в возрасте восьмидесяти одного года. Флойд Мейвезер-старший полагает, что ему было всего пятнадцать лет, когда его отец покинул город, направляясь в Толедо (в штате Огайо), где и проведет свои последние сорок лет жизни. Флойд-старший вспоминал, что после его отъезда они виделись всего лишь несколько раз, возможно, четыре или пять встреч.

– Не хочу звучать непочтительно, – говорил он, – но мой отец не слишком отличался от множества других отцов, для своих детей он ничего не сделал. Дети, они чувствуют это. И этот возраст, когда подростку пятнадцать лет, бросать его в такое время – это действует разрушающе. Но, в конце концов, он все равно был моим отцом. Не лучшим в мире отцом, но и не худшим. Тогда все время рядом была моя мать, никаких сомнений на этот счет. Это не я не хотел быть рядом с отцом, я такого решения не принимал. Мне было всего пятнадцать лет. Дело в том, дружище, что он был моим папкой. Это все, что я могу сказать. Он был моим папкой.

За десять лет до своей кончины Теарта попал под машину. Еще он страдал от рака мозга и имел частичную глухоту. В старости за Теартой ухаживала одна из его дочерей, Анна.

– Она просто королева, – рассказывал о сестре Флойд-старший. – Она, безусловно, всю дорогу заботилась об отце. Не могу сказать, что я делал то же самое. Я давал ему деньги. Денег она ему дать не могла, но отдала ему нечто гораздо большее, чем деньги…

Брат его, Джефф, припомнил лишь пару мимолетных появлений своего отца.

– Мать с отцом прожили раздельно почти все время после того, как я появился на свет, – рассказывал он. – По-настоящему я так и не узнал отца, за исключением того, что он время от времени приезжал к нам. Помню как-то раз, когда мне было четыре или пять лет, он дал мне 100 долларов, и мама очень рассердилась, потому что, как я тогда подумал, он был величайшим человеком в мире. Я подумал тогда, что это такие большие деньги, что мне их хватит на всю жизнь. Я воспринимал его больше как друга, так что не стал бунтовать и обиды не затаил.

Впрочем, под конец оплачивать дедушкины похороны пришлось Флойду-младшему. Полностью.

– Мой сын не знал своего деда так же хорошо, но деньги дал, – сказал Флойд-старший. – Ему (перед боем) бинтовали руки, и я подошел, поцеловал и обнял его, сказал, что ценю то, что он сделал для моего отца.

Были слезы, проститутки, а также поножовщина и кровавые бойни.

Разумеется, бокс не оставлял молодого Флойда с первого дня его жизни. Родился он 24 февраля 1977 года. Бокс никогда не покидал и его обоих дядей, будь то на ринге или вне его.

Роджер был неистовым панчером[14], чемпионом мира в двух весовых категориях, хотя ни он, ни Флойд-старший не были наделены особой чувствительностью. Роджер, впрочем, и сам был весьма восприимчив к точным холодным ударам. Джефф, тихоня, был приличным претендентом на чемпионские звания. Их жизнь протекала в промежутках между боями и выпиской чеков на денежные гонорары.

Их невестка Дебора, жена Флойда-старшего и мать Флойда-младшего, была наркоманкой, безнадежно подсевшей на кокаин.

Роджер, который носил боксерское прозвище Черный Мамба, был лучшим бойцом в этой команде. Он провел 143 боя как аматор и профессионал, из них 72 – за 18 лет карьеры профи-боксера. Он отбоксировал свыше 500 раундов, завоевав славу бойца, наносящего сильные удары, но уязвимого и увлекающегося чемпиона.

Ему исполнился 21 год, когда он завоевал свой первый мировой титул. Непобежденный в 14 боях, спустя полтора года после того, как стал профи, он бросил вызов пуэрториканцу Сэмюэлю Серрано в Сан-Хуане на чемпионате мира по версии WBA во втором полулегком весе в 1983 году. Серрано на протяжении семи лет 13 раз защищал свой пояс чемпиона во втором полулегком весе, но был остановлен Роджером, практически закончив карьеру.

Четыре года спустя, на этот раз в более тяжелой категории, в первом полусреднем весе, Роджер победил мексиканца Рене Арредондо, отобрав у него титул чемпиона мира по версии WВC. Однако Мейвезер был тем, кого в этой профессии называют «слабой челюстью». В четырех из шести поражений его сбивал с ног один-единственный удар. Массивная рука Роки Локриджа заставила его сложиться пополам, как шезлонг, в середине первого раунда в 1984 году.

Взрывной правый хук Фредди Пендлтона катапультировал его через весь ринг в разрушительный нокаут после шести раундов в 1986 году.

Тревожная тенденция продолжилась, когда Рафаэль Пинеда нокаутировал его могучим левым хуком в девятом раунде в 1991 году, и Роджер проиграл схватку за вакантный пояс чемпиона мира по версии IBF в первом полусреднем весе.

В 1994 году его отправил в чистый нокаут правый хук Рэя Ловато с дальней дистанции во втором раунде.

И тем не менее он нередко становился причиной поразительных событий на ринге, чаще всего боксируя со звездами. Он встречался с такими выдающимися боксерами, как те, чьи имена в будущем будут включены в Международный зал боксерской славы. Среди них были, например, Пернелл Уитакер (которому Роджер проиграл по очкам), Хулио Сезар Чавес (который дважды уложил его). А недавно он встречался с Костей Цзю, который выиграл у него по очкам, защитив свой титул чемпиона IMF в первом полусреднем весе. Роджер победил чемпиона мира Ливингстона Брамбла, проиграл с незначительной разницей по очкам Дэррилу Тайсону и победил Харольда Брейзиера по очкам, записанным в зачетные карточки.

Бой с Брейзиером перерос в войну, и Роджер отказался после него поехать в больницу. В этом проявилось типичное мейвезеровское упрямство. На следующий день он потерял сознание, выезжая с парковки отеля «Хилтон», в котором проживал. Он вернулся в гостиничный номер, где ему оказали медицинскую помощь, поскольку он получил многочисленные (хотя и незначительные) травмы в результате последовавшей аварии.

Не делайте поспешных выводов, Роджер был хорош. Однако его сгубило извечное бойцовское проклятие, которое настигает боксера, если он затягивает с завершением карьеры. На тот момент, когда он объявил в 1999 году, что завязывает, Роджер выиграл 59 боев, уступив в тринадцати.

– Люди все время спрашивают меня: «Мужик, ты скучаешь по боксу?» Черт побери, да, я скучаю по боксу, – говорил он. – Я любил бокс. Но есть ли у меня травмы от бокса? Я даже не знаю. Честно говоря, я не знаю. Если вы проводите много схваток, то что-то случается. Где-то, по ходу дела, что-то происходит. Но я просто не знаю, что это было, черт бы его побрал. Но в этом-то как раз и риск такого занятия, и я люблю боксировать. Я рискнул.

– Карьера Роджера была, безусловно, лучшей в семействе Мейвезеров, и он всегда оставался моим любимцем, когда я наблюдал за ним на ринге, – вспоминал Найджел Коллинз, бывший редактор журнала «Ринг», включенный в Международный зал боксерской славы[15]. – У него были хорошие бои, и он не боялся выходить против самых жестких противников. Он обладал великолепным ударом, не бог весть каким подбородком и не бог весть какой профессиональной этикой. Думаю, все это, вероятно, способствовало тому, какое удовольствие приносили схватки с его участием. В свое время он в каком-то смысле явился предшественником Мэнни Пакьяо, поскольку его прозвали Убийцей Мексиканцев. Он провел немало боев с мексиканскими боксерами, некоторые из них были из числа выступавших до этого на крытой арене «Форума» в Ингвуде (Лос-Анджелес), и стал в некотором роде плохим парнем в том, что касается мексиканцев[16].

– Моим лучшим воспоминанием о Роджере, – продолжал Коллинз, – остается его бой с Винни Пациенца. Я присутствовал во время схватки и видел, что Роджер выиграл с легкостью. Не было никаких сомнений в том, что он выиграл, но вдруг выскочивший на ринг тренер Лу Дува набросился на него, когда бой был уже завершен. Лу Дува довольно часто прибегал к такому приему, но это было похоже на одно из представлений, которые устраивал Мохаммед Али, когда выкрикивал: «Держите меня, держите!» Однако в этот раз Лу Дуву никто не стал сдерживать, и он накинулся на Роджера с кулаками, а тот «уронил» его хуком справа – и заслуженно. Вот это в моей памяти особенно ярко запечатлелось[17].

А вот слова самого младшего из братьев Мейвезеров – Джеффа, чью защиту Роджер всегда ощущал и кого он ласково называл Джеффри:

– Роджер был диким скандалистом. Из-за разницы в возрасте между мною и Флойдом я вообще-то не тусовался с ним. Но Роджер? Бог ты мой! Это был дурной, дурной малый. Дурной, дурной, дурной. В бандах или в чем-то подобном он никогда не состоял. Он сам был бандой из одного человека. Нет, я серьезно. Но даже подростком Роджер был очень, очень смышленым, а поскольку я был младше, то он был для меня авторитетом. Как-то мы играли в «рокет футбол»[18], и Роджер был слишком великовозрастным, чтобы быть в нашей команде. Разница в возрасте игроков составляла всего два-три года, а мне самому было лет десять или одиннадцать, тогда как он был для нас все равно что Джо Намат[19]. Он подавал придуманные им самим команды, и все ребята боялись его. А команды он подавал уличные, не такие, что мы слышали от нашего школьного тренера.

В молодости Роджер был скандалистом. Его неоднократно выгоняли с крупных соревнований «по самым невероятным причинам», как написал Дэвид Мэйо, который в течение многих лет широко освещал спортивную деятельность Мейвезеров.

«Однажды, – пишет Мэйо, – он напал на покойного Макса Харниша, всеобщего любимца, судью, во время боя на всеамериканском турнире «Золотые перчатки». В другой раз его вышибли из программы за то, что он подогнал задним ходом фургон ко входу в тренажерный зал и уволок из него столько спортивного снаряжения, сколько смог загрузить».

Джефф вспоминал:

– Еще был случай, когда наша группа, с полдюжины ребят, возвращалась с футбольной тренировки и заглянула в магазин спортивных товаров. Вот до какой степени безбашенным был Роджер. Он заявил: «Иди и принеси биту». Так что я пошел и принес ее. Он говорит: «Держи ее наготове над башкой этого парня, что тут сидит». Ну, я и расположился с битой напротив этого парня, а остальные ребята стали хватать все, что хотели. В целом мы обчистили мужика, я не соображал, что мы сделали – но таков Роджер. Не поймите меня неправильно, Роджер казался старше своих лет. Он имел обыкновение устраивать спектакли типа Дона Кинга[20] в нашем тренировочном боксерском зале. Он развлекал нас настоящими представлениями. Организовывал главное мероприятие, после чего шел конкурс моделей и все такое прочее. Он был очень изобретателен…

В 1981 году Роджер бежал в Лас-Вегас, а вскоре следом за ним там оказались и братья – Флойд-старший с Джеффом. Четвертый брат, Теарта Мейвезер-младший (скончавшийся в возрасте пятидесяти двух лет в 2010 году), провел несколько боев, когда проходил службу в американской армии, но не стал делать боксерскую карьеру. Закончил жизнь, работая на фабрике.

– Когда мы были молодыми, мы все время шутили. Но все оставались разными, – как-то поделился он. – Ребенком я был скорее уличным сорванцом. У Роджера был скверный характер. Флойд же не искал неприятностей, но, когда они случались, он с ними справлялся. А в Джеффе не было ничего подлого.

Когда Джеффу было всего восемь лет, он пообещал матери, что окончит колледж, – невероятное хвастовство с маловероятными шансами на исполнение.

– Она никогда не придавала этому никакого значения, поскольку никто в семье колледжа не посещал, – рассказывал Джефф. – Ну, одна из моих сестер училась в колледже, но окончить его так и не смогла. Я был в третьем классе, до колледжа еще ох как далеко, но то обещание застряло у меня в голове. Полагаю, первоначально это было скорее желанием исполнить данное ей обещание, а не просто мое намерение поступить. Учеба в колледже оказалась простым делом. Когда я попал туда, я подумал, что это будет действительно что-то неподъемное. На деле все обернулось прогулкой в парке с легким ветерком – никакой разницы между колледжем и средней школой или еще чем-то в этом духе.

Он окончил университет Уэстерн Мичиган по специальности «графический дизайн», заметно к тому времени повзрослев. Все это дало ему подготовку, которая отличалась от привычной в семействе Мейвезеров.

– Думаю, колледж сформировал меня как-то иначе. Моя родня общалась с людьми, связанными с миром бокса, а это совсем иной круг знакомств, – продолжал Джефф. – Они не имели дела с теми, кто, возможно, в один прекрасный день станет президентом или владельцем компании, входящей в список 500 крупнейших фирм по рейтингу, составленному журналом «Форчун». Вот с какими людьми я общался. Если бы образ моих мыслей походил на образ мыслей моего племянника или двух моих братьев, я, наверное, завоевал бы какой-нибудь высокий титул чемпиона мира и долгое время оставался бы им. Но я был совершенно другим. Я вошел в мир бокса просто вслед за ними. Бокс никогда не был моим первым выбором. Я любил баскетбол, а самым важным для меня было – окончить колледж.

И все же «Джаззи» Джефф дрался на ринге как аматор (любитель), даже будучи студентом выпускного курса. В конце концов он стал принимать участие в общенациональных соревнованиях. Хотя бокс и оставался у него в крови, он никогда не был у него в сердце.

Он провел шестнадцать профессиональных боев без поражений в категориях второго полулегкого и легкого веса, не поднимаясь слишком высоко по лестнице, и вскоре достиг потолка, проигрывая главным контендерам, чемпионам и проспектам[21]. Его выставили против Оскара Де Ла Хойи, «Золотого мальчика», проводившего свой пятый профессиональный бой. Джефф был остановлен в четвертом раунде. Это была расчетливая игра со стороны промоутерской команды Де Ла Хойи.

– Я был очень похож на племянника, Флойда-младшего, – вспоминал Джефф. – Меня не сильно отмолотили, но они знали, что я не могу наносить прямые удары задней рукой, поэтому я не представлял угрозы, не мог причинить боль или нокаутировать его. Вот почему мне достался тот бой – и еще потому, что у меня было имя.

Были поражения от Джоуи Гамаша и Джесси Джеймса Лейха, перед тем как поставить точку в карьере в 1997 г. с тридцатью двумя победами – десять из них с досрочной остановкой боя – против десяти поражений и пяти ничьих. В течение короткого времени он удерживал титул чемпиона в категории второго полулегкого веса по версии, вызывающей некоторое пренебрежение Международной боксерской организации.

– Уйти было легко, потому что у меня были бои, в которых я не должен был принимать участие, с парнями в их родных городах или округах, где я ощущал себя так, будто проституирую себя, – сетовал он. – Но я мог договариваться с ними. Если случалось, что они стояли перед выбором другого бойца, на которого у них больше не было денег, благодаря моей фамилии они отдавали схватку мне. Я думал: «Держись, если они хотят, чтобы я дрался у них, они должны будут заплатить мне, потому что я уже знаю, что у них в моей карточке проставлена буква «Л»[22]. Вот тогда я и сказал себе: «Нет, не могу я так больше».

Вонзелл Джонсон, двукратный претендент на титул чемпиона мира в полутяжелом весе, боксер из города Коламбус, штат Огайо, был спарринг-партнером Флойда-старшего. И Вонзелл стал крестным отцом Флойда-младшего.

– В то время мы были как братья, – говорил Вонзелл, вспоминая о своих отношениях с Флойдом-старшим. – Я знал Роджера и Джеффа, но по-настоящему близко с ними не сошелся. Я был близок только с Флойдом, поскольку мы с ним были боксерами из одной «конюшни» – у нас был один и тот же менеджер. Менеджером был Генри Грумс, известный как Хэнк Грумс. Наш лагерь располагался в Каламазу, штат Мичиган. Это где-то около сорока пяти минут езды из Гранд-Рапидса. Там мы и тренировались…

В конце 1970-х Флойд-старший и Вонзелл Джонсон оказались, несмотря на незначительность их предполагаемого участия, замешаны в боксерском скандале, когда против журнала «Ring» было выдвинуто обвинение в фальсификации боксерских учетных карточек, с тем чтобы подогнать их под телевизионное мероприятие, задуманное Доном Кингом.

Кинг работал над освещением одного турнира, чемпионата США по боксу, вместе с телеканалом ABC Sports, и намеревался показать, как американских чемпионов будут короновать по всем восьми дивизионам.

Затем под огнем оказался редактор Джон Орт. Его издание получило 70 тысяч долларов за подтасовку рейтингов любительского турнира, а сам он взял 5 тысяч наличными за то, чтобы внести изменения в учетные данные боксеров и завысить рейтинги тем из них, которых иначе могли бы не допустить к соревнованиям. Джонсону, Мейвезеру, Ричарду Розеллу и Грегу Каверсону вписали в общей сложности одиннадцать фальсифицированных побед, якобы одержанных в 1975 и 1976 гг. Были также пойманы на подлоге многие другие боксеры.

В конце концов помощник продюсера на АВС Алекс Валлау с активистом общественной кампании за честный бокс и автором информационного бюллетеня Малколмом «Флэшем» Гордоном раскрыли всю подоплеку махинаций, и турнир был немедленно отменен[23].

– Все, что, как вы видите, делает маленький Флойд, большой Флойд делал лучше, – утверждал (возможно, с некоторой предвзятостью) Джонсон. – В конце 1970-х они сравнивали его с боксером по имени Шугар Рэй Робинсон. Помню, читал как-то статью (в Балтиморе, штат Мэриленд) о том, что этот малый – будущий Рэй Робинсон. Он был хорошим бойцом, «шолдер роллы»[24] и все такое. Да и яблоко от яблони недалеко падает. Флойд-старший был высокомерным. Очень высокомерным, обалденным бойцом, обалденным полусредневиком, но дико высокомерным. Как и его сын.

Флойд-старший уже дошел до того уровня, к которому стремился как полусредневик-маргинал, после поражений от будущего великого Шугара Рэя Леонарда и пары проигранных боев чемпиону мира в полусреднем весе Марлону Старлингу. Леонард дважды уронил его в восьмом раунде, перед тем как окончательно победить в десятом. Флойд-старший жаловался, что повредил свою руку в самом начале боя, но, несмотря на это, в комментарии «Ассошиэйтед Пресс» было сказано, что его здорово побили.

«Помимо первого раунда, который Мейвезер явно выиграл, обрушив на соперника шквал ударов, – говорилось в репортаже, – единственным раундом, в котором он не уступил, стал пятый. Тем не менее к этому времени его удары растеряли весь свой блеск».

Шугар Рэй Леонард однажды заметил: «Флойд-младший дерется точно как его отец. С той только разницей, что бьет сильнее».

Вонзелл Джонсон чувствовал, что травма сыграла решающую роль в поражении Флойда-старшего от Леонарда, как бы маловероятно это ни звучало. «Его рука была повреждена, когда он дрался с Шугаром Рэем Леонардом. Если бы его рука была в порядке, он побил бы Шугара Рэя Леонарда, это я вам говорю. Но рука у него болела, а тот бой мог бы стать отправной точкой для взлета его карьеры, если бы он его выиграл. Почти наверняка он дал бы толчок его карьере».

На самом деле так вышло, что карьера его дрогнула, и он в конечном итоге прекратил ее в 1990 году, проиграв подряд три последних боя. Флойд-старший ушел из профессионального спорта, одержав 28 побед, проиграв шесть боев и сведя один вничью. На его счету 17 побед нокаутом.

– Что касается Флойда-старшего, то он был хорошим бойцом, лишь ступеньку или две недотягивая до лучшего, – продолжал Найджел Коллинз. – В какой-то момент он довольно прилично зарабатывал, продавая кокаин, а это значило, что на самом деле бокс ему не так уж был нужен, как вам могло показаться. А брат его Джефф – он был не более чем клабфайтер[25]. Тот факт, что он оказался одним из ранних соперников Оскара Де Ла Хойи, возможно, был его заявкой на славу. Я бы сказал, что Роджер был на голову выше своих братьев, он, безусловно, завоевал несколько титулов и одержал победу над многими хорошими бойцами. А этих легко забыли. В самом деле, когда Роджер оказался на вершине, было мало что слышно о тех двоих. Люди знали о Флойде-старшем в тех случаях, если оказывались настоящими фанатами бокса. Я видел, как он дрался в Атлантик-Сити, он был приличным боксером. Но в действительности особой волны паблисити вокруг него или даже просто интереса к нему не было. Все внимание было сосредоточено на Роджере – до тех пор, пока на ринг не вышел Флойд-младший».

Флойд-старший утверждал, что все, что он делал – по обе стороны от канатов боксерского ринга, – это обеспечивал своим детям лучшую жизнь.

– Всегда, когда я боксировал, мне еще приходилось одновременно изворачиваться, чтобы раздобыть денег, потому что надо было кормить детей, – бывало, говаривал он. – Я хотел наверняка добиться того, чтобы маленькому Флойду, подрастая, не пришлось бы этим заниматься.

Как следствие, он проводил все больше времени с сыном, закладывая ранние семена в почву – прививая любовь к боксу. А бабушка Флойда-младшего Бернис вспоминала, как малыш совал ручонки в боксерские перчатки до того, как начал ходить.

К тому времени, как ему исполнилось два года, он был провозглашен – понятно, его отцом – будущим чемпионом мира. Пока сестры мальчишки трудились над полученным в школе домашним заданием, Флойд-старший обучал сына, как давать автографы. Если, конечно, верить расхожей легенде.

Другие отцы водили своих детей на футбол, баскетбол, устраивали для них шашлыки на воздухе и вечеринки, выезжали с ними на природу. Старший Флойд водил младшего в спортзал.

– Он тренировался, чтобы стать бойцом, в детской кроватке, – как-то раз сказал его отец. – Кроме шуток. Он даже в том возрасте уже норовил нанести быстрый прямой удар в голову или корпус. А когда он немного подрос, то стал бить кулаками по дверным ручкам. Я подхватывал его на руки и говорил: «Ты станешь боксером, и твой папка сделает из тебя чемпиона мира». Это его папка сделал его тем, кем он стал сегодня.

Для подобных отношений, имеющих определенные пугающие корни, не удивительно, что далее они развивались с ускорением по накатанной колее. Флойд-старший утверждает, что он всегда делал то, что было лучшим для его вундеркинда; Флойд-младший рассказывает, что он пропустил детство и отрочество и сразу трансформировался в мужчину. Оба вспоминали, как выходили вместе на пробежки длиной в одиннадцать миль, когда младшему едва исполнилось одиннадцать лет.

– Я не припоминаю, чтобы он когда-нибудь брал меня с собой или же делал что-нибудь такое, что отец обычно делает для своего сына, типа прогулки в парке, или похода в кино, или покупки мороженого, – парировал Флойд-младший. – Мне всегда думалось, что ему больше нравится его дочь (старшая сводная сестра Флойда), чем я, потому что она никогда не получала порку, а я ее все время зарабатывал.

По всей видимости, Флойд-старший отчаивался, если его сын не мог повторить того, чему он его обучал во время тренировок.

– Отец бил меня за все, что я делал, даже если я ничего не делал, – продолжал Флойд-младший. – Я молился, чтобы скорее наступил день, когда я стану взрослым и смогу избежать этого. Я устал от побоев.

Между тем он жаждал одобрения и искал способ получить его, посещая спортзалы «Tawsi» и «Pride» в Гранд-Рапидсе. Они бегали туда вместе в летнее время и пробивались туда сквозь снежные завалы высотой до четырех футов (1,2 м) зимой.

Парень без устали работал. Боксеры подхватывали его за подмышки и ставили на старый ящик из-под яблок, чтобы он мог дотянуться до боксерской груши.

В одиннадцать лет, в 1989 году, мальчишка на законных основаниях поменял свою прежнюю фамилию Синклер на Мейвезера. Это был еще один признак того, что он хотел угодить отцу.

– Ребенком я каждый день ходил в боксерский зал. Я получил боксерские перчатки еще до того, как научился ходить, и провел всю свою жизнь в спортивных залах, – рассказывал он.

Большинство бойцов были личностями, перенесшими эмоциональные потрясения еще до того, как они вышли на ринг.

И в этом было отличие. Оружие, наркотики, насилие… Он понятия не имел, что это такое, даже если бы столкнулся с чем-либо из этого. Зато он научился боксировать и узнал все тонкости бокса.

Общая страсть к тому, чтобы проводить жизнь в стенах спортзала, на какое-то время умиротворила их обоих. Однако устойчивого положения по-прежнему не было. Одна из тетушек Флойда-младшего скончалась от СПИДа, и, в конце концов, его с вещами отправили в Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси. Вполне возможно, это было худшее время.

– Когда мне было лет восемь или девять, я жил в Нью-Джерси с мамой, нас было семеро, набившихся в одну спальню, и иногда у нас не было электричества, – вспоминает он. – Не было ни отопления, ни воды. Ничего. Я фактически сам себя воспитал. Когда люди видят, что у меня сейчас есть, у них нет ни малейшего представления о том, откуда я взялся. Им и в голову не приходит, что у меня ровным счетом ничего не было, когда я рос. Знаете, ребенком я, бывало, лежал в постели и давал себе клятву: «Я не буду курить и не буду пить». И еще говорил, что я буду клясться в этом не только пока я ребенок, я сдержу эту клятву, когда вырасту и стану взрослым. Это я сохранил в своем сознании на всю жизнь. На Рождество у нас никогда не было празднования Рождества. Мать куда-то уходила и воровала подарки для меня. Она пыталась что-то сделать, но это было трудно. Вот почему я сегодня забочусь о ней…

Найджел Коллинз считал, что лишения, пережитые Флойдом, подтверждают: большинству боксеров путь наверх дался тяжело.

– Я убежден, что большинство бойцов пришли в спорт, будучи травмированы эмоционально, – говорил он. – Флойд в значительной степени и во многом был предоставлен самому себе. Боксеры нередко сталкиваются с эмоциональными трудностями. Очевидно, они могут стать следствием сотрясения мозга, но я говорю об их приходе в спорт, будучи личностями с надломленной психикой. И когда думаешь обо всех тех боксерах, с которыми мы имели дело на протяжении многих лет, выявляется общая тенденция. Она может оказаться чем-то совершенно очевидным, например бедностью. Нищета наносит чудовищный вред ребенку. Есть и другие причины, например распавшиеся семьи, испытания, связанные с перенесенными психологическими или психическими травмами, жизнь в криминальной среде и т. д. и т. п. Отыскать многих боксеров, у которых было идиллическое детство, необычайно трудно. Я всегда твердо придерживался своей собственной теории: большинство бойцов были личностями, перенесшими эмоциональные потрясения еще до того, как они вышли на ринг. И эта теория – а это всего лишь теория – вполне применима к Флойду.

Вонзелл Джонсон, рассказывая о своем собственном жизненном опыте в Гранд-Рапидсе, делился:

– Там было так же, как где угодно в Америке. Вы видели разные города. В каждом из них существуют плохие районы. Это был небольшой город. Не Чикаго, не Нью-Йорк или Филадельфия. Ничего подобного. Но во всех городах имеются плохие районы.

Что ж, и Флойд-младший теорию Найджела подтверждает.

– Бывало, я лежал в кровати, мне лет девять, и говорил себе: «Хочу стать самым богатым человеком в мире», – рассказывал он годы спустя. – С тех пор я прошел большой путь. Это была несбыточная мечта, поскольку за стеной улицы бурлили, число погибших росло. Мои друзья беспредельничали в нашем квартале, слышалась стрельба, нормально было слышать пальбу. Если на неделе вы не слышали выстрелов, то начинали задаваться вопросом, что случилось. Одного моего друга застрелили, другой получил удар ножом. Случалось всякое безумие… Отец у меня был хастлером[26], а мать подсела на наркотики. Я был главным мужчиной в доме с шестнадцати лет. Вот так это и было. Мне пришлось бросить школу, чтобы положение в семье стало лучше.

Он быстро превращался в бойца, используя классические приемы защиты. Отец давал ему боксерское образование и в первую очередь обучил его знаменитому мейвезерскому шолдер роллу.

Это применялось в ортодоксальной стойке, к которой прибегали члены семьи, методика старой школы, при которой правая рука держалась немного выше, чем обычно, в то время как левая свешивалась ближе к животу. Между тем переднее плечо поднималось, загораживая щеку, обеспечивая защиту подбородка и блокируя удары.

Правая рука была свободна для защиты или парирования, прикрывая голову от левых хуков, в то время как боксер мог уклоняться, скользить или отклонять удары, заворачиваясь влево и вправо, синхронно, в противоположную от ударов сторону.

– Отец обучал его всему этому, – рассказывал Джонсон, вспоминая, что передавалось от отца к сыну. – Это была мичиганская штука, совершенно точно, мичиганская, но тренеры, которые были у нас, использовали ее. Старые тренеры, когда мы тогда боксировали, были теми парнями, которые находились рядом, когда на ринге были Шугар Рэй Робинсон, Джо Луис и все те бойцы. Они учили этому. Нашим тренером был Делмар Уильямс, и он научил нас этому. Он тренировал Флойда-старшего и меня. Это были Делмар Уильямс и Роберт Митчелл. Они были нашими тренерами.

На протяжении многих лет это вырывалось из контекста, и многие не понимают, как это работает, – продолжал Вонзелл. – Многие пытаются сделать это, но не понимают внутренней философии. Шолдер ролл – и я вам говорю, я научился этому в бою, который был у меня, – это то движение, которое делаешь, если у кого-то настолько быстрая правая рука, что ее трудно поймать. Но с помощью шолдер ролла вы уворачиваетесь от удара, не принимаете на себя всю его тяжесть. Вам следует повернуть плечо в сторону от удара, а затем нанести контрудар. Вы заворачиваете плечо и выбрасываете вперед правую руку, делаете это почти одновременно. Вот как раз для этого все и делается. Это для того, чтобы парень не смог достичь своей цели или ударить вас в плечо, а вы наносите ему удар вплотную и точно. Большинство боксеров просто опускают руки ниже живота и лишь поворачивают свои плечи. Это нелепо. Они имитируют, но не знают, почему так надо делать, не знают философии, которая в этот таится. Вы должны заворачиваться и контратаковать, а не просто поднимать свое плечо, подставляя его под удар соперника. Вы обязаны ответить ударом на удар. Маленький Флойд делал это в начале своей карьеры, но по большей части он поднимал свое плечо и далее ничего не делал.

Хэнк Грумс позже утверждал, что Мейвезер-старший в значительной степени выработал этот стиль самостоятельно, хотя отдавал должное Бобу Такеру – отцу будущего чемпиона в тяжелом весе Тони Такера – за то, что он передал ему это умение.

Роджер Мейвезер говорил, что использование этого приема пошло от некоторых тренеров в Каламазу, хотя доказательства того, что к нему прибегали намного раньше, можно найти в истории бокса, просматривая видеозаписи боев с участием таких искушенных и талантливых боксеров, как Джо Луис, Арчи Мур, Шугар Рэй Робинсон и Джерси Джо Уолкотт.

Мейвезер-младший как-то раз сказал: «Если честно, то я думаю, что этот стиль боя пришел из крупных спортзалов Детройта».

Некоторые называли его «филадельфийской раковиной»[27], утверждая, что прием появился на Восточном побережье, но Мейвезер-старший довел его до такого совершенства, что он стал просто известен как «стиль Мейвезера».

Впрочем, в обучении Флойда-старшего были другие специфические элементы, – а его сын был усердным учеником. Существовало три типа джеба: обычный (regular), поднимающий джеб (up jab) – перевернутым кулаком с низкой позиции по восходящей траектории – и джеб копьё (spear jab) вертикальным кулаком – наиболее значимый удар из этих трех.

– Вы увидите, как многие боксеры двигаются влево и наносят джеб, но я делаю то, что больше никто не делает – я ухожу вправо и наношу удар, – рассказывал Мейвезер-младший. – Левый хук – это удар, которым вас можно вырубить, потому что вы его «не читаете». Я держу свою правую руку у щеки, чтобы поймать хук. Но я не пытаюсь ловить джеб.

Культивировался стиль защиты в духе «Форт Нокс»[28], однако к тому времени будущему королю бокса по рейтингу «паунд-фор-паунд»[29] пришлось бороться с массой других вещей.

– Боксировать на самом деле просто, – сказал Мейвезер-младший однажды, выступая с позиции человека, который много и упорно работал и был одарен свыше естественным талантом бойца. – Жизнь намного сложнее.

Глава 2

Мечты и кошмарные решения

Возможно, имя Криса Холдена вам ни о чем не говорит. Он со временем станет техническим специалистом по обслуживанию интернет-сетей и провайдера мобильной сети – корпорации Comcast, но он боксировал с Флойдом Мейвезером, когда будущей легенде бокса было всего десять лет и весил он всего лишь 64 фунта (29 кг).

Звали тогда эту будущую легенду Флойд Джой Синклер – по фамилии матери. К десяти годам он не успел еще взять себе фамилию отца – Мейвезер и не взвалил на себя бремя ожиданий, которое ляжет на его плечи вместе с этой фамилией.

На дворе было 21 ноября 1987 года, когда Флойд-младший и Холден сошлись в коротком поединке в баскетбольном тренировочном зале Бейкер-колледжа в Овоссо, штат Мичиган.

– Помню, я подумал про себя: «Ух ты, этот малыш и впрямь хорош, просто ума не приложу, как это…» Теперь-то я понимаю, – вспоминал Холден спустя почти два десятилетия после того, как Мейвезер побил его в первом же раунде. – Он был настолько хорош тогда. Когда же я узнал, что это был он (уже потом), в голове у меня пронеслось: «О’кей, теперь все встает на свои места». Это был короткий бой. Помню, он пошел на меня, пробил несколько джебов, у меня из носа пошла кровь, и схватка была остановлена. Но даже тогда, помню, я думал про себя: «Ничего себе, этот малыш действительно хорош».

И так думал не он один.

Тогдашний долго несменяемый директор турнира «Золотые перчатки» Дэйв Пакер разглядел в нем нечто особенное. Предчувствие было настолько сильным, что после боя он заныкал в качестве сувенира бинты, которые были намотаны на руках десятилетнего боксера.

– Мне было тогда все равно, с кем биться, – вспоминал о том вечере позже Мейвезер, – я просто хотел драться. Помню, что потом мы оказались в гостинице «Red Roof Inn». Я спал, обняв свой трофей. И держал его в руках всю дорогу домой…

Воспоминания Холдена на удивление менее эмоциональны:

– Я имею в виду, что это не было каким-то особенным боем, – признавался он. – Но я попал на ринг.

Молодой Флойд набирал силу, занимая доминирующее положение на турнирах «Золотые перчатки» в отдельных штатах и общенациональных чемпионатах под тем же названием.

Вечером, накануне боя между звездами второго среднего веса Роем Джонсом и Джеймсом Тони в Лас-Вегасе 17 ноября 1994 года, Мейвезер решением большинства судей проиграл будущему чемпиону мира в легчайшем весе Мартину Кастильо. Это случилось на матчевой встрече США – Мексика. Кастильо, несмотря на то что выиграл с незначительным перевесом в счете (3:2), вспоминая о поединке, говорит, что он «с Мейвезером играл».

– Лучший способ объяснить вам, что я сделал, – это сказать, что я дрался, как Мейвезер, – вспоминал Кастильо. – Я пытался делать все то, что делал он, потому что в то время мне было просто боксировать в такой манере. Бить и двигаться, бить и двигаться. Потом я опускал руки и пробивал джеб, а затем опять перемещался. Я просто играл с ним… Я пытался сделать так, чтобы он взбесился из-за того, что ему не удается достать меня ударом. Грязновато играл, типа того.

Список боксеров, сумевших победить Флойда-младшего, очень короток, а его поражения сильно разнесены во времени. Арнульфо Браво, Карлос Наварро и Нуреддин Меджихуд… В боксерских кругах эти имена не имеют особого веса. Но всем им выпала своя доля славы. Есть даже старая любительская фотография, на которой Флойд-младший изображен с будущим соперником-профи Диего Корралесом, Оги Санчесом, еще одним аматором, победившим его, и – Браво. Фотография, которая со временем все ощутимее становилась источником болезненных воспоминаний, поскольку он сойдется в бою со всеми из них и двоим из трех проиграет. Браво побил его в полуфинале национального молодежного чемпионата. Греческий олимпиец Тигран Узлян тоже числится среди победивших Флойда, когда тому засчитали техническое поражение во время турнира в Москве в 1995 году.

Жизнь была боксом. Бокс был жизнью.

Но Флойд выиграл оба турнира «Золотые перчатки» – мичиганский и национальный в 1993 году, когда его вес составлял 106 фунтов (48 кг), и завоевал тот же титул в 1994 году при весе в 114 фунтов (51,7 кг). С увеличением своего веса до 125 фунтов (56,7 кг) он еще раз дважды короновался победителем в 1996 году, в год Олимпиады в Атланте. По ходу он получал и другие награды. В 1994 году на национальном чемпионате он завоевал приз «Выдающийся боксер», наградной халат (мантию) он получил по пути на чемпионат Национальной ассоциации спортивной лиги полицейских 1995 года. Он любил драться. Любил славу. Любил представлять фамилию Мейвезеров в семейном бизнесе.

– Мне было не по себе, когда я выиграл на общенациональных соревнованиях, потому что я побил ребят, которые были намного старше меня, – однажды сказал он, вспоминая то время. – Я возвращался в машине домой с этим огромным трофеем, который чуть ли не касался крыши. Меня спрашивали: «Флойд, хочешь заскочить в магазин?» А я отвечал: «Нет, не хочу, чтобы кто-то стал тормошить меня с моим кубком».

Когда мне было шестнадцать лет, – продолжал Флойд, – знаете, что заставило меня тогда упорно драться? Я огляделся в комнате, увидел этот огромный кубок и как бы сказал сам себе: «Ух ты, мы его завоевали? Ну, чувак, тебе надо будет драться не на жизнь, а на смерть». И причина была именно в этом. Не в деньгах.

И все же в 1992 году, когда нашему чудо-подростку исполнилось шестнадцать, его отца – почти неизбежно, учитывая, чем он занимался до этого, – приговорили к пяти годам заключения в федеральной тюрьме в Милане (штат Мичиган) по обвинению в торговле наркотиками.

Крестный отец нашего чуда Вонзелл Джонсон утверждал, что, несмотря на предыдущий инцидент со стрельбой, Мейвезер-старший далеко не всегда был вовлечен в преступную деятельность.

– Вообще-то, когда он занимался боксом, он был по-настоящему хорошим парнем, – отмечал Джонсон. – Все это случилось после завершения его карьеры, после того как он получил пулю в ногу во время домашней разборки, после того как его карьера закончилась. Он связался с плохими парнями. С наркоторговцами в Мичигане, вот как это все произошло. Но на протяжении всего времени, до того как его карьере пришел конец, он был отличным парнем. Никогда не ввязывался ни в какие неприятности.

Примерно в то же время Дон Хейл, владелец многомиллионной компании, которая занималась гормонозамещением, стал неофициальным опекуном Флойда. Годы спустя Хейл станет известным как «белый папа» Флойда.

В самом начале 1990-х Хейл находился в Вегасе. Его брат работал с Фрэнки Рэндаллом и познакомился с дядей Флойда – Роджером. Хейл, тоже родом из Гранд-Рапидса, мгновенно обнаружил, что у них определенная общность взглядов.

– Роджер посетовал, что не смог справиться с Флойдом, поэтому отправил его назад домой, – рассказывал Хейл. – Роджер сообщил мне, что он там носится по улицам и что за ним нужен присмотр. Спросил, не заинтересуюсь ли я этим?

Хейл попросил его организовать, чтобы Флойд позвонил ему. А спустя несколько дней после своего звонка парень уже жил вместе с Хейлом, его женой и тремя их детьми.

– Его отца уже не было в семье, и ему не хватало того, как отец прежде натаскивал его в тренажерном зале, – вспоминал Хейл в своем интервью, которое он дал газете «USA Today» в 2015 году. – С тех пор я стал водить его в спортзал. Я сам не мог там бывать каждый день, потому что мне надо было управляться со своим бизнесом, но я всегда находил способ, чтобы он приходил туда.

Хейл помогал молодому Флойду приезжать и уезжать из спортзала. Даже нашел ему работу в банкетном центре, где Мейвезер однажды заснул утром, в рабочее время, и сотрудники центра не смогли его разбудить, настолько он устал накануне на тренировке.

– Он сказал: «Дон, я не хочу ничем заниматься, кроме бокса. Я буду зарабатывать на жизнь боксом», – рассказывал Хейл. – Так что потом я уже никогда не пытался найти ему другую работу.

Жизнь была боксом. Бокс был жизнью. Хейл вспоминал, как он утешал Мейвезера после двух поражений от боксеров-любителей:

– Флойд просто положил мне свою голову на плечо и разрыдался, как ребенок… Не знаю, хотел ли Флойд, чтобы люди узнали об этом, но, формируя свое мировоззрение, он желал выглядеть плохим парнем. Помню, когда он еще был любителем, мы заговорили о том, как он станет новым Шугаром Рэем Леонардом. Он тогда сказал: «Я не хочу быть Шугаром Рэем Леонардом, хочу быть плохим парнем. Люди платят за то, чтобы увидеть плохого парня». Его не трогало, что люди думали, потому что он был уверен, что они будут платить (за то, чтобы смотреть бои с его участием).

Дядя Роджер, тогда еще активный боксер, заправлял всеми тренировками, и Флойд-младший оставался блестящим проспектом. К тому времени Флойд превратился в самую крупную щуку в Мичиганском пруду[30]. «Я руководил работой тренировочного зала», – рассказывал он.

Помимо бокса, однако, жизнь по-прежнему была столь же разнообразна, как и всегда.

Однажды он признался:

– В шестнадцать лет я был предоставлен сам себе и полагался только на себя. Бабушка (была уборщицей) уходила на работу, возвращалась домой в полночь. Комендантского часа у меня никогда не было, даже в дни школьных занятий, приходил домой в час или два, шел в школу, но весь день был сфокусирован на занятиях в спортзале. Занятия боксом в спортзале – это было лучшее в мире времяпровождение.

Он ведь и путешествовал, занимаясь боксом. Посещал Европу, объездил Соединенные Штаты, бился с профи и аматорами. Довольно много ездил, куда хотел, останавливался там, где хотел, и делал то, что хотел. Он, разумеется, совершенствовал свое мастерство, мерился силами с любым, чтобы доказать, что он заслуживает фамилию Мейвезер, что он «свой» в боксе и что он добивается больших успехов.

– Они были намного больше, чем я, – вспоминал он о нескольких своих спарринг-партнерах. – Бывало, настраиваю себя: «Я буду так здорово боксировать, не буду делать ошибок». И когда я приезжал туда, побеждал их и не совершал ошибок, я был так рад. После этого я хорошо спал ночью.

Антонио Тарвер станет его товарищем по команде боксеров-любителей, другом, Тарвер, будущий чемпион мира. Он рассмотрел в Мейвезере талант с того момента, как только увидел его.

– Мы были в Далласе, на национальном турнире Спортивной лиги полиции США, и я думаю, он продемонстрировал на том турнире, безусловно, выдающийся бокс, – рассказывал Тарвер. – Это был парень с невероятной скоростью рук, у него было громкое имя, и он был дерзким, уверенным молодчиком. Вы всегда знали, что он – нечто особенное.

Да, он был хорош. Но однажды вечером в Колорадо-Спрингс Августин Санчес – позже ставший чемпионом мира в профессиональном боксе с прозвищем Оги – оказался лучше восемнадцатилетнего Мейвезера. Он стал последним американцем, который побил Флойда Мейвезера-младшего.

Санчес удостоился уважения, однако вокруг разносторонне одаренного тинейджера из Мичигана стала разрастаться молва.

– Он всегда был талантливым бойцом, – отзывался о нем Санчес. – Он всегда выделялся. Все хотели видеть этого парня. Хотели видеть, как он дерется, что он может делать. Во время всех турниров постоянно слышалось: «Мейвезер здесь. Мейвезер здесь». А я реагировал типа: «Ну и что? Давайте его сюда». Особенно когда он перешел в мой дивизион. Вообще-то мне было наплевать, кто был в моем дивизионе. Моей целью было попасть в олимпийскую команду, и кто бы ни оказался на моем пути, я должен был победить его.

– В этой истории смешно то, что мы с Флойдом знали друг друга с 1994 года. Тогда он боксировал, имея вес около 108 или 112 фунтов (49 или 50,8 кг), мы жили в одном номере во время Олимпийского фестиваля[31], так что между нами возникло нечто похожее на дружбу, – вспоминал Санчес через 20 лет, в 2014 году. – А на следующий год он перескочил через две или три весовых категории и стал боксировать в полулегком весе, в моей весовой категории до 125 фунтов (56,7 кг). Мы перестали драться в конце 1994 года, в полуфинале чемпионата США, в нем мы дрались друг с другом, но на самом деле мало кто знает о том бое. А это был наш первый бой. Всего же мы провели совместно четыре схватки.

Первый бой он выиграл, – продолжал Санчес, – а я думал, что победил его. Но победу присудили ему. Бой был по-настоящему хорош для такого бойца, как я, прессингующего боксера. Мы перемещались по всему рингу. Я его прессинговал, а он наносил удары. Это была тотальная война на выживание с первого до третьего раунда. Решение в его пользу было с минимальным перевесом. Я думал, что победил я, и после этого мы почти не общались. Когда мы виделись, он не хотел проявлять какие-то дружеские чувства, что нормально. Мы собирались положить конец нашим боям в будущем, поэтому он не хотел поддерживать никаких отношений такого рода.

Санчес желание Флойда понял, и возникшие когда-то дружеские связи испарились. Тем более когда они оба устремились к верхней ступени, к завоеванию места в олимпийской команде 1996 года, звезды которой будут бороться за победу на родной земле в Атланте.

– Мы вновь сошлись на ринге в отборочных соревнованиях перед Олимпиадой, и тут я его победил, – продолжил свой рассказ Санчес. – Это было на отборочных перед Олимпийскими играми, и мы дрались в верхней сетке победителей, потому что там были сетка победителей и сетка проигравших. Проигравший должен провести бой дважды, вроде как получив второй шанс. Все победители продолжают борьбу, а проигравшие заканчивают боями друг с другом, поэтому их бои продолжаются один дополнительный день. В общей сложности они сражались четыре дня, а победители – только три. Так или иначе, дело закончилось тем, что мы встретились в финале, и вновь бой был хорошим. Мы перемещались по всему рингу, я прессинговал его, хотел бороться, хотел остановить его, а у меня не получалось. Я поднажал, навязывал борьбу от одного защитного угла до другого и закончил тем, что победил по очкам. Фактически это была ничья. В конце концов судьям пришлось выносить решение нажатием кнопки на компьютере, чтобы определить, кто, по их мнению, победил, и победа досталась мне. Так что Флойд перешел в нижнюю сетку проигравших и сразился с Карлосом Наварро, выиграв этот бой. А спустя несколько месяцев мы сошлись вновь в соревнованиях на выбывание в 1996 году – так совпало, что этот год стал единственным, когда такие соревнования проводились, – и появился еще один шанс, мы дважды встретились на ринге в боях на выбывание.

Флойд был уверен, что одержал верх и выиграл по очкам с небольшим перевесом, чтобы провести третью встречу. «Я чувствую, что я лучше, – сказал он, напуская на себя беспечный вид. – Завтра, возможно, будет поставлена точка».

Победы под ноль, как он предсказывал, на следующий день, когда они сошлись в финальном поединке на выбывание в Огасте, штат Джорджия, в апреле 1996 г., не получилось. Тем не менее она выглядела более убедительной.

– На сей раз более, чем когда-либо, это была война, – продолжал свои воспоминания Санчес. – Дрались на равных. Это был хороший бой. Он знал, что надо делать для того, чтобы победить, и это подходило моему стилю. Я думал, что победил я. Разумеется, любой боксер будет так утверждать. Он дрался лучше в этом втором поединке. Он дрался намного умнее, и я ощущал, что он стал лучше.

Используя свою жалящую, как пчела, правую руку, в этом матче «не на жизнь, а на смерть», Мейвезер вышел победителем со счетом 20:10, забронировав себе место в олимпийской команде.

Корреспонденты, специализирующиеся на освещении любительских боксерских поединков, отметили его «замечательные ноги» и «как у него все больше проявляется порхающий стиль боксера-профи».

Санчесу было всего восемнадцать лет, он был старшеклассником из Лас-Вегаса. Он проиграл в бою, который был назван нечистой аферой. Независимо от того, каким был тот бой, журнал «Boxing News», разумеется, не купился на радужные перспективы Мейвезера.

«После матча победителям вручили красивые пояса чемпионов, – говорилось в репортаже, – однако либо эти олимпийцы не столь же хороши, как в прежние годы, либо «компьютерные стили» ведения боя приглушили их природные способности – просто невозможно сказать, в чем дело. Отметая эти догадки в сторону, никто из них и близко не стоит с Шугаром Рэем Леонардом, который блестяще завоевал золото в Монреале в 1976-м».

Это была просто работа, проделанная девятнадцатилетним Мейвезером, сказавшим: «Я мечтал участвовать в Олимпийских играх с одиннадцати лет».

Тем не менее его тренер в олимпийской команде, Аль Митчелл, ветеран-филадельфиец, был сдержан относительно перспектив Флойда.

– Победа была близка, – сказал он, вспоминая бой с Санчесом. – Думаю, Оги сделал достаточно для того, чтобы получить решение в свою пользу, но Флойд вернулся и побил Оги. Он скорректировал свою манеру боя. Он был всего лишь молодым парнем, но сумел перестроиться. А Оги был хорошим, хорошим бойцом.

Впрочем, ждать пришлось недолго, прежде чем Митчелл стал опекать Мейвезера, когда тот вошел в олимпийскую сборную – команду талантливых, но изначально дезорганизованных мальчишек из гетто, разбросанных по всей Америке.

– Когда Флойд впервые оказался в команде, мы оставались вместе четыре или пять месяцев, и я разъезжал с ними везде. Меня назначили главным тренером немного раньше, чем это было обычно принято, и я знаю, что у нас была очень молодая команда, – вспоминал Митчелл. – Помимо Тарвера и Лоуренса Клей-Бея, все остальные в команде были довольно молодыми парнями – 16, 17, 18 лет. Особенно Флойд. Флойд бывал у меня в спортзале, которым я заведовал в Маркетте (штат Мичиган), и мы также бывали в двух других штатах. Я наблюдал за ним, и на самом деле он не произвел на меня сильного впечатления. Они все выглядели хорошо, но он меня не впечатлил так уж сильно. Он не выделялся. Возможно, выделялся Тарвер, потому что в тот год Тарвер завоевал все. Он выиграл чемпионат мира по боксу среди любителей, выиграл на Панамериканских играх и победил в чемпионате США. Впервые у нас появился боксер, победивший во всех трех соревнованиях в один и тот же год. Проблема была в том, что Тарвер думал, что он может ходить по воде, и, вместо того чтобы пытаться стать лучше и лучше на каждых сборах, он просто почивал на лаврах. Он был уверен, что просто победит. Люди думали, что золото получит именно он.

Готовясь перетянуть в Атланте внимание на себя, Флойд Мейвезер-младший выступил 17 июня в составе американской команды против сборной России на муниципальной спортивной арене «Coconut Grove Convention Center» в Майами, штат Флорида.

«Смышленый подросток с быстрыми кулаками уже на тридцать первой секунде послал Вячеслава Смирнова в стоячий нокдаун[32] перед тем, как отлупил его настолько основательно, главным образом прямыми ударами передней правой, что бой пришлось остановить через две минуты и двадцать пять секунд третьего раунда», – говорилось в репортаже. Мейвезер засверкал, подавая реальные надежды.

Один опытный журналист даже заметил: «Он уже смотрится как профи мирового класса». Его выход на Олимпийские игры был стремительным, и его товарищи по команде, включая Нейта Джонса, Тарвера, Альберта Гуардадо, Захира Рахима, Фернандо Варгаса, Терренса Каутена, Дэвида Диаса, Дэвида Рида, Роши Уэллса и Эрика Мореля, стали звать его Флойдом Красавчиком – из-за его не обезображенной в боях внешности и приемов защиты, к которым он прибегал, чтобы уберечь первозданные черты своего лица от повреждений.

Нейт Джонс был соседом Мейвезера по гостиничному номеру в Атланте.

– Я встретился с Флойдом на национальном турнире «Золотые перчатки» в 1994 году, – вспоминал Джонс. – Мне он не понравился, потому что слишком много болтал. Я только что освободился из тюрьмы, рейтинга у меня не было. Свой последний бой я провел, когда мой вес был 147 фунтов (66,7 кг), вышел на свободу, набрав 240 (108,8 кг), а затем скинул вес до 200 (90,7 кг), и мне надо было побить лучшего боксера из Чикаго, чтобы попасть на национальный чемпионат, – Фреса Окендо, которого я сейчас тренирую.

Было дело, – продолжал Нейт Джонс, – я совершил вооруженное ограбление… До суда не дошел… Сделал еще пару кое-чего. Мне светило два с половиной года. Но, сидя в тюрьме, я смог получить свой ОД (общий диплом) и освободился досрочно за хорошее поведение. А Флойд каждый день хвастал, поэтому я его терпеть не мог. Но когда я увидел, как он дерется, я понял, о чем он говорит. Потому что он был лучшим из всех, кого я видел. Я видел почти все бои с его участием в качестве любителя. Отправляясь на отборочные олимпийские соревнования, он вошел в команду синих, а я был включен в команду красных, которая считалась командой номер один. Его это явно задело. Задело до глубины души, он был обозлен тем, что включен в команду синих. Он даже не хотел надевать ее спортивную форму. Это действительно серьезно его обозлило. Я сказал ему: «Приятель, все нормально. Не переживай ты так, мы победим. Мы войдем в команду номер один». И он не стал со мной разговаривать, потому что мы были определены в разные команды и мои слова прозвучали вроде как: «Дурачок, не бери в голову». В конце концов он вошел в сборную, и мы оба стали олимпийцами и получили огромное удовольствие. И я люблю его, он классный малый.

Были внутри команды и дрязги. Все хотели всем заправлять, хотя это была работа только для Митчелла. Они первоначально стали тянуть телегу в разные стороны.

– Каждый хотел быть главным, – вспоминал Джонс. – Сошлось много самомнений, тут были Варгас, Флойд, Тарвер, Дэвид Рид, самолюбивые личности. Мне просто повезло оказаться среди них. Но тренер Аль Митчелл всех нас сплотил. Мы стали ощущать спину друг друга, стали поддерживать друг друга, и, когда мы дрались на Олимпиаде, тренер всех нас приводил, чтобы мы присутствовали во время боев. Не так, как было в 1992-м, когда некоторые ребята носа не показывали. Мы должны были поддерживать своих товарищей по команде. Но еще больше мы хотели ощущать их поддержку.

Митчелл был уверен в своих тренерских способностях, но ему надо было научиться, как одновременно стать советником.

– Это, возможно, стало для меня самым сложным делом, – признавался он. – Сколачивать из них единую команду и прививать уважение друг к другу. Я родился в Северной Филадельфии, и на каждой территории орудовала своя банда, вот с чего я начал. Мне пришлось приструнить их, пару раз останавливать разборки и все такое. И я дошел до того, что как-то забрал у них телефоны из номеров вместе с телевизорами и сказал: «Вот так отныне это и будет». Мейвезер и Нейт Джонс – я все еще слышу их голоса – сказали, что я никому не нравлюсь. Никто меня не любил. Но именно так я сбил их в одну команду. И мы не завоевали бы шесть медалей, если бы я так не поступил.

Флойд был общительным, – продолжал Митчелл. – Он, Нейт Джонс и Тарвер держались по-настоящему тесно друг с другом. У каждого была небольшая команда, с которой они тусовались. Джонс, который теперь работает с Мейвезером, – эти двое стали близкими приятелями. Тарвер тоже… Смешно, когда собираешь всех из разных городов Соединенных Штатов. Все из разных местностей, и каждый думает, что он хозяин на своей территории. Так что перед вами происходит столкновение «личного состава» между собой, и иногда мне приходилось разбивать доводы. Но за месяц до того, как отправляться на Олимпийские игры, все влились в одну команду, а мне потребовалось на всю работу около двух месяцев…

– Я был довольно близок с каждым из них, – рассказывал Тарвер. – Мы были сплоченными, потому все – из города. Я и Нейт были старшими ребятами, а Мейвезер был в любом случае довольно «норовистым котом», и мы пришлись друг другу по душе. Все ребята подружились. Ребята из Филадельфии, например, Захир, Терренс Каутен, Роши Уэллс (упокой, господь, его душу!) – все эти ребята были крутыми. У нас в команде не было места враждебности или чему-то в этом духе. Ребята вздорили друг с другом, как это случается между братьями, но все это дерьмо не имело никакого значения. Мы были крепко спаянной командой, приятель. Когда я вспоминаю те дни, черт возьми, я смотрю на это так: молодые ребята соревновались друг с другом, и не все становились лучшими друзьями, но когда мы составили олимпийскую команду, появилась солидарность. Мы стали избранными, поэтому, разумеется, мы сплотились. Случалось, по ходу дела чьи-то чувства бывали задеты, но многие из тех парней были молодыми, очень молодыми, и если что-то подобное происходило, то причиной тому было недопонимание, а люди давали волю чувствам, и иногда они озлоблялись на кого-то. Но я любил каждого брата в команде, приятель. У меня ни с кем не было проблем. Я не говорю, что мой характер был всем приятен, нет, но когда оглядываешься назад, видишь, что все испытывали взаимное уважение и любовь друг к другу. Вот как я на это смотрю.

Митчелл обо всем вспоминает иначе:

– Флойд, как и остальные, был молодым парнишкой. Они никогда раньше не поднимались на такой уровень, поэтому старались переплюнуть себя. Моя работа как тренера заключалась в том, чтобы найти способ и сладить с ними. Знаете, я прослушал несколько уроков по психологии, чтобы справиться с одним или двумя из них, и полагаю, во время Игр мне это помогло. Пару раз они явились на тренировку с опозданием, и я им всыпал. Затем, когда они опять опоздали, я забрал из их комнат телефоны и телевизоры. Иногда я заставал их, когда они ругались друг с другом. Однажды поймал их за азартной игрой! Я забрал все их деньги, купил на них цветы и поставил их у них в общежитии.

Моей главной задачей, – продолжал Митчелл, – было заставить их работать сообща, и, наконец, за месяц до Игр у них это получилось. Это было совсем другое дело; тренерская работа сама по себе для меня трудности не представляет. Трудно, когда у тебя под началом разные люди из разных регионов Соединенных Штатов, особенно если они выходцы из бедных районов, потому что каждому приходится драться за то, что они могут получить.

Тарвер сказал, что Мейвезер, случалось, бывал несдержан, но в основном он был порядочным малым.

– Флойд всегда был приличным парнем, приятель, – пояснял он. – Как можно навешивать на кого-то ярлык плохого парня? Кто тут может судить? Флойд не был плохим парнем. Он был молодым, прикольным чуваком, имевшим свою собственную идентичность, который точно знал, к чему он идет. Никого за такое винить нельзя. За такое следует ценить. Я был таким же чуваком, с таким же настроем. В основном, когда мы заглядывали в наше будущее, мы оба знали, чего мы добиваемся. Сомнений на этот счет не было.

Погоня Мейвезера за олимпийской медалью началась на стадионе «Александр Мемориал». Бои были по три раунда, каждый по три минуты.

Он победил Бахтияра Тилеганова из Казахстана по очкам со счетом 10:1 в первом своем бою. Встреча была остановлена на пятьдесят седьмой секунде второго раунда из-за сильного кровотечения из носа у казахстанского боксера.

– Я был настолько накачан и так рвался в бой, – вспоминал Мейвезер, – что хотел голову оторвать этому парню.

Затем, размышляя какое-то мгновение над обстоятельствами, сложившимися за пределами боксерского ринга, он добавил:

– Я ценю ту помощь, которую мне оказывали мои тренеры после того, как отца посадили. Но отец по-прежнему продолжает давать мне указания, хотя остается за решеткой. Я должен поблагодарить отца, потому что без него я бы здесь не оказался. Думаю, что, возможно, он смотрел мой поединок.

Пять дней спустя, 22 июля, Мейвезер вновь побеждает, разделавшись с Артуром Григоряном из Армении – будущим чемпионом мира среди профессионалов, который удерживал пальму первенства в категории легкого веса по версии WBO на протяжении восьми лет. Его Флойд победил по очкам со счетом 16:3 во втором раунде.

Кто-то написал, что Мейвезер боксировал «с настоящей страстью и настойчивостью». Хотя это было то, что со временем станет для него привычным, Мейвезер вошел в историю своим третьим поединком на Олимпиаде. Он вышел победителем в полном захватывающих моментов бою с блестящим кубинцем Лоренцо Арагоном.

В конце боя счет был 12:11, и это означало, что Флойд стал первым американцем, победившим кубинца на олимпийских соревнованиях за последние двадцать лет – с того момента, когда Леон Спинкс разнес в пух и прах Сиксто Сорию в Монреале в 1976 г. Из-за бойкота боксеры обеих стран не встречались на Олимпийских играх в 1980, 1984 и 1988 годах.

Арагон, высокий и неуклюжий, обрушил на Мейвезера больше ударов в первом раунде, тогда как Мейвезеру, по обыкновению, было сподручнее отвечать контрударами. Отставая во втором раунде со счетом 4:5, американец поднажал, стал агрессивнее и закончил его с опережающим счетом 10:7, несмотря на то что судьи – использовавшие заслужившую дурную репутацию компьютерную систему подсчета очков – не смогли засчитать практически ни одного из его удачных ударов в корпус.

В третьем, и заключительном раунде бой принял беспорядочный характер, и хотя кубинец стал сокращать разрыв, этого в конечном счете оказалось недостаточно.

– Больше всего он поразил меня тогда, когда начались бои за медали, когда он дрался с кубинцем и победил его с перевесом в одно очко. Это был классный бой, – сказал Митчелл, сияя. – Дело в том, что тогда Мейвезер был боксером, применявшим защитный стиль боя. Но для победы в том поединке он не мог боксировать в таком стиле, ему надо было драться, он должен был больше думать о нападении. Ему надо было прессинговать кубинца и сопротивляться. Если вы посмотрите другие поединки с участием Флойда, вы заметите, что он боксирует и перемещается по рингу. В этот раз он должен был идти вперед, и он удивил меня. Кубинец был очень хорошим боксером. Это была чертовски серьезная схватка, но как раз в этом Флойд и поразил меня, я подумал: «Вот это да, малыш, оказывается, лучше, чем мне казалось».

Мейвезер прошел до полуфинала, где встретился с любимцем Болгарии Серафимом Тодоровым, трехкратным чемпионом мира среди боксеров-любителей и трижды выступавшим на Олимпийских играх (правда, ранее так высоко он не поднимался). Будучи боксером наилегчайшего веса, он проиграл в 1988 году поединок в четвертьфинале со счетом 1:4 будущему золотому медалисту и победителю Олимпиады в Сеуле Ким Гван Сону – южнокорейскому боксеру. Четыре года спустя, в Барселоне, Тодоров проиграл боксеру из Северной Кореи Ли Гван Сику со счетом 15:16.

Усатый европеец выиграл в Атланте все три своих поединка по решению судей, набрав больше очков в боях с украинцем Евгением Шестаковым, австралийцем Робби Педеном (будущим чемпионом мира среди профессионалов во втором полулегком весе по версии IBF) и, уже в четвертьфинале, немцем Фальком Хусте.

2 августа, в полуфинале боксеров полулегкого веса, Флойд с первого удара гонга выглядел как более быстрый боец, но Тодоров – с его ростом и преимуществом в дистанции, с которой он мог вести бой, – оказался крепким, опытным и терпеливым. Поединок изобиловал активными действиями. Молодой Мейвезер пытался подойти поближе, обрушить на соперника град ударов, а потом отойти на безопасное расстояние. Проамерикански настроенная толпа аплодировала его действиям, когда он контратаковал левой, но проморгала счет, зафиксированный на судейских компьютерах.

Когда вы попадаете на международный уровень состязаний, тут игра ведется по иным правилам – с учетом того, к чему стремятся там судьи. В боксе кругом политика.

Просмотр повторов выявил, что Мейвезеру удалось нанести несколько ударов в течение раунда, но засчитан был только один, и к концу раунда он проигрывал со счетом 1:2.

– Ты втыкаешь свой джеб в него, но слишком быстро отскакиваешь назад, – сказали Мейвезеру, когда он вернулся в свой угол. – Ты не должен этого делать. Ты должен оставаться на близком расстоянии, когда достаешь его джебом. Ты отстаешь по очкам; ты должен давить на него.

Разумеется, в следующем раунде он наверстал упущенное и повел по очкам. Тодоров хорошо перемещался, но Флойд доставал его одиночными прямыми ударами правой. На каком-то этапе он осыпал его шквалом ударов по корпусу, и хотя судьи вновь остались непоколебимыми, он сделал достаточно для того, чтобы выйти вперед при счете 7:6; теперь только три минуты отделяли его от завершения трудов. Все зависело теперь от последнего раунда.

– Заставь его двигаться, заставь его двигаться, – сыпались советы Флойду в промежутках между раундами. – Теперь ключ к победе в правой руке. Прямым ударом. И еще одно: когда будешь рядом, каждый раз сильно бей в корпус, по-настоящему сильно. А затем сразу же поднимай удар правой.

Мейвезеру, казалось, не везло с набором очков, когда побежали первые секунды этого решающего раунда, а спустя еще несколько секунд он уже отставал со счетом 7:8, после того как левый хук Тодорова достиг цели.

Мейвезер вел бой с большей непосредственностью, и толпа его сторонников отзывалась одобрительными возгласами. Два удара правой достали болгарина, и зрители зааплодировали и стали подбадривать Флойда, но счет оставался неизменным. У Флойда из носа потекла кровь, но он сравнял положение, когда его длинный прямой удар левой настиг Тодорова, отклонявшегося назад. И, хотя болгарин по очкам чуть опережал соперника, тяжелый правый хук принес Флойду верных два очка за тридцать секунд до окончания боя. Когда оставалось десять секунд, Флойд осыпал Тодорова ударами. Он бил своего врага, чтобы сделать счет 10:9, отчаянно пытался сравнять его, в то время как истекали последние секунды, и бой был завершен. Команда Тодорова поздравила его, когда он вернулся в свой угол.

Пока двое бойцов ждали вердикта, стоя в центре ринга, уверенный Мейвезер, вышедший из синего угла в синих жилете, шортах и шлеме, поднял вверх свой указательный палец, а затем в надежде поднял голову, будучи явно уверен в том, что продолжит борьбу за золотую медаль.

Телезрители уже были осведомлены о счете, но иначе обстояло дело в зале, где бурлила публика.

Решение пяти судей: Станислава Кирсанова (Россия), Освальдо Бисбала (Аргентина), Наджи Муссы (Мартиника), Дхармасири Виракуна (Шри-Ланка), Хамада Хафаза Шумана – свелось к тому, что победитель на самом деле в красном углу. Египетский судья по ошибке поднял руку Мейвезера.

Бросая неуверенные взгляды по сторонам, будто не понимая, действительно ли он победил, Тодоров робко ежился, а со всех сторон неслись неодобрительные шиканье и свист.

Решение вызвало фурор среди членов сборной команды США. Толпа свистела и шикала, и в историю этот случай вошел как одно из многих сомнительных решений, принятых на соревнованиях боксеров во время Олимпийских игр на протяжении многих лет.

Старый конкурент Мейвезера Оги Санчес запомнил и пересказал потом основные моменты.

– Разумеется, – сказал Санчес, у которого было лишь 11 поражений из 186 любительских боев, три из которых против Мейвезера, – он представлял США. Я ничего не мог сделать, только поддержать его. Он выступил отлично. Я думаю, решение было принято неверное, но он показал себя молодцом. Я не мог понять, как они могли присудить победу другому парню, Флойд просто измолотил его. Но когда вы попадаете на международный уровень состязаний, тут игра ведется по иным правилам – с учетом того, к чему стремятся там судьи. Кроме того, это – политика. В боксе кругом политика. Думаю, тот бой выиграл он.

Америка подала протест. В нем утверждалось, что судьи побоялись упреков со стороны Эмиля Жечева, главы судейской коллегии на Олимпийских играх и болгарина по национальности. Трое из его соотечественников-боксеров получили на этих соревнованиях золотые медали[33].

Менеджер команды США Джеральд Смит утверждал, что Флойд наносил удары, которые судьями не фиксировались, настаивая, что Тодорову присуждались очки даже тогда, когда его удары не достигали цели.

Американский судья по боксу Билл Векерле был настолько расстроен из-за решения, что покинул Игры и даже подал в отставку с поста судьи федерации[34]. В письме к президенту федерации Анвару Чаудри он с раздражением написал: «Я отказываюсь быть частью организации, которая продолжает вести судейство подобным образом».

«Судейство было абсолютно некомпетентным», – добавил он.

Некоторые в своих оценках проявили себя более стоически. Один репортер отметил, насколько «дразняще близко» подошел Мейвезер к тому, чтобы одержать победу в мире номер один, подытожив, что он проиграл с «мучительно ничтожной» разницей в одно-единственное очко. На этот раз не было никакого упоминания о расхождении во мнениях, хотя все кругом об этом кричали.

Тодоров продолжил борьбу и завоевал серебро; американский протест был неудачным.

Человеком, поставившим крест на надеждах Тодорова получить золотую медаль, оказался тайский боксер Сомлук Камсинг, который завершил свой путь к финалу победой в полуфинале со счетом 20:8 над аргентинцем Хулио Пабло Чаконом. Таиландец победил русского[35] в финале со счетом 8:5.

Позже Мейвезер пытался казаться лишь сильно удивленным, спокойно перенесшим удар.

– Вы знаете, и я знаю, что его удары до меня не доходили, – утверждал он. – Говорят, что он – чемпион мира. Теперь вы все знаете, кто на самом деле чемпион мира.

Товарищи по команде и Митчелл поддерживали его.

– Думаю, это был грабеж, один из самых отвратительных, известных мне, – сказал Джонс, завоевавший бронзу и наблюдавший за поражением Флойда, находясь вблизи ринга. – Я чуть было не заплакал, когда они зачитали судейское решение. Я действительно сильно за него переживал. Все это заставило меня сильно переживать. Я думал, Флойд присоединится к Риду на финальном этапе, и у нас будут двое боксеров в финале, но его ограбили. Меня это просто потрясло, но он от всего отмахнулся и дал сдачи – посмотрите на него сегодня. Мне приходилось видеть, как принимаются плохие решения, но решение по Флойду задело меня сильнее всего. Я уже проиграл тогда, мы оба выступали в полуфинале. Я дрался раньше, а до его поединка должно было пройти еще несколько боев. Я думал, он победил, и это повлияло на него. Он не сломался, держался до тех пор, пока мы не вернулись домой. Когда мы приехали, произошедшее дошло до его сердца. Это действительно забрало его за живое. Он чувствовал, что подвел страну, не завоевав золото. Мне пришлось сказать ему: «У тебя бронза, ты хорошо выступил. Третий в мире, как ты можешь жаловаться?» Он не хотел бронзы. Он хотел быть золотым медалистом. Только ради этого он тренировался, только об этом говорил, о том, чтобы отправиться на Олимпиаду и завоевать золото.

– Мейвезер сделал достаточно для того, чтобы победить, но не получил судейского решения в свою пользу, – вспоминал Митчелл. – Однако я присутствовал на многих международных соревнованиях и замечу: когда имеется спортсмен, который участвует там год за годом, год за годом, люди помнят об этом и уважают это. Они смотрят и болеют за таких чуть больше, чем за кого-то другого. Я думаю, Мейвезер победил, без вопросов. Но судейского решения в свою пользу не получил. Нечего об этом говорить. Когда будете следить за поединком, не торопитесь, вы поймете, что я имею в виду. Когда у вас пять различных судей, кто-то из них считает удары в корпус, кто-то – удары в голову. И если вы явно не выигрываете бой, у вас проблема. Такое случается на любом турнире. Думаю, он сделал достаточно для того, чтобы победить. Думаю, судейское решение было плохим. Не возмутительным, а плохим. Не таким, как в случае с Роем Джонсом в 1988 году, но для меня он – победитель. Я не говорю этого, потому что был его тренером, но – он должен был бороться в финале за золото.

Разве Митчелл не ждал, что его бойцы получат судейское решение в свою пользу, представляя страну, которая принимала Игры?

– Не обязательно, – заявил он. – Я смотрю на счет, смотрю на людей, а люди разные, и прибыли они из разных стран. Даже несмотря на то, что соревнования проводятся в нашей стране, следует помнить, что судьи родом из других, и они пытаются быть справедливыми. Но иногда мы видим судей, которые подсуживают некоторым боксерам, а парень, которому он проиграл, долгое время выступал на международных соревнованиях. Поэтому все его знали. Что касается молодой американской команды, то ее члены приходят и уходят. Вот что причиняет нам боль. Наши ребята, как только заканчиваются Олимпийские игры или мировые чемпионаты, переходят в профессионалы. А другие парни из Европы и других мест участвуют раз за разом и в Олимпиадах, и в чемпионатах мира. А американцы, поскольку они бедны и у них нет источника денег, идут в профессиональный бокс…

Флойд, как и большинство людей, был вначале немного взвинчен решением, а затем я сказал ему: «Послушай, тем, кто занимается профессиональным боксом, ты понравишься, так что не переживай из-за этого. Я считаю, что ты бой выиграл, и все считают, что ты его выиграл, так что я знаю, что это больно, но ты это переживешь». И он пережил, а теперь только взгляните, где он.

Тарвер тоже чувствовал, что с ним обошлись несправедливо. В то время как Дэвид Рид завоевал золото, Тарвер стал одним из пяти бронзовых медалистов американской команды боксеров; Уэллс, Джонс, Мейвезер и Каутен были как раз теми остальными из пятерки.

– Я был фаворитом, от которого ожидался высокий результат, потому что я хорошо выступил, заняв лидирующее положение, – признал Тарвер. – Поэтому я думаю, что проявил себя на Олимпиаде хорошо. Думаю, мой бой вызвал столько же споров, сколько вызвал любой другой бой, однако все это прошло, и ничего нельзя изменить. Что ж, я не завоевал золота как любитель. Но вы только взгляните на мою карьеру и на тот объем работы, что я осилил! Могу честно признать, что я был вознагражден, выступая как профессионал. У меня не осталось никакого предубеждения относительно того, что мне пришлось пережить во время Олимпиады. Этот опыт сделал меня лучше. Как боксер я стал, благодаря этому опыту, лучше, я извлек из этого все, что должен был получить. Я учусь на опыте, использую его и всегда буду гордиться тем, что я представлял свою страну. Мною гордились моя страна, мои близкие и мои болельщики. На самом деле ни об одном поединке не писали и не говорили так много, как о том, победа в котором была явно украдена, даже когда победа на Олимпийских играх была украдена у Роя Джонса. Это было нечто совсем другое. Не всегда все складывается так, как планируешь. Не всегда все получается так, как надо. Но из всего этого складывается опыт.

Нейт Джонс согласился с этим:

– Многие из нас вернулись с медалями, но, думаю, мы должны были завоевать больше. Варгаса обокрали, Тарвера обокрали, Клей-Бея обокрали – ну, он дрался с Кличко в первый же вечер, и тот, кто вышел бы победителем в том поединке, получил бы золотую медаль. А он проиграл первую встречу. Дэвид Диас проиграл с минимальным разрывом в очках. У нас действительно была хорошая команда, возможно, лучшая за все время, но самое лучшее было в том, как мы сплотились воедино.

– Мы, боксируя, исколесили весь мир, приятель, – вспоминал Тарвер. – Когда оглядываешься в прошлое, становится очевидным, что мы должны были получить больше золотых медалей. Но всегда знаешь, чем дело кончилось. И не всегда завоеванная золотая медаль приносит потом успех в профессиональном боксе. Если она у вас есть, значит, она есть у вас, лучшие из лучших всегда выходят наверх, как сметана на молоке. В этом истина.

У нас была классная олимпийская команда, приятель, – продолжал Тарвер. – И глядя на всю тогдашнюю олимпийскую программу соревнований по боксу, можно сказать, что она была разумно составлена. В той Олимпиаде участвовали такие парни, как братья Кличко, Василий Жиров, кубинцы… Это был настоящий класс суперзвезд, и там было полным-полно талантов.

– Не забудьте, это, возможно, была самая молодая американская команда, когда-либо подготовленная к Олимпиаде, – сказал Митчелл. – По большей части у нас была куча детей, и им пришлось иметь дело с компьютеризированным подсчетом очков. И никакого бойкотирования там тоже не было. Там были представлены все крупные страны с развитым боксом. Когда люди оглядываются в прошлое, они говорят, что это была одна из лучших наших команд, независимо от того, сколько было получено медалей. Мейвезер не был единственным из наших ребят, в отношении которого судейское решение оказалось несправедливым. Он лишь получил худшее из всех. И знаете что? Они все равно показали себя молодцами. То, чего они добились, – невероятно.

Мы предполагали завоевать лишь две медали, – продолжал Митчелл. – Думаю, речь шла о Захире и Тарвере. Да, и Тарверу мы прочили золото, но все говорили, что большего мы не получим, потому что мы были молодой командой. Мы добились намного большего, чем кто-либо ожидал. Я думал, что мы завоюем четыре или пять медалей. Мейвезер должен был бы по крайней мере дойти до поединка за золотую медаль, поэтому он должен был бы получить минимум серебро, но лишь мой парень Дэвид (Рид) завоевал золото. Если бы Нейт Джонс проштудировал видеозаписи, которые я его просил накануне просмотреть – с канадцем Дэвидом Дефиагбоном, – он бы пробился выше. И если бы Фернандо (Варгас) держал свои руки повыше… он проиграл бой, который шел на равных. Некоторые схватки мы проиграли, уступив одно или два очка, так что мы были очень близко. Нам просто требовалось чуть больше выдержки и дисциплины…

Кубинец Арагон, жертва Мейвезера, вернется на Олимпийские игры 2004 года в Афинах, чтобы завоевать серебро. Спустя годы предметом гордости Тодорова по-прежнему оставался тот факт, что он был последним, кто победил Флойда Мейвезера-младшего, хотя лишь один из них еще долгое время после Атланты наживался на этом.

– Моим богатством в жизни являются ясное сознание и чистая совесть, – говорил Тодоров. – Вот мои миллионы. Я – богач Серафим, потому что все в Болгарии знают, что я – человек чести, герой, большой патриот. Вот в этом мои миллионы. Но я никогда не был настоящим миллионером.

Он до конца своих дней сожалел о том, что отклонял внушительные предложения, поступавшие из Америки[36], и говорил, что самым большим разочарованием для него стало то, что он не завоевал золотую медаль. Он утверждал, что этого не произошло из-за «одного весьма влиятельного руководителя федерации бокса».

О поединке с Мейвезером он просто говорил:

– Я его победил, и это было не так уж трудно. К тем Олимпийским играм я тренировался не более двадцати пяти дней, а он, возможно, готовился целый год. И я действительно побил его, но не могу сказать, что я был намного лучше. Он был отличным бойцом, упорным боксером, что заставило меня напрячься.

Он говорил, что политика любительского бокса была такова, что любая победа, не достигнутая с перевесом в семь или восемь очков, могла бы повернуться любым боком. И шутил, только мягко, что, если бы ему дали три месяца на подготовку к матчу-реваншу, он и сегодня устроил бы Мейвезеру веселую жизнь.

– Возможно, я и не выиграю, но ему придется тяжко, – говорил он с улыбкой.

Он продолжил недолго свою карьеру в профессиональном спорте, одержав пять побед и проиграв один бой, затем, в 2003 году, завершил свои выступления и завел свою страницу в Facebook, озаглавив ее «Победитель Флойда: Серафим Тодоров».

Краткое сообщение на этой странице выглядит следующим образом: «Последний человек, победивший на ринге суперзвезду бокса Флойда Мейвезера, – Серафим Тодоров. Они встретились в поединке в полуфинале на Олимпийских играх 1996 года в Атланте».

Несмотря на обвинения, выдвинутые против болгарской команды, кубок Вэла Баркера, присуждаемый лучшему боксеру[37], был вручен на Играх в Атланте боксеру полутяжелого веса Жирову из Казахстана, сопернику Тарвера.

Разочарованный тем, что он ничего не получает за свои труды, одержав 84 победы (21 – досрочная!) при шести поражениях в качестве боксера-любителя, Мейвезер решил пойти по стопам отца и двоих своих дядей. Он перешел в профессионалы.

Решение вызвало приступ желчности у «белого папаши» Дона Хейла, который надеялся, что он будет нанят в качестве тренера проспекта. Он посчитал, что уход Флойда из числа воспитанников Хейла был обусловлен стремлением парня стать лучшим, иметь все лучшее и заколачивать большие деньги.

– Ему все время было мало, он всегда хотел больше, – говорил Хейл. – Думаю, он был любителем-боксером, который одевался лучше всех любителей-боксеров в мире, потому что всегда хотел носить лучшую одежду. Он хотел иметь дизайнерские вещи. Он был первым, кто приобрел кроссовки «Джордан» фирмы «Найк» на «воздушной подушке», и все такое в том же духе.

К тому времени, когда Хейл осознал, что теряет контроль над Флойдом, этот контроль уже полностью сошел на нет. «У Флойда были гора новой одежды и пачка наличности в кармане. Он сообщил мне, что все это ему дал другой промоутер».

Мейвезер согласовал условия и подписал профессиональный контракт – включая подписной бонус в размере 100 000 долларов, – с промоутерской компанией «Top Rank»[38]. Компанией, возглавляемой Бобом Арумом, выпускником юридического факультета Гарварда. Компанией, которая занималась организацией и проведением профессиональных боксерских поединков таких спортсменов, как Мухаммед Али, Роберто Дюран, Марвин Хаглер и Томми Хернс.

– Когда мы приехали в Атланту, – вспоминал Арум о том, как он проводил разведку, кто есть кто в олимпийской команде США, – мы пришли к выводу, что у Флойда имеется потенциал для того, чтобы стать лучшим профессионалом из всех наших олимпийцев. Флойд продемонстрировал мне профессиональный стиль, очень большую скорость быстрого выброса рук, огромную силу удара. Мы пришли к заключению, что из него может получиться великий боксер.

Однако не Мейвезера встречали фанфарами; величайшим победителем в американской команде боксеров стал «золотой мальчик» из Филадельфии Дэвид Рид. Это было предсказано еще после того, как он, всем на удивление, нокаутировал кубинца Альфредо Дуверхеля. Рид победил, перед этим явно проигрывая, в результате чего получил золотую медаль. А потом еще заработал за время своей карьеры 50 миллионов долларов. «Этот молодой человек – восходящая суперзвезда», – сказал промоутер Дэн Гуссен.

В олимпийской команде США 1996 года было пять бойцов, которые станут чемпионами мира в профессиональном спорте. Мейвезер, Рид, Антонио Тарвер, Фернандо Варгас и Дэвид Диас – все они на каком-то этапе своей карьеры завоевывали золото, в то время как Эрик Морель, Захир Рахим и Роши Уэллс боролись за мировую корону.

Нет, они не были так же успешны, как вошедшие в историю команды 1976 и 1984 годов, но их команда была нашпигована талантами.

Проступки Флойда-старшего дорого обошлись Флойду младшему.

Как ни странно, Рид, суперзвезда, оправдавшая свое прозвище «Американская мечта», завоевал титул чемпиона мира в первом среднем весе по версии WBA, и, похоже, ему было суждено насладиться блестящей и прибыльной карьерой. Он считал, что и у Мейвезера такое же будущее. «У него великий талант, – говорил Рид, выделяя также Фернандо Варгаса как претендента на успешное выступление за мировой титул по версии WBA. – Неимоверный талант».

Но когда Рид сошелся на ринге с безжалостным пуэрториканцем – Феликсом Тринидадом в профессиональной лиге, он был жестоко избит, как никогда впредь. Он ушел из спорта с семнадцатью победами и двумя поражениями, завершив карьеру, длившуюся всего четыре коротких года. К тому времени расквашенное левое веко, которое невозможно было восстановить хирургическим путем (и которое не только искалечило его, но и сделало его уязвимым), наряду с физическими и психологическими ранами, которые нанес ему Тринидад, оказались слишком болезненными, чтобы их можно было залечить. Уровень его выступлений значительно снизился перед тем, как он оставил спорт в 2001 году. Во времена экстравагантных выступлений Мейвезера с оплатой за их трансляцию по системе «плати и смотри»[39] Рид страдал от депрессии и мучительных перепадов настроения.

– Вот в чем дело, – говорил Митчелл, который перестал тренировать его как профессионала и заботился о Риде после того, как тот ушел на покой. – Дэйву Риду я сказал, что надо отказаться от его боя с Тринидадом. Дэйв перешагнул через меня и согласился на бой. Я сказал: «Ты должен послушать меня, сынок. У него было около сорока пяти боев, а у тебя только тринадцать». Да, в двенадцати мы завоевали титул победителя – это почти рекорд. Но дело в том, что его глаз стал заплывать, и я еще до Олимпийских игр сказал ему, чтобы он обратился к врачам. Но он так ни разу и не обращался к ним. А состояние глаза становилось все хуже, хуже и хуже. Затем, вдобавок к этому, он отправил Тринидада в нокдаун, и после семи раундов он вернулся в свой угол и сказал: «Я могу нокаутировать его». Я ответил: «Охо-хо, этот план нам не подходит, просто боксируй». Он продолжил бой, не уступал, но от этого он никогда не оправился. Он выстоял до конца, но в норму не пришел. И после боя я сказал ему: «Пришло время завязать». У него были накопления, но он вернулся обратно в Филадельфию, послушал кого-то, просто снял деньги, которые полагались ему по пенсионному плану. Люди не понимают, но врачи говорили мне, что причина его депрессивного состояния была в том, что он больше не мог драться. А врачи замечали такое во многих спортсменах. Спортсменах, которые достигли вершины, а когда настало время уходить, они впадали в депрессию.

Позже Рид жил в одиночестве в квартире с двумя спальнями в Мичигане, переехав из Филадельфии, чтобы быть поближе к Митчеллу. Бо́льшую часть денег он просадил.

«Ест он в одиночку. Работает в одиночку. Ходит в церковь один», – говорилось в одном из репортажей «Ринга», когда журналисты столкнулись с ним в 2012 году.

– Мне нравится, когда я остаюсь сам с собой, – сказал он, заикаясь.

Его американская мечта испарилась.

А его самоуверенному товарищу по команде Флойду Мейвезеру еще только предстояло по-настоящему принять старт.

Спустя несколько лет Флойд помирился с Хейлом, приглашая его вместе летать в Вегас, когда там происходили крупные поединки. Однажды Флойд сказал ему:

– Я каждый день думаю о том, что ты и Дикси (жена Хейла) сделали для меня, и я хочу, чтобы вы знали, что я не забыл вас и то, что вы для меня сделали.

Настоящий отец Флойда тем временем томился за высокими стенами тюрьмы в Милане (штат Мичиган), а его сына, олимпийского бронзового медалиста, спрашивали, почему он хочет перейти в профессионалы.

– Когда я был на ринге во время Олимпийских игр, я слушал слова моего отца, а не тренеров, – вспоминал Мейвезер. – Я никогда не слушал, что говорили тренеры. Я звонил отцу, и он давал мне советы прямо из тюрьмы.

Проступки Флойда-старшего дорого обошлись Флойду-младшему, лишившемуся на пять с половиной лет возможности постоянно быть с отцом. То есть, что, похоже, еще важнее, возможности иметь постоянно рядом с собой тренера в его лице.

– Я хотел разреветься, увидев его в таком виде, – сказал он однажды, вспоминая свои посещения отца в тюрьме. – Но мне полагалось быть мужчиной, и я не разревелся. Я много разговаривал с ним по телефону. Почти ежедневно. Он говорил мне, что улица – это плохой выбор. Он – мой единственный друг. Накануне вечером мы с ним вновь говорили. Он сказал, что все хотят стать твоим другом, когда ты на коне, но когда ты проигрываешь, никто не хочет оказаться с тобой рядом. Если тебя посадят, давай посмотрим, кто будет посылать тебе открытки или деньги. Когда я, бывало, ходил навещать его, мне это не нравилось, не нравилось видеть его за решеткой. Но время летело быстро, потому что я все время был в разъездах и все время выступал.

К счастью для его занятий спортом, еще двое Мейвезеров были на свободе и были в состоянии помочь ему. У дяди Роджера, Черного Мамбы, в голове развинтился не один винтик, и он был не совсем в себе. Но бокс он знал и мог продолжать знакомить Флойда с его тонкостями, хотя Флойду не хватало отца. Под рукой был и дядя Джефф.

Но Флойд-младший помнил, как отец поднимал его, чтобы он мог отрабатывать удары на груше. Он помнил свои поездки в спортзал. Он говорил, что хочет добиться успеха как профессионал для того, чтобы Флойд-старший не ел бутерброды с колбасой всю свою жизнь, сидя в тюрьме. Он хотел, чтобы отец ел стейки.

Глава 3

Укрепляя веру в себя

Роберто Аподака принял участие лишь в четырех профессиональных соревнованиях. Когда он ушел из спорта в 1998 году, он растворился в неизвестности, вернувшись домой в Эль-Сентро, штат Калифорния, и о нем больше никто не слышал.

– Я не знаю, откуда он появился, откуда мы его достали, он был просто соперник, – отвечал организатор матчей Брюс Трамплер, когда его в 2015 году спросили, как он нашел человека, чтобы поставить его в противоположном углу ринга для профессионального дебюта Флойда Мейвезера. – Я понятия не имею.

Из четырех своих боев Аподака продержался до конца один раз. Малоизвестному джорнимену Рамону Акунье он проиграл по очкам в поединке из шести раундов в Мехико. Затем его побил проспект по имени Хирам Буэно во время встречи, длившейся пять раундов; напоследок было поражение после боя из трех раундов с Гектором Веласкесом, который продолжит свою карьеру, победив нескольких лучших контендеров, и замахнется на титул чемпиона мира.

Однако меньше всего ему повезло, когда он дал согласие на профессиональный бой. Против него вышел дерзкий американец с настроем что-то доказать, с фамилией, которой хочет быть достоин, и, возможно, некоторым желанием сорвать злобу, учитывая, что с ним случилось в Атланте пару месяцев тому назад.

Флойду Мейвезеру было девятнадцать лет, он был рожден для этого. На нем были ослепительные черные шорты и сверкающая куртка им под стать, в то время как температура на парковке гостиницы и казино «Texas Station», в десяти милях от Стрипа[40], упала. По всей спине куртки был расписан бренд боксерской экипировки «Bullenbeiser», компании, владельцем которой был Дэйна Уайт, будущий босс чемпионата предельного боя[41].

– Флойд носил мою экипировку во время своих первых четырех поединков, – вспоминал позднее Уайт, тоже приехавший из Лас-Вегаса. Он работал с боксерами-любителями и тренировал спортсменов рядом с Роджером Мейвезером в спортзале «United Champions». – У меня до сих пор где-то сохранилась его экипировка, правда, не помню точно где.

Кулаки Флойда облегали тонкие перчатки весом в восемь унций (226,8 г). Никакого шлема на голове. Жилет боксера-любителя был сброшен. Флойд Мейвезер более не играл в бокс, он перешел в бойцовский бизнес.

Что касается его профессионального дебюта, то он получился безвредным. Почти по понятным соображениям, Аподака выступил в роли пресловутого оленя, ослепленного светом фар, тогда как его соперник-подросток, если судить по отсутствию у него напряжения, выглядел так, будто он настроился не более чем на массаж.

В бою скорее царило самообладание, нежели прессинг. Набрав 131 фунт (59,4 кг), т. е. будучи тяжелее всего на один фунт, чем предельный вес для второго полулегкого, он одержал заурядную победу по очкам.

С дядей Роджером в своем углу Флойд спокойно готовился к бою, подпрыгивая и жуя жвачку, в то время как его объявляли плотно сгрудившейся толпе. Бойцы сошлись голова к голове, чтобы получить инструкции от рефери Кенни Бейлесса; Аподака выглядел так, будто он пристегнулся ремнями к сиденью на американских горках и нервно ожидает пуска.

Эта его поездка не продлится долго.

«Флойд Мейвезер – мощный панчер, – объявил комментатор телеканала ESPN2 Аль Бернштейн, когда бывший олимпиец резко начал бой. – Это парень, который может сделать вам больно и уложить вас одним ударом».

Мейвезер был слишком быстр и слишком силен. Он обрушил на соперника серию левых хуков и, в конце концов, один удар в корпус, усадивший того на корточки спустя шестьдесят четыре секунды после начала поединка.

– Хотите, чтобы вам добавили? – спросил рефери Бейлесс, когда несчастный калифорниец едва поднялся при счете «восемь».

Флойд не выглядел на миллион долларов, но ему этого и не требовалось.

Аподака настороженно кивнул.

Флойд пошел вперед, чтобы завершить работу. Его противник поймал его один раз, но в остальном оказался в ловушке – его метелили руки в перчатках из красной кожи.

В самом начале второго раунда от очередного удара левой в живот Аподака сложился пополам, как мышеловка. Он завертелся на ринге, держась за бок, пытаясь сделать полный вдох. Чувствуя тошноту, он выплюнул капу в руки рефери, в то время как Мейвезер невозмутимо позировал перед камерами, прежде чем направиться в свой угол, где его приветствовали Джефф и Роджер. Прошло всего тридцать семь секунд раунда.

Позже Флойд поблагодарил своих дядьев (а также Бога) и так охарактеризовал свой короткий бой:

– Я знаю, он мог нанести мне хороший удар в голову, поэтому сегодня мы работали по корпусу. Я не спешил и сделал то, что мне надо было сделать. Я горжусь своим выступлением.

Дядя Роджер тоже был удовлетворен:

– Для парнишки, только еще вступающего в мир профессионального бокса, без шлема и в более тонких перчатках, выступление было очень приличным. Остаются еще некоторые мелочи, которым он должен научиться, но я думаю, что, чаще выступая, он получит это все естественным путем.

У Мейвезера на счету были также победы с досрочной остановкой боя с его старым соперником, боксером-любителем Оги Санчесом. Тот и сам был тогда новичком в профессиональном боксе, стремившимся сделать себе имя, доведя счет своим победам до 4:0. Досрочно победил Флойд и высокого панчера по имени Диего Корралес, который впоследствии будет блистать так же, как и сам Мейвезер.

Набирающее обороты мастерство, благодаря которому Флойд заработал в Атланте неприятную для него бронзу, было подавляющим – сверх всякой меры – для латиноамериканского пушечного мяса, которое выставили против него в этом бою для того, чтобы Флойд почувствовал больше уверенности в себе, хотя ее у него хватало с лихвой.

Возможно, Флойд не выглядел на миллион долларов, но ему этого и не требовалось. Начальные этапы были нужны для ознакомления с другой стороной того вида спорта, ради которого он родился на свет.

– Я устроил ему первый профессиональный поединок и еще несколько таких боев после него, я сделал ему Олимпийские игры, – делился своими воспоминаниями Аль Бернштейн, ныне ведущий комментатор соревнований по боксу кабельного телеканала «Showtime». – Я работал на NBC, когда он на них дрался, когда победил кубинца и закончил выступления с бронзовой медалью. Забавно, что в начале его карьеры казалось, что он собирался стать панчером, берущим большим количеством мощных ударов (a volume puncher). Когда вы деретесь с боксерами такого уровня, то, возможно, вы на самом деле такой же панчер. Но все указывало на то, что на самом деле он скорее будет бойцом в стиле экшен. Помню, как я сказал во время его первой схватки, когда он еще был любителем, что у него показатель сильных ударов довольно приличный.

Меня это так смешит, – продолжал Аль, – я вспоминаю все это и думаю: Боже милостивый, что ворочалось тогда в моей голове? Но он действительно выбрасывал тогда мощные удары. Он изменил способ ведения боя, и, полагаю, это на него немного повлияло. Но когда я прослушиваю те записи, то морщусь и думаю: похоже, я здесь ошибался.

Я никогда не отзываюсь плохо о старых чемпионах, потому что они проложили мне путь туда, где я сейчас нахожусь.

И все же Флойд был тогда всего лишь в первом классе первого семестра.

На ринге в тренажерном зале Мейвезеру приходилось выдерживать и более тяжелые схватки. Впрочем, сказано это не в оскорбление Аподаки. Учтем тот факт, что американец уже провел спарринг с двумя звездами бокса в 1990-е годы – величайшим легковесом Пернеллом Уитакером и чемпионом мира Фрэнки «Хирургом» Рэндаллом.

Ему было всего семнадцать, когда он попал под влияние Рэндалла, как на ринге, так и за его пределами.

– Когда я боксировал с ним, я не боксировал с ним жестко, потому что мы вместе оттягивались. Я не боксировал с ним в полную силу, хотел сохранить нашу дружбу. Но я знал, что в семнадцать лет могу перебоксировать его, – вспоминал потом Мейвезер. – Я не хотел этого, просто старался делать работу типа на равных, потому что хотел, чтобы мы оставались дружбанами. Он был клевым парнем.

Рэндалл был первым, кто купил ему солнцезащитные очки от «Версаче». Фрэнки давал Флойду погонять на своих быстрых автомобилях, они вместе тренировались, вместе проводили время. С ним Мейвезер прошел ускоренный курс того, какова жизнь на вершине спорта. Рэндалл, бывало, напивался, и его жена, случалось, отправляла подростка Мейвезера на его поиски.

Потом был Пернелл Уитакер. Знаменитая семья промоутеров Дува пригласила Флойда побоксировать со своей звездой – боксером-левшой, одним из величайших чистых боксеров всех времен. Молва утверждает, что Флойду их бои удавались лучше, чего он позже с ухмылкой не станет ни подтверждать, ни опровергать.

– Я уважал чемпионов, – пояснял он. – Это была работа, полезная для нас обоих. Я никогда не отзываюсь плохо о старых чемпионах, потому что они проложили мне путь туда, где я сейчас нахожусь. Он был маленьким пареньком, как и я, который набрал вес и стал побеждать больших парней. Естественно, у него были навыки, и у меня они были.

Флойд был перфекционистом. На этом настаивал его отец, хотя собственный карьерный путь и выбор образа жизни у его отца были далеки от совершенства.

Мейвезер остановил выбор на «Top Rank» в качестве своего промоутера. Были и другие кандидаты, но он решил, что испытанные методы выпускника юридической школы Гарварда Боба Арума (имевшего сорокалетний опыт ведения промоутерского бизнеса) сослужат ему хорошую службу.

– Прилетел я в Лас-Вегас, – вспоминал Флойд. – Было мне девятнадцать. В принципе, в кармане – ни гроша, но прилетел первым классом, у них (в «Top Rank») для меня тогда был чек на 100 000 долларов, они сказали мне, что дадут еще 25 000. Я думал о своей матери и том малоприятном положении, в котором она оказалась, о моей бабушке и ее затруднительном положении, думал о своей семье…

Он достаточно наездился из Мичигана в Нью-Джерси и обратно, так что решил полностью свернуть удочки и отправиться в город Мейвезеров, Город грехов, где жили его дяди. Он никогда бы не уехал, в полном смысле этого слова, хотя его следующий поединок должен был проходить в Альбукерке, штат Нью-Мексико.

Возможно, Мейвезер и не напал на золотую жилу в Атланте, но он уже смог облачиться в золотую экипировку, выходя на свой второй профессиональный бой. Ослепительный в своем золотом блейзере и трусах ему в тон, он появился перед публикой на бурлящей от ажиотажа арене «Тингли Колизеума» во время дневного шоу по каналу ESPN. Главной фигурой был местный герой Джонни Тапиа, защищавший свой титул чемпиона во втором наилегчайшем весе по версии WBO против Адониса Круза.

Вышедший на ринг Реджи «Убийца» Сандерс из Форт-Уэйна (штат Индиана), левша, который провел два профессиональных боя, записав на свой счет одну победу и одно поражение, пристально смотрел на Флойда. Рядом со своим племянником стоял Роджер, в его ушах – подключенные к плееру наушники, одет в спортивный костюм, будто только что закончил пробежку. Комментаторы в это время напомнили зрителям, что Флойд-старший до сих пор томится за решеткой. Они перефразировали слова Флойда-младшего, рассказывавшего, как отец сажал его к себе на плечи, чтобы он, будучи малышом, смог дотянуться до груши. У них это звучало так: «Когда папа выйдет из тюрьмы, я буду рядом с ним, чтобы помочь ему. Я подниму его на свои плечи и сделаю его жизнь лучше».

Предполагалось провести четыре раунда, и Флойд начал бой с опущенными руками, не выказывая левше Сандерсу особого уважения. Претендент попытался выбрасывать быстрые хуки передней правой и наносить удары в корпус.

Комментируя бой по каналу ESPN, Аль Бернштейн вновь отметил мощь Мейвезера. «Он способен боксировать, нет никаких сомнений в этом, – подчеркнул ветеран-комментатор. – Но во многом он – чистый панчер».

Ободренный ровным течением боя в первом раунде, в начале второго Сандерс налетел на Флойда, подловив его джебом, в результате которого Флойд потерял равновесие. Мейвезер на мгновение запнулся, но тут же проспект из Гранд-Рапидса стал пробивать прямые правой и хуки левой в корпус, а затем и в голову.

Однако, когда агрессивность в середине третьего раунда пошла на убыль, толпа начала неодобрительно гудеть и глумиться.

Что еще хуже, Мейвезер получил рассечение над правым глазом – то ли от панчерного удара, то ли во время столкновения головами, когда бой стал грязноватым и перешел в тактическую фазу.

Он начал наносить удары наугад. В четвертом, и последнем раунде, когда Флойд наносил одиночные удары, держась на расстоянии, не нарываясь на неприятности, недовольное гудение и шиканье продолжились. Странным образом, но как-то убедительно, без возражений со стороны публики, за четырнадцать секунд до конца раунда прозвучал гонг, и бой был завершен.

Окончательные результаты – 40:36, 39:37 и 40:36 – показали, что временами бой был тесным, но лучше боксировал фаворит. В комментарии «Boxing News» было сказано, что Мейвезер «обманул надежды» и слишком много рисовался.

Убийственно, но его удары «слишком размашисты, нерешительны и медленны». Он утверждал, что его руки «убивали его».

Сандерс полагал, что сделал достаточно для того, чтобы заработать ничью, хотя и признавал, что мог бы драться чуть энергичнее.

– Он был лишь молодым боксером, а я теперь всем говорю, что я не дрался с тем Флойдом Мейвезером, которого все видят сегодня, – говорил Реджи Сандерс в 2015 году. – Да, я дрался с Флойдом Мейвезером, но не с этим парнем. В то время он не был таким показушным чуваком. Он был нормальным молодым парнем. Вот в чем дело.

Почему Мейвезер не блеснул в поединке с ним?

– Полагаю, поскольку я – левша, я много перемещался, и это создавало для него проблему, – пояснял Сандерс. – Если вы посмотрите его бои до встречи со мной и бои после нее, вы увидите, что после он всех нокаутировал. Я решил, что, если буду перемещаться и заставлю его подходить ко мне, я сделаю хорошую работу. Думаю, однако, я не выбрасывал достаточно ударов.

Я думал, у нас ничья, но вот те раз, – продолжал он рассказ. – Я знал, что он продолжит выступать и из него выйдет что-то путное, потому что я следил за ним как любителем и знал его любительский уровень. Так что я точно знал, что из него получится что-нибудь стоящее, но не догадывался, что он станет настолько хорош, настолько крут, как сегодня.

Сандерс продолжил свою карьеру, став джорнименом, выиграв всего лишь одиннадцать боев из будущих шестидесяти, шесть раз проиграв c досрочной остановкой боя или нокаутом.

– Он был лучшим бойцом из всех, с кем мне довелось встречаться, – подводя черту, признался Сандерс, который сегодня работает на сборочной линии компании «Дженерал Моторс» в своем родном Форт-Уэйне. Больше он с Флойдом никогда не виделся. – Как я говорил, я знал о нем еще до нашего боя, видел его выступления как любителя, но никогда с ним не разговаривал. Я горжусь тем, что бился с ним, но думаю, что наш бой произошел не в то время. Думаю, я должен был встретиться с ним после того, как он провел бы 15–16 профессиональных боев, тогда бы я заработал немного денег!

Джерри Купер по прозвищу Thumper[42], имевший обыкновение появляться ниоткуда на короткое время, бросил вызов Мейвезеру 18 января, спустя три месяца после его потасовки с Сандерсом.

Маллет[43] Купера вскоре отлетела назад от резких джебов прямой левой, а один такой проникающий джеб пришелся в корпус, пригвоздив его после обмена первыми ударами пятой точкой к рингу. Прошло лишь тридцать секунд, а комментатор НВО Джим Лэмпли уже сделал вывод, что в поединке наблюдается «явное несоответствие», тогда как его нелицеприятный коллега Ларри Мерчант добавил, что у проспекта случались и более серьезные противники, когда он проводил любительские бои.

Мейвезер угомонил своего соперника «артогнем» новых ударов в корпус, и вскоре Купер обнаружил себя на полу, цепляясь за два нижних каната. Он встал и добрался до нейтрального угла, но там же был выведен из боя сочувствующим ему рефери Митчем Халперном. Купер протестовал, правда бессмысленно.

На ринге промоутер Боб Арун с гордостью ударил ладонью поднятой руки о ладонь Мейвезера; Лэмпли и его сотоварищ-комментатор Джордж Форман похвалили работу Флойда по корпусу. Схватка продолжалась девяносто девять секунд и, как сообщалось, позволила Мейвезеру положить в карман 7500 долларов, чтобы было на что погулять.

Между прочим, Оскар Де Ла Хойя, получивший в 1992 году золотую медаль (а не как некто – бронзовую в 1996-м), на таком же этапе своей карьеры зарабатывал около 50 000 долларов. А в ту же ночь, выступая в качестве главного номера программы, впервые отстоял свой титул чемпиона в первом полусреднем весе по версии ВБС, победив по очкам Мигеля Анхеля Гонсалеса. У Мейвезера не было напечатано даже рекламного плаката о поединке, а у всех (Костя Цзю, Майкл Карбахаль, Джонни Тапиа) они были, и их имена тогда были значительно весомее.

Купер перед началом поединка имел шесть побед и три поражения, закончил он свою карьеру с 16 победами, 16 поражениями и одной ничьей. Из 16 поражений в 12 случаях он проиграл с досрочной остановкой боя или будучи нокаутирован. Мейвезера отстраняли от соревнований из-за того, что он принимал участие в кулачных боях в некоторых сомнительных местах. «Он называет себя Красавчиком Флойдом и не рискует повредить свою внешность, проводя поединки с такими, как Купер», – говорилось в одном из репортажей.

– Мне просто хотелось завести толпу, сделать так, чтобы я ей понравился, – говорил Флойд. – Прежде всего, я отправился туда, чтобы победить, а во‑вторых – чтобы произвести на людей впечатление.

Месяц спустя, в феврале 1997 года, это действительно стало его целью, когда он вышел на свой первый поединок в Калифорнии. Это был также профессиональный дебют Эдгара Айялы, который должен был состояться в «Свисс-Парк-Холле» в калифорнийском городе Чула-Виста. Уже спустя несколько секунд после начала боя Эдгар оказался на полу, чего за всю его карьеру в любительском боксе не случалось ни разу. Он получил короткий контрудар слева, у него открылось сильное кровотечение из носа. Раунд продолжался, а он отчаянно пытался кружить по рингу, чтобы избежать новых повреждений. Через пару минут Флойд сделал ему знак прекратить убегать и продолжить схватку. Айяла выглядел ослабевшим. Его беспорядочные попытки нанести удары не достигали цели, и он был не в состоянии подойти достаточно близко, чтобы включиться в бой.

Схватка продолжалась в такой манере на протяжении почти всего второго раунда, пока Айяла с отчаяния не выбросил вперед правую руку с дальней дистанции. Это не ускользнуло от Мейвезера, легко увернувшегося и тут же ответившего разительным левым хуком. Айяла лишился чувств, рухнул на спину, его голова отрикошетила от настила. Рефери даже не пришлось считать, а торжествующий Красавчик, подмигивавший перед камерами, теперь имел в своем активе четыре победы и ни одного поражения.

Айяла продержался во втором раунде одну минуту и тридцать девять секунд. Он проведет еще три боя, проигрывая остальные схватки менее выдающимся соперникам.

Мейвезер вновь подвергся критике со стороны спортивных СМИ, которые писали о боксе. При этом журнал «Boxing News» отметил, что он «продолжил свое пиршество, поглощая раз за разом удивительный набор слоек с кремом», добавив, что бедный Айяла «до этого не имел дела ни с кем, кто был бы настолько хорош».

Аль Бернштейн считал, что Флойда ведут в нужном темпе, а не сдерживают его рост.

– Нет, на самом деле я так не думал, потому что все это происходило с ним в самом начале его карьеры, и вы знали, что он будет набирать обороты, а «Top Rank» должен был гарантированно знать, что полученные ими олимпийцы приобретают вес, – рассуждал он. – Это была стандартная рабочая процедура.

Он смотрелся очень хорошо, – продолжал Бернштейн, – и было видно еще тогда, когда он был любителем и заработал олимпийскую бронзовую медаль, что он станет отличным профессионалом. Знаете, у него были быстрые руки, он умел наносить комбинированные удары, у него была великолепная боксерская родословная в том смысле, что в его семье была масса очень хороших боксеров. Он знал бокс. С первого взгляда можно было признать в нем ученика, овладевающего этим видом спорта. Все это хорошо вписывалось в его образ очень хорошего боксера. У него был реальный шанс стать обалденным боксером. У вас складывалось впечатление, что он будет очень, очень хорош. Весь накопленный им ресурс знаний о том, что происходит на ринге, был внушительным, и после этого он решил вновь попробовать себя. Возможно, дело было в соревновательности, не знаю, но все равно на ум приходит мысль о том, что он был как бы заточен на то, как он это делал. Невозможно предугадать, как человек будет развиваться дальше, нельзя предсказать, что он достигнет какого-то уровня, но в равной степени невозможно предугадать, что человек превратится в такого мастера бокса.

Брюс Трамплер, который организовывал матчи, говорил, что нет никакой разницы в том, против какого другого ведущего проспекта выставлять Флойда.

– В те годы все было по-другому, чем сейчас, совсем нетрудно было это сделать, – пояснил Трамплер. – На самом деле это было скорее похоже на стратегический подход к организации матчей. К примеру, когда он дрался с Хенаро Эрнандесом, мы старались перед этим подыскать ему пару высоких парней, потому что Хенаро был высоким боксером. Но с Флойдом мы знали с самого начала, что у него есть шанс стать особым боксером, несмотря на то что я видел, как его побил во время любительского матча Мартин Кастильо. Вы просто знали, что он обладает способностью и что ему несложно противостоять любому сопернику.

В марте Флойд так же быстро расправился с родившимся в Арканзасе Кино Родригесом. На самом деле тот факт, что Родригес продержался лишь одну минуту и сорок четыре секунды в первом раунде, не вызвал больших заголовков в СМИ. Газетчикам понравилось то, что вся семья Мейвезеров – Роджер, Джефф и Флойд-младший – дралась перед своей домашней толпой зрителей в Гранд-Рапидсе на «Стадиум-Арене». Джефф за восемь раундов справился с Эриком Якубовским, Роджер победил техническим нокаутом полусредневика Карлоса Миранду в двенадцатом раунде, получив малоизвестную безделушку, вручаемую IBA (Международной боксерской ассоциацией), но Флойд, вероятно, произвел самое большое впечатление.

Родригес был готов к поединку и, как бы там ни было, бросился осыпать ударами противника, но заплатил за свое безрассудное честолюбие, когда Флойд двинул ему левым хуком в корпус. Тяжело дыша, будто парализованный, Родригес нехотя поднялся. Рефери Фрэнк Гарса взмахнул рукой, останавливая бой, и Флойд, в подтверждение своей победы, вперил глаза в Кино.

В конце концов, выслушав бурное словоизвержение Флойда, Родригес ретировался в свой угол, где и нашел надежное убежище. Он сидел, а его команда суетилась вокруг него. Надменность Флойда, которую он продемонстрировал, когда требовал, чтобы Айяла встал и продолжил бой, и показное выкаблучивание на публику во время боя с уступающим в мастерстве Джерри Купером, когда Флойд опускал руки и улыбался, указывали на то, что за фигурой боксера, чей послужной список уже насчитывал пять побед и ни одного поражения, скрывается более уверенный характер. Когда Родригес пришел в себя, Флойд вцепился в канаты и, перегнувшись, крикнул в толпу, чтобы она поддерживала его.

Кино дрался еще в пяти поединках, проиграв будущим чемпионам мира, включая Пола Спадафору, Иштвана Ковача и Кларенса Адамса (по прозвищу Кости). Он закончил карьеру, удалившись в мексиканскую Тихуану в мае 1998 года, где стал работать плотником.

– Флойд очень хороший, быстрый боксер, и у него сильные удары, – вспоминал Родригес, уже будучи в Мексике. – Да, я рад, что выходил на ринг с ним. В каком-то смысле я этим горжусь.

Что касается Роджера, то оказалось, что в запасе у него оставалась всего пара боев. Его звездная карьера завершалась, он провел семьдесят встреч, многие из которых были нелегкими. В ряде случаев он оказывался побежденным в результате сокрушительных нокаутов. Джефф закончил свою боксерскую карьеру, однако время от времени спарринговал с Флойдом, чтобы помочь ему в тренировках.

У обоих дядей появилась новая цель, на которой они сконцентрировали свое внимание. Этой целью стал их многообещающий племянник. Был еще только апрель, когда у Флойда состоялся четвертый бой за год, в котором он встретился с левшой из Луизианы Бобби Гипертом.

Отца Флойда выпустили из тюрьмы буквально за несколько дней до этого, он был помещен в «дом на полпути»[44] в Мичигане. Он был подготовлен к тому, чтобы вернуться к своим в Вегасе, при условии, что в течение шести недель он будет держаться от греха подальше.

Между тем Флойд ускорил свое восхождение, набрав шесть побед. В этой схватке он вынуждал шесть раз в течение девяноста секунд останавливать бой с овеянным луизианскими ветрами выходцем из Гретны, работавшим в дневное время электриком. Гиперт (для которого этот бой был лишь вторым за последние двадцать девять месяцев) дважды падал, был избит до крови и оказался не в силах продолжать схватку, когда рефери Джо Кортес остановил ее. Во второй раз он сильно приложился, упав на бок, и какое-то время так и оставался лежать. Гиперта, который провел 28 боев и выдержал восемь раундов с австралийским чемпионом мира в легком весе по версии IBF Филипом Холидеем перед тем, как почти уже распрощался с боксом, на этот раз удалось убедить в том, чтобы он навсегда повесил свои перчатки на гвоздь, получив чек на 3000 долларов.

За участие в главном событии того месяца полагались куда бо́льшие деньги. Латиноамериканское чудо по имени Оскар Де Ла Хойя, заработав 10 миллионов, уделал по очкам Пернелла Уитакера (получившего 6 миллионов) во время потрясающего зрелища на арене «Томас & Мак Сентер» в Лас-Вегасе.

Седьмой бой еще отчетливее выявил характерные особенности Флойда. Один из представителей американского комментаторского сообщества беседовал с легендарным детройтским тренером Эмануэлем Стюардом, который высказал мнение, согласно которому Мейвезер продолжит свое победное шествие вплоть до завоевания двух или трех мировых титулов и превращения в одного из «лучших боксеров в истории».

– Ну, сегодня вечером, – сказал комментатор, – у вас будет шанс взглянуть, возможно, на одного из лучших боксеров в истории.

Это было еще самое начало, и никому не могло прийти в голову, что именно так Флойд будет в будущем отзываться о самом себе: «ЛБИ» – Лучший Боксер в Истории.

Но возможности доказать это в поединке с Тони Дюраном, который в предыдущем бою (за три месяца до этого) проиграл по очкам в восьмом раунде Джеффу Мейвезеру, он не получит. В репортажах о бое говорилось, что Флойд за то короткое время, которое потребовалось для того, чтобы «оприходовать» Тони Дюрана, выглядел очень прилично, но… семидесяти двух секунд было явно недостаточно, чтобы полностью продемонстрировать все таланты победителя.

Некоторые считали, что его подбородок слишком высоко задирался, тогда как другие отметили знакомые движения Мейвезера, шолдер ролл и резкие контрудары правой.

Когда Дюран обмяк после левого хука в корпус, Флойд загнал бойца из штата Колорадо на канаты и со злостью припечатал его правой. Дюран упал на спину. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, однако это выглядело так, будто он не понимал, что произошло. Вмешался рефери Тони Гибсон, несмотря на слабые протесты Дюрана.

Это станет самой быстрой победой за всю карьеру Флойда и его четвертой и последней победой в первом раунде.

– Он действительно способен вкалывать, – отметил один наблюдатель, когда Флойд заработал свою шестую победу с досрочной остановкой боя из семи одержанных.

Дюран, который в начале своей карьеры оставался непобежденным в девяти первых боях, перед тем как встретиться с Флойдом, проиграл в девяти и свел один бой вничью в десяти поединках.

Лэрри О’Шилдс, с двенадцатью победами, тремя поражениями и одной ничьей в своей копилке, остававшийся непобежденным в последних шести боях, был далеко не пресловутой букашкой на лобовом стекле, поскольку продержался с Мейвезером шесть раундов, когда они спустя месяц боксировали в Сан-Антонио, штат Техас. И вновь Мейвезер участвовал в андеркарте[45] Оскара Де Ла Хойи c платной телетрансляцией по системе «плати и смотри». Против Флойда выступал одаренный кумир Лос-Анджелеса, которому потребовалось всего два раунда, чтобы победить значительно уступавшего ему кенийца Дэвида Камау.

Это была первая запланированная схватка Мейвезера из шести раундов, и О’Шилдс из Хьюстона по большей части терял из виду свою ускользающую цель, в то время как Флойд угощал соперника очередями ударов, как и когда хотел. О’Шилдс был опытнее, но действовал ограниченно и в одном темпе. Мейвезер в щегольской манере наращивал обороты, боксировал в рамках своих возможностей, оставаясь уверенным в том, что ему случалось драться с бойцами и почище О’Шилдса как среди любителей, так и в тренажерном зале.

Комментаторы заговорили, что Флойду, который во время боя высовывал язык, следовало бы понять разницу между показухой и самопиаром, в то время как он продолжал методично осыпать противника ударами.

Бо́льшая часть оставшейся карьеры О’Шилдса занесена в колонку «Поражения», что привело его к окончательному уходу из спорта в 2000 году, имея на счету 17 побед, 12 поражений и три ничьих.

Что касается противников пожиже, мексиканец-левша Хесус Чавес продержался в Билокси, штат Миссисипи, до пятого раунда, пока его сопротивление не было сломлено. Правда, в самом начале боя он рассек Флойду бровь над левым глазом, и позднее во время поединка рана открылась, но Мейвезер полностью владел ситуацией.

Четвертый раунд Чавес начал шквальной атакой, но спустя несколько секунд левым хуком Флойда был отправлен в нокдаун. Хотя говорили, что Мейвезеру пришлось биться с Чавесом «на удивление тяжело», в окончательном результате встречи никто не сомневался. В пятом раунде Флойд приложил Чавеса правой и тут же дослал молниеносный левый хук. Чавес рухнул, привстал на колено, задумался о своем будущем, поднялся при счете «восемь», но отвернулся, когда рефери Пол Сита спросил, хочет ли он продолжить бой. Сита прекратил встречу.

Чавес стал серийным лузером. Он выиграл всего три боя из двадцати шести и проиграл нокаутом в девятнадцати из двадцати двух встреч. Была у него еще одна ничья. Он ушел из спорта в 2011 году, дрейфуя там и сям в последующие годы, время от времени участвуя в поединках.

Все члены олимпийской команды 1996 года делали свою карьеру в профессиональном боксе. Дэвид Рид, единственный золотой медалист в команде боксеров США 1996 года, во всеуслышание советовал Мейвезеру пробиваться наверх.

– У Флойда Мейвезера – великий талант, он необычайно одарен, – говорил Рид. – У Фернандо Варгаса… у него тоже есть талант. Эти парни верят в себя. Они наносят сильные удары, и они верят, что станут чемпионами. Думаю, эти двое будут по-настоящему хорошими профи.

Мейвезер, разумеется, соглашался с ним.

– То, к чему я стремлюсь в боксе, это завоевание как можно большего числа титулов, оставаясь непобежденным так долго, насколько это будет возможным, – сказал он Дэниелю Герберту из «Boxing News». – Я просто люблю боксировать. Я по-настоящему счастлив. Лучшей жизни я не мог бы и желать. Люблю свою работу. Я хотел бы, если возможно, сделать так, чтобы на бои приходило все больше людей. Я хотел бы стать боксером, чьи выступления стали бы самыми захватывающими. Я планирую стать боксером будущего, боксером, на которого будут приходить смотреть. Я не считаю, что никто не может побить меня, любой может проиграть. Я не говорю, что я не могу проиграть, но я просто ощущаю, что выиграю любой поединок, в котором буду участвовать.

Промоутер Арум, конечно, был уверен в его настрое. В то время, когда его дойной коровой, приносящей внушительные доходы, оставался Оскар Де Ла Хойя, он говорил журналу «Boxing Digest», что Флойд – «малыш, которого он воспитывает» и который «станет будущей суперзвездой». А в других местах говорил, что Флойд – нечто среднее между Шугаром Рэем Леонардом и Оскаром Де Ла Хойей.

В сентябре Мейвезер был занят тем, чтобы одержать победу во втором раунде над фриндж-контендером Луи Лейха в Эль-Пасо, штат Техас. Этот бой должен был ознаменовать продвижение Мейвезера наверх в классе и стать первым запланированным поединком в десять раундов. В репортаже, опубликованном в «КО Magazine»[46], однако, сообщалось, что бой оказался лишь «тренировкой в стендовой стрельбе».

Главным событием того вечера стала дуэль мексиканцев Дэниеля Сарагосы и Эрика Моралеса, в конце которой рука последнего, как победителя, была поднята. А в это самое время участник менее престижной встречи Лейха был разгромлен мгновенно, четыре раза оказывался на полу и в результате нокаута чуть не вылетел за пределы ринга спустя двадцать три секунды второго раунда. Флойд полностью доминировал в первом раунде и хлестал его в остальное время, до тех пор пока не избавил его от дальнейших страданий ударом правой.

Ларри Мерчант, комментировавший схватку для канала НВО, сообщил своим слушателям, что они узнают, обладает ли Флойд тем, что требуется для того, чтобы стать чемпионом, лишь тогда, когда кто-нибудь сможет двинуть ему со всей силы в челюсть.

Лейха (кстати – двоюродный брат гораздо лучшего боксера из Техаса, Джесси Джеймса Лейхи, победителя во втором полулегком весе по версии WBC) словил перекрестный удар через руку менее чем через две минуты и получил вызванный состраданием отсчет до «восьми», хотя и не свалился, после чего Мейвезер продолжил упорно нападать.

Второй тайм начался под массовые выкрики в поддержку Лейхи, однако через пару минут второй удар правой отправил его на настил. В то время как Флойд дослал еще один удар в цель, Лейха попробовал укрываться у канатов, получая наказание, сравнимое с килеванием[47]. Его будто протащили сквозь пряди канатов, и рефери Джерри Маккензи наконец остановил бой. Прошло две минуты и тридцать три секунды раунда.

Луи из следующих четырнадцати боев выиграл лишь два, перед тем как уйти на покой в 2010 году. Когда Флойд Мейвезер-младший совершал пресс-турне, объявляя свой мегабой с Саулем Альваресом в 2014 году, одна из остановок для встречи с представителями СМИ была организована в Сан-Антонио. Пораженный Лейха тихо стоял в дальнем углу пресс-зала, воочию убеждаясь, какой огромной звездой стал его старый противник.

– Флойд был очень быстрым и умелым боксером, – сказал Лейха, который по-прежнему живет в Техасе и теперь работает электриком. – Он был просто слишком уж быстр. Я полагал, что он станет таким хорошим боксером, каким он и стал на самом деле. А настолько хорошим он стал благодаря соединению его скорости с силой. Я хорошо боксировал со своими спарринг-партнерами, но они – не Флойд. Он куда быстрее, чем они. Я был поражен его скоростью. Моя стратегия заключалась в том, чтобы работать по корпусу и попытаться отутюжить его. Он поймал меня каверзным ударом правой, и я рухнул. После того первого нокдауна я потерял веру в свои силы. Я сконцентрировался только на том, чтобы выжить.

Лейха считал, что Флойд дрался там с Хесусом Чавесом и Дерриком Гейнером как с лучшими из тех, с кем он встречался, хотя и не бывшими лучше его самого. Однако он полагает, что, если бы он вновь сошелся на ринге с Мейвезером, он выбрал бы иную тактику.

– Я бы совершал больше движений головой, – сетуя, делился он; он также сожалел, что слишком затянул с тем, чтобы сбросить последние 6 фунтов веса перед боем. – Возможно, я бы прибегнул к большему прессингу, потому что он был слишком уж быстр для меня. Я с гордостью говорю, что дрался с Флойдом. Однажды его имя появится в Зале славы, как и мое.

Согласно журналу «Ринг», его выступление «сертифицировало статус Мейвезера как будущей суперзвезды».

«После боя, – написал Мэтью Агилар, – Мейвезер спровоцировал пролатиноамерикански настроенную толпу, бывшую на стороне Лейхи, на взрыв эмоций. Он дразнил забитую до отказа арену «Колизеума» округа Эль-Пасо, встав на канаты и демонстрируя мускулы».

И вновь дядя нашего героя Роджер Мейвезер сделал оптимистичный прогноз: «К тому времени, как он проведет пятнадцать или шестнадцать боев, он будет готов драться за чемпионское звание».

У Стива Кима, автора размещаемых в Интернете материалов о боксе, еще только начинали прорезываться зубы, когда он давал описание небольших спортивных шоу, однако он уже стал отмечать быстрый рост Мейвезера. «Когда он дрался с Лейхой в своем девятом профессиональном поединке, он сразил довольно крепкого, жесткого ветерана. Он просто разобрал его на части, и у вас осталось чувство, что он станет очень хорошим бойцом. Я присутствовал на некоторых из его предварительных поединков в «Олимпик Аудиториум» еще в конце 1990-х, и мне те бои с участием Флойда на самом деле понравились больше, чем недавние его встречи».

Редактор журнала «Boxing News» Клод Абрамс отмечал звездный потенциал Флойда.

– Я видел много боев с участием Мейвезера, когда он продвигался вверх по карьерной лестнице, в Вегасе и даже однажды отправился в Гранд-Рапидс, чтобы рассказать о его выступлении, – сказал он. – Когда я видел появление такого боксера, как он, во многом похожего на Роя Джонса, я стремился сесть ему на хвост. Он на раннем этапе поразил меня как спортсмен, который действительно станет великим.

Другие, однако, оставались более скептически настроенными. Одним из них был комментатор НВО Ларри Мерчант.

– Раннее впечатление было вот какое. У Флойда имелся такой трамплин для прыжка в ряды профессионалов, который был у очень малого числа боксеров до него, – говорил он. – Если оглянуться в прошлое, увидим, что Джо Луис был великим аматором, у Шугара Рэя Леонарда была Олимпиада в качестве трамплина, а первый профессиональный бой Леонарда транслировался в Америке по телевидению, что, считаю, было уникальным случаем. Но у Флойда была семейная фамилия. Его дядя Роджер, как я думал, был потрясающим боксером. Я видел бой его отца с Шугаром Рэем Леонардом… Так что наличие семейной фамилии плюс участие в Олимпийских играх означало, что он с самого начала имел все, что ему способствовало. Плюс ко всему у него был талант, так что он был одним из тех молодых бойцов, за продвижением которых хотелось следить.

Мне приходилось видеть некоторых боксеров, – продолжал Ларри, – о которых я говорил: «Я хотел бы вложиться в него». О Мейвезере в то время я так не думал. Я не предвидел, что он превратится в звезду, а то и в мегазвезду, и станет для публики предметом вожделения. Не предвидел я и того, что он перейдет в профессиональный бокс в то время, когда на ближайшие два десятилетия не остается ни одного серьезного (американского) тяжеловеса, и как это может повлиять на боксеров нижних категорий и дать им возможность блистать так, как удалось некоторым из них. Мейвезер был честолюбив. Это было ясно. Он был высокомерен и самовлюблен, как многие молодые боксеры, перед которыми в ногах лежит мир и ждет, когда они его завоюют».

– Это так просто, – сказал Флойд после победы над Лейхой. – Я имею в виду, что этот вид спорта не сложный. Тебе просто надо оставаться сосредоточенным и делать то, что ты должен сделать, то есть победить. Я чувствую, что побеждаю благодаря своим навыкам, моей воле, моей решимости, и я могу наносить удары обеими руками.

Перед тем как победить малоизвестного Филипе Гарсию по прозвищу Свирепый, тридцатисемилетнего ветерана (в Бойсе, штат Айдахо), Мейвезер далее хвастал, что он побьет действующих чемпионов мира: победителя по версии WBC Хенаро Эрнандеса и короля IBF Артуро Гатти.

– Мой талант проявляется не только на ринге, – говорил он. – У меня талант и за его пределами. У меня есть харизма. У меня есть характер. Я нравлюсь людям. Я просто шоумен.

Он также становился бизнесменом. В ходе подготовки к бою, когда боксеры работали с командами телевизионщиков, Мейвезер уговаривал стеснявшегося телекамер больше, чем он, Гарсию занимать правильную позицию, командуя им во время съемок «Бокса во вторник вечером». Седеющий тридцатидевятилетний Гарсия беспечно следовал указаниям юнца.

Тем не менее принимал ли кто-либо Флойда слишком серьезно после того, как он отработал тяжелые удары на туше клубного бойца, – это другой вопрос. Конечно, это мало что доказывало. Удары по корпусу проложили дорогу к нанесению окончательных ударов в шестом раунде, – резкому левому хуку и двум ударам правой, которые заставили Гарсию, имевшего в своей карьере лишь спорадические моменты успеха, разглядывать освещение арены, лежа на ринге. До конца раунда оставалось четыре секунды. За десять прошлых лет его останавливали лишь один раз, и он был известен тем, что умел держать молодых проспектов на расстоянии.

И все же Флойд, о котором в его углу по-прежнему хлопотала команда в составе менеджера – дяди Джеффа – и тренера – дяди Роджера, на «Boxing News» не произвел впечатления. Было понятно, что Джефф будет в этой роли до тех пор, пока ее не возьмет на себя Флойд-старший.

«Как бы хорош он ни был, – говорилось в журнале «Boxing News», – идеи у него истощились до того, как он нашел ветеранский подбородок. Гарсия, который годится ему в отцы, скатился до следующих показателей: 19–18–1 (10)».

Тот бой в октябре состоялся ровно через один год (и три дня) после дебюта Мейвезера как профессионала. Теперь на его счету было одиннадцать побед, девять из которых – с досрочной остановкой боя.

Окровавленный Анджело Нуньес не смог продержаться три раунда в ноябре 1997 года в «Olympic Auditorium» в Лос-Анджелесе. Мейвезер, который был освистан толпой перед тем, как прозвучал первый удар в гонг, действительно стал выглядеть соответствующе. Впрочем, эти освистывания также могли быть адресованы Роджеру, вновь представшему перед толпой, в основном состоящей из латиноамериканцев, в зале, где он заработал свое прозвище Мексиканский Убийца, одерживая победы над мексиканскими бойцами. Возможно, глумление толпы было вызвано и тем, что Флойд слишком активно вызывал на бой их героя, Хенаро Эрнандеса, на которого они пришли посмотреть.

Несмотря на это, Флойд был быстрым, резким и накидывал болезненные удары в голову и по корпусу. Он осыпал Нуньеса прямыми ударами правой, от чего у публики перехватывало дыхание. Одним из заинтересованных наблюдателей, находившимся рядом с рингом, был звезда бокса Оскар Де Ла Хойя, чемпион мира, который за четыре года до этого победил Нуньеса в четвертом раунде с досрочной остановкой боя из-за рассечения.

Нуньес, перед тем как начать поединок с Флойдом, сказал, что он никогда больше не будет боксировать. И действительно больше не выходил на ринг. К началу второго раунда его лицо стало терять форму, а левый глаз заплыл, бровь над правым глазом была рассечена.

В третьем раунде, возможно, предчувствуя, что конец близок, Нуньес прижал Мейвезера к канатам, однако талантливый боксер виртуозно увернулся, выскользнул и нанес сильные контрудары по сопернику. Нуньесу пришлось заплатить за свой прессинг, и в конце концов он был вынужден отступить. Когда он это сделал, рефери Лу Морет посчитал необходимым остановить бой. На ринг обрушилась новая волна неодобрительных криков, однако на помосте оставался лишь один боец, и это был не Нуньес. Официальной причиной остановки поединка было названо рассечение.

Нуньес гордился своим выступлением, однако Мейвезер своим был удовлетворен менее. Он благодарил Бога, благодарил своих спонсоров, а затем сказал, что хочет драться за титул чемпиона мира.

– Я уверен, что готов. Мои дяди уверены, что я готов, – произнес Флойд. – Возможно, мне требуется навести лоск, померившись силами с парой боксеров, выступающих в боях по десять или двенадцать раундов, чтобы отточить мастерство. После этого, думаю, буду готов встретиться с победителем сегодняшнего поединка (между Хенаро Эрнандесом и Карлосом Эрнандесом) на звание чемпиона.

Дядя Джефф был согласен.

– Думаю, он будет готов к апрелю – маю. Пока, кажется мне, они продолжат выставлять против него этих крутых парней. Тех, кто способен вести с ним бой в течение многих раундов, – сказал он. – Думаю, он будет готов сразиться с этими парнями. С точки зрения мастерства он готов прямо сейчас соревноваться на любом уровне. Остается лишь отшлифовать навыки и набраться опыта, боксируя с крутыми парнями.

Главным событием того дня была встреча Хенаро Эрнандеса и Карлоса Эрнандеса, готовых сразиться за чемпионский титул во втором полулегком весе по версии WBC. Оба уже всерьез попали в поле зрения Флойда. В конце концов он выпустил боксерский плакат, на котором был изображен рядом с ними и другими участниками андеркарты, включая Люсию Ряйкер и Альфонсо Санчеса. «Boxing News» со своей стороны наконец пришел к заключению, что он готов. «Не удивляйтесь, если он побьет или даже остановит Хенаро Эрнандеса, который, похоже, готов к поражению», – заключили журналисты.

Флойду предстояло пройти определенный путь, прежде чем достигнуть такого уровня, но для этого ему необходимо было поднажать. Впрочем, его талант и потенциал получили достаточное признание. Проанализировав дальнейший рост членов олимпийской команды, журнал «Ринг» сделал вывод, что Мейвезер – выдающийся воспитанник, «со всесокрушающей силой продвигающийся к завоеванию мирового титула… Несмотря на то что в Атланте он завоевал всего лишь бронзовую медаль, мало кто станет отрицать, что двадцатилетний Мейвезер, выходец из Гранд-Рапидса, штат Мичиган, превратился на Олимпийских играх в суперзвезду».

Что касается проницательного Ларри Мерчанта, он с коллегами ждал, чтобы увидеть, что произойдет во время боя, когда у Мейвезера, в конце концов, не все пойдет так, как он планировал. «В то время как ему вроде бы суждено выиграть мировой титул, – комментировал «Ринг», – будет интересно посмотреть, как он справится с неблагоприятными факторами – допуская, что он с такими столкнется».

Ходили слухи, что он, возможно, проведет бой с бывшим боксером-любителем Оги Санчесом, в результате которого один из них будет вознесен на вершину, а другому придется перестраиваться в самом начале своей карьеры.

По сути, это был чисто коммерческий бой, хотя Флойд крепчал, и, казалось, ему суждено было подниматься по весовым категориям. Это была давно назревавшая схватка, истоки их вражды (соперничества?) уходили в их ранний подростковый возраст. Между тем и Санчес, благодаря промоутерам из «Top Rank», тоже превратился в профессионального бойца.

Едва начался 1998 год, «Ринг» подлил масла в огонь, повторяя, что обе стороны говорили о друг друге.

– Я желаю ему всего наилучшего, но между нами существует конкуренция, – сказал Санчес, который к тому времени провел спарринг с такими боксерами, как Уэйн Маккалоу, Джонни Тапиа, Азума Нельсон и Тим Остин, и все еще считал, что представлять команду США на Олимпийских играх 1996 года отправился не тот человек. – Он наговорил много чего отрицательного. Желаю ему всего хорошего до тех пор, пока он не сразится со мной. А потом, после того как побью его, я ему опять пожелаю всего доброго. Для того чтобы мне его победить, надо будет лишь попрессинговать его. Он не сможет вечно бегать.

В ответ Мейвезер парировал:

– Мне он не нужен; ему я нужен. Что я получу от боя с Оги? Он не одного уровня со мной. Я – боец-десятираундовик, а он продолжает встречаться с шестираундовиками, с ребятами, рейтинг-листы которых пестрят поражениями. Он – мальчишка, я – взрослый мужчина. Мы дрались, когда были любителями, но он никогда не получал от меня удара, когда на нем не было защитной экипировки, а на мне были перчатки весом в восемь унций. Теперь я на другом уровне, а он слишком медлителен, чтобы хоть что-то сделать мне. Я могу выдержать десять раундов, пятнадцать или двадцать, если придется. Каждое утро я бегаю в горах и ежедневно боксирую минимум одиннадцать раундов. На боксе, и только на нем, сфокусирована вся моя жизнь. Мне двадцать лет, и все, о чем я думаю, это – бокс.

Роджер Мейвезер также становился все более откровенным относительно перспектив своего племянника, добавляя:

– Этот бой может состояться только потому, что оба парня живут в Лас-Вегасе, и из-за тянущегося спора вокруг Олимпиады. Я наблюдал за тем, как рос Оги (тренировавшийся в спортзалах Лас-Вегаса), так же, как за возмужанием своего племянника. Теперь между ними нет никакого сравнения. Я знаю Оги, как прочитанную книгу. Мне даже приходилось тренировать какое-то время обоих его братьев. Я также наблюдал, как они подрастали. Я все про них знал, и Оги даже в лучшие дни не мог побить моего племянника. Мне нравится Оги, я просто не понимаю, почему он так отчаянно хочет этого боя. В смысле, неужели ему невдомек, во что он ввязывается?

Что касается бизнеса, то «Top Rank» был далек от того, чтобы исключить вероятность боя.

– Оба парня – отличные проспекты с неограниченным потенциалом, – заявил публицист промоутерской компании Ли Сэмюэлс. – Оги очень хочется драться с Флойдом, и он действительно убежден, что победит его.

– Вначале, когда он первым стал профессионалом, я хотел именно этого, – спустя много лет вспоминал Санчес, – я хотел поединка с ним. Но, знаете, в действительности этого не произошло. Это имело бы смысл, поскольку я подавал надежды, а он только что стал профи и тоже подавал надежды. У нас была одна и та же промоутерская компания – «Top Rank». Они никогда не хотели, чтобы мы сошлись на ринге, и я несколько раз вызывал его на бой как профессионала в самом начале его карьеры. Но сейчас, спустя несколько лет, оглядываясь на ту ситуацию, скажу: правильно, что этого не случилось. Мы оба были в процессе роста, непобежденные бойцы, и он завоевал титул – а я был в андеркарте того боя.

На их долю выпало немало испытаний, пока они оба поднимались вверх по лестнице, снимая скальпы с таких ветеранов, как Том Джонсон, Трейси Паттерсон, Жюльен Лорси и Габриэль Руэлас, одновременно противостоя ряду стойких контендеров, включая Эйнджела Манфреди, Хесуса Чавеса (хотя и не того самого Хесуса Чавеса, которого Флойд уже побеждал) и Роберто Гарсию.

Юн Су Чой из Южной Кореи имел пояс WBA, в то время как у бойца из Джерси-Сити Артуро Гатти и звезды бокса из Лос-Анджелеса Хенаро Эрнандеса были, соответственно, титулы IBF и WBC. Мейвезер смотрел на Санчеса снизу вверх, а не искоса или сверху вниз.

Справедливости ради следует сказать, что он не был единственным. Журнал «КО» предположил, что могло бы случиться, если бы молодой выскочка оказался лицом к лицу с ветераном Хенаро Эрнандесом в борьбе за титул WBC, задав вопрос о том, что думают о спорном поединке аналитики и боксеры. Ветеран спортивной журналистики из «Boston Globe» Рон Борджес, специализирующийся на боксе, высказал мнение, что Эрнандес выиграет по очкам, но что Мейвезер многому научится в результате этого поединка. Другой контендер во втором полулегком весе, Руэлас, полагал, что опыт, которым обладал Эрнандес, одержит верх над Мейвезером. «На самом деле я думаю, что победа Хенаро будет убедительной», – сказал он. Аналитик канала ESPN Аль Бернштейн отдавал предпочтение Флойду, как и бывший боксер-профи Шон О’Грейди. Все сходились во мнении, что это будет хорошая схватка. Были, однако, и такие, кто замечал, что у достигнувшего возраста тридцати одного года чемпиона стали проявляться признаки упадка.

«Boxing News» тем не менее вынес суждение, что Флойд не сформировался как готовый продукт после его победы в схватке из пяти раундов над пуэрториканцем Эктором Арройо в Билокси (штат Миссисипи) в начале 1998 года. «Мейвезер, – утверждал журнал, посвященный боксу, – не смог произвести впечатление, когда он бил, будто взбивая пену, рубил сплеча и молотил руками».

Мне никого не надо, чтобы меня продавать. Я сам себя продаю. Пусть они шикают, нет проблем. Это часть бокса.

Арройо когда-то входил в число боксеров с наивысшим рейтингом по версии WBA, но в пятом раунде продержался всего одну минуту и двадцать одну секунду. И вновь то, как Мейвезер вел бой, было омрачено неодобрительным гудением публики. Хотя под конец схватки это гудение адресовалось скорее рефери Фреду Штайнвиндеру, третьему вмешавшемуся после того, как на Арройо, похоже, посыпалась серия скользящих ударов. Толпа озлобленно отреагировала на Мейвезера, когда он был ей представлен, и бой шел в раздражительной, болезненной атмосфере. В самом начале Штайнвиндер сделал обоим бойцам предупреждение, чтобы они не наносили ударов головой. Однажды, когда Арройо атаковал, Мейвезер отринул назад, ослабил свою защиту и стал посылать воздушные поцелуи. Спровоцировав еще больше шиканья и свиста.

Впрочем, и намека не было на то, что бой быстро закончится. Послужной список опытного Арройо выглядел как 15—5–2 (9), но у него выдавались дни и получше. Из последних восьми боев он победил в трех, проиграл в четырех и один свел вничью. 31-летний боксер был слишком медлительным. Флойд сделал прорыв в четвертом раунде, и Арройо свалился с ног после того, как получил левый хук под сигнал гонга, так что в пятом раунде он вышел с несколько утомленным видом. Мейвезер начал с повтора своего репертуара. Да, мазал больше, чем попадал, но Арройо, похоже, было суждено отправиться на помост. Он беспомощно пытался обхватить Флойда и, фактически в отчаянии, рухнул на пол. Был дан отсчет, но он сумел подняться на ноги, и, пока Мейвезер сокрушал его ударами, завершая свою работу, Арройо раскачивался из стороны в сторону, нырял и уклонялся, пытаясь уйти от греха. Флойд пошел на очередной штурм, и в конце концов Штайнвиндер остановил бой. Его решающее окончание, казалось, было неизбежным, однако Флойду в этом было отказано, а Арройо был спасен. Казалось, все справедливо. Однако нашлись некоторые, кто посчитал такое решение преждевременным, включая значительную часть зрителей, разразившихся шиканьем. Флойд упивался их неудовлетворенностью.

Теперь, когда его сводный рейтинг-лист выглядел как 13—0 (11), его ненасытная уверенность набирала обороты.

– Не хочу ничего подгонять, но я готов встретиться с чемпионом мира или же лучшим контендером, – заявил Мейвезер. – Совершенно очевидно, что я все ближе к этому. Я хочу как можно быстрее стать чемпионом мира. Самый крупный трофей тут – пояс WBC. У меня с Хенаро один и тот же промоутер – «Top Rank» Боба Арума. Хенаро стар и вскоре уйдет из спорта. Я – молодой, перспективный боксер. Мне надо сразиться с ним и отобрать титул.

«Он не настолько интересен, как его предшественники, Говард Дэвис или Мелдрик Тейлор, – нагнетал страсти «Boxing News». – Сравнивать его с Шугаром Рэем Леонардом было бы святотатством». Журнал пришел к выводу, что во время поединка с Арройо у него по-прежнему проявлялись «любительские привычки». Всплыло обвинение в том, что его подбородок был слишком высоко поднят, затем было высказано мнение, что он наносит смазанные, скользящие удары и шлепки вместо прямых панчерных ударов. Высказывались также критически о его «коротком» джебе.

Мейвезера шиканье и свист не смущали.

– Кто-то тебя любит, кто-то ненавидит, – говорил Флойд. – Взгляните на Эктора Камачо. Он продает билеты. Я продаю билеты. Я исполнитель на сцене. Мне никого не надо, чтобы меня продавать. Я сам себя продаю. Пусть они шикают, нет проблем. Это часть бокса. Некоторые тебя любят, некоторые – ненавидят. Я себя – люблю.

В то время как промоушен по-прежнему оставался заботой «Top Rank», Мейвезер отлаживал команду, которая должна была готовиться к победе, введя в ее состав к следующему бою своего отца и поручив ему – впервые после освобождения из тюрьмы – работу секунданта.

Редактор журнала «Ринг» из Зала славы Найджел Коллинз в тот вечер был в Атлантик-Сити.

– Помню, каким дружелюбным и доступным он был в самом начале его карьеры, – вспоминал Найджел молодого боксера. – Такое вы наблюдаете у многих боксеров. По мере того как они поднимаются все выше по карьерной лестнице, они типа забывают о тех, кто написал о них впервые. Однако Флойд оказался гипертрофированным примером в этом случае. Помню, как он пришел в наш офис в Амблере (штат Пенсильвания) после того, как провел дюжину или пятнадцать боев. Он очень располагал к себе. В том, как он держался, было еще много от мальчишки, и, разумеется, выглядел он в то время на свои пятнадцать или около того. Было трудно представить тогда, в какого парня он превратится сегодня. Возможно, в нем это уже было. Первый бой, после того как Флойд-старший освободился, состоялся в Атлантик-Сити, и я помню, как кто-то подошел ко мне и сказал, что Флойд-старший находится в раздевалке. А я даже не знал, что он освободился. Флойд же был без ума от того, что отец рядом. Хотя, разумеется, эти отношения в последующие годы претерпели массу изменений.

В тот вечер в казино «Балли» Флойду Мейвезеру-младшему крепко досталось. Его предали его же ноги. Шел второй раунд, а бесстрашный Сэм Джирард из штата Род-Айленд перестал относиться к нему с уважением. Он пробил защиту Мейвезера своей огромной правой рукой, и парень оказался в беде. К сожалению для Джирарда (который уже падал на помост в конце первого раунда), его успех, пожалуй, лишь разозлил Мейвезера. Флойд после вхождения в клинч, а затем перемещения по кругу, уходя от опасности, неожиданно нанес проникающий удар своей правой. Джирард вновь свалился – на четыре секунды (ему досчитали до восьми). Но Мейвезер опять дослал удар правой – уже смертельный, и Джирарду отсчитали полностью до десяти спустя две минуты и сорок семь секунд после начала второго раунда. Это была буря в стакане воды, но – наконец-то, хотя бы небольшая! Флойд впервые если не прогремел, то хотя бы продребезжал. И отреагировал в своей доминирующей манере.

– Я упорно тренировался перед этим боем. Он был таким же человеком, как и я, – вспоминал Джирард в 2015 году. – Как и у меня, у него было две руки и две ноги. Я не боялся его, вот почему я пошел на бой и задал ему жару. Можете посмотреть это в YouTube. Я действительно задал ему жару. Помню то ощущение в моей руке, когда я ударил его. Но я сожалею, что после этого я не попробовал добраться до его подбородка. Я целился ему в височную часть и в область глаза, я мне надо было бить в подбородок. Тот удар, который я нанес ему, заставил его отрикошетить от канатов – он мог, по крайней мере, свалиться и ждать, пока рефери не проведет счет до восьми. Это был мощный удар. Я завел его по-настоящему, но прикончить его не смог.

Джирард, который нокаутировал девятерых из семнадцати парней, побежденных им на протяжении карьеры (против семи поражений и одной ничьей), добавил, что предпочел бы боксировать, а не устраивать личную свалку, если бы у него появилась возможность вновь провести тот бой.

– Тогда я не очень-то задумывался над тем, чего он достиг, – говорил Джирард. – Сегодня скажу, что я всегда хотел драться с лучшими, и я дрался. С тех пор я не видел Флойда, но однажды мои друзья смогли переговорить с ним, и да, он вспомнил меня – и тот удар.

Джирард дрался еще дважды, а затем работал в кузовной ремонтной автомастерской. В то время как он по-прежнему продолжал заниматься спаррингом, тренировать и обучать подростков в спортзале, Флойд возглавлял знаковые списки богачей.

– Я очень горжусь тем, что бился с ним, – говорил Джирард. – Не многие могут это сказать – я задал ему жару!

Флойд-старший вышел из тюрьмы, выполнял обязанности секунданта и теперь постоянно тренировал Флойда-младшего. Тем не менее, как бы сын ни был благодарен, разлад уже, похоже, выходил наружу, хотя и носил лишь игривый характер.

Когда они оба давали совместное интервью перед следующим боем Мейвезера-младшего против Мигеля Мело в казино «Фоксвудс» в Машантакете (штат Коннектикут), менее чем через месяц после поединка с Джирардом, молодой боксер хотел, чтобы о нем говорили как о человеке, который делает свое собственное имя.

– Он – маленький Флойд, это мой сын, а я – большой Флойд, – заявил Старший. – Он не любит, когда я называю его Малыш Флойд. Однако он не может больше никем быть, как только Малышом Флойдом, на которого вы хотели бы посмотреть. Я – большой Флойд, а это – Малыш Флойд, – добавил он, поворачиваясь с улыбкой к сыну.

– Не называй меня так, – оскалился Младший.

Он по-прежнему отдавал предпочтение прозвищу Красавчик.

– Я знаю, что многие хотели бы увидеть, что мы с отцом разорвали отношения. Они хотят увидеть этот разрыв, – продолжил молодой боксер. – Но этого не случится, поскольку я знаю, что он – то лучшее, что у меня есть, и всем, чего я достиг до сих пор, я обязан его обучению. Я рад, что он вернулся в мою жизнь. И, когда он направляет меня, отец делает меня победителем.

Мело принял бой с двухнедельным уведомлением. Он не боксировал перед этим в течение десяти месяцев. Еще тогда он проиграл неприметному Ричарду Кили, но ранее он победил Сэма Джирарда неединогласным решением по очкам в борьбе за пояс победителя в легком весе в чемпионате Новой Англии (США). Флойд был упомянут в плакате о предстоящем бое лишь как статист, играющий эпизодическую роль. Шоу было разрекламировано как «Оскаровский вечер поединков», поскольку проводилось одновременно с вручением кинопремии «Оскар». Нет, Де Ла Хойя в тот вечер на ринг не выходил, но его звездности было достаточно для того, чтобы стать «принимающей стороной» мероприятия и официальным гвоздем его программы без необходимости натягивать перчатки. Он комментировал ход боя, находясь рядом с рингом.

У Мело в самом начале первого раунда пошла кровь из носа, и он рухнул после спускающегося удара правой в грудь и пары ударов правой в бок во втором раунде. Впрочем, его удары тоже достигали цели, и жидкость малинового цвета тоже заструилась из ноздрей Флойда. Мейвезер даже нанес запоздалый удар, когда уже прозвучал гонг, спровоцировав замечание от рефери Стива Смогера.

Хотя Мело добился некоторого успеха, в третьем раунде он был вновь отправлен в нокдаун, на этот раз молниеносным левым хуком, когда он, собравшись в комок, пошел было вперед.

Встав на ноги, Мело тряхнул головой, создав такое впечатление, будто не хочет дальше продолжать бой. Как выяснилось, он действительно не хотел. Больше он никогда не выходил на помост.

Несмотря на впечатляющий, быстро пополняющийся послужной список, циники выстроились в ряд, чтобы клевать на Мейвезера, в команде которого уже не было дяди Роджера. В качестве тренера и секунданта по обработке ран был нанят Мигель Диас, в то время как Джефф и Флойд-старший сохранили за собой места в команде.

Желчный Джим Брэди из «Boxing News» по-прежнему был далек от того, чтобы поменять свои воззрения. Он написал, что Флойд «вряд ли похож на очередного великого американского олимпийца». Он пояснил свой вывод, спросив: «Может, ему нужен тренер получше? Может, его торопят или, быть может, у него просто нет того, что требуется для этого?»

Мейвезер, однако, считал иначе. До его первого боя за мировой титул оставалось семь месяцев, но, имея рядом с собой отца, оставалось время еще для двух состязаний, и был шанс убедить Брэди и других сомневающихся, что он готов к переходу на следующий уровень.

Он вновь оказался в «Olympic Auditorium» в Лос-Анджелесе менее чем через месяц после того, как он отмолотил Мело, и вышел на поединок длиной в целых десять раундов с аргентинцем Густаво Фабианом Куэлло. К этому времени казалось, что схватка с Хенаро Эрнандесом (который был тут же, рядом, чтобы комментировать бой) неизбежна.

Один обозреватель недооценил бойца из Буэнос-Айреса и назвал его «на удивление умным». Наконец тем не менее была услышана ворчливая похвала от Брэди из «Boxing News», который сказал, что Мейвезер, похоже, «сглаживает недочеты» и «продолжает пробивать ослепительно быстрые джебы».

Это был хороший учебный бой. Куэлло, который вышел на ринг, имея за плечами семь поражений против двадцати побед, держался осмотрительно и заставил Флойда о многом поразмыслить. У Флойда даже отняли очко за то, что он провел удар после команды «брек», – в результате чего Куэлло упал лицом вниз после правого апперкота. Так завершился третий раунд, но, разумеется, никто в его победе не сомневался. Он убедительно доказал свое преимущество, нанося чистые удары, с радостью контратакуя, оказываясь у канатов под любым прессингом с дальней дистанции, осыпая соперника многочисленными резкими ударами, прежде чем выйти победителем со счетом 99–90, который был зафиксирован всеми тремя судьями. Единственное очко, которое он потерял, было из-за допущенного фола.

Далее в программе соревнований кипевший от нетерпения панчер по имени Диего Корралес, родившийся в Сакраменто и проживающий в Лас-Вегасе, ураганом налетел на Хуана Карлоса Салазара и одержал над ним победу в первом же раунде. Здесь же Оги Санчес увидел, что надежда на ожидаемый когда-нибудь бой с Мейвезером растворяется в тумане из-за шокирующего поражения от Эдгара Гарсии в течение бурного двухминутного противостояния, когда он вначале послал Гарсию в болезненный нокдаун, но потом, пытаясь дослать ему победный удар, нарвался на мощный встречный панч и был остановлен.

Поговаривали, что во время некоторых поединков, в которых участвовал Мейвезер, у него в разных секторах арены сидели три-четыре подружки. Когда его об этом спросили, он рассмеялся. «Это правда, – сказал он, – девушки, возможно, хотят серьезных отношений, но я не хочу, не прямо сейчас. Моя карьера важнее. Намного важнее».

Флойд не дрался с обладателями громких имен, но он набирался опыта. Сандерс, левша, украл у него один или два раунда, он получил рассечение от Чавеса, он с боем прошел десять раундов с Куэлло, он дрался на турнирах, которые посвящались величайшему спортсмену – Оскару Де Ла Хойе, – и он оправился после того, как ему дал встряску Джирард. Он спокойно испытал всё и всё испробовал, сохраняя доминирующее положение в процессе овладения мастерством.

В июне очередная ступень в повышении бойцовского класса Флойда обрела наконец очертания в лице долговязого канадца Тони Пепа. У Мейвезера к этому моменту счет побед достиг 16, 13 из которых были одержаны досрочно с остановкой боя. И – набралось почти пятьдесят дней бездействия, самый длительный период, в течение которого он не выходил на ринг, после того как перешел в профессионалы.

Пеп сыпал обычными словесными колкостями. Он считал, что Мейвезер упустил его из виду, что «Top Rank» переоценил своего молодого жеребца. Мозговой трест между тем считал, что более высокий Пеп идеально подходит для подготовительного боя перед встречей с Эрнандесом.

– Да, он никогда ни с кем, похожим на Флойда Мейвезера, не дрался, – заявил самоуверенный контендер. – Так что ему придется столкнуться с чем-то иным.

Пеп вспоминал, что чувствовал себя уверенно.

– Дело в том, что тогда я пытался взять прицел на титульный бой, – объяснял он. – Вам известно, как это бывает, мы все пытаемся замахнуться на титул и получить шанс. А они предложили мне драться с ним, и я спросил: «Но разве он не будет драться с Хенаро Эрнандесом?» Я уже знал, что такой бой готовился. Мне сказали, что они хотят использовать меня для разминки и что деньги за это – небольшие, но шанс был большим. Если бы я побил его, возможность биться с Эрнандесом получил бы я. Все не обязательно упиралось в деньги, дело было в том, чтобы выйти на Эрнандеса. Вот чего я хотел.

У Пепа было в зачете на двадцать девять боев больше и свыше двухсот пятидесяти раундов, обогативших его опытом. Все это практически оказалось бесполезным.

Мейвезер бесстрастно пританцовывал, выйдя на ринг перед жидкой толпой зрителей в комплексе «Тадж-Махал» Трампа[48] в Атлантик-Сити.

Флойд действительно принадлежал другой лиге. Он все держал под контролем с самого начала боя и во втором раунде приступил к обработке корпуса Пепа силовыми ударами. В третьем раунде он обрушил на него еще больше хуков и пробил болезненный удар правой сквозь защиту соперника, после которого голова Пепа затряслась на его плечах веретенообразной формы, в то время как комментаторская команда ESPN2 задалась вопросом, сможет ли 21-летний Мейвезер стать одним из величайших боксеров в ближайшие пять лет.

Пеп в подавленном состоянии вернулся в свой угол после седьмого раунда, безутешно качая головой. «Не могу достать ударом чертового парня», – обреченно воскликнул он. В течение нескольких раундов он выбрасывал массу ударов, однако лишь единицы из них достигали цели, причем за эти редкие моменты удачи ему приходилось дорого платить. В десятом раунде, когда Флойд кружил по периферии ринга, Пеп попытался проломить его защиту, однако эта попытка канадца завершилась тем, что он в смятении вскинул свои руки вверх. Он ничего не мог сделать.

Окончательный статистический подсчет показал, что Мейвезер добился невероятного результата: пятьдесят один процент от общего количества выброшенных им четырехсот девяноста ударов достиг цели, тогда как у Пепа до цели дошли только шестьдесят шесть ударов из четырехсот семидесяти четырех попыток, и его коэффициент эффективности составил четырнадцать процентов.

Проще говоря, Мейвезер никогда не выглядел лучше. Он выиграл со счетом 99–91, а дважды – со счетом 100—90. Главный вопрос состоял в том, как судья Джордж Хилл дал Пепу раунд. Было рассечение с остановкой кровотечения. «Я хотел отбить его джеб и навязать свои комбинации, – сказал Флойд, благодаря Джеффа и своего отца. – Я доказал, что могу боксировать». Он добился большего. Он доказал, что он готов к борьбе за мировой титул.

– Мне пришлось тяжко, когда я пытался нанести ему удар, – признался Пеп в 2015 году. – Я не мог его достать. Не мог ударить его так, как хотел. Я не дрался восемь месяцев, я ожидал, что буду драться с кем-нибудь другим, но не получилось, поэтому я согласился на тот бой. Потом я просто понял, что он действовал отточенно, потому что все его поединки организуются заблаговременно. Он знает наперед, какие у него будут следующие четыре боя, поэтому он был энергичен, активен – не говоря уже о том, что он был на четырнадцать лет моложе меня. Я мог бы выступить лучше, если бы регулярно дрался, но в действительности все вышло не так.

Ну а тех парней в моем углу, —продолжал Пеп, – я даже не знал. Парня, который тренировал меня перед боем, звали Дик Вудс, и он знал Флойда Мейвезера. Он тренировал боксеров в Колорадо-Спрингс, в горах, и он знал Флойда, потому что ему приходилось работать с боксерами-любителями из сборных команд США (которые тренировались в Колорадо). Шесть недель тренировался я с этим парнем, и накануне нашего вылета он явился с ортопедическим воротником на шее и сказал: «Я не могу лететь, Тони». Я переспросил: «Что?» Но, если серьезно, вы знаете, о чем я подумал тогда? О том, что это случилось потому, что я стал приобретать хорошую форму. Не думаю, что Дик хотел бы оказаться замеченным в чем-то, что могло бы произойти во время предстоящего поединка (если бы Флойд проиграл), потому что он был американцем, ведь так? Ни с того ни с сего он получает странную травму и не прилетает на бой… Так что в моем углу оказываются два парня, которых я даже не знаю. Я никогда не выступал с этими ребятами.

Впрочем, горечи Пеп не испытывает. Он по-прежнему живет в Ванкувере и подрабатывает частным тренером. У его клиентов есть возможность похвастать тем, что они боксируют с парнем, который дрался с Флойдом Мейвезером.

– Это было нечто, – вспоминал Пеп о скорости и силе восходящей звезды. – Бил он здорово. На то время коэффициент его побед нокаутом составлял девяносто процентов. Я дрался с ним в категории второго полулегкого веса. Мэнни Пакьяо пришлось легче. Он дрался с ним в возрасте тридцати восьми лет; я же сразился с Мейвезером, когда мне был двадцать один год. Шло время, и я рад, что Флойду удалось сделать то, что он сделал. В определенной степени это хорошо отражается и на мне, так что я благодарен ему за то, что он сделал. Он в целом сохранил меня (мое имя) на слуху, даже когда я перестал боксировать. Все, что он сделал, помогло и мне.

Глава 4

Ангелы и демоны

– Говорят, что я слишком быстро продвигаю его наверх, но я считаю, что мы двигаемся недостаточно быстро, – оправдывался Флойд Мейвезер-старший, когда его спрашивали, подгоняет ли он своего сына к поединку на звание чемпиона мира. Как профессионал его мальчишка провел тогда всего шестьдесят четыре раунда, но он был твердо уверен, что этого достаточно, хотя многие сомневались, сможет ли Флойд справиться со звездой Южного Централа Лос-Анджелеса[49] и чемпионом по версии WBC Хенаро Эрнандесом.

– Если бы он не был готов, я бы первым вскочил и сказал, что сейчас нам этот бой не нужен, – говорил старший Мейвезер. – Эту схватку я выбрал. Я даю отмашку. И это я сказал сыну надрать ему задницу. Люди болтают о Хенаро Эрнандесе, о человеке-легенде. Эрнандес – хренов бомж.

Несомненно, простые, хотя и обидные, наставления перед поединком. Однако Флойд не провел и двадцати боев, когда Эрнандеса, получившего прозвище Чиканито (маленький мексиканец), уже считали лучшим в мире боксером второго полулегкого веса.

Эрик Раскин в обзоре, опубликованном в журнале «Ринг» накануне боя, выразил обеспокоенность тем, какой психологический удар может нанести Мейвезеру его поражение и как он сможет оправиться после него: «Нет сомнений в том, что Флойд-младший обладает всем необходимым для того, чтобы стать одним из величайших боксеров; молниеносная скорость рук, сенсационное перемещение по рингу, мощь сбивающих с ног ударов, таящаяся в обоих кулаках, и столько уверенности, что задаешься вопросом, как ему удается уместить всю ее в своем теле, вес которого не превышает 130 фунтов» (59 кг).

Раскин, готовивший перед началом боя журнальную статью, переговорил с Мейвезером, жившим в Лас-Вегасе с Флойдом-старшим, и заявил, что он оказался «менее скабрезным, однако, бесспорно, спесивым» в сравнении со своим отцом.

«Я хочу стать чемпионом мира, – сказал он, – хочу стать лучшим. Я пришел в этот спорт, чтобы получить известность как легенда. Мне мало дела до того, чтобы быть симпатичным, я обойдусь с Эрнандесом как с начинающим бойцом. Многие вокруг говорят, что я этого не заслуживаю, но я не увертываюсь и не уклоняюсь ни от кого в весовой категории до 130 фунтов. Я готов драться со всеми, кто пожелает, без исключения».

Мейвезера-младшего больше занимало то, с чем он сам выходил на бой, нежели его соперник. Он лишь подчеркивал, что сам он – моложе и сильнее. Это было честным замечанием. Флойд-старший, однако, сделал больше оскорбительных высказываний: «У Эрнандеса нет ни силы, ни быстрых ног, ни движений головой».

Флойд-младший сообщил журналу «Boxing Monthly»:

– Эрнандес – средний боксер. Ничего особенного я в нем не вижу. Он прошел много войн. У меня есть скорость, молодость, движения головой, хорошая защита и лучший в мире тренер. Я хочу оставаться в спорте долгое время, так что мне не надо, чтобы меня доставали удары. Чем меньше ударов вы получите, тем дольше продержитесь. Я не планирую ввязываться в долгие, изнурительные поединки. Вы увидите. 3 октября я его приведу в расстройство. Спешить не буду, действовать буду не спеша и не спеша покончу с ним.

Перед началом схватки интервью у него взял и Грэм Хьюстон из «Boxing Monthly», спросив, подействовали ли на него свист и шиканье во время предыдущих боев.

– Они не имеют значения, – отреагировал Флойд. – Я к такому привык. Это ничего не значит. Не имеет значения, если люди начинают гудеть и шикать, даже если они начинают бросать что-то на ринг, потому что… Знаете что? Они заплатили, чтобы прийти и увидеть Флойда Мейвезера.

Эрнандес, однако, пользовался уважением болельщиков и боксерского мира, так что, не колеблясь, попытался поставить Мейвезера-старшего на место, отвечая на колкости, высказанные им перед схваткой.

– Он едва вышел из тюряги и уже вывалил кучу дерьма, – отреагировал он. – Флойд с отцом много болтают. Но у меня будет больше оснований, чем когда-либо, чтобы доказать, что перед ними далеко не бомж.

В словесной дуэли не отставал и претендент:

– Я не предсказываю, как я это сделаю, но победу я одержу, – сказал Флойд.

Он нанял своего бывшего противника, Тони Пепа, в качестве спарринг-партнера перед боем с Эрнандесом, переведя свой лагерь в городок Биг-Бэр в Калифорнии, чтобы сосредоточиться на предстоящей задаче.

Пеп рассказывал, что в лагере он наконец узнал Мейвезера как человека и как будущего великого боксера, несмотря на то что уже проиграл ему.

– Я действительно близко узнал его, – вспоминал Пеп. – Я выиграл у него в боулинг! Думаю, я единственный спарринг-партнер, который не только боксировал с ним, но и играл с ним в боулинг. Я победил всю семью Мейвезеров (в боулинг).

Я близко узнал его, – продолжал Тони. – Он был хорошим парнем. Он был тружеником, упорно работал в тренажерном зале. У него была миссия, он не хотел, чтобы кто-либо остановил его, и был сосредоточен на цели. Я знал, что он чем-то станет. Я знал, что он будет великим. Я разговаривал с ним, когда мы были в тренировочном лагере, и он сказал: «Тони, люди ошибочно принимают мою уверенность за самонадеянность. А этого и близко нет». Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Я действительно верю, что сейчас меня просто невозможно победить, и когда люди говорят, что я могу, я просто чувствую, что готов постоять за себя. Я готов сказать, что этот парень не может меня побить или тот парень не может побить меня, потому что я действительно уверен, что меня невозможно победить».

В ушах Пепа звучали не только слова Мейвезера, ему также не давал спокойно уснуть спарринг с ним. Он признается, что даже его приезд в лагерь был продиктован надеждой хотя бы немного отомстить за проигранный бой.

– Тогда я думал, что буду в состоянии задать ему перцу, потому что я любому задал бы перцу спустя пару дней и стал бы боксировать с ними со своей дистанции, – вспоминал он. – Но я, будучи в тренировочном лагере, лишь лежал в постели и гадал, что я с ним сделаю на утро. И на следующий день я имел ответ. Постепенно, по мере того как шли дни, я приходил к выводу, что он – нечто особенное.

Между тем Мейвезер отблагодарил «Top Rank», Боба Арума и Тодда Дюбофа за то, что они обеспечили ему выход на завоевание титула. Молодой контендер стал любимцем букмекеров, хотя многие делали ставки на опытного чемпиона, и букмекеры Лас-Вегаса с трудом могли припомнить бой с таким же раскладом в пользу обоих боксеров.

Эрнандес проиграл только однажды. Это случилось тогда, когда Оскар Де Ла Хойя расквасил ему нос, в результате чего команда «брейк» в общей сложности давалась семь раз, а сам он был вынужден выйти из весовой категории, которая была выше второго полулегкого веса, где Хенаро проявил себя наилучшим образом. На самом деле он был дважды чемпионом и обладателем пояса WBA в период с 1991 по 1994 год вслед за победой, одержанной над Даниэлем Лондасом во Франции. Он поднялся до категории легкого веса для того, чтобы сразиться с Золотым Мальчиком – Де Ла Хойей. После того одностороннего проигрыша он вернулся в категорию второго полулегкого веса и вернул часть титула – по версии WBC. Он был настоящим боксером второго полулегкого.

Был он также прирожденным бойцом. Он поднялся на ноги из нокдауна, в который был отправлен после того, как прозвучал гонг, во время поединка с великим Азумой Нельсоном из Ганы, и решил вырвать победу в бою, вместо того чтобы удовлетвориться ею в результате дисквалификации соперника.

К несчастью для него, журнал «КО» пришел к заключению, что теперь он спекся. «Он изо всех сил боролся с неуклюжим русским, Анатолием Александровым, едва устояв и сохранив свой титульный пояс. Затем он вступил в битву с Карлосом Эрнандесом, перед тем как прибегнуть к своему настоящему таланту – защищаясь, довести бой до конечного судейского решения по очкам… Эрнандес полагается на едва заметные движения, которые требуют использования в полной мере его кошачьих рефлексов. Если эти навыки покинут его, его пребывание на вершине закончится».

Джим Брэди из «Boxing News» наконец почти полностью встал на сторону Мейвезера – как человека и как боксера, – заявив, что «Флойд мудро поступил, приглушив свои напыщенную, громогласную хвальбу всезнайки». Он также выступил с прорицанием, что Эрнандес созрел, как плод, готовый упасть к ногам. «Мейвезер ранее отдубасил Пепа и, похоже, почти наверняка сделает то же самое с Эрнандесом в октябре».

Мейвезер превратил в своего фаната еще и бывшего чемпиона в категории легчайшего веса по версии WBC Уэйна Маккалоу – осевшего в Лас-Вегасе ирландца, участвовавшего в спарринге с Флойдом во время его подготовки к бою с Эрнандесом.

– Он был быстр, и его трудно было достать ударом, – вспоминал бывший чемпион с гранитным подбородком. – Его скорость была нереальной. Он был то тут, то там, мог наносить удары и передвигаться по рингу так, как никто другой, с кем мне приходилось встречаться.

Аналитик с телевидения Дэйв Бонтемпо, склоняясь в пользу Эрнандеса, заявил, что предстоящий бой – это то, что требуется для спорта.

– Как фанат бокса я аплодирую парню (Флойду) за то, что он вызвался на бой. Если бы я был его тренером, я, возможно, немного повременил, но проблема в том, что вы никогда не знаете, состоится ли такой поединок через год. Если бой проводится преждевременно, то лишь чуть-чуть… Мейвезера не так уж пробрало, когда он проиграл на Олимпийских играх, поэтому я думаю, что он сможет и здесь оправиться. Бокс как спорт остро нуждается в матче, в котором некто сражается с кем-то, в ком есть жизнь. Все то отрицательное, что связывается с чрезмерно быстрым проталкиванием Мейвезера к высшей ступени, с лихвой перекрывается тем, какие преимущества приносит это боксу.

Для Эрнандеса не все складывалось так же хорошо. В первом раунде у него изо рта стала просачиваться кровь, в то время как испачканные в ней руки Мейвезера удерживали дистанцию между ним и 32-летним чемпионом. Джеб Флойда, одетого в ярко-красные шорты с белой отделкой и в боксерки тех же цветов, был пробит с быстротой и злобой, его правая рука таила в себе убийственную угрозу и выбрасывалась с ужасающей скоростью.

В ходе довольно беспорядочных первых двух раундов оба боксера успели приложиться об пол, но – скорее от толчков и от того, что ноги заплетались, а не от панчей, посылающих в нокдаун. Когда начался второй раунд, Джордж Форман, бывший король-тяжеловес, ставший комментатором НВО, сказал, что Флойд – «один из самых естественных боксеров среди действующих спортсменов».

– Ты хорошо смотришься, малыш, – сказал перед началом третьего раунда Флойд-старший, ассистировавший сыну в его углу.

– Пока молодой Мейвезер просто лупит Эрнандеса с опережением, – дал свое заключение Мерчант, когда Флойд принял на себя роль агрессора в третьем раунде.

Ранее Эрнандес высказывал озабоченность в связи с тем, что если раунды будут проходить в Лас-Вегасе в равной борьбе, то окончательное решение будет вынесено в пользу жителя Лас-Вегаса Мейвезера. Однако равной борьбы в ходе раундов не наблюдалось.

В четвертом раунде Флойд стал действовать в отношении Эрнандеса так, будто вышагивал натруженную лошадь после забега. Он вел бой резкими левыми хуками, в то время как Эрнандес либо молотил воздух руками, либо напарывался на защиту претендента, отвечавшего ударами. «Эрнандес демонстрировал такую неуверенность, которая присуща малолетке во время его первого в жизни танца», – подсмеивался «Boxing News».

Если согласиться, что Мейвезер был «будущее бокса», то после пяти раундов против Хенаро Эрнандеса это будущее выглядело очень светлым. Он начал переключать скорости, прижимая Эрнандеса к канатам и давая волю рукам. Когда Эрнандес проводил удар, он напарывался на контрудар, который больно жалил. Мигель Диас, тренер великого мексиканца Эрика Моралеса, но выполнявший в тот вечер роль катмена Флойда, посоветовал Мейвезеру проявлять терпение, когда Эрнандес выходил из себя.

Джим Лэмпли с телеканала НВО наблюдал, как Мейвезер делал со старым чемпионом такое, что никто не делал с ним во время всех его предыдущих сорока боев. Правая рука Флойда, наносящая удар, будучи ведущей, или пробивавшая апперкот, принялась разрушать ветерана.

– Ты проиграл все пять раундов, – сообщили Эрнандесу в углу.

– Да, это так, – признал он.

Похоже, предзнаменование было начертано на стене; уже после шести раундов это стало совершенно ясно, когда Мерчант сухо перечислил, кто является сильнейшими боксерами в категории второго полулегкого веса. Роберт Гарсия и Эйнджел Манфреди появились на инфографике НВО, как и Эрнандес. «Хенаро Эрнандес в процессе замены на Флойда Мейвезера как новой силы», – сказал он.

– В нем не осталось ни капли воли, чтобы драться, он лишь пытается выжить, – сказал Флойд-старший.

Перед седьмым раундом Эрнандес грустно выглядывал из своего угла. Похоже, он созрел к уходу из спорта.

Бойцовское сердце заставило его с трудом отработать в следующем раунде, но толпа охала и ахала после каждого взрывного удара Флойда. Лэмпли воздал должное цепкости Эрнандеса, сказав, что он был «готов сунуть свою голову в мясорубку, пытаясь сообразить, что можно сделать».

Эрнандес шел вперед, но, похоже, делал это в отчаянии, что приводило лишь к лобовому столкновению, поскольку никто из них не отступал от борьбы в середине раунда. Мейвезер был рад, что боксировал или боролся лучше. Эрнандес не был в состоянии переиграть соперника ни в том, ни в другом, и Флойд выходил победителем из яростного обмена ударами.

Перед началом восьмого раунда в углу уставшего чемпиона заговорили об остановке боя. Разрыв в классе соперников был настолько велик. У Эрнандеса, который теперь мало чем отличался от дохлого, выдохшегося боксерского мешка, было рассечение над правым глазом, он сильно отставал по очкам, и не было ни малейших признаков того, что ему удастся найти точку опоры в этом бою.

Флойд владел центром ринга. Под правым глазом чемпиона появился уродливый кровоподтек, и Руди, брат и тренер Хенаро, сказал: «Все, хватит!», когда его родственник вернулся в свой угол.

– Хотите прекратить? – спросил у боксера рефери Джей Нади.

– Как мой брат скажет, – ответил Хенаро.

Руди посмотрел на Нади и скрестил руки, дав понять о своем решении отозвать с поединка своего избитого брата.

Эмоциональный Флойд Мейвезер-младший расплакался.

– Я сделал это, сделал это! – вскричал он, падая на колени и плача навзрыд. Его утешала мать, поздравлял Тодд Дюбоф из «Тop Rank» и обнимал дядя Джефф, который тоже был весь в слезах. Флойд заработал 150 000 долларов, крупнейшую сумму на тот день.

Боксеры вновь сошлись в центре ринга и на этот раз обнялись.

– Он быстр, умен и опытен, – сетовал проигравший, заработавший крупнейший в своей карьере гонорар в размере 600 000 долларов, больше, чем тогда, когда проиграл Де Ла Хойе. – Я сделал все возможное, но мои рефлексы уже не те, что были раньше. Он победил меня так, как прочил победить меня. Он был быстрее меня и умен. Опыт здесь ни при чем. Он был слишком быстр, я знал, что проиграл. Он станет великим чемпионом.

Он добавил трезвое суждение:

– Я потерпел поражение действительно ужасным образом. Никогда не думал, что проиграю схватку так, как это случилось сегодня.

«Мейвезер – исключительный талант, возможно, из него получится очередной великий боксер», – было написано в «Boxing News».

«Что мог бы сделать молодой выскочка, имевший всего семнадцать боев как профи, против такого опытного бойца? Ответ: черт побери, почти все, чего он хотел», – написал Найджел Коллинз в журнале «Ринг».

– В глубине души мы верим, что Флойд Мейвезер – преемник в том списке, который начинается с Рэя Робинсона, восходит к Мухаммеду Али, а затем к Шугару Рэю Леонарду… Мы убеждены, что он олицетворяет собой этот стиль боксерского искусства, – сказал промоутер Боб Арум.

Мейвезер оценил себя по шкале 8 из 10, но любезно отдал Эрнандесу львиную долю помоста во время послематчевой пресс-конференции. Эрнандес сказал, что Флойд недооценивает себя, присуждая себе восемь баллов.

– Он лукавит, – возразил свергнутый чемпион. – Меня не колышет, сколько там существует боксеров, никто не смог бы побить меня так, как это сделал он сегодня. Я дважды чемпион мира. Я не пропускаю много ударов, но сегодня от Флойда я пропустил их много. Поэтому я оцениваю его на десять по десятибалльной шкале.

На массу других, кто стал свидетелем боя, он также произвел впечатление.

– Я помню, насколько быстр он был, – рассказывал Стив Ким с канала «Sky Boxing». – Это был блестящий молодой талант. С невероятной проворностью и скоростью. У Эрнандеса не было защиты от такой проворности. Флойд выглядел как один из лучших молодых боксеров, которых нам предстояло увидеть в его поколении.

Возможно, Эрнандес смог это разглядеть. Он был воином, никаких сомнений в этом, но, по словам одного журналиста, даже он не был уверен до начала боя. «Мне повезет, если я выиграю», – якобы сказал он одному корреспонденту.

Его брат и тренер Руди тоже знал, что старшему из соперников придется тяжко в предстоящем бою.

– Когда нам предложили этот поединок, я подумал, что «Top Rank» вознамерился отнять пояс у моего брата, потому что я не видел, как он сможет победить Флойда, – признавался он. – Знаете эту поговорку, когда говорят, что стиль определяет исход боя? Я считал, что стиль Флойда окажется слишком сложным для моего брата, чтобы справиться с ним. Мой брат больше подходит под определение боксера контратакующего стиля, а Флойд – тоже, но… Есть люди, в которых запрятано нечто особенное, когда вы знаете, что они – лучше среднего. Я, к примеру, мог представить, что он настолько хорош, насколько хорош он был на самом деле. Наступила другая эра, но Флойд Мейвезер был бы конкурентоспособен в любую эпоху. Мой брат говорит, что, если бы он был в расцвете сил, этот бой для Мейвезера оказался бы труднее. Брат сказал, что он побил бы его… Но именно поэтому они и чемпионы, разве не так? Именно поэтому они достигают того, что имеют, потому что они верят.

Ну а как насчет той гадкой трепотни, которая звучала перед встречей Эрнандеса и Мейвезера? Что ж, Руди обвинял Флойда-старшего, а не молодого боксера.

– Однажды став болваном, остаешься болваном навсегда, – огрызнулся он на реплику Флойда-старшего перед тем, как перейти к защите молодого бойца. – Нет, послушайте, есть одно качество Флойда-младшего – он никогда ни о ком не говорил в оскорбительном тоне, он всегда нормально разговаривал. Когда он говорит, что он великий, что он лучше, чем кто-либо, что он покажет свой талант – наступает день поединка, и он действительно его показывает. Думаю, не было случая, когда он вел себя неуважительно к кому-либо. Честное слово, не помню, чтобы он позволил себе такое. Его отец, с другой стороны, был болваном. Между ними (Хенаро и Флойдом-младшим) не было никакого озлобления. Я в каком-то смысле не любил его, потому что он победил нас, но мой брат однажды сказал мне, что Флойд-младший был по-настоящему хорошим парнем. И каждый раз, когда они встречались друг с другом, Флойд спрашивал: «Эй, Эрнандес, что новенького?» Он благожелательно приветствовал моего брата и держался очень скромно во время их разговора…

Мейвезер всегда оставался благодарным Эрнандесу за то, что ему удалось одержать свою прорывную победу.

– Вот где все для меня началось, – говорил он. – Хенаро Эрнандес не должен был предоставлять мне мой шанс. И не дал. Я занимал восьмое или десятое место среди боксеров второго полулегкого веса. Он не обязан был давать мне шанс.

Гордый Эрнандес больше никогда не выходил на ринг.

– После боя, неделю спустя, – вспоминал Руди, – он почувствовал, что с ним что-то не так, и пошел к врачу. Потом врач позвонил мне, потому что брат по своему телефону ему не отвечает, а врач пытался с ним связаться. Они обнаружили следы сгустков крови в мозгу… Небольшой сгусток крови в мозгу, типа того, как авторучка ударяет по листу бумаги, чуть-чуть, оставляя небольшое пятнышко. И вот это заставляло брата чувствовать себя немного по-другому. Это повлияло на его зрительное восприятие. С того момента, в любом случае, брат был вполне готов уйти из спорта. Он подумывал о том, чтобы вернуться, но этого не случилось.

Семью Эрнандес ждали новые сражения. В 2008 году двукратному чемпиону мира в категории второго полулегкого веса поставили диагноз: рак головы и шеи в четвертой стадии. Это была редкая форма заболевания, рабдомиосаркома, поражающая мышечные волокна. Его лечили, в 2009 году раковые клетки исчезли из организма, но болезнь возвратилась.

– Я чувствую себя стариком, о котором кому-то надо заботиться, – сказал он спустя лет десять после боя с Мейвезером. – Я потерял в весе пятьдесят фунтов (почти 23 кг). Я хромаю. У меня опухоли на обоих плечах, по одной – на каждом бедре, одна – на шее и три – на спине. За последние два года у меня не вырабатывается слюна. Но я держусь.

Он храбро сражался. За несколько дней до смерти он отказался от химиотерапии, и семья пыталась облегчить его страдания. Он скончался 7 июня 2011 года в возрасте 45 лет, оставив жену Лиллиану, с которой прожил 21 год, сына Стивена и дочь Аманду.

Промоутер Боб Арум оплатил все его медицинские счета. Бывший соперник Мейвезер подключился и покрыл все расходы, связанные с похоронами.

– Он не помог оплатить их, он заплатил за них, – сообщил Руди. – Он полностью покрыл расходы, связанные с похоронами. Мне позвонил его советник Леонард Эллерб, сообщив, что Флойд хотел бы оплатить все, связанное с похоронами, и что он сказал, что после всего того, что бокс сделал для него, это самое малое, что он мог бы предложить. И мы приняли его помощь. Он не хотел, чтобы кому-нибудь стало об этом известно, а я, хорош гусь, всем рассказал! Я растрезвонил по всему свету, рассказал кое-кому в СМИ… Все всегда обсуждают что-то отрицательное, связанное с Флойдом, но редко кому становится известно о нем что-то положительное.

– Думаю, у Боба Арума и Флойда Мейвезера есть одна общая черта, – продолжал Руди Эрнандес. – Они знают, как обходиться с теми, кто приходит к ним с негативными комментариями. Вы выводите их из комфортной зоны (когда их нахваливают за то, что они совершили что-то хорошее), это не очень-то приходится по вкусу. Они не знают, как реагировать. Когда люди плохо говорят о них, они могут защищаться и даже получать от этого удовольствие. Но когда вы говорите им, что они замечательные ребята, им становится от этого не по себе, потому что они не знают, как на это правильно реагировать. Он не пошел на похороны, но он взял на себя расходы, и я считаю самым важным то, что он уважал моего брата. А мой брат уважал его. И когда Флойд где-то сталкивался с моим братом, он выказывал большое благородство, о котором на самом деле никто не знал. Когда мой брат болел раком, Флойд увидел его во время какого-то боя и сказал ему: «Вот номер моего телефона. Если есть что-то, что я мог бы сделать для тебя, просто позвони. Я помогу тебе чем угодно, деньгами, врачами, всем». Думаю, у него это было не просто уважение, а нечто большее. Думаю, он любил моего брата.

Тот бой, несомненно, оказался классным решением, и после победы над Эрнандесом в 1998 году Флойд стал одним из самых востребованных боксеров. Он не только грамотно вытеснил из своего дивизиона лучшего бойца, он намеревался бросить вызов лучшим из соперников. Среди фанатов бокса рос ажиотаж вокруг спортсмена с, казалось бы, особым талантом, который хочет продемонстрировать свои способности в схватках с ведущими противниками. Даже до победы над Эрнандесом шли разговоры, что победителю придется встретиться лицом к лицу с Эйнджелом Манфреди по прозвищу Дьявол, сорвиголовой весом в 130 фунтов (59 кг). Этот Дьявол создал себе репутацию мощной победой над грозным Артуро Гатти в бою из восьми раундов техническим нокаутом из-за множества рассечений. Он, между прочим, уже в третьем раунде уронил соперника на настил.

В своем письме в журнал «World Boxing», озаглавленном «Флойд не избегает», один из болельщиков написал: «Флойд Мейвезер – восходящая суперзвезда бокса… Мейвезер, независимо от того, побьет ли он Дьявола или нет, сказал нечто интересное, анонсируя свой бой с Манфреди: «Для того чтобы быть лучшим, ты должен победить лучшего». Одно это говорит мне, что этот мальчишка – победитель. Надеюсь, он останется чемпионом на долгое время, с тем чтобы другие чемпионы мира смогли воспользоваться его советом и вступить в борьбу с лучшими».

Настроение, царившее вокруг Мейвезера, было приподнятым, и его бой с Манфреди был объявлен на декабрь. Да, превосходство в категории весом до 130 фунтов зависело от его исхода, но в равной степени от него зависело присуждение звания Лучшего боксера 1998 года. Мейвезер одержал шесть побед, включая «препарирование» Эрнандеса, в то время как Манфреди, проигрывая, превзошел Гатти, а затем победил Джона Брауна по прозвищу Зверь в жесткой схватке на арене исторического спортивного комплекса «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке, записав, таким образом, на свой счет три победы в текущем календарном году.

Именно развенчание Мейвезером Эрнандеса сделало его фаворитом еще до начала боя. Заглядывая вперед, тогдашний редактор журнала «Boxing News» Клод Абрамс написал: «Флойд доказал в седьмом раунде, ведя бой с Эрнандесом, что он обладает умением, когда требуется, сойтись лицом к лицу и отвечать убойными, аккуратными, жалящими комбинациями. Его преимущество в скорости рук и ног, думаю, будет иметь решающее значение».

Манфреди был настроен иначе и даже утверждал, что станет крупнейшей фигурой в боксе после Мухаммеда Али. Смело сказано, если учесть, что его любительская биография минимальна и он проиграл два и свел один бой вничью из первых пяти поединков, которые он провел как профи. Он был остановлен во втором раунде Чарльзом Макклелланом в июне 1993 года во время своего дебюта как профессионала. Однако покрытый татуировками боец из Гэри (штат Индиана), надевавший маску дьявола перед выходом на ринг, сумел все поменять к лучшему. Спустя год он выиграл у Макклеллана бой из восьми раундов по очкам. А за пару месяцев до завоевания Флойдом бронзовой медали на Олимпийских играх Манфреди побывал в Южной Африке, где победил Мтобели Мхлофе в бою из пяти раундов, завоевав не особенно ценимый титул чемпиона по версии WBU во втором полулегком весе. Более значительные победы последовали над Уилсоном Родригесом (по очкам после двенадцати раундов) и Хорхе Паесом (побежденном в восьмом раунде), после чего была одержана крупная победа над отчаянным Гатти.

– Мейвезер провел хороший бой с Эрнандесом, – признал бывший уличный бандит по имени Эйнджел (Ангел). – Не могу ничего у него отнять. Но посмотрим правде в глаза: Хенаро Эрнандес явился не для того, чтобы драться. Он передал пояс Мейвезеру. Это было так, будто бы он говорил: «Вот, держи. Мне он больше не нужен. Теперь твой черед». Легко выглядеть классно, ведя поединок с кем-то, кто не дает сдачи. Это такой бой, в котором я могу завоевать уважение, которого домогался. Я чувствую, что Мейвезер не готов к этому бою. Его время не пришло. Его время наступит через два года – вот когда он достигнет своего пика и станет звездой. А сейчас – это мое время.

Некоторые задавались вопросом, не слишком ли рано (всего лишь два месяца спустя) Мейвезер вызвался на поединок после боя с Эрнандесом? Но попотеть ему не пришлось, и из схватки он вышел без синяков.

Грубоватый Мейвезер-старший высказал мнение, что бой с Манфреди будет «прогулкой в лесу».

– Шансов у него было бы больше, если бы он решил пробежать через преисподнюю с бензином в подштанниках, – прокомментировал он надежды, которые вынашивал Манфреди. – Никаких сомнений в том, что он будет остановлен. Но будет остановлен еще быстрее, если попробует навязать бой.

Пока Флойд-старший разговоры разговаривал, некоторые заметили, насколько успокаивающим оказалось влияние его появления в команде на сына. «Он заставил Младшего отказаться от всей этой дурацкой саморекламы», – подтвердил организатор боев Рон Кац из «Top Rank».

– Я пытаюсь проявить себя в боксе, ни от кого не уклоняясь, – говорил Манфреди. – Они вызывают на бой Гатти и говорят, что он, мол, вон какой. О’кей, поставьте его против меня, и мы увидим, насколько он хорош. А я доказал всему миру, что я могу сделать. Теперь все говорят: «Мейвезер, Мейвезер». Эй, поставьте его передо мной, и давайте посмотрим, что он сможет сделать.

Оба подписали контракты с НВО, но, похоже, контракт проигравшего был под угрозой.

– Я в то время работал на НВО, и на самом деле я так не думал, – рассказывал Лу Дибелла, руководитель телесети. – Я всегда думал, что у Мейвезера таланта больше и что у Манфреди полно жизненной силы. Манфреди полностью вписывается в команду бойцов типа Артуро Гатти, Микки Уорда, Айвена Робинсона, которые были очень схожи и были под стать друг другу. Но, честно говоря, Мейвезер чуток превосходил всех этих парней в том, что касалось таланта. Это был просто иной уровень таланта.

Казалось, Флойд был уверен, что он – будущее.

– Я умен, – говорил он. – Спустя годы люди окинут взглядом прошлое и скажут: Флойд Мейвезер был восхитительный боец, великий чемпион, который состязался с лучшими и был готов драться с кем угодно.

Манфреди вышел на ринг в сопровождении своего друга, Кида Рока, исполнителя рока/хип-хопа, который чеканил рэп, кричал и пел в микрофон, заводя публику. В этот раз Манфреди нес в руках свою дьявольскую маску, решив не надевать ее. Оставалось гадать, означало ли это, что раньше у него в голове не все было в порядке. Потом он будет утверждать, что так оно и было, однако почти все проигравшие боксеры так говорят. Он также заявил, что его скандальные дни остались позади, и когда он шагнул на ринг, то швырнул свою маску в толпу, что, по-видимому, означало уничтожение демонов, окружавших его жизнь. Ранее он сообщил репортерам, что ему приснилось, будто Господь наградил его чемпионским поясом, и на поединок он вышел в сверкающем серебряном пиджаке с надписью «Ангел» на плечах, ореолом над буквами и золотыми крыльями, расшитыми на спине.

Окружение Мейвезера разрасталось, и большинство входивших в него носили одежду блестящего красного и синего цветов. Он придерживался более традиционного внешнего вида, присущего старой школе, с меньшей вычурностью.

Толпа, собравшаяся в зале «Miccosukee Resort & Gaming» в Майами, кипела на медленном огне, пока боксеры выходили в центр ринга для получения последних инструкций от рефери. Спустя несколько секунд разница в скорости ног и рук стала настолько явной, что вызвала тревогу. Манфреди продолжал наступать. Он проявлял волю и применял прессинг. Во втором раунде у него появились проблески успеха, однако Флойд больше работал левой и продолжал боксировать в своем темпе. За тридцать секунд до конца раунда Мейвезер заставил ноги Эйнджела подкоситься от прямого удара правой. Почувствовав момент, Мейвезер подскочил ближе, и его руки без удержу залетали вокруг Манфреди.

От левого апперкота голову Манфреди отбросило назад, а Мейвезер стал осыпать его левыми хуками и ударами правой руки. Флойд выбрасывал удары, одни из которых доходили до цели, другие – и много – промахивались, но никакого снисхождения Ангелу он не давал. Манфреди не мог слезть с канатов. За тринадцать секунд до конца раунда рефери Фрэнк Сантор прекратил схватку, оттащив Мейвезера от его добычи.

Некоторые задавались вопросом, не следовало ли Манфреди встать на колено, чтобы рефери начал отсчет до восьми, заработав тем самым передышку. Он этого не сделал. Он был в беде и не сопротивлялся. Защищался, но был под лавиной прессинга.

– Я забрасывал его комбинациями ударов, а он ничем не отвечал, – говорил Флойд. – Это была хорошая досрочная победа.

В то время как Мейвезера подняли на руки, сдержанно приветствуя его на глазах у потрясенной толпы, Манфреди кричал: «Чушь собачья!»[50]. Он громко возмущался, заявлял, что бой закончен преждевременно, а затем высказал Сантору все, что он о нем думает. Рефери после боя беседовал с Ларри Мерчантом из НВО. Он объяснил, что остановил бой, потому что, когда он предложил Манфреди сопротивляться, тот не стал этого делать. «Я сказал: «Эйнджел, ты должен отбиваться», а он никак не реагировал».

– Бой не следовало останавливать, – бушевал эмоциональный Манфреди. – Это чушь собачья. Черт побери, у меня не было повреждений. Это не был бой за чемпионское звание. Это не бокс. Это была политика. Они знали, что хотели сделать.

«Некоторые станут утверждать, что объявление досрочной победы было преждевременным, – говорилось в анализе, опубликованном в «Boxing News». – Но это был боксерский поединок, а не казнь с обезглавливанием, и решение выглядело правильным».

Разумеется, Флойд начал доказывать, что скептики ошибались, тогда как другим давалось обоснование, что они правы. Бывший редактор журнала «Ринг» Найджел Коллинз принадлежал к последним.

– Думаю, сразу после начала боя стало понятно, что Флойд – особый талант, – сказал он. – И в те дни он и близко не походил на того, кто намеревался отсиживаться в обороне. Я поехал в Майами, чтобы посмотреть его бой с Эйнджелом Манфреди, и одной из причин было то, что они оба были кандидатами на присуждение звания «Боксер года». Оба очень хорошо проявили себя. Тогда мы награждали победителей поясом «Боксера года», и было принято решение наградить им того, кто одержит победу в этой схватке, а затем написать статью о том, кто станет Боксером года. У меня сохранились живые воспоминания о том бое, и, возможно, он был остановлен преждевременно. Но сомнений не было: хотя Манфреди и был хорошим бойцом и находился в отличной форме, он недотягивал до калибра Флойда. Флойд вышел, выбросил множество комбинаций и, не затягивая, остановил его.

– Флойд настолько хорош, что становится страшно, – сказал тогдашний вице-президент «HBO Sports» Лу Дибелла. – Есть много парней в категории до 130 фунтов, но после того, что я видел сегодня вечером, будет трудно найти конкурентов для поединка с Флойдом. Манфреди был самый жесткий парень, а он его раскурочил. Думаю, в будущем можно увидеть Мейвезера и Шейна Мосли в матче двух лучших в мире боксеров вне зависимости от весовой категории.

Манфреди заработал 750 000 долларов. Он продолжал боксировать до 2004 года, побеждая некоторых хороших бойцов, включая Айвена Робинсона из Филадельфии и проспекта в легком весе Хулио Диаса. Но ничего, что могло бы близко подойти по уровню к победе над Гатти, не случилось. Он завершил карьеру с 43 победами против восьми поражений и одной ничьей и остался в прежнем заблуждении относительно своего боя с Мейвезером. Преждевременного или нет, он не смог его забыть.

– Он не хотел иметь со мной ничего общего, – говорил Манфреди, надеясь на матч-реванш, спустя почти два десятилетия. – Он всю дорогу меня боялся. Он до сих пор меня боится. Он даже не будет разговаривать со мной. Я вызываю его. Он был очень быстр. Что поразило меня – он был очень быстр, но – досрочная остановка боя была преждевременной. Бой не закончился. Меня до сих пор напрягает, что рефери вмешался. Я ничего не сделал бы по-другому. После того вечера я больше никогда не видел его. Он меня боится. Ничего он больше не добьется, если не станет (опять) со мной драться. Он ждет меня. Он думает, что для него это будет легким боем. Я должен был бы драться со всякими Де Ла Хойями, Фернандо Варгасами, Чавесами. Я должен был быть на ринге с ними постоянно. Мейвезер знает об этом. Я написал на своей странице в Фейсбуке, что он уже получил гонорар за тот бой со мной, но теперь ему придется заплатить мне 15 миллионов долларов за то, чтобы я с ним дрался. Я не стану драться, если он мне не заплатит 15 миллионов. Он – дрянь. Я не ругаюсь, но он – дрянь. У меня с ним осталось незаконченное дело.

Теперь Флойда ждали серьезные деньги. За год он прошел путь от молодого проспекта до боксера, включенного во многие списки лучших бойцов вне зависимости от весовой категории, в мифические рейтинги, которые определяют десять лучших боксеров pound-for-pound[51].

– Он сделал так, что очень, очень хорошие бойцы, бойцы, способные на мощный прессинг, очень сильные бойцы выглядели на ринге середничками, – говорил Лу Дибелла. – Это был тот период, когда я впервые стал ощущать, насколько хорошим он станет. Он начал выставлять людей в глупом свете.

Флойд-старший был уверен, что его мальчик готов перейти в более высокую категорию легкого веса, чтобы сразиться с чемпионом IBF Шейном Мосли в схватке профессиональных навыков и личностных особенностей, от предвкушения которой у любителей бокса заранее слюнки текли.

– Я вам вот что скажу, – резанул он. – Единственное, что следует учитывать, это то, что маленькому Флойду нет смысла переходить в более высокую весовую категорию, он с легкостью набирает вес. Если бы он пытался набрать вес, я первым бы сказал, что мы будем драться с Шейном Мосли. У Флойда для Шейна Мосли мастерства хватает с лихвой. Маленький Флойд съел завтрак (до взвешивания перед началом боя с Манфреди) и все равно с легкостью уложился в рамки весовой категории. Я не собираюсь совершать глупость только потому, что у моего сына хватает мастерства и что он действительно хорош, и подбивать его к переходу в другую категорию легкого веса, когда он еще не готов. По существу, маленький Флойд, несомненно, лучший боец. Многих ли парней вы знаете, которые за два года выступлений как профи добились того, чего смог добиться он? Он уже побил двух лучших ребят в своем дивизионе. Он не станет никому мешать (плутовать) с весом. А когда мой сын решит перейти в более высокую категорию, Шейну Мосли и кому угодно еще лучше будет заняться своим переходом в другой дивизион.

Впрочем, после пышущих жаром схваток с Манфреди и Эрнандесом планка была установлена высоко. И когда Мейвезер вышел против Карлоса Риоса с трансляцией по TNT, чтобы во второй раз защитить свой титул WBC, дело закончилось тем, что Риос еле продрался сквозь двенадцать раундов. Этот поединок никому удовольствия не доставил. «Ничего исключительного, хотя и с полным преимуществом», – заключил в «Boxing News» Клод Абрамс. Перед боем Мейвезер сказал, что намерен побить рекорд бывшего чемпиона-тяжеловеса Джо Луиса, двадцать пять раз защитившего свой титул.

Риос бросал вызов и проиграл, замахнувшись на корону WBC на дивизион ниже, в категории полулегкого веса. За год и два месяца до этого он был побежден техническим нокаутом в шестом раунде очень хорошим боксером Луисито Эспинозой, а еше до боя с Мейвезером был побежден Сезаром Сото, основательным мексиканцем, который позже, в 1999 году, сместит с чемпионского трона Эспинозу. Кстати, свою первую защиту титула Сото проиграл быстро поднимавшейся английской звезде – Назиму Хамеду по прозвищу Принц.

Мейвезер радовался своеобразному возвращению домой, выступая перед толпой из 12 696 человек на арене «Van Andel» в Гранд-Рапидсе. Тренер-ветеран Джил Клэнси, комментируя, заключил, что Флойд, должно быть, оказал давление сам на себя, пытаясь произвести впечатление на болельщиков из родного города. Риос был далек от того, чтобы испытывать благоговение перед звездой. Пару раз в первых раундах он даже попробовал отдубасить Мейвезера. Однако Карлос, который ради хлеба насущного занимался в Аргентине доставкой льда, который мечтал, вернувшись домой, приобрести ферму, оказался на целый шаг позади в мастерстве и скорости. В конце второго раунда, когда Мейвезер оказался рядом с канатами, он показал язык своему потенциальному противнику, Шейну Мосли – тот был в составе группы аналитиков телесети TNT. За пятнадцать секунд до конца раунда Флойд произвел несколько бросков по корпусу, что вызвало ожесточенный обмен ударами, пока соперники не услышали звук гонга. Риос постоянно вынуждал его действовать.

Третий раунд прошел спокойнее, в четвертом Риос больше атаковал, однако Флойд делал достаточно для того, чтобы выигрывать каждый раунд. Под скандирование болельщиков «Флойд, Флойд!» он нанес Риосу жалящий удар, загнав его в угол в шестом раунде, однако претендент выжил. Он заслужил у Флойда уважение, когда число достигавших цели панчей Мейвезера сократилось.

Его выбор остановился на том, чтобы боксировать умно, а не драться на условиях Риоса. Ближе к концу восьмого раунда он заставил Риоса зашататься, проведя удар правой, и попытался завершить работу, но не смог. Мосли прокомментировал эпизод, сказав, что рефери мог рассмотреть возможность остановки боя, учитывая совокупность уже назначенных наказаний. В девятом раунде Риос вновь пострадал, получив удар в голову, в то время как Флойд продолжал усиленно добивать его по корпусу, несмотря на то что аргентинец все еще время от времени отвечал контрударами. В десятом Карлосу выпала кратковременная передышка, когда он получил удар ниже пояса, что дало ему время перегруппироваться. В одиннадцатом раунде Флойд наказывал его все чаще, набрасывая ему многочисленные удары правой – к удовольствию наэлектризованной толпы фанатов Мейвезера. Перед началом последнего раунда ведущий TNT взял интервью у бабушки Флойда – Бернис. Она резко раскритиковала Риоса за чрезмерное увлечение клинчем, что казалось несправедливым, и сказала, что именно поэтому ее внуку не удавалось отбивать его панчи так, как хотелось бы. «Он все равно побеждает», – сказала она стоически.

«Он сейчас играет с ним», – сказал Клэнси, когда в последнем раунде Мейвезер перешел в правостороннюю стойку, оставаясь бо́льшую часть времени на носках. Когда прозвучал гонг, Мейвезер обошел ринг по кругу, приветствуя толпу, а затем обнял Риоса. Судейский счет – 119–108, 120–110 и 120–109 – подтвердил его подавляющее превосходство.

– Флойд крепок, и у него тяжелые руки, – сказал Риос. – Особенно левая. И я думаю, он останется чемпионом в течение долгого времени.

– Всех нокаутом не победишь, но я просто радуюсь сегодняшней победе, – сказал Флойд, поблагодарив свою команду, мать и земляков-болельщиков.

– Я рад, что бой продолжался двенадцать раундов, потому что я смог показать всему миру, что Флойд Мейвезер может выдержать такую продолжительность боя, – продолжил чемпион WBC. – Карлос Риос оказался очень крутым противником. Он приехал, чтобы драться, и именно этого я сегодня хотел. Я хочу защитить свой титул двадцать шесть раз. Сегодня я сделал это во второй раз, значит, остается еще двадцать четыре.

Флойд-старший пошутил, что его сын позволил Риосу выдержать все двенадцать раундов. Толпа рассмеялась, когда он вручил аргентинцу свой секундантский реквизит, нахваливая, каким крутым он был. «Мы снимаем шляпу перед Риосом, – добавил он. – Он силен и сделал все, что было в его силах».

Промоутер Арум остался невозмутим, несмотря на то что его боец не смог продолжить феерическую череду побед наподобие разгрома Эрнандеса и Манфреди. «Сегодня он вошел в пятерку лучших боксеров наряду с Оскаром, Эриком Моралесом, Роем Джонсом и Шейном Мосли», – заявил он.

Риос продолжал активно выступать на ринге до 2004 года, в основном боксируя в Аргентине и часто проигрывая. Спустя десять лет он вернулся в 2014 году, чтобы провести бой и одержать победу над неизвестным боксером в небольшом представлении, организованном в Санта-Фе.

Мейвезер, напротив, чувствовал, что он оказался на кратчайшем пути к величию. «Я пробегал по пять миль в день в солдатских башмаках и срубал кулаком деревья, – рассказывал он о своих тренировках в лагере. – Я еще лет десять продержусь в боксе».

По мере того как шел 1999 год, журнал «КО», дочернее издание журнала «Ринг», задавался вопросом: были ли Мейвезер или Шейн Мосли будущим бокса.

«Оба молоды. Оба непобежденные. У обоих, похоже, все есть», – писал Тед Боденрадер из «Boston Herald». Он посчитал, что Мейвезер был «Ивелом Книвелом[52] от бокса, сущим дьяволом, который отбрасывает всякие предосторожности в пользу того, чтобы выкидывать фокусы, от которых у людей челюсти отпадают, и устраивать спектакли в угоду публике».

Послужной список у Флойда выглядел как 20–0 (15); у Мосли – 32—0 (30). «Мейвезеру-профи потребовалось два года, чтобы добиться того, на что у Мосли ушло целых шесть лет», – добавил автор статьи.

– Дело не только в том, как этот парнишка дерется, – сказал Шугар Рэй Леонард, давая интервью и чувствуя, что Мейвезер становится звездой покрупнее. – В нем есть еще нечто. То, что я вижу во Флойде, это природное обаяние, которому просто невозможно научить. В нем естественная дерзость, заимствованная из той среды, из которой он вышел. Я бы назвал ее уверенностью, но она настолько неоспорима, что превращается в дерзость. Вот что и у меня было.

Боденрадер сказал, что Мейвезер обладает теми же атрибутами, что и Леонард, пояснив: «Его любят миллионы. И миллионы ненавидят. Но все на него настроились». Затем он суммировал детали дискуссии вокруг Мосли и Мейвезера: «Один из них – сахар, другой – специи. Одного из них вы любите, другого вы могли бы возненавидеть. Один из них может блеснуть, другой – шарахнуть изо всех сил. И да, один из них – будущий красавец-актер, кумир бокса, безошибочно верный хит сезонов, который готовится прорваться сквозь все препоны в этом виде спорта. Другого зовут Шейн Мосли».

Имя Оскара Де Ла Хойи красовалось наверху плаката, возвещавшего о предстоящем событии в комплексе «Mandalay Bay» в Лас-Вегасе, первом соревновании боксеров на его новой арене на глазах у 11 528 болельщиков. И вновь Мейвезеру пришлось вписывать свою фамилию в андеркарте. Шел май 1999 года, и Мейвезеру предстояло встретиться с Гойо Варгасом, но тот отказался от боя, сославшись на грипп. Это уже была история сама по себе. Его промоутер (компания «America Presents») сообщил, что у Варгаса медицинские противопоказания, в то время как Лу Дибелла из НВО слышал, что Варгас за две недели до этого покинул лагерь, чтобы жениться, и что даже его тренеры не знают о его местопребывании.

Как бы там ни было, с уведомлением за семьдесят два часа появляется проживающий в Лас-Вегасе угандиец Джастин Джуко, который должен был драться на следующей неделе с одним из самых ярких боксеров за более внушительный гонорар. По классификации WBC Джуко занимал четырнадцатую позицию, и тот факт, что он входил в рейтинг Топ‑15, давал ему право бороться за титул.

– Пару лет я входил в рейтинг Топ‑10, и никто не решался драться со мной, – вспоминал в 2015 году Джуко, которому в бытность начинающего профи приходилось выполнять роль спарринг-партнера у обоих дядей Флойда. – Хенаро Эрнандес должен был драться со мной, предполагалось, что я буду контендером номер один по версии WBC, но он не захотел рисковать и отказался от боя. Поэтому меня пригласили в «Top Rank». Флойд тогда в рейтинге был восьмым или девятым, я занимал позицию повыше, но телесеть HBO захотела, чтобы Флойд дрался с Эрнандесом – он был американцем и входил в (олимпийскую) команду. Это (организация боя Флойда с Эрнандесом) было политическим решением. Мне было сказано, что, возможно, я встречусь с Флойдом через два или три боя.

Джуко был учеником тренера из Лос-Анджелеса Фредди Роуча, который был в командировке в Мексике с Джонни Тапиа накануне его боя с Поли Айялой. Роуч, однако, опоздал на свой утренний авиарейс в Вегас, поэтому Рубен Гомес, катмен Джуко, стал в тот день главным секундантом поединка. Справедливости ради следует сказать, что шансы никогда не были в пользу проигравшего.

Его отец, его дяди, возможно, даже его мать – они все были бойцами. Сто процентов его жизни отданы боксу.

Он проиграл опытному мексиканцу Антонио Эрнандесу после одиннадцати раундов в предыдущем бою, но много путешествовал и сам поднабрался опыта. Он боксировал в Африке, Великобритании и Америке. Он также обошел по очкам Тони Пепа, хотя трудно было найти аргумент в пользу того, что он сможет победить Мейвезера, независимо от того, за какой бы срок его об этом не оповестили.

– Они позвонили мне в среду, а дрались мы в субботу, – продолжал Джуко. – Я ждал большого поединка, поэтому должен был рискнуть.

Так что скорость и многообразие приемов Мейвезера заставляли Джуко в течение нескольких раундов теряться в догадках. Его точность заставляла претендента так же оставаться честным и осторожным.

– Чемпион финтил, уворачивался плечом, отклонял удары руками и перчатками, – говорил Джуко, – как профи в старые времена.

Некоторые фанаты освистывали дотошную манеру господства Мейвезера на ринге. Он не заработал их расположения к себе, когда подставил свой подбородок под удар Джуко, как бы реагируя на настроение публики.

После восьми раундов довольно односторонней борьбы Джим Лэмпли из НВО заявил:

– Джастин Джуко еще не весь вышел.

Спустя восемьдесят секунд это произошло. Когда казалось, что Джуко дотянет до конца поединка, он рассыпался. Мейвезер потряс его парой перекрученных ударов правой и вслед за ними послал его на пол сокрушающим третьим, чуть ли не подняв его в воздух.

Рефери Митч Халперн отсчитывал до десяти, пока Джуко пытался встать.

– Теперь этот парень стал звездой, это я вам говорю, – проговорил Джордж Форман, комментировавший поединок для канала НВО вместе с Лэмпли. – Заключайте с ним контракт немедленно, заплатите ему немедленно и потом платите.

Возбужденная сверх всякой меры Бернис Мейвезер припечатала своего торжествовавшего победу внука мощным поцелуем в губы. Однако событие оказалось выше ее сил. Она тут же грохнулась в обморок, ей пришлось дать кислородную подушку и увести с ринга.

Джуко поздравил Мейвезера, а затем сообщил репортеру:

– Я был в порядке. Просто немного устал. Мне не хватило выносливости. Уведомление о бое я получил только за два дня. Отказаться от поединка я не мог. На самом деле мне надо было тренироваться полтора месяца или около того. А я тренировался две недели.

– Он очень крут, – говорил Мейвезер. – Я выжидал и слушал своих секундантов. Моя правая рука достигала цели всю дорогу.

– Флойд был хорош, – говорил Джуко со своим мелодичным угандийским акцентом. – Дело в том, что он очень техничен. Он очень техничный боец. Его опыт пришел к нему, когда он был еще любителем, тогда его и научили, как побеждать. Вы знаете, я имею в виду, как зарабатывать очки, так что это у него был большой плюс. Он не выбрасывает много панчей, выбрасывает их меньше, но доводит до цели больше. Его оппоненты выбрасывают больше панчей, но до цели доводят меньше. Если он выбрасывает три панча, два из них оказываются точными. Он боец старой школы, он из старой школы и может контролировать темп боя. Большинство бойцов понятия не имеют о мелочах. Они знают, как выбрасывать панчи, знают о силовой и кондиционной подготовке, но разница скрывается в мелочах. Флойду они известны. Я сам тоже принадлежу старой школе бокса. Я пытался контролировать темп боя так, чтобы потом (во время поединка) не раскрылась нехватка у меня физической и кондиционной подготовки (из-за поздно полученного уведомления).

Я знал, что он очень техничен и очень быстр, – продолжал Джуко. – Но я также знал, что он не обладает той силой панчерного удара, чтобы принести мне вред. Вот почему я согласился на бой с поздним уведомлением. Я тоже принадлежу старой школе, поэтому я знал, как с ним обращаться, но я не был (физически) готов к бою на таком уровне. Я думал, что я по крайней мере доведу встречу с ним до конца и у меня получится хороший бой, и мне это удалось. Думаю, я устроил ему один из самых жестких боев. Он был очень хорош, у него были очень быстрые руки, и он очень быстро соображал.

Джуко в разговоре с репортером продолжал размышлять:

– Если бы мне дали несколько месяцев на подготовку, вы можете себе представить, что случилось бы? Можете себе представить это, если бы я побил Флойда? Но я с гордостью говорю, что бился с ним. Совершенно определенно, я очень горжусь. Я приехал из другого места, я вырос в иных условиях. И когда люди смотрят на Джастина Джуко, они спрашивают: «С кем он дрался?» – Я дрался с Флойдом. Я дрался с Диего Корралесом. Я дрался с Мигелем Котто. Я дрался с сильнейшими боксерами. Они не спрашивают: «У кого ты выиграл?» Они спрашивают: «С кем ты дрался?» А чтобы драться с такими боксерами, надо быть на том же уровне. Вы не в состоянии драться с ними, если вы не на таком же уровне. Флойд начал боксировать, когда ему было три или четыре года. Это его жизнь. И это все, что он знает. Его отец, его дяди, возможно, даже его мать – они все были бойцами. Сто процентов его жизни отданы боксу. Я научился боксу в четырнадцать лет, чтобы провожать девочек в школу. Когда они думали, что я крутой, это было что-то! Есть поговорка: ты не можешь узнать, куда идешь, если ты не знаешь, откуда ты пришел. Это жизнь Флойда: бокс. Взгляните на эту жизнь. Посмотрите, откуда он пришел.

Журнал «Ринг» восторгался уровнем Мейвезера, говоря, что он «ужасно талантливый парень, который становится все лучше». Тем не менее его репортеры утверждали, что у Мейвезера, заработавшего гонорар за бой с Джуко в размере 400 000 долларов, явный синдром «зависти к Оскару». Эта сумма составила менее десяти процентов от того, что получил Де Ла Хойя за победу над Оба Карром в том самом комплексе «Mandalay Bay».

«Хотя он считает, что миллионы зрителей каждый раз притягивает к себе его пышущий жаром талант, – писал журнал «Ринг», – Мейвезеру еще предстоит узнать, что фанаты не платят за то, чтобы увидеть его талант. Они платят за то, чтобы увидеть действо». Теперь статистика его боев выглядела так: 21—0 (16).

Мосли нацелился на категорию первого полусреднего веса, поэтому казавшийся логическим блокбастер между этими двумя боксерами теперь выглядел крайне маловероятным. На самом деле Мейвезер подчистил дивизион, и, если он собирался улучшить свой высокий боксерский, рейтинг, ему потребовалось бы поискать более серьезные вызовы и более серьезных денег где-то еще.

Разумеется, если он хотел отмежеваться от андеркарт Де Ла Хойи и андеркартовских денег Де Ла Хойи, путь вперед лежал через организацию своего собственного шоу, но в этом случае ему потребуется «партнер по танцам». А выбор среди боксеров второго полулегкого веса теперь был предельно жидковатым. Азума Нельсон и Габриэль Руэлас покинули сцену. Мосли переходил на ступень выше. Назим Хамед был лишь в категории полулегкого веса, а Артуро Гатти, в свою очередь, начал подниматься в весовой категории. Американцы чувствовали, что Хамед будет держаться подальше от Мейвезера, который сказал, что готов отправиться в Великобританию, чтобы встретиться там с шеффилдским шоуменом. Были еще чемпион по версии IBF Роберт Гарсия и владелец пояса WBA Таканори Хатакэяма для возможных объединительных поединков, но такие бои не могли сделать мегасборы. Мейвезер сказал, что он заинтересован лишь в семизначных гонорарах. Он также пригрозил, что перестанет драться в течение года или двух лет после победы над Джуко.

«Во всем мире боксеры ежедневно тренируются в ожидании чемпионатов, – писал Айвен Голдмэн в журнале «Ринг». – По крайней мере, некоторые из них должны быть подходящими соперниками для Мейвезера, который в свои полные двадцать два года должен найти для себя новые миры для завоевания».

Джуко же нашел себе новые площадки, где продолжил проигрывать. Два боя спустя его отмолотил в десяти раундах долговязый панчер Диего Корралес, затем он проиграл три боя из следующих пяти. Вернулся в Уганду, чтобы выиграть в трех поединках, возможно, организованных для поднятия духа перед тем, как предстать в качестве «оппонента» и потерпеть поражения от манкунианца Майкла Гомеса и калифорнийского мексиканца Хосе Армандо Санта-Круса. Были еще победы, еще несколько поражений, но закончил он свою карьеру поражением в 2013 году от товарища Мейвезера по олимпийской команде 1996 года Захира Рахима во время небольшого шоу в городе Такома (штат Вашингтон).

Что касается Мейвезера, то уже в то время, как и теперь, он требовал больших денег, статистика его панчей выявила последовательность цифровых показателей. Согласно данным компании «Compubox», которая вела учет показателей многих его поединков, он часто выбрасывал схожее количество панчей, достигавших его оппонентов, но часто наносил двойные удары, что означало, что он был точен, эффективен и в защите его трудно было подловить.

Пуэрториканец Карлос Херена позволил компании «Compubox» проиллюстрировать схожий набор статистических данных. К тому моменту, как рефери Ричард Стил вмешался, чтобы спасти его от мелькавших кулаков Мейвезера, Флойд довел до цели 220 из 346 выброшенных панчей, тогда как у Херены это соотношение было всего девяносто девять из 308 «выстрелов». Коэффициент атаки у Флойда был 64 %, ровно в два раза больше показателя Херена, составившего 32 %.

На дворе было 11 сентября 1999 года, и Херена предложили заполнить нишу, когда Грегорио Варгас отозвал свою кандидатуру, отказавшись ранее в том же году от боя с Мейвезером. Джуко принял вызов, и теперь Варгас наблюдал, находясь рядом с рингом, за боем Херены, чтобы понять, с чем ему самому придется столкнуться в том случае, если они когда-либо встретятся. Херена тренировался, готовясь к бою в десять раундов, поэтому он сказал, что ранее он не был полностью готов к тому, чтобы драться с Флойдом. На то, чтобы быть готовым, ему потребовалась бы вся жизнь, и все равно ее было бы недостаточно.

Херена, который проиграл по очкам Хенаро Эрнандесу в предыдущей заявке на мировой титул и который одержал победу над жестким будущим чемпионом в легком весе Хесусом Чавесом, в первом же раунде дважды оказался на полу.

Это происходило за неделю до мегапоединка между Оскаром Де Ла Хойей и Феликсом Тринидадом. У ринга собрались Рой Джонс, Майк Тайсон и другие светила, и Флойд был настроен на то, чтобы заставить СМИ, освещавшие события на этой неделе бокса, говорить о нем, а не о Де Ла Хойе и других.

В первом раунде Херена испытал потрясение от правого апперкота, после чего удар с разворотом правой приколачивает его к полу. За считаные секунды до конца раунда Мейвезер, ослепительно блистающий и невероятно хладнокровный, на этот раз пробивает левой защиту соперника, ноги которого все еще не держат его как следует, и Херена мгновенно оказывается на четвереньках. Рефери Ричард Стил вновь принялся за отсчет, и когда многострадальный боксер из Баямона, похоже, был готов согласиться со своей судьбой, прозвучал гонг.

И во втором раунде он вновь напряженно отбивался, хотя в третьем укрепил свою защиту, тогда как Мейвезер продолжал осыпать его впечатляющими ударами.

– Послушай, что я тебе говорю, – кричал Мейвезер-старший после третьего раунда. – Если ты сделаешь то, что я тебе говорю, бой закончится.

Это не было предметом спора, и Ларри Мерчант, сидевший в наушниках и освещавший бой по НВО, задавался вопросом, насколько сильным было это давление на Флойда.

– На фоне таких высоких оценок своего сына Ричард Уильямс, отец блестящих сестер (Винус и Серены) Уильямс, выглядит (по сравнению с Флойдом-старшим) слабаком, – шутил Мерчант.

В следующем раунде Мейвезер усердно охаживал Херену ударами, бесстрашный пуэрториканец даже призывал его приложить больше усилий, подзывая Флойда к себе рукой. Флойд подбирал удары, доносил их до цели, а затем отходил назад. Его скорость вновь была слишком высокой для того, с кем он дрался. Мейвезер взломал его защиту парой ударов правой в четвертом раунде; это было болезненно для Херены, хотя он делал вид, что ему не больно. Мейвезер оторвал свой взгляд от противника, кивнул, подмигнул и улыбнулся Рою Джонсу, стоявшему в толпе.

В шестом раунде невероятной силы удар правой обрушился на голову Херена, заставив толпу зрителей ахнуть, а аналитиков – приветствовать его мужество, поскольку он продолжал упорно атаковать. Для Мейвезера это начинало походить на тренировку с боксерской грушей, на избиение соперника. А Херене, похоже, так же нравилось получать наказание, как Мейвезеру – наказывать, и в седьмом раунде он даже остановился, поднял руки и прокричал Мейвезеру на ломаном английском: «Это не панч!» Это был его заключительный акт неповиновения, поскольку, когда он вернулся в свой угол, д-р Флип Хомански решил, что Херена ни в коем случае не выиграет и что его следует – для его же блага – избавить от демонстрации чрезмерного мужества.

Я не мог бы стать чемпионом без тех, кто вокруг меня. Это была тяжелая, но короткая дорога.

Херена выдержал так много, что некоторые высказывали сомнение, соответствует ли сила ударов Флойда его ловкости. Один журналист в своем комментарии заявил, что панчи Мейвезера были слишком быстрыми, чтобы их можно было зафиксировать. Независимо от этого, Арум был вновь доволен. «Этот будет величайшим боксером в мире, – сказал он. – Возможно, сейчас он не величайший, но в ближайшие годы станет им. Он станет легендой».

– Мейвезер – лучший, он был прекрасен на ринге, – сказал поверженный Херена.

– Он действительно удивил меня, когда поднялся после того второго нокдауна, – сказал Флойд. – Это был приличный удар. Он сбил мне мой план боя. Не забудьте, я выступаю как профи всего лишь два с половиной года.

Арум вновь стал бить в барабан, предсказывая будущее величие Мейвезера.

– Этот молодой человек, – сказал он, – несомненно, станет первым боксером в мире. Возможно, сегодня он еще недотягивает. Но в ближайшую пару лет он будет признан повсюду лучшим «паунд-фор-паунд»-бойцом, и я уже сегодня вижу, как он входит в пантеон легенд бокса.

Каким бы впечатляющим Мейвезер ни был, в комплексе «Mandalay Bay» на него смотрела лишь небольшая толпа из 2072 человек. Суперматч Де Ла Хойя – Тринидад обещал огромный приток болельщиков.

«Boxing News» отметил, что посещаемость «показывает, что, хотя Мейвезер быстро превращается в одного из лучших боксеров в мире в любой весовой категории, ему еще предстоит пройти определенный путь, прежде чем он сравнится по привлекательности со своим собратом по спорту и мастером промоушена Оскаром Де Ла Хойей».

Храбрость Херены заслужила столько же дюймов в спортивных колонках, сколько их получило мастерство Флойда. Но если Мейвезер сможет добиться поединка с чемпионом IBF Робертом Гарсией или Диего Корралесом, которые должны были встретиться через несколько недель, то тогда его имя вновь появится в новостях. Он исключил бой с Хамедом, который весил меньше, заявив: «Я не могу сбросить вес до 126 фунтов» (57,15 кг), но оставил дверь открытой, добавив: «Все возможно, но, вероятно, я смог бы побороться с Назимом при весе в 128 фунтов».

Корралес уничтожил Гарсию за семь раундов, провозгласив себя главным бойцом во втором полулегком, устремив свой взор на Мейвезера и стуча в дверь того, кого Мейвезер наметил для себя в качестве соперника номер один.

Некоторые считали, что бразильский панчер и чемпион WBO Аселино Фрейтас и чемпион WBA монгол Лаква Сим были для него более вероятными целями.

– Моя цель – объединить титул, – сказал Мейвезер. – Я люблю бокс. Я делаю правильные вещи, когда боксирую. Я не мог бы стать чемпионом без тех, кто вокруг меня. Это была тяжелая, но короткая дорога. Борьба на ринге – это легкая часть. В какие-то дни мне не хочется бегать, но я знаю, я хочу продолжать побеждать, и вот что толкает меня вперед.

Глава 5

Раб

Наступила заря нового тысячелетия, и Флойд Мейвезер полагал, что он – один из величайших спортсменов. Телеканал НВО не скрывал своих намерений удерживать при себе и дальше этот молодой талант и предложил ему сделку в размере свыше $12 млн за шесть поединков.

– Это рабский контракт, – рявкнул юнец. – Флойд Мейвезер – суперзвезда! – негодовал он, раздраженно указывая, что ему не было предложено такое же соглашение на $48 млн, какое было заключено с шоуменом Назимом Хамедом.

Флойд позже заявил, что его процитировали в отрыве от контекста и что его заявление полностью звучало так: «Это рабский контракт в сравнении с тем, что зарабатывает Назим Хамед».

Промоутер Лу Дибелла, бывший в то время влиятельным администратором в НВО, вспоминал некоторые детали переговоров.

– В тот момент, если честно, Назим Хамед по прозвищу Принц был куда более значимой звездой, – сказал он. – Я был тем, кто предложил Флойду контракт, и мне не понравился комментарий. Помню, я сказал тогда Флойду Мейвезеру: «Мы можем прямо сейчас пройтись по Таймс-сквер, и большинство людей не узнают тебя». И знаете что? – Он сменил тон. Потому что вот теперь он не мог бы пройтись по Таймс-сквер, не будучи окружен толпой, он один из очень немногих боксеров в Соединенных Штатах в новейшей истории, кто не может выйти на улицу без того, чтобы его не узнали. А в 1999 году такого не было. Но он изменил это. И такой поворот не имеет никакого отношения к тому, является ли стиль его жизни совершенным. Или к тому, что он сам – идеальный парень, или что он – парень, которого все обожают, или к чему-либо еще. Дело в том, что он сам себя продвинул и утвердился на рынке как суперзвезда, а его мастерство выделило его на фоне всех остальных. Любой, кто сегодня утверждает, что Флойд – не лучший в мире «паунд-фор-паунд»-боец, просто нерадивый наблюдатель. Сегодня он – решительно лучший. Но тогда, на мой взгляд, он был несколько дерзок, на что у него еще не было достаточно оснований. Правда в том, знаете ли, что, возможно, это зависит от местности, когда вы стремитесь к величию, возможно, это как раз часть того, что привело его туда, где он сейчас оказался. Думаю, в то время он верил в свою звездную силу больше, чем люди, продвигавшие его. У него за спиной не было латиноамериканского рынка, который был у Де Ла Хойи, уже бывшего тогда суперзвездой. Он не был латиноамериканцем; он был афроамериканцем. Но он верил в свою собственную звездную силу больше, чем кто-либо, кстати, включая меня. Что бы вы ни хотели сказать, он достиг этой вершины – как в боксе, так и в экономическом смысле. Парень заработал свыше 200 миллионов долларов за один вечер, он – самый высокооплачиваемый атлет в мире и на сегодняшний день самый высокооплачиваемый спортсмен в Соединенных Штатах. И это несмотря на все дурные предчувствия, которые он вызывает у людей. Несмотря на то что он – боксер, а бокс – явно не самый распространенный или популярный вид спорта в Соединенных Штатах. Однако он добился своего положения суперзвезды, и во многом благодаря своей упорной работе и саморекламе.

Побил бы он Насима Хамеда или нет, если бы когда-либо встал вопрос об их поединке, мы никогда не узнаем. Оглядываясь назад, можно заключить, что он вряд ли бы состоялся, но он казался достаточно вероятным для того, чтобы «Хилтон» в Лас-Вегасе открыл линию ставок, оценив шансы Флойда на победу как три к одному. Разумеется, Флойд никогда не пятился назад, шагая вперед, и считал, что он слишком велик для англичанина.

– У меня столько вариантов передвижения, которые я могу использовать, – сказал он. – Я вызываю Насима Хамеда. Я позабочусь о нем. С ростом в пять футов и три дюйма (160 см) шансов никаких. Слишком маленький. Слишком дикий. Я буду заранее видеть все, с чем он будет наскакивать.

Он беседовал с репортером «Sky Sports» Адамом Смитом и был в типичном для себя оптимистичном настрое.

– Помню, как я раньше брал у него интервью и мы говорили о Назиме, – вспоминал несколько лет спустя Смит, ставший руководителем «Sky Sports Boxing». – Он сказал мне, что приведет в смущение и разгромит нашего Принца.

Теперь, однако, дядя Джефф ушел из команды. Флойд-старший, названный журналом «Ring» в 1998 году «Менеджером года» за подготовку своего сына, был смещен с поста менеджера, хотя остался в качестве тренера.

Их отношения тем не менее рассыпались. В июне 1999 года было сообщено, что молодой боксер выбросил отца из его дома в районе Саммерлин Лас-Вегаса. На двери этого дома было прикреплено уведомление о выселении в течение двадцати четырех часов. Затем он, по-видимому, отобрал и микроавтобус «Форд Астро», который водил его отец.

Узды правления теперь были в руках импресарио рэп-концертов, стремящегося стать менеджером по организации боксерских поединков, Джеймса Принса. Он начал добиваться в этом успеха, и ему удалось огорчить истеблишмент, заключив ряд контрактов с талантливыми звездами, что позволило ему получить рычаги воздействия на телевизионные сети.

«Он уже основательно снес Флойду мозги своей собственной рекордной сделкой и целой кучей вопящих лизоблюдов», – писал журнал «Boxing News». Затем, будто это было худшее, что он мог сделать, Мейвезера обвинили в той же статье, что он забавляется часами стоимостью в 300 000 фунтов стерлингов, «будто он – султан Брунея».

Принс помогал Мейвезеру реализовать его амбиции, создать свой собственный лейбл звукозаписи «Philthy Rich Records».

– Думаю, это восстановило людей против него, – сказал Ларри Мерчант, вспоминая комментарий относительно «рабской зарплаты». – Было ли это намеренным или же расчетливым способом привлечь к себе внимание, не важно. Это выглядело как начало его кампании создать вокруг себя атмосферу, которая наилучшим образом подходила для того, чтобы сверкать в лучах славы, даже если бы он не был особенно популярен. И знаете, он был освистан в своем родном городе. Кроме того, тогда оставался еще открытым вопрос с его отцом, связанный с тем, что он выбросил его из дома, купленного им для него, и у них были проблемы.

– А еще, – продолжал Ларри, – он притащил из Хьюстона этого парня, Джеймса Принса, который никогда не занимался ничем, связанным с боксом. И он платил ему больше, чем платил собственному отцу. В каком-то смысле это показывает, насколько амбициозным и проницательным он был, раз он разглядел такого парня, как Принс, и понял, насколько важна музыка в популярной культуре, в мире хип-хопа, и он захотел подключиться к ней через этого парня. У мира музыки, как и у мира бокса, есть темная сторона, и было много таких из мира музыки, кто перепрыгнул в мир бокса. Эта история интересна сама по себе, когда вы смотрите на Эла Хеймона, Шелли Финкеля и других. И это – часть того, чтобы быть подкованным относительно всего, что происходит, и рекламировать себя, используя все имеющиеся возможности. Думаю, ситуация достигла низшего предела.

Принс был крупной рыбой в большом пруду. Магнат компании «Rap-A-Lot Records» из Хьюстона был тяжеловесом хип-хопа. Один журналист назвал его «хьюстоновским ОГ (опытным гангстером)» и, «возможно, самой опасной фигурой в истории южного хип-хопа». Слухи, циркулирующие вокруг Принса, охватывают всё и вся, от его способности обеспечить безопасность рэперу в бандитском районе Чикаго до пожертвования в $200 тыс. на неудачную кампанию по избранию Альберта Гора президентом США. Справедливости ради следует сказать, что его репутация предшествовала ему.

Принс сообщил, что Мейвезер отверг предложение НВО до того, как он был официально привлечен к участию, хотя он нес на себе всю тяжесть критики как человек, являющийся менеджером Мейвезера и отвечающий за его имидж. Он действительно постарался поставить себе в заслугу получение Мейвезером гонорара за следующий бой в размере $750 тыс. с потенциальным увеличением до миллиона и выше, хотя Боб Арум оспаривал эту сумму, считая ее завышенной.

В конце концов, более тонкие детали не были обнародованы, и право сделать заявление о том, что они не предают гласности свои сделки, было оставлено за НВО. Президент HBO Sports Сет Абрахам сообщил, что их отношения с Принсом были «мирными» и что Мейвезер-младший «придерживается о нем (Принсе) высокого мнения». Он также сказал, что вызывает беспокойство напряженность отношений между промоутером (Арумом) и менеджером (Принсом).

Отношения Мейвезера с Принсом, казалось, стали катализатором раздора между Мейвезером и НВО, Мейвезером-младшим и Мейвезером-старшим, Мейвезером и его промоутером Арумом.

Последний был теперь, разумеется, в напряжении.

– Я хотел бы стать свидетелем перемирия между Флойдом и «TopRank», – сказал Абрахам. – Флойд, безусловно, в наших планах на будущее. Мне нравится называть его одним из наших аэробусов наряду с Оскаром, Назимом Хамедом, Шейном Мосли, Ленноксом Льюисом. Я бы ввел Флойда в эту группу.

– Это не означало, что кто-то мутил воду, – добавил Дибелла. – Дело было в том, что в это был вовлечен Джеймс Принс, а Арум все еще этим занимался.

Была выражена обеспокоенность в связи с тем, что начинают доминировать внешние голоса, которые слышал Мейвезер. Принс становился главным игроком, и Флойд прислушивался. Рэпер также подписал контракт с чемпионом в полусреднем весе по версии WBA Джеймсом Пейджем и, как полагали, делал заходы на бывшего чемпиона-тяжеловеса Майка Тайсона. Тайсон по-прежнему имел влияние на многих начинающих молодых боксеров, особенно тех из них, кто относит себя к той же рэп-культуре, в которую когда-то был погружен и Майк. Ходили разговоры, что Мосли и Заб Джуда присоединятся к Мейвезеру в расширяющейся команде. И Пейдж, и Флойд перебрались в Хьюстон, чтобы тренироваться на базе Принса – в здании площадью в 15 300 квадратных футов (1 421 м^2), носящем название «Принс Комплекс».

Вскоре магната стали изображать в журналах, посвященных боксу, как «таинственного человека, незваного гостя и диссидента». Он же утверждал, что является фанатом бокса, который хочет «сделать мечту реальностью» и у которого «миссия – вернуть достоинство этому виду спорта».

В развернутом интервью журналу «Ринг», его первом интервью, которое он дал журналистам, пишущим о боксе, Принс заявил:

– Не знаю, вижу ли я в себе угрозу для тех, кто заправляет боксом, но думаю, что они видят угрозу во мне. Я действительно представляю угрозу для тех, кто пытается плохо обращаться с моими бойцами.

Впервые он встретился с Мейвезером в 1996 году и теперь мог почувствовать враждебность со стороны своих конкурентов. Он знал, что некоторые промоутеры и менеджеры не захотят работать с ним. Он встретился с Флойдом вновь в 1999 году через Тайсона, в спортзале «Золотые перчатки» в Лас-Вегасе.

Он также отказался принять на себя вину за трения, возникшие между Флойдом и его отцом. Флойд-старший утверждал, что Принс уже оказывает отрицательное влияние на карьеру его сына.

– Как только этот человек (Принс) вступил в игру, все посыпалось, – говорил Флойд-старший. – Теперь командой (Флойда-младшего) являются рэперы.

Принс возражал, говоря:

– Я не думаю, что с технической точки зрения они когда-либо разрывали отношения друг с другом. На самом деле я настоятельно рекомендую, чтобы Флойд и его отец оставались вместе. Давайте скажем прямо: несмотря на все плохое, сказанное обо мне его отцом, я никогда ничего плохого не говорил о его отце. Единственное, о чем я прошу, чего я просто хотел бы, это чтобы его отец уважал мое положение в этом бизнесе. Вообще-то, Флойду-младшему и этого не надо делать. Я заработаю уважение Флойда-старшего сам.

С каждой новой победой, эго уроженца Гранд-Рапидса выходило из-под контроля.

На что Флойд-старший ответил:

– Ситуация, сложившаяся между мной и Принсом, чья настоящая фамилия – Смит, невероятна. Однажды вечером Флойд встречает его, а две недели спустя этот человек подписывает контракт, чтобы стать менеджером моего сына. Когда Флойд так ополчился на свою семью, вся эта картина предстала в каком-то дурном свете. Джеймс Принс для Флойда ничего не сделал, но по его вине он потерял в качестве призовых от трех до четырех миллионов, а также уважение семьи, друзей и людей во всем мире. Принс абсолютно ничего не смыслит в боксе, но он явно говорит Флойду все, что тот хочет от него услышать.

Даже Принс осудил использование Флойдом-младшим слова «рабский» при обсуждении контракта с НВО.

– Флойд поступил совершенно правильно, когда решил взять бразды правления в свои руки, – сказал Принс. – В этом решении предпринять подобный шаг с его стороны проявилась масса ума, прозорливости и храбрости. Но в его высказывании, к сожалению, проскочило слово «рабский». Тот контракт не был рабским. Если бы пришлось выбирать мне, от меня такого не услышали бы. И хотя что сказано, то сказано, я думаю, мы в состоянии разрешить ситуацию с представителями НВО и установить прекрасные рабочие отношения.

Принс опроверг утверждение, что он оказался клином, вбитым между членами семьи, и заявил, что некоторые из журналистской братии, пишущей о боксе, якобы прикормлены Бобом Арумом и поэтому открыто принимают сторону ветерана-промоутера в этом споре.

Тем не менее стало известно, что менеджерская доля Флойда-старшего составляла десять процентов, тогда как Принсу теперь платили двадцать процентов.

Майская встреча по умиротворению ситуации позднее была названа «грубой ошибкой, допущенной всеми сторонами». Арум, его пасынок и вице-президент «Top Rank» Тодд Дюбоф, отец и сын Мейвезеры и Принс встретились в «Barbary Coast Hotel and Casino» на Лас-Вегас-Стрип, однако сходка развалилась после того, как Мейвезеры обозвали друг друга в неуважительной форме, и Мейвезер-старший ушел «в отставку».

– Я не могу работать на кого-то, кто проявляет так мало уважения, как это делает мой сын. Он ни к кому не проявляет уважения, – заявил с упреком Флойд-старший.

Молодой Флойд сказал, что семейный разлад был чрезмерно раздут.

– Мой отец – лучший в мире человек, но никогда не был моим менеджером. Я хочу прямо сейчас внести ясность. Мой отец всегда получал свои десять процентов в качестве оплаты за тренерскую работу. Я не просто так являюсь непобежденным и чемпионом мира. Я остаюсь разумным как на ринге, так и за его пределами.

Флойд чувствовал, что Арум контролирует его отца, и именно поэтому он, Принс и Флойд-старший не могли вместе сесть и все обговорить.

– То, что я говорю миру, это то, что я чувствую себя счастливее, – заявил он. – Отец думает, что я все еще ребенок; а у меня самого уже есть сын. Теперь я чувствую себя счастливее, и у меня больше контроля надо всем.

Принс полагал, что он готов перетряхнуть старую боксерскую гвардию.

– Вы должны понять, – говорил он, – что все эти парни контролировали эту индустрию на протяжении тридцати лет. Они все могли ненавидеть меня. Я с нетерпением жду вызова. На дворе 2000 год, пора новым игрокам взять все в свои руки. Теперь пришло мое время.

В конце концов молодого Мейвезера вытеснили из игры из-за его комментариев и отношения, он с полгода хандрил, перед тем как попроситься обратно в телесеть. Проблема была в том, что, несмотря на его беспредельное мастерство, он не мог привлечь мух на мед.

«С каждой новой победой, – писал корреспондент из Лас-Вегаса Джек Уэлш в материале для «Boxing Monthly», – эго уроженца Гранд-Рапидса выходило из-под контроля. Рождались необоснованные требования мегагонораров от промоутера «Top Rank» Боба Арума, который выказывал ему всяческое уважение как потенциальной суперзвезде… Ирония всего этого заключалась в том, что Мейвезер предъявлял такие требования компании «Top Rank», как будто бы он – второе пришествие Оскара Де Ла Хойи в том, что касается боксерского таланта на ринге и гонораров. И все это исходило от суперэгоиста, который не очень-то раскручивал кассовые сборы, собрав в общей сложности всего лишь 5000 зрителей, купивших билеты на два из его последних поединков».

По словам его отца, Флойд стал «слишком большим слишком рано, и деньги ударили ему в голову. Впереди его ждут проблемы».

Образовалась серая зона между тем, где Флойд был коммерческой организацией, тем, где он был боксером, и тем, где он был сам в его представлении. Заголовок статьи Кевина Иола, опубликованной в журнале «КО», гласил: «Преодолеет ли Мейвезер собственное эго? Даже люди из его окружения ставят это под сомнение».

Иол спрашивал Мейвезера и Принса (который расположился с ним в гостиничном номере Вегаса), каким образом он думает стать предметом притяжения. Сборы во время боя с Хереной составили 145 140 долларов или, как уточнил Иол, «примерно столько же, сколько было выручено от продажи сотни билетов на средний бой с участием Де Ла Хойи в Неваде».

Мейвезер утверждал, что выручка от его выступлений становилась такой же, несмотря на то что цифры говорили о другом. Он говорил, что, когда он присутствовал на недавнем бое Майка Тайсона и Орлина Норриса, охране пришлось прикрывать его от окружавшей толпы болельщиков.

К этому времени Мейвезер вернулся лишь к тренировкам на ринге, и, как сообщалось, ему преподал урок из шести раундов спарринга в тренажерном зале Лас-Вегаса чемпион IBF в легком весе Пол Спадафора.

Некоторые настаивали, что Спадафора выиграл все шесть раундов, Арум призывал не придавать этому большого значения, поскольку Мейвезер был малоактивен, тогда как у бойца из Питтсбурга приближался к концу срок защиты его чемпионского титула. Устроитель матчей из «Top Rank» Брюс Трамплер сказал тогда, что вся эта муть в спортзале, возможно, психологически травмировала Мейвезера.

– Думаю, нам придется подождать и посмотреть, какое влияние оказал тот спарринг, – делился своим мнением Трамплер. – Но я знаю, что некоторые ребята после такого сразу же оправляются, а другие… Ну, возможно, они понимают, что они всего лишь простые смертные и уже никогда не становятся такими, какими были до этого. С ним это может случиться и так, и сяк. Личность Флойда движима самолюбивой целеустремленностью, и он был унижен во время тренировки со Спадафорой, когда ему надрали зад на глазах у его коллег. Все его нынешние проблемы проистекают из раздутого эгоцентризма и чувства собственной значимости.

Когда Флойд вышел против Грегорио Варгаса по прозвищу Гойо за 750 000 долларов во время своего последнего боя в рамках сделки с НВО в марте 2000 года, толпа на арене «MGM Grand» в Лас-Вегасе вновь была немногочисленной. Присутствовало всего лишь 5121 человек, причем 1500 из них имели бесплатные билеты, когда в шестом раунде Мейвезер послал Варгаса на пол ударом в корпус перед тем, как выиграть с явным преимуществом по решению судей со счетом 119–108 (у двоих) и 118–109 (у третьего). Варгас, бывший чемпион в полулегком весе по версии WBC, был тем боксером, который должен был драться в мае предыдущего года, когда Джастин Джуко вышел на замену с коротким уведомлением.

За день до выступления, на собрании, где обсуждались правила встречи, Флойда-старшего спросили, какого цвета шорты будут на его сыне, т. е. что-то совершенно обычное, о чем он должен был знать. Он не смог ответить. «Вот насколько велик разрыв между ними за пределами ринга и тренировочного зала», – заметил Ларри Мерчант в тот момент, когда на арене появился Мейвезер в сопровождении Принса. Замыкающим шел Флойд-старший.

Когда Флойд встретил Варгаса в центре помоста и начал яростно наступать, нанеся левый хук и джеб, замаячил призрак его возможного боя с Корралесом, который наблюдал, стоя у ринга, после того как разгромил в третьем раунде Деррика Гейнера на андеркарте.

К четвертому раунду, когда у Варгаса появилось рассечение на голове, картина стала ясной. Флойд оказался слишком быстрым и слишком хорошим. Он даже сделал паузу между панчами, чтобы сказать «Привет, Эмануэль!» сидевшему около ринга аналитику НВО и тренеру Эмануэлю Стюарду, чье имя было включено в Зал боксерской славы.

«Он охаживал его всем, чем мог, кроме стула», – сказал неофициальный судья канала НВО Гарольд Ледерман, упивавшийся тем, что творил на ринге Мейвезер. Сдержанный Мерчант ответил: «Я рад, что кому-то это нравится».

Варгас попытался в шестом раунде нападать, но чем сильнее он сражался, тем лучше оказывался Мейвезер. Претендент попробовал запереть Мейвезера в углу, особенно целясь ударами в корпус. Толпа ходила ходуном и ревела, после чего, как бы в доказательство своего аргумента, Мейвезер сбил его с ног левой, и Варгас упал на колени.

Сидя в своем углу, Варгас улыбался и пожимал плечами. Он был в порядке, но, должно быть, до него дошло, что его усилий, как бы он ни напрягался, не хватит для победы.

Во время восьмого раунда команда НВО стала прикидывать, как мог бы выглядеть бой между Мейвезером и Корралесом, но в девятом оба соперника сравнялись ноздря в ноздрю. «Возможно, это самый волнующий момент из всех во время боя Мейвезера», – сказал Мерчант. Мейвезер, вновь обеспокоенный тем, что о нем думают в НВО, перевесился через канаты, чтобы сказать Джиму Лэмпли, что это он делает поединок увлекательным, а не Варгас. В десятом Лэмпли отметил, как Мейвезер во второй раз за схватку перешел в правостороннюю стойку. «В третий раз», – выкрикнул Мейвезер, отведя на мгновение свои глаза от Варгаса. «Спасибо за поправку», – крикнул Лэмпли в ответ. Стюард усмехнулся. Он многое повидал в боксе на своем веку. Вероятно, такого он еще не видел.

Перед началом одиннадцатого раунда команда Варгаса сообщила ему, что он выиграл два последних раунда. Флойд-старший попросил своего мальчика сделать следующие три минуты запоминающимися. Вместо этого Флойд-младший в основном кружил по рингу, уклонялся от стычек и был освистан. Толпа надеялась увидеть такие действия, которыми были наполнены девятый и десятый раунды, но Флойд, похоже, прикрыл свой арсенал. Он гримасничал в углу, возможно, указывая на боль в правой руке, в то время как отец что-то тихо ему нашептывал в ухо.

– Я постараюсь сделать это для тебя, папа, – сказал Флойд-младший.

Независимо от того, что он пытался сделать, Флойд в основном передвигался и делал выстрелы наугад левой, нарезая круги в последнем раунде, и вновь на него обрушился поток свиста и неодобрительного гула перед тем, как был оглашен приговор в его пользу.

И после того как ему не удалось блеснуть, его старый противник из НВО Мерчант презрительно усмехнулся: «Мне он не кажется боксером, который стоил бы 12 миллионов долларов».

«После такого выступления, – пролаял «Boxing News», – было трудно даже поверить, что Флойд – лучший боксер второго полулегкого веса. Как тогда насчет Диего Корралеса, победившего Деррика Гейнера?» Они посчитали, что у Мейвезера не видно улучшений. «Надо признать, что Флойду только двадцать три года, но когда вы бегаете с высоко поднятым подбородком, раз за разом выбрасываете джебы и постоянно отскакиваете, то как могут люди сравнивать вас с Шугаром Рэем Леонардом?»

Отчет о прошедшем бое с Варгасом завершался выводом: «Мейвезер пытался устроить шоу, выбрасывая быстрые левые хуки и апперкоты, но к завершению каждого раунда, под нарастающий неодобрительный гул зала, возникал вопрос, станет ли когда-либо Мейвезер лидером кассовых сборов».

«В двадцать три, – говорилось в заметке «Лос-Анджелес Таймс», – Флойд Мейвезер обладает талантом для того, чтобы стать доминирующим бойцом, и умением устраивать зрелища, чтобы угождать публике. Но он не настолько хорош, насколько он сам думает… Разумеется, он недостаточно хорош для того, чтобы отказаться от предложенного НВО контракта на проведение шести боев на общую сумму в 12,75 миллиона долларов, куда еще не входит бонус за поступления от платных трансляций».

– Я вступил в бой с болями в моей (правой) руке и в запястье, – возражал Мейвезер, демонстрируя шишак под левым глазом и объясняя однообразность выступления отсутствием активных действий. – Но я не хочу оправдываться. Я перемещался по рингу больше обычного, потому что не хотел получить удар. Я дрался одной рукой. Мне надо поехать домой и поработать с отцом над защитой, переговорить с ним обо всем и подготовиться к следующему бою. Знаете, я с нетерпением жду поединка с Диего Корралесом в будущем. Мы могли бы устроить такой поединок и объединить титулы.

Во время этого интервью, данного на ринге сразу после боя, Мейвезер-старший обнимал рукой сына.

– Все, что происходило за пределами ринга, – только слухи, – сказал Флойд-младший. – Я люблю отца и всегда буду любить его, и я всегда хочу, чтобы папа был моим тренером и поддерживал меня на все сто. Я люблю отца.

Мейвезер-старший сказал, что его сыну досталось немного больше, чем они ожидали. И добавил:

– Неправильно было устраивать спарринг перед этой встречей.

Возможно, эти слова – камень в сторону новой команды Флойда.

– Это мой сын, и я люблю его, – сказал Флойд-старший. – Моя кровь течет в его жилах. Для меня он еще очень молод, совершает ошибки, но, в конце концов, все мы их делаем. Он и дальше будет их делать, иногда нам приходится платить больше, чем другим. Я надеюсь и молюсь о том, что все у него получится. Это мой сын, и я люблю его, и мы будем с ним всегда вместе.

Варгас считал, что Флойд продемонстрировал отсутствие мужества.

– Долгая бездеятельность повлияла на меня, – продолжал Мейвезер-младший. – Она повлияла на мою защиту. Удары слишком часто настигали меня. Я хочу провести следующий бой через месяц или полтора. Полгода без бокса – это слишком.

Бой с Варгасом получил телевизионный рейтинг в программе «Boxing After Dark»[53] на телеканале НВО ниже среднего. Флойд обвинил промоутера в низкой посещаемости спортивной арены.

– Разумеется, я не могу заполнить ряды, когда меня не раскручивают в рекламе, а меня не раскручивают, – досадовал он. – Люди знают меня, потому что я устраиваю для них шоу. Весь мой промоушен делается на НВО. Если Арум говорит, что я не могу заполнить зал, то тогда дайте мне уйти. Я могу довести свой контракт до конца с Арумом. Честно говоря, мне нет необходимости драться в течение двух лет. Я не отчаянно нуждаюсь в деньгах.

Арум провел развернутую беседу с журналом «КО», чтобы изложить свою позицию.

– У Флойда масса друзей, которых он слушает, – сетовал Арум. – Они говорят ему, что он – лучший боксер в мире и поэтому, мол, он должен получать такие же деньги, как Рой Джонс и Оскар Де Ла Хойя. Они дают ему плохие советы, и это мешает нашим усилиям по продвижению его на рынке… Если Флойд будет слушать своих маленьких друзей и не будет делать то, что он должен делать, это будет мешать нам по-настоящему продвигать его на рынке и подавать его так, как следует.

В том же интервью он сказал, что у Флойда есть потенциал стать такой же легендой, как Рэй Робинсон, Мухаммед Али и Рэй Леонард.

– Флойд может стать частью этой группы, – сказал он. – Но это зависит от Флойда. Ему надо с нами сотрудничать и совместно прилагать маркетинговые усилия. Оскар стал чрезвычайно популярным, потому что он смог опереться на латиноамериканцев, а мы действительно считаем, что Флойд может стать таким же популярным, как и Оскар.

Хорошо осведомленные специалисты, связанные с боксом, задавались вопросом, действительно ли Арум верил в ту рекламную шумиху, которую он поднимал вокруг Флойда, или же старый промоутер просто прибегал к красному словцу, чтобы трубить о достижениях Мейвезера.

– Для Арума он не был вторым Де Ла Хойей, – говорил один из них. – Не думаю, что Арум верил в афроамериканского бойца, который был таким техничным, но не мощным панчером. Как бы хорош ни был Флойд, я не думаю, что Арум когда-либо предвидел достижение успеха такого уровня, хотя он и был его промоутером.

Карьера Флойда переходила в категорию бизнеса, а не спорта, в котором он принимал участие как ребенок, боксер-любитель или же даже как начинающий профессионал.

Арум был нацелен на объединительный поединок Мейвезера с обладающим разрушительной мощью Корралесом, но Флойд хотел правильного поединка и правильной сделки для правильного поединка.

Спортивные СМИ, освещающие события в боксе, также стали говорить о предстоящем поединке. «World Boxing» считал, что Мейвезер выиграет по очкам с очень незначительным перевесом, однако высказал предположение, что оба бойца, если такая встреча между ними состоится, могут оказаться на полу.

Журналисты задавались вопросом, не находится ли Мейвезер в свои двадцать три года уже на спаде после того, как достиг своего максимума в боях против Эрнандеса и Манфреди.

Несмотря на все эти предположения, предстоящий бой выглядел как один из самых горячих матчей в истории бокса.

– Боб достает меня до кишок с этой схваткой с Диего Корралесом, – признавался Мейвезер. – Я больше не позволяю Бобу Аруму контролировать меня, и это беспокоит Боба. Им хочется контролировать моих друзей, и они контролируют моего отца. У меня, между прочим, были подозрения насчет того, что близкие ко мне люди, возможно, воровали. Вот почему они больше со мной не работают. Боб Арум хочет этого боя между мной и Корралесом. Он принесет деньги в карман Боба Арума, и поэтому я не знаю, хочу ли я этого поединка. Боб Арум не хочет, чтобы у меня были деньги, потому что он отдает их все Де Ла Хойе. Все, чего я прошу, это чтобы он отпустил меня. Сейчас мне радости не доставляет быть с Бобом. Думаю, он все делает против меня.

Между тем в 2000 году взрывной Корралес прокладывал свой собственный путь в категории второго полулегкого веса. Он победил Джастина Джуко в десятом раунде, затем молниеносно разгромил беднягу Эйнджела Манфреди в третьем раунде. Бездействие Флойда Мейвезера и споры вокруг контрактов стоили ему первого места в его дивизионе, поскольку многие присуждали его Корралесу. В их число входил и журнал «Ринг».

«Флойду Мейвезеру полных двадцать три года, – рассуждал «Ринг», – и он уже потихоньку сдает. Возможно, не с точки зрения мастерства, атлетизма или потенциала, необходимого для доминирования в боксе. А с точки зрения его статуса – в последнее время он не выглядел таким уж привлекательным для Красавчика. В результате того, что просто ничего не делал, Мейвезер, занимавший в рейтинге второе место, скатился до седьмого. Он даже перестал котироваться в своей весовой категории».

– Мне всего лишь надо пару настроечных боев, и я буду готов к встрече с Диего, – сказал Мейвезер. – Мне просто нужно побольше боксировать, чтобы быть острее в схватке.

Однако даже тогда имелись препятствия, мешающие проведению матча. И среди них, не в последнюю очередь – отсутствие у Флойда активности. У Корралеса были осложнения юридического характера. Его обвинили в жестоком избиении в июле беременной жены, и слушание дела в суде было назначено на октябрь. Его менеджер Барретт Силвер заявил:

– Мы к этому не относимся легкомысленно. Это серьезная ситуация. Но надо продолжать жить, а это означает, что надо планировать боксерское будущее Чико. Мы приложим все усилия для того, чтобы обеспечить проведение этой схватки с Флойдом.

НВО отозвал свое внушительное предложение на 12 млн долларов. Дибелла пояснил, что не было смысла оставлять его в силе после спорного заявления Флойда.

Но у Флойда имелся рычаг. Он знал, что люди хотели увидеть, как он будет драться с Корралесом. Возможно, он также знал, что люди заплатят хорошие деньги за то, чтобы увидеть, как долговязый, но взрывной панчер вырубит его на следующей неделе или, по крайней мере, опустит его с небес на землю с основательной шишкой. Вместо этого он подписал контракт на три боя на общую сумму в 2,25 миллиона долларов с демонстрацией в телешоу НВО под названием «КО Nation». Этот сериал из боев был ориентирован на молодых поклонников бокса.

Флойд должен был драться с Эмануэлем Бёртоном (теперь известным как Эмануэль Огастес), хитрым, умело защищающимся и временами эксцентричным бойцом с атакующим нравом. Они должны были сразиться в Кобо-холле Детройта (теперь известен как Кобо-центр)[54] спустя восемь месяцев после поединка Флойда с Варгасом, и Мейвезеру полагалось за бой 250 тысяч долларов. Журнал «КО» пропечатал, что Мейвезер «зарядился на миссию спасения, пытаясь реанимировать интерес к его стагнирующей карьере».

– Флойд делает шаг назад, чтобы иметь возможность сделать потом два шага вперед, – сказал новый шеф редакции бокса телеканала НВО Кери Дэвис, который, похоже, оценил убежденность Флойда в том, что он стоит дороже 12 миллионов долларов, от которых он отказался.

– Тот комментарий, что был дан, это все в прошлом, – сказал Мейвезер. – Все отлично в отношениях между мною и НВО.

– После этого боя я намерен в самое ближайшее время драться опять, – добавил Флойд перед тем, что можно было назвать поединком, знаменующим возвращение в возрасте всего лишь 23 лет. – Я просто рад вновь сражаться. Я просто хочу оставаться задействованным. Я отношусь ко всему, что было, так: я отказался от денег и стал злодеем. Этот парень, Диего Корралес, вроде бы лупит по ребрам свою беременную жену, а плохой парень, получается, – я. Единственное, чего я с нетерпением жду, – это победы. Либо люди придут посмотреть, как я побеждаю, либо они придут просто посмотреть, как я терплю поражение. Главное в том, что они платят за то, чтобы увидеть меня. Я знаю, в течение этих семи месяцев обо мне наговорили массу всего. Люди продолжают обсуждать, что происходит между мною и моим отцом. Все это в прошлом. Я не люблю россказней обо мне. Я даю людям быстрые и короткие ответы, но каким-то образом их передергивают. Все мое внимание сейчас сконцентрировано на поединках и на том, чтобы сохранять позитивный настрой.

Спортивный журналист, специализирующийся на боксе, Дэн Рафаэль, работавший тогда в газете «USA Today», говорил, что Мейвезер быстро поднялся, постоянно сталкиваясь с жесткой конкуренцией. Но признавал, что его «как бы забыли», в то время как Корралес, Фрейтас и кубинец Хоэль Касамайор имели в его отсутствие больше эфирного времени.

Неудивительно, что Флойда-старшего отсекли от всей команды накануне схватки с лагерем Бёртона. На место Флойда-старшего пришел его брат Роджер, чтобы направлять своего племянника как на ринге, так и за его пределами, делая тем самым разрыв между двумя Флойдами центральной частью головоломки, которая становилась все более уродливой.

Автор публикаций в «Boxing Monthly», чье имя занесено в Международный зал боксерской славы, Грэм Хьюстон, проанализировал этот разрыв:

– Индустрия бокса охладела к бойцу, который воспринимается широкими кругами как человек, проявивший отсутствие лояльности к отцу, и чье отношение в целом расценивается как отталкивающее высокомерие.

Другой автор заявил:

– Мейвезер теряет друзей быстрее, чем школьная разносчица сплетен.

В статье, опубликованной в «World Boxing», Арум заявил, что с Флойдом «невозможно иметь дело» и что «у него явно немного друзей среди фанатов бокса, поскольку его бои продаются так же плохо, как флаги Конфедерации[55] – в Гарлеме».

Флойд-старший не выносил Принса, не понимал он и его роли в карьере сына. Он считал, что малыш Флойд делает дорогостоящую ошибку, и приводил в пример собственный плачевный опыт с торговлей наркотиками. «Я навалял ошибок достаточно для нас обоих», – говаривал он.

– Джеймс Принс – ужасный тип, играющий отрицательную роль в заглохшей карьере Флойда, – рубил с плеча Флойд-старший. – Среди своих друзей мой Малыш – единственный, кто считает этого парня умелым менеджером. Я честно думаю, что НВО, сейчас забирая назад у моего сына этот большой контракт, на самом деле делает ему любезность, потому что этот тип превращает его в еще большего монстра, чем тот, в которого он уже превратился.

Лишь семьсот человек явились смотреть его бой с Бёртоном в Кобо-холл. Бойцы согласились с разницей в весе (масса Бёртона была больше. – Прим. пер.), и мировой титул Флойда в поединке не оспаривался.

– Впервые я присутствовал на бое Мейвезера, когда он дрался с Эмануэлем Огастесом, которого в то время звали Эмануэлем Бёртоном, – вспоминал спортивный журналист ESPN Дэн Рафаэль, работавший тогда на газету «USA Today». – Ему тогда был предложен целый список противников, с которыми он должен был сразиться в октябре того года для показа по «КО Nation», и у Эмануэля Огастеса были худшие показатели боев, а они выбрали его, и он задал Мейвезеру жару на всю катушку.

– Это был отличный бой, – продолжал Дэн, – и забавный, потому что у Огастеса был ужасный послужной список. Выходило, что Флойд уладил свои проблемы с НВО и появился на менее значительной программе телеканала – в дневном шоу под названием «КО Nation», которое было не в состоянии заплатить столько, сколько платили шоу в прайм-тайм. Поэтому для телесети заполучить Мейвезера было большим делом, у которого в то время было весомое имя и который был довольно большой звездой в сравнении с боксерами, появлявшимися в этой программе. Частью сделки было вернуть его на ринг в этой программе, а затем – быстро заставить его вернуться на ринг. Поэтому он дрался с Огастесом в октябре, а с Корралесом собирался сразиться уже в январе.

Я всегда должен быть настороже, потому что я не доверяю людям.

– В последующие годы он не раз говорил (а я слышал, как он это говорил во время пресс-конференций), что бой с Эмануэлем Огастесом был самым жестким и что он устроил ему тяжелый поединок, – рассказывал Рафаэль. – Тогда Флойд перестал выступать, это был самый длительный период в его карьере: он не дрался на протяжении без малого восьми месяцев. Для молодого парня такой перерыв был не слишком долгим, и Флойд сломал противника и одержал победу. Но бой был тяжелым…

На протяжении всего поединка действие было двусторонним. Мейвезер наносил эффектные удары; Бёртон дразнил его, а затем доносил до цели свои собственные удары. Панчи Флойда были четкими, и он выбрасывал их чаще, разбив Бёртону в четвертом раунде рот и нос в кровь, однако тот, странным образом, получал от этого удовольствие. Мейвезер дрался, стоя спиной к канатам, и делал это с захватывающим размахом. Бёртон между раундами стоял.

– Вот теперь бой только начинается, – было ему сказано перед пятым раундом. – Нам надо вывернуть его наизнанку и пробить защиту. Вот теперь давай работай.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивал Роджер у сидящего в другом углу.

– Хорошо, – отвечал Флойд.

Он выигрывал раунд за раундом, но Бёртон выбрасывал серьезные удары. Он «мейвезерил» Мейвезера. В пятом раунде он схлопотал мощный удар правой и сделал вид, что колени у него подогнулись, провоцируя Флойда на выходку с саморекламой. Улыбки публики озарили зал. У Флойда потекла кровь из носа, но он оказался точнее, и Бёртон заплатил за свою агрессию.

– У него тоже кровь течет, – подбадривали Бёртона в его углу, предупреждая не сморкаться и активнее работать по корпусу Мейвезера.

Это был бой на физическую выносливость. В шестом раунде Бёртон пытался пробиться сквозь защиту Мейвезера из скрещенных рук, но был встречен проникающими прямыми выстрелами. Бёртон продолжал подбивать Мейвезера на удары, и Флойд принимал предложение. Но, проигрывая, Бёртон контратаковал, в то время как из носов у обоих соперников текла малиновая кровь. Флойд перестроился в правостороннюю стойку, но на этот раз не было никакой возможности завязать диалог с комментаторами, которые заметили изменение его стойки.

Бёртон в конце раунда сделал глубокий вдох. Под обоими глазами у него набухали отеки.

– Он спекся, – сказал Роджер Мейвезер. – Он спекся. Продолжай делать то, что делаешь.

В восьмом раунде для оценки состояния Бёртона был вызван врач, к полному замешательству Эмануэля, однако после получения «добра» на продолжение боя он расположился в правосторонней стойке и стал охаживать Флойда ударами с обеих рук. Мейвезер продолжал выбрасывать панчи сериями, а Бёртон говорил ему, что они ему не вредили. Наблюдатели у ринга терялись в догадках, была ли сломана правая рука у Флойда, и удар гонга завершил, пожалуй, самый бурный раунд встречи. Бёртону было сказано, что, если он в девятом раунде не перестроится, его секунданты остановят поединок.

Мейвезер начал девятый раунд, осыпая противника левыми хуками в корпус и голову. Бёртон оказался под огнем, и, похоже, боль пронзила его тело, когда его секундант Нельсон Лопес взбежал по ступенькам и сказал рефери остановить бой. Неудивительно, что Бёртон не согласился с таким решением.

Мейвезер бросился к канатам и стал бить себя в грудь на глазах у толпы.

– С одной рукой, – сказал кто-то из окружения Мейвезера, когда Тодд Дюбоф вышел на ринг, чтобы поздравить его.

– Я повредил руку, – сказал ему Мейвезер. – Я знал, что он будет крепким орешком. Впрочем, это то, чего я хотел.

– Я чувствовал, что могу поймать его, – отвечал Бёртон. – Но с каждым раундом он, казалось, становился быстрее и быстрее. Он хорош. Он не смог остановить меня. Секунданты остановили бой.

Когда был объявлен приговор, безутешный Бёртон (тяжким трудом заработавший 20 тысяч долларов) надулся, укрывшись белым полотенцем, висевшим на его плечах. На шее Мейвезера висело инкрустированное бриллиантами распятие, когда он принимал поздравления от толпы зрителей.

– Это было для меня по-настоящему важно, – сказал Флойд, – потому что Эмануэль Бёртон был действительно крепок, и этот бой показал, что я могу драться под прессингом. Обе руки у меня были повреждены, а я все равно продолжал драться. Этот бой показал, что Флойд Мейвезер может драться, если надо. Полагаю, я справился с задачей. Единственное, на чем я сейчас должен сконцентрироваться, это держаться подальше от негатива. Слишком многие пытаются влезть в мою личную жизнь. Но слишком мало кто знает, что происходит в моей личной жизни, и именно поэтому я хочу ее сохранить. Я всегда буду стараться оберегать свою частную жизнь. Я всегда должен быть настороже, потому что я не доверяю людям. У меня образовался небольшой простой в выступлениях, и это было заметно. Но много званых, а мало избранных. Я чувствую, что я – избранный. Если я буду оставаться активным, я заткну всех за пояс.

И вновь Джим Брэди из «Boxing News» вылил ушат холодной воды на признательность Мейвезера, выраженную им Бёртону за то, что тот заставил его попотеть.

«Несмотря на нескончаемое извержение саморекламы, Мейвезер не великий боксер, – написал он. – Он хороший, быстрый, но называть его великим… Такой похвалы достойны ох как мало спортсменов, таких, как Шугар Рэй Леонард и Мухаммед Али».

Грэм Хьюстон из «Boxing Monthly» тоже разглядел негатив: «Недостаток в том, что он принял больше ударов, чем, вообще-то, мы привыкли видеть такое». Флойд-старший, когда поинтересовались его мнением, сказал, что в его сына попало слишком много ударов, в то время как Роджер возразил, подчеркнув, что его племянник продемонстрировал бокс, который хотели увидеть его болельщики, поединок, наполненный активными действиями.

– Когда мой сын был со мной, вы почти никогда не видели, чтобы удары соперника достигали его, – сказал Флойд-старший. – Но на днях в него попало больше ударов, чем за всю его карьеру. К счастью, парень не мог выстреливать панчи. Я нужен моему сыну. Но знаете что? Он сам на это вызвался.

У Роджера было иное представление. Разумеется, он сам вызвался:

– Я не видел, чтобы его избивали. Я не видел, что он дрогнул. Причина, по которой он принимал на себя удары, заключалась в том, что он рискует. Но для того, чтобы стать великим боксером, вам надо рисковать. Разница в том, чем я занимаюсь с Флойдом, по сравнению с тем, что делал его отец, заключается в том, что я учу Флойда атаковать… Более атакующий настрой, думаю, его самый ценный актив.

Мейвезер-старший в любом случае был при делах даже без сына. Он работал тренером у Оскара Де Ла Хойи, который покинул гнездо компании «Top Rank» и занялся созданием собственной рекламной империи под названием «Golden Boy Promotions» (Рекламное агентство Золотого Мальчика).

Роджер вновь утверждал, что бой с Бёртоном и вызванное им всеобщее возбуждение способствовали росту карьеры Флойда.

– Сегодня, – говорил он, – интерес к нему сильнее, чем тогда, когда восемь месяцев тому назад он покинул бокс. Когда он победил Грегорио Варгаса, он сделал это с легкостью, но сам бой вышел скучным до безобразия.

Братья Мейвезеры, Флойд-старший и Роджер, с удовольствием унижали друг друга в средствах массовой информации.

Фейерверк действительно ожидался. И кровь тоже. Кровопускание.

Флойд-старший, который никогда не стеснялся в выражениях, мог заявить что-нибудь вроде: «Чтобы бинты наматывать и перчатки надевать, он еще подходит, но тренер из него никудышный». Или такое: «Роджер не мог слово «защита» правильно написать». После чего, переходя еще больше на личности, указывал на поражения у Роджера нокаутом:

– У него привычка злоупотреблять перетренировкой своих бойцов, и ему наплевать, будет ли Флойд нокаутирован, поскольку сам привык спать на глазах у зрителей.

– Отец Флойда не понимает, чего это стоит – продать боксера, – парировал Роджер, отвечая брату. – Я же знаю, что значит продать боксера, потому что я сам себя продавал. Вот почему сегодня люди все еще помнят меня. Вы же не хотите, чтобы люди помнили о вас, говоря: «Он был великим боксером, но от него несло». Я хочу, чтобы он стал таким боксером, о котором говорили бы больше всего. Когда вы видите меня в углу ринга с малышом Флойдом, вы знаете, что впереди вас ждет фейерверк.

Первоначально Роджер, похоже, не хотел ввязываться в перебранку, но в конечном итоге он закончил тем, что стал принижать достижения брата, когда вражда между ними пошла зуб за зуб.

– Да против кого он дрался, черт возьми? – спрашивал он Грэма Хьюстона. – В смысле, какие из поединков моего брата можешь ты вспомнить?

– С Шугаром Рэем Леонардом, – отвечал Хьюстон.

– Это был единственный бой, о котором кто-то помнит, – продолжал Роджер. – Он никогда не боролся за мировой титул. Теперь я в любой день жду, что он перепишет историю и начнет утверждать вокруг, что он был чемпионом. А это мое имя занесено в книги по истории. Скольких чемпионов мира он победил? Кто он такой, чтобы критиковать меня?

Роджер давно уже отказался от роли миротворца между отцом и сыном.

– Мне приходилось, бывало, вставать между ними, – говорил он. – Но вы спросите нашу мать, семейка у нас непростая.

Мейвезер-старший утверждал, что это он заложил основы развития Флойда-младшего, тренируя его в детстве и в подростковом возрасте. Роджер же записывал на свой счет развитие Флойда-младшего как профессионала в то время, когда Флойд-старший сидел в тюрьме.

– Моему брату удобно делать вид, будто он забыл, что это я подготовил Флойда к Олимпийским играм, а не его отец, – распалялся Роджер. – Это я тренировал племянника перед его первыми четырнадцатью профессиональными поединками. Флойд завоевал титул в четырнадцатом профессиональном бою! Так кто тогда заложил основы всего этого?

У Флойда-младшего, однако, были и отвлекающие факторы. Роджер сказал, что ему не хватало дисциплины, которая соответствовала бы его таланту.

– С Флойдом надо обращаться мягко, – говорил он. – Единственное, что я знаю, – он очень крепок духом. Если он не захочет чего-то делать, то не будет, хорошо это или плохо для него.

По словам одного из журналистов, Джеймс Принс баловал Мейвезера, потому что любил тусоваться с ним. «Дикие вечеринки, об устройстве которых Принсом ходили легенды, смертельно опасны для боксера», – вторил другой.

Болельщики хотели видеть Флойда не участником смертельно опасных вечеринок; они хотели видеть его в бою со смертельно опасным панчером по имени Диего «Чико» Корралес. Это был один из обязательных боев, и о проведении его было объявлено вскоре после поединка с Бёртоном.

Мейвезеру предстояло встретиться с «лесорубом» дивизиона в схватке, шансы победить в которой оценивались знатоками 50 на 50. Градус их соперничества нагнетался. Оно переросло в настоящую злобу.

Фейерверк действительно ожидался. И кровь тоже. Кровопускание.

Глава 6

Избитые женщины, избитые мужчины

– Я чувствую, что надо мной совершено насилие, – распалялся Диего Корралес. – Он по-настоящему перешел на личности в этом вопросе, и это вышло далеко за рамки спортивного состязания. Он набросился на все, что для меня важно или что-то значит для меня, и поставил все это под сомнение. Ему придется заплатить за это. Это не пройдет незамеченным. Это уже не спорт. Я буду драться с ним изо всех сил и всеми фибрами своей души. Если бы Флойд закрыл свой рот и просто занимался бы своим делом, мы все равно участвовали бы в схватке, но в ней не было бы столько ярости, как сейчас.

Мейвезер вызвал у своего соперника прилив ярости, постоянно муссируя предстоящие слушания в суде дела Корралеса по поводу предполагаемого избиения им своей беременной жены. Он поднимал этот вопрос при обсуждении предстоящего поединка такими высказываниями:

– Я собираюсь отлупить Чико, как собаку, кем он на самом деле является, за всех избитых в мире женщин. На самом деле это же возмутительно. Надо быть трусом, чтобы бить женщину. Безобразно допускать такое. Хочешь драться – выходи на ринг. Что такое происходит с парнем, если он набрасывается на беременную? Я совершу над ним насилие в знак поддержки всех избитых женщин в Америке.

Корралес открыл ответный огонь, заявив, что собирается победить, отомстив за всех избитых отцов.

– По-человечески… это позор, вопиющий позор то, что он сделал, выгнав родного отца из своего дома. Подобное – неслыханно! Флойд – это человек, который поступает жестко, когда рядом с ним семь или восемь дружков-приятелей. Но на этот раз сойдемся только я и он.

Согласно внутренним источникам, последней каплей, приведшей к подписанию соглашения о проведении боя, стал случай, когда они столкнулись друг с другом после того, как Леннокс Льюис защитил свои титулы чемпиона в тяжелом весе, победив Дэвида Туа во время боя в комплексе «Mandalay Bay» в Лас-Вегасе.

«Несколько громил из банды Мейвезера загнали его (Корралеса) в угол и угрожали ему, – сообщалось в журнале «Boxing News». – Корралес утверждает, что в конце концов появился Мейвезер, была словесная перепалка, и Флойд скинул свою куртку, как будто собираясь продолжить стычку. Однако инцидент завершился без потасовки».

Разумеется, не снизило градус враждебности и то, что Джеймс Принс пригласил жену Корралеса, Марию, занять место у ринга рядом с углом секундантов Мейвезера, чтобы она могла полюбоваться, как Корралес получит такие же побои, которые она якобы от него получила.

– Думаю, неприязнь Диего и Флойда друг к другу имела свои корни. Полагаю, она возникла еще тогда, когда оба ходили в любителях, – вспоминал Рэй Вудс, отчим и тренер Корралеса. – Между ними происходили спарринг-матчи в Колорадо-Спрингс в духе повышенного соперничества. Теперь они оказались в одной весовой категории, и Диего быстро продвигался в рейтинге. А Флойд начал задираться, приставая к нему, особенно когда он попал в переплет с обвинением в избиении своей жены. Отсюда, похоже, все это и рвануло.

У обоих соперников имелось, что рассказать и что выдать на телевидении, по радио, в газетах, а также растущему онлайн-сообществу, интересующемуся боксом.

Вебсайты с боксерской тематикой росли как грибы, и многие из них высказывали мнение о самом Мейвезере, не говоря уже о боксе. Томас Джербаси, один из создателей сайта houseofboxing.com, организовал перед началом поединка веб-чат с обоими боксерами. Он вел с ними общение по телефону по часу с каждым, в течение которого они отвечали на его вопросы и на вопросы болельщиков.

– Мейвезер-младший вел себя развязно, был не сдержан на язык и вообще звучал так, будто он просто счастлив жить, – сказал Джербаси. – Это был мальчишка перед важнейшим боем в его жизни, и у него не было ни проблем, ни забот. Если бы промоутер Боб Арум и менеджер Джеймс Принс смогли сдержать этого Мейвезера-младшего и сбыть его миру, бокс, возможно, получил бы звезду переходного периода, а любители спортивного канала «SportsCenter», возможно, стали бы переспрашивать: «Тайгер кто? Кобе кто?» А может, Флойд-младший это лучше излагает. Когда его спрашивают, что ему надо сделать, чтобы подняться до уровня Вудса или Брайана? Больше промоушена. И не говори об этом. Продолжай просто побеждать лучших боксеров, которые у них есть.

Флойд настолько возбудился в разговоре с Джербаси, что Дена Дюбоф, сестра Тодда и руководитель службы по связям с общественностью компании «Top Rank», попыталась прервать Флойда спустя несколько минут. «Я еще не закончил», – сказал Флойд, у которого оставалось много невысказанного.

С датой поединка определились – 20 января 2001 года. Однако подготовительный этап был намного короче, чем планировалось первоначально.

По прежней задумке организаторов им надо было провести встречи с разными противниками в шоу, назначенном на 17 февраля. При этом Корралес должен был выйти против Хосе Луиса Кастильо в поединке за титул WBC в легком весе, а Мейвезер – против другого мексиканца, Алехандро Лопеса. Соответственно, победители в этих боях, а предполагалось, что ими станут Мейвезер и Корралес, затем встретятся весной или летом, причем, вполне возможно, в легком весе, после того как Корралес поднялся на категорию выше. Однако, после того как истек срок действия контракта Роя Джонса с НВО и он начал вести жесткие переговоры о новой сделке, НВО потребовалось назначить дату быстро. Мейвезер с Корралесом пришли к заключению, что лучшего времени, чем нынешнее, для того чтобы положить конец их вражде, не предвидится. В дело вмешался, наряду с Россом Гринбергом[56], Кери Дэвис[57], который перенял бразды правления в НВО в свои руки от Лу Дибелла, основавшего собственную промоутерскую компанию, и ушедшего Сета Абрахама.

Арум, учитывая, что суперзвезда Оскар Де Ла Хойя откалывался от него, хотя стареющий промоутер подал на него в суд, считал, что у Мейвезера теперь появилась возможность превратиться в главного бойца компании «Top Rank». Потому он возвращается в ее лоно.

– Флойд позвонил нам, и я полагаю, что он, наконец, понимает, что мы и вся компания НВО на самом деле печемся только об его интересах. Похоже, он готов вновь драться, – сказал Арум.

По мнению некоторых, Арум энергично проталкивал поединок, поскольку соперничество между боксерами слишком накалилось и они могли в любое время нанести удар друг другу.

Рэй Вудс был с ним согласен.

– Я слышал, что каждый раз, когда Диего и Флойд видели друг друга, они вновь брались за свое, – подтвердил Вудс. – Думаю, прежде чем эти парни начнут выяснять отношения на улице, нужно… Как, кажется, сказал Боб: «Давайте-ка соберемся и сделаем это до того, как они ввяжутся в драку по-настоящему».

Мнения в спортивном мире разделились, лишь немногие пришли к единому мнению о том, кто победит. Это было одно из таких состязаний, ажиотаж вокруг которого строился на сюжетной линии и которого с вожделением ждали любители бокса. Ведь речь шла о двух молодых, амбициозных парнях, находящихся в шаге от зенита славы, непобежденных и лучших в своей весовой категории. Корралес отказался от своего титула IBF, чтобы перейти в более высокую весовую категорию (только для того, чтобы поддаться уговорам и остаться в прежней категории), а Мейвезер, который, наращивая свои силы, рассказывал о том, насколько «легкой работой» была для него спарринг-сессия с Корралесом в период любительского бокса, сохранил свой пояс WBC. Карточка достижений Флойда зафиксировала 24 победы, из них 18 нокаутом – 24—0 (18). Корралес тоже выиграл все свои 33 боя, 27 из которых нокаутом – 33—0 (27). Флойду было двадцать три, Корралес – на год моложе. Первый был меньше ростом, но искусным мастером, второй – высокий стройный нокаутер с ужасающе тяжелым панчем. У Флойда была скорость. У Корралеса – сила. Если бы Мейвезеру пришлось принять на себя тяжелый удар Корралеса с любой руки, смог бы он выдержать его? Будет ли Мейвезер отвлекаться на то, что происходит за пределами ринга? Будет ли Корралес в состоянии держать планку и не уступать, казалось бы, безграничному мастерству Мейвезера и в скорости рук?

– Все говорят, что Флойд неправильно применяет свои навыки, – говорил старый партнер Мейвезера по спаррингу Пол Спадафора, чемпион в легком весе по версии IBF. – Но если Флойд будет Флойдом, он с легкостью выиграет бой.

На самом деле, оказавшись перед таким интересным выбором, больше людей, казалось, начинали склоняться в этом споре на сторону Мейвезера. Комментатор НВО Джим Лэмпли выбрал Флойда, как и Брайан Кенни из ESPN, и Клод Абрамс из «Boxing News». Томми Брукс, тогдашний тренер Майка Тайсона, остановил свой выбор на Корралесе. «Он слишком высокий, мощный, и победа может оказаться скорее за ним», – сказал он.

– Он (Флойд) показал, что может драться, если потребуется, – добавил Роджер Мейвезер. – И я вот что вам скажу: я работал с Диего Корралесом. Флойд собирается забоксировать Диего Корралеса в самом начале поединка, и он надерет ему задницу под конец. Он слишком для него умен, слишком ловок.

Французский журналист, пишущий о боксе, Тьерри Шамфор посетил Корралеса в подготовительном лагере, на уединенном ранчо в пятнадцати минутах езды от Лас-Вегаса. Ему было сказано, что Корралес не будет давать интервью. Но когда Чико увидел француза, они разговорились, в то время как магнитофон продолжал запись. Шамфор спросил Корралеса про обвинения, которые звучали в его адрес.

– То, как они все подают, – неправда, – сказал он. – У моего друга случилась проблема со злоупотреблением наркотиками. Я вернулся домой, и она наставила на меня пистолет. А я никогда не связывался с наркотиками. Я ненавижу Мейвезера. Я должен смотреть в глаза своим противникам. Мой отец говорил мне, что глаза – это окна души, и я верю в это.

Шамфор пытался проникнуть в самую глубину, которая скрывалась под внешней оболочкой обоих враждующих лагерей. Он говорил о Закейше Джонс, дочери рефери Ричарда Стила, которая сказала, что Флойд переигрывал, напуская на себя вид человека, которым он на самом деле не был. «В последнее время он был высокомерен с теми, кого знал долгие годы», – сказала она французу.

На первом этаже жилого помещения, где проживал Корралес, висела мишень для игры в дартс, на которой была фотография Мейвезера. «Это не имеет никакого отношения к Чико, это я ее повесил», – сказал Алекс Ариза, молодой колумбиец из Лос-Анджелеса, который занимался с Корралесом накачкой, тренировками для поддержания формы и питанием, поскольку тот пытался набрать 130 фунтов веса.

– Я сделаю это, чего бы это мне ни стоило, – сказал Корралес, говоря о необходимости вновь снизить вес своего шестифутового корпуса до чуть более девяти стоунов (57 кг). – Этот пояс не важен. Важно устроить взбучку Мейвезеру.

– Я собираюсь навалять ему по полной, – верещал Флойд.

«Все это стало очень личным», – писал редактор «Boxing News» Клод Абрамс, который надеялся, что их вражда закончится с последним ударом гонга вне зависимости от исхода поединка.

Ставки были высоки. Победителя ожидала сделка на шесть боев с трансляцией по кабельным гигантам НВО. Проигравший мог рассчитывать лишь еще на один гарантированный показ боя по этой телесети. В качестве главного приза предлагались права на показ схваток по системе платных трансляций.

Впрочем, если хорошенько приглядеться, была в этом противостоянии и изрядная доза взаимного уважения.

– Корралес сейчас один из лучших действующих бойцов, – сказал Мейвезер. – Для того чтобы оставаться в известности в качестве одного из величайших боксеров в течение последующих пятидесяти лет, мне надо обойти его.

– Если я в чем-то недотяну, Флойд сыграет на этом, – признавал Диего. – Мне нужно сосредоточиться и использовать свои активы.

Интересно, что Мигель Диас, который, бывало, находился в углу Мейвезера, залечивая рассечения, в тот день оказался в противоположном углу ринга. Он предпочел оставаться нейтральным в этой схватке, но его доля, как сотренера, от гонорара, причитающегося Корралесу, составила бы 70 000 долларов, тогда как в качестве катмена Флойда он получил бы 34 000 долларов. Мейвезер благословил Диаса сделать выбор в пользу большей суммы.

Гонорар Мейвезера составил 1 775 000 долларов.

Матчи-реванши по боксу всегда приносили больше дохода, и на арене «MGM Grand» в Лас-Вегасе собралось 8126 зрителей. Впрочем, к великому разочарованию, это значило, что было продано всего лишь около половины мест.

Для Корралеса, который, готовясь к трем предыдущим схваткам, с трудом уходил в 130 фунтов веса, теперь стремился перейти выше, в категорию легкого веса (135 фунтов), речь в этом поединке более не шла о деньгах или его весе.

С точки зрения фанатов, они оба были плохими парнями. Мейвезер был заносчивым панком, а Корралес – предполагаемый насильник над женой.

Этого Мейвезер понять не мог.

– Я это воспринимаю следующим образом, – сказал он. – Я перестал платить и стал злодеем. Этот малый, Диего Корралес, как говорят, пересчитал своей жене ребра, а она ждет ребенка! При этом плохой парень – я. Единственное, чего я с нетерпением жду, это победы. Либо люди придут посмотреть, как я побеждаю, либо они придут просто посмотреть, как я проиграю. Главное в том, что они платят, чтобы увидеть меня.

Как и Мейвезер, Корралес был в раздоре со своей собственной командой менеджеров – Камероном Данкиным и Барреттом Силвером. Позднее он заключит контракт с Принсом.

Пара Мейвезер – Корралес представляла собой сильное сочетание архаровцев, и журналист из ESPN Тим Грэхем надеялся, что в назначенный день схватки они оба заплатят за свои прошлые преступления.

– Я имел обыкновение болеть за Флойда Мейвезера-младшего и Диего Корралеса, – начал он. – Они казались такими приятными молодыми людьми. Но когда они будут драться друг с другом вечером в субботу в Лас-Вегасе за чемпионский титул в легком весе (130 фунтов), я буду надеяться увидеть вот что. Пусть случится один из тех двойных нокаутов, похожих на запоротый кинодубль с приколом, когда оба драчуна напрочь забудут о защите, набросятся под конец друг на друга со всей дури и одновременно рухнут на пол… Так жаль, что кто-то из этих поганцев победит.

Рассказ потерял яркость, прежде чем он закончил его:

– К сожалению, один из этих балбесов не только выиграет, но благодаря этому еще и умножит свое огромное богатство. Однако, что бы ни случилось на ринге, они оба – лузеры.

Во время процедуры взвешивания ветеранами спортивной прессы была выражена озабоченность в связи с тем, что Корралес с его ростом в 6 футов и 1 дюйм (185,42 см) и продолжающий расти в свои двадцать три года, более не мог оставаться боксером второго полулегкого веса. Ариза подтвердил, что с ним было трудно добиться нужного веса.

Грэм Хьюстон сказал, что он «выглядел изможденным и бледным». Ходили разговоры, что в то утро, когда ему надо было встать на весы, в нем было пять фунтов (2,27 кг) лишнего веса, поэтому его команда попросила провести пробное взвешивание. Корралес полностью разделся, при этом охранники прикрыли его наготу простыней, и ему было объявлено, что у него пара фунтов лишнего веса. Два часа спустя, из которых почти девяносто минут пришлось просидеть в сауне, Диего вернулся и вписался ровно в 130 фунтов. Мейвезер тоже. Хьюстон отметил противоположные вибрации, исходившие от обоих бойцов. «Мейвезер положительно излучал физическое благополучие, – написал он. – Его рельефные мышцы живота выглядели так, будто были изваяны из мрамора».

Говорили, что, возможно, Мейвезер попробует вышибить клин клином. Его отчужденный им же отец сказал: «Я лишь надеюсь, что мой сын помнит, чему его учил папа».

Флойд настаивал, что ему удобнее с дядей Роджером. Он сказал, что его отец был слишком строг, тогда как Флойд-старший утверждал, что такое неослабное наблюдение с его стороны приносило результаты.

– Это было похоже на жизнь в лагере новобранцев. Побоксировал и марш в свою комнату, – вспоминал Мейвезер-младший. – Теперь же я чувствую, что, даже когда я тренируюсь, у меня все равно есть возможность жить своей жизнью.

Рассказ Роджера Мейвезера совпадал с рассказом Флойда-младшего:

– Когда он вне ринга, это его дело. Когда же он входит сюда (в спортзал), тогда я его контролирую, говорю, что он должен делать, как он должен это делать и что делает его бой легче для него.

Семья Мейвезеров (это зеркальное отражение сериала под названием «Джерри Спрингер шоу»[58], только с боксерским оттенком) была в полном смятении. Дядюшка Джефф теперь окончательно покинул сцену, поскольку его выбросили из команды.

– Этот малыш должен быть суперзвездой, потому что у него все есть, – сказал Джефф. – Но Мэдисон-авеню не хочет касаться парня, который говорит, что контракт на 12,5 млн долларов – рабский контракт. Этот вопрос имеет массу негативных оттенков. Но Флойд… полагаю, он не задумывается над тем, что он иногда говорит. Он должен был бы больше задумываться над тем, какие последствия это может иметь для его семьи. Он может добиться очень многого в этом виде спорта, но, когда бокс для него закончится раз и навсегда, может так случиться, что рядом с ним не окажется ни одного члена семьи, с которым он мог бы сесть и поговорить.

Корралес должен был явиться в суд ровно через две недели после боя. Часто так бывает, что единственное место, где боксер чувствует себя умиротворенно и где ничто его не отвлекает, – это ринг. Вечером 20 января 2001 г. для архисоперников ничто не имело значения, ничто, кроме крови и победы.

Взвешивание Корралеса в тот вечер показало, что его вес – 146 фунтов – за сутки увеличился на 16 фунтов. Мейвезер тоже прибавил, правда, менее семи фунтов.

Мейвезеру-старшему разрешили пройти за кулисы, и он сидел, неловко улыбаясь, в раздевалке своего сына. Корралес облачился в камуфляжный прикид и был встречен приличной овацией толпы.

Мейвезер вышел на ринг в сопровождении двух рэперов, которым он устроил заключение контракта с его рекорд-лейблом Philthy Rich.

Боксеры, по указанию рефери Ричарда Стила, коснулись перчаток друг друга, и вскоре их разногласия будут разрешены скорее с помощью панчей, нежели во время обмена словесными выпадами. Для начала Мейвезер выбросил свои фирменные одиночные панчи, обрушивая серию джебов в долговязое, иссушенное борьбой с лишним весом тело, одновременно нанося удары передней правой рукой через левую руку Корралеса.

Уже во втором раунде Чико смотрелся так, будто он уже не в состоянии ускорить свой темп, а схваченный им в области уха левый хук, похоже, стал причиной замедления его действий на ринге.

Перед началом третьего раунда Флойд-старший попытался что-то сказать сыну через одного из членов его постоянно разбухающего окружения:

– Скажите маленькому Флойду, чтобы он продолжал делать то, что делает, и в седьмом, восьмом или девятом раунде он будет готов подвести черту.

Между тем в третьем раунде Корралес выстрелил левой, выстрелил правой, промазал в обоих случаях, а затем его голова отрекошетила после того, как получила комбинацию быстрых ударов. Мейвезер боксировал с электризующим щегольством. Корралес достиг цели стремительным левым хуком, но Флойд принял его вполне достойно. А затем он вернулся к тому, чтобы работать своим джебом, и вновь начал диктовать игру.

В четвертом раунде перемещения по рингу, которые Мейвезер продолжал совершать, означали, что Корралес не может найти положение ног, необходимое для того, чтобы выбрасывать тяжелые удары. Он преследовал Мейвезера и при этом почти после каждого шага умудрялся схлопотать удар. Из публики донеслось осуждающее гудение некоторых зрителей, когда Мейвезер стал проделывать то, что проделывал всегда, – господствовать. Хотя атака Корралеса, в результате которой он лишь успел схлопотать еще один удар правой, быстро превратила нависшую скуку в восторженные возгласы. За несколько секунд до окончания четвертого раунда Мейвезер порадовал себя новыми заработанными очками, а Корралес смог лишь уныло улыбнуться.

Корралес дрался как пьяный бык, тогда как матадор Мейвезер под конец раунда заставил его вертеться в углу ринга.

– Блестяще выполненный Флойдом Мейвезером план боя, – сказал Джим Лэмпли из НВО во время пятого раунда, когда Флойд продолжил сверкать великолепием. Ни один удар не причинил Корралесу боли, однако совокупный эффект множился. Корралес дрался как пьяный бык, тогда как матадор Мейвезер под конец раунда заставил его вертеться в углу ринга. Внушавший страх панчер уже не выглядел ужасающим. Мейвезер-старший вскочил со своего места и рубанул воздух кулаком.

– Продолжай в том же духе, мы ему в натуре холку надерем, – прозвучал голос Роджера из угла.

В следующем раунде Мейвезер стоял на ринге и выбрасывал хуки левой рукой в подбородок. Странным образом, принимая во внимание положение Корралеса с юридической точки зрения, Мейвезер, возможно, выполнял в этом поединке роль злодея, но толпе начинало нравиться его симпатичное насилие. Он продолжал охаживать Корралеса ударами правой, от которых у того мутилось сознание, и за двенадцать секунд до конца раунда припечатал ставшего бессильным Корралеса ударом левой, которым можно было бы дерево срубить. После этого вид у бедняги, ретировавшегося в свой угол, чтобы отдышаться за минутный перерыв, стал совсем потерянным.

Начался седьмой раунд, и стало ясно, что Корралес дал трещину. Он свалился после хука слева ведущей рукой, первого панча в этом раунде. «Блестящее начало седьмого раунда», – с энтузиазмом воскликнул Лэмпли. Корралес выглядел все больше потрепанным и открывался все больше для этих жалящих хуков ведущей рукой в голову и корпус, а также фирменных ударов Мейвезера правой. Менее чем за минуту до окончания раунда левый хук Флойда с коварством кобры без усилий вновь достиг цели, и Корралес вновь приземлился в своих камуфляжных шортах на пол и перекатился на колени, прежде чем подняться при счете «пять». Он перекрестился, взглянул на гигантские экраны, висевшие над рингом, чтобы узнать, сколько осталось времени, и приготовился к бешеной атаке Мейвезера с ударами обеими руками. Флойд, наступая, выбрасывал мощные удары, и за несколько секунд до конца раунда Корралес вновь увял. Он сказал, что он в порядке и может продолжать бой, но вид его энтузиазма не вызывал. Мейвезер-старший с гордостью что-то кричал и шумел рядом с рингом. Врач осмотрел Корралеса и спросил его, хочет ли он продолжить бой. Мигель Диас рявкнул, что, если Корралес не начнет выбрасывать больше панчей, ему не дадут дальше драться.

– Либо ты дерешься, либо мы останавливаем поединок. Ты понял?

Корралес мягко кивнул.

Восьмой раунд он начал, устало пробиваясь вперед, и даже пробил в цель один из своих лучших панчей в этом бою, левый хук, который вызвал лишь улыбку у Мейвезера. «Корралес тут был смущен», – продолжил свой репортаж Лэмпли.

Диего демонстрировал мужество, постоянно пытаясь срубить противника ударом, но Мейвезер показывал совершенно иной уровень. Матрица Мейвезера обескураживала Корралеса. Он не мог понять, что ему делать. Ничто не помогало. Статистика восьмого раунда выявила, что Корралес выбросил один джеб и тот – мимо.

Корралес был отважен, но дело было не в отваге. Предполагалось, что это будет суперпоединок, что-то вроде боя «Шугар Рэй Леонард – Томми Хернс» новой эры. Он им не стал. Он вылился в демонстрацию.

– Тебе надо послать его в нокаут, – было сказано Корралесу перед началом десятого раунда.

Мейвезер отступал, расставляя ловушки и одновременно пытаясь дослать в ответ завершающий схватку удар. Он подманивал Диего под свой удар правой. Сила этого удара умножилась, когда измотанный Корралес наткнулся на него, и Диего вновь рухнул.

«Похоже, он совсем выдохся», – сказал Мерчант, когда изнеможенный и капитально подавленный Диего поднялся на ноги в четвертый раз.

Два последовавших за этим ведущих удара правой – и Корралес в результате предательски подкосившихся под ним ног в пятый раз оказался в нокдауне. Его отчим и тренер Вудс больше не мог смотреть на это заклание и прекратил резню.

Корралес был взбешен. «Какого черта ты делаешь? – заорал он. – Что с тобой?»

– Да, он был расстроен, – вспоминал Вудс. – Я совсем не сожалею о том, что не дал ему продолжать бой. Не думаю, что он был вообще в полном порядке к этому бою, но позвольте мне сказать вам, что с самого начала у Диего был бронхит. Ему вообще не следовало драться, но мы продолжили поединок, хотя он в нем, по сути, не участвовал. Я имею в виду, что он пять раз был отправлен в нокдаун, и с меня было достаточно. Чтобы быть с вами до конца честным, – возможно, он и был зол, но я думал, что он просто расстроен, и ему нужен был кто-то, на кого он мог наброситься. Потому что в поединке он не был на равных. Как можно разозлиться на вашего тренера, если вы вообще не дрались? Вас буквально размазали – и он уже и без того не в ладах с законом. Он готовился сесть в тюрьму, и я думаю, ему просто необходимо было сорваться на ком-нибудь. Полагаю, я стал мишенью. Но он знал, что боя он не принял.

Мейвезер был вне себя от восторга, торжествовал, лупил себя кулаком в грудь, толпа унесла его на руках.

Оба боксера обнялись. Мейвезер сказал, что они, как бойцы, уважали друг друга и что далее они пойдут разными путями. Корралес продолжал бушевать в своем углу.

Между тем Мейвезер-старший взобрался на ринг, с нежностью обнял сына и погладил его голову. Мейвезер-младший выглядел так, будто был готов расплакаться, но потом перестал сдерживаться.

– Я любил Корралеса, он был ратоборцем, – вспоминал Лу Дибелла, у которого состоялось первое его появление в качестве промоутера на канале НВО неделю спустя, когда он выставил на состязания олимпийских дебютантов (контракт с ними он подписал после Игр 2000 года). – Но этот бой стал таким примечательным потому, что Флойд капитально надрал Корралесу зад, и никто на самом деле такого не ожидал. Я не ожидал, что этот поединок окажется настолько легким для Флойда. Не ожидал, что он будет легким до такой степени. Он превратился в потрясающее, запоминающееся зрелище, потому что люди думали, что Корралес – это что-то похоже на шар-бабу, которой дома́ рушат, а Мейвезер так запросто с ним справился.

Демонстрация превосходства была настолько убедительна, что заставила рефери Ричарда Стила, чье имя увековечено в Зале боксерской славы, уйти из спорта в расцвете сил после тридцатилетней карьеры. Он был третьим человеком на ринге в ходе более 100 боев за чемпионские титулы, однако заявил, что во время шестого раунда Мейвезер был настолько великолепен, что он не мог пожелать лучшего поединка, после которого ему следовало бы распрощаться с боксом.

– Передо мной был парень, показавший такой уровень бокса, которого я не видел многие годы, – сказал он[59]. – Поединок развивался так хорошо, а Мейвезер выглядел так замечательно. И я просто сказал себе: «Вот оно». Я мог уйти, достигнув вершины в своей карьере, не вызывая никаких противоречий.

Угроза тюремного приговора Корралесу сохранялась в полной мере.

– Он даже не был в состоянии сконцентрироваться на бое с Мейвезером, – делал вывод Вудс.

Он до сих пор утверждает, что вес боксера не был проблемой.

– Это то, что они говорят, но проблемы в этом на самом деле не было, – говорил Вудс. – Проблема была в том, что Диего не ладил с законом. Мы находились в тренировочном лагере на курорте Принс-Ранч в районе Лас-Вегаса, и Диего со своей будущей женой оттуда тайком сбегал. Мы упорно тренировались, делали все, что необходимо, и Диего нуждался в отдыхе. Вместо этого Диего со своей будущей женой незаметно убегали после того, как все улеглись спать. Они убегали в прохладу ночи, а было холодно, и он наедался, пил пиво, курил и делал все то, чего не должен был делать. Многие об этом ничего не знают. Он был норовистым и неподдающимся. Я даже пробовал отказаться от поединка, но со мной никто не согласился бы. Я даже жене своей сказал: «Никаких шансов, что он выиграет этот бой. Он не ведет себя должным образом». И все это потому, что он был не в ладах с законом, готовился отправиться в тюрьму и кутил напоследок. Некоторые, кто попадает в беду, ведут себя самоубийственно, становятся еще хуже, и он был одним из таких. Как только он оказывается в беде и начинает думать, что все злы на него, он принимается вредить самому себе, и становится хуже. Он был именно таким типом. Диего всегда хотел вновь вызвать Флойда на ринг, но этому не суждено было сбыться»[60].

Организатор боев из компании «Top Rank» Брюс Трамплер, однако, заявил, что проблемы Корралеса, стоявшие перед ним до поединка и связанные с тем, чтобы вписаться в весовой норматив и отложить в сторону грозившие судебные обвинения, имели на него большее влияние, чем думали многие.

Чемпион заслуживает того, чтобы завершить поединок, либо оставаясь на ногах, либо лежа на спине, именно так я хотел уйти с ринга.

– Из этой встречи могла получиться жесткая схватка, однако Корралес не мог справиться со своим весом, – продолжил он. – Его тренировал тогда Алекс Ариза, а это плохой тренер. Корралес ушел из лагеря и напился накануне, и поединок не вышел таким, каким большинство из нас ожидало.

Статистические подсчеты убедительно показывают односторонний характер поединка. Согласно «CompuBox», Мейвезер довел до цели 53 % из 414 панчей, заработав 220 очков. Корралесу удалось довести коэффициент атаки лишь до 20 % из 205 попыток. Другими словами, цели достигли только 60 силовых ударов. Углубляясь в полученные цифры, выясняем, что у Мейвезера процент попаданий от 184 выброшенных джебов – 49, таким образом, в целом он поразил Корралеса 91 ударом. У Корралеса в цель попало только семь из 47 джебов, а это, как предполагалось, было его сильнейшим оружием.

Корралес заявил, что он чувствовал, что терпит поражение по процентам попаданий. Так оно и случилось, когда все было кончено.

– Думаю, сказалось осознание того, что он попадет за решетку, – добавил Вудс. – Потом мы с ним говорили, и я сказал ему, что ему надо сесть и посмотреть бой. И что тогда он увидит, что я сделал правильную вещь для него. Он был на грани травмы, и серьезной травмы. Он потерял свою силу, он потерял мышечный тонус в шее, а его голова моталась из стороны в сторону и шейные позвонки дрожали, потому что Флойд бил так, будто татуировку наносил. Я так и сказал ему. «Флойд тебе татуировку набивал, а ты был слишком слаб, чтобы как-то реагировать на это».

Мейвезер, поблагодарив вначале Бога, выразил признательность своим дяде и отцу.

– Диего Корралес – великий боец, и он может стать чемпионом, если поднимется в категории, – сказал Флойд. – У него большой потенциал. Наш бой показал, кто сильнейший в мире боксер в весе 130 фунтов. Он говорил, что он – лучший, я говорил, что лучший – я. Дело приняло несколько личный оборот, но это – бизнес. Я здесь для того, чтобы продавать себя. Я – Красавчик Флойд. Я говорю, что я – лучший в мире «паунд-фор-паунд». Вот мы и сошлись, чтобы посмотреть, кто же из нас лучший. Я хотел бы драться с Принцем Назимом. Надеюсь, что мы сможем встретиться в весовой категории до 128 фунтов или же он может поднять свой вес до 130. Или же я смогу вызвать на бой победителя поединка (Хоэль) Касамайор – (Аселино) Фрейтас.

Даже спустя несколько минут после окончания поединка, когда Ларри Мерчант наконец подошел к Корралесу, Чико был готов расплакаться. Он выглядел сломленным человеком, как будто всё моментально обрушилось на него. Срывающимся голосом Корралес произнес:

– Он вышел на ринг и провел хороший бой. Я продолжал перемещаться и наступать. Он делал то, что должен был делать, боксировал очень умно… Я все еще зол. Я уверен, что чемпион заслуживает того, чтобы завершить поединок, либо оставаясь на ногах, либо лежа на спине, именно так я хотел уйти с ринга. Бой ни в коем случае не должен был быть остановлен. Никто не имел права останавливать поединок. Мне наплевать, какие там у них были опасения. Я на ногах, и я каждый раз вставал на ноги. Нельзя было меня останавливать. Я не знаю, почему они остановили бой, оставалось еще два раунда. Я мог бы выдержать эти два раунда…

Мерчант чувствовал, что Корралес опустошен, и спросил этого человека, который всего лишь каких-то тридцать минут тому назад считался одним из самых опасных боксеров в мире, сможет ли он восстановиться.

– Не знаю, – отвечал Корралес, и чувствовалось, что у него по-прежнему комок в горле. – Не знаю, что я стану делать. Я никогда не планировал что-то после поражения, поэтому, думаю, я просто начну с чистого листа и посмотрю, что будет дальше.

На вопрос о том, не проявит ли он себя лучше в боях против сильнейших боксеров, не одаренных такой невероятной скоростью, как у Мейвезера, поверженный Корралес просто и кротко вымолвил:

– Я не знаю. Не знаю. Может быть. А может, и нет. Многим боксерам бывает трудно вернуться, оправившись после первого поражения. Если я решу вернуться, то мы увидим, насколько я пришел в себя.

Мерчант был уверен, что атакующая мощь Мейвезера еще никогда не была настолько хороша, как во время того поединка.

– Думаю, бой с Корралесом стал высшей точкой в его карьере, потому что Корралес был на таком высоком счету, был отличным бойцом. Просто невероятно, как Флойд растерзал его, когда причинил ему боль. Как он его раскусил, как набросился на него! Особенно принимая во внимание то, что, когда он стал боксером полусреднего веса, его задачей первостепенной, второстепенной и третьестепенной важности было не попасть под удар. Не рисковать, по максимуму избежать риска в опасной игре.

Найджел Коллинз согласился.

– Что касается той экзальтации, которую вызвал бой с Корралесом, то следует сказать, что Мейвезер продемонстрировал разрушительную силу. Корралес был жестким противником, мог наносить сильные удары. Люди многое предвкушали от поединка, и то, как Флойд просто расчленил его… это было свирепой демонстрацией мощных ударов и агрессии. И я не думаю, что в этом бою противники сравнялись, нет. Начались большие перемены.

– Вы, конечно, можете иметь иную точку зрения, – сказал Дэн Рафаэль, когда его спросили, был ли Мейвезер настолько хорош. – Кто-то может посмотреть на более поздние поединки. Но, на мой взгляд, именно этот бой еще долгое время будет оставаться выдающимся, именно от него в ходе всех своих последующих боев Флойд был сильнейшим. Не знаю, каков был последний вариант линии для ставок до начала боя, но многие закладывались на победу Корралеса, включая меня самого. А Флойд не просто выиграл поединок, он уничтожил Корралеса. Пять раз посылал соперника в нокдаун! Заставил его секундантов выбросить полотенце. Это было блестящее выступление…

Годы спустя Рэй Вудс сетует об упущенной Корралесом возможности и утверждает, что поединок был бы другим, если бы не доводившие Диего до отчаяния юридические оговоры. Он вспоминает:

– Диего, на мой взгляд (другие могут не согласиться), если бы Диего был здоров и у него не было бы неприятностей, если бы он бил со всей силы, то, я уверен, он побил бы Флойда. Тот боксер, которого вы видели на ринге с Флойдом, был слабый Диего. Он был разбит еще до того, как вышел на ринг. Позвольте мне сказать вам: в раздевалке, еще до выхода на ринг, Диего пару раз так заходился в приступе кашля, что у него дыхание перехватывало. И я сказал ему: «Парень, мы даже не можем сегодня выйти отсюда».

Он вышел, но его аура была навсегда разрушена.

Своей победой Мейвезер заработал сделку с НВО на трансляцию шести поединков на общую сумму в 15 миллионов долларов. Не такое уж значительное увеличение по сравнению с «рабским контрактом», но достаточное для того, чтобы доказать правильность поддержки его талантов, и достаточное для того, чтобы подтвердить позицию, которую он все время пытался отстаивать.

Арум был так же впечатлен его безупречным выступлением. Все были.

– Я уверен, что в ближайшее время он не только будет признан лучшим боксером, но его выступления станут привлекать наибольшее число зрителей, – сказал Арум. – А это означает, что он будет зарабатывать больше других.

Промоутер потерял Оскара Де Ла Хойю, свою звездную прелесть, Золотого Мальчика, и проиграл иск, поданный в связи с появлением компании «Golden Boy Promotions», что подтвердило уход боксера из «Top Rank».

Возможно, Арум чувствовал, что его контроль над Флойдом ослабевает, поэтому там, где мог, он подбрасывал ему словесные букеты. Возможно также, что он хотел принизить значение ухода от него Де Ла Хойи. По мере того как Флойд слышал все больше голосов, он, разумеется, уловил, что те из них, что раздавались в компании «Top Rank», центр своего внимания сместили.

– Он в значительной степени был замкнут в себе, находился ли он со своим отцом или Роджером, кто бы ни был в то время главным, – вспоминал Брюс Трамплер. – А когда он подписал контракт с Джеймсом Принсом, он еще более изолировался от нас.

– Да, Оскар Де Ла Хойя был нашей суперзвездой, но, смотрите, у нас сейчас целая группа на выданье, – говорил Арум. – Я уверен, что Флойд Мейвезер превзойдет Оскара в популярности и способности зарабатывать деньги. Да, Оскар был уникален, но Флойд Мейвезер тоже станет уникальным.

Когда Арум после боя с Корралесом сказал, что Мейвезер может перейти через три весовые категории, достигнув веса в 147 фунтов (66,7 кг), и побить Де Ла Хойю в полусреднем весе, многие подумали, что это было сказано в шутку. Или – что это была просто плохо скрываемая зависть. «Безумие в том, что он, возможно, прав», – отреагировал журнал «Ринг».

Аруму нужна была звезда. Мейвезер считал, он и есть звезда. И он действительно блистал на фоне Корралеса, даже если большая часть толпы в тот вечер поддерживала Диего.

В журнале «Ринг» шла дискуссия о том, сможет ли Флойд перетянуть на свою сторону болельщиков своим талантом или же восстановит их против себя своим высокомерием. Анализ итогов боя с Корралесом, сделанный Найджелом Коллинзом, был так и озаглавлен: «Красавчик Флойд – суперзвезда или суперотродье?»

Найджел попытался добраться до самых корней этой личности, сладкой и кислой одновременно. Сладкой, когда она после поединка ласково прижималась к отцу и демонстрировала установление дружественных уз с Корралесом. Кислой, когда проявляла до боя антагонизм и щетинилась шипами по поводу «рабского контракта».

«Является ли он ясноглазым вундеркиндом, завоевавшим приз журнала «Ринг» «Боксер года», едва вступив во второй полный сезон в качестве профессионала, или же неблагодарным недовольным типом, презрительно отклонившим предложение НВО на $12,5 млн, назвав его «рабским контрактом»? – вопрошал Коллинз. – Или же он воплощает в себе все вышесказанное и является сложным молодым человеком, изо всех сил пытающимся найти ответ на вопрос, кем же он на самом деле является и кем он хочет стать?»

О чем бы ни были мысли Мейвезера перед поединком с Корралесом, то, что он провел его в таком прекрасном стиле, а в конечном итоге проявил определенный такт, означало, что его ценность, как продукта широкого потребления, выросла. Новый, улучшенный контракт с НВО явно на это указывал. Но, начав 2001 год с победы над Корралесом, было весьма трудно и дальше следовать этому примеру. Учтем тот факт, что Назим Хамед, похоже, был мало заинтересован в поединке. А Фрейтас и Касамайор были боксерами, связанными соглашением с кабельным телеканалом «Showtime», что означало, что их баталии транслировались основными конкурентами НВО. Поскольку Мейвезер забил своего ближайшего конкурента, отправив его в забвение, трудно было сказать, кого он мог бы теперь извлечь из своего запасника, чтобы не сбивать набранный темп в течение года. Чтобы не тратить попусту еще несколько месяцев где-то на стороне или же участвуя в соревнованиях, которые не вызовут ажиотажа среди публики, которая платит за удовольствие.

Теперь, спустя пять лет после Олимпийских игр в Атланте, Мейвезер стал настоящей звездой американского боксерского шоу. Любые споры вокруг того, кто был лучшим в мире «паунд-фор-паунд»-бойцом, вращались вокруг него, Мосли, Феликса Тринидада и Роя Джонса. Де Ла Хойя по-прежнему зарабатывал большие деньги.

Карьера входившего в олимпийскую команду 1996 года Фернандо Варгаса развивалась хорошо. В возрасте всего лишь двадцати трех лет он неплохо проявил себя во время «Поединка года» с Тринидадом. Его послужной список: 20—1(18). Он победил таких приличных боксеров, как ловкий Винки Райт и ганский громила Айк Кворти. У боксера наилегчайшего веса Эрика Мореля, над которым висело боксерское проклятье маломерка и который, таким образом, часто оказывался под прицелом спортивных СМИ, показатели были 29—0 (16) и звание чемпиона WBA.

Золотой Мальчик олимпийской команды США 1996 года Дэвид Рид тем не менее получил болезненное поражение от Тринидада, перенес несколько хирургических коррекций нависшего века и так и не смог адаптировать свой любительский стиль к ведению профессионального боя.

Мастерство других членов олимпийской команды, включая Захира Рахима, Дэвида Диаса и Роши Уэллса, росло, но оставалось непроверенным. Тяжеловесу Лоуренсу Клей-Бею было тридцать пять, и он изо всех сил старался заявить о себе, в то время как Нейт Джонс только что проиграл вполне приличному, хотя и непримечательному Фрайдею Ахунанье. А еще один бронзовый медалист Терренс Каутен с показателями 18—1(7) стал откатываться назад после своего первого поражения[61]. Один член олимпийской команды, Альберт Гуардадо, ушел из спорта, победив в пяти из семи профессиональных поединков.

Похоже, дела у Мейвезера складывались согласно стандарту: вслед за взлетами шли провалы. Раскол в отношениях с отцом, несмотря на кратковременное примирение в день поединка с Корралесом, теперь, казалось, ликвидировать было невозможно. Флойд-старший тренировал Оскара Де Ла Хойю в Биг-Бэре (Калифорния). Но отец не был счастлив.

– Мой сын может катиться ко всем чертям, – рычал он. – И вы никогда не слышали этого от меня. Впрочем, не имеет значения, поскольку он так или иначе сукин сын.

Я разговаривал с сыном дважды после того (поединка с Корралесом), но все это было дерьмом собачьим, – продолжал отец. – Ни хрена больше не происходит, с того дня ничегошеньки не происходит. Он потворствует врагам, он лжец и лицемер.

Мейвезер решил не отправляться в удаленный тренировочный лагерь и вместо этого предпочел тренироваться в Лас-Вегасе.

В день поединка, в ходе которого Флойду предстояло защитить свой титул, сражаясь с Карлосом Эрнандесом, толпа неодобрительно гудела, и Мейвезер скривился в агонии. Ничего особо сложного в жестком сальвадорце Эрнандесе, который выбился из Беллфлауэра, пригорода Лос-Анджелеса, с его послужным 33—2 (21), казалось, не было.

Но боль в руках Мейвезера была настолько острой, когда он дрался 26 мая с мексиканцем на глазах у 9160 зрителей на арене «Van Andel» в Гранд-Рапидсе, что в шестом раунде, досылая свои кулаки в претендента на титул чемпиона WBC, он в агонии упал на пол. Позже он скажет, что никогда прежде не испытывал такой боли, что она простреливала ему спинной мозг.

Не подумайте, что бой был на равных; таковым он не был. В нем был только один боевой конь, но этот конь был скомпрометирован с самого начала. Мейвезеру потребовались болеутоляющие инъекции в обе руки еще до первого гонга, для того чтобы довести бой до конца.

Некоторые воздали должное Мейвезеру, причем с лихвой, за победу, несмотря на то что он явно испытывал страшную боль. Другие считали, что он одурачил болельщиков, ведя бой, будучи не в состоянии устроить шоу, за которое они, особенно земляки из родного города, заплатили. «Выступление было настолько плохим, что оно было похоже на то, будто на концерте Лучано Паваротти вместо певца появился рэпер Ванилла Айс, – написали в «Boxing News». – Спустя пять лет после Олимпийских игр и несмотря на абсурдную шумиху вокруг него, Мейвезер не тот боец, которым он должен быть».

Найджел Коллинз, сидя в редакторском кресле журнала «Ринг», был возмущен тем, что Мейвезер решил выйти на поединок с больными руками. Он считал, что Мейвезер, заработавший около $2 млн (по сравнению с $210 тыс., полученных Эрнандесом), и компания «Top Rank» должны возместить ущерб болельщикам, заплатившим за то, чтобы увидеть бой. «Совсем другое дело, когда боксер получает травму во время боя. Но когда он выходит на ринг с такими серьезными хворями, как у Мейвезера, это не что иное, как обман потребителей, – написал Коллинз. – Болельщиков в Гранд-Рапидсе, которые выложили за билеты хорошие деньги, нагрели, как и подписчиков канала НВО… Команда Мейвезера и компания «Top Rank» ушли с внушительной прибылью, а спорту, который все это оплатил, был нанесен удар, никакой необходимости в котором не было».

Неофициально добавим, что один промоутер со смехом сказал тогда: «В НВО думали, что они приобрели «Ролекс», а на самом деле им всучили «Таймекс».

А начиналось все довольно хорошо. В то время как Майкл Баффер представлял его публике, Мейвезер, одетый в красно-белые шорты, был встречен какофонией приветственных возгласов, так что он прикрыл уши перчатками, реагируя на поддержку болельщиков так, как это, бывало, делал борец Халк Хоган.

Фактор комфортности вскоре сошел на нет. Эрнандес привел с собой знаменитого аргентинского тренера Амилкара Брусу (тренировавшего величайшего аргентинского боксера-средневика Карлоса Монсона), чтобы присматривать и направлять его во время поединка. Но Эрнандес обнаружил, что Флойда тяжело достать ударом, что было типичным в поединках с ним. Мейвезер обрабатывал корпус соперника джебами и крюками, возможно, направляя свои уязвимые руки в более нежные места. Во втором раунде у него наметился также некоторый успех с ударами правой, в результате которых возбудились зрители, а над глазом Эрнандеса возник отек.

В третьем раунде от удара ведущей правой Эрнандес, похоже, чуть было не покатился под откос, но он с упорством бойца окопался и отстреливался, не отступая, когда Мейвезер к концу раунда вломил ему серию левых крюков. У Флойда шла кровь из носа, и Роджер сказал ему больше двигаться головой в ближнем бою.

Флойд с большей неохотой завязывал бой в четвертом раунде, предпочитая выбрасывать одиночные удары. Он боксировал, избегая причинять боль рукам. В пятом раунде он боксировал в правосторонней стойке, пытаясь прикрыть левую руку. Но повреждены были обе руки, и в то время как руками он работал меньше, его ноги трудились больше. Эрнандес наседал, идя вперед, и те, кто находился рядом с рингом, неожиданно стали замечать, что у Мейвезера с руками проблема. В ближнем бою он провел в цель правый и левый крюки, но боль в руках была настолько мучительной, что Мейвезер фактически свалился, когда его перчатки коснулись пола, поэтому рефери Грейбл стал считать. Мейвезер немедленно встал и правой перчаткой показал на левую, оправдываясь, как получился так называемый «нокдаун».

В следующем раунде он получил предупреждение за то, что наносил панчи открытыми ладонями, но разрыв в классе был настолько велик, что даже несмотря на то, что Эрнандес пытался ускорить темп боя, он не мог приблизиться по очкам к Флойду. Согласно статистике, Эрнандес выбросил 60 ударов в сторону Мейвезера, и лишь 31 достиг цели.

«Моя правая рука убивает меня», – сказал Флойд одному из своих секундантов, Леонарду Эллербу, оказавшись в своем углу перед началом восьмого раунда.

Флойд свел поединок к быстрым наскокам и отскокам, оставаясь в восьмом раунде в левосторонней стойке. Толпа еще вроде бы терпела такое, но начинала роптать. А после того как он провел почти весь девятый раунд, боксируя, как левша, неодобрительное гудение стало нарастать по мере роста недовольства. Эрнандес с отеком на переносице, который на глазах превращался в чудовищную шишку, в десятом раунде стал применять грубые приемы, включая отталкивание в клинче головы Мейвезера назад, и получил предупреждение за недопустимое ведение боя от рефери Дейла Грейбла. Он решил испытать судьбу и потерял очко в двенадцатом и заключительном раунде за удар локтем, когда рубил обеими руками, в то время как Мейвезер оставался для него слишком увертливым.

С ударом гонга Мейвезер приветствовал толпу и, морщась от боли, отошел в свой угол. Эрнандес с шишкой на лбу, которой мог позавидовать человек-слон, попытался, подняв руки, предъявить претензию на своего рода моральную победу. Лицо Мейвезера исказилось от боли, когда у него снимали перчатки.

– Это был один из тяжелейших поединков в моей карьере, – признал Мейвезер после того, как были объявлены судейские результаты: 119–110, 117–110 и 116–112 – все в его пользу, подтверждая его седьмую успешную защиту титула.

– Мои руки были не в порядке дольше всего, – сказал Мейвезер, признав, что не успел их как следует залечить после боя с Корралесом. – Я хотел устроить для болельщиков битву за их деньги. Но не смог показать своим фанатам приличный бой, потому что мои проклятые руки убивали меня. Я хотел устроить нокаут в своем стиле, но – я был травмирован. Я был серьезно травмирован.

И вновь были высказаны сомнения относительно его тренерской команды. «К десятому раунду стало ясно, что Флойду нужен тренер получше, – комментировал журнал «Boxing News». – Когда ваш подбородок высоко задран, а вы не слушаете, что вам говорит тренер в промежутках между раундами, пора приниматься за дело строгому начальнику».

Один репортер даже сказал, что к седьмому раунду стало ясно, что кубинский левша Хоэль Касамайор, чемпион WBA в легком весе, справился бы с Мейвезером и что он «будет гореть желанием сразиться с ним».

Трудно сказать, действительно ли они так думали. Или же настолько лично восприняли выходки Мейвезера, который пренебрежительно отнесся к первоначально предложенной сделке НВО и закорешился с Принсом.

Это был вопрос денег, который, похоже, вызывал больше всего желчи у критиков. Когда Мейвезер сказал: «Я все еще учусь», не надо было быть гением, чтобы понимать, что гонорар свыше $2 млн за поединок – это не ученическая стипендия.

Вокруг Мейвезера было множество людей, но лишь одному из них он доверял – Майку Тайсону. Бывший король бокса в тяжелом весе приближался к завершению своей бурной карьеры, тогда как в засаде уже сидел Леннокс Льюис. Однако все такие, как Мейвезер и молодые подающие надежду боксеры, включая Фернандо Варгаса и Заба Джуду, время от времени обращались к Майку за помощью и советом. Мейвезер, который за пару лет до этого попросил Тайсона сняться в фотосессии, пояснил, что стареющий тяжеловес дал ему такой совет, который он больше нигде не смог бы получить.

– Меня спрашивали, почему я общаюсь с такими, как Майк Тайсон, – говорил Мейвезер о человеке, который провел в 1990-х гг. три года в тюрьме по обвинению в изнасиловании. – Мне говорят, что он – животное и позор для бокса и все такое. Но если это так, то есть масса парней, чья биография хуже, чем у Майка Тайсона. Майк Тайсон всегда благожелательно относился ко мне, всегда был для меня хорошим парнем. Никогда у меня не было с ним проблем. И все, о чем Тайсон говорил мне, было правдой. Подростком я и думать не смел, что когда-нибудь узнаю Майка Тайсона так, как я знаю его сегодня. Я просто сажусь в машину и запросто еду к нему домой. И он всегда называл меня чемпионом, даже до того, как я им стал. Тайсон – мой друг, и я никогда ничего у него не просил. То, чего не могут понять люди, это – многие пытаются получить что-то от Тайсона. Он говорил мне, когда я достиг определенного уровня, что я должен соблюдать правила игры. Тайсон сказал мне, какой станет моя жизнь, когда я начну зарабатывать положенные деньги. То, что он сказал, оказалось правдой.

Наука жизни давалась Тайсону тяжело. Когда дела обстояли для него плохо, то они действительно были очень плохи. Когда дела были плохи у Мейвезера, они тоже были из рук вон плохими. Он должен был встречаться в октябре с мексиканцем Хесусом Чавесом, однако на Флойда подал в суд 31-летний Грег Бедфорд, утверждавший, что боксер разбил о его голову бутылку шампанского в ночном клубе «Утопия» в Вегасе в 2 часа ночи 19 июня.

Друг Мейвезера, Леонард Эллерб, ставший постоянным членом его окружения, от имени Флойда отверг обвинение и встретился с Арумом, чтобы обсудить ситуацию.

– Леонард рассказал мне совершенно иную историю, – сказал Арум. – Леонард сказал, что (Бедфорд) подошел, схватил за цепочку, висевшую на шее у Флойда, завязалась драка, но Флойд даже не участвовал в ней. Предпочитаю думать, что я разбираюсь, когда кто-то мне лжет. Я склонен верить Леонарду.

В боксе, если вы проиграли однажды, вас съедят и уничтожат.

В иске говорилось об угрозе действием и нанесении физического ущерба с использованием предмета, смертельно опасного для здоровья, и Бедфорд требовал возмещения ущерба в размере где-то между $750 тыс. и $1 млн. Рапорта о нападении у полиции не было, хотя адвокат Бедфорда, Джон Моран III из Лас-Вегаса, утверждал, что полицейские выезжали на место столкновения для расследования. Арум сообщил, что Моран звонил в штаб-квартиру компании «Top Rank» за день до подачи иска, чтобы обсудить досудебное урегулирование дела с выплатой $350 тыс. компенсации. Моран, несомненно, полагал, что у него, вероятно, что-то получится.

Один журналист высказал предположение, что Моран считает Мейвезера новым «опаснейшим человеком на планете», навешивая на него бирку, унаследованную им от дикого тяжеловеса Тайсона. Он утверждал, что от Мейвезера, уже бывшего условно осужденным на полгода, а также оштрафованным на незначительную сумму в 3000 долларов и приговоренным к сорока восьми часам общественных работ по обвинению в домашнем насилии, нечего ждать, кроме неприятностей. Подобный вывод делался на основании стычки, имевшей место между ним и матерью его дочери, Мелиссой Брим, утверждавшей, что он постоянно бил ее кулаком в лицо. Флойд согласился на сделку с признанием вины и закрыл разбирательство, получив домашний арест на двое суток.

– Благодаря своим деньгам Мейвезер никогда не нес ответственности за многие инциденты, в которые бывал вовлечен, – заявил Моран газете «Las Vegas Sun». – У меня на рассмотрении три дела, возбужденные против него, и мне известно о сотнях рапортов полиции Лас-Вегаса о причастности Флойда Мейвезера-младшего к противоправному поведению. Отмечено бесчисленное множество случаев, когда он угрожал пистолетом, кого-то избивал или пинал ногами, когда человек лежал на земле. Просто у города либо не хватает денег, либо людских ресурсов, чтобы проводить расследование по всем инцидентам. Меня действительно удивляет, что Атлетическая комиссия штата Невада позволяет и санкционирует участие боксера в соревнованиях, когда он уже зарекомендовал себя настолько неоправданно опасным для общества.

Помимо дела о Мейвезере и бутылке шампанского, Моран занимался также гражданскими исками, поданными г-жой Брим, матерью дочери многодетного Мейвезера, которая добивается компенсации в размере миллиона долларов за нападение и нанесение физического ущерба, и иском, касающимся отца г-жи Брим, Джеймса. Кроме того, юрист занимается обвинением, выдвинутым против Мейвезера и связанным с угрозой действием и нанесением физического ущерба еще одному человеку.

Сразу же вспомнились обвинения Мейвезера в адрес Корралеса по поводу домашнего насилия, который в конце концов угодил в тюрьму и томился за решеткой четырнадцать месяцев.

В то время как Мейвезер ухаживал за своими руками, следуя советам терапевта и применяя новый метод бинтования, удаление четырех зубов мудрости привело к задержке его следующего поединка.

Хесус Чавес, выигравший по очкам 12-раундовый бой в андеркарте у Хосе Ариаса перед основным поединком дня – между Мейвезером и Эрнандесом, – узнал, что их встреча, первоначально назначенная на 6 октября, переносится на 10 ноября.

– Стоматолог опередил, сделав работу за меня, – пошутил Чавес, будучи уверен, что победа ему уготована судьбой.

– Меня он совершенно не воспринимает всерьез, – говорил Чавес. – Это обидно, потому что я – самый изголодавшийся боец в дивизионе. Я слышал от людей, что он не тренируется, что он даже не ходит ежедневно в тренировочный лагерь. Если Мейвезер думает, что я собираюсь прогнуться, если он думает, что я уйду из-за мелких игр, в которые он играет, то он не знает, с кем имеет дело. Моя моральная стойкость круче, чем у Мейвезера, ему о такой остается лишь мечтать.

Одновременно с возбуждением против Флойда гражданских исков и слухами о том, что он не тренируется должным образом, Роджер Мейвезер сообщил Грэму Хьюстону, что привычки его племянника стали меняться.

По всей видимости, Принс вызвал Флойда на тренировки в его тренажерном зале в Хьюстоне, но боксер отказался, предпочитая делить время между Вегасом и еще одним спортзалом в Фениксе.

– Выглядит он хорошо, но он не заботится о себе, – сказал Роджер. – Флойду не хватает дисциплины. Стремление у него есть, но он молод и думает, что все, что ему надо, это – сила и скорость. Он позволяет себе выходить из формы в перерывах между поединками. Он все еще не уяснил, что это очень дурно сказывается на теле.

Чавес за шесть лет не проиграл ни единого боя (всего 31) и на протяжении трех лет оставался на вершине дивизиона или рядом с ней.

Как обычно, перед боем масло подливалось в огонь. Чавес заявил, что не верит в то, что Мейвезер – один из ведущих боксеров-профи.

– Его переоценили, – сказал претендент. – Он считается одним из лучших «паунд-фор-паунд»-бойцов в мире, но я его таким не считаю.

– Вне сомнений, я лучший спортсмен в мире, – бросал в ответ Мейвезер. – Есть спортсмены типа Коби Брайанта[62]; у него может случиться неудачная игра, но он все равно остается великим Коби Брайантом. Тайгер Вудс может проиграть десять турниров по гольфу и все равно будет оставаться великим Тайгером Вудсом. В боксе, если вы проиграли однажды, вас съедят и уничтожат. Ваши гонорары сокращаются, вы теряете свой контракт. Но сейчас я доминирую над всеми, кого бы они против меня ни выставляли, и делаю это с легкостью. Я не бахвалюсь, это – правда. (Чавес) заявил, что меня переоценили. 10 ноября я дам ему шанс, чтобы он показал, что меня переоценили. Хесус может выбрать, как бы он хотел покинуть ринг, – лицом об пол или на спине.

В «Bill Graham Civic Auditorium» в Сан-Франциско пришло 7000 человек, чтобы это выяснить, и они убедились, что Флойд вновь в своей блестящей форме боксера-нокаутера. Чавес стал двадцатой жертвой Мейвезера в результате досрочной остановки боя (из общего числа проведенных им победных двадцати семи боев). Публика была вознаграждена его выступлением. Оно почти полностью оправдало то, что реклама преподносила как величайший поединок в городе после того, как в 1962 году Дик Тайгер победил Джина Фуллмера на стадионе «Candlestick Park».

Мейвезер начал с демонстрации жестокого величия, красиво боксируя, пробивая беспощадные панчи. У Чавеса не было ответа, но, следуя инструкциям своего тренера Ронни Шилдса, он попытался во втором раунде прижать Мейвезера к канатам. Он пытался быть жестче, оттесняя Флойда, хотя уже начал получать апперкоты правой в голову и корпус. Контрудары Мейвезера были изысканными, и он, казалось, постоянно заставлял Чавеса платить за каждую свою атаку, которую он пытался провести или же только намеревался предпринять. В средних раундах Чавес, похоже, пытался изо всех сил довести до цели тяжелые удары, тогда как Мейвезер боксировал как бы сам по себе и все же умудрялся сдерживать агрессию главного претендента на титул WBC. В четвертом раунде Чавес в поте лица отбивался от десятков панчей, Мейвезер оставался начеку, и тело его раскачивалось из стороны в сторону, будто оно почти никак не было связано с происходящим. Чавес не мог бы бросить в челюсть Мейвезера и пригоршню песка.

Настроенная промексикански толпа недовольно гудела и освистывала односторонний характер поединка, в то время как Мейвезер решил скорее перебороть Чавеса, а не просто перебоксировать его. Он мог бы сделать и то, и другое. По мере того как в шестом раунде Мейвезер стал двигаться еще больше, удары Чавеса, выглядевшего все более неуклюже, стали попадать в цель еще реже. Он получил предупреждение за толчок Флойда, тогда как его отчаяние становилось все более явным. Толпа загудела еще сильнее. Болельщики требовали войны, а не рафинированного боксерского представления. Когда Чавес напоролся в начале седьмого раунда на приличный удар правой, это лишь побудило больше действия со стороны Мейвезера, что дало повод толпе стать более громогласной от возмущения, поскольку поединок потерял признаки борьбы двух противников. А Чавес между тем продолжал замедлять темп.

Он не испытывал недостатка в храбрости или физической подготовке, но ему требовалось нечто большее. В восьмом раунде он лез из кожи вон, но за минуту до конца девятого Флойд обрушил на него град сильнейших ударов, и Чавесу ничего не оставалось, как нарываться на них. Теперь публика уже ревела, наблюдая за происходящим. Она стала свидетельницей настоящей битвы, идеального сочетания мастерства и силы воли.

Мейвезер вернулся в свой угол. Чавес, спотыкаясь, направился в свой.

– Ты хорошо выглядишь, малыш, – сказал катмен Кассиус Грин, обрабатывая отек над правым глазом Флойда. – Каждый раз, когда ты наносишь ему удар низом, ты причиняешь ему боль.

Между тем на противоположной стороне ринга Чавесу задавали трудные вопросы.

– Ты согласен со мной или нет? – спрашивал его тренер Ронни Шилдс, готовясь остановить бой. – Ты стал получать слишком много ударов.

Чавес, прилично избитый, безнадежно кивнул. Он знал, что победить не сможет. Все было кончено.

Как только эта новость распространилась, Мейвезер вспрыгнул на канаты, а ему навстречу понеслось гудение публики. Затем он по прямой бросился к команде НВО, где сказал Лэмпли, Мерчанту и Джорджу Форману, что заставил Чавеса выбить дух из самого себя, а затем растерзал его. И это было похоже на правду.

Флойд пересек ринг, чтобы посочувствовать еще одному побежденному претенденту, и Чавес встал, чтобы обняться.

Статистика ударов (далеко не все принимают ее на веру, как Евангелие) была экстраординарной. «CompuBox» зафиксировала, что Чавес выбросил 925 панчей, а Флойд – 456. Однако было учтено, что Мейвезер довел до цели 197 ударов против 182 эффективных ударов Чавеса, что означало: коэффициент атаки у Флойда составил 43 % от общего числа нанесенных ударов, в то время как у Чавеса (проигравшего второй бой против тридцати пяти побед) – всего лишь ничтожные 20 %. Как напишет «Boxing Monthly», Мейвезер низвел его до положения «ошеломленной живой мишени». Чавес, по мнению журнала, «начинал чувствовать себя между молотом и наковальней».

Прошло немного времени после того, как с Чавесом было покончено, и стали обсуждать следующего противника для Мейвезера. Журнал «КО» гадал, кто победит, если Флойд поднимется до категории легкого веса, чтобы бросить вызов отличному мексиканскому боксеру Хосе Луису Кастильо. Ходили даже слухи, что Мейвезер может подняться до категории первого полусреднего веса, продвинувшись сразу на два дивизиона, чтобы встретиться с австралийцем Костей Цзю[63], но чемпион – уроженец России с мощными панчами – был боксером на договоре с каналом «Showtime», поэтому такой поединок всегда казался маловероятным.

В любом случае казалось, что у Мейвезера не только истощился запас боксеров второго полулегкого веса, делающих честь, но что он сам созрел для перехода в более тяжелый дивизион.

– При весе 135 и 140 фунтов я намного сильнее. Для того чтобы участвовать в этом бое, я в течение последних четырех дней ничего не ел, – признался он. – Единственное, что я мог себе позволить, это съесть немного салата и какой-нибудь небольшой фрукт. Четыре дня я не мог ничего пить. Мой вес сразу подскочил, как только я возобновил тренировки, поэтому мне пришлось контролировать свою диету.

– Я выждал и решил довериться своему опыту, – говорил Мейвезер. – Я знал, что он будет силен в первых раундах, но я также знал, что, если я пробью ему в солнечное сплетение, он обмякнет, а затем, в последующих раундах, я разовью свои комбинации.

– Я доволен своим выступлением, – прозвучал ответ Чавеса. – Флойд – боксер лучше меня. Я отдал этому бою все лучшее, что у меня было, и, надеюсь, лучшие времена впереди. Мой тренер посчитал, что поединок надо остановить, потому что я пропускал удары. Я с ним согласился. Безопасность должна быть на первом месте. Я знал, что должен отдать победу Флойду. Теперь я его фанат номер один. Я все обдумаю, а потом вернусь…

Чавес продолжил свою успешную карьеру. Четыре года спустя он завоевал титул чемпиона в легком весе по версии IBF, победив Левандера Джонсона из Атлантик-Сити, получившего во время боя фатальные повреждения. После этого Чавес провел еще семь боев, но его сердце больше не лежало к этому образу жизни. В 2015 году он работал делопроизводителем в некоммерческой организации в Далласе, занимаясь проблемными детьми. Его участие в спортивной жизни завершилось.

– Я дрался с целым рядом по-настоящему, действительно хороших боксеров, – сказал Чавес, который также обменивался панчами с такими чемпионами мира, как Майкл Кацидис, Дэвид Диас, Умберто Сото, Эрик Моралес и Карлос Эрнандес. – Флойд безусловно занимает высшее положение. Я бы сказал, что он лучший, исходя из его послужного списка, абсолютно лучший. Я дрался потом с довольно жесткими противниками, как и перед встречей с Флойдом. С точки зрения защиты он – лучший боксер из всех, с кем я когда-либо бился. Если вы посмотрите на стиль и на то, как я дрался с Флойдом, то увидите, что это – в значительной степени похоже на план того, как надо с ним драться. Если будет такая возможность, я поступлю совершенно так же. Я лишь жалею о том, что наш бой был остановлен так преждевременно. И я совершенно горд, что дрался с одним из лучших в мире боксеров. Да, я с гордостью говорю, что проиграл лучшему из них.

Флойд сказал, что теперь ему надо чаще боксировать.

– Я все еще молод, мне всего 24 года, – сказал он. – Всем, кто в списке «паунд-фор-паунд»-боксеров, за тридцать.

– Однако это мой последний бой в весовой категории до 130 фунтов, – продолжал он. – Больше я не могу сохранять такой вес. Я с нетерпением жду, когда смогу подняться до 135 фунтов и сразиться с Полом Спадафора, Хосе Луисом Кастильо. И надеюсь, что достигну веса в 140 фунтов и проведу бой с Костей Цзю.

С этим, разумеется, были проблемы. НВО подобрал для него дату – 20 апреля, когда он ожидал встречи с мексиканцем Кастильо, чемпионом в легком весе по версии WBC, который считался лучшим в дивизионе. Мейвезер, однако, сказал, что хотел бы разогреться в более высокой категории, и указал на уже довольно потрепанного Алехандро Гонсалеса только для того, чтобы НВО и Арум отвергли эту идею. Они хотели для него более грозного соперника.

И все же, пока Мейвезер говорил одно, он оставлял открытой возможность для того, чтобы сделать что-то иное. Он появился на пресс-конференции после боя, в котором бразилец Аселино Фрейтас победил по очкам кубинца Хоэля Касамайора, который рассматривался как второй после Флойда в категории второго полулегкого веса.

– Я уложу нокаутом любого из этих парней в течение первых шести раундов, – сказал он. – Я мог бы побить Касамайора в своем десятом профессиональном поединке. Корралес убил бы любого из этих парней. Они не подходят к этой лиге.

– Если Флойду придется оставаться в прежней категории, чтобы встретиться с большим панчером Фрейтасом, то это легкие деньги для Флойда, вот что это такое, – считал Принс. – Нам надо будет решить, куда мы движемся. Но если они хотят предложить Флойду кучу денег за то, чтобы он согласился на серьезную порку, мы пойдем на это с ними.

Однако то обстоятельство, что у этого Фрейтаса был контракт с каналом «Showtime», а у Мейвезера – с НВО, делало этот бой практически невозможным.

Больше ничего не оставалось в категории второго полулегкого веса, чтобы что-то доказывать. Но очень многого можно было добиться – и заработать намного больше денег, – перейдя в более тяжелую весовую категорию. Вопрос заключался в том, на кого он нацелится после этого.

Глава 7

Победители и побежденные

Хосе Луис Кастильо подумал, что он побил Флойда Мейвезера, и так подумал не он один.

«Скорее, звоните по 911, – написал Джим Брэди, который решил, что новый король WBC в легком весе переборщил. – Состоялось ограбление! К сожалению, полицейские не смогли достаточно быстро прибыть в комплекс «MGM Grand» в Лас-Вегасе. В противном случае у Хосе Луиса Кастильо не отняли бы титул чемпиона в легком весе по версии WBC».

– Это не бой, то, что мы видели, – сказал Джим Лэмпли после того, как было объявлено судейское решение и каскад недовольного гула устремился потоком на ринг.

В конце вечера болельщики подняли Кастильо высоко на руки и на плечах пронесли через большое казино «MGM Grand», празднуя «победу».

Только он не победил.

Не в этом дело. Многие из тех, кто был среди зрителей, полагали, что победил именно он. В СМИ мнения разделились. А судьи – что наиболее важно – единогласно решили, что законный победитель – Флойд Мейвезер.

Оказался ли предположительно великий Мейвезер не таким великим? Или же он просто не стал еще боксером легкого веса?

Кастильо не только выиграл один или два раунда, он давил на Флойда до самого конца.

Кевин Иол, пишущий для журнала «КО», полагая, что Мейвезер все-таки победил в равной схватке, откровенно сказал:

– Вряд ли можно утверждать, что он превосходил противника, как того многие ожидали.

С другой стороны, Кастильо показал такой бой, что Боб Арум кипел от злости из-за решения, в то время как комментаторская команда НВО чесала затылки, глядя на учетные судебные карточки.

А толпа? Она просто глумилась, шикала и свистела.

Джордж Форман о решении судей – 115–111 (двое судей) и 116–111 – сказал: «Надеюсь, он (Флойд) не забыл поблагодарить».

Некоторые согласились с официальным решением. Марк Ратнер, исполнительный директор Атлетической комиссии штата Невада, сказал:

– Думаю, Флойд провел обалденный оборонительный бой. Это была одна из лучших демонстраций его способностей защищаться. Возможно, лучшая из всех.

Да, угождать всем и все время невозможно.

«Boxing News» высказался, что Мейвезер продемонстрировал более трусость, нежели мастерство.

«Он смотрелся как школьник во время потасовки на детской площадке, который постоянно «уклоняется», боясь, что получит удар», – написал Брэди.

На этот раз статистика, представленная «CompuBox», не была однобокой в пользу Мейвезера. Коэффициент атаки у Кастильо оказался явно выше, число дошедших до цели ударов у него составило 203 (у Мейвезера – 157), или 40 % к общему числу нанесенных ударов (35 % у Мейвезера).

Поединок и ощущение, оставшееся после него, не помогли популярности Флойда.

Его дебюта в новой весовой категории ожидали с нетерпением, и Брайану Кенни, ведущему шоу «Бои в пятницу вечером» на телеканале ESPN, удалось передать настроение заядлых фанатов, когда он сказал:

– Этот поединок – грандиозный, потому что Кастильо, как я считаю, – настоящий чемпион в легком весе, и я советую Флойду немедленно вызвать его на бой. Вместо того чтобы выбирать кого-то, кого он может победить с легкостью, Мейвезер выступит против настоящего чемпиона в этой категории.

Он считал, что Флойд остановит Кастильо только в конце поединка, причем благодаря преимуществу в скорости.

Стив Форбс, чемпион IBF во втором полулегком весе, считал, что Мейвезер победит благодаря рассечениям и порезам у соперника. Джесси Джеймс Лейха, двоюродный брат бывшего соперника Флойда Луи Лейха, предположил, что Флойд выиграет по очкам, как это сделал приобретающий растущую известность легковес Франциско Боядо. На самом деле мало кто ставил на Кастильо; речь шла больше о том, что у Мейвезера появится еще один шанс доказать, что он имеет право быть в числе первых в списках боксеров «паунд-фор-паунд».

Если он произведет впечатление в схватке с Кастильо, он, возможно, возглавит эту прославленную когорту, пусть даже по умолчанию. Феликсу Тринидаду в сентябре 2001 года не повезло со старым средневиком Бернардом Хопкинсом, который положил конец искрометной полосе сплошных побед пуэрториканца. А потом, наконец, был снят скальп с Мосли, проигравшего Вернону Форресту в январе 2002 года в ходе протрясающей схватки, хотя Форрест побеждал его и в любительских матчах.

Несмотря на свой ранг бойца класса «паунд-фор-паунд», Мейвезер получал гонорары суперзвезды. Ему платили по 2,2 миллиона долларов, в то время как чемпион Кастильо зарабатывал по 1,1 миллиона.

– Это тот противник, которого я ждал, – сказал Кастильо. – Я могу и докажу критикам, что настоящий чемпион – я. Легковесы бьют сильнее. Давайте посмотрим, как он такое переварит.

Мейвезер, который на протяжении своей карьеры участвовал в спаррингах со средневиками и даже с более крупными боксерами, считал, что он слишком универсален, а Кастильо – чересчур прямолинеен, чтобы одолеть его.

Он также внес дополнительные изменения в состав своей команды. Катмен и бывший боксер Кассиус Грин присутствовал на взвешивании, однако был заменен секундантом-ветераном Рафаэлем Гарсией. В обязанности Гарсии входило также тейпирование вызывающих беспокойство рук Флойда – и в спортзале, и во время поединков, – одновременно с лечением рассечений, порезов или отеков, которые могут возникнуть во время боя.

Грин был расстроен, но он достаточно долго вращался в этой среде, чтобы понимать, какие правила игры здесь действуют.

– Они могли бы оставить нас вдвоем и платить нам обоим, – сказал он. – Не такие уж это большие деньги. Но у меня по-прежнему нет проблем с Флойдом. Только расположение к нему, и ничего больше.

Хотя оба боксера весили на фунт или меньше нормы в 135 фунтов, когда входили в категорию легковесов, в назначенный день поединка стрелка весов показала, что Мейвезер набрал всего лишь 138,5 фунта, тогда как вес Кастильо перевалил за предельную черту для боксеров-полусредневиков в 147,5 фунта, и он оказался на девять фунтов тяжелее Флойда.

Кастильо, мексиканец ростом 6 футов 8 дюймов (203 см) из штата Сонора, обучался пять лет в качестве спарринг-партнера великого Хулио Сезара Чавеса и поднялся по карьерной лестнице, победив Стиви Джонстона, а затем, в матче-реванше, сведя бой с одаренным американцем вничью. Его досрочная победа в шестом раунде жестокой схватки с бывшим чемпионом WBC Сезаром Базаном подтвердила его бойцовский уровень.

Между тем выдающиеся победы Мейвезера над Эрнандесом, Манфреди и Корралесом были смазаны к тому времени несколькими невыразительными выступлениями. Возможно, именно поэтому, несмотря на эти три блестящих выступления, гонорары Мейвезера оставались на прежнем уровне.

Нашлось 6920 зрителей, проявивших достаточное любопытство, чтобы увидеть, может ли он подняться в рейтинге легковесов после перехода из категории второго полулегкого веса.

– Пришло всего несколько тысяч человек, чтобы посмотреть на боксера. Заметьте, на боксера, который считается одним из лучших в мире, – сказал Ларри Мерчант, когда на ринг вышел Мейвезер.

Отчеты свидетельствовали, что продажа билетов шла чрезвычайно медленно. Арум признавал, что публику завалили скидками и сопутствующими подарками в попытке заполнить зал. Сотни билетов были розданы бесплатно персоналу близлежащей базы ВВС «Неллис». Мейвезер даже выступил публично, выразив разочарование в том, что ни баннера, ни плаката с его фотографией не было вывешено на стене «MGM», как это было, к примеру, сделано во время выступления там Бритни Спирс. Такая реклама обошлась бы компании «Top Rank» приблизительно в 150 000 долларов. И он опять упрекнул Арума в том, что тот не делал достаточно для того, чтобы «там появилась его физиономия».

Арум отреагировал с обычной энергией, сказав:

– Около трех лет назад мы позиционировали Флойда как будущего Шугара Рэя Леонарда. А затем он типа лишился разума. Невозможно говорить с этим малым. Он тихо сидит с вами и вроде бы слушает, но вы видите, что до него ничего не доходит. Он продолжает говорить свои возмутительные вещи и оказывается в эпицентре неприятности, и это отторгает от него людей. Как он может рассчитывать на то, что мы будем в состоянии рекламировать его, если он не идет на сотрудничество с нами? Он указывает на Де Ла Хойю, но Де Ла Хойя был чрезвычайно открыт к сотрудничеству и прилагал усилия к тому, чтобы стать одним из самых притягательных участников боксерских поединков.

Скандирование «С-Ш-А!», исходившее, скорее всего, от военного персонала базы, получившего бесплатные билеты, слилось с выкриками латиноамериканцев «Ме-кси-ка!», когда скорость Мейвезера на раннем этапе схватки вывела его вперед и стала причиной того, что из носа Кастильо заструилась кровь.

Флойд, попросивший у себя в углу промассировать ему плечо в перерыве между первым и вторым раундами, во втором боксировал в правосторонней стойке. Когда их ноги сплелись, Кастильо рухнул на пол, но рефери посчитал, что он лишь поскользнулся. Спустя несколько мгновений оба зашатались после столкновения головами.

Все трое судей отдали преимущество в первых четырех раундах претенденту.

Мейвезер много перемещался, однако Кастильо к пятому и шестому раундам сокращал разрыв. Его тяжелый прямой удар правой поймал Флойда на канатах, а под конец седьмого раунда толпа взорвалась, когда Кастильо провел атаку левой в корпус и оверхенд правой.

– Покажи мне что-нибудь в ответ, – прокричал Роджер Мейвезер, когда Флойд рухнул на стул перед началом восьмого раунда. Когда он начался, у чемпиона было больше успешных завершений, Кастильо доводил до цели верхние и нижние удары, но рефери Вик Дракулич снял у него очко при завершении раунда, когда Кастильо поймал Флойда левым хуком после гонга, в то время как Дракулич пытался их разнять.

Кастильо вышел в девятом раунде, выбрасывая удар за ударом, и оба боксера сошлись в ближней схватке за контроль над боем. И вновь после сигнала гонга об окончании раунда последовали удары. На этот раз уже Мейвезер попал в Кастильо левой явно после того, как прозвучал гонг.

Дракулич, похоже, надолго и глубоко задумался о том, снимать ли с Мейвезера очко. Приглашенный комментатор НВО Джордж Форман призывал его к этому. Но рефери снимать очко не стал.

Флойд доводил до цели левые крюки и джебы, парируя джебами удары Кастильо, но не смог замедлить в десятом раунде по-разбойничьи наседавшего мексиканца. Когда они боролись в ближнем бою, Мейвезер, похоже, попытался, выставляя локоть в сторону чемпиона, вынудить Кастильо попасть под удар своей правой, и это стоило американцу очка. «Следите за своим локтем», – приказал Дракулич.

В одиннадцатом раунде имел место довольно красивый ближний бой. Никто из бойцов не отступал, оба твердо стояли и пробивали удары. Трудно было выделить кого-то одного из них, но, возможно, это был тяжелейший раунд в карьере Мейвезера за все время.

Удары Кастильо левой, похоже, пару раз отклонились ниже пояса во время последнего раунда, однако ни Мейвезер, ни Дракулич не обратили на это внимания. В двенадцатом раунде боксеры набросились друг на друга с такой силой, будто все зависело от его исхода, и все же разницы между ними почти не чувствовалось. Толпа начинала реветь при каждой атаке, при каждом панче. Они рубились вплоть до гонга и даже после того, как он прозвучал, пока Дракулич не растащил их.

Все, Мерчант, Лэмпли и местный судья НВО Гарольд Ледерман, полагали, что Кастильо сделал достаточно. Ледерман думал, что Кастильо победил в семи раундах, Мейвезер – в четырех, и один раунд был ничейным, что означало, что чемпион сохранит титул с перевесом 115–111.

Но когда Майкл Баффер анонсировал судейское решение, публика взорвалась неодобрительным гулом. Кастильо вскинул руки в воздух. Флойда, вцепившегося руками в свои пояса WBC, подняли на плечи товарищей по команде и пронесли вокруг ринга. Наименее популярный человек на этой «вечеринке» закатил глаза к небесам и благодарил Бога.

На ринге Мерчант вцепился зубами в Мейвезера, спрашивая, чувствовал ли он, что бой был на равных, и был ли он «легким», как он ранее предсказывал.

– Вы должны понимать: я побил этого парня поврежденной рукой. Но я не собираюсь оправдываться, – сказал он. – Если он хочет матч-реванш, мы можем снова сойтись.

– Я думал, что я победил. К сожалению, судьи со мной не согласились, – сказал явно уязвленный Кастильо. – В какой-то момент он причинил мне боль левым хуком, но, думаю, я причинил ему боли гораздо больше.

– Я не согласен с тем, как велся подсчет очков, – сказал Арум. – Я не к тому это говорю, что Мейвезер не победил, но не с таким же отрывом. Это смехотворно.

В то время как одни кричали об ограблении, а Мерчант спрашивал Кастильо, не получил ли Мейвезер решение судей в свою пользу потому, что жил в этом городе и дрался «у себя дома», Форман взглянул на оборотную сторону дела. Он сказал, что это как раз то, что нужно для карьеры Мейвезера, что матч-реванш превратит его в звезду абонентского (платного) телевидения. Такое мнение, возможно, разделялось не всеми, было много таких, кто считал, что добавление короны победителя в легком весе к растущей коллекции поясов принесло репутации Мейвезера больше вреда, чем пользы.

Леонард Эллерб, осматривая в раздевалке после поединка левое плечо Флойда, заставил нового чемпиона застонать, когда нажал на травмированную область. Он сказал, что Флойд повредил плечо за два дня до боя, когда нанес сокрушительный удар по боксерскому мешку, и что это помешало ему выбрасывать удары правой рукой. Диагноз хирурга-ортопеда гласил, что это – растяжение связок плечевого сустава в результате воспаления вращающейся манжеты, вызывающее боль и дискомфорт, но не требующее хирургического вмешательства.

– Мейвезер хорошо дрался вначале, – согласился Кастильо, – но это долгий бой, и я продержался до самого конца. И когда я полностью отрабатывал все это время, что же видели судьи?

– Он сильный малый, – признал Мейвезер. – Но он дрался с одноруким противником и все же проиграл. Я многое показал, потому что я дрался одной рукой с великим чемпионом и все же победил его.

Джерри Рот, один из судей, чья оценка (115–111) была в пользу Мейвезера, сказал, что статистика панчей не отражает ход поединка.

– Каждый раз, когда я видел, как Кастильо становился агрессивным, перемещения Мейвезера сбивали меня с толку. В действиях Кастильо я не видел эффективной агрессии, – сказал он.

Оскар Де Ла Хойя, наблюдавший за поединком дома по телевидению, считал, что победу заслужил Кастильо. Набирая обороты, Мейвезер говорил о своем желании однажды подняться до категории полусреднего веса и расправиться с Золотым Мальчиком профессионального бокса.

– Мейвезер ничего не добьется, жалуясь и желая сразиться со мной, говоря, что не получает достаточно денег и все такое прочее, – сказал Де Ла Хойя. – Просто продолжай побеждать на ринге, выкладывайся на все сто, продолжай улыбаться, оставайся приличным человеком вне ринга, и поединки у тебя будут.

Брэди считал, что Мейвезеру еще далеко до звездных вершин.

– От суперзвезд дыхание должно перехватывать, – сказал он, – а от Мейвезера не перехватывает. Послужной у него 28—0 (21), но он не Шугар Рэй Леонард и не Рой Джонс. В свои двадцать пять он не станет таким, как они.

Кастильо хотел вновь побороться, хотя и сомневался, что у него появится такая возможность.

– Он разглагольствовал, – сказал Кастильо о Флойде, – а я дрался. Люди делились с вами, о чем они думали. Я надеюсь, что он – человек слова и у нас будет матч-реванш. Я сделаю то же самое. Я понимаю его и его стиль, и я знаю, как победить этот стиль. Я уже победил его, просто мне надо будет повторить то же самое. И я не упущу такой шанс, если получу его. Судьи должны быть беспристрастными, но я получу матч-реванш. Я слышал об этом от самого Боба Арума.

Мейвезер немедленно ответил, что он открыт для еще одного поединка с Кастильо, и WBC выступил с заявлением в поддержку второго матча.

– Он был классным парнем, – сказал Флойд, – и нанес мне удар, когда не следовало этого делать. Я не избегаю боев с кем бы то ни было. Я хочу лучшего. И если люди думают, что этот парень один из лучших, я буду рад сделать это еще раз. Я более чем готов к этому.

В качестве протеста журнал «Ринг», призывавший к немедленному матчу-реваншу, назвал Кастильо «Боксером месяца», и, как следствие, Мейвезер скатился на седьмое место в составляемом этим изданием списке бойцов «паунд-фор-паунд». Там же было сказано, что ему придется лучше проявить себя, чем во время первого поединка, чтобы избежать дальнейшего сползания по шкале рейтингов.

Найджел Коллинз, редактор журнала, отправил непосредственное послание Мейвезеру в своей колонке, коснувшись проблем Флойда на ринге и вне его.

«Поступи правильно, – написал Коллинз, называвший решения судей «предсказуемыми», – дай Кастильо матч-реванш и не распускай руки за пределами ринга. В этом случае, возможно, они не будут так болеть, и у тебя появится еще один шанс проявить себя в противостоянии с Кастильо».

В том же номере журнала имя Мейвезера вновь появилось в разделе «За пределами ринга», в котором обычно помещались материалы о неприятных случаях с боксерами, происходившими за пределами спортивных арен, публиковались сплетни из спортзалов или пересказывались судебные иски. На этот раз журнал писал: после того как Мейвезер признал себя виновным в суде Лас-Вегаса по двум пунктам обвинения в домашнем насилии и по одному обвинению в предполагаемом нанесении побоев Мелиссе Брим, матери одного из его троих детей, третий обвинительный приговор может повлечь за собой тюремное заключение сроком на семь лет. «Ринг» сообщал, что еще одно обвинение в домашнем насилии, сделанное Джози Харрис, матерью двух других детей Мейвезера, было снято в рамках сделки о признании вины.

Коллинз сослался на то, что имя Флойда часто упоминалось в разделе «За пределами ринга».

– Я следовал своим принципам, когда писал в журнале «Ринг», и поэтому прилагал все усилия к тому, чтобы не писать дурное о боксерах, – говорил он. – Разумеется, случалось такое, что нельзя было проигнорировать, и мы писали об этом. И я не испытывал на этот счет никаких сомнений. Однако, вместо того чтобы публиковать серию статей о трудностях, с которыми сталкивался Флойд (когда он не собирался отправляться за решетку), мы размещали материал в своем разделе «За пределами ринга». А недостатка в таких материалах не было.

А вот их тогдашний список боксеров «паунд-фор-паунд». Под номером один в нем был Хопкинс, вторым указан Джонс (несмотря на непримечательные победы над уступавшими ему в силе претендентами), на третьем месте значился мексиканец Антонио Баррера, выступавший в полулегком весе. Форрест переместился на четвертое и был опять настроен на бой и победу над Мосли, Тринидад опустился на пятое место, лишь на шаг опережая Мосли. Список десяти лучших завершали Костя Цзю, Де Ла Хойя и тяжеловес Леннокс Льюис. Кастильо был двенадцатым.

У Мейвезера, разумеется, было свое мнение, и он им поделился с Томасом Джербаси. Флойд считал, что Джонс, возможно, один из лучших, но что он сам должен занимать в списке более высокое место, чем уроженец Пенсаколы, исходя из того, с кем ему приходилось биться.

– Рой Джонс и я – это два разных боксера, – сказал Мейвезер. – Я дерусь с настоящими соперниками; я не дерусь с таксистами. Я не утверждаю, что он не может побить первоклассных противников, но это я дерусь с первоклассными парнями в своей весовой категории. Вы не можете сравнивать нас двоих. Я думаю, Рой Джонс – один из лучших; он чертовски хороший боец. Но было бы куда интереснее, если бы у него было с кем соперничать на равных.

В июне Диего Корралес вышел из тюрьмы в Трейси (штат Калифорния). Он провел за решеткой дополнительные три месяца, потому что не всегда оставался «послушным заключенным».

Он начал тренироваться в спарринге на следующий день после освобождения, будучи напрочь лишен возможности заниматься этим в тюрьме. Ему было двадцать четыре года, его менеджером должен был стать Джеймс Принс, и он заявил, что будет драться в категории легкого веса, если найдется подходящий противник. Он хотел лишь одного поединка.

– Если я окажусь в подходящей физической форме, то это будет в категории до 135 фунтов из-за того, кто там сейчас чемпион. Моя мотивация – это Флойд. Я намерен вернуться туда, где я был. И даже больше, чем намерен, – сказал он.

Тем не менее Флойд был нацелен на то, чтобы вновь встретиться с Кастильо, и ему отдавали должное за это. Ли Сэмюэлс из «Top Rank» заявил, что Мейвезер не против матча-реванша, а затем надеется свести счеты по спаррингу с Полом Спадафорой перед тем, как выйти на бой с Цзю. Матчу-реваншу, похоже, было суждено состояться в «Staples Center» в Лос-Анджелесе – перед тем, как Мейвезер прибегнул к своей магии и добился его проведения в Вегасе во время мероприятия, гвоздем которого был заявлен поединок за титул чемпиона мира в тяжелом весе между Владимиром Кличко и Джамилем Макклайном.

Спустя восемь месяцев после боя Мейвезера и Кастильо, состоявшегося 20 апреля 2002 года, они вновь встретились на ринге. На календаре было 7 декабря, и каждый из них был намерен что-то доказать. Мейвезер утверждал, что он полностью залечил свое плечо. Кастильо заявил, что он завершит начатое. Повсеместно высказывалось мнение, что Мейвезеру удастся поднять уровень своего мастерства по сравнению с предыдущим поединком, тогда как Кастильо уже проявил максимум того, что мог дать, и теперь, в двадцать восемь лет, у него оставалось мало возможностей для дальнейшего совершенствования.

Первоначально дата проведения матча была назначена на 5 октября, однако тендинит в области левой лодыжки у Кастильо, из-за которого бывший чемпион не смог тренироваться, стал причиной вынужденной задержки поединка.

Мейвезер тоже смог воспользоваться дополнительным временем перед боем. В сентябре Джози Харрис, мать двоих детей Флойда, заявила, что автомобиль, принадлежавший Мейвезеру, пытался подрезать ее машину на дороге в Вегасе.

Адвокат Мейвезера Ричард Райт заявил, что Флойд находился на пассажирском сиденье. Этот инцидент произошел после того, как в марте ему был вынесен условный приговор за домашнее насилие и побои, не имевшие тяжелых последствий.

Грэм Хьюстон писал тогда, что Мейвезер накануне матча-реванша с Кастильо предпринял атаку, целью которой было – завоевание симпатий. Он даже обнял соперника во время процедуры взвешивания накануне поединка. Был ли он благодарен мексиканцу за то, что благодаря ему он заручился выплатой еще одного крупного гонорара, на этот раз в размере $2,4 млн? Играл ли он перед камерами? Или же эти двое крепили бойцовскую дружбу, которая может появиться только на ринге? В любом случае это мало походило на прежнее враждебное противостояние с Корралесом.

Между тем то, что в некоторых СМИ высказывалось мнение, что ранее победил Кастильо, все еще раздражало Красавчика.

– Я не обращаю внимания на то, что говорят СМИ, – поделился Мейвезер с репортером Джербаси, когда тот навестил его на тренировочной базе в Лас-Вегасе. – Они всегда стараются сгустить негатив и хватаются за то, о чем понятия не имеют. Но не об этом я беспокоюсь. Я буду прежним старым Флойдом и буду делать то, что надо. Люди просто ждут моего падения. Хотят стать свидетелями моего поражения. Все, кто когда-либо находился на вершине, проигрывали на пике той игры, которую они вели. Я не собираюсь проигрывать. Я буду продолжать упорно работать и делать то, что я должен делать. Деньги – это хорошо, но нет предела тому, чего я действительно стою. Бокс – это прикольно, но теперь это – работа. Я уже дрался в сотне боев за здорово живешь (когда был любителем). Теперь, когда я профи, это мое вознаграждение.

Бабушка Флойда, Бернис, сказала комментатору «Sky Sports» Яну Дарку, что у нахального боксера жизнь лучше складывается, если он пытается обрасти друзьями – вместо того чтобы наживать врагов.

– Я думаю, что он услышал, – сказала она. – Я говорила ему: ты не должен продолжать в таком духе, обижая людей. Неправильно так поступать.

Флойд слушал, но только частично. Он пропустил в четверг пресс-конференцию перед боем, в результате чего покрасневшему Аруму пришлось преподносить прессе поединок, имея рядом с собой только одного боксера и притом – не чемпиона.

– Есть ли в этом смысл? – спрашивал Арум. – Я очень сожалею по этому поводу, по-настоящему сожалею. Я продвигал Флойда-младшего с самого начала его карьеры и хочу извиниться за него. Зигфрид и Рой «исчезли», как будет с ним, я не знаю. Если бы я мог ответить вам (относительно его местонахождения), я бы сообщил.

Арум хотел, чтобы поединок транслировался по платному телевидению из Лос-Анджелеса. Флойд считал, что с огромной долей зрителей мексиканского происхождения он не может рассчитывать на справедливое отношение. Арум сказал, что он также хотел, чтобы местом проведения боя стал Нью-Йорк. Флойд хотел Вегас.

Ларри Мерчант задавался вопросом, как удалось Аруму сделать его мировой звездой, если он не может покинуть родной штат.

– Так как же он собирается стать национальной фигурой, если он застрял здесь, в Лас-Вегасе, и никогда из него не выезжает? – спрашивал Мерчант, в то время как Флойд направлялся к рингу в комплексе «Mandalay Bay», чтобы во второй раз сразиться с Кастильо.

Даже в Вегасе его приняли в лучшем случае с безразличием, когда его имя объявили толпе из чуть более 6500 зрителей.

Мейвезер стал боксировать с самого начала, все время перемещаясь, тогда как Кастильо пытался сократить расстояние между ними, набирая очки ударами ведущей левой, джебами и хуками.

Флойд вошел в клинч, когда претендент попытался удержать его во втором раунде, и пробил джебы в корпус Кастильо. Уже к концу второго раунда Кастильо начинал выглядеть как потерявший терпение и раздраженный человек.

Когда в конце третьего раунда прозвучал гонг, Кастильо выбросил в цель свой лучший удар за всю схватку, тяжелый как дубинкой. Флойд сказал ему, что это запоздалый удар, но затем протянул руку и коснулся ею перчаток соперника, перед тем как вернуться в свой угол.

Перед началом четвертого раунда угол мексиканца умолял его использовать комбинации ударов. Флойду было сказано продолжать работать джебами. В следующем раунде Кастильо был более агрессивен, но ему пришлось заплатить за слишком близкий и слишком опрометчивый подход окровавленным носом. Перед шестым раундом Роджер сказал, что Флойд мог бы использовать либо свой левый джеб, либо прямой удар передней правой для того, чтобы набрать очки, а затем взял тайм-аут, чтобы переговорить с рефери Джо Кортесом, прося его следить за ударами ниже пояса, которые может нанести Кастильо. Он был обеспокоен тем, что Кастильо бил его племянника по бедрам.

После того как позади осталась половина поединка и должен был начаться седьмой раунд, Кастильо получил совет атаковать Мейвезера. Казалось, что отчаяние уже охватывает претендента, хотя некоторые считали, что Кастильо проявил себя лучше в четвертом и пятом раундах и хорошо вел бой. В седьмом раунде оценка Мерчанта выглядела как 3–3, в то время как Кастильо снова преследовал Флойда. И тогда чемпион улучил момент, чтобы подмигнуть с ринга стоявшему рядом Ларри.

Теперь уже кровь струилась из ноздрей обоих боксеров. Кастильо удавались удары правой оверхендом и по корпусу в его лучший период боя. Флойд, похоже, сделал достаточно для того, чтобы победить в восьмом раунде, выбрасывая в цель несколько хороших ударов правой и вновь становясь неуловимым. Однако в девятом Кастильо был резче, и исход поединка висел на острие ножа.

– Он выигрывает раунды своими паршивыми джебами, – услышал Кастильо в своем углу. – Давай не смей говорить мне, что ты этого не можешь сделать.

– Я могу, – бросил он в ответ.

– Ну, так сделай!

В одиннадцатом Флойд был точнее, хорошо контратаковал, а в языке тела Кастильо читалась нехватка позитива. Он с трудом продирался вперед вместо того, чтобы обдумывать свои действия или пробивать защиту с боем. Кровь теперь текла ручьем у него из носа, но закончил он раунд сильнее, нежели начинал его.

И все же Кастильо, кажется, полагал, что этот бой не между равными соперниками. «Не могу понять его стиля, – говорил он своей команде. – Он просто неуловимый».

За раунд до конца встречи Мейвезер имел преимущество по всем показателям, и оно было недостижимым. Когда раздался гонг, возвещавший окончание боя, Кастильо ринулся вперед и навесил удар правой. Ноги боксеров запутались, и Мейвезер, отлетев назад, приземлился на пятую точку. Толпа взревела. Возможно, сидевшим на дешевых местах показалось, что Флойда сразил удар правой. Ничего подобного. Флойд закончил поединок, усевшись в своих шортах на ринге, и затем внимание переключилось с ринга на судей.

Увидят ли они в Мейвезере победителя, исходя из его боксирования и перемещений, или же проявят сочувствие Кастильо из-за решения, вынесенного не в его пользу после первого боя? Казалось, что подсчитать результаты повторного поединка было легче. Мейвезер отработал в этом бою ненамного больше, однако Кастильо в этот раз, похоже, сделал меньше, чем тогда.

Судейские подсчеты 115–113, 115–113 и 116–113 были справедливыми и, возможно, даже лестными для претендента – Кастильо.

На этот раз приговор средств массовой информации, судейские решения и статистика боя – все это было в пользу Флойда. Мейвезер довел до цели 74 из 164 выброшенных силовых ударов – 45 % попаданий – и 162 из 399 панчей, что означало весьма внушительный общий показатель ударов, попавших в цель, – 41 %. Отчаяние Кастильо сказалось на его результатах: всего 101 дошедший до цели удар из 427 выброшенных силовых ударов (24 %) и, соответственно, 137 из 604 панчей в общей сложности (23 %).

Мейвезер говорил, что бой будет легче, но он ничего не говорил о том, что он будет более зрелищным.

– Мой план перед началом боя заключался в том, чтобы просто боксировать, боксировать больше, действовать с умом и не выбрасывать силовых ударов, – сказал он.

«Думаю, Мейвезер преподал Кастильо урок боксирования из двенадцати раундов», – написал Грэм Хьюстон в журнале «Boxing Monthly». Он полагал, что Флойд провел бой с осторожностью, скорее рассчитывая победить по очкам, нежели рискуя своей рукой при попытке закончить бой досрочной победой.

Пишущий для «Boxing News» ветеран-историк спорта Боб Ми, на которого бой не произвел впечатления, согласился с такой точкой зрения: «Двадцатилетний американец позировал, уходил в защиту, сходился в ближнем бою и выбрасывал одиночные панчи вместо того, чтобы отважиться на тяжелую схватку».

Ми сказал, что Флойд в основном «выманил Кастильо из борьбы» – с точки зрения непрофессионалов, он сделал ровно столько, сколько было надо для победы, не предпринимая ничего сверх того.

– Думаю, Кастильо был уже готов в последних раундах. Но моя левая рука была повреждена, – сказал Флойд, – думаю, в пятом или шестом раунде. Так что я не мог пробивать комбинациями, к которым я хотел прибегнуть позднее во время боя. Поэтому в конце я просто боксировал и использовал защиту.

Мейвезер назвал себя «черной овцой бокса», а затем сказал, что он боролся вопреки всем обстоятельствам. А когда Мерчант попросил его разъяснить его заявление, он ответил так: «Я чувствую, будто все против Флойда Мейвезера».

– Я на протяжении всего боя в тот день не мог найти его, – признался Кастильо. – Я не мог раскусить его. У него более умная манера боя. В этот раз я не ощутил, что чего-то добился.

– На этот раз никто не может сказать, что поединок был спорным, – сказал Арум. – Это была чистая победа.

Однако напряженность в отношениях между боксером и промоутером, всплывшая после неявки Флойда на пресс-конференцию перед боем, вряд ли растаяла.

– Боб Арум – мой промоутер, не могу сказать о нем ничего плохого. Он – великий промоутер, – заявил Флойд.

Арум, похоже, смирился с вероятностью потери Мейвезера, которому теперь исполнилось двадцать пять лет и который ни разу не проиграл в 29 боях, причем 20 побед одержал досрочно. Флойд признался, что ему так надоел весь этот бизнес, что он, возможно, уйдет из спорта. Такие настроения, похоже, очень отличались от тех, что он испытывал, когда, бывало, спал в обнимку с трофеем в «Red Roof Inn»[64].

Хьюстон гадал, смогут ли лучшие из лучших боксеров пробудить в Мейвезере то лучшее, что есть в нем. «Похоже, не так уж много таких вокруг этого исключительно одаренного молодого чемпиона», – написал он.

Журнал «Ринг» считал, что Мейвезер по-прежнему восхитительный боксер, просто – не в поединке с Кастильо. На его страницах авторы размышляли над тем влиянием, которое оказал на Флойда его переход в более высокую весовую категорию, да еще с травмами руки. И задавались вопросом, теряет ли он свою силу. Из возможных восьмидесяти двух запланированных раундов в последних семи боях он боксировал в семидесяти шести, хотя Бёртон, Корралес и Чавес и были остановлены позднее.

Ни Мейвезер, ни Кличко не смогли в тот вечер зажечь публику. Огромный украинский тяжеловес справился с Макклайном за десять раундов, не вызвав энтузиазма у мира. Критики отметили, что Макклайн был замороженным. Другие просто посчитали, что он не был настолько хорош.

– Думаю, оглядываясь назад, что для Флойда большим поединком был поединок с Корралесом, – вспоминал годы спустя Мерчант. – Тот бой и схватка с Кастильо (которую, по мнению многих, он проиграл), когда он пытался биться, а не боксировать и обнаружил, что в столкновении с более сильным, опытным соперником и чемпионом такое решение может оказаться рискованным. Так вот, вспоминая о бое с Корралесом и схватке с Кастильо и тому подобное, я думаю, что он – выдающийся боец в легком весе. И, возможно, именно тогда он был в своей лучшей форме, в ретроспективе. С боксерами, которые на более позднем этапе своей карьеры поднимаются в весовой категории, всякое бывает. Некоторые из них процветают и могут даже оказаться лучше, чем были в меньших весовых категориях. Но я думаю, что Флойд был лучше, когда выступал в легком весе.

– Это был бой равных соперников, – сказал Дибелла, характеризуя первый матч с Кастильо. – Не думаю, что он был спорным. Вы же видели, что произошло, когда они вновь сошлись: Флойд устранил все сомнения во время матча-реванша.

Мейвезер исправил предполагаемую несправедливость, отомстил за поражение, которого не было – и которого прежде всего многие незаметили. Однако, похоже, любое выступление, которое не дотягивало до ослепительных стандартов, установленных им самим в схватках с Эрнандесом, Манфреди и Корралесом, уже воспринималось как поражение. Он стал жертвой своих же виртуозных успехов.

И когда Ларри Мерчант спросил его, испытает ли он себя, встретившись с двумя лучшими легковесами, Хуаном Ласкано и Стиви Джонстоном, он, разумеется, ответил утвердительно. Но на самом деле следующим его противником был Викториано Соса. Затем он дрался с Филипом Ндоу. Потом – с Демаркусом Корли. И Генри Брюселесом.

Теперь же Ласкано и Джонстон должны были сойтись друг с другом, чтобы решить, кто из них встретится с Мейвезером, который должен был драться с Соса в комплексе «Selland Arena» в городе Фресно (Калифорния).

Вряд ли это можно было назвать Меккой бокса. Был ли Флойд в ссылке или нет, значения не имело. Он по-прежнему не привлекал внимания у зрителей. Во всяком случае, не в том количестве, которое сравнилось бы с той суммой денег, которую он намеревался получить за бой.

Посмотреть на то, как он доведет свой послужной список до 30—0, в очередной раз победив в 12-раундовом поединке, пришло 7225 человек. Это означало, что где-то 4–5 тысяч мест остались свободными. Казино Лас-Вегаса уговорить не удалось. «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке вообще не проявил интереса – после того как он с пренебрежением отказался от возможности проводить там матч-реванш с Кастильо.

Все это не было похоже на то, что происходит нечто выдающееся. В городе тогда проживало 400 000 человек. Когда не объявился первоначально назначенный аннонсер, объявления на ринге пришлось делать местному промоутеру Джорджу Чангу.

Соса дважды послал Пола Спадафору, чемпиона IBF, бывшего однажды партнером Мейвезера по спаррингу, в нокдаун. Но – проиграл по очкам. Предполагалось, что будет интересно сравнить Мейвезера и чемпиона-левшу из Питтсбурга в поединке с одним и тем же соперником.

Разница заключалась в том, что Соса (кстати, двоюродный брат звезды баскетбола Сэмми), имея в активе 35 побед, два поражения и две ничьи и входя в рейтинги по всем четырем ведущим версиям, не смог довести до цели такие удары, которые могли бы причинить беспокойство Спадафоре. У Флойда защита была слишком хорошо поставлена. Позиция обороняющегося подогревала толпу, которая с ликованием приветствовала попытки Сосы атаковать. Флойд в своей манере принимал силовые удары руками, перчатками или локтями. В какой-то момент в седьмом раунде Соса с такой силой попытался довести удар до цели, что оказался на полу.

Статистика ударов не передает всей картины боя, она далека от этого. Но тот факт, что лишь 79 панчей Сосы из выброшенных им 565 (14 %) попали в цель, а из 182 джебов удачными оказались лишь 12 %, красноречиво дополняет ее. Мейвезер, пробивший в цель почти 60 % от общего числа в 246 джебов, еще до боя говорил о своей заинтересованности встречаться с Оскаром Де Ла Хойей по мере продвижения по весовым категориям – вплоть до первого среднего, что на три дивизиона выше, чем категория легкого веса. Вот такой тип поединка мог бы помочь ему завоевать такую славу и такое богатство, о которых он мечтал.

А бой с Сосой таким поединком не был. Вновь потирая свою опухшую левую руку после боя, Мейвезер сказал, что вероятнее всего он встретится с кем-то вроде Ласкано, обязательным претендентом WBC, а затем, возможно, сразится с победителем вызывающего интерес поединка между Полом Спадафорой и Леонардом Дорином[65].

– Он был легкой целью, – довольно пренебрежительно отозвался Флойд о Сосе. – Он выбрасывал больше ударов, а я больше ударов доводил до цели. Он был силен с первого до шестого раунда, а затем выдохся.

Как ни удивительно, Соса считал, что он победил. Так же считали и сидевшие на самых дешевых местах обитатели Фресно, которым были видны лишь мелькавшие, как крылья мельницы, перчатки Сосы, но не было видно, что на самом деле они не попадали в цель. Причина либо в этом, либо в том, что им просто хотелось, чтобы он победил. Всегда могло быть такое.

Соса был приличным, крепко сбитым бойцом, получавшим удовольствие от того, что наносил ряд увесистых ударов во время схватки. Но он недотягивал до уровня Мейвезера.

– Меня ограбили, – считал он. – Я бил его, когда только хотел. Я делал, что хотел сделать. Я хочу, чтобы был немедленно проведен матч-реванш. Я его побил. Здесь, в Калифорнии, полагаю, вам надо кого-то убить…

За свою «легкую работу» Мейвезер получил $1,8 млн. Решения судей подтвердили итог: двое присудили 118–110, а третий – 119–109.

Толпа не была в восторге. Когда Флойд покидал ринг, она гудела от возмущения. Мейвезер чувствовал, что причина носила расовый оттенок.

– Соса – латиноамериканский боксер, а большинство зрителей на арене – латиноамериканцы, – сказал он.

Однако он считал, что главное – победа. Спортивные эксперты полагали, что ему надо пересмотреть свои взгляды.

Тем временем состав дивизиона легкого веса не вдохновлял, поэтому Мейвезер положил глаз на старого участника конюшни «Top Rank» Де Ла Хойю. Помимо Ласкано и Джонстона, надо было напрячь все силы, чтобы подобрать кого-то, у кого была бы малейшая возможность чего-то добиться в схватке с Флойдом.

Спадафора, возможно, не уступал в спарринге Флойду, но он терял свою форму. Мало кому известный чемпион WBO Артур Григорян никогда не дрался за пределами Германии. Дорин мог бы вступить в драку, если бы смог сместить Спадафору, но… На самом деле выдающихся матчей здесь не предвиделось.

И после поединка с Сосой Боб Ми из «Boxing News» спрашивал, что бы такого мог Флойд сделать, чтобы соблазнить на бой боксеров с большими именами, включая Оскара.

«На основании того, что мы здесь видели, – написал Ми, – он будет восприниматься как носитель индекса вредности для боксера номер один в первом среднем весе, и, пожалуй, ничего более… Он мог бы сразиться с Мейвезером, но какой прок ему от этого будет? Сегодня Де Ла Хойя заинтересован в своем месте в истории. Оно ни на йоту не изменится в результате победы над боксером легкого веса – и даже случись самое неожиданное, и Мейвезеру удастся выманить его на такое решение, понижение уровня поединка слишком бы бросилось в глаза».

Позже Ми натолкнулся на Сосу в гостинице и сказал, что претендент-доминиканец, похоже, смирился с тем, что проиграл.

Теперь все взоры были вновь на Мейвезере. Он явно стагнировал, даже побеждая достойных соперников.

«Четыре из последних пяти поединков Мейвезера продолжались в течение полных двенадцати раундов, – продолжал Мей. – И хотя, как обычно, он вышел из них целым и невредимым, возможно, такой манеры ведения боя он будет придерживаться отныне и далее. Но если он хочет поддерживать интерес к себе и обеспечить в дальнейшем серьезные гонорары, он должен найти способ придавать своим выступлениям больше драматизма, чем в последней схватке».

Однако за пределами ринга оставалось еще много драматизма. Нигде не было видно Джеффа Мейвезера, а Флойд-старший казался отдаленным воспоминанием.

– Мой отец ревнует меня, – сказал Мейвезер-младший журналисту «Нью-Йорк таймс».

– Его карьера так никогда и не началась. Он знает, что как боксер он никогда не был столь же хорош, как я. На самом деле он никогда и ни в чем не был лучше меня. В Библии говорится: «Почитай отца своего и мать свою», а три года тому назад он вышвырнул меня из дома ради человека по имени Джеймс Принс, который заработал на моем сыне 3 миллиона, в то время как я получил 75 000, – парировал Мейвезер-старший.

Теперь, впрочем, Принс также был изгнан из группы после того, как 16 октября истек срок действия его контракта. Хотя бывший менеджер Флойда не был человеком, которому можно было сказать, что его больше не приглашают на вечеринку.

На календаре было 11 сентября 2003 года, и Флойд тренировался в спортзале «Top Rank» в Лас-Вегасе. Принс, болезненно перенося войну, которая разворачивалась из-за контракта, не хотел уходить.

В тот день в спортзал нагрянуло несколько громил, которые избили Леонарда Эллерба и члена команды Флойда Томаса Саммерса. Как сообщалось, обоих пострадавших госпитализировали. А Мейвезер, в шоке наблюдавший за всем с ринга, как считают, ничего не мог сделать.

Эта история никогда не получала подтверждения со стороны Мейвезера. Хотя потом Арум говорил, что Флойд был потрясен этим случаем. Вроде бы Мейвезер сообщил Дюбофу: «Это плохие парни. Вы должны помочь мне спасти мою семью». Арум предложил аккредитив, чтобы помочь ему уладить дело с Принсом.

– Джеймс не принимает аккредитивов, – ответил Флойд.

В последующие годы ходили разговоры о том, что во время инцидента фигурировали стволы. Лишь горстка людей знает, что тогда случилось на самом деле.

Один из лучших боксеров «паунд-фор-паунд» нашего времени Бернард Хопкинс – который провел несколько лет в тюрьме за вооруженное ограбление и который немного разбирается в обратной стороне закона – верит, что он знает.

– Да послушайте вы, в конечном счете, когда я смотрю на парней и на некоторых рэперов, которых я не хочу называть, которые трепятся о гангстерах, об улице, о ходках в тюрьму, болтают о том, какие они крутые на улице… Все это напоминает мне Флойда Мейвезера. Флойд Мейвезер никакой не крутой малый. И Флойд Мейвезер может рассказать вам, и Эллерб может рассказать вам о том, как пара парней ввалилась в спортзал «Top Rank» и ушло от двух до трех недель на то, чтобы вычистить тамошние ковры от пятен крови. Так где были бандиты? Видите, они знают, что я знаю.

Ларри Мерчант тоже слышал разные истории.

– Он (Флойд) подтверждал потом, что он допустил ошибку, – вспоминал Ларри. – И был еще печально известный случай в спортзале, когда Мейвезер пытался ловко обойти контракт с Принсом и отложить схватку, а Принс, видимо… Есть предположения, что он отправил в спортзал крутых парней, которые, видимо, нанесли некоторый урон кое-кому из окружения Флойда. А значительно позже Мейвезер скажет: «Я совершил ошибку молодости». Не знаю, была ли это, в конце концов, ошибка или нет, потому что он продолжил свою карьеру. И если он научился на этом опыте, тем лучше для него.

«Top Rank», по всей видимости, дал Мейвезеру 610 000 долларов для того, чтобы тот рассчитался с Принсом, отрезав техасцу кусок в 20 % от гонорара в $3,05 млн за следующий поединок Флойда с Филипом Ндоу.

– За то, что сделал Боб Арум для меня лично за последнюю пару месяцев, я могу лишь воздавать ему хвалу, – сказал Мейвезер.

Даже если это носило временный характер, Арум чувствовал, что Мейвезер осознал ошибки в своем поведении.

– То, что случилось, было отклонением от нормы. Он совершил ошибку, – сказал промоутер. – Мы пытались предупредить его об ошибке, но он пошел дальше. Правда, теперь все закончилось. Думаю, он понимает, что мы всегда поддерживали его, и за наши усилия ценит нас сейчас больше.

Принс был с Мейвезером три года. Поскольку поединок с Ндоу был назначен после окончания контракта с Принсом, та доля, которую он получил, причитаться ему была не должна. Разумеется, ходило много слухов о том, почему эта доля была ему выплачена, но лагерь Флойда хранил молчание. Сам он сказал:

– Я предпочитаю быть зрелым в такой ситуации. Возраст у некоторых может быть под сорок (в то время Принсу было тридцать девять), но они остаются незрелыми.

К тому времени как их дорожки разошлись, Флойд заработал $16,8 млн, что означало, что Принсу было выплачено $3,56 млн.

– Я ввел Принса в игру, – говорил Флойд. – Я помог ему создать империю, что касается бокса. Что касается моей музыки, я помощи не получал. Затормозит ли это меня? Задержит ли это развитие «Philthy Rich Records»? Нет. Я оставлю свой след. Джеймс Принс получил, что хотел. Я помощи не получил. Но я от этого с ума не схожу. Я предпочел быть зрелым в этой ситуации, быть мужчиной, принимать самостоятельно свои решения. Теперь я свободен.

Лояльный Леонард Эллерб стал советником. Мейвезер нанял компанию «NRaGE Sports Management», базирующуюся в местечке Хатборо (штат Пенсильвания), в качестве своей новой команды управленцев. Лью Хендлер, совладелец «NRaGE», заявил, что они в работе с Флойдом будут «следовать модели Джорджа Формана».

– Не знаю, хочу ли я изменить Флойда, – говорил Хендлер, – но я хочу подтолкнуть его к тому, чтобы он повернулся лицом туда, где его имидж может быть воспринят позитивно. Мы хотели бы, чтобы Флойд оставил юридические проблемы позади. Что касается прессы, мы намерены сделать так, чтобы он стал более доступным. Мы планируем вовлекать его в мероприятия, организуемые в благотворительных целях. Или же – как представителя компаний-производителей. Со временем мы поднимем его уровень признания и расширим базу его сторонников, выйдя за рамки пуристов от бокса.

В ноябре следующим на ринг вышел южноафриканец Филип Ндоу по прозвищу Бомба Замедленного Действия (Time Bomb). Драматичного развития поединка вновь не последовало. Даже само ожидание увидеть Мейвезера в лучшем свете стало притупляться. Хотя он, по крайней мере, смог нарисовать своими передвижениями такие красивые узоры на ринге, что напомнил даже самым непреклонным критикам о своем мастерстве.

Ндоу, как и Мейвезер, был боксером полулегкого веса во время Олимпийских игр 1996 года. Он проиграл тогда будущему золотому медалисту, таиландцу Сомлуку Камсингу, во втором раунде. Приняв вызов Флойда, он вышел на ринг, имея за спиной 21 победу подряд, 20 из которых были одержаны досрочно, и члены его окружения в оптимистическом предвкушении нового триумфа своего любимца надрывались кричалкой: «Будет еще одна!»

К сожалению для претендента, бой стал лучшим выступлением Флойда после поединка с Корралесом, и 9080 любителей бокса (7200 из которых заплатили за свои билеты, доведя сумму сборов до 443 000 долларов) в Гранд-Рапидсе с энтузиазмом восприняли его. Ндоу схлопотал по полной, прежде чем бой был остановлен в седьмом раунде.

Толпа, впервые за долгое время наградившая Флойда доброжелательной овацией, была удовлетворена. Мейвезер боксировал в черных шортах с меховой оторочкой, тогда как на Ндоу были шорты с кисточками. Цвет их экипировки был похожим, однако разница в скорости была вопиющей с самого начала. Чемпион смог наносить тяжелые удары правой поверх запоздалого джеба Ндоу.

Флойд доминировал. Ндоу пытался преследовать его, но лишь попадал под обстрел.

В пятом раунде некоторым показалось, что бой пора останавливать, но Ндоу активно отбивался обеими руками. Он выбрасывал десятки ударов, но шолдер-ролл Мейвезера был до смешного величественен и почти неуязвим – несмотря на более чем сотню панчей, которыми осыпал его Ндоу. Это было захватывающее трехминутное шоу.

Мейвезер говорил перед боем, что постарается закончить работу в шестом раунде, и он почти уложился. Ндоу был повержен силовым ударом правой, хотя рефери Фрэнк Гарза посчитал, что Ндоу поскользнулся.

– Как, черт возьми, можно тут говорить, что он поскользнулся? – вскричал ведущий телеканала HBO Лэмпли.

Мейвезер знал, что его работу настолько поспешно не закончить.

Южноафриканец принимал на себя град ударов, проверяя на прочность руки Мейвезера и все еще пытаясь выбрасывать в цель свои собственные удары лишь с частичным успехом.

– Ты пропускаешь слишком много ударов, мы не можем этого позволить. Под угрозой твоя карьера, – сказал тренер-ветеран Томми Брукс, нанятый главным тренером-южноафриканцем Ником Дюрандтом[66] для того, чтобы помочь команде подготовиться к бою с Мейвезером.

Дюрандт сказал, что он дает своему подопечному «добро» на еще один раунд. Мейвезер же столь щедрым не был. Когда позади осталась половина седьмого и решающего раунда, Мейвезер сокрушил Ндоу тремя ударами ведущей правой подряд, и тот в конце концов рухнул лицом вниз.

Дюрандт попытался объяснить Ндоу, что он остановит бой. Боксер, разумеется, просил его не делать этого. Но Дюрандт уже взбирался по ступеням на ринг. Он уже достаточно увидел, и Гарза взмахом руки показал, что бой прекращен.

– Потрясающий бой, потрясающее выступление Флойда Мейвезера, – выдохнул наконец Ларри Мерчант. И так думал не он один.

Отсутствие Принса смягчило то, как изображался Мейвезер в некоторых СМИ. Флойд также сообщил, что его давняя партнерша Джози Харрис изменила его как человека и что она даже вовлекла его в жизнь местной церкви.

– Я не намерен приобретать самый быстрый автомобиль или еще больше ювелирных изделий, – сказал он. – Это пройденный этап. К тому времени, когда я завяжу со спортом, я хочу перебоксировать со всеми. И не будет иметь никакого значения, что я не стал виртуозом-накаутером. Я всегда утверждал, что буду победителем. Уродливая победа лучше симпатичного поражения, однако мои последние два боя у себя дома удовольствия не принесли, поэтому я действительно хочу устроить шоу.

– Я очень горжусь Филипом, – сказал Дюрандт. – Мы возвращаемся домой с гордо поднятыми головами.

В конце концов, впрочем, о Флойде судили по тому, что он сделал на ринге. И после того как он побил Ндоу, он вновь распалился.

Он сказал, что хочет драться с Артуро Гатти, поднявшись до категории первого полусреднего веса, что будет его первым боем с демонстрацией по платному телевидению. Это вместо того, чтобы встречаться с кем-то вроде Касамайора и Фрейтаса, которые, как он сказал, не хотят драться, и в любом случае не на их условиях. Арум поговаривал о переводе Флойда в дивизион полусреднего веса, чтобы он мог встретиться с Антонио Маргарито – еще одним боксером, которого раскручивал Арум. Что до поединка с Де Ла Хойей, то, что ж, Флойд лишь ждал, когда Оскар кивнет в его сторону.

Эллерб и Флойд просто продолжали говорить о «больших поединках».

Костя Цзю, ведущий боксер в весе 140 фунтов (63,5 кг), был номенклатурой канала «Showtime», поэтому бой с ним казался маловероятным. Имя Рикардо Майорга, в категории полусреднего веса, фигурировало в слухах, однако он тоже считался маловероятным соперником, потому что сумасшедшего никарагуанца раскручивал известный промоутер Дон Кинг – архивраг Арума.

Настоящий чемпион будет драться, несмотря ни на что.

Пэт Линч, менеджер Гатти, сказал, что у них нет никакого интереса к Мейвезеру. Во всяком случае – на 2004 год. Между тем призрак огромного рывка в весе ради того, чтобы сразиться с Де Ла Хойей, нависал все больше, и спортивные средства массовой информации, занимавшиеся боксом, были заинтригованы. Они не только хотели увидеть, как Флойд справится с кем-то, кто настолько массивнее его, но сюжетный поворот, согласно которому Мейвезер-старший тренировал Оскара для того, чтобы сразиться и побить его собственного сына, почти превосходил замыслы Голливуда.

За пределами ринга, впрочем, происходили новые события, далекие от спорта, включая предстоящие даты судебных слушаний в штатах Невада и Мичиган. Одно из них, связанное с предположительным избиением Джози Харрис. Другое – с обвинением в нападении и нанесении побоев во время драки в баре в Гранд-Рапидсе. Эллерб сообщил газете «Гранд-Рапидс Пресс»: «Совершенно очевидно, что целью является Флойд».

Между тем полоса удач Флойда на ринге продолжалась вплоть до мая 2004 года, когда он встретился с Демаркусом Корли в Атлантик-Сити. Это был не Гатти. Но для Флойда это был дебют в категории первого полусреднего веса. Выходец из Вашингтона (округ Колумбия) Корли даже приложил Мейвезера в третьем раунде этого захватывающего боя, который пришелся публике по вкусу.

Корли не выступал почти целый год после того, как, к великому огорчению, проиграл Забу Джуде. Однако он занимался спаррингом с хорошими боксерами и потому до определенной степени был активен.

Болельщики штата Нью-Джерси оставили за собой право судить о поединке. На арену «Boardwalk Hall» явилось 6103 зрителя, и, по словам Джима Брэди, в помещении «оставались целые акры пустых мест».

Бывший чемпион WBO в первом полусреднем весе вышел на ринг, чтобы встретиться с Мейвезером, с надетым противогазом. Поединок был объявлен как схватка по устранению обладателя титула WBC. Левше Корли должны были заплатить всего $150 тыс. – ничтожную сумму в сравнении с более чем $3 млн, причитающихся Мейвезеру.

Впрочем, в отличие от своего предыдущего боя с Джудой, Корли вышел готовым к схватке и не был запуган.

Левша боксировал и обменивался панчами, оставляя хорошее представление о себе в течение первых нескольких раундов. После трех первых раундов он хорошо держался, и в его углу пытались довести это мнение до его сознания.

– Он не хочет драться, хочет оставаться в стороне и бить наугад. Сражайся с этим сукиным сыном. Дерись, – настраивали его секунданты.

Корли распалили так, что он дымился, когда вышел в начале следующего раунда. Он пригвоздил Мейвезера правым хуком, от которого Флойд на мгновение пошатнулся. Толпа ахнула. Вокруг ринга слышались крики, вызванные возбуждением и волнением. Корли прижал его к канатам и стал охаживать по корпусу. Мейвезер не дал себя затереть, и за девяносто секунд до конца раунда он выбросил жалящий удар правой, ставший главным панчем этого поединка. Теперь настал черед Корли нырять и уворачиваться. Но он был в состоянии так реагировать лишь какое-то время, прежде чем словил похожий удар правой, после чего рухнул на пол. Нокдауном это не признали. Он поднялся, качая головой, затем провел в цель свой тяжелый удар левой, когда оба боксера вновь сошлись в жестокой схватке. Это был блестящий раунд.

Мейвезеру доставалось намного больше, чем ожидалось многими. Однако в восьмом раунде он прорвал защиту Корли левыми крюками и ударами правой, и тот опустился на пол от первого официально зафиксированного нокдауна, хотя на самом деле это был его третий контакт с настилом.

Корли давал отпор, но вновь поскользнулся на полу до конца раунда. Он чувствовал усталость, но по-прежнему упрямо продолжал идти в атаку. В девятом раунде он вновь оказался на коленях, когда Мейвезер пытался поймать его левым хуком, однако Флойд, похоже, понял, что соперник лишь поскользнулся, и попытался помочь Корли подняться на ноги. Толпа приветствовала его спортивное поведение аплодисментами.

Десятый раунд едва начался, как Корли оказался на полу. Флойд подловил его правым апперкотом, а затем обрушил на него яростную очередь из хуков, и ноги у Корли подкосились. Мейвезер продолжил задавать тон в раунде.

– Этот сукин сын чертовски устал, – говорил Эллерб Флойду в промежутках между раундами.

Решимость Корли в последних двух раундах оставалась непоколебимой, но результат был предсказуем – убедительная победа Мейвезера: 119–107, 119–109 и 118–108.

– Он творит чудеса там. Электризует, – признавал тренер Корли Дон Тернер. Корли сказал, что у Мейвезера есть возможность «наделать шуму» в дивизионе первого полусреднего (140 фунтов).

– Настоящий чемпион будет драться, несмотря ни на что, – сказал Мейвезер, утверждавший, что у него вновь были повреждены плечо и рука. – Он достал меня несколькими увесистыми панчами, но мне совсем не было больно. Я побеждал лучших в весе 130 фунтов. Я поднялся до категории 135 фунтов и побил лучших там. А теперь я поднимаюсь до уровня 140-фунтовых бойцов. И единственное, чего я хочу, – это драться с лучшими из них.

«Одного таланта никогда не бывает достаточно», – гласил заголовок в репортаже, опубликованном в «Ринге».

«Возможно, в один прекрасный день Флойд Мейвезер наконец-то поймет это. Красавчик, может быть, в конце концов осознает, что не только талант привлекает огромное число зрителей на платных каналах и толпы зрителей, раскупающих билеты на бокс. Возможно, в один прекрасный день случится давка у касс за билетами, а фотография Мейвезера появится на плакате, рекламирующем его поединок, и когда распахнутся двери, толпы фанатов ринутся занимать места, чтобы увидеть одного из лучших в мире бойцов «паунд-фор-паунд», – написал Джозеф Сантоликито. – Но этот день еще не наступил».

Команда НВО гадала, как Флойду теперь удастся попасть в мейнстрим. Мерчант заявил, что нет никаких сомнений в том, что он сможет достигнуть уровня Де Ла Хойи. Но не исключил вероятности, что он станет сам по себе притягательным шоуменом, если сможет участвовать в крупных поединках.

Прошедший бой стал последним для Мейвезера в рамках его контрактов с промоутером Арумом и НВО, хотя каждый имел право первым отказаться от его следующего поединка. Активы Мейвезера отлично подходили для того, чтобы проводить новые переговоры по условиям.

Газета «USA Today» теперь назвала его боксером номер один в версии «паунд-фор-паунд». Однако в специальной прессе, пишущей о боксе, Флойда поставили вторым после Бернарда Хопкинса. Но они оба, несомненно, заслуженно занимали в рейтинге первые два места.

Мейвезер, разумеется, считал, что первого места заслуживает он.

– Совершенно невозможно ставить Бернарда Хопкинса выше меня в рейтинге бойцов «паунд-фор-паунд», – заявлял Флойд. – Все, что он сделал, это победил двух малышей – Феликса Тринидада и Оскара Де Ла Хойю. Это два малыша, пришедших в его весовую категорию, которых он побил. Когда вы составляете рейтинг боксеров, которые выступают вне зависимости от весовой категории, вы должны учитывать, в скольких весовых категориях они могут выступать и побеждать. За последние семь или восемь лет это моя третья весовая категория, в которой я буду доминировать. А на следующий год я перейду в дивизион полусреднего веса и буду доминировать среди полусредневиков. Парень, который возглавлял их список (Рой Джонс) и уже побил Бернарда Хопкинса, потерпел поражение нокаутом. Так что – как вы можете ставить этих ребят впереди Флойда Мейвезера в списке «паунд-фор-паунд»? Ведь это я побеждаю постоянно и остаюсь чемпионом мира с 1998 года. К 2008 году я буду носить звание чемпиона в течение десяти лет!

За неделю до победы Флойда над Корли великий Рой Джонс потерпел жестокое поражение от старого товарища Мейвезера по олимпийской команде Антонио Тарвера, усмирившего его за два раунда.

Для журнала «Ринг» в 2004 году вопрос был не только в том, кого из своих современников мог бы победить Мейвезер, а еще и в том, какое место он мог бы занять среди лучших боксеров легкого веса в истории бокса. Уильям Детлофф представил, с какими результатами Мейвезер вел бы множество вымышленных поединков с рядом лучших легковесов всех времен. И вот его заключение: Флойд одержал бы победу над Джо Гансом, Пернеллом Уитакером, Карлосом Ортисом, Джо Брауном, но потерпел бы поражение от Бенни Леонарда, Боба Монтгомери, Тони Канцонери, Джека Бо, Айка Уильямса и Роберто Дюрана. Вообще-то, компания, представленная Детлоффом, весьма элитная, сравнение с ее членами говорит о многом.

Имелись выгодные предложения, которые выглядели более реалистичными. Хотя неоднократно обсуждавшийся поединок с соперником по спаррингу Спадафорой был снят с повестки дня. У «Питтсбургского паренька» появились свои проблемы с законом после того, как он якобы стрелял в свою невесту в августе 2004 года. Он не будет боксировать на протяжении двух лет и никогда не восстановит свои титулы после того, как в конце концов вернется на ринг.

Мейвезер прошел свои круги юридических козней.

В середине июня Флойд был признан виновным по двум пунктам обвинения в нанесении побоев, избиении Херниты Макгилл – подруги Джози Харрис – и Карры Блэкберн в ночном клубе «Ra» 1 августа 2003 года.

Женщины утверждали, что Мейвезер ударил Херниту кулаком в щеку, а затем ударил Карру по затылку, когда та подбежала помочь Макгилл встать с пола.

Наказание было в виде лишения свободы сроком на год условно, хотя Мейвезеру присудили проходить психологические консультации по вопросу о «контроле над побуждениями» и – либо уплатить штраф в размере 1000 долларов, либо отработать 100 часов обязательных общественных работ. Мейвезер заявил, что даже не видел в тот вечер двух женщин, в избиении которых его обвинили. Однако судью штата Невада Дебору Липпис его слова не убедили, и она даже сказала, что ее «шокировала» та ложь, которую она, по ее мнению, услышала от него.

– Вы, возможно, потрясающий и знаменитый боксер, но это не делает вас богом, – заявила она.

Разумеется, многие полагали, что целью этих женщин были просто деньги. Никому из них не потребовалась медицинская помощь, и обе связывались с адвокатом по гражданским делам.

– Я не хочу предъявлять иск м-ру Мейвезеру, – сказала Макгилл. – Я лишь хочу, чтобы м-р Мейвезер оставил меня в покое.

Вернувшийся на ринг в начале 2005 года пуэрториканец Генри Брюселес (послужной список: 21 победа (13 нокаутом) и два поражения) никем не назывался в качестве кандидата номер один на бой с Мейвезером. Однако уроженец Кагуаса, хваставший дружбой с быстро продвигавшимся наверх боксером в категории первого полусреднего веса Мигелем Котто, имел в загашнике почти тридцать тренировочных раундов со своим приятелем. Так он готовился к встрече с Флойдом на арене «American Airlines» в Майами. В «Boxing News» написали, что при 4000 заполненных мест арена была «в основном пустой».

Хуан Ласкано отказался от боя с Мейвезером в категории легкого веса, предпочитая оставаться на уровне 135 фунтов ради поединка за вакантный мировой титул в легком весе с Хосе Луисом Кастильо.

– Размер толпы не тот, которого Флойд ожидал, – объявил Лэмпли в то время, как Флойд направлялся к рингу. – Но, возможно, всякому терпению приходит конец. Вот и его привлекательность для публики снижается.

Мерчант не мог припомнить иного боксера с таким же огромным талантом, у которого была бы меньшая посещаемость боев. Среди присутствующих не было ни одного спортивного обозревателя общенационального уровня, чтобы освещать поединок и содействовать принятию решения в отношении контендера, занимающего первое место в рейтинге WBC.

– Несколько лет тому назад Брюселес был подающим надежды проспектом, но он никогда полностью не мог реализовать свой потенциал и не дрался с серьезными боксерами. В результате напрашивается вопрос: почему он дерется с одним из самых талантливых в мире боксеров? – спрашивал Мерчант. – Ну, возможно, потому, что под рукой не оказалось женщин, с которыми Мейвезер обычно занимается спаррингом.

Джим Брэди, который отзывался о Мейвезере как об одном из наиболее «широко распропагандированных боксеров с чрезмерно раздутой шумихой вокруг него», добавил в своем репортаже следующее: «Мейвезер остается непобедимым в тридцати трех поединках, но в это число не вошли две «победы» над красотками, за избиение которых в 2003 году в ночном клубе Лас-Вегаса он был осужден».

Выступая против Брюселеса, Мейвезер победил в восьмом раунде из двенадцати запланированных, улучшив свой послужной список до 33—0 (22). Он был на пути к завоеванию третьего титула в третьей весовой категории.

Во время третьего раунда толпа зашикала, когда преимущество Мейвезера стало зримым. Он вновь использовал свою скорость, чтобы доминировать в поединке, работая джебами и выбрасывая одиночные удары правой. Все было просто и ясно. В четвертом раунде он боксировал в ближнем бою, и в этом случае он так же убедительно одержал верх, даже проведя в цель резкий удар правой, а мгновения спустя – левый хук.

Как только раунд завершился, между Флойдом и Роджером в углу разгорелся жаркий спор. В конечном счете Флойду удалось посидеть на стуле всего двадцать пять секунд из минутного перерыва. И даже после этого он, похоже, отказывался слушать инструкции тренера.

Он осыпал шатающегося Брюселеса ударами правой на протяжении всего шестого раунда, успевая при этом сообщить Джиму Лэмпли из НВО, который в этот момент комментировал американский футбол с Роем Джонсом, что он предсказывал победу «Патриотам Новой Англии». В то время как Брюселес пытался развить активность, Мейвезер с легкостью выигрывал каждый раунд. Перед началом седьмого раунда, похоже, вновь возникло напряжение в углу Мейвезера, но это была последняя возможность для выяснения разногласий в перерывах между раундами.

Спустя тридцать секунд после начала восьмого раунда Лэмпли крикнул, обращаясь к Мейвезеру:

– Так «Орлы» или «Соколы»[67], Флойд?

– Мне нравится Майкл Вик, – ответил, не прерывая боя, боксер, имея в виду звезду «Филадельфийских орлов».

После этого Мейвезер пронзил свою пуэрториканскую добычу ударами левой в голову и корпус и менее чем за минуту до окончания раунда выбросил удар правой в солнечное сплетение, заставив Брюселеса рухнуть на пол.

Мейвезер выделывал ногами коленца джайва, пока Брюселес поднимался. Выпрямившись, он попытался возобновить схватку, однако был вынужден под напором вновь свалиться на пол, а стрелки секундомера продолжали отсчитывать время.

Рефери Хорхе Алонсо дал сигнал боксерам взмахом руки вновь сойтись, однако в тот момент, как он это сделал, на край подиума взобрался врач и остановил бой за пять секунд до завершения раунда.

Толпа, похоже, была обескуражена таким окончанием. Однако разница в качестве и классе соперников была налицо. Мейвезер завершил шоу, проведя в цель двадцать ударов из двадцати выброшенных – 100 %.

Во время своего интервью Мерчанту, которое он давал после боя, Флойд держал на руках свою старшую дочь Айанну Мейвезер.

– Я знал, что он будет сломлен моими ударами, и собирался под конец доставить ему большие неприятности, – сказал Мейвезер, отрицавший, что у него с дядей были какие-то разногласия. – Я упорно тренировался к этому бою. Никакого спора у нас не было, мы просто забавлялись. Мой дядя – лучший тренер в мире, и нам это известно.

– Я сказал ему работать по туловищу и закрывать шоу, – пояснил Роджер Мейвезер.

– Он был твердым орешком, но я знал, что добью его, – продолжал Флойд.

Все остальные тоже знали об этом.

Бой с Брюселесом был неудачным решением.

– Теперь я чувствую себя действительно хорошо, – продолжал говорить Мейвезер, ожидая поединка с Гатти.

Боец из Нью-Джерси, однако, теперь, видимо, рассматривался Флойдом лишь как очередная ступенька, а не конечная цель.

– Мне сказали, что Мосли и Де Ла Хойя переходят в категорию 147-фунтовиков (полусреднего веса – 66,7 кг), – добавил Мейвезер. – Я планирую присоединиться к ним.

Оставалось убедиться, произойдет ли это или нет.

Брэди считал, что он не сможет этого сделать. Он явно не симпатизировал Мейвезеру лично.

– Непомерное эго, которое он демонстрирует, не подтверждается тем, чего он добился на ринге, Красавчик даже точил лясы о себе в третьем лице. Звучал как человек, настолько самовлюбленный, будто мечтающий умереть на собственных руках.

Брэди просто не понимал, как канал НВО дает Мейвезеру «добро» на поединки с такими, как Брюселес, особенно когда, казалось бы, вокруг так много привлекательных альтернатив.

Итак, если Флойд хотел, чтобы его бои транслировались по платному телевидению, они не должны организовываться с боксерами типа Корли, Ндоу или Брюселес. Впрочем, Гатти был известен чудесами магии с кассовыми сборами, и Флойд надеялся, что кое-что перепадет и ему. Он хотел, чтобы его показывали по платным телеканалам. Время пришло.

Глава 8

Кровь, сила воли и схватка за 600 000 долларов

– Гатти выйдет и станет рассказывать, как много он сделал для бокса, – сказал с вызовом Флойд Мейвезер. – А все, что он сделал для бокса, это – испачкал настил ринга своей кровью. Можно сказать, парень на своей шкуре испытал приличное наказание. Он перенес столько пластических операций, что начал походить на японца.

Мейвезер наконец стал фигурировать на равных в рекламе платных трансляций боксерских поединков – с огромной долей помощи в этом от канадского гладиатора, – поэтому он поднял свое оскорбительное пустозвонство на новый, омерзительный, уровень.

Была разница между наездами на Корралеса, избивавшего свою жену, и на такого народного чемпиона, каким был Гатти, и она порой шокировала.

– Я не собираюсь позволять кому-то вышибить мне мозги, – продолжал он, имея в виду «бэк-каталог» предыдущих жестоких схваток Гатти. – Фишка игры в том, чтобы бить и не давать бить себя. Чем меньше тебя бьют, тем дольше ты выживаешь в боксе. Я не для того занимаюсь этим видом спорта, чтобы выяснить, сколько тяжелых панчей я смогу выдержать. Это то, чем он занимается. Я тот, кто бьет и состоит в высшей лиге. А этот парень – из низшей лиги.

Он говорил и говорил в том же духе.

– Он боксер на тройку с плюсом. Он – уличная шпана. Я пройду сквозь него, как через пустое место. У меня к нему нет никакого уважения.

Основываясь на том, что хорошо продаются схватки между бойцами с дурным вкусом (которые вдобавок испытывают взаимную неприязнь), он продолжал при каждом удобном случае вставлять, что Гатти (ставка которого – титул чемпиона WBC в первом полусреднем весе) не соответствует его уровню и что он даже не должен выходить на один ринг с Флойдом.

– Артуро Гатти – это боксерский мешок с ногами. Он настолько медлителен, что смешно. Когда он наносит панч, я могу отвернуться, поприветствовать маму, перекинуться словами с телевизионщиками, вновь посмотреть на него и все равно опередить его с ударом.

Все 12 675 билетов на арену «Boardwalk Hall» в Атлантик-Сити (оплот Гатти, в котором состоялся пятый подряд аншлаг на его выступление) были раскуплены в течение нескольких минут. Был ли Мейвезер причиной коммерческого успеха? Или люди платили в надежде увидеть, как их герой заткнет рот хвастуну?

Подавляющее число ученых мужей и экспертов предсказывали полную победу Мейвезеру. Эмануэль Стюард предрекал, что Мейвезер одержит досрочную победу, так же считал и неофициальный судья НВО Гарольд Ледерман. А вот бывший соперник Флойда Демаркус Корли оказался в меньшинстве, сделав ставку на Гатти.

Несмотря на широко распространенное мнение о том, что это может даже оказаться поединком между несопоставимыми бойцами, их встреча стала большим событием в мире бокса летом 2004 года.

Брюс Трамплер из «Top Rank» был уверен, что бой знаменует для Мейвезера долгожданный прорыв.

– Малыш начал классно, – сказал Трамплер. – Но, как всем нам известно, он сделал несколько глупых заявлений, которые хотел бы взять назад. Было и несколько поступков, затормозивших рост его карьеры. Флойд всегда считал, что он имеет право на некоторые вещи, что некоторым вещам суждено оказаться у него благодаря его таланту. Но он не понимал, как работает спортивный рынок. Он не понимал, что канал НВО не должен платить ему больше того, что они ему заплатили. Ведь другим вариантом был канал «Showtime», а он не в состоянии заплатить столько, сколько платил НВО. Станет ли этот год прорывным для него? Ему придется продемонстрировать на платном канале, что он имеет коммерческий успех. В прошлом у него уже было несколько возможностей провести схватки на платном телевидении, но он не рискнул. На этот раз он решился, и, возможно, это решение принесет ему удачу. Посмотрим. Бой с Гатти может оказаться трамплином. Но Флойду придется правильно вести себя за пределами ринга и правильно действовать на самом ринге, если он намерен подняться на следующий уровень.

Невероятно, но вскоре после того, как Мейвезер стал профессиональным боксером, он предсказал, что побьет Хенаро Эрнандеса, Азума Нельсона и Гатти. К этому времени великий Нельсон ушел из спорта, Эрнандес был побежден, а Гатти больше не маячил точкой на горизонте. Он был следующим.

Мейвезер раскритиковал чемпиона за то, что тот затронул его личную жизнь во время нагнетания страстей перед боем. Флойд заявил о нежелании оспаривать обвинение в совершении правонарушения в Гранд-Рапидсе (драка в баре) и пожалел об этом. Промоутерская компания Гатти «Main Events» настаивала на том, чтобы Мейвезер внес ясность в происшествие в штате Мичиган, где он якобы ударил вышибалу в баре. В противном случае она не продолжала рекламу предстоящего поединка.

– Я по-настоящему расстроен. Я выступил бы против этого судебного разбирательства, – пояснил он, – потому что я невиновен. Я жизнью своих детей поклялся. Я был невиновен. Но я не стал оспаривать обвинение просто ради того, чтобы иметь возможность провести этот поединок. Злюсь на себя за то, что заявил о нежелании оспаривать обвинение. Я не хотел этого делать. Я был невиновен. Не хотел я этого делать. Так что ему придется заплатить за это.

Флойд получил условный срок без необходимости отмечаться в полиции, его обязали отработать восемьдесят часов общественных работ и выплатить штраф в размере 500 долларов, который он оплатил на месте, отсчитав десять свежих купюр из пачки, свернутой в рулон размером с кулак. «Попавшему в переплет Флойду Мейвезеру тюрьма не грозит, – было напечатано в разделе «За пределами ринга» журнала «Ринг». – По крайней мере, пока».

Это было пятое осуждение Мейвезера за мелкое правонарушение за последние три года. Но над ним еще висело обвинение в домашнем насилии. Он его отрицал.

– Если баба слетает с катушек, напивается, разносит в пух и прах вещи в моем доме… Вещи, заработанные мною тяжким трудом, так что я хватаю ее, чтобы удержать… Если вы хотите назвать это избиением женщины, то тогда получается, что я действительно ударил ее, – заявил он перед телекамерами во время рекламного шоу перед боем с Гатти. – Но я не собираюсь позволять бабе разносить все в доме, крушить мои вещи, потому что я заплатил кровью, по́том и слезами, чтобы добиться того, кем я стал.

Айвен Голдмэн, комментируя Флойда в своей колонке в журнале «Ринг», не стеснялся в выражениях:

«В то самое время, как я пишу это, Мейвезеру – хвастуну, нытику и документально подтвержденному серийному насильнику, избивающему женщин, – только что удалось отделаться общественными работами после того, как он заявил о нежелании оспаривать обвинение в избиении вышибалы в ночном клубе Гранд-Рапидса, штат Мичиган. И он еще удивляется, почему его именем не называют спортивную обувь».

Справедливости ради следует сказать, что не вся пресса приняла в этом участие.

Впрочем, Мейвезер, казалось, притягивал к себе неприятности как магнитом.

– Вегас – это всё, – отзывался он о том месте, в котором прожил почти десять лет. – Когда я говорю «всё», я имею в виду азартные игры двадцать четыре часа в сутки, клубы, открытые двадцать четыре часа в сутки, стриптиз-клубы, открытые двадцать четыре часа в сутки…

Гангстерско-рэперский имидж, который он выбрал для себя, в окружении скоростных автомобилей, драгоценностей, норковых шуб и лейбла звукозаписи, вел в никуда и раздражал массу людей.

Он говорил, что ему трудно поддерживать отношения с подружкой, потому что ему слишком нравится ходить по стриптиз-клубам.

– Такой вот я, как есть, – объяснял он. – Вот что я люблю делать. Не собираюсь подслащивать свой образ. Я люблю стриптиз-клубы.

Флойд не показался на пресс-конференции, организованной для того, чтобы объявить о поединке между Мейвезером и Гатти после того, как Артуро победил Джесси Джеймса Лейха в преддверии летнего поединка. Это произошло 29 января. А в марте, когда Гатти и Мейвезер должны были провести свою собственную пресс-конференцию, Гатти на ней не появился, сославшись на желудочный вирус, а затем организовал на следующий день свою отдельную пресс-конференцию. Мейвезер назвал это проявлением «неуважения».

– Смешно слышать, когда Флойд Мейвезер говорит о неуважительном поведении, – рассмеялся Гатти.

На самом деле поединок чуть было не отменили, и его дату пришлось переносить с начала на конец июня.

– В какой-то момент я подумал, что он не состоится, – подтвердил Пэт Линч, давний менеджер и друг Гатти. – Думаю, был указан крайний срок, но затем он прошел, и нам показалось, что поединка не будет. Мне позвонили, кажется, двадцать четыре часа спустя и сообщили, что он (Флойд) подписал и что теперь поединок состоится. Поскольку мы продолжали работу, я, помнится, сказал Артуро: «Флойд не явился и не подписал контракта, поэтому нам придется работать дальше, двигаясь в другом направлении», а потом, спустя какое-то время, нам сообщили, что он подписал и о бое наконец договорились. Ушло немало времени на то, чтобы завершить дело.

Карьера Гатти была в самом расцвете. Это совпало с победой над Микки Уордом в двух из трех просто потрясающих схваток по десять раундов, а также с наймом Бадди Макгирта в качестве тренера. Он стал скорее боксером, нежели скандалистом, хотя по-прежнему был готов на окопную войну. Макгирт недавно тренировал Антонио Тарвера, чтобы он победил Роя Джонса, поэтому теперь искал случая снять скальп с еще одного знаменитого соперника из числа бойцов «паунд-фор-паунд».

У Флойда, разумеется, были другие идеи. Он сказал, что бой, возможно, не выдержит и трех раундов.

– Еще в 1997 году, когда я впервые вызвал на бой Артуро Гатти… угадайте, в чем прикол – я знал, когда побью этого парня, – говорил он. – Я знаю, когда чувак создан специально для меня. Я знаю, когда передо мной парень с определенным стилем, которого я могу наказать. Чувак с плоскостопием, выбрасывающий все эти свои здоровые тумаки наугад, весь в крови, как в соплях, не способный удержаться на ногах от ударов в корпус, позволяющий кому угодно посылать его в нокдаун. Я намерен наказать такого парня. Я могу превзойти его в технике. Я могу вломить ему по самое не хочу. Я остаюсь чемпионом мира уже столько лет. Меня никто не смог победить. Нет ни у кого возможности победить меня. Для того чтобы побить Гатти, есть, по крайней мере, шесть вариантов, потому что он был повержен шесть раз. А я покажу вам седьмой способ. Никаких шансов, чтобы в поединке парень, проигравший шесть боев, победил меня. Точка. Никаких шансов, черт бы его побрал!

Начальная сумма, причитающаяся Мейвезеру, равнялась $3,1 млн, плюс дополнительные выплаты – в зависимости от того, насколько хороши будут поступления от трансляции боя на платном канале. Чемпион получает $3,5 млн, и каждый заработанный доллар оплачен кровью.

Гатти, «живая коллекция лучших моментов боксерских схваток», был представлен на ринге Майклом Баффером как «брутальный чемпион мира». Здесь Артуро явно фигурировал как хороший парень.

Мейвезер знал, что деньги будут заработаны, если он сыграет роль «хила»[68] – по терминологии рестлинга: плохого парня или злодея. Рон Борджес, журналист, пишущий о боксе, полагал, что такая роль естественным образом подходит Флойду.

«Единственное, что красиво в Красавчике, это его улыбка и его боксерское умение вести бой, – написал Борджес. – Он трудился сверхурочно, чтобы превратить себя в максимально отталкивающую личность. Он даже отдаленно не может вести себя так, что понимается под словом «классно», за исключением того времени, когда он находится на ринге».

Уважаемый старейшина пишущих о боксе Томас Хаузер заявил, что Мейвезер – это новый Майк Тайсон или, по крайней мере, «парень с рекламного плаката о плохом поведении».

– Я не хочу, чтобы кто-то судил обо мне по тому, что я делаю за пределами ринга, – сказал Флойд.

Гатти не был святым. Он был замешан в нескольких случаях вождения в нетрезвом состоянии, экспериментировал с наркотиками и вряд ли был белее белого. Его отец сказал ему, что нельзя быть одновременно боксером и рок-звездой. Ему пришлось выбирать. Ему надо было изменить свой образ жизни и предпочесть бокс гулянкам.

Он довольно дорого платил за то, что устраивал войны с болельщиками, ему это сходило с рук. И, похоже, он повзрослел, оставив те беспокойные дни в прошлом.

Тем не менее он был ближе к концу своей легендарной карьеры, чем к ее началу, и Линч знал, что, бросая вызов Мейвезеру, Гатти рисковал чем-то более значительным, нежели просто своим титулом.

Гатти, который мог устроить полный аншлаг на арене «Boardwalk Hall», выходя на поединок едва ли не с кем угодно, рисковал своим будущим, идя на бой с Мейвезером, и его команда прекрасно это понимала.

– Он пошел на это, – добавил Линч, – и мы хотели убедиться, что получим компенсацию за то, что устроили этот бой. Поэтому мы провели переговоры с НВО о том, что, если Артуро проиграет Мейвезеру, мы получим право на показ по платному каналу не одного поединка, как требовали ранее, а двух. И мы добились этого в ходе переговоров. Мы знали, что в случае победы или поражения мы все равно получим, по крайней мере, два гонорара от НВО, а не один-единственный.

Если ты можешь подкрепить свои слова, то у тебя есть все мыслимые основания для того, чтобы сказать все, что ты хочешь.

Гатти смотрелся как более крупный боец, хотя Флойд был на дюйм выше. Мейвезер стал профессионалом в категории второго полулегкого, или при весе в 130 фунтов. Гатти перешел в профи при весе 126 фунтов как полулегковес.

И все же существовало четкое различие между возможностью победить выносливого Микки Уорда и попыткой осилить Флойда. Гатти проигрывал куда более слабым боксерам – по сравнению с совершенным бойцом, с которым ему предстояло сразиться.

И Роджер Мейвезер был в равной степени язвителен в своих высказываниях перед поединком:

– Не требуется никакой стратегии для того, чтобы драться с Гатти. Закрой глаза и выбрасывай удары руками, и ты попадешь ему в его гребаную физиономию.

Флойд говорил, что Гатти придется здорово потрудиться, чтобы превратить встречу в битву. Мейвезер предрекал, что будет кружить вокруг окаменевшего ветерана, у которого было столько тяжелых боев, что он мог в любое время развалиться на части, если старой поговорке о боксере, «который постарел за ночь», суждено сбыться.

Вполне понятно, что комментарии Мейвезера раздражали Гатти, который жил и тренировался за пределами Джерси-Сити.

– У меня никогда не было поединка с соперником, который говорил бы так, как он, – сказал Артуро. – У него нет моральных норм. Нести такое о другом боксере, как он это делает…

Лучшее, что Гатти (традиционно высказывавшийся на ринге) мог выдать, это сказать, что Флойд – мальчишка, который заслужил порку.

В течение недели перед боем боксеры должны были провести раздельные запланированные пресс-конференции за обедом в Нью-Йорке.

Мейвезер с шумом вторгся на мероприятие у Гатти и стал обзывать его «лоботрясом» и «чемпионом на бумаге».

К этому времени он использовал любую возможность, чтобы дразнить Гатти намеками на проблемы с весом, поскольку было известно, что Гатти с трудом пытался всю неделю перед боем сбросить лишние фунты. После этого Флойд навалил себе полную тарелку еды.

– Дошло до того, что мы не давали им сойтись вместе до взвешивания, – пояснил Линч. – Мы отказались от совместной пресс-конференции, организовав раздельные встречи с прессой. Артуро на первую даже не явился, на ту, когда было объявлено о поединке. Мы организовали свою собственную пресс-конференцию на следующий день. Когда мы созвали ее на неделе перед боем, Артуро на нее немного припозднился, поэтому мы начали ее поздно. И тут в конце пресс-конференции явился Флойд, посыпались всякие слова, когда мы уже покидали здание. Перед поединком вообще было много пустозвонства. Артуро был этим раздражен. По-настоящему. Это выводило его из себя, и именно поэтому, переговорив с Кэти Дува (главой фирмы «Main Events») и Бобом Арумом, мы решили, что будет лучше, если мы не станем сводить их вместе до процедуры взвешивания. Думаю, разговор шел о том, как (лучше) продать поединок. Я был раздражен этим, не поймите меня неправильно, потому что ранее мы не оказывались в такой ситуации. Артуро был джентльменом и всегда вел себя честно и благородно, с кем бы он ни сражался. Думаю, ни с одним противником, с которым нам приходилось иметь дело ранее, ругани у нас не было. Предстоящий бой был таким впервые. Оглядываясь назад сегодня, полагаю, эта словесная потасовка помогла в сборах платного канала.

Во время обеда Гатти был взбешен и рванул из зала, схватив по пути микрофон и выдохнув в него:

– Я тебя в субботу вечером отправлю в нокаут, сукин сын!

Старый соперник Гатти – Микки Уорд – теперь стал членом его команды и близкого круга; он согласился провести своего друга через зал к рингу. Он был рядом с Гатти всю неделю перед боем и заметил, как Мейвезер пытался задеть его чувства.

– Ты должен понимать, что это просто Флойд, – говорил Уорд. – Что касается его… Я ненавижу тех, кто несет всякую ахинею и все такое прочее, мне это не нравится. Но поверь, если ты можешь подкрепить свои слова, то у тебя есть все мыслимые основания для того, чтобы сказать все, что ты хочешь.

– Он заслужил это, – говорил Микки, – и теперь он лучший из всех, один из лучших во все времена. Он действительно хорош.

Гатти хотел, чтобы Флойд выложился по полной и испытал пределы своих возможностей. Болельщики хотели того же. Они хотели увидеть сущность, которая скрывалась за стилем. У Гатти была сила, у Флойда – скорость. Поэтому и бой назвали схваткой между «Громом и Молнией», хотя Гатти считал, что его недооценили как технического бойца, что он был умелым и талантливым.

Гатти был воином, хотя Мейвезер хотел, чтобы это было его прозвищем. В тот вечер он появился в золотом прикиде гладиатора, которого несли на троне, что выглядело самым замысловатым выходом на ринг. Трон несли костюмированные гладиаторы, нанятые из расположенного неподалеку отеля «Дворец Цезаря», в то время как над ареной эхом разносилось: «Еще один повержен в прах»[69].

Шиканье и неодобрительное гудение раздались, как только Флойд вышел на ринг, ожидая появления чемпиона. Гатти, ожидавший сигнала, чтобы начать проход через зал к рингу, буквально выпрыгнул из собственной кожи, когда вокруг него рванули языки пламени и ожила пиротехника в честь его появления. Но он замаскировал свой испуг, изобразив бой с тенью, прежде чем продолжить путь под свою фирменную песню «Сраженный ударом молнии» группы AC/DC[70].

Гатти ждал еще один неприятный шок в самом первом раунде. Скорость Мейвезера уже успела проявить себя на ранней стадии, однако, когда они сошлись в ближнем бою, Гатти притормозил, казалось, предполагая, что рефери Эрл Мортон собирается дать команду «брейк». Такой команды не последовало, и Гатти, стоя с опущенными руками, открылся Флойду. Мейвезер распрямился, как кобра в прыжке, и послал левый крюк, а затем провел свободный удар, после которого Гатти осел на канаты, а рефери принялся считать. Это был катастрофический момент для чемпиона. Гатти апеллировал к Мортону, но он забыл важнейшее первое правило бокса – постоянно защищаться.

«Прошло менее минуты, и этот бой закончился, – написал Джим Брэди. – Даже самые ярые поклонники Гатти поняли это».

Включая Линча.

– Мы совершенно, совершенно не участвовали в поединке, да я и не ожидал этого, потому что, имея потрясающую тренировочную базу, Артуро так и не набрал нужную форму, – сказал он. – Нам нет никаких оправданий, Флойд был просто лучше как боец, и Артуро был бы первым, кто сказал бы вам об этом. Скорость рук у Флойда была невероятная, его быстрота была поразительной. В какой-то момент Артуро опустил свои руки, и Флойд треснул его, и этот панч был вполне законным – не поймите меня превратно, – потому что Артуро сказал мне после боя, что одно из первых правил, которым учат боксера, – всегда держать руки поднятыми. Он этого не сделал. После этого – забудьте все. Мы вообще ни одного удара не выбросили.

Избиение продолжалось в течение второго раунда. Оно было систематическим и ужасным. Обычно раунды, во время которых случились нокдауны, получают оценки типа 10—8. Мейвезер закончил первый раунд с такой разницей в очках, и даже несмотря на то, что во втором раунде нокдауна не было, некоторые оценили вторую трехминутку таким же образом – настолько был значителен перевес одной из сторон.

В третьем раунде правый глаз у Артуро стал сильно опухать. К пятому раунду заплыл левый. Да, ему приходилось терпеть побои и раньше. Он даже побеждал, принимая их. В тот мрачный вечер на морском побережье штата Нью-Джерси он даже не вышел на исходный рубеж. Толпа сдержанно скандировала «Гатти, Гатти», молясь о чуде, которое, – с чем она, похоже, уже смирилась, – не будет ей явлено.

Мейвезер охаживал Гатти обеими руками. Кровь сочилась по лицу чемпиона, которое все сильнее опухало. Черты лица превратились в красное месиво. Впечатление было такое, будто наблюдаешь за работой мясника, размягчающего мясо перед тем, как окончательно его разрубить.

После шестого раунда, когда Флойд вернулся в свой угол и сел на стул, Роджер повернулся к кинокамере, цепко следившей за происходящим, и сказал:

– Я говорил вам, что ему (Гатти) надерут задницу и покажут это по НВО.

Вопрос теперь был не в том, сможет ли Гатти переломить ситуацию или провести мощный удар, чтобы одержать драматическую победу. Вопрос был в том, как долго он еще сможет видеть своими заплывающими глазами, и вообще – сколько еще времени он сможет продержаться.

– Зачем кому-то надо, чтобы это продолжалось? – спросил Лэмпли в конце раунда, глядя на Гатти, который никогда еще не выглядел таким жалким и избитым. Его коллега Рой Джонс говорил о том, что рефери Эрлу Мортону надо останавливать встречу, а Гатти ушел в глухую защиту, когда прозвучал гонг, извещавший о том, что закончились очередные три минуты бойни.

Как только он рухнул на свой стул, его голову прижал к себе тренер Бадди Макгирт и стал поглаживать ее, убаюкивая.

– Я останавливаю бой, – сказал тренер, – я его останавливаю.

– Еще один раунд, – взмолился Гатти, морщась от боли.

– Нет, хватит, – ответил Макгирт. – Твой глаз заплыл. Я не допущу, чтобы ты пострадал. Я слишком люблю тебя.

Никому больше не надо было видеть чего-то еще.

– Я был очень рад, когда Бадди остановил бой, потому что Гатти пришлось слишком тяжко, – вспоминал со вздохом Линч. – Это не было похоже ни на один из поединков Артуро, когда вы чувствовали, что ситуация может измениться в любое время, если только Артуро подловит своего соперника. Здесь можно было видеть с самого начала, что нас превосходили в классе. Мы знали, что это будет трудный бой, но мы определенно полагали, что у нас есть основания для того, чтобы выиграть его. Никаких сомнений на этот счет не было. Бадди Макгирт был убежден в этом. Мы знали, что против нас выходит отличный боксер, но мы определенно никогда не думали, что преимущество в поединке окажется односторонним.

– Не думал я, что Артуро проиграет так однозначно и убедительно, – продолжал Пэт. – Я действительно полагал, что это будет схватка в более соревновательном духе, я был разочарован так же, как и он.

После бога и моей семьи сознание того, что я остаюсь непобедимым, – самое важное в моей жизни.

Микки Уорд согласился с этим мнением:

– Он отдал поединку всего себя, но он просто оказался на ринге с молодой суперзвездой. Позора в этом не было, его побил один из лучших когда-либо живших боксеров, и он хорошо себя проявил. Вы просто увидели, что такое величие. Тогда я знал, что Флойд действительно великий боксер, но не осознавал, насколько он велик, пока не увидел его там. Его главенство на ринге и его ум… Люди полагают, что он не может наносить сильных ударов, но на самом деле он может бить довольно ощутимо. В его панчах таится сила.

Изуродованное лицо Гатти подкрепляло это суждение.

Мейвезер встал на колени и расплакался, не в силах сдержать чрезвычайно эмоциональную реакцию.

Толпа осталась к этому безразличной. Ее беспокоило, что с Гатти.

Статистика боя показала, что Гатти провел в цель сорок один удар, в среднем меньше семи панчей за раунд.

Хаузер назвал это «практикой в тире» и «резней». Трудно найти лучшее описание того, что произошло.

– Великие всегда оказываются на высоте положения, – сказал Арум.

Хаузеру удалось уловить настроение в тот вечер, когда верные почитатели Гатти из Атлантик-Сити увидели, как их герой был совершенно разбит. «Тяжело людям видеть, как боксер, который им нравится, терпит поражение, – написал он. – Еще тяжелее видеть, как его избивают. Когда же случается и то, и другое, это еще хуже».

Мейвезер оказался просто лучше, моложе, быстрее и сильнее.

Дэвид Мэйо написал, что «у Гатти был шанс панчера, но не было шанса донести панч до цели».

– Он был слишком быстр, – вздыхал Гатти, заявивший, что хотел бы провести титульный бой в следующий раз и что для этого он перейдет в более высокую категорию полусреднего веса. – Его труднее было достать ударом, и он оказался быстрее, чем я ожидал. Все говорили мне, что у него быстрые руки, но оказалось, что он еще и очень быстро двигается своим туловищем.

– Он был крепким парнем, сильным, но он ни разу не коснулся меня своей рукой, – сказал Флойд, добавив, что ему было сложнее выполнять функцию бойца, нежели фактически выигрывать бой. – Это жестокий вид спорта. Я не испытываю ненависти к Артуро Гатти. Он всего себя отдал схватке. Я уважаю его как боксера. Вначале я как бы не уважал его, но это была просто болтовня. Это было просто то, что мы, бывало, говорим.

Макгирт добавил:

– Флойд сказал мне на первой пресс-конференции, что он просто делает то, что должен делать, чтобы продать поединок. Я на него не злился. После боя он проявил себя по-джентльменски. Он поблагодарил Гатти. Он даже меня поблагодарил. Он считал, что он должен был изображать злодея, и он делал то, что должен был делать. Так что я на него совсем не сержусь.

– Это было одно из самых ярких выступлений, – светился от радости Роджер. – Флойд привык к большим схваткам. Я не удивлен тем, что случилось. Он выходил на бой, зная, что он – чемпион.

Флойд продемонстрировал силу, способности и талант. Но он сказал, что было нечто более важное, чем все это. Главное – он остается непобежденным.

– Нельзя недооценивать великого значения того, что вы остаетесь непобежденным, – сказал он. – После Бога и моей семьи сознание того, что я остаюсь непобедимым, – самое важное в моей жизни. Это то, с чем я с легкостью не расстанусь. Никто, кто дерется со мной или думает сразиться со мной, никогда не должен забывать об этом.

Что бы Флойд ни говорил раньше, теперь с ним спорить было невозможно. Журнал «Ринг» высказал предположение, что «Мейвезеру теперь придется драться с росомахами или аллигаторами; он слишком хорош для простых смертных».

Теперь они называли Мейвезера боксером «паунд-фор-паунд» номер один – частично потому, что Гатти был уничтожен, но главным образом потому, что Джермейн Тейлор победил Хопкинса по очкам.

Дэн Рафаэль, комментировавший бой по ESPN, не был шокирован тем, насколько резко отличался один боец от другого, когда он наблюдал за ними, находясь рядом с рингом.

– Честно говоря, я все-таки ожидал этого, – сказал он. – И мне трудно произнести это. Потому что, не секрет, Артуро Гатти всегда был моим любимым боксером. В моем офисе висит его портрет, написанный углем, его именем я назвал своего кота. Я дружил с Артуро до его смерти[71], но надо уметь отделять свои личные чувства от своего боксерского интеллекта. А мои личные чувства и мой боксерский интеллект говорили, что Гатти отдаст этому бою всего себя, но – у него нулевой шанс на победу в этом поединке. Большинство боев Флойда были с односторонним преимуществом. Этот поединок стал еще более односторонним, чем даже типичные его односторонние схватки, которые он проводит. Это было в полном смысле избиение, и я рад, что Бадди Макгирт решился остановить бой.

Между тем по-прежнему было много таких, кто считал претензии Мейвезера померяться силами с такими боксерами, как Де Ла Хойя и Мосли, нелепыми и нереалистичными. Эрик Раскин написал в журнале «Ринг», что «Де Ла Хойя никогда не станет с ним драться. Оскар все может потерять и ничего не приобретет, если будет драться с раздутым легковесом, особенно с таким, кто никогда не мог доказать, что в состоянии привлечь серьезные кассовые сборы».

– Я знаю, что НВО вложил в меня много денег, – сказал Мейвезер.

Подписку на просмотр его боя с Гатти, его первого поединка, который транслировался по платному каналу, оформили 340 000 домовладельцев, принеся ему доход в размере $15,3 млн.

– Я сказал Кери Дэвису (вице-президенту «НВО Sports»), – продолжал Флойд, – что не подведу его.

– Флойд, возможно, сегодня стоит ближе всего к понятию «непобедимый боксер», – сказал Эмануэль Стюард. Дэвид Мэйо добавил, что шесть раундов встречи с Гатти, возможно, стали самыми односторонними за всю историю проведения боев с трансляцией по платным каналам.

Заб Джуда, ньюйоркец из Бруклина, немедленно заявил, что заинтересован в поединке с Мейвезером. Флойд ранее говорил, что он не станет драться с кем-то, кого он считает другом, – если, конечно, цена не окажется приемлемой. На этот раз, похоже, появился шанс, что цена будет правильной.

Рикки Хаттон, только что в Манчестере одержавший внушительную победу над ведущим боксером в первом полусреднем весе Костей Цзю, прилетел в США, чтобы посмотреть встречу Гатти – Мейвезер. Какое-то время он в паре с Гатти казался мечтой антрепренера. Теперь же разговор пошел о Мейвезере против Цзю – захватывающем матче, рекордсмене по продажам билетов.

Как всегда, стали циркулировать догадки относительно потенциальных соперников. Болтали даже о матче-реванше с Корралесом. Пуэрториканец Мигель Котто, как считалось, еще не созрел для этого. Был слух о назначении на 12 ноября схватки с опасным скандалистом Антонио Маргарито. Бой с Маргарито, которого раскручивал Арум, потенциально выглядел как более легкий матч, и даже титул WBO у мексиканца не давал ему особого преимущества. Мейвезер сказал, что предпочитает встретиться в ноябре с Хаттоном, и попытался обстрелять насмешками победу манкунианца над Цзю, заявив, что победа над Гатти была боксерской победой, в то время как победа Хаттона была победой борцовской.

– Я хочу участвовать только в крупных поединках, – повторил Мейвезер. – Хочу, чтобы мои выступления транслировались по платным каналам до конца моей карьеры. Я знаю, что это только начало. Думаю, я устраиваю обалденное шоу и уже показал людям, что заслуживаю того, чтобы за просмотр моих боев платили деньги.

Леонард Эллерб, советник Мейвезера, а также человек, принимающий участие в его физической и психологической подготовке, сказал, что бой с Гатти заложил «фундамент для того, чтобы Флойд стал звездой платного спортивного телевидения, кем он всегда хотел быть».

Теперь стало ясно, что Лас-Вегас наверняка получит Флойда обратно. Непостоянная природа боксерского бизнеса означала, что те, кто закрыл свои двери перед Флойдом в 2002 году, не только откроют их перед ним, но и попытаются уговорить его войти через них.

И он все еще вынашивал идею встретиться с Де Ла Хойей.

– Он говорит, что не будет драться со мной из-за моего отца, – сказал Флойд, – потому что мой отец – его тренер. Но это же бизнес, приятель. Я бы очень хотел сразиться с Де Ла Хойей. Думаю, у нас есть шанс зашибить сумасшедшие деньги. У меня есть шанс срубить более двадцати миллионов. У него есть шанс сделать более тридцати миллионов. В конечном счете вы должны смотреть на это именно так… это же бизнес.

Тем не менее у Де Ла Хойи были дела поважнее. Его дерзкая попытка замахнуться на мировой титул Бернарда Хопкинса в среднем весе закончилась поражением в девятом раунде. Он обдумывал возвращение, но только в категории первого среднего веса.

Мейвезер на самом деле лишь только нацелился на эту категорию, отставая в весе на целых четырнадцать фунтов (6,35 кг). Но он предпринял шаги в направлении Де Ла Хойи спустя пять месяцев после того, как, сокрушив Гатти, переместился на уровень полусредней весовой категории.

Он опробовал свои силы в этой категории 147-фунтовиков, сразившись с умелым, но уже прошедшим пик своей карьеры Шармбой Митчеллом на арене «Rose Garden» в Портленде, штат Орегон, на глазах у 5881 зрителя, хотя лишь 3749 из них приобрели платные билеты. Сборы от продаж составили лишь 346 402 доллара. И это был не Вегас, хотя для этого была причина.

«TopRank» неожиданно выиграл тендер на проведение боя за титул чемпиона в тяжелом весе между Виталием Кличко и Хасимом Рахманом. Компания намеревалась показать этот поединок на платном канале, использовав таким образом одну из своих немногих возможностей для получения сборов в конце года. Предполагалось, что у Мейвезера были шансы выступить 12 ноября, однако «TopRank» предпочел устроить титульный бой тяжеловесов. Флойд считал, что после его поединка с Гатти он стал золотой кассой, однако в бое с Митчеллом его оттеснили на обычный канал НВО.

Матч Мейвезер – Митчелл не стал популярным. Найджел Коллинз, публиковавшийся в «Ринг», заявил:

– Если бы в промежутке все не пришли в себя, он бы закончился к этому времени.

Он высказал то, о чем другие думали: если Флойд хотел самоутвердиться, он должен был делать это, сражаясь с лучшими. Наградив Мейвезера в 1998 году призом «Боксер года», он ожидал, что вслед за этим будут завоевываться титул за титулом. Не вышло.

– Его карьере недоставало последовательности, она увязала в трясине юридических проблем, увольнений и бессмысленных матчей, – продолжал Коллинз.

Он полагал, что то обстоятельство, что НВО скорее заключал с боксерами контракты, нежели на самом деле покупал поединки, приводило к тому, что устраивались малозначительные матчи типа встреч с Митчеллом и Брюселесом, вместо того чтобы организовывать более подобающие бои, способные вызвать ажиотаж. Он знал, о чем говорил.

«Мейвезер привык, что его ублажает НВО, – написал он. – И если это не прекратится, мы в конечном счете будем оглядываться на его карьеру так же, как мы смотрим на карьеру (Роя) Джонса – великую, но даже близко не настолько великую, какой она должна была стать».

Ходили слухи, что Мейвезер может также встретиться с кубинцем Хоэлем Касамайором в Мемфисе. Но Флойд и «Top Rank» вновь перессорились из-за того, какое направление следует избрать для его дальнейшей карьеры, в результате чего пришлось переписывать его будущие контрактные обязательства. Флойду по-прежнему предстояло выполнять их в течение предстоящих двух лет.

Это означало, что в интересах компании было бросать его в бой с кем угодно. И не важно, был ли это Хаттон, Де Ла Хойя, Винки Райт или победитель предстоящего поединка между старой целью Мейвезера – Шейном Мосли – и его товарищем по олимпийской команде Фернандо Варгасом. Он отказался от боя с Маргарито и вступил в долгие переговоры с Райтом перед тем, как зарубить этот предполагавшийся поединок. Однако закулисные переговоры с Забом Джудой набирали обороты. Он препирался с ловкачом-левшой Райтом относительно того, кому достанется львиная доля пирога стоимостью в $15 млн за бой, следить за которым, вероятно, будет ужасно.

Отношения между «Top Rank» и Мейвезером постепенно разваливались. В сентябре, за пару месяцев до боя с Митчеллом, промогигант подал иски против всех и вся, кого он заподозрил в попытке перетащить Мейвезера к себе. Предъявлены они были Мейвезеру и его новому советнику, Элу Хеймону, а также каналу НВО, его материнской компании «Time Warner» и компании «Goossen-Tutor Promotions».

Месяц спустя иск был улажен во внесудебном порядке, и продление контракта на два года между промоутером и боксером было согласовано. С НВО были определены даты боев, а по соглашению с «Goossen-Tutor» на бой Мейвезер – Митчелл удалось заполучить права на телевизионную трансляцию по некоторым зарубежным платным каналам.

Дэн Гуссен оправдывался, что он не пытался переманить Мейвезера, он лишь слышал, что боксер был свободным агентом.

К несчастью для «Top Rank», бой Кличко – Рахман оказался дохлым номером после того, как гигант-украинец получил на тренировке травму колена, поставившую под угрозу его карьеру. Именно тогда пошли упорные слухи о том, что Мейвезер наконец-то, после долгих лет распрей, ищет для себя альтернативного промоутера. В начале года состоялось посещение им Дона Кинга во Флориде.

– Я был поражен, слушая его, как сильно он на самом деле ненавидит этого парня (Арума), – признался Кинг, рассказывая о своей встрече с Мейвезером. Хотя стоит добавить, что Кинг сам пережил свою собственную, долго тянувшуюся распрю с Арумом.

– Он хочет только больших поединков, так что давайте устроим ему это, – сказал Тодд Дюбоф. – Мы готовы. Давайте сделаем это.

– Все, чего я хочу, это – схватки, которые сделают меня легендой, – сказал Мейвезер. – Я хочу только самых больших поединков, с сильнейшими соперниками, на крупнейших аренах, с самыми большими сборами за платную трансляцию по телеканалам. Я уже давно говорю это. Я всем говорил, что я лучший боец «паунд-фор-паунд», до тех пор, пока они наконец не поняли, что я был прав. Я всем сказал, что я буду до последнего оставаться на НВО, будучи непобедимым боксером, пока они наконец не поймут, что я был прав. Теперь я всем объявляю, что отныне вы будете видеть Флойда Мейвезера только во время крупных схваток, во время исторических боев. Для того чтобы заработать самые большие деньги и получить важнейшие награды, другим боксерам придется прежде сразиться со мной. Помяните мои слова: вы увидите, что я прав.

Встреча с Митчеллом в Орегоне была лишь небольшим отклонением на пути к схваткам мирового уровня. Кроме того, продвигалась она компанией «Goossen-Tutor», стороной Митчелла, и «Top Rank» впервые за девять лет работы с Флойдом не принимала в этом никакого участия.

Интересно, что к рекламному продвижению боя удалось привлечь легенду баскетбола Майкла Джордана. Имя бывшего героя «Чикаго Буллз» возникло в рекламной кампании потому, что линейка спортивной обуви «Джордан», похоже, проявила заинтересованность в том, чтобы ассоциировать себя с Мейвезером, который выходил на ринг с белой банданой «Nike Air Jordan» на голове. Они выделили большую пятизначную сумму в виде взноса за проведение мероприятия в Портленде – далеко не одной из столиц бокса, – однако деньги при разделе доходов пошли напрямую стороне Мейвезера, что означало получение им рекордной суммы в размере $4,3 млн. Без денег компании «Найк» промоутеры столкнулись бы со значительным финансовым дефицитом.

Митчелл, страдавший от застарелых травм колена, также перешел в более высокую весовую категорию. Он был бывшим чемпионом WBA в первом полусреднем, в течение нескольких лет выступавшим среди лучших боксеров дивизиона. Он был левшой и проиграл бой в три раунда Косте Цзю в ноябре 2004 года. В возрасте тридцати пяти лет он уже не был в состоянии проявить свои лучшие способности.

Бой Мейвезер – Митчелл не был титульным, поскольку проходил в категории полусредневиков и был дебютом Флойда в более высокой весовой категории. Поединок превратился скорее в демонстрационное выступление 147-фунтовика, чем в сколько-нибудь значимое единоборство. Флойд доказал, что он по-прежнему такой же быстрый и мстительный, имея в запасе семь дополнительных фунтов веса.

И вновь в противоположном углу был Бадди Макгирт, занимавшийся Митчеллом.

Прямой удар правой всегда полезное оружие в бою с левшой, и Флойд с его помощью добился успеха на ранней стадии. Митчелл свалился на пол от этого удара в третьем раунде, а затем встал, пожимая плечами, будто давая понять, что он ничего не мог поделать, чтобы избежать его.

Майкл Джордан прошел во время четвертого раунда к самому рингу, и за минуту до окончания раунда Митчелл был заперт у канатов, а Флойд охаживал его панчами. Его преобладание сохранилось в пятом раунде, когда он попеременно дрался в правосторонней и левосторонней стойках. А в шестом Митчелл вновь оказался на полу после того, как Мейвезер достал его правой в корпус.

Митчелл попытался встать до того, как прозвучит счет «десять», и ему это удалось. Однако рефери Ричард Стил – вновь вышедший на ринг после того, как объявил о завершении своей судейской карьеры по окончании боя Мейвезер – Корралес, – посчитал, что Митчелл не в состоянии продолжать поединок. Его приговор был встречен слабой попыткой возражения.

– Народу пришло немного, однако те, кто там был, оценили увиденное, – подвел черту Лэмпли.

Мейвезер поблагодарил компанию «Найк» и своего советника Эла Хеймона.

– Мы хотим сразиться с Забом Джудой, – сказал он. – Я просил об этом Заба Джуду, я очень хотел бы драться с ним. Винки Райт – хороший выбор для меня, Оскар Де Ла Хойя…

– Его скорость была поразительной, – похвалил соперника Митчелл. – Он – великий спортсмен и великий боксер. Мне удалось уйти из-под него с помощью нескольких небольших трюков, которые, возможно, удивили его. Но я бы не советовал многим связываться с ним.

– Я был немного озабочен, – признался Мейвезер. – Я пытался выступить лучше, чем во время боя с Гатти. Но то было безупречным сражением, и такое трудно превзойти. В каждом поединке я стараюсь превзойти себя. У меня еще есть запас для улучшения. Человек никогда не перестает учиться. Я лишь хочу стать лучше как боксер и как человек.

Рефери Стил считал, что Мейвезер выглядел так, будто он был помесью Шугара Рэя Робинсона и Шугара Рэя Леонарда.

Мейвезеру было почти двадцать девять лет. Как написал в журнале «Ринг» Дэвид Мэйо, «возможно, окно, распахнутое в расцвете его лет, скоро начнет закрываться, в частности, по мере того как он будет набирать вес. Он не хочет драться за зарплату, достигнув возраста Митчелла».

Забу Джуде предстоял бой с Карлосом Бальдомиром, жестким, но простым как правда, аргентинцем. Избрание его в качестве цели как чемпиона в полусреднем весе имело смысл.

Хаттон опять появился в кадре, и Мейвезер был открыт к бою с ним, потому что Рикки был тем, кто побеждал в первом полусреднем весе и побил великого Цзю. На следующий день после боя Мейвезера с Митчеллом Хаттон в Шеффилде разгромил Карлоса Мауссу, забрав у него титул WBA, который Маусса получил, победив ранее Вивиана Харриса. Это сделало Хаттона чемпионом по версиям IBF и WBA.

Делая заявление от имени Мейвезера, Леонард Эллерб сказал, что манчестерскому идолу еще придется проявить себя.

– Хаттону следует приехать в Соединенные Штаты и для начала утвердиться здесь, – заявил советник. – Хаттон не на уровне Кастильо. На самом деле, если исключить Костю Цзю, кого еще побил этот парень? Да и, при всем должном уважении к Косте Цзю, Костя Цзю – не Флойд Мейвезер.

Де Ла Хойя, похоже, тоже приходил к идее о поединке с Флойдом. Он сказал, что ожидает, возможно, двух боев в 2006 году, завершающих его профессиональную карьеру, с финальной встречей с Мейвезером. Похоже, его забавляло дразнить Мейвезера морковкой, поскольку Флойд знал, что в этом случае он заработает несравнимо больше, чем любым другим поединком.

Его отец, а теперь тренер Де Ла Хойи, полагал, что такой бой таит в себе большой риск для его подопечного.

– Малыш Флойд стал теперь снайпером, – сказал он. – Я действительно не хотел бы, чтобы Оскар согласился на этот бой, не став более активным. Я не говорю, что Оскар не может победить – он намного сильнее малыша Флойда, и он может прикончить нокаутом любого в весе 147 фунтов одним левым хуком. Но тут он выйдет против меткого стрелка, находящегося на вершине своей формы. Для этого вам надо быть на вершине собственной формы, а Оскар в последнее время не был достаточно активен.

Разумеется, теперь это не смотрелось как некий шутливый аттракцион, когда Де Ла Хойя подумывал о переходе в средневесы, тогда как Флойд был всего лишь легковесом. Разрыв сокращался, и хотя зенит его карьеры миновал, его привлекательность на рынке сохранялась неизменной.

Мейвезер и Джуда на протяжении многих лет говорили, что не будут драться друг с другом, потому что они близки. Они вообще почти не дрались друг с другом. Не потому, что были друзьями, а потому, что Джуда облажался – и потерял свой титул WBC – во время того, что, как предполагалось, будет рутинным боем-разминкой с Бальдомиром. Проигрыш такому посредственному, хотя и выносливому чемпиону-Золушке, как ветеран Бальдомир, вряд ли играл на проведение гигантской промоутерской кампании.

Многие, разумеется, считали, что Бальдомир более достоин боя с Мейвезером, чем проживающий в Лас-Вегасе ньюйоркец Джуда. Впрочем, в боксе нет необходимости позволять, чтобы поражение встревало на пути потенциально более прибыльного боя. «Вы получаете то, что выторговываете на переговорах, а не то, что вы заслуживаете» – вот одна из возможных мантр в мире профессионального бокса. И в качестве еще одного достойного сожаления примера боксерского образа жизни в его самом извращенном варианте Джуда все еще цеплялся за свой титул IBF, поскольку Бальдомир не сможет уплатить санкционный сбор[72], а это означало, что Мейвезер получит шанс стать чемпионом в четвертой весовой категории.

Были они друзьями или нет, Мейвезер в своем типичном стиле развязал свою агрессивную перепалку перед боем, ехидствовал над неожиданным поражением Джуда.

– У меня бывало такое, я соображаю в больших поединках, – сказал он. – Вы никогда не увидите меня на ринге неподготовленным. Заб силен и быстр, но у него нет силы воли. Он ни в коем случае не сможет вынести мои панчи.

– Мы с Флойдом долгое время дружили, – сказал Джуда, оказавшись в редком для себя положении проигравшего. – И мы почти так же долго говорили о боксе. В том последнем бое (с Бальдомиром) это был не я. Все это знают. Я ждал такого боя всю свою жизнь.

Оба были плохими парнями из мира бокса. Их имидж и антураж вызывали смешанную картину из рэпа, гангстеров, немного сдобренную боксом. Джуда был когда-то одним из самых ярких боксеров-проспектов и наиболее талантливых чемпионов, затем он нарвался на Цзю, и за два раунда его прихлопнуло как муху.

Однако, к своему стыду, он думал, что у него все в порядке, хотя продолжал трижды валиться на пол от одного и того же панча. После того как рефери Джей Нади запретил ему продолжать бой, он швырнул в его сторону стул из своего угла, а затем саданул кулаком в перчатке ему по шее.

Это уродливое проявление неуважения стоило ему 75 000 долларов и шестимесячного запрета на участие в боях в штате Невада. Однако надежда на возрождение карьеры вновь появилась, когда он отправился в Сент-Луис, чтобы одержать досрочную победу в девятом раунде над Кори Спинксом и отобрать у него титул. Но он никогда не соревновался с Бальдомиром, так что потерял пояс, ради которого так умело расправился со Спинксом.

Флойд теперь провел 35 боев без поражений, 24 из них нокаутом. Джуда победил в 34 (25 нокаутом) и в трех потерпел поражение. Поединок также свел друг с другом двух давних противников-промоутеров. Мейвезер, по-прежнему испытывавший неприязнь к «Top Rank», выходил на бой с одной из звезд Дона Кинга.

Бой с Джудой означал первый поединок Флойда в Городе греха почти за четыре последних года – после второго боя с Кастильо. Это было удивительно, учитывая, что это, в сущности, его родной город, где расположена штаб-квартира «Top Rank», всего в нескольких минутах езды от Стрипа.

Джуда не стал давать интервью перед боем. Он также не вышел на связь во время международной конференции.

Ему было о чем подумать.

До проигрыша Бальдомиру гарантированная сумма гонорара у Джуды составляла 3 миллиона долларов. Она мгновенно упала до 1 миллиона. За неделю до боя стало известно, что он задолжал IRS, и его собственный промоутер, Дон Кинг, публично признал, что боксер должен ему семизначную сумму. Поражение от Бальдомира сильно ударило по промоушену. Доходы Мейвезера сократились с 6 до 5 миллионов долларов. Общее количество заказанных билетов, которые хотели получить «Caesars Palace» и «Wynn Las Vegas», сократилось в сумме на 600 000 долларов. Арум также урезал стоимость самых дорогих билетов с 800 до 700 долларов, хотя НВО сохранил абонентскую стоимость платного просмотра в размере 44,95 доллара. Фиксированный гонорар Джуды сократился, но он мог бы выручить приличные деньги, если бы бой принес $7 млн прибыли, поскольку кое-что из этой суммы ему причиталось сверх того.

– Если бой принесет бешеные деньги, – сказал Кинг, – и Заб заработает достаточно для того, чтобы выплатить мне то, что я ссудил ему, то, думаю, мне не придется даже спорить об этом, мне он заплатит. Потому что – почему бы вам не заплатить банку, который ссудил вам денег без залога, без фьючерсных обязательств, кроме тех, что, как я полагал, вы могли бы выполнить? А потом, когда вы побеждаете, вы возвращаете деньги. Существует обязательство по возвращению ссуды.

Мейвезер и Джуда, возможно, и были профессиональными противниками, но Флойд встал в этом вопросе на сторону своего нью-йоркского друга, заявив, что Кинг должен был бы держать их соглашения и сделки в секрете.

Болтавший о частных делах своих клиентов промоутер, щеголявший копной торчащих во все стороны волос на голове, казалось, в конце концов потерял всякую возможность, чтобы работать с Мейвезером.

– Мне не нравится, что Кинг разносит все кругом о своем бизнесе, – сказал Флойд. – Кинг всем болтает, что Заб ему задолжал. Он разбалтывает все о личных делах Заба, начав это делать после поединка с Бальдомиром, когда Заб неуважительно отозвался в телеинтервью о своем промоутере. Кинг заявил, что не понимает, почему тот так себя ведет, задолжав ему миллион долларов. Самой большой ошибкой Заба за всю его карьеру было то, что он распрощался с Шелли Финкелем, чтобы связаться с Доном. Не понимаю, как можно сделать такое. Это все равно что попытаться войти в комнату, когда все бегут из нее. Это можно сравнить с закрытой на замок комнатой в дыму, из которой все пытаются выбраться, а Заб силится в нее войти. В этом просто нет смысла.

Флойд, похоже, постепенно отказывался от своих призрачных целей с бесполезным пришпориванием «лошади» под кличкой «Philthy Rich Records». Он впервые за последние годы отказался от того, чтобы название его студии звукозаписи красовалось на спине халата, в котором он выходил на ринг.

Джуда выиграл первый раунд, судя по записям двух из трех судей матча. Он оставил за собой и второй раунд, поймав Мейвезера во время его сближения с ним коротким правым хуком, стоя в правосторонней стойке, в результате чего Мейвезер не устоял, коснувшись своей правой перчаткой настила, хотя Ричард Стил не посчитал это нокдауном.

Так что это не был официальный нокдаун, однако Стил мог вполне назвать его таковым. Оба бойца пытались контратаковать друг друга. Наконец-то Флойд оказался на ринге с кем-то, кто мог поспорить с ним в скорости.

Отец и тренер Джуды, Йоэль, сказал своему подопечному после окончания третьего раунда, когда тот вернулся в свой угол, что Мейвезер не в состоянии причинить ему боль. Йоэль просил сына выбрасывать больше панчей.

– Чем больше ты будешь наносить по нему ударов, тем больше он будет бегать от тебя, – советовал он.

– Продолжай то, что ты только что делал, – сказал Роджер Флойду. – Он не может драться, пятясь назад.

В самом начале четвертого раунда Джуда провел несколько полезных ударов левой. Он полагал, что дал Мейвезеру их прочувствовать, и поднажал еще. Толпа с ума сошла от одного его особенно мощного прямого левой. Мейвезер ответил, основательно охаживая Заба правыми по корпусу.

– Продолжай пробивать панчи по телу, удары по корпусу замедляют его, – сказал Эллерб Мейвезеру.

В противоположном углу отец убеждал сына быть смелым и более уверенным, выбрасывать больше сильных ударов, надеясь, что они заставят Мейвезера отступить. В «Compubox» провели подсчет усилий Заба и пришли к заключению, что за четыре раунда он провел в цель 57 % из всех силовых ударов, но выброшено их было всего 44. Мейвезер выбросил ударов в два раза больше.

В пятом раунде Флойд перехватил инициативу, непрерывно вбивал одиночные удары в цель, медленно выбивая дух из тела Джуды. И хотя к концу раунда Джуда набрал очко, нанеся очередной длинный прямой удар левой, когда он пытался раззадорить друга, эмоции в ходе поединка, похоже, стали его захлестывать. В нем росло разочарование. Мейвезер оставался спокойным, лишь поджал губы, зная, что он держит под контролем ход физической и духовной схватки.

– Заб, он полный ноль, ты не можешь позволить ему доминировать над тобой, – говорил Йоэль сыну. – Он будет обсыпать тебя ударами наугад всю ночь напролет.

Лицо Джуды стало опухать. Чтобы уменьшить отек, к правой щеке боксера приложили «утюжок»[73].

В шестом раунде его главной задачей стала защита, что стоило ему проигрыша и на этот раз. Осторожная тактика Мейвезера сменилась в седьмом раунде знакомым щегольством, и это стало дурным предзнаменованием для Джуды. Он открылся и позволил, чтобы ему расквасили рот и нос. Джуда не был легкой добычей, однако прочность его положения в ходе схватки пошатнулась. В седьмом раунде он смог выбросить всего восемь силовых ударов. Он был эффективно урезонен.

Ближе к концу восьмого раунда он стал агрессивнее, но драться мог лишь урывками. В ходе боя они успевали перебрасываться между собой словами. Позже Мейвезер признался, что оба говорили одно и то же, обзывая друг друга «сукой».

– Удары в корпус успокоят поганца и заставят его сдаться, – предсказывал Роджер.

– С него и так хватит, – сказал катмен Рафаэль Гарсия.

Все выжидательно смотрели на Джуду, полагая, что пришло время выбросить белый флаг. Девятый раунд остался целиком за Мейвезером, и вопрос был лишь в том, сломается Джуда физически или морально. Он продолжал непрерывно получать град ударов правой. Йоэль Джуда испытывал все большее разочарование и показывал в углу (будто боксируя с тенью), как бы он хотел, чтобы дрался его сын – только еще яростнее.

Предмет его забот, который мог едва завершать раунды, демонстрируя лишь проблески оставшейся энергии, за десять секунд до конца десятого раунда пробил Мейвезеру, как экскаваторным ковшом, правый хук в пах. Мейвезер повалился на пол. Джуда успел в этот момент достать его правым хуком в затылок, после чего отскочил.

Мейвезер поднялся, шатаясь и морщась, пытаясь собраться.

На ринг бросился рассвирепевший Роджер, в гневе наступая на Заба. Леонард Эллерб тоже вмешался. Стил оттеснял дядю Флойда назад, но Джуда стал наседать на него. Оба стали лупить друг друга. На ринг вылез Йоэль Джуда, и в течение нескольких секунд на помосте завязалось хаотичное кровавое месиво с участием обеих сторон, полицейских и охранников спортивной арены. Был момент, когда Роджер пытался придушить Заба в углу, пока его не оттащили.

– Там собралось несколько горячих голов, – прокомментировал в возбуждении Лэмпли.

Из всех предматчевых договоренностей требование повысить уровень безопасности, возможно, оказалось важнейшим, поэтому в наличии оказалось более тридцати полицейских Лас-Вегаса, чтобы угомонить потасовку.

Ушло несколько минут, прежде чем порядок был восстановлен, что позволило боксерам коснуться перчатками и отбоксировать оставшиеся пять секунд раунда. Никто ударов не получил, ни физических, ни, говоря в переносном смысле, правовых.

Картина была уродливая, печальная. Рефери Стил, должно быть, гадал, зачем он только решил вернуться на ринг после того, как решил завязать с судейством после боя Мейвезера с Корралесом.

Скандирование «Флойд, Флойд!» заполнило арену, частично в признание его мастерства, а частично потому, что Джуда примерил на себя шкуру злодея, нанеся удар ниже пояса.

Для сравнения: почти ничего не случилось в предпоследнем раунде. Джуда был удовлетворен тем, что выжил, а Мейвезер был в равной степени доволен тем, что накатом шел к победе.

В двенадцатом раунде Джуда выжал из себя максимум усилий с начала первых раундов, однако это лишь привело к тому, что Мейвезер предложил ему испытать на себе очередную волну агрессии.

С ударом гонга Мейвезер бросился в свой угол и прыгнул на канаты, приветствуя толпу. Йоэль и Заб обнялись. Лицо у Джуды было все в гематомах, а Мейвезер выглядел так, будто был готов к съемкам для журнала «GQ»[74].

Судейский счет (117–111, 116–112 и 119–109) отразил картину того, что Мейвезер выиграл с заметным преимуществом, хотя ему и пришлось выдержать несколько вязких раундов в начале поединка. У Джуды были свои моменты, но в целом схватка вышла для Красавчика все же довольно легкой.

Мейвезер сказал, что он знал о том, что его соперник имел шансы на успех.

– В первых шести раундах он был силен, но после этого сдулся, – объяснял он Мерчанту. – Я чувствовал себя раскованно, сохраняя самообладание. Наша сторона чувствовала себя непринужденно, я не собирался спешить. Если бы не это противоборство на ринге, бой давно бы закончился. А эта потасовка вывела меня из моей зоны. После этого я собирался просто боксировать оставшиеся два раунда и уйти с победой.

Не хочу ничего говорить о Забе. Он отличный боец. Я уважаю Джуду, уважаю его команду, и сегодня он заставил меня уважать его манеру ведения боя.

– Я не оправдываюсь, – сказал Джуда, поясняя, что он не грязный боксер и что он специально не намеревался ударить ниже пояса. – Мейвезер – хороший боксер, он быстр. У него отлично работают руки. Он замечательно дерется в защите, защита у него плотная.

– Я знал, что Джуда выйдет готовым к действию и будет сильным, – продолжал Мейвезер. – Он прикупил себе бой высшей категории, я – тоже. Я повредил себе правую руку, но такое случается в крупных поединках. Мы с Забом разбираемся со всем этим, как бизнесмены. Что произошло, то произошло. Мы – друзья и с боем преодолели наши проблемы. Это была большая схватка. Это все, что я могу сказать.

– Все немного перегнули палку, – ответил Джуда. – Это не мой стиль – пытаться бить ниже пояса. У нас был отличный раунд, зачем мне надо было все портить? Это случилось, и я извинился. Дело тут касалось двух боксеров на ринге. Эмоционально все ввязались в это дело. Но когда кто-то со стороны решает по-своему разобраться, вмешаться и своими действиями вызвать какие-то последствия, то я не думаю, что так поступать правильно.

На ринге, сразу после окончания боя, Дон Кинг уже делал заявление, что Мейвезера следовало дисквалифицировать. Никто из имевших вес не слушал его.

– Как только вы оказываетесь на настиле ринга, результаты боя аннулируются, – вопил Кинг с присущей ему напыщенностью. – Бой должен был полностью аннулирован. На ринге оказался третий человек, напавший на боксера в ходе раунда. Бой прекращается, если кто-то выходит на ринг, и этот кто-то вышел на него. Мы должны провести бой заново.

По закону, действующему в штате Невада, «рефери может, по собственному усмотрению, остановить соревнование или демонстрацию, если постороннее лицо попадает на ринг или огороженное пространство во время раунда».

Так что это было решение Стила, а он разрешил продолжение боя.

Комиссия, однако, заставила тех, кто принял участие в инциденте, заплатить внушительную сумму за их проступок.

Роджер, который заварил всю кашу, был оштрафован на всю сумму причитающейся ему выплаты за поединок в размере $200 тыс., и ему было запрещено принимать участие в соревнованиях в течение года.

Заб и Йоэль Джуда были наказаны штрафами и временным отстранением от участия в боях. Боксер должен был выплатить $250 тыс., всю причитающуюся ему сумму из того 1 миллиона долларов, который был уплачен компанией «Top Rank» промоутеру Дону Кингу за его услуги.

Кроме того, у Йоэля на год была отозвана его лицензия. Его штраф составил $100 тыс. Он заявил, что считает наказание суровым и несправедливым.

– Они жестко с нами обошлись, – сказал он Дэну Рафаэлю. – Это был болезненный удар. Они сказали, что пытались вынести показательное решение в назидание другим.

– Я думал, что это было сумасшествие, – соглашался Заб. – Я считаю, что это было несправедливо. Вокруг этого столько всякого дерьма намешано. Я думал, что меня оштрафуют тысяч на сто, возможно, с временным отстранением месяца на четыре. Я был очень удивлен тем, каким суровым было решение. Они наказали меня по максимуму, если сравнивать с другими. А ведь все начал Роджер (Мейвезер).

Эллербу, которого отстранили от участия в спортивных мероприятиях на четыре месяца, также выписали штраф на $50 тыс., что означало, что общая сумма штрафов NSAC[75] составила $600 тыс.

– Они все извинились, и, я думаю, вполне искренне, – сказал Марк Ратнер во время одного из своих последних важных обращений в качестве председателя Атлетической комиссии штата Невада, прежде чем оставить соревнования по боксу и перейти на работу в организацию «Абсолютный бойцовский чемпионат»[76]. – Это был тяжелый день. Все справились со своими обязанностями профессионально. Ни один из держателей лицензий не ушел с улыбкой на лице. Комиссия считала, что она должна послать весьма решительный сигнал. Случившийся инцидент был настолько близок к полномасштабному погрому, что могли пострадать или даже получить увечья невинные люди. Комиссия была глубоко, абсолютно убеждена в том, что подобное не должно повториться впредь.

– Роджер искренне раскаивался, – сказал Тодд Дюбоф. – Это был печальный день для Роджера, одного из хороших парней в боксе. Но он совершил преступление, достойное сожаления, и наказан за это.

Роджер, направивший в комиссию письмо с извинениями, обжаловал приговор, но точка зрения штата Невада осталась непоколебимой. Отец и сын Джуда приняли наказание без особой радости, но стоически и без жалоб.

Флойд вышел изо всей этой истории в полном порядке. Он, наконец, стал привлекать публику, его «рыночная реализуемость» сокращала разрыв с уровнем его мастерства. Он сорвал еще один, крупнейший за всю его карьеру куш, и теперь поединок с Де Ла Хойей выглядел правдоподобным.

Заб тем не менее впервые за свою карьеру, проиграл два боя подряд.

– В слезах горя не утопишь, – вздыхал он. – Я просто буду продолжать драться и молиться, чтобы дальше было лучше.

С точки зрения сборов, полученных за просмотр на платном канале, бой Джуда – Мейвезер оказался немного лучше, чем бой Мейвезер – Гатти: число подписчиков было на 10 000 больше, достигнув 350 000. Доход в результате достиг $15,7 млн. Зрителей на арену «Thomas & Mack Center» пришло также достаточно много, 15 170 человек. Певцы, артисты и прочие знаменитости хотели, чтобы их там увидели. Положение у Флойда было сильное. И он хотел использовать его самостоятельно.

Компания «Top Rank» продолжала жонглировать претендентами. Она считала, что в латиноамериканской демографии скрыта гигантская прибыль, и делала из медлительного, жесткого боксера полусреднего веса Антонио Маргарито звезду, с которой трудно быть на равных.

У Мейвезера было мало желания драться с ним, хотя объявленные $8 млн могли стать крупнейшим гонораром за всю его профессиональную карьеру. Риск был относительно высоким, награда была потенциально очень низкой. «Top Rank» продолжала ее предлагать Флойду. Он по-прежнему был настроен на Де Ла Хойю, как на свою главную цель, и просил Боба Арума о $20 млн, чтобы устроить бой с ним.

Арум не понимал, как вообще возможно говорить о подобной сумме спустя всего несколько недель после боя с Джудой.

Тогда Мейвезер заплатил Аруму $750 тыс. за то, чтобы он освободил его от контракта с «Top Rank». Это позволило ему стать свободным агентом.

Арум сообщил, что Мейвезер отказался от боя с Маргарито, который предполагалось провести 12 августа с трансляцией по платному каналу НВО.

– Я слышал об этом от него, – сообщил он телеканалу ESPN. – Он решил этим летом не драться. Я сделал ему потрясающее предложение. Думаю, что Маргарито для него – самый рискованный вариант из всех.

Многие полагали, что Мейвезер уворачивается от мексиканского твердого орешка, который был похож на плохого парня из фильма Тарантино, однако Леонард Эллерб настаивал: ничего подобного.

– Флойд не на все 100 процентов здоров, – пояснил Эллерб, добавив, что Мейвезер отбил руку во время схватки с Джудой. – Рука у него не сломана. Но ушиблена, и ушиб этот серьезный. Он хочет выходить на любой бой, будучи на 100 процентов здоровым. Если Антонио Маргарито окажется лучшим из доступных вариантов, когда Флойд будет здоров, тогда пусть этот бой состоится. Мы не отказываемся от Маргарито. Я хотел бы заявить об этом со всей ясностью. Когда и если он окажется лучшим из всем имеющихся кандидатов на бой с Флойдом, то в этом направлении он и станет двигаться.

В отличие от предыдущего раскола, Арум заявил, что в этот раз никаких обид не было.

– Мы намерены вновь быть вместе. Все, связанное с нашей договоренностью, было достойно и хорошо завершилось. Я предложил ему суммы (по продлению контракта на серию поединков), которые были вполне приемлемыми. Его же ожидания заоблачны. Он имел право откупиться от меня, что и сделал. Мы решили, что это – лучший способ покончить с этим.

Он сообщил Кевину Иолу на сайте Yahoo:

«Между Флойдом и нами большая разница, существует действительно разница в возрасте. Флойд просил меня выйти от его имени на афроамериканское сообщество. Я с этим сообществом был знаком, но это было иное сообщество. Это было сообщество времен (Мухаммеда) Али и (Джо) Фрейзера, людей старшего возраста, таких, как я. То, о чем говорил Флойд, как я потом догадался, было поколение хип-хопа, с которым я законтачить не мог. Я не сделал того, о чем меня просил Флойд, потому что я не знал, как это сделать».

Мейвезер никогда не оглядывался назад, и снежный ком – который превратится в финансовую лавину – покатился, набирая скорость.

– Когда я стал своим собственным боссом, я смог делать все так, как считал нужным, – сказал Мейвезер. – Не думаю, что это произошло в одночасье. Все, что я продолжал делать, это – подталкивать себя вперед и продолжать верить. Как я уже говорил, за пределами ринга у меня была блестящая команда. У нас был замечательный план действий. Этот план действий заключался в том, чтобы они сконцентрировались на бизнесе и обеспечили мне комфортные условия вне ринга, а я бы вошел и выполнил план внутри, на ринге. Вот что мы сделали.

Эллерб, который стал генеральным директором компании «Mayweather Promotions», согласился с ним:

– Они («Top Rank») сделали много хорошего, создавая Флойда. Делали они это обычным способом, используя методы старой школы. Флойд же хотел мыслить шире, за пределами кассы, и делать все по-своему.

Теперь его также представляло агентство Уильяма Морриса – базирующаяся в Голливуде организация, в число клиентов которой входили легенда баскетбола Мэджик Джонсон, гольфистка Мишель Ви и звезда тенниса Серена Уильямс. О да, еще и Оскар Де Ла Хойя. Его агентом был Лон Розен.

– Мы очень тесно сотрудничаем с его менеджментом и с ним самим и собираемся разработать общую стратегию, – объявил Розен, заявивший также, что он намерен искать для Флойда возможности как в области спонсорских контрактов на рекламу, так и в индустрии развлечений. – Мы глубоко убеждены в том, что он может преуспеть. Он произвел очень сильное впечатление на встречах, которые мы с ним провели. Он обладает большой индивидуальностью. Хорошо говорит. Он симпатичный парень, и голова у него прекрасно работает. Знает, чего он хочет.

– На это просто требуется время, – сказал Мейвезер. – Я не собираюсь боксировать вечно. Но сейчас, когда команда моя в сборе, есть много другого, помимо бокса, чем я, думаю, могу заняться.

– Уверен, люди, представляющие собой городской афроамериканский рынок, ценят талант, – сказал Тодд Дюбоф, президент «Top Rank». – Будь то актер Дензел Вашингтон, музыкант Пи Дидди[77] или боксер Флойд, они ценят талант. Стремление увидеть выступление Флойда зашкаливало. Это можно сравнить с желанием увидеть выступление Луи Армстронга. Вот как они на это смотрят.

Де Ла Хойя, похоже, становился все прозорливее. Хаттон подписал договор с НВО на три поединка, который явно предусматривал грандиозный финал-схватку с Мейвезером. Мосли был вынужден воспринимать Мейвезера на полном серьезе как потенциального противника. Затем был еще Бальдомир. Он не был боксером «паунд-фор-паунд» и не считался великим боксером всех времен, но он побил Джуду, сумевшего создать проблемы для Флойда.

– Если Оскар хочет принять вызов и драться с Флойдом, мы будем драться с ним в любой весовой категории, в которой ему будет удобно, так что нет никаких оправданий, – сказал Эллерб.

Де Ла Хойя вернулся на ринг, чтобы убедительно разгромить никарагуанского психа Рикардо Майоргу во время блестящей схватки. В первом среднем весе. Флойд пока такого веса набрать не смог.

– Кто говорит, что он должен весить 154 фунта? – вопрошал Эллерб. – Флойд может переходить из одной весовой категории в другую в зависимости от того, какова ситуация. Игра называется «мастерство». И ни в одной из этих трех весовых категорий (от первого полусреднего до первого среднего) нет никого, у кого хватит мастерства, чтобы побить Флойда – ни у кого.

Мейвезер почти прекратил вызывать на бой противников и называть их по именам. Он хотел быть центром притяжения. Он считал, что пусть его бои говорят за него.

– Не думаю, что ранее он был достаточно зрелым, чтобы так поступать, – говорил Арум. – Теперь он понимает, что действует как человек бизнеса.

– Все бои выстроились в очередь, – говорил Эллерб о возможностях. – Маргарито, Оскар, Рикки Хаттон, Шейн Мосли – не имеет значения кто. Всем им придется пройти через Флойда. Наступила вторая фаза карьеры Флойда. В этой ее части он раскручивается как на ринге, так и за его пределами.

Суровый Карлос Бальдомир не был тем соперником, из которых получаются кассовые блокбастеры, но, победив Джуду, а затем побив вернувшегося Гатти, он считался линейным чемпионом. Он был человеком, который впервые победил Джуду, а победа над Гатти в пределах девяти раундов только усилила его позицию. Он был твердым и упертым. «Отодвинуть его от себя – это все равно что попытаться сдвинуть с места здание, – писал Айвен Голдмэн в журнале «Ринг», добавляя: – Это был парень, которого вырастили для того, чтобы он оставался в безвестности, но который отказался пойти на это».

Голдмэн так же нахваливал Мейвезера, подчеркивая, что попасть ударом прямо в него – это все равно что «пытаться поймать самую натренированную блоху в мире».

Предсказывая, что следующие одна за другой победы Мейвезера помогут ему попасть в мейнстрим, автор также отметил, как Мейвезер превращался в боксера, с которым хотят сразиться. «Он достиг такого этапа в своей карьере, на котором Де Ла Хойя находится в течение многих лет, – написал Айвен. – С ним хочет драться каждый. Он привлекает к своим выступлениям столько денег, а победа над ним будет такой престижной, что все это оправдывает риск».

Мейвезер появился на обложке этого номера, одетый как гангстер 1920-х годов с автоматом Томпсона в руках.

Масса возможностей появляется как у победителя, так и у проигравшего. Дивизион полусреднего веса был переполнен талантами, и опасность исходила от всей десятки лучших из них. Высокий панчер-левша Пол Уильямс разгромил Шармбу Митчелла. Еще один левша, пуэрториканец Карлос Кинтана, был на подъеме. Еще был Хаттон, переходивший из первого полусреднего веса и отнявший титул WBA у Луиса Кольясо, остающегося тем не менее в числе основных игроков. Были там еще Мигель Котто, Де Ла Хойя, Мосли… И Маргарито, с которым Мейвезер мог бы сразиться вместо Бальдомира. Маргарито, который, однако, вносил лишь высокий риск против незначительного вознаграждения в это уравнение с двумя неизвестными.

В любом случае Дэн Гуссен, теперь работавший с Мейвезером и получивший возможность говорить о поединке с Бальдомиром, заявил, что Мейвезер поручил ему сделать все возможное и организовать крупнейший и лучший бой.

– Ключом здесь является выбор соперника, основываясь на том, чего он добился в последнее время. В Бальдомире Флойд имеет дело с опасным, большим, сильным и решительным чемпионом, – сказал Гуссен. – По моему мнению, лишь один поединок мог бы оказаться лучше для Флойда, и это – бой с Де Ла Хойей. Никто из тех, кто здесь и повсюду высмеивает Флойда, издеваясь над тем, что он сделал кому-то, о ком говорится в его резюме, не знает, о чем они болтают. Флойд преодолел длинный ряд жестоких, тяжелых боев. Но из-за того, как он справляется с этими парнями, болельщики хотят увидеть кого-то, кто получит шанс поколотить Флойда Мейвезера. Предстоящий бой резко поднимет Флойда на новый уровень величия. Их стили идеально подходят друг к другу. Это то, чего все хотят.

– Он – чемпион, настоящий чемпион в полусреднем весе, – признавался Мейвезер. – Но я – лучший боксер в мире. Он, возможно, и Золушка мужского рода, но я – Красавчик Флойд: неразрывно связанный с НВО, единственный и неповторимый, величайший в мире боец.

Бальдомиру исполнилось тридцать пять, но он был в лучшей своей форме. На протяжении почти восьми лет он не проиграл ни единой схватки, одержал девятнадцать побед и два боя свел вничью. Он побил Джуду в Нью-Йорке, когда, как предполагалось, ему была отведена роль статиста. Затем победил Гатти на глазах у публики, заполнившей до отказа арену в Атлантик-Сити, когда толпа ожидала, что ее герой сможет вырулить на бой с Котто. Некоторые всерьез принимали звезду Санта-Фе за угрозу Мейвезеру. Другие же видели в нем случайного победителя, одержавшего верх над немотивированным Джудой, который уже задумывался о поединке с Флойдом, неким подобием Гатти, знавшего лучшие времена.

Противостояние Бальдомир – Мейвезер, получившее название «Довольно рискованного» и состоявшееся на арене «Mandalay Bay» в Лас-Вегасе, получилось явно невыразительным. Вот факт: Дэн Рафаэль, комментируя бой по ESPN, зашел в своей критике настолько далеко, что заявил:

– Поединок ни на секунду не был соревновательным, поскольку Мейвезер подавлял медлительного Бальдомира своей скоростью.

Он добавил, что Мейвезер «играл» с Бальдомиром в ходе боя, «лишенного драматического накала», «как с игрушкой».

На взвешивании Флойд был на один фунт легче, чем требовалось по норме весовой категории, и весил 146 фунтов. Бальдомир вписался точно в 147 фунтов. К бою Мейвезер набрал три фунта, а Бальдомир вышел на ринг, оказавшись на целых пятнадцать фунтов тяжелее, будучи, по сути, уже средневиком. Но – дополнительный вес ему не помог.

Флойд выходил на ринг, одетый в золотые доспехи гладиатора. Точнее, его, держащего под мышкой шлем, выносили на троне. Разумеется, это не пришлось по вкусу Ларри Мерчанту, который покачал головой и с неодобрением поцокал языком на то, что увидел.

После привычных высказываний об упорных соперниках и крепких парнях, сделанных Мейвезером на пресс-конференции после боя, он под конец признался, что «это было плёвым делом, если хотите знать правду».

Двое судей засчитали победу американцу во всех раундах: 120–108, по мнению третьего, Бальдомир выиграл два раунда, все равно проиграв со счетом 110–118.

– Возможно, Мейвезеру стоило драться с одной рукой, привязанной за спиной? – продолжал изгаляться Рафаэль. – Так этот поединок субботним вечером мог бы стать немного интереснее.

Многие из 9427 зрителей, присутствовавших на арене, покинули ее до финального гонга, потому что результат ни у кого не вызывал сомнения. Разумеется, не хватало Роджера. Он должен был пропустить это мероприятие не только потому, что был временно отстранен от тренерской работы в результате дисциплинарного взыскания. Его посадили на полгода в тюрьму по обвинению в нанесении побоев[78].

Мейвезеру он не был нужен во время боя с Бальдомиром. Не нуждался он и в присутствии Леонарда Эллерба, который помогал ему во время подготовки в тренировочном лагере и в день поединка, заняв место Роджера.

– Занимаясь боксом столько времени, я должен быть в состоянии выходить на ринг и обходиться в течение тридцати пяти или сорока минут без помощи моего дяди, ожидающего меня в углу, – говорил Мейвезер. – Когда все сказано и сделано, тренер не может выйти драться вместо боксера. Когда дело доходит до мастерства и навыков, все зависит от того, что знает и умеет боксер. Я знаю, чего это стоит – управляться самому, потому что я провел столько чемпионских поединков. Я просто вышел на ринг и устроил показательный бой. Я чувствовал, что вышел на финишную прямую, и мог бы завершить бой нокаутом, но – я повредил руку. Посмотрите, что я сделал сегодня, я выиграл под сухую. Я могу выигрывать в любых обстоятельствах, и я здесь для того, чтобы оставаться и далее.

Бальдомир знал, что он на втором месте – с некоторым отставанием.

– Я не дрался в этом поединке, – признал он. – Мейвезер был слишком быстрым. Я не мог его поймать, а когда ловил, у меня не хватало сил. Я чувствовал себя вялым.

В первом раунде аргентинец получил рассечение у левого глаза и на носу, и положение его не улучшалось на протяжении всего боя. На самом деле в середине поединка характер боя настолько походил на начало, что команда НВО стала гадать: а что произошло бы, если бы Мейвезер дрался с Де Ла Хойей?

– Среди публики я не вижу никого, кто бы в ажиотаже сполз на край своего кресла, – комментировал Мерчант бой с Бальдомиром. – Представление прекрасно, но где же его драма?

Команда Мейвезера аккуратно выдвигала предположение, что он повредил свою правую руку (раз так умеренно использовал ее, выбрасывая удары). Они гадали, боксирует ли он почти все время одной рукой, поскольку этого достаточно для того, чтобы победить аргентинского чемпиона, или же рука вновь травмирована. После одиннадцатого раунда, когда ни результат боя, ни способ, которым одерживалась победа, не вызывали никакого сомнения, гольфист Тайгер Вудс влился в толпу других зрителей, устремившихся к выходу, чтобы опередить заторы на дорогах и поспеть первым к столикам в ресторане «Mandalay Bay».

Мое имя изуродовали, изуродовали мою семью, а я все равно поднялся на самый верх.

В углу ринга Эллерб просил дать три минуты «классного боя». Фейерверки не разрешались. На протяжении почти всего последнего раунда бой сопровождался недовольным гудением толпы – по мере того как поединок, и без того не поразивший яркостью, окончательно терял запал.

Беседуя со старым своим оппонентом, Ларри Мерчантом, Мейвезер заявил, что почувствовал боль в правой руке, начиная с середины боя. Тогда Мерчант спросил Флойда, получили ли люди, свистевшие, гудевшие и покидавшие арену после десятого и одиннадцатого раундов, удовольствие от поединка.

– Вы всегда ставите меня в трудное положение, – огрызнулся Флойд, повернувшись к Мерчанту. – Я от вас никогда не слышу похвалы, которую заслуживаю. У вас хорошо получается комментировать, так что занимайтесь этим, а мне позвольте драться. Я лучший в том, что я делаю, вот почему я сотрудничаю с НВО. НВО – моя семья, мой дом. Как я и раньше говорил, у Красавчика Флойда можно научиться боксу, а вы – просто комментатор, занимайтесь своим делом.

– Как раз этим я и занимаюсь, и я задаю вам вопрос, – парировал Мерчант.

– Не будьте постоянно критиком, не будьте постоянно настроены так негативно, давайте будем позитивны. Сегодня я одержал победу, несмотря на обстоятельства, поэтому всё, что вы могли бы сделать, это проявить ко мне уважение за это. Вы надеетесь, ждете, когда какой-нибудь боксер побьет меня. А я – король на троне.

Я здесь и останусь здесь, – продолжил Мейвезер. – Я могу победить при любых обстоятельствах.

Затем он попытался сразиться с Мерчантом за эфирное время, сказав, чтобы он дал ему высказаться. Флойд ударился в монолог перед камерой и сказал, что Мерчант – просто комментатор, который ничего не смыслит в боксе. И, надо сказать, их перепалка была увлекательнее, чем последние шесть раундов поединка перед ней.

– Ну наконец-то мы получили хоть какую-то драму, – сказал с иронией Лэмпли, когда камера сфокусировалась на нем.

Некоторые считали, что бесстрастное выступление Мейвезера было просто блестящим. Остальным хотелось большего.

«Мейвезер воистину, чудо – написал Эрик Раскин в журнале «Ринг». – Он – художник боксерского искусства, который рождается однажды за все поколение. Он – особый спортсмен. И порой он – колоссальный зануда».

Пышущая огнем ярость Мейвезера улеглась к тому времени, как он прибыл на пресс-конференцию, организованную после боя, и его эмоции сменились с гнева на печаль.

Он раздал часы нескольким представителям СМИ, собравшимся послушать, как он будет делиться с ними своими мыслями.

Возможно, он не знал, что ему надо сделать, чтобы его оценили должным образом. Испытывал ли он растущую скуку от собственного превосходства? Доволен ли он был пятью титулами в четырех весовых категориях? Что бы то ни было, он вновь пригрозил уходом из спорта. Циники на это не купились. Он же утверждал, что такие мысли у него на уме.

– Все, что мне остается, – это провести еще один бой, и все, – настаивал он. – После этого я ухожу.

Он, как и многие другие, надеялся, что это будет бой с Де Ла Хойей.

Бокс вырвал меня из гетто и поселил в предместье.

– Я думаю, что он выйдет на ринг со мной после сегодняшнего боя, – рассуждал Флойд. – Если он захочет, он знает, как со мной связаться. Если Де Ла Хойя действительно хочет драться со мной, я надеру и эту задницу. Оскар сказал, что он хочет завязать с выступлениями против сильнейших. Я знаю, что мы сможем организовать бой с Де Ла Хойей. Нам нужен еще один большой бой. Но его не случится, если он не будет на моих условиях.

Он сообщил, что и далее будет иметь отношение к боксу в той или иной степени, когда повесит перчатки на гвоздь, раскручивая компанию «Mayweather Promotions» и работая с советником Элом Хеймоном над тем, чтобы расширять свою деловую империю за пределами ринга.

Он также говорил о возвращении в школу, чтобы получить аттестат GED[79], поскольку ранее он бросил учебу, не доучившись в 12-м классе, чтобы сосредоточить свои силы на участии в Олимпийских играх.

– Я люблю этот спорт, – проговорил Мейвезер тихим голосом, утирая слезы во время пресс-конференции после поединка. – Еще один бой, и я ставлю точку. Мне не нужно боксировать. Я делал это не из-за денег. Вопрос в наследии. Я богат, и я добился того, чего хотел. Я ухожу, оставаясь лучшим. Вот о чем речь. Я причиняю боль не ради денег, не просто так. Я люблю свою семью. Мое имя изуродовали, изуродовали мою семью, а я все равно поднялся на самый верх. Я подумывал об уходе после боя с Забом Джудой. Спорт дал мне все. Когда я умру, мое наследие будет жить. Еще один бой, и я подвожу черту. Бокс вырвал меня из гетто и поселил в предместье[80]. У меня уйма денег. Я не смог бы потратить их, проживи я хоть миллиард лет. Речь идет о том, что такое – быть легендой спорта, а я – легенда. Я достиг того, чего хотел достигнуть в этом виде спорта. Я завоевал титулы, которые хотел завоевать.

– Мне не нужны пятизвездочные рестораны, – продолжал он. – Можете позвать меня в «Макдоналдс», и мне это вполне сойдет. Или пригласите в «Пицца Хат».

Во время пресс-конференции он обращался за моральной поддержкой к боссу НВО Кери Дэвису, даже несколько раз всплакнул у него на плече. Дэвис был ошеломлен тем, что Мейвезер – входя, наконец-то, в мейнстрим! – заговорил об уходе из бокса.

– Очевидно, что бы он ни захотел сделать, мы всегда будем желать ему самого лучшего, – сказал он. – У нас сложились прекрасные отношения. Мы пожелаем ему всего наилучшего, чем бы он ни захотел заниматься всю оставшуюся жизнь. Но, разумеется, прямо сейчас он находится на вершине боксерской карьеры, поэтому его уход из спорта на этом этапе, несомненно, удивит всех. Но я ни с кем не дерусь. И никто меня не бьет. Я никогда не стану уговаривать кого-либо делать то, что они, по всей вероятности, более не очень-то хотят делать…

Впрочем, было несомненно, что НВО полностью заряжен на организацию поединка Де Ла Хойя – Мейвезер – Золотого Мальчика против Красавчика, грандиозного боя. Здесь могли бы даже состояться несколько рекордов. Немедленно пошли разговоры о том, что общий куш, который будет разделен между бойцами, мог бы достигнуть $50 млн. Но насколько велика будет эта сумма, зависело от этих двух боксеров, от того, как они продадут этот бой и самих себя.

Глава 9

Добро против зла

Мир ждал. Так, по крайней мере, утверждала реклама.

В 2007 году Оскар Де Ла Хойя по-прежнему царил на вершине того бизнеса, название которому было: «абонентское телевидение с платным показом боксерских поединков». Поэтому бой Хойя – Мейвезер предстояло объявлять ему.

«Это – официальное сообщение, – говорилось в пресс-релизе компании Оскара «Golden Boy Promotions». – Поединок состоится 5 мая».

Мейвезер давно собирался использовать Де Ла Хойю как трамплин к славе и более внушительному богатству. Теперь у него для этого появился шанс.

Мнения спортивных экспертов относительно того, кто победит, разделились. Они прикидывали, не слишком ли молод и быстр Флойд или же не слишком ли большой и опытный гламурный парень.

Независимо от того, каким будет результат, мир понимал, что это была большая возможность для Флойда. «Даже случайные наблюдатели среди любителей бокса понимали, что означал «этот бой». Он означал, что Флойд Мейвезер-младший наконец-то сорвет джекпот, получив бой, о котором мечтал», – написал «Boxing Digest».

– Это бой, которого я ждал, – подтвердил Флойд, – чтобы всем показать, что я – один из величайших боксеров.

Ходили слухи, что поединок позволит Мейвезеру, которому в феврале, перед боем, исполнилось тридцать лет, заработать целых $20 млн.

Канал НВО, который готовился транслировать поединок в США, анонсировал шоу, предваряющее бой, под названием «Де Ла Хойя – Мейвезер 24/7», то есть сериал, который по замыслу создателей показывался бы и в будущем – в преддверии крупных боев.

Это был документальный сериал[81] из четырех частей, в котором зрителю предоставлялась возможность заглянуть за кулисы тренировочных баз, а также познакомить болельщиков с боксерами, их семьями и окружением спортсменов. Содержание было подано смело, а сама работа была выполнена на высоком уровне и отполирована до блеска.

Первым, что произнес Флойд на камеру во время съемок, было: «Посмотри мне в глаза, Оскар, я собираюсь надрать тебе зад».

Это задало тон тому, что последовало.

Де Ла Хойя был выгодной дойной коровой телесети, он двадцать девять раз появлялся в ее эфире. У Флойда этот счет дошел до двадцати, хотя его отношения с каналом, разумеется, пережили многое.

Де Ла Хойя во время объявления ставок оказался аутсайдером. Он превратился в боксера, который не боксировал все время, за три года он провел на ринге всего пятнадцать раундов и в возрасте тридцати четырех лет более не мог заявлять, что он в расцвете своих сил и возможностей.

Деньги ему были не нужны. Его история больших боев началась в 1992 году с завоевания олимпийской золотой медали в Барселоне, то есть за четыре года до того, как Флойд вознамерился получить такую же золотую медаль в Атланте. Его спросили, стоит ли ему на самом деле продолжать драться.

– Я просто решил, – сказал он, – что буду продолжать драться до тех пор, пока будут сохраняться в норме мои рефлексы, моя скорость и моя способность правильно рассчитывать время в ходе боя. Я собираюсь продолжать, пользуясь молодостью, пока она у меня есть. Я решил драться и буду драться с лучшими.

Последний раз, когда он сражался с кем-то из категории «паунд-фор-паунд», его остановил удар Бернарда Хопкинса в корпус при довольно смелой попытке завоевать титул в категории среднего веса. В этот раз некто другой выходил с ним на бой, поскольку Мейвезер намеревался получить еще один титул в пятом дивизионе, бросая вызов Де Ла Хойе и стремясь отобрать у него титул WBC в первом среднем весе, за который Оскар год назад разделался с никарагуанцем Рикардо Майоргой.

Де Ла Хойя, старый боец-торгаш, знал, как продвигать событийный маркетинг – акцентируя внимание публики на том, что это не будет просто заурядным боем.

– Мотивация буквально прет из меня сейчас, – заявлял он. – Могу сказать, что я рассматриваю этот поединок как важнейший бой в моей жизни. Я никогда не участвовал с ним в спарринге. Я никогда не видел, как он тренируется. Мы собираемся встретиться друг с другом впервые, и это будет нечто иное. Я не могу дождаться, чтобы дать впечатляющее выступление. В том смысле, что я к маю месяцу буду как машина.

Выходной день 5 мая, Синко де Майо[82], стал одним из дней календаря, когда ежегодно организуются соревнования по боксу. Де Ла Хойя, в частности, превратил в традицию проведение своих крупных схваток во время этого латиноамериканского праздника. Зрительская аудитория у телевизоров и живая аудитория на спортивных аренах в этот день потенциально больше, она включает участников семейных или дружеских встреч, когда все скидываются, чтобы оплатить стоимость пикника с барбекю или иного мероприятия, а заодно – и просмотр платной трансляции бокса.

– Я никому, кроме себя, ничего не должен доказывать, – сказал Флойд. – И я уже сделал это.

Интрига не была настолько замысловатой или запутанной, как могла бы оказаться.

Де Ла Хойя сказал, что не будет работать со своим обычным тренером, Флойдом Мейвезером-старшим. Вместо него на время подготовки к встрече и для работы в день поединка он нанял тренера из Лос-Анджелеса Фредди Роуча.

Де Ла Хойя был известен склонностью менять тренеров, успев поработать с Робертом Алькасаром, Эмануэлем Стюардом, Джилом Клэнси, Хесусом Риверо и Флойдом-старшим. Он пояснил:

– Флойд-старший посмотрел мне в глаза и сказал: «Я буду тренировать тебя, чтобы ты побил моего сына». Это просто не в моем характере встревать между членами одной семьи.

Было и еще кое-что: Флойд-старший, похоже, оценил свое участие в мероприятии в $2 млн, выплачивать которые Де Ла Хойя отказался.

Все это не выглядело слишком дружелюбно, когда обе стороны изложили свои версии этой истории.

– Если они хотят, чтобы я работал против моего сына, им придется заплатить мне, – заявил Мейвезер-старший журналу «Лас-Вегас Ревю». – Я и мой сын, независимо от того, что между нами произошло, он все равно моя кровь. Слушайте, я бы поработал с Оскаром, если бы сделка была правильной, потому что это – моя работа, а бокс – это просто спорт. Но если вы хотите, чтобы я сказал вам, как побить сына, – а я единственный, кто может сказать Оскару, как это сделать, – то тогда вам надо мне заплатить.

Он сообщил, что ему было предложено полмиллиона в качестве гонорара и еще столько же в случае победы Оскара. И назвал предложение «оскорбительным».

В уплату Роучу причиталось $1,3 млн, однако Оскар сказал, что решение не носило финансового характера.

– Это не оказало никакого влияния, – добавил Де Ла Хойя, который чувствовал себя неловко из-за ситуации в семье Мейвезеров и не хотел быть в ней замешанным.

– Это была очень щекотливая тема, – говорил Оскар. – Когда я принимал решение, то вначале я сказал: «Да, он будет тренировать меня, и он может это сделать». Но потом, размышляя над этим в течение многих дней, недель и месяцев, я сказал себе: «Это его сын. Будет ли он испытывать в спортзале такое же страстное стремление к победе, какое испытываю я?» Ведь я хочу нокаутировать этого парня. Я задавал себе все эти вопросы. Как я буду себя чувствовать в спортзале? Буду ли испытывать неловкость? Я не хотел, чтобы меня что-то отвлекало типа: «Ух ты, папаша тренирует меня, чтобы я побил его сына». В конце концов я понял, что нам надо найти кого-то другого. Думаю, все оказалось лучше для всех, включая Флойда-старшего.

Ранее он не работал с Роучем, хотя Фредди стал тем, к кому боксеры обращались в случаях, когда надо было кого-то выручить. Он работал с такими спортсменами, как Вирджил Хилл, Майк Тайсон и его филиппинский протеже Мэнни Пакьяо.

– Я начал тренироваться в октябре, – сказал Де Ла Хойя. – Немного поработал над весом, прилично потрудился с растяжками. Хочу убедиться в том, что я действительно, по-настоящему быстр. Я знаю, что обладаю силой при весе в 154 фунта, но я хочу еще быть быстрым и взрывным.

Вернувшийся из заключения Роджер Мейвезер, отбыв шестимесячный срок за нападение, был вновь в углу Флойда. А вскоре в команду вернулся и Флойд-старший, поскольку временно воцарился неустойчивый мир.

– Флойд-старший – мой отец, – заявил король-боксер полусреднего веса журналистам. – Я уважаю его как отца. Но Флойд Мейвезер, стоящий перед вами, будет делать то, что он хочет сделать.

Старший из них, похоже, понимал, что так оно и должно быть.

– Это бой Флойда. Что бы он ни решил сделать, я на это согласен, – сказал он.

Впрочем, гармонии между ними не наблюдалось. Братья Роджер и Флойд не разговаривали друг с другом, и закончилось тем, что Флойд-старший покинул тренировочную базу, когда решил, что ему не оказывают того уважения, которое он заслуживает.

– Хотя он и ведет себя как придурок, я все равно люблю его, – заявил его сын. – Он все равно мой отец. Я не хочу весь остаток своей жизни враждовать с отцом. Ощущение от этого нехорошее. И я считаю, что это ребячество и одному из нас надо быть взрослее. Поэтому я дал ему понять, что люблю его.

– Буду честен с вами, – сказал Мейвезер-старший, который, похоже, был рад, что вначале примирился, хотя и оставался периферийной фигурой на тренировочной базе. – Сегодня я не знаю этого малыша. Я его не знаю.

За пределами базы Флойд проводил время со своим знаменитым приятелем, рэпером 5 °Cent[83], тренируясь в своем собственном спортзале в китайском квартале Лас-Вегаса. Он нанял еще пару рук в свою команду, работая с Нейтом Джонсом, своим бывшим товарищем по олимпийской сборной, который стал носить его боксерский пояс.

– Он возмужал, стал старше, – сказал Джонс, оказавшийся в тяжелом положении. На счету у него оставалось всего пятнадцать долларов, он был в депрессии и набирал вес. В этот момент Мейвезер позвонил ему, чтобы вызволить из беды.

– У него была замечательная карьера, у меня была приличная карьера, – говорил Джонс. – Мы встретились много лет тому назад и стали лучшими друзьями. Нам было очень весело, он никогда не отворачивался от меня, а я от него.

– Он мой близкий друг, – согласился Флойд. – Он был моим другом целую вечность, с тех пор как нам было по семнадцать лет. Мы вместе участвовали в Олимпийских играх, он завоевал бронзовую медаль. Его карьера на самом деле не сдвинулась с мертвой точки, но я его очень люблю.

Де Ла Хойя тренировался в течение восьми недель в Пуэрто-Рико и нанял Шейна Мосли, ранее дважды одерживавшего над ним победу, в качестве спарринг-партнера.

– Подход Флойда заключается в формуле: делать свое дело, что бы ни было вокруг, – сказал Леонард Эллерб. – Он в любом случае всегда в спортзале. Ясно, что это – крупнейший поединок за всю карьеру Флойда. Де Ла Хойя дрался с лучшими боксерами своего времени, но он будет глубоко удивлен тем, с чем ему придется иметь дело. Флойд полностью воплощает в себе все, что понимается под словом «совершенный боксер». Это лучший боец из всех, с кем встречался Оскар.

– Я должен его сокрушить, – заявил Оскар прессе. – Больше всего внимания я уделяю тому, как я буду перемещаться. Мне надо отсечь от него ринг, лишить его возможности свободно двигаться. Сделать так, чтобы с каждым его перемещением я оказывался прямо перед ним на контролируемой дистанции. То есть я не хочу раздавить парня, осыпая его градом ударов. Это ошибка, которую повторяют в боях с ним многие боксеры, ошибка, потому что он обладает такой хитрющей защитой. Для того чтобы пробить эту защиту, надо найти нужную дистанцию и подобрать нужные удары. Иными словами, ключом в этом случае действительно могут стать двойные и тройные левые хуки. И джеб.

Так или иначе, все названные удары были основными ударами Оскара, которые приносили ему победу. Будучи превосходным, с точностью наносящим удары джеббером – редкостью в боксе, Де Ла Хойя был левшой, который боксировал в правосторонней стойке. Реальная сила Оскара заключалась в его знаменитом левом хуке.

– Оскар – хороший боец, – признал Мейвезер, – но он не может сделать ничего такого, с чем я не смог бы справиться. Я буду вытворять такое, с чем он не сможет справиться. После этого все узнают о моем мастерстве.

А если хотите увидеть настоящего сукина сына, то он здесь, перед вами.

Разумеется, речь шла не только о бое. Вопрос касался того, чтобы добиться заключения сделки. Неделями, с переменным успехом, шли переговоры. Состоялся также тур СМИ по одиннадцати городам, стартовавший в гостинице «Уолдорф-Астория» в Нью-Йорке.

Спустя несколько минут после своего прибытия Мейвезер стянул с себя футболку, чтобы показать журналистам, что он уже находится в фантастическом физическом состоянии. Флойд продемонстрировал свой брюшной пресс, будто высеченный из мрамора. Это побудило Оскара, в свою очередь, принять участие в саморекламе, и когда Золотой Мальчик снял свою рубашку, чтобы продемонстрировать свои шесть кубиков на прессе, зрелище открылось довольно мясистое.

Он сказал, что весит 162 фунта (73,5 кг), лишь на восемь фунтов больше, чем предельная норма для первого среднего веса. Хотя команда Флойда настаивала, что он выйдет на бой будучи значительно легче предельного весового уровня, установленного для этого дивизиона.

Когда боксеры приняли боевую стойку, Флойд отмахнулся от Оскара и обозвал его сукиным сыном.

– Я делаю крупнейшие сборы, я побью тебя, буду тебя колотить до тех пор, пока ты не зауважаешь меня. Буду тебя бить до тех пор, пока ты не назовешь меня Красавчиком, – выдал он.

И толкнул Оскара.

Де Ла Хойя ответил тем же, и возникла угроза, что разгорится стычка.

Во время следующих десяти встреч по ходу турне ни один из них не утихомирился. Оскар заявил перед камерами во время съемок сериала «24/7», что Флойд украл у него из сумки, с которой он ездил по городам, боксерский комплект. «Примите меры», – подзадоривал его Флойд. А затем последовала новая выходка, когда Флойд принес на пресс-конференцию цыпленка в клетке с наклейкой «Золотая девочка», после чего достал его из клетки и стал перед камерами общаться с ним, подкалывая и издеваясь, делая вид, что беседует с Де Ла Хойей.

Все это время Золотой Мальчик внутри кипел, но внешне, как подобает профессионалу, соблюдал спокойствие.

– Я провел много крупных поединков, – говорил он. – Эти выходки не сработают.

– Я уважаю Оскара как человека до того, как стану уважать его как бойца, – отвечал Мейвезер. – Для мегапоединка требуются два участника. Он – чемпион, и я – чемпион, вот почему мы организуем эту схватку.

– Я уважаю Флойда как боксера, действительно уважаю, – говорил в ответ Оскар, которого, похоже, раздражали пренебрежительные отзывы Мейвезера о его карьере. – Наступит Пятое мая, когда я доберусь до тебя, и тебе неделю придется зализывать раны. И, поверь мне, Пятого мая я тебе устрою такое, из-за чего придется поплакать.

Он имел в виду слезы Мейвезера во время пресс-конференции после боя с Бальдомиром и продолжил, как бы отвечая на болтовню непобедимой звезды:

– Меня она не трогает. Только смешит. Я вижу тут малыша, который нервничает и продолжает нести чушь, болтает ерунду, потому что он весь на нервах. Я был там-то. Я сделал то-то. Когда ты окажешься там Пятого мая, это будет нечто иное. На ринге болтать не сможешь. Для него это будет долгая, тяжелая, изнурительная схватка.

– Тридцать семь человек попытались, и у тридцати семи не получилось, – прозвучал простой ответ Мейвезера.

– Если хотите увидеть липового сукина сына, вот он, – сказал Мейвезер, указывая на титул WBC в первом среднем, завоеванный Де Ла Хойей. Флойд продолжил, тыча пальцем в себя: – А если хотите увидеть настоящего сукина сына, то он здесь, перед вами.

– Это бой, которого Флойд жаждал всю свою карьеру, – говорил Эллерб в то время, как отношения между боксерами становились все прохладнее. – Это поединок, которого ждал весь мир. Оскару кажется, что он в состоянии победить, но в глубине души он понимает, против чего он выступает. Как можно в боксерской схватке победить лучшего боксера в мире? Ну, давайте будем реалистами.

Мейвезер сказал, что это будет его последний бой, что он поставит точку, доведя счет своих побед до 38—0.

Другие задавались вопросом, был ли Де Ла Хойя по-прежнему амбициозен? Сохранилась ли в нем та страсть, которая помогла его рейтингу так быстро взлететь, когда он буквально снял скальп с дяди Флойда уже в пятом профессиональном бою, остановленном в четвертом из восьми запланированных раундов?

В июне 2002 года обреченный на неудачу вызов Майка Тайсона сразиться с Ленноксом Льюисом собрал почти два миллиона подписчиков на просмотр боя по платному каналу. Финансовые расчеты, сделанные на раннем этапе в отношении поединка Де Ла Хойя – Мейвезер, говорили о том, что эта сумасшедшая цифра будет перекрыта.

Предыдущим рекордом, поставленным в 1999 году во время поединка двоих чемпионов – Оскара Де Ла Хойи и Феликса Тринидада, – было 1,4 миллиона подписчиков, оплативших просмотр боя по платному каналу.

Стоимость просмотра по абонементному телевидению была установлена в размере 54,95 доллара в США, 50 долларов по закрытому каналу, а транслироваться бой должен был в 176 странах. Стоимость билетов начиналась со 150 долларов за билет и поднялась до 2000 на места рядом с рингом. Продажа билетов началась 27 января в 10 часов утра по тихоокеанскому времени, и они все – все! – были распроданы за три часа.

Общие сборы от билетных продаж составили 18 419 200 долларов, затмив предыдущий рекорд в 16 860 300 долларов, установленный в 1999 году во время второго боя Леннокса Льюса с Эвандером Холифилдом.

Деньги шли отовсюду.

Мейвезер взял на себя роль злодея. Разумеется, он и был им.

– Не может быть у вас двух хороших парней, я выбрал для себя роль плохого парня, – сказал он в сериале «24/7».

Он знал, что хвастовство его растущим богатством разозлит фанатов и восстановит их против него. Поэтому он бахвалился своими деньгами при каждой возможности.

Однако Флойд не скупал подряд любые цацки. Он превратился в знатока ювелирных изделий, быстрых тачек и модельеров одежды. В объективы камер, снимавших «24/7», также попала его склонность носить с собой повсюду пачки наличных денег и усиливающаяся любовь к азартным играм. На тот момент он поставил 34 000 долларов на то, что «Денвер Наггетс» Аллена Айверсона[84] выиграет свою следующую игру.

Он узнал, как живут богачи. В опубликованном интервью, которое он дал Томасу Хаузеру, было сказано, что «Мейвезер теперь – новый яркий пример ребенка с дорогими боксерскими побрякушками». Хаузер поделился, как «будучи в дороге, помощник несет драгоценные украшения, которые Флойд не надевает, в неброском черном кожаном атташе-кейсе. Если кто-то просит показать, что там внутри, и Мейвезер в хорошем расположении духа, содержимое показывается. Как пират, залезающий рукой в сундук с сокровищами, он вытаскивает и потрясает мириадами золотых цепочек, медальонов, часов, браслетов и колец. Большинство из них из золота и платины с бриллиантами в несколько карат».

Тогда же Мейвезер стал обладателем дорогущей «лошади Феррари», дизайн которой был выполнен ювелиром из Лас-Вегаса по имени Мордехай[85].

Лошадь была сделана из массива черных, белых и желтых бриллиантов, общее количество которых превышало 600 камней в 120 карат с невидимой закрепкой. На ее изготовление ушло три месяца, и обошлась она ему приблизительно в 150 000 долларов.

– Я знаю все о ювелирных украшениях, – сказал он Хаузеру. – Люди говорят, что я дерзок и высокомерен, но в ответ я говорю, что я – уверенный в себе и ловкий. Разумеется, мой образ жизни кричащий и яркий. Но не бывает слишком много бриллиантов.

В то время как съемочная группа сериала «24/7» обыгрывала жизнь Мейвезера на широкую ногу, Флойд заявлял, что в его богатстве был смысл.

– Этот сериал «24/7» показал лишь одну сторону моей жизни, – настаивал он. – Я порядочный парень. Я люблю свою семью и своих болельщиков.

Джефф Райан, ветеран-журналист, пишущий о боксе в журнале «Ринг», подвел итог тому, в каком свете предстал Мейвезер перед людьми дома и за рубежом:

«Реалити-шоу НВО «24/7» показало Мейвезера круглым идиотом. В нем он кичился тем, сколько у него денег, выкладывая горы наличности на стол, а затем, куражась, разбрасывал перед камерой стодолларовые купюры. Он уязвлял Де Ла Хойю на пресс-конференциях, пытаясь спровоцировать стычки. Независимо от того, в какой обстановке это происходило, Красавчик крыл матом с такой регулярностью, что потребовался бы компьютер, чтобы вести статистический подсчет его ругательств. В общем, он предстал панком, шпаной».

Однако то, чего это шоу добивалось – и добилось, – заключалось в том, что оно раскрыло личность Мейвезера в глазах более широкой публики, дало ему тот имидж, который он мог использовать и который публика могла любить или ненавидеть. Более он не был просто талантом. Он был личностью. И уличный сопляк из неблагополучной семьи обещал избить семьянина, завоевавшего золотую медаль на Олимпийских играх в память о своем покойном отце. Все это помогло Мейвезеру влиться в мейнстрим.

«Флойдовская пантомима плохого парня, тщеславного, грубого, неприятного, временами граничила с дурным вкусом, – писал Глин Лич, покойный редактор журнала «Boxing Monthly». – И, учитывая склонность недавно выпущенного на свободу тренера/дяди Роджера Мейвезера дурно себя вести, имелся вполне вероятный шанс возникновения в окружении Красавчика очага напряженности, даже без того, состоится или нет потенциально чреватое беспокойством включение в его команду отца – Флойда-старшего».

Шоу «24/7» также превратило в знаменитости таких, как Роджер и Флойд-старший, добавив штрихов к растущей известности тренера Фредди Роуча. Всех их окружали толпы фанатов с камерами и шустрых прохиндеев, стремившихся урвать свой кусок назревавшей драмы за неделю до поединка.

Днем, накануне боя, боксеры разделись для взвешивания, и картина вокруг представляла собой полный хаос. Около 6 тысяч человек (и еще около 2 тысяч за воротами, которые не смогли попасть внутрь) заполнили арену «MGM Grand Garden», место предстоящего боя, чтобы увидеть, как боксеры встанут на весы. Это была крупнейшая толпа из когда-либо приходивших в Лас-Вегас на подобную процедуру взвешивания, причем некоторые фанаты отстояли шесть часов в очереди, чтобы гарантированно попасть на это зрелище. Для освещения шоу в городе собралось свыше 1000 представителей СМИ.

Мейвезер весил всего 150 фунтов, недотягивая четырех фунтов до предельной планки в 154 фунта, в которые точно вписался Де Ла Хойя.

Ларри Мерчанта, открывавшего телетрансляцию на НВО, спросили, кто победит.

– Если бы я был человеком, делающим ставки, то сказал бы – Мейвезер, – ответил он. – Но, если бы я проиграл свои деньги, я бы не расстроился.

Аутсайдер нравится всем. Однако динамика противостояния между Мейвезером и Мерчантом, несомненно, дошла до низшей точки после пресс-конференции по окончании боя с Бальдомиром.

Флойд выходил на ринг, одетый в блестящие мексиканские цвета, в сомбреро, надетом задом наперед. В одном репортаже делалось предположение, что его толстая бело-зелено-красная куртка была пуленепробиваемой. Джим Лэмпли из НВО предположил, что мексиканский мотив в его одежде, возможно, был выбран как дань памяти его дяде и тренеру Роджеру, которого когда-то окрестили «мексиканским убийцей». Мерчант и Эмануэль Стюард считали, что он издевался над толпой.

Для Флойда это, возможно, было скорее способом вывести из себя мексикано-американских болельщиков, собравшихся на арене для того, чтобы поддержать Де Ла Хойю. Он использовал рекламный мотив своего соперника – точно так же, как использовал гладиаторскую тему против Артуро Гатти, выйдя перед боем с ним в вычурной одежде гладиатора[86]. В Лас-Вегасе тот выходной день назывался Синко де Майо (Пятое мая), и Мейвезер хотел, чтобы все знали, что вскоре он изменит название праздника на Синко де Мейвезер.

На ринг он шел под речитатив рэпа, который исполнял его друг и артист 5 °Cent.

Мерчант нашел время, чтобы похвалить Мейвезера.

– Надо отдать ему должное, – сказал он. – Еще давно, когда он выступал в категории 130 фунтов, он стал готовиться к бою с Де Ла Хойей. Все мы думали, что это просто болтовня и что он делает это ради заголовков в газетах. Но он мечтал об этом, фантазировал и добился своего.

На ринге, под мексиканские мотивы Де Ла Хойи, наполнившие арену, снявший свою шляпу и готовый к бою Мейвезер прыгал вблизи от Де Ла Хойи, который явно пытался игнорировать присутствие соперника. Он пританцовывал, повернувшись к Флойду спиной и устремив свой взгляд в пространство.

Рефери Кенни Бэйлесс был наготове на тот случай, если они вдруг вздумают попытаться преждевременно начать схватку.

Марк Энтони исполнил гимн США.

Майкл Баффер представил главных героев дня и объявил 15 700 болельщикам, собравшимся на арене «MGM Grand Garden», и миллионам телезрителей во всем мире, что они готовы к схватке.

Мейвезера освистали. Де Ла Хойя, извечный Золотой Мальчик, получил теплые и ободряющие овации.

Боксеры коснулись перчатками и вернулись каждый в свой угол. Роджер Мейвезер использовал последние мгновения перед тем, как гонг известит о начале боя, для того, чтобы сказать Бэйлессу, что защитный бандаж паха у Де Ла Хойи вылезал слишком высоко над шортами. Реакции не последовало. Толпа знаменитостей, включая Джона Мэддена, Тома Джонса, Мэтью Макконахи, Джека Николсона, Джима Керри, Джона Кьюсака, Уэсли Снайпса, Уилла Феррелла, Мэджика Джонсона, Рона Ховарда, сенатора Джона Маккейна, Мэри Джей Блайдж, Ашера, Леонардо Ди Каприо, Шона «Паффи» Комбса, Тоби Магуайра и десятки других звезд из мира спорта, развлечений и даже политики, заняли свои места.

Ожидание, в котором находился мир, закончилось. Вот-вот должен был начаться новый крупнейший поединок в истории бокса. И лихорадочное состояние арены «MGM Grand Garden» достигло апогея.

В течение минуты Де Ла Хойя четко и ясно проявил свои намерения. Он обрушил боковые удары и удары в голову Мейвезера оверхендом правой и левыми крюками. Он попытался запугать Красавчика. Однако ни один из его ударов не ложился в цель чисто, хотя, будучи крупнее, он пытался применить физическое воздействие и оставить заметный след.

Мейвезер выбрасывал быстрые джебы, Оскар же по-прежнему пытался наносить низкие хуки и получил предупреждение от Бэйлесса за очередную такую попытку.

Во втором раунде прежний чемпион боксировал так же резко. Четкие правые удары влетали в «бороду» Флойда, хотя Мейвезер отворачивался, чтобы смягчить их. И все же Оскар прижал его к канатам и принялся осыпать очередями ударов. Он прессовал его по перчаткам, рукам и плечам, искал, как пробить защиту, и время от времени набирал очки.

Скандирование «Ос-кар, Ос-кар!» заполнило арену.

Флойд проиграл раунд, но в углу Роджер сказал ему:

– Он только подходит ближе, но ни черта не добивается. Продолжай работать джебом, применяй обманки и дальше.

В начале третьего раунда Де Ла Хойя вновь загнал его в ловушку у канатов. Толпа взорвалась, когда он прорвался правой сквозь защитный блок Мейвезера, заставив фаворита откинуться назад на канаты, прежде чем совладать с собой и контратаковать.

По мере того как раунд продолжался, Мейвезер набирал джебами все больше очков. Затем он стал все чаще использовать прямой удар передней правой рукой.

В четвертом раунде Де Ла Хойя вновь стал бомбить ударами. В то время как Флойд отрабатывал свою обычную жесткую защиту, Оскар охаживал его по корпусу сериями левых хуков. Удары Мейвезера были более точными, однако Де Ла Хойя выбрасывал ударов намного больше.

В пятом Флойд провел в цель свой лучший панч за весь бой, когда его правая рука миновала левую Оскара и обрушилась в голову старшего соперника.

Схватка разгоралась, и Оскар поймал Флойда в отместку скользящим левым хуком. Мейвезер поразил наседавшего Золотого Мальчика двумя очаровательными правыми ударами где-то за минуту до конца раунда, и прежде чем он закончился, были еще такие же.

Роджер Мейвезер продолжал твердить своему племяннику, что Де Ла Хойя застопорится в последних раундах.

– Будь самим собою, – сказал он за несколько секунд до начала шестого раунда. – Это все, что тебе надо сделать, – быть самим собою.

Шестой и седьмой раунды прошли на равных, хотя Де Ла Хойя, как уже бывало с ним в крупных схватках, начинал выглядеть бледнее.

Восьмой раунд начался с волнующего обмена ударами, когда Оскар джебами заставил Мейвезера отступать, а Флойд отвечал точными встречными ударами правой. К концу раунда Де Ла Хойя также превратился в более неуязвимую цель. Это был хороший, равный бой. Не поединок века, и сенсационным его назвать было нельзя, но на ринге были два отличных бойца, которые замечательно дрались. И почти ничего такого в этой схватке не было.

В девятом Мерчант повернулся к своему коллеге-комментатору Эмануэлю Стюарду и спросил, можно ли считать Мейвезера величайшим боксером за все времена, если он каждый раз выбрасывал по одному панчу. В ответ услышал:

– Ну, я никогда не говорил, что он – величайший, его называют боксером «паунд-фор-паунд», но сравнивать его с Рэем Леонардом и Рэем Робинсоном? Нет. Но он – хороший боец.

– Ты надираешь ему задницу, – сказал Роджер. – Не приближайся к канатам, держи его в середине ринга и, помимо этого, отвесь ему пенделя.

Десятый раунд был для Де Ла Хойи скучным. Несколько раз он четко словил удары, но оказался не в состоянии добиться каких-то результатов своими собственными ударами. Ход поединка, похоже, безвозвратно оборачивался в пользу Флойда. В толпе раздались шиканье и свист, когда в одиннадцатом раунде Мейвезер стал держаться на некотором расстоянии от соперника. Движения Оскара стали замедляться, и, не считая удара правой, проведенного ближе к концу раунда, он начинал выглядеть так, будто из него выкачали все силы.

– Он уже не верит в себя, так что теперь давай иди и наподдай ему под зад, – напутствовал Роджер.

– Ты даже тяжело не дышишь, – подбадривал своего подопечного Роуч, стараясь настроить Оскара на то, чтобы он проявил упорство в последние три минуты.

Но в последнем раунде Де Ла Хойя, хотя и был по-прежнему настроен решительно, порой казался удобной мишенью. Он проталкивался вперед, но Флойд слишком быстро работал руками и ногами, подлавливал его, когда мог, хладнокровными ответными ударами. Или же отходил назад, прежде чем Оскар мог пустить в ход свои руки.

Оба обменивались быстрыми, тяжелыми панчами, когда оставалось десять секунд до конца боя, и так – до самого гонга. Оскар вскочил на канаты под оглушительную овацию болельщиков. Затем шум перешел в тихий шепот, и арена замерла в ожидании судейского решения.

В первой судейской карточке, принадлежавшей Томми Качмареку, значилось: 115–113 в пользу Де Ла Хойи. Лицо у Мейвезера перекосилось, поскольку он не поверил своим ушам. Следующий судья, Чак Джампа, отдал предпочтение Мейвезеру: 116–112. Последняя карточка Джерри Рота – 115–113 – означала, что вынесено неединодушное судейское решение. До сведения толпы было доведено, что победил Мейвезер. Появился новый чемпион мира по версии WBC в первом среднем весе.

Борьба была на равных. Последний раунд двое судей оставили за Оскаром, и если бы Джерри Рот согласился со своими коллегами и тоже оставил счет за этот раунд в пользу боксера из Восточного Лос-Анджелеса, поединок закончился бы вничью.

Многие из представителей спортивной прессы, находившихся рядом с рингом, отдали предпочтение – с незначительным перевесом – в пользу Мейвезера. Меньшая часть СМИ, включая Клода Абрамса из «Boxing News», считала, что это была боевая ничья.

Мейвезер-старший пробрался на ринг и поговорил с Де Ла Хойей, который дал ему билет стоимостью 2000 долларов, чтобы он смог сидеть рядом с рингом во время боя.

Крики болельщиков Де Ла Хойи «Фуфло, фуфло!» заполнили арену, но к концу поединка у того действительно не хватило энергии и скорости, а перемещения его слишком затормозились, чтобы можно было надеяться на победу.

– Это была адская схватка, – сказал Мейвезер своему старому «спарринг-партнеру» Мерчанту. – Сегодня мы подарили любителям бокса не бой, а сущий ад.

Он притянул к себе Роджера, чтобы отдать ему должное, возможно, негодуя из-за того, что его отец продолжал поддерживать отношения с Де Ла Хойей. И Роджер сказал:

– Я же говорил, что он надерет ему зад, и он ему его надрал.

– Он выбрасывал массу панчей, но до цели они не долетали, – говорил Флойд. – Если вы сверитесь со статистикой ударов (которая показала, что он провел в цель 207 панчей по сравнению со 122 выстрелами у Оскара), вы убедитесь, что я провел больше тяжелых ударов, оказался лучше в боксировании. Это было легкой работой, как я вам, ребята, и говорил. Он был жестким, он должен был драться. Десятикратный чемпион мира в шести различных весовых категориях… Но он не смог сравниться сегодня с Красавчиком Флойдом.

Флойд сказал, что близость цифр в оценочных судейских карточках объяснялась тем, что это было шоу конюшни «Golden Boy Promotions».

– Вот что называется шедевром бокса, – добавил он. – Оскар – один из лучших боксеров нашего времени, и я показал вам, что могу сделать с одним из лучших боксеров нашего времени.

Затем он поблагодарил своего отца, явно вновь раздражаясь тем, куда гнул своими вопросами Мерчант (особенно когда седой интервьюер спросил Флойда, почему бой не превратился в резню, как он ранее предсказывал), и подтвердил, что уходит из спорта.

– И все же я ухожу после этого боя, – сказал Мейвезер. – Я зарекомендовал себя в спорте, став шестикратным чемпионом мира в пяти различных весовых категориях. Говорили, что я не смогу этого сделать. Вчера мой вес был 150 фунтов, на бой я вышел с весом 148. Так что вы сегодня увидели, как полусредневик побил боксера первого среднего веса.

– Мне больше нечего доказывать, – заключил Флойд. – Я заработал боксом массу денег, эти годы ценны для моих детей. Я перехожу к кое-чему, что крупнее и лучше.

Никто не верил в то, что он куда-то уходит. Во всяком случае, уж только не после своей величайшей победы за всю карьеру. Он ничего, кроме бокса, не знал. На горизонте маячили такие соперники, как Мигель Котто и Пол Уильямс, оба небитые. А фигура Маргарито вообще нависала.

– Я чувствовал, что победил, – говорил Де Ла Хойя, признавший, что Флойд был очень быстр. – Я чувствовал, что пробиваю в цель более увесистые панчи, более точные. Каждый раз, когда я наносил по нему удар, я причинял ему боль. Я прессинговал во время боя. Вам надо побеждать чемпиона с решительным преимуществом, а если бы я не прессинговал, боя не было бы.

У Флойда-старшего интервью взяли на ринге. Он сказал, что Оскар заслуживал победы, если бы решение выносилось по тому, как он вел бой. Но его сын должен был победить, если решение основывать на штучных ударах.

– Думаю, бой был на равных, – сказал он, и его вывод звучал крайне противоречиво.

– Кто же победил, Оскар или Флойд? – дожимал вопросом Мерчант.

– Если вы полагаетесь на систему подсчета очков, то тогда вам придется отдать победу Оскару, – произнес Флойд-старший.

– Толпа была за Де Ла Хойю, – огрызнулся Флойд-младший. – Он выбрал перчатки («Рейес»), место проведения боя и весовую категорию. 16 000 болельщиков были за него. За меня было, может, человек двести-триста. Но схватки выигрывают не популярность и слава. Он – хороший боксер, но я с легкостью переиграл его в технике бокса. Я не супермен; я не могу выигрывать каждую схватку единогласным решением.

– Вы должны уважать судей, – сказал Де Ла Хойя, который с благородством принял поражение, пожал руку Флойду и обнял его на пресс-конференции после боя. – Проигравшим я себя не чувствую, потому что сделал то, что должен был сделать. Мейвезер – быстрый боксер, талантливый. Но мой джеб меня подвел. Дело еще в стиле Флойда.

– На данный момент я держу свое слово, – сказал Мейвезер, подтверждая свой уход. – Не знаю, что ждет меня в будущем. Я совершил в спорте все, чего хотел. Я побил всех в весовых категориях от 130 до 154 фунтов и заработал кучу денег. Провидение Господне остановить нельзя. Чему быть, того не миновать. А сейчас я официально ушел из спорта.

«Флойд не доминировал над Де Ла Хойей и не победил его в такой манере, которая заставила бы нас, зрителей, подумать, что он мог бы так же расправиться с бывшими великими боксерами Шугаром Рэем Робинсоном или Шугаром Рэем Леонардом, – написал Клод Абрамс в «Boxing News». – Говорю это не для того, чтобы очернить его невероятное достижение, когда он стал чемпионом мира в пяти весовых категориях, единственным, кому это удалось сделать, ни разу не проиграв».

Де Ла Хойя получил еще одну пощечину. Мейвезер отказался от завоеванного у него титула чемпиона WBC в первом среднем весе, сказав, что сохранит свою корону чемпиона WBC в полусреднем весе. Он поднялся на более высокую весовую ступень, победил человека, которому так сильно завидовал на раннем этапе своей карьеры, и теперь более не нуждался в нем.

Даже при том, что бой был на равных, требований повторного поединка Де Ла Хойя – Мейвезер было немного. Оскару вновь не удалось победить находящегося в расцвете сил боксера из списка лучших, хотя бой принес огромную выручку.

На его просмотр по платным каналам подписалось 2,45 миллиона семей, что с лихвой перекрыло рекорд, установленный во время поединка Леннокс Льюис – Майк Тайсон, а внутренние поступления достигли $136 млн. Эти показатели помогли Де Ла Хойе стать небывалым лидером в области абонентских продаж на право просмотра боксерских поединков на платном телевидении – было выручено $12,8 млн, а когда кассовые аппараты прекратили фиксировать поступление наличных в оплату за билеты на бой и к общей сумме поступлений была добавлена выручка от абонентского телевидения, Оскар положил в карман $52 млн, а Флойд заработал $25 млн. Это был крупнейший гонорар в истории для обоих боксеров.

Оскар, однако, почти совсем сошел на нет как боксер-профессионал. Год спустя он невыразительно выиграл по очкам у Стива Форбса, а затем был сметен филиппинцем Мэнни Пакьяо, разгромлен в восьмом раунде маленьким тайфуном с Тихого океана.

Когда он дрался с Флойдом, молодость идола Восточного Лос-Анджелеса уже прошла, и три года спустя он признался, что знал об этом еще во время поединка. Он считал, что Флойд был лучшим из всех, с кем он дрался за всю свою карьеру, расточая похвалы своему сопернику. А ведь Оскар встречался на ринге с Пернеллом Уитакером, Хулио Сезаром Чавесом, Бернардом Хопкинсом, Шейном Мосли и Феликсом Тринидадом.

– С точки зрения мастерства, умения господствовать на ринге Флойд знал, как все держать под контролем, – сказал Де Ла Хойя. – Он всегда все держит под контролем, он очень искусный боец.

Впрочем, он был близок к тому, чтобы дискредитировать вообще-то непревзойденный рекорд Мейвезера.

– Себе я, по крайней мере, присудил бы ничью, – сказал он. – Я вроде чувствовал, что мог бы справиться с задачей. Само собой, я подошел к концу своей карьеры. Когда вы более не способны делать это, вам следует повесить перчатки на гвоздь. В конце шестого раунда я почувствовал, что пришел конец моей карьере. Знаете, физически вы просто этого не чувствуете.

– У нас была действительно отличная тренировочная база для подготовки к бою, – вспоминал Фредди Роуч (хотя Де Ла Хойя позже утверждал, что он тренировал его к поединку как однообразного бойца). – Я думаю, что это был бой очень равных по силе боксеров. Можно было бы в итоге отдать ему (Оскару) предпочтение, однако Мейвезер оказался немного сильнее в последних шести раундах.

Что бы мастер-тактик сделал иначе, если бы он смог вновь организовать поединок Де Ла Хойя – Мейвезер?

– На самом деле, – продолжал Роуч, – это был не тот случай, когда надо было делать что-то иначе. Он (Оскар) перестал выбрасывать джеб и стал двигаться следом за Мейвезером. В тренировочном лагере мы довольно много поработали над тем, как ограничить пространство, в котором будет передвигаться соперник, и Оскар как-то забыл об этом. И о том, что он делал в первых пяти раундах – то есть лишал Флойда свободы передвижения по рингу и держал его прямо перед собой. Как только он стал двигаться следом за ним, джеб стал коротким, больше он не работал. И это дало преимущество Мейвезеру. Жаль, что не хватило времени поработать с Оскаром над тем, как сковать передвижения Флойда по рингу. Я думаю, это стало бы ключевым фактором в ходе поединка.

Оскар проявил себя в шести раундах схватки с Мейвезером так же хорошо, как любой другой из его соперников. Его выступление было похоже на копию того, как вели себя на ринге другие, за возможным исключением Хосе Луиса Кастильо во время первого боя.

– Да, – согласился Роуч, когда речь зашла о прежних успехах Де Ла Хойи и о том способе, с помощью которого можно было бы победить Мейвезера. – Если б люди понимали, как ограничить противнику пространство для передвижения по рингу и держать его перед собой. Но, знаете, на самом деле тому, как владеть полем боя, сегодня прежнего внимания в ходе тренировок не уделяется. Теперь я наблюдаю, как многие парни просто следуют за передвижением соперников и оказываются в плохих позициях. Это то, чему очень хорошо научил меня Эдди Фатч, когда я был совсем молодым. Это была одна из первых вещей, которым он меня научил – как ограничить сопернику пространство на ринге и контролировать его. Если б у меня оказалось больше времени для тренировок с Оскаром, думаю, все могло получиться лучше.

Всего через два дня после суперприбыльного события года еще один старый соперник Мейвезера, Диего Корралес, погиб, разбившись на мотоцикле.

Мир больше не замирал в ожидании схватки Де Ла Хойя – Мейвезер. Не был он и слишком впечатлен прошедшим боем, хотя Мейвезеру до этого дела не было.

Найджел Коллинз нашел точную формулировку для журнала «Ринг», написав, что бой, который чуть было не утонул в немыслимой рекламной шумихе, оказался «достаточно респектабельным для того, чтобы ублажить, если не увлечь».

В журнале «Boxing Monthly» Глин Рич выразил мнение, что в то время, как Де Ла Хойя превратил бой в то, чем он стал – более-менее сносным, чтобы смотреть, – Мейвезер заслуживает похвалы за то, что стоял и дрался, не мешкая. «В более широком смысле мир бокса прежде всего обязан поблагодарить Флойда, – написал он. – Плохой парень стал хорошим».

Теперь мир был больше заинтересован в том, чтобы найти кого-то, кто сможет снять с него скальп, и один юнец из Манчестера стал бахвалиться своими шансами. И люди прислушивались.

Глава 10

Танцы с Наемным Убийцей

Флойд Мейвезер был в расцвете сил. Он развлекал толпы причудливой работой своих ног, и его аудиторией становились миллионы.

Но он не боксировал. Он принимал участие в популярном шоу ABC «Танцы со звездами», выступая в паре с американкой украинского происхождения Кариной Смирнофф[87].

Он становился кем-то большим, нежели боксером.

Дэвид Мэйо, который в течение многих лет освещал карьеру Флойда в «Grand Rapids Press»[88], оказался на гребне волны.

«Четыре года минуло без судебных разбирательств, каких-либо выходок или сколько-нибудь значительных словесных оскорблений, – написал он в журнале «Ринг», – и за этот период его карьера боксера пережила бурный расцвет, поставив некоторые СМИ и любителей бокса в необычное положение. Они обнаружили, что не поспевают за ходом событий и что они никакого отношения к происходящему не имеют».

Мейвезер в конце концов вошел в мейнстрим, и его «уход из спорта» был недолгим, даже по неоднозначным боксерским меркам. Он вновь стал готовиться к бою.

Эллерб сказал, что он потратил год на то, чтобы вытащить своего друга на шоу.

– Когда он победит в этом шоу, он станет существом высшего порядка, – заявил советник. – И вместе с тем он поднимет профиль бокса. Для Флойда это настоящий новый вызов.

Эвандер Холифилд[89], известный как несколько дубовый бывший участник этого телешоу, полагал, что попытка жонглировать танцами и боксом – дурная идея.

– Я определенно не стал бы и думать, чтобы попытаться сделать это, – сказал бывший король тяжеловесов. – Они заставляли меня потеть больше, чем в боксе. Танцы – хорошая тренировка, но обучение разным танцам сильно напрягает.

Чуть больше, чем через месяц после того, как Флойд Мейвезер победил по очкам Оскара Де Ла Хойю, нападающий как хищник Рикки Хаттон (по прозвищу Наемный Убийца) из британского Манчестера разрубил пополам Луиса Кастильо ударом в корпус во время боя в Лас-Вегасе.

Мексиканец рухнул на настил, задыхаясь и издавая стоны.

Это был тот самый боец, которого многие продолжали считать победителем Мейвезера во время их спорной встречи в 2002 году и о котором он продолжал немало думать в связи с матчем-реваншем.

Да, это уже была отработанная версия – тот, кто так жутко рухнул перед Хаттоном. Но завершение четвертого раунда было решительным, захватывающим и законным заявлением о намерениях. Как и Мейвезер, Хаттон вышел на ринг в мексиканском сомбреро, только расцвечен он был в цвета его любимой футбольной команды «Манчестер Сити». И сделано это было не столько для того, чтобы раззадорить толпу болельщиков Кастильо, сколько в знак признательности тем, кто уже давно говорил, что он дерется как мексиканец. Кроме того, сопровождал его выход на ринг великий мексиканец Марко Антонио Баррера, стареющая легенда, скрепившая дружбу с манчестерским идолом.

– Во время боя сегодня вечером, я думаю, вы видели больше действия в течение четырех раундов, чем полученное вами соотношение цены и качества за всю карьеру Флойда, – заявил Хаттон перед камерами НВО после поединка.

– Когда Хаттон повторил комментарий, сделанный им на НВО, уже на ринге, – вспоминал Леонард Эллерб, – Флойд взглянул на меня и сказал: «Сделай так, чтобы бой с ним произошел, черт побери».

– Рикки Хаттон без умолку говорил на протяжении двух недель о поединке со мной, – отреагировал Мейвезер. – Он с неуважением говорил обо мне и моих достижениях на ринге, и я воспринимаю это очень серьезно. Я предоставлю ему возможность подойти и сразиться с лучшим в мире. Но не думаю, что этот панк примет вызов. Он что, действительно хочет выйти на ринг против лучшего боксера нашей эпохи и оскандалиться? Будучи таким трусом, как он, сомневаюсь, что он появится на ринге.

По иронии судьбы, впечатляющая своей работой компания Де Ла Хойи «Golden Boy Promotions» собиралась рекламировать бой. Хаттон был их клиентом, и дела «конюшни» были на подъеме, поскольку флагом «GBP» уже размахивали такие звезды, как Баррера, Шейн Мосли и Бернард Хопкинс.

Смешение танцев и бокса становилось рискованным, особенно учитывая тот факт, что Флойд должен был провести схватку с Хаттоном 8 декабря, то есть всего лишь спустя две недели после финала сезона 24 ноября – если, конечно, он доберется до него.

– Я посвятил себя боксу, – сказал Мейвезер. – Я все еще люблю этот вид спорта. Мой уход был недолгим, так что времени на то, чтобы это отметить, не было. Но человек живет и учится. Все, через что мне пришлось пройти за время моей карьеры, было нереальным. Люди говорят, что у меня непомерное самомнение, что я нахальный. Но я просто думаю, что я – лучший в этом бизнесе, и думаю, что у меня лучшая команда в этом бизнесе. Без всех этих составных частей, собранных вместе, у меня не было бы возможности сделать что-то вроде участия в «Танцах со звездами».

Раскручивал Мейвезер и другие проекты. Он постепенно продвигался в музыкальном бизнесе, помог в продвижении недавнего турне Бейонсе[90]. Это случилось благодаря его связям с менеджером Элом Хеймоном, концертным промоутером, который – за кулисами – становился заправилой в области профессионального бокса. Мейвезер к нему, несомненно, прислушивался после того, как они впервые стали работать вместе. Было это примерно в то же время, когда Флойд объявил об отказе оспаривать обвинение в нанесении побоев в ходе потасовки, устроенной в мичиганском баре. С тех пор Хеймон его не покидал.

Флойд поднимал тему схватки с Хаттоном во время своей пятидневной поездки по стране в целях рекламы предстоящего события. Турне началось в Лос-Анджелесе.

– Дайте-ка мне сойтись с ним лицом к лицу, – упрашивал Мейвезер телевизионщиков, когда боксеры подошли лоб в лоб к камерам.

– Ты знаешь, что дерешься с лучшим бойцом, а? Хочешь умереть?

В середине сентября 2007 года турне было продолжено с посещением Гранд-Рапидса, Нью-Йорка, а также Лондона и Манчестера в Соединенном Королевстве. Там Флойд попытался заставить страстных болельщиков Хаттона начать петь «Есть только один… Мейвезер» вместо обычного исполнения «Есть только один Рикки Хаттон» – песни, которая была знакома им в течение многих лет. Они освистали плохого парня.

– К тому времени как мы подъехали к городской высотке в центре города (Manchester One), – вспоминал тогдашний тренер Хаттона Билли Грэм, – я думаю, Рикки от него уже немного тошнило. Лил проливной дождь, и Флойд был, наверное, громогласнее, чем когда-либо за все время поездки. Боксеры всю дорогу подшучивали друг над другом и осыпали друг друга злобными выпадами, но в мою сторону ничего такого не делалось. Все это мне доводилось видеть ранее, я ожидал этого. Я всю жизнь наблюдал за Флойдом и многократно оказывался в подобных ситуациях. Я находил это довольно забавным. Так что и Флойд был для меня довольно забавным. Я знал, что у него на уме. Флойду не было страшно; он и сам не нагонял страху. Он не был похож на Майка Тайсона. Костя Цзю был бойцом, вызывающим страх, хотя и очень вежливым человеком. Когда приходила мысль о проигрыше – потому что знаешь, что есть шанс проиграть в любой схватке, – я не видел в этом драматизма. От этого не было страшно. Его мастерство было пугающим, но сам он боец, не внушающий страха, он не был страшным малым. В стороне от кинокамер, когда Рикки не было рядом, он был вежлив. Я думаю, имело место взаимное уважение. Я, несомненно, уважал его как боксера.

Надев футболку с символикой клуба «Манчестер Юнайтед», чтобы позлить болельщиков клуба «Манчестер Сити» и фанатов Хаттона, Мейвезер показал средний палец огромной толпе, собравшейся поглазеть на боксеров.

– Он осыпал меня кучей оскорблений, – говорил Хаттон, вспоминая ту рекламную поездку, во время которой Флойд постоянно накатывал на Хаттона – до тех пор, пока англичанин не собрал своих сторонников для того, чтобы исполнить несколько непристойных кричалок и речевок на своей родной земле. – Мы съездили в Нью-Йорк, в его родной город в Мичигане, в Лас-Вегас и Лос-Анджелес, и там надо мной немного поглумились. Но, думаю, я отыгрался в Манчестере ненормативной тирадой на канале «Sky Sports», когда никто не предупредил меня, что я был в прямом эфире! Думаю, я ему прилично досадил в Манчестере. Видимо, он оказался в одном поезде с Оскаром Де Ла Хойей, который потом рассказал мне: «Ты должен был видеть, как Флойд вопил и бредил из-за того, что ты говорил. О боже мой!» Я ответил ему: «Хорошо, я потерплю последние несколько дней, слушая его дерьмо, – с тем, чтобы он получил немного сдачи».

Бой нельзя выиграть или проиграть в дороге или же – заранее – в СМИ.

– Я готов, и я всегда готов, – расточал обещания Мейвезер. – Этот сукин сын недотягивает до моего уровня.

Похоже, он верил, что касалось того, что было на ринге и вне его. Он воспользовался случаем, чтобы напомнить людям, чего он стоил: зачитывал ценники на ювелирных изделиях, которые носил на себе.

– Видите, у меня на запястье 250 000, на мизинце – 300 000, на шее – 600 000… – бывало, повторял он.

Как правило, отличавшийся остроумием Рикки передразнивал его:

– Взгляните на мое кольцо, взгляните на мою цепочку, посмотрите на мой костюм, пошитый на заказ – 3000 долларов. Кому какое дело, блин?

– Что касается техники, лучшего бойца вокруг не найти, – признавал, впрочем, Хаттон. – Даже несмотря на то, что его выступления доводили большинство людей до слез. У него такой большой талант. Но я не сижу в Англии до четырех утра, чтобы увидеть его по телевизору, потому что он лишь нагонит на меня сон. А он видел мои бои? Я полностью выкладываюсь. Я, блин, не убегаю, как он.

16 октября Мейвезера и Карину Смирнофф исключили из пятого сезона «Танцев со звездами» – на четвертой неделе. Довольно забавно, но, будучи на съемках в Голливуде, Мейвезер (готовясь к встрече с Хаттоном) тренировался в конце рабочего дня в спортзале Фредди Роуча «Wild Card». И Роуч открывал для него зал, чтобы потрафить вкусу Мейвезера к тренировкам поздней ночью.

– Он хотел использовать мой зал где-то с часу ночи до трех утра или с двенадцати ночи до четырех утра, и я сказал ему, что нет никаких проблем, – рассказывал Роуч. – В то время у меня там жил парень (бывший профи по имени Шейн Лэнгфорд), и Флойд был очень почтительным. Он пробыл у нас дней семь или восемь, и никаких проблем с ним не было.

– Мы с ним хорошо ладили друг с другом, – вспоминал Фредди. – Он уважительно относился ко мне, а я – к нему. Он хороший боксер и все такое. Возможно, жаль, что он не был образцом для подражания, но не мне выбирать, это его дело. Я знал его и видел его в спортзалах Лас-Вегаса с пятилетнего возраста, когда он был там с отцом. Мне он нравится. Он хороший парень.

Вернувшись в Вегас, Флойд пригласил старого соперника, Карлоса Бальдомира, для спарринга. Он также проходил лечение травмированных рук и суставов парафином, поскольку старался добавить к своей карьере еще несколько боев.

Около 14 000 билетов были раскуплены за полчаса, как только они появились в продаже, остальные разошлись вскоре после этого.

В сериале «24/7» Хаттон изображался как очаровательный, забавный человек из народа, как человек, у которого исключительно близкие отношения с семьей. Флойд представал зацикленным на деньгах эгоистом и разрушительной первопричиной семейных распрей.

– Я думаю, вот что сделало это событием, – формулировал свою оценку Хаттон. – Мы оба были непобежденными боксерами. В сущности, это было противостояние Соединенных Штатов и Великобритании, плохого парня против хорошего. Я думаю, передачи «24/7» – лучшее из того, что можно увидеть на телевидении. Мое и Флойда появление в них придавало им нечто особенное, потому что мы были такими разными.

Сериал «24/7» о Мейвезере и Хаттоне завершился тем, что выиграл премию «Грэмми» за выдающуюся операторскую работу и премию за выдающуюся журналистику.

Распри в семействе Мейвезеров, когда оба Флойда вновь не разговаривали друг с другом, были стержнем, на котором крепились все серии.

– Я бы очень хотел поддерживать отношения с сыном, – сказал Флойд-старший, – но, думаю, он стал для меня слишком велик.

– Он замшевел в своих привычках, – настаивал Флойд-младший. – Он полагает, что может говорить с боксерами, как ему вздумается. Со мной ему не удастся так разговаривать.

– Он, бывало, лупил меня, – распространялся Флойд-младшмй, – когда все, чего я хотел, было лишь желание побыть с ним наедине. Возможно, поэтому я вымещаю сегодня накопившееся на своих соперниках. Ради матери я готов на что угодно. Я жизнь свою за нее отдам. Спросите меня, умру ли я за своего отца. Я умру вместе с ним. Но что касается моей матери, то я за нее умру. Мои дети? Я умру за них. В этом разница. Никто никогда не поймет Флойда Мейвезера. Никогда. Никто не может оказаться в моей шкуре.

Список достижений Хаттона выглядел как 43—0 (31), и ему было двадцать восемь лет. Недостатком было то, что он достиг своего полного расцвета, оставаясь в первом полусреднем весе – на семь фунтов меньше, чем требовалось для того, чтобы можно было бросить вызов американцу. В своем единственном поединке, оставаясь в этой категории, он завоевал титул WBA в полусреднем весе, с минимальным перевесом победив достойного соперника – Луиса Кольясо. Хаттон столкнулся в этом невероятно трудном, физически изнуряющем бою с настоящими проблемами.

Схватка Мейвезер – Хаттон была названа боем «непобедимых», потому что их совместный рекорд равнялся 81 победе. Мейвезер был фаворитом с шансами 2:1. Ему причитался гонорар в размере $11 млн плюс дополнительные выплаты в зависимости от того, насколько успешными будут доходы от платных каналов. Хаттону был гарантирован гонорар в $6 млн, но ему удалось застолбить за собой поступления от платного просмотра по кабельному телеканалу «Sky Box Office» в Соединенном Королевстве.

– Хаттон хороший, но не универсальный боец, – разглагольствовал Мейвезер. – Если он на самом деле осмелится драться со мной, с ним будет быстро покончено. После того как я побью его в США, я поколочу его в Англии. Произойдет то же самое, что и со всеми другими бойцами, когда они выходят на ринг против меня. Он никогда не видел ничего похожего на то, чем я обладаю.

Мейвезер завел свою ставшую привычной трепологию. Билли Грэм полагал, что его сотрясание воздуха имело своей целью выгоднее продать ивент и не было пропитано реальной злобой.

– Думаю, он хочет продать бой, – заявил Грэм. – Но, как и все в этом мире, вы – продукт своей среды и вашего воспитания, не так ли? Думаю, он говорит много такого – и говорил, особенно в молодости, – о чем жалеет сразу после того, как это слетает у него с языка.

Никогда не витающему в облаках Хаттону по-прежнему хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в масштабность события, в котором ему предстояло принять участие.

– Я не был уверен, что этот бой когда-нибудь состоится, – говорил он. – Это мегапоединок, моя самая дикая мечта. Чтобы выйти и сразиться с лучшим в мире бойцом «паунд-фор-паунд». Я глубоко уважаю его способности и его послужной список. Но если Флойд думает, что сможет расстроить меня, то он зря тратит свое время. Я буду наседать на него. Мне и против (Кости) Цзю не давали шанса выступить. Я чувствую, что уже зарекомендовал себя. Но хочу показать, что я могу сделать, выходя на бой с самыми лучшими.

На неделе перед поединком глава компании «Golden Boy Promotions» Оскар Де Ла Хойя навестил Хаттона в спортзале, чтобы пожелать ему удачи.

– Я отобрал этот пояс у его босса, – сказал Мейвезер, по всей видимости, все еще не избавившись от недоброжелательного отношения к Золотому Мальчику. – Он рассказывает, что его босс учил его, как побить меня. Однако дело в том, что я побил его босса.

Предполагалось, что на схватке с Хаттоном и своих выступлениях по телевидению Флойд сможет заработать за год более $35 млн, что поставит его на второе место в ежегодном списке самых богатых спортсменов – вслед за Де Ла Хойей.

Торжественное прибытие главных действующих лиц на неделе, предшествовавшей бою, было красочным зрелищем. Боксер из этого ставшего для него родным города, Мейвезер, окруженный несколькими внушительными телохранителями, был встречен многими тысячами британцев, которые скандировали свою кричалку: «Кто ты есть? Кто ты есть?» В пику им он стал петь: «Есть только один Мейвезер».

Далее он попробовал их разозлить еще больше, сказав прессе, что британские фанаты прибыли, чтобы стать частицей опыта Мейвезера.

– Вас делают болельщики, – сказал потом Хаттон, – так что не отгораживайтесь от них. Вам не нужны пять громил, отталкивающих от вас людей. Вот почему меня захотели увидеть и пришли 33 000 зрителей, а у него их набралось всего тридцать три человека.

Мейвезер стал перед СМИ обзывать Хаттона карликом.

И, поскольку было еще много достойных полусредневесов, которые вели борьбу на качественно высоком уровне, высказывалось мнение, что бой с Хаттоном не станет для Флойда прощальным.

Айвен Голдмэн из журнала «Ринг» утверждал, что у Флойда еще есть в списке пустые клеточки, чтобы их заполнить, прежде чем болельщики почувствуют к нему симпатию. Ему надо было победить таких ведущих полусредневесов, как Мигель Котто, Пол Уильямс, Антонио Маргарито и Шейн Мосли – и даже Джошуа Клотти и Кермит Синтрон, – и ему надо выбрасывать панчи в комбинациях, а не по одному-два за раз.

«Вот так-то, Красавчик, – писал Голдмэн. – Ты говоришь нам, что ты величайший из всех, более великий, чем Джо Луис, оба Шугара Рэя, Мухаммед Али и другие. Ну, так все эти ребята сражались со всеми».

Роджер Мейвезер считал, что, исходя из списка возможных соперников, его племяннику, скорее всего, предстоит еще пять боев, прежде чем он уйдет из спорта.

– Причина, по которой я так говорю, заключается в том, что, если он пройдет Рикки Хаттона, остается еще Шейн Мосли, – пояснил Роджер. – Остается еще Мигель Котто. Остается еще вероятность матча-реванша с Де Ла Хойей. Если Костя Цзю вернется и одержит пару побед, даже он может оказаться в списке. Флойду еще всего лишь тридцать. Его ждут многие схватки.

Мероприятие по взвешиванию было беспрецедентным. Свыше 7000 болельщиков – многие из них из Великобритании и выстоявшие с рассвета в очереди, протянувшейся через все казино, – заполнили до отказа арену «MGM Grand Garden», чтобы стать свидетелями этого события в середине дня.

Тысячи других не смогли попасть внутрь, и атмосфера была наэлектризована сильнее, чем во время организации других ночных поединков в Вегасе.

– Есть только один Рикки Хаттон, – неслось над ареной под бой барабанов и свист свистулек.

После взвешивания (Хаттон – 145 фунтов, Мейвезер – 147, предельный) они сошлись нос к носу и стали бодаться лбами. Их пришлось развести. Взвинченный Хаттон, уходя, рубанул по воздуху – под подбадривающие выкрики своих сторонников, которые на протяжении всего этого действа подвергали Мейвезера осмеянию.

Хаттон выхватил микрофон у ведущего Майкла Баффера и выкрикнул, обращаясь к своим болельщикам:

– На кого вы пришли посмотреть? На Флойда?

Толпа яростно, с негодованием загудела.

– На меня?

Радостная эйфория захлестнула болельщиков.

– Кто завоевывает пояса?

– Ты! – взревела толпа, как один человек.

– Меня это не колышет, – заявил Флойд репортеру «Sky Sports» Эду Робинсону, касаясь полученного им приема. – Я – Флойд Мейвезер.

Некоторым показалось, что Хаттон был слишком взвинчен, что он потерял хладнокровие.

– Если честно, на него это нашло впервые, – вспоминал Грэм. – Думаю, тогда его достали несколько вещей, но из седла не вышибли. Он по-прежнему верил, что победит; он не оставлял впечатления замороженного. Думаю, к тому времени он достаточно был раскручен. Для него это, возможно, был очень долгий период рекламной подготовки. Ему пришлось со многим мириться и многое терпеть от Флойда. И, как это случается почти с каждым, что-то на вас в конце концов находит. Возможно, я был немного обеспокоен тем, как все сложится на взвешивании. Я знаю, что это было замечено.

– Нельзя оспаривать его послужной список или то, чего он добился. Но все хорошее заканчивается, – сказал Хаттон после того, как сошел с весов. – В субботу вечером этому придет конец. Результатом будет досрочная победа Рикки Хаттона в восьмом или девятом раунде.

Тренер и дядя Мейвезера Роджер высказал свое мнение:

– Мы полагаем, Рикки продержится с первого до шестого раунда. Мы не собираемся позволить Рикки выйти в седьмом.

В то время как рефери Джо Кортес направился перед началом боя проверить готовность Хаттона и его команды, давая ему указания в раздевалке, Билли Грэм воспользовался случаем, чтобы сказать судье, что он слышал, как в команде Мейвезера проявляли беспокойство по поводу того, что Хаттон настроен превратить боксерский поединок с Флойдом в борцовский.

– Было много разговоров о том, что Рикки делает борцовские захваты в ближнем бою, – сказал Билли. – Его обвиняли в том, что он грязно дерется в ближнем бою. Это не так. Он боксер ближнего боя. Он дерется чисто, но он агрессивный боксер. Мы лишь хотим честной схватки. Я даже не стал бы поднимать этот вопрос, да только их команда жаловалась…

– О’кей, – сказал Кортес. – Сейчас одно остается: я позволю схватке идти своим чередом. Однако я вмешаюсь, если что-то будет идти не по правилам.

Несмотря на то что на арену с билетами могли пройти только 16 000, около 30 000 англичан запрудили Город греха, и им пришлось следить за поединком на экранах кабельного телевидения в других казино на Стрипе. Они лихо осушили многие бары в Лас-Вегасе в тот день.

Том Джонс спел «Боже, храни королеву», и по большей части Хаттон мог бы гордиться поведением своих фанатичных поклонников. Но когда они освистали государственный гимн США в исполнении Тайриза Гибсона перед выходом на ринг участников боя, американская публика была, похоже, удивлена.

Звездная аудитория также заняла свои места. Тайгер Вудс, Дэвид Бекхэм, Марк Кубан, Уилл Феррелл, Томми Хернс, Джуд Лоу, Шугар Рэй Леонард, Леннокс Льюис, Уэйн Ньютон, Уэсли Снайпс и Дензел Вашингтон были среди десятков знаменитостей первой и второй величины, пожелавших увидеть поединок.

Мейвезер шел к рингу под песню «Рожденный в США», классическую вещь рок-исполнителя Брюса Спрингстина, в сопровождении трех своих конкурентов по конкурсу «Танцы со звездами» – Марка Кубана, Уэйна Ньютона и Элио Кастроневеса. Хаттон, под неистовые крики толпы «Правь, Британия!», с ходу взял серьезный старт и провел в цель пару джебов, один из которых даже заставил Мейвезера потерять равновесие.

– Начало Рикки было фантастическим, и он делал то, чего мы хотели, – вспоминал Грэм. – Крученые удары в голову и в подложечную ямку – это любимые панчи, которые мне нравятся, когда их наносит Рикки, чтобы его противник открылся. Он это сделал с самого начала боя. Сделал противника неустойчивым, ударами заставил его отпрянуть, застал его врасплох. Я не хотел, чтобы он выбрасывал лишь традиционные удары, а наносил хитрые, пронизывающие насквозь удары в небольшие открытые щели и тому подобное. Я знал, что просто типичный прессинг будет забавой для Флойда, но Рикки не был типичным прессингующим боксером. Он действовал не так. Он наносил хитрые удары по жизненно важным точкам и все такое прочее. Когда он так начал бой, я хотел, чтобы он так и продолжал. На самом деле я думал, что так он и поступит.

Однако с самого начала схватки стало ясно, что рефери Кортес был намерен разводить боксеров в стороны при первой же возможности.

– Хотя он и был известен своей скоростью, – сказал Хаттон о талантливом американце, – я думал, что буду одним из самых быстрых, с кем он дрался, учитывая, что я переходил с нижней весовой категории на ступень выше. И я думаю, что создал для него много проблем. Полагаю, что по мнению НВО я выиграл три из первых пяти раундов. Не хочу утверждать, что причиной моего проигрыша Флойду Мейвезеру стал рефери, но сразу же после начала, если у меня и был какой-то шанс одержать победу в этом бою, я думаю, он испарился. Я очень ритмичный боец, дерусь в ритме, люблю проскальзывать к ближнему бою и выскальзывать на дальнюю дистанцию. Люблю сближаться, а когда я оказываюсь вблизи, то редко делаю захват, потому что стараюсь пробить в корпус и причинить боль.

Мейвезер был спокоен в то время, как претендент прессовал его. Он подловил чрезмерно возбужденного Хаттона несколькими контрударами в удачно выбранные моменты.

– Остынь, остынь, – приказывал Грэм Хаттону в его углу.

– Все, что он делает, это попытка подгадать и сделать выстрел в корпус, – говорил Роджер Мейвезеру.

Во втором раунде Хаттон вылетел на ринг как пуля. За полтора года до этого его типичный, неустанный прессинг вынудил выпасть в осадок превосходного Костю Цзю в Манчестере. Но работа ног Флойда, как у болеро, не позволяла прижать его. А затем Флойд поймал Хаттона, ринувшегося вперед, левым хуком.

Бой продолжался относительно гладко, однако в разгар второго раунда рефери Кортес решил приостановить схватку и переговорить с боксерами о том, чтобы вести бой чисто. В этом не было необходимости. «Уверен, позже об этом пойдут споры», – сказал комментатор «Sky Sports» Айан Дарк в то время, как Кортес вновь вмешался безо всякой на то необходимости.

Кортес еще раз объявил об остановке боя, чтобы предупредить обоих боксеров о снятии очков.

– Он был чертовски гадок, – отозвался Грэм о рефери. – Я не знаю, был ли он так настроен с самого начала. Я съежился, когда они (болельщики) освистали государственный гимн. Думаю, это очень невежливо, мне такое не нравится, и я подумал: «Черт побери, вы не должны позволять себе такое». Не знаю, повлияли ли они на него (Кортеса), но то, что он сделал, постоянно прерывая их поединок, было невероятно. И он позволял Флойду оставаться безнаказанным за все, что он вытворял в ближнем бою. С его позволения Мейвезеру постоянно все сходило с рук. Я не виню Флойда за то, что он делал. Вы делаете все, что позволяет вам рефери и за что не наказывает. Вы делаете все, чтобы победить. Поэтому я никогда не буду гневаться за это на боксера. Это был хороший бой. Но для нас это еще была схватка с Кортесом.

– Думаю, многие получили удовольствие от того, что продемонстрировал Рикки Хаттон во время боя в Лас-Вегасе, – сказал Хаттон. – Не знаю, понравилось ли это американцам. Мы вроде как захватили Лас-Вегас, мы были в его барах, распевая «Считай, что ты у себя дома»[91], «Боже, храни королеву» и все такое. Если вы из Лас-Вегаса, вы могли бы задаться вопросом: «Кто они такие?» Во время взвешивания я спрашивал их: «На кого вы пришли посмотреть?», подначивая толпу, и, думаю, англичанам это понравилось. Но не думаю, что это понравилось в Лас-Вегасе. Там ведь еще был рефери из Лас-Вегаса, а также любимый сын Лас-Вегаса во всех его проявлениях. Все это не выглядело, на мой взгляд, правильным.

Расклад поединка оставался схожим.

– Слушай, все, что он будет делать, это – прессовать тебя, он не может драться, – сказал Роджер.

Хаттон попытался преследовать соперника. Мейвезер пытался пробивать ошеломляющие контрудары каждый раз, когда Хаттон шел на сближение. И одновременно Кортес вмешивался каждый раз, когда боксеры сходились в ближнем бою, и удивлял странными судейскими решениями.

В третьем раунде Хаттон получил рассечение над правым глазом, когда Мейвезер провел в цель свою лучшую за весь бой серию ударов. «Ничё, все это хрень», – сказал ему на это Грэм.

Следующий раунд вышел у Мейвезера превосходным, когда он добавил себе очков своими привычными прямыми ударами правой, а также тщательно обрабатывая его левыми крюками.

«Продолжай делать то, что делаешь, – сказал Роджер. – Он не может тебя одолеть ни в ближнем, ни в дальнем бою».

Грэм предупредил Хаттона, что ему следует пробиваться в нападение. В пятом раунде оба боксера сходились в клинче и обменивались панчами. Кортес постоянно делал им внушения и разводил их.

В шестом преимущество Мейвезера непрерывно нарастало, как приливная волна. Хаттон выбросил в цель левую, правую, затем обрушил шквал нижних ударов, вынудив Мейвезера перевеситься за пределы кольца, просунув свою голову под верхним канатом. Как только он это сделал, Хаттон попытался пробить правой ему по затылку, и Кортес снял за это с англичанина очко. Удар до цели не дошел.

Когда рефери дал сигнал к возобновлению боя, Хаттон повернулся спиной к Мейвезеру и согнулся пополам, предлагая ему нанести удар – или еще что-то в этом роде.

Хаттон потерял концентрацию. Теперь он был весь во власти Мейвезера. Флойд сплющил его тяжелым левым хуком за минуту до окончания раунда, в то время как толпа британских болельщиков начала скандировать еще одну футбольную кричалку: «Рефери – дрочало».

Над ареной несся недовольный гул голосов, когда раунд подходил к концу. Возмущение адресовалось Кортесу.

– Я собираюсь начать снимать очки, – начал свое предупреждение рефери, подойдя к углу Хаттона.

– Вы уже начали, – огрызнулся Грэм.

«Есть только один Рикки Хаттон», – пела толпа, пытаясь поддержать дух претендента, положение которого становилось все более безотрадным. Группа американских комментаторов отдала очередное очко Хаттону, а их британские коллеги оценили его на очко ниже, однако Флойд закончил раунд сильно, проведя яркие удары левой и правой, в то время как Хаттон попытался запереть его, ограничив пространство для перемещения.

В восьмом раунде от Флойда последовало еще больше ударов правой, и Хаттону доставалось все больше и больше. Затем Мейвезер приступил к обработке его корпуса, и Рикки нарвался на бомбовый удар правой, заставивший его войти в клинч. За тридцать секунд до окончания восьмого раунда звезда Манчестера оказалась в серьезной опасности. Ему пришлось очень постараться, чтобы быть в состоянии продолжать бой, оставаясь на ногах.

– Я по-прежнему давал сдачи, – ответил Хаттон Кортесу, когда тот подошел оценить его состояние и предупредить, что он может остановить бой в перерыве между раундами.

– В моей голове пронеслось: «Да ты шутишь?» – вспоминал Рикки в 2015 году тот раунд. – Я не думал, что мне так сильно доставалось. Это было скорее похоже на то, что они искали предлог, чтобы не подпускать меня к нему близко, а затем пытались остановить меня.

Грэм считал, что этим был забит последний гвоздь в гроб.

– Флойд прижал Рикки к канатам и задал ему встряску, возможно, самую существенную за весь бой. А бывают случаи, когда вы не в состоянии возвращать столько же контрударов, если кто-то обрушивает на вас намного больше, чем одиночный удар, потому что это чисто вопрос удачи, кому повезет провести выстрел в цель. Так что он оказался под огнем. Но это был крупнейший поединок на всей планете. И когда у Рикки появился шанс, он ответил, и за последние десять секунд он набросал ударов. Джо Кортес подошел к нам в наш гребаный угол и сказал: «Если не будешь отбиваться, я остановлю встречу». Досрочная остановка ничем не была оправдана, Рикки во время последнего раунда контратаковал. Но рефери все же подошел к нему и сказал это, и в тот момент я понял…

Мейвезер теперь выглядел величественно, контролировал схватку и боксировал в своем темпе.

Хаттон начал десятый раунд, выглядя посвежевшим и танцуя на носках, однако в течение минуты налетел на левый хук, отлетел головой вперед в угловую стойку, а затем распластался на спине. Шатаясь от усталости, он еле поднялся на ноги и попытался передохнуть в клинче, однако Мейвезер набросал ему несколько левых крюков, и Хаттон отлетел спиной назад. На пол. И вырубился.

– Когда он нарвался на левый хук и повалился, я понял, что ментально он повержен, – заявил Грэм, который считал, что психологически Кортес провел основательную работу, чтобы привести Хаттона в обескураживающее состояние. – Это был хороший удар. Толком видеть я не мог, угол, в котором я находился, был худшим из всех, в которых мне приходилось работать. Там сидел огромный толстяк (уверен, что он был с телевидения), и я намучился из-за него. Мне приходилось прыгать то в одну, то в другую сторону, чтобы увидеть, что происходит на ринге. Я заподозрил, что Рикки уже смирился с тем, что потерпел поражение, когда он оказался на полу, и я подумывал о том, чтобы выбросить полотенце – я уже взял его в руки… А потом я мог видеть из угла лишь его ноги, видел, как он неуверенно на них держался. А затем он очутился на настиле.

– Я стал терять хладнокровие и веру в свои силы, – признался Хаттон. – А что происходит, когда это происходит во время боя с таким отличным боксером, каким является Флойд? Вас нокаутируют. Я с таким напряжением, с такой отдачей работал в течение первых раундов, что тот панч, который меня вырубил, необязательно должен был быть сильным. Сказалась та усталость, которая возникла после того напряжения, с которым я вначале дрался. И это был великолепный чек-хук (хук-шлепок), которым он меня пригвоздил. Я не собирался победить его мастерством. Не собирался победить его в скорости. То, чем я собирался его победить, были объем работы и агрессивность. И я поддерживал высокий объем работы, стараясь достать его. А когда доставал, то меня останавливал (Кортес), и я очень, очень вымотался к тому моменту, когда Флойд нокаутировал меня. Его удары не самые сильные по сравнению с другими боксерами, с кем мне довелось драться, но я начал сдавать на финишной прямой.

Мейвезер прыгнул на канаты в углу ринга и стал приветствовать толпу. Поверженному Хаттону помогли подняться, и он сжал губы, поскольку должен был смириться со своим поражением. Мейвезер подошел к нему, чтобы выразить сочувствие, поцеловал его в голову и обнял. Чудовищность поражения сильно повлияла на Хаттона, до сознания которого, похоже, еще не доходило, что происходило вокруг. Затем Мейвезер подошел со словами утешения к Билли Грэму.

Искусство бокса в том, чтобы бить и не быть битым. Что ж, Флойд довел это правило до совершенства.

Скандирование «Есть только один Рикки Хаттон» вновь заполнило арену, но вокруг ринга теперь Мейвезер совершал круг почета. Затем он вместе с Кортесом позировал перед фотографами.

– Я не торопился. Дрался на ближней и дальней дистанции, – сказал Мейвезер. – Настоящий чемпион может приспособиться к чему угодно. Направляясь на бой, я уже знал, что впереди меня ждет трудная ночь и что схватка будет сложнее, чем большинство проведенных мною поединков. Я готовился к ней вполсилы. У меня была великолепная тренировочная база. Рикки Хаттон – жесткий боксер. В моих глазах он все еще чемпион. Он один из самых жестких соперников из всех, с кем я встречался. Он все время нападал, и я мог видеть, почему его называют Наемным Убийцей. Он чертовски хороший боец. Я лишь принял соответствующие меры и выполнил свою задачу.

– Надо же так обмишулиться, – мгновенно пошутил Хаттон, обращаясь к Мерчанту, прежде чем сообщить каналу «Sky», что он лишь поскользнулся и что это не был нокаут. – Я думал, что это я давил. Но он очень хорош, заставляя вас промахиваться, ловко уворачивается и ускользает. В ближнем бою он оказался лучше, чем я думал. И он меня сделал.

Хаттон сказал, что он продолжит выступать.

Мейвезер вновь говорил о том, что сделает перерыв, чтобы отдохнуть от бокса.

Он поблагодарил Хаттона, компанию «Golden Boy Promotions» и Леонарда Эллерба и утверждал, что не станет вызывать на бой никого из полусредневесов, будь то Котто или Мосли, и что пришло время ему стать промоутером. Сказал, что больше ему нечего доказывать.

– Я не позволю, чтобы бокс отправил меня в отставку, это я оставлю этот спорт!

Хаттон был возмущен той ролью, которую сыграл Кортес, и до сих пор говорит, что, хотя, возможно, он и не победил бы Мейвезера, действия рефери помешали зрителям увидеть то лучшее, на что он был способен.

– Он очень умен, – отозвался о Мейвезере Хаттон. – Он получил от меня пару ударов, но это было все. Я наседал, и это хорошо у меня получалось. Мне лишь следовало быть чуточку осмотрительнее. Он нокаутировал меня, но он оказался не самым сильным нокаутером из тех, с которыми я когда-либо дрался. Он очень точен. Нокаутировал меня, а я продолжаю подниматься и дерусь. Рикки Хаттон все еще намерен сражаться.

Оказалось, что статистически англичанин сильно отставал по очкам, вписанным в судейские карточки, несмотря на его успешное начало боя. Двое судей дали победу Хаттону только в пятом раунде, а их окончательный приговор гласил: 89–81, тогда как третий судья оставил за ним третий и пятый раунды, подведя черту со счетом 88–82.

– Я не могу сказать, что Рикки Хаттон как боец лучше Флойда, – говорил годы спустя Грэм, когда его профессиональные отношения с Хаттоном закончились. – Флойд побеждал – постоянно, на протяжении всей своей карьеры – великих боксеров, и в большинстве случаев его победы выглядели так, что он одерживал их с легкостью. Рикки этого сделать не мог. Я просто думал, что мы понимаем его характер. Спланировали мы все хорошо, и Рикки отлично проводил наш план в жизнь. Однако рефери превратил все в посмешище, потому что, как я полагаю, мы, возможно, смогли бы победить его без Кортеса. Но, разумеется, я не говорю, что Рикки как боксер был лучше Флойда. Послушайте, мне в высшей степени наплевать, что там кто-то говорит, Рикки побил бы его в категории первого полусреднего. И мне начхать, что они говорят, – не окажись на ринге Джо Кортес.

– Говорят, что искусство бокса в том, чтобы бить и не быть битым. Что ж, Флойд довел это правило до совершенства, – признался Хаттон в 2015 году. – Множество спортсменов пытались подражать его стилю шолдер ролл, и у некоторых это здорово получается, но никто в этом не сравнится с Флойдом. Он очень хороший боксер-универсал. Он всегда находит способ победить – вне зависимости от того, какого стиля придерживается его противник. Он хорош на дальней дистанции, когда может отступить, совершить шолдер ролл, наклониться, использовать свое мастерство и свою скорость. Но может и беречь себя в равном бою, как это случилось в поединке со мной. Он очень хороший боец-универсал.

– Правила игры в том, чтобы боксировать и показывать мне хороший, чистый бой, никакой грубой тактики и никакого чрезмерного удерживания соперника, – скажет потом Кортес. – Иногда во время боя случается слишком много удержаний. Мы этого в боксе не допускаем. Здесь, в Соединенных Штатах, существуют правила, определенные принципы и процедуры, которым мы, как рефери, следуем во время судейства. Есть некоторые боксеры, которые много дерутся в ближнем бою, и на ближней дистанции случается слишком много грубых тактических уловок и борцовских приемов. Мы такое не разрешаем. Мы стараемся сделать так, чтобы бокс оставался как можно чище.

– Я очень доволен тем, как я провел судейство боя (Мейвезер – Хаттон), – не успокаивался Кортес. – Я не получил никаких жалоб от наших комиссаров или журналистов, которые пишут о боксе в Соединенных Штатах. Понимаю то оправдание, с которым выступает Рикки, и уважаю его. Думаю, он проявил себя как великий боксер и незаурядный человек, и, полагаю, он один из самых приятных парней из всех, кого я видел в боксе.

– Мне пришлось судить порядка четырех его (Мейвезера) боев, – продолжал Кортес. – В прошлом я судил лучшие бои и лучших боксеров. Он – один из величайших боксеров, но я судил много других поединков, которые были намного более захватывающими, чем его бои. Я думаю, Флойд – величайший актив для бокса. Он – один из хороших бойцов. Я вынес Флойду несколько предупреждений, касавшихся некоторых стилей, в которых он вел схватки. Я предупреждал его о захватах, выставлении локтя в нападении. И, возможно, я только раз говорил ему об этом, мне не пришлось повторять. Он очень уважительный. У меня не было проблем с Флойдом Мейвезером, а в прошлом я дисквалифицировал массу боксеров.

Мейвезер всегда хвалил Хаттона за те усилия, которые он вложил в их поединок.

– У него львиное сердце, – сказал американец. – Толпа подзадоривала его. Но она меня не волновала. Боксеры – единственные, кто может быть судьей. Мы решаем, кто побеждает, а кто проигрывает.

2007 год стал наконец прорывом для Флойда. Бой с Хаттоном принес ему свыше $20 млн в дополнение к примерно $30 млн, заработанным за бой с Де Ла Хойей.

Его репутация в мире бокса еще более возросла. «Он (Флойд) аннулировал человека, который выиграл все сорок три боя и – заслуженно – заработал репутацию лучшего бойца в этом виде спорта, приняв образ обычного человека, – написал Клод Абрамс в «Boxing News». – Все это усилило распространенное мнение, что способности Мейвезера, мягко говоря, необычны до крайности».

– Мне не довелось узнать его лично, как человека, – признался Хаттон, чьей команде удался мастерский ход по получению всех поступлений от платной трансляции боя по каналу «Sky» в Великобритании. – Я прочитал несколько выдержек из его высказываний, в которых он очень высоко отзывался обо мне, а затем несколько цитат из того, что он сказал после боя, когда отозвался обо мне очень плохо. Не знаю, говорил ли он это. Но он мог быть абсолютным джентльменом. Похоже, он смягчился с возрастом, приближаясь к концу своей карьеры. Но не важно, сколько денег вы заработали или сколько поясов завоевали, когда вы уходите из спорта. Единственное, что остается, это – любовь болельщиков. Этого у меня в изобилии. Я спрашиваю себя, приходит ли Флойду на ум, что после всего, что он совершил, ему не захочется уходить, когда люди продолжают его ненавидеть. Так что, я думаю, он успокоился, поскольку, наверное, дело приближается к развязке. И, скорее всего, он хочет, чтобы о нем помнили не как о плохом парне.

Увеселительное шоу «Танцы со звездами» способствовало тому, чтобы Флойд Мейвезер стал звездой мейнстрима.

Такие боксеры, как Котто, Мосли, Уильямс и Маргарито, выстроились в очередь. Но сделали они это напрасно.

Победив Хаттона 8 декабря 2007 года, Мейвезер не дрался на протяжении двадцати одного месяца после этого, вновь объявив о своем уходе из спорта 6 июня 2008 года.

– Это не то, что было раньше, – сказал он. – Думаю, я любил этот вид спорта больше, когда дрался бесплатно. Когда вы молоды, у вас нет забот, вас ничто не беспокоит. Я имею в виду, что вы никогда не знаете, что может случиться в боксе. Много раз вам приходится переживать из-за конкретных вещей, например, о том, что случится с вашей семьей, если вы умрете на ринге. Когда у меня не было детей, ради которых стоит жить, я действительно ни о чем не волновался. Я был типа мне начхать, что происходит. Если я умру, то пусть так и будет. Теперь же, когда я стал намного старше и намного умнее, похоже на то, что у меня есть нечто, ради чего стоит жить. Рядом есть люди, которые любят меня. Теперь меня многое беспокоит, потому что я чувствую, что моя работа похожа на работу полицейского. Один выстрел может положить конец всей вашей карьере.

Теперь я не хочу больше говорить о том, чтобы опять выходить драться, – продолжал он. – Мне надо решить, хочу ли я вернуться. Что мне еще надо доказать? Эти ребята не могут меня побить. Я – лучший.

Глава 11

Эра мани

Гигант ростом в семь футов (2,13 м) и весом в пятьсот фунтов (226,8 кг) объявил, что он готов к схватке.

Он схватил за шею травмированного мексиканца в маске и пригрозил похоронить его в центре ринга.

Это не был боксерский поединок. Это был профессиональный рестлинг, и происходил он в ходе шоу компании «World Wrestling Entertainment (WWE)»[92] под названием «Выхода нет», которое транслировалось по каналам платного телевидения.

«Биг Шоу»[93] поднял Рея Мистерио[94], дразня Флойда Мейвезера (находившегося рядом с рингом) и провоцируя его вломиться через защитный барьер, перепрыгнув через верхний канат, и вмешаться в происходящее.

Биг Шоу отмахнулся от него, а Мейвезера схватили, удерживая, несколько человек из его окружения. Гигант опустился на колени и предложил Мейвезеру ударить его. Флойд запрыгнул на ринг, огорошил рестлера серией молниеносных ударов и со всех ног удрал с ринга.

Бегемот с окровавленной физиономией пустился в погоню, но Флойда и след простыл.

Все это было спортивным развлечением с подготовленным сценарием для аудитории, которая смотрела платные телепрограммы WWE. Запланированная встреча и последовавший вызов Биг Шоу боксеру, прозвучавший на следующий день в спортивно-развлекательной телепрограмме «Raw», привели к тому, что Мейвезеру пришлось померяться силами с Биг Шоу на «РестлМания XXIV»[95], в ежегодном феерическом представлении WWE.

– Мне жаль, что все так получилось, но я – лучший боец в мире, – сказал Мейвезер, будучи в образе, подходящем для WWE, – и когда мне бросают вызов в такой форме, я обязан в том же духе ответить.

Объяснения Биг Шоу звучали забавно, если смотреть на них как на роль, прописанную в комедийном сценарии.

– Ты смог бы причинить мне боль только в том случае, если бы я встал на колени. И даже стоя на коленях, я больше тебя, – шутил он. – Знаешь, если я захочу, я вырублю тебя за две минуты. Ты мне не веришь, у тебя есть сомнения? Почему бы тогда тебе не выйти со мной один на один? У тебя 39 побед и ноль поражений, что ж ты не хочешь округлить эту цифру до 40—0? Подумай об этом. Что скажешь?

Мейвезер сказал «да». Он хотел стать более знаменитым.

Все было обговорено таким образом, что давало ему возможность заработать очередные $20 млн.

– Это – развлечение, – объяснял он свое участие в интервью, в котором звучал благоразумнее. – У вас есть шанс просто быть собой и делать то, что хотите. Рестлинг использует бизнес с ходу. О чем бы они ни говорили, что бы ни собирались сделать, они делают это, не отходя от кассы. Никаких затяжек на три, четыре, пять месяцев. Быстрые результаты, быстрые деньги. Вернее, так: быстрые большие деньги.

«Ассошиэйтед пресс» освещала пародийную пресс-конференцию перед «поединком», проведение которого было назначено в центре «Staples» в Лос-Анджелесе.

Я выхожу на смертельную охоту, и мой спорт – это убей или будь убитым.

«Мейвезер настропалил пару сотен уже и без того разгоряченных фанатов, потрясая толстой пачкой наличных денег и время от времени разбрасывая 100-, 50- и 20-долларовые купюры в толпе, в которой было столько же мужчин, сколько и женщин, – говорилось в репортаже. – Последовала безумная свалка, чуть было не сбили фонарный столб, и в хаосе оказались затоптанными двое детей. Один счастливчик выбрался из куча-мала, сжимая в руке шесть 100-долларовых бумажек».

«Поединок» состоялся 30 марта 2008 года на стадионе «Citrus Bowl» в Орландо, штат Флорида.

Для Флойда это был еще один получивший широкую огласку проект, прокладывающий ему путь на прибыльный рынок мейнстрима и знакомящий с его экстравагантными манерами подрастающее молодое поколение, которому он, возможно, не был известен через бокс.

На арене шоу «РестлМания» присутствовали 75 000 зрителей. По телевизору представление смотрели миллионы по всему миру.

Оно было подано как «поединок без дисквалификаций», и Биг Шоу неторопливо гарцевал вокруг Мейвезера, пытаясь загнать его в угол. Флойд «ударил» его в корпус обеими руками, но вреда они гиганту не причинили. Однажды рестлер схватил Флойда за руку и, повалив его, попытался наступить ногой на его перчатки, но Флойд смог высвободиться. Такое продолжалось и далее – к чрезмерно показному огорчению Леонарда Эллерба, стоявшего около ринга.

Спустя несколько мгновений – после того как гигант поднял его над канатами – Мейвезер обработал своего противника панчами, а затем применил удушающий захват сзади. Показушная борьба была продолжена в стиле WWE, когда Мейвезер огрел Биг Шоу несколько раз складным стулом, а затем пробил низкий удар в корпус и, наконец, закончил дело кастетом, добившись победы. Представленный публике как Флойд «Мани», Мейвезер победил нокаутом после того, как рефери отсчитал до десяти над поверженным Биг Шоу.

Это была пантомима, но пантомима прибыльная.

Пару месяцев спустя он ушел из бокса. Ему исполнился тридцать один год, он остался непобежденным в тридцати девяти боях. Вызовов вокруг по-прежнему хватало, дивизион полусредневесов ломился от претендентов и нуждался в чистке, но пламя угасало.

– Это решение далось мне нелегко, потому что бокс был всем, чем я занимался с малых лет, – зачитал свое заявление Мейвезер. – В эти последние несколько лет мне было чрезвычайно трудно найти мотивацию, чтобы с желанием и радостью продолжать заниматься боксом. Жаль, что мне приходится покинуть спорт в это время. Понимаю, что у меня по-прежнему остаются способности, дарованные мне Богом, чтобы преуспевать. Остаются возможности зарабатывать многомиллионные гонорары, включая такую, которая буквально рядом (спорный матч-реванш с Де Ла Хойей). Но приходит время, когда деньги не имеют значения. Я просто не могу больше этим заниматься. Я смирился со своим решением, и такого облегчения я никогда ранее не испытывал.

«Уход из спорта» длился гораздо дольше, чем предполагалось многими. Его добровольное изгнание сроком в двадцать один месяц случилось, когда он достиг вершины, одержав две величайшие победы в своей карьере и пережив четыре важнейших события в своей жизни. Его верховенство в списках бойцов «паунд-фор-паунд» было бесспорным. Он был на пике своих сил и возможностей. И вдруг просто взял и ушел.

Когда он в конце концов вернулся, то сказал, что его телу нужно было подлечиться и что ему нужно было найти себя как личности.

– Бокс по-прежнему живет во мне, – сказал он.

Пресс-турне с посещением трех городов в мае 2009 года было запланировано для рекламного продвижение боя 18 июля, хотя из-за перенесенной Флойдом травмы ребра поединок пришлось отодвинуть на 19 сентября.

– Я знал, что он все равно вернется, – сказал Роджер. – Он вернулся, потому что скучал по боксу. Он любит находиться в центре внимания. Любые спортсмены, хорошие или великие, все они возвращаются.

Флойд же чувствовал, что это бокс скучал без него.

– Когда я ушел из бокса, – объяснял он, – ощущение было такое, что из-за отсутствия Флойда Мейвезера бокс пострадал. Чего стало не хватать боксу, когда я ушел? Харизмы, своеобразия, яркости. Я любитель рисковать, доставляющий удовольствие публике, вот чем я занимаюсь.

Впрочем, он признал, что тоже скучал по боксу.

– Я боксирую, потому что бокс – это то, чем я люблю заниматься, – продолжал он. – Чего мне не хватало и о чем я скучал, думая о мегапоединке, так это – о тесном контакте. Мне это нравится, я люблю рукопашный бой. Я люблю работать по лапам, по мешку, но главное, что я больше всего люблю, – это контакт. Когда я вижу кровь, я ощущаю голод. Думаю, видя кровь, я становлюсь зверем. Я выхожу на смертельную охоту, и мой спорт – это убей или будь убитым.

Соперник Флойда – Хуан Мануэль Маркес, которого более пятнадцати лет тренировал великий мексиканский коуч Игнасио «Начо»[96] Беристайн, – разглагольствовал о своих шансах, хвастая, что привнесет в предстоящую схватку латиноамериканский огонь. Теперь ему предстоял 56-й бой. Он завоевал мировые титулы в трех весовых категориях и был одним из лучших боксеров класса «паунд-фор-паунд». Проблема была в том, что он боксировал не выше категории легковесов. А еще – Маркес не выиграл ни одного из его двух, возможно, крупнейших поединков с человеком по имени Мэнни Пакьяо, который, в отсутствие на ринге Мейвезера, унаследовал титул «паунд-фор-паунд» в результате серии сокрушительных побед по мере продвижения вверх по весовой шкале. Он отобрал титул чемпиона по версии WBC в легком весе у Дэвида Диаса, отправил «на пенсию» загнанного Оскара Де Ла Хойю, одержав над ним подавляющую победу в восьмом раунде, а затем эффектно отработал ударами по Рикки Хаттону в двух шокирующих раундах, вырубив Наемного Убийцу (которого, по иронии судьбы, тренировал тогда Флойд Мейвезер-старший) до потери сознания.

Бой Мейвезер – Маркес был подписан с договоренностью о весовом соответствии в 144 фунта. Это означало, что Маркесу надо будет набрать вес, поскольку он весил 135 фунтов. А вот Мейвезеру предстояло сбросить три фунта, став легче, чем он был во время боя с Хаттоном почти два года до этого. Маркес (женатый человек и отец троих детей, которому исполнилось тридцать шесть лет), когда тренировался на спортивной базе, сказал, что это будет его важнейшим поединком за всю карьеру, поскольку он будет драться с лучшим боксером в мире.

– Проблема в весе, который не соответствует моему, но я наберу его, – сказал он.

Пресс-тур дал боксерам возможность проехать из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, а затем слетать в Лондон, посетить Англию. Мейвезер пытался извлечь пользу из недоброй славы, которую он приобрел в Великобритании, сведя счеты с любимым сыном Манчестера, Хаттоном. И, надо сказать, люди хотели увидеть его.

Тысячи приезжали в Ист-Лондон, чтобы посмотреть, как он тренируется. Глава телеканала «Sky Sports» Адам Смит с удовольствием вспоминал, какой там творился бедлам.

– Забитый до отказа спортзал «Peacock» до сих пор стоит у меня перед глазами, – говорил он. – Люди свисали с виадука только для того, чтобы мельком увидеть его. Он оказался самой большой достопримечательностью с тех пор, как там побывал (Майк) Тайсон. Леонард Эллерб недавно рассказал мне, что у Флойда такая огромная британская база фанатов, что он просто обожает нас. Чуть ли не больше, чем американцев.

На сей раз не только роскошный образ жизни Мейвезера привлек внимание к его персоне на «24/7», но и его благотворительная деятельность, получившая некоторое освещение.

Был отснят материал с ним в организации «Партнерство для бездомной молодежи в штате Невада», где он провел мотивационную беседу с подростками. Затем он и его постоянно растущая команда раздали продуктовые наборы сотням голодающих жителей городских трущоб.

– Это был настоящий Флойд Мейвезер, человек. Это было то, что ему нравится делать, приносить от себя что-то своей общине. Он показывает, что действительно рад тому, что в состоянии чем-то отплатить, – рассказывал Эллерб.

Впрочем, вскоре камеры вновь переключились на Флойда, пребывающего в своей стихии: когда он водил журналистов, показывая им свою новую гордость и радость – особняк «Биг Бой» площадью 22 000 квадратных футов, свой новый дом.

– Я заслуживаю того, чтобы жить как король, – заявил он команде телевизионщиков. – Я продрался наверх. Я заслуживаю лучших вещей в мире. Я действительно их заслуживаю.

В газетах сообщалось, что в 2007 году он задолжал Службе внутренних налогов (IRS)[97] более 6 миллионов долларов. Эллерб это отрицал, а Мейвезер сказал, что у него отличные отношения с IRS.

– Он не разорился, – говорил его отец, – но у него проблема с деньгами.

Так или иначе, от поединка с Маркесом у него вырисовывалась очередная восьмизначная цифра в виде гонорара.

Он также решил проблемы со своим отцом – после едва ли не десятилетней размолвки. Роджер говорил, что сын восстановил хорошие отношения с отцом, а Флойд-старший утверждал, что ему не надо тренировать своего отпрыска, достаточно иметь с ним нормальные отношения. Впрочем, это был один из голосов в лагере Мейвезера.

– Мой тренер – Роджер, и он будет получать то, что заслуживает, – говорил Флойд. – Но мой отец тоже будет получать какие-то деньги.

У нас с отцом все классно, – продолжал он. – Отец проводит со мной свободное время, тепло общаясь.

Его отец вторил ему:

– Иногда надо разойтись, чтобы потом сойтись, и во второй раз все сделать лучше.

– Кто-то хороший – это одно, а великий – совсем другое, – сказал Роджер, обсуждая их общую цель, боксера Маркеса. – Он хороший. Флойд – великий.

Однако, в преддверии боя с Маркесом имя Флойда вновь попало в скандальные заголовки после того, как его допросили о перестрелке на парковке роликового катка. Его «Роллс-Ройс» вроде бы был замечен на месте происшествия. Он сообщил НВО, что остается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. И он хотел бы, чтобы виновные были найдены. В документальном сериале «24/7», посвященном бою Мейвезер – Маркес, сообщалось, что полиция нашла пистолеты и патроны после обысков, проведенных в доме и машине Мейвезера.

Роджер тоже вновь попал в переплет. В августе его обвинили в том, что он пытался задушить боксершу Мелиссу Сент-Вил, которая проживала в квартире, принадлежавшей Роджеру. Обвиняемый утверждал, что она разбила о его голову настольную лампу, когда он пытался выселить ее, и что он старался оттолкнуть Сент-Вил от себя, упираясь ей в горло.

– Я не бил ее, она же женщина, – говорил он. – Я мог ее ударить, но не сделал этого!

– Если бы полиция не прибыла вовремя, – сообщила Сент-Вил репортеру «VICE Sports», который записал с ней мини-документальный фильм, – я бы сейчас не была с вами. Он меня душил сзади и колотил кулаками. Я лежала на полу, а он навалился на меня сверху, и чем сильнее я пыталась высвободиться, тем больше мне приходилось тратить сил на то, чтобы двигаться… И сердце мое останавливалось, я чувствовала, что мой мозг вот-вот взорвется. Я уже не могла дышать, лишь чувствовала, что сердце у меня бьется все медленнее, медленнее, медленнее… А затем появилась полиция, наставили пушки и заставили его отпустить меня. Я была на полу, изо рта шла кровь. Я действительно чувствовала головокружение. Это было какое-то безумие…

В конце концов Роджер согласится на сделку со следствием, чтобы избежать тюрьмы. По двум обвинениям в нанесении побоев он заявил о нежелании оспаривать их. Но Сент-Вил считала, что он заслуживает более сурового наказания, чем штраф в размере 1000 долларов, испытательный срок на один год, занятия по психотерапии и пятьдесят часов общественных работ.

Ветеран спортивной журналистики на темы бокса Майкл Марли, всегда говоривший без обиняков, был удивлен мягкостью приговора. Он следующим образом высказался на вебсайте BoxingScene: «Ответчики по фамилии Мейвезер могут пользоваться особым к себе отношением, когда в судах Лас-Вегаса дело доходит до тяжких уголовных обвинений в избиении женщин».

У брата Роджера, Флойда-старшего, тоже были свои заморочки. Ему был поставлен диагноз тяжелого заболевания – саркоидоз легких. Эта болезнь унесла жизнь комика Берни Мака[98]. Флойд-старший заходился от кашля. Его сын радовался, что они навели мосты в отношениях друг с другом. И сожалел об упущенном времени.

Между тем в лагере Маркеса, который прибегал ко многим традиционным способам тренировки, был отснят сюжет, в котором будущий почетный представитель Мексики в Зале боксерской славы пил свою мочу.

– Я делал это перед началом последних пяти или шести боев с хорошими результатами, – утверждал он. – Пью свою мочу потому, что в ней содержится много протеинов и витаминов. Это часть нормы потребления, почему бы и не принять их вновь, вместо того чтобы впустую тратить?

Мейвезер-младший, видевший сюжет сериала «24/7», в котором демонстрировался этот эксцентричный ритуал Маркеса, разумеется, потратил много времени из того, что оставалось на рекламную кампанию перед боем, насмехаясь над мексиканцем при каждой возможности.

Затворничество Флойда в Вегасе окончательно закончилось. Казино, расположенные в городе, теперь жаждали его боев. Это был его пятый подряд выход на помост в ставшем родным Лас-Вегасе. Людям было любопытно, как его выступление скажется на сборах. Маркес был хорош, но все, включая Хаттона, Де Ла Хойю и Гатти, внесли свою ощутимую лепту в общий объем выручки от платных просмотров на кабельных каналах, выступая против иных противников помимо Флойда. Мейвезеру нужна была эта тройка, чтобы сборы оказались внушительными.

У Маркеса были верные, заядлые и разбирающиеся в боксе болельщики. Но теперь, даже после того как целых два года он не выступал, Мейвезер оставался доминирующей стороной.

Теперь знаменитости приходили смотреть даже на то, как Мейвезер тренировался. Киноактер Эдди Мёрфи заскочил в боксерский клуб Мейвезера в китайском квартале Вегаса, чтобы посмотреть на мастера в деле.

Народ сотнями стекался в его спортзал. Он по праву стал горячей точкой Лас-Вегаса. Сотни совершали туда паломничество в надежде получить автограф, сделать снимок, встретиться с кем-то из Мейвезеров – с любым из них – и иметь возможность сказать, что они были там или где-то рядом с тем местом, где тренировался «сам Мейвезер».

Представители СМИ, разумеется, знали, куда идти в поисках своих историй. Такие личности, как Флойд-старший, Роджер, Нейт Джонс, и бесчисленное множество других персонажей были всегда под рукой. Налажены были отношения также и с дядей Джеффом, который тоже тренировал в спортзале боксеров.

Флойд всегда тренировался. Вопрос был только в том, чтобы прийти в нужное время, чтобы увидеть его. Одним из фотожурналистов, которые приходили туда, был ирландец Эоин Мандау. Он снимал Мейвезера примерно в то время, когда состоялся поединок с Де Ла Хойей, когда Флойд был уже звездой бокса, но еще не в мейнстриме.

– Он был очень доступен, – сказал Мандау. – Он тогда хотел поговорить с прессой, потому что у него появилась большая возможность сверкнуть, и он подыгрывал камерам. Но проявился он как хороший, приятный парень. А затем, после этого, зверь как бы взял верх в нем.

Теперь же все изменилось.

В то время, когда Мейвезер готовился к бою после своего возвращения в спорт, Мандау направился в спортзал и оказался свидетелем стычки, которую он запомнит как «сюрреалистическую».

– Я пошел туда так, по прихоти, чтобы сделать снимки. Но снимать его оказалось очень непросто, потому что он стал большой звездой, эго его поглотило и много чего еще, – вспоминал Мандау. – Я отснял фотосессию с некоторыми ребятами, и у меня случилось нечто вроде небольшой стычки с Леонардом. Я ничего такого не сделал, но, думаю, все просто старались защитить Флойда, и самомнение каждого взыграло. Интересно было наблюдать, какая метаморфоза произошла с Флойдом за последние восемь лет с небольшим.

– Так что отправился я в спортзал Флойда, – продолжал Мандау, – а в то время вы еще могли просто войти туда. Там был Роджер, и я переговорил с ним. Заб Джуда там тоже был, поэтому я сфотографировал Заба во время тренировки и проболтался там три или четыре часа. Я задержался на тот случай, если вдруг появится Флойд, и уже собирался уходить, когда почувствовал, как кто-то похлопывает меня по плечу сзади. Это был Флойд, только что вошедший в зал. Там были я, еще один парень-англичанин, искавший возможность стать тренером в Вегасе, и Роджер. И когда Флойд услышал мою речь, он сказал что-то вроде: «Разрази вас гром, британцы».

Мандау улыбнулся и продолжил рассказ:

– Акцент у меня английский, хотя я ирландец. Он сказал: «Это без разницы. Когда вы сюда слетелись, вы сожгли наши флаги и освистали наш государственный гимн». Он играл. Я не был напуган, но, думаю, он просто хотел поставить меня в неловкое положение перед своими друзьями. Поэтому я лишь сказал, что я ирландец, а не англичанин, а он повторил, что это – один хрен. Я сказал, что если я – англичанин, то тогда он – мексиканец. Услышав такое, Роджер и Заб Джуда стали смеяться над ним, и это ему не понравилось. Тут я подумал: «О боже, что же я такое отморозил?»

Далее рассказ Мандау начинает обретать напряжение.

– Он развернулся и ушел в глубину зала, сделал там несколько подтягиваний на перекладине, а я простоял в зале еще с полчаса. Флойд вышел из помещения, когда я уже покидал спортзал. Он был с Забом Джудой. Заб подарил ему ярко-желтый «Ламборджини» ценой, думаю, в четверть миллиона долларов. Так вот, я подошел к нему и спросил: «Можно мне вас сфотографировать?» – я ведь ради этого и пришел. Тогда он с другом спросил у меня удостоверение личности. На парковке вокруг сгрудилось человек двенадцать или тринадцать из его окружения, а я был один. Ну, дал я ему свою пресс-карточку, и она стала переходить из рук в руки – от Флойда к его другу, потом обратно к Флойду. Я за своей карточкой тянусь, а она ходит по кругу, и все это стало походить на детскую игру «вышибала». В конце концов мне это надоело. Я схватил Флойда за бицепс (который оказался довольно твердым) и, по правде говоря, лишь сказал: «Кончай валять дурака», от чего он будто ополоумел. Думаю, это произошло потому, что я коснулся его, а он стоял перед своим окружением. Он буквально переменился. На ровном месте стал раздувать из мухи слона, крича: «Убери руки от ниггера… Подойдешь к капоту и схлопочешь пулю в зад». Все в таком духе. Это было похоже на что-то нереальное, в чем участвовали я и еще полтора десятка мужиков. Его друзья стояли поодаль и подначивали: «Давай, Флойд. Давай, Флойд». Думаю, больше всего он привык к тому, что люди постоянно ему поддакивали. Скорее всего, он на самом деле не знал, как поступить на глазах у своих друзей, потому что никто никогда до него не дотрагивается и никто ему не перечит. Возможно, я стал бы богатым человеком, если бы он сбил меня с ног! Я совершенно не собирался изображать из себя мачо. У меня абсолютно нет претензий на звание самого крутого парня в мире, но… Если вы выросли на юге Лондона, вы умеете постоять за себя. А я был немного разозлен, поскольку все это немного походило на подростковую забаву, когда мое удостоверение стало передаваться от одного к другому.

– Флойд вовсе не гангстер, – продолжал Мандау. – Раньше мне случалось попадать в ситуации, когда я знал, что я в беде. Однако мне и в голову не приходило хватать кого-то руками. А тут… Он профессиональный боксер, и да, он мог бы нокаутировать и избить меня. Но я не чувствовал себя в опасности. Когда-то я встречался с (Майком) Тайсоном, встречался с Бернардом Хопкинсом, когда он нокаутировал Джо Липси. Я встречался с ним и его приятелями, и, в общем-то, возникало неприятное чувство, я не собирался связываться с ним. А Флойд в сравнении с ними выглядит как мальчишка. Я думаю, он играет под гангстера. И неважно играет. Возможно, мне не стоило делать то, что я сделал. К сожалению, это портит представление о том, какой он на самом деле. А он – блестящий боксер.

После всего, что произошло, Мейвезер смягчился и позволил Мандау сделать несколько снимков, в том числе фото в «Ламборджини».

– Когда я вернулся в Лондон и в разговоре с парой знакомых упомянул о том, что со мной было, – добавил Мандау, – они засомневались. Но, черт возьми, это действительно произошло! Я думаю, у Флойда очень странный образ жизни в Лас-Вегасе. Правда, теперь он больше путешествует…

То, что стало для Мандау жизненным опытом, достойным упоминания, вряд ли отложилось в памяти Флойда Мейвезера. Ведь это был лишь один из обычных дней в его жизни.

Кроме того, впереди был бой, к которому надо было готовиться.

– Нужный вес имеется, мне комфортно, я счастлив, – сказал Мейвезер. – Вообще-то я в полной готовности, как и должно было бы быть, если бы бой состоялся сегодня.

Это говорилось за две недели до боя, но, когда он встал на весы накануне его встречи с Маркесом на ринге арены «MGM Grand Garden», выяснилось, что он не смог похудеть до согласованных 144 фунтов.

Маркес, трудившийся в поте лица, чтобы набрать вес (он ведь даже с момента последнего боя Флойда сражался в суперполулегком весе), дотянул до 142 фунтов, но не выглядел так же мужественно, как бывало, когда он выступал в более низких весовых категориях.

Взвешивание показало, что вес Мейвезера – 146 фунтов. А это означало, что он должен заплатить Маркесу $300 тыс. за каждый лишний фунт. А еще – заплатить штраф Атлетической комиссии. Точнее, так оно выглядело поначалу. Но вскоре выяснилось, что условия контракта были изменены таким образом, что он мог быть допущен к бою при весе полусредневеса – 147 фунтов, а это означало, что ему не придется платить штраф Атлетической комиссии штата Невада, а лишь уплатить Маркесу за несоблюдение первоначальной договоренности.

Многим казалось, что разница в весе соперников весьма существенна. Стив Ким, который комментировал боксерские поединки в Интернете, договорился до того, что заявил: «Мейвезер, если победит, ни в коем случае не должен рассчитывать на какие-то похвалы».

Признаки возросшей популярности Мейвезера были видны в день поединка повсюду. Его провожал до ринга суперзвезда WWE Трипл Эйч[99], что связывало выход Флойда на боксерский поединок с любителями рестлинга, которых он хотел привлечь в число своих почитателей. Адам Смит из «Sky» увидел в этом то, что он стал фаворитом.

– Помню, как я оглядывался вокруг себя, – говорил он, – и видел рядом с рингом Леонардо Ди Каприо, Анджелину Джоли, Джека Николсона, Пи Дидди, Арнольда Шварценеггера, Мэга Райан, (Томми) Хернса, (Рэя) Леонарда – и много кого еще. Он привлекает к себе тройной список знаменитостей.

Он также потерял свой ярлык Красавчика. Майкл Баффер представил его как Флойда «Мани»[100] Мейвезера. Началась новая глава в его карьере. Наступила эра денег.

Флойд доминировал в первом раунде и почти до середины второго, когда он вошел в контакт и нанес губительный левый крюк, от которого Маркес рухнул на пол.

Мейвезер сохранял остроту на всем протяжении боя, в то время как Маркес выглядел сравнительно тяжеловатым. Результатом стало первое разгромное поражение за всю карьеру заслуженного мексиканца.

– Я думаю, что разница между нами была фунтов в двадцать, – сказал Маркес, который все равно сохранил за собой пояса WBO и WBA в легком весе.

Мейвезер отказался вставать на весы в день поединка, так что мы никогда не узнаем, каково было окончательное несоответствие в весе боксеров.

– Маркес чертовски выносливый боец, – сказал Флойд. – Я нанес ему несколько ударов и подумал: «Этот удар его добьет», но он продолжал наседать. Когда я свалил его, то подумал: «Давай, посмотрим, смогу ли я прикончить его», но – я не смог.

– Я отдал бою всего себя, – сказал Маркес. – Возможно, если бы у меня было на один-два боя больше в этом весе, я бы оказался лучше, но Флойд очень быстр. И – очень хороший контрпанчер.

Помимо всех этих разговоров о разнице в весе и неровном игровом поле разрыв между боксерами в скорости и мастерстве был так же велик. Больший вес, возможно, помог Мейвезеру доминировать; но он не стал единственной причиной убедительной победы.

– В следующий раз, когда он выйдет на ринг, – написал один критик, – будем надеяться, что он выберет кого-нибудь такого же размера, как он сам.

– Маркес твердый, как гвозди, – повторил Мейвезер. – Он великий маленький человек. С ним было действительно тяжело драться, он продолжал наносить невероятные удары. Он – великий малышок. Не забудьте, я тоже пришел из категории небольшого веса, поэтому я знаю, что это значит – оказаться против крупного боксера. Думаю, он сегодня выложился на все сто. Я не дрался два года, поэтому мне, похоже, потребовалась пара раундов, чтобы действительно понять, что я вновь вернулся на ринг. Я знаю, что стану еще лучше.

– Он удивил меня нокдауном, – сказал Маркес. – Он причинил мне боль в том раунде, но больше ни разу. Не хочу искать оправданий, но проблемой был вес. Он слишком быстр. Когда я наносил по нему удар, он смеялся, но я знал, что он прочувствовал мои панчи. Мы пытались работать на скорости, но оставалась разница в весе.

Неизбежно ожидалась свалка за право встретиться с Флойдом, поскольку теперь он по значимости сравнялся с «деньгами» в кулачном выражении. Он вышел на уровень, на котором царил Де Ла Хойя. Шейн Мосли продирался в головную часть очереди, возможно, в преднамеренном стиле, кое-что заимствовав у WWE, устроив стычку с Мейвезером на ринге после окончания боя с Маркесом. Предполагалось, что среди возможных оппонентов могли также оказаться гаитянин Андре Берто и даже Пакьяо.

Интересно заметить, что (по утверждениям некоторых спортивных журналистов, специализировавшихся на боксе) Флойд не был слишком обеспокоен тем обстоятедьством, что Пакьяо опередил его в списках боксеров класса «паунд-фор-паунд».

– Всё это просто мнения, – сказал Мейвезер. (Он, кстати, заработал около $30 млн после того, как к основному гонорару добавили его долю от выручки, полученной от платной трансляции боя; Маркесу причиталось $3,2 млн). – Утверждают, что это – Пакьяо, ну и замечательно. Думаю, я смогу выступить в следующий раз лучше – после того как смахнул паутину.

Мнение о Мейвезере Адама Смита из «Sky» было по-прежнему высоким, несмотря на признание Флойда в том, что он немного заржавел. Некоторые даже назвали выступление Мейвезера представлением – для 13 116 зрителей на «MGM Grand» и 1,08 млн подписчиков платных каналов, заплативших за просмотр его боя. Смит же окрестил его «идеальной боксерской схваткой».

– Это было нечто не от мира сего, – сказал он. – Я всегда испытывал слабость к Маркесу, а он не мог до Флойда перчаткой дотронуться. Все кругом галдели о разнице в весе, но не это имело значение – бой стал просто одним из самых блестящих выступлений Мейвезера за всю его карьеру.

Макс Келлерман комментировал послематчевые интервью на НВО и схлестнулся лоб в лоб с Флойдом.

Ему не потребовалось много времени для того, чтобы вызвать у Флойда гнев, когда он спросил его о выборе Маркеса в качестве соперника.

– Говорить буду я, а вы слишком много болтаете, – сказал Флойд.

Келлерман не смог допустить такого и скомандовал развернуть камеры на Лэмпли и Эмануэля Стюарда.

Послематчевая стычка между Мейвезером и Мосли, задуманная по сценарию или нет, переросла в наращивание рекламной кампании, связанной с их предстоящим боем 1 мая 2010 года – через десять лет после того, как эксперты в области бокса, когда оба боксера входили или были близко от дивизиона легкого веса, начали гадать, кто из них победит. Не слишком ли это большой срок – десять лет? Не поздновато ли для их схватки? Флойд, которому уже исполнилось тридцать три года, все еще возглавлял список боксеров класса «паунд-фор-паунд», т. е. занимал положение, которое в начале 2000-х годов (правда, недолго) удерживал Мосли.

Однако карьера Шейна пошла на спад, когда он дважды проиграл очень хорошему боксеру Вернону Форресту, а затем потерпел еще пару поражений от Винки Райта. Он наскреб две спорные победы по очкам над Оскаром Де Ла Хойей (несомненно, второй бой вышел особенно спорным) и был побежден в категории полусреднего веса Мигелем Котто в декабре 2007 года. Вслед за этим наступил период бездействия, состоялось лишь два боя за два года. Однако он одержал одну из лучших за свою карьеру побед техническим нокаутом в девятом раунде над мексиканцем Антонио Маргарито.

В бинтах перчаток Маргарито, еще в раздевалке, были обнаружены вкладки из вещества, похожего на гипс. Его руки пришлось перебинтовать, и, по мнению некоторых, это совершенно лишило его стремления победить Мосли, который просто забил его. Память об этом скандальном происшествии шлейфом тянулась за Маргарито, запятнав даже его более ранние победы – в частности, впечатляющую, разгромную победу над Котто, когда Маргарито смог повернуть ход боя, перейдя от защиты к нападению.

К сожалению для Мосли, он не дрался в период между победой над Маргарито в январе 2009 года и встречей с Флойдом в 2010 году. Ему было тридцать восемь, и он явно не был тем боксером, каким он был известен во времена своего абсолютного расцвета, лет за десять до этого. Он должен был драться с Андре Берто в январе, но после ужасного землетрясения на Гаити, откуда Берто был родом, молодой претендент снял свою кандидатуру[101].

У команды Мейвезера тоже были другие планы. Они приступили к переговорам с Мэнни Пакьяо. Однако полемика по поводу того, какой тип тестирования на применение запрещенных препаратов следует применять перед предстоящим боем, выбила почву из-под ног у этого многообещающего события.

– Если Мэнни Пакьяо будет в состоянии сдать анализ крови и мочи, то наш бой состоится, – сказал Мейвезер, – если же нет, то поединка не будет.

Пакьяо сказал, что тест на кровь он сдавать не будет, потому что ему не нравятся иголки, что звучало странно из уст того, кто разрисовал себя множеством татуировок.

Так что бой Мейвезер – Мосли вырисовывался, причем как довольно приличная альтернатива.

– Мосли – один из лучших бойцов-полусредневесов нашего времени, – сказал Мейвезер, – а я – один из лучших боксеров, которые когда-либо рождались на земле. И когда вы сведете таких двух боксеров вместе, вас ждет грандиозная схватка.

«Спортзал потому так переполнен ежедневно, что я теперь – часть истории», – говорил он.

Конфронтация началась рано, еще на этапе пресс-конференции, во время которой был анонсирован поединок, когда щеголеватые бойцы стали толкать друг друга.

Была отснята очередная серия «24/7», а на НВО было представлено новое шоу под названием «Лобовое столкновение» (Face Off), в котором Мейвезер и Мосли сидели лицом к лицу, а между ними – только комментатор Макс Келлерман.

У них состоялся интересный диалог, когда Мосли припомнил разговор, который они вели между собой, когда были молодыми боксерами-профи, в зале «Olympic Auditorium» в Лос-Анджелесе. Шейн уже был тогда признанной звездой, и сейчас он напомнил, что Флойд сказал ему тогда: «Думаю, ты замечательный боксер, и я хочу стать таким же, как ты, когда я поднимусь в рейтинге».

Мейвезер помнил об этом разговоре иначе:

– Я никогда не хотел быть похожим на какого-то боксера, я хотел стать первым Флойдом Мейвезером. Но, как я говорил раньше, вы должны заставить меня уважать ваши боксерские навыки.

Потратив какое-то время на то, чтобы переварить сказанное ему Шейном Мосли, Мейвезер становился все более и более откровенным.

– Шейн, да я едва знаю, кто ты такой, черт возьми, – сказал он. – Какого хрена ты имеешь в виду, говоря, что я хочу быть таким, как ты? Как я могу хотеть быть таким, как ты? Брось, чувак. Я – лицо бокса. Я – дойная корова. Кто держит рекорд по сборам за платный показ боев на телевидении? Я. Твой крупнейший гонорар зависит от меня. Без меня ты шиш получишь. Я заработал за свои два последних боя больше, чем ты за всю свою карьеру. Тут, видите ли, Шейн Мосли говорит, что Флойд Мейвезер дерется за деньги. Ну, ты гребаный чурбан. Я – профи, который дерется за призы, вот ради чего я дерусь. За призы!

Мосли, с другой стороны, хотел драться, чтобы самоутвердиться и закрепить свое положение как величайшего боксера на все времена.

Тренируясь, как обычно, в городке Биг-Бэр, калифорниец заявил:

– Я иду сейчас сражаться, потому что люди говорят, что эти парни лучше, чем я. Не верю. Я настолько же быстр, как и он, я сильнее, чем он, мои руки длиннее, чем у него. Я могу ударить его прежде, чем он ударит меня. Это настоящая схватка.

Мейвезер настаивал, что его соперник движим деньгами.

– Тупой ты придурок, – сказал он, обращаясь к Мосли через посредство съемочной команды сериала «24/7». – Тебе уже почти сорок лет. Лучше бы ты дрался за банковский чек, болван ты эдакий.

– Он говорит, что не дерется за деньги, – продолжал Флойд. – Ему сорок лет, а он не дерется за деньги? Мне тридцать три, я не дерусь за наследие. Я ни за что такое не дерусь. Я дерусь за конкретный чек. Я – в этом бизнесе, в котором обналичиваются чеки. Вернон Форрест сделал тебя. Винки Райт надрал тебе зад. Мигель Котто надавал тебе тумаков. Я, «Мани» Мейвезер, собираюсь тебе добавить.

– Шейн хочет стать мною, – смачно произнес Мейвезер на камеру. – Он хочет жить в таком же шикарном доме. Он хочет летать, как я, водить машины, летающие как самолеты, обладать красивыми часами, оттягиваться в Дубае. Я ему сказал: «Мы найдем тебе работу. Позволим тебе держать мне ноги, когда я буду делать приседания». Что-нибудь в таком духе.

Поединок раскручивался компанией «Golden Boy Promotions» совместно с Мейвезером. Мосли вошел в бизнес вместе с Де Ла Хойей, поэтому он считал, что Флойд должен был относиться к нему с большим уважением, говоря о финансах.

– Я – партнер в «Golden Boy», поэтому, по сути, это я выписываю ему чек, – говорил он.

– Приятель, ты знаешь, что эти сукины дети вытворяют в спорте. Они демонстрируют полное неуважение, – продолжал свою мысль Мейвезер, которого теперь в круглосуточном режиме оберегала охрана из мускулистых гигантов. – У малыша совсем нет класса, никакого стиля…

Флойд более не чувствовал, что он лучший лишь в этой эпохе. Он ощущал себя лучшим боксером всех времен.

– Я думаю, что спортзал потому так переполнен ежедневно, что я теперь – часть истории, – говорил он. – Вы не в силах помешать божьей воле. Я искренне верю, что я – лучший. Просто знаю, что я – лучший. Я должен быть полным дураком, чтобы отдать спорту тридцать три года своей жизни, а потом заявить, что есть еще какой-то боксер лучше меня. Кто-то может сказать: «О, он говорит, что он лучше Мухаммеда Али». – Да-с, я лучше Мухаммеда Али. – «Шугара Рэя Робинсона?» – Да-с, я лучше Шугара Рэя Робинсона. Я никогда не скажу, что какой-то другой боксер лучше меня. Категорически нет.

Я – машина, – продолжал далее Флойд, – потому что я могу делать больше всего (денег). Ни Оскар Де Ла Хойя, ни Шитти Шейн[102] – со своей пластикой носа. Только я. Классный, аккуратный, прямо идущий к своей цели. Ко всему в жизни я подхожу именно так. Если вы говорите мне: «Пошел ты на…», я отвечу: «Сам туда иди». Вам я не нравлюсь, вы – мне. Не проявляйте неуважение, если не хотите, чтобы вас не уважали. Точка.

За пределами ринга жизнь продолжалась, Роджеру был поставлен диагноз – диабет. Флойд признал, что жизненный тонус его дяди замедлился, но, поскольку ремень носил Джонс, разделяя нагрузку по работе, Роджер мог сосредоточиться на тренировках с лапами и стратегии.

Флойд, безусловно, сосредоточил свои первоначальные усилия на том, чтобы повлиять на само сознание Мосли.

В 2003 году Мосли дал свидетельские показания в связи с гигантским скандалом вокруг компании BALCO[103] и признал, что неосознанно принимал дизайнерские стероиды[104] перед матчем-реваншем с Оскаром Де Ла Хойей в том же году.

– Я достиг всего упорным трудом и благодаря самоотверженности, – заявил Мейвезер на одной из пресс-конференций. – Никаких HGH (гормонов роста человека), никаких стероидов. Только упорный труд.

Упорный труд и самоотверженность стали его мантрой. Бывало, он выкрикивал: «Упорный труд – и…», и его помощники откликались: «Самоотверженность».

– Не могу сказать, сколько боев выиграл Шейн в прошлом, потому что мы знаем, что в прошлом Шейн употреблял наркотики, – говорил Мейвезер, умаляя перечень заслуг Мосли. – А об этом нам точно известно.

– Это случилось семь лет назад, – говорил Мосли в ответ. – С этим покончено.

Как следствие, а частично, в соответствии с требованиями, предъявляемыми к поединку с Пакьяо, Мейвезер призвал к тому, чтобы до боя с Мосли была проведена проверка на наркотики по олимпийским правилам, под контролем USADA (антидопингового агентства США).

Я – машина, потому что я могу делать больше всего (денег).

– Эта победа станет вишенкой на торте, – сказал Мосли представителям СМИ, когда делился с ними историей своей карьеры. – Оскар был тогда в расцвете сил, Маргарито вышел на большую сцену, теперь вот – Мейвезер, а потом у меня будет бой с Пакьяо.

Мосли, выступая в качестве профессионала уже в течение семнадцати лет, заявлял, что на данный момент он в лучшей форме в своей жизни и что он готов к схватке. Его не волновало, что он несколько «заржавел», долгое время не выходя на ринг, и был бездеятелен. Не смущало его и то, что его воспринимают как уже проигравшую сторону (что уже было перед его боем с Маргарито), и в Городе греха в последний момент на него были поставлены приличные деньги. Он с бычьим упрямством предсказывал свою победу нокаутом.

– Вот ради чего я иду на бой, вот почему мои болельщики любят меня, – говорил Мосли, не проигравший ни одного из трех своих последних боев на арене «MGM Гранд».

И журнал «Ринг» по-прежнему отдавал ему в своем рейтинге третье место среди бойцов «паунд-фор-паунд» – вслед за Флойдом (второй) и Пакьяо (на вершине списка).

При всем при том разрыв между тем, кто был на втором, и тем, кто находился на третьем месте, был значительным, учитывая тот факт, что изначально ставки были четыре к одному в пользу Мейвезера.

И Флойду об этом было известно. Его хвастливая болтовня набирала обороты:

– Я делаю Шейну Мосли одолжение, позволяю ему оказаться на ринге рядом с самим величием. Он всего лишь отчаявшийся фанат.

Это было ночное представление в Вегасе с участием Флойда, которое почтили своим посещением звезды чуть ли не в полном составе. Это был парад знаменитостей самого крупного калибра, включая Майкла Дж. Фокса, Джейми Фокса, Еву Лонгория, Уилла Смита, Арнольда Шварценеггера, Мэрайю Кэри и Марка Уолберга. И все они стремились насладиться зрелищем. Рэпер Крис Браун, вызывающий противоречивые оценки у публики, исполнил государственный гимн США.

Оба старших Мейвезера, дядя и отец, присоединились к Флойду, когда он выходил на ринг. Роджер по-прежнему оставался его главным тренером.

Собравшаяся толпа не знала, что через несколько минут Мейвезер будет глубоко ошеломлен, невероятно потрясен и начнет неуверенно цепляться за свой непобедимый имидж.

Через минуту после начала второго раунда быстрый и амбициозный Мосли выбросил джеб в грудь Флойда, а затем сокрушил его мощным ударом правой. Флойд немедленно, разумно стал навязывать ближний бой, виснуть, выигрывая время. Он был как в тумане от потрясения, пытался уклоняться, делая шолдер ролл, пытался подавить напор Мосли. Но затем «Сахарок» Шейн провел правый оверхенд, которым можно было бы срубить дерево. Ноги у Мейвезера подогнулись, и он оказался в отчаянном положении. Наступил настоящий кризис, и за минуту до конца Мосли попытался закончить всю схватку за два раунда.

Под сводами зала «MGM» раздалось скандирование: «Мос-ли! Мос-ли!», множество его поклонников повскакали на ноги, крича во всю глотку.

Вернувшись в свой угол, Флойд выглядел стоически, сидя на стуле после перенесенного шока.

– Не переживай из-за обмена ударами с этим сукиным сыном, – кричал Роджер Мейвезер. – Боксируй с ним. Ты его побьешь, если будешь боксировать. Боксируй.

Мейвезер так и поступил. Он скорректировал свою тактику, приняв некоторые упредительные меры, отступая каждый раз, когда Мосли приближался, одновременно пробивая свои фирменные произвольные левые хуки и удары правой, благодаря которым он выигрывал раунд и устанавливал контроль, замедляя темп боя.

Эмануэль Стюард, комментируя на НВО, пришел к выводу, что Мосли в четвертом раунде стал выглядеть постаревшим. Он явно меньше выбрасывал ударов, и успех во втором раунде уже казался чем-то весьма далеким.

Мейвезер выглядел сильнее, как полагал Стюард. А Мосли не удавалось сократить дистанцию и нанести такие удары правой, которые он проводил в цель во втором раунде.

– Бой не будет тяжелым, если ты продолжишь так же боксировать с этим сукиным сыном, – наставлял Роджер. – Бокс – это игра мыслящего человека.

Жребий был брошен, и характер боя оставался прежним. Если вначале удобный момент и был у Мосли, то теперь его след простыл, на него сыпался непрекращающийся град ударов правой над его прямой левой. Мейвезер с ног его не сносил, но уверенно вел бой, выигрывая, и это было бесспорно.

– Похоже, ты сдаешь, – сказал тренер Наазим Ричардсон Шейну в его углу перед началом восьмого раунда.

В следующем раунде Мосли был предупрежден рефери Кенни Бейлессом после грубого приема, а когда после остановки боя Шейн и Флойд коснулись перчатками, Мейвезер тут же пробил ему левый крюк и добавил удар правой.

Толпа взорвалась. Мейвезер и Мосли покрыли друг друга ругательствами.

Мосли стал выглядеть подавленным. Он не просто проигрывал. Он уже проиграл. Ричардсон пригрозил ему, что «сделает что-то, чего тот не хочет, чтобы он сделал», имея в виду, что остановит бой.

У измочаленного Мосли сил уже не оставалось, а в Мейвезере не чувствовалось реального намерения положить конец поединку, так что он постепенно приближался к завершению, и за Мейвезером, по мнению многих судей, оставался каждый из последних десяти раундов боя.

– По большей части, это не походило даже на сложную тренировку в спортзале, – отметил Стюард.

– Еще одно несоответствие по технике, – добавил Лэмпли.

Подавляющее преобладание Мейвезера было вновь зафиксировано статистическими данными «CompuBox».

Он провел в цель 123 из 267 выброшенных ударов (46 % попаданий), в то время как Мосли удалось пробить в цель только сорок шесть ударов из 169 выброшенных (27 %). В целом у Мейвезера было 208 удачных панчей из 477 – впечатляющие 44 % эффективности, – тогда как у Мосли до цели долетело лишь девяносто два панча из 452 (20 %).

– Фанатам хотелось увидеть рубилово, они не хотели видеть, как я перемещаюсь по рингу, – сказал Мейвезер, который потратил на передвижение почти столько же времени, сколько у него ушло на контактный обмен ударами. – Они хотели, чтобы я шел вперед, этим мы сегодня и занимались.

В адрес Мосли была высказана дежурная похвала:

– Он был жестким клиентом и чертовски упрямым бойцом, – сказал Мейвезер, утвердительно кивая головой.

– Иногда приходится ловить тяжелые удары, – сказал Флойд Мерчанту, когда тот спросил его о лихорадочной атаке, которую он перенес во втором раунде. – В таком случае надо собрать волю в кулак и продолжать сражаться как воин.

Поединок, хотя и оказался однообразным, принес доход. На платный просмотр по телевидению подписалось 1,4 млн зрителей, сборы по абонементам составили $78,33 млн, а кассовый доход от продажи более 15 000 билетов превысил $11 млн.

Когда четырнадцать лет тому назад Флойд Мейвезер победил Роберто Аподаку[105] на арене казино «Texas Station», он заработал 2500 долларов. Этот долгий и извилистый путь теперь привел к победе над Мосли, и Флойд заработал $22,5 млн, сумму, которая возрастет почти до $40 млн после подсчета кассовых сборов. Мосли заработал $7 млн, кроме того, ему дополнительно причиталась часть выручки от телевизионной трансляции.

Разумеется, поединок с Пакьяо полностью затмит эти цифры.

– Веришь ли ты, что тебе удастся найти компромисс, чтобы превратить схватку с Пакьяо в такой бой, который каждому хотелось бы увидеть? – спросил Флойда Мерчант.

– Если Мэнни Пакьяо захочет со мной драться, то меня будет несложно найти, – ответил Флойд, перед тем как вернуться к условиям проверки на допинг. – Все, чего я хочу, – это сражаться на равных условиях.

Позиция Пакьяо заключалась в том, что он примет участие в любом тестировании, но не станет делать этого под дудку Мейвезера.

– Если он сдаст анализы крови и мочи, мы сможем провести поединок для болельщиков, – добавил Мейвезер. – А если он этого не сделает, боя не будет.

Флойд настаивал, что он продолжит драться с лучшими боксерами. А когда Мерчант повернулся к Мосли, Флойд сказал своему противнику:

– Ты чертовски хороший боксер. Жесткий сукин сын.

Мосли подтвердил, что он искал возможность наносить тяжелые одиночные удары. Такие мощные удары правой, которые ему удалось нанести в начале схватки.

– Я не смог приспособиться, – передернул он плечами. – Он же приспособился и поэтому выиграл бой.

Казалось, оставался только один боксер, с которым надо было провести схватку.

Маргарито уничтожил Котто. Маргарито был разбит Шейном Мосли. Высокий левша Пол Уильямс, чья карьера ненадолго забуксовала[106] после поражения от пуэрториканца Карлоса Кинтаны, теперь вел борьбу в категории средневесов. Хаттон ушел из бокса[107].

Однако Мэнни Пакьяо за двенадцать раундов жестоко измучил Котто. Он также был почти готов изничтожить Маргарито. Кроме того, он расправился с опасным ганцем Джошуа Клотти. Флойд Мейвезер и Мэнни Пакьяо довольно прилично расчистили для себя боксерское поле в весовых границах между 140 и 154 фунтами.

Следующим логическим шагом должна была стать схватка между ними. Просто и ясно.

Глава 12

Заключенный

Вновь разыгралась «Мейвезеровская версия» в духе шоу Джерри Спрингера[108]. Во время съемок сериала «24/7», прямо перед камерами, в боксерском клубе Мейвезер Флойд-младший стал расточать похвалы своему дяде Роджеру за то, что только он тренировал его. В это время рядом стоял Флойд-старший и слушал. Отец не смог этого вынести и сказал, что это он привел обоих, Роджера и сына, в спорт.

– Ревность никого никуда не приводит, – ответил Флойд-младший.

– Какая ревность? – рявкнул Флойд-старший.

– Лучший тренер, безусловно, вот он, – сказал Флойд-младший, указывая на Роджера. – Ты даже рядом не стоял. Даже рядом. Скажи мне, какого чемпиона сейчас ты подготовил? Никто не хочет тренироваться у тебя.

Флойд-младший начал говорить, что прежние подопечные Флойда-старшего – Оскар Де Ла Хойя и Рикки Хаттон – оставили его. Флойд-старший пытался возразить, настаивая, что это он ушел от Оскара. Страсти стали накаляться. Роджер, чье здоровье и зрение ухудшались из-за диабета, продолжал стоически сидеть на краю ринга.

А затем Флойда-младшего понесло.

– Мы не хотим, чтобы кто-то путался тут, мешая нам работать, – сказал он. Флойд-старший был взбешен.

– Уйди с дороги, – закричал Флойд-младший.

– Уйти с твоей дороги! – переспросил его отец.

– Это наш спортзал, – отрезал сын.

– Да мне на этот зал начхать. Ты что, спятил?

– А что ты тут делаешь? Никто тебя не звал сюда.

Они сошлись лоб в лоб в уродливом проявлении своего эго, и, похоже, все это могло перерасти в физическое столкновение, прежде чем Флойда-младшего увели.

– Не задирайся со мной, сукин ты сын. Ну-ка, давай сюда! – орал отец.

Стычка не закончилась.

Флойд-младший вернулся.

– Убирайся из моего спортзала, черт бы тебя побрал! – заявил он отцу.

– Попробуй, выведи меня из своего поганого спортзала, панк, – прозвучал ответ.

Перепалка продолжалась с выпадами с обеих сторон, все больше разгораясь.

– Я надеру тебе твой поганый зад, – орал Флойд-старший. – Моргнуть не успеешь.

– Ты и драться-то никогда по-настоящему не умел, – огрызнулся сынок. – Ты был никем, сраным таксистом. Как боксер ты был дерьмом. Так как ты собираешься стать стоящим тренером? Убирайся к черту из моего спортзала, пидер. Вышвырните этого ублюдка из моего гребаного спортзала!

Позже, на камеру, он сказал:

– Роджер Мейвезер сделал из нашей фамилии громкое имя, а я его поднял на новый уровень. Когда все будет сказано и сделано, останутся только два Мейвезера, которых будут признавать, черт побери: Роджер Мейвезер и Флойд. И я никакой ни «младший», мать вашу!

Когда его спросили, что же теперь будет дальше в его отношениях с отцом, он ответил:

– Что дальше? 17 сентября. Мне надо не с отцом драться. Мне нет необходимости говорить с ним до конца жизни. Мне наплевать, у меня все в порядке, остается он в моей жизни или уходит из нее, я – в порядке.

Флойда Мейвезера-младшего не было на ринге уже пятнадцать месяцев, но он готовился встретиться с чемпионом по версии WBC в полусреднем весе Виктором Ортисом. Юноша из Лос-Анджелеса, левша, входил в конюшню «Golden Boy Promotions», и эта компания занималась рекламным продвижением предстоящего боя на арене «MGM Grand».

– За то время, что он не появлялся на ринге, у Мейвезера произошло множество столкновений с законом, – сообщил ведущий программы «24/7», напомнив, что Флойд является ответчиком по шести делам на стадии рассмотрения.

– Мой менталитет таков, что, похоже, так будет продолжаться всегда, – сказал Флойд, имея в виду судебные дела. – Провались оно пропадом. Будь что будет. Если я невиновен, оставьте меня в покое. Если я виновен, делайте то, что должны сделать. Все ложь, ложь. Точка. Ложь! Когда все будет сказано и сделано, все окажется дерьмом собачьим.

Мейвезер говорил, что у него лучшая команда из всех, какие только можно купить за деньги, что он потратил миллионы на юридические услуги.

– Это издержки того, чем я занимаюсь профессионально, – добавлял он, как бы смиряясь. – Люди жадны до денег, что я еще могу сказать? Вот что происходит на протяжении последних пятнадцати месяцев.

Появлялись и другие заголовки в газетах и журналах, включая рассказ о том, как его засняли в ночном клубе, когда он поджигал 100-долларовые купюры, что Ортис назвал проявлением «чистого невежества».

А еще он обручился с Шантел «Мисс» Джексон, девушкой, которую он встретил пятью годами ранее в Атланте.

Ортис получил вызов по двум причинам. Во-первых, как чемпион, победивший Андре Берто, он поставил на кон свой титул. Во-вторых, у него была чертовски богатая предыстория, которая могла подхлестнуть динамику противопоставления хорошего парня плохому при подготовке сериалов «24/7».

Если ты делаешь ошибки, ты и платишь за них.

Ортис, красивый боксер, за плечами которого – весьма горький опыт на ринге, первый пробный камень на прочность. Его остросюжетная схватка с Маркосом Майданой оборвалась на середине. Ортис говорил, что его уже не волнует, что о нем думают люди после того, как он неожиданно покорился принятому решению[109]. За такую покорность он подвергся жестокому осмеянию со стороны спортивных СМИ. Как следствие, был поставлен не только вопросительный знак на его карьере; он получил черную метку.

Но на самом деле именно история его жизни повлияла на то, что он был выбран в качестве соперника, потому что она и его латиноамериканская родословная означали, что Мейвезер может выйти на прибыльный рынок. А 17 сентября пришлось на выходной день, День независимости Мексики. Мейвезер тщательно подбирал даты для своих поединков, как подбирал и своих противников.

История Ортиса такова: его мать ушла из семьи, когда ему было семь лет, вскоре после этого семью покинул и отец. Подростком Виктор попал под попечительство[110]. Затем он нашел себя в боксе и после успешной любительской карьеры быстро превратился в одну из ярких надежд компании «Golden Boy Promotions».

К сожалению для Золотого Мальчика, незадолго до боя Ортис – Мейвезер Оскар Де Ла Хойя признался, что его фотографии в женском нижнем белье, появившиеся онлайн несколько лет тому назад – и подлинность которых он отрицал, – на самом деле были настоящими и что он борется со своей склонностью к алкоголю и наркотикам. Он также сознался, что его посещают навязчивые мысли о самоубийстве. Это дало Мейвезеру карт-бланш, чтобы задать жару своему старому противнику, наговорив гадостей.

– Де Ла Хойя, одевающийся в бабское белье, подсевший на кокаин, – поливал он его, прежде чем спросить, почему Ортис все еще боготворит этого боксера, чье имя занесено в Зал боксерской славы. – А он (Ортис) смотрит на него, как на бога. Да ты что, чурбан, серьезно?

Разумеется, история о лишенном семейного воспитания Ортисе стала одним из краеугольных камней в рекламной кампании. И хотя Мейвезеру наверняка она была известна заранее, он реагировал так, будто этот сюжет бесполезен, хотя, несомненно, понимал, что это не так.

– Мы устали слышать каждую неделю одну и ту же историю, – говорил он. – Конечно, и у меня была очень, очень тяжелая жизнь. Людям рисуют картину, будто я, едва проснувшись, тут же стал мультимиллионером. Мой отец сидел в тюрьме, мать меня бросила, она была наркоманкой, отец толкал наркоту, так что я прошел через все это. Мы всемером спали в одной спальне, но я же не рассказываю об этом во время нашего шоу.

Накануне боя произошла драматическая стычка, когда Ортис с Мейвезером сошлись лоб в лоб, обзывая друг друга, во время взвешивания. Мейвезер воткнул свой палец в шею Ортиса, а затем схватил его за горло, устроив уродливую сцену, которая каким-то образом не переросла в драку.

Как бы ни было интересно различие в их нравах, разница в бойцовских качествах боксеров выявилась в день схватки сразу после первого удара гонга. Ортис был осыпан ударами правой, а Флойд никогда еще не чувствовал себя настолько комфортно.

Не прошло и минуты после начала четвертого раунда, как Ортис получил предупреждение от рефери Джо Кортеса за опасное бодание головой. Примерно через шестьдесят секунд он снова попытался нырнуть вперед, и его череп влетел в лицо Флойда. Предупреждения от рефери не последовало.

Крики «Ор-тис, Ор-тис!» заполнили арену. Он попытался оказать давление, но в итоге схлопотал около пятидесяти процентов ударов с правой руки от общего количества ударов, которые выбрасывал Флойд.

За пятнадцать секунд до конца раунда у Ортиса возбуждение возросло, он прижал Мейвезера к канатам, осыпая ударами, и боднул его головой в лоб.

Бойцов развели в стороны, и прозвучал сигнал, извещающий, что до конца четвертого раунда остается десять секунд.

Ортис подошел и несколько эксцентрично обнял Мейвезера, будто говоря, что никакого вреда ему не было сделано, и поцеловал его в щеку. Кортес взял чемпиона за руку и подвел его к судьям, давая им указание снять с него очко. Ортис протянул к Мейвезеру руки и коснулся его своей левой перчаткой.

– Что с тобой происходит, парень? – вскричал Кортес. – Не делай этого.

Кортес дал им сигнал вновь сойтись, Ортис вновь попытался обнять Флойда, но в это мгновение Мейвезер нанес удар. Он пробил левый крюк, а затем добил его ударом правой, и Ортис тяжело рухнул на спину.

Кортес принялся за отсчет. Ортис попытался прийти в себя, перекатившись со спины и встав на руки и колени, но он уже потерял способность адекватно реагировать, когда позволил Мейвезеру нанести свободный удар. Ортису потребовалось больше десяти секунд, чтобы выйти из оцепенения и встать на ноги.

Все было кончено.

Вспомним шоу – противостояние Ортиса с Мейвезером накануне поединка, когда Мейвезер изо всех сил старался убедить Ортиса не отключаться, ослабляя внимание.

– Если ты совершаешь ошибки, тебе приходится платить, – говорил он своему более молодому сопернику. – Если ты делаешь ошибки, ты и платишь за них.

Ортис допустил кардинальную ошибку в боксе; он не защищался все положенное время. Кроме того, он вынес их ссору на улицу, на всеобщее обозрение, где Флойд ее и уладил.

Мейвезер, возможно, и не дрался в течение последних шестнадцати месяцев, однако он видит свой шанс, на ринге или вне его, когда он появляется.

Ортис утверждал, что за время схватки он получил шестнадцать ударов локтем, когда Мейвезер превращал каждый свой хук в удар локтем, однако охарактеризовал это как «познавательный опыт».

Он мог бы с таким же успехом получить этот «познавательный опыт», просматривая записи боев Мейвезера с Гатти и Мосли; он увидел бы, что Мейвезер всегда пользуется удобным моментом, если цель оказывается незащищенной, а бой продолжается.

Флойд был оглушительно освистан во время своего теперь печально известного интервью с Ларри Мерчантом после поединка.

То, что он сделал, было неспортивно, но законно.

– Я получил грязный удар, защищаться во время боя надо постоянно, – сказал он. – Я ответил комбинацией левого хука с ударом правой, и это положило конец бою.

– Было ли это для тебя лишь автоматической реакцией, как бы, давай продолжим бой? – спросил Мерчант.

– Речь о том, что защищаться надо непрерывно. Мы здесь не для того, чтобы слезы лить и жаловаться на то, что он грязно сделал. Я победил. Если он хочет матча-реванша, он сможет его получить. Он не выдержал бы такого жестокого избиения в течение всех двенадцати раундов. А если бы выдержал, то уже никогда не был бы прежним – до конца своей карьеры.

Мерчант затем затронул другую тему, утверждая, что Мейвезер (казавшийся в интервью взвинченным) проявил себя во время боя более агрессивно, чем обычно. Мейвезер прервал его и, похоже, возобновил их прежнюю пикировку времен схватки с Бальдомиром несколько лет тому назад.

– Ты никогда ко мне справедливо не относился, – взорвался Мейвезер в ответ на слова интервьюера. – Поэтому предлагаю тебе продолжить беседу с Виктором Ортисом. С меня хватит. Дайте мне кого-нибудь другого, кому я дам интервью.

– О чем это ты? – переспросил Мерчант, которому стукнуло тогда восемьдесят лет.

– Ты всегда был несправедлив ко мне, – отрезал Мейвезер. – Тебя надо уволить с НВО. Ты ни хрена не смыслишь в боксе. Ни черта. Полный аут.

– Жаль, что я не моложе лет на пятьдесят, я бы надрал тебе задницу, – сказал Мерчант.

– Ты ни на что не способен, – ответил Мейвезер, уходя и передав Мерчанта Ортису.

Годы спустя, когда Мерчант уже наполовину отошел от дел, эта стычка по-прежнему остается одним из тех моментов в его долгой карьере, связанной с боксом, о которых его больше всего спрашивают.

– Я всегда считал, что это был мой естественный контрудар. Полагаю, я был не настолько хитроумен, чтобы заранее спланировать нечто такое, – объяснял он свое решение ответить Флойду на его выпад. – Это вышло спонтанно, не более того. Своих оценок я не меняю. Я взял бесчисленное количество интервью, как автор репортажей и как комментатор на радио и телевидении, и не всегда они выливались в состязание в популярности. Иногда вы приходите с намерением взять интервью после того, как парень дрался в течение часа или же набегался за несколько часов по беговым дорожкам или теннисному корту. И не всегда это радует спортсмена. Они думают, что мы должны просто ценить их и быть частью их окружения. Так что для меня это было не впервой за все те годы, что я этим занимался.

– У меня с Бернардом Хопкинсом однажды такое было, – продолжал Мерчант. – У нас возник серьезный спор во время встречи боксеров-соперников, когда он набросился на тренера Эмануэля Стюарда. Произошло это до одного из боев Хопкинса с Джермейном Тейлором, возможно, их первого боя. Эмануэль не согласился в чем-то с Хопкинсом, и Хопкинс со злобой обрушился (словами) на Эмануэля. Мы с Хопкинсом встали друг против друга, и между нами возникла настоящая конфронтация по этому поводу. На следующий день после боя мне пришлось брать у него тяжелое интервью о поединке и о том, что ему предшествовало. Но когда все это оказалось позади, Хопкинс сказал мне: «Ларри, нам с тобой пора заняться делом, запускай шарманку!» Боксеры и другие спортсмены очень по-разному реагируют на то, как вы спрашиваете их. Это было впервые, чтобы кто-то бросил вызов лично мне, поэтому, думаю, некоторым показалось, что это вышло непрофессионально. О’кей, я понимаю. Но в сложившейся ситуации я просто считал, что мне надо встать и защищаться. И пусть другие решают, правильно я поступил или нет, как бы они это ни восприняли.

К тому времени Мерчант работал по прерывистому графику, деля эфирное время с Максом Келлерманом. Впрочем, его всегда поддерживали силы, которые заправляли на НВО.

– Из-за экономического воздействия, которое оказывал Мейвезер, – вспоминал он, – полагаю, имелись некоторые люди в руководящих кабинетах, которым, наверное, изначально все это не пришлось по душе. Но сразу вслед за этим неожиданно, буквально за одну-две недели, я превратился в некую знаменитость, что мне было смешно. Я-то о себе никогда не думал иначе, чем как о парне, который комментирует поединки. Звездами были боксеры, а их бои – звездными событиями, но уж, конечно, никак не я. И меня все это ошеломило, все эти камеры, мелькающие перед моим носом в аэропортах и ресторанах, и что час спустя в интернет-магазинах стали продавать футболки с надписью «Мейвезер против Мерчанта». Мой внук стал утверждать, что я переплюнул в тренде Джастина Бибера (в Твиттере). Прежде всего я захотел, чтобы мне разъяснили, кто такой Джастин Бибер[111], а затем мне пришлось спросить, что это за тренд! Я лишь улыбнулся на все это и только сказал: «Ну, я не просто какой-то очередной малый в кино про Флойда Мейвезера». Вот как оно все вышло.

– Но, полагаю, – заключил Мерчант, – потом, когда Мейвезер включился в игру (в смысле, с кем ему подписаться на следующий бой – с НВО или с «Showtime»), я почувствовал, что рад тому, что ушел из НВО за много месяцев до того, как это было решено. Так что я уже не был проблемой – все просто сводилось к тем деньгам, которые одна телесеть бросала к его ногам. Они полагали, что это нечто вроде подписания контракта со звездой футбола или бейсбола, возможно, на более крупную сумму, чем он на самом деле заслуживал, учитывая, сколько он приносит вашей франшизе. В конце концов, последним смеялся он – над множеством людей, – какой громадной звездой платных телетрансляций он стал. И всем это следует признать.

Какой бы большой звездой Флойд ни был, Мэнни Пакьяо по-прежнему воспринимался многими как лучший боец в этом виде спорта.

Он также хорошо проявил себя с точки зрения сборов за просмотры на платных каналах. Его бои с Де Ла Хойей, Мигелем Котто, Антонио Маргарито и Шейном Мосли (которых он убедительно победил по очкам), а также третий поединок в его соперничестве с Хуаном Мануэлем Маркесом принесли свыше миллиона подписчиков.

Мир требовал встречи Мейвезера с филиппинцем, и они вновь вступили в переговоры. Хотя Пакьяо согласился уважать требования по тестированию в олимпийском варианте, оставалось слишком много более тонких моментов, решить которые не удавалось.

Мейвезер обратился к социальным сетям, бросая вызов Пакьяо публично, через Твиттер.

«Мэнни Пакьяо, я тебя вызываю, – написал он в Твиттере. – Давай проведем бой 5 мая и дадим миру то, что он хочет увидеть».

Пакьяо и его команда – его продвигал «Top Rank» – считали, что они достойны равной доли за участие. Мейвезер считал иначе.

– Он просил разделить доход от боя в равной пропорции, 50:50. Я сказал ему, что нет, это невозможно. Но, сказал я ему, вполне может случиться, что он заработает больше денег за бой со мною, чем он заработал за всю свою карьеру, – заявил Флойд. – Я также дал ему понять, что со своей стороны я все держу под контролем. А вот ему надо прийти к единому мнению со своим промоутером (Арумом), с тем чтобы этот поединок состоялся.

Пакьяо был предложен фиксированный гонорар в размере $40 млн. Бой стоил в несколько раз дороже, поэтому он отверг это предложение.

Он также располагал некоторыми рычагами воздействия. Возбудил против Мейвезера иск за распространение порочащих сведений после того, как его противник высказал предположение, что впечатляющее увеличение веса Пакьяо и впечатляющие успехи после этого были следствием употребления стимуляторов и анаболиков.

Вопрос с исковым заявлением в конечном счете был урегулирован (подробности остались конфиденциальными), и Мейвезеры заявили, что они «хотели бы дать ясно понять, что они никогда не намеревались утверждать, что Мэнни Пакьяо принимал или принимает какие-либо препараты для набора мышечной массы или повышения эффективности спортивных результатов, и что они не располагают никакими доказательствами того, что Мэнни Пакьяо принимал стимуляторы».

К сожалению, дело закончилось тем, что боксеры вновь разбежались в разные стороны. Но обоим нужны были бои. Мейвезер остановил свой выбор на пуэрториканце Мигеле Котто, третьей крупнейшей франшизе в мире бокса после Флойда и Пакьяо, в то время как Мэнни предстояло померяться силами с непобежденным калифорнийцем Тимоти Брэдли.

Мейвезер написал в Твиттере после объявления его следующего поединка: «5 мая дерусь с Мигелем Котто, потому что мисс Пак Ман уклоняется от боя со мной».

Мейвезер и Котто были двумя крупнейшими именами в последнее десятилетие. Котто устроил свой тренировочный лагерь в Орландо под руководством тренера Педро Диаса. Предстоящий бой должен был стать вторым поединком, к которому его готовил один и тот же тренер – после замены трех тренеров за предыдущие три года.

– Мы знаем, что нас ждет схватка с великим боксером, – сказал Диас, обладающий докторской степенью в области педагогических наук. – Но мы также знаем, что победим.

– Я рад, что тренером у Мигеля Котто доктор, – шутил Мейвезер, – потому что, когда я вскрою ему задницу, будет кому ее зашить. Я сам доктор, и я готовлюсь провести свою операцию 5 мая.

Мейвезер сказал, что видел в Котто непобежденного боксера. Да, его послужной список – 30—2(30) – не идеален, но среди боксеров ходили разговоры о том, что Маргарито использовал «утяжеленные» перчатки, чтобы победить его, в то время как он сбросил вес до «договорного», чтобы встретиться с Мэнни Пакьяо… и проиграть ему. Котто также блестяще отомстил Маргарито за свое предыдущее поражение, победив мексиканского соперника в нью-йоркском «Madison Square Garden» в декабре 2011 года.

Котто заявил, что его бой с Мейвезером – крупнейший и важнейший за всю его карьеру.

– Я здесь для того, чтобы драться с величайшими боксерами, – сказал Котто, чемпион в трех весовых дивизионах. – Я никогда не избегал схваток с кем бы то ни было и не уклонялся от вызовов, которые мне бросали. Я соглашался на все, чтобы дать болельщикам то, что им нравится – большие и захватывающие поединки. В этом заключается весь бокс – в том, чтобы демонстрировать схватки, которые хотят увидеть болельщики и которые они заслуживают, чтобы увидеть. Пятого мая настройтесь на волну, потому что я одержу убедительную победу над Флойдом Мейвезером.

Третья защита титула по версии WBA в первом среднем весе стала первым боем в героической карьере пуэрториканца, который не рекламировался компанией «Top Rank». Его контракт с этой компанией истек после матча-реванша с Маргарито.

– Мигель Котто заслужил это кровью и потом, – сказал Мейвезер, подтвердивший, что не будет давать никаких интервью Ларри Мерчанту после боя. – Он не проводил поединков с «договорным весом», не выезжал за счет имени Флойда Мейвезера, как это делал Пакьяо. Он заработал этот бой так же, как заработал его я. Он – тихий киллер. Мигель Котто – жесткий боксер, он выйдет на ринг, чтобы драться. Мигель Котто – боец мирового класса, которого никогда нельзя принимать как нечто привычное. Он продолжает доказывать, что он – один из лучших боксеров.

– Сорок два других попытались, сорок два других потерпели неудачу, – добавил Флойд, поднимая старую, безотказную тему, хотя и в несколько более сдержанном исполнении. – Он должен знать, что я совсем не такой, как другие боксеры. Я могу дать, могу и взять. Я уже бывал здесь раньше; я знаю, что для этого требуется. Мы остановили свой выбор на нем, потому что он крепкий парень. Мы хотим соревноваться по высшей категории, а он как раз один из лучших бойцов.

Котто, кроме того, по-прежнему означал большие деньги.

К этому времени Мейвезер стал называть свое окружение The Money Team (Командой «Мани») – TMT. Он стал выпускать товары, создал собственную линейку одежды под брендом TMT. В команду вошли советник Эл Хеймон, исполнительный директор компании «Mayweather Promotions» («Мейвезер Промоушенс») Леонард Эллерб, тренер Роджер и другие, кто работал в «Mayweather Boxing Club». В их числе Джефф Мейвезер, тренер по силовой и физической подготовке Боб Уэйр, Нейт Джонс, бывший чемпион по версии WBC во втором полулегком весе Корнелиус Боза-Эдвардс и бывший чемпион по версии WBA в полутяжелом весе Эдди Мустафа Мухаммад.

Были там также ветеран-катмен Рафаэль Гарсия, видная специалистка по связям с общественностью Келли Суонсон, его огромный и быстро растущий штат охранников, помощник Дэвид Леви, личный парикмахер, занимающаяся маркетингом в должности вице-президента «Mayweather Promotions» Николь Крейг и полная конюшня голодных бойцов, которыми можно было заполнить арены местных шоу в Вегасе или выпустить их на предварительные бои – андеркарты. Боксерский клуб Мейвезера превратился в приют для боксеров со всего мира. Лондонец Эшли Феофан, румын Рональд Гавриил, швед Баду Джек, старый друг с любительских времен, Ише Смит… И целый букет молодых американских талантов были под рукой, чтобы делать пробежки, участвовать в спарринге и тренироваться вместе с Мейвезером всякий раз, когда подворачивалась такая возможность.

– У нас так много людей в штате и в составе нашей команды, что теперь я даже не знаю всех, – говорил Флойд.

– Все эти люди в спортзале – его? – спросит кто-то. И получит ответ:

– Флойд заботится почти о каждом из них – в той или иной степени. Он щедр ко многим людям.

А еще там был рэпер 5 °Cent, чье полное настоящее имя было Кёртис Джексон, он все время был поблизости.

– Это срабатывает, потому что ни одному из нас ничего не требуется от кого-то другого, – характеризовал сложившиеся там дружеские отношения Фидди[112].

На свой тридцать пятый день рождения Мейвезер, главный устроитель всех перечисленных развлечений, получил в подарок автомобиль «Формулы‑1» с открытыми колесами, сделанный персонально под него. Цена этого авто – полмилиона долларов.

Флойд больше не смотрел на ведущих боксеров или других выдающихся спортсменов и не пытался подражать им. Он теперь говорил, что восхищается великими предпринимателями типа Билла Гейтса, Марка Кубана, Уоррена Баффета и Стива Винна.

Котто и Мейвезер встретились друг с другом на шоу НВО «Face Off». Была продемонстрирована довольно внушительная доза взаимного уважения, хотя Флойд несколько раз выпадал из беседы.

Он сделал ставку в размере $100 тыс. на игру университетской команды в американский футбол и хотел знать, как она идет. Судя по тому, как обстояли дела, он готовился заработать более $80 тыс. на своей ставке, сделанной на половину матча.

Макс Келлерман спросил Котто, что он думает об азартных играх Мейвезера.

– У него есть то, что у него есть, – ответил Котто. – Он ради этого работает. Он может делать все, что захочет.

Поединок получил название «Схватка Королей ринга». При этом Котто отводилась роль вершителя судеб в первом среднем весе, а Мейвезеру – властелина абонентского телевидения.

Впрочем, казалось бы, как всегда, Мейвезер нарывался на проблемы за пределами ринга. Его приговорили к восьмидесяти семи дням тюремного заключения в исправительном учреждении округа Кларк в Лас-Вегасе после сделки о признании вины в связи с обвинениями в бытовом насилии. Речь шла об инциденте сентября 2010 года, в котором пострадала Джози Харрис, мать троих его детей.

Несмотря на нависший над ним приговор, Атлетическая комиссия штата Невада выдала ему лицензию на бой.

Возможно, еще невероятнее было то, что судья, вынесшая приговор, заявила, что Мейвезеру разрешено отправиться в тюрьму в июне, а не 6 января, чтобы дать возможность провести бой с Котто.

Ему придется отдать себя в руки тюремщиков 1 июня. Лас-Вегас сильно пострадал от двойного увеличения глубины экономического спада. Но даже те, кто заправлял Городом греха, не смогли – или же не захотели – ограничивать возможности Мейвезера зарабатывать. Больная экономика города упустила бы наживу, отказавшись выручить на неделе, предшествующей поединку, прибыль от торговли в размере $100 млн.

Атлетическая комиссия допросила Мейвезера в связи с судебным делом, и он заявил ей, что он не ударял Харрис. Сказал, что решил пойти на сделку о признании вины ради того, чтобы его детям не пришлось давать показания в суде, поскольку двое из них присутствовали во время предполагаемого инцидента.

Он сказал, что лишь удерживал Харрис, которая, как он утверждал, находилась под влиянием алкоголя и наркотиков.

– Я чувствую, что автоматически стал виновным, не получив шанса, – заявил Мейвезер членам комиссии. – Я мог бы побороться в суде, но предпочел заключить сделку о признании вины.

Он посещал еженедельные обязательные психологические консультации, предписанные судом, и выполнил общественные работы, которые ему присудили.

– Если бы я смог вернуться в то время, когда это произошло, сделал бы что-либо иначе? Несомненно, – заявил Мейвезер членам комиссии.

– Единственная причина, по которой мы сегодня рассматриваем этот вопрос, заключается в том, что мы уважаем судебную систему. Суд предоставил вам отсрочку, отложив дату исполнения наказания с явкой в тюрьму, – объявил председатель комиссии Реймонд Авансино. – Мы хотим быть уверены в том, что вы обязуетесь перед комиссией отбыть наказание с 1 июня.

Это значило, что у Мейвезера будет время залечить травмы и восстановить силы после боя с Котто 5 мая, если он превратится в физическую схватку. А еще это означало, что он будет за решеткой 9 июня, когда состоится поединок Пакьяо с Брэдли.

– В жизни встречаются препятствия, – сказал Мейвезер. – Когда наступит 1 июня, я должен буду принять это как мужчина.

Я благодарен судье за то, что она не помешала мне зарабатывать на жизнь, – говорил Флойд. – Бокс – это все, чем я занимаюсь. Бокс – это то, что я люблю. Первое июня – это просто обычный день. Я об этом не переживаю, я даже не думаю об этом. Я принимаю хорошее с хорошим, а плохое – с плохим[113]. Ничто меня не может остановить.

Леонард Эллерб считал, что Мейвезер проявил благородство, согласившись на сделку о признании своей вины.

– Все, что вам остается, – это отдать дань уважения человеку, который не захотел подвергать своих детей мучительному судебному процессу, – заявил тот, кто был правой рукой Мейвезера. – Жизнь не всегда оказывается такой, какой кажется. У меня есть преимущество, заключающееся в том, что я знаю, каковы факты в этом конкретном случае, а у общественности такой информации нет. Он проявил мужество и сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить свою семью.

Были и другие члены семьи, о которых следовало подумать. Спустя восемь месяцев, в течение которых они не общались, и с очередным появлением в спортзале телекамер НВО, снимавших сериалы «24/7», Мейвезер-старший впервые увиделся с сыном после их размолвки.

Неохотное объятие означало, что они оба готовы сделать шаг вперед.

– Мы немного повздорили, но все в порядке, – сказал Флойд-младший. – На следующий день будем с ним спорить, а он будет пытаться отобрать спортзал.

Затем Флойд заговорил о своем тренере:

– Мой дядя Роджер – замечательный человек. Невероятный. Вот такой он, мой дядя. Люблю его. Все для него сделаю.

Роджер, объясняя, как их отношения тренера и ученика сохранились на протяжении почти шестнадцати лет, сказал:

– Я не его папаша. Я не говорю ему, что делать. Я спрашиваю его, что делать. Я хочу лучшего для него, независимо от того, будет он ладить со своим папашей или нет, я хочу лучшего для него.

– Если он победит, я тоже, – сказал Флойд-старший. – Он – Флойд Джой Мейвезер-младший. Я – старший.

Флойд-младший рассказал миру, что это он принес такой успех сериалу «24/7», что шоу зарабатывает высокие рейтинги лишь благодаря его участию в качестве одного из главных персонажей. Он также считал ключевым фактором, способствующим росту рейтинга, неблагоприятную обстановку в своей семье, но при этом знал, что звездой шоу является он сам.

Любителям бокса, однако, стала надоедать мыльная опера с имитацией реальной жизни, повторяющимися сценами семейного разлада, пачками денег, роскошными машинами и всем прочим. После выхода третьего эпизода серии «Котто – Мейвезер «24/7» Флойд объявил на весь мир, что он тоже разочаровался в сериале.

– Я хочу извиниться перед всеми моими болельщиками и зрителями, кто смотрел вчера вечером «24/7», – написал он в Твиттере. – Я остался недоволен показанным на этой неделе (sic!) эпизодом «24/7». Я со своей киногруппой предоставляю в распоряжение Бентли Вейнер захватывающий контент, который она не использует. Нам на самом деле нужно, чтобы на НВО вернулись продюсеры, которые снимали сериал «Мейвезер – Хаттон «24/7», чтобы доставить болельщикам и зрителям больше удовольствия.

Мейвезер полагал, что он преподносит людям то, что они хотят смотреть. Хотя при этом и признавался, в частности Максу Келлерману, что настоящий Флойд Мейвезер не похож на персонажа из сериала «24/7».

– Когда вокруг тебя осветительные приборы, камеры, идет съемка, это означает, что пора развлечь твоих поклонников, – объяснял он, характеризуя персонаж, который создал. – Болельщики хотят, чтобы их развлекали. Когда я дома, я такой же, как все люди. Нормальный. Я провожу время со своими детьми, и я всегда смотрю спортивные передачи.

Прибегал Мейвезер и к социальным сетям, чтобы общаться с поклонниками, обсуждать с ними, как он живет и тратит свои деньги, комментировать, что ему нравится, а что нет. Будучи увлеченным баскетболистом, часто принимавшим участие в спонтанных дружеских играх в составе своей команды «Мани» на тренировочных базах, Мейвезер имел друзей, которые выступали в НБА, и не боялся отпустить комментарий.

Один пост, который он разместил в Твиттере, обратил на себя внимание тем, что в нем он делился своим мнением о быстро растущей звезде баскетбола Джереми Лин. «Джереми Лин – хороший игрок, – написал он. – Но вся шумиха вокруг него объясняется тем, что он азиат. Чернокожие игроки делают то, что он, каждый вечер, а похвалы за это не получают».

Комментарий был воспринят не очень хорошо, и его попросили объясниться в интервью.

– Все, что говорит Флойд Мейвезер, безумно раздувается, – сказал он. – Я далеко не расист. Это то, что есть. И сказал я то, что сказал, пусть так и будет.

За три года до этого, когда Пакьяо стал прокладывать ослепительно яркий путь к порогу Мейвезера, Флойд разместил видео на Ustream, которое получило широкое осуждение онлайн за «расистский контент».

«Я отдыхаю где-то около года, приблизительно около года, – записал свой комментарий Мейвезер. – Как только мы закончим свой отдых, мы зажарим этого маленького желтого чурбана. У нас нет никаких переживаний на этот счет. Как только я тресну по его мини-заду, я захочу увидеть, как все вы завертитесь у меня на шесте. Так что вам лучше прямо сейчас запрыгнуть в свой фургон с дудками и валить, потому что, как только я вмажу этому карлику, я заставлю сукиного сына приготовить мне суши-ролл с рисом. Все, на что способен ваш «Пуччио», это – и дальше зарабатывать свои 6 миллионов баксов».

Продолжительность видеоролика – около десяти минут, срок достаточный, чтобы Мейвезера вновь понесло с обвинениями своего соперника в использовании запрещенных препаратов. Он договорился до того, что сказал, что он будет драться с Пакьяо, «когда тот соскочит со своих таблеток, повышающих физическую выносливость».

Все это звучало эксцентрично и отдавало невероятно дурным вкусом. Однако комментарий, касавшийся Лина, мгновенно опять переключил внимание СМИ на видео, выложенное Мейвезером в Ustream.

В любом случае то, что бой с Котто состоится, было как бы второй сюжетной линией, учитывая тот факт, что богатейшему в мире спортсмену светит провести почти девяносто дней в тюрьме.

Начальные букмекерские ставки открылись при коэффициенте 6:1 в пользу Флойда-фаворита. Котто пережил жестокие, изматывающие поражения, которые нанесли ему Маргарито и Пакьяо[114], но в течение нескольких лет он провел множество боев, потребовавших значительного напряжения физических сил, с такими боксерами, как Джошуа Клотти, Шейн Мосли, Зад Джуда, Рикардо Торрес и Демаркус Корли.

Он был моложе Флойда, всего тридцать один год, и послужной список у него был внушительный. Но если Флойд, по мнению одних, мог пройти предстоящее испытание, то, как полагали другие, Котто, как бы хорош он ни был, мог треснуть по швам.

Тысячи любителей бокса вновь пришли на арену «MGM Grand», будущее место проведения боя, чтобы присутствовать на взвешивании спортсменов.

Возможно, с опозданием на несколько лет, но теперь огромное полотно рекламы с изображением Мейвезера занимало всю стену гигантского зеленого здания – в точности, как ему хотелось в начале его карьеры.

Флойд весил 151 фунт, на три фунта ниже лимита дивизиона[115]. Котто точно уложился в установленный вес – 154 фунта.

Во время долгого стояния лицом к лицу глаза на каменном лице Котто с отсутствующим выражением смотрели в горящие глаза Мейвезера, в то время как Флойд жевал резинку. В конце концов бойцы обменялись парой слов, и их развели в стороны.

Мейвезер считал, что Котто выглядел опустошенным, а сам он чувствовал себя комфортно, сбросив вес.

Оба боксера согласились на сдачу выборочных анализов крови и мочи, чего в последнее время требовал Мейвезер от своих соперников. А стремление Флойда к тому, чтобы окунуться в мейнстрим во всем многообразии и почувствовать себя в нем своим, получило подтверждение во время его прохождения через арену к рингу в сопровождении рэпера и друга 5 °Cent, поп-звезды Джастина Бибера (включенного в шествие, поскольку его боготворили дочери Мейвезера) и рестлера Трипла Эйч. Это была та еще команда.

В первом раунде у Мейвезера, возможно, было какое-то преимущество, но в следующем Котто дрался упорно. Он целился Флойду в корпус, успешно действовал, прижимая Мейвезера к канатам, и ему удалось воодушевить толпу своим напором. Впрочем, Флойд умело отбивался, и гудевшая аудитория предвкушала зарождение хорошей схватки.

Тренер Диас сказал своему подопечному быть активнее.

В самом начале третьего раунда Мейвезер, одетый в красные кожаные боксерские трусы, контратаковал прямыми ударами правой по корпусу. Однако правая рука Котто также доходила до цели, поражая тело и голову Флойда, из носа которого засочилась кровь.

В пятом раунде Мейвезер выглядел лучше, однако Котто бо́льшую часть времени продолжал делать свое дело, в результате чего кровь из ноздрей Флойда потекла еще сильнее.

В шестом раунде джеб Котто был внушительным, а его хитроумный хук отбросил голову Мейвезера назад и заставил бывшего Красавчика ухмыльнуться. Затем Котто стал больше перемещаться по рингу, отвечая на выпады Флойда контрударами.

– Сукин сын забегал, – с удивлением сказал Роджер.

Крики «Кот-то, Кот-то!» заполнили арену «MGM Grand». Теперь уже кровь текла изо рта Мейвезера, и Котто вновь попытался сделать отбивную из тела Мейвезера, осыпая его правыми и левыми ударами.

У левого глаза Котто образовался рубец, однако было известно, что он способен не на шутку разойтись во время боя.

Мейвезер опережал соперника, но шанс победить оставался у каждого. В начале восьмого раунда оба уворачивались от правых ударов и наносили свои в цель, а затем Котто навалился на Флойда, зажатого в углу, охаживая его кулаками, которые двигались как поршни. Флойд отвечал апперкотами. Схватка была острой. Это был один из лучших боев Мейвезера, если не самый лучший. Толпа в ажиотаже безотрывно следила за боем в течение всего восьмого раунда, и этот раунд стал для Котто по-настоящему значительным. Нос Флойда превратился в месиво. Некоторые наблюдатели у ринга, включая Гарольда Ледермана из НВО, отдали преимущество в трех раундах подряд Мигелю Котто.

– Когда подобное происходило в последний раз? – спросил Джим Лэмпли, как завороженный наблюдая за происходящим.

В девятом раунде Мейвезер стал пробивать защиту Котто левыми апперкотами, и темп выполнения ударов у Котто снизился. То же самое происходило и в ходе последних двух раундов. А это означало, что результат, занесенный в судейские карточки, сомнений не вызывает. В двенадцатом и заключительном раунде ошеломляющая связка правый прямой – левый апперкот потрясла Котто, заставив его глаза выскочить из орбит, и ознаменовала окончание выступления Флойда.

Решение двух судей совпало – 117–111. Третий судья поставил 118–110. То есть все трое высказались в пользу Мейвезера.

– Ты чертовски потрясающий чемпион, – сказал Мейвезер Мигелю Котто. – Ты самый крутой парень из всех, с кем мне когда-либо приходилось драться.

Лэмпли передал микрофон своему коллеге-комментатору Ларри Мерчанту, который вышел на ринг. Мерчант начал репортаж, обращаясь к публике.

– Чтобы сбросить напряжение, – сказал он, – я хотел бы, чтобы вы все знали: вчера Флойд любезно пришел ко мне и извинился за инцидент в сентябре прошлого года. Я принял извинения и поблагодарил его за это.

Мейвезер сказал, что все нормально.

Мерчант поинтересовался у Флойда, готов ли он оставить свою хаотичную жизнь в роскоши и отправиться в одиночную камеру. Мейвезер ответил, что он счастлив, несмотря на предстоящее пребывание в тюрьме:

– Когда наступит 1 июня, единственное, что я смогу сделать, это смириться с этим, как и полагается мужчине.

Он сказал, что Боб Арум препятствует организации боя с Пакьяо.

– Давайте дадим любителям бокса то, что они хотят увидеть, – поединок Мейвезер – Пакьяо, – обратился Флойд к телезрителям.

На пресс-конференции после боя Мейвезер выглядел так, как только что вышедший из схватки. На губах у него виднелась свежая кровь, а вокруг обоих глаз образовались гематомы. Он был замечательным боксером с выдающимся талантом и доказал, что способен, если необходимо, драться, не щадя сил.

– Он трудный соперник, – сказал Флойд о Котто. – Он пришел драться, а не просто для того, чтобы выжить. Я выкладывался и давал сдачи. Когда вы деретесь и вас показывают по платным каналам, вы должны давать поклонникам то, чего они хотят. А хотят они, чтобы бой возбуждал их.

– Судьи вынесли решение, что я проиграл схватку, – простонал Котто. – Больше я ничего не могу сделать. Я доволен своим боем и тем, как я себя проявил, рада и моя семья. Я не могу просить ничего большего.

Ничего большего не могли пожелать и сильные мира сего. Поединок принес колоссальную сумму в виде дохода от 1,5 миллиона подписчиков на просмотр боя по кабельному телевидению – свыше $90 млн. Еще $12 млн принесла продажа более 14 000 билетов, причем места рядом с рингом стоили 1500 долларов!

– Я мог бы просто изящно боксировать, постоянно перемещаясь, – утверждал Мейвезер, – но мы находимся в рецессии, и вы, парни, потратили свои с трудом заработанные деньги. Так что я хотел, чтобы вы увидели хорошую схватку.

Гарантированный гонорар Мейвезера, установленный в размере $32 млн, увеличился до суммы свыше $80 млн.

Вознаграждение Котто составило $8 млн – крупнейшая награда за всю его карьеру.

В андеркарте Сауль Альварес, молодой, талантливый рыжий мексиканец одержал внезапную и внушительную победу над быстро угасающим Шейном Мосли. Альварес, страшно популярный проспект, известный под прозвищем Канело, вбросил свое имя в тотализатор Мейвезера.

Это был шестой бой Флойда подряд в «MGM Grand» и восьмой бой Котто на этой арене.

Наступало время отправляться в тюрьму, однако деньги продолжали поступать в копилку Мейвезера.

– Можете любить его или ненавидеть, но он – как банковское хранилище, – сказал Эллерб. – Можете любить его или ненавидеть, но он ворочает огромными суммами, опустошая банки.

Канал ESPN поведал историю о богатстве Флойда.

«Он – конгломерат, состоящий из одного человека, – говорилось в онлайн-очерке. – Его чистый капитал (за вычетом стоимости автомобилей, ювелирных изделий и домов) составляет $100 млн. В отличие от боксеров, зависящих от менеджера и промоутера, Мейвезер сам диктует, какова его доля доходов от поединка и доля его противника. Он контролирует поступления от продажи билетов, устанавливая цены на них в «MGM Grand»; их цена 5 мая на бой за титул в первом среднем весе против Мигеля Котто варьировалась от 200 до 1500 долларов. Он напрямую проводит переговоры с НВО, чтобы установить цены подписчикам за платный показ боя по телевидению. НВО рекламирует трансляцию поединка по розничной цене в 59,95 доллара… Для того чтобы устроить большой бой, требуется понести расходы в размере приблизительно $10 млн в виде сборов – включая аренду помещения, оплату инфраструктуры, рекламу. Компания «Mayweather Promotions» авансирует значительные средства, оплачивая фирме «Golden Boy» до проведения поединка расходы, связанные с управлением логистикой. Эллерб так описывает эти взаимоотношения: «Если вы управляете строительной компанией, вам требуется нанять кого-то, чтобы заливать цемент».

– Во всем, что он делает, Флойд делает ставку на себя, – добавил Эллерб. – Он вкладывает деньги, ставит на себя и каждый раз выигрывает.

Мейвезер шел путем, который до него в спорте никому не был известен. Все вызовы на бой он делал сам. Он диктовал телесетям, боксерам, своему персоналу, дирекциям и промоутерам. Все должно было быть так, как он говорит, или ничего не будет.

Но менее чем через месяц после боя с Котто он отдал себя в зале суда, чтобы начать отбывать свой тюремный срок «за то, что в сентябре 2010 года напал на свою бывшую сожительницу, Джози Харрис, таскал ее за волосы и выкручивал ей руки в присутствии их детей».

Ему завели руки за спину, надели наручники и увезли.

Его согласие признать вину по обвинению в домашнем насилии позволило избежать судебного процесса.

Если бы он был осужден, он мог бы получить целых тридцать четыре года тюрьмы.

Однако 3 августа, почти два месяца спустя, все закончилось. Его срок был сокращен почти на тридцать дней за примерное поведение и «хорошую работу».

«Мани» Мейвезер был вновь свободным человеком. И никогда он не был более сильным.

Глава 13

Сделки, домочадцы и «тот самый бой»

Флойд Мейвезер покидал сетевых гигантов НВО и переходил «через улицу» – к их архисоперникам в «Showtime».

Ударные волны этого новостного взрыва аукнулись в финансовых и спортивных разделах вебсайтов и газет.

Это была астрономическая, новаторская сделка, в результате которой богатые становились богаче, а баланс сил в спорте изменялся, переходя от одной компании к другой.

Мейвезер провел почти всю свою карьеру с НВО и их материнской компанией «Time Warner», однако его новый контракт с «Showtime/CBS» на шесть боев, сроком на тридцать месяцев и на рекордную сумму в 200 миллионов долларов, должен был начаться 4 мая поединком с Робертом Герреро по прозвищу Призрак.

– В этой исторической сделке мы видим отражение мировой суперзвезды, которая на голову выше своих сверстников, – сказал Эллерб Дэну Рафаэлю из ESPN. – Руководство НВО сделало отличное предложение, однако предложение «Showtime PPV/CBS» оказалось значительно весомее во всех отношениях, сверху донизу.

– Таким образом, подводя черту, – продолжал Эллерб, – НВО потерпел поражение. Он вступил в перестрелку, имея в руках лишь нож. В конце концов, это – бизнес. У Флойда с НВО на протяжении последних шестнадцати лет складывались прекрасные отношения, но он движется дальше.

– Это был процесс, тщательно выверенный в деталях, – сказал, комментируя сделку, генеральный менеджер «Showtime Sports» Стивен Эспиноза. – Мы вышли с очень агрессивным предложением, и мне известно, что Флойд провел много времени с Элом Хеймоном, размышляя над деталями. В конечном счете я смог положить на стол значительные активы («Showtime» и CBS), и при заявленной поддержке такого количества наших платформ это стало такой сделкой, от которой он не смог отказаться.

О создании партнерства было объявлено в феврале 2013 года. То, что делало все это еще более удивительным, заключалось в следующем. Мейвезеру вскоре должно было исполниться тридцать шесть лет, то есть он уже лет на десять перерос тот возраст, когда находился в расцвете сил.

Тюрьма добавила некоторый элемент напряженности. Да, на поверку вышло, что он провел там всего семьдесят дней, но не изменила ли она его? Повлияет ли она на него как на боксера или личность?

Несомненно, внутри ему там не понравилось.

Через восемь дней после заключения в тюрьму он обнаружил, что вернулся во главу многих списков лучших боксеров вне зависимости от весовых категорий, в то время как бой с Мэнни Пакьяо растаял как дым. Филиппинец проиграл Тимоти Брэдли по очкам.

Хотя подавляющее большинство считало, что Пакьяо бой выиграл, ему было засчитано поражение по судейским карточкам. От такого решения дурно пахло, и сомнения были оправданы. Однако манящий соблазн увидеть, как двое боксеров в полном расцвете будут решать, кто из них лучший боец современности, испарился. То, чем выгодно отличался Пакьяо, а именно – разрушительный заряд энергии, – и он пропал.

Флойд не смог посмотреть их бой, поскольку телевизора у него в камере не было. Не смог он и отпраздновать, когда журнал «Форбс» назвал его самым высокооплачиваемым спортсменом в мире, поставив его имя первым в список таких богатых спортсменов, как Тайгер Вудс, Дэвид Бекхэм, Коби Брайант и, разумеется, Мэнни Пакьяо.

Мейвезер обратился к тюремным властям с просьбой разрешить ему заказывать еду и напитки за деньги. Он был также обеспокоен нехваткой места для тренировок в камере, размеры которой составляли всего 98 кв. футов (9,1 м^2), заявляя, что это повлияет на его здоровье и физическую форму. Все всякого сомнения, это не был «особняк Большого мальчика».

Мировой судья Лас-Вегаса Мелисса Сарагоса сказала, что у Мейвезера все в полном порядке там, где он находится. 13 июня она постановила, что, хотя он и недоволен, у Флойда достаточно места и времени для физических упражнений. А питается он неправильно только потому, что предпочел не есть ту еду, которую ему дают. Главный прокурор Лиза Лузаич довольно саркастически заметила: «Это же тюрьма. Куда, он думал, попал? В отель «Four Seasons»?»

Впрочем, его содержали отдельно от остальных 3 200 заключенных, поскольку полиция заявила, что из-за его известности ему требуется защита.

Между тем Леонард Эллерб усиленно работал за стенами тюрьмы. Он сообщил писателю Дональду Макрэю, что, когда Флойда выпустят, он, возможно, станет первым спортсменом, который заработал миллиард долларов.

Эллерб, живший изначально в Вашингтоне, в 1997 году переехал в Лас-Вегас и посвятил Мейвезеру пятнадцать лет жизни. Он настойчиво подчеркивал, что тот Флойд, которого он знал, не был тем Флойдом, которого зрители видели по телевизору.

– «Мани» – это всего лишь образ, созданный для публики, – уверял он. – И образ этот вызывает споры и нравится болельщикам. Этот Флойд демонстрирует свою гениальность. Этот Флойд опустошает банковский счет. Он использует этот имидж «Мани» и показывает в банке чеки с такими вписанными в них суммами, которых там никогда не видели. Вот что делает Флойд. Он человек, бьющий рекорды.

3 августа, когда Мейвезера выпустили из тюрьмы, наблюдавшие за этим отметили, что он выглядел внешне и физически здоровым. На нем была бейсболка клуба «Майами Хит», голову он спрятал в серый капюшон толстовки и был окружен толпой из двадцати друзей и членов семьи, пришедших поприветствовать его. Там была его двенадцатилетняя дочь Айанна, а также Эллерб и 5 °Cent.

Он не стал общаться с представителями СМИ, а уселся за руль голубого седана «Бентли» и был таков.

Вы никогда ничему не научитесь, потеряв свободу.

В последующие месяцы он мало рассказывал о времени, проведенном за решеткой. Затем он заключил сделку с «Showtime», подтвердив, что будет драться с Робертом Герреро 4 мая – в выходной день праздника «Синко де Майо».

Неделя перед боем вновь была хаотичной. Герреро был чемпионом в трех весовых категориях, но… Он победно прошелся сквозь ряды посредственных противников, завоевывая второстепенные титулы. Мейвезер же по-прежнему оставался чемпионом по версии WBС в полусреднем весе, победив в борьбе за титул Виктора Ортиса. Кстати, Герреро имел временный (interim) титул этой организации.

А на пресс-конференции перед боем во время общения с репортерами Мейвезер стал открыто вспоминать время, проведенное им в тюрьме.

– Чем я занимался? – переспросил он, когда кто-то поинтересовался, как он проводил время в тюрьме. – Я был заперт, сидел в дыре и делал по 1300 отжиманий ежедневно. Это единственное, что я мог делать. Я был заперт двадцать три часа в сутки, имел один час на прогулку, а по выходным вообще не выходил. Так что за неделю я находился вне камеры только пять часов. Это было жестко.

– Я был просто благодарен всем, кто писал мне письма, – продолжал он, – и болельщикам, которые тоже писали мне. Ко мне пришло сто-двести тысяч писем. Многие из писем не дошли до меня, но массу других я получил.

На вопросы с подковыркой он отвечал:

– Даже если кто-то потратил свое время на то, чтобы дать негативный отзыв, он все равно потратил какое-то время своей жизни, чтобы написать обо мне. Что бы там ни было, положительное или отрицательное, спасибо за все. В это особое время я удостоился вашего внимания.

– А еще я получал консультации психолога, когда сидел в тюрьме, – продолжал Мейвезер. – В одном из рассказов моего консультанта речь шла о заложниках, которых держали в ящиках, и ящики эти были как гробы. Заложники с ума сходили в этих ящиках. Но один заложник выучил язык охранников, которые сторожили эти ящики. Он подружился с ними, изучая их язык. Случилось так, что, когда заложники были в своих ящиках, один из них подружился с тараканами и выжил, хотя долгое время находился в ящике. Ход моих мыслей был таков: если я смогу подружиться с тараканами, лежа в гробу или ящике, и выжить в течение долгого времени, я смогу выдержать в одиночном заключении, продержаться семьдесят дней. Вот так я и прошел через это. Но пока я сидел, я также продолжал борьбу по другим делам, поэтому мой юрист (Шейн Эмерик) приходил ко мне ежедневно, два раза в день, чтобы поговорить со мной о разных судебных делах и поработать над документами. В отдельные дни я начинал сдавать, не то чтобы плакал, просто сдавали нервы, потому что мое физическое состояние ухудшалось. Я выживал на шоколадных батончиках, содовой воде и картофельных чипсах. Я не ел тюремную пищу, потому что не доверял ей. Я не чувствовал себя комфортно, а еде не доверял. Он (Эмерик) приходил каждый день, каждый день молился со мной, он знает все о моей жизни. Я все ему рассказал. Он для меня все равно что один из моих лучших друзей. Я занимался с почтой от болельщиков, каждый день делал по 1300 отжиманий от пола. Вот что в основном я там делал.

Усвоил ли он свой урок?

– Вы никогда ничему не научитесь, потеряв свободу, – продолжил он свой рассказ. – Но главное – вы начинаете ценить иные вещи в жизни. Вы начинаете ценить мелочи. Просто видя деревья вокруг, проходя по улице, наблюдая за проходящими рядом с тобой людьми, вы начинаете ценить подобные вещи, потеряв свободу.

Мейвезер сообщил, что дружбы в тюрьме ни с кем не завел.

Он также заявил, что, хотя за ним и тянется, постоянно увеличиваясь, длиннющий полицейский протокол с перечнем его правонарушений, ему кажется, что его можно назвать положительным примером для подражания.

Он сказал, что стал более зрелым. У него дети – подростки. Его мировоззрение изменилось.

– Я стал старше, – продолжал он. – Поэтому я по-другому смотрю на вещи. Есть люди воспитанные, со вкусом, а есть отбросы. Я никогда не делал пирсинга, и у меня никогда не было татуировок. Я держу себя в рамках. И после того как моя карьера закончится, надеюсь, я смогу работать комментатором и поддерживать дальнейшее развитие бокса.

– Мне без разницы, что вы там видите на рэп-видео, – сказал Флойд. – Щеголять в вислых штанах – это не круто. Прокалывать уши – не круто. Я своих учу другому. Никогда не забывайте о манерах. Всегда будьте почтительны, всегда будьте признательны людям и благодарны за то, что у вас есть.

Он был благодарен отцу за то, что тот вернулся к нему в лагерь. В День святого Валентина Мейвезер оставил в Твиттере сообщение о том, что к поединку с Герреро его будет тренировать Флойд-старший.

– Я счастлив работать с отцом, – сказал он. – Я работаю с отцом и Роджером, но в день поединка в моем углу будет стоять отец.

Мой отец болен, – продолжал Флойд-младший. – И если бы я никогда не наладил своих отношений с ним, а случилось бы что-нибудь страшное – ведь случиться может что угодно, он в приличном возрасте, из-за болезни потерял много веса, – мне было бы больно из-за того, что я с ним не разговаривал. Мне было бы очень, очень плохо из-за того, что он не общается со своими внуками. Это для меня очень важно. Я говорю ему: «Почему мы с тобой ссоримся? Мы оба в этом виде спорта, чтобы быть лучшими, так почему бы нам не работать сообща?» Команда сильнее вместе, а не порознь.

За два дня до его схватки с Герреро на арене «MGM Grand» Мейвезер столкнулся с неожиданной конфронтацией.

Отец и тренер Герреро, Рубен, внося запальчивый, циничный элемент в нагнетание рекламной шумихи вокруг предстоящего поединка, схватил микрофон и отпустил недостойную, грязную реплику о неладах Мейвезера с законом.

– Мы собираемся проучить этого хулигана, избивающего женщин, того, кто избил собственную жену, – кричал взвинченный Герреро-старший, указывая на Флойда. – Он избивал свою жену на глазах у своих детей. Как вам такое дерьмо понравится, парни? Вам нравится этот мужик? Амбал, избивающий женщин. Он, должно быть, научился этому у своего папаши. Женщин избивал, мать честная! Мы душу выбьем из этого любителя бить женщин. Он схлопочет по полной от настоящего мужчины. Мы отлупим этого обидчика женщин!

Ошеломленный Оскар Де Ла Хойя появился на подиуме, чтобы сменить Герреро, в то время как оглушенная этим взрывом эмоций пресса взирала на происходящее, а Герреро-старший продолжал свои выкрики и беснование на заднем плане. Позже он попытался спровоцировать Мейвезера-старшего на то, чтобы он ударил его.

Хотя Флойд-старший и вернулся в угол своего сына, боксер помешал ему сесть за стол и общаться с журналистами на пресс-конференции, чтобы избежать провокаций. Собственное спокойствие Мейвезера-младшего многих удивило.

– Я держу отца под контролем, – сказал он. – Пытаюсь сделать так, чтобы никто не пострадал.

Он также утверждал, что его не задела выходка Герреро-старшего.

– Мне не с его отцом драться, – объяснил он, говоря, что во время этой вспышки эмоций он просто посылал текстовые сообщения мисс Джексон. – Я здесь для того, чтобы драться во время поединка.

– Я был молод, – говорил он, вспоминая о том времени, когда он, возможно, заглотнул бы наживку. – Сейчас я намного старше, а потому – намного умнее. Я знаю, с чем я выхожу на этот бой. Когда я был молод, вы видели дикого Флойда Мейвезера, но сейчас я намного старше. Мои дети теперь уже подростки, так что я не могу вести себя непристойно. Иногда я все еще позволяю себе пустозвонство, чтобы развлечь публику, но всему есть время и место. Мне ни к чему сидеть здесь и поливать руганью его отца, поскольку судьей мне может быть только Бог. Совершил я преступление или нет, я отсидел свое. И я люблю своих детей, да и о матери своих детей ничего плохого не могу сказать.

Однако у Джози Харрис была масса негативных комментариев, которыми она делилась. За три дня до схватки британский журналист Мартин Роджерс, беседовавший с Харрис о том времени, которое она провела с Мейвезером, разместил свой материал в «Yahoo! Sports». Он провел с ней три часа. Она почувствовала, что ей необходимо внести ясность после того, как на канале «Showtime» появился документальный фильм «30 дней в мае», в котором, похоже, приуменьшалась роль Мейвезера в инциденте, послужившим причиной заключения его под стражу. Мейвезер, в рамках соглашения с «Showtime», был «исполнительным продюсером» фильма. У него была та же роль в новом сериале «Showtime» под названием «All Access» («Доступно всем») – своеобразной версии сериала «24/7».

Если Мейвезер и его команда пытались все это представить как нечто ничего не значащее, у этой истории была и другая сторона.

В статье, озаглавленной «За полицейским рапортом», Харрис рассказала Роджерсу свою яркую версию произошедшего. Она подкрепила ее справкой от врача и письменным заявлением Корауна, сына Мейвезера, которому тогда было одиннадцать лет.

В ту самую ночь, 9 сентября 2010 года, полицию уже вызывали в дом Харрис после того, как между ними возникла перебранка. Но в пять часов утра Мейвезер вернулся к Харрис. Джози рассказала Роджерсу, что она спала на диване, но проснулась от крика Мейвезера, у которого в руке был ее телефон. Он кричал на нее из-за сообщений, которые она получила от звезды НБА Си Джей Уотсона.

Мейвезер был помолвлен с Шантель Джексон, но в статье, размещенной в «Yahoo», утверждалось, что он не хотел, чтобы Харрис встречалась с другим мужчиной, проживая в доме, который принадлежал Флойду.

– Ты занимаешься сексом с Си Джеем? – орал Мейвезер, согласно полицейскому протоколу.

– Да, это с ним я встречаюсь сейчас, – отвечала она.

В протоколе ареста далее сообщается, что Флойд схватил Харрис за волосы и «несколько раз ударил ее сжатым кулаком» по затылку. Затем он рванул ее за волосы и вывернул ей левую руку.

– Положение, в котором я была, это было просто… ужасно, – рассказывала она Роджерсу. – Я была бессильна. Он зажимал меня. Я не могла сопротивляться. Дети плакали и кричали: «Ты делаешь больно маме».

Затем Мейвезер закричал: «Я убью тебя и того, с кем ты связалась, – рассказывала она полиции. – Я сделаю так, что вы оба исчезните». Она подумала, что Мейвезер пытается сломать ей руку, и закричала детям, чтобы они вызвали полицию или позвали охранника.

Кораун в своем письменном заявлении рассказал, что он видел, как его отец бил и пинал его мать.

Неприглядная картина.

– Почем знать, – сказала Харрис, имея в виду, что могло бы случиться, если бы рядом не оказался друг Мейвезера Джеймс Макнейр[116]. – В разгар скандала у вас сдают нервы и вы в бешенстве, хватаете настольную лампу… Он же мог ударить меня по голове, в самое уязвимое место… Я могла бы умереть. Его обвинили бы в убийстве. А я могла бы схватить нож на кухне, пырнуть его – да все, что угодно!

Макнейр появился в документальном сериале «30 дней в мае», где сказал:

– Единственные люди, кто знает правду, это – Флойд и Джози. Но когда я оказался там… Из того, что я увидел, никак не могу сделать вывод, что он должен быть в тюрьме.

Между прочим, Джози Харрис готовит книгу о ее сложных и изменчивых отношениях с Мейвезером, которые продолжались более десяти лет. Роджерс назвал их «любовной историей, хотя и неблагополучной, разорванной, когда тяготение боксера к культуре знаменитостей переросло в случайную привычку, превратившуюся в постоянный образ жизни».

И все же, несмотря ни на что, Харрис испытывает чувство лояльности и близости к отцу их общих трех детей. Она сказала, что они все еще любят друг друга. И даже призналась, что между ними была интимная связь после его освобождения из тюрьмы. Она признала, что он – «любящий отец».

Харрис также рассказала Роджерсу о пристрастии Мейвезера к азартным играм, подтвердив, что он делает ставки на «рискованные суммы». Однажды, как сказала она, пришлось отправиться в казино, чтобы вернуть проигранную ставку в $700 тыс.

Когда они впервые стали ходить на свидания, время было куда более невинное. И так продолжалось вплоть до 2006 года, когда он купил ей за полмиллиона долларов кольцо с бриллиантом в двадцать пять каратов. После инцидента в сентябре 2010 г. она продала его, чтобы начать жизнь заново, вместе с детьми, в Калифорнии.

Харрис, какой бы обиженной она себя ни чувствовала, по-прежнему переживает за Мейвезера и хочет, чтобы люди хорошо к нему относились.

– Он рассказывает мне, что люди воруют у него. Что его дом ограбили, и, похоже, это сделал кто-то из своих, – объясняла она свою позицию Роджерсу. – Люди просто пиявками к нему присасываются… Мне это не нравится. Я хотела, чтобы Флойд управлял своим бизнесом как компанией. Вы (должны) приходить и уходить, отмечаясь, и получать заработную плату – за работу, а не за обещания: «Я куплю вам «Ролекс» или машину». Это что, благотворительность? Благотворительность для очень везучих засранцев. Они получают от него запредельные пожертвования!

Она прошла с детьми курс психотерапии после той сентябрьской ночи и пояснила Роджерсу во время следующего интервью, что «шесть раз» подвергалась физическому насилию со стороны Мейвезера.

Она призналась, что до сих пор испытывает тревогу, когда ей бывает нужно встретиться с ним. Хотя такие встречи происходят все реже, потому что он прибегает к услугам бизнес-авиации для перевозки детей между своим домом в Лас-Вегасе и домом Харрис в пятидесяти милях к северо-западу от Лос-Анджелеса. Первое интервью Харрис с Роджерсом появилось на вебсайте «YahooYahoo» за несколько дней до поединка с Герреро.

Как ни странно, хотя материал этот был эксклюзивным, интервью не вызвало большого внимания.

– А ведь это была незаурядная нерассказанная история о Флойде Мейвезере, – говорил Роджерс. – Вы же знаете, как сегодня преподносятся боксеры. Они появляются на шоу типа «All Access» или «24/7» и всё в таком роде, и что там такого, чего мы о них не слышали? Нам всем известно, что он любит деньги. Нам всем известно, что он любит носить с собой сотни тысяч долларов, пересчитывать их, сидя на кровати, или разбрасывать их вокруг из сумки. Мы знаем, что он любит посещать стриптиз-клубы, любит дорогие машины и тратит на них миллионы долларов. Для меня это не новость. Если я стал рассказывать свою историю, ее смысл был в том, чтобы показать читателям то, чего они не видели.

Причина была двуединой, – продолжал Мартин Роджерс. – Во-первых, я чувствовал, что это была важная и убедительная история, а это как раз тот тип историй, к которым я тяготею, в них присутствует элемент, связанный с правами человека. В этом смысле я не типичный репортер. Моя работа, за которую мне платят, заключается не в том, чтобы просто посещать ивенты и писать о том, кто победил и сколько при этом забил голов, а в том, как найти различные элементы, присущие образу жизни тех спортсменов, выступления которых любят смотреть. А он (Флойд) был одним из тех, кто выделялся. И чем больше лагерь Мейвезера и он сам пытались замять произошедшее, тем убедительнее и важнее становилось, как я полагал, сделать так, чтобы люди об этом узнали.

Я отправился на встречу с ней, – вспоминал Роджерс, – и она скопировала документы, упоминавшиеся в рассказе, и полицейский рапорт, больничное заключение и все такое. Ее заносит то туда, то сюда. Бывают дни, когда она по-настоящему злится и болезненно реагирует на то, как Флойд продолжает к ней относиться, и на то, что он говорит на публике и так далее… А то вдруг начинает сочувствовать Мейвезеру и сожалеть по поводу того, в какие он ситуации попадает. У них очень сложные отношения.

– Известность не должна защищать вас от преследования по закону, – делает вывод британский журналист, – или от того, как о вас судит общественность. Если вы сделали что-то отвратительное или совершили насилие по отношению к женщине, то вы заслуживаете того, чтобы с вами обошлись как с любым другим человеком, допустившим такой проступок. Независимо от того, знаменитость ли вы или же обычный малый с улицы.

В Мейвезере, которому теперь исполнилось тридцать шесть лет, признаки износа проявлялись за пределами ринга все глубже и глубже. Но еще больше – когда он выходил на канвас. Репортеры, слетевшиеся в город на поединок с Герреро, отметили, насколько Флойд постарел после схватки с Котто годом ранее.

Победа над Берто (как когда-то победа Виктора Ортиса над ним же) придала Роберту Герреро силы. Они провели схватку, в ходе которой Берто дважды оказывался на полу, а Герреро выиграл по очкам.

Однако для Мейвезера в равной степени важной стала заготовленная заранее побочная сюжетная линия «плохой – хороший парень».

Детская любовь Роберта Герреро (а теперь и его жена) Кейси перенесла долгую битву с лейкемией, и он находился подле нее на протяжении всей ее мужественной борьбы. У нее была ремиссия. Это может звучать как бездушная констатация. Но была еще одна история, которая придавала всей рекламной кампании перед поединком эмоциональную окраску и вызывала повышенный интерес у широкой аудитории.

И Герреро (не Мейвезер!) также стал героем скандальных газетных заголовков, поставив поединок под угрозу срыва, когда был арестован в международном аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди по обвинению в перевозке полуавтоматического пистолета «смит-энд-вессон» калибра 0,40 дюйма с тремя пустыми магазинами.

Пистолет не был заряжен, но, по законам Нью-Йорка, оружие должно иметь лицензию штата Нью-Йорк, независимо от того, было ли оно лицензировано где-либо еще или нет.

Флойд опоздал на три часа, чтобы принять участие в съемке рекламного ролика к поединку с Герреро, после чего они встали лицом к лицу перед зеленым экраном.

– Это будет день твоего самого большого и единственного гонорара, – заявил Мейвезер в лицо Роберту Герреро.

– Пресс-турне у нас не было, но, когда мы проводили наши фотосессии, он определенно распускал язык, – вспоминал Герреро. – Вам просто следует абстрагироваться от него и продолжать заниматься своим делом. В противном случае он вас заманит в свои игры. А это то, чего хочется избежать.

Перед тем как встретиться с Мейвезером, Герреро сказал, что налицо признаки того, что ноги ветерана стали двигаться медленнее. Левша из Гилроя был уверен в себе, но он еще никогда не бывал на такой большой сцене.

– Говорят, что для боя такого масштаба требуется два боксера, – заявил Мейвезер. – Это неправда. Сейчас я достиг такого уровня, когда вы можете выставить против меня любого, можете поставить против меня таксиста, и я все равно смогу выкинуть сумасшедшие номера.

Это было шоу Флойда Мейвезера, Герреро был просто нанят для того, чтобы исполнить роль статиста. Впрочем, Флойд недотягивал до хвастовства типа Майка Тайсона, когда бывший чемпион-тяжеловес выдал аналогичную похвальбу, заявив, что он мог бы устроить аншлаг в «Madison Square Garden», мастурбируя там перед публикой.

Но толпы зевак росли даже ради того, чтобы лишь посмотреть, как он тренируется в спортзале.

– Я просто говорю своей команде следующее: когда мы приходим сюда, чтобы сделать работу, а люди ждут автографов и всего прочего, они получат это потом, а я пока должен сосредоточиться на своем деле. Это безумие какое-то. Я иду в зал для занятий боксом и боксирую на глазах у двух сотен людей. Каждый день я занимаюсь спаррингом перед двумя сотнями зевак, так что я уже привык к каждодневным толпам. Они шумят так, как шумит толпа зрителей, аплодируют, как это делает аудитория болельщиков. Так что, по сути, все выглядит так, будто каждый день в моем спортзале проходит боксерский поединок, – говорил Флойд. И прибавлял: – Многим неизвестно, что в спортзале работает много моих родственников. Боксерским залом управляют два брата моей матери, а два брата моего отца и сам он тренируют в зале боксеров. Мы – одна большая семья.

Там же был Джимми Леннон-младший из «Showtime» со своей известной присказкой «Шоу начинается!». Майкл Баффер из НВО со своей коронной фразой «Будем готовы к схватке!» отсутствовал из-за перехода в другую телекомпанию.

Во время выхода на бой с Герреро артист Лил Уэйн сопровождал Флойда Мейвезера до ринга под авторский рэп. Боксер поссорился со своим старым приятелем 5 °Cent, однако оба молчали, поджав губы, о причине их размолвки.

Мейвезеру он был не нужен. Он устроил виртуозное выступление, доминируя над Герреро, и по решению всех трех судей выиграл по очкам со счетом 117–111.

По мнению некоторых, Герреро выиграл только один раунд. По мнению судей – три. Но в раундах, победу в которых он заработал, он отметился лишь попаданиями, тогда как Мейвезер господствовал целиком и полностью. Особенно досталось Герреро от Флойда в восьмом и одиннадцатом раундах.

Это была демонстрация бокса в его чистом виде. Герреро был не в состоянии оторваться от преследования, а в восьмом раунде в зале раздался небольшой гул неодобрения, когда Флойд принялся анатомировать Герреро, разрывая его ударами правой.

Какой тюремный срок? О каком отсутствии активности вы говорите? Ничего этого и близко не было. Флойду Мейвезеру было тридцать шесть лет, и, пожалуй, он никогда не выглядел лучше.

Многие, находившиеся в толпе из 15 880 человек, начали покидать свои места, когда шли одиннадцатый и двенадцатый раунды. Результат боя и то, каким образом будет достигнута победа, сомнений не вызывали. Никакого физического износа в результате длительного срока пребывания Мейвезера на ринге отмечено не было.

– Многим казалось, что мое временное отстранение от тренировок создаст проблемы, но этого не произошло, – сказал он. – Сегодняшний бой – это лишь очередная ступень для меня. Мне предстоит провести еще пять боев, а затем я распрощаюсь со спортом.

Имелись такие, кто думал, что после того, как Флойд получил от Котто больше ударов, чем от кого бы то ни было за все эти годы, Флойд-старший, специалист по защите, возможно, поможет сыну продлить свое спортивное долголетие.

– В нашем лагере все срослось замечательно, – сказал его сын, демонстрируя опухшую правую руку, которую, по его словам, он повредил в середине поединка. – Все получилось именно так, как и должно было получиться. Всегда здорово работать с семьей. Ни одна семья не бывает идеальной, но моя жизнь всегда в кадре. Он уперт в своих убеждениях, я – в своих, и между нами всегда будут разногласия.

– Мой сын пришел в спортзал и сказал мне, что хочет, чтобы я тренировал его, – сказал Флойд-старший. – В этом не было проблем. Я пришел в зал, когда он боксировал со своим здоровым старым приятелем и еще с кем-то, и эти двое наносили довольно сильные удары по нему. И я сказал сыну: «Пропускать удары мы не будем. Не будем их получать». И через два дня он перестал пропускать панчи, он оборачивал ситуацию на ринге в свою пользу и контратаковал своими ударами. Он становился все лучше и лучше.

– Я пробил в него несколько хороших ударов, – настаивал Герреро. – Но он – отличный боксер. Ловкий и быстрый.

– Честно говоря, Флойд мог бы весь вечер протанцевать на ринге, – сказал Мейвезер-старший. – Сегодня не было ничего такого, чего он не смог бы сделать.

– Он бегал, как цыпленок, – продолжал возражать Рубен Герреро. – Я думал, мы сразимся с ним в активной схватке.

– Я просто помню, что Флойд был супербыстрым – в отличие от всех, с кем я дрался, – вспоминал Герреро уже много позже. – Он обладает большим вылетом, и очень трудно пробивать в него панчи. Думаю, мне надо было бы больше боксировать, вместо того чтобы форсировать. Он пытался сойтись со мной нос к носу, думая, что я – маленький боксер, набирающий вес. Но во втором раунде я нанес ему приличный удар в корпус, и он начал много перемещаться по рингу. Он перестал входить в ближний бой.

Впрочем, в отличие от многих, он с гордостью говорит, что сражался с главным боксером последних лет.

– Я смиренно говорю «да», – добавил он, – учитывая тот факт, что я проявил себя лучше многих будущих претендентов на вхождение в Зал боксерской славы, которые тоже дрались с ним. Если вы оглянетесь назад лет на двадцать и извлечете судейские карточки с очками, вы убедитесь, что я проявил себя лучше, чем Шейн Мосли, Мигель Котто, Хуан Мануэль Маркес, Артуро Гатти, Рикки Хаттон и Диего Корралес.

Практически мгновенно после боя Мейвезер – Герреро болельщики захотели увидеть, что Флойд готов пройти более жесткий тест.

Сауль «Канело» Альварес, растущий в рейтингах мексиканец, отвоевал титул WBC в первом среднем весе у Остина Траута во время поединка в спорткомплексе «Alamodome» в техасском Сан-Антонио при стечении почти 40 000 болельщиков. Это подтвердило мысль о том, что Альварес – стоящий выбор. А таких, чтобы сразиться с Флойдом, осталось не так уж много.

Бой Траут – Альварес первоначально метил на андеркарт во время поединка Мейвезер – Герреро, но, когда Мейвезер не согласился дать письменную гарантию на то, что следующим боем Альвареса станет встреча с Флойдом 14 сентября, мексиканская звезда решила, что поставит свое имя на первое место в своем собственном рекламном постере. Это был мудрый ход.

Было тогда Альваресу двадцать три года, на тринадцать лет меньше, чем Мейвезеру. Его коэффициент побед нокаутом приближался к 80 %, и он был боксером, чей «естественный» вес был равен первому среднему. Он победил в 42 боях, свел один вничью и ни одного не проиграл.

Ему было всего восемь, когда Мейвезер завоевал свой первый титул в бою против Хенаро Эрнандеса – полтора десятка лет тому назад.

Бой с Пакьяо по-прежнему нельзя было организовать, и он казался чем-то еще более отдаленным, чем когда-либо. Ведь филиппинец был убийственно нокаутирован после шести раундов старым соперником Хуаном Мануэлем Маркесом – который наконец-то поднялся до дивизиона полусредневиков. Что ж, с Пакьяо не получается, а Альварес был тем, с кем многие хотели бы, чтобы Флойд проверил себя на прочность. Все выглядело так, будто бой Мейвезер – Пакьяо, который и без того казался маловероятным, был торпедирован, чтобы с ним было покончено навсегда.

Впрочем, Мейвезер, похоже, не особенно переживал из-за того, что возможность заработать крупнейший гонорар за всю его карьеру была вдребезги уничтожена. Позже он запостит в Instagram видео под сопровождение мелодии группы «Queen» «Еще один повержен в прах» («Another One Bites the Dust») с записью ужасающего удара, пославшего Пакьяо в полный нокаут.

Доход Пакьяо от выступлений за многие годы никогда еще не снижался так сильно, как после проигрыша Брэдли и Маркесу. Не только расчет на то, чтобы разделить гонорар от боя с Мейвезером в пропорции 50 на 50, казался несбыточной утопией, но и 40 миллионов долларов, от которых он уже отказался, так же растаяли в воздухе. У Мейвезера в руках вновь были все карты. А поскольку «Golden Boy Promotions» возвела Альвареса на пьедестал в качестве его следующего большого соперника – как нечто среднее между великим Хулио Сезаром Чавесом и коммерчески прибыльным Оскаром Де Ла Хойей, – молодая звезда оказалась на пороге, чтобы словить большой куш.

Люди спрашивали себя, станет ли «Канело» тем, кто победит Мейвезера. Поэтому их бой (когда было достигнуто соглашение о его проведении) окрестили как «Тот самый бой».

Медиатур по одиннадцати городам стартовал с того, что в центре Таймс-сквер в Нью-Йорке было перекрыто движение транспорта. Затем он был продолжен по Соединенным Штатам и Мексике.

Де Ла Хойя вновь оказался попутчиком Мейвезера. Он сказал, что поделился с Альваресом тем, как победить Флойда, основываясь на том, чего ему удалось добиться в первой половине их поединка. Тот факт, что ему не удалось тогда выполнить задачу, лишь дал повод Мейвезеру усмехнуться, глядя на своего старого противника.

– Что касается Оскара, он ревниво ко мне относится, – сказал Флойд. – Золотой Мальчик насквозь фальшив.

– Когда кто-то наносит мне внезапные джебы и издевается надо мной, – парировал Де Ла Хойя, – особенно если это исходит от парня, с которым я когда-то дрался, то тогда – да, глубоко в душе я хочу, чтобы он проиграл, потому что для меня это – личное.

Мейвезер указал на тех боксеров из конюшни «Golden Boy», которых он побил. И сказал, что Де Ла Хойя всем им давал подсказки как победить, а они все проиграли, был ли это Хаттон, Мосли, Маркес, Ортис или Герреро.

– Он и «Канело» попробует дать свои советы, но парень проиграет, – сказал Флойд, улыбаясь.

Соглашение о поединке Мейвезер – Альварес было подписано с договорным весом в 152 фунта – на два фунта меньше предельного уровня для категории первого среднего веса, в которой боксировал Альварес. Команда Мейвезера назвала лагерь соперника «неумелым» за то, что они предложили им условия по договорному весу, тем самым сыграв им на руку.

Неделя перед боем была безумно суматошной. Лас-Вегас бурлил, и предматчевая лихорадка охватила Город греха. Закоренелым фанатам бокса и обычным болельщикам – всем хотелось урвать часть этого действа. Временный магазин, который устроили в фойе арены «MGM Grand», был постоянно полон покупателей. Иногда вокруг него возникала длиннющая очередь, в которой по часу и дольше стояли желающие войти внутрь и приобрести какой-нибудь товар, связанный с тематикой предстоящего боксерского поединка.

В течение той сентябрьской недели бокс не видел ничего подобного. Обычно, как это бывало в случае крупного боксерского ивента, подобное мероприятие носило название «схватки во имя спасения этого вида спорта». К сожалению, Де Ла Хойя все это пропустил после того, как решил пройти реабилитацию.

Во вторник через весь вестибюль арены «MGM Grand» была расстелена красная ковровая дорожка для прибывающих с помпой боксеров, которых там ожидало порядка 3000 болельщиков.

Глава компании «Showtime» Стивен Эспиноза признал, что провел целые месяцы и недели в трепетном ожидании этого события. Но вскоре, увидев такое море людей, он убедился, что все будет в порядке.

– Было ощущение, – вспоминал Стивен, – что последний бой Мейвезера (с Робертом Герреро в мае) принес (финансовое) разочарование. Ощущение, с которым я не мог согласиться, но оно безусловно было. И в силу моего представления о предстоящем событии наша компания в буквальном смысле рискнула поставить на карту десятки миллионов долларов. К тому времени, как мы подошли к дате поединка, мы, возможно, рисковали потерять от пятидесяти до шестидесяти миллионов долларов. На базовом уровне, за три месяца до события, я доложил всем в компании, что дело стоит такого финансового риска. Компания могла очень много потерять. Я мог бы потерять очень много, если бы событие не состоялось. Но иногда такое психологическое давление оказывается наилучшим мотиватором.

«Golden Boy Promotions» тоже положила свою голову на экономическую плаху.

– Мы должны были гарантировать Мейвезеру $41,5 млн, – вспоминал Ричард Шефер. – И деньги, гарантированные Канело ($12 млн) и всем другим боксерам (Дэнни Гарсия и Лукас Матиссе были в андеркарте главного боя), тоже нужно было считать. Так что к понедельнику в оставшуюся перед поединком неделю я должен был спустить свыше 60 миллионов долларов. Поэтому, даже если бы все шло хорошо, время все равно было нервное. Даже если вы в состоянии организовать оплату просмотра по закрытым каналам за несколько недель до боя, около 98 % оплаты от абонементов поступает непосредственно в день поединка.

Последняя предматчевая пресс-конференция состоялась в КА-Театре на площадке MGM, где дает представления основная часть труппы Цирка дю Солей. И хотя боксерам был дан последний шанс для взвинчивания ажиотажа вокруг поединка, он вряд ли уже был нужен. Да и на встрече мало чего было сказано.

– Он чистый профессионал, – сказала публицист и PR-специалистка Келли Суонсон, которая была с Флойдом со времени его боя с Артуро Гатти. – Неделя перед боем на самом деле настолько предсказуема. Ведь он все это проделывал бесчисленное количество раз. Он прекрасно знает, что от него ждут, и он справляется с этим идеально. Мне не приходится ожидать чего-то в духе «Я не буду этого делать». График удобный, и мы пробегаем по нему вместе с ним, чтобы он точно его соблюдал. Теперь он каждый раз выглядит таким же, как и в прошлый раз, как это делалось перед всеми его поединками, которые транслировались по платным каналам. Что касается Флойда, то люди не понимают, насколько он бывает профессионален, когда дело доходит до обязанностей в деле рекламного продвижения боя.

Там хотели быть все. Даже знаменитости первой величины не могли достать билетов рядом с рингом. Некоторым пришлось сидеть в других секторах, среди, скажем так, остальной публики. Рынок торговцев билетами с рук сдулся, потому что никто не хотел продавать их. Ходили разговоры, что билеты на места рядом с рингом, стоимостью в 2000 долларов, поднялись в цене в десять раз. Одному представителю СМИ за его пропуск «пресса» в день поединка было предложено 4000 долларов.

Церемония взвешивания была гигантской. Беспрецедентной. Такие показательные мероприятия, способствующие нагнетанию ажиотажа вокруг поединков Мейвезера с Де Ла Хойей и Хаттоном, возможно, набирали обороты, но в этот раз все было совершенно на другом уровне – все всякого сомнения это было событие высшего качества.

Доступ на арену был открыт и более чем 12 000 болельщикам (двери за час до начала оставались закрытыми, и, согласно источнику из «MGM», еще две или три тысячи не пропустили) была дана возможность лицезреть «принимающую сторону» – боксера с высочайшим талантом, выходящим на сцену под оглушительную живую музыку.

Лил Уэйн вновь оказал честь Мейвезеру, рядом с которым в направлении к рингу шел и Джастин Бибер.

Флойду было гарантировано вознаграждение в $41,5 млн, но если бой окажется коммерчески успешным – а он уже сделал свой финансовый хоум-ран[117], – то он в итоге заработает крупнейшую сумму за всю свою карьеру.

Флойд в день поединка уступал в весе пятнадцать фунтов. Он остался в рамках договорного веса – 152 фунта (69 кг), в то время как Альварес восстановился до 167 фунтов (75,7 кг). Он выглядел на ринге значительно массивнее Мейвезера.

Скандирование «Ма-ни, Ма-ни!» смешалось с криками «Ка-не-ло, Ка-не-ло!», и болельщики, заполнившие арену (преимущественно мексиканцы), создавали вулканическую атмосферу.

В первом раунде Альварес попытался разобраться в привычных движениях Мейвезера. Контрудар правой молодого человека достиг цели и заставил толпу взреветь и вскочить в ожидании последствий.

Хор пронзительных голосов, скандирующих «Ме-кси-ка!», во втором раунде потряс арену. Альварес искал открытые места для нанесения ударов, но их находил Мейвезер, его правая действовала как мотор. В четвертом раунде он даже встал «в кармане» и работал в ближней дистанции, а у Альвареса между тем стал набухать отек под левым глазом. На дальней дистанции Мейвезер также выглядел острым как бритва. С другой стороны, казалось, что Альварес ослабевает. Скандирование «Ка-не-ло!» становилось все настоятельнее и было пронизано скорее надеждой, нежели возбуждением или оптимизмом. Мейвезер полыхал огнем. Он плавно двигался, вложил вес в восхитительный апперкот правой и даже отбросил более тяжелого соперника назад в пятом раунде.

В отличие от многих, кто ранее пытался драться с Мейвезером и проиграл, Альварес начал сильно раскачиваться, пытаясь переломить ситуацию. Однако зрители могли лишь ахать, поражаясь ударам Мейвезера левой и правой, которыми он поразил голову соперника, после чего она откинулась назад, и капли пота Альвареса оросили зону вокруг ринга.

В восьмом раунде Альварес предпринял еще одну усиленную попытку атаковать, но чем агрессивнее он становился, тем больнее оказывались ответные удары Мейвезера.

В благодарность за предоставленное зрелище толпа от всей души стала скандировать «Т-М-Т»[118].

У Альвареса истощался запас сил и идей. Он был полностью сбит с толку. Ни один мексиканский панч не мог вселить энтузиазма в латиноамериканскую аудиторию. В одиннадцатом раунде Флойд притормозил, чтобы попозировать перед фотографами, столпившимися вокруг ринга. Его соперник, как предполагалось, должен был олицетворять будущее бокса, а он его так унижал.

Мейвезер без напряжения заканчивал последний раунд, а Альварес так и не мог сблизиться с ним. В то время как знатоки наслаждались высоким мастерством Мейвезера, другие потянулись к выходу, понимая, что они уже не пропустят ничего драматического.

На самом деле драма была припасена к оглашению результатов по судейским карточкам.

Разумеется, победа была за Мейвезером с подавляющим преимуществом. Некоторые засчитывали ему победу под ноль, другие смилостивились и отдавали Альваресу один или два раунда. Конечно, любая попытка приписать ему больше трех победных раундов была бы натяжкой.

Мейвезер расплывался в улыбке, получая поздравления от членов своей команды. Затем аннонсер Джимми Леннон объявил:

– Дамы и господа, после двенадцати раундов боя вынесено решение большинством голосов.

– Что такое? – вскричал, не веря своим ушам, с перекошенным лицом Мейвезер.

У него был обескураженный вид, когда огласили карточку судьи Синтии Росс, которая насчитала ничейный результат: 114–114. У представителей прессы появились неприятные ощущения в подложечной области, поскольку худшее в истории бокса ограбление неожиданно оказалось возможным, причем самым тупым образом.

Напряжение настолько возросло, что стало физически ощутимым, пока решения двух других судей не перекрыли ужасный вывод Росс.

И все же такие оценки, как 117–111 (Крейг Меткалф) и 116–112 (Дэйв Моретти), не шли ни в какое сравнение с преобладающим мнением о том, что «Канело» был сокрушен на глазах у толпы в 16 746 человек, под завязку заполнивших арену.

Кстати, при средней стоимости билета в 1240 долларов общие кассовые сборы, превышающие сумму в $20 млн, перекрыли предыдущий крупнейший показатель за всю историю проведения соревнований по боевым видам спорта в штате Невада ($18,4 млн, когда неединогласным судейским решением победа над Де Ла Хойей была присуждена Мейвезеру).

Генеральный директор компании «Golden Boy Promotions» Ричард Шефер назвал судейскую карточку Росс «позорной».

Она же доказывала, что была права, и глава Атлетической комиссии штата Невада Кейт Кайзер поддержал ее.

Мейвезер источал похвалы в адрес своего побежденного соперника:

– Мне остается всего двадцать четыре месяца, – сказал он, – а тут уже есть человек.

Он предсказал, что Альварес станет следующим великим чемпионом, просто пока еще не пришло его время.

– Он понесет факел дальше, – продолжил Мейвезер. – Сегодня главным ключом к победе стал опыт. У него пока есть то, что нужно. А сегодня был мой день.

– Он великий боксер, – признал Альварес. – Я просто не мог поймать его. Он очень умен и просто неуловим. Я чувствовал, что разочарование проникает мне в душу; мы пытались подловить его. Я не хотел проигрывать, но это случилось, и от этого больно. Он очень быстрый и точный. Его удары не были настолько же сильны, но он набирал очки.

– Что еще могу я сказать? – спросил Мейвезер. – Мы вновь это сделали.

Кое-кого можно было бы простить за утверждение, что он ни одного раунда не проиграл ни Герреро, ни Альваресу. Таков был еще один год с полным преобладанием Флойда на ринге.

Основываясь на успехе промоушена, его доход в размере $41,5 млн мог вполне увеличиться, превысив сумму из более чем девяти цифр.

При 2,48 миллиона оплаченных просмотров по кабельному и спутниковому телевидению кассовые сборы оказались чудовищными. Платное телевидение принесло $150 млн, превысив сумму прибыли от боя Де Ла Хойя – Мейвезер – $136 млн.

– Валовой сбор от этого боя превысит $200 млн, когда вы включите все поступления, – сказал Ричард Шефер. Он же сообщил, что было продано более 5000 футболок с официальной эмблемой поединка. Это было похоже на финансовый снежный ком, который превратился в экономическую лавину.

– Все виды доходов, будь то права иностранных телевизионных компаний, права закрытых платных каналов, абонементная плата за просмотр боя по системе PPV, доходы баров и ресторанов, кинотеатров – все не просто поставили рекорды, а сокрушили старые, – сказал Шефер. – Как таковой, эта кампания по рекламному продвижению боксерского поединка стала самой прибыльной и наиболее успешной за все время существования промоушена. При проведении небольших мероприятий вы можете продать бейсболок, футболок и других подобных товаров на 10 тысяч долларов. На крупных мероприятиях эта сумма, возможно, составит 100 тысяч долларов. Этот поединок и здесь установил новый рекорд, поскольку сопутствующих товаров было продано на 2 миллиона! Так что и здесь не просто был установлен новый рекорд с небольшим превышением прежних достижений. Нет, прежний рекорд был побит с огромным результатом.

Единственным минусом этого выдающегося события стала судья Синтия Росс, которая, кстати, таким же странным образом начислила очки Тимоти Брэдли, одержавшему в высшей степени сомнительную победу над Мэнни Пакьяо годом ранее.

Позднее, на той же неделе, 64-летняя судья написала в Атлетическую комиссию штата Невада, уведомляя ее, что она покидает свой пост судьи после двадцати лет судейства.

Пока Пакьяо восстанавливал силы и вновь обретал прежнюю силу в Макао, Мейвезер боролся за выбор соперников высшего уровня. Он сказал, что вновь намеревается драться дважды в год. В 2014-м – на мексиканский национальный праздник в мае и в сентябре.

Как всегда, жизнь шла своим чередом. И, несмотря на его блестящие боксерские успехи, у Мейвезера одно изменение следовало за другим. Оборвалась его четырехлетняя помолвка с Шантель Джексон. Он сказал, что она сосредоточила свои силы на актерской карьере в Лос-Анджелесе и что они по-прежнему друзья, хотя на протяжении года их раскол становился все более ожесточенным. В конце концов, Мейвезер разместил в Instagram изображение эхограммы[119]. Он написал:

«Настоящая причина того, что мы с Шантель Джексон Shantel Christine Jackson @missjackson разошлись, заключается в том, что она сделала аборт, а я категорически против убийства младенцев. Она убила наших близнецов».

Она же, в свою очередь, подала в суд документы, напоминающие бомбу замедленного действия, утверждая, что он удерживал ее, как заключенную, в своем доме в Лас-Вегасе, что он угрожал опубликовать ее фотографии в обнаженном виде и что во время одной ссоры он якобы наставил на нее пистолет и грозился ее застрелить.

Она добивалась возмещения убытков на неустановленную сумму – частично за размещение в социальных сетях эхограммы, раскрывающей то, о чем она не рассказывала своей семье.

– Обе стороны в нашем случае – лица, известные широкой общественности. А аборт – дело общественное, – ответил Мейвезер.

Готовясь отметить в феврале 2014 года свой тридцать седьмой день рождения, он запустил на своем вебсайте опрос среди болельщиков, предлагая им выбрать для него очередного соперника: аргентинца с тяжелым ударом Маркоса «Чино» Майдану или англичанина с быстрыми кулаками Амира Хана.

Хан победил Майдану в великолепной схватке в конце 2010 года. На сайте в этом опросе Майдана занимал первое место. Однако полчище фанатов Хана, включая свыше миллиона его фолловеров в Твиттере, сплотилось и в конце концов затоптало кандидатуру Майданы. Может быть, поэтому Хан, похоже, совершил фальстарт, объявив о поединке в газете «Daily Mail». Но никому не позволительно перехватывать приоритет у Мейвезера. Майдана вышел победителем в нескольких независимых опросах, включая опрос, проведенный на ESPN, в соотношении два к одному.

– В итоге, – сказал Эллерб, – мы внимательно изучили все, что поступало из различных источников, и остановили выбор на самом лучшем парне для поединка.

Несмотря на то что болельщики выбрали Хана, Мейвезер объявил, что будет драться с Майданой.

– Последнее выступление Маркоса Майданы немедленно привлекло к нему мое внимание, – говорилось в официальном заявлении от имени Мейвезера. – Он исключительно умелый боксер, который несет угрозу нокаута, выходя на ринг. Думаю, это будет отличной схваткой для меня. А он заслуживает того, чтобы проверить, сможет ли он сделать то, чего пытались добиться сорок пять других претендентов до него – победить меня.

Акции Майданы никогда не были столь высоки. В конце 2013 года он победил с разгромным счетом хвастуна из Цинциннати Эдриена Бронера – в каком-то смысле протеже Мейвезера, стремящегося походить на своего кумира.

Многим хотелось, чтобы Бронер закрыл рот, и наградой Майдане стал человек, которого Бронер звал своим «Большим братаном», – Флойд.

С точки зрения нейтрального наблюдателя, следящего за тем, что происходит в мире бокса, Майдана – ограниченный, одномерный панчер, и объявленный поединок с ним учащения пульса у любителей бокса не вызвал. Майдана не был настолько же хорош, как Котто, не настолько ловок, как Герреро, не настолько тяжеловесен, как Альварес, и не так быстр, как Хан.

Он был капитальным. Мейвезер – величественным. Аргентинец, кроме того, потерпел поражения от пары боксеров, которые в бою оказались лучше его. Если он не смог одолеть уравновешенного левшу Девона Александра и технически грамотного Андрея Котельника – двух приличных бойцов, – то какие шансы оставались у него, чтобы выступить против Флойда?

Как выясняется, ему это было безразлично.

В равной степени безразлично это было и его тренеру Роберту Гарсие, обладавшему в 1999 году чемпионским титулом IBF во втором полулегком весе, когда Мейвезер был обладателем титула по версии WBC в той же весовой категории.

– Больше всего хлопот Флойду доставляют боксеры, которые агрессивны, идут напролом и не уважают его, – говорил Гарсия. – Если «Чино» пробьет в цель, если «Чино» причинит Мейвезеру боль, все будет кончено.

– Когда я доведу удар до Мейвезера, ему будет больно, – пообещал претендент, принявший вызов.

На встрече по согласованию правил боя накануне поединка команда Мейвезера забраковала перчатки, которые собирался надеть Майдана. Психологические игры? Игра на грани фола? Или же они хотели, чтобы боксер с тяжелым ударом сделал его еще полновеснее? Как бы там ни было, ситуацию уладили буквально за несколько часов до поединка, что дало повод многим почти сутки говорить, что, возможно, бой и вовсе не состоится. В конечном счете претенденту пришлось поменять перчатки, которые он намеревался надеть.

На взвешивании он весил 146 фунтов (66,2 кг), на полфунта тяжелее Флойда, но день спустя, когда они вышли на ринг, его вес уже был 165 фунтов (74,8 кг) – чуть ли не на двадцать фунтов тяжелее, чем Мейвезер при его 148 фунтах (67,1 кг).

Майдана попытался разгадать «Код Мей-Винчи» при помощи единственного известного ему способа. Он вышел, пытаясь наносить тяжелые, ожесточенные удары.

«Оле́, оле́, оле́. Чи-но, Чи-но!» – скандировала толпа, в то время как Майдана ломился в драку. Он зажал Мейвезера у канатов, посылая ему в голову и корпус тяжелые удары правой и охаживая левыми хуками.

Мейвезер сотрясался от ударов, которые приходились в его корпус, пытался замедлить атакующий напор аргентинца, но в четвертом раунде у Флойда появилось рассечение у правого глаза от удара головой.

Схватка была дикой и драматичной. Мейвезер, который жаловался на грубую тактику аргентинца, не мог остановить натиск Майданы, но он хорошо продержался все двенадцать неожиданно быстрых и яростных раундов. Вновь решение было принято большинством голосов; судья Майкл Перник поставил 114–114, тогда как двое других судей отдали предпочтение Флойду: 116–111 и 117–111. Это была очередная, 46-я, победа Мейвезера, остававшегося непобежденным, хотя физически ему так туго еще никогда не приходилось.

– Все прекрасно, я знаю, что я победил, – сказал Майдана. – Айда на вечеринку.

– Он чертовски сильный конкурент, – отреагировал Флойд. – У тебя прекрасная семья, но в следующий раз не бей меня так часто в пах.

Роберт Гарсия перевел заявление Майданы на доступный язык:

– О'кей, в следующий раз дай мне воспользоваться моими перчатками.

В сентябре они провели матч-реванш. Времени на подготовку к бою было немного, а 12-раундовый рекламный ролик, посвященный предстоящему бою, был отснят еще в мае. Усилия Майданы и та брешь, которую он попытался пробить в Мейвезере ранее, означали, что он не хуже кого-то другого, чтобы получить желаемое право на реванш.

И вновь он был агрессивен, вновь хорошо дрался, поразив Флойда костедробильным ударом правой. Разрыв в очках на этот раз был больше в пользу Флойда: двое судей дали 116–111 (а один – 115–111), однако Майдана стал вторым боксером, получившим право на повторный бой с Мейвезером, хотя во второй раз его выступление оказалось хуже первого.

Общий счет побед Мейвезера теперь выглядел как 47—0, приближаясь к итоговой цифре легенды-тяжеловеса Рокки Марчиано: 49—0. Ему оставалось провести два боя в соответствии с его договором с «Showtime».

Его соперничество с Маркосом Майданой было занимательным, даже если его нельзя было назвать триллером всех времен. Но оставалась еще одна междоусобица, которая продолжала втихую тлеть на протяжении пяти лет и была готова вырваться наружу. Рано или поздно.

Глава 14

Пакьяо

Был поздний вечер вторника 27 января 2015 года, закончилась первая половина игры между баскетбольными командами «Майами Хит» и «Милуоки Бакс» на арене «American Airlines» в Майами, штат Флорида.

Раздался свисток, и площадка опустела. Мейвезер поднялся и подошел к одному из футбольных фанатов и собрату по профессиональному боксу Мэнни Пакьяо.

Впервые они оказались вместе в одном помещении в одно и то же время после 10 ноября 2001 года, когда они дрались на андеркарте в «Bill Graham Civic Auditorium» в Сан-Франциско. В тот день Мейвезер неплохо смотрелся, победив Хесуса Чавеса; Пакьяо закончил свой бой с Агапито Санчесом технической ничьей после шести раундов, во время которых он получил серьезное рассечение. Пакьяо опережал по очкам, однако состояние травмы, полученной во втором раунде, ухудшилось, в результате чего бой был остановлен. Промоутером шоу был Боб Арум. Пакьяо выступал в категории второго легчайшего веса, Мейвезер был тогда почти на десять фунтов тяжелее (и на две весовые категории выше), находясь в дивизионе второго полулегкого веса.

Спустя четырнадцать лет в Майами (когда оба находились в шаге от торжественного введения в Зал боксерской славы за свои великолепные достижения) между ними состоялся разговор накоротке. Они обменялись номерами телефонов. Сверкнули вспышки фотоаппаратов. С удвоенной силой заработали смартфоны и планшеты. Оживились социальные сети. Позже вечером они встретились в гостиничном номере филиппинца.

Мейвезер явился с женщиной, видеооператором и членом своей команды телохранителей, который остался ждать за дверью.

Ближе к полуночи он отправил Стивену Эспинозе в «Showtime» текстовое послание с просьбой связаться с ним по скайпу. Тот так и поступил и увидел на экране сидящих на диване Мейвезера и Пакьяо.

– Наверное, именно в тот момент я понял, что эти переговоры не будут похожи ни на какие другие, в которых я принимал участие, – сказал Эспиноза Крису Манниксу из «Sports Illustrated».

Казалось, у всех было одно на уме, и обе стороны жаждали матча.

– Вот именно по этой причине бой и состоялся, – позже скажет Мейвейзер о решении сыграть эту партию.

Члены его команды утверждают, что это был самый прямой способ для Мейвезера наконец-то обратиться к филиппинцу. Другие считали, что это была случайная встреча. Мейвезер регулярно сиживал у самой баскетбольной площадки на выступлениях команды «Майами Хит», а Пакьяо оказался в городе, чтобы войти в судейскую коллегию на конкурсе «Мисс Вселенная».

Как бы там ни было, без той встречи 27 января самый доходный поединок в истории этого подчас жестокого вида спорта с его нарочитой экспрессивностью и огромными деньгами мог никогда не состояться.

После того как в 2009 году Флойд Мейвезер с большим преимуществом по очкам победил Хуана Мануэля Маркеса, он объявил о своем возвращении в бокс, показав высочайший класс после двухлетнего перерыва. Два месяца спустя Мэнни Пакьяо разгромил Мигеля Котто в двенадцатом раунде боя, состоявшегося в Лас-Вегасе.

Схватка Мейвезер – Пакьяо была поединком, о котором с волнением говорили все, имеющие отношение к боксу. Они расправились с большинством лучших бойцов НВО в категории полусреднего веса и около нее. Тогда НВО была их общим связующим звеном, поскольку у обоих боксеров имелись контракты с этой кабельной и спутниковой телевизионной сетью.

Как только они приступили к переговорам, стараясь ковать железо, пока горячо, соответствующие команды подписали соглашение о разделе дохода в равных долях: 50 на 50. Были согласованы даже небольшие детали, такие, как выход Пакьяо на подиум первым и представление Мейвезера первым на ринге. Выбор угла остался за Мейвезером; за Пакьяо было оставлено право выбрать раздевалки. И все в таком духе.

Арум заигрывал с идеей устроить поединок на огромном стадионе «Cowboys» (теперь известном как «АТ&N-Stadium») в Техасе, но когда Мейвезер отверг ее, ничего страшного не произошло, и переговоры были продолжены.

– На это ушло порядка десяти дней, – рассказывал Тодд Дюбоф из компании «Top Rank» журналу «Sports Illustrated» о том, как шло заключение сделки.

Затем дело дошло до вопроса об анализе крови и мочи. Одна из сторон («Top Rank») настаивала, что этот вопрос не был частью переговоров. Команда Мейвезера, напротив, утверждала, что эта тема была в повестке дня, ее просто постоянно вымарывали из проектов контрактов.

Независимо от того, как и когда эта проблема была включена в обсуждение, Пакьяо заявлял, что не станет сдавать анализы, потому что он боится иголок.

Да, он был весь покрыт наколками, однако тренер Фредди Роуд сказал, что это – психологическая проблема. Дело в том, что его организм плохо отреагировал, когда у него брали кровь на анализ за пару дней до его поражения в 2005 году от Эрика Моралеса.

Бац! Переговоры, такие близкие и тем не менее такие далекие, были сорваны.

Арум утверждал, что требования были «притворством». Сторона Мейвезера парировала, подчеркивая очевидное: если скрывать нечего, сдайте анализы.

Когда 2009 год уже близился к концу, Пакьяо подал иск о клевете, направленный против Мейвезера, его отца, компании «Golden Boy Promotions» и других. Иск был улажен в 2012 году, хотя его условия должны оставаться конфиденциальными.

Независимо от этого (и несмотря на посредничество между двумя лагерями), Арум объявил, что 6 января 2010 года сделка аннулирована.

В мае Мейвезер провел бой с Мосли, в то время как Пакьяо отправился в Арлингтон (штат Техас), где встретился с твердым орешком – Джошуа Клотти и победил его по очкам, выдержав двенадцать раундов.

Переговоры после этого вновь возобновились, финансовые условия остались прежними, а Пакьяо согласился на анализ крови и мочи. Больше это не было предметом спора.

Затем, 30 июня, Арум выступил с публичным заявлением, объявив, что сделка достигнута, все, что оставалось, – это получить формальное согласие Мейвезера. Арум сообщил, что Флойду надо будет дать подтверждение до 16 июля.

На этот раз противоположная сторона заявила не только, что сделка не была достигнута, но что даже самих переговоров не было.

В заявлении Росса Гринберга из НВО факт переговоров подтверждался, но Шефер и Эллерб, от имени Мейвезера, отрицали их. Поклонникам бокса вновь осталось рвать на себе волосы.

Арум раскачал лодку, переключив один бой Пакьяо – когда он одержал победу над Мосли – на канал «Showtime». Но когда филиппинец вернулся на НВО, Мейвезер сделал предложение в размере $40 млн. Пакьяо его отверг, а год спустя предстоящий поединок, похоже, вообще испарился, когда Флойд подписал с каналом «Showtime» рекордное соглашение на шесть боев.

Гринбергу осталось сокрушаться по поводу того, что ему никогда не удавалось собрать вместе в одной комнате архисоперников – Хеймона, который фактически помог Флойду несколькими годами ранее заключить сделку о том, чтобы откупиться от контракта с «Top Rank», и Арума.

Связка Мейвезер – Пакьяо неслась будто по американским горкам, и иногда казалось, что столкновение неизбежно. Однако чаще эта пара разбегалась в разных направлениях.

В конюшне компании «Golden Boy» было достаточно боксеров нужного веса, чтобы подобрать кого-то для Флойда, как, впрочем, и у «Top Rank» хватало выбора для Пакьяо. Но когда филиппинский вихрь проиграл Брэдли, а затем испытал такое сокрушительное поражение от Маркеса, цена Пакьяо стремительно упала, а его положение на любых переговорах сильно пошатнулось.

Разумеется, он реабилитировался, победив Брэндона Риоса, одержав реванш над Тимоти Брэдли и Крисом Алджиери, однако его выступления были всего лишь убедительными, но не блестящими.

К тому времени как он встретился с Флойдом во время баскетбольного матча в начале 2015 года, он за шесть лет не одержал ни одной досрочной победы или победы нокаутом и проиграл два из своих последних пяти боев.

Американец же, с другой стороны, продемонстрировал свое преимущество в боях с Герреро и Альваресом, хотя и выглядел заманчиво уязвимым в схватке с Майданой.

Затем, после баскетбольного матча «Хит» против «Бакс», переговоры возобновились, и Мейвезер подписал свой контракт менее чем через месяц, 20 февраля.

Еще одной ключевой фигурой, которая в этот раз принимала участие в переговорах, стал Лесли Мунвес, президент и генеральный директор CBS, материнской компании «Showtime».

Мунвес сказал, что доходы от платных просмотров боев Мейвезер – Майдана и Пакьяо – Брэдли на кабельных каналах не впечатляли, и признал, что только один поединок действительно имел какое-то коммерческое значение.

По иронии судьбы, Мунвес был постоянным посетителем одной закусочной в Лос-Анджелесе, куда также часто наведывался тренер Пакьяо Фредди Роуч. Кто-то из официантов сказал Мунвесу, чтобы он переговорил с боссом спортзала «Wild Card». Роуч доказал ему, что Пакьяо хочет боя, а Мунвесу было известно, что Мейвезеру оставалось провести всего два боя в рамках соглашения с «Showtime/CBS».

– Именно настойчивость Лесли Мунвеса заставила всех говорить в рациональном ключе, – сказал Арум в интервью «Los Angeles Times». – Под давлением Лесли все вокруг стали вести себя как взрослые. Включая меня самого.

И именно Мунвес свел наконец Боба Арума и Эла Хеймона в одном кабинете – и не где-нибудь, а в здании дирекции, – где была согласована бо́льшая часть позиций контракта всего за пару часов.

Поединок был намечен на 2 мая 2015 года.

Мейвезер подтвердил это в Instagram, разместив там снимок подписанного им документа.

– Ну вот и все! – произнес Пакьяо на следующий день. – Теперь дело за болельщиками, которые хотели этого боя. Вы его заслужили, спасибо. Слава богу за все.

11 марта Мейвезер и Пакьяо встретились лицом к лицу в Лос-Анджелесе во время единственной назначенной пресс-конференции, чтобы официально объявить о «Суперкубке по боксу» и новейшем «Поединке века». Обширного рекламного турне не требовалось.

– Это был долгий путь. Но вот мы здесь, – сказал Мейвезер, который долго благодарил тех, кто оказывал ему поддержку на протяжении многих лет.

Фредди Роуч, никогда не стеснявшийся вставить слово, общаясь с прессой, заявил:

– Мы стоим перед жесточайшей схваткой в нашей жизни. Но мы намерены надрать Флойду задницу. Извини, Флойд.

Отношения между Флойдом и его старой командой «Top Rank» оттаяли. Какое-то время одним из основных камней преткновения в организации боя Мейвезер – Пакьяо оставалось нежелание Мейвезера вновь работать с Арумом.

Но мосты были наведены. В Лос-Анджелесе Арум даже пошутил:

– Скучал ведь по мне, Флойд, а?

Мейвезер рассмеялся.

Но в то время как он с Арумом, к несчастью, сталкивался лбами в те далекие годы, Мейвезер и Тодд Дюбоф – пасынок Арума – оставались друзьями, хотя его пути с «Top Rank» разошлись. Мейвезер присутствовал на венчании Дюбофа, он обнимал его при встречах, и они также переписывались друг с другом. И это никогда не обрывалось.

Мейвезер, кроме того, не забыл ту работу, которую проделал Брюс Трамплер, организатор боксерских матчей в «Top Rank», на ранней стадии его карьеры.

– Когда он где-нибудь выступает с речью и замечает меня среди присутствующих, то всегда упоминает меня, – сказал Трамплер. – Даже совсем недавно, перед поединком с Пакьяо, мы были в студии, снимая рекламные ролики к этому бою, и я вошел в помещение. Он тут же прекратил съемку, подошел и обнял меня. Я удивился, ведь он знал, что я участвую в этом на стороне Пакьяо. Но он был сама любезность. Я не вижусь с ним часто, хотя живем мы в одном городе, но он всегда проявлял дружелюбие и был обходителен.

Пакьяо по-прежнему был с НВО, но канал намеревался работать с «Showtime» и готовить ивент сообща, сотрудничая, как они это уже делали при организации в 2002 году боя тяжеловесов Леннокса Льюиса и Майка Тайсона.

Считалось, что расцвет обоих, Льюиса и Тайсона, уже прошел, во всяком случае – Тайсона. Поединок Мейвезер – Пакьяо, если говорить боксерским языком, в 2010 году был бы намного жарче, чем в 2015-м. Однако растянувшаяся на пять лет сага под названием «Будут – не будут» привела к тому, что бой стал самым обсуждаемым событием из всех спортивных мероприятий.

Некоторые полагали, что слишком поздно устраивать поединок, что они потеряли к нему интерес, поскольку приемлемые временны́е рамки для его проведения были упущены.

Разумеется, рассудить этот спор помогут только окончательные цифры.

На кону были чемпионские титулы Мейвезера по версиям WBC и WBA в полусреднем весе и чемпионская корона Пакьяо по версии WBO.

У обоих тренировочные лагеря открылись в начале марта. Пакьяо и Роуч работали вместе в спортзале «Wild Card» в Лос-Анджелесе, а Мейвезеры тренировались в своем «Mayweather Boxing Club» в Вегасе.

Мейвезер, разместивший в соцсетях свои видеозаписи, как он рубит дрова во время тренировок, смог пригласить своих бывших соперников и бывших чемпионов мира Заба Джуду и Демаркуса Корли, чтобы отрабатывать с ними тактику боя с боксерами-левшами.

Он и ранее использовал Корли в качестве спарринг-партнера перед встречами с соперниками-левшами, когда готовился к боям с Джудой и Шармбой Митчеллом.

– Когда мы оказываемся рядом друг с другом, речь всегда идет о работе и бизнесе, – говорил Корли о том, на чем концентрирует свое внимание Мейвезер, находясь в спортзале. – И мы никогда не остаемся с ним один на один.

Спрос на билеты был беспрецедентным. Из 16 800 билетов на места в «MGM Grand» публике была выделена лишь 1000, и она разошлась в считаные секунды. По словам одного радиоведущего, MGM не будет рассматривать возможность продажи билетов на места, расположенные непосредственно у ринга, тем гостям, у которых не окажется открытой у них кредитной линии с минимумом в 250 000 долларов. Некоторые билеты на такие места перекупались за 150 000 долларов.

Из-за разногласий между «Mayweather Promotions», «Top Rank» и «MGM», связанных с распространением билетов, они не поступали в продажу до 23 апреля, когда до боя оставалось всего девять дней.

И вновь для того, чтобы сдвинуть дело с места, пришлось вмешаться Мунвесу.

Официальная стоимость билетов была установлена в размере 7500, 5000, 3500, 2500 и 1500 долларов. Имелось также некоторое количество билетов стоимостью в 10 000 долларов, но в открытую продажу они не поступали.

На вторичном рынке некоторые агентства начали предлагать билеты на нижние места на арене (не вблизи от ринга) по 45 000 долларов. Самые дешевые билеты были доступны по цене от 5000 до 7500 долларов – с огромной наценкой по сравнению с их номинальной стоимостью в 1500 долларов.

Первоначально ставки были 3:1 в пользу Мейвезера, однако по мере приближения даты проведения боя Пакьяо стал сокращать разрыв. По словам одного журналиста, бывший приятель Мейвезера рэпер 5 °Cent поставил $1,6 млн на победу своего старого друга.

Шон «Дидди» Комбс и актер Марк Уолберг, рассказавшие составленную в виде сценария историю соперничества между крупнейшими каналами и киностудиями в преддверии поединка, сделали дополнительную ставку в $250 тыс. с выплатой выигрыша на благотворительные цели. При этом Уолберг поддерживал своего друга Пакьяо.

Ожидалось, что сумма ставок спортивного тотализатора в «MGM Grand Resorts» достигнет от 60 до 80 миллионов долларов.

Предматчевая неделя в Вегасе не была похожа ни на одну другую. Она напоминала то, что творилось вокруг «Того самого боя» с Альваресом, но будто подпитывалась стероидами. Обычный медиацентр, который ранее устраивали в недрах комплекса «MGM Grand», был заменен на открытую площадку под огромным тентом непосредственно около арены, и этот импровизированный центр для прессы мог вместить сотни журналистов со всего мира.

– Ажиотаж вокруг боя с Пакьяо был, разумеется, одним из самых невероятных, – вспоминал Адам Смит из «Sky Sports». – На первой пресс-конференции присутствовало свыше 700 корреспондентов и фоторепортеров, плюс к тому что-то около полутора тысяч на процедуре взвешивания, что продемонстрировало удивительную притягательность Флойда.

На предматчевой неделе Пакьяо прибыл в гостиничный комплекс «Mandalay Bay», где он возвел огромное сооружение, напоминающее ангар, чтобы разместиться в нем самому, его болельщикам и нескольким артистам, в задачу которых входило разогревать толпу перед его появлением.

– Не волнуйтесь, – обратился Мэнни с улыбкой к тысячам собравшихся, чтобы увидеть его, увы, на такое короткое мгновение. – Я тот, кто победит в схватке на ринге в эту субботу. Так что расслабьтесь.

Между тем за несколько часов до официального прибытия Мейвезера в «MGM Grand» толпы фанатов начали собираться, чтобы хотя бы мельком увидеть, как он будет проходить сквозь множество приезжих, заполонивших Город греха.

Мейвезер прибыл на автобусе с аббревиатурой TMT на бортах и поблагодарил болельщиков за то, что они пришли.

– Все, кто сейчас находится на этой арене, члены команды «Мани», – сказал он. – Конечно, я зарабатываю много денег, но мне также нравится их раздавать.

Он не стал упоминать имени Пакьяо, и, похоже, никому до этого не было дела. Время разговоров почти закончилось.

На следующий день боксеры встретились на заключительной пресс-конференции, и, несмотря на годы прежних пререканий между двумя лагерями, не было и намека на недоброжелательство.

– Пакьяо – солидный соперник, – сказал Флойд. – Он отличный боксер. Он войдет в Зал боксерской славы. В субботу состоится интригующая схватка. В тренировочном лагере я очень серьезно готовился. Я уверен, что одержу победу.

– Все мое внимание сосредоточено на этой схватке, – заявил Пакьяо. – Не хочу ничего предсказывать, но я полон возбуждения, я полон уверенности. Я готов к схватке. Я благодарен за всю оказанную мне поддержку. Что до того, как я жил раньше, – я спал на улице и ничего не имел. Я так облагодетельствован, потому что пришел к чему-то, будучи нищим. Для меня самое важное – дать людям понять, вдохновить их.

Вегас гудел так, как никогда ранее. Даже доступ на церемонию взвешивания был изменен. За вход на Садовую арену «MGM Grand» следовало заплатить 10 долларов с человека, и сборы от этого должны были пойти на благотворительные цели. По выбору Пакьяо – на развитие Центра лечения заболеваний головного мозга Лу Руво в Кливленде, а по выбору Мейвезера – на содействие Фонду по борьбе с раком груди им. Сьюзен Комен.

Входные билеты на процедуру взвешивания меняли руки на вторичном и третичном рынках, и их цена доходила до 600 долларов, в то время как отчаянные поклонники боксеров пытались пробраться внутрь, чтобы по возможности стать свидетелями хотя бы части особых мероприятий на предматчевой неделе.

Поклонники Пакьяо, что неудивительно, создавали больше всего шума, от которого закладывало уши. Вес их кумира на взвешивании составил 145 фунтов. Мейвезер весил 146 фунтов, то есть на фунт ниже предельно допустимого веса полусредневесов.

На следующий день, в день поединка, некоторым представителям СМИ пришлось больше часа простоять в очереди под палящим солнцем Лас-Вегаса, чтобы получить свои пропуска. Некоторым журналистам тем не менее было отказано в доступе.

Аккредитацию не получил Мартин Роджерс, который был автором развернутого интервью с Джози Харрис в «USA Today».

Кроме того, Рейчел Николс из CNN и Мишель Бидл из ESPN/HBO пожаловались в Твиттере, что лагерь Мейвезера заблокировал им участие в мероприятии. На это отреагировала Келли Суонсон, гуру Мейвезера по связям со СМИ. Она сообщила в Твиттере, что у Николс аккредитация была и что, хотя имени Бидл не было в списке журналистов, она получила свою аккредитацию через НВО.

Николс в сентябре 2014 года отсняла трудное интервью с Мейвезером на CNN, тогда как Бидл в прошлом высказывала о боксере неодобрительное мнение.

Роджерс не только вновь вспомнил про инцидент с Харрис. Он опять взял у нее интервью. Однако за несколько месяцев до этого, после того как игрок в американский футбол Рэй Райс нокаутировал свою жену в лифте в Атлантик-Сити, отправив ее в бессознательное состояние, Мейвезер высказал полярное мнение о произошедшем.

– Я думаю, что в других семьях происходят вещи гораздо хуже, – сказал он репортеру «Associated Press». – Просто у них такое не попадает на видео, если позволительно так сказать.

Он также полагал, что первоначальное решение NFL (Национальной футбольной лиги) об отстранении Райса от двух игр следовало оставить без изменений, вместо того чтобы лишать его права выступать на неограниченный срок. Позже Флойд пошел на попятную, оказавшись под сильным огнем критики.

– Если я кого-нибудь обидел, то прошу прощения, – сказал он. – Я не хотел никого обижать и извиняюсь перед НФЛ и всеми, кого я мог задеть. Я не идеален. Я совершаю ошибки и совершенно не одобряю этого поступка.

Николс во время интервью на CNN прямо спросила у Мейвезера о его собственном прошлом.

– У вас у самого был случай применения насилия дома, вы даже в тюрьме за это сидели, так почему болельщики должны вас поддерживать с таким прошлым? – спросила она напрямик.

– Все это было лишь голословными обвинениями, ничего не было доказано, – ответил он.

– А инцидент, за который вас посадили? Мать ваших троих детей показывала синяки, в больнице у нее обнаружили сотрясение мозга, ваши собственные дети вызвали полицию и дали подробное описание жестокого обращения (с их матерью). Все было задокументировано, – продолжала она.

– Скажу еще раз, фотографий нет, только слухи и голословные обвинения. Просто я согласился на сделку о признании вины, так что, повторю еще раз – это все неправда.

– Но на вебсайте «Deadspin» недавно появилось подробное описание семи разных случаев жестокого обращения с женщинами, что привело к пяти арестам или вызовам в суд. Так что, мы действительно должны верить, что эти женщины лгут – включая инциденты, когда свидетелями оказываются ваши собственные дети?

– Каждый имеет право на собственное мнение. Когда все сказано и сделано, только Господь может судить меня.

Затем Николс сказала, что в США следует серьезно заняться вопросом о домашнем насилии. И спросила, не собирается ли он пожертвовать какую-то часть своих доходов от платных просмотров матча-реванша с Майданой по кабельным каналам на поддержку организаций, которые проводят воспитательную работу по предотвращению случаев домашнего насилия.

– Я сделаю так, чтобы сберечь миллионы долларов для моих детей, потому что я люблю своих детей и забочусь о них, – ответил он.

Что касается Роджерса, то ему пришлось следить за боем Мейвезер – Пакьяо на экране телевизора в отеле «Экскалибур» на другом конце Стрипа, куда транслировалось изображение с видеокамер, расположенных на ринге.

– Многие рассказывали, что атмосфера там, где бой показывают по замкнутым каналам, на самом деле лучше, чем на самой арене. Ведь на арене присутствуют главным образом зажиточные люди и знаменитости, которые вообще-то не имеют привычки вскакивать, подбадривать и кричать, – пояснил он. – А вот в других местах вы оказываетесь в компании нескольких подвыпивших зрителей, которые все это делают.

– На самом деле запрет на аккредитацию, – рассказывал Роджерс, – не помешал мне написать о поединке. Я побывал на взвешивании, пресс-конференция в среду транслировалась по телевидению в прямом эфире, и в любом случае на ней никто ничего не сказал. Я смог получить полный доступ в лагерь Пакьяо. Так что запрет особых беспокойств не доставил.

Дело в том, – продолжал британский журналист, – что я, возможно, выбрал бы другой путь, если бы не тот факт, что он продолжает все отрицать. И это для меня является главным. Я полагаю, что если кто-то отбывает свое наказание и показывает, что испытывает какие-то угрызения совести, то это не означает, что вы не должны об этом упоминать. Но это дает такому человеку чуть больше свободы для выбора, что говорить и делать. У американской общественности невероятная способность прощать. Взгляните на Майкла Вика, игрока в американский футбол, который загубил себя, попавшись на собачьих боях. Никто не думал, что он сможет опять играть, а он после выхода из тюрьмы уже давно продолжает свою спортивную карьеру. Люди могут прощать и прощают. Но они хотят увидеть, что человек испытывает угрызения совести, а Мейвезер никогда не раскаивался. Он не только не проявил угрызений совести, но и лгал. Он своего сына назвал лгунишкой, он назвал свою бывшую жену лгуньей. Он полицейских назвал лгунами. И вообще-то он сказал, что то, в чем он признал свою вину и за что его отправили в тюрьму, на самом деле не происходило. Ну, если этого на самом деле не было, то почему он признал вину в суде и за что он отсидел в тюрьме?

У меня, – делился Роджер, – нет никаких сомнений в том, что это на самом деле произошло. Ноль сомнений. А то, из-за чего все разгорелись и к чему все это пришло, на самом деле значения не имеет. Дело в том, что он допустил жестокость и физическое насилие над женщиной, и это неприемлемо. Так что поднимите руки вверх – и он наплетет вам небылицы. Он мог бы с легкостью сказать: «В прошлом я совершил ошибки, но я научился на них, и теперь я другой человек». Он вышел бы из этой истории в лучшем свете. Но нет, он заартачился. Буду с вами честен, мне не нравится то, как об этом писала американская пресса. Это было представлено как «перебранка с бывшей подругой».

Я, конечно, имею в виду, что это утверждение – не ложь, – продолжал Роджер. – Но на самом деле она – вовсе не бывшая его подружка, она – мать троих из четверых его детей. Она играла заметную роль в его жизни. А перебранка – это когда вы и я насовали друг другу у пивной, а не ворвались в чей-то дом, отходили кого-то кулаками и пинками по голове. Большая разница. Вот почему я написал об этом и продолжаю писать. И еще потому, что до сих пор от него не было слышно ни признания, ни раскаяния.

У Мейвезера постоянный доступ к американским СМИ, – огорчался британец. – Сообщается обо всем, что он говорит. Так что всё, что от него однажды потребовалось бы, взять и сказать: «Я это сделал, простите. Я всегда сожалел об этом. Надеюсь, меня простят за это». И немедленно, в течение нескольких минут, люди стали бы говорить: «О, замечательно, Флойд. Молодец, Флойд. Хорошо, что ты нашел в себе силы». И, по правде говоря, с этого момента мало чего остается, чтобы продолжать писать об этом. Потому что с этого момента каждый знает, что случилось и чем закончилось. И единственное, что дает повод СМИ возвращаться к этому случаю, это его отрицание.

После публикации того первого интервью Роджерс присутствовал на круглых столах, когда журналисты задавали вопросы Мейвезеру, но Флойд ничего не сказал ему напрямую.

– Его подход к таким вопросам, – утверждал Роджерс, – заключается в том, что, если в деле нет ничего критического, следует сделать вид, что это дело не существует. И иногда, возможно, для него оно не существует. Я не знаю, много ли он читает из того, что пишут в прессе, не знаю, какая доля из предполагаемой реакции на это исходит от него лично или от людей из его окружения, но, честно говоря, мне все равно. Как-то я написал положительный рассказ о его друге Джоне Шахиди, предпринимателе, проживающем в Кремниевой долине, который ввел приложение Shots app[120] (к которому Мейвезер постоянно прибегает в социальных сетях). Джон – большой друг Флойда и Джастина Бибера, и я сделал материал о Шахиди и об их отношениях и тому подобное. Так Мейвезер ретвитнул его на свой аккаунт. Теперь же я не знаю, сам ли Флойд появляется в Твиттере или же кто-то заправляет от его имени в соцсетях. Но мне от этого ни холодно ни жарко. Я не из тех фанатов бит-боксинга, что бегают на каждый поединок. Это не означает конца моей работы. Да и труднее она не становится, если знаменитый боксер, знаменитый футболист или знаменитый игрок НБА из-за чего-то обозлится на меня.

– Мне нравится Джози, – продолжал Робертс. – Я сожалею о том, что с ней произошло. И в каком-то смысле восхищаюсь ею, потому что для нее было бы очень легко изобразить Флойда в другом свете. Она до определенной степени по-прежнему защищает его. Я верю, что она хорошая мать, и она основательно постаралась, чтобы оградить детей от последствий того инцидента и в каком-то смысле от сумасшедшего образа жизни Мейвезера.

Он, конечно, посещает детей, – рассказывал журналист. – Но из того, что я вижу (а это всего лишь незначительный моментальный снимок ее жизни), вытекает одно: Джози очень постаралась, чтобы помочь детям вырасти и стать нормальными, хотя и с известной фамилией. В первый раз, когда я с ней разговаривал (когда был в «Yahoo»), я провел с ней много времени – четыре или пять часов. Это случилось где-то перед поединком Флойда с Герреро. Я приехал к ней домой, и она рассказала мне эту историю. А к тому времени, как она вышла в свет, появилась новая публикация, и Флойд продолжал все отрицать. Между тем вопрос о домашнем насилии в спортивной среде стал очень актуальным, вот и Рэй Райс, игрок в американский футбол, напал на свою жену. Нападение было заснято на видео, так что то, каким образом НФЛ разрулила эту ситуацию, стало громкой темой, которая вышла за пределы спорта. Даже президент Обама говорил о ней. Это стало очень чувствительной темой, и я подумал, что настало время вернуться к ней.

Но, – удивлялся Робертс, – они (Мейвезер и Харрис) видятся друг с другом. Иногда на встречу с Мейвезером вылетают не только дети, иногда их сопровождает Джози. И вот я смотрю на YouTube клипы о мероприятиях, на которых они бывают, и вижу там Джози. А потом вижу Мелиссу Брим, мать его четвертого ребенка, и его очередную подругу, и целый букет других женщин вокруг. Кто знает, что действительно происходит? И я не могу притворяться, что полностью понимаю это.

Разумеется, была задействована динамика противостояния хорошего парня против плохого парня.

Пакьяо прошел свой путь от нищеты до превращения в национальную икону, международную звезду и филиппинского конгрессмена, всегда отдающего свой долг людям. Один спортсмен вдохновлял свой народ, другого народ порой ненавидел.

Мейвезер или, по крайней мере, его второе «я» было злодеем. Он чувствовал, что впереди – его решающий день.

– Всю жизнь я трудился, чтобы дойти до этого рубежа, – сказал он. – Мне было суждено оказаться там, где я сейчас нахожусь. Моя жизнь должна была привести меня к этому. Я был рожден, чтобы стать победителем. Я доволен своей жизнью. У меня нет ненависти к людям. Некоторые говорят, что я придурок, но я никого не трогаю. У меня есть сердце. Бог, должно быть, любит меня, потому что посмотрите, чего я добился.

Пока журналисты и болельщики сражались за возможность попасть на поединок, двери открылись перед массой знаменитостей.

Там была Бейонсе с Jay-Z[121], а также звезды кино Джон Войт, Дрю Бэрримор, Бен Аффлек, Марк Уолберг, Дон Чидл, выдающиеся боксеры Шугар Рэй Леонард и Майк Тайсон, звезда баскетбола Майкл Джордан со своей очаровательной женой Иветтой Прието, король американского футбола Том Брэди, звезды теннисного корта Андре Агасси и Штеффи Граф, еще пока бизнесмен, хорошо известный в Лас-Вегасе, Дональд Трамп, рэпер Шон Комбс, певицы и танцовщицы Николь Прасковья Шерзингер, Ники Минаж и Кристина Милиан и десятки других из звездных списков первой и второй величины.

На это мероприятие в город слетелось так много знаменитостей и денежных мешков, привыкших делать безумные ставки в азартных играх, что к вечеру международный аэропорт Мак-Карран закрыл забитые под завязку частными самолетами взлетно-посадочные полосы после того, как богачи и знаменитости припарковались на летном поле и отправились на Стрип.

Майкл Баффер хриплым голосом представил Пакьяо; о прибытии Мейвезера объявил Джимми Леннон.

Пакьяо и Роуч сделали совместное селфи перед тем, как ступить на дорожку, ведущую к рингу и самому прибыльному поединку в истории бокса. Рядом с Пакьяо шагал ведущий «Talkshow» Джимми Киммел. Толпа приветствовала Пакьяо громогласным ревом, когда он, раздвинув канаты, ступил на ринг в ожидании Мейвезера, который приближался в сопровождении Джастина Бибера. Как только изображение Флойда появилось на огромных экранах арены, он был зашикан и освистан. Живой символ «Burger King» («Короля бургеров») также вышагивал среди окружения Мейвезера; по слухам, сеть фастфуда заплатила за такую привилегию миллион долларов.

Джейми Фокс спел «Знамя, усыпанное звездами».

Мейвезер был на пару лет старше. На следующий день после восстановления водного баланса Пакьяо весил 152 фунта (69 кг). Он прибавил 7 фунтов. Что интересно, Мейвезер отказался повторно взвешиваться, хотя ему не требовалось доводить свой вес до согласованного уровня.

В США по телевидению схватку комментировали Джим Лэмпли на НВО и Аль Бернштейн на «Showtime». Им ассистировал «генерал» среди боксеров «паунд-фор-паунд» Рой Джонс.

В первом раунде Мейвезер дважды поразил наступавшего филиппинца жесткими ударами правой, которые положили начало тому, чтобы оставить победу на этом начальном этапе за Флойдом.

Во втором раунде рев толпы, скандировавшей «Мэн-ни, Мэн-ни!», подбадривал Пакьяо, чтобы он был смелее. Но скорость Мейвезера существенно повлияла на исход этого трудного периода.

– Не входи с ним в ближний бой, – инструктировал своего подопечного Фредди Роуч. – Нападай, а затем проводи комбинации.

Во время третьего раунда толпа оставалась на взводе. Мейвезер жестко удерживал Пакьяо, когда он входил в ближний бой и начинал работать руками, а затем Пакьяо поднырнул слишком низко под правую руку Флойда и стал распрямляться под ним, и это уже было опасно.

Рефери Кенни Бэйлессу (которому заплатили рекордные 25 000 за судейство в этот день) приходилось пару раз разводить боксеров, но ближе к концу раунда Мейвезер, обороняясь, вынуждал Пакьяо многократно использовать боковые удары с замахом и промахиваться.

– Ты все правильно делаешь, нанося удары правой, – сказал Флойд-старший. – Отвечай хуком.

Подход Пакьяо к четвертому раунду оказался сложнее и более продуманным. Он пробивал панчи на ближней дистанции и, благодаря своему терпению, смог быстро нанести прямой удар левой над джебом Мейвезера. Флойд отскочил назад, к канатам. Все зрители как один повскакали со своих мест, и, пока Пакьяо осыпал Мейвезера градом ударов с обеих рук, публика получила подтверждение тому, что многие надеялись увидеть. Мейвезер был потрясен. Он поднял руки, защищая лицо перчатками, а локтями – свои бока, закрыв лавочку и блокируя удары в цель.

Толпа сошла с ума, когда Пакьяо налетел на Флойда с правым хуком, и с окончанием раунда пошли разговоры о том, что, возможно, бой оправдает тот ажиотаж, который был создан вокруг него, если это вообще было возможно.

Но в пятом раунде Мейвезер вновь взял верх, набирая очки ударами правой ведущей руки, которые вначале замедлили напор Пакьяо, а затем вынудили его пойти на попятную.

В шестом раунде Мейвезер провел классический удар правой по корпусу, а такой удар был фактором с самого начала. Джеб Мейвезера сбил Пакьяо с ритма, а правая рука Флойда продолжала набирать очки.

– Я говорю тебе это прямо сейчас, они собираются отнять у тебя этот бой, – сказал Флойд-старший сыну, когда тот вернулся в угол.

После шести раундов Гарольду Ледерману все стало понятно. По мнению Стива Фархуда, Флойд выиграл на два раунда больше, и общий счет стал 4:2 в его пользу.

В седьмом и восьмом раундах темп схватки замедлился, и хотя Флойд их выиграл, его отец все еще не был доволен.

– Ты до сих пор даже ни одного крюка не выбросил, – кричал он сыну. – Садани его правой, а затем добавь хук, парень. Оттесняй его назад.

У Пакьяо наблюдались лишь проблески успеха, то там, то здесь удачный джеб или выстрел в корпус, после чего Мейвезер начинал вальсировать, уходя из-под ударов. Волнение и ажиотаж электризовали атмосферу по ходу боя, когда Пакьяо со всей силой бросался в атаку, как всегда пробиваясь к цели под разными углами, пытаясь настырно наседать, двигаясь напрямую.

В скандировании «Ман-ни!» теперь уже все явственнее слышались нотки слабой надежды по мере того, как один раунд сменял другой.

Перед двенадцатым раундом Роуч призывал Пакьяо выбрасывать больше комбинаций. За десять секунд до окончания схватки Мейвезер вскинул кулак вверх, празднуя победу, и финальный гонг был встречен неодобрительным гудением толпы.

Это был один из значимых боев, когда-либо проходивших в истории профессионального бокса, но он сильно недотягивал до того, чтобы называться лучшим.

– Я знаю, что я победил, – кричал Мейвезер, делая круги по рингу и колотя себя в грудь.

В адрес Пакьяо, поднятого на руки членами его команды, раздались теплые овации, как бы в оценку всех его достижений, которых он добился за свою жизнь, а не только за его последнее выступление.

Оглашение судейского решения (118–110 одним из судей и 116–112 двумя другими) означало, что Мейвезер продолжил счет своих побед без единого поражения до сорока восьми. Более того, он похоронил претензии Пакьяо. Окончательно.

– Я снимаю шляпу перед Мэнни Пакьяо, – сказал он. – Теперь я вижу, почему он среди тех, кто стоит на вершине бокса. Я знал, что он будет давить и выиграет несколько раундов. У него были моменты во время нашего поединка, но я держал его на дальней дистанции. Я – сообразительный боксер, и мне удалось перебоксировать его. До меня долетало не так много его ударов, до тех пор пока я не оказался зажат в кармане, вот когда он много их пробил в цель. Мой последний бой состоится в сентябре, после чего для меня наступит время повесить перчатки на гвоздь. Мне почти сорок, я выступаю уже девятнадцать лет, восемнадцать из них я был чемпионом.

Пакьяо сказал, что это был хороший бой и что он думал, что победил.

– Он ничего не сделал, только все время убегал, – сказал он. Даже в толпе поклонников Пакьяо такой ответ вызвал смешанную реакцию из стонов и смешков. Он сказал, что собирается отдохнуть. И что Боб Арум позаботится о его дальнейшей боксерской карьере.

Прекрасным зрелищем этот бой назвать было трудно, хотя само событие было грандиозным. Некоторыми экспертами предсказывалось нечто подобное. Предполагалось, что, если Пакьяо не сможет вынудить Мейвезера вступить в настоящую рубку, болельщикам придется наблюдать всего лишь за очередной демонстрацией высококлассного боксерского мастерства.

– Меня это всегда смущало, – сказал Дэн Рафаэль из ESPN, когда его спросили, почему так много людей ожидали феерического выступления. – Когда договоренность о бое с Пакьяо была достигнута и люди были так возбуждены, я был рад, потому что хотел увидеть этот бой так же сильно, как и другие. Но я не был среди тех, кто заявлял, что этот поединок станет величайшим за всю историю. Если честно, бой протекал именно так, как я и думал. Если вы приобретаете билет на бой с Мейвезером, думая, что он будет похож на схватку Али – Фрейзер или Гатти – Уорд, Моралес – Баррера или еще какая-либо эпическая схватка, вы делаете ошибку. Потому что вы не знаете, что вам предстоит увидеть. Если у вас есть представление о том, что он за боксер, вам следует с удовлетворением оценить усилия парня, который способен перемещаться, боксировать, активно вести бой во всех положениях. Но это не будет бой, оканчивающийся нокаутом или нудной канителью. Так что бой с Пакьяо меня не расстроил, как не расстроил любой другой бой с участием Мейвезера, потому что все они в основном проходят так, как вы ожидаете. Вам следует отдавать должное тому, о чем он сам любит говорить: умению наносить удар, не подставляясь под удар соперника. О Мейвезере я никогда не думал как о парне, который бегает от противников. Просто он потрясающе умеет перемещаться. Это похоже на то, что людям нравилось наблюдать в действиях Пернелла Уитакера. У него такая особая популярность в мейнстриме, что люди покупают билеты и идут на его выступления, хотя они редко удовлетворяют с точки зрения активного противостояния. В последнее время было несколько таких поединков, скажем, с Майданой или Котто. Они, скорее, оказывались показательными выступлениями, во время которых Мейвезер полностью гасил соперников.

Независимо от того, насколько активным или неактивным был этот бой, сборы от продажи билетов и абонементов на платный просмотр по кабельным каналам оказались чудовищно большими. Все знали, что они будут большими, однако самые смелые ожидания оказались весьма далеки от реальных показателей.

Астрономические цены на билеты принесли в кассу 72 198 500 долларов (предыдущий рекорд был чуть более 20 миллионов во время боя Мейвезер – Альварес) от продажи 16 219 мест.

Рекордный показатель продаж абонементов на трансляцию боя Де Ла Хойя – Мейвезер по кабельному телевидению (2,4 миллиона) был превышен подпиской 4,4 миллиона на просмотр боя Мейвезер – Пакьяо, в результате чего выручка составила свыше 400 миллионов долларов. В США стоимость домашнего просмотра по платному каналу составила рекордные 89,95 доллара в обычном формате и 99,95 доллара в высоком разрешении.

По другим приблизительным показателям доход от продажи прав на трансляцию поединка в 175 странах составил 40 миллионов долларов, от спонсорской поддержки поступило еще 13,2 миллиона долларов, в том числе 5,6 миллиона долларов от производителя пива «Текате», установившего новый рекорд в качестве главного спонсора.

Трансляция поединка по замкнутым телесистемам в барах и кинотеатрах принесла почти 20 миллионов долларов. Еще 6,9 миллиона долларов было собрано от ошеломляющего числа – 46 000 зрителей в Лас-Вегасе, каждый из которых заплатил по 150 долларов за право просмотра боя на экранах, установленных в других заведениях, принадлежащих компании «MGM Resorts» в Городе греха. Наконец, семь миллионов принесла продажа «сопутствующих» товаров и сувениров.

Кассовые аппараты еще долгие месяцы не переставали трещать, подсчитывая выручку, в то время как оба боксера ждали, чтобы узнать, каков будет их окончательный заработок.

Тем временем, однако, Пакьяо воспользовался послематчевой пресс-конференцией, чтобы сообщить, что он скрывал травму плеча, полученную им за несколько недель до боя, и что она помешала ему выступить в полную силу.

Согласно CompuBox, филиппинец во время состоявшегося поединка меньше выбросил панчей и меньшее их количество достигло цели, чем в любом из предыдущих его боев, в которых решение принималось по судейским карточкам. В целом он провел в цель 81 панч из 429 выброшенных. Когда он разгромил Антонио Маргарито (за четыре года до этого), он сумел выбросить свыше 1000 панчей, доведя до цели 474.

Мейвезер смог пресечь его обычно надежный и агрессивный атакующий стиль, хотя Пакьяо винил в своем поражении скорее травму, нежели своего соперника.

Роуч сообщил, что травма была получена во время спарринга. «Они оба отрабатывали хуки, их руки попали в захват, и они сшиблись», – рассказывал Роуч. Пакьяо прошел обследование в ортопедической клинике Керлана Джоба в Лос-Анджелесе, и ему было рекомендовано не бередить плечо от тридцати до сорока дней. Это случилось в середине апреля, а бой был назначен на 2 мая.

Вместо того чтобы отложить схватку, он принимал болеутоляющие, противовоспалительные средства и заживляющие лекарства, одобренные Антидопинговым агентством США. Из-за травмы также были отложены на неделю спарринг-тренировки.

Пакьяо поставил на то, что до поединка все заживет, но уже в третьем раунде он признался, что боли вновь появились.

– Мы не выбрасывали много комбинаций, потому что это было болезненно, – сказал он. – Дело в том, что мы не могли сделать то, что хотели, – из-за моего плеча.

Первого мая, когда Атлетическая комиссия штата Невада предложила Пакьяо заполнить медицинскую анкету, он не поставил галочку там, где спрашивалось, имел ли он травмы плеч, однако отметил, что принимал такие лекарства, как лидокаин, бупивакаин, целестон, плазму крови, обогащенную тромбоцитами, и торадол.

Менеджер Пакьяо, Майкл Конч, сказал, что это он заполнял форму от имени Мэнни.

Накануне схватки, в раздевалке, команда Пакьяо спросила у врача, может ли он сделать филиппинцу инъекцию торадола, разрешенного нестероидного болеутоляющего, противовоспалительного препарата. Комиссия отвергла это, поскольку она не была осведомлена о травме.

Послематчевая магнитно-резонансная томография выявила разрыв вращательной манжеты плеча, причем «существенный».

Спустя четыре дня после боя потребовалось хирургическое вмешательство, и ушло полгода, прежде чем он смог вновь тренироваться, и от девяти до двенадцати месяцев, прежде чем он смог вновь выступать.

Мейвезер считал, что оправдание было неубедительным.

– Меня на это дерьмо не купишь, – сказал он. – И я не хочу, чтобы публика покупалась на это дерьмо. Он проиграл. Он знает, что проиграл. После всего этого я потерял к нему почти все уважение.

Многие болельщики с этим согласились. Свыше сорока исков было подано против Пакьяо недовольными зрителями за то, что он не заявил о травме.

Роуч заявил, что исход боя был бы другим, если бы Пакьяо и Флойд встретились, когда Мэнни (примерно в 2010 году) был в классной форме.

– Четыре, пять лет тому назад? Да, разумеется, – сказал он. – Но боксеры дерутся, и травмы случаются. Я не помню, чтобы я, когда занимался боксом, хоть раз выходил на поединок на сто процентов здоровым. Травмы у людей случаются, а бокс – боевой вид спорта, и иногда поединки вам удаются, а иногда – нет. Мы думали, что у нас все под контролем, что у нас достаточно всего, чтобы победить, но, очевидно, это было не так. Мы хотели бы добиться матча-реванша. И совершенно ясно, что для того, чтобы Мэнни мог получить право на матч-реванш, ему нужно провести хороший бой с кем-то и всем показать, что он здоров. А со здоровым Мэнни, как я думаю, мы одержим победу в таком бою.

Запоздалое признание Пакьяо, похоже, подсобило ему присвоить мейвезеровскую роль плохого парня. И все же, независимо от того, была ли травма, и от того, думали ли вы о том, что бой продемонстрировал мастерство высшего класса или нет, от поединка, к сожалению, остался горький привкус.

«Скучищей» назвал схватку журнал «Ринг».

«С точки зрения спорта, – написали в «Boxing News», – чувство разочарования пронзило атмосферу на арене после боя. И, несомненно, такое же чувство преобладало в душе миллионов, которые следили за схваткой в барах и у себя дома, вместе с семьей, по всему миру».

На сайте «Forbes» было сказано, что «на их памяти это, возможно, был наименее занимательный «мегабой», тогда как Билл Дуайр, журналист «Los Angeles Times», съязвил, что «поединок был таким же несносным, как трафик на 405-й автомагистрали в 8 утра».

Боксерам не было нужды переживать из-за этого. Даже до того, как были подведены окончательные итоги, доход Мейвезера от боя приближался к 230 миллионам. Выздоровление Пакьяо могло протекать не так болезненно, поскольку горечь поражения скрашивалась уже полученными 150 миллионами долларов, и это была не окончательная цифра. Получалось, что он поступил правильно, отвергнув предложенные ранее 40 миллионов. В финансовом отношении время, когда они сошлись в поединке, оказалось выгодным. Но с точки зрения большого спорта было бы намного лучше, если бы бой состоялся в конце 2009 года. Недолговечный успех Пакьяо в четвертом раунде схватки с Мейвезером показал, какой эта схватка могла бы стать, если бы Мэнни смог, как и прежде, драться в своем лучшем атакующем стиле. Однако пятью годами ранее их поединок, возможно, не принес бы более 600 миллионов долларов.

Мейвезер был убежден, что исход боя неопровержимо подтвердил его величие.

– На протяжении многих лет все говорили, что я трус, что я испугался, что я не смогу побить Пакьяо, – говорил он. – Они дали ему все это. Они осыпали его столькими наградами, превозносили его, называя величайшим боксером всех времен. Но всем этим людям пришлось подавиться своими словами. Итак, если он – величайший на все времена, то тогда кто я такой на этом фоне? Если они говорят, что он – боксер века, то тогда какая роль достается мне?»

Поэтому, – заключил он, – когда они оценивают меня после того, как я провел бой, единственное, что мне остается, это – верить в самого себя и в свое мастерство. Я буду «Самым лучшим на все времена» до тех пор, пока не умру.

Этот бой не стал поединком века. Большинство разочарованных болельщиков сожалело, что случайная встреча во время баскетбольного матча «Хит» – «Бакс» вообще имела место. Все это событие выглядело как своего рода грабеж. Или, как сказали бы в лагере Мейвезера, – «вытрясли банк».

Глава 15

На заметку

Накануне дня, когда Флойд Мейвезер решительно опередил по очкам Мэнни Пакьяо в самом прибыльном поединке в истории бокса, сборщики проб из Антидопингового агентства США (USADA) явились без предварительного уведомления в дом Мейвезера в Лас-Вегасе, чтобы произвести забор допинг-проб.

Они обнаружили доказательства тому, что он прибегал к внутривенным вливаниям.

Томас Хаузер, журналист, занимающийся репортерскими расследованиями, связанными с боксерами, и написавший блестящую авторизованную биографию Мухаммеда Али («Его жизнь и время»), изложил подробности того, что было обнаружено представителями USADA в среду перед тем, как Мейвезер победил Андре Берто, доведя счет своих побед до 49—0. Увлекательное исследование журналиста было размещено на вебсайте «SB Nation»[122].

Хаузер сообщил, что агенты USADA обнаружили, что внутривенные вливания делались для того, чтобы способствовать восполнению потери жидкости в организме Флойда. USADA получило информацию, что для этого использовалось две смеси, одна – из 250 мл солевого раствора с мультивитаминами, а другая – из 500 мл солевого раствора с витамином С.

Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА), устанавливающее стандарты, которым должно следовать USADA, не запрещает использование этих смесей. Однако запрещает вводить их внутривенно.

Запрещается вводить какие-либо вещества в организм спортсмена без разрешения на терапевтическое использование (РТИ). При внутривенном вливании вещества могут растворяться и даже маскировать присутствие иных веществ, уже введенных в организм. Разрешение на терапевтическое использование может выдаваться только местными органами, в данном случае – Атлетической комиссией штата Невада (NSAC).

Одно было выдано Мейвезеру спустя восемнадцать дней после боя, причем от USADA, а не NSAC.

Виктор Конт провел четыре месяца в тюрьме, будучи основателем и президентом BALCO (лаборатория-кооператив в области залива Сан-Франциско)[123], компании, которая была центром нескольких громких допинг-скандалов, связанных с применением стероидов американскими спортсменами. В 2005 году он признал себя виновным в распространении стероидов и мошенничестве с налогами. Но после своего освобождения стал творить добро, исправляя свои ошибки и пытаясь очистить спорт от применения запрещенных препаратов. Он работал и с несколькими боксерами.

Он говорил, что обычно USADA взимает за проведение анализов с каждого боя около $25 тыс. По словам Хаузера, в апреле 2015 года проведение допинг-теста у Энди Ли и Питера Куиллина перед их боем за звание чемпиона WBO в среднем весе (за месяц до поединка Мейвезер – Пакьяо) обошлось в $36 тыс. А вот за допинг-тестирование, проведенное перед боем Мейвезер – Пакьяо, согласно контракту с USADA, было уплачено вперед $150 тыс.

Конт считает, что все это вызывает тревогу, и признает, что статья Хаузера затмевает всю предматчевую неделю, во время которой он выступал в качестве советника Берто.

– Это стало главной историей всего ивента, – сказал Конт.

– Люди из окружения Мейвезера были огорчены, – продолжал он свой рассказ о том, как Флойд многократно упоминался в статье Хаузера. – Я могу вам сказать, что он (Мейвезер) отказывался давать интервью. Я дал интервью каналу ESPN, вслед за чем они отказались от своего интервью этому каналу. Я переговорил с корпорацией Comcast и дал им вопросы, а когда команда Мейвезера по связям с общественностью узнала, что я подготовил этого кабельного оператора, они отказались давать ему интервью. Была масса разногласий. Многие спрашивали меня о том, что я думаю. И я отвечал: «Томас Хаузер – правдоруб. Есть много вопросов, вызывающих подозрение, на которые необходимо дать ответы». Такие, например: почему каждый боксер, который оплачивает допинг-тест у себя по месту проживания – а у меня масса таких контрактов, – платит за анализ 24 тысячи, а Мейвезер —150 тысяч? Какие дополнительные услуги он получает за переплату в 125 тысяч?

Конт также исключительно хорошо осведомлен о протоколах тестирования. Он утверждает, что имеется много препаратов, которые применяют спортсмены, а тестирование которых USADA не проводит, включая IGF‑1 LR3 (удлиненная активная версия инсулиноподобного фактора роста ИФР‑1)[124], лиотиронин (торговое название – Т_3 или цитомел), тироидные препараты для лечения щитовидной железы, аналог инсулина «хумалог» (короткого действия) для восстановления, синтетический тестостерон (микродозирование или быстродействующие оральные средства, гели и кремы) и адреналин.

Они также не прибегают к анализу каждого образца мочи на соотношение изотопов углерода (CIR), а такой анализ выявляет синтетический тестостерон – препарат, наиболее часто применяемый ловкачами.

– На мой взгляд, весь их подход больше связан с пропагандой, нежели с выявлением нарушителей среди спортсменов, – сказал Конт.

4 августа Мейвезер объявил о предстоящем бое с Берто – за тридцать девять дней до их встречи 12 сентября.

– То, что происходило в тот период времени, – добавил Конт, – я знал, потому что работал с Берто. Тестирование на допинг проходило только в течение пяти недель. На первой неделе USADA взяла у него (Берто) допинг-тесты дважды, а Атлетическая комиссия штата – один раз, они делали тестирование дважды в неделю. Тестирование было интенсивным, но оно ничем не отличалось от тестирования других спортсменов, поэтому я не понимаю, почему (оно оказалось настолько дороже).

Он (Мейвезер) то сдавал анализы, то прекращал, – продолжил Конт. – Другими словами, он заканчивает поединок, очень изнурительный, очень напряженный, и что потом происходит? Что происходит после 2 мая, после боя с Пакьяо, вплоть до того времени, когда до боя с Берто 12 сентября остается пять недель? Итак: май, июнь, июль. Что происходило в эти три месяца? Возможно, никаких допинг-тестов не делалось. И как только соперник выбран, а мы не знаем, сколько у нас еще времени (восемь недель, шесть недель – поскольку это определяет Флойд), и вслед за этим звучит: «Кстати, ты мой противник, и к анализу на допинг мы приступаем немедленно», возникает ситуация, которая, на мой взгляд, не отвечает тому, о чем говорится в кодексе ВАДА (Всемирного антидопингового агентства). Они называют это олимпийским способом тестирования, потому что в самой основе этого определения лежит программа проверок ВАДА в режиме 24/7/365, а это не то, чему следовал Флойд Мейвезер. Теперь мы знаем, что можно использовать запрещенные препараты в сочетании с интенсивными силовыми тренировками, наращивая значительную силу и скорость, и такой запас сослужит вам службу в течение последующих месяцев (после того как вы прекратите принимать лекарственные препараты, улучшающие спортивные результаты). Верю ли я, что в USADA знают об этом? Да, верю. Почему я верю в это? Потому что я им сказал об этом, встретившись лицом к лицу: «Вот что они (спортсмены) делают, вот как они обходят все препоны. Вам надо прекратить это».

Конт также не понимает, каким образом было дано разрешение на терапевтическое использование – после тестирования на допинг, восемнадцать дней после боя – ретроспективно.

– Это что, ретроспективное разрешение на терапевтическое использование препаратов? – спрашивал он, размышляя. – Это не кодекс ВАДА. Они там такого не скажут: «О, мы обнаружили, что вы употребляли запрещенные препараты, так что давайте отыграем назад и выдадим вам рецепт врача». Боже мой, думаю я. Атлетическая комиссия штата Невада обладает высшей юрисдикцией, и именно она принимает любые решения. Или – временно отстраняет от участия в спортивных состязаниях. Они такого не одобряли, и связь между комиссией и ВАДА была недостаточной. При этом в USADA полагали, что они обладают всей полнотой власти, в то время как на самом деле это было не так.

– Кто-то должен, – продолжал Конт, – спросить Трэвиса Тайгарта (генерального директора USADA): «Было ли это обусловлено медицинскими показаниями, и если нет, то почему вы дали его? И когда вы на самом деле дали такое разрешение, почему это случилось спустя восемнадцать дней после поединка?»

Конт в любом случае не является поклонником использования внутривенного вливания для того, чтобы способствовать восполнению потери жидкости в организме, считая, что что-нибудь вроде кельтской морской соли при приеме внутрь в равной степени адекватно.

– Масса вещей вызывает подозрения, – заявил Конт, подводя черту. – Итак, отношусь ли я подозрительно к Флойду Мейвезеру и использованию им препаратов, улучшающих спортивные результаты? Да, я отношусь к этому подозрительно. Могу ли я сказать с полной уверенностью, что он принимал такие препараты? Нет, не могу.

Согласно кодексу ВАДА, образцы должны храниться до десяти лет.

Конт хотел бы, чтобы федеральные правоохранительные органы копали глубже, и он полагает, что в боксе существует проблема злоупотребления запрещенными стимуляторами:

– Тринадцать лет тому назад, когда был произведен полицейский обыск в лабораториях BALCO, я выступил по телевидению и сказал: «На элитном уровне спорта не существует Санта-Клаусов, Пасхальных кроликов или Зубных фей». В нем широко используются запрещенные стимуляторы. По моим предположительным оценкам, до восьмидесяти процентов спортсменов высшего класса применяют допинговые препараты, повышающие их физические возможности. Мало кто хотел меня слушать. Годы спустя было раскрыто многое другое, и теперь мы знаем, что имело место ничем не ограниченное использование запрещенных препаратов, повышающих физические возможности. Я убежден, что это же происходило и в боксе.

В заявлении USADA, которое обошло молчанием многие вопросы (включая вопрос о том, почему Мейвезер заплатил за проведение анализов намного больше, чем другие боксеры), было сказано, что «имели место многочисленные необоснованные и ложные обвинения… в статьях, размещенных в последнее время онлайн», ссылаясь при этом на материал Хаузера и то, что было размещено на веб-портале.

Авторы заявили также, что «в соответствии с правилами кодекса ВАДА он (Мейвезер) предпринял дополнительные действия, связанные с подачей заявки на получение разрешения на терапевтическое использование препаратов после того, как было сделано внутривенное вливание, с тем чтобы обеспечить дальнейшее соблюдение требований программы USADA. Несмотря на то что заявка г-на Мейвезера была удовлетворена лишь после проведения его поединка с г-ном Пакьяо и после того, как стали известны все результаты тестирования, г-н Мейвезер заранее уведомил USADA о том, что ему делалось внутривенное вливание. Кроме того, как только разрешение на терапевтическое использование препаратов было получено, Атлетическая комиссия штата Невада и г-н Пакьяо были немедленно уведомлены, хотя подобная практика не запрещена правилами Атлетической комиссии штата Невада».

Мейвезер отрицал, что допустил какие-либо нарушения.

– Я следую и всегда следовал правилам комиссии штата Невада и USADA, золотому стандарту тестирования на допинг, – подчеркнул он в заявлении. – Не забывайте, что именно я шесть лет тому назад настаивал на том, чтобы поднять уровень антидопинговой экспертизы перед всеми моими боями. В результате сегодня в этом виде спорта проводится больше тестирований на допинг и выше понимание важности таких проверок, чем когда-либо имело место быть в боксе. Я очень горжусь тем, что я – чистый спортсмен, и я впредь буду так же активно ратовать за это дело.

За несколько лет до этого, в другом исследовательском материале, опубликованном в 2012 году, Хаузер сослался на слухи, гуляющие в «кругах, связанных с антидопинговым тестированием», согласно которым допинг-пробы Мейвезера трижды давали положительный результат на запрещенный препарат, повышающий физические возможности организма.

Специфика этих случаев, как слышал Хаузер, заключалась в том, что у Мейвезера проба «А» трижды давала положительный результат. Но каждый раз USADA находило «исключительные обстоятельства» (под предлогом непреднамеренного использования), чтобы сделать исключение и не предъявлять Мейвезеру претензий. Это означало его освобождение от необходимости проведения анализа пробы «В».

Согласно Хаузеру, «лазейка в контракте USADA с Мейвезером и компанией «Golden Boy» допускала дальнейшее проведение антидопингового анализа без уведомления соперника Мейвезера или атлетической комиссии штата Невада (проведение боев входило в ее юрисдикцию) о положительных результатах анализа допинг-пробы «А».

Эта информация стала актуальной во время «мирных» переговоров с командой Пакьяо, после того как юристы филиппинца подали иск о клевете против Мейвезеров и других сопричастных лиц.

Имя Пакьяо было очернено и оклеветано многочисленными обвинениями в его адрес.

Флойд Мейвезер-старший сказал:

– (Пакьяо) не может победить Клотти, не глотая этого дерьма. Он не смог победить Де Ла Хойю без этого дерьма. Он не смог побить Рикки Хаттона без этого дерьма. И не смог побить Котто без этого дерьма. Я даже не думаю, что он смог бы побить того мальца из Чикаго (Дэвида Диаса) без этого дерьма. Он не смог бы победить никого из этих ребят без стимулирующих препаратов.

У Роджера было такое же мнение:

– Этот сукин сын не хочет сдавать анализы. Вот почему не состоялся бой (Мейвезер – Пакьяо). Он жрал это дерьмо. Вот почему он не хотел сдавать допинг-пробы.

В конце мая, когда юристы Пакьяо вооружились слухами, они вручили документы – запросы и повестки с принудительным вызовом в суд – Мейвезеру, компаниям «Mayweather Promotions» и «Golden Boy», а также агентству USADA с требованием представить все документы, касающиеся боев Флойда с Шейном Мосли, Виктором Ортисом и Мигелем Котто.

Некоторые утверждали, что USADA и «Golden Boy» занимаются сокрытием преступления. Несмотря на это, вскоре после выхода Мейвезера из тюрьмы было наспех достигнуто досудебное соглашение. Его содержание должно было оставаться конфиденциальным, однако первое предложение Мейвезера на переговорах оказалось «значительно больше», чем ожидали советники Пакьяо.

Где-то ближе к тому времени, когда состоялся бой с Берто, некоторые стали задаваться вопросом, появился ли в «благородном искусстве бокса» свой собственный Лэнс Армстронг[125].

– Я долгое время предполагал и говорил, что он – Лэнс Армстронг от бокса, – поделился своим мнением Габриэль Монтойя, автор материалов о боксерских поединках, который более пяти лет занимается расследованием применения в спорте стимулирующих препаратов.

Некоторые полагали, что неопровержимым подтверждением вины в лагере Пакьяо являлся родившийся в Колумбии тренер по силовой и физической подготовке Алекс Ариза. В настоящее время он работает в боксерском клубе Мейвезера, но тесты на допинг ни у Пакьяо, ни у других боксеров, которых тренировал Ариза, никогда не давали положительного результата. Так было до тех пор, пока он не стал работать с крепким легковесом Брэндоном Риосом, чей допинг-тест оказался положительным, когда он дрался с Пакьяо в Макао в конце 2013 года. Ариза утверждает, что проба Брэндона получила загрязнение, когда Риосу пришлось мочиться в стакан, а не в специальную емкость, предназначенную для сбора проб. Он также заявил, что такая добавка, как диметиламиламин, могла оказаться в чем угодно, что Риос покупал в аптеках без рецепта, да и не была препаратом, повышающим физические возможности организма.

Еще одним лицом боксерского клуба Мейвезера является Боб Уэйр, тренер по силовой и физической подготовке, специалист по обмотке рук боксерским бинтом. Боксер конюшни «Mayweather Promotions» Джей’Леон Лав свидетельствует, что Боб давал ему запрещенную добавку для быстрой потери веса. Есть еще мексиканский тренер Анхель «Мемо» Эредия, бывший дискобол, который, будучи спортсменом, принимал допинг, а как фармацевт снабжал десятки спортсменов запрещенными препаратами, которые не поддаются обнаружению, чтобы они могли добиваться более высоких результатов.

Ариза, Уэйр и Эредия стали завсегдатаями боксерского клуба Мейвезера.

– Я не знаю, принимал Флойд Мейвезер запрещенные стимулирующие препараты или нет, – сказал Хаузер. – Если бы мне пришлось делать предположения, то я предположил бы, что он их принимал. Еще раз повторюсь, я не знаю, принимал ли он их. Все мы понимаем, что он может говорить все, что хочет, о допинг-тестировании по-олимпийски, но олимпийское тестирование проводится в течение 365 дней и двадцати четырех часов в день, и это – антитеза тому, что он говорит. Флойд диктует, когда начинать тестирование. Что делает Флойд? – Они подписывают контракт о проведении поединка, подписывают контракт на тестирование в лаборатории USADA, и только потом начинается само тестирование. После этого они где-то порядка шести недель сдают анализы перед боем с Пакьяо. Но каждый, кто знает хоть что-нибудь о стимулирующих препаратах, скажет вам, что если вы боксер, то максимальную помощь от них вы получите не тогда, когда вы непосредственно сидите на них, а после того, как перестали их принимать. И еще раз: отвечая на вопрос, знаю ли я, что Флойд Мейвезер принимает запрещенные препараты, повышающие физические возможности его организма, я скажу: нет. Подозреваю ли я его в том, что он их принимает? Да.

Мотойя полагает, что это могло бы пойти еще дальше.

Старый опекун Мейвезера, Дон Хейл, открыл ряд клиник по омоложению организма в Теннесси (Флорида) и Гранд-Рапидсе (Мичиган), предлагая «терапию с использованием биоидентичных гормонов», известную также как заместительная гормональная терапия. Однако клиники Хейла, открытые в Теннесси, после двухлетней битвы в суде штата были закрыты из-за угрозы «безопасности пациентов и возможных передозировок».

Надзорные органы закрыли компанию, заморозив активы Хейла.

По сообщению местного телеканала «News Channel 5», «генеральная прокуратура штата обратилась с требованием обвинить супругов Хейл в неуважении к суду за отказ раскрыть свои ежемесячные расходы и доходы, включая десятки тысяч долларов, полученные Хейлом от Мейвезера».

– Их закрыли за выписку незаконных рецептов, продажу тестостерона и гормона для увеличения роста человека, – заявил Монтойя.

Со всеми этими разговорами о препаратах, повышающих физические возможности организма, бой с Берто не стал очередной рекордной победой Мейвезера, которую он надеялся одержать. Вместо того чтобы праздновать, как ему удалось сравняться с безупречным статистическим показателем Рокки Марчиано с его 49 победами без поражений, Флойд ощутил, как на него с осуждением указывают пальцем. Разумеется, были слышны и некоторые голоса, которые продолжали хвалить Мейвезера за его стремление очистить спорт от допинга.

Но из других кругов высказывалась критика в отношении выбора Берто в качестве соперника для очередного поединка. Конечно, никто не собирался ставить его на одну доску с той дикой жаждой наслаждения, которой была пронизана вся неделя перед боем с Пакьяо. Однако гаитянин рассматривался как выбор, который нес разочарование и был лишен вдохновения.

Он потерпел поражение в трех из своих пяти предыдущих боев. А с двумя победившими его боксерами, которые входили в список бойцов, опробованных Мейвезером (Герреро и Ортис), Флойд с легкостью справился. Берто также проиграл бой ограниченному аутсайдеру Хесусу Сото Карассу, проведя, правда, бо́льшую часть схватки с травмированным правым плечом.

Больше шума наделали требования, чтобы Мейвезер дрался с кем-нибудь вроде англичанина Амира Хана – боксера, который мог бы, по крайней мере, бросить Мейвезеру вызов в скорости. Или с каким-нибудь непобежденным юнцом – типа чемпиона IBF из Шеффилда Келла Брука, Дэнни Гарсии из Филадельфии или Кита Турмана из Флориды, известного своими тяжелыми панчами и длинным языком.

Но вызов получил быстро теряющий товарный вид Берто.

Флойд, похоже, даже не захотел со своим обычным смаком привлекать внимание к предстоящему бою.

– Молоть чушь – это часть того, что связано с боксом, – сказал он. – Теперь я на таком уровне, что мне не требуется делать этого. Я нес ахинею много лет, у меня бывал отличный план этого театрального действа – быть ярким, вызывающим, пороть чушь и подкреплять ее своими выходками. Вот чем я занимался.

Вновь и вновь он повторял, что поединок с Берто, шестой и последний в соответствии с контрактом с «Showtime», станет завершающим в его карьере. Говорил, что покинет спорт, сравнявшись по количеству побед с Марчиано – 49—0. Рекорд в 50 побед интереса для него не представлял.

Он достиг всего, к чему стремился.

– Я знаю, что конец приближается, – говорил он. – И это то, что я в состоянии принять.

Историки указывали, что мексиканский чудо-человечек Рикардо Лопес откланялся, оставшись непобежденным, после пятидесяти двух боев, хотя одна ничья (пусть она и была «отомщена») стала ложкой дегтя в его рекордной корзине: 51—0–1. А еще великий Хулио Сезар Чавес довел счет своим победам до 87—0 перед тем, как закончить спорной ничьей бой с таким же великим боксером всех времен Пернеллом Уитакером.

Мейвезеру все это было безразлично.

– Когда я говорю, что я – ТВЕ[126] («Лучший на все времена»), это не проявление неуважения к кому-либо из легендарных чемпионов, – заявил он на встрече в Зале боксерской славы штата Невада перед боем с Берто. – Каждый боксер в этом зале должен чувствовать, что он лучший. Если вы так себя не ощущаете, вы выбрали не тот вид спорта. У меня была потрясающая карьера. Ни один боксер за всю историю спорта не смог добиться того, чего достиг Флойд Мейвезер. А мы просто излагаем факты.

На неделе, предшествующей поединку, писать было почти не о чем, пока не грянула история, связанная с использованием запрещенных препаратов для улучшения физических возможностей организма. До этого самой большой новостью в рамках предматчевой рекламной кампании было сообщение о том, что Мейвезер появился перед публикой на спарринг-тренировке во время специальной медиасессии – такого он обычно не делал, – и что он прибыл на эту тренировку за рулем суперкара Koenigsegg CCXR Trevita, одного из двух существующих в мире.

– Это будет его крупнейшим гонораром, сколько он там получит, 4 миллиона долларов? – спрашивал Мейвезер, имея в виду своего соперника. – У меня там у дверей тачка стоимостью 4,8 миллиона, округлим до 5 миллионов. Будь признательным, малыш. Не будь привередой.

Вы должны знать, когда пора повесить перчатки на гвоздь.

Богатство и помпезность захлестнули очередное продолжение документального сериала «All Access». Хотя там и было показано, как он налаживает тесные отношения со своими четырьмя детьми, Флойд изгалялся перед толпой пораженных зрителей, говоря, что ему требуется держать в одной руке пачку банкнот в качестве мотиватора, в то время как другой рукой в перчатке он охаживает боксерский мешок.

Да, должна была свершиться своего рода история. Но в конечном счете лишь на глазах толпы поменьше – всего 13  395 болельщиков, которые могли купить билеты на протяжении всей предматчевой недели, спокойной и более сдержанной, вплоть до самого дня, в который состоялся поединок.

Сам бой прошел так, как его и рекламировали. Некоторые считали, что Мейвезер мог бы закончить бой досрочно, настолько был велик разрыв в мастерстве. Он потратил огромное время, поражая Берто прямыми ударами правой, контратакуя левыми хуками и набирая очки ударами правой в нижнюю часть торса Берто.

Перед заключительным раундом боксерской карьеры Флойда репортеры «Showtime» с камерами навестили Мейвезера в его углу.

– Все уже сделано, – сказал его отец, понимая, что дело в шляпе.

– Я оглядывался на свою карьеру, – отвечал сын. – Все, чему ты меня учил с первого дня, я всегда помнил.

– Все хорошо, – сказал отец.

Флойд поблагодарил свою команду, собравшуюся в углу, встал и обнял Флойда-старшего.

– Я люблю тебя, – просиял отец.

– А я тебя, отец, – ответил Флойд, выходя на продолжение схватки.

Берто, претендент и бывший двукратный чемпион мира, продолжал выбрасывать удары до финального гонга, хотя к этому времени было ясно, что он проиграл.

Когда все закончилось, Мейвезер встал на колени посреди ринга и возвел глаза к небу.

– Наконец-то все кончено, – сказал он.

Двое судей сочувствовали усилиям Берто, третий таких чувств не испытывал, когда все они передали для оглашения свои судейские карточки: 120–108, 118–110 и 117–111.

Статистика встречи подтвердила то, что Флойд делал на протяжении всей своей спортивной карьеры: он вынуждал своих соперников промахиваться и заставлял их платить за это.

Согласно CompuBox, он провел в цель 232 из 410 выброшенных панчей, 57 % попаданий. Берто удалось провести в цель всего лишь 83 из 495 ударов (17 %). Мейвезер был точен при сближении и искусен в защите. Он сделал то, что привык делать, ни больше ни меньше.

У Флойда ушло много времени на разговоры с представителями СМИ на послематчевой пресс-конференции. Он поощрял их к тому, чтобы они задавали вопросы, потому что для них это была последняя возможность увидеть его здесь. Не многие считали, что так будет. Большинство предполагало, что будет сделана попытка перекрыть рекорд Марчиано, попытка довести количество побед до 50—0 в мае 2016 года, возможно даже на новой арене MGM на Стрипе, вмещавшей 20 000 зрителей. Мейвезер сообщил, что он уже получил предложения продолжить выступления с гонорарами, которые будут выражаться девятью цифрами.

– Вы должны знать, когда пора повесить перчатки на гвоздь, и для меня эта пора наступила, – продолжал утверждать Флойд. – Я не собираюсь заниматься этим в сорок лет.

– Мне больше нечего делать в боксе, – говорил Мейвезер. – Я сделал крупные инвестиции. Я стабилен в финансовом отношении, хорошо обеспечен. У меня была отличная карьера. Мой послужной список говорит сам за себя.

Доходы от поединка оказались таковы, что это оказалось худшим выступлением Мейвезера с точки зрения поступлений от платного показа боя по кабельным каналам. Платы за просмотр (PPV – pay-per-view, что он сам переиначил в MPV – May-per-view, «Мей за просмотр») упали до уровня времен боя с Бальдомиром 2006 года. По некоторым оценкам, поединок с Берто собрал менее 500 000 подписчиков (хотя канал «Showtime» не раскрыл официальных цифр).

Несмотря на это, Мейвезеру было гарантировано минимум $32 млн. Для любого другого пределы прибыли были бы значительно жестче. Но тем не менее ему было безразлично, что он уходил из спорта при неудачных кассовых сборах. Оставались более важные вещи, о которых следовало подумать. До тридцать девятого дня рождения уже было рукой подать – менее пяти месяцев.

– Моя карьера завершена, – повторил он. – Я ухожу, сохранив все свои способности. По-прежнему могу остро реагировать и проявлять находчивость. Я всего достиг. Ничего из того, чего надо достигнуть, для меня не осталось.

Флойд более не был молодым человеком. Морщины покрыли его лицо. Его тело с огромной нагрузкой трудилось для него более двадцати лет. Он, конечно, знал, что не все боксеры заканчивают свою карьеру без потерь.

Во время встречи в Зале боксерской славы штата Невада, за несколько дней до боя Флойда с Берто, Роджеру Мейвезеру, которому теперь исполнилось пятьдесят четыре года, вручалась награда. Флойд выступил от его имени. Он был вынужден это сделать. Последствия тяжелой карьеры его дяди-боксера были слишком хорошо заметны. Проявились признаки травматической энцефалопатии (Dementia pugilistica).

– Роджер не на все сто процентов здоров, – тихо сказал Флойд. – Единственное, что волнует моего дядю, это возможность приходить в спортзал и тренировать. Но я чувствую, что память у него очень ослабла из-за того, что он перенес массу сильнейших ударов во время боев, из-за того, что испытал огромную физическую боль в ходе поединков. Единственное, что нам остается, это продолжать оказывать Роджеру помощь, чтобы он поправился.

– Бокс изнашивает ваш организм, – сообщил он представителю «Fight Hype», вебсайта, которому он всегда давал эксклюзивные интервью. – Мой дядя Роджер – я его очень люблю, – мне ужасно больно, что он даже не знает теперь, кто я такой. Сегодня его не было в спортзале, он где-то бродил и потерялся, ушел куда-то. Нам пришлось снарядить разных людей из нашей команды и сотрудников из нашего персонала, чтобы они отправились на его поиски, потому что никто не знал, куда Роджер ушел. За день до боя с Пакьяо Роджер ушел пешком из «MGM Grand» к себе домой. А это двадцать миль. Возможно, больше. Мы работаем над тем, как оказать Роджеру какую-то помощь. Нам надо нанять для него кого-то, кто бы ухаживал за ним. Мы занимаемся тем, чтобы обеспечить ему наилучший врачебный уход, вот что сейчас действительно важно… Бывают дни, когда я думаю: «Надеюсь, мой дядя не умрет», а ведь ему только пятьдесят с небольшим!..

Роджеру по-прежнему хотелось быть в спортзале. Но это был уже не тот прежний тренер, с прежним острым, аналитическим умом. Боксерские навыки, которые он, тренируясь, нарабатывал всю свою жизнь, оставили его.

– Он забыл массу комбинаций, – продолжал Флойд. – И это становится все хуже и хуже. Это больно. И это – потеря.

Диабет Роджера был отдельной темой, однако, по существу, его здоровье пошатнулось из-за тяжелой карьеры на ринге.

Отцу Флойда, Флойду-старшему, исполнилось шестьдесят три, когда сыну подошло время проводить бой с Берто. Он по-прежнему много кашлял из-за саркоидоза – болезни, осложнения после которой привели к смерти актера и комика Берни Мака в возрасте пятидесяти лет.

А Джефф Мейвезер, спокойный человек, работающий с боксерами и бойцами ММА в боксерском клубе Мейвезера, попал в больницу с подозрением на сердечный приступ в ночь, когда его племянник победил Саула Альвареса. Оказалось, что это было нечто вроде припадка. Но теперь, когда ему пятьдесят один год – после серьезной угрозы здоровью, – это стало напоминанием о том, что нет пуленепробиваемых людей, какую бы фамилию они ни носили.

Флойд Мейвезер знает бокс. Он знает его лучше, чем что-либо другое. Он видел обездоленных чемпионов минувших лет, сломленных, тех, что еле передвигаются и говорят со слюной, стекающей из уголков рта.

Возможно, поэтому он говорит, что хочет уйти. Возможно, он на самом деле имеет это в виду.

Немногие выбирают время, когда уйти от этого проклятья, к которому привыкаешь, как к наркотику. Такое решение часто принимается вследствие жестоких потерь, возраста или плохого здоровья. Если Флойд уйдет из спорта сейчас, с его сохранившимся здоровьем после двадцатилетней боксерской карьеры, то тот дар, который смогли дать ему его отец и дядя в самом начале – способность защищаться с таким виртуозным мастерством, – возможно, окажется его величайшим активом из всех, когда-либо бывших у него.

– Я пришел в бокс, чтобы драться с умом, – сказал он, – и уйти в здравом уме.

Если он не развернется назад, эта миссия будет завершена.

Эпилог

ТВЕ – лучший на все времена?

Ф

лойд Мейвезер провел двадцать лет на виду у людей, начиная с его прибытия в Атланту и до его превращения в своеобразную знаменитость, отражающую взаимодействие и слияние различных этносоциальных культур (crossover icon). В звезду, влетевшую в мейнстрим из другого измерения, о которой теперь у каждого есть свое мнение.

Для разных людей он является отражением разных вещей. Смысл Мейвезера, как, впрочем, и смысл псевдонима Мани (Money), воспринимается по-разному – в зависимости от вашего возраста, пола, расы, культурной среды, из которой вы вышли, ваших симпатий и антипатий. Некоторые окажутся не в состоянии заглянуть дальше и разглядеть, что скрывается за щегольскими костюмами, наличностью, автомобилями, драгоценностями, капой стоимостью в 25 000 долларов, которую он надевал во время боя с Пакьяо, и частными самолетами. Другие оценят в нем боксера-ученого, выдающегося кудесника защиты, которого на протяжении сорока девяти боев едва могли вытеснять из его безопасной зоны. Они видят в нем мальчишку, который был воспитан так, чтобы стать лучшим, которого с малолетства тренировали до совершенства. И который с ранних лет был настолько сконцентрирован на том, чтобы стать элитарным боксером, что мог временно отстранять от себя людей, которых знал, чтобы полностью сосредоточиться на том, что ему надо было сделать.

Кто-то предпочтет найти место, принадлежащее ему в истории. Оценит его величие, место в этом внушительном ряду легенд бокса, после того как он завоевал мировые титулы, начиная со второго полулегкого до первого полусреднего веса. Подчеркнет, что всего через пять лет после его финального боя он будет введен в Международный зал боксерской славы, в первый же год, когда это допускалось правилами включения новых членов.

Очень многие предпочтут вспоминать хвастуна, пустого трепача, оскорбившего бесчисленное множество соперников и членов их команд, когда он, похоже, позволял своему эго выходить за рамки дозволенного.

У других гораздо более сильную реакцию вызовет то, что его приговорили к тюремному заключению и осуждали за домашнее насилие. Неприятие вызовет, возможно, и его замечание о рабском контракте – печально известной сделке на 12 миллионов долларов. Даже тогда, когда он ничего не совершал, он умудрялся попадать в заголовки новостей. В декабре 2014 года его друг рэпер Эрл Хейс сделал ему видеовызов в FaceNime, и, когда они оба были на связи, Хейс застрелил свою жену, а затем, направив пистолет на себя, застрелился сам. Мейвезер умолял своего друга не делать этого, но оказался бессилен предотвратить убийство и самоубийство, а затем был допрошен в качестве свидетеля в департаменте полиции Лос-Анджелеса.

Кроме того, есть еще Мейвезер – азартный игрок, который, похоже, подхватил эту расточительную привычку, еще будучи боксером-любителем, когда он делал гораздо меньшие ставки со своими товарищами по олимпийской команде еще в Атланте.

Есть еще Флойд, чье имя входит в список самых именитых персон. «Селебрити», которого можно увидеть в первых рядах на баскетбольных матчах, у которого друзья в Голливуде, в NBA, NFL и WWE.

Не забудьте, что он по совместительству еще и бизнесмен. Он подобрал себе команду, окружил себя людьми, которые помогли ему попасть туда, где он сейчас находится, и заработать, по его оценкам, около 800 миллионов долларов.

Но что в нем реальность, а что – нет? В чем его правда, а в чем вымысел? Где заканчивается личность Флойда и начинается карикатура по прозвищу Мани?

Несмотря на все это, он остается одним из самых упорных трудяг в этом виде спорта и одним из редчайших спортсменов с самыми энергичными тренировками. Сторонники Мейвезера, вместо того чтобы выискивать противоречия, утверждают, что успеха на ринге он добился только благодаря «упорному труду и преданности своему делу».

– Он тренируется тогда, когда все спят, – говорил Баду Джек, один из протеже команды «Мани». – Он трудоголик. Он работает так, будто он вчистую разорен. Он тренируется так, будто разорен вчистую.

Мейвезер считает, что ночные тренировки дают ему психологическое преимущество над соперниками.

– Я действительно верю в то, что надо рвать на себе жилы и полностью отдаваться своему ремеслу, – говорил он.

Не осталось без внимания и то, что он смог продолжать свою карьеру почти до сорокалетнего возраста. Этот факт можно также рассматривать как доказательство его многолетнего пребывания в отличной форме. Расписание его обычных дней включало в себя две тренировки в зале, на которые уходило, в общем, шесть часов, семимильную пробежку с упражнениями, 700 приседаний и свыше 10 000 панчей. Известно, что он проводил 40-минутные раунды, работая на лапах.

До своего боя с Де Ла Хойей в 2007 году он говорил, что у него чуть ли не иммунитет от изнеможения.

Бывший чемпион WBA в полутяжелом весе Эдди Мустафа Мухаммад, тренировавший бойцов из боксерского клуба Мейвезера, констатировал:

– Я никогда не видел, чтобы кто-либо тренировался так, как Флойд. Это правда, я на самом деле никогда не видел кого-либо, кто хотя бы близко походил на него.

Спортивный комментатор с телеканала «Sky Sports» Адам Смит говорил, что его любимые воспоминания о Флойде связаны с тем, как он трудился на тренировках.

– Специально следует выделить привилегию наблюдать за ним в спортзале, особенно в первые годы, когда рядом почти не было никого из СМИ, – вспоминал он. – Его тренировки со скакалкой были самыми эффектными из всего, что мне приходилось видеть. Его трудовая этика, его защита, его преданность делу – все это, вместе взятое, ставит его выше Роя Джонса, Джо Кальзаге, Оскара Де Ла Хойи, даже Бернарда Хопкинса и делает его спортсменом, чьи тренировки в зале были лучшими из всех, которые мне довелось видеть своими глазами.

Даже самые трудолюбивые профессионалы отдают дань уважения Мейвезеру за его трудовую этику. Микки Уорд, боксер первого полусреднего веса, который всех громил и крушил, сказал:

– Люди не понимают, как он может в свои тридцать восемь лет делать то, что он делает. Я потому его так уважаю, что он продолжает так же упорно работать, как работал, когда ему было девятнадцать. И при всех этих деньгах он совсем не размяк. Сегодня он работает еще упорнее, чем, возможно, когда-либо. Это невероятно.

Марвин Хаглер однажды заметил, что «трудно бывает выходить на пробежку, когда ты просыпаешься в шелковой пижаме, и, очевидно, собственные аналогии Флойда почти всегда были связаны с деньгами».

– Говорят, что я тренируюсь так, будто я нищий, будто я ни гроша еще не заработал, – объяснял он.

– Я вот что скажу, – поделился однажды с одним из интервьюеров Тодд Дюбоф из «Top Rank». – Мне довелось быть рядом со многими боксерами. Если вы хотите увидеть кого-то счастливее, чем кто-либо в жизни, соорудите ринг и поместите на нем Флойда. Он там чувствует себя как дома, и ему там уютнее, чем кому-либо. Безопаснее. На ринге он чувствует себя комфортно. Когда он попадает на ринг, происходит что-то невероятное. Он становится другим человеком.

Быть может, он чувствует себя в безопасности в окружении канатов, где против него выходит лишь один человек, выбрасывающий в него удары. Но даже на долю «собачьих конур» (так называют ринги для спарринг-тренировок в боксерском клубе Мейвезера) выпала определенная часть конфликтных ситуаций. Флойд традиционно устраивал долгие раунды по спаррингу, но перед матч-реваншем с Маркосом Майданой канал «Showtime» показал в очередной части документального сериала «All Access» спарринг-сессию двух молодых боксеров, длившуюся тридцать одну минуту.

Английского боксера-любителя Донована Камерона засняли, как он боксировал с Шарифом Рахманом, легко справляясь с восемнадцатилетним сыном бывшего чемпиона-тяжеловеса Хасима Рахмана. Когда приехал брат Шарифа, Хасим-младший, он бросил вызов Камерону. Их затянувшийся раунд был заснят, а потом частично показан в сериале «All Access». У Камерона не было сил продолжать бой дальше, но, как показывал сериал, Мейвезер и другие бешено подбадривали соперников и даже делали ставки на исход схватки. Оба Рахмана закончили тем, что подали иски против Мейвезера, «Mayweather Promotions» и «Showtime», обвиняя их в «избиении, вредоносном нападении, незаконном лишении свободы, халатности, клевете, несправедливом обогащении», а также в использовании их имен и упоминании их без разрешения.

На слушании Мейвезер рассказал комиссии – не под присягой, – что спарринг-сессии длиной в тридцать одну минуту, как было показано на канале «Showtime», на самом деле не было. Боксерам было разрешено делать перерывы. Он сказал также, что ставки на боксеров делались «понарошку».

– Если вы верите показаниям Флойда, то, значит, вы верите и в Санта-Клауса, – сказал Томас Хаузер.

– Я не удивлен тому, что Флойд толкнул канал «Showtime» под автобус, – продолжал он. – Я испытываю неловкость за «Showtime», который не постоял за себя и за тех, кто работал на том проекте.

– Секрет заключается в том, что, когда вы читаете титры, вы видите, что «исполнительный продюсер – Флойд Мейвезер», – пояснил Мартин Роджерс.

Но именно такие шоу, как «All Access» и «24/7», бесспорно, подняли бренд Мейвезера на рекордную высоту. Переход в мейнстрим вместе с WWE и «Танцами со звездами» дал ему доступ к новым аудиториям и рынкам, а также вызвал тот огромный интерес, что, в свою очередь, помог создать культовый имидж, который можно наблюдать по сей день.

Миллионер в двадцать один год, рекордный список боев в тридцать восемь лет – 49—0, из которых двадцать шесть побед нокаутом. Он провел как профессионал 387 раундов, большинство из которых выиграл.

Он завоевал титулы чемпиона мира в пяти весовых категориях, и, как полагают, контракт на 200 миллионов долларов с «Showtime» позволил ему заработать около 450 миллионов, включая колоссальный гонорар в 250 миллионов за бой с Пакьяо.

Берто стал шестнадцатым по счету текущим или бывшим чемпионом мира, с которым он встретился, и двадцать четвертым в общем зачете. Это был его двадцать шестой бой за мировой титул.

Перед боем с Берто Стивен Эспиноза из «Showtime» сообщил, что пять предыдущих боев в рамках контракта с «Showtime» на шесть поединков собрали 10 миллионов просмотров, поступления от которых составили 750 миллионов долларов.

За свои последние четырнадцать схваток, показанных по платным кабельным каналам (PPV), Мейвезер в целом собрал рекордную сумму в 1,3 миллиарда долларов.

Разумеется, на каждый инь есть свой ян. За последние годы Мейвезер провел огромную благотворительную работу. Он пожертвовал сотни тысяч долларов, чтобы помочь нуждающимся семьям построить себе дома в районе Декейтер в Лас-Вегасе. Для помощи людям, менее удачливым в жизни, был создан Фонд Флойда Мейвезера-младшего.

Как сообщается на его вебсайте, «он стремится расширить возможности альянсов общин, содействовать подготовке молодежных лидеров, повышать уровень здоровья и благополучия, укреплять семейные основы путем развития общин, предпринимательской деятельности и образования, преследуя цель создания полноценного сообщества».

Многие считают, что Мейвезер должен выделять крупные суммы благотворительным организациям, которые связаны с предотвращением домашнего насилия. Однако объем благотворительной деятельности Мейвезера стал подробно освещаться только после того, как об этом стали писать Мартин Роджерс и немногие другие.

– До самого недавнего времени отсутствие внимания со стороны СМИ к агрессивному поведению Флойда по отношению к женщинам просто шокировало, – говорил Хаузер. – Если бы дело касалось Леброна Джеймса[127], или Пейтона Мэннинга[128], или Алекса Родригеса[129], или, если уж на то пошло, Майка Тайсона, история оказалась бы на первых полосах практически всех газет в Америке. А Флойду дали серьезную поблажку непосредственно перед боем с Пакьяо, когда по ESPN шла та программа, «Outside the Line» («За чертой»), и Рейчел Николс затронула эту тему, и об этом стали писать больше людей. Но даже тогда НВО и «Showtime» продолжали потакать такому поведению. Я уважаю качество его мастерства и его преданность боксу, но я разочарован тем, как СМИ, и в частности НВО и «Showtime», попустительствовали ему на протяжении многих лет. А в преддверии боя Мейвезер – Пакьяо и на НВО, и на «Showtime» вообще был установлен мораторий на обсуждение проблемы Мейвезера с женщинами. Ни слова ни на одном из каналов. Мне кажется, это было неправильно. У вас было две телесети, которые являются частью крупных медийных конгломератов. «Showtime» – часть империи CBS, в которую входят и каналы, демонстрирующие программу «60 минут» и все их замечательные шоу. НВО входит в империю Time Warner, у которой есть CNN и «Time magazine». И у каждой сети, особенно у НВО, имеется своя история журналистской честности. Поэтому я считаю, что НВО и «Showtime» могли бы лучше проявить себя, имея дело с Флойдом.

Роджерс не думает, что черная метка домашнего насилия сыграет против Мейвезера или же в слишком значительной степени изменит его наследие, особенно потому, что он занялся своим ремеслом в такой области, которую уже давным-давно называют «районом красных фонарей в спорте».

– История бокса загажена теми, кто делал плохие вещи, – сказал он. – По своей природе бокс – жестокий вид спорта, но это совершенно не может быть оправданием. Должно ли это повлиять на то, каким запомнят Флойда как боксера? Возможно, нет. Должно ли это повлиять на то, каким его запомнят как спортсмена в более широком социальном смысле? Взгляните на Мухаммеда Али, значительную фигуру двадцатого века. Его наследие куда больше, чем то, что он делал на ринге. Поэтому такое наследие определенно должно быть частью главного. Али не был идеален, но его помнят за отважную позицию против войны во Вьетнаме, и это – часть его наследия. А действия Мейвезера против женщин и его обращение с людьми и всё, что он вытворял за пределами ринга вообще, заслуживает того, чтобы об этом помнили тоже, чтобы это было частью наследия? Не думаю, что он останется в памяти как великий посол спорта. И не думаю, что это его как-то волнует. Думаю, он давно принял решение, что о своей карьере судить будет он сам, а итоги в судейской карточке, что будет у него в руках, будут отражаться в долларах и, в несколько меньшей степени, числом побед. Но в основном – в долларах. И в этом смысле он был очень успешен.

И правда, банковский баланс не лжет. Но когда вы пытаетесь найти настоящего Мейвезера, знакомясь с информацией в общем доступе, вы оказываетесь почти в таком же противоречии, как противоречив он сам. Ясно, что он человек щедрый и добрый.

«У него есть абсолютно темная сторона, – написал Дэвид Мэйо, журналист, который, возможно, знает его лучше, чем кто-либо другой, в январском номере журнала «Ринг» за 2008 год, – которую он вовлек в свое боксерское ремесло и в создание косметического образа плохого парня».

Промоутер Лу Дибелла стал свидетелем того, как бренд Мейвезера буквально взорвал рынок. Во время боев Флойда в Лас-Вегасе магазины при казино продавали предметы одежды бренда ТМТ, и вокруг появились сотни, если не тысячи фанатов в футболках или бейсболках с логотипом ТМТ.

– Он создал настоящую рыночную истерию (вокруг товара с брендом ТМТ) и стал звездой. И еще другое – он понимает нечто, что понимал не каждый боксер, а только самые сообразительные: тебе не нужно, чтобы тебя все любили, – сказал Дибелла. – Люди должны хотеть увидеть, как ты дерешься, даже если причина в том, что они тебя ненавидят и хотят увидеть, как ты проигрываешь. У Мейвезера есть поклонники, и у Мейвезера есть ненавистники – в изобилии. У него масса людей, которые хотят смотреть его поединки. Некоторые хотят увидеть, как он дерется, потому что считают, что он великий боксер, и им нравится команда «Мани», и они фанаты его имиджа. Другие думают, что он «редиска», и не любят его. Но они платят, потому что надеются, что какой-нибудь Пакьяо, или какой-нибудь Майдана, или еще кто-нибудь сможет его побить. Он понимает тот факт, что дело не только в том, любят его или нет. Дело в том, что люди хотят тебя увидеть, будь то ради того, чтобы быть свидетелем твоей победы, поражения или просто потому, что ты хороший боец. И что бы люди ни думали о нем (понимаю критику в его адрес, понимаю многое в том, что касается личных человеческих чувств), но вы не можете закрыть глаза на то, что он блестящий спортсмен и блестящий боец. Точка. Это не дискутируется.

Вопрос остается открытым, является ли мир излишеств, который он так часто рекламирует, и та персона, которую он изображает, отражением настоящего Мейвезера. Найджел Коллинз, бывший редактор журнала «Ринг», задается вопросом: разве не проще и не честнее было бы, если б у этого боксера была одна сущностная черта личности, характерная для него в целом, хорошая или плохая?

– Много уже говорили о том, что «Мани» Мейвезер – всего лишь раздутая версия Флойда Мейвезера, и я думаю, что, возможно, так оно и есть, – сказал он. – Некоторые проявления (его) поведения, которые выносятся на публику, от превращения в настоящего придурка до перевоплощения в запредельно приятного человека в короткий отрезок времени, являются экстремальными. Он завоевал пояс чемпиона в полусреднем весе как раз перед схваткой с Де Ла Хойей, и они вместе отправились в большой медиатур по всей стране. Я все устроил так, чтобы передать ему на пресс-конференции в Филадельфии пояс (журнала «Ринг»), отправился туда, вручил его ему, выступил с короткой презентацией. А он вел себя так, будто ему было на все это наплевать. Он даже не поблагодарил меня. Он вообще почти не замечал меня. В какой-то момент он поднял пояс двумя пальцами, будто дохлую рыбу, и сказал: «Они вручили мне это» или что-то в таком духе. И я подумал: «Что за гребаный придурок! Не смог выдавить из себя даже «спасибо»?» Когда все закончилось, где-то спустя десять или пятнадцать минут после того, как я вручил ему пояс, я стоял в проходе, по которому он должен был уйти с арены. И он шел по нему с таким видом, будто его приветствуют ряды встречающих, шел, пожимая руки и отвечая на реплики. А когда подошел ко мне, я подумал: «Будет что-то интересное». И он сказал: «Вы делаете отличное дело, ваш журнал замечательный. Благослови вас Бог. Почему бы вам не приехать ко мне в тренировочный лагерь и посмотреть, как я готовлюсь?» И я подумал: «Это тот же самый парень или нет?» Тот случай был лишь одним из нескольких, когда он так быстро менялся. Еще пример: мы договорились провести фотосессию в Нью-Йорке, и он настолько противился работать вместе, что мы готовы были отказаться от затеи. В конце концов, мы кое-что отсняли, но он был очень несговорчив. А в конце того же дня мы присутствовали на его поединке, и он подошел и извинился…

Аль Бернштейн (который после того, как освещал первые поединки Мейвезера на ESPN, вновь воссоединился с Флойдом, подписав контракт с «Showtime») считает, что образ настоящего Мейвезера заслоняется публичным имиджем.

– Усилия, которые он предпринимает, удивительны, потому что, размышляя над ними, приходишь к выводу, что он – один из великих маркетологов всех времен, – заявил Бернштейн. – Перед нами человек, на которого люди постоянно приходят посмотреть. И все же эти люди жалуются, потому что в его поединках прослеживается определенное однообразие. Он тратит пару раундов на то, чтобы раскусить своего соперника, преимущество наращивает где-то к девятому или десятому раунду… Он способен толочь воду в ступе и зарабатывать победу, излишне не рискуя. Люди жалуются на его стиль и все равно продолжают покупать билеты, продолжают платить за просмотры по платным каналам, и это удивительно. Некоторые платят за то, чтобы увидеть, как он проигрывает, и эту карту он также здорово разыгрывает. Но не всем такое удается.

Хаузер считает, что образ «Мани» зажил своей собственной жизнью после поединка с Де Ла Хойей.

– Он оставался в рамках приличия до тех пор, пока не побил Оскара, – уверен Хаузер. – Эта победа подняла его на совершенно другой уровень. И я считаю, что с того самого момента он стал неуклонно скатываться вниз – в смысле приемлемости его поведения в каком-то отношении.

– Изображает ли он из себя плохого парня? – продолжает Хаузер. – Такая точка зрения позволила бы предположить, что это некая роль, некий выбор. И я с такой постановкой вопроса не согласен. Я думаю, что Флойд ведет себя как Флойд. Я думаю, что таковым он и является на самом деле. Есть многое в нем, чем я восхищаюсь. Он не настолько хороший боксер, каковым сам считает себя, но он, разумеется, очень, очень хороший боксер. Это я уважаю. Я уважаю его преданность своему ремеслу, и, в некотором смысле, он очень симпатичный человек. Он может быть очень обворожительным и очаровательным человеком, когда хочет. Но оборотная сторона медали заключается в том, как он относится к людям, не только к женщинам. Аналогия, которую я бы здесь использовал (и которой даже поделился бы с Флойдом), заключается в том, что у Флойда есть дети. И я уверен, что он их любит, но иногда ему не нравится, что они вытворяют. Я был склонен к тому, что Флойд мне нравился, но мне не нравились некоторые вещи, которые он делал.

Некоторые полагают, что зловещая сторона характера Флойда Мейвезера имеет своим истоком его дядю, Роджера, и то влияние, которое он оказывал на него в течение нескольких лет, когда Флойд-старший сидел в тюрьме, а Флойд-младший был наиболее восприимчив к влиянию со стороны.

– Что касается Флойда-старшего и некоторых гадостей, которые он говорил, то я всегда замечал, что он делал это с какой-то хитринкой в глазах. Я никогда не воспринимал его слишком серьезно, – рассказывал Дэн Рафаэль. – Я на самом деле всегда получал удовольствие от общения с Мейвезером-старшим. Нахожу, что у него хорошее чувство юмора. С точки зрения средств массовой информации он обычно готов к разговору и интервью и действительно никогда не самоустраняется. Что до Роджера Мейвезера, то я не могу сказать о нем то же самое. Да я с ним не так уж много общаюсь, потому что, знаете ли, он просто всегда был раздражительным, злым и скверным. Я не отнимаю у него его опыт как профессионального тренера и не игнорирую тот факт, что он, будучи профессионалом, долгое время был выдающимся чемпионом мира. Но у меня на самом деле никогда не было с ним ощутимого положительного взаимодействия. Случалось, Роджер бросал мне в лицо: «Ты ни хрена не смыслишь в боксе». Я даже не воспринимал это как оскорбление, потому что это лишь его modus operandi[130].

Фредди Роуч соглашается, что из двоих старших Мейвезеров Флойд дружелюбнее.

– Флойд-старший немного шумный, но не опасный, – говорил хозяин спортзала «Wild Card». – А Роджер – плохой парень.

Роуч и Роджер очень много лет тому назад проводили вместе спарринги. Как вы могли бы сами догадаться, их рассказы о том, что произошло, расходятся.

– Он так бегал вокруг, что я не мог поймать его, – вспоминал Роуч. – Думаю, пару раз он меня приложил. На следующий день он меня попросил опять поспарринговать, и я ответил: «Нет, я уже набегался сегодня на утренней тренировке». С тех пор он со мной вообще не разговаривал.

Бернштейн видит обе стороны спектра Флойда Мейвезера-младшего.

– Флойд фигура спорная, – соглашался он. – Вывод зависит от вашего мировоззрения, но он фигура спорная. Существуют очень сильные мнения как «за», так и «против». Знаете, есть пара вещей, отрицать которые невозможно. Первое – это то, что он блестящий боксер и блестящий тактик на ринге. Эта сторона несомненна. А про остальное можно спорить. Что касается его личной жизни, у него были проблемы, в этом нет сомнений. Некоторые не согласны с тем, как он трактует вопрос денег вообще. Им претит тот сигнал, который он посылает молодежи, искаженный и неуместный – миру демонстрируется самодовольство, все это щегольство своим богатством. А внутри ринга есть люди, которые огорчены тем, что он каждый свой поединок лишает драматического накала. Единственным общим знаменателем для Флойда Мейвезера может быть то, с чем согласятся все, – его боксерское мастерство является непревзойденным, и это просто факт.

Бернштейн прав. Мейвезер обладает великолепным мастерством. Однако за блестящим итогом – 49 победами без поражений и демонстрацией полного превосходства над хорошими боксерами – скрываются дополнительные основания для критики.

Хотя его победы над такими противниками, как Хенаро Эрнандес, Эйнджел Манфреди и Диего Корралес, почитаются в боксерских кругах, поединки, начиная с боя с Де Ла Хойей и далее, будут, скорее, вспоминаться по большей части из-за масштабности этих событий. И после Золотого Мальчика не было ни единого соперника, которого можно было бы, если достаточно критично присмотреться, рассматривать как идеального партнера для схватки с Флойдом в идеальное время.

Де Ла Хойя был старше и не был активен. Хаттон не был полусредневиком. Не был им и Маркес, да и сам Флойд не набрал этого веса. Поединок с Мосли был бы блестящим, случись он на десять лет раньше, когда о нем впервые заговорили. Виктор Ортис никогда не был в лиге Мейвезера. Котто, который впоследствии, по общему признанию, заново открыл себя, пережил долгую и бурную карьеру и перенес жестокое обращение со стороны Пакьяо и Антонио Маргарито.

Роберт Герреро? Смотрите: Ортис.

Сауль Альварес был неопытен и совсем не готов к схватке такого масштаба. Маркос Майдана даже не удостоился уважения от самого Флойда, хотя Мейвезеру пришлось испытать на себе его тяжелые удары.

Бой с Пакьяо запоздал на пять лет, когда филиппинец успел проиграть две схватки из пяти предыдущих боев. Когда в 2007 году Мейвезер сделал перерыв в выступлениях, он уклонился от более молодого Мосли, внушительного Пола Уильямса и сгоравшего от нетерпения Антонио Маргарито. Можно пробить брешь в любом имени из его списка соперников, с которыми он встречался, если пожелаете.

Вернувшись назад, вы могли бы сказать, что Эрнандес, покончивший после боя с Мейвезером с выступлениями, был уже не тем, как раньше, Корралес был измучен попытками уложиться в требуемый вес и озабочен предстоящим исполнением тюремного приговора. На Гатти за многие годы не осталось живого места после бесчисленных схваток, и он был на излете…

Впрочем, вы могли бы просто поражаться тому, как Мейвезер чаще всего блистал в поединках с некоторыми из лучших своих соперников, хотя не многие из них разделяют его собственное представление о себе, как ТВЕ.

Дибелла, работавший с Мейвезером в те ранние годы на НВО, смог оценить бойцовские таланты Флойда.

– У него всегда была потрясающая скорость, – сказал он. – Он лучший для своего поколения и своего времени контрпанчер. Есть люди, которым не нравится его стиль, поскольку они считают его осторожным или недостаточно взрывным. Однако набор его навыков настолько замечателен, что я просто не понимаю, как это возможно – любить бокс и не любить смотреть, как боксирует Мейвезер. И я не лезу в его личную жизнь, его проблемы или что там еще. Я говорю о Мейвезере как о спортсмене, потому что Мейвезер-боксер – это как Пернелл Уитакер-боксер или Вилли Пеп. Он – ученый. Он – художник. И то, что он способен творить на ринге, технически настолько превосходно, что, будучи связан большую часть своей сознательной жизни с этим видом спорта и, вне всяких сомнений, последние двадцать пять или двадцать шесть лет, я считаю, что он входит в горстку лучших бойцов того периода времени.

– Я думаю, Флойд – исключительно хороший боец, – согласился Хаузер. – Думаю, он мог бы в любую эпоху на равных сразиться с любым боксером его весовой категории. Но он постоянно уклонялся от встреч с лучшими из доступных на тот или иной момент соперников. На мой взгляд, Рой Джонс, когда он был в расцвете сил, был лучше Флойда как боксер класса «паунд-фор-паунд». Рой технически не был так же хорош, но физически он был больше одарен, и как только он потерял ту невероятную скорость и те экстраординарные рефлексы, он уже не был тем самым бойцом. Кто-то вроде Флойда, технически такой же опытный, может драться намного дольше с кем-то вроде Джонса. Если бы состоялась встреча между Флойдом и Роем Джонсом, весившим 154 фунта и бывшим в его лучшей форме, а Флойд набрал бы такой же вес в 154 фунта, то, на мой взгляд, такой бой закончился бы нокаутом в пользу Роя. Немного несправедливо требовать, чтобы Флойд догнал свой вес до 154 фунтов, но, если вы играете в эту игру под названием «паунд-фор-паунд», в моем понимании Рой лучше. Я думаю, что и Пакьяо в расцвете своих сил был так же хорош. И мы могли бы упомянуть и другие имена, такие, как, полагаю, Мигель Котто, который на пике своей карьеры, возможно, был так же хорош, как Флойд. Парни, способные наносить сильные удары и прессинговать, как мне кажется, были бы в состоянии причинить Флойду неприятность. Он очень, очень хороший боксер, но он не лучший на все времена (не ТВЕ).

– Является ли он ТВЕ? – задался вопросом специалист по боксу на канале ESPN Дэн Рафаэль. – Я полагаю, что он – единственный, кто на самом деле думает, что он ТВЕ, за исключением, возможно, самых горячих поклонников Мейвезера и, быть может, членов его семьи. Тем не менее это не означает, что он не великий боксер. С боксерской точки зрения он великий боксер, никаких вопросов на этот счет. Является ли он одним из величайших на все времена? Абсолютно верно. Проходит ли его кандидатура в первом же голосовании на включение в Зал боксерской славы? Никаких сомнений и в этом. Он, разумеется, нес эстафету этого спорта на протяжении последних нескольких лет. В эру, наступившую после Де Ла Хойи, он и Пакьяо были звездами бокса, противоположными личностями и все такое, и поэтому люди так долго хотели увидеть схватку этих двух соперников. Но Флойд стоит здесь на ступеньку выше.

Есть много великих боксеров в истории спорта, которых он победил бы, – продолжал Дэн. – Не уверен, победил бы он Шугара Рэя Леонарда или же (Шугара Рэя) Робинсона, и у него, возможно, возникли бы проблемы с Томми Хернсом и (Роберто) Дюраном и парнями такого типа. Но, если вы даже восьмой в списке, это чертовски здорово – фигурировать в богатой истории бокса. Нет ничего плохого в том, чтобы не быть ТВЕ, когда вы остаетесь одним из величайших боксеров всех времен. А нет никаких сомнений в том, что он – один из величайших спортсменов всех времен.

Рафаэль, однако, соглашается с тем, что легко критиковать выступления Флойда.

– Мы можем сидеть здесь с вами и спорить, является ли он ТВЕ как боксер. Или можем продолжить дебаты, выясняя, является ли он ТВЕ как устроитель профессиональных боев. Он был исключительно умным и сообразительным в том, что касается выбора своих соперников. Когда пройдут долгие годы после окончания его карьеры, вы взглянете на его список и скажете: «Мать честная, да он со всеми дрался. Мейвезер дрался с Пакьяо, дрался с Де Ла Хойей, Рикки Хаттоном, дрался с Маркесом. Со всеми. Дрался с самыми разными парнями. Дрался со всеми звездами бокса. Мигелем Котто, Шейном Мосли. Но…» И вы также сможете придраться. Рассматривая любого из соперников в этом списке, вы сможете сказать, что ни с одним из них он не дрался в нужное время. Ни с одним из них. Оскар поблёк. Шейн? Этот победил Маргарито, но стало ясно, что он уже не тот, каким когда-то был. Пакьяо, хотя по-прежнему оставался великим боксером, после поражения нокаутом от Маркеса был явно не тем монстром, каким он был в 2008-м и 2009-м. Рикки Хаттон мог бы остаться непобежденным, но он поднимался в весовой категории. Мы можем прошерстить их всех. Он пошел на бой с Котто после того, как тот был сокрушен двумя парнями – Маргарито и Пакьяо. И именно так, как я вижу, было с каждым из тех великих имен. Если вы действительно хотите составить отрицательное мнение о нем, вы можете найти причину, по которой он не должен иметь ту репутацию, какую, по его мнению, он заслуживает после тех побед. Хотя все те побежденные им парни в основном вошли в Зал боксерской славы. То же самое было с Маркесом, парнем поменьше, который вышел на бой и который так же не соответствовал по весу, чтобы участвовать в поединке. Громкие имена есть, но некоторые могли бы сказать, что имена именами, однако вокруг них витает душок обмана и всё в каком-то тумане.

Бернштейн, возможно, и был в течение долгих лет адвокатом Флойда, и они, несомненно, всегда прекрасно ладили друг с другом. Но и он полагает, что Мейвезер недотягивает до того, чтобы называться ТВЕ.

– Я думаю, что он потрясающий боксер и, полагаю, входит в двадцатку лучших боксеров всех времен, – сказал Бернштейн. – Причина, по которой я не называю его лучшим во все времена и не ставлю его в пятерку, шестерку или семерку лучших, заключается в том, что, как я убежден, в истории бокса было несколько боксеров 147- и 154-фунтовиков, которые могли бы побить его. Он не может подняться слишком высоко. Если бы Хирнс, Леонард, Рэй Робинсон, возможно, Дюран, возможно, Пернелл Уитакер, Аарон Прайор, возможно, в категории до 140 фунтов, если бы кто-то из них вышел с Флойдом Мейвезером на ринг, я думаю, что каждый из них начал бы бой с легким перевесом. И многие из них победили бы. Что еще более важно, если бы вы выставили их против Флойда в матчах-реваншах, в трех или пяти матчах, то, как я полагаю, за ними осталось бы большинство побед. И во многих случаях у него не было такой конкуренции. Я знаю, что он дрался с массой бывших чемпионов. Если вы взглянете на его резюме, вы найдете там в числе его соперников много больших имен. Некоторые возразят, что он бился с ними не в то время, когда следовало бы, однако вы не можете утверждать, что против него выступали ужасные конкуренты. Не было таких. Но у других боксеров случались поединки, которые были лучше. Поэтому я не могу поставить его имя на такую же высоту. Сказав все это, повторюсь, что он – лучший боксер своего поколения, и, разумеется, он один из величайших боксеров всех времен, и его имя – где-то в этом списке.

– Я всегда говорил, что, на мой взгляд, лучшим боксером, выступления которого я комментировал или освещал в печати, был Рой Джонс, – сказал Рафаэль. – Однако Мейвезера следует рассматривать как боксера, который следует сразу же за ним или же является равным ему. Возможно, потому, что тогда я только начинал свою работу, а поэтому был немного впечатлительнее. Но некоторые вещи, которые вытворял Рой во время своих поединков (а я комментировал), действительно заставляли вас раскрыть рот в изумлении. Все эти его сумасшедшие угловые атаки, нокауты, да и вообще весь тот спектакль, что он устраивал. Нет сомнений в том, что, оглядываясь на свои пятнадцать или шестнадцать лет наблюдений, я должен назвать Мейвезера и Джонса боксерами номер один и номер два или же боксером номер один и боксером номер один экстра-класса. Несомненно, оба они невероятно талантливые мужики.

Несколько лет тому назад, обсуждая Мейвезера, Коллинз написал: «Для того чтобы стать легендой, боксер должен побывать на волоске от катастрофы и преодолеть ее. Или же сделать что-то, чего никто другой до него сделать не смог».

Мейвезер сравнялся количеством побед с рекордом легенды-тяжеловеса Рокки Марчиано – 49—0 и, возможно, доведет их число до 50—0 в 2016 году.

Но на ринге не его вина была в том, что ему не пришлось преодолевать те превратности судьбы, с которыми сталкивались многие великие чемпионы. Просто он оказался слишком хорош почти для всех, с кем он встречался, и часто намного превосходил их. Его ни разу не сбивали с ног, хотя несколько раз приводили в замешательство. Мешали ему и травмированные руки, и он проявлял настоящее мужество, боксируя больными руками. Но они никогда не становились причиной проигрыша, даже когда боль была настолько сильной, что ему пришлось коснуться перчаткой пола в схватке с Карлосом Эрнандесом.

Давнишний соперник Флойда (в словесных дуэлях) Ларри Мерчант успел рассказать за свою долгую карьеру, работая на НВО (и еще до того, когда был газетным репортером в Филадельфии), об очень многих боксерах.

– Я ухожу в воспоминаниях в далекое прошлое, – сказал он. – Я многое знаю, хотя куча моих коллег знает и побольше. Первым большим поединком, который я освещал, был бой между Робинсоном и (Карменом) Базилио. Шел 1957 год. И когда меня спрашивают об этом, я говорю, что, как я полагаю, он (Мейвезер) был лучшим чистым боксером своего времени. Думаю, что Мэнни Пакьяо – лучший боксер своего времени. В этом различие, которое, кстати, восходит к супертяжеловесам (Джину) Танни и (Джеку) Демпси. Сам Танни говорил: «Я – боксер, а он – боец». Танни побил его дважды. Кто-нибудь говорит о Танни? Демпси представлял определенное время, определенный век, культуру и оказал огромное влияние – так же, как Джо Луис, как Али и Робинсон в своей характерной манере, – и несколько других боксеров. Я бы сказал, что (Флойд) был одним из лучших легковесов современности. А для меня, если вы – один из лучших нашего времени, то это всё, чем вы можете быть.

Думаю ли я, что он входит в ряд великих? – продолжал Мерчант. – На самом деле я так не думаю. Я знаю, что думал Эмануэль Стюард, в прошедшее десятилетие его сравнивали с вошедшими в историю лучшими боксерами в легком весе, а это немного несправедливо по отношению к нему, потому что я считаю, что в легком весе он проявил себя наилучшим образом. Но я не думаю, что Мейвезер был так же хорош, как боксеры в век Леонарда и Хирнса. Он не был заинтересован в том, чтобы драться с некоторыми лучшими боксерами в полусреднем весе. Я никогда не слышал, чтобы он бросал вызов Вернону Форресту. Я никогда не слышал, чтобы он бросил вызов Мосли, когда Мосли был в шаге от вершины своей карьеры. Один человек из его лагеря как-то сказал мне: «Даже не смей упоминать при нем имя Маргарито». А ведь был еще Пол Уильямс…

– Вы можете утверждать, – сказал Ларри, – что он был хитер. Он и был таким. Вот почему и мне пришлось с ним тяжело. Послушайте, он не первый в боксе, кто по ходу маневрировал, чтобы пробиться наверх. Всегда остается вопрос, касающийся давней истории, – кто с кем стал бы или не стал драться. Так что я сижу тут с вами, вспоминаю и не говорю, что он уникален в этом отношении. Но я полагаю, что при сравнении с теми двумя полусредневиками… я лишь пожму плечами. Как и в том случае с Эвандером Холифилдом, одним из моих любимых боксеров современности, поскольку я не считаю его одним из величайших тяжеловесов. Думаю, он был отличным боксером.

– Никто не помнит, – продолжал Мерчант, – что у Мосли было 32 победы, из них тридцать нокаутом, и ни одного поражения, когда он был в категории легкого веса. Никто, за исключением, возможно, таких ребят вроде нас с вами. Я думаю, высокой оценкой для него было бы сказать, что он был одним из лучших легковесов, одним из лучших своего времени, одним из лучших, кого мне довелось видеть. И я смотрю на него и на других боксеров и думаю, что Леонард был лучшим боксером современности, Робинсон и Али были просто необыкновенными спортсменами и людьми, которые определенным образом представляли или даже выходили за пределы своего времени…

Но разве Мейвезер не представлял своего времени? Неужели безрассудная неумеренность, одержимость культом знаменитости, внутрисемейные дрязги а-ля шоу Джерри Спрингера, телевизионные реалити-шоу типа «24/7» и «All Access» и прорыв на другие рынки не представляют человека, который использовал множество доступных сегодня платформ для того, чтобы проникнуть в такие сферы, куда раньше спортсменам входа не было?

Это включает в себя социальные сети, с миллионами фолловеров, следящих за каждым движением Мейвезера в Твиттере и Instagram.

– Думаю, Флойд был по-своему хитер, манипулируя платформами, теми, которые он может контролировать, – говорил Стив Ким, размещающий свои онлайн-комментарии о боксе. – Впрочем, мне кажется, что это в целом касается всего спорта. Многие спортсмены сегодня контролируют то, что они хотят донести до людей, с помощью Твиттера, Instagram и всего такого. Думаю, спортсмены сами могут контролировать, что они говорят, когда они говорят и как они говорят о чем-либо. Не думаю, что это в обязательном смысле является чем-то уникальным для Флойда или бокса, но уверен, что боксу нужны такие платформы, как Интернет. Потому что, если начистоту, о боксе в обычных средствах массовой информации не говорится так, как о других видах спорта.

– Что касается Флойда, – продолжил Стив, – то, как я думаю, благодаря самой природе того, что он значит для бокса, о нем будут писать и говорить. Но я абсолютно уверен, что он не хочет, чтобы ему задавали неприятные вопросы, и именно поэтому общается только с определенными людьми, соблюдающими правила игры. Вот что, думаю, происходит. Не знаю, король ли он всех СМИ, что касается бокса. Думаю, благодаря его месту в спорте такое естественно, но он ли это создал? Наверное, это спорный момент.

Он ли это создал или нет, но он это блестяще использовал для того, чтобы продвинуть свой бренд и представить имидж, который он сотворил. Свыше восьми миллионов последователей в Instagram и более шести миллионов фолловеров в Твиттере доказывают его актуальность и что люди хотят знать, что он думает и что он делает.

О том, приносят ли кому-либо пользу послания, которые он размещает, могут судить лишь те, кто их получает.

Хаузер, разумеется, не верит в то, что имидж Мейвезера способствует улучшению положения в боксе.

– В целом, думаю, Флойд оказывает дурное воздействие на бокс, – сказал он. – Он отваживает основную массу любителей спорта и людей вообще, которые настолько привержены боксу, что знают о существовании такого вот Флойда, и им не нравятся его фишки. Несомненно, у него есть свой круг почитателей, и этот круг демонстрирует ему определенную степень лояльности. Но мое мнение заключается в том, что положительное отношение к нему со стороны его почитателей не принесло боксу никакой ощутимой пользы.

А Бернштейн, ни на что не взирая, верит, что со временем Мейвезера станут ценить больше.

– Это возможно, – сказал он. – Думаю, это случается в большинстве случаев, не так ли? Это бывает в политике, с государственными служащими, иногда такое происходит в мире развлечений. Так бывает со спортсменами по обе стороны океана. В Англии бывали премьер-министры, которые со временем получали признание, как и американские президенты, когда спустя время вы вспоминаете о них. Им отдают должное, поскольку люди понимают их величие. Я просто полагаю, сколь иронично это ни звучало бы, что со всеми этими огромными поступлениями от платных просмотров по ТВ, со всеми разговорами о том, что он – номер один в боксе и зарабатывает больше, чем любой другой спортсмен в Соединенных Штатах – да и в мире, если на то пошло, – что при всем этом единственное, что можно сказать о Флойде Мейвезере, – это: он все же не шоумен. Потому что устраивать развлечения – не его цель. Его цель в том, чтобы побеждать. Не знаю, можем ли мы винить его в этом. Нет никакой разницы в том, футбол это, баскетбол или хоккей, – вы решаете, какой способ лучший для того, чтобы победить, и вы применяете его. А часто ли вам доводилось видеть команду, которая не заводила фанатов, но побеждала?

– Его будут помнить как великого боксера, технически весьма искушенного, обладающего способностью поляризовать мнения о себе, – высказывал такое предположение Дэн Рафаэль. – Он был (да и остается) таким парнем, у которого либо целая армия преданных фанатов, которые любят его, следуют за ним и тащатся от всего, что он говорит, либо огромная часть поклонников бокса, которые его презирают и приходят смотреть на его поединки, надеясь и молясь, чтобы его вырубили нокаутом. Поэтому его будут помнить за мастерство, за завоеванные им титулы, за все те деньги, что он заработал, но не думаю, что его запомнят как боксера, достойного почитания с развлекательной точки зрения. Потому что поединки Флойда часто скучны из-за того, что он настолько хорош.

Разумеется, есть много боксеров, – продолжал Рафаэль, – которые моложе и на которых Мейвезер оказал влияние. Они очень хотят быть на него похожими, вести себя так, как он, и, конечно, зарабатывать такие же деньги, как он. Но есть только один Мейвезер. Не думаю, что кто-то смог бы стать его копией. (Адриен) Бронер попытался и потерпел фиаско настолько позорное, что почти превратился в карикатуру и посмешище. Но Флойд обладает такой большой харизмой, которая нравится молодым боксерам, как это было с Роем Джонсом. И им хочется быть похожим на Роя, потому что у Роя были яркие движения, он был бойцом вне зависимости от весовой категории («паунд-фор-паунд»), и он прорвался в мейнстрим с рэп-музыкой и понятием, согласно которому, если вы пришли на бой с Роем Джонсом, не имело почти никакого значения, кто там был на другой стороне ринга, потому что Рой собирался в любом случае устроить для вас представление – с его сумасшедшими движениями, шикарными выходами на ринг и тому подобным. Флойд перенял эту манеру и раздул ее до огромных размеров после того, как карьера Роя пошла на убыль[131].

В беседе со Стивом Кимом, после того как Мейвезер объявил о своем решении повесить перчатки на гвоздь (после его боя с Берто), Мерчант заявил:

– Я так же рад узнать об его уходе из бокса, как, я уверен, радовался он, узнав, что я выхожу на пенсию.

Конечно, в то время как у Мерчанта случались конфликты с Мейвезером – особенно после его поединков с Бальдомиром и Ортисом, – у других представителей СМИ сохранились более приятные воспоминания о работе с ним.

– Мне он действительно позвонил домой однажды утром, когда я завтракал, – вспоминал бывший редактор журнала «Boxing News» Клод Абрамс о разговоре с Флойдом на раннем этапе его чемпионской боксерской карьеры. – Случилось так, что двое моих приятелей оказались в аэропорту Вегаса, а там был он. Они разговорились. После этого он и позвонил мне. Полагаю, в те дни он был доступнее. Я помню наш разговор. Он сказал мне, что уходит из спорта, потому что его руки причиняли ему такие большие неприятности. Он продолжал утверждать, что настроен серьезно (думаю, на короткое время) уйти из спорта.

Бернштейн тем не менее по-прежнему мог созваниваться и встречаться с Мейвезером – даже когда тот достиг невероятного уровня славы.

– Вообще-то, – добавил к сказанному Бернштейн, – он живет в Лас-Вегасе, и я живу в Лас-Вегасе. И вот в начале его карьеры – а тогда, как вам хорошо известно, было много Флойдов – я делал радиошоу в Вегасе, юбилейное шоу. Я просто позвонил ему и сказал: «Слушай, можешь подъехать?» Никаких проблем, он подъехал и дал интервью. У нас с женой здесь, в Вегасе, есть благотворительная организация под названием «Заботливый уголок», основанная для больных раком. Так он дважды приезжал на наши благотворительные марафоны, которые мы устраивали. С его стороны это было очень любезно. Я свидетельствую: это – одна из сторон Флойда. Очевидно, такое не наблюдается в его поведении постоянно. Но что касается меня и наших взаимоотношений, то у меня с ним никогда не было никаких проблем, особенно на заре его карьеры. Никогда – в смысле взаимодействия с ним.

У коллеги Бернштейна, вещавшего буквально «через улицу», в студии НВО – Мерчанта, – мнение о Флойде несколько отличается. Несмотря на то что он освещал многие его поединки, Мерчант не может привести в пример какие-либо взаимные теплые воспоминания.

– Знаете, – сказал Мерчант, – он вел себя так, что трудно было полюбить его как человека. Но его это не волновало. Он пытался произвести впечатление на людей, и, очевидно, он этого добился. Но в личном плане он занимал оборонительную позицию, выступая со своими заявлениями против СМИ. Удовольствия от этого он, похоже, не получал, что бы он ни утверждал. Никакого лукавства в его глазах не было видно, как это бывало, к примеру, с Али, который просто развлекался. В реакции Флойда чувствовалось больше ярости против системы, чем радости, с которой он завершал выступление на ринге. И у него были такие огромные амбиции. Вспомните, он был легковесом, когда он заговорил о схватке с Де Ла Хойей – за несколько лет до того, как вышел на ринг против него. В то время это казалось бессмысленным. Но это было началом более масштабного плана, и он сделал так, что план сработал. Он действительно сложный персонаж и как боксер удивительное явление для своего времени. Не знаю, назвали бы вы это популярностью. Но его привлекательность, в некотором смысле, возможно, срисована с популярности (Майка) Тайсона, только она меньше и, несомненно, другая. Было время, когда я слышал, как его (Мейвезера) называли «студийным гангста»[132], что означало, с точки зрения культуры хип-хоп парня, который на самом деле не был плохим парнем с улицы, а лишь притворялся плохим парнем. Но это ему помогло. Я уверен, что так проявилась одна из сторон личности Флойда, которая была настоящей. Но с точки зрения его общественного имиджа подобная рисовка завоевала для него массу сторонников, как это бывает с другими боксерами, которые пользуются этнической поддержкой. А у него была сильнейшая этническая или расовая поддержка.

Когда он, – продолжал Мерчант, – однажды (это было до нашей знаменитой или печально известной стычки перед камерами) сказал мне: «Ты ни черта не смыслишь в боксе», я про себя подумал, что он имел в виду только техническую сторону бокса. А он подразумевал его коммерческую составляющую и искусство организации матчей, когда вы можете создавать иллюзии и продвигать свой имидж тем или иным способом, устраивая проведение боев и предпринимая другие действия. Поэтому, если я подвергал сомнению его решения, спрашивая, почему он не дрался с тем-то и тем-то или почему он не будет драться с тем-то и тем-то, он в основном понимал, какое решение было лучшим для него вариантом. Даже в тех случаях, когда СМИ – а в СМИ хватало людей, задававших такие вопросы, когда он переходил в категорию полусреднего веса, – хотели увидеть лучшие поединки. Возможно, у него было более четкое представление о том, как – в современном мире особенно – ставить свои личные интересы над интересами мира бокса.

Хаузер припомнил одну из своих встреч с «Мани».

– Мы начали разговор и проговорили около часа. При нашем разговоре была и Келли Суонсон и все время прерывала: «Флойд, нам надо идти, нам надо попасть в спортзал». Время от времени Флойд просто оборачивался на нее и говорил: «Я решаю, когда мы пойдем». Я не собирался удерживать его от того, что он должен был сделать, однако он получал удовольствие от разговора и хотел продолжать беседу. А затем он повернулся и, обращаясь к кому-то, сказал, чтобы подготовили спортзал. И – был таков. Мы обсудили массу вопросов, говорили о боксе и его мастерстве. И о том, что это значило для него. Так что я с уважением отношусь к тому, как Флойд проявил себя здесь. Он – мастер, и в нем проявляется, когда он этого хочет, врожденное качество – умение быть приятным. Надеюсь, он продемонстрирует миру больше такого умения и меньше отрицательных черт своего характера.

– Мы не закадычные друзья, – сказал Бернштейн, – но он с уважением ко мне относится, и это забавно. Во время боев, которые мы проводили, мне доводилось говорить вещи, на которые он мог обидеться. Вот в чем дело. Он действительно поддерживает давние отношения со мной. Я также комментировал его бои, но в течение долгого времени не присутствовал на них. Однако я был на последних нескольких поединках, и, возможно, у меня проскочило кое-что, о чем он мог подумать: «Хм, я предпочел бы, чтобы он этого не говорил». Хотя бывает, что вы просто должны сказать некоторые вещи, будь то в случае, когда мне казалось, что он слишком придерживает Майдану или же не получает за это наказания. Но я всегда отдавал ему должное как боксеру, и, думаю, он уважал такой подход. Тесных личных отношений между нами нет. Я был ближе к другим боксерам. Обычно я стараюсь этого избежать, но других боксеров я знаю лучше. То, что всегда присутствовало в наших отношениях с Мейвезером, это то чувство, что я не собирался бичевать его ради бичевания. И я не собираюсь необоснованно критиковать его стиль, руководствуясь при этом иными соображениями. Например, говоря о схватках, которые выглядят более захватывающими… Я буду судить о нем, основываясь на том, что он делает на ринге. Думаю, что я прав. Он никогда не высказывался на этот счет, но таково мое общее впечатление, и, возможно, мне немного помогает тот факт, что я знал его в начале его карьеры. Возможно, это обстоятельство приносит пользу.

У Дэна Рафаэля тоже никогда не было причины бодаться с Мейвезером.

– Думаю, наши деловые отношения и наше взаимодействие всегда были превосходными, – говорил он. – У меня никогда не возникало никаких особых проблем с Мейвезером. Бывало, мы с ним от души смеялись, он был классным парнем, и я много раз брал у него интервью. Люди из его окружения иногда артачились. В течение ряда лет возникали определенные проблемы с некоторыми тренерами и членами его команды. Но когда я встречался с Флойдом Мейвезером и начинал говорить с ним, или же беседовал с ним во время телеконференций, или во время его выходов к прессе перед поединками, или когда я сам брал у него интервью на телеканале ESPN, между нами никогда не было стычек. Есть люди, которые считают, что я сильно настроен против Мейвезера, чего на самом деле никогда не было. Я был против некоторых его дурацких выходок, целью которых было сделать так, чтобы состоялся бой с Мэнни Пакьяо. Я не соглашался с выбором Флойда тех или иных соперников. Я, несомненно, противник домашнего насилия и того, как он относится к некоторым людям. Но лично я никогда проблем с ним не имел, как и во время освещения его боев. Не могу сказать, что он хороший парень, не сказать, что он плохой парень. Он – парень. Никто не бывает всегда плохим, как в свой худший день, и никто не бывает всегда таким хорошим, как в свои лучшие дни. Вот мой взгляд на это. Флойд – человек с недостатками. У него очень высокое мнение о себе. Он не идеален, как сам любит говорить. Я думаю, он знает, что совершал дурные поступки. Мне не кажется, что он плохой парень, но я бы сказал, что, возможно, у него есть проблема, когда дело доходит до отношений с женщинами. Сколько бы раз я ни пробовал, мне было трудно заставить его вникнуть глубже в любой вопрос – каким бы он ни был. Будь то разговор о боксе или его карьере, или даже если вы говорите о чем-то совершенно другом. Не получается заставить его углубиться достаточно серьезно во что-то личное для него. Я пытался; это непросто. Но мне удается кое-что раздобыть, потому что он – известная личность, его об этом спрашивают постоянно. Он же пытается сохранить вокруг себя подобие панциря, чтобы не было нужды открываться.

Бывшие соперники обычно сохраняют здоровую дозу уважения к Мейвезеру, разумеется, как к боксеру. Они все получили удовольствие от соприкосновения с величием. И у каждого из них есть своя байка, будь то Реджи Сандерс, полагавший, что заработал ничью, Сэмми Джирард, живший с мыслью о том, что он уложил Флойда на помост, Рикки Хаттон, сокрушавшийся о присутствии Джо Кортеса, Хосе Луис Кастильо, качавший головой в знак несогласия с судьями, или Виктор Ортис, сожалевший, что на мгновение опустил руки. У каждого из них, как и у Мейвезера, есть свои собственные воспоминания, чтобы поделиться ими.

И хотя их пути пересеклись (иногда всего лишь на несколько минут или секунд), те дороги, которые они выбрали потом, сильно отличались друг от друга.

Последний боксер, который побил Мейвезера, болгарин Серафим Тодоров (победивший его на Олимпийских играх в Атланте), живет на пенсию в размере 500 долларов, что означает, что ему пришлось бы проработать 35 000 лет, чтобы получить ту сумму, которую заработал Флойд за поединок с Пакьяо.

– Я страдал от депрессии бесчисленное множество раз, и даже сейчас у меня депрессия, – признался он в интервью CNN в 2014 году. – Я просто живу обыденной жизнью со своей семьей.

Впрочем, он остается благодарен судьбе за свою победу над Флойдом.

– Весь мир теперь знает обо мне, – добавил он. – Я боялся, что все, возможно, забыли обо мне. Прежде, когда я еще продолжал заниматься боксом, люди говорили обо мне, потому что у меня были титулы. А теперь я знаменит из-за Флойда.

Тодоров, уйдя из спорта в 2003 году, вернулся на ринг через два месяца после боя Мейвезера с Пакьяо, победив (кого-то) по очкам в четвертом раунде в боксерском зале города Перник, Болгария[133].

А помните Джастина Джуко, который в 1999 году без заблаговременного предупреждения был выбран в качестве соперника Мейвезера, но который продолжил после этого выступать еще в течение четырнадцати лет? Он дрался в Великобритании, Уганде, исколесил все Соединенные Штаты и покинул бокс в 2013 году, потерпев поражение от товарища Мейвезера по олимпийской команде 1996 года Захира Рахима.

Есть еще Эмануэль Огастес, который ранее был известен как Эмануэль Бёртон, когда он дрался с Флойдом. Старый «Пьяный мастер» участвовал во многих захватывающих схватках, которые транслировались по телеканалам, и завлек в это дело молодого Мейвезера. Он продолжал выступать с переменным успехом, но последние пять поединков проиграл. Ведя довольно суровый образ жизни в Луизиане, он схлопотал шальную пулю во время перестрелки в Батон-Руже в октябре 2014 года. Пуля попала ему в затылок и раскололась надвое внутри черепа. Одна ее часть повредила ему шейные позвонки, другая перебила артерию. В течение двух недель он находился в коме, и немногим из оставшихся у него друзей казалось, что его мозг не сможет вновь нормально функционировать, даже если он выживет. Он медленно шел на поправку, в одном глазу у него появилось двоение, последствия его тяжелой боксерской карьеры стали сказываться быстрее. Он был растерян и обездолен, забыт на свалке бокса.

Диего Корралес прожил еще всего лишь шесть лет после того, как проиграл Мейвезеру во время их злобного блокбастера. Он проиграл четыре боя из своих последних семи поединков, принял участие в одной из величайших схваток всех времен, когда остановил Хосе Луиса Кастильо. И скончался после аварии на мотоцикле в 2007 году, ровно через два года после эпического боя с мексиканцем.

Проигравший ему Кастильо дрался до 2014 года, хотя от него осталась лишь оболочка от прежнего здоровяка. После того как с ним расправился Рикки Хаттон сокрушительным ударом в корпус (прямо из учебника для боксеров), Кастильо выиграл больше боев, чем проиграл. Но был побежден теми, кто и в подметки не годился бы этому легковесу, который когда-то смог донести мощный удар до Мейвезера, отбросив его назад, и который сражался с Корралесом.

Филип Ндоу объявил, что заканчивает свою карьеру, проведя всего один бой после того, как проиграл Мейвезеру. Но в 2009 году вернулся в бокс (на более низком уровне) в Южной Африке.

Демаркус Корли тоже продолжал выступать. Наилучшим образом он помогает в качестве спарринг-партнера, и часто его используют промоутеры для проверки того, насколько хороши отобранные ими и подающие надежды проспекты. У него также есть его обувной бренд («Чоп Чоп»), и он продает боксерки.

Артуро Гатти, первый соперник Флойда в поединке, который транслировался по платным каналам, скончался при подозрительных обстоятельствах в Бразилии в 2009 году. Его обнаружили с пятнами крови на затылке и шее. Он праздновал свой второй медовый месяц с женой-бразильянкой Амандой Родригес, ее первоначально обвинили в убийстве, но потом отпустили. В некоторых сообщениях говорилось, что он был задушен, но южноамериканские власти в конце концов решили, что это было самоубийство – к большому разочарованию семьи и друзей Гатти, которые считали, что гордый воин никогда бы не стал сводить счеты с жизнью.

Противоречивый Заб Джуда продолжает драться. Боксируя в 2015 году в категории первого полусреднего веса, он был вовлечен в ссору на взвешивании с Хевинсоном Эррерой, которая закончилась получением травмы его соперником колумбийского происхождения и отменой боя, прежде чем они смогли выйти на ринг.

Крутой аргентинец Бальдомир продолжал выступать слишком долго, проиграв три из своих последних четырех схваток, прежде чем завершить карьеру в 2014 году. Но его годы Золушки от бокса надолго останутся в памяти боксерского фольклора.

Де Ла Хойя, великий соперник Флойда, вернувшись в родные пенаты, провел маловпечатляющий бой в тогдашнем «Home Depot Center» в Карсоне, на окраине Лос-Анджелеса. Тогда он победил Стиви Форбса, однако ответный матч с Мейвезером так и не состоялся. А затем он был доведен до беспомощного состояния и разгромлен филиппинцем Мэнни Пакьяо. После ухода с ринга, когда он уже был промоутером, его отношения с Мейвезером оставались напряженными до тех пор, пока Флойд вообще не положил им конец. «Я буду скучать по насыщенным активными действиями схваткам Флойда с ведущими боксерами, – сделал Де Ла Хойя саркастическую запись в Твиттере. – Теперь, когда худшая эра в боксе позади, давайте с нетерпением ждать следующих 10 лет».

Хаттона, чуть ли не в тот самый момент, когда его объявили проигравшим Мейвезеру в их схватке в Лас-Вегасе, захлестнула волна депрессии и отчаяния. Когда он расстался с Билли Грэмом, который в течение долгого времени был его тренером, создалось впечатление, что он заново обрел себя под руководством Флойда-старшего, одержав убедительную победу над Полом Малиньяджи, но это оказалось ложным рассветом – Мэнни Пакьяо покончил с ним за два раунда. И он ушел из бокса. Но, мучимый этим поражением и сражаясь с массой иных неприятностей за пределами ринга, он вернулся. Правда, лишь для того, чтобы проиграть Вячеславу Сенченко в отрезвляющий вечер на глазах у своих верных манчестерских почитателей.

Был еще Маркес, который казался таким маленьким по сравнению с Мейвезером, почти беспомощным во время своей первой схватки после перехода из категории легковесов в категорию первого полусреднего веса. Он начал тренироваться с пользовавшимся дурной славой тренером по силовой и физической подготовке «Мемо» Эредиа, набрал нужный вес и сокрушил Пакьяо одним панчем в ходе их четвертой встречи. Несмотря на то что позже он проиграл Тимоти Брэдли, он стал полноценным полусредневиком, а не тем 135-фунтовиком, который пытался набрать вес перед боем с Флойдом.

Карьера Шейна Мосли уже прошла свой пик, когда он дрался с Флойдом в 2010 году. Но он продолжал выступать, будучи за сорок. Тот факт, что он победил только в двух боях из своих следующих шести, свидетельствует о том, что его карьера пошла на нет. Поражение с досрочной остановкой боя от Энтони Мандайна в Австралии в 2013 году должно было положить конец его карьере бойца, вошедшего в Зал боксерской славы. Но он вновь продолжил драться и принял участие в матче-реванше, похожем на цирк, с Рикардо Майоргой – бессмысленном состязании, которое и за семь лет до этого, когда они встретились впервые, мало что значило.

В боксерской карьере Виктора Ортиса все сыпалось, и ситуация становилась все хуже и хуже. Он потерпел поражение со сломанной челюстью и досрочной остановкой боя в девятом раунде от Хосесито Лопеса, а затем во втором раунде проиграл бывшему чемпиону WBA Луису Кольясо. Однако, поскольку он был соперником Мейвезера, ему удалось попасть на «Танцы со звездами», а потом получить небольшую роль в фильме «Неудержимые‑2».

У карьеры Мигеля Котто открылось второе дыхание после того, как он так сильно вломил Мейвезеру. Тем не менее следующий свой бой он проиграл, разочаровав поклонников, когда уступил Остину Трауту в Нью-Йорке. Но с переходом к тренеру из Лос-Анджелеса Фредди Роучу звезда его карьеры вновь загорелась, и он завоевал титул чемпиона мира в среднем весе, победив старого аргентинского боксера Серхио Мартинеса, а затем защитив титул во время схватки с довольно приличным соперником-австралийцем Дэниэлом Гилом.

Карьера Роберта Герреро также быстро замедлилась. Когда он вышел против подававшего надежды Кита Турмана, проиграв ему по очкам, показалось, что он вот-вот начнет выступать в роли «оппонента».

Сауль Альварес, вошедший в блокбастер под названием «Тот самый бой» вместе с Мейвезером, превратился в более крупную звезду, выдержав двенадцать раундов с американцем. Три победы над жестким Альфредо Ангуло, стильным Эрисланди Ларой и Джеймсом Кирклендом с могучими ударами засвидетельствовали его преображение как бойца и подняли его репутацию на более высокий уровень.

Бывает, проскакивает, хотя и редко, случайное упоминание о том, что он вновь встретится с Мейвезером, хотя такая возможность не светит ни одному из побежденной пары – Андре Берто или Маркосу Майдане.

Разумеется, филиппинец Пакьяо остается тем человеком, схватка с которым принесла бы Мейвезеру больше, чем бой с кем бы то ни было. Ходят слухи, что их второй бой может состояться летом 2016 года на новой арене MGM. Но Мейвезер продолжает утверждать, что больше не будет драться, хотя мы уже слышали от него такое. Наблюдая, как лагерь Пакьяо винит в его поражении травму плеча, невольно думаешь, что маркетинговая кампания с нахваливанием товара уже началась. Хотя филиппинцу потребуется, по крайней мере, раз, если не пару раз продемонстрировать впечатляющие результаты, прежде чем мир будет вновь готов развлечься его схваткой с Флойдом.

– Я хотел бы добиться матча-реванша, – заявил тренер Пакьяо Фредди Роуч. – Я хотел бы обеспечить стопроцентное участие Мэнни в таком поединке. У нас действительно была травма. Я полагал, что она не повлияет на ход боя, но получилось иначе, поэтому я хотел бы провести такую встречу еще раз для Мэнни – с Мигелем Котто или, возможно, с обоими. Я знал, конечно, что джеб у Мейвезера очень хорош… Но мне виделось, что, возможно, Мэнни немного опережал его по очкам в нескольких раундах. А еще там было много раундов, где их силы были практически равны. Однако разрыв вращательной манжеты плеча слишком беспокоил моего подопечного. Я определенно молюсь о том, чтобы Мэнни достался этот «50-й бой без поражений».

Список возможных оппонентов, способных вызвать значительный интерес, невелик. Фанаты бокса очень хотели бы увидеть, как Мейвезер сошелся бы в бою с непобежденной машиной-средневесом Геннадием Головкиным, который сказал, что ради такого поединка готов сбросить вес до первого среднего. Мейвезер же ответил, что у него нет намерений подняться в весовой категории, чтобы встретиться с ним, даже если этот бой проходил бы в первом среднем (154-фунтовом).

Флойд-старший, который предупредил своего сына, чтобы он больше не продолжал драться, разумеется, не видит смысла в том, чтобы выходить против Головкина, мощного панчера, Казахского Ужаса[134].

– Нет, ни с каким проклятым гигантом мы не собираемся драться, – заявил он. – Я тебе вот что скажу. Он (Головкин) сбросит вес, опустится до 154 фунтов, а к вечеру, когда состоится бой, он поест и догонит свой вес, быть может, до 180 фунтов. Ты просто не знаешь этого, парень. Люди могут нажираться, приятель, и – опа на! Нам ни к чему драться с кем-то подобным, парень.

Среди более необычных соперников Мейвезера следует назвать чемпионку Абсолютного бойцовского чемпионата (UFC) среди женщин в легчайшем весе Ронду Раузи, с которой у него идет постоянная вражда в социальных сетях. Она разозлила Мейвезера тем, что перехватила у него кубок в виде судейского гонга – ежегодный приз, присуждаемый лучшему бойцу по версии ESPY (Excellence in Sports Performance Yearly Award) за блестящие достижения в спорте[135].

– Интересно, какие ощущения будут у Флойда после того, как его впервые побьет женщина, – заявила она. – Когда он научится читать и писать, пусть напишет об этом и твитнет мне.

Она намекала на историю, которая передавалась из уст в уста во время кампании, направленной на повышение осведомленности о боковом амиотрофическом склерозе. Был организован флешмоб с обливанием ледяной водой из ведра, распространившийся в 2014 году со скоростью эпидемии. Мейвезеру бросил вызов 5 °Cent, его бывший друг. Но вместо того чтобы опрокидывать на себя ведро с ледяной водой, рэпер предложил Флойду попробовать прочитать вслух и без ошибок страницу из книги о Гарри Поттере.

После этого пошли разговоры, что Флойд неграмотный, что он отрицал.

– Не чтение будет определять мое место в боксе, – сказал он. – Меня что, Господь не пустит на небеса из-за того, что я не умел читать, как ведущий программы новостей? Так вот, послушайте, я бы идеально читал, если бы мне пришлось этим зарабатывать на жизнь и кормить семью. Я же не ведущий программы новостей и никогда этого не утверждал.

«Mayweather Boxing Club», боксерский клуб Мейвезера – место не шикарное, но реальное.

Как, впрочем, и главная его достопримечательность – ряд лучших боксеров и проспектов со всего мира, называющих этот клуб своим домом.

Некоторые из них могут называть Мейвезера своим другом. Ише Смит, стареющий боксер, которому никогда не везло и который какое-то время жил на грани самоубийства, отдает должное Мейвезеру за то, что тот круто изменил его жизнь. Его приятель и промоутер устроил ему бой с чемпионом по версии IBF в категории первого среднего веса Корнелиусом Бандрэйджем, который Смит выиграл, став первым в истории Лас-Вегаса чемпионом мира – уроженцем и воспитанником этого города.

– Флойд Мейвезер – единственный промоутер, способный находить общий язык с боксерами и понимать нашу борьбу, – сказал Смит. – Несмотря на то что он самый высокооплачиваемый боксер и самый высокооплачиваемый спортсмен в мире.

Еще одним благодарным ему человеком является лондонец Эшли Теофейн, с которым Флойд несколько раз боксировал в спарринге и которого он пару лет продвигал как промоутер. Перед его боем в сентябре 2015 года в андеркарте[136] поединка Мейвезер – Берто Флойд подарил Теофейну новехонький «Крайслер‑300» в знак благодарности за упорный труд и лояльность.

Флойд поддерживает своих парней. После того как легковес Микки Бей проиграл большой бой Джону Молине-младшему, Мейвезер помог ему выступить в двух шоу, с тем чтобы он восстановил свои силы, собрался. А затем добился для него поединка на титул IBF в легком весе с Мигелем Васкесом, который он выиграл.

Впрочем, то, что бросается в глаза в тренировочном зале Мейвезера, это не зрелые профессионалы в возрасте, не зеваки из числа знаменитостей высшего звена и не следы семейной драмы, которая тянулась там более десятилетия, а тренирующаяся там молодежь. Дети лет пяти могут так работать с грушей, что заставляют ее петь, они могут так быстро лупить по лапам, что глазом не уследить. Они могут оставлять на боксерском мешке такие вмятины, которые заставят тяжеловеса покраснеть от стыда. И они тренируются непрерывно, почти не нуждаясь в перерывах между сессиями.

Они хотят стать новым Флойдом Мейвезером.

Но кто он такой? Мультимиллионер? Боксер-маэстро? Хвастун, шоумен, предприниматель, азартный игрок, приспособленец, преступник? Или, осмелится ли кто сказать такое, – выдающийся организатор? Он утверждает, что имел план с самого начала, что он всегда гнул свое на протяжении всей своей карьеры.

– Это был всего лишь умный деловой ход юнца из Гранд-Рапидса, – сказал он. – Пусть уж лучше меня ненавидят за то, какой я на самом деле и кто я есть, чем любят за то, чем я не являюсь. Деньги не определяют того, кто я такой. Я делаю деньги, но меня деньги не делают.

– Я всегда помню одну цитату, кажется, это было несколько лет тому назад, когда у него с отцом возникли трудности, – вспоминал Найджел Коллинз. – Флойд хвастался, что станет первым миллиардером-боксером, а Флойд-старший ответил ему что-то вроде: «Миллиардером? Через несколько лет он будет бегать по Гранд-Рапидсу нагишом и без гроша в кулаке». Он, вероятно, мог бы просто продавать машины и быть в порядке на всю оставшуюся жизнь.

Да, сегодня шансы на то, что Флойд Мейвезер потеряет все, что имеет, невелики. Но хотя мы будем помнить о его известности, богатстве и излишествах, раскрученных мероприятиях, образцовой технике боя и «сыром запале», одно никогда не будет оспариваться: то, что он один из самых лучших боксеров всех времен. Быть может, не величайший, возможно, не лучший на все времена, но с точки зрения техничности он один из самых искусных боксеров, которые когда-либо шнуровали свои перчатки.

Отбросьте в сторону споры, отсидку в тюрьме, семейные дрязги, заказной имидж для телевидения – и перед вами предстанет блестящий, искусный боксер.

Разумеется, нет нужды кому-то говорить об этом Флойду. Он это знает лучше, чем кто-либо еще. Перед своим последним боем он следующим образом суммировал то, кем он является и что он делает:

– Я – Флойд Мейвезер, – сказал он. – И я, черт возьми, умею драться.

Приложение

Результаты боксерских поединков Флойда Мейвезера

2015

12 сентября

Вес 146 ф.

Андре Берто, 30—3, 145 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи:

Аделейд Берд 120–108, Дейв Моретти 117–111, Стив Вейсфелд 118–110.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в полусреднем весе.

2 мая

Вес 146 ф.

Мэнни Пакьяо, 57—5–2, 145 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов,

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи:

Берт А. Клементс 118–110, Гленн Фельдман 116–112, Дейв Моретти 118–110.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в полусреднем весе.

Мировой титул по версии WBO в полусреднем весе.

2014

13 сентября

Вес 146,5 ф.

Маркос Майдана, 35—4, 146 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи: Джон Маккей 116–111, Дейв Моретти 116–111, Гвидо Кавальери 115–112.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в полусреднем весе.

Мировой титул по версии WBC в первом среднем весе.

3 мая

Вес 146 ф.

Маркос Майдана, 35—3, 146,5 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Бой остановлен по рекомендации врача, 12 раундов.

Рефери:

Тони Уикс.

Судьи:

Дейв Моретти 116–112, Берт А. Клементс 117–111, Майкл Перник 114–114.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в полусреднем весе.

2013

14 сентября

Вес 150,5 ф.

Сауль Альварес, 42—0–1, 152 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи:

Дейв Моретти 116–112, Крейг Меткалф 117–111, Синтия Росс 114–114.

Мировой титул по версии WBC в первом среднем весе.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в первом среднем весе.

4 мая

Вес 146 ф.

Роберт Герреро, 31—1–1, 147 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Роберт Берд.

Судьи:

Джерри Рот 117–111, Дуэйн Форд 117–111, Джули Ледерман 117–111.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

2012

5 мая

Вес 151 ф.

Мигель Котто, 37—2, 154 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Тони Уикс.

Судьи:

Роберт Хойл 118–110, Патрисия Морс Джарман 117–111, Дейв Моретти 117–111.

Титул суперчемпиона мира по версии WBA в первом среднем весе.

2011

17 сентября

Вес 146,5 ф.

Виктор Ортис, 29—2–2, 147 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа нокаутом, 4 раунда.

Время: 2:59.

Рефери:

Джо Кортес.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

2010

1 мая

Вес 146 ф.

Шейн Мосли, 46—5, 147 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи: Дейв Моретти 119–109, Роберт Хойл 118–110, Аделейд Берд 119–109.

2009

19 сентября

Вес 146 ф.

Хуан Мануэль Маркес, 50—4–1, 142 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Тони Уикс.

Судьи: Берт А. Клементс 120–107, Дейв Моретти 119–108, Билл Лерч 118–109.

2008

Не участвовал в поединках.

2007

8 декабря

Вес 147 ф.

Рикки Хаттон, 43—0, 145 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 10 раундов.

Время: 1:35.

Рефери:

Джо Кортес.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

5 мая

Вес 150 ф.

Оскар Де Ла Хойя, 38—4, 154 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа раздельным решением судей, 12 раундов.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Судьи:

Чак Джампа 116–112, Джерри Рот 115–113, Том Качмарек 113–115.

Мировой титул по версии WBC в первом среднем весе.

2006

4 ноября

Вес 146 ф.

Карлос Бальдомир, 43—9–6, 147 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Джей Нади.

Судьи: Джон Кин 120–108, Пол Смит 118–110, Чак Джампа 120–108.

Мировой титул по версии WBC в полусреднем весе.

Мировой титул по версии Международной боксерской организации (IBO) в полусреднем весе.

Титул по версии Международной боксерской ассоциации (IBA) в полусреднем весе.

8 апреля

Вес 146 ф.

Заб Джуда, 34—3, 145,5 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Ричард Стил.

Судьи: Глен Хамада 119–109, Дейв Моретти 116–112, Джерри Рот 117–111.

Мировой титул по версии IBF в полусреднем весе.

Вакантный титул по версии Международной боксерской организации в полусреднем весе.

2005

19 ноября

Вес 147 ф.

Шармба Митчелл, 56—4, 145,25 ф.

Портленд, штат Орегон.

Победа решением рефери остановить бой, 6 раундов.

Время: 2:06.

Рефери:

Ричард Стил.

25 июня

Вес 139 ф.

Артуро Гатти, 39—6, 140 ф.

Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси.

Победа ввиду отказа секунданта, 6 раундов.

Время: 3:00.

Рефери: Эрл Мортон.

Мировой титул по версии WBC в первом полусреднем весе.

22 января

Вес 139 ф.

Генри Брюселес, 21—2–1, 138,75 ф.

Майами, штат Флорида.

Победа решением рефери остановить бой, 8 раундов.

Время: 2:55.

Рефери:

Хорхе Алонсо.

2004

22 мая

Вес 140 ф.

Демаркус Корли, 28—2–1, 140 ф.

Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Бенджи Эстевес-младший.

Судьи:

Мелвина Лэтан 119–107, Гейл Э. Ван Хой 118–108, Уильям Будху 119–108.

2003

1 ноября

Вес 135 ф.

Филип Ндоу, 31—1, 134,5 ф.

Гранд-Рапидс, штат Мичиган.

Победа нокаутом, 7 раундов.

Время: 1:08.

Рефери:

Фрэнк Гарза.

Мировой титул по версии WBC в легком весе.

19 апреля

Вес 134 ф.

Викториано Соса, 35—2–2, 134 ф.

Фресно, штат Калифорния.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Рауль Кейз-старший.

Судьи:

Чак Хассетт 118–110, Лу Филиппо 119–109, Джек Вудберн 118–110.

Мировой титул по версии WBC в легком весе.

2002

7 декабря

Вес 134 ф.

Хосе Луис Кастильо, 46—5–1, 135 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Джо Кортес.

Судьи:

Кен Морита 115–113, Ларри О’Коннелл 116–113, Даниэль Ван де Виль 115–113.

Мировой титул по версии WBC в легком весе.

20 апреля

Вес 134 ф.

Хосе Луис Кастильо, 45—4–1, 134,5 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Вик Дракулич.

Судьи: Анек Хонгтонгкам 116–111, Джон Кин 115–111, Джерри Рот 115–111.

Мировой титул по версии WBC в легком весе.

2001

10 ноября

Вес 129,5 ф.

Хесус Чавес, 35—1, 129,5 ф.

Сан-Франциско, штат Калифорния.

Победа ввиду отказа секунданта, 9 раундов.

Время: 3:00.

Рефери:

Джон Шорле.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

26 мая

Вес 130 ф.

Карлос Эрнандес, 33—2–1, 128,5 ф.

Гранд-Рапидс, штат Мичиган.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Дейл Грейбл.

Судьи:

Питер Трематерра 119–109, Боб Уотсон 117–109, Марти Сэммон 116–111.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

20 января

Вес 130 ф.

Диего Корралес, 33—0, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 10 раундов.

Время: 2:19.

Рефери:

Ричард Стил

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

2000

21 октября

Вес 134 ф.

Эмануэль Огастес, 22–16—4, 134 ф.

Детройт, штат Мичиган.

Победа решением рефери остановить бой, 6 раундов.

Время: 1:06.

Рефери:

Дейл Грейбл.

18 марта

Вес 130 ф.

Грегорио Варгас, 40—6–1, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Ричард Стил.

Судьи:

Чак Джампа 118–109, Даниэль Ван де Виль 119–108, Джон Кин 119–108.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

1999

11 сентября

Вес 130 ф.

Карлос Герена, 34—2, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа ввиду отказа секунданта, 7 раундов.

Время: 3:00.

Рефери:

Ричард Стил.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

22 мая

Вес 130 ф.

Джастин Джуко, 33—2–1, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа нокаутом, 9 раундов.

Время: 1:20.

Рефери:

Митч Халперн.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

17 февраля

Вес 130 ф.

Карлос Альберто Рамон Риос, 44—2–1, 129 ф.

Гранд-Рапидс, штат Мичиган.

Победа по очкам, 12 раундов.

Рефери:

Дейл Грейбл.

Судьи:

Хосе Хуан Гуэрра 120–110, Гуеремо Перес 119–108, Боб Уотсон 120–109.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

1998

19 декабря

Вес 130 ф.

Эйнджел Манфреди, 25—2–1, 130 ф.

Майами, штат Флорида.

Победа решением рефери остановить бой, 2 раунда.

Время: 2:47.

Рефери:

Фрэнк Санторе-младший.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

3 октября

Вес 130 ф.

Хенаро Эрнандес, 38—1–1, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 8 раундов.

Время: 3:00.

Рефери:

Джей Нади.

Мировой титул по версии WBC во втором полулегком весе.

14 июня

Вес 130 ф.

Тони Пеп, 39—6, 132 ф.

Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси.

Победа по очкам, 10 раундов.

Рефери:

Эрл Браун.

Судьи: Джордж Хилл 99–91, Кейсон Чикс 100—90, Кальвин Клакстон 100—90.

18 апреля

Вес 130,25 ф.

Густаво Фабиан Куэлло, 20—7, 130,25 ф.

Лос-Анджелес, штат Калифорния.

Победа по очкам, 10 раундов.

Рефери:

Джон Шорле.

Судьи:

Марти Денкин 99–90, Дик Янг 99–90, Лу Филиппо 99–90.

23 марта

Вес 133 ф.

Мигель Мело, 8–1, 133 ф.

Машантукет, штат Коннектикут.

Победа решением рефери остановить бой, 3 раунда.

Время: 2:30.

Рефери:

Стив Смогер.

28 февраля

Вес 130 ф.

Сэм Жирар, 17—4–1, 132 ф.

Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси.

Победа нокаутом, 2 раунда.

Время: 2:47.

Рефери:

Эрл Мортон.

9 января

Вес 132 ф.

Эктор Арройо, 16—4–2, 133 ф.

Билокси, штат Миссисипи.

Победа решением рефери остановить бой, 5 раундов.

Время: 1:21.

Рефери:

Фред Штайнвиндер 3-й.

1997

20 ноября

Вес 130 ф.

Анджело Нуньес, 14–11—3, 133 ф.

Лос-Анджелес, штат Калифорния.

Победа решением рефери остановить бой, 3 раунда.

Время: 2:42.

Рефери:

Лу Морет.

14 октября

Вес 133,5 ф.

Фелипе Гарсия, 14–18—1, 130 ф.

Бойсе, штат Айдахо.

Победа решением рефери остановить бой, 6 раундов.

Время: 2:56.

Рефери:

Джерри Армстронг.

6 сентября

Вес 131 ф.

Луи Лейха, 18—3–1, 132 ф.

Эль-Пасо, штат Техас.

Победа решением рефери остановить бой, 2 раунда.

Время: 2:33.

Рефери:

Джерри Маккензи.

12 июля

Вес 130,5 ф.

Хесус Чавес, 1—13—1.

Билокси, штат Миссисипи.

Победа решением рефери остановить бой, 5 раундов.

Время: 2:00.

Рефери:

Пол Сита.

14 июня

Вес 132 ф.

Ларри О’Шилдс, 12—3–1, 131, 75 ф.

Сан-Антонио, штат Техас.

Победа по очкам, 6 раундов.

9 мая

Вес 128,5 ф.

Тони Дюран, 12–15—1, 133 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 1 раунд.

Время: 1:12.

Рефери:

Тони Гибсон.

12 апреля

Вес 132 ф.

Бобби Гиперт, 19—8, 133 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа нокаутом, 1 раунд.

Время: 1:30.

Рефери:

Джо Кортес.

12 марта

Вес 132 ф.

Кино Родригес, 9–9—2, 130 ф.

Гранд-Рапидс, штат Мичиган.

Победа решением рефери остановить бой, 1 раунд.

Время: 1:44.

Рефери:

Фрэнк Гарза.

1 февраля

Вес 133 ф.

Эдгар Айяла, дебют, 131 ф.

Чула Виста, штат Калифорния.

Победа решением рефери остановить бой, 2 раунда.

Время: 1:39.

Рефери:

Чак Хассетт.

18 января

Вес 130 ф.

Джерри Купер, 6–3, 128,5 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 1 раунд.

Время: 1:39.

Рефери:

Митч Халперн.

1996

30 ноября

Вес 131 ф.

Реджи Сандерс, 1–1, 132,5 ф.

Альбукерке, штат Нью-Мексико.

Победа по очкам, 4 раунда.

Рефери:

Ларри Чавес.

Судьи:

Леви Мартинес 40–36, Уильям Гантт 40–36, Сэнди Пино 39–37.

11 октября

Вес 131 ф.

Роберто Аподака, дебют, 130 ф.

Лас-Вегас, штат Невада.

Победа решением рефери остановить бой, 2 раунда.

Время: 0:37.

Рефери:

Кенни Бейлесс.

Перевод В. М. Царёва

Примечания

1

MGM Grand – гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе. Неподалеку от него находится MGM Grand Garden Arena, где и проводился бой с Мигелем Котто. (Прим. пер.)

2

Игра слов, Money (деньги с англ.) – прозвище боксера Флойда Мейвезера. (Прим. пер.)

3

«Grand Rapids Press» – ежедневная газета, выходит в городе Гранд-Рапидсе, штат Мичиган. (Прим. пер.)

4

«Ринг» – американский ежемесячный журнал, посвященный боксу. (Прим. пер.)

5

22 000 кв. футов – это 2044 кв. м. (Прим. пер.)

6

Цикл передач MTV Cribs; сериал под названием «По домам!» состоит из посещений домов популярных звезд кино, шоу-бизнеса, спорта. (Прим. пер.)

7

Playboy Мansion – шикарный особняк 90-летнего Хью Марстона Хефнера, основателя и шеф-редактора журнала «Playboy»; продан в 2009 г. 25-летнему миллионеру Дарену Метропулосу. (Прим. пер.)

8

Профессиональный баскетбольный клуб, выступающий в Восточной конференции Национальной баскетбольной ассоциации. (Прим. пер.)

9

Американский кабельный телевизионный канал, входит в корпорацию CBS, транслирует в прямом эфире смешанные боевые искусства и бокс. (Прим. пер.)

10

Индоссамент – термин из вексельного права, обозначающий письменную передачу вексельных прав. Вошел в рекламную практику для обозначения участия знаменитостей в пиар-акциях по поддержке какого-либо рыночного продукта, что создает в умах потребителей привлекательный образ фирмы и ее продукта, поскольку ассоциируется с образом харизматичного спортсмена. Коммерческие доходы мировых звезд от индоссамента баснословны и в разы превышают гонорары и призовые вознаграждения за спортивные выступления. (Прим. пер.)

11

В оригинале – «will bring down to earth with an almighty thud». Автор повторяет строки из песни «An Almighty Thud» (2010 г.) шотландской рок-группы «We Were Promised Jetpacks», навеянной книгой Иова:

Венец свой потерял я,

И вздрогнула земля, —

То гром Небесный грянул —

Достать венец из ямы

Нет мочи у меня.

Всё, нет у меня дома,

Утерян трон навек —

Меня сместив, преемник

Мой превзойдет успех,

Долой престола бремя…

(Прим. пер.)

12

Профессиональный боксер – претендент на чемпионский титул, шансы которого оцениваются не так высоко, как у контендера – претендента, условно входящего в топ 20–30 сильнейших бойцов дивизиона. (Прим. пер.)

13

Опытный профессиональный боксер, уступающий в классе претенденту (Contender), но зарабатывающий на жизнь боксом; зачастую принимает вызов более сильного соперника, не имея никаких шансов на победу; поединки с такими боксерами, как правило, организуются в кратчайшие сроки для проверки мастерства и выносливости перспективных новичков. Победа над джорнименом, как правило, переводит бойца в разряд контендеров (т. е. вводит в рейтинги). Иносказательно, рейтинг Флойда-старшего скатился с «мастера» до «подмастерья». (Прим. пер.)

14

Панчерами в боксе называют тех, кто устремлен на окончание бокса серией или всего одним ударом, приводящим к нокауту.

15

69-летний Найджел Коллинз был включен в Международный зал боксерской славы в категории «Обозреватели» 14 июня 2015 года. (Прим. пер.)

16

Роджер успел к этому времени одолеть немало боксеров-мексиканцев (шесть подряд), в том числе Маурисио Асевеса и Родольфо Гонсалеса, своих соотечественников Харольда Брейзиера и Винни Пациенцу. Предстоял бой с мексиканцем Хулио Сезаром Чавесом. Ушлые журналисты придумали для Роджера такое «неполиткорректное» прозвище, чтобы подогреть интерес к встрече. (Прим. пер.)

17

Читатель может посмотреть запись этого боя, включающую на 61-й минуте и этот скандальный эпизод, на ютьюб. (Прим. ред.)

18

Rocket football – разновидность американского футбола для детей на открытом воздухе. Главный инвентарь – эластичный мяч особой аэродинамической формы в виде ракеты с плавниками и отверстиями для захвата пальцами. (Прим. пер.)

19

Joe Namath – знаменитый профессиональный игрок в американский футбол, квотербек, родился 31 мая 1943 г… (Прим. пер.)

20

Дональд «Дон» Кинг (род. 20 августа 1931 г.) – экстравагантная личность, король подпольных казино, боксерский промоутер, «крестный отец» американского бокса, укравший миллионы долларов у Мухаммеда Али и Майка Тайсона, телевизионная знаменитость, махинатор, рэкетир и убийца, имевший две судимости. (Прим. пер.)

21

Prospect – боец, претендующий на статус контендера либо уже получивший таковой, как правило, проигравший очень мало боев или вообще не имевший поражений при относительно длинной беспроигрышной серии. (Прим. пер.)

22

Джефф имеет в виду свою карточку с таблицей результатов боксерских поединков с упрощенной кодировкой боев: W – Win (победа), L – Loss (поражение), D – Draw (ничья), N – No Contest (поединок признан несостоявшимся), S – Scheduled/Pending (планируемый поединок). (Прим. пер.)

23

В чем-то проведение этого скандального боксерского турнира напоминает предвыборную президентскую кампанию Демократической партии США в 2016 году. В обоих случаях произошло полное слияние корыстных интересов мошенников и СМИ. Мафиози Дона Кинга действительно поймали на фальсификациях на любительском турнире. Но Кинг был в сговоре с журналистами и телевизионщиками. Весьма уважаемый спортивный журнал «Ринг» сделал все возможное, чтобы участие боксеров в турнире выглядело законным. Нескольким участникам записали выдуманные рекорды, присудили им победы в боях с соперниками, с которыми они никогда не дрались. В ряде случаев таких соперников вообще не существовало. В результате боксеры с фальшивыми рейтингами оказались в двадцатке лучших. Турнир, едва начавшись, закончился полным хаосом, поскольку большинство боев были договорными. Как выяснилось, подкуплены были не только спортсмены, но и судьи. (Прим. пер.)

24

Shoulder roll – защитное движение подставкой плеча, когда удар отражается при заворачивании от него плечами. Удар соперника без причинения урона попадает на плечи. Когда шолдер ролл используется в быстрой последовательности, он довольно эффективен в нейтрализации целых комбинаций при затрате небольших усилий. (Прим. пер.)

25

Clubfighter – клубный боец местного розлива. Боксер, готовый проводить бои в рамках местечковых шоу, не показываемых серьезными телеканалами, часто против заезжих «рэмбо» и местных гопников. Случалось, такой персонаж вырастал до нормального проспекта и даже контендера, но чаще становился жертвой серьезного противника. (Прим. пер.)

26

Hustler – исключительно популярное и многозначное английское слово, особенно в США. Флойд-старший, как известно, продавал наркоту, но сын не случайно называет его именно хастлером, а не каким-то пушером. Хастлер – в широком смысле это некто, обделывающий разного рода незаконные делишки. Независимо от того, торгует ли крэком или занимается сутенерством, это – человек, который добывает деньги всеми доступными ему способами. Новичка или неудачника хастлером не назовут, так что это в некотором роде еще и статус. Соответственно, низовой пушер, продающий крэк таким же торчкам, как и он сам, хастлером зваться не может. «Money gotta be made» («Деньги надо заколачивать») – готовый девиз всех хастлеров, что позволяет предложить еще один перевод этого слова – «бизнесмен» или, совсем по-русски, «деловой человек». Конечно, с поправкой на методы ведения такого бизнеса. Скорее криминальный делец. Но хастлер не гангстер: его методы не столь топорны и агрессивны. (Прим. пер.)

27

Philadelphia shell (Philly Shell, crab) – «филадельфийская раковина» или «краб», стойка, которая в настоящее время довольно редко используется боксерами, дает прекрасную возможность контратаковать, так как позволяет вращать и наклонять торс и контратаковать, не теряя из вида соперника. Передняя рука ставится поперек торса под грудью – так, чтобы перчатка находилась у другого бока боксера. Задняя (ведущая) рука ставится вверх – так, чтобы перчатка располагалась возле щеки. Плечо второй руки тесно прижато к щеке. Эта стойка применяется теми, кто любит контратаковать. Чтобы использовать эту стойку, нужно иметь хорошую атлетическую подготовку и большой опыт. Этой техникой пользуются Флойд Мейвезер-младший и Джеймс Тони. Один из защитных приемов Тони – спрятать подбородок за плечо (прижав его к груди) и двигать корпусом, уходя от удара, а затем проводить собственную атаку. (Прим. пер.)

28

Название хранилища золотого запаса США «Форт Нокс» стало символом абсолютной неприступности. (Прим. пер.)

29

Pound-for-pound (сокр. P4P) – термин, отражающий концепцию лучшего боксера вне зависимости от весовой категории. Список лучших боксеров по версии журнала «Ринг», составляемый в абстрактной категории Р4Р, в последние 25 лет признается авторитетным рейтингом профессиональных боксеров вне категорий. (Прим. пер.)

30

Автор переиначил известную американскую поговорку (a big frog in a small pond – дословно: большая лягушка в маленьком пруду), которую часто используют, чтобы намекнуть, что «лучше быть щукой в пруду, чем карасем в океане». (Прим. пер.)

31

Олимпийский фестиваль в США – любительские спортивные соревнования, организованные Олимпийским комитетом США в 1978 г. в противовес спартакиадам в СССР и ГДР. Проигрывая в конкурентной борьбе с «коммунистическим спортом», США приняли решение проводить по аналогии со Спартакиадой народов СССР общенациональные соревнования в промежутке между Олимпийскими играми, раз в четыре года, по различным олимпийским видам спорта, включая бокс. Первоначально эти соревнования назывались Национальным спортивным фестивалем. С разрушением Советского Союза необходимость в Олимпийском фестивале США, видимо, отпала, и он прекратил свое существование в 1995 г. (Прим. пер.)

32

Standing eight – ситуация на ринге, когда рефери производит отсчет нокдауна до восьми, даже если боксер стоит на ногах, а не упал после удара соперника, хотя потрясен, поэтому бой останавливается для отсчета нокдауна. (Прим. пер.)

33

Эмиль Жечев был на Олимпиаде в Атланте (США) председателем судейской коллегии. Жечев – профессор, бывший председатель Всемирной судейской комиссии, бывший президент Европейской ассоциаций любительского бокса (ЕАБА), преобразованной из Европейского континентального бюро Международной ассоциации любительского бокса (АИБА), вице-президентом которой также был ныне покойный Эмиль Жечев (скончался 28 июля 2016 г. на 88-м году жизни). Намеки на то, что Жечев оказывал в Америке давление на судей, а те принимали политизированные, антиамериканские решения в пользу болгарских спортсменов, абсурдны. (Прим. пер.)

34

Имеется в виду Международная федерация любительского бокса (АИБА), которую в период с 1986 по 2006 г. возглавлял Анвар Чаудри (скончался 19 июня 2010 г. в Карачи, Пакистан). (Прим. пер).

35

Оставим на совести Триса Диксона предвзятое описание боя Мейвезера с Серафимом Тодоровым. То, что он в запале называет одного из величайших болгарских боксеров-любителей русским, даже лестно, хотя причина этой ошибки очевидна – книга писалась в то время, когда Россия трактовалась как мировое зло и была виновата во всем, даже в поражении Мейвезера 20 лет тому назад. Тодоров действительно уступил Сомлуку Камсингу, который завоевал первую золотую медаль в олимпийской истории Таиланда, что сделало его национальным героем. (Прим. пер.)

36

Трис Диксон явно торопится похоронить Серафима Тодорова, которому сегодня всего 47 лет (род. 6 июля 1969 г.). Живет в г. Пазарджик (Болгария), в небольшой квартире, получая ежемесячное пособие в размере 500 евро. Он и жена – безработные. (Прим. пер.)

37

Кубок Вэла Баркера вручается не просто «самому лучшему», а самому техничному боксеру Олимпийских игр. Учрежден в 1936 г. в честь английского боксера Вэла Баркера. Американцу (Рою Джонсу) последний раз этот кубок вручался в 1988 г. После Василия Жирова получали этот кубок боксеры исключительно из постсоветского пространства, в том числе из Казахстана трижды. (Прим. пер.)

38

Top Rank – влиятельная американская промоутерская компания, возглавляемая Бобом Арумом (род. 8 декабря 1931 г.), выходцем из хазарских евреев-ашкеназов, сыном Самуила Арума и Цецилии Баумгартен, внуком Мордехая Арума и Яэль Бергер. Президент UFC Дэйна Уайт обвинил Арума в 2007 г. в том, что тот «высасывает все жизненные соки из бокса и ничего не дает взамен». (Прим. пер.)

39

Pay-per-view (плати-и-смотри) – один из способов извлечения прибыли в мире профессионального бокса от подписок на платные телетрансляции по системе «плати и смотри». (Прим. пер.)

40

Лас-Вегас-Стрип – участок бульвара Лас-Вегас, окруженный отелями и казино, лежит за пределами самого города. (Прим. пер.)

41

Ultimate Fighting Championships (UFC) – турниры по смешанным единоборствам, чемпионат предельного боя (иначе: абсолютный бойцовский чемпионат) в США. Его президент – Дэйна Уайт. (Прим. пер.)

42

Thumper – можно перевести как «Явная ложь», а можно – «Колотушка». (Прим. пер.)

43

Mullet – тип прически (кефаль), когда волосы коротко подстрижены спереди и по бокам, а сзади образуют длинную гриву. (Прим. пер.)

44

«A halfway house» – так называют государственное учреждение социальной реабилитации в США, в частности, для бывших заключенных или наркоманов, где за ними осуществляются наблюдение и уход. Основная задача – помощь в социальной адаптации «оступившихся» к законопослушной жизни в обществе. (Прим. пер.)

45

Undercard – бой между менее именитыми боксерами на профессиональных соревнованиях для разогрева публики, вслед за которым по замыслу промоутеров происходит главный поединок признанных звезд. (Прим. пер.)

46

KO Magazine – популярный американский журнал («Боксерский нокаут»), издавался с 1980 по 2007 г., когда он был приобретен наряду с журналом «Ринг» компанией «Golden Boy Enterprises». (Прим. пер.)

47

Протаскивание под килем, древнее морское наказание, когда осужденного протягивали на веревках (канатах) под килем корабля. (Прим. пер.)

48

«Тадж-Махал» – развлекательный комплекс в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, США. Владельцем комплекса является Trump Entertainment Resorts. В комплексе размещены гостиницы, рестораны, арены для спортивных состязаний. Компания-владелец была основана Дональдом Трампом в 1995 г. и носила название Trump Hotels & Casino Resorts (изменено в 2004 г.). 10 октября 2016 г. Тадж-Махал Трампа прекратил свое существование. (Прим. пер.)

49

Южный Централ – это обширная часть, включающая в себя 28 районов Лос-Анджелеса к юго-западу и юго-востоку от центра города. (Прим. пер.)

50

В оригинале – Bullshit, не слишком цензурное выражение, на русский язык можно условно перевести как «Вот дерьмо!». (Прим. пер.)

51

По версии журнала «Ринг». (Прим. пер.)

52

Ивел Книвел – мировой известности исполнитель трюков на мотоцикле Роберт Крейг «Ивел» Книвел. (Прим. ред.)

53

Box After Dark – в 2000-х платная версия HBO сменила название на HBO PPV – Pay-per-view. Поединки начинающих боксеров транслирует версия HBO BAD – Boxing After Dark («Бокс по ночам»). (Прим. пер.)

54

Кобо-центр, ранее известный как Выставочный центр имени Кобо, или, сокращенно, Кобо-холл, – культурно-развлекательный центр в Детройте, США. Центр открыт в 1960 году. (Прим. пер.)

55

Флаг Конфедеративных Штатов Америки, отказавшихся запретить рабство, времен Гражданской войны между Севером и Югом в 1860-е годы. Гарлем – район Нью-Йорка, населенный в основном афроамериканцами. (Прим. пер.)

56

Росс Гринберг – президент HBO Sports. (Прим. пер.)

57

Кери Дэвис – программный директор HBO Sports. (Прим. пер.)

58

Американская мыльная опера компании NBC в формате таблоидного ток-шоу с бытовым содержанием, потасовками между участниками и ненормативной лексикой, долгое время возглавляла список «50 худших телешоу всех времен». (Прим. пер.)

59

Ричард Стил на самом деле закончил свою карьеру профессионального рефери лишь пять лет спустя, в ноябре 2006 г. В течение 30 лет он отсудил 170 чемпионских поединков и бокс окончательно не покинул, став промоутером как в сфере бокса, так и в сфере смешанных единоборств. Автор допускает передержку, утверждая, что именно бой Мейвезера повлиял на решение Р. Стила уйти в отставку. Дело в том, что некоторые решения Р. Стила в пользу боксеров, которых спонсировал скандально известный промоутер Дон Кинг (например, бой между Хулио Сезаром Чавесом и Мелдриком Тэйлером 17 марта 1990 г.), поставили под сомнение его чистоплотность. (Прим. пер.)

60

Корралес погиб вечером 7 мая 2007 года, столкнувшись на огромной скорости на своем мотоцикле с автомобилем. (Прим. пер.)

61

Терренс Каутен начал свою карьеру профи в 1996 г. с 15 побед подряд, после чего было первое поражение техническим нокаутом в 1999 г. от Тедди Рида; затем последовала новая серия из 11 побед и двух поражений, причем одно из них было спорным. Но Каутен продолжил драться и одержал подряд 5 новых побед, после чего лишь в 2007 году проиграл контендеру С. Пауэллу. С таким послужным списком за 8 лет трудно согласиться с утверждением автора, что звезда Каутена стала закатываться после его первого поражения. (Прим. пер.)

62

Коби Брайант – знаменитый американский профессиональный баскетболист. (Прим. пер.)

63

Костя Цзю (Константин Борисович Цзю) был трехкратным чемпионом СССР, двукратным чемпионом Европы, чемпионом мира в любительском боксе. Этот чемпионат мира проходил в 1991 году в Сиднее. Там впечатленный мощью российского боксера промоутер профессионального бокса Билл Морди и позвал его в профессионалы. На что Цзю дал согласие, оставшись, естественно, гражданином СССР (впоследствии – России). Назвать его «австралийцем, уроженцем России» можно только по недоразумению. (Прим. пер.)

64

Red Roof Inn («Постоялый двор с красной крышей») – сеть гостиниц экономкласса на Юге, Востоке и Среднем Западе США. (Прим. пер.)

65

Фамилия боксера – Дорофтей, Дорин – второе имя. Однако в историю профессионального бокса этот румынский спортсмен (кстати, нынешний президент Федерации бокса Румынии) вошел без фамилии. (Прим. пер.)

66

Известнейший южноафриканский тренер по боксу скончался в апреле 2017 года в возрасте 53 лет в результате ДТП. (Прим. пер.)

67

«Орлы», или «Филадельфийские орлы» (Philadelphia Eagles), профессиональный футбольный клуб, проигравший в 2004 г. в Супер Боуле «Патриотам Новой Англии» (New England Patriots). «Соколы», или «Атлантские соколы» (Atlanta Falcons), профессиональный клуб, объединяющий игроков в американский футбол, в 2004 г. проиграл команде «Орлов» в матче чемпионата Национальной футбольной конференции. (Прим. пер.)

68

Heel – в прямом переводе означает «пятка, каблук», в переносном смысле это – рестлер, изображающий плохого парня, нарушающего правила, нечестно дерущегося, провоцирующего публику на негативную реакцию. Антоним – Face («лицо»), рестлер, играющий роль положительного героя. (Прим. пер.)

69

Another One Bites the Dust – слова песни английской рок-группы «Queen» с одноименным названием из альбома «The Game» (1980 г.). (Прим. пер.)

70

Thunderstruck – песня австралийской хард-рок-группы AC/DC из альбома 1990 года The Razor’s Edge. (Прим. пер.)

71

Артуро Гатти, канадец, родился 15 апреля 1972 г. в Италии, проживал в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси, США, убит 11 июля 2009 г. в Бразилии, по наиболее вероятной версии – его женой-бразильянкой, с которой он прожил всего два года. (Прим. пер.)

72

Проблемы с уплатой санкционного сбора возникают регулярно. Так, в июле 2015 года Всемирная боксерская организация (WBO) своим постановлением лишила чемпионского звания в полусреднем весе Флойда Мейвезера, который не заплатил санкционный сбор в размере $200 тысяч, а также не объявил о том, что отказывается от чемпионских поясов по версиям WBC/WBA в первом среднем весе. По правилам организации, чемпион WBO не может владеть другими чемпионскими поясами в разных весовых категориях. Титул чемпиона мира в полусреднем весе по версии WBO Мейвезер завоевал, победив 2 мая 2015 года в Лас-Вегасе экс-чемпиона мира в восьми весовых категориях 36-летнего филиппинца Мэнни Пакьяо. (Прим. пер.)

73

Охлажденный металический брусок с ручкой, прижатие которого уменьшает гематому. (Прим. пер.)

74

«GQ» (Джи Кью) – глянцевый журнал «Джентльмен Куортерли» для мужчин. (Прим. пер.)

75

NSAC: Атлетическая комиссия штата Невада. (Прим. пер.)

76

Абсолютный бойцовский чемпионат – спортивная организация в Лас-Вегасе, США, проводящая бои по смешанным единоборствам в Северной Америке, Европе и Азии. (Прим. пер.)

77

Пи Дидди – псевдоним американского рэпера и музыкального продюсера Шона Джона Комбса. (Прим. пер.)

78

Роджер Мейвезер был осужден в сентябре 2006 года за избиение бабушки своего грудного ребенка (выбил ей два зуба). (Прим. пер.)

79

GED, General Educational Development, аттестат, который выдается тем, кто прервал свое обучение ранее в средней школе до окончания 12-го класса, а затем сдал специальный тест. (Прим. пер.)

80

В пригородах (предместьях) в США, в собственных благоустроенных домах преимущественно проживают наиболее обеспеченные люди. (Прим. пер.)

81

Телесериал, состоящий из четырех получасовых серий, три из которых были показаны в последнее воскресенья апреля, а четвертая – в четверг, 3 мая 2007 года, за два дня до боя. (Прим. пер.)

82

Cinco de Mayo – Пятое мая – национальный праздник Мексики в честь победы над вторгнувшимися в 1862 году французами в битве при Пуэбле. Американцы-«латинос» в США его также широко отмечают. (Прим. пер.)

83

5 °Cent – сценический псевдоним (Пятьдесят Центов) Кёртиса Джексона, афроамериканского рэпера и боксерского промоутера. (Прим. пер.)

84

Аллен Айверсон – американский профессиональный игрок команды Национальной баскетбольной ассоциации «Денвер Наггетс». (Прим. пер.)

85

Речь идет об огромном медальоне на цепочке в виде изображения логотипа фирмы «Феррари», усыпанного драгоценными камнями, который был выполнен дизайнером Мордехаем Ерушалми. Спустя 9 лет, осенью 2016 года, он подаст иск на Флойда Мейвезера за то, что тот не расплатился с ним за очередное уникальное ожерелье из 72 бриллиантов в 3 карата каждый общей стоимостью $3 млн. (Прим. пер.)

86

Артуро Гатти был прозван Гладиатором Ринга. (Прим. пер.)

87

Карина Смирнофф – американская чемпионка в бальных танцах, только не украинского, а русско-греческого (отец – русский, мать – гречанка) происхождения. Родилась в Харькове в 1978 году, где с пяти лет обучалась музыке, балету и бальным танцам. После распада СССР вместе с родителями эмигрировала в 14-летнем возрасте в США. (Прим. пер.)

88

Ежедневная (выходит 7 раз в неделю) газета города Гранд-Рапидса – родины Мейвезера. (Прим. пер.)

89

Эвандер Холифилд – боксер-тяжеловес, тот самый, которому в июне 1998 года Майк Тайсон во время боя откусил часть уха. Холифилд много снимался в рекламе, фильмах и в 2005 году участвовал в паре с Эдитой Сливинской в том же шоу АВС, что и Мейвезер («Танцы со звездами»). «Дубовый» Холифилд занял тогда пятое место. (Прим. пер.)

90

Бейонсе Жизель Ноулз-Картер – американская певица, танцовщица, музыкальный продюсер. (Прим. пер.)

91

Название популярной песни-кричалки английских и ирландских болельщиков (ФК «Борнмут», «Ипсвич», «Вест Хэм Юнайтед», «Манчестер Юнайтед», «Манчестер Сити» и других). (Прим. пер.)

92

Американская компания, занимающаяся проведением мероприятий профессионального рестлинга. За время своего существования с 1952 г. не менее семи раз меняла свое название. Помимо рестлинга, занимается производством игрушек, видеоигр и других лицензионных продуктов. (Прим. пер.)

93

Биг Шоу – прозвище гиганта Пола Рэндалла Уайта-младшего, американского профессионального рестлера. (Прим. пер.)

94

Рей Мистерио (в переводе с испанского – Король Таинственности), настоящее имя – Оскар Гутьеррес Рубио, американский профессиональный рестлер мексиканского происхождения. (Прим. пер.)

95

Ежегодное шоу с трансляцией по платному каналу, проводимое Федерацией рестлинга, называемое «Королевской битвой» 24 рестлеров всех брендов. (Прим. пер.)

96

Начо – мексиканская горячая закуска из маисовых тортилий с сыром, весьма мексиканцами любимая. (Прим. пер.)

97

Налоговое управление США, федеральное агентство. (Прим. пер.)

98

Сценический псевдоним комедийного актера Бернарда Джеффри Маккалоха, известного в России по фильмам о друзьях Оушена.

99

Трипл Эйч (Triple H) – псевдоним Пола Майкла Левека, американского профессионального рестлера, в настоящее время вице-президент компании WWE – Уорлд Рестлинг Энтертейнмент. (Прим. пер.)

100

«Мани» (Money) – устоявшееся прозвище Флойда Мейвезера, в переводе на русский – «деньги»; культовое слово в американском мейнстриме. (Прим. пер.)

101

Андре Берто отказался от боя с Шейном Мосли не просто потому, что у него на родине произошел природный катаклизм. Во время землетрясения погибли восемь членов его семьи (в живых спустя несколько дней нашли только его сестру и 6-летнюю племянницу). И он отправился на остров, чтобы принять участие в спасательных работах. (Прим. пер.)

102

Шитти Шейн (Shitty Shane) – неприличная игра слов; паронимы Шитти (в переводе – дерьмовый) и имя Шейн – сходные по звучанию и морфемному составу, но различные по лексическому значению. (Прим. пер.)

103

BALCO – скандально известная фармацевтическая компания, глава которой, Виктор Конте, снабдил Шейна Мосли допингом – рекомбинантным эритропоэтином (ЭПО). (Прим. пер.)

104

Анаболические стероиды, которые производятся фирмами – изготовителями спортивного питания с целью обойти закон. При этом формулы известных анаболических стероидов модифицируются, и получается новая формула, которая еще не успела попасть под запрет. (Прим. пер.)

105

Бой 11 октября 1996 года с Роберто Аподакой в Лас-Вегасе стал профессиональным дебютом Флойда и был остановлен на 30-й секунде второго раунда при подавляющем преимуществе Мейвезера. (Прим. пер.)

106

Пол Уильям проиграл бой Карлосу Кинтане 9 февраля 2008 г. по очкам, но уже 7 июня того же года разгромил его техническим нокаутом уже во втором раунде. Далее (до 2012 г.) Уильямс одержал 7 побед и только один бой проиграл. Так что особой пробуксовки в его карьере не было. (Прим. пер.)

107

Хаттон действительно ушел из бокса после боя с Пакьяо 2 мая 2009 г., но в 2012 г. он вернулся и дрался с Вячеславом Сенченко, проиграв украинцу техническим нокаутом в 9-м раунде. (Прим. пер.)

108

Таблоидное ток-шоу в формате «трэш» («помойка»), целевая аудитория, которого, как и его участники, занимают низкие социальные ниши. Среди популярных тем: супружеская измена, образ жизни ЛГБТ, различные отклонения от нормы, психические расстройства. Участники устраивают потасовки на сцене, используют ненормативную лексику. (Прим. пер.)

109

Речь идет о бое Виктора Ортиса с аргентинцем Маркосом Майданой за звание временного чемпиона мира по версии WBA, который состоялся 27 июня 2009 г. Ортис за первые два раунда трижды послал Майдану в нокдаун, однако из-за рассечения у Ортиса над правым глазом (левый практически уже не видел из-за гематомы) врач остановил их поединок в шестом раунде, и победу присудили Майдане. (Прим. пер.)

110

Биография Ортиса в данном случае несколько приукрашена. В семье мексиканских эмигрантов было трое детей, которых действительно бросила мать. Отец был алкоголиком и часто избивал свою дочь и двоих сыновей. Он пропал, когда Виктору исполнилось 12 лет. Над ним взяла попечительство воспитательная система штата, при этом разлучив с братом и сестрой. Вскоре он попал в преступную компанию и стал торговать наркотиками. Когда ему исполнилось 15 лет, его старшая сестра стала совершеннолетней и забрала его к себе, оформив опеку. Между тем парень увлекся боксом, в 17 лет был на просмотре в олимпийскую сборную США, но был отсеян, после чего решил попробовать силы в профессиональном боксе. Через год уже он оформил опекунство над своим младшим братом. (Прим. пер.)

111

Джастин Дрю Бибер (род. 1 марта 1994 г.) – канадский поп-R&B-певец и актер. Его «тренд» в молодежной одежде сильно напоминает стиль одного из французских брендов (бомберы, джинсовки, худи, свитшоты и футболки с нашивками и принтами). (Прим. пер.)

112

Еще одно прозвище рэпера Кёртиса Джексона. (Прим. пер.)

113

В книге поговорка, которую произносит Флойд, выглядит так: take the good with the good and the bad with the bad. В данном случае Мейвезер популярную поговорку переиначивает. На самом деле звучит она так: take the good with the bad and the bad with the good. Вкладываемый в английскую поговорку смысл можно перевести на русский как «Нет худа без добра». Возможно, именно это Мейвезер и имел в виду. Но то, что он сказал в этот раз (а потом повторил после боя с Мигелем Котто), имеет совершенно иной смысл: принимайте хорошее по-доброму, а плохое – по-плохому. (Прим. пер.)

114

До боя с Мейвезером 5 мая 2012 г. Котто действительно проиграл Пакьяо (14 ноября 2009 г.), но с Маргарито история была несколько иной: первый бой Котто ему проиграл 26 июля 2008 г., но повторный матч выиграл 3 декабря 2011 г. Других проигрышей в этот период (2008–2012), как и ранее (2001–2008), у Котто не было – он выиграл все эти «требующие (как пишет автор) значительного напряжения физических сил» бои. (Прим. пер.)

115

Лимит в категории первого среднего веса – до 154 фунтов (69,8 кг). (Прим. пер.)

116

Джеймс «P-Reala» Макнейр – промоутер и менеджер компании «Mayweather Promotions», занимается, в том числе, музыкальной частью бизнеса Мейвезера. (Прим. пер.)

117

Home run – термин из бейсбола, означающий удачное отбивание мяча бьющим игроком, после чего мяч покидает пределы поля над фэйр-территорией. Это позволяет бьющему игроку (и его партнерам на базах) совершить пробежку и набрать очки. В данном контексте имеется в виду, что промоутерская компания уже отбила вложенные деньги. (Прим. пер.)

118

TMT (The Money Team) – бренд как стиль жизни, придуманный Флойдом Мейвезером. (Прим. пер.)

119

Распечатанное компьютерное фото результата ультразвуковой диагностики с обследуемым участком тела беременной. (Прим. пер.)

120

Социальная сеть для селфи. (Прим. пер.)

121

Jay-Z – псевдоним рэпера Шона Кори Картера. (Прим. пер.)

122

SB Nation (Sports Blog Nation) – вебсайт спортивных новостей, состоящий из 320 блогов. Владелец – Vox Media, частная американская компания электронных носителей информации. (Прим. пер.)

123

BALCO – допинговая лаборатория Balco Labs официально занималась пищевыми добавками. Ее рекламным лицом был чемпион мира Шейн Мосли. На самом деле основным профилем Balco был допинг, прежде всего анаболические стероиды, в том числе и суперпрепарат THG. Мосли не попался, так как долгое время THG не поддавался допинг-тестам. Позже он признался только в употреблении более безобидного, хотя тоже запрещенного, гормонального препарата эритропоэтина (EPO), причем непосредственно перед вторым боем с Оскаром Де Ла Хойей, которого он победил с минимальным преимуществом. (Прим. пер.)

124

IGF‑1 LR3 – пептид, где ИФР‑1 – полипептидный гормон, который по молекулярным свойствам похож на инсулин, а ИФР‑1-LR3 – это удлиненная активная версия ИФР‑1. Существенно повышает мышечную массу. (Прим. пер.)

125

Известный американский шоссейный велогонщик, семь раз финишировавший в общем зачете Тур де Франс, пожизненно дисквалифицированный в 2012 году за применение допинга. Характерно, что его главным аргументом всегда было «не пойман – не вор». Его ни разу не взяли с поличным. (Прим. пер.)

126

TBE (The Best Ever) – сокращение фразы «лучший на все времена», своеобразный акроним для такой категории людей, кто не желает для себя ничего, кроме самого лучшего. По рекламному определению компании Мейвезера – «Команда Мани» (The Money Team), – выражение символизирует страстную приверженность тяжким трудом добиваться для себя всего самого лучшего. (Прим. пер.)

127

Леброн Реймон Джеймс – звезда профессионального баскетбола. (Прим. пер.)

128

Пейтон Мэннинг – звезда американского футбола. (Прим. пер.)

129

Алекс Родригес – звезда профессионального бейсбола. (Прим. ред.)

130

Modus operandi – латинское выражение, которое используется для описания поведенческих привычек человека, его манеры работы и общения с окружением. (Прим. пер.)

131

У американского автора книги может быть свое представление о понятии «карьера пошла на убыль». Но здесь уместно напомнить, что получивший в сентябре 2015 года российское гражданство Рой Джонс в феврале 2017-го (в возрасте 48 лет!) победил техническим нокаутом (в начале 8-го раунда) канадца Бобби Ганна, завоевав, таким образом, титул чемпиона мира (по версии WBF) в первом тяжелом весе (до 200 фунтов – 90,7 кг). Добавим, что это – пятая весовая категория, в которых Рой Джонс становился чемпионом мира. (Прим. пер.)

132

Studio gangsta – (искаженное написание слова gangster), термин, введенный в обиход рэпером Eazy-E (Эриком Линном Райтом), скончавшимся от СПИДа. Никакого отношения к настоящим гангстерам не имеет, а означает социопатичного любителя или исполнителя хип-хопа, как правило, афроамериканца из низов, выросшего в неблагополучном районе, малограмотного, с низким IQ, воспевающего насилие, оружие, уличный бандитизм и наркотики, но чья жизнь на самом деле далека от криминала; настоящие бандиты и даже уличная шпана таких чуваков в имидже «крутых» презирают. (Прим. пер.)

133

После 12-летнего перерыва 46-летний Серафим Тодоров в июле 2015 года победил 28-летнего профи Александра Човалийски на арене «Миньор» города Перник. (Прим. пер.)

134

У нокаутера Геннадия Головкина, Казахского Ужаса, от Казахстанатолько гражданство. Его отец – русский, а мать – кореянка. (Прим. пер.)

135

Дзюдоистка и чемпионка UFC Ронда Раузи получила в 2015 году эту награду, фактически отняв ее у Флойда, который шесть раз получал кубок, начиная с 2007 года, когда он был учрежден, в том числе однажды получил его заочно, так как сидел в то время в тюрьме Лас-Вегаса. (Прим. пер.)

136

12 сентября 2015 года, выступая в андеркарте, Эшли Теофейн победил Стива Апшера Чемберса. (Прим. пер.)

Content

Трис Диксон
Мистер Деньги: Флойд Мейвезер

Слова признательности

Пролог Человек по прозвищу MONEY

Глава 1 Живой щит

Глава 2 Мечты и кошмарные решения

Глава 3 Укрепляя веру в себя

Глава 4 Ангелы и демоны

Глава 5 Раб

Глава 6 Избитые женщины, избитые мужчины

Глава 7 Победители и побежденные

Глава 8 Кровь, сила воли и схватка за 600 000 долларов

Глава 9 Добро против зла

Глава 10 Танцы с Наемным Убийцей

Глава 11 Эра мани

Глава 12 Заключенный

Глава 13 Сделки, домочадцы и «тот самый бой»

Глава 14 Пакьяо

Глава 15 На заметку

Приложение Результаты боксерских поединков Флойда Мейвезера

Примечания