Лука Модрич, Роберт Маттеони

Автобиография

THE REAL DEAL:

AUTOBIOGRAPHY OF LUKA MODRIĆ

by Luca Modric and Robert Matteoni

© za hrvatsko izdanje Corto Literary, 2019

© 2019 by Luka Modrić and Robert Matteoni “the moral rights of the Co-Authors have been asserted”

© Antonio Villalba, Real Madrid, фотография на обложку

© Privatna arhiva obitelji Modrić, Drago Sopta i Hrvatski nogometni savez, Real Madrid C.F., фотографии во вкладке

© Румянцева О.С., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Предисловие сэра Алекса Фергюсона

Ведя разговор о Луке Модриче, мы говорим о необычайно талантливом игроке середины поля, как мне кажется, одном из величайших полузащитников последних двадцати лет наравне с Хави, Иньестой и Скоулзом. Заслуженно ему была присуждена награда как лучшему игроку чемпионата мира 2018 года: он на самом деле был лучшим, непревзойденным игроком того турнира.

Переход Модрича в «Шпоры» в 2008-м удивил нас: он не был в поле зрения «Юнайтеда», хотя один из наших скаутов и выделил его в предыдущем году, но у нас тогда были Кин, Скоулз и Каррик. После того как я увидел его в игре против нас, я больше не считал его слишком слабым для Премьер-лиги. Его мастерство бесспорно, а именно оно и было самым очевидным талантом Луки. Модрич очень быстро развивался и в 2011 году стал моей целью, но «Шпоры» не захотели согласиться на трансфер, потому что незадолго до этого мы взяли у них Каррика и Димитра Бербатова.

В 2011 году я объявил Модрича игроком года, что было выражением почти единогласного мнения. Он подписал контракт с «Реалом» (Мадрид): именно тут начинается история его становления как одного из величайших игроков «Реала» всех времен. Матч Лиги чемпионов на «Олд Траффорде» в марте 2013-го был моей последней попыткой заполучить священный грааль, но тогда нас подвело постыдное решение судьи, который удалил Нани в тот самый момент, когда у нас был полный контроль над игрой и когда мы вели со счетом 1:0. Как только Нани покинул поле, Моуринью вывел Модрича, и игра изменилась – выступление Луки нас убило.

Карьера Модрича, особенно если мы примем во внимание его личную историю и раннее детство, служит доказательством, что талант гораздо важнее мышц. Когда Пол Скоулз в тринадцать лет присоединился к «Манчестер Юнайтед», он был всего 160 сантиметров высотой и многие, включая меня, считали его слишком маленьким, но вскоре наше мнение изменилось. Лучший способ оценить игрока – посмотреть, что он делает на поле.

Лука Модрич – прекрасный образец для всех молодых игроков любого роста, телосложения и силы. Я желаю всего самого лучшего человеку, который смог преодолеть аргументы скептиков, связанные с телосложением, показав, что просто умеет играть!

Предисловие Звонимира Бобана

Когда я только начал обдумывать предисловие к такой особенной книге о скромном гении из маленького села по соседству с городком Затон-Обровачки, соавтор, мой давний друг, Роберт Маттеони, попросил меня найти какую-нибудь новую перспективу, какой-нибудь более глубокий и более профессиональный взгляд, который позволил бы оценить Луку Модрича и его искусство футбола по достоинству. Не знаю, удастся ли, но ведь это абсолютно не важно. Важно, что у всех нас случился Лука Модрич. Он и его футбол. Такой простой и такой необычный, такой особенный и уникальный. Легкость и утонченная геометрия, гармония, динамика и спокойствие его игры переливаются таким количеством красок, что невозможно было бы изобразить их в одном коротком предисловии. Как бы точно и хорошо написано оно ни было.

А источником футбольной интуиции Модрича и всего богатства кажущихся простыми решений был тот единственный источник, откуда все это и могло появиться – тот самый футбольный номер, номер 10. Парадокс заключается в том, что в профессиональный футбол он не просто играл: он родился «десяткой», появился в футбольном мире таким, какой он сейчас, – и таким, каким себя описал. Потому что нельзя сказать о Луке, что он «четверка», или абсолютный плеймейкер, или, например, «восьмерка». Нельзя сказать и то, что он на самом деле перестал быть «десяткой». Он был всем этим сразу. И все это в безумном, почти мистическом постоянстве, какую бы футболку он ни надел, клубную или хорватскую. Быть всем. Всем, чем нужно быть. Творить там, где тяжелее всего, в этом узком каньоне, в стремительности середины поля, там, где все случается и все чувствуется иначе, – там, где игра получает направление, где рождается вдохновение. Тут, около центрального круга, в постоянном анализе и осознании того, что мало кто осознает, Модрич повторяет, как мантру, самый серьезный футбольный вопрос: что я должен сделать, чтобы 90 с небольшим минут каждую секунду, не важно, владея мячом или нет, быть лучшим для своей команды? Вопрос сложный, но для него все просто, он уже миллион раз находил ответ в себе и вокруг себя.

В самоотверженности он отказался от своего «я», чтобы вернуть его, стократ увеличенное, в «нас». В это мгновение, которое определяет многое, Модрич не сомневался – он легко на это пошел. Удивительно легко. И все эти изменения, новые остроумные тактические решения, когда в нем действовала «десятка», быстро становились его преимуществом, служили его развитию. Чтобы создать лучшего Модрича, он быстро отказался от себя, не сомневаясь при этом в своем футбольном пути – и это его самая большая победа, которая и делает его таким, каким мы его сегодня видим. Для такого, конечно, нужно обладать незаурядным характером, большой верой в себя и фантастической трудоспособностью. Думаю, этим ценным качествам он обязан непростому детству и заботе своей скромной рабочей семьи. Так, изо дня в день, из тренировки в тренировку, из матча в матч создавался фундамент самых больших футбольных побед, и командных, и персональных. Победы пришли, а все его старания были заслуженно вознаграждены.

Несколько последних лет мы видим его в цвете сил, а его десятка гордо красуется на большой футбольной спине. Сияет как обозначение абсолютного игрока.

Когда его сравнивают с другими современными полузащитниками-гигантами, часто не обращают внимания на одну его выраженную особенность. Действительно, Модрич не такой плеймейкер, как Хави, у него нет мягкости Иньесты или великой архитектуры Пирло. Нет, все это у него есть, но опять-таки, ни на что не похожее. В идеальном ритме розыгрышей, в зигзагообразных миниатюрах, в простых решениях (которые таковыми не являются, потому что Модрич всегда на пару ходов впереди) он создал совершенно новую футбольную индивидуальность.

То, чем ни один из троих упомянутых мастеров не обладает: Лука делает своих партнеров и даже соперников лучше, чем они есть! Вдохновляя многих, он придерживается этой футбольной формулы постоянно, в этом проявляется его уникальное игровое лидерство. Нет, я не пишу, что он прирожденный лидер, я этого не ощущаю, но своей игрой и примером он ведет за собой. И игроков, и команду, и, что важнее, болельщиков своих команд. И в «Динамо», и в королевском клубе, и в сборной Хорватии Модричу всегда это удавалось. Две «картинки» помогут сильнее это почувствовать.

Его и наш чемпионат мира – 2018 и историческое противостояние, которое показало настоящего капитана. Такого, который из последних сил, на последних секундах дополнительного времени, пробивает сквозь скопление русских от центра до штрафной, как будто посылает ясный месседж – месседж абсолютной отдачи. Послание победы и неограниченных возможностей. Послание ценностей. Вторая сцена с финала Лиги чемпионов против «Ювентуса», когда после доминантного второго тайма он, собрав последние силы, с линии забивает с передачи Роналду. И это послание – настоящее знамя человека Луки Модрича.

Раз уж мы говорим о человеке, Лука по стечению обстоятельств оказался между Сциллой и Харибдой, разрываясь между своей человеческой и футбольной ипостасями: он был вынужден платить беспокойством и взрослением, но это сделало его сильнее и лучше – Человеком и Игроком.

В конце еще раз приведу слова первого предложения, потому что верю, что они лучше всего описывают Луку: скромный гений. Потому что это как раз то, что останется от Луки Модрича всем, кто, как я, любит его чудесную игру.

Быть примером для такого игрока, как он, для меня великая честь. То, что мой сын годами перед сном надевал форму с его фамилией, – всего лишь одно из проявлений почтения моей семьи к этому чудесному игроку и дорогому человеку. Почтение к великому мировому номеру 10.

Глава первая

Я стоял на пьедестале и держал в руках трофей лучшего игрока мирового первенства. Когда я был ребенком и еще не знал, насколько трудно взобраться наверх, я мечтал, что однажды стану лучшим в мире. И когда это произошло на самом деле, когда в руках я держал «Золотой мяч», единственным, что я чувствовал в тот момент, была грусть. Это мог быть самый счастливый момент моей карьеры, но он не был таким. Мы проиграли в финале чемпионата мира, и в моей голове, еще горячей после матча, вертелась только одна мысль: вот и все.

Пока я стоял на поле и ждал, когда меня позовут на пьедестал, я старался не смотреть на тот второй, не наш, кубок. Не получилось. Мой взгляд просто прилип к трофею чемпионов мира, о котором мы думали, что сможем забрать его домой, в Хорватию. В тот момент, под дождем промокшей Москвы, я испытывал большое разочарование, как всегда, когда теряешь трофей, который был так близко, но после всех мучений и напряженной борьбы ускользнул из твоих рук. Долю секунды я представлял, как меня сейчас позовут и вручат этот кубок. Мы с партнерами поднимем его над головами и изо всех сил будем кричать нашим болельщикам: «Впере-е-ед, Хорватия! Какое бы это было счастье…»

Из этого краткого забытья меня вывело объявление моего имени по громкоговорителю и громкие аплодисменты. Кажется, дальше я двигался на автомате. Вообще-то так было еще с момента, когда я был на поле, почти сразу после последнего свистка судьи. Когда французы радовались, а мы только осознавали горькую реальность, ко мне подошла представительница FIFA. За уже возведенным пьедесталом она сообщила мне, что я выбран лучшим игроком турнира. Она была очень мила, поздравляла меня и говорила что-то о том, как будет проходить эта часть церемонии. Я не запомнил ни слова из этого: я, как и мои партеры, бродил по полю, как будто искал какое-то место, в котором мог бы скрыться и выплакаться. Я смотрел на трибуны, на всех этих людей в «шашечных» футболках, с шапками, шарфами, флагами, транспарантами со словами поддержки из разных стран мира, которые кто знает через что прошли, чтобы приехать в Россию, купить билеты, и которые болели за нас. Я думал обо всех тех сотнях тысяч людей в Хорватии, которые на площадях, в барах, в квартирах и где бы то ни было еще включали телевизоры, волновались и надеялись на победу. В этот момент меня охватило чувство, что мы их разочаровали, но это быстро прошло. Наши болельщики на стадионе сильно старались облегчить нам грусть поражения, показывая нам скандированием, песнями и жестами, как они гордятся нами. Честно говоря, из-за этого эмоционально мне было еще тяжелее. Мне было страшно жаль, что мы не сделали этот последний шаг и не смогли дать им невероятное ощущение совместного торжества победителей чемпионата мира. Тогда я не мог и мечтать, что это чувство испытаю на следующий день в Хорватии, когда на улицах Загреба больше полумиллиона людей встречало нас как чемпионов мира.

А пока я ходил по полю и старался увидеть как можно больше, потому что осознавал, что это исторический момент, который я буду вспоминать всю жизнь, но в то же время кошмар произошедшего сдавливал мое горло. Из этого странного состояния вывел меня Марио Манджукич. Он, такой высокий и крепкий, с имиджем хулигана и ворчуна, подошел ко мне и голосом, который дрожал одновременно от слез и гордости, сказал: «Эй, мне тоже тяжело, но мы не можем сейчас плакать. Мы выложились по полной, мы сделали великое дело, мы должны гордиться собой!»

С Манджо мы играли вместе целых двенадцать лет, за которые пережили и победы, и поражения. Он гордый, у него сильный характер и он не дает себя в обиду. Я думаю, мы с ним этим похожи, с тем отличием, что он лучше скрывает свои эмоции. Вскоре подошел и Ведран Чорлука, один из самых дорогих для меня футбольных друзей, и сказал что-то очень похожее. Мы подбадривали друг друга, потому что чувствовали одно и то же. Мои друзья помогли мне не разорваться от боли. Я разделил ее с ними, с партнерами, болельщиками и поэтому смог соблюсти протокол вручения наград хотя бы немного спокойнее.

Когда под шумное одобрение своих партнеров и громкие аплодисменты французских игроков я взошел на пьедестал, где стояли президент FIFA Джанни Инфантино, Владимир Путин, Эммануэль Макрон, Колинда Грабар-Китарович и другие участники торжественного вручения медалей, я как мог держал себя в руках. В голове крутилась мысль, что на меня смотрит весь мир и что я не могу опозорить ни себя, ни партнеров, ни Хорватию. В этот раз, совсем близко проходя мимо кубка чемпионов, я даже не посмотрел на него. Это была, наверное, моя очная ставка с той правдой, что завершилась эта красивая история, и принятие того факта, что совершенства редко случаются в жизни.

Если бы вы сейчас меня спросили, что мне говорили президенты FIFA, России, Франции, Хорватии, поверьте, я бы не смог ответить. Я помню только долю тех моментов, то, как все были внимательны. Как будто хотели показать, как сочувствуют тем, кто должен был уступить в финале чемпионата мира. Инфантино сказал мне, что счастлив за меня и что ему жаль, что Хорватия проиграла. Путин отдал мне трофей лучшего игрока, поздравил на английском и сказал: «Браво!» Макрон сказал что-то вроде того, что мы провели феноменальный турнир. Наш президент, Колинда Грабар-Китарович, разделила грусть поражения в финале, но и гордость, что мы поднялись на мировую футбольную вершину.

С большим облегчением я добрался до места на пьедестале, где я мог быть один. Я был грустен в тот момент, когда мне оказывалась самая великая честь в карьере. С кубком в руке, окруженный фоторепортерами, я позировал им, потому что так было надо, но чувствовал себя раздавленным. Так продолжалось до тех пор, пока мой кокон не пробила громкая поддержка моих партнеров, а потом сразу и громкие аплодисменты всего стадиона. Тогда в первый раз по коже пробежали мурашки, и я помахал публике. Как будто в тот момент во мне запустился процесс избавления от грусти и появилось понимание того, что Хорватия совершила что-то совершенно невероятное. Я ощутил сильную гордость и искал взглядом часть трибуны, где, как я предполагал, сидели моя жена, дети, родители, сестры и друзья. На пьедестале ко мне вскоре присоединился Килиан Мбаппе, который был объявлен лучшим молодым игроком чемпионата. Он блестящий нападающий, в свои девятнадцать лет способен менять ход игры в матчах высшего уровня. Что же будет, когда он приобретет некоторый опыт, привычку – никто тогда не сможет его остановить.

– Ты молодец, я очень рад за тебя! – сказал он мне, прежде чем я успел выразить свое восхищение тем, что он такой молодой, а уже выделился на чемпионате мира и завоевал титул. Мбаппе казался мне скромным парнем, который, несмотря на весь этот свой гламур и давление, крепко стоит на ногах. Если он, уже сейчас мощный игрок, продолжит в том же духе, то сможет творить чудеса.

Прежде чем я сошел с пьедестала, уже лучше осознавая, что объявлен лучшим игроком мундиаля, в голове ярким блеском появилось воспоминание о моем деде Луке. Как бы он был счастлив сейчас и горд, если бы смог увидеть осуществление моих мечтаний. Мне было всего шесть, когда сербские националисты безжалостно убили его недалеко от дома. Тогда я не мог принять эту потерю, как не могу и сейчас. Эта короткая часть мой жизни оставила во мне глубокий след семейной любви, привязанности и преданности.

Глава вторая

Квартирич. Маленький каменный домик на дороге, прямо у скалистых склонов горы Велебит. Он расположен на расстоянии пятисот метров от родительского дома в Затоне-Обровачки. Этот дом был центром моего маленького мира до 1991 года, когда мы вынуждены были стать беженцами. Там жили родители моего отца, дед Лука и бабушка Ела. Дед был дорожным рабочим и работал на ремонте старой государственной дороги, которая ведет в Загреб, связывая Далмацию и Лику. Бабушка была домохозяйкой, трудолюбивой и скромной. Дом, в котором мы жили, принадлежал дорожной компании, но для меня тогда это был просто дом моих бабушки и дедушки. Мы называли его «верхний дом»… Дедушку Петра по материнской линии я, к сожалению, не знал. Он трагически погиб еще до моего рождения. Моя вторая бабушка Манда живет в Обровце.

Родители работали на трикотажной фабрике «Трио», расположенной в четырех километрах от Обровца. Там они и познакомились. Мама Радойка работала швеей, а папа Стипе был механиком, который ремонтировал фабричные машины. Через год после маминого декретного отпуска родители отдали меня в садик в Обровце. Но это продолжалось недолго. Однажды мама, придя на работу, услышала, как коллега, которая тоже отвела ребенка в садик, рассказывала, что все дети в порядке, кроме одного мальчика, который постоянно плачет. Мама спросила ее, как был одет этот ребенок, и услышала то, о чем и сама догадывалась. Вместе с папой она решила забрать меня из сада. Родители уже и раньше задумывались об этом, не только из-за того, что я тяжело адаптировался, но и по причинам, связанным со здоровьем. Я постоянно был простужен, болел бронхитом. Мой плач со временем не утихал, а, наоборот, становился все более упрямым и жалобным, поэтому все сомнения родителей рассеялись. Тогда, конечно, я не осознавал, что делаю, но мы с родителями шутим, что я рыдал намеренно, чтобы они пожалели меня и забрали домой.

Вместо сада родители отводили меня к дедушке и бабушке в Квартирич. От нашего дома туда нужно было идти минут пятнадцать вверх в гору. Там я оставался с удовольствием, и родителям, наконец, стало легче уходить на работу. Особенно, когда они поняли, насколько счастлив такому решению мой дедушка Лука. Ни он, ни бабушка никогда не противились этому решению. Наоборот. Отец и мама рассказывали мне, как меня обожал дедушка, в честь которого меня и назвали. Я был первым внуком после двух внучек, и папа всегда утверждал, что у дедушки ко мне была невероятная любовь. Дед Лука ни к кому не относился с такой нежностью и мягкостью, как ко мне, и это всех впечатляло. Особенно моего отца, который очень хорошо знал его характер. Когда ты маленький, ты еще не совсем понимаешь, о чем идет речь, но это особенное тепло я чувствовал в беззаботном общении, играх, разговорах, терпеливости, с которой дед делился своими знаниями, в добродушных реакциях на мои шалости или в том, как он укладывал меня спать. Чувство нетерпеливого ожидания возвращения к нему наверх, в каменный дом у подножия Велебита, наверное, было моим выражением тех особенных отношений. Только сейчас, пройдя многие жизненные испытания, я полностью понимаю эти эмоции.

От первых шести лет моей жизни, до больших и болезненных перемен, через которые прошла моя семья, у меня осталось довольно много воспоминаний. Эти воспоминания в основном появляются проблесками, особенно когда какая-то ситуация или атмосфера напоминает мне тот период. Например, когда я уже взрослым человеком приезжал на родину и навещал все еще живущих в родных местах родственников; когда я встречал каких-то людей, которые были частью моего детства; когда я был в родительском доме, который родители отремонтировали. Наконец, когда бы я ни входил в старый каменный дом наверху, в Квартириче. Хотя дом сгорел, и только стены остались целыми, я всегда чувствовал тут то, что определяет всю мою жизнь. Преданность семье и чувство уверенности в ее кругу. До сегодняшнего дня это не изменилось. Нет, с годами эти воспоминания только усиливаются. Наверное, это правда, что с течением времени мы все больше замыкаемся на себе и своих самых близких. Заводим семью, радуемся детям, любуемся ими и смотрим, как они растут. Я очень благодарен своим родителям за то, что они заложили во мне чувство, что семья – фундамент всего, и показывали это на своем примере. Они учили меня, что именно от того, насколько крепка семья, зависит, как я пойду по жизни. Сегодня я нахожусь в совершенно других условиях, чем мои родители. Но в фундаментальном подходе к воспитанию детей я следую тем устоям, которые заложены в меня с самого раннего детства.

Мой папа Стипе – человек твердых и ясных принципов. На первый взгляд он кажется сильным человеком твердой закалки, но на самом деле он очень эмоционален. Когда-то давно он рассказал мне, что его принципиальность по отношению ко всем вокруг растворилась в воздухе уже с первого дня моей жизни. Он встретил меня слезами радости. Для него мое рождение стало самым ярким из всех пережитых впечатлений. Тогда ему было 24 года, и с тех пор он больше не скрывал эмоции и не притворялся суровым мужчиной.

Мама Радойка, которую все зовут Рада – сильная женщина. Она очень сентиментальна, хотя прекрасно умеет контролировать эмоции. Мама любила меня и сестер безусловно, но при необходимости могла быть жесткой и непоколебимой. Повзрослев, я понял, что мир и согласие в нашей семье основаны на этом переплетении твердости и эмоциональности мамы и папы, связанных с их тяжелой жизнью.

Я был первым ребенком в семье. Схватки у мамы начались около 11 часов вечера 8 сентября 1985 года. Родители были готовы и с нужными вещами быстро поехали в больницу. Как и всегда, в таких ситуациях, царило напряжение и страх, как все пройдет. Поэтому бабушка Ела, у которой был опыт четырех родов, поехала с мамой, чтобы быть рядом с ней. Отец их быстро подбросил до больницы в Задаре. Нельзя было угадать, сколько будет длиться мое появление на свет, поэтому врачи сказали отцу, что будет лучше, если он вернется домой и будет ждать новостей там. А папа, как дисциплинированный человек, так и сделал. Все были уверены, что мама родит девочку. Она была из семьи, в которой было 5 братьев и сестер. У папы было две сестры и брат-близнец. Так что прогноз был 8 к 5 в пользу девочки. Однако через два часа и десять минут родился я! Роды прошли без каких-либо осложнений. Счастливую новость утром первым узнал папин брат Желько. У нас дома не было телефона, а он работал в отеле, так что было проще связаться с ним, чтобы он передал новость моему отцу. Папа быстро приехал в больницу на своем белом фиате. Первый раз, когда он взял меня на руки, он всегда это рассказывает, он буквально залил меня слезами. В этот день заливал и кое-что другое, но за галстук. Папа был очень счастлив, но самая интересная история связана с бабушкой Елой. Папа отвез ее в отель, в котором она работала, где она дала волю эмоциям, выпив бокальчик-другой в честь своего первого внука. После первоначальной эйфории ей стало плохо. В тот день ей пришлось задержаться в больнице в Задаре, потому что у нее было обезвоживание. С тех пор как я это в первый раз услышал, мы по-хорошему подсмеиваемся над бабушкиным празднованием и похмельем.

Год, который мама провела в послеродовом отпуске, она часто описывает мне как один из лучших периодов свой жизни. Наблюдая, как я расту, занимаясь домашним хозяйством и заботясь о семье, она чувствовала себя абсолютно реализованной. Младенцем я не создавал проблем. Но когда в пять месяцев она перестала кормить меня грудью, все начало меняться. Я стал беспокойным, плохо ел, выбрасывал бутылочку и просыпался по ночам. И позже возникали проблемы с моим питанием: я не очень-то любил мясо, избегал супов, салатов, ел в основном только молоко, сыр, бекон. У деда Луки всего этого было сколько хочешь. Натуральное и домашнее, со своего огорода и от своих животных. Около его дома, в Квартириче, был двор, там держали овец, коз, их было, наверное, сто пятьдесят. Были и индейки, кролики, куры, поэтому приходилось много работать. Все в семье помогали по хозяйству. Конечно, и я работал, насколько мне позволяли мои годы: ходил с отцом или дедом на пастбище на ближайшие горные склоны. Правда, я при этом много играл. Я был активным и шаловливым. Одним из любимых развлечений для меня было тянуть коз за хвост и смеяться над их реакцией. Мир животных вокруг был для меня очень близок. Я ни капельки не боялся, даже когда упоминали волков, которые часто бродили по этим горным краям. Единственным, чего я боялся, были змеи. Когда мы пасли животных, родители постоянно предупреждали меня, чтобы я не отходил далеко, потому что на этих склонах много опасных гадюк. Однажды папа поймал одну такую гадюку, поместил ее в большую бутылку и принес в нижний дом. Думаю, с тех пор мне больше не нужны были никакие предупреждения. Даже ту гадюку в бутылке, которая стояла как украшение, я обходил по широкой дуге. Отвращение к змеям осталось у меня и по сей день: как только я их вижу, меня охватывает сильный страх.

Но больше всего в детстве я наслаждался беззаботными играми и изучением мира вокруг. Пока дед или отец следили за стадом на пастбище, я играл со своими родственницами Мирьяной и Сенкой. Однажды, например, мы с Мирьяной пошли с дедом Лукой нарезать веточек для козлят. Он вез нас в своем маленьком фургоне, который меня интересовал тем, что был вытянутой версией папиного белого фиата. Пока дедушка резал ветки на горном склоне, мы с Мирьяной вернулись в фургон. Мы заигрались, притворяясь, что ведем машину. Я не знаю, кто и как, но в один момент кто-то снял ручной тормоз, не представляя, какая трагедия могла бы случиться. Фургон медленно поехал вниз по склону. Это были ужасные моменты, но мы не знали, что сделать, чтобы машина остановилась. Мы окаменели от страха, и кто знает, чем бы все завершилось, если бы нас не остановила стена забора прямо у дороги. Нас никто не ругал, ни родители, ни дед. Они были счастливы, что с нами ничего не случилось, хотя могло случиться всякое. К счастью, все завершилось только немного поцарапанным автомобилем, пережитым страхом и опытом, благодаря которому мне никогда больше не приходило в голову играть в припаркованной машине.

Это был не единственный раз, когда я так напугал родителей. Мне было около трех лет, когда однажды днем я крутился около мамы и бабушки, которые собирали горох. Наверное, мне было скучно, и я взял один стручок. Вскоре я его раскрыл, и в голову пришла идея засунуть в каждую ноздрю по одной горошине. Мне это было очень смешно, но мама заметила, что со мной что-то происходит. Я едва дышал, горошины загородили дыхательные пути! Она сразу позвала папу, и они вместе пытались вынуть горох. Пока они так старались, я только громко смеялся. Наконец, папа с помощью пинцета смог вынуть одну горошину. Но чтобы достать вторую, пришлось отвезти меня в больницу. Они очень испугались, потому что в один момент я начал синеть и закатывать глаза, но все закончилось хорошо.

Мама всегда говорит, что я не мог усидеть на месте, но был хорошим ребенком. Например, на детских днях рождения я был необычайно спокойным. Когда взрослые играли в петанк, я любил смотреть на них, сидя на маминых руках, и любил, когда она меня качала. Но когда мне что-то не нравилось, я мог из непослушания поломать все цветы в вазах. А еще я часто прятался где-то в доме, и в верхнем дедовом, и в нижнем родительском. Однажды я так хорошо спрятался, что мама серьезно испугалась, потому что не могла меня найти. Она стала в панике звать меня, пока я наслаждался тем, что в этот раз она не может отыскать мое убежище. Скрючившись в шкафчике, к маминому ужасу, я держался довольно долго. Когда, наконец, я торжествующе появился, мой громкий смех быстро оборвался. Она была очень зла и поэтому не слишком снисходительна к моему непослушанию.

В дедушкином доме я вел себя особенно шумно. Родители говорят, что именно там я в первый раз самостоятельно пошел. Мне было всего девять месяцев. Я проводил много времени в дедушкином доме и помню его даже лучше, чем бо́льший и более удобный родительский дом. Наверху, на втором этаже, была одна спальня, внизу еще одна вместе с кухней, а около дома у нас был гараж. На мою маленькую кровать бабушка с дедушкой ставили деревянные решетки, чтобы я, вертясь во сне, не свалился на пол. В дедовом доме не было электричества, мы пользовались керосиновыми лампами. Позже папа достал генератор. Не было и воды, кроме той, что в колодце. Если мне хотелось посмотреть матчи по телевизору, я вынужден был спускаться в нижний дом.

Конечно, как и любой ребенок, я радовался игрушкам, подаркам, общался и играл со сверстниками. Я рассказал здесь все это, чтобы передать атмосферу и образ жизни в маленьком поселке у подножия Велебита. Моя повседневная жизнь очень отличалась от той, которой жили мои сверстники в больших городах и в более комфортных условиях. Именно такое начало жизни, в суровых условиях, но в теплых отношениях в семье, определило меня как личность. Я не только бегал по горам, пока козы паслись. Я не только прыгал по камням и убегал от гадюк. Я не только дергал коз за хвост или гонял зайцев. А когда я говорю о доме без электричества и воды, я должен подчеркнуть, что дом моих родителей, на пятьсот метров ниже от дедушкиного по прямой, был удобный и современный. У меня была своя комната и просторный зеленый двор. По соседству жили родственники, было много детей, с которыми мы играли и общались. Мы играли в прятки, в машинки, беззаботно носились по дороге, потому что по ней почти никто не ездил.

От других детей меня, может, отличала, как мне рассказывали родители, только привязанность к одной игрушке. Круглой! Мне покупали машинки, я получал на дни рождения и другие игрушки, но ни одна из них не занимала мое внимание дольше мяча. Хотя на фотографии с первого дня рождения я на нем сижу, кажется, это единственный снимок, на котором я бездельничаю с мячом. Когда я уже достаточно вырос, чтобы родители пускали меня гулять одного, мяч стал моим лучшим другом. Я играл с родственниками из нижних домов на асфальте. Наверху у деда я постоянно бил в ворота гаража. Отец говорил мне, что уже в 3–4 года можно было отгадать, какой у меня особенный талант. Еще одним знаком, подтверждающим мои способности к футболу, было для него то, как быстро я схватывал знания. Было достаточно, чтобы он один раз показал мне, как принять мяч и ударить по нему, больше не нужно было. Я только повторял и улучшал эти движения. Папа тоже играл в футбол, был членом клуба низшей лиги «Рудар» из Обровца. Он играл на позиции правого бокового, и его описывали как быстрого и проворного игрока, который может бегать пять дней без остановки. К сожалению, он повредил крестообразную связку в одном из матчей и больше не играл. И сегодня его мучает это изношенное колено. В футбол играл и дед Лука. Говорят, он был хорош в мини-футболе, особенные способности проявлял в баскетболе. Сегодня, без ложной скромности, и я хорошо играю в баскетбол, хорошо получаются у меня и другие игры с мячом – все указывает на то, что чувство игры я унаследовал от деда. Эх, дедушка мой…

Дедушка Лука

Еще до того, как я родился, всем было ясно, как меня будут звать. Как моего папу Стипе назвали по имени его деда, следуя старой традиции, так и мне он дал имя своего отца Луки. Но имя в меньшей степени повлияло на большую привязанность деда к своему первому внуку. Он не просто, как многие дедушки, сидел с внуком, пока родители не вернутся с работы, но и постоянно играл со мной, когда я был маленький. А как только я достаточно вырос, научился ходить без посторонней помощи, дед стал брать меня везде с собой. Почистить снег, собрать сено, пасти животных, что-нибудь починить, съездить за материалами и многие другие заботы по дому – дед всегда обращался ко мне как к своему главному помощнику. Я любил, когда мы ездили в его маленьком фургоне, когда вместе ходили к родственникам. Мне очень нравилось, когда дедушка водил меня на охоту на зайцев и куропаток, когда разрешал мне подержать его охотничье ружье, когда нас вместе фотографировали. Он всегда разговаривал со мной, объяснял, шутил, учил. Каждый день, проведенный с ним, я узнавал что-то новое. И с нетерпением ждал новых приключений. Дедушка был высокий, представительный человек, у него были всегда опрятные, зачесанные назад волосы. Он казался принципиальным и уверенным, про таких говорят важная птица. Но я был ребенком, и для меня он был другим. При близком общении он внушал надежность и спокойствие, он был очень любознательным, внимательным – для меня он был особенным. Я его обожал. Даже тогда, когда он авторитарно заставлял меня стричься. Мама любила, когда у меня были длинные волосы, да и я привык к этому. Но когда дед оценивал, что они слишком длинные, он не спрашивал ни маму, ни тем более меня, а сам брал ножницы и постригал мне волосы. Иногда были слезы, не только мои, но и мамины, но это ничего не меняло. Если дед что-то решит, то это не обсуждается.

Мне было четыре, когда наша счастливая семья увеличилась. Родилась моя первая сестра Ясмина. Это было еще одно незабываемое впечатление. Я не помню, кого я хотел больше, братика или сестричку. Мне не запомнилось, как семья готовилась к появлению второго ребенка. В памяти осталось только то, что я был очень взволнован, когда сестру принесли домой, когда я в первый раз ее увидел, дотронулся и поцеловал. Ясмина стала частью моей жизни, и по мере того, как мы росли и узнавали друг друга, наши отношения становились настоящими близкими отношениями брата и сестры, крепкой дружбой.

Я не чувствовал, что в моей повседневной жизни что-то изменилось из-за того, что теперь приходилось делить внимание и заботу семьи с сестрой. Я был занят своими делами и наслаждался играми и семейным уютом. Везде: дома, за столом, за работой, во дворе или в гостях. Рассказы моих родителей подтверждают мои впечатления о тех первых шести годах жизни, которые я смог сохранить в своей памяти. Я был бесстрашным ребенком, очень активным, веселым и шаловливым. Но они всегда подчеркивали, что я знал, что есть границы, которые нельзя нарушать. Когда нужно было послушаться и остановиться, я останавливался. Когда мне говорили, чтобы я успокоился, я успокаивался. Я уверен, что все названное со временем сформировало мой характер и было обусловлено теплотой семейной обстановки, в которой я рос. Мое детство у подножия Велебита было одновременно красивым, беззаботным и поучительным. Я быстро научился быть независимым и самостоятельным. Тогда не было ни мобильных телефонов, ни компьютеров, планшетов или интернета. Целый день я проводил на природе, наслаждался ее красотами и учился уважать ее законы. Все было очень хорошо, а мне казалось, что будет еще лучше. У судьбы, однако, были другие планы…

Я не мог понимать того, что на самом деле происходило, но я чувствовал, как что-то важное вокруг начало изменяться. Все, что было до тех пор привычным, изменилось. Родители больше не ходили на работу в Обровац. Их разговоры становились все серьезнее. И наверху у деда я чувствовал, что атмосфера уже не та, хоть и он, и бабушка, как и родители, старались, чтобы все было как прежде. Но как прежде быть уже не могло.

Я запомнил тот день, когда случилась беда, только по тревоге моего отца. Дед не вернулся домой. Все пошли его искать. …Я не осознавал, что происходит, когда деда привезли в наш нижний дом в Затоне-Обровачки. Я только чувствовал отчаяние. Папа обнял меня и подвел к гробу. Он сказал мне: «Сын, поцелуй дедушку!» Я был маленьким и не мог понять, что это моя последняя встреча с ним. Меня вывели из комнаты: родители хотели как можно дальше держать меня от этого горя. Похороны были в Обровце. Дедушку Луку очень ценили, он был веселым и очень обаятельным. Папа его обожал, и только сейчас я могу себе представить, насколько ему было тяжело его потерять. Позднее папа рассказывал мне о своем ужасе в тот момент, когда он нашел безжизненное окровавленное тело деда. Это было на лугу около дороги, недалеко от дома, там, где дед пас коз. Был декабрь 1991 года, война уже была в самом разгаре. Дед был бесстрашным и будто не осознавал всей тяжести ситуации. Бабушка Ела рассказывала, что видела в тот день на дороге какие-то военные машины. Она спряталась в доме, закрылась. Отец, что-то почувствовав, поспешил с утра проверить, все ли в порядке с дедушкой и бабушкой. Когда он узнал, что козы пришли к дому, а дед нет, он понял, что случилось что-то ужасное.

Моего дедушку убили автоматной очередью с близкого расстояния. Ему было 66 лет. Сердце разрывается, когда я думаю, как он умирал, почти на пороге дома. Что это за люди, которые могли беспощадно забрать жизнь у старого и невинного человека… Этот вопрос я задаю себе с тех пор, как учительница Мая Грбич в третьем классе дала нам задание написать рассказ о том, что нас сильно тронуло, огорчило, ужаснуло. Тогда меня в первый раз прорвало:

Хотя я еще маленький, я пережил много страхов. Страх войны и бомбардировок я уже понемногу забываю.

Событие и страх, который я никогда не забуду, случилось четыре года назад, когда сербские националисты убили моего дедушку, которого я очень любил. Все плакали, а я никак не мог понять, что моего дорогого, хорошего деда больше нет.

Я спрашивал себя, могут ли быть людьми те, кто это сделал и из-за кого мы бежали из дома.

С тех пор я редко рассказываю о своем дедушке, по крайней мере публично. Жизнь все перевернула вверх ногами, с нами случились многие драматические события, которые заняли все наши мысли. Отец ушел воевать. Как только мы снова были вместе, он старался, чтобы я и сестры чувствовали себя в безопасности и верили, что все будет в порядке. Несмотря на случившуюся трагедию с дедушкой, я никогда не чувствовал злости в голосе папы. Никогда нельзя было даже предположить в нем какую-то мысль о мести. Думая об этом в свои зрелые годы, я понял все, что тогда происходило на войне, и с каким достоинством вел себя отец в этой ситуации. Это еще раз продемонстрировало его благородство и ответственность за своих детей. Он говорил нам, что не так важно, откуда ты, чей ты, что у тебя есть и чего у тебя нет. Важно, какой ты человек. Все эти события были ужасными и трагическими. Но мама с папой воспитывали нас в уважении и любви. Чтобы мы стали нормальными людьми, которые отличают добро от зла. За это я им бесконечно благодарен, потому что этим они очень повлияли на мое мировоззрение. А оно формировалось в тяжелых условиях жизни беженцев, в страхе войны и в заботе о самых дорогих, во время сложного периода преодоления последствий войны и приспособления к новой действительности. Это совпало с моим переходным возрастом, когда ошибочные предположения и неправильный взгляд на жизнь могут нас сбить с верного пути. Но родители смогли направить меня в правильном направлении и помогли сделать правильный выбор с развитием моей футбольной карьеры.

Я уверен, что взгляды на жизнь моего отца были привиты ему дедом. Несмотря на то что я был ребенком и что мы так немного времени провели вместе, дед Лука сильно повлиял и на меня. Я вспоминаю его очень часто, но эта книга, наверное, – первый раз, когда я рассказываю о нем более подробно. Я очень по нему скучаю и был бы безмерно счастлив, если бы мог разделить с ним счастье своих футбольных побед. Я уверен, что он гордился бы мной и особенно моей семьей. Дед всегда говорил, что семья – это самое дорогое, и эту ценность привил всем нам: поэтому у нас такая дружная и крепкая семья. Каждый раз, когда я возвращаюсь в родные края, я посещаю места, где мы жили. Тогда оживают воспоминания, просыпаются эмоции. Я привожу своих детей, которые живут совсем по-другому, чтобы они могли хотя бы в какой-то степени прочувствовать то место и время, в котором я рос. Верхний дом стал заброшенными развалинами, зарос сорняками. Табличка с надписью «Осторожно, мины!» – жутковатое напоминание о трагических событиях, которые тут происходили. Дом этот – государственная собственность. Если бы я мог, я бы что-нибудь с ним сделал. Ради дедушки, ради бабушки, ради всех нас, для которых он был важной частью жизни. Папа поставил деду памятник на месте, где 18 декабря 1991 года нашел его мертвым. Но когда я стою перед памятником, я вспоминаю дедушкину энергию и наши приключения. И я готов побиться об заклад, что первое, что он сделал бы после поздравления с достигнутыми победами, было то, что он взял бы ножницы и сказал: «Лука, я очень горжусь тобой, но ты должен постричься, чтобы прилично выглядеть».

Беженцы

После дедушкиной смерти отец сумел сохранить ясность ума, чтобы понять, что осталась последняя возможность оставить дом и укрыться в более безопасном месте. Я был слишком маленьким, чтобы понять все, что происходило вокруг нас. Родители как могли старались облегчить нам жизнь беженцев, но я сразу же почувствовал большую разницу по сравнению с предыдущими беззаботными годами в Затоне-Обровачки. Сначала мы уехали в Макарску. Я тогда думал, что мы едем в гости к дяде Желько, который работал там официантом. Он был мне как второй отец, не только потому что они с папой однояйцевые близнецы и очень похожи, но и потому, что он всегда был внимателен ко мне и моим сестрам и всегда нас защищал. У него нет детей, а к нам он всегда относился как к своим. На дядю мы могли положиться в любых ситуациях.

Когда ты ребенок, родители для тебя все, а когда у них особенно теплые отношения с другими членами семьи или друзьями, то и эти люди становятся для тебя дорогими. Я всегда чувствовал братскую любовь между папой и дядей. И сегодня, когда я на них смотрю, мне кажется, что они невероятно связаны. Каждый день они созваниваются как минимум раз десять. Когда кто-то из них в дороге, они звонят друг другу каждые минут пятнадцать. А именно на столько дядя старше папы. Папа менее общительный и более раздражительный, а дядя Желько более открытый и компанейский человек, более спокойный и уравновешенный, и при этом большой шутник. Эта их непохожесть, наверное, способствовала тому, что они вдвоем так прекрасно находят общий язык. Я никогда в жизни не видел, чтобы они ссорились.

В Макарске мы разместились в лагере для беженцев «Детские деревни – SOS». Там мы оставались около четырех месяцев, а в апреле 1992 года переехали в Задар, где осенью я должен был пойти в школу. Нас разместили в отеле «Коловаре». Сначала у нас была комната в подвале. Мама, папа, сестра и я спали на одной кровати. В небольшом помещении был еще туалет, а в углу стоял столик для маленькой плиты. Позже нас поселили на четвертый этаж, где у нас было две комнаты. Одна была для сестры Ясмины и меня. Это была наша новая жизнь. Хоть это было тяжело, мы быстро приспособились. Семья была привыкшей к скромной жизни, и мои родители никогда не жаловались. Ладно, психологически им было тяжело, потому что они заботились обо мне и сестре, а кроме того, папа как доброволец мог вскоре пойти на войну. Чтобы нам всем обеспечить лучшую жизнь, мама сразу начала работать. Коллега с прошлой работы на трикотажной фабрике в Обровце открыла швейную мастерскую и позвала ее к себе. Я думаю, что это было для мамы очень кстати. Не только потому что давало нам больший доход, но и потому что, работая, она могла хотя бы ненадолго забыть о проблемах.

В отеле, в котором мы жили, было много моих ровесников. Целые дни мы проводили на игровой площадке перед зданием. Мы играли в футбол, в вышибалу, в прятки, знакомились с новыми друзьями. Тут не так часто были бомбардировки, от которых мы прятались в убежище. Для нас, детей, это было неплохое время дружбы и игр. В отеле, полном грустных людей, которые, как и мы, были вынуждены покинуть свои дома и спасать свою жизнь, было много наших родственников. Среди них и папина старшая сестра Мария с семьей. Бомбы иногда падали и на отель: однажды был ранен супруг Марии, Миле. Бомба взорвалась около номера, и, несмотря на пережитый страх и несколько осколков, к счастью, все обошлось без каких-либо тяжелых последствий…

Может, это странно, но я могу сказать, что быстро привык к тревогам, привык бежать в укрытие. Бомбардировки сначала вызывали огромный страх, но позже он стал всего лишь беспокойством. Больше всего пугал звук бомб. Этот ужасный свист, за которым следовал взрыв. Мы с семьей не всегда оказывались в одном укрытии: все зависело от того, где нас застала тревога. Но вокруг всегда было много других детей, и мы быстро организовывали какую-нибудь игру. Так быстрее проходило время до конца тревоги. Спокойнее всего я чувствовал себя со своей семьей, а когда папа был на позиции, мы все очень за него боялись. Страх на самом деле всегда был где-то на заднем плане, но жизнь понемногу входила в обычную колею. Так было, пока я не пошел в школу.

Школьный звонок

Средняя школа Круно Крстича в поселке Арбанаси была на расстоянии около километра от нашего отеля. В первый день меня провожала мама. Я был очень взволнован, но родители уже на второй день разрешили мне идти в школу одному. Это было даже лучше: по дороге я мог шутить с двумя друзьями, с которыми познакомился в отеле «Коловаре». Были это Марко Оштрич и Анте Црняк, с которыми я постоянно общался. С Марко, который был из Придраги, мы сразу нашли общий язык. Мы ходили вместе в школу, в один класс, вместе тренировались в ФК «Задар». Вот уже 27 лет мы лучшие друзья. Мы были шаферами на свадьбах друг у друга. Наши семьи дружат и отлично общаются. Среди всех достоинств, которые украшают Марко, я люблю его за то, что он совершенно не изменился. Искренний друг детства и военных дней. Он такой, каким был, когда нам было по шесть. А я для него остаюсь все тем же Лукой. И я ценю его за это.

Честно говоря, в школе я не блистал. Скажем так, я был середнячком. Больше всего мне нравились история и физкультура – тут у меня всегда были отличные оценки. Хуже мне давались физика, химия, математика, биология. Я думаю, что это одна из причин того, что мое обучение не было для меня приоритетом. Я постоянно бегал на футбол, каждый день днем и вечером, и играл все выходные. Серьезнее я относился к учебе только перед родительскими собраниями и удовлетворялся тройками. То, с чем у меня никогда не было проблем, – аккуратность. Это одно из тех качеств, которое осталось мне на всю жизнь. Я люблю, когда все на своих местах, когда мои вещи сложены, и всегда знаю, что где лежит. Когда я возвращаюсь домой, я сразу замечаю, если что-то поменяло место или нарушает заведенный порядок.

Родители с пониманием относились к моим взлетам и падениям в школе. Они просили меня стараться, но, учитывая нашу ситуацию, думаю, самым важным для них было то, что я развиваюсь. В школу я любил ходить пообщаться. Мы хорошо шутили, устраивали разные розыгрыши. У меня не было проблем с поведением, но я любил пошалить. Ничего необычного для этого возраста. Удивительным образом это усиливало чувство, что мы проживаем обычную, типичную школьную жизнь, несмотря на то что это время было тяжелым и опасным. Учителя очень старались нам его облегчить. Я обожал физкультуру, поэтому особенно мне нравился учитель Альберт Радовникович. Любил я и нашу учительницу начальных классов Маю Грбич, которая с пониманием относилась к нам, беженцам. Бывали дни, когда из-за бомбардировки не было уроков – тогда возвращение в школу становилось знаком, что обстановка становится спокойнее, но пережитые страхи нельзя было стереть ластиком. Поэтому было так важно, что учителя относились к нам с терпением и пониманием.

Каждую свободную минуту я посвящал футболу. Мы ходили на бетонную школьную площадку, а вернувшись из школы, продолжали игру на парковке отеля. Рядом была небольшая лужайка. Дерево было одной штангой, а большой камень – другой. Мы играли до изнеможения. Бывало, я стоял на воротах, был защитником, но все-таки мне больше нравилось вести мяч и забивать. Папа заметил, что у меня хорошо получается. Когда он не был на войне, он отводил меня на поле и показывал, как контролировать, вести и принимать мяч. Я очень наслаждался этим. Игра с папой, мяч, футбол – все как в беззаботные дни на родине. Но в отличие от просторов, где я играл дома, в Задаре перед отелем «Коловаре» было много машин. Понятно, что мы много раз попадали в припаркованные машины, и мяч очень звонко стучал по железу. Страдали и окрестные стекла. А однажды случилась серьезная проблема. По крайней мере, тогда мне так казалось. После того как мяч ударил в колесо одного автомобиля, появился злой старик. Он взял наш мяч и на наших глазах его проколол! А потом прогнал нас с Марко. В первый миг я был шокирован, но вскоре ощутил сильную злость. Я убежал в комнату и расплакался, потому что мы остались без нашего кожаного мяча, единственного, который у нас был. Папа спросил, что случилось, и когда я ему рассказал, он сразу отправился вниз. Он нашел того человека и потребовал объяснения. Старик работал в отеле, и папа его застал с отверткой, которой он в ярости проколол мяч.

– Во-первых, уберите отвертку, а во-вторых, я не понимаю, почему вы испортили детям мяч? – сказал мой отец решительным тоном.

– Мяч ударил по колесу моей машины! – ответил старик.

Отец сказал ему, что это не может быть веской причиной агрессивного и некрасивого поведения по отношению к детям. Он сказал, что ждет, чтобы тот завтра купил нам новый мяч. Вскоре старик извинился, и на следующий день мы на самом деле пошли в магазин и выбрали новый мяч! Это был первый раз, когда я видел такую реакцию отца. Конечно, я гордился им. А вскоре отец опять сделал меня несказанно счастливым.

Глава третья

Папа пришел домой и сказал, что записал меня в футбольную школу ФК «Задар»! Была осень 1992 года, чуть позже того, как мы пошли в школу, и я не мог дождаться своей первой тренировки. Папа возил меня и Марко, который тоже записался. Как мы тогда волновались! Тренировки проходили в помещениях бывших казарм. Сегодня это спортивно-рекреационный центр. Сначала мы не пользовались раздевалкой, а переодевались на трибунах. И сегодня я помню первые бутсы, которые купил мне папа. Они были марки Lotto, кричаще зеленые, лучшие в мире для меня. Родители от всего отказывались, чтобы дать нам все, что было необходимо. Отец был уверен, что я могу стать отличным футболистом. В других жизненных условия, может, и он бы стал успешным игроком, но случай не подвернулся. Маме он говорил, какой у меня особенный талант к игре и что он сделает все, чтобы помочь мне реализоваться. Возможность, которой у него не было.

Первым моим тренером был Желько Живкович. После первой тренировки он сразу же перевел меня в группу к старшим мальчикам. Я был физически слаб, но никого не боялся. Эта моя уверенность в себе проявлялась и в тех матчах, в которых я играл на улице, на парковке, на бетоне, на траве перед отелем «Коловаре». Там не было деления по возрастам. Мы играли со старшими парнями: если хочешь стать частью игры – учись бороться за себя. Я получал болезненные удары по ногам, падал на твердый бетон и зарабатывал кровавые царапины. Но я никогда не плакал, не ныл. Я вставал и продолжал игру. Наверное, это и было причиной того, что старшие ребята принимали меня в игру. Я думаю, именно на улице я приобрел тот уровень уверенности, который позднее был для меня очень важен.

Тренировки проходили три раза в неделю. Сначала папа возил меня, но у него часто были дела, и я ездил на велосипеде. От отеля «Коловаре» было минут двадцать дороги до футбольной школы. Я знаю, что родителям было нелегко отпускать меня одного: тревоги и бомбардировки случались и в то время, когда я шел на тренировку или когда уже там был. В таких случаях тренеры быстро отводили нас в клубные помещения, в укрытие. Когда сейчас я как папа вспоминаю те дни, думаю о поведении родителей, чьи дети занимались каким-то спортом, и тогда начинаю гордиться тем, как вел себя мой отец. Когда он смотрел тренировку, обычно он был в компании отца Марко, человека похожего характера, и никогда не мешал работе тренера, не создавая трудностей ни мне, ни кому-либо другому. А некоторые другие родители вели себя иначе. Однажды отец не выдержал, сорвался на одного такого отца, защищая меня. Тот был одним из тех, кто видит только своих детей и считает их центром вселенной. Он постоянно что-то кричал и делал замечания всем, в том числе и мне. Мой отец был на другой стороне площадки, но когда накипело, подбежал к нему через поле и ясно дал понять, что нужно перестать мучить чужого ребенка. Отец умеет быть очень убедительным, особенно в критических ситуациях. Замечания сразу же прекратились.

Я любил тренировки. Наши тренеры, Живкович и Матошевич, учили нас основным техникам принятия мяча, передачам и другим элементам игры. В дни, когда тренировок не было, я опять самостоятельно занимался футболом. Как обычно, на свободном пространстве парковки отеля мы ставили с каждой стороны по два камня и разыгрывали матчи. Чаще всего это было противостояние пять на пять, иногда больше или меньше игроков. Пока я играл, я думал только о том, как быть лучше других. Это имело свою цену. Я рвал штаны, футболки и особенно кроссовки. У меня не было тогда много одежды, и я не мог позволить себе новые. Поэтому я старался беречь те, что у меня были. Они не были дорогими, но те белые кеды были для меня всем. Поэтому, когда появлялись дырки, я зашивал их сам, как знал и умел.

После освободительной операции «Буря» 1995 года, отец пошел на переквалификацию. Он сдал экзамены и получил звание аэротехника. Папа получил работу в аэропорту Земуник как действующий военный, поэтому мы переехали в отель «Иж». Это был меньший и более скромный отель, расположенный в пятнадцати минутах ходьбы от первого. Переезд принес новые перемены. Мой друг Марко тоже уехал из «Коловаре» и заселился в отель «Загреб», но самым большим изменением была новая школа. После окончания шестого класса меня перевели в Среднюю школу Шимо Будинича, недалеко от «Ижа». Школа была красивая, и мне было там хорошо, хотя учителя были более строгие. Я быстро привык к ним, так же как и к новому жилью в «Иже». Мы жили на втором этаже. На пространстве в тридцать квадратных метров была одна немного бо́льшая комната, которая служила гостиной и спальней родителям. В ней мы обедали. Рядом с маленькой ванной была крошечная импровизированная комнатка с двумя кроватями. Там спали мы с Ясминой. Вскоре нас стало трое: в июне 1998 года родилась Диора, моя вторая сестра.

То лето 1998-го я буду особенно помнить и благодаря фантастическим эмоциям, которые нам подарила сборная Хорватии на чемпионате мира во Франции. Мне было почти тринадцать, я был уже довольно взрослый, чтобы понять, что эта победа «пламенных», как мы называем нашу сборную, станет исторической. Это не был первый чемпионат, который я смотрел. Предыдущий в Америке, хотя мне было только девять лет, я помнил по некоторым деталям. Например, по дриблингам Ромарио, который был для меня самым любимым игроком, или по жестам Бебето, который после гола праздновал рождение ребенка. Больше всего меня все-таки впечатлил финал Бразилия – Италия, из-за напряженности и неизвестности исхода пенальти. Я, конечно, тогда еще не мог понять всю тяжесть, которая давит на игроков, которые в финале бьют штрафные удары и решают, кто станет чемпионом. Через двадцать лет я буду знать это наверняка.

В 1998 году было достаточно видеть реакцию людей в отеле, на улице, в магазинах, на площадях и на террасах кафе на матчи Хорватии во Франции, чтобы понять, что происходит что-то значительное. Меня впечатляла эта атмосфера, то, как взрослые в эйфории переживали сенсационные игры нашей сборной. Эти эмоции врезались в мою память. Как и любой ребенок, я мечтал однажды испытать их как игрок. Очень давно я выбрал, какая роль и какой номер у меня будут, когда я вырасту. Тот же, под которым играл Звонимир Бобан, капитан той сборной, с десяткой на спине. Бобан был моим идолом, я болел за него и в сборной, и в футболке «Милана». Я рос во время, когда ФК «Милан» господствовал в футбольном мире и когда Бобан был одним из главных его игроков. Было естественно стать фанатом «красно-черных», потому что хорват был важным игроком этой великой команды. Родители купили мне форму «Милана», у меня были и фотографии моего любимого игрока. Я мог только мечтать, что однажды мой футбольный кумир вручит мне награду лучшего игрока, и уж тем более лучшего игрока мира.

Мы остаемся в Задаре

В этот период случилось, пожалуй, ключевое событие для всей моей последующей жизни. В то время восстановления после войны люди начали постепенно возвращаться в свои дома. Мы с родителями тоже могли уехать домой, в Затон-Обровачки. Но они приняли важное решение – мы остаемся в Задаре! Не повлияли и возвращающиеся домой знакомые, которые уговаривали родителей поступить так же. Главной причиной тому было желание моих родителей предоставить мне возможность учиться, чтобы потом совершить что-то значимое в футболе. Мой отец, как я уже говорил, был уверен, что у меня талант великого игрока. Никто и ничто не могло его в этом переубедить. Однако ему было действительно важно, чтобы мама его полностью поддержала. Когда она согласилась, они решили, что подстроятся под меня. Сегодня я понимаю, насколько это было смело и скольким родители жертвовали, чтобы я стал тем, кем стал.

С начала тренировок, с семи лет, мои занятия футболом требовали больших расходов. Родители работали и зарабатывали, но нас тогда было уже четверо. Каждая копейка была на счету. Но отец говорил сам себе: «У меня не было возможности, пусть у Луки она будет, чего бы это ни стоило», – так и было. Родители покупали мне все необходимое снаряжение, мы каждый месяц платили членский взнос клубу, оплачивали все отъезды на сборы. Находились деньги и на скромные карманные, чтобы я мог выпить сок с партнерами по команде. Без родительской поддержки и их веры в то, что талантом и поступками я заслуживаю такой их самоотверженности, я никогда не достиг бы того, чего сумел достичь сейчас. Мой дядя Желько тоже сильно помогал моему футбольному развитию – финансово, морально, эмоционально – почти так же, как мои родители. Папа часто мне говорил, что без его помощи он никогда не смог бы покрыть все финансовые расходы, которые возникали. Дядя Желько был для меня важен не только потому, что он оказывал материальную поддержку, а гораздо больше из-за его личных качеств.

Я довольно быстро прогрессировал в младшей группе. Я был частью очень одаренного поколения игроков с блестящими результатами. Журналисты часто писали о нас, публиковали фотографии, которые оставили воспоминания на всю жизнь. Благодаря маме и сегодня у нас хранятся документы того времени. Она следила за публикациями в СМИ, вырезала статьи из журналов, бережно сохраняла каждую фотографию. Отец был ответственным за техническую часть. Он снимал матчи на камеру не только для воспоминаний, но и для того, чтобы показать мне, что нужно исправить. Каждый раз, когда я смотрю альбомы или видеозаписи, в памяти в тот же момент возникают детали тех дней. Не только связанные с игрой. Мы общались, путешествовали, буквально росли вместе. Мы часто ездили на турниры по стране и за границу. Мы наслаждались этими путешествиями, потому что тогда быть частью клуба значило не просто играть и радоваться победам. Мы чувствовали себя частью команды, крепко связанными друг с другом жаждой побед и особенно совместных минут празднования. В младших группах это все было еще по-детски наиграно. Ты как будто разыгрываешь сценку, что ты настоящий игрок и член великой команды. Позднее, в более старшем юниорском возрасте, ты начинаешь понимать, насколько футбол требовательный спорт. И тогда, конечно, есть романтика игры и командного духа. Это всегда должно быть, а во взрослом футболе тем более, иначе не будет никакого удовольствия. Но другие факторы спортивной карьеры из года в год, по мере твоего развития, становятся все более ярко выраженными. Я имею в виду, например, отказ от того, что делают твои ровесники: например, когда ты должен рано лечь спать, пока другие наслаждаются общением с друзьями в каком-нибудь кафе. Я имею в виду и постоянные тренировки, и обязанность всегда быть сконцентрированным. Не только на работе и физической подготовке, но и при овладении техническими, тактическими и соревновательными умениями, которым обучают тебя профессионалы. Нужно становиться лучше, а это однозначно не случится, если ты рассеян и думаешь о том, где твои друзья, как они веселятся, где и что делает девушка, с которой ты бы с радостью сходил в кино.

Воспоминанием о тех юношеских годах мне остались многочисленные медали за победы команды и кубки за индивидуальные заслуги. И те, и другие. Деталей тут множество, больше, чем я мог бы вместить в эту книгу. Но я выделю то, что особенно запомнилось – нашу череду из трех побед на разных турнирах против «Хайдука». Это было для нашего поколения (год рождения 1984–1985) невероятное впечатление. И это против великого клуба, за который в Далмации болеют почти все, а все дети мечтают однажды играть в нем. Мы отлично играли и на международных соревнованиях. На одном турнире, в Бергаме, я получил кубок лучшего игрока. Фотография, на которой мне его вручают, была опубликована в газете. Я был очень горд. Было много зрителей, и я чувствовал себя важным. И да, лучшим нападающим того турнира был мой лучший друг Марко Оштрич. Но настоящей историей была моя маленькая драма, которую я испытал ночью перед финалом. На меня неожиданно напала настоящая лихорадка. Я лег на кровать, накрылся одеялом и дрожал от холода. У меня была высокая температура, но никто мне ее не измерил. Я никому не сказал, что мне плохо. Вообще никому. Если бы кто-то сказал тренеру Домагою Башичу, что я болен, он бы точно не дал мне играть в финале. Я боялся такого исхода, пока, измученный температурой, переживаниями и усталостью после матча, не заснул. Когда я проснулся утром, я ничего не почувствовал. Мне не было холодно, ничего не болело, и я почти забыл, что случилось прошлой ночью. Я играл в финале и еще и забил гол. И ни много ни мало головой!

Мой любимый тренер

За те десять лет, что я провел в юношеских командах Задара, у меня было много тренеров. Первым в футбольной школе меня взял под свою опеку Желько Живкович, потом были Даворин Матошевич, Миодраг Паунович, Домагой Башич и Роберт Ботунац. Каждый из них в большей или меньшей степени внес свой вклад в мое развитие. Я благодарен им всем. Но только два человека стали самыми важными действующими лицами моего спортивного и личностного взросления. Это Томислав и Домагой Башичи. Отец и сын. Томо Башич был легендой задарского футбола. Авторитетный профессионал, харизматичный человек. В то время он был директором юношеской школы ФК «Задар». Именно по его решению сын Домагой взял младшую группу, в которой я тогда играл.

Домагой Башич как игрок был очень одарен, но он рано окончил карьеру. Уже с первой же тренировки мне стало понятно, насколько он крутой, а с течением времени это только подтвердилось. С ним вместе мы прошли и сложный переходный возраст. То время, когда начинаешь заглядываться на девушек, хочешь взрослой жизни, развлекаться как большой. Это возраст, когда ты в первый раз думаешь, что лучше других. Когда начинаешь умничать и дерзко рассказывать, как нужно изменить мир. Домагой Башич прошел все это с нами. Сейчас я особенно понимаю, насколько важно в этот период иметь тренера, который не будет на тебя смотреть только как на игрока. Домагой много внимания уделял нашему воспитанию. Тренировки были интересными, во многом потому, что тренер был особенным человеком. Он не только говорил нам беги, отдай, пасуй, бей, а учил, например, справляться с несправедливостью. Делил нас на две команды и судил по каким-то своим критериям. Специально кого-нибудь обижал, чтобы посмотреть на его реакцию. Некоторые злились, другие плакали из-за того, что он делает. Потом тренер объяснял нам, что в футболе и жизни бывает все, в том числе несправедливость, а мы должны научиться преодолевать эти тяжелые моменты. Он учил нас быть ответственными и уважать правила. В этом он был непреклонен.

Домагой Башич был начитанным человеком. Когда мы учились в школе, были детьми, только познающими мир, он требовал от нас, чтобы мы читали книги. Сначала тренер нас заставлял. Мы не были в восторге от этой идеи, но тренер был непреклонен. Он давал нам задание прочитать какую-нибудь книгу за неделю. А после этого опрашивал, чтобы проверить, исполнили ли мы обязательство. Он собирал команду в круг и каждому задавал вопрос по какой-то главе. Мы сами выбирали, какую книгу будем читать, и всегда оказывалось, что он их уже давно прочитал. Он быстро понимал, если кто-то хитрил. Того, кто не убедил его, что прочитал книгу, он сразу отправлял домой. Однажды мы договорились прочитать книгу о Робинзоне Крузо, о Хайди и еще одну, которую я сейчас не могу вспомнить. Я все их прочитал. Он хотел, чтобы мы научились исполнять обязанности, независимо от того, нравились они нам или нет. Он был в этом последователен. Как и в наказании тех, кто его ослушался. Когда, например, в городе проходил фестиваль «Задарска ночь» с чередой вечеринок, он четко нам сказал:

– Чтобы я не видел вас на улице после часа ночи. Встречу кого – больше тренировать не буду!

Что он говорил, то и делал. Мы его очень любили, потому что за этой строгой воспитательной позицией стоял человек, который был настроен по отношению к нам максимально покровительственно. Он никому не давал нас в обиду, всегда защищал и поддерживал. Мы ему невероятно доверяли. Домагой был не только интеллектуалом, но и очень стильным человеком. Высокий, красивый, всегда в темных очках Ray Ban, он излучал какую-то особенную энергию. Мы знали, что он был и на войне.

Обычно мы тренировались во второй половине дня, начинали в пять-шесть часов. Иногда у нас была утренняя тренировка, с десяти. В один такой день мы пришли к указанному времени, но тренера нигде не было. Мы подумали, что он немного опоздает, но это было странно, потому что он никогда не опаздывал. Через два часа ожидания к нам подошли представители клуба и сообщили, что произошла трагедия. Наш тренер умер?! Мы были в шоке. Я не помню, объяснили ли нам, как и почему он умер. Позже мы узнали, что причина была связана с личными проблемами, с которыми он боролся. Но это было не важно. Меня потрясло осознание того, что я больше не увижу человека, который до вчерашнего дня был для меня не только тренером, которого я очень уважал, но и дорогим человеком. Я уже пережил потерю любимого человека, когда умер дедушка Лука. Но частично благодаря опеке родителей, частично благодаря переезду в другой город, я был далек от вещей и ситуаций, которые бы пробуждали мысли об этой утрате. Время брало свое, и я понемногу привыкал к той действительности, где деда больше нет. В этот раз речь шла о человеке, которого я любил как тренера и считал авторитетом. В сложные годы переходного возраста такие потери тяжелы, потому что ты сразу осознаешь пустоту, которая появляется в жизни. Я не могу сказать, что я в тот момент повзрослел, но этот случай стал важным для моего взросления и ускорил его. Все, чему он нас учил: ответственность, уважение правил и исполнение принятых обязательств, то, как справляться с несправедливостью и периодами, когда все валится из рук, – все это стало важной частью моего мировоззрения. В разные критические моменты я до сих пор вспоминаю его слова.

После Домагоя Башича нашим тренером был назначен Роберт Ботунац. Как мы и ожидали, у него был другой подход, но мой опыт работы с ним тоже был положительным. Как и Башич, как и все другие тренеры, Ботунац поставил меня на позицию атакующего полузащитника. Я был меньше других и физически более слаб, но все чувствовали мою энергию. Ботунац говорил, что у меня отличная техника, а мой рост компенсируется скоростью и успешной атакующей игрой. Я любил дриблинговать, иногда перебарщивал с финтами и обманными маневрами. Где-то в этот период я начал передавать мяч внешней правой стороной стопы. Мою самоотдачу усиливало осознание того, что я на самом деле могу превзойти физически более сильных игроков и навязать им свою игру. На большом турнире, где мы играли с самой сильной командой Хорватии, это подтвердилось тем, что меня объявили лучшим игроком турнира. Хотя «Задар» и не попал в финал, мы заняли третье место.

Еще одно событие тех лет футбольного взросления я вспоминаю с особым удовольствием. Это было время, когда в среде молодых игроков много говорилось, а в СМИ много писалось об одном атакующем полузащитнике. Неком Кранчаре. Сына легенды «Динамо» Златко Кранчара считали неповторимым талантом, который быстро постучится в двери первой команды загребского клуба. Я наблюдал за его игрой и уже после первого касания мяча убедился, что речь идет о блестящей технике. Было одно удовольствие смотреть, как он играет и контролирует мяч, а вскоре я и лично познакомился с ним. «Динамо» тогда играл в гостях у «Задара» товарищеский матч. Игроков поселили с нашими семьями. По плану, который составил тренер Башич, Нико выпало размещение в моей семье, в отеле «Коловаре». Два дня мы провели вместе, общаясь, осматривая Задар, разговаривая. Мне было приятно в его компании. Тогда, наверное, мы и подумать не могли, что однажды будем вместе играть в хорватской сборной и в «Тоттенхэме».

Разочарование

Эпоха тренера Роберта Ботунца отметилась поездкой на отбор в «Хайдук». Об этом много писали после того, как я перешел в «Динамо». И особенно тогда, когда я позже проявил себя в «Тоттенхэме» и закрепился в «Реале». «Динамо» и «Хайдук» – два самых больших хорватских клуба: понятно, что подчеркнутое соперничество между ними было причиной многочисленных стычек. Каждый мой успех в карьере влек за собой историю, что тренеры «Хайдука» не смогли распознать мои достоинства. Чего я только не читал об этом. Часто вспоминали похожие случаи футбольных гигантов Йосипа Скорблара и Звонимира Бобана. Они построили профессиональную карьеру, а это было уже достаточным аргументом для критики тренеров, которые не смогли этого предвидеть. В моем случае приводилось много неверных фактов. Писали, например, что со мной на отборе был Марио Гргурович и что «Хайдук» выбрал его, а меня нет. На самом деле Гргурович уже был членом «Хайдука», когда я приехал в Сплит вместе с моим лучшим другом Марко Оштричем.

Мой отец был большим болельщиком «Хайдука». Как и все остальные в моей семье. «Хайдук» всегда был нашей целью. Папа, как и каждый родитель в Далмации, чей ребенок занимается футболом, думал, что его сын станет игроком «Хайдука». Ребенком и я болел за сплитский клуб. И никогда в своей дальнейшей карьере в форме его главного соперника «Динамо», я не скрывал этого и не отрицал. Это было бы глупо и нечестно. Естественно, что «Динамо» стал для меня клубом номер один после всех потрясающих эмоций, пережитых в его форме. Но я испытываю и большое уважение к «Хайдуку» за все то, что клуб значит для всех своих болельщиков в Далмации.

Отец с помощью дяди Желько, который через посредника установил контакт с тренерами в «Хайдуке», организовал нашу поездку на отбор. В это время был перерыв в тренировках в «Задаре», поэтому папа решил, что нет необходимости ставить кого-либо об этом в известность, даже директора школы Томо Башича. После окажется, что это была большая ошибка. Папа отвез нас на стадион в Сплит, где мы с Оштричем были размещены в клубных номерах. Мы тренировались под руководством тренера Марио Чутука на ближайшем вспомогательном поле. В основном мы играли между собой. Мне кажется, я был хорош в игре и ожидал, что профессионалы – представители «Хайдука» будут довольны. Но прежде чем прошли две обозначенные ранее недели, ко мне подошел директор школы Марин Ковачич. Я сразу понял, что что-то не так. Он обратился в двух словах, сказал, что еще не пришло для меня время в «Хайдуке». Я никогда не забуду этот момент. Это было первое большое разочарование на моем футбольном пути. Сначала я не мог смириться с таким решением. Как и с холодом, с каким мне было это сообщено. В голове крутилась мысль, что, может, это кто-то из «Задара» узнал, где мы, и вмешался, чтобы вернуть нас домой. Та же судьба ожидала и Оштрича, который тоже очень хорошо смотрелся на тренировках. Я быстро позвонил отцу и сказал ему, чтобы он сразу же приехал за нами. Он был неприятно удивлен таким развитием событий. Для него я всегда был лучшим, где бы я ни играл. Когда я позже профессионально реализовался в клубе и в сборной, эти статьи о том, что «Хайдук» или любой другой клуб не разглядел моего таланта, я всегда тем не менее воспринимал как поверхностный взгляд на вещи. Я больше не чувствовал той горечи, которая наполняет тебя, когда ты подросток, а кто-то говорит, что ты недостаточно хорош. Понятно, что в столь юном возрасте игрока могут неверно оценить. Особенно, когда детей много, а отбор происходит быстро. Я знал многих молодых игроков своего времени в юношеских командах, которые блестяще проявляли себя на поле. Тогда я был уверен, что они точно станут великими игроками и будут жить футболом. В большинстве случаев было как раз не так. Взрослея, одни теряли козырь физического потенциала. Другие не были достаточно упрямы. Третьим не повезло вовремя проявить себя и получить поддержку, и они разочарованно сдавались. Четвертым важнее было образование, они не были достаточно поглощены футболом и бросали. Нельзя с уверенностью утверждать, что кто-то в десять, двенадцать или даже в шестнадцать лет достаточно хорош, чтобы стать профессиональным игроком. И наоборот. Были и такие, о которых в молодом возрасте нельзя было даже подумать, что они поднимутся на вершину и построят завидные карьеры. И такие, как я, еще недостаточно физически развитые, которыми однажды пренебрегли, но которые в итоге смогли стать успешными.

– Ваш сын не отвечает критериям, нам очень жаль. Он еще слишком маленький, – повторили они и моему папе. Он никак не мог с этим согласиться, но делать было нечего, только смириться с действительностью. Я не пал духом. Наоборот, я получил новую мотивацию: показать, как они ошибаются. На поле я чувствовал, что могу быть хорош против любого соперника. Это чувство очень важно. Я видел это и потом, когда играл на самом высоком уровне. Каждый из нас хорошо знает, что он может и чего не может. На тренировках и на матчах ты чувствуешь, какой ты по сравнению с другими. Получается ли следить за ритмом, обводить, обыгрывать один в один, качественно передавать – то есть можешь ли ты это. Когда я это почувствовал, я знал, что готов к прорыву и дальнейшему прогрессу в карьере.

Мы вернулись в Задар. Последовали новые проблемы и разочарования.

Томо Башич, директор юношеской футбольной школы «Задара», узнал, что мы были на отборе в «Хайдуке». Сказать, что он возмутился – ничего не сказать. Он высказал это и моему отцу. До тех пор у них были отличные отношения, они часто общались.

– Как ты мог это сделать, не сказав мне?! – злился он. Он был, очевидно, обижен тем, что ему ничего не сказали, не говоря уже о том, что не посоветовались о поездке на отбор. Тем не менее, вторая реакция Башича папу удивила. И ранила. Для меня это было второе шокирующее происшествие за такой короткий срок.

– Если он недостаточно хорош для «Хайдука», значит, недостаточно хорош и для «Задара»! Следующие три месяца на тренировки пусть не приходит!

Я не мог поверить своим ушам, когда отец передал мне новости. Мне было тяжело и подумать, что я так долго не буду тренироваться со своими друзьями по команде. Для меня было мучительно, что так долго в моей жизни не будет матчей. Возможно ли, что это все происходит со мной? Даже день без клуба был для меня длинный как год.

Папа признавал, что Томо имел право злиться. Но никак он не мог согласиться с таким ужасным наказанием. Я знаю, что они серьезно поссорились и некоторое время не разговаривали.

Я сходил с ума от всего этого. А между тем, мне ничего не оставалось как только вместе с папой перестроиться. Томо Башич дал мне программу тренировок и растяжек, которые нужно было выполнять, чтобы хотя бы немного прибавить в росте. Я выполнял их каждый день по нескольку подходов. Я тренировался как одержимый, постоянно висел на заборах. Наверное, я очень странно выглядел для тех, кто видел, как я делаю эти необычные упражнения. У меня в голове была только одна цель – стать выше.

Если я не растягивался, то играл в футбол и баскетбол с друзьями. Каждый день, когда папа возвращался с работы, он ходил заниматься со мной на парковку или какую-нибудь бетонную площадку поблизости. Мы работали над совершенствованием техники, правильным ударом по мячу, передачами, положением тела при принятии мяча. Так с походами на море, купанием, общением с друзьями и продолжением растяжки прошло лето. Чудесным образом в конце августа моя мечта осуществилась: я вырос! Не знаю, насколько в этом помогла программа тренировок и растяжек. Наверное, в какой-то степени, но думаю, природа все-таки взяла свое.

Тем временем папа и Томо помирились и опять начали общаться. Однажды за кофе директор, наконец, сказал:

– Скажи Луке, чтобы он пришел на тренировку и начал работать с командой.

Возвращение мяча

Когда папа сказал мне об этом, меня охватила эйфория! Я дождался и, прежде чем прошли три месяца, возвращался к нормальному тренировочному процессу. В этом состоянии счастья я понял решение Башича удалить меня из клуба. Ему, как и отцу, было жаль, что тот просмотр в «Хайдуке» происходил без его ведома. Томо всегда был ко мне максимально доброжелателен. У него был огромный опыт и знания, а его наставления всегда приводили к успеху. Папа через несколько лет, когда я уже стал зрелым профессиональным футболистом, сказал:

– Многие сегодня кусают локти, но только Томо Башич распознал в тебе далеко идущий талант. Для него ты никогда не был слишком маленький, он всегда ясно видел твое будущее.

Томо был своеобразным, строгим и требовательным. Пока ты растешь, и как игрок, и как ребенок, такой авторитет вызывает благоговение. Его советы были ценными, как золото. Как и воспитательные меры. Он умел организовать нам индивидуальные тренировки, давал какое-то упражнение и, если не был доволен, как мы его отработали, уже через пятнадцать минут тренировки отправлял нас домой. Его решения не обсуждались. Он был настоящим экспертом, быстро распознавал талантливого игрока и обманщика. Поэтому когда он начал мне говорить: «Лука, ты тот самый!» – я воспринимал это как ценное подтверждение, что на самом деле приходит мое время. Что я это могу.

Может, это прозвучит самоуверенно, но я уже и прежде ощущал, что могу много показать на поле. Еще со времени, когда мы тренировались мальчишками в младших группах. Нас было много, и тренеры делили. Моя команда называлась «Ураганы», по героям очень популярного тогда японского мультфильма о футболе. Была еще команда «Мистраль» и команда старших мальчиков. Против кого бы мы ни играли, у меня получалось все, что я задумал. Можно сказать, что я доминировал с мячом и редко его терял. Старшие меня уважали и показывали это, когда брали игроком в свою команду. Конечно, были и другие, менее приятные, моменты. Я получал многочисленные удары по ногам, особенно в дриблинге. Я без страха входил в обводы один на один, не думая о том, что соперник сильнее. Скепсис из-за небольшого роста преследовал меня, как только я начал заниматься футболом, но я к этому привык. После каждого хорошего матча, когда говорили, что я отлично сыграл, следовало и это неизбежное но. «Мальчик – чудо, но он очень маленький!» – меня сравнивали с крепкими парнями, которые выделялись телосложением и забивали многочисленные голы, но, как только физические силы сравнивались, преимущество брало техническое умение. После «Хайдука» каждое высказанное недоверие приводило к усилению моей мотивации. Я верил в себя с раннего возраста, но именно сомнения дополнительно укрепляли мой боевой характер и веру в себя. А может, частично повлияли и унаследованные черты характера. Моя мама – очень твердый и уверенный человек, а папа – борец, настойчивый человек, который никогда не сдается.

Одновременно с футболом я, естественно, ходил и в школу. После окончания средней школы я поступил в Школу гостиничного, ресторанного бизнеса и туризма. Я учился на официанта. Я могу с большой уверенностью сказать, что если бы я не реализовался в футболе, то работал бы официантом! Мне это нравилось. На первом курсе практику мы проходили в ресторане «Марине» в Задаре. Там часто проходили свадебные ужины. Без ложной скромности могу сказать, что я отлично работал с напитками. Это было нашим главным заданием в рамках той практики, хотя мы выполняли и другую работу. Единственное, чего я не любил – мыть посуду. У нас была хорошая команда. Было приятно общаться, когда мы отдыхали и ужинали в кухне. Но уже после завершения первого класса средней школы пришел момент новых больших перемен. И долгосрочных важных жизненных решений.

* * *

После смерти своего сына Домагоя, Томо Башич некоторое время вообще не появлялся в клубе. На похоронах нашего тренера было очень грустно. Для его родителей и брата Сильвия это был страшный удар. Томо с тех пор был подавлен. Но он сосредотачивал свои силы на том, чтобы опять включиться в заботу о нас, молодых игроках. Однажды он позвал на разговор папу и меня. Он сказал примерно так:

– У Луки огромный футбольный талант и потенциал для великих свершений. Он перерос «Задар». Я думаю, пришел момент идти дальше. Нужен прорыв на более высокий уровень, чтобы он развивался и использовал потенциал, который у него есть.

Это было примерно через год после неуспешного испытания в «Хайдуке». Слова Томо для меня много значили. Мне было очень приятно, что он все это говорил. Он не был человеком, который говорит что-то только из любезности. Я знал, что он так думает.

– Я бы прямо сейчас! – неожиданно вылетело у меня в минуту тишины за столом.

Мой папа так же переживал эту ситуацию. Но у него оставался вопрос. Прорыв – да, но где и как. После того как мы обожглись с попыткой в «Хайдуке», мы дули и на воду.

Башич сразу дал понять, что он против варианта с «Хайдуком». Было очевидно, что они не ладят.

– У меня другая идея.

А этой идеей было «Динамо».

Глава четвертая

Самым важным для меня было подняться выше по лестнице футбольного развития. Томо был прав. Когда понимаешь, что больше не прогрессируешь в той среде, где находишься, у тебя только две возможности. Ты можешь либо остаться в своем привычном надежном окружении, но это будет означать стагнацию. Либо можешь принять вызов и пробовать себя в более сильном окружении, где тебе придется становиться лучше, если ты хочешь стать его частью. Так мы пришли к согласию, что пришло время уходить. Башич решил связаться со Здравко Мамичем. В то время он был членом отборочной комиссии «Динамо». У Мамича было и агентство, которое заботилось о карьерах многих молодых игроков. Его считали способным менеджером, чье влияние в футболе постоянно возрастало. Обо всем этом я знал в основном по слухам и из газет. Томо Башич убедил Здравко Мамича дать мне шанс. Теперь нужно было убедить руководство ФК «Задар» разрешить мне покинуть клуб, чтобы я мог перейти в «Динамо». Тут были некоторые трудности и сопротивление. В «Задаре» хотели, чтобы я подписал стипендиальный договор, потому что это улучшало бы положение клуба при возможном финансировании. Папа не хотел ничего подписывать. Во время трансферного окна я послал почтой письменное заявление о выходе из клуба и вскоре, получив подтверждение, мог регистрироваться в новом. С моих последующих трансферов, в «Тоттенхэм» и особенно в «Реал» (Мадрид), ФК «Задар» получит значительные средства за мое футбольное развитие как мой первый клуб.

То лето 2001 года стало поворотным моментом в моей карьере и жизни. Пока я был в Задаре, купался и общался с друзьями, родители поехали в Загреб определить мой статус. Так как я был несовершеннолетним, договор с фирмой «Mamić Sport Agency» подписали они. Родители сказали мне, что их встретил Дамир Юзич, один из работников агентства, и все время был в их распоряжении. Они познакомились и со Здравко Мамичем, который произвел на них очень приятное впечатление. В следующие семь лет моего пребывания в «Динамо» из-за моей аренды в «Зриньски Мостар» и «Интер» (Запрешич) отец редко общался с ним. Как я уже говорил, папа не вмешивался в мое футбольное развитие, за исключением случаев, когда должен был, например, подписывать документы до моего совершеннолетия. Пока я был маленький, он возил меня на тренировки, учил игре в свободное время, добывал снаряжение, покрывал все расходы, связанные с футболом, и, как и мама, был моей самой главной поддержкой. Он был заботлив, как и каждый хороший родитель. Но довольно рано родители дали мне самостоятельность. Так я быстрее учился справляться с ситуациями и вне поля, и на базе этого учился принимать решения и нести за них ответственность. Были ситуации, в которых папа не был уверен. Вторая аренда в «Интер Запрешич» была одним из таких моментов. Тогда он высказал свое недовольство, или лучше сказать скепсис, Здравко Мамичу. Но папа, как и раньше, окончательное решение предоставил мне. Когда я уезжал играть за «Зриньски Мостар», в лигу, которая требовала исключительных физических способностей, я был еще юниором. Многие говорили, вы уже знаете ту историю, что я физически слаб, особенно для такой взрослой лиги. Однако папа не беспокоился по этому поводу. Он не отговаривал меня, но и не убеждал. Он видел, что я решительно настроен переходить.

– Сын, если ты думаешь, что это будет хорошо для тебя, иди и покажи им!

Для него важнее всего было видеть меня довольным. Он всегда говорил, что очень спокоен, когда видит меня таким.

Мой первый договор с агентством Мамича обеспечивал меня денежными средствами: питанием и стипендией, эквивалентной 500 немецких марок. Из этого 80 марок уходило на плату за обучение. Школу гостиничного бизнеса я окончил в Загребе. Из-за постоянных клубных и индивидуальных тренировок, матчей и отъездов, я учился на вечернем отделении. Но футбол был и оставался приоритетом во всех моих мыслях о переезде в столицу.

Волнение, что я еду в великий клуб, большой город, охватывало меня все время до отъезда. Чем ближе был этот день, тем сильнее я переживал. Я осознавал, что моя жизнь основательно изменится. В то же время я все чаще думал обо всем том, что до сих пор пережил. Отъезд из Задара был сложным. В этом городе я провел десять незабываемых лет, и он навсегда останется моим родным городом. Детство, взросление, школа, друзья, симпатии, футбол и бомбардировки, страхи, детские разочарования – все это и еще много другого навсегда останется в воспоминаниях. В шестнадцать лет, волнуясь перед важным жизненным шагом, я понял, что все это я оставляю. Годы в Задаре были важны для меня прежде всего из-за людей, которые были самой важной частью моей жизни. Любимые родители, мои дорогие сестры, лучший друг Оштрич и другие ребята, футбольный отец Томо Башич. Они остаются, а я уезжаю. В первый раз я буду один в большом городе и на самом деле не знаю, что меня ждет.

Но в ночь перед отъездом я был спокоен. Было волнительно думать, как все это произойдет на самом деле. Но это не был страх. Я знал, что это важный вызов, который определит мою футбольную карьеру. Я осознавал, что должен стать самостоятельным, потому что того требовала ситуация. И мне было ясно: если я хочу преуспеть в футболе, это путешествие в Загреб – мой первый большой шанс. Ни минуту я не думал, что упущу его и останусь дома.

Утром я был как пружина и готов отправиться в путь. У меня было немного вещей. Все, что мне было нужно, влезло в одну спортивную сумку. Но перед отъездом нужно было пройти еще одно эмоционально тяжелое испытание – расставание с семьей. Точнее, с мамой и сестрами. Папа отвозил меня в Загреб и на сборы сборной U-17, которая должна была сыграть два матча со Словенией. После этого я должен был остаться и начать тренировки в «Динамо», и тем утром я прощался со своим Задаром. Я думаю, что в тот день завершилось и мое детство, и очередной жизненный этап. Мне было пятнадцать лет и одиннадцать месяцев, но я знал, что со следующего дня я должен стать взрослым человеком. Только так я мог преодолеть все препятствия на пути к намеченным целям, боль разлуки с семьей и адаптацию к жизни в большом городе, требующую больших усилий.

Мама, когда я уезжал, была спокойна. Она всегда была такая. Но было видно, что она очень старается не показать слабость и сделать для меня немного легче наше расставание. В тот момент, когда я ее обнял, было так тяжело… Мама у нас одна. Я тогда не заплакал, но в горле стоял ком. Особенно из-за того, что сестра Ясмина рыдала. Мы с ней были очень близки. С самого детства она постоянно хотела быть рядом со мной. И когда я с парнями играл в футбол на улице, она с большим удовольствием смотрела на нас, чем играла с другими девочками.

Тяжелее всего было, когда мы поехали. Оборачиваясь, чтобы через заднее стекло помахать маме, я заметил, что папа плачет за рулем. Мы удалялись и, видя маму и сестер, а за ними и мой город, я не сдержался. Слезы потекли из глаз, и я надолго замолчал. Как и папа. Это было начало моей новой жизни. Всю поездку в красном фиате в Загреб в голове крутились путаные мысли обо всем том, что я прошел за эти прожитые годы, и о том, что ждет меня дальше.

В Задаре были тяжелые дни, несчастья и печали, но для меня неизмеримо больше было радостных и счастливых моментов. Я рос в теплом семейном кругу, окруженный любовью. Я научился жить скромно и радоваться тому, что имею. И чувствовал себя так, будто у меня было все. Много писали о моем взрослении в сложных финансовых условиях, в ужасах войны, в горестях жизни беженцев. Действительно, мы не купались в золоте. Бомбардировки и страх долго были частью моей повседневности. Мы на самом деле пять-шесть лет были беженцами и делили жилье с людьми такой же тяжелой судьбы. Несмотря на все это, я обманул бы, если бы сказал, что я плохо жил и страдал. Мои родители и все те, кто по-разному был частью этих шестнадцати лет жизни, сделали все возможное, чтобы в моих воспоминаниях преобладали только добрые эмоции.

Если бы мне нужно было рассказать одну историю, которая это символически проиллюстрировала, я рассказал бы о щитках. Я не был требовательным. Наоборот. Но как каждый ребенок, который любит футбол и занимается им, у меня были свои фавориты. Один из первых и величайших был Феномен – Луис Назариу ди Лима, или просто Роналдо. Я обожал его дриблинги, быстрые прорывы, легкость голов. Отец знал, насколько он для меня важен, и постарался достать что-то с фотографией блестящего бразильца. Он всегда был таким. Если он знал, что я чего-то хочу, делал все, чтобы исполнить мое желание. И ему это удавалось, мама его поддерживала, помогал и дядя Желько. Поэтому я никогда ни в чем не нуждался, ни для игры, ни для школы, ни для путешествий. У меня были бутсы, кроссовки, спортивные костюмы, сумки, футболки, мячи, даже велосипед. Получил я и пластиковые щитки для ног, какие были у других. Единственное отличие состояло в том, что на моих была фотография Роналдо! Я был так рад, когда папа их принес. Я хранил их как зеницу ока. Рассказы о том, что мы были настолько бедными, что папа должен был мне самостоятельно сделать защиту из дощечек, к счастью, только миф. Один из многих, которые появляются в рассказах о моем детстве.

В столице

В Загребе я разместился в арендованной квартире в районе Равнице. Квартира была недалеко от стадиона, всего минутах в десяти пешком. Моим соседом был Марко Чирляк, отличный парень. Я познакомился с ним еще в Задаре, на футбольном турнире в селе Плоче, который наша команда выиграла. Чиро тоже играл в юношеской команде «Динамо». Он не смог сделать успешную карьеру, хотя тогда выделялся как полузащитник: сегодня он коммерсант. Но до сих пор Марко остается одним из моих лучших друзей из мира футбола.

Первая квартира, в которой я жил в Загребе, была довольно тесная. У нас была одна комната, кухня и маленький балкон. Тот, кто жил до нас, очевидно, не беспокоился о том, кто приедет после. Мы застали квартиру, полную мусора! Прежде всего мы должны были как можно скорее ее очистить. Чиро, на счастье, оказался таким же чистоплотным, как и я. Мы взялись за работу и вынесли много мешков в баки перед зданием. После этого мы отдыхали, ведя долгий разговор, пока нас обоих не победила усталость. Я заснул и, думаю, до утра даже не пошевелился в кровати. Это была моя первая ночь как жителя Загреба.

Когда я играл за «Задар», мы много раз приезжали в столицу. Уже тогда Загреб впечатлил меня, хотя мы не могли его хорошенько осмотреть. В первое время после переезда дни проходили по маршруту квартира – стадион. В клубе у меня была дневная тренировка, а иногда и индивидуальная работа над техникой и фитнес, который организовывало агентство. Оно обеспечивало нам и обед в ресторане «Под мирным кровом», а ужин мы готовили сами. На завтрак я в основном покупал сэндвичи и шоколадное молоко. В первые месяцы, конечно, были моменты, когда меня охватывала тоска по дому. Я скучал по семье, задарской тусовке и с нетерпением ждал двух-трех свободных дней, чтобы сесть в автобус и поехать домой. Преодолеть те кризисные моменты мне помогли родители. Они часто приезжали на выходные, чтобы посмотреть матч и проверить, как я справляюсь. С папой я обсуждал игру. Были и споры. В начале моей карьеры он меня постоянно критиковал. Однажды мне показалось, что он без конца меня в чем-то упрекает, и когда мы пришли домой, я расплакался. Тогда мама повысила голос и запретила отцу ходить на матчи, если он так меня изводит. Она постоянно меня подбадривала, говорила, чтобы я был терпелив, все понимала. Хотя папе было нельзя, он тайно ходил на матчи. Я не знал, что он был на стадионе.

Как игрок «Динамо» летние каникулы я проводил в Задаре. Мы наслаждались тем, что семья снова собиралась вместе. Как в старые добрые времена.

Мама держала себя в руках, когда мы прощались на парковке перед отелем «Иж», но я думаю, что для нее эта разлука со мной была самой тяжелой. Папа сентиментальный и сегодня, когда мы расстаемся, я часто замечаю, как он прячет глаза, чтобы я не видел слез. Но у него всегда была мантра, которая его успокаивала: «Самое важное, что мой Лука доволен!» Часто эта его позиция проявляется, когда я спрашиваю у него какого-то совета. Он говорит, что думает и добавляет: «Сын, я верю, что ты, как и всегда, примешь правильное решение». Он обожает футбол и очень счастлив, когда я играю. Какой бы результат мы ни показали, после матча я для него всегда самый лучший.

– Так была какая-то ошибка, неправильная оценка или решение? – часто я спрашиваю его, но не могу вытянуть из него ответ.

Мама не такой фанат футбола. Для нее это спорт, который она любит посмотреть, потому что им занимается ее сын. Она бы хотела, чтобы я учился и работал на какой-нибудь хорошей работе. Она настаивала на образовании даже тогда, когда стало ясно, что я могу сделать отличную карьеру в футболе. И часто из-за этого ворчала.

С первых дней в Загребе родители звонили мне каждый день.

– Боже, мама, перестань его терзать постоянными звонками и обращаться с ним как с маленьким ребенком. Лука умеет позаботиться о себе, – говорила моя сестра Ясмина.

Мама не могла ничего с собой сделать, хотя и осознавала, что преувеличивает. Всегда были вопросы «Ты ел? достаточно? тяжело на тренировке?», буквально каждый раз она говорила, чтобы я тепло оделся, чтобы не заболеть, чтобы я накрывался, когда сплю, потому что все-таки в Загребе холоднее, чем на море. И сегодня, в 34 года, когда у меня своя семья и трое детей, мама спрашивает то же самое и все так же беспокоится.

Диора была еще слишком маленькая, чтобы понять, что происходит, но Ясмине было тринадцать, и она была уже достаточно взрослая, чтобы все осознавать. Родители ждали удобного момента, чтобы сказать ей, что я уезжаю, потому что беспокоились, как это на нее подействует. Она восприняла эту новость лучше, чем они ожидали. Она понимала, что я счастлив получить этот шанс, и для нее это было самым важным. Но сам момент расставания и для нее был очень тяжелым. Она плакала, потому что понимала, как и я, что завершается особенная часть наших жизней. Между нами четыре года разницы, мы всегда были очень близки и много пережили вместе. Бывали, конечно, и дни, когда меня не очень радовало мамино настойчивое «Лука, а возьми Ясмину, видишь она плачет, потому что хочет с тобой», когда я шел на улицу играть в футбол с мальчишками. Я ворчал про себя, что она могла бы поиграть с другими девочками, а не идти на футбол. Но, наверное, это все было потому, что она хотела пойти со мной. Ясмина, как и Диора, остается моей слабостью.

Школа футбола

В «Динамо» я сразу ощутил разницу в качестве и интенсивности тренировок, все было более профессионально, условия для работы были несравнимо лучше. Но мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к новому футбольному режиму. В младшей команде моим первым тренером был Мирослав Стипич, а позже Степан Деревич.

Кроме разницы в тренировочном процессе, я быстро уловил отличия и при отборе в «Динамо». В «Задаре» была более расслабленная атмосфера, а неудачи не казались чем-то драматичным. В «Динамо» поражение было катастрофой. В первых кругах юношеской Первой лиги случилось поражение в матче против «Цибалии». Было очевидно, что тренеры злились, а я был среди тех, чьей игрой они не были довольны. Поэтому следующий матч на нашем поле «Максимир» против «Шибеника» я начал на скамейке запасных. Насколько я понял, проблемой была моя игра, не согласующаяся со стратегией тренеров. В «Задаре» у меня было больше свободы, в основном я играл в зоне нападения. В «Динамо» так было нельзя. От меня, как от полузащитника, требовалась эффективность в обоих направлениях. То, что это совершенно другой футбол, в котором я, если не исполню поставленную задачу, не смогу удержаться, мне стало понятно после того как директор школы Хрвое Браович сказал мне в перерыве матча, в котором мы проигрывали:

– Ты выходишь в игру, и мы ждем, что ты покажешь все, на что способен, и изменишь результат. С такой игрой, которую ты до сих пор показывал, даже Здравко Мамич не сможет тебя спасти!

В схеме 4–2–3–1 я был на позиции атакующего центрального полузащитника и сыграл очень хороший матч. Мы победили, и после этого моя игра и положение в команде изменились в лучшую сторону. Я понял, что я должен бегать в оба направления, показывать защищающую и атакующую игру. Я развивался, и Браович сказал мне это перед всеми игроками, когда мы играли на знаменитом юношеском турнире «Кварнерска ривьера».

В тот период я особенно сблизился с тремя игроками. Хрвое Чале был физически очень мощным и уже играл и в старших командах. Он был левым крайним защитником, а на правом фланге играл Марко Чиндрич. Марко был быстрым как пуля, и я был уверен, что он сделает великую карьеру. Ведран Чорлука был специалистом, который умел обыграть защитников и опорных полузащитников. С ним я прошел не только практически всю карьеру в сборной, но и большую часть клубной карьеры в «Динамо» и «Тоттенхэме». С Чале у меня был общий период в «Динамо», и мы недолго вместе играли в сборной. Мы стали хорошими друзьями, а сейчас связаны и кумовством. Я был свидетелем на его свадьбе. Он стал крестным отцом моего сына Ивано, а его супруга Илияна – крестная моей дочери Эмы. Вместе мы отдыхаем и дружим семьями. Чиндрича я позвал купаться в море и пообщаться с моими друзьями в Задар в первое лето после завершения сезона в «Динамо». Он абсолютно расслабился и наслаждался каникулами, пока я продолжал активные тренировки. Я бегал, играл в футбол и баскетбол, плавал. Я мало выходил в город. Я хотел быть как можно более подготовленным и сильным, потому что я знал, что меня ждет в «Динамо».

Во втором сезоне в команде младших юниоров моим тренером был легенда «Динамо» Штеф Деверич. Я, наконец, приспособился к жизни в Загребе и понял, как функционирует команда. Физически я еще не был на уровне других игроков, но я чувствовал, что становлюсь сильнее. Прежде всего в матчах, потому что я на самом деле хорошо играл. По результатам игр я был одним из лучших. Но я был, как многие другие игроки, в агентстве Мамича, а это не улучшало мой статус. Некоторые другие игроки добивались в клубе большего, наверное, потому, что они были физически более сильными и были в отборе на сборную. Их определенно выше оценивали. Чале был уже на пороге первой команды. Меня никогда не беспокоило, что другие получают лучшие возможности. Я был за них рад. Я привык бороться за себя сам и знал, что никто ничего мне не подарит. Я всегда доказывал на поле, чего я стою, и уверен, что это мое самое важное достижение.

Здравко Мамича в первый раз я встретил на обеде в ресторане «Под мирным кровом» с соседом Чирляком. Он подошел ко мне и спросил, нравится ли мне в «Динамо» и доволен ли я своим положением в команде.

– Пока я играю, я всегда доволен, – ответил я коротко. Это и несколько слов приветствия было все, что мы сказали друг другу во время того разговора.

Раз уж мы говорим о положении в команде, я хочу вспомнить забавную историю того сезона. Она проиллюстрирует, почему я считаю, что Деверич сильно повлиял на мое развитие. Он часто критиковал меня во время игры. Обычно я воспринимал это как корректировку моих действий. Но на одном матче мне показалось, что он преувеличивает, и это меня задело. После следующего еще более жесткого замечания я повернулся к нему, развел руками, как бы говоря: оставь меня в покое. Сказать, что он был в гневе, – ничего не сказать. Он кричал на меня изо всех сил.

– Что ты тут разводишь руками, как ты себя ведешь, что ты о себе возомнил!?

Было довольно неприятно, но эффективно. Мне больше никогда не приходило в голову так себя с ним вести. Деверич был справедлив ко мне, у нас были хорошие отношения. Мне было понятно, что он ценит меня как игрока. Наше сотрудничество продолжилось в очень важном первом взрослом году в «Зриньски».

Тем временем в «Динамо» формировалась молодежная команда. Это была инициатива опытного специалиста Илии Лончаревича, который был спортивным директором клуба. Эту команду составляли самые одаренные игроки юниорской и младшей групп. Помню, в весенней части сезона я играл матчи с тем составом, в который входили Чале, Чорлука, Лончарич, Шарич, Главина, Кардум, Микулич и другие. Нашим тренером был Ромео Йозак. Мы работали по особой программе тренировок. Это было хорошо для игроков, которые готовились играть во взрослой лиге. Но тем летом 2003 года неожиданно появилась возможность аренды в мостарском «Зриньски», члене Премьер-лиги Боснии и Герцеговины. Вице-президентом того клуба был Зденко Джирдич, у которого были отличные отношения с «Динамо», так что он договорился, что в аренду в «Зриньски» перейдут его сын Ивица, Давор Ландека и Леонардо Барняк. Так как Иво и Давор были моими хорошими друзьями, они предложили мне поехать с ними в «Зриньски». «Динамо» поддержало эту идею, согласился и мой отец, и я принял предложение! Я не знал, что меня ждет. Было много разговоров о том, что игра в лиге Боснии и Герцеговины грубая, особенно для молодых и физически более слабых игроков. Говорили, что там я не смогу играть, потому что жесткие соперники съедят меня на завтрак. Но я не боялся. Я чувствовал, что пришел момент на новый прорыв, первый шаг во взрослый футбол. Но как часто бывало в моей карьере, все начало усложняться. Когда я уже добрался до Мостара, мне позвонили из «Динамо» и сказали: «Меняем план, срочно возвращайся в Загреб!» С одной стороны, мне было приятно, потому что это означало, что я вернусь в только что сформированную вторую команду «Динамо» к своим друзьям. Но через полчаса, пока я думал о том, что случилось, мне опять позвонили из Загреба: «Ты все-таки остаешься в Мостаре!» Оказалось, что это было счастливое для моего футбольного развития разрешение ситуации.

После одиннадцати лет обучения я переходил в профессиональный футбол. Переезд из Задара в Загреб оказалось все-таки мудрым решением. В «Динамо» как футболист я стал лучше, тренировался с лучшими игроками, в отличных условиях и с очень профессиональными тренерами. Футбольная школа «Динамо» лучшая в Хорватии, я уверен, что и одна из лучших в этой части Европы. Из ребят моего возраста выросло больше всего высококлассных игроков. За два года в Загребе я окончательно стал самостоятельным, очень редко куда-нибудь ходил и был полностью поглощен целью стать лучшим профессиональным игроком!

Первая аренда – «Зриньски»

С Мостаром у нас случилась любовь с первого взгляда. Я сразу почувствовал это. Я расположился в квартире около стадиона под Белым берегом. Каждый день я должен был проходить триста-четыреста ступенек по маршруту квартира – стадион, но меня это нисколько не смущало. Моим соседом оказался Давор Ландека, еще один партнер, который стал моим хорошим другом. Как и Ивица Джидич, который очень мне помогал, потому что Мостар был его родным городом.

Когда я начал тренироваться, в глазах представителей тренерского штаба, так же как и зрителей на трибунах, я читал вопрос, который преследовал меня всю мою карьеру: «Господи, куда этому мелкому играть в Премьер-лиге!?» У меня уже был иммунитет против таких сомнений, и меня не очень беспокоили такие замечания в начале моей мостарской жизни. Правда в том, что я в первый раз должен был проявить себя во взрослом футболе, еще и таком агрессивном, но я был готов. Мы прошли подготовку в городе Купрес, я отыграл подготовительные матчи и дал всем понять, что я не такой уж ребенок, как некоторые думали. Я с нетерпением ждал, когда начнутся настоящие игры. Я получил форму с номером 23. Он был свободен, а кроме того ассоциировался с двумя особенно дорогими для меня спортсменами. Первым был Майкл Джордан. Чудо баскетбола, который несколькими месяцами ранее закончил активную карьеру. А вторым – Дэвид Бекхэм. В то лето он подписал контракт с «Реалом» (Мадрид) и взял номер 23. Бекхэм был для меня одним из самых любимых футболистов, которого я ценил как игрока и вообще как спортсмена. Я думал об этом номере уже в первом взрослом матче, но тренер Франьо Джидич быстро вернул меня в реальность.

После последних тренировок накануне начала первенства тренер зачитывал имена игроков, которые попали в заявку на первый матч против ФК «Борац». Я ждал, когда он назовет мою фамилию, но не дождался. Сказать, что я был неприятно удивлен, – не сказать ничего. Я даже заплакал от боли.

Я спрашивал себя, зачем я вообще сюда приехал. Хорошо, что я промолчал, потому что вскоре ко мне подошел тренер Джидич и объяснил ситуацию.

– Лука, ты должен знать, что тебя нет в списке только потому, что клуб еще не разобрался с твоей регистрацией!

Мне стало легче. Дело было не в моей игре, а в бумагах. Сложности, как я и сказал, сопровождали всю мою карьеру.

В следующем матче против ФК «Широки Бриег» я был в команде, но мало что помню. Мы разгромно проиграли со счетом 3:0. Но следующий матч, свой первый перед мостарской публикой, я, наверное, буду помнить всегда. Нашим противником был ФК «Челик» из города Зеница, и ту игру я провел отлично! Около пятидесятой минуты у меня начались судороги, и я должен был покинуть поле. Публика проводила меня овациями. Это было началом отличных отношений между мной и болельщиками «Зриньски», которые сохранялись до конца сезона и моего пребывания в Мостаре. Результаты не были блестящими, потому что наша команда была довольно молодая и неопытная. После пятого тура нас взял мой недавний тренер в юниорской команде «Динамо», Степан Деверич. В итоге «Зриньски» занял одиннадцатое место среди шестнадцати команд. В тот сезон тем не менее был создан фундамент для команды, которая уже в следующем году завоюет первый в истории титул чемпиона. Большой успех был достигнут на сотый юбилей клуба! Несмотря на то что я больше не был частью команды, я радовался этому успеху, как будто бы был там! В Мостаре ко мне превосходно относились. Я отдавал всего себя игре, и это чувствовалось. Я получил много похвал, говорили, что я лучший игрок лиги. Но самым приятным для меня было все-таки вручение награды Филипа Шинича-Пипы, которую присуждают болельщики «Зриньски» тому игроку, которого они считают лучшим в сезоне. Мне важно это еще по одной причине – это был мой первый индивидуальный трофей во взрослом чемпионате.

С точки зрения футбола я получил огромный опыт в Премьер-лиге. Тренеры использовали меня как бокового полузащитника. Деверич поставил меня на правом фланге и дал мне свободу в игре. Так я мог больше позволить себе в зоне атаки. То, что перед приездом я слышал об этой лиге, подтвердилось и на поле. Премьер-лига на самом деле оказалась грубой, и особенно тяжело было играть в гостях. Хуже всего было в Требине, немного лучше в Баня-Луке и Зенице. Судьи просто не защищали игроков в гостях. Я получал сильные удары по ногам. Пострадали даже мои самые любимые щитки, с фотографией Роналдо, которые я годами берег и с любовью охранял. Какой-то парень наступил мне на ногу и металлическим шипом бутсов пробил дыру в пластиковом щитке! Так Роналдо спас меня от более тяжелой травмы.

К счастью, в том сезоне у меня их не было. Я научился быстро обыгрывать один на один, принимая мяч, ускользать от противника, делать быстрые передачи. Я был проворный, и это мне очень помогло. Физически я хорошо отрабатывал матчи, а единственной проблемой для меня были судороги. Почти в каждом матче после шестидесяти минут игры у меня сводило икроножные мышцы. Но я не беспокоился. Я приписывал это молодости и адаптации к напору взрослого футбола. Я пил много магния, разминался, хорошо тренировался и продолжал работу над мышечной силой.

В Премьер-лиге бывало много зрителей на стадионах, особенно на сильных матчах с ФК «Широки Бриег», «Сараево», «Железничар». Атмосфера царила впечатляющая, но чувствовалась и межнациональная напряженность. Всю карьеру я любил заряд на трибунах, придающий силы на поле, но тогда, в Премьер-лиге Боснии и Герцеговины, было довольно много неприятных эпизодов.

Но мне не было страшно. Для меня в «Зриньски» и в Мостаре все было просто прекрасно: отличная компания, болельщики, которые меня любят, приятные люди в городе. Я наслаждался этим временем. Эта требовательная лига сделала меня сильнее, а агрессивность на грани грубости заставила меня играть проще, быстрее и более инстинктивно. О том, как я себя чувствовал, лучше всего свидетельствует мое желание провести еще год в аренде в «Зриньски», которое я передал людям из «Динамо». Я осознавал, что не смогу конкурировать за место в первой команде загребского клуба. Продолжение игры в Мостаре и Премьер-лиге казалось мне лучшим решением. Но в «Динамо» были другие планы на меня.

Вторая аренда – «Интер» (Запрешич)

В середине июня 2004 года в Голубом салоне стадиона «Максимир» в окружении витрин, переполненных трофеями, мы, четверка молодых игроков, подписали профессиональные контракты с «Динамо». Это был первый профессиональный клубный договор в моей жизни, и я был чрезвычайно счастлив. Этот пятилетний контракт был первым подтверждением того, что я достиг своей цели – я стал профессиональным футболистом! Хотя первая цель уже осуществилась, теперь мне хотелось завоевывать трофеи, стать как можно более успешным. В летнее трансферное окно «Динамо» отправило в аренду в «Интер» (Запрешич) Чале, Чорлуку, Янетовича, Кардума и меня. В Запрешиче собралась отличная команда, объединившая опытных и молодых игроков, была хорошая «командная химия». Всем этим мы были обязаны заслуженному опытному тренеру Сречко Богдану, в прошлом защитнику «Динамо» и немецкого «Карлсруэ». Но для меня сначала все складывалось не очень-то хорошо. Тренер относился ко мне то тепло, то прохладно, я то играл, то опять нет, и так продолжалось до предсезонных матчей на турнире в Словении. Первый матч с «Вартексом» я отыграл не очень хорошо. Второй матч против «Олимпии» из Любляны, я должен был провести на скамейке запасных. Но тренеру не хватало одного игрока, и он решил включить в заявку на первую команду меня. Я сыграл очень хорошо, забил гол. Тогда я практически боролся за свое место в команде. И в «Интере» я слышал эту знаменитую фразу, и тоже от тренерского штаба: «Это не то, что нам нужно, ему будет тяжело играть…» Но на турнире я сыграл отлично. В финале против моего «Задара» я забил гол, счет стал 4:1, и я был объявлен лучшим игроком турнира. Тренер Сречко Богдан перед чемпионатом сказал мне: «Расслабься, Лука, и не волнуйся о своем положении в команде. У тебя будет шанс на протяжении десяти матчей, я не буду тебя менять, чтобы ты себя проявил!»

Так и случилось. Богдан держал свое слово и, очевидно, верил в меня. Для уверенности молодого игрока действительно много значит, когда он чувствует веру тренера. На позиции полузащитника, больше на левом фланге, я сыграл все восемнадцать матчей осеннего сезона. Я забил четыре гола. Первый гол в Премьер-лиге Хорватии я забил в матче против «Вартекса», в восьмом туре, через девять дней после своего девятнадцатого дня рождения. Я был счастлив: в том матче мы победили со счетом 3:2, хотя неделю назад мы пережили первое поражение в сезоне. В чемпионат мы ворвались неудержимо, завоевав шесть побед в стартовых шести турах и заняв первое место. Мы стали хитом первенства, до пятнадцатого тура мы лидировали в таблице. В трех матчах перед декабрьскими каникулами мы немного отстали и завершили первую часть турнира уже на четвертой позиции. Но в весенней части сезона Премьер-лиги «Интер» до последнего тура боролся с «Хайдуком» за титул. Не удалось. Мне очень жаль, что в том весеннем сезоне я не мог участвовать в борьбе «Интера» за титул: в «Динамо» решили, что в перерыве чемпионата я должен вернуться в их ряды. Главной причиной было то, что руководство клуба конфликтовало с Нико Кранчаром. Он был капитаном «Динамо», самым большим талантом, и его любили все болельщики. В прессе это очень горячо обсуждалось. Особенно когда вскоре он перешел в ряды нашего самого большого соперника – «Хайдука». Судьба распорядилась так, что в этом сезоне случилось много неожиданного: Нико Кранчар сразу завоевал титул чемпиона вместе с «Хайдуком», а «Динамо» заняло худшую позицию в футбольной лиге Хорватии за всю свою историю. В том чемпионате в первый и единственный раз «Динамо» играло в матче на вылет. Это было фиаско для «Динамо». Но из этого мы, как оказалось, извлекли большой урок. «Динамо» в следующих четырнадцати сезонах тринадцать раз становилось чемпионом! Пока загребчане вырастали в непобедимого чемпиона, наш извечный соперник «Хайдук» после торжества 2005 года больше не почувствовал сладость победы.

Я был частью команды той самой грустной для «Динамо» весной. Уход Кранчара оставил пустоту на позиции атакующего полузащитника, и было решено, что именно я буду ее заполнять. С одной стороны, мне было жаль, что я ухожу из «Интера». Тренер Богдан всегда говорил, что «Интер» в тот сезон занял бы историческое первое место, если бы мог рассчитывать на меня. Я не знаю, что было бы, но, судя по играм команды в осеннем сезоне, я уверен, что это было бы реально. Для маленького клуба из пригорода Загреба это был бы фантастический успех. С другой стороны, я был счастлив вернуться на «Максимир». «Динамо» – это все-таки «Динамо». Оказалось, что в самом плохом сезоне для команды я тоже показал один из самых слабых результатов во взрослой карьере. Из четырех завершающих матчей первой фазы чемпионата я сыграл только один. Мы победили «Камен Инград». Турнир на вылет был для меня, наверное, самым мучительным в карьере. Поменялся тренер, и вместо Илии Лончаревича нас взял Звездан Цветкович. Команда была в отчаянии, плохо тренировалась. Особенно тяжело было на матчах, потому что зрители с трибун открыто издевались над нами. В третьем туре я получил травму. У меня болела стопа, я должен был сделать перерыв больше, чем на месяц. Я пропустил четыре матча. Со скамейки я вернулся на последние три тура. Последний матч сезона мы играли дома, с моим родным клубом «Задаром». Матч с «Задаром» был остановлен на шестьдесят второй минуте, при результате 7:0 в пользу «Динамо». Гости остались в меньшинстве, четыре игрока были удалены и травмированы, а по правилам продолжать матч было нельзя. Так завершился сезон великих перемен в карьере. Начался он блестяще, а закончился разочарованием. И хотя в тот сезон 2004–2005 в футболе для меня дни радости сменялись временем отчаяния, жизнь подарила мне в этот период величайшее счастье. Я познакомился с женщиной всей своей жизни.

И случилась любовь

Многие обратили внимание на одну деталь тех времен, когда я играл в «Интере» (Запрешич). Короткие волосы! Известно, что я вообще всегда любил носить длинные волосы. Но, наверное, мало кто знает, что я только трижды коротко стригся. Первый раз, когда я еще был маленьким ребенком, лет четырех, меня стриг дед Лука. Через двадцать лет случился второй раз в «Интере». И в этот раз это был не мой выбор: в то время я проходил военную службу в спортивном батальоне и должен был постричься. В третий раз, еще через десять лет, я, наконец-то, решился сам. Я обещал себе и другим, что, когда мы с «Реалом» выиграем десятый кубок Лиги чемпионов, я коротко постригусь! Я исполнил обещание и был очень счастлив из-за такого радостного повода. С короткой стрижкой осенью 2004 года я встретил и свою любовь.

В юности в Задаре и Загребе у меня было несколько симпатий и коротких связей. Я посвящал все свое время футболу и был домоседом, что уменьшало шансы познакомиться с такой девушкой, увидел которую – и в голове пронеслась бы мысль: «Она не такая, как все!» Я был еще молод и не тяготился этим: я верил, что рано или поздно это случится. А когда случится, то я сразу это почувствую. Но случилось все раньше, чем я мог подумать.

В первый раз я заметил эту девушку в пабе «Макси» на южной стороне стадиона «Максимир». После, когда я уже вернулся из Мостара, я несколько раз проходил мимо нее. Чале и Чорлука сказали мне, что она работает в агентстве, с которым у меня договор. Я бывал там довольно редко и не помнил ее. Может, я когда-то разговаривал с ней по телефону, когда мне звонили из агентства, чтобы решить какой-то вопрос? Кто знает. В то лето 2004 года мне стало ясно, что она меня заинтриговала. Я был слишком робким, чтобы даже думать о том, как найти повод с ней познакомиться. Я знал, что ее зовут Ваня. Я узнал и то, что она старше меня на пять лет, хотя внешне этого нельзя было сказать. Она была свежа, красива и создавала впечатление, что она не такая, как все. Я это почувствовал…

Когда начался сезон в «Интере», все мое внимание поглотил футбол. Тренировки, матчи, борьба, эйфория из-за серии побед. В то время я хотел поменять квартиру, чтобы жить одному, без соседа. Об этом должно было позаботиться мое агентство. В августе я получил приглашение в молодежную сборную, тренером которой был Славен Билич, один из тех, кто станет важным действующим лицом моей карьеры. Я помню, что было очень жарко в местечке Тухельске-Топлице, где проходили сборы. В то утро я чувствовал себя не очень хорошо. Тошнота указывала на кишечный грипп. Я лежал в комнате, когда зазвонил телефон. Это была Ваня из агентства. Он звонила, чтобы договориться осмотреть найденные квартиры. Я был взволнован тем, что она позвонила, но в тот момент я действительно плохо себя чувствовал. Я попросил, чтобы мы созвонились на следующий день около восьми, на что она согласилась. С этого момента я не переставал думать об этом разговоре. Я знал, что это мой шанс и что я никак не могу его упустить. К счастью, мое недомогание за день прошло.

Я едва дождался восьми часов и был очень взволнован, когда она мне позвонила, хотя, конечно, старался это скрыть. Она представилась, мы обменялись несколькими вводными фразами, и я сказал ей, что видел ее мимоходом. Тогда она начала говорить что-то о квартирах и о том, что я должен буду осмотреть их, когда вернусь. Разговор был коротким, и это было главной темой. Поэтому я очень старался задавать новые вопросы и начинать новые темы, чтобы как можно дольше быть на линии. Мы разговаривали обо всем на свете, о ее работе, о партнерах по команде, о том, каким будет «Динамо», как мне играется в «Интере», молодежной сборной, как я живу в Загребе. Я чувствовал, что она расслабилась, и наш первый разговор продлился больше трех часов! Я могу представить себе, каково было Марио Гргуровичу, моему соседу, на тех сборах, но я был вдохновлен тем, что мы разговаривали так, будто знакомы сто лет, и еще больше самой Ваней. Мне очень нравились ее мысли и энергия. В конце концов, я был очень доволен тем, что мы договорись увидеться, когда я вернусь в Загреб. Поводом, конечно, был поиск квартиры, но сама мысль, что я с ней встречусь, была головокружительной! Я подсознательно надеялся, что то, что мы при первом контакте разговаривали три часа, что-то да значит. И уже предчувствовал, что из этого может выйти что-то серьезное.

Вскоре после нескольких телефонных разговоров, мы встретились, чтобы посмотреть квартиры. Ваня казалась мне вживую и с близкого расстояния точно такой, какой я представлял ее себе, когда к ней присматривался. Красивая и простая, забавная и абсолютно естественная. Она была сногсшибательная и сразу меня сразила, по-другому и не скажешь. Мы посмотрели какие-то квартиры, и так совпало, что я опять выбрал квартиру в Равнице, которая, что еще важнее, была совсем близко к дому Вани, на расстоянии всего метров ста.

Тогда у меня не было ни машины, ни прав, так что я, конечно, попросил Ваню, чтобы она помогла мне переехать. Она сказала, что без проблем поможет, и в оговоренное время приехала на большой машине под мой дом. Я спустился вниз, держа две сумки в руке. Она встретила меня и, когда увидела, спросила, нужно ли помочь с остальными вещами.

– У меня нет никаких других вещей, только эти две сумки, – сказал я ей, как будто в этом не было ничего необычного. Она была удивлена.

– Ты действительно скромный парень. Если бы я знала, что это все, что у тебя есть, я не брала бы большую машину. Я думала, что она будет тебе нужна, чтобы погрузить все твои вещи.

Мы посмеялись над этой ситуацией. Я не был обременен вещами. В арендованных квартирах у меня было только то, что было мне нужно. Я питался преимущественно вне дома. А в том, что касается одежды, я был прост. Я не из тех, кто постоянно покупает новые вещи и складирует их. В те две сумки влезало все, что было мне нужно.

Через мгновение она привезла меня в новую квартиру. Я позвал ее на кофе, чтобы отблагодарить за помощь. Это был приятный разговор. Время в ее компании для меня просто летело. Его всегда не хватало. Мы еще несколько раз пили кофе. Иногда я заходил к ней домой, ведь мы жили так близко друг к другу. Мы были друзьями, которые открывают друг другу истории своих жизней. Ваня рассказывала мне о себе. Она росла в других, лучших, чем у меня, условиях, но ей тоже было нелегко. Особенно в эмоциональном плане. Она родилась в Вараждине. У ее мамы, Весны Юраич, были осложнения при беременности, и она лежала в вараждинской больнице у доктора Мирослава Копьяра три месяца. Ваня росла в Кутине, в восьмидесяти километрах от Загреба, где ее отец, Милан Боснич, играл в баскетбол и занимался ресторанным бизнесом. Мама Весна окончила экономический факультет. Дед Вани по маме, Милан Юраич, был уважаемым предпринимателем, директором химической компании Petrokemija. Она росла в хорошей и обеспеченной семье. Она рассказывала мне, что ее семья часто путешествовала, ездила в отпуск кататься на лыжах, а в 1984 году они даже были на зимней Олимпиаде в Сараево. Но ее идиллия разрушилась, когда ей было одиннадцать. Ее родители расстались. Мама решила вместе с Ваней переехать в Загреб. Там уже жили ее дед Милан и бабушка Добрила. У них была квартира в Равнице, в которой они временно разместились, обживаясь в новом городе. Первые полгода Ванина мама ездила каждый день в Кутину, где все еще преподавала в средней школе. После она получила работу в Загребе и решила снимать квартиру, также в Равнице. Было тяжело, потому что почти вся ее зарплата уходила на аренду и оплату счетов. Но дедушка и бабушка им помогали. Ваня сначала чувствовала груз семейных перемен, постоянно думала о том, что произошло. Она осознавала, что семья больше никогда не будет вместе, и очень скучала по отцу.

Та самая

У Ваниной мамы есть еще две сестры, Ясна и Хелена, а у Вани – двоюродные брат Макс и сестра Эва. Тети старались вниманием и заботой заполнить пустоту, которую она чувствовала. Ясна – архитектор, она живет в Загребе. Хелена изучала дизайн, она Ваниного года рождения, они вместе росли и у них были по-настоящему сестринские отношения.

В двенадцать лет Ваня должна была принять на себя многие домашние обязанности, чтобы облегчить маме повседневную жизнь. Пока ее ровесницы играли и беззаботно росли, она училась готовить, убирать квартиру, стирать белье и гладить. За несколько лет, трудом и продажей части прежнего семейного имущества, Ваниной маме удалось собрать средства и купить квартиру. Ваня уже ходила в школу, когда ее мама устроилась работать в «Динамо». Там она осталась на четырнадцать лет. Так как все в ее семье окончили университет, было логично, что и Ваня пойдет учиться. Она выбрала экономический факультет. Все было хорошо, и, когда Ване был 21 год, мама удивила ее одним решением. Она купила ей маленькую квартиру, через две улицы от их дома и сказала примерно следующее:

– Ваня, вот ключи, теперь у тебя есть свои четыре стены. Мы будем близко, поможем во всем, что тебе понадобится. Но я хочу, чтобы ты стала самостоятельной и научилась полностью заботиться о себе.

Для Вани началась совсем новая жизнь, но она знала, что мама делает все для ее добра. С отцом она не общалась совсем. Почувствовать самостоятельность и встать на ноги было приятно. Это ее только закалило. Она заботилась о себе, училась и одновременно подрабатывала. В то время Ваня устроилась в агентство, заменив сотрудницу, которая ушла в декрет. Два года она выполняла административную работу с игроками, о которых заботилось агентство. Так мы встретились и познакомились.

После ее рассказа о себе я убедился, какой она сильный и прекрасный человек! В детстве она жила так хорошо, как только можно пожелать. После распада семьи ей пришлось быстро повзрослеть и взять ответственность за себя. Когда я позже узнал ее маму, я понял, что это исключительная женщина. Мне стало понятно почему, несмотря на все экономические и эмоциональные трудности, с которыми сталкивается одинокая мама в воспитании ребенка, Ваня стала порядочным человеком.

Меня тронула та грусть, с которой она рассказывала об отце. С тринадцати лет она перестала с ним общаться, довольно болезненным образом поняв, что он не отвечает на ее любовь. Десять долгих лет продолжалось это молчание. Такое отношение к своему ребенку мне понять было тяжело. Несмотря на проблемы, которые сопровождали меня все детство, я наслаждался семейным уютом, а нас с родителями связывают очень близкие отношения. Хотя у нас с Ваней были разные, но одинаково эмоционально сложные истории взросления, за те долгие разговоры мы быстро поняли, что у нас общий взгляд на жизнь и одинаковые жизненные приоритеты – семья.

Я уже был достаточно влюблен, когда я в первый раз пригласил ее на свидание. Она согласилась. Это было первого декабря 2004-го и это был наш день. В тот же вечер мы в первый раз поцеловались, в ее квартире. Я не знаю, чувствовал ли когда-нибудь такое счастье, как тогда. Я думал, что все эти разговоры о бабочках в животе только пустые фразы, но в тот вечер я чувствовал себя именно так. Влюбленным по уши.

Мы начали встречаться. Сначала мы договорились скрывать наши отношения. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь начал об этом сплетничать или чтобы нас поймали журналисты, которые все больше интересовались мной. Это было довольно непросто. Мне было тяжело скрывать свои чувства перед друзьями Чале и Чорлукой. Когда начались разговоры о нас, многие расспрашивали именно их. Я сиял от счастья, я был с искренней, чуткой, скромной и мягкой девушкой. Ее не впечатлял мой договор с «Динамо». Ее не интересовало, что у меня практически ничего нет. Ни разу в наших разговорах она не упомянула, что у нее есть диплом о высшем экономическом образовании, а я окончил вечернюю школу ресторанного бизнеса. Я хотел всем рассказать, как я счастлив, что люблю такого фантастического человека. Я хотел поделиться с другими счастьем, что на самом деле чувствую, что она любит меня как Луку, а не как одного из футболистов «Динамо». Никто и ничто не могло разубедить меня: это она, та самая. Через два месяца наших отношений я сказал ей:

– Ваня, ты будешь моей женой!

Я часто ходил к ней. Мы наслаждались компанией друг друга, разговорами, просмотрами фильмов, наедине и в спокойствии. Как-то в моем доме случилась кража. Средь бела дня кто-то проник в квартиру на первом этаже и украл мои вещи. Ничего важного, кроме цепочки, которая была для меня дорога как память, не пропало. С того момента мне стало неприятно жить в этой квартире. Через месяц Ваня спросила меня:

– Лука, ты все равно больше проводишь времени у меня, чем там, почему бы тогда тебе не переехать сюда?

А мне и не нужно было повторять два раза! Я отказался от аренды и переселился к ней. Через шесть месяцев отношений мы жили вместе! В тот день, когда я был только талантливым игроком и не кем больше, у меня появилась и семья. Из нашей дальнейшей жизни будет легко понять, насколько Ваня сильная личность и как много она для меня значит. Если бы она не вошла в мою жизнь, когда мне было девятнадцать, не было бы ни малейшего шанса, чтобы я осуществил все то, чем сегодня мы вместе гордимся.

Возвращение чемпиона

После провальной весны в «Динамо» очень кстати пришелся отдых: я мог немного отвлечься от всего этого. Для меня это был турбулентный сезон, полный взлетов и падений, смены клуба и время начала жизни с Ваней.

В «Динамо» последовали изменения. Тренером был назначен Йосип Куже. Создавалась новая команда, и перед началом подготовки я думал о том, как важно отстоять первый состав. Уже тогда много писали о том, что новое «Динамо» будет строиться вокруг меня, и именно я стану лидером команды. Я получил и любимую десятку на форме. Это символическое для меня событие случилось по причине прощания с Эдином Муйчином 16 июля 2005 года. Мы играли завершающий предсезонный матч против сараевского «Железничара». Эдин, который был отличным игроком, покинул поле на десятой минуте. Когда он уходил, он передал мне футболку с номером 10 и пожелал всего самого лучшего в продолжении карьеры.

Чемпионат мы начали отлично. После одиннадцати туров мы лидировали с четырьмя очками преимущества. Но в октябре случилось настоящее фиаско. Нас уничтожил в одной восьмой второразрядный «Нафташ» (Иванич-Град). Это нас встряхнуло и напомнило, что и мы можем проигрывать. После этого мы доминировали в чемпионате, отлично играли и заслуженно заняли первое место. Болельщики массово возвращались на стадион, могло прийти двадцать-тридцать тысяч человек. После весенней депрессии это была сенсационная атмосфера. Как будто все плохое из прошлогодней весны было уничтожено. Как красиво было играть в футбол при поддержке полного стадиона! Нет ничего более вдохновляющего для игрока. Это то, что наполняет энергией, мотивирует преодолевать все препятствия, жертвовать собой, выкладываться на тренировках каждый день. Все то, что делает матч особенной радостью футбола. А радость приходит только тогда, когда ее одновременно ощущают игроки и публика.

У нас была отличная команда и блестящий тренер. Йосип Куже был очень интересным человеком. Бывший игрок, юрист по профессии, обладающий уникальным стилем общения. Он сыпал смешными комментариями. Был забавный, и одновременно мудро создавал хорошую рабочую обстановку. Профессиональный, тактически изобретательный. Он не хотел, чтобы мы играли только за счет таланта, хотя команда была богата способными игроками. Мы тренировали приемы и движения до уровня автоматизма. Куже был одним из тех тренеров, которые умели соединить разнообразные атакующие стратегии. Таких было немного. С ним я совершил важный шаг вперед, как в игре, так и в принципах игры. В том блестящем сезоне я дебютировал и за сборную. Я помню свою первую тренировку после возвращения из Базеля, где мы победили Аргентину во главе с Месси со счетом 3:2.

– Ты был супер, Лука, браво. Но сейчас ты должен подняться еще выше, работать еще более усердно. Люди по-другому будут тебя воспринимать после того, как ты стал членом сборной.

Я прислушался к нему и стал еще более упорно тренироваться, потому что получил дополнительную мотивацию. Меня не изменило то, что я пережил фантастическое чувство игры за сборную своей страны. Куже дал мне понять, тонко намекнув в правильный момент, что теперь от меня будут больше ждать и строже оценивать. Он был настоящим тренером. С ним можно было разговаривать, выразить свою позицию, свои стремления. Так на волне победной атмосферы я попросил его за себя, Чале и Чорлуку:

– Шеф, могли бы мы ненадолго отойти в город. Мы работаем и играем хорошо, я думаю, мы заслужили немного отдыха, мы молоды, вы же понимаете.

Куже с характерным ему спокойствием в голосе ответил:

– Без проблем, парни, можете быть свободными до полуночи.

Как это обычно бывает, когда почувствуешь, что родители, начальник или какой-то авторитет идет тебе навстречу, я хотел воспользоваться моментом в полной мере.

– Шеф, может, немного дольше? Уже другие времена…

Я не успел завершить мысль, он сразу прервал меня и немного повысил тон голоса.

– Так ты торгуешься со мной? Я же сказал, вы свободны до полуночи!

Послание Куже было ясным. Всегда есть граница, которую нельзя преступать, независимо от хорошего результата, игры или отношений.

Мы все наверстали, празднуя титул чемпиона. Это было фантастическое впечатление, особенно для нас, молодых игроков. Мы играли 13 мая. Самый памятный день для наших болельщиков. 13 мая 1990 года произошли беспорядки перед матчем с «Црвеной Звездой», из-за которых он не состоялся. Тогда мне было четыре с половиной, и я только со временем осознал важность этого происшествия. Не только для «Динамо» и его болельщиков, но и для всей Хорватии. Для многих тот день, когда Bad Blue Boys храбро и гордо реагировали на ярость болельщиков «Црвены Звезды», был символическим началом сербской агрессии на Хорватию. В защите независимости страны многие игроки «Динамо» отдали свои жизни. Каждый год 13 мая им воздается честь перед памятником, который воздвигнут на «Максимире» в память о них.

В этот день вспоминают и капитана «Динамо» того времени Звонимира Бобана, который в попытке защитить болельщиков от полицейских получил болезненный удар дубинкой и тогда ответил ударом на удар. Его партнер по команде Векослав Шкриняр тоже получил удары по той же причине. И тренер «Динамо» того времени старался защитить игроков и болельщиков на поле. Это был Йосип Куже, с которым мы через шестнадцать лет пережили один из лучших сезонов новейшей истории «Динамо». Лично для меня 13 мая 2006 года был самым счастливым моментом за три с половиной незабываемых года в форме «Динамо». В тот день все было идеально. Сезон, в котором мы завоевали титул чемпиона после провала в предыдущем чемпионате, завершился самым большим хорватским дерби с «Хайдуком». Я очень любил атмосферу и заряд таких встреч. До этого в феврале я забил победный гол. В этот завершающий матч символическую передачу титула от «Хайдука» я обеспечил голом на 11 минуте. Это был венец отличного сезона на личном уровне. Превосходство «Динамо» в том сезоне было убедительным. Мы оторвались от «Риеки», занявшей второе место, на одиннадцать, а от «Хайдука» на целых тридцать шесть очков.

Вместе с тридцатью тысячами людей на стадионе мы выплеснули свои эмоции в праздновании. Непередаваемое чувство подарила и поездка на открытом автобусе. Масса людей радостно нас поздравляли на улицах до площади бана Елачича. А там творилось сумасшествие. После фиаско прошлого сезона болельщикам была нужна такая чемпионская радость. В первый раз я праздновал чемпионство. На следующий день я спрашивал себя, повторится ли это когда-нибудь еще в моей карьере. Я и представить себе не мог, что это было только начало.

Глава пятая

2006 год был для меня неповторимым и из-за начала карьеры в сборной. Нужно было бы написать две книги, чтобы подробно рассказать только эту историю. Каждое выступление за Хорватию особенное: тяжело было бы этот необозримый ряд незабываемых эмоций и событий поместить в рамку нескольких глав. По этой причине в этой книге я сосредоточусь на самых важных моментах этого фантастического тринадцатилетнего путешествия, и прежде всего на событиях чемпионата в России.

Уже давно в СМИ появилась информация, будто главный тренер Златко Кранчар должен вызвать меня в сборную. Хорватия готовилась к выступлению на ЧМ в Германии, в рамках чего в марте должен был состояться матч с Аргентиной в Базеле. Накануне объявления заявки журналисты с большой степенью уверенности писали, что Златко Кранчар включит меня в состав на матч в Базеле. Когда в клубе мне объявили, что я получил приглашение, сердце бешено колотилось в груди. Сбылась мечта. Наконец случится то, что было моей самой большой мечтой с момента просмотра матчей бронзовой сборной во Франции 1998 года. Ваня разделяла каждое мое чувство с того момента, как мы вместе. Она подвозила меня до места сбора, в отель «Шератон», и была свидетельницей моего детского волнения. Все представители сборной встретили меня так, будто бы я был с ними всегда. Были там и мой хороший друг Мариян Булят, шутник Дарио Срна, добродушный Марко Бабич, которые облегчали для меня вхождение в мир «великих парней». Особенно для меня была важна поддержка Нико Кранчара. Многие почему-то старались нас поссорить, особенно когда он ушел в «Хайдук», а я вернулся в «Динамо» на позицию, близкую ему. Появился слух, будто Нико в клубе ценили больше, чем меня, и его уход стал моим спасением. Ничто из этого не было правдой. Похожий слух ходил и про сборную. С другой стороны, нередко можно было услышать, что Нико играет в сборной только потому, что его отец – главный тренер и что опять-таки из-за него я не получаю достаточно игрового времени в национальной команде. Со временем наши общие игры в сборной и «Тоттенхэме» ясно показали, насколько эти сплетни далеки от реальности. Для меня Нико Кранчар был лучшим игроком «Динамо», потому что он был первоклассным футболистом. С того самого дня, когда он ребенком был в гостях в нашем скромном семейном гнездышке в отеле «Коловаре», мы были в хороших отношениях и уважали друг друга.

В Базеле мое волнение еще более возросло. На встрече перед матчем тренер сказал, что я буду играть в первом составе! Получил травму Роберт Ковач, поэтому Тудор был возвращен на место защитника, а я вошел в линию полузащиты. Я не мог дождаться, когда сообщу своим. За два часа до матча я позвонил Ване, которая и сама была удивлена новостью.

И тогда появилась проблема. Я был бы не я, если бы не было сложностей. Именно в этот момент у меня воспалилась суставная сумка на пятке. Чтобы не было больно, я сделал дырку в бутсах, чтобы они не давили на больное место. Пластырем я заклеил рану и так дебютировал за сборную в дырявых бутсах!

У Аргентины были блестящие игроки: Месси, Рикельме, Тевес, Креспо и другие. Я не боялся, это только повышало уровень адреналина. Я на самом деле наслаждался этим матчем. Тренер просил меня активно принимать участие в игре, отдавать точные пасы и не терять мяч. Когда я покинул поле за минуту до конца, он поздравил меня с хорошей игрой. Победный результат только усилил незабываемые впечатления того вечера. Я буду помнить тот матч не только из-за своего дебюта, но и из-за Лионеля Месси. Он забил свой первый гол за сборную, но меня он больше впечатлил скоростью и блестящим контролем мяча. Ловкий, с резкими изменениями направления движения – уже тогда было понятно, что он станет великим игроком.

На чемпионате мира в Германии через сто дней я чувствовал себя абсолютно готовым к игре. Первый матч в Берлине мы сыграли против Бразилии, команды великих игроков. Мне было страшно волнительно увидеть вблизи Роналдо, Кака, Роналдиньо, Роберто Карлоса, Кафу, Диду и других мировых футбольных звезд. Атмосфера на Олимпийском стадионе была сказочной. Наши многочисленные болельщики, а с ними и вся моя семья, оказали феноменальную поддержку и затмили бразильских фанов. У меня мурашки по коже идут, когда я вспоминаю, как мы вместе исполняли хорватский гимн перед тем матчем. К сожалению, мы проиграли, пропустив гол Кака. Я не вышел на поле. В конце я хотел поменяться футболкой с Роналдо, но нам их и без того позже передали в раздевалку. Роналдо был моим любимым игроком, и я был счастлив, что получил его футболку. Но тогда мой партнер по команде Степан Томас попросил, чтобы я отдал ее ему, потому что он обещал брату Борису, с которым я познакомился в «Зриньски». Степан убедительно описывал, как много это для него значит, и поэтому я отдал ему футболку Роналдо, а он мне Кака.

Быть участником чемпионата мира для меня было высшим футбольным переживанием. Мне жаль, что я так мало играл, всего двадцать одну минуту. Я уверен, что в той своей форме я заслужил больше возможностей. В матче против Японии я долго разминался на ужасной жаре и в итоге перегрелся. Я вышел только в последние семь минут. Мы сыграли вничью, и эта ошибка стоила нам выхода из группы. В матче против сильной Австралии победа была просто необходимой. Я помню, как наши болельщики скандировали мое имя при результате 2:2, требуя, чтобы я вышел на поле. И я вышел, на 74-й минуте. Результат не изменился, и мы должны были поехать домой. Я вернулся разочарованный результатом, но с богатым опытом. Я не был зол. Златко Кранчару я был благодарен за то, что он включил меня в сборную и сделал для меня возможным пережить футбольный спектакль высочайшего уровня…

Взлеты и падения «Динамо»

Со Здравко Мамичем, который в то время стал абсолютным лидером клуба, я не очень много общался в тот чемпионский сезон. Но после моего хорошего выступления в команде Куже я понял, что отношение его ко мне изменилось. Он уделял мне значительно больше внимания. Он часто приходил смотреть тренировки и на одной из них на главном поле на «Максимире», перед матчем с «Меджимурьем», он упрекнул меня, что я плохо играю головой. Он ловко предложил мне пари:

– Если ты в матче забьешь гол головой, я сразу же заплачу тебе пять штук евро!

Я принял этот вызов. И уже в этом матче против «Меджимурья» на четвертой минуте я вывел «Динамо» вперед. Ударом головой! Партнеры по команде знали об этом пари, и, когда я забил гол, они присоединились ко мне в праздновании: мы показывали пять пальцев Мамичу. Когда мы ехали на один из следующих гостевых матчей, он подошел ко мне в автобусе и с серьезным лицом передал конверт с пятью тысячами евро. Он сказал мне:

– У тебя будет такая награда за каждый гол головой до конца сезона!

Но у меня больше ни разу не получилось.

Мое лучшее положение в «Динамо» проявлялось и в улучшении условий договора. Когда я уходил в аренду в «Интер», я зарабатывал двенадцать тысяч евро в год. В «Динамо», где мы за следующие три года выиграли три чемпионата, два кубка и один суперкубок, моя зарплата увеличилась в три раза. Клуб показывал, насколько он ценил мой прогресс. И я тоже показал, насколько я счастлив в «Динамо» и насколько доверяю клубу, когда я без долгих размышлений подписал десятилетний договор.

Из-за доминирования в Хорватской лиге во втором сезоне у нас появилось желание совершить что-то и в европейских чемпионатах. Летом 2006 года на жеребьевке Лиги чемпионов нам не повезло. В решающем поединке мы должны были играть с сильным «Арсеналом». И хотя мы играли очень солидно, они были сильнее и победили. Мы боролись за продолжение европейского сезона в дуэли с «Осером», за выход в Кубок УЕФА. Мы проиграли оба матча. Это были тяжелые моменты, потому что раннее завершение европейского сезона подорвало доверие руководства клуба к тренеру Куже. Эти отношения уже были сложными из-за вылета из Кубка от слабой команды девять месяцев назад. Фактом было то, что мы больше не играли так хорошо, как в прошлых сезонах, хотя и были лидерами. Мы были нестабильны в форме, я не знаю почему: мы делали то же самое, что и в предыдущем сезоне. Как это обычно бывает, тренер был первым, кто попал под удар. В тринадцатом туре случилось неожиданное поражение «Шибенику». Это был последний матч Куже во главе «Динамо». Сместили тренера, который провел с нами феноменальный предыдущий сезон. Мне было немного обидно из-за этой ситуации, потому что у нас были отличные отношения. Почти восемнадцать месяцев сотрудничества помогли мне совершить большой прорыв в карьере.

К нам пришел Бранко Иванкович, который быстро подтянул форму команды. Чемпионат мы закрыли еще одним завоеванным титулом с двадцатью очками отрыва от «Хайдука», занявшего второе место. Мы взяли и кубок, и нужно было опять сфокусироваться на выступлениях в Европе. Иванкович создал хорошую атмосферу перед ключевым противостоянием в Лиге чемпионов с «Вердером» из Бремена. Он проявлял большую веру в наш потенциал. Он наполнил нас верой в себя, и мы в самом деле первый матч в Бремене отыграли отлично. Мы вышли вперед голом Балабана, но, к сожалению, проиграли 2:1. Мы пропустили череду возможностей, особенно Балабан, чтобы уже в первом матче приобрести большое преимущество. Но у нас все-таки был забитый гол, и нами владело твердое убеждение, что мы можем пройти немцев и, наконец, обеспечить себе выход в Лигу чемпионов. Их лучшим игроком был бразилец Диего, но Иванкович не стеснялся публично говорить, что я игрок еще более высокого уровня. Это привело к разным пересудам в СМИ. Однако Иванкович не был первым тренером, который публично дал мне понять, что у меня большие возможности. Еще раньше, пока я был в молодежной сборной, главный тренер того времени Славен Билич относился ко мне как к лидеру команды. Перед гостевым отборочным матчем на европейский чемпионат, через два дня после моего девятнадцатого дня рождения, Билич позвал меня к себе. Когда я пришел, он обнял меня и коротко сказал:

– С сегодняшнего дня, Лука, ты будешь капитаном!

Мне было приятно, конечно, но я старался оставаться спокойным. Я знал, что он меня ценит, что он продемонстрировал еще раз, приведя очень оптимистичное сравнение. Это было время, когда в «Барселоне» уже засиял Андрес Иньеста.

– Смотри, Лука, Иньеста – отличный игрок. Но ты должен понять, что потенциалом ты совершенно не слабее его. Я уверен, что ты можешь достичь такого же футбольного уровня.

Билич и его ассистент Алёша Асанович были частью бронзового поколения. Для всех нас, молодых, они были просто легендами. Мы впитывали их знания, слушали советы, верили им, потому что они всегда были готовы нам помочь, чтобы нам ни требовалось. Они были харизматичными, и этот наш молодой отбор наполнили позитивной энергией. Одной истории будет достаточно, чтобы это проиллюстрировать. Когда мы были в Швеции, у нас было свободное время, чтобы можно было пойти погулять. Чале, Гргурович и я направились в центр городка, в котором мы жили, где мы встретили Билича и его коллег. Он бросил что-то типа: «Что это, просто гуляете?» – и когда мы посмеялись, он достал из кармана деньги. Каждому из нас он дал немного.

– Купите себе что-нибудь, – он похлопал нас по плечу и пошел дальше. Нам было по девятнадцать, а он был нашим идолом и начальником, а тогда еще и удивил нас таким жестом. Дело, конечно, было не в деньгах, а в его подходе. С Биличем и его штабом в следующие восемь лет у меня будут прекрасные отношения. Его советы всегда могли облегчить для меня принятие разных решений.

С другой стороны, Бранко Иванкович качественно подготовил нас к реваншу с «Вердером» и максимально мотивировал. Мы были очень взволнованы перед матчем. Нас поддерживало больше тридцати пяти тысяч болельщиков на переполненных трибунах. Но гости победили со счетом 3:2, и наши мечты о Лиге чемпионов растаяли в воздухе. Мы не хотели провалиться, как в предыдущем сезоне. Поэтому когда по жеребьевке плей-офф на Кубок УЕФА нам выпал «Аякс», мы собрались и показали, чего мы стоим. Все прогнозы были на стороне великого клуба из Амстердама. У них была отличная команда во главе со Стамом, Хюнтеларом, Эмануэлсоном, Суаресом, Роммедалем, а после первого матча в Загребе и большое преимущество. На глазах тридцати тысяч зрителей они победили со счетом 1:0, и в воздухе чувствовалось, как все списали нас со счетов. Включая хорватскую публику. В ответном матче на их «Арене» было сорок пять тысяч шумных болельщиков. Вскоре мы заставили их затаить дыхание и озарили надеждой лица наших фанатов. После фола Манджукича на тридцать четвертой минуте я был выбран тем, кто исполнит штрафной. Удар завершился мячом в сетке. Этот гол вывел нас вперед в игре, а позже мы уверенно отыграли и дополнительное время. Мы были уверены, что пройдем, потому что играли мощно и храбро. Особенно Манджукич, который забил два гола в первые шесть минут добавленного времени. Мы их сделали, не было шансов, чтобы за оставшиеся четырнадцать минут они забили три гола, чтобы пройти дальше. Для всех нас это был невероятный вечер. В первый раз мы почувствовали, что и в Европе мы сможем проявить свой талант. В аэропорту в Загребе нас встречали с музыкой. Пели песни. Мы все были счастливы. Никто не ожидал, что Здравко Мамич устроит представление со срыванием футболки и раздеванием до трусов. Мы знали, что он очень темпераментный, особенно когда празднует, но тогда он по-настоящему перешел границу хорошего вкуса. Этим после значимого достижения он бросил тень и на команду, и на тренера. В прессе только и говорилось, что о его выходке.

В Евролиге каждая команда в группе играла с четырьмя противниками, по одному матчу. Два в гостях, два дома. С «Базелем» и «Ренном» мы сыграли вничью, а «Гамбургу» и «Бранну» мы проиграли. Пропала еще одна возможность, чтобы «Динамо» после тридцати семи лет неудач реализовало цель и продолжило соревнования в Европе в весеннем периоде.

Возрождение «пламенных»

Одновременно с успехами «Динамо» проходил и невероятный отборочный цикл сборной на Евро-2008. После чемпионата мира в Германии публика требовала перемен в сборной, хотела, чтобы она стала моложе. Главный тренер сборной U-21, Славен Билич, был назначен главой первой сборной. Уже в первом матче в августе в Ливорно против итальянцев, недавних мировых чемпионов, он освежил состав. Среди игроков, которых он тренировал в молодежной сборной, он сразу дал шанс Эдуардо да Силве и мне, а со скамейки впоследствии вышел и Чорлука. Мы сыграли очень хорошо. Мы победили со счетом 2:0: забили я и Эдуардо. Хорватия грандиозно начала квалификацию на чемпионат Европы-2008. В Москве мы сыграли вничью, но мы были ближе к победе, чем русские. В октябре мы сначала разгромили Андорру со счетом 7:0, а через четыре дня в Загребе в первый раз в истории личных встреч пала Англия! На «Максимире» царила невероятная атмосфера. Стадион был полон, тридцать восемь тысяч людей! Английская сборная вызывала благоговение на грани со страхом: Лэмпард, Руни, Терри, Фердинанд, Коул, Невилл, Каррик, Крауч и другие. Мы были готовы как никогда. Билич, большой любитель английского футбола, уверил нас, что мы способны победить. Мы играли по схеме 4–4–2, Плетикоса на воротах, защитники Чорлука, Роберт Ковач, Шимич, Шимунич, в центре полузащиты Нико Ковач и я, Рапаич и Кранчар на флангах, в атаке Петрич и Эдуардо. Никогда не забуду тот матч. Я сразу по игре понял, что мы не поддадимся англичанам. Публика нас поддерживает. Отличную игру мы увенчали голом блестящего нападающего Эдуардо. Через восемь минут, на 69-й, англичане пропустили глупый автогол. Гари Невилл возвращал вратарю мяч, а когда тот уже хотел его поймать, мяч отскочил от неровного газона и закатился в ворота! Какая же была радость, мы вписали в историю одну из самых больших побед хорватской сборной.

В последнем матче года благодаря хет-трику разыгравшегося Эдуардо и голу Срны мы победили Израиль со счетом 4:3. Так мы стремительно ворвались в Евро. Тогда начала распространяться эйфория из-за «пламенных». Славен Билич был самым популярным человеком в стране, а мы, игроки, заметили, что СМИ относятся к нему как к идеальному кандидату в президенты страны! Шумиха была в самом большом масштабе. Матчи в группе мы спокойно провели успешно. Парадоксально, путевку мы заработали на единственном поражении в Македонии. Это был предпоследний тур, и пока в перерыве мы очищали с себя грязь, потому что поле превратилось в лужу, мы узнали, что Россия проиграла Израилю. В тот момент стало ясно, что мы прошли квалификацию на Евро. Тогда в раздевалке мы громко радовались и, наверное, расслабились. На грязи поля, в холодную погоду, более мотивированная Македония забила два гола и заслуженно торжествовала. В конце были счастливы и мы, и они. Из Скопье мы летели в Лондон, где через четыре дня на легендарном «Уэмбли» мы должны были сыграть только для престижа и для своего удовольствия. Я помню, что еще в Скопье, после поражения, я сказал тренеру Биличу:

– Мы играли в этой грязи, сейчас прибудем на поле высочайшего уровня, на «Уэмбли», взорвем стадион и порвем англичан!

Для них это был решающий матч. Им нужно было одно очко, чтобы они вышли на Евро, опередив Россию. Мы были уверены в своих силах и мотивированны к тому, чтобы показать себя во всей силе на таком престижном стадионе против сильной английской сборной. Почти все верили, что англичане нас победят, и абсолютно все были уверены, что от них не уйдет нужное очко для места на Евро. В том матче у них был и Джеррард, позже вышел и Бекхэм, а в Загребе их не было. У нас Срна заменил Рапаича, а Олич – Петрича, который сидел на скамейке. На стадионе было около девяноста тысяч человек, атмосфера была грандиозная. «Уэмбли» чудесен, вызывает благоговение, что сильно мотивирует. На северной трибуне, ближе к полю, очень громко пели наши болельщики. Через четырнадцать минут, после голов Кранчара и Олича, мы вели со счетом 2:0, англичане были шокированы. Мы были сыграны и хорошо разогреты. Мы доминировали в первом тайме. Во втором они действовали решительнее. Вышли Бекхэм и Дефо, который скоро станет важным для меня партнером по команде. Они вдвоем вернули хозяев к жизни. Дефо заработал пенальти, который уверенно реализовал Лэмпард. Бекхэм отдал точный пас Краучу, и счет стал 2:2. На наши два гола за семь минут Англия ответила двумя голами за девять минут. Было еще двадцать пять минут до конца, но не было никакой острой необходимости изменить счет, ни для них, ни для нас. Ничья значила, что мы вместе едем в Австрию – Швейцарию на Евро, а русские остаются дома. Тренер на 69 минуте выводит на поле Петрича вместо Эдуардо. Через восемь минут Петрич, заканчивая момент Пранича, бьет по диагонали метров с двадцати и попадает в ворота! Хорватия победила и достигла успеха, одного из самых великих в своей истории. Но самым большим победителем была Россия, которую никто не воспринимал всерьез, но которая из-за нашей победы заработала путевку на Европейский чемпионат. Этот матч, как я позже узнал, был очень важен для моего международного трансфера, последовавшего вскоре.

Я должен подчеркнуть, что в тот вечер я почувствовал особенный английский дух. Они проиграли матч за выход на Евро на своем поле, и им было невероятно тяжело. Тем не менее, они нас поздравляли и достойно приняли весь груз критики и разочарования, который вскоре пал на них. Другие важные сборные и игроки в подобных обстоятельствах не пожимали нам рук. Английский подход в футболе уникальный. После Евро-2008 я буду наслаждаться этим четыре года. После одного страдания.

Жеребьевка на квалификацию на чемпионат мира – 2010 сразу дала Англии шанс на реванш. И они сделали это, причем довольно грубо. Под руководством Фабио Капелло они разгромили нас в Загребе со счетом 4:1. Это было первое поражение Хорватии дома в ее истории! В ответном матче они были еще более агрессивны. Голами Лэмпарда, Джеррарда и Руни они разбили нас точно на мой двадцать четвертый день рождения. Я провел его на больничном. Накануне отъезда на подготовку перед матчами с Белоруссией и Англией я сломал берцовую кость, из-за которой три месяца не мог играть. Поэтому я не играл ответный матч на «Уэмбли». Но я ясно видел огромную мотивацию англичан полностью отыграться за прошлую квалификацию. Судьба в этот раз повернулась к нам спиной. Англия победила во всех матчах группы, кроме предпоследнего в Украине. Благодаря этой победе и успеху в матче с Андоррой украинцы завоевали на очко больше, чем мы, и вышли в чемпионат. Хорватия первый раз в своей короткой истории пропустила выступление на мундиале.

Европейские сирены

В тот сезон 2006–2007, проявив себя в «Динамо» и сборной, многие наши игроки привлекли внимание европейских клубов. И сам я начал ощущать этот усиленный интерес. В прессе говорилось всякое, среди прочего, например, что мной интересуется «Бавария», но это были только ложные предположения. Меня это не тяготило: я еще не загорелся идеей переезда за границу. Мне был двадцать один год, но я был уже достаточно опытен, чтобы понять, каким важным фактором стабильного прогресса является терпение. В «Динамо» я чувствовал себя отлично и после еще одного трофейного сезона знал, что у нас будет новый шанс в Европе. «Динамо» объявило усиление состава, а клуб утверждал, что не будет продавать важных игроков первой команды. Мне же оказали большую честь, потому что я стал капитаном. Я уехал на летнюю подготовку к сезону 2007–2008 с невероятной мотивацией достичь хорошего результата в Европе. Отобраться в Лигу чемпионов и весной играть в Европе было моей целью, и я был уверен, что мы готовы ее достичь. Но все начало меняться уже на предсезонной подготовке в Капфенберге. Там нас застало окончательное подтверждение, что Эдуардо переходит в «Арсенал». Один из важнейших игроков, бомбардир, который блистал в клубе и сборной, покинул нас летом 2007 года. Стало ясно, что все разговоры о строительстве великой команды были только словами. Это меня очень огорчило. Все в клубе об этом знали. После того как Эдуардо уехал с нашей австрийской базы, в мою комнату пришел Здравко Мамич. Он прямо спросил меня:

– Лука, у нас на руках отличное предложение донецкого «Шахтера», хочешь перейти?

– Я никуда не перехожу! – ответил я тоном, который ясно давал понять, что я не заинтересован в дальнейшем разговоре на эту тему. Предложение «Шахтера» было щедрым. Кажется, за трансфер они предлагали двадцать миллионов евро, но для моего решения о переходе в заграничный клуб деньги не были самым важным фактором. Я уважал «Шахтер», но когда речь шла о переезде в другую страну, у меня были другие приоритеты. На этом разговор был окончен. Игроки чувствовали, что, вероятно, и я уйду, но я сразу всем сказал, что точно остаюсь.

В «Динамо» вскоре пришел, среди других новичков, и Марио Манджукич из «Загреба». Через месяц и Бошко Балабан вернулся из Бельгии. Но как только мы немного смирились с уходом Эдуардо, последовал новый тяжелый удар. «Динамо» продал и Ведрана Чорлуку в «Манчестер Сити»! Это меня еще больше задело, потому что с Чорлукой я был практически неразлучен. Я чувствовал разочарование: с одной стороны, «Динамо» громко заявляло о больших планах на этот сезон, из-за чего я и хотел остаться и отвергал любой разговор о своем переезде за границу, а с другой – клуб продавал двух отличных игроков, какими были Эдуардо и Чорлука. Я был, конечно, счастлив за них, счастлив, что они осуществили фантастические трансферы. Но я был и очень расстроен этими событиями и ослаблением команды. Было тяжело поверить, что без них мы можем совершить великий европейский прорыв. Когда мы все-таки вышли из группы на Кубке УЕФА в блестящем противостоянии с «Аяксом», это только усиливало обиду, что в предыдущем поединке с «Вердером» мы были без Эдуардо и Чорлуки. Никогда мы не узнаем наверняка, но я уверен, что мы отобрались бы в Лигу чемпионов, раз уж и без них мы без труда победили немцев.

После этого разочарования росло желание уехать. Я получал ясные сигналы, что руководство заинтересовано в моем трансфере. В «Челси». Еще в матче Евролиги против «Базеля» в клубе сказали, что ко мне присматриваются люди из лондонского клуба. Позже я узнал, что это был Франк Арнесен. Тот матч я сыграл отлично, и думаю, что он был одним из лучших за «Динамо». За время зимнего перерыва, который я проводил в Задаре, я получил информацию, что «Динамо» и лондонский клуб практически договорились. Здравко Мамич улетел в Лондон, и я был уверен, что в зимнее трансферное окно я перейду на «Стэмфорд Бридж». Я уже представлял себе, как играю в команде с Дрогбой, Терри, Лэмпардом, Шевченко и другими ведущими игроками «Челси». Пока я в Задаре с Ваней ждал официального сообщения, начали ходить слухи, что клубы не смогли договориться об условиях договора и трансфер отменился. Здравко Мамич с братом Зораном приехал в Задар и в отеле «Коловаре» сообщил мне эту «счастливую» новость.

– Лука, мы решили, что еще не хотим тебя продавать.

Я был очень разочарован и обижен. Я рассказал родителям, чем закончилась история, вышел из их квартиры и на парковке перед домом, где мы с Ваней разговаривали обо всем этом, я сломался. Я не смог сдержать слез. «Динамо» и Здравко Мамич продали других важных игроков, думая, что их нельзя задерживать, если приходят предложения великих клубов. Только со мной так поступить было можно, хотя речь шла о великом клубе и о самом большом предложении. Мне тяжело было принять такое несправедливое отношение ко мне. Здравко Мамичу до того момента я очень доверял, но после неудавшегося трансфера в «Челси» я был на него очень зол. Появился холодок в наших отношениях, и когда мы встречались, обменивались только односложным приветствием.

С «Динамо» на сборы мы поехали в Турцию. Я больше не удивлялся, когда мы узнали, что продан и защитник Шильденфельд. Я не хотел больше беспокоиться из-за того, на что не мог повлиять. В середине января тренер Иванкович после серьезной ссоры со Здравко Мамичем перед игроками на зимнем домашнем турнире подал в отставку. Несмотря на то что в 2007 календарном году «Динамо» не понесло ни одного поражения в чемпионатах, он вынужден был уйти. Руководство командой принял Звонимир Сольдо, тренер юниоров, один из игроков легендарной бронзовой сборной, бывший игрок «Динамо» и легенда «Штутгарта». С новым тренером мы повторили успех, завоевали два титула во втором сезоне подряд. Атмосфера на тренировках и в раздевалке была отличная. Сольдо проявил себя как добрый и последовательный человек. Но игроки осознавали, что он долго не выдержит негативную обстановку в клубе. После того как мы в Сплите победили «Хайдук» и завоевали кубок, Сольдо публично объявил, что уходит в отставку. Вторая отставка после Иванковича за четыре месяца, хотя команда доминировала и завоевала все трофеи.

Хотя сначала я был шокирован, что не могу уйти в «Челси», я быстро перезагрузился. Все-таки в жизни я придерживался мнения, что никогда не знаешь, что для тебя в конце концов будет хорошо. Я забыл о проблемах и поехал на предсезонные тренировки с мыслью, как можно лучше подготовиться к важным весенним испытаниям. Кроме желания снова завоевать с «Динамо» два титула, большой мотивацией была и подготовка к Евро-2008. Первый большой турнир для сборной, в котором я участвовал. Следующие два месяца я чувствовал себя отлично на тренировках и матчах. Я был сфокусирован на упомянутых целях. Я знал, что рано или поздно появится новая возможность перейти в заграничный клуб. Я даже представить себе не мог, что это случится практически сразу.

Глава шестая

Все происходило, как в фильме. Неожиданно и захватывающе. Была пятница, 25 апреля 2008 года, вечер накануне матча с командой «Славен Белупо». Где-то после одиннадцати вечера мне позвонил Здравко Мамич и сказал, что заключен договор с «Тоттенхэмом», и спросил меня, устраивают ли меня условия, хочу ли я переходить. Я сразу согласился и понял, что в этот момент на самом деле началась моя международная карьера. Я так волновался, что долго в ту ночь не мог заснуть. Ваня была со мной и знала все детально. Я сразу объявил новость родителям, которые расплакались от счастья. Мы все были счастливы, что я еду в Англию, в фантастическую лигу. Это был действительно большой шаг вперед в моей карьере. Мне и прежде нравился «Тоттенхэм». Я сейчас точно не знаю, почему я наблюдал за ними в предыдущие годы, но я достаточно о них знал. Я старался представить себе атмосферу «Шпор», взволнованный тем, что я тоже стану их частью.

Субботнее утро должно было пройти по обычному расписанию, как и каждый день матча. Но оно запомнилось как невероятно суетливое. Началось все с того, что у меня не было одежды! До тех пор у меня не было ни потребности, ни желания купить ее. Но в этот раз я должен был быть одет официально. Я не мог на просмотр и подписание договора лететь в Лондон в джинсах. Ваня быстро, как и всегда, нашла решение. Как только открылся первый магазин в торговом центре, мы уже были там и выбирали подходящую одежду. Купленный костюм нужно было еще укоротить и ушить на мою фигуру. В то утро я познакомился и с новым президентом клуба. Дэниэл Леви показался мне приветливым и спокойным человеком. После нескольких ничего не значащих светских фраз мы вместе поехали в аэропорт. В Лондон мы летели на его частном самолете, на котором он прилетел в Загреб. С нами был и Зоран Мамич, спортивный директор «Динамо» того времени. Мы не очень много говорили во время полета, но мне это даже понравилось. Я не был еще достаточно хорош в английском и был сильно взволнован всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Я думал, как все будет выглядеть в Лондоне. Ах эта сладкая неизвестность!

В Лондоне первым делом я прошел медицинский осмотр. Все прошло довольно быстро и позитивно. В тот день я подписал и договор. Но самым эмоциональным было все-таки посещение стадиона «Уайт Харт Лейн». Дом «Тоттенхэма» был ареной чемпионской встречи «Шпор» с «Мидлсбро». На трибунах было тридцать шесть тысяч зрителей, а атмосфера царила торжественная. Когда я попал в ложу, меня приветствовали со всех сторон. Зрители на экране видели, как я пришел, и одобрительно аплодировали. Это первое впечатление от мира «Шпор» было потрясающим. Я был доволен, что принял этот вызов. Я радовался возможности оправдать такое высочайшее доверие, которое мне оказали уже в первый день. Примерно так я говорил и в первом интервью для официальной страницы клуба. После, когда у меня появилось немного времени, чтобы позвонить Ване, родителям, друзьям, я повторял всем, насколько я впечатлен.

Но нужно было вернуться домой, потому что меня ждали еще четыре матча с «Динамо». Три тура чемпионата предлагали противников, которые были идеальным завершением моей карьеры в Хорватской футбольной лиге. Мы играли с «Интером», где я начал как арендованный игрок «Динамо», потом было дерби с «Хайдуком», а на прощальный матч в Загреб приехала «Риека», традиционно занимающая третье место в лиге. Это было еще одно очень эмоциональное событие для меня. На праздновании титула собралось двадцать тысяч болельщиков, атмосфера была отличная. Перед матчем я получил памятные подарки клуба, а болельщики по отношению ко мне были невероятны. На транспаранте на восточной трибуне было написано: «Лука, спасибо тебе!» Простое, но такое сильное спасибо на самом деле должен был бы сказать я и болельщикам, и «Динамо». Я был так тронут овациями, скандированием, что с трудом сдерживал слезы. Особенно когда на 80-й минуте, при результате 6:1, я прощался со всеми зрителями на «Максимире». Матч еще продолжался, но болельщики на северной и восточной трибунах, а потом и на западной встали и провожали меня громкими овациями и скандированием. Я был очень горд. Но когда я сел на скамейку смотреть завершение матча, меня охватила грусть. Я наслаждался жизнью в «Динамо», а сейчас ухожу. Тот сезон я отыграл отлично, не помешала и зимняя история с неуспешным трансфером. Весной я был на пике популярности. Я чувствовал, что меня любят и уважают болельщики. Поэтому мне было страшно жалко, что за мои три с половиной года в «Динамо» мы так и не показали хороший результат в Европе. Хотя думаю, что могли бы.

После матча, когда мы с Ваней ужинали в ресторане, я послал сообщение Здравко Мамичу.

– Спасибо вам за все. Если бы я ушел из «Динамо» прошлой зимой, я бы сегодня не пережил эти прекрасные моменты.

Прощание с болельщиками на «Максимире» глубоко меня тронуло. Как и поведение всей команды. Мы праздновали титул, который вместе завоевали, но они больше всего внимания подарили мне. И этим только делали мой отъезд тяжелее. Ване под влиянием тех сильных эмоций я тогда сказал:

– Знаешь, я думаю, что хочу однажды вернуться в «Динамо».

Но я еще не уходил. Нужно было сыграть ответный матч финала Кубка Хорватии против «Хайдука». В первом мы победили со счетом 3:0, так что матч результативно был только формальностью. Ваня ехала из Загреба на автомобиле. По дороге в Сплит она попала в аварию, к счастью, без каких-либо последствий: она только опоздала на матч. Я сыграл последние восемьдесят девять минут в футболке «Динамо» и завоевал кубок. После 148 матчей, 38 голов и 6 трофеев меня ждал новый великий вызов.

Эйфория и драма на Евро

После того, как я завершил эпоху «Динамо», и прежде, чем начал новую в «Тоттенхэме», я полностью сфокусировался на Евро в Австрии и Швейцарии. Я был, как и все члены сборной, исключительно мотивирован достичь высокого результата. Турнир проводился на десятую годовщину исторического успеха Хорватии на мировом первенстве во Франции, и господствовало убеждение, что сборная может повторить то достижение. Славен Билич и его сотрудники, которые завоевали бронзу в 1998 году, вложили в нас веру в это. После того как мы уверенно прошли отборочный этап, наша публика, чаще настроенная скептически, чем полная больших надежд, казалась полной оптимизма. И это несмотря на огромную проблему, с которой мы столкнулись в начале года.

В отеле, где мы ждали встречу с «Вартексом», мы коротали время просмотром трансляций Премьер-лиги. Играли «Бирмингем» и «Арсенал», за который выступал наш, до недавнего времени, коллега в «Динамо», игрок сборной Эдуардо. К сожалению, уже на третьей минуте он получил шокирующую травму. Защитник хозяев Тейлор в грубом подкате высоко поднятой ногой сбил нашего партнера по сборной. Последствия были страшными, ясно было, что левая нога Эдуардо сломана в лодыжке! Страшное зрелище и прежде всего большое несчастье для него самого. Две недели назад мы играли вместе в Сплите подготовительный матч против Нидерландов. Он говорил, как ему хорошо в «Арсенале» и, как все мы, был очень воодушевлен Евро-2008. К сожалению, ему пришлось пропустить этот чемпионат. Как в «Динамо» год назад мы остались без него, что очень повлияло на нашу попытку показать себя на международной арене, так и сборная на континентальном турнире была лишена блестящего бомбардира. В обоих случаях в воздухе висел вопрос, что бы мы сделали, если бы имели в распоряжении игрока такого класса.

В сборной Эдуардо в отборочном этапе забил аж десять голов. В шестнадцати матчах под руководством Билича – двадцать пять. Ясный показатель, в какой форме был наш бомбардир перед Евро. По воле случая через полтора года в Премьер-лиге и я получу тяжелую травму в матче против того же противника, «Бирмингема». Перелом большой берцовой кости три месяца не давал мне выйти на поле.

Первый предсезонный матч сборная в феврале 2008 года сыграла в Сплите против Нидерландов. Мы выступили плохо: разгромно проиграли со счетом 3:0. Это поражение пришлось на самом деле кстати, чтобы мы немного усмирили эйфорию, которая нас сопровождала в СМИ и на публике. Мы не беспокоились из-за этого, потому что знали, что на Евро будем в отличной форме. Подготовительные матчи полезны, но они неоднозначное предсказание того, что команда покажет на соревновании. Нас действительно вывело из строя отсутствие Эдуардо. У нас были замечательные нападающие в лице Петрича, Олича, Класнича, но Эдуардо был другого типа – он играл инстинктивно. Таких тяжелее всего блокировать, потому что они умеют из ничего создать опасную ситуацию. Инстинкт бомбардира был и у Ивана Класнича. Но тогда новым ударом для нас стала его болезнь, которая появилась за полтора года до Евро. Удивительные были судьбы в том нашем составе. Десять месяцев 2007 года Класнич боролся с тяжелыми проблемами со здоровьем и должен был даже перенести две трансплантации почек! Много обсуждалось, вернется ли он вообще к активной карьере, но он был храбрый, упорный и самоотверженный. Он поправился и сыграл на Евро! Проявив фантастическую силу воли и страсть к футболу, он сыграл очень хорошо и забил два гола. Голом на 119 минуте, с моей голевой передачи, казалось, он привел нас к желаемой цели, полуфиналу чемпионата – первый шаг на пути легенд бронзового поколения. Но удача тогда совершенно отвернулась от нас.

Тот чемпионат мы действительно отыграли хорошо и зрело. Мы дебютировали против хозяев – Австрии, и моим голом со штрафного завоевали три важных очка. Во втором туре мы разгромили фаворита – Германию, и этим показали, насколько мы сильная команда. Это был наш день, в который все получилось. На стадионе в Клагенфурте мы чувствовали себя как дома. Наших болельщиков было больше половины на трибунах, и, как и всегда, они были очень громкими. Они создали фантастическую атмосферу, а мы ответили им большой победой и вышли в четвертьфинал. Я был объявлен игроком матча. В том поединке мы были очень собраны и напряжены. Одна ситуация в нашей раздевалке во время перерыва проиллюстрирует это лучше всего. Капитан Нико Ковач и Ведран Чорлука громко поссорились из-за неэффективной защиты. Вскоре отреагировал брат Нико Роберт, и горячий спор быстро успокоился. Для меня это был очевидный знак, что мы исключительно мотивированы и сфокусированы. Впоследствии это подтвердилось и результатом игры. В третьей встрече в группе тренер Билич дал возможность проявить себя новой команде, и она отлично сыграла и победила Польшу. Четвертьфинал был в Вене, на культовом «Пратере» против Турции. На том матче было много турок, известных тем, что они одни из самых громких болельщиков в мире. Но хорватские фанаты и в этот раз доминировали. Они оказывали огромную поддержку, а у меня опять было такое чувство, что мы играем дома. Матч был тяжелый, большая ответственность мешала игрокам. Когда дело шло к дополнительному времени, я чувствовал, что мы все-таки лучше. За девяносто минут игры мы показали больше: Олич попал в перекладину, было еще несколько хороших моментов. Но все-таки в первом тайме дополнительного времени турки нас потеснили. Во втором мы вернули равновесие. И мы, и они делали все, чтобы не пропустить гол.

На последней минуте дополнительного времени мы пошли в быструю контратаку. Класнич подал мне мяч, который я сразу передал Срне. Он попытался забить из центра, но его блокировал турецкий защитник. Мяч уходил в угловой, и их вратарь Рюштю побежал за ним, стараясь оставить его в игре. Но я догнал его быстрее, и пока Рюштю спешил назад в ворота, я пробил левой ногой в сторону одиннадцатиметровой отметки. Там уже был Класнич, который мастерски отправил мяч в сетку! Взрыв счастья на поле и той части трибун, где были наши болельщики. Мы кинулись к игрокам, которые напрыгнули на Класнича. Билич тоже вскочил со скамейки, безумный от счастья. Последние мгновения дополнительного времени четвертьфинала Евро, а ты забиваешь гол, бывает ли большее удовольствие?! У турок была серьезная проблема. Осталось только несколько секунд игры, и все мы, включая их, думали, что это время только формальность. Мы не успели прийти в себя после празднования, были рассеяны. Билич попросил еще одну замену, наверное, чтобы мы остановились и собрались. Вместо того чтобы замедлить игру, задержать мяч, мы реагировали наивно и глупо. Шли последние секунды, когда они навесили в нашу штрафную. Некоторые наши выпрыгнули, я думал, что они выбьют мяч и это будет конец. Мне показалось, что был фол Шимунича, но я не услышал свистка судьи. Зато, не веря своим глазам, я увидел, как мяч отлетает к турецкому нападающему, который пушечным ударом пробивает в сетку бессильного Плетикосы! Да возможно ли это?! Несколько мгновений до выхода в полуфинал Евро вот так просто и глупо мы потеряли вырванное преимущество в последних секундах матча.

У меня было плохое предчувствие перед пенальти. Мы паниковали. Психологически победу одерживает та команда, которая перед этим была растеряна, а теперь вернулась в игру. Победа была у нас в руках, и мы ее упустили. Это было давление, которое выводило из равновесия, особенно при исполнении пенальти. Теория подтвердилась и в этот раз. Я бил первый и промазал. Так же как и Ракитич. Только Срна забил, а решающий пенальти Петрича турецкий вратарь отбил. Ситуация за короткий промежуток времени совершенно переменилась. Сейчас турки, обезумев, торжествовали, а мы в отчаянии безутешно упали на траву на середине поля. Какое горе было! Мы плакали как маленькие дети, рыдали в раздевалке еще час после матча. Главный тренер Славен Билич был раздавлен и не мог сказать ни слова. Мы почти не разговаривали. Со стадиона мы поехали в отель, где должны были ужинать. Атмосфера была как на поминках. Мы молча смотрели друг на друга, а мысли бешено носились в голове. Боль, от которой не убежишь. Мы поплелись в комнаты, в долгую бессонную ночь. На следующий день мы ехали на автобусе в Хорватию, настроение все еще было хуже некуда. Мы останавливались на нескольких заправках освежиться. Мы встречали группы наших болельщиков, которые старались поддержкой облегчить боль… боль, которая была нашей общей. Вся Хорватия грустила.

Мы были так близко к борьбе за медали, и тогда судьба так жестоко поиграла с нами. Дала нам почувствовать этот волшебный момент и выбила его из наших рук. В Австрии мы были молоды, полны энтузиазма и в компании с самыми опытными игроками, какими были братья Ковачи и Шимунич, собранны и едины. Я уверен, что мы были готовы к финалу, потому что мы показывали отличный футбол. Лично я чувствовал себя потрясающе. Мне было двадцать два года, я был молод и энергичен, воодушевлен международным трансфером. Мне казалось, что никто и ничто не может меня остановить. Я был сильным и наслаждался игрой.

Это поражение долго нас преследовало. Сегодня, оглядываясь назад, я думаю, что наше драматичное поражение сильно повлияло на самоощущение команды на следующих больших турнирах. Но в новом десятилетии с первой следующей восьмеркой (1998–2008–2018) эту потерянность мы с лихвой восполним.

Залечить свои раны

После всего этого я никак не мог успокоиться, даже в своем Задаре. Мы с Ваней и нашими друзьями арендовали кораблик и вышли в море, подальше от городской суеты. Напрасно я в те первые дни притворялся, что все нормально. Как говорится, нужно принять поражение как часть спорта. Это правда, проигрывать – часть спорта, но сказать легко, а пережить иногда, как в то время, очень сложно. Почти всегда, чтобы мы ни делали, мои мысли убегали на тот матч и в последние моменты дополнительного времени. Я изводил себя тем, как я промазал пенальти, снова и снова, упорно, как одержимый, как будто бы мог что-то изменить своими мыслями. Таковы дни, недели, месяцы после травмирующих поражений. Меня не радовала новость, что я оказался в символической сборной Евро, что было моим первым международным признанием. Я никогда не мог быть доволен каким бы то ни было личным признанием, если результат команды не был благоприятным. А Евро-2008 определенно стало моей самой большой спортивной травмой в карьере.

Тем не менее я постепенно приходил в себя в окружении невероятной красоты Адриатики. Я должен был немного отдохнуть, наполниться энергией, потому что меня ждала новая, английская, история. Новый вызов, новая проверка. Мы с Ваней постоянно говорили об этом, но вспоминали и начало моей карьеры, которое совпало и с началом наших отношений. Нам всегда было о чем поговорить. Иногда мы смеялись, иногда даже дразнили друг друга, иногда были серьезными.

Ваня практически с первого дня наших отношений была моей самой большой поддержкой. Она всегда подстраивалась под меня и мою работу, но никогда не представляла это как свою личную заслугу. Для нее это было нормально. Лишь однажды она дала мне понять, что я обижаю ее некоторыми своими поступками. Это было в начале отношений, когда у меня еще были привычки разыгравшегося тинейджера без обязательств. В «Динамо» атмосфера была отличная, мы были действительно хорошей командой и вне поля. Мы любили вместе ужинать в городе, общаться и отдыхать после матчей. Ваня некоторое время с пониманием относилась к такому поведению, но когда такие встречи стали занимать слишком много времени, она не сдержалась. Она спокойно сказала мне, что это неправильно, как по отношению к нам, так и из-за карьеры.

Отъезд в Лондон стал для нас переломным моментом. Мы были одни в другой стране, полностью посвящены друг другу.

Кое-что в начале отношений смущало и меня. Сильнее всего сигареты. Многие из тех, кто познакомился с нами позже, говорят, что и представить себе не могли Ваню курящей. Но я могу, еще как. Она много курила, а меня это очень беспокоило. Я никогда не курил. Только раз в жизни пробовал затянуться. Мне было двенадцать-тринадцать, и мы с друзьями нашли запакованную большую пачку «Мальборо». Мы спрашивали друг друга, что будем делать, больше все-таки ради шутки, потому что мы были детьми, всегда готовыми к проказам. Мы спрятались, чтобы нас никто не увидел, открыли пачку, и я, как крутой парень, закурил одну сигарету. Я сразу пожалел. Вонь никотина и дыма подавила всякое желание закурить еще раз.

Не было у меня и тяги к алкоголю. Но с едой, на каких-нибудь праздниках или пикниках, я позволяю себе немного выпить. При этом можно было бы сказать, что я переношу его не очень хорошо. С алкоголем у меня был связан и один из редких случаев, когда отец на меня разозлился. Это было после прощального ужина, который я в Задаре устроил для своих друзей детства. Я выпил пару бокальчиков, ничего особенного, но этого было достаточно, чтобы начать шататься. Когда я пришел в отель «Иж», где мы жили, отец сразу заметил, что я как-то странно иду. Наверное, ему и по запаху было понятно, в чем дело. Я, конечно, говорил, что не пьян, и тогда он заставил меня стоять на одной ноге перед взволнованной матерью, чтобы мы увидели, кто прав. Конечно, я не устоял на одной ноге. На следующий день, с первым тяжелым похмельем, я чувствовал себя меньше макового зернышка, когда папа читал мне нотации: «Нельзя так на работе, сын. Так нельзя ни в жизни, ни тем более в футболе. Если ты собираешься так же вести себя в Загребе и быть несерьезным, тогда лучше будет, если ты останешься дома».

Я хорошо запомнил и чувство похмелья, и те его предостерегающие слова. Но страха, что это станет для меня привычкой, не было. По торжественным случаям я могу немного расслабиться, но, как бы то ни было, табак и алкоголь никогда не были моим приоритетом.

От Вани я много раз требовал, чтобы она перестала курить. Это нездоровая привычка, а мне очень мешал дым, особенно, когда мы были в замкнутом пространстве. Мне казалось, что мое желание ее не волнует, как и бывает с большинством курильщиков. Я перестал повторять свою просьбу, потому что уже и сам себе надоел. Примерно через полгода я был в Сплите со сборной. Это было перед предсезонным матчем с Нидерландами. Мне позвонила Ваня.

– Где ты, что нового? – как всегда начал я разговор.

– Знаешь, я перестала курить! Вот что нового! – ответила она.

Как бы мне ни было приятно, нужно сказать, что я был настроен немного скептически. Но даже если сейчас не получится, она хотя бы попробует. Я воспринял это как выражение любви. Ваня знала, как и все курильщики, насколько сигареты вредны. Но она старалась победить вредную привычку ради меня. И в конце концов у нее получилось! Я больше никогда не слышал, чтобы она сказала, что ей хотелось бы закурить. Она показала твердость характера. Когда Ваня что-то решит, то уж наверняка.

Этой чертой характера мы очень похожи. Так сама она была моим однозначным выбором. Это знали и мои родители, еще до того, как они официально познакомились. Они заметили, сколько времени я провожу на телефоне, когда мы в разлуке. Замечали они, наверное, и то, как изменилось мое поведение.

Первым с ней познакомился папа, и случилось это практически случайно. Он приехал на один матч «Динамо» и зашел освежиться в паб «Максим». С ним был один из моих хороших друзей задарских дней Мате Режан. Он знал Ваню и, когда увидел ее в пабе, представил моему отцу.

– Стипе, это девушка Луки Ваня!

Легенда говорит, что папа в этот же момент полюбил будущую невестку. Тогда мы еще только встречались, но отец говорил, что сразу понял, что она та самая. Он передал мне это в первом комментарии о Ване, с видимым волнением.

– Сын, твоя Ваня чудесная девушка!

Мама и сестры познакомились с новым членом нашей семьи, когда мы приехали в Задар на свадьбу моего партнера по команде и друга нашей семьи Марияна Булята и его супруги Елены.

– Ваня очень милая! – таким было мамино первое впечатление, а сестры сразу нашли с ней общий язык.

Конечно, никто не мог повлиять на мои чувства к Ване, но мне было очень приятно, что родители и сестры с ней с первого дня установили хорошие отношения. Позже родители ясно показали мне, насколько они рады моему выбору.

– Лука, как будто мы сами ее выбрали!

Для меня было важно, чтобы Ваня чувствовала, что ее приняли. И чтобы она, городская девушка, привыкшая к другим отношениям, увидела, как живет моя семья. Это было важно, потому что иногда это могло выглядеть так, будто я до сих пор связан с ними пуповиной. Часто они приезжали в Загреб, смотрели матчи, останавливались у нас. В отпуск мы ездили в Задар. Но и когда мы были в разных городах, я каждый день разговаривал с родителями и сестрами, и даже с дядей Желько. Моя бабушка Манда, тетя Мария и Невенка, которая, к сожалению, погибла четыре года назад, ее дочери и мои дорогие спутницы детства двоюродные сестры Мирьяна и Сенка, другие родственники, все они составляли семью, с которой я неразрывно связан. Ваня быстро почувствовала эту эмоциональную связь и полностью стала членом нашей семьи. Это было не так уж просто, но она сделала все как надо. Она вела себя так естественно, что никогда ни у кого не было впечатления, что она делает это только потому, что так нужно. Поэтому меня не удивляло, что все мои сразу ее полюбили.

Было много событий того времени, которые могли бы легко все это проиллюстрировать. Когда я получил первый большой гонорар в «Динамо», прежде всего решил, что куплю отцу новый автомобиль. До тех пор у него был старенький «Фиат Уно», но родители так часто ездили в Загреб или еще куда-нибудь, чтобы увидеться со мной, что я хотел, чтобы они чувствовали себя в безопасности. И чтобы им было удобнее в дороге. Я пошел в автосалон и купил им новый «Фольксваген Пассат». Пока я думал, как доставить его отцу в Задар, чтобы его удивить, Ваня предложила:

– Лука, ты поедешь на новой машине, а я на твоей поеду следом за тобой. Отвезем ее в Задар сами, в чем проблема!

Так мы отправились прямо из салона в Задар и пригнали туда машину. Мы попросили папу выйти на улицу: он думал, что нужно помочь что-то внести в дом. Когда мы передали ему ключи от машины, он был в шоке! Одно из лучших чувств в жизни – это когда вы можете немного облегчить жизнь родителям, которые всегда заботились о вас. Они жертвуют собой и живут скромней, чтобы детям было лучше. Папа с мамой счастливы уже когда видят, что у вас все получается. Но чувство, когда вы им что-то дарите, зная, что им это необходимо, потрясающее. Ни одна материальная вещь не сравнится с тем, что они сделали для меня, но это символически показывает, что я всегда буду заботиться о них. Характер моего отца, может, еще ярче проиллюстрирует другой случай.

Я уже стал полноценным игроком «Динамо», а они продолжали жить в одном из апартаментов отеля «Иж», отведенном для военных. Сестра Ясмина училась в Риеке, но на этой маленькой площади они жили с младшей сестрой Диорой. После того как я накопил в «Динамо» определенную сумму, я купил родителям просторную квартиру в Задаре. Ваня очень постаралась, чтобы мы ее красиво обставили. Новостройка в приятном задарском районе! Но хотя родители и были тронуты этим жестом, они не сразу переехали. Папа просто не был готов ко всему хорошему, что в короткое время начало случаться, когда я стал профессиональным игроком. Он постоянно находил предлоги, чтобы отказаться от переезда в новый дом. Я думаю, что они и до сегодняшнего дня жили бы в отеле «Иж», если бы я не настаивал. Они привыкли к скромности, никогда не разбрасывались деньгами. Я думаю, что для них важнее всего были человеческие отношения. Они общаются с теми же друзьями, что и раньше. Заботятся о бабушке Манде, которая живет одна в Оброваце. Уделяют внимание родственникам. Постоянно помогают мне и Ване, когда нужно посидеть с детьми. Только через полгода они, наконец, переехали в новую квартиру. И сегодня там живут.

Такая же, тесно связанная со своими родными местами, и моя бабушка по маме, Манда. На восьмидесятом году жизни она одна живет в Оброваце. Не один раз мы пытались уговорить ее на переезд, но она и слушать не стала. Недавно она перенесла операцию на бедро, и ей стало тяжелее ходить. Более того, она живет на пятом этаже в доме без лифта. Но, как она говорит, у нее все хорошо. Родители постоянно к ней ездят, покупают все, что нужно, привозят лекарства. Всем, что ей нужно, особенно в связи со здоровьем, мы ее обеспечиваем. Но когда я спрашиваю бабушку, что бы она хотела, она говорит с большой любовью: «У меня есть все, что мне нужно, Лука. А как у вас дела? Как дети? Заботишься ли ты о Ване?»

Бабушка рано осталась вдовой. Мой дедушка Петар умер за несколько лет до моего рождения. Обстоятельства сложились так, что я больше времени проводил у дедушки с бабушкой по папиной линии. Но каждый год, когда я в отпуске, мы с Ваней и детьми или навещаем бабушку в Оброваце, или уговариваем ее, не без труда, приехать к нам в Задар. На берегу моря, недалеко от Задара, где я купил дом с тремя апартаментами, чтобы летом мы все могли поместиться, у нас есть маленький садик. Там бабушка, когда приезжает, любит сесть в тени, и тогда мы долго разговариваем. Ее слова всегда наполняют теплом. Несмотря на все трудности, через которые она прошла в жизни, она никогда не жалуется. Она спокойный человек, привыкла заботиться о других. Больше, чем о себе.

Новая жизнь в Лондоне

Я только-только успел прилететь в Лондон, когда мой новый клуб 11 июля 2008 года отправился в Испанию на подготовку к новому сезону. Из-за выступления на Евро у меня был более длинный, чем обычно, отпуск, и в Валенсию я должен был приехать только 18 июля. Эту неделю я был полностью занят началом своей карьеры в «Шпорах». До отъезда из Загреба я позвал всех бывших партнеров по «Динамо» на прощальный ужин. Была отличная компания и символическое завершение эры в футболке загребского клуба.

Мы с Ваней полетели из Загреба в Лондон. С нами был сын Здравко Мамича, Марио. Мне сразу же нужно было в Валенсию, так что Марио Мамич должен был помочь Ване обустроиться в первые дни. Нас разместили в отеле «Марриотт», расположенном в десяти минутах езды на машине от клубной базы. Практично для меня, но тяжело для Вани. Вокруг отеля ничего не было, он стоял на шоссе. Там мы провели два месяца, пока Ваня не выбрала для нас дом в Чигуэлле.

В Валенсии меня все встретили очень тепло, включая тренера Хуанде Рамоса. Испанский специалист был исключительно доброжелательно настроен ко мне, хотя и был очень требовательным. Меня пригласили именно по его желанию. Он очень хороший человек и отличный тренер, которому не хватило немного удачи, чтобы изменить положение некоторых вещей.

Рамос вводил меня в работу и матчи постепенно, что было идеально для моей адаптации к совершенно другому ритму и требованиям футбола. Честно говоря, после Евро я только отдыхал. Мне было необходимо отвлечься от футбола, прежде всего для того чтобы справиться с разочарованием из-за поражения от турок, но и чтобы подготовиться к новой жизни в Англии. В Валенсию я приехал неготовым к тому, что меня там ожидало. Естественно, не готов я был и к тому, что будет в Лондоне. Я удивился интенсивности работы, мы проводили по три тренировки в день. Мы много бегали, иногда на поле для гольфа или на пляже, вечером играли в разные игры с мячом. На сборах я с самого начала сблизился с Зокорой, для которого бег был любимым занятием. Скоро этот весельчак, любящий пошутить, стал и моим соседом. Первым последствием таких интенсивных тренировок было воспаление коленного сухожилия. Но шло время, и я привыкал к работе в новом окружении. На базе в Чигуэлле, которая была значительно скромнее той, которую «Тоттенхэм» построил четыре года спустя, я чувствовал себя отлично. Раздевалки и другие необходимые помещения были в вагончиках, но для меня в этом не было ничего страшного. Зато на той базе были феноменальные поля! Четыре поля, одно лучше другого. Они так и призывали к игре. Было и то, что меня удивило в первые месяцы жизни в Лондоне, – погода. Я ожидал постоянных дождей или хотя бы облака, но светило солнце и было тепло.

Вскоре я подружился с партнерами, особенно с дос Сантосом и вратарем Гомесом, а немного позже с Ленноном, Хаддлстоуном и остальными. В начале сезона я не мог даже подозревать, что летом состоится отличный, особенно для меня, футбольный трансфер. Из «Манчестер Сити» в «Тоттенхэм» перешел мой хороший друг Ведран Чорлука. Теперь все для меня становилось легче.

На первых порах в Лондоне, должен признаться, я испытывал достаточно много трудностей, связанных с адаптацией к левостороннему движению. Клуб обеспечил мне машину, BMW, такую же, как та, которая была у меня в Загребе, но с рулем с другой стороны. Я сильно мучился. Хотя база была минутах в десяти от отеля самым коротким путем, я несколько раз на поворотах наезжал на бордюр. Это меня очень нервировало. Я не только боялся создать хаос на дороге, но и машину мне было жалко. Я сказал Ване, что будет лучше, если она будет меня возить, пока я не привыкну. Я так много к чему должен был привыкнуть, что оставил вождение на потом. Моим приоритетом была игра.

Ване я должен отдать должное: она понимала мое нервное состояние на тех первых порах адаптации к жизни и игре в Англии. Взять, например, даже это вождение. Мы еще только недавно начали встречаться, когда в Загребе я пошел в автошколу. Я быстро овладел навыком управления автомобилем, но одна вещь мучила меня – параллельная парковка. Ваня уже была опытным водителем, и на своем маленьком «Пежо 206» на парковке она учила меня этому маневру. Ваня мне очень помогла, и экзамен я сдал с первого раза. После этого я мог передвигаться по городу самостоятельно. Моей первой машиной был «Фольксваген Гольф 5». Он был как будто создан для меня, серебристого цвета, проворный и комфортный. К сожалению, я недолго им наслаждался. Через пару месяцев его кто-то угнал. Было тяжело это пережить: мы все чувствуем особенную привязанность к своей первой машине. Некоторое время после этого я пользовался Ваниной машиной. Но в последний сезон в «Динамо» я решил все-таки себя порадовать и купил внедорожник BMW X5. А когда перешел в «Тоттенхэм», я отдал его отцу, который ездит на нем и сегодня.

На завершающем этапе подготовки к моему первому сезону за «Шпоры» состоялось несколько матчей. Особенно мне запомнилось первое выступление и первый контакт с болельщиками на «Уайт Харт Лейне». Мы играли против «Ромы», и трибуны были переполнены. Тогда мне еще казалось, что это что-то необыкновенное: я приехал из Хорватии, где на матчах Первой лиги не всегда было много зрителей. Вскоре полный стадион в Англии станет обычным, само собой разумеющимся зрелищем. Болельщики «Тоттенхэма» встретили меня аплодисментами, чем выразили свое уважение. Меня впечатлила эта атмосфера, полная позитивной энергии, когда зрители на трибунах размещены прямо до самого поля. Еще до начала чемпионата я чувствовал хорошее отношение к себе и не сомневался, что найду свое место в Премьер-лиге. На тренировках с партнерами, которые годами были для меня конкурентами, я быстро нашел общий язык, легко осуществлял свои замыслы и был уверен, что обрету необходимый уровень. Но тогда что-то пошло не так.

Тренер Рамос поставил меня на полуфланг, а не сделал классическим полузащитником. Результаты мы показывали плачевные. После первых трех туров, после двух поражений и ничьей, мы оказались внизу рейтинговой таблицы. Потом был перерыв на игры сборной, но и там я плохо себя проявил. Мы победили «Казахстан», я забил красивый гол, но через три дня мы получили урок от англичан (4:1). Продолжение в «Тоттенхэме» было еще более тяжелое. После восьми туров у нас было только два очка, и мы занимали последнее место! После шестого поражения тренер был в критическом положении. В ту же неделю мы играли в Удине первый матч группового этапа Кубка УЕФА и проиграли 2:0. Когда мы собрались на предматчевый карантин перед игрой с «Болтоном», атмосфера была тяжелой. Вечером нас попросили спуститься из комнат в зал на встречу. Нам объяснили, что контракт с Рамосом расторгнут, а нашим новым тренером будет опытный Гарри Реднапп, который будет во главе команды уже в завтрашнем матче против «Болтона».

Реднапп тактически перестроил команду. Меня он поставил центральным полузащитником, сразу за нападающим Бентом, в схеме 4–4–1–1. Для меня этот матч был лучшим. Мы победили и вдохнули полной грудью. В следующем туре против «Арсенала» на «Эмирейтс» мы отыграли сенсационный матч. Мы открыли счет, но «канониры» отыгрались до 3:1, а потом и до 4:2. Мы не сдавались и на 89-й минуте уменьшили разрыв до 4:3, чтобы на четвертой минуте компенсированного времени Леннон, после моего паса и рикошета от штанги, отправил мяч в ворота и счет стал 4:4! Когда мы праздновали этот гол, Леннон едва мог дышать, потому что вся команда напрыгнула на него. В тот день я был уверен, что мы стали настоящей командой. Это будет заметно и в последовавшей серии игр. Дома мы победили «Ливерпуль» со счетом 2:1 решающим голом Павлюченко, и опять в добавленное время. Потом мы играли в гостях у «Манчестера Сити» и снова победили со счетом 2:1. Я ассистировал Бенту в первом голе. Интересно, что жеребьевка Кубка УЕФА сразу принесла встречу лицом к лицу с бывшим клубом. «Динамо» приехало на «Уайт Харт Лейн» всего через пять месяцев после того, как я перестал быть его игроком. Мне было странно в тот первый раз играть против вчерашних партнеров, но я работал как профессионал. Я отдал голевую передачу для первого и четвертого голов и покинул поле на 75-й минуте под аплодисменты домашней публики.

Я узнал, какой красивой может быть жизнь игрока в Англии. Особенно когда плохую серию игр сменяет удачная. И это с престижными соперниками. Тот факт, что мы не проиграли «Челси» и «Арсеналу», а после и «Манчестеру Юнайтед» и выиграли у «Ливерпуля» и «Манчестера Сити», был для меня ясным показателем того, насколько мы эффективны как команда. Мы проигрывали очки клубам, которые были ниже в рейтинге, что значило, что мы еще не созрели. Но самым важным было то, что мы начали излечиваться от травмы начала сезона и новогоднего перерыва и попали на шестнадцатую позицию. Мы уверенно двигались вверх в Кубке Английской футбольной лиги и Кубке УЕФА. К сожалению, в Кубке АФЛ мы снова почувствовали тяжесть поражения в важном матче в серии пенальти. В финале на переполненном «Уэмбли» «Тоттенхэм» не завоевал титул, потому что «Манчестер Юнайтед» был лучше в исполнении пенальти. Среди наших игроков только Чорлука был точен. Я и не собирался бить. Раны Вены были еще совсем свежими.

Гарри Реднапп был необычным человеком. Уникальный менеджер, который много ставил на карту атмосферы в команде и мотивации игроков. Одной из позитивных черт в нем для меня было его восхищение хорватскими футболистами. Он всегда охотно рассказывал о своем опыте со Славеном Биличем, Игором Штимацом, Нико Кранчаром, Робертом Просинечки, с которыми он работал в «Вест Хэме» и «Портсмуте». Поэтому меня совсем не удивило, когда он позже собрал целых четырех игроков из Хорватии. Ведран Чорлука, Нико Кранчар, Стипе Плетикоса и я были квартетом, благодаря которому было даже придумано название «КроТоттенхэм».

Реднапп был искушенным футбольным лисом. Тренировки часто проводили его ассистенты, но он наблюдал за каждой. Он следил, чтобы игроки играли на позициях, где могут выложиться по полной. Под его руководством я начал приобретать лучшую форму и становился более эффективным. Он понял, что больше всего я смогу привнести, если обеспечить мне больше свободы в игре и создании моментов. Реднапп говорил игрокам, чтобы они искали меня и передавали мяч, а я в свою очередь навесом должен был отдавать пас прежде всего очень быстрому Леннону. Так, уже в первый сезон он направил игру в правильном направлении. До конца сезона мы поднялись на восьмую позицию, что, учитывая худшее начало в истории «Тоттенхэма», было очень хорошим результатом. Это была безусловная заслуга Гарри, менеджера старой закалки, очень позитивного и доброго человека.

Опыт первого сезона был исключительно важен для моего прогресса в Премьер-лиге. Я был на хорошем счету в клубе и у болельщиков, которые были довольны моими играми. Естественно, они ожидали, что во втором сезоне я стану еще лучше.

Но еще одно важное событие произошло со мной во время того самого кризиса, перед матчем с «Болтоном». Я ехал на стадион, когда получил сообщение:

– Перезвони, когда сможешь. Звонимир.

Имя, которое в хорватском футболе каждый ассоциирует с Бобаном. Это сразу пришло в голову и мне, но мог ли это быть действительно он, мой идол? Потом пробежала мысль, что, может, это кто-то из моих друзей так меня разыгрывает. С чего бы это Бобану со мной связываться, да и зачем? Я не мог перестать об этом думать, меня волновало, кто стоит за этим сообщением, поэтому я перезвонил на этот номер. Как только я услышал голос с другой стороны, я понял: это действительно он! Это был один из самых незабываемых моментов в моей жизни.

– Просто успокойся и перестань ругать себя за плохие результаты. Так было и у меня, когда я уехал за границу. Должно пройти какое-то время адаптации. Расслабься, все встанет на свои места! – вот примерно то, что мне сказал Звонимир. В то кризисное время это мне очень помогло. Особенно потому, что эта поддержка была от человека, который и сам прошел все трудности профессионального футбола высшего уровня. Мы разговаривали пять-шесть минут, и я помню, что был очень взволнован. Примерно как тогда, когда я был подростком и смотрел, как Бобан вместе с «Миланом» покоряет Европу или ведет Хорватию к ее первой мировой медали. Этот разговор дал мне нужную силу и адреналин в тот тяжелый момент моей международной карьеры. С тех пор все изменилось в лучшую сторону.

Неудачи приводят к счастью

Лето после первого сезона в Премьер-лиге было лучше, чем год назад. Я был очень доволен тем, что сумел физически приспособиться к по-настоящему тяжелой Английской лиге. Я схватил ритм, показал, что могу доминировать на поле. Отклик публики на мою игру дополнительно усилил мою уверенность в себе. На отдыхе с Ваней я подвел итог всему, что с нами приключилось в начале жизни за границей. Мы решили, что в Лондоне мы прожили невероятный период. Заслуга Вани в этом была огромной. Прежде всего потому, что в первые месяцы она облегчала мне концентрацию на завоевание своего места в клубе, хотя для нее это было очень тяжело. Пока я бы занят тренировками, разъездами, матчами, она чаще всего была одна. Я еще по загребским дням знал, как она не любит этого. Но в Загребе, когда меня не было дома, она могла позвонить подругам, съездить к маме, дедушке и бабушке, словом, была в своей среде. В Лондоне она была в абсолютно другом мире. Еще больше я беспокоился, когда из отеля мы через два месяца переехали в маленькое и живописное местечко Чигуэлл. Там Ваня нашла дом, буквально утопающий в цветах и зелени. Лесистая местность придавала дополнительную прелесть этому спокойному месту на лоне природы, удаленному от лондонского шума. Ваня обставила двухэтажный дом по своему вкусу. Я не сильно вмешивался в эти работы, потому что у нее самой это получалось просто блестяще. Нам было очень хорошо дома. После того, как я отрабатывал тренировки, я быстро возвращался домой за пять минут и у нас был целый день только друг для друга. Это был период, когда впервые за пять лет отношений мы могли максимально посвятить время друг другу. У нас появилась традиция ездить в Лондон, который нравился нам обоим. Иногда из Чигуэлла мы ехали подземной железной дорогой и через минут сорок были в центре. Когда мы ехали на машине, нам нужно было примерно полтора часа, в зависимости от пробок. После того как мы осматривали места, которые запланировали на этот день, если следующий день оказывался в клубе выходным, мы заселялись в отель в Лондоне. В Чигуэлл мы возвращались на следующее утро.

Это была красивая часть истории. Более мрачная связана со временем, когда я был в отъезде. Ваня признавалась, что у нее начиналась депрессия, когда она проводила целый день дома одна. Она убиралась и готовила, занималась другой домашней работой – все это до определенного момента заполняло пустоту. Она ходила за продуктами или иногда одна на завтрак в ресторан – в те единственные места, куда она могла пойти в этом маленьком городе.

Когда мы узнали, что по соседству появились воры-домушники, мы оба сильно забеспокоились. Она боялась, потому что ночами была одна в большом доме, а я постоянно волновался, как она там одна и все ли у нее в порядке. Вскоре мы решили, что нет смысла так жить, хотя все это было частью процесса адаптации к жизни в Англии: Ваня будет ночевать в отеле «Марриотт», когда я буду уезжать из дома на гостевые матчи или подготовку к матчам.

Второй сезон начался отлично. Обновился состав, из «Портсмута» перешел Кранчар. Наконец, Нико и я были в одном клубе, а не только в сборной. Но судьба опять немного поиграла с нами, и мы не играли вместе. После того как за первые четыре тура мы записали себе на счет четыре победы, отлично проявив себя на поле, я получил тяжелую травму. Как я уже упоминал, это было в матче с «Бирмингемом» на «Уайт Харт Лейне». В начале второго тайма я играл один на один с Бойером. Он славился своей очень агрессивной игрой, но наше противостояние было относительно безопасным. Я закрыл мяч, а он хотел его выбить и упал мне на ногу. В ту же минуту я почувствовал сильную боль в правой ноге, меня покрыл холодный пот. Мне оказали помощь, и я думал стиснуть зубы, преодолеть боль и продолжить матч. Но быстро понял, что не могу: было слишком больно – речь шла о какой-то серьезной травме. Врачебная служба решила, что мне срочно нужно в больницу, они подозревали, что у меня перелом малой берцовой кости. Снимки в больнице покажут, что они, к сожалению, были правы. Еще в «скорой помощи», по дороге в больницу, мне позвонил главный тренер Славен Билич. Тогда я заплакал, осознав, что мне придется сделать долгий перерыв. Билич старался меня подбодрить, но я был очень расстроен. Ли Бойер вскоре позвонил мне и извинился. У меня и мысли не было, что он сделал это специально. Просто неудачное для меня стечение обстоятельств. Операция не была нужна. Мне поставили так называемый «ботинок», чтобы обездвижить голень. Меня ждал долгий восстановительный процесс. Я проводил реабилитацию частично в Лондоне, частично в Хорватии, где после тяжелой травмы восстанавливался и мой будущий партнер по «Тоттенхэму», и друг по сборной, Стипе Плетикоса.

За сто дней моего отсутствия Нико Кранчар играл прекрасно. Он забил несколько важных голов, чем помог «Тоттенхэму» продолжить движение к верхней части таблицы. В этот сезон мы еще сыграем много матчей вместе, но в апреле серьезная травма Кранчара выведет его с поля до конца чемпионата.

* * *

Перед вторым сезоном в «Шпорах» я инициировал разговор с Ваней о свадьбе. Наши отношения продолжались почти пять лет, из них больше четырех мы жили вместе. Мы оба хотели пожениться и этим узаконить нашу любовь. Разговаривая обо всем этом, мы решили, что есть еще кое-что жизненно важное. Мы оба хотим детей! Точнее, мы оба хотели троих детей. У нас были абсолютно одинаковые взгляды на семью, и уже сам разговор о детях волновал нас. Мы работали над этим вопросом, а моя травма и длинный перерыв этот план интенсифицировали. Мы очень хотели стать родителями. Когда я уезжал на одну из реабилитационных программ в клубную базу, мы договорились встретиться с Ваней на обеде в Лондоне, в одном нашем любимом итальянском ресторане. Я не думал, почему она хотела, чтобы мы пошли именно туда. Когда я пришел, я искал ее взглядом и уже со входа заметил, где она сидит. Но было и еще кое-что, на что я сразу обратил внимание: она выглядела очень взволнованной. Для нее это было необычно. Я сел, и через некоторое время Ваня сказала то, ради чего позвала меня:

– Ты станешь папой!

Тяжело описать словами этот момент. Те, кто такое пережил, знают, какое это счастье. Это была одна из лучших новостей в моей жизни! Моя жена хотела преподнести ее в торжественной обстановке. Типичная Ваня. Несмотря на то что у нее был страшный токсикоз, она хотела для меня, для нас, чтобы этот момент был особенным. Дома я не заметил, что с ней что-то происходит. Она все скрывала от меня, пока не была уверена, что беременна. За одним из лучших обедов в моей жизни мы договаривались, как мы все организуем. Свадьбу мы в любом случае планировали после завершения сезона. Ваня однозначно хотела, чтобы беременность вели наши врачи в Загребе, и я был абсолютно с этим согласен. Не потому что она не доверяла врачам в Англии: мы оба хотели, чтобы наши дети родились в Хорватии. Ваня мне также привела причины, почему бы она хотела, чтобы мы переселились из большого дома в одноэтажную квартиру. Она большую часть времени будет проводить с ребенком, а заботиться о нем в любом случае легче, когда все комнаты находятся на одном этаже. Так мы и сделали, сняли квартиру. У нас было много прекрасных воспоминаний, связанных с нашим первым домом в Чигуэлле, но Ваня чувствовала себя счастливее и спокойнее, когда мы переехали в достаточно просторную квартиру в красивом заселенном доме.

Мы зарегистрировали брак 12 мая 2010 года, когда Ваня была уже на большом сроке. Это был скромный праздник, только для семьи и самых близких друзей, который завершился ужином в одном из загребских ресторанов. Мы договорились, что у нас будет большая свадьба, мы оба ее хотели, так же как и обряд в церкви, но что ее мы организуем через год. Я был очень счастлив в те дни. Кроме счастья в личной жизни я чувствовал себя превосходно из-за второго сезона за «Шпоры». Завершился он блестящим призовым местом в Лиге чемпионов после 49 лет ожидания. До цели мы дошли грандиозно, потому что в решительном противоборстве за четвертое место, в предпоследнем матче первенства, мы победили «Манчестер Сити» на их стадионе! Это мы действительно хорошенько отметили! Начало сезона было отмечено тяжелой травмой, но после возвращения на поле я вернулся в форму и играл достаточно хорошо. При таком командном успехе мой индивидуальный результат был еще более значимым. Я подтвердил, что чего-то стою в Премьер-лиге. Я показал себе и другим, что могу быть отличным игроком в требующем чрезвычайных физических усилий соревновании и в острой конкуренции игроков высшего класса. Больше никто не говорил, что я недостаточно крепок, недостаточно высок или силен. Позитивные оценки подчеркивали мое техническое совершенство и командный подход. Премьер-лига и ее невероятный ритм сделали меня лучше. Теперь я играл быстрее и проще.

Единственным черным моментом сезона была неудача Хорватии на квалификации на чемпионат мира – 2010. В первый раз в моей жизни случилось так, что мы со сборной не вышли в большой турнир. Вместо Южной Африки все лето я провел в Хорватии. Однако это был совсем не отдых, учитывая все происходящее.

Страх за Ваню

Сразу после завершения первенства 9 мая мы вернулись в Загреб. Предполагаемой датой родов было 27 июня. Ваня в Загребе отдыхала, а у меня было еще два матча со сборной. Мы играли товарищеский матч с Австрией в Клагенфурте и с Уэльсом в Осиеке. С 24 мая я был, наконец, абсолютно свободен и посвятил время Ване, чтобы как можно больше облегчить ей дни ожидания. В то время в Загребе было очень тепло. Но моя идея не спеша съездить в Задар и немного охладиться у моря не могла осуществиться. Врачи запретили Ване путешествовать, пока она не родит. Ей ставили уколы из-за определенных проблем со здоровьем. Мы договорились, что я поеду на два-три дня в Задар навестить родителей и сестер, потому что знал, что когда на свет появится наш первый ребенок, все будет подчинено исключительно ему.

На вторую ночь в Задаре отец разбудил меня около пяти утра. Ваня звонила мне, но я не слышал телефон. А мой папа – да.

– Сын, просыпайся, Ваня в больнице, скоро она должна родить…

В тот же момент я проснулся, надел первое, что попалось под руку, и сразу поехал в Загреб за 280 километров. Родители следовали за мной на своей машине. Я гнал, дорога была пустая. Мне было жаль, что я не был с Ваней в ту ночь. Когда она почувствовала, что у нее отошли воды, она была в квартире одна. Ее мама живет недалеко, и, как только Ваня ей позвонила, она сразу пришла, взяла нужные вещи и отвезла дочь в больницу. Потом, когда они рассказывали события той ночи, мы больше всего смеялись над историей с таксистом. Когда он приехал за ними и спросил, куда их нужно отвезти, они почти в один голос взволнованно ответили: «Сразу в роддом!» Таксист удивился и, будучи очень внимательным к беременной пассажирке, вез их со скоростью не больше 30 км/ч.

– Езжайте быстрее, умоляю вас, все со мной будет в порядке, – подгоняла его Ваня, которая хотела как можно скорее попасть в клинику.

Когда мы разговаривали по телефону, я был уже очень близко к больнице. Повышенный уровень адреналина во мне взывал:

– Ваня, подожди, прошу тебя, если можешь, я уже близко.

Она не могла больше ждать. Я только был перед больницей, когда она родила. Часы показывали 8:10, когда наш первый ребенок появился на свет и изменил наши жизни. Момент, когда я в первый раз увидел сына и взял его на руки, стал одним из самых счастливых в моей жизни. Я обнял Ваню так крепко, как никогда раньше, и хотел, чтобы эти первые моменты чистой радости продлились как можно дольше. Тогда мы пообещали друг другу, что будем вместе, когда она снова будет рожать! Так и было! Это был наш первый раз, мы не знали, что нас ждет, кроме того что Ваня родит с помощью кесарева сечения. Мы не могли предвидеть, что роды могут случиться за три недели до срока.

Ваня и ребенок должны были оставаться в клинике несколько дней. Я максимально включился во все то, что нужно было сделать. Несколько ночей я спал с ними в больнице. В первые четыре дня каждое утро приходили медсестры с одним и те же вопросом:

– У вас уже есть имя для сына?

Мы разрывались между несколькими именами. Ваня больше всего настаивала на имени Иван, и тогда я предложил: «Пусть будет Ивано!» Мой маленький мальчик и большая любовь!

Через две недели мы, наконец, могли вместе отправиться в путь. Я так радовался первому путешествию с сыном и женой в Задар. Мои родители и сестры были очень счастливы. Я наслаждался теми днями, все было так хорошо. Мои друзья детства приходили нас навестить. И конечно, мы часто играли в карты. Я был очень хорош в карточных играх. Нужно было быть сфокусированным на ходе игры, помнить, какие карты легли и какие козыри еще могут быть у соперника, как его можно победить. Я не люблю проигрывать даже в тренировочных матчах, а в картах и вовсе становлюсь громким и люблю спорить.

Полностью увлеченный картами с друзьями, вечером на нижней террасе дома на берегу моря, я не заметил момент, когда пришла Ваня. Было около одиннадцати вечера. Она хотела развесить сушиться постиранное белье, но ей стало плохо. Она с трудом спустилась к нам и пожаловалась, что ей нехорошо. В первый момент это показалось мне безобидным, и я сказал ей пойти наверх в комнату и прилечь. Мой папа ее проводил. Но вскоре мы услышали грохот, как будто что-то упало, и начавшуюся суматоху. Я сразу побежал наверх, из другой комнаты вышла Ванина мама.

Я был шокирован и абсолютно окаменел от страха, потому что Ваня не могла нормально дышать. Быстро отреагировал мой друг и кум Марко: мы подняли ее и решили сразу везти в больницу. На заднем сиденье машины ее держала мама, пока сама Ваня была в полубессознательном состоянии. Мы максимально быстро ехали к больнице, когда папа позвонил своему старому другу, доктору Накичу. Папа сказал ему, что мы смогли вытянуть из Вани, что у нее сильно давит в груди. Сильная боль в спине, вероятно, была последствием падения, но давление в грудной клетке в первый момент ассоциировалось с сердечным приступом. Поэтому медицинская команда была уже готова вмешаться, когда я на бешеной скорости привез Ваню в больницу. Ее осмотрели, и один из врачей сразу же заподозрил тромб в легких. Они поместили ее в специальную палату, где она получила нужное лечение. Врачи сказали нам, что ей сейчас нужен покой и что будет лучше, если мы поедем домой. Я уже немного успокоился, но в ту ночь все мы практически не сомкнули глаз. Мы были в постоянном контакте с больницей, и меня успокаивало знание, что состояние Вани стабильно. На следующий день, когда мы пришли к ней, мы получили более ясную картину. Врачи решили, что сгусток крови появился как реакция тела на беременность. Это была очень серьезная ситуация, которая, к счастью, закончилась хорошо. Насколько все было серьезно, может свидетельствовать тот факт, что на следующий день Ваня не помнила, что у нее есть сын. Ваню отпустили домой на амбулаторное лечение, но весь следующий месяц я каждый день возил ее на уколы в больницу, где она должна была быть под постоянным надзором. Лечение против сгущения крови она получала еще полтора года. Но, к сожалению, это был не конец.

Первая Лига чемпионов

В «Динамо» я не смог осуществить свою большую мечту – выступить в Лиге чемпионов. Это престижное соревнование, в котором лучшие сражаются с лучшими, – мечта каждого игрока. С этим стремлением я пришел и в «Тоттенхэм», хотя в Англии, может, и сложнее отобраться в Лигу чемпионов. Во-первых, потому что конкуренция в Премьер-лиге чрезвычайно высокая и за первые четыре места борются семь-восемь клубов высшего класса. Нигде нет такой борьбы за верх турнирной таблицы, как в Англии. А история «Шпор» не обещала ничего хорошего, потому что клуб почти полвека был без выступлений в самом сильном клубном чемпионате. Но летом 2010 года моя мечта все-таки сбылась. В двух отборочных матчах мы проявили себя гораздо лучше «Янг Бойза». Но, честно говоря, первый матч не оставил мне хороших воспоминаний: я получил травму, а мы проиграли. В ответном матче я не выступал, но парни блестяще сыграли и со счетом 4:0 уверенно вышли в Лигу чемпионов. В группе с нами оказались хорошо мне известные «Вердер», «Твенте» и миланский «Интер», на тот момент действующий чемпион Европы. Мы были очень собраны и заняли первое место в группе. Я очень хорошо помню матч в Милане с «Интером», среди прочего и потому, что я ушел с поля через 10 минут. Наш вратарь Гомез получил красную карточку, и тренер Реднапп должен был вывести резервного вратаря Кудичини. По тактическим причинам он решил заменить меня, оставив физически более мощных игроков, чтобы компенсировать меньшинство. На том матче блистал Гарет Бэйл. Хотя мы проиграли 4:3, больше всего говорилось о его хет-трике. Из-за травмы у Гарета был сложный путь до «Шпор». Именно этот матч стал началом его великого подъема. У нас уже тогда были хорошие отношения, которые только укрепятся позже в нашем новом общем клубе. Первый гол в Лиге чемпионов я забил в домашнем победном матче против «Вердера»: это навсегда стало для меня добрым воспоминанием. В одной восьмой финала нам по жребию выпал «Милан», клуб за который я подростком болел, потому что в нем играл Бобан. Этот «Милан» не был таким же сильным, как в девяностые годы, но у них были отличные игроки. Одним из самых значимых для меня был Златан Ибрагимович, чей футбол и сила духа меня всегда воодушевляли. У них были и Неста, Зеедорф, Тиагу Силва, Гаттузо и виртуоз Андреа Пирло. Время перед новым выступлением на культовом стадионе «Меацца» в Милане было для меня очень напряженным. Прежде всего потому, что в Кубке Англии мы проиграли со счетом 4:0 «Фулхэму». А вечер после матча превратился в маленькую драму. Ваня приготовила ужин, после которого мы смотрели телевизор. Я пошел спать пораньше, потому что у меня начал болеть живот. Я думал, что засну и все пройдет. Но мне становилось все хуже, и где-то около шести утра я понял, что больше не могу терпеть боль. Я позвонил клубному врачу, и он сразу заключил, что, скорее всего, это аппендицит. Меня отвезли в больницу на операцию. Я расстроился, как и всегда, когда появлялась какая-то проблема со здоровьем: это всегда значило возможный перерыв. Кроме того, должна была состояться первая операция в моей жизни, так что я даже не старался скрыть страх. Но все прошло очень быстро, и началась гонка со временем. Матч с «Миланом» по графику был примерно через две недели, и я хотел сделать все, чтобы к этому моменту быть готовым, тем более врачи разрешили мне тренировки. На восьмой день после операции я был на базе и тренировался, а еще через три дня летел с командой в Милан. Хотя я и был доволен уже тем, что нахожусь в составе, Реднапп удивил меня на тренировке накануне матча:

– Лука, что думаешь, начнешь с первой минуты?

В какой-нибудь другой ситуации я с нетерпением ждал бы такого вопроса, но прошло так мало времени после операции, так мало тренировок, что чудом было, что я вообще в команде. Играть с начала такой важный матч было слишком даже и для моей готовности играть всегда. Реднапп принял мою позицию, но на пятнадцатой минуте второго тайма ввел меня в игру вместо ван дер Варта. Матч я помню по отличной игре нашего Гомеса. Именно он обеспечил нам победу. Около 80 минуты мы провели блестящую контратаку. Я передал мяч быстрому Леннону, который обыграл соперника один на один, и тогда отдал идеальную передачу Краучу прямо перед голкипером «Милана». Питер спокойно отправил мяч в ворота и завершил игру великой победой на глазах 75 тысяч зрителей! Какое прекрасное чувство! Ответный матч завершился без голов, но и этого было достаточно, чтобы в первом сезоне Лиги чемпионов мы дошли до четвертьфинала! Нас ждал великий «Реал» (Мадрид): за этот матч я узнал, каково это, играть с самыми великими. На «Сантьяго Бернабеу» царила впечатляющая атмосфера. Чорлука еще на разминке, когда мы осматривали трибуны этого футбольного храма, сказал мне:

– У меня такое чувство, что зрители висят у меня над головой!

Уже через четыре минуты после начала матча счет был 1:0 в пользу хозяев. Через пятнадцать мы остались в меньшинстве, потому что Крауч заработал две желтые карточки. До конца матча «Реал» нас без особых усилий обыграл со счетом 4:0. Ответная встреча была формальностью, но мы хотели показать своим болельщикам, что мы можем играть и против такого великого клуба. Мы играли отлично: я помню невероятную поддержку болельщиков, которые подбадривали нас даже после того, как Роналду забил гол, которого было достаточно для их победы. «Тоттенхэм» в тот сезон ворвался в общество великих парней, и это было единственное наше утешение после того, как мы завершили Премьер-лигу на пятом месте и упустили выход на новую Лигу чемпионов.

Неспокойное море и семейная гавань

После завершения чемпионата у меня было десять дней отдыха перед последними играми сезона. Нас ждал отборочный матч на чемпионат Европы – 2012 против Грузии. Это была первая за долгие четырнадцать лет игра в рамках соревнований в Сплите. Матч был важен уже по этой причине. Но была и неприятная для нас традиция: за девять матчей, прошедших на стадионе «Полюд», из которых только три были в рамках соревнований, Хорватия не победила ни на одном. Обида на Сплит и Далмацию была такая, что сборная старается не играть квалификационные матчи на «Полюде». Это делало более напряженной и атмосферу на матче, который и без того был очень тяжелый для нас. Факт: в июне, после завершения сезона, сборная была не в лучшей форме. А грузины, наоборот, были собраны и сильны. Уже в Тбилиси, два с половиной месяца назад, они боролись, как львы, и голом в добавленное время нанесли нам первое поражение на квалификации. На «Полюде» они тоже играли фанатично, а когда они неожиданно вырвались вперед на семнадцатой минуте, для нас все стало еще более сложно. Однако в конце матча при поддержке публики мы сломили сопротивление грузин, и голами Манджукича на 81-й минуте и Николы Калинича, парня, для которого Сплит был родным домом, на 83-й минуте мы одержали важную победу.

Наконец я мог полностью посвятить себя свадьбе. Как мы и планировали, наше с Ваней венчание должно было состояться 11 июня. Год назад наше бракосочетание мы отметили обедом в тесном семейном кругу. В этот раз мы позвали 170 гостей. Все было просто замечательно, праздник в отеле Westin продолжался до семи утра. В забавной программе выступили мой задарский друг Младен Грдович, Klapa Intrade и Халид Бешлич. Я люблю их песни, и все они много сделали для создания отличной атмосферы. Грдович пел до семи утра, а около десяти часов, когда люди собирались на завтрак, продолжил свое выступление!

В конце концов начался летний отпуск и отдых. Но не очень-то долгий. Со мной связались менеджеры, Владо Лемич и Давор Чуркович: они снова получили приглашение «Челси» перейти в их ряды. Еще до «Тоттенхэма» всем казалось, что из «Динамо» я уйду на «Стэмфорд Бридж». Сейчас я получил подтверждение, что в «Челси» меня по-настоящему ценят. В то лето у них поменялся тренер, вместо Карло Анчелотти пришел Андре Виллаш-Боаш. Два тренера, которые вскоре станут важными действующими лицами моей карьеры.

Я был готов к разговору. Но все стало происходить, как в фильмах. Из Задара на частном самолете мы с Ваней полетели в Канны, где нас ждали мои менеджеры. Оттуда на микроавтобусе с тонированными стеклами нас отвезли в расположенную в 30 километрах Ниццу. Там нас встретили люди из охраны Романа Абрамовича и на катере минут за пятнадцать подбросили к большой яхте владельца «Челси». Все это впечатляло. На корме нас ожидали человек двадцать, тоже из числа охраны. Все было быстро и гладко. Нас уже пригласили на одну из богато обставленных палуб, когда появился Абрамович. С ним были супруга Даша и их сын. Меня восхитило, что почти одновременно с их появлением незаметно исчезли все люди из службы безопасности. Очевидно, они были отлично натренированы.

Романа Абрамовича до этой встречи я видел лишь однажды. Я был на матче «Челси» и «Атлетико» (Мадрид) в ложе «Стэмфорд Бридж», которая находилась рядом с его боксом. Там мы поздоровались и познакомились. В эту встречу на Лазурном Берегу он произвел на меня впечатление расслабленного, немного таинственного человека. Он не ходил вокруг да около и начал прямо с вопроса:

– Мы знаем, насколько ты талантливый футболист. Я бы хотел, чтобы ты стал игроком «Челси».

Было очевидно, раз уж я пришел разговаривать на его корабль, что я тоже этого хочу. За спиной было три успешных сезона в «Тоттенхэме». Клуб тогда был в топе Премьер-лиги, а я, наконец, почувствовал волшебство игры в Лиге чемпионов. По всем оценкам я был одним из ключевых для того взлета игроков. Мне казалось, что пришло время для нового шага вперед. Я хотел бороться за трофеи, завоевывать титулы, но осознавал, что это нереально в «Тоттенхэме» того времени. Поэтому я и хотел перейти в более перспективную команду. Футбол прекрасен тем, что все могут играть в него и наслаждаться им до старости. Но профессиональная карьера длится недолго. В 26 лет я считал, что не могу упустить ту большую возможность, которую мне предлагают.

– Как думаешь, насколько «Тоттенхэм» будет сопротивляться твоему переходу? – спросил меня Абрамович.

– Предполагаю, что будет очень тяжело даже вести об этом переговоры, – ответил я, осознавая, что отношения между клубами не очень-то хорошие. Я думаю, это было главной причиной того, что трансфер не реализовался.

Мы немного выпили, и через 25 минут разговора Абрамович и его супруга ушли к себе. Прежде чем покинуть нас, он разрешил отдохнуть на яхте и искупаться, но мы поблагодарили за предложение и ушли. За 90 минут, то время, сколько длится матч, мы уже снова были на берегу Ниццы. Мы успели немного осмотреть город и вскоре на самолете вернулись в Загреб. Мы были под впечатлением этого блицкрига, но в душе я знал, что президент Дэниэл Леви будет остро сопротивляться моему отъезду.

После начала сборов мне звонили английские журналисты и спрашивали, действительно ли я хочу покинуть «Шпоры». Я отвечал искренне, но, наверное, наивно, что пришло время на новые свершения в карьере. Тогда началась шумиха, которая продолжалась до конца трансферного окна. Леви сразу публично объявил, что нет никаких шансов, чтобы он меня отпустил, и что у нас с «Тоттенхэмом» заключен контракт, в котором ясно оговариваются условия перехода. Я приехал в Лондон перед началом подготовки и сразу направился на разговор к президенту. Не было никаких оскорблений, как передавали СМИ, но разговор был напряженным. Он обвинял меня в том, что я публично выразил желание уйти, и повторил, что речи быть не может, чтобы «Тоттенхэм» продал меня первым попавшимся.

Наступили тяжелые дни для меня. В СМИ каждый день обсуждалось мое положение. Болельщики «Тоттенхэма», понятное дело, обиделись на меня за то, что я хочу уйти. Тренер Гарри Реднапп был по отношению ко мне лоялен, уже хотя бы по той причине, что в публичных выступлениях выражал понимание моей ситуации. Это было не так уж легко в то время. Реднапп – очень опытный человек, он прошел в футболе все и понимал, какие возможности открываются для меня в клубе с амбициями. С другой стороны, он знал, что я нужен ему как игрок, и хотел, как и каждый тренер, иметь как можно более сильную команду. Он делал все, что мог, чтобы уговорить меня остаться. На турнире в Южно-Африканской Республике даже дал мне капитанскую повязку. Но мыслями я был не здесь. В те дни я официально письменно запросил разрешение покинуть клуб. Перемен, однако, не последовало.

На субботу 6 августа был запланирован первый домашний матч сезона. В гости к нам приехал «Атлетик» (Бильбао), и это была настоящая генеральная репетиция перед началом соревновательного сезона. «Тоттенхэм» уже 18 августа должен был играть предсезонный матч Евролиги против «Хартс» в Эдинбурге, и кроме того у меня был матч со сборной. С Хорватией я выступил в Дублине против Ирландии: эта товарищеская встреча завершилась вничью. Для меня кстати были эти девяносто минут игры.

Много обсуждалось, как встретят меня болельщики на «Уайт Харт Лейне» после того, как разыгралась история вокруг «Челси». Я был на скамейке и сильно нервничал. Когда Реднапп позвал меня войти в игру, публика встретила меня громкими аплодисментами! Это меня тронуло, тем более что в то время я был очень напряжен и раним. Я воспринял реакцию болельщиков не только как понимание ими моего желание перейти в более перспективный клуб, но и как выражение их желания и просьбы, чтобы я остался в «Шпорах». Три сезона болельщики были по отношению ко мне максимально добры. Я выкладывался по максимуму за «Тоттенхэм», а они это чувствовали. Мне было очень приятно, что после всего, что случилось тем летом, они так меня встретили.

До конца трансферного окна оставалось еще 25 дней. «Челси» прислал свое предложение, несмотря на все отказы Леви. Все это меня выводило из равновесия, и Реднапп понял, что я совершенно не в форме. Я не выступал ни в двух матчах против «Хартса», отборочных в Евролигу, ни в первом матче Премьер-лиги на «Олд Траффорде», когда «Манчестер Юнайтед» победил со счетом 3:0. Во втором туре, в домашнем матче с «Манчестер Сити», тренер Реднапп потребовал от меня, чтобы я играл. У нас было несколько травмированных игроков, а мы так плохо начали сезон. За несколько часов до матча я сказал ему, что я так рассеян, что не смогу играть. Реднапп настаивал, и так как он всегда был лоялен по отношению ко мне, я согласился. Но я был прав: невозможно было бы, чтобы я играл на нужном уровне. Мы проиграли 5:1, и тренер вывел меня из игры через 60 минут. Это было одно из самых плохих моих выступлений за «Шпоры».

Через три дня было закрыто трансферное окно: новость, что из перехода в «Челси» ничего не получится, застала меня на тренировочной базе сборной. Вскоре должны были состояться два отборочных матча на Евро-2012, против Мальты и Израиля. Отрыв от клубной повседневности после двух беспокойных месяцев пришелся кстати. Первый матч в гостях у Мальты я смотрел со скамейки. Я берег силы для поединка через четыре дня, когда к нам в Загреб должен был приехать Израиль. Это был для нас очень сложный матч. И для меня особенно, потому что я только возвращался в хорошую форму. Гости вырвались вперед в неприятное время – за минуту до перерыва. Но сразу же в начале второго тайма, на 47-й минуте, я сравнял счет ударом с 20 метров. Это был один из моих самых красивых голов, который еще и начал неудержимую атаку Хорватии. За следующие девять минут Эдуардо забьет еще два гола, первый с моей передачи, и матч завершится со счетом 3:1. Эта встреча и ее результат сделали немного более легким мое возвращение в форму.

Я вернулся в Лондон со светлой идеей. Забыть все, что было, потому что это пройденный этап, и взяться за работу. Много тренироваться, чтобы как можно скорее вернуться к своему уровню формы и быть в распоряжении тренера и команды. У Реднаппа была еще более хорошая идея. Сразу же, в третьем туре, он поставил меня в команду, и до конца турнира я играл все матчи с первой до последней минуты, кроме встречи с «Вест Бромвич Альбион», когда я подхватил вирус. Я думаю, что провел отличный сезон. Начиная с матча против «Вулверхэмптона», мы осуществили серию из десяти побед и одной ничьей и заняли второе место. Мы играли отлично, но поражение от «Сток Сити» на мгновение нас остановило. Тем не менее, к середине февраля, за 23 матча 16 раз мы победили, 5 – сыграли вничью, а 2 – проиграли. На финишной прямой сезона мы немного сбавили темп и из-за нескольких ошибок (таких, как поражение клубам из нижней части таблицы, «Норвичу» и «КПР») и упали на четвертое место. Очко отделяло нас от «Арсенала» на третьем месте. В результате мы снова достигли своей большой цели – мы были в квоте клубов на Лигу чемпионов! К сожалению, новое испытание на этом престижном соревновании оказалось для нас невозможным. «Челси», который в Премьер-лиге занял шестое место, довольно неожиданно выиграл Лигу чемпионов. Как обладатели титула они автоматически попадали в следующий сезон Лиги, а «Тоттенхэм» направлялся в Евролигу.

На протяжении того сезона с президентом Дэниэлем Леви мы встречались пару раз. В январе он даже пришел ко мне домой и уговаривал продлить контракт с «Тоттенхэмом». Это было бы второе продление с тех пор, как я пришел. Леви тогда, как бы между прочим, сказал, что отпустит меня, если придет предложение какого-нибудь великого клуба, такого как «Реал» (Мадрид). В тот момент я еще не думал о продолжении карьеры и поэтому сказал президенту, что не буду ничего подписывать. Я сфокусировался на том, чтобы как можно лучше играть за «Шпоры» и на подготовке к Евро-2012 в Польше и Украине.

Я должен подчеркнуть, что, несмотря на все события лета 2011 года и последовавшие в следующее лето, с Дэниэлем Леви у нас были хорошие отношения. Важнее всего было то, что именно он привел меня в «Тоттенхэм», более того, за самую большую на тот момент сумму в истории клуба. Этим он показал, насколько клуб и он лично меня ценят. Он дал мне большие возможности. У меня было отличное положение на «Уайт Харт Лейне»: думаю, что я заработал его своим поведением, играми и самоотверженной борьбой за «Шпоры». Вообще говоря, Дэниэл Леви – очень хороший президент «Тоттенхэма». Он борется за его интересы. События вокруг клуба в следующие годы подтвердят это как нельзя лучше. Тем не менее, меня возмутило, что он несколько раз обещал, что отпустит меня в большой клуб, а теперь это опровергает. Для меня обещание и данное слово всегда были важнее чего бы то ни было еще. Каждый, кто посвящен в мои отношения с клубами, хорошо знает, что деньги никогда не были для меня приоритетом. Наверное, я мог бы выбрать другие места, на которых я мог бы получать больше. Деньги в профессиональном футболе находятся в прямой зависимости от того, что ты показываешь на поле. Чтобы каждый день там доказывать свою ценность, ты должен быть максимально собран, готов и, прежде всего, мотивирован преодолеть все трудности. Если ты больше себя так не чувствуешь, время идти дальше. За всю мою карьеру было несколько таких моментов принятия важных решений и перемен. Это непросто, но неизбежно. Задерживаться в зоне комфорта на самом деле легче, но быстро понимаешь, как ограничиваешь свой результат. Это не в интересах ни клуба, ни игрока.

Отъезд в «Тоттенхэм Хотспур» был для меня одним из таких ключевых моментов карьеры. У меня был оптимальный статус и большая популярность в «Динамо», и я ушел оттуда бороться и доказывать, чего я стою, в определенно требующую самых больших физических усилий лигу на свете. Многочисленные профессионалы сомневались, что я смогу соответствовать жесткому ритму Премьер-лиги, что я смогу доказать свое техническое совершенство в огромной конкуренции с сильными игроками. Я не боялся, напротив, сомнение в моем потенциале с начала занятий футболом всегда было моей сильной мотивацией. С дней, когда я на парковке отеля для беженцев, на школьных площадках и футбольных полях юношеских лиг показывал, что могу игрой противостоять старшим, физически более сильным, я приобрел уверенность в себе и в своих силах. И когда я становился старше и двигался вперед, эта фундаментальная уверенность только укреплялась. Все время, до зенита моей карьеры, меня сопровождали разные типы отрицания. Но никогда я не чувствовал, что во мне из-за этого угасает вера в самого себя. Терпеливо я переносил критику в кризисные моменты. Это меня не поколебало, а только дополнительно мотивировало. Со временем я подтвердил это и своей игрой.

Так было и четыре сезона с «Тоттенхэмом», в Премьер-лиге и в Европе. И было незабываемо. Премьер-лига была переломным моментом моей карьеры: или я стану игроком великих достижений, или останусь просто хорошим игроком. И растворюсь в посредственности. Было много ситуаций, которые показывали мне, что я движусь все-таки к великому. И речь идет не только об интересе и предложениях великих клубов: то же самое доказывало упорство и огромное желание «Тоттенхэма» меня удержать. Однако кое-что ясно говорило мне, что приходит время нового серьезного решения. В СМИ ходили слухи, что «Манчестер Юнайтед» заинтересован в моей покупке, потому что во мне они якобы видели идеального наследника легендарного Пола Скоулза. Такие истории, правда ничем не подтвержденные, были бальзамом для моих ушей. Скоулз был одним из самых любимых моих игроков еще в подростковом возрасте, членом «Юнайтеда», команды, чьи матчи я всегда смотрел, потому что это была сильнейшая команда с Гиггзом, Бекхэмом и другими звездами.

В футбольном мире такие новости и слухи обычны, но особенно они интенсивны, когда приближается время трансферных окон. Я никогда не придавал большого значения истории о «Манчестере». Но я прочитал заявление сэра Алекса Фергюсона по поводу объявления лучшего игрока сезона 2010–2011. Им в тот год был выбран непревзойденный Скотт Паркер из «Вест Хэм Юнайтед», который в летнем трансферном окне должен был перейти к нам в «Тоттенхэм».

– Для меня лучший игрок Премьер-лиги – Лука Модрич! – сказал сэр Фергюсон.

Для меня это было не просто одно из мнений, которое было приятно услышать. Это была точка зрения легендарного тренера, харизматичного профессионала, который таким стал в том числе из-за того, что никогда легкомысленно не разбрасывался словами. Слова Фергюсона были для меня подтверждением, что у меня получилось то, о чем я мечтал, когда приехал в Англию. Я доказал, чего я стою как игрок.

Я не знал, куда я бы мог перейти. Я не знал, согласится ли когда-нибудь Дэниэл Леви на мою продажу. Но росла уверенность, что я должен шагнуть на новую ступень карьеры, поставить себе новую и еще более высокую цель.

С партнерами по «Шпорам» у меня были отличные отношения. Я имел счастье стать частью «Тоттенхэма» тогда, когда создавалась великая профессиональная команда. Мы были и хорошей компанией, хотя в Англии и другие обычаи, не такие как у нас в Хорватии: здесь мы не общались каждый день вне поля, не выходили вместе в город и не ходили друг к другу в гости. У каждого из нас было свое расписание и свои привычки. Но на тренировках, матчах, в поездках мы были действительно хорошей компанией. Мы с Ваней любили минуты отдыха после матча в ложе для семей на «Уайт Харт Лейне». Тут собирались супруги или девушки игроков и их дети. Мы, каждый по-своему, наслаждались фантастической атмосферой на трибунах. Ваня мне часто пересказывала те эмоции со своей перспективы. Мои на поле были очень похожи. Футбольная культура, эмоции на матчах, уважение к футболистам – все это в Англии неповторимые ощущения. Футбол для англичан действительно почти как религия, и для игроков, особенно тех, которые приехали из других стран, это было волшебное чувство.

В Англии я узнал, что такое настоящая Christmas party. Я помню, что в тот день я впервые вышел куда-то с парнями. В три часа дня мы пошли в боулинг, и я думал, что за выпивкой и какой-нибудь едой все завершится к ужину. Поэтому я не сказал Ване, что вернусь позже обычного. Но вечеринка затянулась, потому что после боулинга, около 10 часов, мы пошли на ужин и абсолютно расслабились. Ваня беспокоилась: я вернулся только на утро следующего дня. С тех пор мы знаем, что предполагает английский тимбилдиг.

Парни хорошо меня знали. Они знали, как работает моя голова. В Англии каждый уважает желание другого и не вмешивается в его выбор. Поэтому немного было разговоров о моем возможном уходе из «Шпор». Через четыре прекрасных года, за которые мы полностью адаптировались, Ваня и я знали, что этой нашей жизни приходит конец.

Глава седьмая

После хорошей серии игр в «Тоттенхэме» той осенью случился новый кризис в сборной. В октябре 2011-го мы проиграли в Афинах непосредственному конкуренту в квалификации на Евро-2012. Перед матчем, для того чтобы пройти дальше, нам хватало и очка, потому что в последнем туре мы ожидали победы над Латвией в Риге. Между тем Греция в Пирее нас разгромила. Это был один из худших матчей хорватской сборной. Хотя в клубе я показывал заметное улучшение формы после нервного лета, в Греции я действительно сыграл плохо. Пока греки праздновали прямую путевку на европейский турнир в Польше/Украине, скверные предчувствия опять преследовали хорватскую сборную. Причины для беспокойства на самом деле были. Мы пропустили предыдущий мундиаль, и было страшно, что хорватский футбол останется и без Евро. Это был бы первый раз, с тех пор как Хорватия стала независимой, когда друг за другом следовали две квалификационные неудачи. Уже в самолете, на котором сборная возвращалась из Афин, в воздухе витало недовольство, которое особенно выказывали функционеры из Хорватского футбольного союза. Пока мы, игроки и тренеры, в основном молчали, занятые каждый своими мыслями, и, конечно, разочарованные игрой и результатами, чиновники из союза решали свои задачки, как дальше быть и кого отстранить. Они были возмущены больше всего работой главного тренера Билича. Но если на тренера по обычаю можно нападать и искать ему замену, то с игроками дела так просто не решаются. С тех пор как я стал частью сборной, я заметил, что разные люди, которые с нами ездили, и не только из союза, вскоре становились важными для создания атмосферы внутри команды. Мне лично было неприятно, что игроки и штаб имели дело с должностными лицами футбольного союза, а особенно с теми конкретными людьми. Я знаю, что думали большинство игроков. У команды есть свой ритм, настроение, привычки и потребности. Особенно, когда она проигрывает важный матч, как, например, этот в Греции.

В следующие четыре дня нас ждал еще матч с Латвией и первый стыковой матч с тех пор, как я стал игроком сборной. На базе в Ровине царила тяжелая атмосфера. Стоял вопрос, останется ли главный тренер или его сразу сместят. В СМИ об этом очень много говорили. Славен Билич выглядел очень встревоженным. Не помню, чтобы за те семь лет, которые он меня тренировал в молодежной и первой сборной, я видел его в таком состоянии. Он позвал Чорлуку и меня к себе в комнату.

– Я хочу, чтобы вы мне честно сказали: меня еще поддерживает команда?

Мы подтвердили. Игроки были за то, чтобы Билич остался: мы хотели уже на матче с Латвией показать игру, которая подняла бы дух штаба сборной. У нас была хорошая команда, был бы грех не попасть на Евро. Я думаю, что этот разговор был важен для Билича и помог ему преодолеть странную агонию после поражения грекам и перед неважным для соревнования матчем с Латвией. Хорватский футбольный союз не сменил Билича: именно он вел нас против Латвии. Несмотря на горький опыт Афин, нас ждала довольно позитивная атмосфера на стадионе «Кантрида» в Риеке. Трибуны были заполнены, и, несмотря на спорадические критические выкрики, преобладала атмосфера поддержки. Голами Эдуардо и Манджукича во втором тайме мы выиграли и этим немного успокоили критику. Вскоре мы узнали и имя противника в стыковом матче. Турция! Это был перст судьбы. Мы были сильно мотивированы уже тем, что хотели подсластить горечь группового этапа и выйти в Евро. Но когда мы узнали, что следующими нашими соперниками будут турки, это заставило нас поволноваться. У нас была возможность символически ответить за болезненное поражение на предыдущем Евро. Только одного желания никогда не бывает достаточно. У Турции была сильная команда и отличный тренер Гус Хиддинк. Кроме того, на своем поле они были особенно сильны. В группе они выиграли все домашние матчи, включая и встречу с Германией, которая завоевала максимальное количество очков.

Целый месяц после греческой катастрофы нас сопровождало неверие хорватских болельщиков. Вообще считалось, что Турция – фаворит, мы это чувствовали и по приезде в Стамбул. Славен Билич обращал внимание на каждую деталь. У него были сомнения в выборе левого защитника и нападающего, и он поделился ими с группой самых опытных игроков. Он хотел услышать наше мнение, и я думаю, что в работе главного тренера такой подход очень мудрый, особенно когда ситуация из ряда вон выходящая, как наша. У Билича была тактическая идея атаковать Турцию высоко, стиснуть их последнюю линию и помешать им развить игру. Для такой игры Ивица Олич в своей агрессии был идеален в паре с Манджукичем. Так Билич и решил, но было нелегко оставить Эдуардо на скамейке. Главный тренер удивил и тем, что поставил Чорлуку на позицию атакующего левого защитника и увел Шильденфельда на его место защитника. Нам, игрокам первого состава, главный тренер объяснил все до мельчайших деталей еще в номере отеля, куда он нас позвал и максимально мотивировал.

В адски раскаленной атмосфере «Тюрк Телеком Арены» в Стамбуле чрезвычайно шумные болельщики хозяев затихли уже на второй минуте. Именно в этот момент Олич забил такой важный гол и тем самым дал нам дополнительный импульс уверенности в себе и в том, что Билич избрал правильную тактику. Мы играли отлично, точно так, как говорил Билич. Манджукич и Олич так прессинговали соперников, что они не могли развивать игру и становились очень нервными. Храбрая стратегия тренера и наша решимость показать, что мы достойны Евро, привели нас к великой победе. Манджукич и Чорлука, которые сыграли отличный матч, довели результат до счета 3:0. Это был настоящий триумф. То, что было нам нужно, чтобы вернуться в нормальное состояние. Ответный матч в Загребе завершился без голов, но после результата в Стамбуле важнее всего было спокойно, без стресса довести матч до конца. Это был наш реванш Турции, мы вышли в Евро, которое они пропустили. Никогда, конечно, мы до конца не избавимся от разочарования той серии пенальти в Вене. Но у нас получилось хотя бы немного облегчить этот груз в той первой встрече. Она не будет последней: последует еще несколько, одна из которых будет исторической.

* * *

Год Евро и в клубе начался очень хорошо. Я успешно проводил сезон в «Тоттенхэме», что не могло не повлиять на рост интереса великих перспективных клубов ко мне. Со мной связались из «Пари Сен-Жермена». В январе мне позвонил Леонардо, когда-то известный игрок этого клуба, «Милана» и сборной Бразилии. Я смотрел матчи с его участием, еще когда он играл на мундиале-1994 в США.

– Мы знаем, какой ты ценный игрок, и хотели бы, чтобы ты присоединился к нам в «ПСЖ», – коротко сказал он.

У нас состоялся приятный разговор, в котором я сказал ему, что пока не могу знать, что случится до летнего трансферного окна, но интерес его клуба оказывает мне честь. Я был заинтересован, потому что «ПСЖ», очевидно, имел большие планы, поэтому и усиливался. Это было привлекательное предложение. Через некоторое время я встретился с Карло Анчелотти. В январе он принял руководство парижским клубом и ясно дал мне понять, насколько хочет видеть меня в команде, которую он создает на следующий сезон. Мы были у него дома, и это был очень добрый дружеский разговор. С Карло по-другому и быть не может: потом, в «Реале», подтвердится, насколько это хороший человек. И отличный титулованный тренер.

* * *

Сборная в конце февраля принимала в гостях Швецию. Матч я особенно ждал из-за встречи со Златаном Ибрагимовичем. С того момента как я увидел его на поле в первый раз, он стал одним из моих фаворитов. Его техника, как и поразительные акробатические приемы, была высочайшего уровня. Он был мне очень симпатичен и этой своей внимательностью в игре. В странах, откуда его родители, о таких обычно говорят, что они «помешанные». Ибра – человек с характером, говорит то, что думает, а мне больше нравятся такие, чем неискренние крутые парни.

В Загребе табло в конце матча показывало 3:1 в пользу Швеции. Но Ибра фактически победил нас один. После матча мы обменялись впечатлениями. С Иброй у меня в этот раз, как и позже будет в клубных матчах, было несколько поединков, и я на своей шкуре испытал, что он непоколебим как скала. Ты думаешь, что сможешь отнять у него мяч, а он только немного поворачивает тело, и ты уже не можешь ему ничего сделать. Он доминирует на поле благодаря своему телосложению и совершенной технике. Великий игрок. После летнего трансферного окна окажется, что мы должны были играть в одной команде, в «ПСЖ», но не сложилось. В свое время у нас много говорилось о том, что футбольный союз пытается уговорить Ибрагимовича играть за нашу сборную, потому что его мама хорватка. К сожалению, он все-таки выбрал Швецию. Если бы у нас был еще и Златан, для нас не было бы ничего невозможного…

К сборам перед Евро я присоединился в Ровине. Мы работали очень хорошо, хотя и было нестерпимо душно. В отеле у нас была игровая комната, где мы отдыхали, играя в настольный теннис, бильярд, разные видеоигры. Однажды мне позвонил агент Марио Мамич.

– Ты сидишь? – был его первый вопрос, который, конечно, давал мне понять, что он собирается сообщить мне что-то важное, такое, от чего ноги могут подкоситься. Так и было.

– Звонил «Реал» (Мадрид). Тебя хочет их тренер на следующий сезон!

Ноги подкосились на самом деле. Я потерял дар речи. Первая мысль была: это же осуществление моей мечты! «Реал» (Мадрид) – это целое понятие. Вершина футбола. Вскоре мне позвонил и второй агент Владо Лемич, который знал немного больше о том приглашении. Подтвердилось все то, на что я надеялся. Жозе Моуринью, в тот момент находящийся на вершине карьеры и, пожалуй, первое мировое имя среди тренеров, хотел, чтобы я играл за «Реал» (Мадрид). Что может быть лучше! Мысли в голове проносились с невероятной скоростью. Я уже видел себя в форме «Лос Бланкос», в одной команде с мировыми звездами, на переполненном «Бернабеу», с трофеями. Между тем нужно было пройти множество препятствий, чтобы, наконец, надеть эту форму.

В карьере футболиста, с начала и практически до конца, всегда есть то особенное чувство, когда тобой интересуется клуб, который хотел бы привести тебя в свои ряды. Когда ты молод и переживаешь это в первый раз, это очень волнительно. Со временем ты привыкаешь, но каждое новое такое приглашение приносит удовольствие. Хотя мне и было 27 лет и я уже прошел большой футбольный путь, в тот день я был невероятно взволнован.

Жизнь в ожидании игры за «Реал» была прекрасным ощущением, но постепенно это становилось все большим грузом. Сначала я должен был эту новость хранить в тайне. Никто, кроме «Реала», менеджера и меня, не мог знать об этом договоре. Для меня это было тяжело, я хотел разделить свое счастье со всем миром. Я все-таки сказал Ване. С ней я с первого дня делил буквально все. Она не только моя любовь и мать наших детей, но и друг, опора и человек, с которым я во всем советуюсь. Когда я сказал ей о «Реале», она была так же взволнована, как и я. Мы оба осознавали, что это значит для моей карьеры.

С момента, когда я узнал о заинтересованности «сливочных», ничего больше в трансферном окне меня не интересовало. Я видел себя только в «Реале»!

Сборная провела подготовительные матчи в Пуле против Эстонии и в Осло против Норвегии. Я не выступал, потому что у меня были небольшие проблемы со здоровьем. Тренер Билич не хотел форсировать: клубный сезон был нелегким, нужно было набраться сил и ничем не рисковать перед Евро. По возвращении из Осло мы получили три дня отдыха, до отправления в Польшу 5 июня. Я провел их в Загребе. Я обожаю играть в теннис, а он бывает кстати и для поддержания физической формы, поэтому я позвал своего хорошего друга Чале на площадку. Мы играли в моем районе. Во время короткой паузы между геймами я услышал, что пришло сообщение. Я пошел посмотреть, подумав, что зачем-то нужен Ване.

– Привет, Лука, я хотел бы тебе позвонить сегодня после тренировки. Жозе Моуринью.

Это был тот самый момент. Казавшаяся до сих пор нереальной история о «Реале» начинала осуществляться. С тех пор я больше не мог сфокусироваться на теннисе. Мы быстро завершили матч. Вскоре мое волнение переросло в тревогу. Я пошел домой. Прямо так, как пришел с тенниса, потный и в кроссовках, красных от пыльного корта, я сел за стол и ждал. Ваня заметила, что я беспокоюсь, и сказала:

– Иди и спокойно прими душ, я буду дежурить около телефона. Если он позвонит, я тебя позову.

Я не послушался. Час или два я провел в ожидании звонка. Наконец, телефон зазвонил.

– Я хочу, чтобы ты стал частью нашей команды в следующем сезоне. Я люблю тебя как игрока и верю в тебя. Я уверен, что у тебя все получится в «Реале».

Жозе Моуринью сразу меня покорил. Я здесь не для того, чтобы открыть Америку сообщением, что Моуринью великий тренер, но я в тот же момент заметил, насколько он особенно подходит к игрокам. Он объяснил, как тактически видит меня в своем составе.

– Ты игрок середины поля, и прежде всего я вижу тебя на позиции восьмерки. Ни десятки, ни шестерки, а восьмерки!

Я, сильно волнуясь, что-то ответил.

– Спасибо вам, тренер. Я польщен услышать, что вы и «Реал» (Мадрид) хотите видеть меня своим игроком. Я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие!

– Ладно, будем на связи. Желаю тебе всего самого лучшего на европейском чемпионате!

После того как мы завершили разговор, я был счастлив как дитя. Было ясно, что приглашение Моуринью значит начало великого трансфера. Я не мог себе представить, какие муки придется пережить, прежде чем получить согласие президента «Тоттенхэма» Дэниэля Леви. Моуринью после этого первого звонка часто давал о себе знать сообщениями до и после матчей.

* * *

Жеребьевка Евро, к сожалению, не была для нас удачной. В группу к нам попали два фаворита, Испания и Италия, и Ирландия. Испанцы защищали титул чемпиона Европы, завоеванный в Австрии, где в четвертьфинале в серии пенальти они выбили Италию. Более того, в Польшу они приехали и как чемпионы мира, победив в ЮАР. Италия только приходила в себя после фиаско на том чемпионате мира и приехала на Евро с большими амбициями. В первом туре мы победили Ирландию со счетом 3:1. Испанцы и итальянцы сыграли 1:1. Во втором туре результат матча против Италии был очень важный. Многое в матче с «лазурными» зависело от игры необычайного Андреа Пирло. В статьях о том матче часто сравнивали его и меня, что я воспринимал как исключительное признание. Пирло был полузащитником высочайшего уровня. Главный тренер говорил нам, чтобы мы как можно меньше позволяли ему контролировать мяч. Как бы мы хорошо это ни делали, Пирло все равно нас наказал блестящим голом, со свободного удара через стенку, на 39-й минуте. Мы не опустили руки. Во втором тайме мы играли лучше, и опять именно Марио Манджукич был тем, кто забил гол на 72-й минуте. Перед матчем он сказал, что ему приснилось, как он ставит мат Джанлуиджи Буффону. Легендарный вратарь был одним из идолов его детства. Марио воплотил этот сон. Более того, «Ювентус» позвал его в свои ряды, где он играл бок о бок с Буффоном. Но в те дни планировался его трансфер в «Баварию».

Моим же будущим была Испания. Сначала нужно было столкнуться с «красной фурией», сборной, которая была концентратом великих талантов, от Касильяса, Серхио Рамоса, Хаби Алонсо до Хави, Иньесты, Торреса и других. Они были уже немолодые. Мы сыграли отличный матч и в игре против мирового и европейского чемпиона показали, что мы можем противостоять самым сильным. Они победили голом Наваса на 88-й минуте, но до тех пор практически не создали ни одного момента. Если бы матч завершился в нашу пользу, это было бы заслуженно. Кроме того, что мы пропустили несколько больших моментов, я уверен, что судья лишил нас одного, а, может, и двух штрафных ударов. К нашему несчастью, тогда еще не было VAR.

Не считая результата и грусти, которую он вызвал, я наслаждался игрой в том матче. Я чувствовал себя чрезвычайно сильным. Главный тренер дал мне больше свободы в игре, и это, мне кажется, был один из моих лучших матчей в футболке сборной.

Одновременно это было и мое первое соприкосновение с миром «Реала» и «Барселоны», с игроками, которые сделали ту сборную самой трофейной в истории Испании. Футболкой я поменялся с Андресом Иньестой, очень дорогим для меня игроком. Я дружески поздоровался со всеми испанцами. Серхио Рамос подошел ко мне, обнял и сказал:

– Увидимся в Мадриде!

Это был знак, что уже и среди игроков «Реала» ходят слухи о моем прибытии. Я ответил:

– Надеюсь.

Надежда на выход из группы на Евро не реализовалась. Насколько это была сложная задача, стало понятно в финале. В нем выступили наши противники из группы, Испания и Италия. Первые выбили Францию и Португалию, вторые послали домой англичан и немцев. В конце концов, в финале неожиданно уверенно, со счетом 4:0 победила Испания и этим завершила фантастическую серию трех следующих друг за другом трофеев. Мундиаль и два титула на Евро!

Благодаря всему этому, но и вообще из-за очень хорошей игры, наши болельщики показали нам, что они действительно принимают разочаровывающий исход. Они от всего сердца болели на каждом матче в Познани и Гданьске. И мы, и они расстроились из-за того, что мы вылетели из турнира (особенно из-за того, что мы были так близко к тому, чтобы пройти дальше), но мы выложились по полной и показывали отличный футбол, а в тот момент это было самым важным.

Так как после матча я должен был пройти проверку на допинг, я довольно поздно присоединился к команде в отеле. Разочарование, которое нами владело, было понятным. Славен Билич ничего особенного нам не сказал после завершения матча. Но можно было понять, что это его прощальный турнир. Мне было жаль, что он уходит, потому что у нас были очень хорошие отношения. Вместе мы провели два года в молодежной команде и шесть лет в основной сборной. Это было время, когда он становился хорошим тренером, а я хорошим игроком. Билич был одним из самых важных людей в моей карьере, и это связь для меня неразрывная.

Новые летние проблемы

После возвращения с Евро я радовался отдыху. У меня было дней 30, чтобы восстановиться, и я планировал использовать их для подготовки к новому этапу карьеры, самому большому и самому важному. Я не думал, что могут случиться какие-то проблемы, как прошлым летом, после предложения «Челси». Но в действительности все было еще хуже.

Я был в Задаре на отдыхе. По сложившейся традиции, мы с Ваней начали недельное путешествие на кораблике по Адриатике с нашими друзьями. В один из таких дней я решил позвонить своему тренеру в «Тоттенхэм». Как это и бывает в жизни, год назад Андре Виллаш-Боаш был тренером «Челси» и очень хотел, чтобы я приехал на «Стэмфорд Бридж». А через год он стал тренером «Тоттенхэма» и теперь еще упорнее болел за то, чтобы я остался на «Уайт Харт Лейне». В этот раз я был полон решимости уйти. В том числе из-за уверенности в том, что Дэниэл Леви сдержит данное слово. Тренеру я позвонил, чтобы сказать именно это, потому что видел, что в СМИ появляются сообщения, что я остаюсь.

– Тренер, не рассчитывайте не меня. Президент обещал мне, что он отпустит меня, когда появится мадридский «Реал», – сказал я ему примерно так, на что он ответил:

– Понимаю. Поговорим, когда приедешь на сборы.

Уже в этот момент я понял, что мой трансфер не пойдет так гладко, как я бы хотел. Я приехал на первый день подготовки в Лондон. Я сразу пошел к Виллаш-Боашу. Это уже с самого начала был тяжелый разговор. Теперь мне было уже совсем ясно, что меня ждет новая летняя голгофа и что «Тоттенхэм» будет создавать проблемы. Я был разочарован, а когда тренер на следующий день сказал мне, что я должен отправиться с командой на американский чемпионат, мы поссорились. На повышенных тонах он сказал мне, что я должен вести себя профессионально, что будет не так, как я сам себе придумал. Он говорил о плохом влиянии других людей на меня, а я ему ответил, что нет ни малейшего шанса, чтобы я поехал в США, и завершил спор:

– Я все решил. Я иду домой!

Я говорил абсолютно серьезно, и когда на следующий день они отправились в Америку, я вернулся в Задар. Случился скандал, и наши отношения стали острыми. Мне было не все равно, было много шума вокруг этой ситуации. Я чувствовал себя нехорошо, потому что такой стиль поведения был для меня нехарактерен. В карьере я всегда относился к обязанностям профессионально. Но мне казалось, что это был единственный способ, чтобы президент Леви исполнил свое обещание. Если бы я ему напомнил прямо: «А обещание?» – он ответил бы: «Поговорим потом». Однако постоянно находил предлоги поменять тему.

Когда я вернулся в Задар, мне позвонили мои агенты и передали мне условия «Реала». Они советовали мне вернуться в Лондон, чтобы ситуация успокоилась и чтобы получилось договориться о трансфере. Я был очень нервный в эти дни, но понял, что лучшее решение – вернуться на тренировки в Чигуэлл и там ждать решения переговоров. После четырех лет я опять был на базе Spurs Lodge, на которой нетерпеливо ждал новостей об уходе. Была в этом и некая символичность, потому что вскоре «Тоттенхэм» со старой шестнадцатилетней базы переедет в новый роскошный центр «Энфилд». Что меня и дальше будут сопровождать неприятности, напомнила секретарь президента Леви. Когда она увидела, что я вернулся, она сразу пришла ко мне и вручила конверт. В нем был билет на самолет в Лос-Анджелес, где «Шпоры» были на сборах. Я взял билет и выбросил его.

Каждый день я шел на базу и тренировался один. Это был мучительный период. Я провел четыре блестящих сезона в «Тоттенхэме», я наслаждался любовью болельщиков и уважением публики, и мне было тяжело из-за того, как завершается моя карьера в «Шпорах». Между тем, команда вернулась из Америки, но я и дальше тренировался один. Понятно, что всей моей «подготовкой» было только некачественное накопление сил для сезона. В один из этих тяжелых дней мне позвонил директор «Реала» Хосе Анхель Санчес. С ним был и президент Флорентино Перес. Их поддержка в тот момент для меня много значила и сделала возможным сохранить веру в то, что в конце концов все встанет на свои места. Они сказали мне, что они со мной и что они ждут меня, призвали быть терпеливым. Они разговаривали с Леви и объявили мне, что переговоры идут.

Это были по-настоящему тяжелые переговоры. Обо всем, что происходило, рассказывали мне мои менеджеры и сам Жозе Моуринью. Леви сводил их с ума, потому что каждый раз, когда казалось, что обо всем уже договорились, он находил что-то новое. А я был все в большем стрессе. Так же, как и Ваня, и вся моя семья. Когда я вернулся в Лондон, я договорился с Ваней, что она останется в Задаре с ребенком, чтобы они проводили время на море. Через некоторое время она присоединилась ко мне, потому что казалось, что переговоры заканчиваются. Мне даже два раза объявляли: «Наконец обо всем договорились, ты летишь в Мадрид!» – а когда я счастливо направлялся в аэропорт, получал новое сообщение: «Все отменяется, опять какая-то проблема».

Во второй раз я на самом деле находился на грани нервного срыва. Я расклеился. Ване я несколько раз страдающе говорил:

– Как Леви может быть так несправедлив по отношению ко мне, что я ему сделал?

Мы с Ваней решили, что это мучение, очевидно, будет какое-то время продолжаться и что будет лучше, если она ради сына Ивано вернется в Задар. Не было смысла тратить время в Лондоне. Под конец трансферного окна и разрешения моей ситуации ко мне приехали родители.

Несколько раз за этот длинный период переговоров и споров я боялся, как бы «Реал» не передумал. Сама мысль о таком сценарии вгоняла меня в сильный стресс. Очень важную роль во всем этом процессе сыграл Моуринью. Он был полон решимости и стремления к цели меня привести в клуб. Он настаивал в «Реале», что нужно реализовать задуманное, и тогда, когда главы клуба теряли терпение с Леви. Как мне говорили, Моуринью даже однажды и сам позвонил президенту «Тоттенхэма», пытаясь подтолкнуть его на договор, «потому что в противном случае «Реал» действительно мог передумать». Принимая во внимание все обстоятельства, для «Тоттенхэма» это бы не было лучшим итогом. Иметь разочарованного игрока, которому отказали в билете на, может, последний поезд к вершине мирового футбола, значило не только потерять большие отступные. Несмотря на то что они опять бы меня заставили, как год назад, по договору остаться в «Тоттенхэме», в этот раз риск долговременного падения моей формы был очень реален.

После одной из таких одиноких тренировок на закрытом поле за клубными помещениями я пошел принять душ. Когда я вышел, перед раздевалкой я встретил Леви. Он редко приезжал на базу. В этот раз он не мог пройти мимо меня. Он был особенно сух и холоден в коротком разговоре, который он начал вопросом:

– Как дела, ты в порядке?

Я ответил:

– Я попросил бы вас сдержать слово, которое вы мне дали. Я хотел бы играть в финале Суперкубка с «Барселоной», не крадите у меня эту возможность.

Тогда он мне сказал:

– В понедельник я отпущу тебя, и можешь идти.

Я надеялся, что это могло быть правдой, но легче мне не стало. Слишком много случилось тем летом, чтобы сразу, за пять дней до закрытия трансферного окна, в один момент почувствовать облегчение.

Но в воскресение вечером, 26 августа, менеджеры объявили мне, что в этот раз на самом деле клубы смогли договориться и что завтра я лечу в Мадрид! Там уже были Ваня и Ивано, которые из Задара полетели с Марио Мамичем и Предрагом Миятовичем.

В конце концов, этот день наступил. Я наконец хорошо выспался, и мы с родителями в понедельник утром полетели в Мадрид. Я чувствовал себя легче на целую тонну. За время этого приятного полета я думал, как будет выглядеть мой первый день в «Реале». Это были особенные моменты. В мыслях пролетали картинки прошлого, все те ступеньки, на которые нужно было подняться, чтобы осуществить свои футбольные мечты.

В аэропорту меня встретили сотрудники «Реала» и репортеры клубного телевидения. Они транслировали каждый момент моего великого понедельника. У меня было ощущение, будто я самый важный человек в мире. Все это произвело на меня сильное впечатление, как будто одним движением отброшены назад все мучения, которое я пережил в прошлые месяцы. Я почувствовал необходимость после всего позвонить Дэниэлю Леви.

– Спасибо вам, что вы сделали возможным уход и такой большой шанс. Мне жаль, что все так завершилось, но я благодарен вам за прошедшие четыре года. Я желаю вам и клубу всего самого лучшего в будущем.

Леви – человек, которого тяжело вызвать на эмоции. Он был и в этом отношении строго профессиональным.

– Спасибо и тебе за все, что ты сделал для «Тоттенхэма». Я желаю тебе удачи в новом клубе.

Медицинский осмотр прошел хорошо. Мы направились на стадион «Сантьяго Бернабеу». Прежде всего я пошел в офис президента Флорентино Переса, где подписал договор и сделал протокольную совместную фотографию перед впечатляющими трофеями «Реала». Еще пока я поднимался по лестнице, многочисленные сотрудники выходили из своих кабинетов в коридор, чтобы увидеть меня и поздороваться. Я был взволнован. Вход в дом «Реала» сразу очаровал меня силой организации и особенной атмосферой, которая царила в этом футбольном храме. После пресс-конференции следовало представление болельщикам на поле. Вход в раздевалку культового клуба особенно меня впечатлил. Футболка с номером 19 была готова перед шкафчиком с моим именем. Я выбрал этот номер среди еще двух свободных, 5 и 16. Любимая десятка была у Озила, первая альтернатива 23 у Черышева, а 14 носил Хаби Алонсо. Мой номер 19 мог читаться как сложение единицы и девятки, который давал магическую цифру, которую я всегда хотел носить. Я быстро переоделся, и когда меня позвали люди из клуба, я в первый раз вышел из туннеля «Реала» на поле, на котором должен буду подтвердить, что я достоин этой формы. Сердце колотилось изо всех сил. Обычно я не люблю формальности, но у «Реала» был протокол, который все должны были уважать. Минута, когда ко мне на поле «Бернабеу» присоединились Ваня и Ивано, мама и папа, при возгласах поддержки моих новых болельщиков, сделала этот понедельник одним из самых особенных и важных дней в моей жизни.

Принимая во внимание плотный график тренировок, я довольно сильно опаздывал. Тем не менее, я хотел успеть вовремя на первую тренировку на базу в Вальдебебас. Я хотел как можно скорее познакомиться с партнерами по команде и, наконец, и с тренером вживую. Мне как можно скорее нужен был футбол, чувство, что я часть команды, тренировки и игра. Когда я приехал на базу, первым я встретил капитана Икера Касильяса, который поприветствовал меня и сказал, чтобы я чувствовал себя как дома. Часть игроков была уже на поле. В раздевалке я застал Кака, который меня тоже сердечно поприветствовал. Криштиану Роналду обратился ко мне, как будто бы мы старые друзья: «О, наконец-то ты пришел!»

Я здоровался с остальными, когда пришли сказать мне, чтобы я подошел к тренеру в его кабинет. Жозе Моуринью тепло меня поприветствовал, но сразу после этого перешел к делам. Он коротко объяснил мне, что из себя представляет «Реал», какие его обычаи и как идет работа. Он сказал мне, чего он ждет от меня и что я могу свободно обращаться к нему со всем, что мне нужно. Я поблагодарил его за все, и на этом наша встреча закончилась. Нужно было, после всех забот вокруг дороги, после счастья по прибытии, взяться за работу. Сразу же на первой тренировке я мог представить себе давление, которое было рутиной в жизни «Реала». Моуринью собрал команду в раздевалке. Это была критическая встреча, потому что «Реал» плохо начал в первых трех матчах сезона. В первом туре Ла Лиги он сыграл вничью с «Валенсией» и проиграл «Хетафе». Между этими двумя матчами, мы пережили и поражение в первом матче Суперкубка против «Барселоны» на «Капм Ноу». Я не знал еще испанского языка, поэтому не понимал, что он говорит игрокам, но по его тону и языку тела мне было понятно, что он зол.

Первые «королевские» дни

Тот чрезвычайно волнительный первый день не завершился первой тренировкой в Вальдебебасе. Я отправился в район Ла-Моралеха, где живут многие игроки «Реала». Там жил и Педжа Миятович, в недавней истории один из великих игроков «Реала». Я хорошо помню победный гол, который он забил в финале Лиги чемпионов 2007 года в матче против «Ювентуса» в Амстердаме. Он был директором «Реала» перед возвращением президента Переса. Миятович первый рекомендовал меня Жозе Моуринью. Со временем мы стали отличными друзьями. Советы Педжи, принимая во внимание его игровой опыт и детальное знание состава «Реала», были для меня чрезвычайно полезными. Педжа и его жена Анета сильно помогли нам с Ваней приспособиться к жизни в Мадриде. Нам обоим было очень важно, что у нас были такие люди, на которых мы могли положиться в любой момент и в любом деле.

Когда я приехал к вилле Миятовича, честно говоря, я не догадывался, как закончится этот памятный понедельник.

– Давай, вытащи все из карманов! – сказал мне мой агент Давор Чуркович.

Когда я в недоумении сделал то, что мне сказали, в тот же момент меня схватили Давор и Зоран Лемич и одетого бросили в бассейн! Следом за мной упал не кто иной, как мой отец. Все это сопровождалось очень громкими криками поддержки. Участвовали в этом все присутствующие: моя жена и сын, родители, Ванина мама, Педжа, менеджеры братья Лемич и Чуркович.

Это был отличный праздник под конец настоящего «королевского» дня.

Следующий день был уже не только мой. Нужно было войти в рабочий режим «Реала». Я отработал тренировку с командой, и Моуринью включил меня в заявку на ответный матч испанского Суперкубка с «Барселоной». Мое первое «Эль-Класико», мой первый поединок за трофей в «Реале».

– Я дам тебе последние двадцать минут матча, и, если все пройдет хорошо, ты будешь в стартовом составе против «Гранады» в чемпионате.

Таким был план тренера, и когда мы ушли на предматчевый карантин, я чувствовал себя отлично. Все игроки старались облегчить мне начало работы в «Реале». Со временем я подружусь со всеми. Так на самом деле было во всех клубах, где я играл. Мое первое «Эль-Класико» мы ждали в отеле, потому что на базе Вальдебебас тогда еще не был завершен отель для игроков. Через год у каждого игрока первой команды будет свой ультрасовременный пятизвездочный номер. Что касается условий, база была топ-класса. Поля были просто феноменальные, буквально ковры для игры. Городок «Реала» был объединением функциональности и красоты и был просторным, что соответствовало величине клуба.

Перед первым дерби в форме «Реала» во мне бушевал адреналин. Меня впечатляла атмосфера уже вокруг стадиона. На улицах около «Бернабеу» было бесчисленное количество людей, нам нужно было 15–20 минут, чтобы доехать на белом автобусе до пространства перед раздевалками. Болельщики окружили автобус, пели и скандировали, прыгали, чтобы увидеть нас и показать, сколько людей нас поддерживает. В автобусе я сидел с Хаби Алонсо. Он рассказывал, что это одна из традиций. Это очень трогательно и, что еще важнее, невероятно сильно психологически мотивировало.

В раздевалке атмосфера в этот раз была привычная, футбольная. Концентрация, подготовка, возрастание возбуждения, подбадривание друг друга. Каждый сидит на своем месте, по номерам. С одной стороны, Альбиоль с номером 18, с другой – Игуаин с 20-м. Именно Игуаин забьет первый гол вечера на 11-й минуте. Оглушительный рев «Бернабеу», мурашки бегут от огромной радости стадиона после гола «Реала», особенно яркой, потому что противником была «Барселона». Атмосфера была впечатляющей. Мне казалось нереальным, что я там. Первую встречу я смотрел по телевизору в Лондоне, еще переживая драму вокруг трансфера. В ответном матче я был действующим лицом «Эль-Класико». Я чувствовал сильную гордость. Мне не хватало только одного – чтобы тренер ввел меня в игру. Я не мог дождаться. Когда я со скамейки побежал разогреваться, слышал сначала только гул публики, а потом и первые громкие крики поддержки и аплодисменты. Я пылал. Время шло, и я понял, что не будет никаких запланированных двадцати минут в игре. На поле 2:1, все еще может измениться. На 79-й минуте Моуринью сначала выводит Ди Марию, а через три минуты Бензему. Я почти теряю надежду дебютировать, когда мне показывают жестами, чтобы я подошел. Меня накрывает адреналин, когда Моуринью говорит:

– Ты идешь центральным полузащитником, вместо Озиля. Когда у Месси мяч на правом фланге, он всегда ведет его к центру. Там его ты и Алонсо должны закрыть! Когда идем в атаку, принимай мяч и разыгрывай!

Я играл семь минут основного времени и около десяти добавленного – этого было достаточно, чтобы я оставил приятное первое впечатление, на первом «Эль-Класико», за первый трофей «Реала». Сердце переполняли эмоции! У меня был даже и первый момент, я почти забил и первый гол! Я почувствовал тогда, после одного быстрого выхода с мячом из толпы, этот гул принятия публики, который предшествует аплодисментам. У меня получилось! Еще на поле, после последнего свистка судьи, я был очень счастлив. Когда мы вышли к ложе принять трофей Суперкубка, Пепе и Криштиану Роналду сразу передали его мне. Я поднимал его в воздух и радовался как маленький ребенок. Я был на седьмом небе. После я получу и сообщение Жозе Моуринью.

– Ты был супер! Поздравляю с первым титулом, их будет еще много. Публика увидела, какой ты игрок, и определенно будет в будущем наслаждаться твоей игрой.

Идеальный старт в «Реале», но продолжение было все-таки немного более драматичным.

* * *

Перед перерывом для сборных мы сыграли и встречу в рамках чемпионата с «Гранадой». Как мне и обещал, Моуринью поставил меня в стартовый состав. Трибуны опять были полны, уверенная победа 3:0. Я отыграл 57 хороших минут полузащитником. После большого стресса и недостатка тренировок этим летом, снижение формы и ритма игры усложняло мой дебют.

На первый в качестве игрока «Реала» матч в сборной я приехал очень довольным. Предыдущий матч мы играли в тот период, когда я одиноко тренировался в Лондоне. В Сплите 15 августа мы встречались со сборной Швейцарии. Это был дебют нового главного тренера Игора Штимаца. Еще одного представителя бронзового поколения 1998 года и партнера Билича по «Хайдуку». В штабе было еще три члена сборной, которая заняла третье место во Франции: Крунослава Юрчича я знал и как тренера «Динамо», Игор Тудор играл со мной в сборной, а Ален Бокшич – один из величайших игроков, которые были в Хорватии.

Швейцария нас разгромила со счетом 4:2. Я вышел за двадцать три минуты до конца и успел показать только, насколько я был не готов и бесполезен.

Со Штимацом у нас были добрые отношения. Хотя сначала мне было странно, что он стал главным тренером, потому что с людьми в Хорватском футбольном союзе до недавнего времени он не мог найти общий язык, особенно со Здравко Мамичем. В СМИ это неожиданное перемирие встретили с негодованием: эта негативная атмосфера была постоянным бременем эры Штимаца. Многие в Хорватии говорили, что нам, игрокам, нужно бы повлиять на отношения ХФС и сборной, но это было невозможно. В конце концов, это было нелогично. Игроки должны играть, а не проводить политику национального футбольного союза и выбирать или, тем более, сменять главных тренеров. Проблема нас, игроков, была в том, что негативная атмосфера и антипатия публики по отношению к ХФС начали превращаться во враждебность по отношению к сборной. Единственное, что нам оставалось в такой напряженной ситуации – сфокусироваться на игре и отдалиться от всех проблем вне поля.

В осенней части отборочного турнира мы вошли в хороший ритм. Два сентябрьских матча были завершены победой над Македонией и ничьей с Бельгией, главным конкурентом за первое место в группе отборочного этапа ЧМ в Бразилии 2014 года. Октябрь принес две важные победы: над Македонией и Уэльсом в Осиеке. Последний матч мы сыграли как нельзя лучше, в необычайной атмосфере, которую тогда, как и всегда, создали жители Славонии. К сожалению, такая атмосфера стала редкостью, а разлад в сборной ощущался все более ярко.

Дозированные минуты

Когда я переходил в Испанию, у меня было представление, что там показывают более техничный футбол по отношению к Английской лиге, но при этом он требует меньших физических усилий. Из матча в матч я понимал, что я заблуждался. Тактически и технически он был на высоком уровне. Но меня удивил уровень агрессивности, особенно на гостевом матче. В Ла Лиге почти каждый противник, если ты не выкладываешься на сто процентов, умеет создать большие проблемы. Все технически и тактически подкованы, готовы к высокому ритму игры. В Англии трибуны более корректны, болеют за своих и мало интересуются соперником. В Испании другой менталитет, зрители более темпераментные. Больше так называемых горячих полей, чем, скажем, в Севилье или на меньших стадионах, где публика стоит почти над головой и создает огромное давление. Такие гостевые матчи не очень-то приятные.

Знакомство с действительностью испанского футбола и адаптация к «Реалу» приносили довольно много проблем. Но для меня это было ожидаемо: я думал, что будет еще хуже. Основной проблемой было то, что это я не прошел подготовку. После начальной эйфории и повышенного уровня адреналина, который меня охватывал, за вхождение в центрифугу повседневности «Реала» и давящего ритма пришлось платить. Я начал немного беспокоиться. Моуринью был опытным тренером, поэтому обращал на меня особое внимание и дозировал минуты. Тогда мне казалось, что это несправедливо, потому что я, как и любой игрок, играть хотел всегда. Иногда, как, например, на «Камп Ноу» во втором «Эль-Класико», я вообще не выходил в игру. И это через три дня после гостевого матча Лиги чемпионов против «Аякса», которого мы победили со счетом 4:1. И там девяносто минут я провел на скамейке. Я думал, что он экономит мои силы для «Барсы». Именно поэтому Моу – великий тренер. Он постепенно готовит тебя, пока ты не дойдешь до максимума. Последовала серия выступлений, которые были возможностью научиться правильно дышать и укрепить ноги, подготовившись к тяжелому ритму матчей. Против «Реала» (Сарагоса) я забил и свой первый матч в футболке «Реала». Левой ногой! Колебания уровня формы были все-таки постоянными на протяжении всего осеннего сезона. В Лиге чемпионов я играл, но против дортмундской «Боруссии», когда мы проиграли 2:1, я провел один из своих самых плохих матчей.

Журналисты следовали за «Реалом» постоянно. Давление было неимоверным. Все время до моего приезда из Лондона подробно рассказывалось обо всем том, что происходило. Все ждали развязки моей истории, потом появилась эйфория, когда сначала все было так хорошо. Но ситуация изменилась. Давление становилось все сильнее из-за череды плохих матчей. Обсуждалось, на какой позиции я на самом деле должен играть. Центральный, атакующий или классический бокс-ту-бокс – полузащитник. Такие рассуждения обычно бывают знаком того, что игра, которую вы показывает, неубедительна. Я был уверен, что дело не в позиции, а в моей неподготовленности. Я показал, что могу играть на всех позициях середины поля, но лучше всего чувствую себя на той, ради которой меня привел Моуринью. На позиции восьмерки! Тут больше всего проявлялись моя способность к быстрой трансформации оборонительной игры в атакующую, мое владение мячом и умение навязать ритм игры. Кроме того как восьмерка я мог присоединиться к нападению, прийти в завершающий момент и ударом с расстояния отправить мяч в сетку противника. Моуринью, на мое счастье, с самого начала думал так же. Иногда он ставил меня на мою позицию, но лучше всего я чувствовал себя на середине поля, части, на которой создается игра.

С критикой СМИ я всегда хорошо справлялся. Я не беспокоился, потому что я точно знал, как это работает. Все зависит от того, как играешь. Я узнал из хорватских СМИ, которые в свою очередь передавали сообщение испанских, что проведен опрос, в котором читатели портала объявили меня худшим новым игроком Ла Лиги летнего трансферного окна. Это было в то время, когда я еще не знал испанский. СМИ влияют на разных людей сильнее или слабее, но я всегда считал, что только сам игрок отвечает за то, какими будут его результаты. Поэтому для меня самым важным было чувство, что я могу быть на уровне «Реала». Я видел это и на тренировках, и на матчах. Ни на один миг я не сомневался в себе. Я только не мог поторопить время, которое было нужно, чтобы я был абсолютно готов. Я должен был быть терпеливым.

Тем временем я был очень активным на тренировках. Одновременно я старался как можно скорее овладеть испанским. Я смотрел даже мексиканские мыльные оперы. Коммуникация всегда очень важна. Когда я приехал в Англию, я тоже не очень хорошо говорил. В школе мы, конечно, выучили основы, но на своем опыте я понял, насколько, встречаясь с разными акцентами, мало понимаешь. Но я не избегал разговоров. Изо дня в день ты становишься лучше и вскоре чувствуешь, что можешь равноправно войти в диалог. Понимаешь, что тебе говорят, можешь все прочитать и становится легче быть частью группы. Я знал, что так должно быть и в Испании. Я думаю, что выучить язык значит выразить уважения к стране, в которую ты приехал жить. Сначала мы разговаривали на английском, как с тренерами, так и с игроками. Особенно хорошо на английском говорили Кака, Роналду, Алонсо, Арбелоа. Но уже во втором сезоне в Мадриде я был на хорошем уровне castellana.

В начале 2013-го последовали новые успехи в Кубке короля, мы прошли «Сельту», потом «Валенсию», наконец, в двух матчах победили «Барселону» и в мае в финале боролись с «Атлетико». Я был не очень доволен количеством игры в этих матчах. Я чувствовал себя все лучше, но у Моуринью, очевидно, был другой план. В первый раз я потерял терпение в гостях у «Депортиво». За десять дней у меня было довольно много бесполезных поездок. В первом матче с «Манчестер Юнайтед» на «Бернабеу» тренер дал мне последние 15 минут. Через четыре дня я не играл из-за карточки, полученной в матче против «Райо Вальекано». Наконец в Ла-Корунье я был в первом составе. Я думаю, что играл хорошо, но не уверен в правильности решений четвертого судьи. Мне кажется, за одну 57-ю минуту на поле вышли четыре новых игрока. Три были из «Реала», что было необыкновенно. Когда я увидел свой номер среди тех, кого заменяют, я сразу покинул поле возле ворот «Депортиво». Непосредственно перед этим моментом я был в игре, и судья мог присудить штрафной за нарушение. Но мне было все равно. Я опять покинул поле при счете 0:0. В конце концов «Реал» победил со счетом 2:1. После этого матча я был зол. Я решил поговорить с Руем Фариа, правой рукой Моуринью. Это было почти как поговорить с самим Моуринью, потому что Руй точно передал ему все, что я сказал. Мы были на поле Вальдебебаса, и я высказал все, что думаю.

– Я отлично себя чувствую, но мне нужно больше доверия тренера. Я должен играть постоянно, потому что только так могу показать свои способности, – такова была суть моей позиции.

Фариа внимательно меня выслушал и успокоил.

– Моуринью очень доволен тем, как ты работаешь и развиваешься. И против «Барселоны» в первом матче Кубка ты вышел в дополнительное время и сделал игру лучше, приведя ее к ничьей. Все в порядке, будь спокоен и терпелив, возможность еще будет.

Я не знаю, насколько этот разговор повлиял на мое положение в команде, но я почувствовал себя лучше. Несмотря на то, что в следующем ответном матче Кубка против «Барселоны» на «Камп Ноу» Моуринью опять решил оставить меня на скамейке. Мы выиграли тот матч, что было самым важным для атмосферы. И что еще лучше, пошли хорошие матчи, на которых и я получил больше возможностей. Как тренеры и обещали.

Переломный матч

Алекс Фергюсон. Один из лучших футбольных тренеров. Один из самых харизматичных людей. Пока я играл в Англии, я успел это очень хорошо прочувствовать. Сэр Алекс вызывал всеобщее благоговение. Я был очень горд, когда он объявил меня лучшим игроком одного из сезонов в Премьер-лиге. В своей автобиографии он упомянул, что собирался купить меня в «Манчестер Юнайтед», но не хотел еще одних мучительных переговоров с Дэниэлем Леви. У них были тяжелые баталии, когда он покупал Каррика и Бербатова из «Тоттенхэма». Мне очень понравилось, что Фергюсон написал обо мне, что я «уважаемый игрок, который никогда не симулирует».

Были некоторые моменты, по которым я понял, что «Юнайтед» меня ценит. Когда я еще был в «Тоттенхэме», я встретился в Лондоне с хорватским футбольным агентом Томиславом Эрцегом. С ним пришел человек, который хотел выразить заинтересованность «Олд Траффорда»: там, похоже, изучали ситуацию вокруг моего возможного трансфера. «Манчестер Юнайтед» – один из клубов, которые меня восхищают с раннего детства своими традициями, историей и значением в мире футбола. Я любил играть на «Олд Траффорде» именно из-за всех этих факторов, из-за атмосферы, хотя мы с «Тоттенхэмом» всегда там проигрывали. Но это был футбол, хороший футбол.

Первый матч в футболке «Реала» против «Юнайтеда» завершился со счетом 1:1. Мы были довольны результатом, потому что у «Юнайтеда» было больше моментов. Ответный матч уже с самого начала казался сложным. Три дня назад у нас было очень важное «Эль-Класико» в Мадриде, где тренер поставил меня в первый состав. Я отыграл девяносто минут, по общей оценке отлично, а мы победили со счетом 2:1. Мое настроение стало еще лучше, когда я отдал передачу для победного гола Серхио Рамосу на 82 минуте. Я навесил в штрафную с углового, и Серхио в высоком прыжке отправил мяч в сетку головой!

На ответный матч в Манчестер мы поехали с миссией пройти в четвертьфинал. Несмотря на хорошую игру в «Эль-Класико», я знал, что начну матч на скамейке. Первый тайм на «Олд Траффорде» мы провели плохо. «Манчестер Юнайтед» разбил нас, и настоящим чудом было то, что на перерыв мы ушли со счетом 0:0. Моуринью отправил нескольких из нас на разминку. Я ждал, что выйду в качестве первой замены, но на перерыве вне игры остался травмированный Ди Мария, вместо которого Моуринью выбрал Кака. Второй тайм начался плохо, потому что на 48-й минуте Рамос нечаянно забил в собственные ворота. Мы были на краю пропасти, когда на 56-й минуте отличный судья Чакыр удалил Нани из-за грубого нарушения. Моуринью сразу позвал меня разогреваться.

– Ты идешь вместо Арбелоа, играешь перед Алонсо и Хедирой, передавай вперед Озилу, Кака, Роналду и Игуаину.

Я был полон желания играть. Я хорошо узнавал атмосферу и в тот же момент почувствовал себя как рыба в воде. Это было видно и по первым трем-четырем быстрым и успешным передачам. Мы оттеснили их и кружили вокруг их штрафной площадки, как гандболисты на девяти метрах. Я чувствовал, как мяч меня слушается, и через семь минут после выхода завоевал пространство и прострелил изо всех сил с 20 метров. Мяч полетел по дугообразной траектории и от штанги оказался в сетке! Какое это было фантастическое чувство, забить в таком матче, в такой момент! Я знал, что этот гол изменит мой статус в «Реале»: все, что происходило за те тридцать одну минуту, указывало на это. Всего через три минуты после этого, я инициировал и второй гол. Я отдал передачу Игуаину, он сыграл в стенку с Озилом и передал мяч в сторону штанги. Там мяч встретил один из бывших великих игроков «Манчестера», а сейчас бомбардир в нашей форме. Роналду забил гол из тяжелой позиции, достойный четвертьфинала, но не праздновал его в знак уважения к своему бывшему клубу и болельщикам. Они встретили его как великого игрока, как и требует традиция в английской футбольной культуре.

После матча я был очень счастлив. Тренер мне уже в автобусе коротко, но громко крикнул: «Браво!»

С фантастического вечера на «Олд Траффорде» все в моей футбольной жизни изменилось. После того матча, образно говоря, я стал настоящим игроком «Реала» (Мадрид). Я прежде играл хорошие матчи, но после этих тридцати минут сконцентрированной игры, голов, изменения результата и выхода в следующий этап Лиги чемпионов мое положение в команде уже не было под вопросом. Уж точно не для Моуринью. Для него, как, впрочем, и для меня, «Манчестер Юнайтед» был подтверждением.

Через десять дней после «Олд Траффорда» мы играли дома с «Мальоркой». Гости два раза вели в счете в первом тайме. Тогда за пять минут, с 52-й по 57-ю, мы забили три гола и перевернули результат. Наш третий гол я забил через две минуты после того, как Роналду сравнял счет, что для публики было очень волнующе, а для меня тем более. Я забил один из самых дорогих для меня голов. Мяч срикошетил где-то на двадцать пять метров, и я на скорости забил сильным правым ударом с полулета. Он попал в сетку, и публика так громко отреагировала, что у меня было чувство, что трибуны рухнут. Тогда, принимая поздравления радостных партнеров по команде, я в первый раз услышал скандирование «Лука Модрич!» и овации всего «Бернабеу». Одно из прекрасных ощущений, которое меня глубоко впечатлило. Я чувствовал, что это было окончательное подтверждение того, что меня любят фанаты «Реала». До сих пор это чувство не изменилось.

Я смотрел съемку того матча и видел реакцию Жозе Моуринью после моего гола. Я видел, насколько это для него было важно. Его жестикуляция была в стиле вот, я же вам говорил! На одном из последних матчей сезона, против «Малаги», мы победили со счетом 6:2. В нем я отдал голевую передачу Альбиолю, а потом ударом издалека забил свой третий гол сезона. Через две минуты, на 65-й, Моуринью меня заменил. Когда я покидал поле, публика аплодировала стоя, а прежде чем я сел на скамейку, тренер позвал меня к себе. На ухо он сказал мне: «Вот видишь, что бы они ни говорили и писали о том, что ты худшее усиление, а ты вот так играешь». – Мне было приятно и за себя, и за него.

Мы вошли в серию побед, но этого было достаточно только для второго места, с отрывом в пятнадцать очков от «Барселоны». В Лиге чемпионов после «Манчестера» мы прошли «Галатасарай», но, к сожалению, уступили дортмундской «Боруссии». В первом матче полуфинала немцы покером Левандовски обыграли нас в Дортмунде со счетом 4:1. Несмотря на это, мы верили, что в ответном матче мы можем выйти вперед. Тогда я узнал атмосферу реванша, когда болельщики оказывали фантастическую поддержку – от нашего приезда на стадион до конца матча. И мы были очень близко. Мы неудержимо играли, создали много голевых моментов и на 82-й и 88-й минуте забили два гола. В следующие минуты, в добавленном времени, фантастической борьбой мы старались забить третий гол для полного реванша и выхода на следующий этап, у нас была и такая возможность, но в финал вышла «Боруссия» Клоппа.

Это делало атмосферу в «Реале» тяжелой. Нам остался только Кубок. В финале на нашем стадионе мы играли с «Атлетико». Мы отлично начали, и Роналду после удара с углового попал в ворота на 14-й минуте. «Атлетико» сравнял счет на 35-й минуте. До конца матча была тяжелая борьба, которая продолжалась и в дополнительное время. Я вышел из игры, а на 99-й минуте Миранда забил, счет стал 2:1, и «Атлетико» завоевал кубок. Последняя возможность завоевать трофей была упущена.

Мать-героиня

Первому сезону в «Реале» я посвятил в этой книге много места, потому что уверен, что он был чрезвычайно важным для всей моей карьеры в Мадриде. Если бы я должен был оценить по шкале от одного до десяти, я бы дал ему оценку семь. Если говорить о моей личной работе, то, может, и больше, потому что я стал игроком самого престижного клуба, где нет хочу – не хочу или сделаю это завтра, и показал, что стал настоящим членом «Реала» (Мадрид). Вторая часть сезона была лучше, но это и логично. Каждому игроку нужно некоторое время на адаптацию, а мне это было особенно тяжко, потому что в жернова «Реала» я вошел без летней подготовки. Поэтому я был доволен стартовым сезоном. Мне сильно помогли тренер и партнеры по команде. Хаби Алонсо был супер, как и Арбелоа, Хедира, Озил, Рамос, Пепе, Роналду. Криштиану с первого дня был для меня большой поддержкой. Я гораздо лучше узнал его теперь, чем когда мы были противниками в Англии. Я знал, что он топ-бомбардир, но сейчас мог видеть и почему. Этот парень – абсолютный феномен, когда речь идет об отдаче на тренировках и сборах. Впечатлил меня и Кака. Ходил слух, что я ему конкурент, но он с первого момента сказал, что он в моем распоряжении во всем, что мне будет нужно. Мы довольно долго играли вместе.

Особенно для меня было важно то, что я ощутил большую привязанность фанатов. Публика «Бернабеу» была особенно требовательной. Там болельщики привыкли ко всему самому лучшему, не терпят посредственности и еще меньше расслабленности. Заслужить поддержку, а тем более стать и любимцем болельщиков – это как завоевать трофей.

Первый год в Мадриде был для меня незабываемым и в личной жизни. После первых двух месяцев, проведенных в отеле «Шератон», Ваня, Ивано и я переехали в съемный дом в Ла-Моралеха. Арендовали мы его у бывшего игрока «Реала», Жулио Баптисты. Мы с Ваней всегда очень внимательно выбирали дом. Мы проводим в наших четырех стенах много времени, с ребенком, нашими семьями, друзьями. Я помню, когда мы уезжали из Лондона, еще раз ностальгически бросили взгляд на квартиру, в которой провели прекрасный период наших жизней.

Мы упаковали вещи, которые переедут с нами в Мадрид. Ваня делала это уже беременной. Все неприятности периода переговоров, переезд, адаптация к «Реалу» и Мадриду, критика и моя потерянность – все это мы прошли за время ее второй беременности. Чтобы вы понимали, насколько это было сложно, я должен вернуться назад.

Я не уверен, что Ваня хотела бы, чтобы я выносил на всеобщее обозрение такие вещи. Ей становится не по себе, когда ее кто-то жалеет из-за того, что у нее, как и всех других, есть проблемы со здоровьем. Особенно потому, что считает, что у нас прекрасная жизнь. Это правда. Мы чувствуем, что у нас есть то, чего нет у других. Но то, что сейчас мы материально обеспечены, что я играю за самый великий клуб в мире, что я известен во всем мире, – все это не меняет самого важного. Мы обычные люди, как и все другие. У нас свои хорошие и плохие дни, тяжелые и красивые моменты, проблемы и радости. У нас твердые характеры, но мы и ранимые. На самом деле то, что сегодня мы радуемся жизни с тремя прекрасными детьми, по большей части ее заслуга. Я хочу, чтобы люди знали, насколько Ваня храбрая женщина. В моих рассказах о развитии футбольной карьеры много разговоров было о травмах, тоске в разлуке с игровым полем, отчаянии из-за проигранных матчей. Но когда я вспоминаю, как решительно она боролась с тяжелыми ситуациями, все мои футбольные трудности кажутся такими несерьезными.

Прошел примерно год со дня рождения Ивано. У Вани часто болела голова, немела левая сторона лица. Она думала, что это скоро пройдет, и старалась не обращать много внимания. Но однажды, в 2011 году, она встретила меня в нашей лондонской квартире немного взволнованная. Ей казалось, что она не чувствует левого уха. Она его промыла, но лучше не стало. Она сходила на МРТ, где ей диагностировали невриному, доброкачественную опухоль во внутреннем ухе. Конечно, мы в первую минуту испугались, но врачи нас успокоили, объяснив, что это и как лечится. За другой точкой зрения мы ходили к нашему врачу, доктору Йосипу Паладину, который был большим авторитетом в этой области. В итоге, единогласно было решено, что лучший вариант – лечение гамма-скальпелем. Но это должно было подождать.

В то время Ваня забеременела. Мы переехали в Мадрид. Как и в Задаре после рождения Ивано, у нее обнаружили легочную эмболию, и все мы были максимально внимательны к ней, пока она носила второго ребенка. Ваня была под постоянным медицинским наблюдением и, как обычно, получала лечение против сгущения крови.

Мы знали и дату родов в Загребе. Накануне я был с «Реалом» в Дортмунде, где мы проиграли 4:1. Тренер Моуринью дал мне выходной, и я сразу после матча полетел в Загреб. Рождение дочери было вторым лучшим событием в наших жизнях. Все прошло как нельзя лучше. В этот раз вопрос имени мы решили очень быстро. Мы оба любили короткие имена, и Ваня решила – ее будут звать Эма! Сколько счастья в тот день, 25 апреля 2013 года! После прекрасного сына у нас появилась и прелестная дочь, а Ваня чувствовала себя отлично. Сразу же, на следующий день, я должен был вернуться в Мадрид и уже после полудня был на тренировке. С супругой я постоянно был на связи. Видеозвонки делали возможным быть вместе хотя бы виртуально. Так я мог смотреть на Эму каждый день, пока они не приехали в Мадрид. До рождения Эмы Ваня сама обо всем заботилась. Иногда приезжали ее мама и мои родители и помогали ей во всех домашних делах и с Ивано. Но после того как появился и второй ребенок, из-за проблем со здоровьем, которые требовали немедленного решения, и из-за моего частого отсутствия мы решили в первый раз нанять домашнюю помощницу.

В начале 2014-го Ваня решила поехать в Лондон на операцию. Ее сопровождали мама и кузина, а я не мог поехать. У меня был интенсивный соревновательный режим. Мне было очень тяжело концентрироваться на футболе, но свои заботы я не хотел доверить никому в клубе. Даже Ване. Я знал, что ей тяжело, что она старается скрыть от меня плохое настроение и страх накануне вылета на операцию. Я должен был быть сильным и для нее, и для двоих наших детей. Наша борьба была нашим частным делом. Мы делимся этим со всеми из-за ее оптимизма, позитивным было и развитие событий.

После того, как Ваня вернулась из Лондона, у нее был особый режим. Я помогал ей во всем, в чем мог. С надеждой на лучшее через шесть месяцев Ваня пошла на первый контроль. Хорошим знаком было уже то, что симптомы пропали. Обследование показало, что опухоль начала уменьшаться. Сегодня она в 4 раза меньше, чем в тот день, когда была обнаружена. Ваня ходит на плановые осмотры и чувствует себя отлично.

Несколько лет полной гармонии в семье, мы жили счастливо с Ивано, Эмой, наслаждались и успешной фазой моей карьеры. Тогда однажды Ваня сказала то, что у нее, я уверен, уже давно было в мыслях. Потому что она чувствовала себя хорошо, без каких бы то ни было осложнений после рождения Эмы.

– Лука, я хотела бы, чтобы у нас был третий ребенок!

Сначала я не хотел даже слышать об этом. Она всегда говорила, что хочет троих детей. Это была и моя мечта: трое-четверо детей, большая и счастливая семья. Но сейчас обстоятельства изменились. Ваня два раза рисковала жизнью, и я не хотел, чтобы она опять оказалась в той же ситуации. Она консультировалась с врачами в Лондоне о том, может ли опухоль проснуться как реакция тела на интересное положение. Они сказали, что вероятность 50 на 50. С врачами в Загребе она советовалась, каков риск появления новых опухолей при еще одной беременности. Ей сказали, что она будет получать нужную терапию, но риск остается и что решение за ней. В конце концов, мы услышали то, что знали. Все может быть хорошо, а может и плохо. Ваня была полна решимости. Я понял это, когда она сказала мне:

– Знаешь что, ты завоюешь максимум в футболе, а я дам максимум для семьи.

2 ноября 2017 года родилась София. Чтобы присутствовать при ее появлении на свет, в больницу я приехал из Риеки. Там сборная была на подготовке к отборочному матчу с Финляндией. Все прошло как нельзя лучше. Ваня и наша вторая принцесса чувствовали себя отлично. Это меня очень осчастливило и дополнительно наполнило энергией.

Но через год в Мадриде мы пережили новый стресс. Ваня была дома, когда в один момент ее рука начала неметь и синеть. Она сразу поняла, что появился тромб, потому что она знала все симптомы. Она ясно осознавала, что происходит, и сразу позвонила врачу, которая живет по соседству и с которой они дружили. Та подтвердила Ванины опасения и быстро отвезла ее в больницу. Обследование показало, что тромб дошел до горла. Позже врачи решили, что тромб появился потому, что Ваня после назначенного периода перестала принимать инъекции против сгущения крови.

Врачи тогда сделали все возможные исследования и тесты. В конце концов, было решено, что всю жизнь она будет на профилактическом лечении. В любой ситуации, которая потенциально может инициировать эту проблему, она должна поставить себе этот укол. Она так напрактиковалась, что начала колоть и меня. По крайней мере, когда мне проводили артроскопию на колене, мне тоже были прописаны уколы против сгущение крови. Я был дома, поэтому естественнее всего было, чтобы Ваня делала уколы. А она это делала профессионально. Через некоторое время я сказал ей: «Дай я сам попробую уколоть себя!» Это было немного страшно, но у меня получилось. Тогда я понял, каково ей: она каждый день должна была делать уколы. Но никогда она не давала понять, что это тяжело.

Ее решительность иметь троих детей, несмотря на все риски, показывала ее силу. Однажды она передала то, что ее гинеколог сказала после рождения Софии.

– Ваня, такую храбрость редко можно увидеть. Никогда бы не пошла на третьего ребенка в твоей ситуации. Ты действительно особенная!

Материнский инстинкт был для Вани сильнее всего. Для меня было психологически трудно выйти из всех этих кризисных ситуаций и периодов. Но я не имел права быть слабым, когда она была так храбра и сильна. Поэтому сейчас мы счастливы и благословенны как семья.

Бескомпромиссный Моуринью

Первый сезон в «Реале» был позади. Мы узнали Мадрид и его повседневный ритм. Это отличный город, полный парков, зеленых оазисов, и атмосфера там по-настоящему приятная. За семь лет, может, всего два раза падал снег, а температура опускалась ниже нуля. В основном погода очень приятная. Самое большое возможное неудобство могут принести облака над «Бернабеу» или Вальдебебасом.

После того как мы проиграли в финале Кубка короля, атмосфера в клубе была тяжелой. Мы завоевали только Суперкубок, а проиграли по всем другим фронтам. Для «Реала» это была катастрофа. В раздевалке много говорилось о том, что будет дальше, но я не вступал в эти разговоры. Но я мог почувствовать общую убежденность, что Моуринью уйдет. С некоторыми игроками он не мог найти согласия. В матче «Реала», например, с «Манчестером Сити» он оставил Рамоса на скамейке. Серхио, естественно, считал это несправедливым. С капитаном Касильясом у них было много разногласий, поэтому он «переселил» вратаря на скамейку. Когда Моуринью что-то решит, он этого придерживается. Он честен и каждому в лицо говорит, что думает. Некоторые это принимают легко, других это раздражает. Все-таки сегодня игроки очень чувствительны к критике. Им нельзя ничего сказать, потому что они сразу обижаются как дети. И я не люблю, когда тренер меня критикует, но считаю правильным, что он открыто говорит мне, если что-то не так в моей игре. Только так я и могу это изменить. Были такие ситуации и с Моуринью. Кажется, мы играли с «Депортиво», когда он в перерыве матча, заметно раздраженный, сделал замечание тому, как я играю:

– Лука, что это такое? Ты играешь как пятидесятилетний Зидан!

Я понял, чего он хотел. Технически я играл хорошо, но не было нужного ритма, ускорения. Моуринью настаивал на агрессивной, очень интенсивной игре, постоянном беге с мячом и без него. Для меня это сравнение с Зиданом было даже приятно. И эффективно, потому что это задело. Но в том перерыве случилось и более жесткое столкновение тренера с Месутом Озилем. Моуринью его заменил и вывел Кака. Перед выходом на поле на второй тайм Серхио Рамос, хороший друг Озиля, надел в знак поддержки его футболку под свою. Когда об этом узнали СМИ, это стало поводом к новым большим спорам вокруг конфликта тренера с частью игроков. Стресс был сильным.

Однажды я был шокирован тем, как жестко Моуринью вел себя по отношению к Криштиану Роналду. Мы играли матч Кубка, в котором вели со счетом 2:0. Защитник противников продирался по нашему левому флангу. Роналду не следовал за ним, и тренер на него раздраженно кричал, чтобы спасти ситуацию. Даже когда эта атака завершилась, Моуринью продолжал и дальше укорять Криштиану, и тогда они уже поссорились. Когда мы пришли в раздевалку, Роналду был в отчаянии и, почти плача, жаловался: «Я выкладываюсь по полной, а он меня постоянно упрекает».

Вскоре пришел и Моуринью. Он встал в центр раздевалки и очень зло обвинял Роналду в безответственности в игре. Ссора усиливалась, и игроки стали разряжать очень неприятную и напряженную ситуацию. На самом деле в этом нет ничего из ряда вон выходящего, такое случается в жизни команды и раздевалки. Их отношения опять вернулись в норму. Но таков уж был Моуринью. У него были жесткие принципы, он всегда говорил без обиняков. О ком бы ни шла речь. Но, как в футболе сложилось, когда нет желаемых результатов, первым отвечает тренер. И даже тогда, когда мы говорим о профессионале, который в предыдущем сезоне завоевал рекордное количество очков и титул чемпиона Испании. До того как он пришел в «Реал», клуб не мог пройти и одну восьмую финала Лиги чемпионов: с ним «Реал» три раза дошел до полуфинала, где проиграл «Барселоне», «Боруссии» и «Баварии».

Реакция на эту новость в раздевалке была типичной. Некоторые были рады, что он уходит, другие нет. Я нет, потому что я исключительно его уважал по двум причинам. Во-первых, он был специалистом высочайшего класса. Во-вторых, он больше всех сделал для того, чтобы я перешел в «Реал».

После последнего матча мы все попрощались с ним в раздевалке. Он сказал, что договорился с клубом на расторжение договора по обоюдному согласию.

– Желаю тебе всего лучшего в дальнейшей карьере, держись! – сказал мне Моуринью, прежде чем, по моей просьбе, сделать совместное фото на память.

* * *

Моя параллельная футбольная жизнь в сборной уже традиционно была отмечена взлетами и падениями. Март 2013 года принес нам две большие радости. Во-первых, в Загребе, на переполненном стадионе, мы победили Сербию. Соперничество с Сербией всегда ясно выражено из-за сложных отношений между двумя странами и тяжелого бремени военного конфликта. Но была и сильная футбольная конкуренция, потому что у Сербии была очень сильная сборная. Голами наших борцов, Манджукича и Олича, мы завоевали великую победу. Через четыре дня с большим усилием мы победили «Уэльс» в гостях. Они вышли вперед после гола Бэйла со штрафного удара, а мы сравняли счет на 77-й минуте отличным голом Ловрена. За три минуты до конца Эдуардо обеспечил нам такую ценную победу! В то время уже широко говорили о том, что Гарет Бэйл летом перейдет в «Реал». Часто я созванивался с Гаретом, и он говорил мне, как хотел бы перейти в «Реал», но будут проблемы с Леви. Президент «Реала» Перес спрашивал меня, что думает по этому поводу Бэйл, и просил уговорить его на переход. Все были за, и «Реал», и Бэйл, и СМИ, которые его хвалили. И, в конце концов, это случилось. Мне было это очень приятно, потому что Гарет первоклассный игрок. Характерами мы тоже похожи – скорее замкнутые и больше всего любящие проводить время дома с семьей.

В Суонси я получил желтую карточку и, соответственно, отстранение в июньском матче с шотландцами в Загребе. К сожалению, этот матч мы неожиданно проиграли, чем усложнили себе путь к чемпионату мира в Бразилии. Но в очень тяжелом матче в Белграде мы реализовали важную ничью голом Манджукича. Однако через месяц в Загребе Бельгия победила нас двумя голами Лукаку, что означало, что мы не завоевываем прямую путевку на чемпионат мира. Когда через четыре дня мы ехали в Глазго на последний матч, было уже понятно, что нас ждут новые стыковые матчи. Очко в Белграде оказалось ключевым, чтобы удержать вторую позицию, обогнав Сербию.

На «Хэмпден Парк» мы сыграли ужасный матч: мы сдулись, как шарик. Проигрывать можно, но то, как мы проиграли Шотландии, было позорным. В этом виноваты были и главный тренер Штимац, и мы, игроки. Мы не знали, какие будут последствия этого поражения, но мы слышали, что после матча главный тренер подал в отставку. Футбольный союз быстро решил, кем заменить Штимаца. На следующий день временным главным тренером был назначен тренер молодежной сборной Нико Ковач. Уже тогда я был уверен, что мы смогли бы заработать путевку на чемпионат мира и со Штимацом. То, что я никак не мог объяснить, это хронические проблемы нашей сборной во второй части квалификации. Кроме кампании на Евро-2008, когда мы целый круг отыграли уверенно и убедительно, во всех других случаях мы всегда хорошо начинали, а потом следовал необъяснимый провал. Было ли это расслабление, травмы, классическая история «легко выйдем» или что-то совсем другое, остается для меня загадкой.

Нико Ковача мы все знали очень хорошо. Для многих из нас он был капитаном и лидером до 2008 года. Принципиальным и последовательным во всем, что касается работы, порядка и дисциплины. Мы ждали, что он будет таким и как тренер, и были в какой-то мере правы. Как главный тренер он придерживался тех же принципов, но был в три раза более требовательный.

В стыковых матчах мы играли с Исландией. Нико нас хорошо подготовил к двум ключевым матчам квалификации чемпионата мира. В гостях мы были в довольно мучительном положении, но достигли хорошего результата, 0:0. В ответном матче мы открыли счет голом Манджукича на 27-й минуте, а через 10 минут остались без него. Строгий судья Кёйперс удалил его после нарушения на середине поля. Несмотря на меньшинство, мы играли лучше исландцев и, наконец, праздновали еще один успешный стыковой матч. Тогда я не мог предвидеть, что Исландия вскоре начнет так мощно прогрессировать, что они и показали на своем блестящем выступлении на Евро-2016. Но их менталитет нации, которая не сдается, вместе с техническим развитием и опытом принес им великий успех. Я чрезвычайно их уважал и до их реванша на квалификации на чемпионат мира – 2018. Тогда в группе они заняли первое место и получили прямую путевку в Россию. Мы должны были сыграть третий стыковой матч, с тех пор как я был в сборной, и пятый в истории Хорватии. Интересно, как переплетаются судьбы сборных. С англичанами, украинцами, турками и исландцами у нас были и победы, и поражения. Одни всегда раскатывали других, а те должны были взять реванш.

Чао, Карло!

Я наслаждался летним отдыхом, когда до меня дошла информация, что Карло Анчелотти официально стал новым тренером «Реала». Я знал его очень хорошо, как и он меня: именно он хотел привести меня в «ПСЖ». Мы встретились в Мадриде. Анчелотти пришел как именитый тренер, с репутацией специалиста по Лиге чемпионов. С первого дня, как я пришел в мир «Реала», все постоянно говорили о европейском титуле. Прошло десять лет с последнего успешного для клуба финала в Глазго. Тогда «Реал» завоевал девятый титул, а автором победного гола, который был забит фантастическим ударом с лета, был Зинедин Зидан. Именно Зидана Карло Анчелотти выбрал ассистентом в свой первый сезон в «Реале». Это была символическая связь девятого и такого ожидаемого десятого титула. Десима стала почти навязчивой идеей.

Анчелотти с первого дня показался отличным человеком. Он совершенно не производил впечатления кого-то, кто пришел с двадцатью завоеванными ранее трофеями, в «Милане», «Челси» и «ПСЖ». Он был чемпионом Италии, Англии и Франции, с «Миланом» два раза завоевал европейский титул, с ним же был мировым клубным чемпионом. После темперамента Моуринью и волнений, с ним связанных, кстати пришлось и спокойствие Анчелотти. Он казался расслабленным, не втягивался в разборки и был всегда открыт к разговору. Это всем сразу понравилось. Атмосфера стала менее напряженной, и мы могли максимально сфокусироваться на работе. Уже на сборах в Америке мы играли очень хорошо. Было понятно, что Анчелотти хочет, чтобы команда вовремя выходила в быструю контратаку, вертикально и агрессивно. Начало моего сотрудничества с ним было чудесно. На представлении в «Реале», когда его спрашивали о сравнении Пирло – Модрич, Анчелотти дал понять, насколько меня ценит.

– Они разные игроки, Пирло занимает определенную позицию, а Модрич более мобильный и динамичный.

Я воспринял это как великое признание, потому что Пирло был отличным полузащитником. А Анчелотти – автор его трансформации в плеймейкера, который своим стилем и ростом изменил то, как принято было вести себя задним полузащитникам.

Я почувствовал, что тренер доволен тем, как я тренируюсь, и тем, что показываю на первых предсезонных матчах. У меня была хорошая весна за плечами, но я понимал, что для нового шефа положение в клубе всегда нужно зарабатывать сначала. Анчелотти был спокойным человеком, но когда в редкие моменты у него кипела кровь, тогда он все-таки начинал кричать. Я почувствовал это на своей шкуре очень скоро. Начался сезон, и хорошо начался. Мы завоевали шесть побед и ничью в чемпионате, выбили «Галатасарай» в Лиге чемпионов со счетом 6:1. В той серии я сыграл только один слабый матч, в единственной ничьей против «Вильярреала», и уже в следующем матче он оставил меня на скамейке. Я был зол, потому что считал, что это несправедливо. Выглядело так, как будто я виноват в том, что мы не победили. Но это все-таки было для меня дополнительным мотивом показать, что я заслуживаю играть в первом составе. На скамейке я так встретил и мадридское дерби в седьмом туре. «Атлетико» обыгрывал нас со счетом 1:0, и Анчелотти вывел меня в начале второго тайма. С тех пор я постоянно играл в статусе неприкасаемого члена первого состава. С тренером создалась химия. Анчелотти был большим профессионалом, а когда-то был и отличным игроком, так что хорошо понимал отношения в раздевалке. Он честен в своей работе и отношениях, но он прежде всего человек, который всегда готов помочь. Я хорошо помню день, когда он пришел. Мы только вернулись с подготовки в США. Мадрид был пуст, а жара стояла невыносимая. Моя семья была в Хорватии, наслаждалась летними радостями. У меня было два выходных, слишком мало, чтобы ехать в Задар. Я остался дома и переключал каналы. За этим меня и застал звонок тренера.

– Чао, Лука, это Карло. Что делаешь?

Я ответил, что отдыхаю, ничего особенного. Моя семья в Хорватии, и я один.

– Тогда приглашаю тебя на ужин с моими сотрудниками в твоем районе. Я слышал об одном отличном ресторане там, – ответил Карло, известный гурман. Это необычное приглашение я принял с удовольствием. Я расценил его не только как красивый жест тренера, но и как выражение уважения ко мне как к игроку. Мы встретились около ресторана и провели несколько часов в исключительно приятном разговоре. Мы коснулись футбола, «Реала» и хорватской сборной. Мы разговаривали и о жизни, семьях, привычках. Я думаю, что именно из-за такого подхода Анчелотти, способный одновременно принять решение, которое игроку не нравится, и позвать его на ужин, достиг многочисленных успехов в карьере. Он не навязывал свое решение «железной рукой», строгими принципами и дистанцией, а приводил игрока к тому, чтобы тот следовал его советам из уважения к его знаниям. Я думаю, о личности Анчелотти достаточно свидетельствует и выбор ассистента. Зинедин Зидан – легенда «Реала» и мирового футбола. Некоторых могла бы смутить его харизма, но Карло она, очевидно, была по силам. До тех пор я только слышал о Зизу, а в том незабываемом сезоне я хорошо его узнал. Хотя он казался спокойным, сдержанным, прямо следующим своим принципам, он не мог скрыть сияние своей харизмы. На тренировках он играл с нами, и, если бы вы его не знали, то могли бы подумать, что это один из игроков «Реала». И главный. Какой контроль мяча и легкость пасов. Он вел тренировки, но когда речь шла о профессиональных проблемах, не вмешивался. Тут главным был Анчелотти.

В осенней части сезона, уже вместе с блестящими Бэйлем, Карвахалем, Иско и другими новыми игроками, мы проявили себя мощно. За первые двадцать восемь туров у нас было только два поражения, от «Барселоны» и «Атлетико». Мы стремились к первому месту, когда случилось шокирующее поражение «Барселоне» в домашнем матче. Мы вели со счетом 2:1 и 3:2, но Рамоса удалили, а Месси еще двумя голами и в итоге хет-триком принес победу «Барсе» со счетом 4:3. Это поражение нас подкосило: через три дня мы проиграли «Севилье». Это окажется ключевым моментом для утраты титула. Его завоевал «Атлетико» (Мадрид), на три очка обогнав нас и «Барселону».

С «Барселоной» мы вскоре сыграли матч-реванш в финале Кубка короля. Играли мы 16 апреля 2014-го на «Месталье» в Валенсии. Счет был 1:1, с голами Ди Марии и Бартры, когда Гарет Бэйл пошел в атаку, достойную истории. Он «спринтом» побежал из центра, обошел Бартру справа, а потом пробил с пяти метров, мяч пролетел через ноги вратаря Пинто, и счет стал 2:1! Какой красивый гол, какая атака на 85-й минуте очень напряженного матча! Мы праздновали на «Месталье» от всего сердца, потому что одержали великую победу и завоевали уже второй Кубок короля за последние двадцать лет.

Ла Десима

В группе Лиги чемпионов мы были сыграны и забивали много мячей. Мы победили во всех матчах против «Галатасарая», «Копенгагена» и «Ювентуса», кроме матча в Турине, где счет был 2:2. В одной восьмой финала мы разгромили «Шальке», забив девять голов за два матча. Так, за 10 матчей мы создали 29 голевых моментов и пропустили только 9 голов. В СМИ постоянно подогревалась надежда на Ла Десиму, десятый титул. Победа в Гельзенкирхене была первой за 14 лет победой против немцев. Все чаще говорилось, что это судьба.

Через две недели ждала нас «Боруссия» (Дортмунд). По предыдущему опыту мы знали, что «Боруссия» – тот противник, который меньше всего подходит нам по стилю игры. Команда Юргена Клоппа была динамична, быстра в передачах, очень сильна физически и к тому же умела высоко прессинговать. Но в первом матче, хотя у них и было несколько голевых моментов, мы уверенно победили со счетом 3:0. Легкость этой победы, очевидно, нас расслабила и подвела в ответном матче. На 17-й минуте у нас было пенальти, которое могло подтвердить наше большое преимущество, но Вайденфеллер отразил удар Ди Марии. Это дало дополнительный импульс «Боруссии», которую поддержала впечатляющая «Желтая стена», относительно высокая и переполненная трибуна самых пламенных болельщиков за северными воротами. Двумя голами Ройса хозяева в жерле «Сигнала Идуны Парка» уже на 37-й минуте вели со счетом 2:0. Тут я вернусь к истории о том, как переменчива судьба. В предыдущем сезоне нам нужен был счет 3:0 для реванша в ответном матче в Мадриде. Мы довели игру до 2:0, отлично играли, но оставался еще третий гол для прохождения в финал! В этот раз они дошли до 2:0, но за следующие пятьдесят три минуты, хотя и очень напирали, не довели до третьего гола, который был нужен им для того, чтобы изменить ситуацию и пройти дальше. Мы выбрались и смотрели на это, как на еще один знак судьбы. В каждой новой Лиге чемпионов у команд, которые идут до конца, всегда случается одна критическая ситуация. В полуфинале нас ожидала третья, самая сильная, немецкая команда, действующий чемпион Европы, «Бавария» (Мюнхен). Их тренером был Пеп Гвардиола, для которого «Бавария» была первой работой после эры «Барселоны». Наверное, поэтому большинство болельщиков видело «Баварию» фаворитом этого матча. В обоих матчах в атаке у них лидировал Марио Манджукич, но было довольно очевидно, что Манджи не отвечает игре, которую форсировал Гвардиола.

В Мадриде было напряженнее. Бензема забил гол на 19-й минуте, и результат не менялся до конца матча. Именно из-за минимальной победы в СМИ росла уверенность, что «Бавария» второй раз будет в финале. Мы же чувствовали, что эти 1:0 – это все-таки очень хороший результат. Мы не пропустили дома гол, а это всегда большое достижение. У нас была и информация, что «Реал» забивал хотя бы один гол во всех гостевых матчах Лиги чемпионов с 2010 года. Исключением был упомянутый матч в Дортмунде.

На «Альянц Арене» болельщики видели настоящую рапсодию «Реала». Уже на 16-й минуте, после моего углового, Рамос забил и открыл счет. Через четыре минуты Рамос головой опять обыграл Нойера, а Роналду после фантастической контратаки Ди Мария – Бензема – Бэйл, третий раз забил в ворота хозяев. «Бавария» не могла прийти в себя. На 90-й минуте доминирования мы поставили точку голом Роналду со свободного удара и историческим счетом 4:0! Этот матч укрепил нашу уверенность, что пришло то самое время. Все мы уже видели себя с Десимой. Клуб той весной решил опубликовать новый официальный гимн. Известный музыкальный продюсер и отличный человек Ред Уан собрал всю команду в студии, и мы записали песню Hala Madrid y NadaMás. Она особенно нас тронула, пока мы ее исполняли, потому что она казалась мощной и торжественной. После финала она станет одой Ла Десиме.

Последний матч Ла Лиги был завершен победой над «Эспаньолом» со счетом 3:1. Титул чемпиона через неделю в Лиссабоне завоевал «Атлетико» (Мадрид), наш противник в Лиге чемпионов. После того как мы в финале Кубка выбили «Барсу», мы хотели взять реванш и за проваленный чемпионат. Атмосфера ожидания великого финала подогревалась уже из-за победы в Мюнхене. За неделю до встречи возбуждение уже было предельным. Это было невероятное ощущение. Мне звонили отовсюду, чтобы получить билеты. Даже если бы у меня было их тысяча, все равно было бы мало. Важнее всего для меня было то, что на «Стадионе Света», «Эштадиу да Луш», будут все мои самые близкие члены семьи и близкие друзья. За операцию «Лиссабон» ответственность, как и всегда, взяла на себя Ваня. Если бы это зависело от моих организаторских способностей, кто знает, кто и где бы оказался и когда бы приехал. Тем более я был полностью занят матчем. Когда мы приехали в Лиссабон и разместились в отеле, мне позвонила Ваня.

– Я все организовала для нашей группы, но есть одна проблема. У меня температура 39. У меня все болит, и доктор запретил мне ехать куда-либо в таком состоянии.

Я не мог поверить своим ушам. Мы были на пороге осуществления мечты, нужно было только сделать один шаг, а самый важный человек этого и всех других моих жизненных дорог не будет присутствовать?!

– Ваня, я не знаю как, но ты должна быть в Лиссабоне.

Ваня наелась аспирина, выпила реки чая и сообщила мне на следующее утро, в день матча:

– Мы тут, Лука, все вместе, в Лиссабоне!

Какое облегчение. Что мне все победы, трофеи, если этого счастья после я не могу разделить с людьми, которых больше всего люблю.

Ночью накануне финала я спал очень хорошо. У меня нет проблем со сном в ожидании важных матчей. Более того, я могу, и даже с удовольствием, поспать после обеда в день матча. Но в этот раз я все-таки не был таким молодцом. Я с нетерпением ждал, когда начнется матч. Играть финал Лиги чемпионов – мечта каждого игрока. Я не чувствовал ни малейшего страха, ни беспокойства, получится ли у нас, только сильное возбуждение из-за великого матча впереди.

В отеле, перед матчем, Анчелотти собрал нас в конференц-зале. Нам приготовили приятный сюрприз. На большом экране пустили видео со словами поддержки от семей каждого игрока. Это было так трогательно, что у меня в ту минуту на глазах появились слезы, так же как и у других. Все мы были тронуты и воодушевлены. Президент Флорентино Перес подбадривал нас и призывал полностью выложиться. Видно было, насколько он переживает за этот успех. Мы осознавали, что это первый финал за 11 лет, что «Реал» слишком долго ждал десятый, юбилейный титул. Мы знали, что эта победа может принести нам бессмертие, вписать наши имена золотыми буквами в невероятную историю «Реала».

Уже дорога от отеля до стадиона поражала воображение. Атмосфера праздника, на улицах толпы болельщиков, которые вели себя все громче по мере того, как мы приближались к стадиону. А там, на подходе к стадиону, река фанатов «Реала» организовала нам фантастическую встречу. Каждый раз, когда я вспоминаю эти моменты, мурашки бегут по коже.

В раздевалке, это сразу чувствовалось, царила другая атмосфера. Не было обычных подколов, легкости, все были серьезные, сконцентрированные. Мы поддерживали друг друга, обнимались и наполнялись чувством единения. Я помню, как ко мне подошел Серхио Рамос, игрок, закаленный во многих финалах и больших матчах – в его глазах я заметил другой взгляд.

– Лука, ты очень для нас важен. Ты нужен нам вечером в своей лучшей версии.

Не было Хаби Алонсо, опытного партера по линии полузащиты. Карло Анчелотти согласился на игру с тремя полузащитниками, Хедирой, Ди Марией и мной. Он хотел, чтобы мы быстро играли и много атаковали. Особенно он подчеркнул, что мы должны быть агрессивными: мы играем с противником, для которого именно это было самым большим козырем. «Атлетико» (Мадрид) уже в чемпионате показал нам, насколько он крепкий орешек. Их очень тяжело пробить. Однако в полуфинале Кубка мы разгромили их со счетом 3:0 на «Бернабеу» и 2:0 на «Кальдероне». Через пару недель после этого у них в гостях в первенстве счет был 2:2. «Атлетико» однозначно был для нас очень неудобный соперник, но был должен нам за прошлый сезон. Финал в Лиссабоне мы играли почти в годовщину их победы в финале Кубка короля 2013. Тогда они были лучше нас, и это на нашем «Бернабеу».

– Ты, Лука, смещайся вправо, а потом отдавай через центр, между линиями, – дал мне, как и всем остальным, установку Анчелотти и добавил, – и если можешь, с мячом завоевывай больше пространства в глубину.

Это был четвертый для него финал Лиги чемпионов. В двух он победил с «Миланом», в матчах против «Ювентуса» и «Ливерпуля». В первый раз он выиграл Лигу чемпионов в Манчестере, серией пенальти против туринцев. Через два года колесо удачи отвернулось от них в матче против «Ливерпуля». Это был один из самых зрелищных финалов всех времен: «Милан» в первом тайме вел со счетом 3:0, «красные» сравняли счет во втором до 3:3, а закончилась встреча победой «Ливерпуля» в серии пенальти. Еще через два года Анчелотти с «Миланом» в Афинах ответит «Ливерпулю» победой в финале Лиге чемпионов со счетом 2:1.

Благодаря этому опыту Карло был спокоен и настаивал, чтобы и мы переняли это спокойствие. Но по количеству съеденных в том матче конфет становилось понятно, насколько он полон адреналина.

Фантастическая атмосфера царила в том мачте. На восьмой минуте, из-за травмы, полученной уже давно, поле покинул неприятный нападающий противников Диего Коста. А на 36-й минуте, после подачи с углового, Годин вывел «Атлетико» вперед! Я смотрел, недалеко от ворот, как мяч идет к сетке, и надеялся, что Икер сумеет его отбить. Не сумел. В тот момент я чувствовал себя довольно плохо, потому что до этого момента мы лучше проявляли себя на поле. На тренировках мы учились реагировать на их стандарты, потому что они были очень сильными, а теперь в финале получаем гол с углового. Но мы не перестали верить, что сможем изменить ситуацию. В перерыве мы еще больше собрались и подбадривали друг друга, повторяли, что у нас все получится. Продолжение матча подтвердило, что инициатива за нами, но мы не создавали моментов. Анчелотти тогда скорректировал тактику. Через пятнадцать минут после начала второго тайма он вывел Марсело и Иско, а через двадцать минут и Морату. Замены принесли свежесть, мы вытеснили соперника в штрафную зону. У нас было преимущество, но мы никак не могли забить гол. Напряжение было предельным. Судьи назначили пять минут добавленного времени. Для нас время прошло очень быстро, а для «Атлетико» невероятно медленно. На третьей минуте добавленного времени мы заработали угловой. Я сразу передал короткий пас Карвахалю, который мне его вернул, послал мяч Иско, он перевел его на другой фланг Ди Марии, чей удар рикошетом от вратаря попал в штангу. Я подпрыгнул, Вилья хотел меня загородить, но мяч от него ушел в новый угловой. Это был второй удар из угла за одну минуту, и в этот раз я иду подавать. Я был спокоен, хотя напряжение на стадионе можно было резать ножом. Я как будто понял, что это тот самый момент, который все переменит. Я сразу почувствовал, что траектория мяча правильная, а когда увидел прыжок Рамоса, понял, что будет гол. Все сложилось просто идеально.

После этого я совершенно обезумел от счастья. Гол мы забили перед трибунами наших болельщиков, взрыв радости был невероятный. Я бегал как сумасшедший, взад-вперед, и только потом помчался к группе игроков около углового. Я прыгнул на них совершенно вне себя. Я видел записи этого гола бесчисленное количество раз. Табло показывало 92:47. Для многих это была минута, которая изменила историю «Реала». Быть частью этого – феноменальное ощущение. Каждый раз, когда я смотрю этот момент, я с каким-то страхом думаю, что бы было, если бы я пробил не так хорошо, если бы Серхио ударил на сантиметр влево или если бы мяч от штанги вылетел на поле. Но мяч попал в ворота. Мурашки идут по коже, когда видео напоминает мне об этой минуте.

Перед началом дополнительного времени Анчелотти собрал нас в круг. Мы обнялись, собрались и распространяли энергию победы. Мы знали, что наш гол выбил их из колеи. Они не могли больше, у нескольких их игроков сводило ноги. Я точно знаю, как они себя чувствовали. Я тоже пережил это в 2008 году на Евро против Турции. Победа у тебя в руках, и вот в последний момент противник впечатывает тебе гол! Тяжелый психологический удар, ничего не может быть тяжелее. И поэтому, когда Бэйл попал в ворота и счет стал 2:1, они просто сломались. Голы Марсело и Роналду только укрепили наше великое торжество.

Когда судья Кёйперс объявил завершение матча, я поднял руки к небу и в тот же момент подумал: мечта стала реальностью! После этого я пожал руку игроку «Атлетико», который был около меня. Я понимал, как он себя чувствует, но счастье было такое, что я едва мог держать себя в руках. С первого дня, как я пришел в «Реал», Ла Десима была нашей общей навязчивой мыслью. На первой же пресс-конференции в Мадриде меня об этом спрашивали. Когда я первый раз ехал куда-то с «Реалом», я узнал, что Жозе Моуринью всегда сидит на десятом месте в знак посвящения себя этому желанию.

Поэтому была понятна эйфория после матча. На поле я вывел сына Ивана, который уже был сонный и усталый. Ему было всего четыре года, а целый день он провел на ногах. Но я разбудил его ради фотки с кубком. Я должен был увековечить этот момент с ним: однажды он поймет величие и значение этого вечера.

В раздевалке творилось безумие. Пришел Флорентино Перес, которого я никогда не видел таким счастливым и одновременно растроганным. На съемках из официальной ложи хорошо было видно, сколько для него значит этот трофей. Это был первый раз, когда он так прыгнул в эйфории и праздновал гол, тот, который принесло нам дополнительное время. Пришли и легенды «Реала», которые когда-то выигрывали Лигу чемпионов. Среди них был и Рауль. Накануне финала он пришел ко мне и сказал:

– Этот финал очень сильно зависит от тебя!

Он не повесил на меня лишний груз. Напротив, я люблю ответственность, не люблю чувство, что я не важен. Слова такого «великана» футбола только мотивировали меня соответствовать тому уровню, который необходим для такого исторического матча.

Было сложно добраться до аэропорта и самолета. Мы постоянно опаздывали, все на улицах праздновали, и я дал себе выплеснуть эмоции. В клубный автобус я пришел одним из последних. Я вошел, схватился за руль и сигналил в честь Ла Десимы. В самолете, на десяти тысячах метров, я фристайлил, пел все, что взбредет в голову и как получалось. Я выпил несколько бокалов виски, нужно было. Эмоции заставляли сердце бешено стучать. Все смотрели на меня и смеялись, потому что в первый раз видели меня в такой эйфории. На мадридскую городскую площадь Сибелес мы приехали где-то около пяти часов утра. Я думал, что не будет много людей, потому что матч закончился больше шести часов назад, а в Мадриде было прохладно. Но площадь была полна. Это только встряхнуло меня и вдохновило еще больше петь, хотя голоса у меня почти уже не было. Но зато пели болельщики. Они кричали мне больше, чем другим. Наверное, я выглядел более бешеным, чем другие в том праздновании. Это была моя первая Лига чемпионов и самый особенный клубный трофей. Первый раз я пережил площадь, наполненную жителями Мадрида, которые нас поздравляли. Это повторится позже еще много раз, но Ла Десима навсегда останется особенной и неповторимой.

Мундиаль в Бразилии

После финала в Лиссабоне торжество Ла Десимы не закончилось на Сибелес. Я немного поспал и продолжил праздновать с командой. Весь день у нас были дела, связанные с нашей победой: приемы в организациях, встречи с множеством болельщиков перед городскими зданиями, протоколы, разговоры и признания.

Вечером был праздник на «Бернабеу», переполненном нашими поклонниками, aficionados, охваченных эйфорией победы – неповторимое зрелище. Я был вдохновлен, когда просматривал видео, на котором более восьмидесяти тысяч человек собралось на стадионе и вместе смотрело трансляцию из Лиссабона на гигантских экранах. Как и тогда, когда на многочисленных видеосъемках со всего света видел реакцию болельщиков на тот долгожданный гол, который сравнял счет, и на последовавшую победу. В такой буре эмоций было что-то феноменальное. Я был горд, что причастен к тому, что все эти люди, все фанаты «Реала» во всем мире, пережили такое счастье. Многие думают, что игроки занимаются футболом только из-за денег. Да, мы профессионалы, которые живут футболом. И нас это очень хорошо обеспечивает. Но по своему большому опыту могу сказать, что игроки счастливее всего тогда, когда переживают сильные эмоции и могут разделить их со своими болельщиками. Без этого, на самом деле, настоящие футбольные истории не существовали бы. И поэтому для меня не было проблемой сдержать свое обещание после финала.

После тренировки в душе обычно рассказываются и комментируются ситуации в клубе и командные истории. Однажды мы обсуждали, что бы кто сделал, если бы мы завоевали Ла Десиму.

– Я люблю свои длинные волосы, но если мы победим, я сразу постригусь.

Игроки посмеялись, а Арбелоа сказал, что с нетерпением ждет, что мы победим, чтобы лично меня постричь.

На следующий день после празднования на Сибелес я договорился с парикмахером, что он придет ко мне домой. Обещание должно было исполниться. Я хотел исполнить его сам, чтобы избежать попадания в руки своему другу Арбелоа. Когда перед партнерами по команде я предстал почти лысый, меня встретила волна смеха и одобрения. Я чувствовал себя странно без волос, как будто отовсюду дуло. Но это того стоило.

После всех сумасшедших праздников и протокольных торжеств на меня навалилась усталость. Мне нужно было немного отдохнуть и поспать. Тем временем меня ждали сборы и чемпионат мира в Бразилии. К партнерам я присоединился уже в конце подготовки, перед подготовительным матчем с Мали в Осиеке. Трибуны на «Градски врт» были полные, царила радостная атмосфера. Я вышел на последние пятнадцать минут, а пятнадцать тысяч зрителей бурно меня приветствовали. Это было не только их признание за победу в Лиге чемпионов, но и поддержка перед выездом в Бразилию. Хорватские болельщики любят свою сборную, и обычно в стране появляется особенное настроение на время мировых или европейских выступлений. Ожидания болельщиков всегда велики. Поэтому меня тяготило ощущение, что годами мы их только разочаровывали.

Через два дня после победы над Мали мы поехали в Бразилию. Позади был длинный и очень тяжелый сезон в «Реале» и напряженная квалификация на мундиаль со сборной. Я был рад турниру в стране, которая дала миру футбола самых фантастических игроков. Бразилия всегда была страной футбольной сыгранности и виртуозов мяча, таков их менталитет, который помог им пять раз завоевать мировой трон. Больше, чем кто-либо другой. Всем было любопытно, как будет выглядеть мундиаль в стране с такой огромной любовью к футболу.

По приезде мы сыграли последний подготовительный матч против Австралии. Мы победили голом Елавича, но наша игра была неубедительной. Мы не особенно переживали, потому что гораздо важнее было то, как мы сыграем свой первый матч. Хорватия была противником Бразилии в матче открытия чемпионата мира! Нам выпала честь и возможность показать себя миру в лучшем свете. Говорилось, что матч смотрело больше полутора миллиардов человек. Впечатляюще.

Режим на нашей базе был строгий. Главный тренер Нико Ковач проводил спартанские тренировки. Каждое утро у нас был контроль лактата в крови, к чему мы в сборной не привыкли. По моему опыту такой режим только делает атмосферу напряженнее. А она очень важна, когда собирается сборная. Но главный тренер своих принципов держался последовательно.

Кроме того, было много и других острых моментов. Некоторые игроки были недовольны своим статусом в команде, ворчали на выбор тренера. В Бразилии была самая тяжелая атмосфера в команде за все время моего выступления за сборную.

Однако против хозяев на открытии в Сан-Паулу мы сыграли очень хорошо. Мы вырвались вперед на 11-й минуте после автогола моего партнера по «Реалу» Марсело. Мы хорошо держались весь матч, хотя через пятнадцать минут Неймар сравнял счет. Он поразил наши ворота с пенальти, который присудил японский судья Нисимура на 71-й минуте. Мы считали это решение великой несправедливостью. Сил вернуться в игру у нас не было. Третий гол хозяев в добавленное время это только подтвердил.

Во втором мачте легче, чем мы ожидали, мы победили Камерун. Мы играли в Манаусе, в Амазонии, и погода для игры была невероятно тяжелая. Огромная влажность, тяжелый воздух, просто стоишь на поле и уже весь мокрый от зноя. Тяжело дышалось. Мы вели со счетом 1:0, когда Сонг заработал удаление, когда ударил Манджукича без мяча. Это открыло нам дорогу к уверенной победе с результатом 4:0. Несмотря на это, я чувствовал, что в решающем матче в группе против Мексики нам будет чрезвычайно тяжело. Мы смотрели их предыдущие матчи и видели, что Мексика – очень организованная, жесткая и устойчивая в соперничестве команда. А мы, со своей стороны, действовали расслабленно, нам не хватало энергии и собранности. Главный тренер решился на некоторые перемены в линии полузащиты. В это время было много разговоров, почему Нико Ковач поставил Ракитича и меня как плеймейкеров в пару. Считалось, что мы не сможем так работать. В Хорватии всегда много теоретизировалось о футболе, и эта полемика напоминала ту, которая разыгралась вокруг связующей линии Бобан – Просинечки – Асанович в поколении бронзовых. Но время показало, что мы с Ракетой все-таки можем слаженно действовать в сердце игры.

Когда мы играли против Мексики в Ресифи, тоже было нестерпимо душно и влажно. На достойном уровне мы сыграли только пятнадцать минут, и тогда мексиканцы нас абсолютно переиграли своей агрессивностью и быстротой. Они заслуженно победили со счетом 3:1. Им было достаточно одного очка для выхода из группы, а мы вылетели: показывая такую игру, ничего другого мы и не заслуживали.

Вот тогда критики могли высказать все. Про нас писали всякое, вспоминали разные эпизоды наших жизней. Например, после поражения от Бразилии были опубликованы тайно сделанные фотографии, на которых некоторые игроки голыми развлекаются в бассейне. Какие глупости. Мы были одни на базе и после сауны решили охладиться в бассейне. Ничего особенного.

На следующий день после матча с Мексикой мы вернулись на базу. База в Прайя-ду-Форте в штате Баия была удивительная, а гостеприимные хозяева и сотрудники еще лучше. Прежде чем мы вернулись в Хорватию, Нико Ковач собрал игроков на последнюю встречу. Игроки злились, негативных эмоций было много. Возвращение было грустным. Мы провалились на Евро и два года назад, но тогда возвращались с гордо поднятой головой, потому что хорошо играли. В Бразилии мы были слабыми во всех отношениях. Это касается и результатов, и моей ужасной игры. Выступление в Бразилии определенно было самым слабым за тринадцать лет моей карьеры в сборной. Против хозяев я играл еще более-менее приемлемо, но против Камеруна я был нулем, а против Мексики двумя нулями! Я не стеснялся публично в этом признаваться после возвращения в Хорватию и, как один из самых опытных игроков, принял на себя ответственность. Я не хотел ссылаться на изматывающий сезон. Я был плох, и этому не было оправданий.

Сезон травм

После мундиаля мне был жизненно необходим отдых. Я восстанавливался на море, с семьей и друзьями. На подготовку к следующему сезону я поехал бодрым и готовым к новым вызовам. «Реал» усилился Хамесом Родригесом, который сыграл отличный чемпионат мира с Колумбией. Еще пришел Тони Кроос, свежеиспеченный мировой чемпион, и голкипер Кейлор Навас. Покинули нас Анхель Ди Мария, который перешел в «Манчестер Юнайтед», Альваро Мората, который попал в аренду в «Ювентус», и Хаби Алонсо, который выбрал «Баварию».

С Хаби у нас были отличные отношения. Я ценил его как игрока и обожал как человека. Для меня он один из тех, на которых смотришь как на пример. Спокойный, с джентльменскими манерами, уверенный в себе человек с твердым характером. Мы поддерживали контакт и после того, как он ушел, он до сих пор мой хороший друг.

Я был уверен, что «Реал» в этом сезоне будет творить чудеса. У нас была сильная команда, хорошая атмосфера и профессиональный тренер. Завоевание Ла Десимы наполнило нас уверенностью в себе и снизило внутреннее напряжение. Может, даже слишком, потому что перед сентябрьскими перерывами для игр сборной мы пережили два неприятных поражения. Мы начали с победы в европейском Суперкубке над «Севильей». Через неделю мы играли с «Атлетико» за испанский Суперкубок. На «Бернабеу» было 1:1, а в ответном матче они выиграли со счетом 1:0. За «Атлетико» забил Марио Манджукич. Он только перешел в «Атлетико» (Мадрид) и сразу задал нам жару. В то время у нас с Марио были натянутые отношения, но подробнее об этом чуть позже.

В чемпионате уже во втором туре мы проиграли «Реалу Сосьедад» 4:2. Когда мы вернулись из сборных, случилось и третье поражение. На «Бернабеу» нас победил «Атлетико» со счетом 2:1. После этого мы как будто перезагрузились: началась фантастическая серия побед и новых рекордов. Мы двадцать два раза подряд выигрывали в чемпионате и Европе. У нас было десять побед подряд в Лиге чемпионов. Что еще важнее, мы показывали блестящий футбол. Одна из лучших фаз «Реала» совпала для меня с пиком формы. Я думаю, что осенью 2014-го я играл лучший футбол в своей карьере. Как в «Реале», так и в сборной. Я чувствовал, что я в своей лучшей форме. Команда блистала. Когда Бэйл получил травму, тренер Анчелотти решил, что мы вместо 4–2–3–1 или 4–3–3 будем играть по схеме 4–4–2. В середину он поместил Крооса, Иско, Родригеса и меня, вперед Бензему и Роналду, сзади Рамоса и Пепе, на флангах Карвахаля и Марсело. Мы показывали сенсационный футбол. Технически превосходный, точно по вкусу публики «Реала». В октябре мы уверенно выиграли и первое «Эль-Класико». «Барселона» на «Бернабеу», хотя и открыла счет голом Неймара, проиграла 3:1. В десятом туре мы заняли лидирующую позицию в Ла Лиге. СМИ были так впечатлены, что начали нас считать лучшей командой в истории клуба. Некоторые говорили, что мы сильнее даже славного состава золотой эры Альфредо Ди Стефано. Сам факт, что нас ставят на один уровень с той командой, кружил мне голову. К сожалению, несчастье ждало за углом.

Той осенью хорватская сборная играла замечательно. Главный тренер Нико Ковач освежил состав по своему вкусу. Сборную покинул ветеран многих сражений за прошедшие пятнадцать лет Стипе Плетикоса. Мы начали четырьмя победами, из которых три в квалификации на Евро-2016. Были разбиты Мальта, Болгария, Азербайджан. В Милане 16 декабря нас ждала Италия под руководством Антонио Конте. «Лазурные» были нашим славным конкурентом на первое место в группе и вышли вперед на 11-й минуте. Но мы играли хорошо, прессинговали хозяев и уже через четыре минуты сравняли счет голом отличного Перишича. Я был уверен по всему ходу матча, что мы в конце победим. Но около середины первого тайма для меня матч завершился. Как и футбол в ближайшие четыре месяца.

Я был в центре поля и хотел левой ногой передать мяч на фланг. Я совершил рывок в неудобном положении, и боль вспыхнула в верхней части квадрицепса. Никогда у меня не было существенных проблем с мышцами, но в этот раз мне показалось, что происходит что-то серьезное. После вмешательства врача и физиотерапевта я понемногу поднялся и подумал, что все со мной все-таки будет хорошо. Я хотел продолжить играть и даже не подумал о том, чтобы покинуть поле. Но уже в следующий момент по левому флангу прошла контратака Италии, а я ускорился, чтобы догнать соперника. Вот тогда меня действительно подрезало. Я почувствовал, как что-то проскочило в мышце, я понял, что тяжело травмирован, когда еще лежал на поле. Должен ли я был остановиться после первой боли и не возвращаться в игру? На самом ли деле я этим вторым рывком разорвал все, что мог разорвать в мышце? Все это крутилось у меня в голове. На стадионе было семь-восемь тысяч хорватских болельщиков, которые создали прекрасную атмосферу. Пока я, ковыляя, с помощью врача и физиотерапевта, шел к скамейке, они провожали овациями. Мне тогда казалось, что я разорвусь от горя из-за травмы и пропуска матча, но поддержка болельщиков немного меня подбодрила. Я всегда чувствую себя несчастным, если мои проблемы со здоровьем отлучают меня от поля. Матч я смотрел со скамейки. Ракитич взял на себя управление и с Брозовичем и Ковачичем, который меня заменил, мощно завладел серединой поля. Играли мы отлично и были ближе к победе. Но ритм матча нарушила вынужденная остановка игры: небольшая группа хорватских болельщиков забросала поле с трибун файерами. Судья Кёйперс остановил матч на минут десять. Мы забеспокоились, что дойдет и до полного прекращения матча и что санкции из-за этих выходок болельщиков осложнят наш выход в финальную часть Евро. Матч был все-таки завершен с результатом 1:1, но страх перед жестокими наказаниями стал постоянным бременем сборной.

На следующий день на первом самолете я полетел из Милана в Мадрид. Утром мне позвонил Карло Анчелотти, заметно обеспокоенный. Он спрашивал, как я себя чувствую и что мне сказали врачи. Пока я ждал вылет в аэропорту в Милане, позвонил и президент Флорентино Перес. Он подбодрил меня и сказал, что «Реал» позаботится обо всем, что мне будет нужно. Было тяжело диагностировать травму без МРТ. Но очень опытный врач сборной, доктор Борис Немец, еще в раздевалке в Милане сказал, что думает, что пострадало подколенное сухожилие в его верхней части. Когда я сделал МРТ в университетской больнице Ла Моралехи, подтвердились самые черные прогнозы. Единственной хорошей новостью было то, что для заживления разрыва rectus femoris не нужно было делать операцию. Но когда мне было сказано, что для выздоровления нужно будет как минимум четыре месяца паузы в играх, я был очень расстроен. Это была реакция на шокирующую новость, но вскоре я взял себя в руки. Я помнил одну из многочисленных мудрых мыслей Майкла Джордана: «В жизни у меня было много падений… но именно поэтому я в конце концов преуспел».

В реабилитационном центре я очень упорно работал. На базу в Вальдебебасе я приходил в девять, а заканчивал тренировку в четыре дня. Было много шумихи в СМИ, как эта травма может повлиять на продолжение моей карьеры. Мне было тридцать лет, и, как говорили, новая травма в том же месте станет фатальной. Я не боялся такого сценария. Я был сконцентрирован на тренировках и поставил себе цель вернуться в строй в начале марта. До истечения четвертого месяца перерыва. Я, конечно, не хотел давить на врачей с требованиями ускорить выздоровление, но твердо решил, что как можно качественнее отработаю напряженные реабилитационные упражнения и выйду на поле, как только пропадет малейшая боль и риск.

Ваня, Ивано и Эма помогли мне пережить этот тяжелый период. День начала четвертого десятилетия жизни я провел в сборной, потому что 9 сентября мы играли с Мальтой в Загребе. Ваня использовала эту возможность, чтобы удивить меня и поднять мне настроение. В одном из отелей Мадрида она организовала маленький праздник в честь моего тридцатого дня рождения. Она позвонила моим друзьям из клуба Серхио Рамосу, Пепе, Марселу, Карвахалю, Каземиру, Бэйлу и Ковачичу, и мы праздновали до поздней ночи.

В тот период благородством отличился и мой клуб. «Реал» и до того, как мы победили в Лиге чемпионов, начинал разговоры о продлении моего контракта. Прошло только полтора года с того момента, как я приехал в Мадрид, а руководство клуба хотело новый договор. Я, конечно, принял их предложение, потому что в «Реале» было супер. Вскоре после травмы в Милане мне позвонили из клуба, чтобы я пришел подписать оговоренное продление на новых условиях. Это меня чрезвычайно психологически подбодрило: мне высказали максимальное доверие в том момент, когда мне это больше всего требовалось.

Я с большим удовольствием могу подчеркнуть, что «Реал» несколько раз изменял мой договор, клуб всегда сам начинал эти переговоры. Это был самый ясный знак, что они довольны мной.

В декабре я поехал с ними в Маракеш и в этот раз, но играть я не мог, только поддерживать свою команду на трибунах. После того как я получил травму, «Реал» продолжил отлично играть, побеждать в Лиге чемпионов. Мне очень не хватало игры в такой хорошей и сыгранной команде, но я был уверен, что вовремя вылечусь и присоединюсь к борьбе за трофеи сезона. Но дальнейшие события меня расстроили.

В первом матче после новогодних праздников и каникул мы неожиданно проиграли «Валенсии». Через три дня, в одной восьмой финала Кубка короля, «Атлетико» разбил нас со счетом 2:0, чтобы через неделю на «Бернабеу» было 2:2. Это был первый турнир, из которого мы вылетели в том сезоне. После четырех новых побед в чемпионате мы снова были разбиты из-за катастрофы на «Кальдероне». В мадридском дерби «Атлетико» разбил нас со счетом 4:0. Это поражение можно было воспринять как знак того, что команда теряет форму. Пресса начала призывать мое возвращение, и было довольно драматизирования вокруг того, почему я еще не был готов. Истина была в том, что восстановление шло точно по плану и во временных рамках, которые были объявлены в первый день реабилитации. И в клубе начали меня чаще спрашивать, когда я вернусь, потому что видели, что я все интенсивнее, но все еще индивидуально тренируюсь. Мне нужно было еще время для полноценной тренировки с командой. Наконец, это случилось в конце февраля. Врачи дали мне зеленый свет, я мог включиться. Какое счастье! Особенно когда 10 февраля 2015 года в борьбе с «Шальке» на 58-й минуте я вышел на поле вместо Хедиры. Публика встретила меня скандированием и овациями. Я чувствовал себя так, будто снова ожил. Но это была не та реальность, которую я оставил в ноябре. «Реал» неделю назад потерял два очка дома в матче с «Вильярреалом», а потом еще три с «Бильбао». Мы пока еще были первыми в таблице, но утратили свое преимущество. Мое возвращение было отмечено первым поражением в Лиге чемпионов этого сезона. Хотя в первом матче мы победили «Шальке» в Гельзенкирхене 2:0, в ответном мы должны были спасать свой выход в четвертьфинал. Они вели со счетом 4:3 на 84-й минуте, и им был нужен всего один гол для великого подвига. Мы прошли дальше, но с большим трудом.

Я был в хорошей форме. Я абсолютно восстановился, был свеж и хотел играть. Я почувствовал это на поле, но, думаю, и в окружении надежной команды. Нас ждало важное «Эль-Класико» на «Камп Ноу». «Барселона» заняла первое место, а мы после шестнадцати туров упали на вторую позицию. Мы играли очень хорошо. Они вышли вперед после свободного удара, а мы сравняли счет после блестящего момента. Я пробросил мяч Бенземе в глубину, он пяткой вернул в центр Роналду, который в падении феноменальным ударом направил мяч в ворота! У нас было еще несколько моментов, а судья не засчитал гол Бэйла. Тогда на 56-й минуте практически из ничего, после длинного паса, Суарес умело пробил в нижний угол наших ворот. Примерно до 60-й минуты у меня было достаточно энергии, а после этого я ощутил последствия долгой паузы. «Барса» быстро создавала моменты в контратаке, у нас были свои, но, в конце концов, матч завершился со счетом 2:1 в их пользу. До конца чемпионата «Реал» одержал еще девять побед и один матч завершил в ничью, но «Барселона» сохранит первую позицию и завоюет титул. Еще одна битва, более важная, чем Кубок, была проиграна.

Проиграл и я. Мы играли против «Малаги» на «Бернабеу». На 60-й минуте в одном из поединков в середине поля игрок противника в прыжке сильно ударил по мячу и попал по моей ноге в воздухе. Стало страшно больно, и я покинул поле. И тогда публика меня подбадривала, но новости опять были плохие. Болела внешняя связка правого колена, предполагаемая пауза оценивалась в 6 недель минимально. Я только вернулся, сыграл девять матчей в тридцать восемь дней и сейчас опять оказался вне игры?! Тот сезон в «Реале» был несчастливым для меня. Две тяжелые травмы, шесть месяцев вне поля, а «Реал» проигрывал на всех фронтах. Последней возможностью была Лига чемпионов, но в двух матчах полуфинала «Ювентус» был успешнее. По иронии судьбы решающий гол забил игрок «Реала», находящийся в аренде в Турине, Мората. Я пробовал выздороветь до этого сражения, но это была напрасная иллюзия. Сезон, который проходил как во сне, завершился ночным кошмаром.

Эль Гранде

На летних каникулах я не очень-то отдохнул. Я достаточно много тренировался и плавал, чтобы полностью восстановить связку. Я хотел прибыть на сборы уже достаточно подготовленным, чтобы как можно раньше вернуться на нужный уровень формы. Через два дня после завершения сезона клуб объявил, что Карло Анчелотти больше не будет тренером «Реала». Мне было жаль: Карло – отличный тренер и отличный человек, которому в «Реале» просто не хватило немного удачи. Два чемпионата мы проиграли в очко или два и то только из-за бремени многочисленных травм. Мы завоевали европейский и мировой титулы, Кубок короля и европейский Суперкубок. Мы показывали отличный футбол и побили многие рекорды. Но этого было не достаточно, чтобы тренер остался и на третий сезон. Такова была правда «Реала». Когда в сезоне не получается с трофеями, всегда заостряется вопрос ответственности. Таковы правила игры, здесь нет среднего уровня, хочется всегда больше. С Анчелотти я поддерживаю контакт, мы сохранили хорошие отношения. Я благодарен ему, потому что он доверял мне и научил направлять команду. В его период я совершил настоящий прогресс в футболе и начал играть более зрело. Это увидели профессиональные игроки первой и второй испанской лиги, которые в 2014 году объявили меня лучшим полузащитником Испании. Учитывая невероятно сильную конкуренцию классных полузащитников в Ла Лиге, это было огромным признанием, которое повторилось в 2016 году. В то же время я был польщен, что голоса профессиональных игроков всего мира в выборе FIFA и FIFPro поместили меня в символическую сборную 2015 года.

В начале июня «Реал» объявил, что новым тренером будет Рафаэль Бенитес. Я немного знал о нем из прессы. Хаби Алонсо рассказывал мне, что он очень прилежный тренер, и на основе опыта, который он приобрел в «Ливерпуле», считал его хорошим решением для «Реала».

На подготовку мы поехали в Австралию и Китай. Мне сразу показалось, что это не самый хороший план, потому что мы слишком много путешествовали на самолете. Это принесло усталость, которая отразилась и на эффективности тренировок. В одном матче в Китае нашим противником был «Интер», в котором играли Брозович и Ковачич. Этот матч я смотрел со скамейки и оттуда смог еще лучше оценить невероятную игру Матео Ковачича. «Реал» победил со счетом 3:0, но больше всего говорили о Матео. После матча мы летели в Шанхай, где у нас был второй матч против «Милана». В самолете я сказал президенту Пересу, услышав, как тот его хвалил:

– Нам нужно его сейчас же заполучить в Мадрид.

Я видел, что президента захватила игра Ковачича, но он сказал:

– Может, в следующем году.

– Тогда его может взять кто-то другой, – ответил я.

После ужина я подошел к столу, где сидел президент Перес. Я упомянул Ковачича, и мне стало ясно, что Матео его заинтриговал. Роналду тоже его хвалил, но предложил Пересу купить своего земляка Карвалью. Рафа Бенитес, который прибыл из Италии, где как тренер «Наполи» очень хорошо узнал потенциал Ковачича, так же похвально отзывался о нем. Через несколько дней после возвращения на клубную базу пришел и директор Хосе Анхель Санчес. Пользуясь случаем, он спросил меня, что я думаю о Матео не только как о игроке, но и как о человеке. Я сказал ему, что в обоих случаях я думаю только самое лучшее, потому что он и в самом деле отличный парень, который имеет необычайный потенциал. И упомянул, что его нужно как можно скорее взять. Мне было ясно, что «Реал» уже запустил свои механизмы, чтобы привести Ковачича. Через три недели после мачта в Китае, Матео был игроком «Реала» (Мадрид)! Я был счастлив, что мы будем вместе играть не только в сборной, но и в клубе.

Рафаэль Бенитес оставил приятное первое впечатление. Он человек с историей в «Реале». Бенитес был игроком второй клубной команды «Кастильо», а позже, в начале тренерской карьеры, и тренером. Понятно, что он был необычайно мотивирован показать себя в своем городе и клубе. Бенитес – большой профессионал. Он организовывал все до самых мелких деталей и настаивал на своем мнении. Вскоре мне показалось, что это может стать проблемой. Он хотел менять игру, упорно навязывал какие-то свои идеи и технические корректировки даже опытным игрокам. Было понятно, что такой учительский стиль руководства командой не будет функционировать в «Реале». Это было неправильное направление. На начальном этапе сезона мы показывали довольно солидные результаты, но игра не была хорошей. Мы были нестабильны, а многие игроки были недовольны своим положением у Бенитеса. С таким отношением у команды просто не было нужной энергии. Это проявилось в начале ноября, когда мы потерпели два поражения, одно тяжелее другого. «Севилье» мы проиграли 3:2, а в «Эль-Класико» пережили фиаско. «Барселона» победила нас в Мадриде со счетом 4:0! Так как команда в продолжение сезона не показывала значимых положительных результатов, росло давление на тренера. Поэтому меня, честно говоря, не удивило, когда клуб решился на его замену.

После того, как мы в Валенсии сыграли хороший матч, но не победили, было объявлено, что Бенитес больше не тренер. Сразу же сказали, что новым шефом будет Зинедин Зидан. За четыре года в «Реале» это был мой четвертый тренер. После периода, в котором я восхищался его футболом, и после того, как я его узнал как ассистента Анчелотти, Зидан теперь стал моим главным тренером. Атмосфера в раздевалке сразу же оживилась и одновременно стала более серьезной. Все мы знали его не только как тихого и замкнутого помощника Анчелотти, но и как очень позитивного человека, который нас постоянно поддерживал. Казалось, что по отношению к нему существует особенное уважение всех игроков. У него была харизма футбольного великана.

Мы сразу же начали с побед и показывали убедительную игру. Идею игры Зидан видел в том, чтобы было больше простых решений, как можно меньше усложнений. Усложнять игру надо было более быстрым передвижением мяча и изменением позиций, чтобы как можно больше игроков сотрудничали в концовке атаки и защите. Все это нам сразу понравилось. Но многих удивило его решение, что наряду с матчами мы будем проводить и особенные, дополнительные тренировки. Зидан был уверен, что мы недостаточно физически подготовлены и что мы должны стать более сильными. Положа руку на сердце, наши летние подготовки в Австралии и Китае прошли в основном в самолете, у нас был ряд матчей и меньше времени на базовые тренировки. Учитывая, что «Реал» играл каждые три дня и что у игроков были и дополнительные обязанности в сборных, понятно, что недостаток фундаментальной физической подготовки ограничивал команду во время напряженного сезона. Было нелегко играть и одновременно выполнять программу силовых тренировок, но только жизнь покажет, насколько правильным было это решение тренера.

Команда на Зидана реагировала очень позитивно. Все были довольны, потому что каждого игрока он умел мотивировать так, что он чувствовал себя частью команды. Сплоченность необходима, чтобы команда показала свой максимум. Зидан давал возможность проявить себя каждому игроку, и все чувствовали себя нужными. Мы анализировали тактику, а он указывал игрокам, на что им нужно обратить внимание. Результаты у нас были хорошие, но мы слишком сильно отстали в первой части сезона. Очень жаль, потому что с Зиданом мы проиграли только один матч, и то дома у «Атлетико». Настоящей ошибкой были ничьи с «Малагой» и «Бетисом». За 20 матчей чемпионата у нас было 17 побед. После поражения от «Атлетико» мы победили во всех оставшихся 12 матчах, показывая отличный футбол. Особенно впечатляюще было на «Камп Ноу», где со счетом 2:1 мы победили «Барселону» и показали свое превосходство.

В Лиге чемпионов мы уверенно прошли «Рому» в одной восьмой финала, а после был сложный поединок с «Вольфсбургом». В гостях мы проиграли со счетом 2:0, а с Зиданом мы успешно отыгрались за первое поражение со счетом 3:0 и вышли в полуфинал.

Тогда уже была серьезно выражена амбиция, что мы через два года завоюем Европу. Наш противник в полуфинале был чрезвычайно силен. «Манчестер Сити» до финального свистка ответного матча боролся за финал. Не было голов, пока в ответном матче они не забили в свои ворота, что обеспечило нашу минимальную, но ценную победу.

Через два года после исторического вечера завоевания Ла Десимы, мы опять были в финале. И нас ждал тот же соперник, «Атлетико» (Мадрид)!

После мрачности первой части сезона, вторая была хорошей историей, очень хорошей. Опять мы разожгли великие ожидания болельщиков. Лига чемпионов – определенно то соревнование, которое вызывает самую большую волну адреналина и у игроков, и у болельщиков. «Реал» – самый успешный в истории борьбы за титул самого лучшего европейского клуба, что только подтверждает, что Лига чемпионов заложена в ДНК «молочных».

«Атлетико» (Мадрид) своим достижением, вторым финалом Лиги чемпионов за три года, подтвердил, что поднялся на более высокий профессиональный уровень. С Диего Симеоне в руководстве с 2011 года они завоевали 7 трофеев. В финалах против «Реала», с тех пор как я в Мадриде, они победили нас в борьбе за трофей Кубка короля и испанский Суперкубок. Они были и чемпионом Испании 2014 года, когда оторвались от нас на три очка. Их отделяли минуты от фантастического достижения – завоевания первой двойной короны в истории, победы в чемпионате Испании и Лиге чемпионов. Все это указывает на значимость нашего городского соперника, а так же на грандиозность мадридского футбола.

Мы отправились в Милан, место проведения финала, осознавая, что это наша последняя возможность завоевать в сезоне 2015–2016 трофей. В большинстве СМИ царило убеждение, что в этот раз футбольная фортуна повернется к «Атлетико». Но, несмотря на большое уважение к противнику, мы были уверены, что мы лучше как команда. Нужно было показать это и на поле.

Мы играли на стадионе «Сан-Сиро», одном из памятников мирового футбола. Бесконечные реки людей собирались вокруг стадиона, и сам вход в подземный гараж для нас был волнующий. Опыт первого финала очень помог мне почувствовать себя спокойнее в ожидании, пока судья не начал матч, который был, как и в финале 2014 года, чрезвычайно физически и тактически сложен. В Милане было очень жарко, влажно, так что силы быстро кончались. Это увеличивало напряжение и усиливало концентрацию. Мы лучше вошли в матч и после пары опасных моментов открыли счет на 15-й минуте. Мяч после стандарта ввел Кроос, Бэйл головой передал мяч Рамосу, который ногой отправил его в ворота «Атлетико»! Наши болельщики на северной трибуне праздновали отличное начало. Но второй тайм начался лучше для «Атлетико». На 48-й минуте после выхода один на один Торреса судья показал на одиннадцатиметровую отметку. Гризманн мощным ударом попал в перекладину. Я думаю, что это психологически значительно пошатнуло «Атлетико» в следующем периоде игры. Однако и мы должны были вскоре встретиться лицом к лицу с большой неудачей: на 52-й минуте должен был покинуть поле Карвахаль. Он важен для игры «Реала», потому что своими прорывами по флангам и финтами приносит широту нашей игре. Дани плакал, потому что понимал последствия травмы. Кроме того, что он покинул поле в финале Лиги чемпионов, пропадало для него и выступление за Испанию в Евро-2016.

В середине второго тайма матча мы провели несколько выразительных атак, и счет стал 2:0. Бензема, Роналду и Бэйл могли бы избавить нас от дальнейших мучений, но не выходило. И как это обычно бывает, мы были наказаны. «Атлетико» атаковал, и на 79-й минуте Хуанфран забил с правого фланга, а перед концом основного времени отличился Карраско. Сейчас торжествовали болельщики на южной трибуне. Было назначено дополнительное время, которое для нас стало исключительно напряженным. Мы действовали все более устало, у Бэйла были судороги, у меня болела приводящая мышца. У «Атлетико» было больше энергии, но мне кажется, не хватало храбрости, чтобы это использовать. Они твердо закрыли все подходы к своим воротам и как будто ждали серии пенальти. Еще одно мучительное волнение.

Зидан спрашивал нас каждого по отдельности, готовы ли мы бить. Я ответил ему согласием. Тогда он назначил 5 игроков, меня среди них не было. Думаю, он планировал меня шестым, в случае равенства после серии. Мне было очень тяжело смотреть и проживать эти минуты неуверенности. Исполнение серии пенальти – чистая игра случая. Это нельзя натренировать, потому что одно дело бить на тренировке, а совсем другое перед 80 тысячами человек на стадионе, и более того, в такой ответственный момент. Важнее всего остаться спокойным и сфокусироваться на ударе. Кто-то сразу выберет, с какой силой пробивать и в какой угол. Кто-то ждет движение вратаря. Кто-то не уверен, что делать, и импровизирует, хотя по моему опыту, риск промаха в этом случае самый большой.

В этот раз все бьющие пенальти были превосходны. И тот удар, который выбрал победителя, был очень хорош. Победителя определил тот сантиметр, которого не хватало Хуанфрану, чтобы мяч не отлетел от штанги. И тогда мы поняли, что это наша победа. Решающий пенальти был на плечах Роналду, а Криштиану в таких ситуациях показывает невиданную концентрацию. Он осознавал, что его удар может принести трофей и огромное счастье всем нам, и был так уверен в себе, что мы уже знали результат. Когда мы увидели мяч в воротах, случился взрыв радости, как и тогда, когда два года назад мы праздновали свою победу в Лиссабоне.

Но чья-то большая радость в таких матчах значит чью-то большую печаль. Поэтому я сразу подошел к игрокам «Атлетико» Мадрид, которые были очень расстроены. Опять от них ускользнул престижный титул, единственный, которого не хватало в их богатой клубной сокровищнице. Смотря на то, как они плачут, я вспоминал, как тяжелы такие моменты. Поэтому нужно уметь наслаждаться моментами, когда удача тебе улыбается. На поле культового стадиона к нам присоединились семьи, мы праздновали, подбрасывая в воздух тренера Зидана. Я приехал в Мадрид завоевывать награды: после мрачных прогнозов по окончании первого сезона в «Реале» сейчас я мог гордиться уже двумя Лигами чемпионов! Фантастически. Но это еще было не все.

На следующий день мы приехали на Сибелес, где нас опять встретила огромная масса болельщиков. Каждый раз это был спектакль. После празднования с фанатами, игроки пошли в клуб и в узком кругу отпраздновали Ла Ундесиму.

Зинедин Зидан показал, чего он стоит. В первом самостоятельном сезоне управления «Реалом» он сразу завоевал европейский титул. Я видел, как он празднует титул, совершенно особенным способом – спокойно. И опять тренер излучал особенную энергию. Когда кто-то, кто был великим игроком, становится и заслуженным тренером, он действует совсем не так, как другие. Зидан прошел все уровни в «Реале»: игрок, символ, технический директор, помогающий тренер, тренер «Кастильи» и, наконец, тренер первой команды. Во всех этих фазах он был и оставался великим, Эль Гранде – все в «Реале» его так воспринимали. И он встал во главе нашей команды, он очень хорошо понимал, насколько велики требования этого клубного великана. Поэтому он настаивал на физической подготовке. Именно из-за этого работа с Зиданом была самой тяжелой, с того момента как я занимаюсь футболом. Много бега, но всегда и достойная игра на поле.

Я видел и его раздраженным. Иногда он повышал на меня голос, особенно в ситуациях, когда я делал какое-то ошибочное движение. Он жестикулировал и давал мне понять, что думает, в стиле: «Э, Лука, что ты творишь?!»

С самого начала у нас были отличные отношения. Он мог позвать меня в свой офис и спросить, как я себя чувствую, не болит ли у меня что. Он спрашивал меня, что я думаю об игре, объяснял свои идеи, если что-то мне было непонятно. Как игрок всегда чувствуешь себя особенно, когда тренер тебя ценит и спрашивает твое мнение. Но такое отношение ко мне и то, что тренер считает меня одним из главных звеньев команды, не вскружили мне голову. Даже напротив, я только еще больше был мотивирован на работу и постоянное подтверждение, что я достоин такого статуса.

Зидан требовал, чтобы я начал вести себя как лидер, потому что считал, что у меня есть такая черта характера. Он хотел, чтобы я принес команде свои лидерские качества, чтобы больше разговаривал с партнерами, чтобы направлял их на поле. Он говорил, что я очень хорошо понимаю игру и что игроки следуют за мной. Он настаивал, чтобы я больше использовал удар с дальней дистанции и чтобы подключался к атаке.

– Когда я был игроком, по некоторым принципам игры я был похож на тебя. Слишком сдержан в принятии инициативы. Поэтому я тебя понимаю, но ты однозначно можешь и должен быть лидером.

Так Зидан призывал меня взять больше ответственности на себя. В наш первый разговор, с тех пор как он возглавил команду, он сказал мне кое-что, что меня на самом деле глубоко впечатлило. Звучало это примерно вот так:

– Лука, ты должен осознавать свою ценность. Ты принадлежишь классу игроков, которые могут завоевать «Золотой мяч».

Когда он упомянул трофей, который он в 1998 году завоевал как лучший игрок мира, только тогда в первый раз для меня это прозвучало как что-то реальное. До сих пор мне казалось невозможным, чтобы я вообще был номинирован среди трех лучших, не говоря уже о том, что я завоюю Ballon d’Or. Зидан – человек, который никогда не говорит просто так, поэтому я уже после этих его слов почувствовал себя так, будто номинирован. И все-таки я не думал, что это пророческие слова.

Были дни, когда мне не по сердцу были его методы. Он ограничивал мои выступления. Как по мне, я играл бы все матчи, во всех соревнованиях и все товарищеские. Всегда бы играл. Но у Зидана была своя точка зрения, и он ей последовательно следовал. Хорошо, что было так. Такой подход дал мне передохнуть и чувствовать себя в следующем матче бодрее и сделал так, чтобы я был в максимальной соревновательной форме.

* * *

После двух завоеванных Лиг чемпионов и в совокупности шести трофеев, с тех пор как я пришел в 2012 году, в Мадриде я чувствовал себя по-королевски. Не только из-за профессиональных достижений, но и из-за того, что моя семья была счастлива. В Лондоне мы тоже чувствовали себя отлично. Два года мы были одни и посвящены друг другу, а в следующие два года центром нашего мира стал Ивано. Ване в начале нашей мадридской жизни было довольно тяжело адаптироваться. Она была беременная и должна была всегда быть под наблюдением врача. Она уехала в Загреб, там родила, и для нее было непросто влиться в новую испанскую повседневность. Но как я уже упомянул, Мадрид – прекрасный город, который быстро становится тебе дорог. Это не мегаполис, тут нет больших пробок, до всего удобно добираться. Люди открытые, уважают друг друга – менталитет, который нам подходит. Мы живем расслабленно и наслаждаемся средиземноморской едой, к которой привыкли в Хорватии. Город, в котором есть все, что пожелаешь. В Лондоне нам не хватало дружеского общения, а в Мадриде мы со временем завели много друзей и нашли отличную компанию. Марсело, Варан, Серхио Рамос, Навас, Начо, Васкес, Бэйл – не только партнеры по команде, но и люди, с которыми мы с удовольствием общаемся семьями. Мы организуем общие празднования детских дней рождения или собираемся по какому-либо другому поводу. Кроме того, мы познакомились с другими родителями, когда Ивано пошел в школу. Ваня в докторе Саре, педиатре и нашей соседке, нашла очень близкую подругу. Для меня особенно было важно, чтобы у Вани была компания, потому что тогда легче как и ей, так и мне, особенно, когда меня нет дома.

Особенно я доволен кухней, потому что в Испании по-настоящему хорошо едят. Больше всего я люблю пата негра, испанский хамон, с удовольствием ем и паэлью. Дома в основном мы готовим блюда хорватской кухни. Я обожаю голубцы, горох, фаршированные перцы, и Ваня часто мне это делает. Каждый раз, когда к нам приезжают родственники или друзья из Хорватии, на вопрос, нужно ли нам что, Ваня говорит: «Привезите квашеной капусты, потому что тут нет настоящей, привычной, которая нравилась бы нам по вкусу». Ваня любит готовить, хотя сейчас с тремя детьми ей все сложнее. Но у нас всегда есть приготовленный обед и ужин. Это огромная работа, особенно потому, что необходимо принимать во внимание и мою спортивную диету.

В Мадриде все в лучшем виде организовано и для образования детей. Ивано и Эма ходят в американскую интернациональную школу. С садика они общаются на английском. Дома мы с ними говорим по-хорватски, и они бегло общаются на трех языках: родном, английском и испанском. И мы рады этому. Я очень рад, что Эма уже в три года говорила на всех трех языках. Мне приятно, что Ивано и Эма, когда играют, говорят между собой на английском. Меня впечатляет, как они, такие маленькие, переходят с одного языка на другой, в зависимости от ситуации и от собеседника. Во всяком случае мы хотим, чтобы они, как вскоре и София, когда начнет говорить, знали хорватский, а английский и испанский будут для них хорошим дополнительным знанием.

По всем этим причинам мы с Ваней решили, что когда-нибудь, по завершении карьеры, мы можем жить в Мадриде. Тут же решили жить Луиш Фигу и его супруга Хелен. С ними мы несколько раз, в том числе когда они были на летнем отдыхе в Хорватии, разговаривали об их мадридской жизни. Их дети в этом городе отлично нашли свое место, учатся, завели друзей. Хотя Луиш и Хелен часто ездят в командировки и часто посещают Португалию и Швецию, их дом в Мадриде.

Сейчас я на самом деле не знаю, когда я перестану играть, но уже тогда мы решили купить дом в Мадриде. Воодушевило нас на это и первое продление договора в конце 2014-го. Это указывало на то, что я могу надолго задержаться в «Реале». После двух лет активных поисков, мы смогли найти дом, который нам больше всего подходил. В том же квартале, где мы жили и до сих пор, Ла-Моралехе. Школа, садики, магазины, рестораны, кафе, многие партнеры по команде поблизости – все это было важными факторами выбора нашего мадридского дома. Очень важна была и близость базы. Когда я играл в Лондоне, я привык, что живу недалеко от тренировочного центра, где провожу много времени. В центр мы выбираемся реже, поэтому для меня и не такая проблема пробки, но важно, что до Вальдебебаса добираешься за несколько минут.

Когда бы мы ни ездили в Хорватию, дети всегда этому рады. Свой приезд в Загреб они связывают с тем, что увидят бабушку, Ванину маму. Когда мы едем в Задар, они радуются, потому что будут с моими отцом и мамой. Но через некоторое время они чувствуют необходимость вернуться в свое окружение. Для них это Мадрид, наш дом и привычки, друзья из школы и с футбола. Вначале нам было странно, когда в Загребе или Задаре Ивано спрашивал, когда мы поедем домой, то есть в Мадрид. Но это связано с их возрастом. У них другая жизнь, не такая, как моя или Ванина. Они любят Хорватию и Испанию, и у них будет больше возможностей построить свою жизнь так, как они хотят.

По сравнению с первыми несколькими месяцами в Мадриде выросла моя популярность среди болельщиков. Не только в Испании, но и в других странах. Эффект «Реала». Пока я был игроком «Тоттенхэма», то есть игроком сильной и популярной в мире Премьер-лиги, люди реже меня узнавали и просили сфотографироваться или оставить автограф. После победы в первой Лиге чемпионов я почувствовал, что моя узнаваемость радикально изменилась. Все тяжелее было выйти в город, играть с детьми в парке – уже через две минуты меня окружает множество людей. С Ваней, например, я несколько раз ездил в Париж. Когда мы поехали в первый раз, в ресторане, может, два-три гостя узнали меня и попросили сфотографироваться. Когда я вернулся в Париж как заслуженный футболист «Реала», почти постоянно меня останавливали болельщики на улице, а большинство гостей в ресторане просили фотографию или автограф. Я не думал раньше об этом бремени. Популярность – знак того, что ты что-то сделал хорошо. Фотография или автограф – возможность показать болельщикам и всем любителям футбола, как ты уважаешь их страсть. Футбол – особенный спорт. Но без страсти болельщиков, которые за ним наблюдают, он не был бы таким.

Французское падение

Со вторым европейским титулом в кармане я счастливым отправился в Хорватию. Перед нами была еще одна возможность для желанного успеха сборной. Евро проходило во Франции, где восемнадцать лет назад Хорватия завоевала бронзовую медаль на чемпионате мира. Поэтому много говорилось, какая это возможность выйти из тени того великого достижения «пламенных». Я не чувствовал ту бронзу ни как тень, ни как бремя. Меня напротив это вдохновляло. Я страстно желал, чтобы мы вместе пережили еще одно такое счастье. Бременем было то, что у нас никак не выходило показать достойный результат, а не бронзу 98-го. В этот раз я чувствовал, что мы готовы к новому шагу вперед. У нас была отличная команда, хорошая форма и уверенность в себе. В Загребе состоялась традиционная торжественная церемония выбора лучшего футболиста Хорватского футбольного союза и «Спортивных новостей». С 2013 года, когда состоялся первый выбор лучшего футболиста голосами игроков и тренеров Первой хорватской лиги, в следующие семь сезонов я каждый раз признавался лучшим хорватским футболистом. Это было для меня особенно приятно, потому что выражало мнение коллег и профессионалов. Особенно я был польщен тем, что награду вручали мне легенды хорватского футбола – Просинечки, Билич, Бобан, Шимич. Перед Францией я получил этот трофей в четвертый раз и надеялся, что это положит начало счастливому Евро и еще более счастливому завершению сезона.

На подготовку я приехал гораздо более отдохнувший, чем два года назад, перед чемпионатом мира в Бразилии. Я был полон энтузиазма и жаждал успеха. Когда завоевываешь титулы, аппетит только усиливается. Я был готов вместе с другими игроками к великому результату.

С того турнира я расширил свои ритуалы перед выходом на поле. Я думаю, что у каждого игрока есть свой ритуал. Еще с начала карьеры я обязательно сначала обуваю левый бутс. С тех пор как родители подарили мне на восемнадцатый день рождения золотую цепочку с крестиком, я снимаю ее перед разогревом и всегда целую крестик. С Франции-2016 я ношу особенные щитки. На одном фотографии супруги и троих наших детей и образ Иисуса, а на другом щитке их имена. Перед каждым выходом на поле обязательно целую и их.

В первом матче против турок все было отлично. Я забил победный гол, у нас было преимущество, и мы отлично начали Евро. Но вместо великого торжества нас ранила новость о смерти отца нашего капитана Дарио Срны. С Дарио мы дружим годами. Мы проводим вместе и часть отпуска с семьями, так что я знал, что его отец тяжело болен. И то, насколько Дарио было тяжело, потому что он был исключительно привязан к отцу. Он сразу же отправился в Меткович, где были похороны, там были и мои родители. Это трагедия нас дополнительно мобилизовала. Мы хотели показать Дарио, что мы с ним. Но Срна не ушел. Он вернулся во Францию и был нашим капитаном во втором матче с чехами. Целый мир был тронут, когда во время исполнения хорватского гимна, Срна начал плакать. В тот момент прорвались его эмоции. Его отец хотел, чтобы сын сыграл Евро. Дарио не только выступил, но и весь чемпионат отыграл превосходно.

Против Чехии мы мощно начали и повели со счетом 2:0 благодаря голам Перишича и Ракитича. Вскоре после второго гола, на 62-й минуте, я должен был покинуть поле. Уже с финала Лиги чемпионов меня мучила приводящая мышца. Я был на пределе физических возможностей, и напряжение двух матчей снова подействовало на паховую мышцу. К сожалению, на 76-й минуте чехи сократили наше преимущество. За четыре минуты до конца с трибун, на которых были наши болельщики, полетели файеры. Матч бы остановлен. Постоянная проблема с частью болельщиков будила страх перед беспорядками и возможными тяжелыми последствиями для сборной. Это нарушало наше спокойствие и концентрацию. Эти люди протестовали против Хорватского футбольного союза и их способа управления, будучи уверенными, что в хорватском футболе не все в одинаковом положении: проводится интерес меньшинства за счет большинства. Я думаю, что бороться за идеалы нормально, но я не мог понять тот способ, который они выбрали. Не может быть пользы от действий, которые идут во вред сборной команде.

К сожалению, на 89-й минуте чехи заработали штрафной удар и сравняли счет. Несмотря на ничью, мы завоевали выход из группы, и в третьем матче с испанцами это на нас не давило. Поэтому мы решили, по договору с главным тренером Анте Чачичем и врачами, что я не буду принимать участия в этой встрече. Если бы было нужно, я бы играл, поэтому уже чувствовал себя лучше, но было важно дать ноге немного отдохнуть. У нас были удобные соперники до полуфинала. Реальные результаты матчей по группам должны были в качестве противника в одной восьмой дать нам Исландию. После мы вышли бы на Польшу или Уэльс. Хорошие сборные, но не сильнее нас. Но так не случилось: мы победили Испанию, но неожиданные результаты матчей в других группах принесли нам более тяжелый жребий. Нам выпала Португалия. Сборная, которая нам совершенно не подходит и которую мы никогда не побеждали. К сожалению, традиция продолжилась.

Мы действовали на поле лучше. Мы создали и несколько моментов, Перишич даже попал в штангу на 116-й минуте. По неудачному стечению обстоятельств Португалия забила гол с углового! И вот, мы опять плакали. Мне было тяжело принять это поражение, потому что я был уверен, что мы могли бы пройти, до самого конца. Мне тяжело и до сих пор сказать с уверенностью, почему мы не прошли. Мы не играли так хорошо, как в группе. Португальцы нас боялись, потому что выбрали для противостояния атакующий футбол и контратаки. Просто у них получилось, и этого было достаточно. Такие детали, когда одна команда избегает гола, потому что помешает штанга и тогда ей посчастливится отбитый мяч забить, указывают на случайности, которые приводят к успеху. Португалии было суждено завоевать европейский титул. Их игра не была впечатляющей, но кто спрашивает о впечатлениях, когда завоевываешь титул. Мне было приятно, что мой партнер по команде, Криштиану Роналду, дождался великого успеха со сборной. Я знаю, как он жаждал этого.

В конце, пока мы плакали, Роналду подошел ко мне и попробовал меня утешить. Он говорил мне, что они на самом деле нас боялись и между собой говорили: «Если мы пройдем Хорватию, дойдем до конца». Так и было. Счастье для них, еще одно великое разочарование для нас. Мы снова упали на первой ступеньке после выхода из группы. Как и в 2008-м в Австрии с Турцией. После десяти лет жажды успеха со сборной Хорватии ничего не изменилось. Как и всегда, когда речь идет о неудачи сборной, ответственность падает на плечи главного тренера. Анте Чачич вел команду и на групповом этапе, когда она выглядела очень хорошо, и против Португалии, когда мы были неубедительны. Это была общая неудача и его, и нас.

В 31 год я не сомневался, если ли смысл играть за сборную дальше. Я все еще верил, что результат, к которому все мы стремимся, раньше или позже придет. Я основывался не только на качестве игроков, но и на убеждении, что однажды и нам должна улыбнуться удача. Без нее ни одна команда не может преуспеть. Во Франции мы еще раз в этом убедились.

Дарио Срна покинул сборную. Он ушел после турнира, на котором показал отличную форму. Как заместитель капитана, по логике вещей, я перенял его роль. Мальчиком я мечтал однажды стать капитаном сборной Хорватии. Мечта осуществилась. Это была большая честь и ответственность. Первый среди равных. У тебя много обязанностей, ты лидируешь в команде, следишь, чтобы все вещи, которые могут повлиять на результаты команды, были на достойном уровне. Но в тот момент навязчиво преследовало желание, чтобы мы, наконец, сделали что-то великое и как команда оставили более глубокий след в истории. Я не хотел примириться с тем, что после стольких лет окончу карьеру в сборной без настоящего результата. Того, по которому нас будут вспоминать. Так, как навсегда запомнили поколение из девяностых благодаря бронзе на мундиале.

Глава восьмая

Летний отдых я провел в нашем доме в Задаре. Я люблю, когда семья собирается вместе после долгого отсутствия. Мои родители, сестры, Ванина мама, бабушка и дедушки, родственники, друзья – все мы более или менее регулярно проводим тут лето. Тех, кто не может к нам приехать, мы навещаем сами. В то лето я ездил и в Затон-Обровачки, Квартирич, Обровац. После того как мы с «Реалом» завоевали вторую Лигу чемпионов, я понял, что это большое и окончательное подтверждение нашей ценности. Постоянно я повторял себе, какое чудо, когда в такое короткое время завоевываешь два титула в Европе. Большинство тех, кто это счастье пережил, в один голос говорили, что это вершина их карьеры. У меня уже было два титула, и я не думал, что это конец. Может, мы завоюем и третий титул. Каждый следующий раз был бы бонусом к тому сенсационному чувству принадлежности золотой эре «Реала». Из-за этого всего я чувствовал себя особенно спокойным на этом летнем отдыхе. Я вошел в четвертый десяток жизни. За мной было уже четырнадцать профессиональных сезонов. Восемь из них я отработал в лигах, которые показывают футбол высшего класса. У меня было много опыта, полученного в битвах на всех футбольных уровнях, клубных и личных достижений. Мне не хватало только успеха со сборной, на который я упорно надеялся.

Когда исполняется тридцать, неожиданно приходит момент, в котором вспоминается все, что было. И тогда начинаешь думать, что осталось неисполненным и как это можно изменить. В карьере спортсменов это чувство накладывается на ощущение быстротечности времени. После тридцатого дня рождения неизбежны разговоры о возрасте, снижении сил, завершении карьеры.

Я не знаю, было ли причиной моего хорошего настроения в то лето то, что я не слушал эти разговоры. Я всегда жил реальной жизнью. Вероятно, этому способствовало все хорошее и плохое, что я пережил еще с детства, и мое быстрое взросление. Я научился решать проблемы и переживать тяжелые моменты, быть твердым, но при этом ценить все хорошее и наслаждаться успехами.

В момент первого великого успеха в карьере, когда я наслаждался реализацией в «Динамо» и сборной, реальность напомнила, насколько жизнь может быть жестокой. Трагический случай в 2008 году отнял нашего друга Хрвоя Чистича. Он обожал футбол, свой Задар, у него было много мечтаний. Он был на два года старше меня. Он был отличным игроком и еще более отличным парнем. В 2004–2005-м мы вместе выступали в молодежной сборной. Как старший и более опытный он всегда помогал, когда был нужен нам, более молодым и незрелым. В тот трагический день, в матче «Задара» и «Цибалии», обычная игра один в один стала для него смертельной. Он упал и ударился головой о бетонную стену около линии поля! Было тяжело принять такой абсурд. Мы потеряли молодую жизнь на футбольном поле в матче Первой лиги самым невероятным способом. От последствий удара Хрвое умер через пять дней в задарской больнице. Ему было только 24 года. На его похоронах было так тоскливо, что тоскливее и быть не может.

На том трагическом матче ворота «Задара» защищал Даниел Субашич. Один из тех великих игроков, которых футбольный «Задар» дал сборной команде страны. Когда-то мы вместе играли в детской команде «Задара», а Хрвое был Субин лучший друг. И я знаю, насколько его ему до сих пор не хватает. На каждом матче под формой он носит футболку с его фотографией. Это выражение крепкой дружбы и чувства непрерывающейся связи с погибшим другом. Мои папа и мама – хорошие друзья семьи Хрвое, поддерживаю отношения с ней и я. Мы встречаемся в Задаре, особенно со Светко, папой Хрвое, который борется за выживание ФК «Задар».

В феврале 2014-го, когда «Реал» горел завоеванием Десимы, родители сказали мне, что умер Томислав Башич. Человек, во многом благодаря которому я осуществил великую карьеру. Человек, который верил в меня, когда никто, кроме моей семьи, особенно отца, не думал, что я могу играть в серьезный футбол. Своими принципами и твердостью, с которыми он их отстаивал, господин Томо построил фундамент моей уверенности в себе. Я его никогда не забуду. Он покинул этот мир в возрасте 77 лет. Похороны были организованы за три дня до исключительно важного матча одной восьмой финала Лиги чемпионов, «Шальке 04» – «Реал» в Гельзенкирхене. Я и не думал, что не поеду в Задар, где состоялись похороны. Когда я пришел попросить Карло Анчелотти разрешить мне поехать домой, я уже заказал личный самолет. Я знал, что тренер меня отпустит, когда я объясню ему, о ком идет речь, но потребует, чтобы я сразу вернулся. В один день я летел по направлению Мадрид – Задар и обратно. Я должен был быть на прощании с господином Томе. Я был даже больше счастлив, чем грустен. И горд, что он разглядел во мне талант. Когда через три месяца я поднимал кубок европейского чемпиона, он был одним из первых людей, которого я вспомнил на лиссабонском поле. Я думал, как было бы хорошо, если бы он смог это пережить вместе со мной и наслаждаться чувством, что он был мудрым пророком в моем случае.

Вера Башича была для меня очень важна, потому что он вселил в меня уверенность в себе и в своих силах, а когда она есть, тогда можно успешно справиться с жизненными неприятностями. В счастливых моментах важно твердо стоять на земле. Риск потерять равновесие максимален тогда, когда вас охватывает эйфория из-за успеха. Поэтому я люблю разговаривать об этих жизненных отношениях и переломных моментах с теми друзьями, которые глубже чувствуют повседневную жизнь. Я люблю об этом и читать, и думать.

У меня были разные тяжелые периоды в жизни, но я научился всегда правильно реагировать, когда что-то не получается, и стараюсь изменить положение вещей. Так на меня действует и мысль, которую я считаю истинной: лучшее никогда не приходит легко.

На отдыхе перед своим пятым сезоном в «Реале» я подвел черту. Я сделал это не только из-за жизненной инвентаризации после тридцатого дня рождения, но и из-за того, что это был момент большого счастья в карьере и жизни. Это могло быть поводом, что я расслаблюсь и буду наслаждаться тем чувством, что я преуспел в жизни. Но я знал, что меня ждет, если я хочу и дальше быть успешным. А я хотел всем сердцем. Если опыт в «Реале» меня чему-то и научил, то это знанию, что каждое завоевание трофея усиливает жажду нового. Никогда вы не будете сыты титулом и честью, которую они приносят.

Мотивации мне, наверное, всегда хватало и в 20, и в 30 лет. Отличались только условия, в которых случаются события. С годами нужно еще больше тренироваться. Нужно больше внимания отдавать своему телу, еде, профилактике, отдыху. Важно титулы и почет поставить на полочку, чтобы вы фокусировались на том, что впереди, а не вспоминали то, что было когда-то. Несмотря на то что другие во мне сомневались, несмотря на их разговоры о моем возрасте, силе и бодрости, я в своей мотивации никогда не сомневался. Завоевание второй Лиги чемпионов после плохого начала сезона только напомнило мне, насколько прекрасно чувство победы. А вылет с Евро только усилил мое желание пережить победу и со сборной.

Уезжая на сборы, я знал, что возвращаюсь почти в тот же состав команды. Ушел ветеран многих битв «Реала» Альваро Арбелоа, мой дорогой друг, который много помогал мне в адаптации, когда я только приехал. Пришли молодые игроки, свежая сила, например, Марко Асенсио, вернулся из «Ювентуса» Альваро Мората. Я был уверен, что у нас блестящая команда и идеальная конкуренция в составе. На каждое место у нас было два претендента. К тренеру мы полностью привыкли. В первые полгода Зидана мы почти достигли лидирующую «Барселону».

Уже на подготовке мы горели великими желаниями. Было тяжело, потому что мы работали по очень интенсивной программе профессионала по физподготовке Антонио Пинтуса. Зидан настаивал на усиленной физической подготовке, считая, что это фундамент, который даст игроку возможность навязать противнику свое превосходство. Он знал, что из-за плотного расписания в пяти различных турнирах, из-за обязанностей в сборных, после летней подготовки невозможно найти время на восполнение упущенного. Но в этот раз мы выполнили огромную работу. Мы чувствовали, что будем готовы к великому сезону. Нас вело стремление первый раз, после того как я пришел, выиграть испанский чемпионат. Мы были мотивированы и желанием в первый раз в истории Лиги чемпионов защитить титул.

В сезон мы сразу хорошо вошли. С трофеем! В европейском Суперкубке мы победили «Севилью» в дополнительное время со счетом 3:2. До 15 января следующего года мы 11 раз победим и 4 раза сыграем вничью. Первое поражение последует именно от «Севильи». В эту же неделю мы потерпели поражение в Кубке от «Сельты» и вылетели из Кубка в четвертьфинале. Это был момент слабости, но это нас не ранило. В чемпионате, как и в Лиге чемпионов, мы продолжили победоносное движение.

Я думаю, что одним из самых важных открытий того сезона была идея Зидана о смене позиции. Когда в команде так много игроков высокого класса, как в «Реале», очень тяжело организовать все так, чтобы все были довольны. По опыту мы знаем, что раздевалка настолько едина, насколько довольны игроки. Зидан мудро сохранял баланс. Он включил в соревнование всех игроков. Каждому это дало возможность почувствовать себя важным и принести успех команде. Все были на скамейке. В этом сезоне у нас было 60 клубных матчей, а тренер использовал 27 игроков. Перетасовка помогла и тому, чтобы в завершающий этап мы вышли свежими и сильными. Результаты показали, насколько это качественно было сделано.

Тактика Зидана была проста. Он требовал, чтобы мы играли с одинаковой интенсивностью в нападении и защите, не усложняя игру. Когда получается играть в простой футбол, вы становитесь сложнее для противника. Он настаивал на высоком прессинге, что не всегда было просто сделать. Мы опаздывали в разыгрывании и этим создавали себе проблемы. Это мы компенсировали совокупностью качественной игры и индивидуальных талантов игроков. И как это обычно бывает, когда все начинается отлично, последовали проблемы.

Мы играли в середине сентября в Барселоне против «Эспаньола». Я получил удар в колено, и оно сильно заболело. У меня высокий болевой порог, поэтому я продолжил игру. Я выступил еще в двух матчах, против «Боруссии» в Дортмунде и «Лас-Пальмаса». Интересно, что оба завершились со счетом 2:2 и что мы в обоих вели со счетом 1:0 и при счете 2:1 получили гол на последних минутах. Очевидно, нам не хватало концентрации. На матче в Германии я почувствовал сильную боль в колене. Для меня это было ясным знаком, что у меня проблема, которая все-таки требует фундаментального лечения. Прежде чем мы вернулись в Мадрид, я сделал МРТ. Оно показало, что у меня откололся кусок хряща, что было последствием травмы, которую я получил при ударе в Барселоне, а теперь он перемещался по колену и создавал боль. Врачи предписали артроскопию и чистку колена. Ожидаемый срок восстановления – месяц. Эта новость не вывела меня из равновесия, хотя было начало сезона. Травма всегда значит мучительный период возвращения, но в тот раз все шло как нужно, и я быстро вернулся. Я сыграл 6 февраля против «Леганес». Зидан хотел, чтобы я постепенно входил в игру на полный матч. Моя форма вскоре была на желаемом уровне.

Когда мы отправились в Японию, на мировой клубный чемпионат, команда была на пике своей формы. После того как мы в первом матче победили мексиканскую команду «Америка» со счетом 2:0, в финале против очень хороших и неумолимых игроков «Касима Антлерс» мы должны были играть в дополнительное время. Японцы даже вели 2:1, но Роналду сначала сравнял счет, а потом в первом дополнительном времени забил два гола для итоговых 4:2. Нельзя сказать, что мы недооценили соперника. Мы знали, что матч будет тяжелым и из-за разницы во времени. Такой серьезный турнир, а мы нарушили режим сна. «Золотой мяч» заслуженно получил Криштиану Роналду. Он оформил хет-трик в финале, в совокупности забил четыре гола за два матча турнира. В Европу и я вернулся с личной наградой: я получил «Серебряный мяч».

Пока мы в чемпионате боролись за первое место, в Кубке потерпели поражение от «Сельты». Я не играл в ответном матче, потому что у меня было воспаление приводящей мышцы. Но зато мы хорошо справлялись с конкуренцией в Лиге чемпионов. В одной восьмой финала без особого напряжения мы выбили «Наполи». Но в апреле нас ждала «Бавария» с Карло Анчелотти и Хаби Алонсо. И вот это заставило поволноваться. Однако после первого матча мы уже успокоились. «Бавария» вырвалась вперед на «Альянц Арене», но во втором матче нашу победу обеспечил двумя голами Роналду. «Бавария» – великий клуб, с прекрасными игроками и тренерами, поэтому никогда нельзя расслабляться, несмотря на свое преимущество и фактор домашнего поля. Мы знали, что ответный матч на «Бернабеу» не будет простым, но я не думал, что мы настолько устанем и будем близки к вылету. Они открыли счет в начале второго тайма, но Роналду сравнял счет за пятнадцать минут до конца. Что у нас будет очень тяжелый вечер, стало ясно, когда две минуты спустя Рамос забил автогол. За шесть минут до конца основного времени матча Видаль заработал вторую желтую карточку. В дополнительное время мы вошли с преимуществом в одного игрока. Криштиану Роналду забил второй гол в матче, чем перевернул результат. Асенсио подтвердил его четвертым голом. Мы прошли, но с большим трудом. «Бавария» жаловалась на судью, но я уверен, что в полуфинал прошел более сильный соперник. Роналду за два матча забил пять голов такому блестящему голкиперу, каким являлся Нойер.

В полуфинале нас ждал «Атлетико» (Мадрид). Зидан решил, что до конца мы будем играть по схеме 4–3–1–2 с ромбом. Мы хорошо играли с Иско за двумя нападающими, Бенземой и Роналду. Криштиану разыгрался с четвертьфинала и в первом матче с «Атлетико» это только подтвердил. Мы отлично сыграли этот матч, в котором Роналду отличился еще одним хет-триком. С результатом 3:0 мы были уверены, что в ответном матче у нас не будет особенных проблем. Может, именно поэтому они у нас и были. На «Кальдероне», где поддержка болельщиков «Атлетико» была феноменальной, хозяева очень быстро вышли вперед со счетом 2:0! Они наказали нас своим самым опасным оружием, игрой после стандартов. На 12-й минуте гол с углового, а в 16-й минуте со штрафного удара. Все стало серьезнее, но мы в том сезоне были суперсильные. Через три минуты после перерыва Иско принял отбитый мяч от вратаря после удара Крооса и отправил в ворота. Этому голу предшествовала фантастическая атака Карима Бенземы, одного из самых больших талантов, с которыми я играл. На левом фланге около углового сектора, на пространстве величиной с салфетку, находились три защитника «Атлетико», а он тогда сумел возвратить мяч Кроосу. «Атлетико» нам больше не мог навредить. Они должны были забить еще три гола для дальнейшего участия в турнире, а это все-таки была невыполнимая миссия. Четыре года мы готовились к третьему финалу Лиги чемпионов. Ко второму подряд с Зиданом на скамейке!

До того как мы встретились лицом к лицу с «Ювентусом» в Кардиффе, были и другие важные игры. За три матча нужно было триумфально закончить чемпионат. На вершине таблицы мы оказались в девятом туре еще в октябре. На лидерской позиции мы останемся до конца. После того, как в конце апреля мы проиграли «Эль-Класико» на «Бернабеу» со счетом 3:2, последовало шесть побед подряд. Мы забили 22 гола и пропустили только 5. Средний показатель 3,7 гола за матч достаточно говорил о том, в какой мы форме. Мы просто летали по полю, своей физической силой мы навязывали техническое превосходство. Последний тур мы сыграли в Малаге, и голами Роналду и Бенземы победили со счетом 2:0 и завоевали первый титул чемпиона Испании с тех пор, как я приехал в Мадрид!

Чувство было новым, но снова великолепным. Встреча в Мадриде была фантастической, впечатляла масса болельщиков на Сибелесе. А мы могли совершенно расслабиться, потому что финал Лиги чемпионов был только через две недели.

За мои восемь лет в Мадриде «Реал» завоевал целых 15 трофеев, но из них только один – победителя испанского чемпионата. Учитывая игру клуба и квалификацию его игроков, это было не до конца понятно. Я часто слышал вопрос: почему «Реал» доминирует в Европе, но не может преуспеть в домашнем чемпионате? Я думаю, что главная проблема состоит в стабильности и концентрации на протяжении десяти месяцев лиги. Мы ошибаемся, когда думаем, что за долгий сезон еще сможем возместить упущенное. «Барселона» сильна в Ла Лиге именно потому, что не упускает ни единой возможности завоевать три очка, с кем бы ни играла. И она всегда умела наказать нас за наши ошибки. За мои семь сезонов в «Реале», они целых пять раз становились чемпионами. Я думаю, что роль тренера очень важна в поддержке концентрации команды и стабильности игры. Тренеры важны и когда выигрываешь, и когда проигрываешь.

Зидан показал, что знает, как обеспечить полную концентрацию и распределить силы команды на протяжении сезона. Иногда мне казались несправедливыми его решения, когда он настаивал, что я должен отдохнуть, но оказывалось, что он прав. Я уже говорил, что его самая большая сила в простоте. Он говорит немного, но правильные вещи. Не шумит, не суетится, но имеет очевидный авторитет. И он блестящ в мотивировании. Он показывал нам видеозаписи наших игр и побед, перед матчами распалял нас до максимума. Особенно перед самыми важными.

Финал в Кардиффе проходил 3 июня. Две недели после завершения чемпионата были опасны снижением формы. Но профессиональный штаб провел особенную программу тренировок, сфокусировавшись на этом единственном матче. Зидан провел пять блестящих лет как игрок в «Ювентусе». Он тогда завоевал два «Золотых мяча», пять клубных трофеев, считался иконой, а потом стал и легендой «Ювентуса». Поэтому он очень хорошо знал менталитет туринского клуба и его сильное желание воплотить ожидания, которые длились 21 год. Зидан не был склонен к долгим встречам, он больше любил краткие анализы. Он показывал важные точки игры противника, предполагал их слабые места. «Ювентус» в тот сезон отлично проявил себя в Европе. До финала они пропустили только 3 мяча, а забили 21, почти два за матч. Именно из-за этого уверенного пути создалось впечатление, что туринская команда – фаворит в борьбе за титул.

Их преимущество в Италии было диктатурой, до Кардиффа у них было 6 титулов чемпионов Серии А подряд. Два года назад они были в финале, который проиграли «Барселоне». Они страстно желали, наконец, победить и в Европе.

К их сожалению, у нас было одинаково сильное стремление. «Реал» (Мадрид) последний раз становился обладателем двух титулов в 1958 году. У нас была возможность сравниться с фантастическим поколением Ди Стефано, поэтому нам было важно объединить и европейский, и испанский титулы после 59 лет. И не только это. Победа над «Ювентусом» значила и установление нового критерия успеха в Лиге чемпионов. «Реал» был бы первым клубом, который бы защитил титул Лиги чемпионов. Всего этого было достаточно, чтобы загореться. Когда так поднимается адреналин, а я знаю это по опыту, вряд ли какой бы то ни было соперник сможет нас переиграть.

Этот финал сопровождали обычные хлопоты, связанные с организацией. Лихорадка, связанная с билетами, большие приготовления семьи и друзей к поезде в Кардифф. С этой стороны я всегда абсолютно спокоен. Моя Ваня – мастерица организации. Она все фундаментально готовит, так что все наши семейные и дружеские экспедиции проходят всегда лучшим образом. Я лишен каких бы то ни было обязанностей. В ожидании важного матча, это большой плюс.

И вот наконец матч на стадионе «Миллениум». Атмосфера была волшебная, как обычно и бывает в финале Лиги чемпионов. «Ювентус» стартовал лучше с нескольких опасных ударов, которые нейтрализовал Навас. Но на 20-й минуте Роналду с передачи Карвахаля забил, «Реал» вышел вперед. Тут важно подчеркнуть одну вещь, которая была переломной в этом поединке и показала уровень тренерского мастерства Зидана. В подготовке к финалу он указывал нам на то, что «Юве» отлично играет в защите и что их тяжело пробить. Однако у них была одна слабая точка, а именно плохая реакция на игру в стенку. Эта слабость соперника в этом финале проявилась уже в первом голе.

Всего через семь минут после этого «Ювентус» сравнял счет. Марио Манджукич забил фантастический гол через себя! Но это нас не вывело из строя. Более того, у нас все время было чувство, что мы лучше них и что обязательно победим. Во втором тайме это чувство подтвердилось. Мы их абсолютно переиграли. После хорошего первого тайма, я сыграл отлично и после перерыва. Не только из-за ассиста Роналду при нашем третьем голе, опять игрой в стенку, но и в целом. Я чувствовал, что у команды и у меня все получается. Мы праздновали победу 4:1 и стали частью истории. Мы завоевали два титула после пятидесяти девяти лет и легенды Ди Стефано, Хенто, Копы и других. Первая защита Лиги чемпионов. Третий европейский титул за четыре сезона. Какой успех!

И я сам был впечатлен всем, что мы сделали. После всех побед за пять лет в Мадриде впечатляло, как этот каждый новый трофей дополнительно вдохновлял. Это одна из самых больших сил «Реала». Клуб всегда достигает чего-то нового, того, чего другие не могли достичь. Все торжества, которые последовали после Кардиффа были по-настоящему достойны королей. Приемы, встречи на площади, общее празднование с болельщиками на «Бернабеу». Счастье, какое мы давно не чувствовали. Я хотел наслаждаться каждым моментом. Как будто бы предвидел, что счастье продлится недолго. Хотя я не знал, что впереди такие тяжелые события.

Уезжая из Мадрида, я думал, что Кардифф – все-таки не вершина для игроков «Реала», я верил, что мы можем еще побеждать. Я знал, что уйдут Пепе, Хамес, Мората, Данило, но я знал, что клуб найдет им хорошую замену. Для великих амбиций клуб должен иметь довольно широкий кадровый резерв. В июне меня ждал еще один важный матч – игра со сборной Хорватии в гостях с Исландией. В осенней части отборочных игр на чемпионат мира – 2018 я играл даже на открытии группы, против Турции в Загребе. Счет был 1:1, хотя мы доминировали и многократно попали в штанги и перекладину. Потом я из-за артроскопии колена не участвовал в матчах против Косово и Финляндии, матчах, которые парни качественно отработали с двумя победами. Я вернулся вовремя, чтобы сыграть тайм против Исландии и завершить год третьей победой сборной подряд. В единственном матче весеннего периода мы один раз с трудом, но заслуженно победили Украину под руководством Андрея Шевченко. Бомбардиром был Никола Калинич. У нас была очень комфортная ситуация, первое место в группе и ясная перспектива путевки на чемпионат мира без стресса стыковых матчей. Именно поэтому гостевой матч с Исландией был переломным. Даже ничьей мы бы сделали важный шаг к первому месту в группе. Но мы играли плохо. Мы держались недостаточно твердо, медлительно и неубедительно. Но и хозяева были не сильно лучше. Когда уже казалось, что матч закончится без голов, что было реально по всем показателям, у нас случилась типичная потеря концентрации. После углового удара на 90-й минуте игрок хозяев в прыжке плечом отбил мяч в сетку! Мы проиграли, и тут, неожиданно для нас, началась тяжелая борьба за путевку на мировое первенство в стыковых матчах. То, что до вчерашнего дня казалось простым, прямая путевка на мундиаль, в один момент стало сомнительным.

Тяжелые дни

Последовали тяжелые дни, но не из-за футбола и сборной. Через два дня после матча в Рейкьявике мне нужно было свидетельствовать на суде в Осиеке в уголовном деле против нескольких руководителей моего бывшего клуба загребского «Динамо». Первым обвиняемым был Здравко Мамич. Я поделился своими знаниями о распределении компенсации, которую «Тоттенхэм» выплатил «Динамо» за мой трансфер в 2008 году. Кроме того, я говорил о деловых отношениях, которые были у нас со Здравко Мамичем за время моей карьеры. Обо всем, что было на суде, и о моих свидетельских показаниях публика детально знала. Этот уголовный процесс еще продолжается.

Мои свидетельские показания вызвали бурю негодования в Хорватии. Широкая публика считала, что я своими показаниями пошел в пользу защиты Зравко Мамича. На суде я говорил правду. В разделении трансфера я придерживался того, что предписывали подписанные договоры. И я повторил, что готов сразу вернуть деньги, которые от трансфера достались мне, если подтвердится, что это спорно с точки зрения закона.

С того дня, как я выступил в суде, началась невиданная травля. Меня со всех сторон грубо ругали. Писали много оскорбительных граффити и в моем Задаре… Публиковались посты с угрозами в социальных сетях, все переходило и усугублялось с одной страницы в другую. Это был кошмар, который начал сбываться. У меня было чувство, что я кого-то убил. Казалось, что я самая большая проблема для своей страны. Я должен признать, что для меня это было очень тяжело. Практически за один день я стал почти самым ненавистным человеком. Это был совсем новый момент в моей жизни, который меня серьезно потряс. Семья и близкие друзья стали моей самой большой поддержкой. Особенно в первые дни, когда я тяжелее всего сталкивался с этим негативом. Но еще тяжелее было из-за семьи. Мне было понятно, как тяжело они переносили все, что происходит со мной. Особенно я беспокоился за Ваню, которая носила третьего ребенка, а ее беременности, как я уже упоминал, были рискованные. Я волновался, что весь этот стресс негативно скажется на ее здоровье. Я видел, как моим родителям было больно от всего этого. Я старался успокоить их и говорил, что, в конце концов, все будет в порядке.

К гневу публики по отношению ко мне я относился как к несправедливости. Особенно из-за размера, который он принял. В Хорватии враждебность к Здравко Мамичу продолжается давно. Мои показания не соответствовали желаниям его врагов, поэтому свой гнев они направили на меня. Я не могу найти причины этому. Уже одиннадцать лет я живу и играю за границей. Когда я уезжал, в 2008 году, было совершенно другое время.

До того времени Здравко Мамич был важным действующим лицом моей карьеры. Я никогда этого не отрицал. И не намеревался. Кода я был молодым игроком, он помогал мне адаптироваться. Как помогал и другим. Некоторые преуспели больше, некоторые меньше, некоторые вообще не развивали карьеры. Каждый игрок, когда получает возможность, на поле доказывает, насколько он ценен и сколько он может. Без ложной скромности я могу сказать, что больше всех сделал для дальнейшего развития своей карьеры я сам, но при поддержке тренеров и партнеров по команде. И хорошего, и плохого. У меня были и другие агенты в дальнейших трансферах. Но все опять зависело от моей игры. Это, конечно, не умаляет моей признательности всем тем, кто в большей или меньшей степени помог мне развиться.

Перед началом подготовки к сезону 2017–2018 я отвлекся от привычного окружения. Мне нужен был покой по двум причинам. Во-первых, чтобы по-настоящему отдохнуть от напряжения предыдущего сезона и огромной психологической нагрузки, которая выжала из меня все соки. Я на неделю выехал с семьей за пределы Хорватии. После возвращения в Задар я договорился с близкими друзьями на пять-шесть дней отчалить на корабле по Адриатике. Второе, что было для меня важно – это размышление над моим будущим положением в сборной. Потому что были люди среди тех, к мнению которых я прислушивался, которые выражали сомнение в продолжении моей карьеры в сборной. Проблема была не в моем допуске, а в том, насколько негативно отразится плохая атмосфера на моей игре. Потом в какой-то степени это будет бременем и всей сборной. Именно мысль, что из-за меня сборная может пострадать, заставляла задуматься и принять решение. Хочу ли я уйти из сборной или приму груз недовольства болельщиков и публики против меня и сделаю все, чтобы своей игрой принести ей успех? Я знал, что не сделал ничего плохого. Поэтому во мне быстро победило убеждение, что я хочу остаться и бороться, как и до сих пор, чтобы, наконец, сбылся сон, который уже долго мы видели. Когда я однозначно это решил, я почувствовал сильное облегчение. Я осознавал, что будет тяжело, но я становился еще решительнее сделать все, что в моих силах, чтобы вместе с игроками сделать этот ключевой прорыв. Лично я был уверен, что у Хорватии есть отличные игроки, которым не хватало немного удачи и стечения обстоятельств, чтобы получился большой результат. Это убеждение я базировал на опыте прошлых европейских и мировых чемпионатов. Наша команда была в большинстве своем составлена из игроков, которые едут в Россию в полной зрелости. Было ясно, что для большинства из нас это была последняя возможность для успеха в сборной. Важна была еще одна деталь. Наши игроки выступали в великих клубах, были ключевыми игроками в своих командах в самых важных лигах и европейских соревнованиях. Я знал, что все это создает разницу и является ясным знаком качества нашей команды.

Между тем, осеннюю, завершающую часть отбора в Россию, мы начали плохо. Первый матч с Косово 2 сентября 2017 года судья остановил на 22-й минуте, потому что из-за сильного дождя на поле было невозможно играть. Мы не знали, на какую дату FIFA назначит новый матч, но мы очень надеялись, что не будем играть на следующий день. Встреча с Турцией была в плане уже через три дня. Но на деле случилось так, что матч с Косово был назначен на следующий день, а день сражения с Турцией не изменился. В отрезке в 48 часов мы должны были сыграть 70 минут матча с Косово, отправиться в Эскишехир и тогда противостоять очень мотивированной Турции. А мы не были уверены даже в матче против Косово. Мы твердо оборонялись, и у нас не получалось пробить их стену. Тогда я на 74-й минуте пробил свободным ударом в сердце штрафной, и там Вида отлично подпрыгнул и направил мяч в сетку! Наконец-то. Важно было, что мы получили три очка, остальное можно было забыть. Вообще, лично для меня это был первый матч перед домашней публикой после событий последних двух с половиной месяцев. На «Максимире» было около семи тысячи человек, и по отношению ко мне они были очень дружелюбно настроены. Для меня это многое значило.

В Турции мы через два дня проиграли со счетом 1:0. У хозяев была фантастическая поддержка болельщиков, но объективно они как команда действовали слабее, чем в предыдущие годы. У нас было много опасных моментов в эту встречу, но мы ими не воспользовались. Я даже думаю, что нам не был присужден пенальти. Они свою возможность использовали на 74-й минуте, и это изменило результат. В следующие туры подтвердится, что у Турции не было достаточно сил, чтобы обеспечить себе путевку на чемпионат мира. Это для нас, тем не менее, не было утешением. Мы попали в еще одну кризисную ситуацию в завершении квалификации. Как и каждый раз, мы все усложнили в последний момент.

В начале октября нас ожидали два матча истины. Первый с Финляндией в Риеке, потом в Украине. Преобладала мысль, что победить Финляндию реально и что самым важным будет то, чтобы в противоборстве Турции и Исландии не победили исландцы. И это было возможно, потому что мы ждали, что турки не пропустят возможность попасть на второе место. Но исландцы победой над украинцами стали более опасным конкурентом на первую позицию. Было довольно много различных раскладов, но было понятно, что у нас серьезные проблемы перед последним туром квалификации.

День сборов сборной для подготовки к матчам с Финляндией и Украиной был 2 октября. Пока партнеры по команде собирались в Загребе, я был с Ваней. В тот день она родила нашего третьего ребенка. В роддоме, с блестящей заботой всего персонала, все прошло в наилучшем виде. После Ивана и Эмы мы стали счастливыми родителями Софии. На следующее утро я поехал со сборной в Риеку.

Когда у вас много детей, только и разговоров что о том, у кого какой характер, кто на кого больше всего похож в семье. Мне кажется, что по характеру на меня похожа больше всего Эма. Настоящая юла, как и я в детстве. Ивано спокойнее, тише, больше похож на маму. На кого похожа София, мы еще увидим. Когда они вырастут, я хотел бы, чтобы у них была мамина доброта и честность, и мой борцовский дух и желание биться за свои мечты. И пусть они будут красивыми, как мама.

Что касается моего участия в их повседневной жизни, каждый свободный момент я посвящаю им. Из-за моей работы, понятно, я не могу сравниться с Ваниной ролью и заботой о детях. Она им на 100 % подчинена, не только когда меня нет, но и в те дни, когда я дома, но переживаю футбольные проблемы, усталость, травмы, стресс перед важными матчами. Ваня в оценке моего плохого настроения аккуратна, а ее понимание помогает мне сбросить груз с плеч. Но когда у меня нет обязанностей в клубе и сборной, я много времени провожу с детьми. Я отвожу их в школу и забираю их. С тех пор как Ивано начал тренироваться в школе футбола, я вожу его и жду, пока он закончит. Когда они только родились, я просыпался к ним ночью, чтобы поменять пеленки, подготовить бутылочку или что бы еще ни требовалось. Особенно так было с Ивано, потому что тогда мы были одни в Лондоне и Ване нужно было хотя было немного времени передохнуть. С Эмой и Софией у нас было меньше моих дежурств, потому что тогда мы решили нанять помощницу, пока Ваня восстанавливается.

На стадионе «Руевица» перед матчем с финнами президент Хорватского футбольного союза Давор Шукер передал мне подарок – форму по случаю моего сотого матча в сборной. Nike выпустил форму с дизайном всех форм, в которых я выступал. Прекрасную и особенную. Я был очень взволнован из-за этого юбилея. Мне казалось, что совсем недавно был тот момент, когда я мечтал о том, как было бы хорошо сыграть хотя бы один матч в форме Хорватии, и вот, я добрался до сотни. Теперь по количеству выступлений за Хорватию меня обгонял только Дарио Срна. Но в отличие от этого торжественного момента матч против Финляндии опять был мучением для всех нас. Несмотря на инициативу, мы тяжело создавали моменты, а те, которые у нас были, мы не использовали. Когда мы забили гол на 57-й минуте, с помощью Манджукича, я думал, что мы победим панику и будем играть лучше. Случилось наоборот. Мы успокоились и, боясь пропустить гол, позволили финнам стать более опасными. Тяжело объяснить такую нашу реакцию. Мы были наказаны на 90-й минуте, как и в Исландии, и финны этим неожиданным голом вызвали небольшой шок в сборной.

Это был кризис, подтверждающий, что мы всю осень теряем форму. Для качественной игры сборной это не было естественно. Когда мы сконцентрированы и собраны, мы можем играть против любого соперника. Но когда мы не на 100 % собраны и напряженны, тогда у нас начинаются проблемы. Сразу после финального свистка судьи на «Руевице» было понятно, что что-то произойдет. В раздевалке атмосфера была тяжелой. Чувствовалось, что будет замена. Президент союза Давор Шукер собрал вечером самых опытных игроков и сказал, что думает о переменах. На следующий день нам объявили, что Анте Чачич заменен. На это место был поставлен Златко Далич.

Я не знал его как тренера, но то, как он начал работу с нами, мне очень понравилось. Нельзя было менять что-то серьезно, потому что через день после матча с Финляндией мы летели в Киев. Команду нужно было поддержать, создать позитивную атмосферу, чтобы усилить уверенность, что мы можем победить. Может, сейчас это звучит просто, но учитывая, что у нас почти не было времени на подготовку и что мы нуждались в победе, с новым главным тренером и пошатнувшейся уверенностью в себе это было очень сложно. Златко много разговаривал со всеми нами и на тренировках, и в отеле. Он выразил огромную веру в нас. Он утверждал, что мы профессионалы и должны это показать на поле сейчас, когда это нужнее всего. Он поддерживал нашу уверенность в себе. Я должен сказать, что атмосфера между игроками радикально изменилась и что мы вскоре настроились на успех. Нас напрягало все, что случилось с Финляндией, как и смена главного тренера, но среди прочего я думаю, что нас чрезвычайно мотивировал страх, что мы пропустим чемпионат мира. Большинство опытных игроков знало, что это для нас последняя возможность сыграть на мундиале.

Вскоре Далич раскрыл мне одну свою тактическую идею.

– Я вижу тебя на позиции атакующего полузащитника. Так ты немного разгрузишься от оборонительных задач.

Я смог сказать только одну фразу, но она была истинная:

– Я буду играть на той позиции, на которой будет нужно.

Я думаю, что Далич сделал все возможное для ментальной подготовки игроков и тактически извлек максимум за такое короткое время. Врсалько играл на левом беке, Вида на правом, Ловрен в защите с Митровичем. Ракитич был задним полузащитником с Баделем, перед ними Крамарич, Перишич и я, впереди Манджукич. Он требовал, чтобы мы блокировали их защитников, потому что они создавали локальный перевес. Идея была в первом тайме контролировать мяч с минимумом риска, чтобы украинцы расслабились перед семьюдесятью тысячами болельщиков, а потом начать атаковать. В первом тайме хозяева по-настоящему были опаснее, но мы выдержали. После перерыва мы показали силу. Мы шли вперед, они оборонялись, дополнительно напуганные после того, как мы на 62-й минуте забили гол. Я отдал передачу Крамаричу, он отлично поработал головой и отправил мяч в сетку. Украина была готова потерять голову, а когда Крамарич и во второй раз забил с передачи Ракитича, мы их сломили. Потом мы зрело и доминантно доиграли матч. Наконец-то мы смогли немного расслабиться. У нас появилась еще одна возможность. После возвращения из Киева в голове постоянно вертелась одна мысль. 20 лет назад в Киеве Хорватия в напряженном ответном матче в дополнительное время едва унесла ноги. В первом матче в Загребе счет был 2:0 в нашу пользу. На четвертой минуте ответного матча на том же стадионе, где мы одержали такую важную победу, Украина голом Шевченко уже была близка к уничтожению преимущества Хорватии. Бокшич сравнял счет на 27-й минуте, и это охладило украинскую эйфорию. Разгоралась искорка нашей бронзовой победы, которая последует. Нападающий в том матче Андрей Шевченко сейчас проиграл Хорватии как главный тренер. Был ли в этом какой-то знак?

Когда я узнал жребий стыковых матчей, я не обрадовался. Я не боялся, что мы не сможем победить Грецию, но на память мне приходили их закрытые построения, разрушающие игру. Я думал и о том, что первый матч мы играем дома, а это значит, если не пойдет хорошо, публика станет нетерпеливой, а мы будем нервничать. Но в тот вечер на «Максимире» было все наоборот. Я по-настоящему ощутил, что происходит что-то новое. То, что было у нас раньше и что потом мы потеряли. Суперпозитивная атмосфера! Уже на разминке напряжение отступило, когда увидели полные трибуны и почувствовали знаменитый гул болельщиков, который ведет вперед. Мы едва могли дождаться начала матча. Как будто кто-то спустил нас с цепи, мы ворвались на поле в стремлении подарить счастье болельщикам и себе. После долгого времени у нас была массовая поддержка, а с ней мы безусловно играем лучше. У Греции в Загребе не было шансов. Хорватия сыграла отличный матч. Уже на 13-й минуте со штрафного, который заработал Никола Калинич, мы забили и вышли вперед. Через шесть минут Стринич сделал идеальную передачу Калиничу, а тот пяткой эффектно послал мяч в сетку. На «Максимире» царила тотальная эйфория. А на 30-й минуте выступил холодный пот, потому что с углового, который оставался нашей большой слабостью, гости забили и счет стал 2:1. То, что это был наш день, мы показали уже через три минуты. Мы сразу нанесли ответный удар. Блестящий удар Врсалько с фланга, и головой забивает Перишич. 3:1. Сразу в начале второго тайма еще одна ошибка защитника греков, и Врсалько забирает мяч, а Крамарич добивает 4:1! Мы их раскатали. В такой атмосфере, с такой поддержкой, мы абсолютно освободились от всех фрустраций, бремени, волнений. Мы были сыграны и быстро двигались. Я думаю, что в тот вечер мы опять почувствовали этот импульс, который убедил нас в том, что мы сильные. И что мы многое можем. И да, главный тренер в этот раз показал больше тактических возможностей, потому что, наконец, у него было больше времени для тренировок по сравнению с тем, которое у него было для подготовки к матчу с Украиной. Его поступки по отношению ко мне только подтверждают, насколько он следил за ментальным состоянием игроков и команды. На последней минуте меня позвали, чтобы я покинул поле, на замену вышел Марио Пашалич. С трибун я слышу громкие аплодисменты и скандирование. Мое сердце колотится, как бешеное. Пока я иду к линии, я не думаю об ответном матче в Греции, я уверен, что мы пройдем. Я думаю, что в этот раз я больше, чем когда-либо, живу надеждой, что мы добьемся большого успеха со сборной. Просто я чувствовал, что происходит что-то особенное. Неожиданно откуда-то подошел Златко Далич. Все перевернулось, пазл сложился. Люди опять в нас верили.

* * *

С «Реалом» первая часть сезона тоже началась отлично. В августе у нас был престижный и волнительный старт. За восемь дней европейский Суперкубок против «Манчестер Юнайтед» и два матча испанского Суперкубка с «Барселоной»! В европейском мы играли в гостях в Скопье. На скамейке «Юнайтеда» тренер, который привел меня в «Реал», Жозе Моуринью. В то лето мы уже виделись на сборах в Лос-Анджелесе. Матео Ковачич и я гуляли по Беверли-Хиллз и заметили Моуринью, идущего нам навстречу. И когда мы были близко, он сразу обнял меня и сердечно поцеловал. Мы разговорились, с ним всегда интересно поболтать. На стадионе, где я в последний раз выступал пять лет назад и победил с Хорватией хозяев, «Реал» отлично себя проявил. Матч завершился со счетом 2:1, но мы играли убедительнее, чем показывает результат. Мы завоевали первый трофей сезона, а начать триумфально всегда хорошо. Мы проверили это и в двух «Эль-Класико». Однако первый на «Камп Ноу» я не играл, потому что оказалось, что две желтые карточки и удаление в Суперкубке в матче с «Атлетико», полученные три года назад, нужно отработать в этом соревновании. Как назло, именно сейчас! «Реал» праздновал победу 3:1. И в ответном матче на «Бернабеу» мы абсолютно доминировали и победили со счетом 2:0. В совокупности 5:1 за два матча, давно мы так не обыгрывали «Барселону». Это только усиливало ожидания от нового сезона. Но мы были необъяснимо нестабильны в чемпионате. Мы теряли очки от объективно более слабых противников из нижней части таблицы. В октябре я понял, что мы входим в период кризиса. В первом матче с «Тоттенхэмом» в Мадриде мы показали себя довольно слабо. Он завершился со счетом 1:1, но мы как будто бы потеряли энергию. Через 12 дней мы неожиданно проигрываем «Жироне», которая занимает пятнадцатое место, со счетом 2:1. Это тревожный сигнал, потому что через три дня на «Уэмбли» мы опять проигрываем. «Шпоры» Почеттино разбили нас со счетом 3:1. Это было в первый раз, когда я в Лондоне играл против своего бывшего клуба. Однако не на «Уайт Харт Лейне», который ушел в историю, потому что появился новый стадион. Из моих бывших партнеров там остался только Дэнни Роуз. Прошло больше пяти лет, мои эмоции уже не были такими сильными, но уважение по отношению к «Тоттенхэму» и его болельщикам было все еще большим. Особенным. Расставание не было идеальным, но ничто не может перечеркнуть четыре года совместного роста клуба и меня как игрока. Сегодня «Шпоры» велики во всех отношениях. У них новый топовый стадион, они построили первоклассную тренировочную базу, у них отличная команда и тренер, они постоянно прогрессируют по результатам. Когда я был там в 2010 году, мы в первый раз получили выход в Лигу чемпионов. Через девять лет «Тоттенхэм» первый раз в финале ЛЧ! Подтверждение, что «Шпоры» стали частью элиты, клубом, который борется за вершину Премьер-лиги и продолжение выступления в Лиге чемпионов. Инвестиции окупились. Такому прогрессу не хватает только важного трофея, и я желаю клубу и болельщикам, чтобы эта мечта как можно скорее осуществилась.

В середине декабря мы снова выступили на Клубном чемпионате мира в ОАЭ. В первом матче мы играли против «Аль-Джазиры», они были очень неприятным соперником. Они вырвались вперед на 41-й минуте, на 53-й мы, наконец, сравняли счет после моего паса Роналду, чтобы на 81-й минуте Бэйл забил победный гол. Я был объявлен игроком матча. В финале нашим соперником был «Гремио». Еще один очень сложный матч для нас. Роналду со свободного удара на 53-й минуте принес «Реалу» преимущество и до конца матча уже не было перемен. Особое жюри объявило меня лучшим игроком финала и турнира вообще. После «Серебряного мяча» год назад, сейчас я получаю «Золотой»! Первый «Золотой мяч» в моей карьере. Я тогда даже подумать не мог, что это начало фантастической череды трофеев, которые завершатся настоящим «Золотым мячом». Но том турнире я сыграл по-настоящему отлично, и мне было приятно, что моя игра была отмечена. А еще потому, что награду получил полузащитник, хотя они почти всегда достаются нападающим и бомбардирам. Трофей я получил в конце года, полного волнений. В первый раз мы стали обладателями двух титулов после почти шести десятилетий ожидания. Первый раз я попал в символическую сборную Лиги чемпионов. Все это происходило в тяжелый год, но это сделало еще более желанным выход на чемпионат мира в России. В год, который был для меня лично тяжелым из-за негативной реакции в хорватской прессе на мои показания в процессе против Мамича. Я думал покинуть сборную, но во мне что-то переломилось, и я взял еще больше ответственности как капитан и лидер. В конце концов, а это я должен был сказать в первую очередь, в тот год я в третий раз стал отцом. Я был счастливым человеком, когда я вернулся из Эмиратов в Мадрид. Перед рождественскими праздниками нас ожидало еще «Эль-Класико» на «Бернабеу».

Падение перед взлетом

На трибунах аншлаг. «Эль-Класико» – матч, который определяет победителя сезона Ла Лиги. У «Барселоны» было на 8 очков больше, чем у нас, а мы сыграли на матч меньше. Из-за чемпионата мира матч с «Леганес» был отложен до 21 февраля 2018 года. Расклад был понятен. Победить «Барсу» значило сократить разрыв до пяти очков, а если победить и в оставшемся матче, практически мы были бы в двух очках от лидера. Все бы стало возможным. Но желание – это одно, а реальность другое. Мы почувствовали это и в том матче, который начался в необычное время, в час дня. Гости вырвались вперед на 54-й минуте. Когда на 63-й минуте мяч Карвахаля попал в руку, это стало началом конца. Не только в этом «Эль-Класико», но и всем амбициям бороться за титул. Дани был удален, а Месси забил. Счет стал 2:0. Мы старались подняться со дна, но единственное, что изменилось – это то, что мы пропустили третий гол в добавленное время. За два дня до Рождества этот результат испортил нам настроение. Честно говоря, и до матча я чувствовал, что этот сезон в Ла Лиге не будет удачным.

Праздники я провел в Загребе. Предыдущие два Новых года мы провели за границей из-за моих клубных обязательств. Тогда мы были вместе с Матео Ковачичем и его женой Изабель. Я пошел спать рано, потому что у нас был матч. А Новый 2018 год мы могли встретить в домашней атмосфере и очень этому радовались.

Мы были с семьей и ближайшими друзьями, и нам было очень хорошо. Я загадал на 2018 год реализовать еще больше футбольных целей. Может, для кого-то это прозвучит напыщенно, но я всегда надеялся и стремился к высшим целям. Когда я был молодым игроком, я хотел реализоваться как профессиональный футболист в Хорватии. Но я постоянно думал, что когда-нибудь буду играть в великом европейском клубе и бороться за самые престижные титулы. Как только с «Реалом» я завоевал Десиму, я сразу захотел, чтобы мы продолжили получать европейские титулы и не ждали их долго. Когда через два года мы опять выиграли Лигу чемпионов, я думал, что мы должны стать первыми, кто защитит титул. Я на самом деле верил, что все эти цели мы можем реализовать. Когда я оглядываюсь на свой футбольный путь от «Динамо» к «Тоттенхэму», «Реалу» и сборной, тогда по-настоящему убедительной становится известная мысль о сильном желании: если что-то по-настоящему хочешь, оно осуществится! С этой уверенностью и желаниями я вошел в 2018 год, с надеждой, что я их осуществлю.

Но началось плохо. В Виго мы завершили встречу со счетом 2:2, а через неделю дома мы проиграли «Вильярреалу». Таблица Ла Лиги выглядела угнетающе. «Барса» оторвалась на 16 очков, а мы стали четвертыми. Мы отставали от «Атлетико» на 7 и от «Валенсии» на 5 очков! Но стало еще хуже. На четвертьфинале Кубка короля мы вылетели из-за «Леганеса»! Это было большое разочарование, потому что кубок мог бы стать одним из трофеев, которые могли бы смягчить впечатление от провала сезона. Что еще хуже, в первом матче мы победили со счетом 1:0 в гостях. В ответном матче на «Бернабеу» случился для нас позор. Я не хочу этим умалять большой успех «Леганеса», они молодцы, что боролись и реализовали исторически важный для себя результат! Но мы просто не могли допустить, чтобы с таким преимуществом, на своем стадионе, против объективно более слабого противника, пережить фиаско! Еще раз подтвердилось неписаное правило, что самоуверенная позиция «легко все сделаем» – шаг в пропасть. За эти два матча Кубка я играл по 20 минут, потому что у меня были проблемы с икроножной мышцей. Вообще не было запланировано, что я буду выступать. Зидан хотел поберечь меня для последующих важных матчей. Особенно для одной восьмой финала Лиги чемпионов против «ПСЖ».

Ключевой матч весенней части сезона для «Реала» состоялся 14 февраля на «Бернабеу». Мы выбыли из Кубка, а перед этим и из погони за лидерами в Ла Лиге. Нам оставалась Лига чемпионов. Последняя, но и самая престижная возможность триумфально закончить сезон. Когда жребий определил пару «Реал» (Мадрид) – «ПСЖ», болельщики были убеждены, что фавориты в этом матче парижане. Эта точка зрения была для меня немного странной. Да, мы споткнулись в двух соревнованиях и не показали свой высокий уровень, но мы оставались более-менее той же командой, что и год назад, чрезвычайно опытной в Лиге чемпионов. Мы всегда были достаточно сильными, несмотря на наши колебания в сезоне, чтобы на этом этапе Лиги чемпионов победить каждого. С другой стороны, у «ПСЖ» были отличные игроки. Их атакующий потенциал фантастический – Мбаппе, Неймар, Кавани. Но «ПСЖ» не показывал в европейских соревнованиях хороших результатов, несмотря на фантастические вложения.

Первый матч состоялся на «Бернабеу». Мы хорошо вошли в матч, у нас было несколько очень хороших моментов, но вратарь парижан Ареоля защищался отлично. «ПСЖ» контратакует, но до 33-й минуты нет голов. Рабьо использует отскок мяча после контратаки и отправляет его в наши ворота. «ПСЖ» ведет со счетом 1:0, и я почти уверен, что многие в тот момент думали, что «Реал» проиграл.

Большая ошибка. Мы никогда не сдаемся, как бы игра ни шла. На 45-й минуте атаку Крооса останавливают в штрафной, но гол забивает Роналду. 1:1. Во втором тайме такая борьба напоминает поединок двух боксеров, которые хотят друг друга нокаутировать. Мы держим высокий ритм, и на 83-й минуте Роналду ловко и удачно поражает ворота. Через три минуты гол забивает Марсело, и мы заканчиваем матч со счетом 3:1. Отличный мачт, важная победа. Мы знаем, что это еще не конец, но чувствуем себя лучше, единым целым. Силу Неймара мы хорошо знаем по Ла Лиге, а Мбаппе, видно невооруженным взглядом – чудо футбола. Сильный, быстрый, боец, и такой молодой. В ответном матче я буду сидеть на скамейке. Мышцы редко мучили меня в карьере, но в этот раз я должен был сделать паузу. Врачи ясно сказали, что месяц перерыва нужен, если мы хотим, чтобы в завершении сезона я был готов к максимально возможному напряжению. Я вернулся на неделю раньше. В этот раз меня не мучило то, что я должен сделать паузу. Я знал, что в продолжении сезона будут еще суперважные поединки в Лиге чемпионов. Я знал, что меня ждет и чемпионат мира. Я согласился на принудительный отдых как на хорошую возможность взбодриться, отдохнуть и зарядиться энергией для того, что меня ждет. Я хотел завоевать еще одну Лигу чемпионов. Я хотел после этого добиться чего-нибудь со сборной в России. Я всегда стремился к великим целям, но в тот год моя решимость имела особую силу. Я чувствовал, что это будет именно мой год.

В ответном матче «ПСЖ» играл неубедительно. Перед вторым матчем получил травму Неймар. Это была огромная утрата для них. Роналду на 51-й минуте после отличной передачи Лукаса Васкеса попадает в ворота. С такой игрой у парижан не было шансов забить три гола, которые были им нужны для продолжения. Кавани сравняет счет после рикошета на 71-й минуте, но Каземиро вскоре забьет на 80-й минуте, счет станет 2:1. Мы заслуженно проходим в четвертьфинал. Растет наша уверенность, что мы могли бы сделать чудо, второй раз подряд защитить титул победителей и поставить рекорд – три европейских титула подряд.

После игры в гостях в Париже мы играли с «Эйбаром». Я отыграл все 90 минут, мы победили 2:1, я отдал голевую передачу для первого гола Роналду. После этого матча тренер Зидан дал нам несколько выходных.

Я договорился с Ковачичем, что мы с супругами поедем в Марракеш и расслабимся перед важным завершением сезона. Для меня очень кстати был этот отдых от рутинного футбольного распорядка. Мы наслаждались в Марокко, где мы встретили и Кейлора Наваса с семьей, и я вернулся в Мадрид полным энергией. Это было время, когда в бесчисленных журналистских анализах о «Реале» мое имя упоминалось среди тех, кто в следующий сезон может покинуть клуб. Это меня не беспокоило: я знал, что это только спекуляции СМИ. Но, кажется, в первый раз за шесть лет в «Реале» кто-то упомянул такую возможность. А причиной этому назывался мой возраст, хотя на самом деле физически я чувствовал себя отлично. СМИ должны иметь свои истории. Когда у «Реала» что-то не получается, тогда такие пророчества становятся интенсивнее. Я был спокоен, очень спокоен. В то же время я был сильно мотивирован. По возвращении на поле после перерыва из-за икроножной мышцы я был в великолепной форме. Я думаю, что на самом деле эта физическая и психическая бодрость были очень важны.

После победы 6:3 над «Жироной» с одной моей голевой передачей последовал перерыв для сборных. Хорватия ехала на турнир в США, где были запланированы два матча, против Перу и Мексики. Из-за перерыва, который у меня был, клуб хотел, чтобы я как можно лучше и спокойно подготовился к завершению сезона, а не ездил в США. Но это был единственный сбор для сборной перед чемпионатом мира. Нам были очень важны эти сборы и в контексте командной сплоченности. Я хотел ехать, потому что был уверен, что в России мы сделаем что-то великое. Я разговаривал с главным тренером Даличем. Я объяснил ему, что хочу поехать в США, но объективно должен заботиться о себе, в том числе потому, что только возвращаюсь в игру после травмы. Сыграть два сильных матча за четыре дня при далеком перелете и недостаточном времени для тренировок не очень хотелось. Мы остановились на том, что умнее было бы поехать со сборной, сыграть первый матч против Перу, а после вернуться в Мадрид. Далич сказал мне, что еще несколько игроков в похожей ситуации и он примерно о том же с ними договорился.

В Америке нам было отлично. Наши соотечественники приняли нас по высшему разряду. Мы посмотрели матч «Майами» и «Нью-Йорк Никса». Многие из нас были фанатами NBA. Там мы пообщались и с великим спортсменом и человеком Новаком Джоковичем. Позитивная атмосфера в сборной и наше общение усиливали командный дух. На матч на стадионе в Майами собралось около 46 000 зрителей. Перуанцы были лучше, быстрее и победили нас со счетом 2:0. Перу – серьезная сборная. В тот момент они были одиннадцатые в рейтинге FIFA, выше нас. Как обычно, поражение сразу вызвало бурю негативных откликов. Несмотря на то что это был только подготовительный матч, в котором результат не должен быть приоритетом, в СМИ начался цирк. Особенно обсуждалось, что главный тренер, во втором матче освободил Субашича, Манджукича, Перишича, Брозовича, Калинича и меня. Должен был уехать и Ракитич, но он передумал и остался.

Мне казалось, что пресса едва дождалась момента, чтобы начать нас критиковать. Никого не интересовало, что я, например, был травмирован месяц и только возвращался в строй. В СМИ писали разное, но в противовес тому, что пишут многие журналисты, я не возмущаюсь, когда меня критикуют или выдвигают различные теории. Единственное, что я не могу принять, это оскорбления и неправду. Когда журналисты выражают свое отношение и пишут, что я или кто-либо другой играл слабо, что я нехороший игрок или еще что-нибудь похожее, это меня не напрягает. Я не гружу себя мыслями, которые не идут мне на пользу. СМИ делают свою работу, теории и анализы – ее часть. Поэтому, когда начались обвинения, что я уехал из Америки, а это неприлично для капитана сборной, я не хотел реагировать. Я знаю, что это привело бы меня из одного спора в другой. А меня очень расстраивало, что некоторые игроки публично обвиняли тех, кто раньше вернулся в клубы. Я не понимал, для чего они это делали, хорошо зная, что это было частью нашего договора с тренером. Меня никто не имел права упрекать. За 13 лет выступлений за сборную я откликался почти каждый раз, и на товарищеские матчи, и когда не должен был, и когда меня тренеры просили, чтобы я приехал ради болельщиков и атмосферы в сборной. Я абсолютно не требовал ни вознаграждения, ни какого-либо особенного обращения. Меня не было только тогда, когда я был серьезно травмирован, на операции или на реабилитации.

Особенно я был разочарован, когда прочитал высказывание своего друга Ведрана Чорлуки. Кроме того, что все это он мог сказать мне лично, на месте, меня возмутило то, что эти обвинения он высказал на пресс-конференции, чем спровоцировал сильные споры в СМИ. С Чарли мы вместе прошли почти всю карьеру как партнеры в «Динамо», «Интере» (Запрешич), «Тоттенхэме» и сборной. Мы были неразлучны. От него я меньше всего ожидал такого. Не только потому, что он на меня публично напал, но и потому, что он очень хорошо знал, как я отношусь к обязательствам в клубе и сборной.

В какой-либо другой момент я, вероятно, все предоставил бы времени, пусть обида сама пройдет. Но я знал, что в этот раз на это не было времени, потому что нам в России нужна хорошая атмосфера в команде, если мы хотим получить великий результат. Поэтому еще до выезда на чемпионат мира я решил с Чорлукой в открытом разговоре выяснить наши разногласия. Было не так важно, правильно ли он поймет или нет, но было бы в любом случае хорошо, если бы мы согласились, что его выступление было не нужно и не корректно. Я уверен, что для настоящей дружбы такой искренний разговор, когда в нем появляется необходимость, помогает, чтобы дружба оставалась крепкой. С Чарли так и было.

Об итогах турнира в США я разговаривал с тренером Даличем. Он любил советоваться по всем существенным вопросам с группой опытных игроков и со мной как с капитаном. Турнир должен был стать возможностью сплотить команду и создать оптимистичную атмосферу перед чемпионатом мира, но, к сожалению, вызвал споры и почти нарушил единство группы. В этом смысле мне показалось неуместным его заявление после победы над Мексикой, в матче с которой он не использовал проверенных и более опытных игроков. Он сказал что-то вроде, что тренеры должны задуматься, как ввести в сборную молодежь и что в сборной больше не будут играть по былым заслугам. Символически это было проиллюстрировано идеей, что Анте Ребич сейчас имеет преимущество перед Иваном Перишичем. Все это вдруг из-за того, что в товарищеском матче с Мексикой молодежь выиграла, а Перу четыре дня назад проиграли так называемые опытные игроки? Мне было странно это слышать, особенно про Перишича. Речь шла о доказавшем свою ценность игроке, очень мощном фланговом, закаленном в самых тяжелых сражениях со сборной и в клубе. У всех есть фазы лучших или худших форм, но Перишич – большая ценность для нашей сборной. Я сказал Даличу, что я ошеломлен такими заявлениями, а он сказал, что был ошибочно интерпретирован СМИ. Его намерением было мотивировать всех игроков к подготовке к России. Я сказал, что не СМИ виноваты в том, что история турнира сложилась плохо. Журналисты делают свою работу и могут писать. Проблема, что мы сами начинаем публичные споры внутри команды и нарушаем ее атмосферу. Я сказал ему, что по моему опыту не будет хороших результатов, если такое поведение продолжится. После этого перед подготовкой к России Далич провел очень важную встречу с игроками.

Лично у меня были одни проблематичные отношения в сборной, которые мне очень мешали. И я хотел обязательно устранить недопонимание до поездки в Россию. Марио Манджукич. С 2007-го, когда он пришел из ФК «Загреб» в «Динамо», мы были партнерами. Год в клубе, 11 лет в сборной. Марио – особенный человек. Он иногда действует эксцентрично, но почти всегда дружелюбно настроен. Кто его не очень хорошо знает, думает, что он настоящий ворчун. Все это время я знаю Марио как отличного парня с большим сердцем. Он был мне дорог с первого дня, хотя многим нужно было много времени, чтобы его принять таким, какой он есть. Мы прошли многое вместе в сборной. Когда мы играли дома с Исландией в стыковом матче за путевку на ЧМ в Бразилии в 2014 году, я встретил Манджукича перед лифтом в отеле.

– О, Марио, давай сегодня покажем им, – сказал я ему так, как часто игроки подбадривают друг друга на тренировках или перед матчами. Манджукич тем временем удивил меня реакцией:

– Смотри за собой, отстань от меня.

Мне показалось, что такая реакция вызвана тем, что он сейчас не в настроении. Как будто он обиделся на меня, но на что именно я не понимал. С Марио у нас всегда были хорошие отношения. До тех пор мы постоянно общались. А теперь отношения стали прохладными. Если бы я тогда был бы такой же мудрый, как сейчас, я бы прояснил ситуацию сразу же или в худшем случае на следующих сборах. Но я был упрям. Когда сталкиваются два тяжелых характера, их энергия пропадает. Мне, честно говоря, было обидно, но я не хотел делать первый шаг. Очевидно, и он не хотел. Мы нормально взаимодействовали как партнеры по команде. На поле не было никаких проблем. И вне его все было в рамках нормальных отношений, на встречах с тренером или среди игроков. Он поздравлял меня с победой в первой моей Лиги чемпионов, счастье которой он пережил за год до этого с «Баварией». Но для меня это было не то. В сборных командах понимать друг друга тяжелее, чем в клубах, где игроки каждый день вместе. В сборной состав меняется, команду составляют игроки разных клубов, культур, менталитетов, разных поколений. Совершенно нормально, что с кем-то вы лучше понимаете друг друга, потому что лучше друг друга знаете или ближе по возрасту и больше общаетесь, чем с другими. Прежде всего объединяют общие интересы и амбиции сборной, ответственность и честь играть за национальную команду. В этом смысле мы могли с Марио работать хорошо. Но с ним у меня всегда были близкие, дружеские отношения, а эта патовая ситуация, когда все вроде бы нормально, но на самом деле нет, была для меня в тягость.

Судьба сложилась так, что Манджукич летом 2014 года оставил «Баварию» и перешел в «Атлетико» (Мадрид). Мы снова станем жить в одном городе и соревноваться в мадридском дерби. Когда я узнал о его трансфере, я хотел ему послать сообщение, но у меня не было его нового номера. Вероятно, нет другого игрока, который так часто меняет номер телефона. Когда я узнал, какой самый новый, я послал ему поздравление с новым трансфером и предложил, если будет что-то нужно, например, связанное с жизнью в Мадриде, информация о городе, подсказка, где решить какую-либо проблему, пусть мне свободно сразу же позвонит. Он ответил, поблагодарил, и на этом дело закончилось. В Мадриде Манджукич пробыл один сезон. В тот сезон было целых восемь матчей «Реала» с «Атлетико». По два в чемпионате, Суперкубке, Кубке короля и Лиге чемпионов. Мы встречались на четырех, в остальных я не выходил из-за тяжелой травмы, которую получил в Милане со сборной.

В тот год с Марио я виделся и здоровался только в эти четыре поединка. Мы были сдержаны и оставались такими в сборной.

Перед чемпионатом мира в России я решил обязательно урегулировать наши отношения. Я знал, что для нас это последний турнир такого уровня и, вероятно, последний, на котором мы будем играть вместе. И будем иметь возможность сделать что-то великое. Марио Манджукич был одним из самых значимых людей в нашей сборной. Как и на поле, так и вне его. У него были не только мышцы, как у каждого из нас, но и прекрасная душа. Нас объединяют некоторые черты – мы интроверты, мало показываем эмоции, умеем быть упрямыми. Но он человек, с которым я бы пошел в любую борьбу. Что бы то ни было, я знаю, что он отдаст все, чтобы защитить твою спину, и никогда тебя не предаст. Может провалиться только, когда не в форме.

Я дождался нужного момента и начал разговор. Я хотел сказать ему, насколько он мне дорог и что мне жаль, что у нас больше не такие близкие отношения. Мне было интересно, какова причина того, что больше трех лет мы общаемся исключительно по работе. Мы оба знали, что эта наша последняя большая возможность и насколько важно нам быть едиными. Я выразил свое убеждение, что мы сильны вместе и что это наш момент. Мы говорили открыто, и в тот момент, как будто бы таял лед между нами, проблема, которая возникла из ничего.

– Я не дулся на тебя. Я думал, ты на меня обижаешься, – ответил он. То же самое сказал и я.

Вот к каким проблемам может привести разговор, который пошел в неправильном направлении. На этом примере я еще раз убедился, что лучше всего сразу решать проблемы, которые вас тревожат, особенно в отношениях с людьми. Между мной и Марио снова заструилась позитивная энергия. Может, я выдумываю, но я думаю, что даже сильнее, чем раньше. После России и всего, что мы там вместе прошли, у нас будет что вспомнить на старости лет.

Гонка за тройным титулом

Весна в Мадриде была изменчивой. В Ла Лиге мы в последние одиннадцать туров старались сгладить впечатление от сезона. Мы победили в шести матчах, сыграли четыре вничью и потерпели одно поражение. «Севилье» мы проиграли со счетом 3:2. Но мы прошли «Валенсию» и занимали третью позицию, «Атлетико» был впереди на три очка, но второе место для «Реала» все-таки мало что значит. Показателем нашей формы было последнее «Эль-Класико» сезона за три недели до финала Лиги чемпионов. На «Камп Ноу» состоялось дерби без соревновательной важности, но с любой точки зрения матч был максимально интересен. Даже можно было бы сказать подчеркнуто напряженным. Перевес в два раза был на их стороне, и мы их два раза догоняли. Сезон приближался к концу, и наша вера в себя росла.

После того как мы выбили «ПСЖ», мы были абсолютно уверены, что и в этот раз пойдем до конца. Когда нам выпал «Ювентус», уже в первом матче в Турине мы показали суперсилу. Мы победили со счетом 3:0, двумя голами Роналду и одним Марсело. На 64-й минуте мы все видели один из самых красивых голов человека, который забил их сотни. Удар Роналду через себя после передачи Карвахаля был идеальным, противник был повержен. Долго Роналду пытался пробить через себя, и в этот раз ему повезло забить одному из самых великих голкиперов на свете, Буффону. Еще красивее была реакция туринской публики. После этого гола все на стадионе встали и долго аплодировали Роналду. С высоты сегодняшнего дня я думаю, что эта реакция болельщиков «Ювентуса» была одной из причин, из-за которых Криштиану через три месяца решил перейти в их клуб.

Наверное, под впечатлением результата и отличной игры в Турине, ответный матч превратился в провал. Мы плохо играли в том сезоне домашние матчи, но хуже этого с «Юве» я не мог себе представить. Накануне мы видели, что не существует невозможного результата и поворота событий. «Барселона» в Рим приехала с преимуществом 4:1 после первого матча. Но «Рома» на Олимпийском стадионе победила в фантастической игре и борьбе ровно так, чтобы хватило, чтобы она выбила «Барсу» – 3:0! Это была сенсация, которая взорвала публику. Но нам это не послужило уроком. «Ювентус» начал игру смело и уже на второй минуте вырвался вперед. Что у нас проблемы, я понял сразу: мы были безрезультатны, а уже на 37-й минуте «Юве» забил и второй гол! В обоих случаях заколотил их нам мой друг Марио Манджукич! Два удара головой и на два шага ближе к великому потрясению. Марио любит забивать «Реалу», за 12 матчей он забил пять голов и один раз передал голевую передачу. Когда Матюиди на 61-й минуте забил и третий гол, начался переполох. Мы должны были забить, потому что каждый следующий гол мог значить расставание с Лигой чемпионов. Мы боролись до конца, и на последних секундах Лукас Васкес был сбит с ног, когда он был готов забить Буффону. Судья поставил одиннадцатиметровый: Роналду пробивает и забивает гол. Игроки «Ювентуса» были в ярости, особенно опытнейший Буффон, которого судья сразу же удалил. Понятно было их разочарование, потому что они были на пороге сенсации, но решение судьи было справедливым. Нарушение было очевидным. Роналду и в этот раз не ошибся. Мы вышли в полуфинал.

Первый матч состоялся в Мюнхене. На скамейке «Баварии» не было нашего Анчелотти, он был смещен в начале сезона. Его заменил Юпп Хайнкес, тоже один из наших, учитывая, что с «Реалом» он в 1988 году завоевал Лигу чемпионов. С Хайнкесом «Бавария» в 2013 году победила в последней Лиге чемпионов и завоевала множество трофеев. На «Альянц Арене» хозяева вырвались вперед голом Киммиха на 28-й минуте. Но мы были в игре, и уже на 44-й минуте Марсело сравнял счет. На 57-й минуте Асенсио, которого Зидан в перерыве вывел вместо получившего травму Иско, отлично поставил точку, и счет стал 2:1. Это был итоговый результат и большое преимущество для ответного матча. Так как у нас, между тем, был плохой опыт и с «Баварией», и в матчах дома, мы максимально серьезно подошли к матчу. К сожалению, «Бавария» вышла вперед уже на второй минуте, и опять голом правого защитника Киммиха. Пахло новыми проблемами, хотя Бензема уже на 11-й минуте ответил голом. Сразу в начале второго тайма, после ошибки вратаря «Баварии», Бензема вновь забил, счет стал 2:1. Но так как «Бавария» нападала, мы не могли расслабиться. Наоборот, становилось все тяжелее. Я не знаю, почему это с нами происходило, учитывая мастерство и опыт игроков. Публика на «Бернабеу» постоянно заставляет нас идти в атаку, и это понятно. Но в таких напряженных матчах, как этот, иногда нам необходимо получить небольшую передышку. У нас было преимущество, и опять мы отправились в погоню за новым голом. Однако мы пропустили гол. Хамес, наш игрок в аренде в «Баварии», сравнял счет на 63-й минуте. И у него, и у «Баварии» были еще возможности, были они и у нас, но до конца матча счет остался таким – 2:2. Это было опасно, но в конце концов мы смогли радоваться четвертому финалу Лиги чемпионов за пять сезонов. Фантастически! И заслуженно! Конечно, если речь идет о «Реале», то любые обсуждения усиливаются. В матче был ряд судейских ошибок не в нашу пользу, но в таких случаях почти всегда заявляется, как это несправедливо по отношению к нашим противникам.

Еще один большой финал! Опять мы едем в Киев, на тот же стадион, где семь месяцев назад я праздновал очень важную победу со сборной. На этот раз с «Реалом» мы встречаемся с великим «Ливерпулем»! Клубом с впечатляющей традицией, вдохновляющим прошлым и великими именами, которые до 26 января 2018 года принесли на «Энфилд» пять европейских титулов! «Ливерпуль» с тренером Юргеном Клоппом. С моим другом Деяном Ловреном. С блестящими футболистами, которые отыграли блестящий сезон.

Это был особенный матч.

После трех предыдущих финалов этот в Киеве я жду уже как что-то повседневное. Я всегда волнуюсь, но опыт помогает его контролировать. Для некоторых наших парней это первый финал. Когда Зидан показывает нам видео с обращениями наших семей, это всегда всех трогает за живое, но больше всего, конечно, дебютантов. Это знал и Зидан, так что приготовил для нас и другое мотивационное видео. Он показал нам успехи «Лос-Анджелес Лейкерс», «Чикаго Буллз», «Бостон Селтикс» – династий баскетбольных клубов, у которых были фантастические эры с большим количество титулов подряд и большим преимуществом. Я большой фанат баскетбола NBA. Я большой любитель американского футбола, клуба «Нью-Ингленд Пэтриотс» и неповторимого Тома Брэди. В баскетболе больше всего мне нравятся «Буллз» из-за единственного в своем роде Майкла Джордана. Он топовый спортсмен. Победитель уровня Али, Федерера, Вудса, гигантов, вошедших в историю, которые навсегда вошли в историю спорта, которым они занимаются, установили стандарты и вдохновляют новые поколения. Когда сборная в ту весну была в гостях в Америке, я имел честь познакомиться с одним из своих идолов, троекратным обладателем титула NBA, Дуэйном Уэйдом из «Майами Хит». Мы обменялись футболками и немного поговорили.

Я был удивлен его интересом к европейскому футболу из-за распространенного убеждения, что американцы не занимаются этой игрой.

Я узнал это, когда познакомился с Джулией Робертс, кинодивой, которая со своими детьми и мужем Дэнни пришла на «Бернабеу». Хотя она кинозвезда, с которой все хотели сфотографироваться на память, она была взволнована тем, что знакомится с нами. Особенно она была счастлива, когда видела, как ее дети наслаждаются этим событием и с удовольствием фотографируются с игроками «Реала».

Финал Лиги чемпионов. Посыл Зидана был ясен. У великих всегда появляются новые мотивы, чтобы завоевывать новые титулы, поэтому они и становятся великими. Они играют отлично, не оглядываясь на то, сколько побед подряд у них есть, потому что наслаждаются ими.

– Выходите на поле и вместе наслаждайтесь футболом, – была его главная мысль на встрече перед матчем.

Тактически он был конкретен, как и всегда. Он объявил, что мы должны быстро менять стороны и играть как можно быстрее, потому что «Ливерпуль» идет на высокий прессинг. Они навязывают быстрый темп. Важнее всего было избежать их быстрой атаки и выйти со своей половины поля быстрой передачей. Мы были к этому готовы. Это был еще один матч для истории. Для рекорда. Для легенды о втором золотом поколении «Реала».

Мы выходим на поле. Гимн Лиги чемпионов исполняют два наших музыканта из Хорватии, известные во всем мире «2Cellos». Атмосфера торжественная, стадион полон.

«Ливерпуль» довольно хорошо начал матч. Они играли так, как мы и ожидали, но по-настоящему мастерски и быстро. «Ливерпуль» неприятный соперник, но мы хорошо держимся. Мы стремимся отдавать мяч вперед Роналду и Бенземе. На 30-й минуте случился важный момент. Великолепный Мохаммед Салах получает травму и покидает поле. Это несчастье для него, потому что в столкновении с Серхио Рамосом вывих плеча был таким болезненным, что он не смог продолжить матч. Было много разнообразных высказываний, что Рамос специально травмировал Салаха. Какие глупости. Все, кто интересуется футболом, понимают, что это был несчастный случай. Когда Салах покидал поле, я подумал, насколько нам все-таки будет легче. Оказалось, что это была большая ошибка. Всего через шесть минут мы остаемся без такого важного для нас Карвахаля. Еще одна травма в финале, не везет Дани.

Это был особенно сложный матч, тяжелая битва и постоянные уловки. И у одних, и у вторых было много возможностей во втором тайме. Второй тайм начался для нас идеально. Бензема оказывает давление на вратаря Кариуса, который без всякого умысла хочет рукой передать мяч своему защитнику. Карим ставит ногу, мяч попадает в нее и откатывается в сетку! Каков лис Бензема, его ясность ума не перестает меня удивлять. Через четыре минуты мы опять равны. После углового Ловрен идеально выпрыгивает и попадает в зону пенальти, куда как молния влетает Мане и посылает мяч в наши ворота!

На 61-й минуте Зидан выводит Гарета Бэйла вместо Иско. Через две минуты Бэйл забьет один из своих самых красивых и самых важных голов. Марсело отдаст передачу правой ногой, а Гарет на расстоянии 13–14 метров принимает мяч и через себя забивает в правый верхний угол бессильного Кариуса. Этот же игрок забьет и третий гол, который определит клубного чемпиона Европы. Бэйл с тридцати метров сильно бьет, Кариус почти накрывает мяч, но он ускользает от него в ворота. Пока один футболист праздновал второй гол в финале Лиги чемпионов, второй игрок, вратарь, переживал своей вторую большую ошибку. Футбол такой. Перемешивается радость и горе. Мне было жаль Кариуса. Но я был очень счастлив, что мы реализовали еще одно историческое достижение. Мы чемпионы Европы третий раз подряд! Нужно будет время, чтобы кто-то превзошел наше превосходство в Европе. «Реал» (Мадрид) завоевал свой тринадцатый титул. Мы обеспечили себе место в истории, вписали свое имя золотыми буквами. Больше никто никогда не сможет это изменить. Это фантастическое чувство не отпускало меня несколько последующих дней.

После того как я постарался утешить несчастного Ловрена, я предался еще одному торжеству. Чувство повторялось, но оно всегда было чрезвычайно приятным. С детьми на поле, со встречами на следующий день в Мадриде, приемами, праздником на «Бернабеу». Новое только то, что я никак не мог заснуть. Слишком много усталости, возбуждения, жары, впечатлений.

Единственной проблемой во всей этой истории была новость, что Роналду, как он сам уверено дал понять сразу на поле, уходит из «Реала»! Я и не думал, что такое может произойти. Было время торжества, и я ни о чем его не спрашивал. Я думал, может, это только проходящий этап, какое-то плохое настроение. Хотя, когда это говорится в минуту самого большого торжества, очевидно, это не что-то неважное. Роналду на самом деле уходил. Но это не был конец сюрпризам.

Глава девятая

В нашем доме в Мадриде утренние пробуждения волшебны. Почти всегда светит солнце, комфортная температура, тихо. Особенно приятно сесть на крыльце, смотреть на зелень в саду во дворе и наслаждаться чириканьем птиц. Когда Ивано и Эма дома, а погода теплая, они быстро начинают играть около бассейна или внутри его. Тогда становятся слышны детские крики, смех, игра. Нет ничего лучше, чем смотреть на беззаботные игры своих детей. Мне очень хорошо в нашем доме.

Мы с Ваней в такие утра с удовольствием разговариваем обо всем, что касается нашей жизни. Мы часто говорим и о прошлых событиях, которые привели нас туда, где мы есть. Я думаю, что постоянное общение – один из факторов нашего взаимопонимания. Мы не всегда на одной волне, у нас иногда бывают и разногласия, мы иногда ссоримся. Это составная часть брака. Если бы было по-другому, если бы мы во всем соглашались, как бы скучно было! Для меня много значат эти разговоры. Мне легче, когда я говорю ей, что меня беспокоит. А еще лучше, когда мы делимся друг с другом. Иногда мне достаточно просто послушать ее. И подумать о том, что она мне говорит и что она понимает лучше меня. Иногда мне нужно только, чтобы она выслушала, когда я делюсь своими футбольными разочарованиями или временными беспокойствами. Но чаще мы все-таки разговариваем.

После двух дней праздников и приемов я понемногу пришел в себя. Наконец-то я немного поспал. Адреналин меня отпустил. В день финала в Киеве в Загребе собралась сборная и начала подготовку к чемпионату мира. Ловрен, Ковачич и я договорились с главным тренером Даличем, что мы присоединимся к ним 31 мая в Ровине. Нам нужно было еще несколько дней отдыха после завершения клубных сезонов. Честно говоря, я не был сильно уставшим физически. У меня был перерыв в месяц в весенней части сезона из-за травмы. Поэтому я был бодр и почти в отличной форме. Четвертый титул клубного чемпиона Европы на меня очень позитивно повлиял. Я определенно осознал, что я член команды, которая в будущих поколениях будет называться золотой, как та с Ди Стефано более 60 лет назад. Об этом я еще раньше читал в испанских газетах и слушал в окружении старого поколения фанатов «Реала». Это приносит облегчение. Третий подряд европейский титул среди 12 остальных трофеев, которые я завоевал со времени прибытия в «Реал» в 2012 году, придает по-настоящему историческую ценность моему поколению игроков и тренеров. Поэтому пару дней после Киева я чувствовал себя особенно. Что бы дальше ни было в «Реале», я осуществил цель, к которой стремился, а этого уже ничто не может изменить. Когда в 2012 году я переходил в «Реал» (Мадрид), я был уверен, что я буду завоевывать трофеи. Это просто такой клуб, привыкший к самым большим триумфам. Но я не мог представить это невероятное число трофеев, которыми смогу гордиться. И я не мог представить себе это чувство особенности, причастности к триумфаторам, которое у меня было, когда я в футболке «молочных» праздновал большие победы. Сейчас это все у меня есть и все это мне знакомо.

В таком блаженном состоянии в то утро на крыльце нашего дома в Мадриде с Ваней я прежде всего вспоминал свою историю в «Реале». Тогда из меня, после минутной паузы, вылетели слова:

– Знаешь что, Ваня, как я хорошо себя чувствую и как мотивирован! Я покажу им всем на чемпионате мира!

Она посмотрела на меня, как будто удивленная, как будто спрашивала: «Что это с тобой?» Не нужно было спрашивать, я говорил то, что у меня на душе.

– У меня такое чувство, и оно уже долго не проходит. Я так сильно хочу, чтобы сборная наконец что-то завоевала, что это не нормально. Раньше я, как и другие, думал только о том, как бы выйти из группы, но я уверен, что в этот раз будет наш чемпионат. И не спрашивай почему, я просто так чувствую.

Если бы она меня плохо знала, наверное, подумала бы, что я немножко опьянен празднованием титула «Реала». Но если кто и поймет мои мысли вслух о чем-то, что в этот момент кажется недостижимым, то это Ваня. Поэтому она не махнула рукой, чтобы я перестал фантазировать. В ожидании великого турнира сборной мое отличное настроение определенно было для нее в новинку, но она надеялась, что все исполнится, как в предыдущие моменты моей карьеры.

За три дня со своей семьей в Мадриде я наполнился энергией. Я знал, что меня не будет несколько недель и чувствовал, что скажется этот месяц разлуки с детьми и женой. Но в Ровинь, где находилась сборная, я отправился полный воли и энтузиазма. Я с нетерпением ждал, что присоединюсь к другим игрокам. Общаясь с ними перед сборами, я точно почувствовал другую энергию по сравнению с предыдущими турнирами.

Пока я ехал, от мыслей о нашем выступлении в России меня отвлекла новость, что Зинедин Зидан объявил, что он больше не тренер «Реала»! Мало сказать, что я был удивлен. После того как стало ясно, что Роналду уходит, это была вторая важная новость, которая застала нас всех в клубе. Мобильные сразу ожили. Я разговаривал с Серхио Рамосом, Матео Ковачичем, Хавьером Колло, клубным чиновником, который занимается трансфером игроков первой команды, и с некоторыми другими. Все мы были в шоке.

Новость эта сильно испортила мне настроение в тот день. Мне было очень жаль, что Зидан уходит. Мы сработались, и я верю, что его советы и большая вера в меня помогли мне стать лучшим игроком. И как человек он меня вдохновлял. Я смотрел на него не только как на тренера, но и как на пример игрока, у которого есть чему научиться. А когда прощаешься с таким харизматичным, как Зизу, тяжело принять, что наши отношения остаются в прошлом. Но, к счастью, на этом наша история не заканчивается.

Подготовка к России

В Ровине я присоединился к сборной 31 мая во второй половине дня. Я застал команду на тренировке на стадионе «Вальбруна». Приветствие на поле и сразу в бой. Я не буду вас мучить рассказом о тренировках. Могу только сказать, что всю подготовку к чемпионату в России мы отработали технически, физически и тактически на невероятном уровне. Для меня это была подготовка к шестому соревнованию со сборной. С 2006 года я был на трех Евро и двух мундиалях. За эти пять турниров лучший результат мы показали в 2008-м в Австрии и в 2016-м во Франции. Мы вышли из группы. К сожалению, это был наш максимум, потому что мы проиграли Турции и Португалии уже в первом матче плей-офф. На чемпионате мира – 2006 в Германии, через восемь лет после Бразилии, мы даже не вышли из группы. Худший результат был в отборе на чемпионат мира – 2010, когда мы вообще не попали на чемпионат.

Тренер сборной Златко Далич был дебютантом во всех отношениях. Как игрок он никогда не испытал честь представлять страну в сборной. Как тренер он не работал в самых крупных хорватских клубах, «Динамо» или «Хайдуке». Но на сборах он показался мне очень убедительным и уверенным в своих силах. Я думаю, что его юношеская страсть и счастье от того, что он возглавляет сборную, стали переломными для того, чтобы вся команда зарядилась огромным энтузиазмом. Конечно, мы перед всеми большими турнирами были мотивированы и энергичны, но в тот раз царила особенная атмосфера. И раньше мы говорили, что верим, что можем сотворить что-то великое. Сейчас мы не просто говорили об этом, казалось, что мы все в это твердо верим.

Я уверен, что это зависело от психологической поддержки Далича. Мы нашли общий язык с первого дня, и на этом фундаменте росла наша вера в то, что Россия может стать The Moment, тем самым Моментом. Особенно важным фактором была поддержка публики и болельщиков. После победы над греками в Загребе в дополнительном времени все мы были счастливы из-за массовой радости публики и позитивной оценки СМИ, как в лучшие времена «пламенных».

Далич многое сделал для создания хорошей атмосферы. Пребывание в Ровине и Опатии было хорошо продуманно, тренировочный процесс сочетался со временем расслабления. У нас в Опатии был один вечер, когда мы отлично развлеклись. Что-то принципиально новое? Нет. Что-то сенсационное? Нет. Но это было то особенное, необходимое, чтобы мы еще сильнее сплотились. Команда постоянно была на сборах, не было расставаний. И что для меня важнее всего – это было искренне, не только ради порядка.

Мне выбор противника в подготовительных матчах показался очень удачным. С Бразилией играть всегда невероятно сложно. И всегда это позволяет объективно оценить возможности в этот момент. Около часа мы были на высоком уровне. Мы уступили в конце матча 2:0, но наша форма была обнадеживающей.

С Сенегалом мы получили ясное представление, насколько африканские команды могут быть опасны, если им позволить размахнуться. В свете матчей с Аргентиной и Нигерией в России, это была очень хорошая проверка. К тому же матч с Сенегалом, в котором мы победили со счетом 2:1, мы играли в Осиеке, городе, в котором невероятно дружественная местная публика еще раз показала, насколько Хорватия нас поддерживает и верит в нас. Перед полетом в Россию это было хорошей прививкой мотивации.

Важным моментом подготовительной части я считаю встречу, которая была у нас с Даличем в Опатии. Мы вернулись из Ливерпуля с матча с Бразилией. Там, на «Энфилде», случилось первое действие драмы «Никола Калинич». Кале сообщил о травме спины после того, как узнал, что он не будет играть в первом составе против Бразилии. Главный тренер был уверен, что он обиделся из-за того, что не начал матч с первой минуты.

– Все должны служить коллективу, подчиняться интересам сборной. Только так, совместными силами, мы можем что-то показать. Пусть тот, кто не хочет быть тут, кто не готов помочь команде одну, пять или десять минут, скажет об этом. Нам нужна позитивная энергия, а не те, кто дают волю нервам.

Примерно так тренер дал нам знать, что он «не будет терпеть любых дисциплинарных выходок».

Я поговорил с Николой Калиничем. Мы были вместе на процедурах у физиотерапевта. Он пожаловался мне на свой статус в сборной. Он был уверен, что его нынешняя физическая форма позволяла ему играть в группе атаки и это было бы справедливо. Я выслушал его и тогда сказал:

– Главный тренер имеет право выбирать игроков так, как думает. Манджукич – игрочище, отлично играет в «Ювентусе», летает по полю девяносто минут без остановки. Но если ты думаешь, что не готов к тому, что ждет нас на чемпионате мира, ты должен сейчас же это сказать.

В тот момент он был позитивно настроен.

– Мне нелегко, я понимаю, что Манджо – мой основной конкурент, но я терпелив. Я здесь и помогу, насколько могу.

Мне показалось, что эта кризисная ситуация будет решена. Вообще я был очень оптимистичен на сборах. Я смотрел на Чорлуку, Манджукича, Ракитича, Субашича, Ловрена, Виду, так называемых ветеранов, и видел особенный огонь в их глазах. Как будто мы постоянно молчаливо давали друг другу понять: «Парни, это наша последняя возможность, мы не можем ее пропустить». С другой стороны, я довольно много думал о своей роли. Я говорил себе: «Ты должен быть капитаном в полном смысле слова. Лидером, который подбадривает партнеров и своим примером в игре мотивирует всех выложиться по максимуму. Капитаном, который послушает, если кому-то нужно пожаловаться. Капитаном, который всем, кто в чем-нибудь проявит себя негативно, даст понять, что нужно исправить».

В этом смысле были важны и принципы Далича. С первого дня, накануне поединка с Украиной, мы установили превосходные отношения тренера и капитана. Мы много разговаривали. Он вел себя не как шеф, которого все должны слушаться, но как тренер, который хочет услышать, что думают самые опытные игроки, и только потом принять свое решение. Я уже говорил, что по опыту тринадцатилетней карьеры за сборную я думаю, что самая важная часть работы тренера состоит в создании хорошей атмосферы в команде. За несколько дней, когда собирается сборная, тяжело разработать что-то более серьезное в тактическом плане. Особенно нежелательно подчинять игроков клубному режиму, потому что за такое короткое время невозможно достичь желаемого результата. Главное – обеспечить хорошую «командную химию» в раздевалке, объединить команду в единое целое, что очень нужно для игры, и мотивировать игроков позитивным подходом. Вот в этом главный тренер Далич показал огромное умение. После того как мы спасли себя в группе против Украины, а потом выбили Грецию в стыковых матчах, команда почувствовала его позитивную энергию. Поэтому последовала за ним.

Можно было бы подумать, что он был нерешительный тренер или что слишком много зависело от воли игроков, раз он ценил наше мнение. Я наслушался рассказов, что некоторые игроки сменяли тренеров, если им не по душе были их методы. Такие умники были и в окружении сборной, и они называли лидером таких акций протеста меня. Наверное, им казалось, что так более эффектно звучат их пустые истории. Я давно привык к таким сплетням и не позволял им обременять себя.

Когда бы меня ни спросили о моем мнении, я всегда отвечал искренне. Как в «Реале», так и в сборной. Я не скрываю, что ценю открытость.

С Даличем было именно так, всегда искренне. Он спрашивал не только мое мнение как капитана, но и Манджукича, Чорлуку, Ракитича, Субашича, Ловрена, Виду, то есть опытных игроков команды. Он лично разговаривал и с другими игроками. Иногда он принимал на вооружение какую-нибудь мысль, иногда нет. Но именно он принимал решение. Что и было единственно правильным.

После Сенегала тренер дал нам два дня отдыха. Я использовал их, чтобы слетать в Мадрид, потому что позже с семьей я не смогу увидеться еще долгое время. Я надеялся, что меня не будет до середины июля, какой бы тяжелой ни была для меня разлука. Я сказал это жене Ване, которая планировала празднование дня рождения сына Ивана в день моего отъезда.

Мы встретились снова 10 июня в Загребе. В тот вечер я был на шестом торжественном вручении награды «Футболист года». Как и три года назад, когда я получил признание Хорватского футбольного союза в Вуковаре, я был объявлен лучшим игроком сезона по мнению футболистов и тренеров Первой хорватской футбольной лиги.

На следующее утро началась завершающая фаза операции «Россия». Перед вылетом из аэропорта было заметно волнение всей делегации. Как было заметно и то, что все мы хотим как можно скорее добраться до места назначения, чтобы расположиться на новой базе и надеть форму. У нас были отличные костюмы, но игроки лучше всего чувствуют себя в своей игровой форме. Поэтому мы и просили тренера на матчи ездить в спортивных, а не в деловых костюмах. Функционеры из Хорватского футбольного союза, которые выбрали базу в Ленинградской области, в часе езды на автобусе от Санкт-Петербурга, обеспечили нам по-настоящему удобное размещение и отличные условия для работы. В комплексе с интересным названием «Лесная рапсодия» нас окружал максимальный комфорт. Природное окружение было как в сказке. Озеро, лес, спокойствие, очень комфортная температура. Персонал базы был исключительно приветлив. Было сразу понятно, что хозяевам важно, чтобы мы были довольны. И они оставались нашими преданными болельщиками. Я жил, как и все, один в комнате. Когда на сборах у меня был сосед, им обычно бывал Чорлука. Мы тренировались на отличном поле в Рощине, в пятнадцати минутах езды от отеля. Условия тренировок и окружение, в котором мы проживали, важнее, чем может подумать кто-то непосвященный. Сборной нужен покой и отстранение от всего отвлекающего.

Мой опыт пяти больших турниров ясно показывал, насколько важен первый матч. На Евро в Австрии и Франции мы начали победой против хозяев и Турции и получили разгон для выхода из группы. На двух мундиалях, в Германии и Бразилии, оба стартовых матча мы проиграли Бразилии и не вышли из группы. Однако в Польше на Евро-2012 мы начали с победы против Ирландии. Но жребий подкинул нам в группу двух титанов, Испанию и Италию, а таких соперников было тяжело пройти. Если взять в большой ретроспективе выступления Хорватии с момента ее независимости, окажется, что победа в первом круге турнира значила и выход из группы. Кроме упомянутого случая из Польши. Но исключение подтверждает правило, сложившееся за десять турниров. Такой же верной приметой являлись четыре поражения на старте, что всегда означало вылет с соревнования. Мы постоянно играли этими цифрами и укрепляли свою веру в успех. Хорватия в годы, оканчивающиеся на 8, успешна. На чемпионате мира – 1998 как дебютанты мы завоевали бронзовую медаль. Через десять лет, в 2008-м, мы сыграли отличный Евро в Австрии и уверенно вышли из группы с тремя победами, а сейчас нас ждал чемпионат мира – 2018, и, логично, мы ждали успеха. Интересно, что Хорватии не везет в годы с нулем. Единственные две неудачи в квалификациях пришлись в 2000-м на Евро в Нидерландах / Бельгии и в 2010 году на мундиале в ЮАР. Я надеюсь, что это ничего не будет значить в контексте квалификации на Евро-2020, и мы нарушим эту примету.

Нигерия

Мы были сильно мотивированы, чтобы уже в первом матче чемпионата в России показать всем будущий триумф. Противник был очень неудобный. В Нигерии были отличные футболисты. Если бы их не подвела сыгранность команды, они легко смогли бы создать нам проблемы. За пару дней до начала первого матча мы не чувствовали на себе большого давления. Дело было в атмосфере, царящей в команде. В России только подтверждалось то, о чем я уже говорил. Из часа в час, изо дня в день мы были единой группой, мотивированной и в хорошем настроении. После еды мы сидели вместе и разговаривали. Мы ходили гулять на прекрасной природе «Рапсодии», играли для отдыха в разные спортивные игры. В настольном теннисе жестче всего конкурировали Ловрен, Брозович, Ковачич и я. В дартс Вида и я проигрывали Ковачичу и Брозовичу. Играли и в компьютерную FIFA, смотрели другие матчи. Больше всего меня радовало то, что почти никто не уходил в свою комнату, чтобы в одиночку смотреть какой-нибудь фильм. Я думаю, что этот фактор единения был ключевым для успеха, который последовал.

Златко Далич хорошо балансировал между серьезными тренировками и отдыхом. Напряжение росло, когда приближались матчи, но было хорошо, что мы поменяли ритм переездов: тренер хотел, чтобы мы переезжали за два дня до матча. Это было мудрое решение. Из «Рапсодии» нам нужно было час ехать автобусом до аэропорта, а потом пару часов лететь. Далич хотел, чтобы мы адаптировались в новом городе и больше сфокусировались на матче. Мы не оставались ночевать в городе, в котором играли. И это было, мне кажется, умно. После матча игроки усталые, адреналин еще работает и очень тяжело бывает заснуть. Поэтому этот процесс восстановления спокойствия мы проходили в пути, и потом на следующий день у нас было больше времени, чтобы отдохнуть и взбодриться.

В Калининграде я уже видел, что чемпионат феноменально организован. У нас была превосходная охрана на базе. На матчах все было на высшем уровне. Атмосфера перед первым матчем была фантастическая. Море наших болельщиков в «шашечных» футболках вокруг стадиона, блестящая поддержка с трибун. Как будто бы мы играли на домашнем поле. Матч шел так, как нам хотелось. Мы играли твердо и не дали соперникам размахнуться, зная, что они быстрые, особенно в контратаке. Тренер требовал от нас точности в пасе, быстрой передачи мяча и быстроты движения, и быстрого возврата мяча после его потери. Это была солидная победа 2:0 и исполнение первой цели чемпионата – победить в первом матче, чтобы легче игралось против Аргентины. Лично я был очень доволен своим выступлением. Из-за того, что я забил гол со штрафного, я чувствовал себя физически сильным и ментально хорошо сосредоточенным.

После матча Чорлука сразу мне сказал: «Лука, у нас проблема».

Так я узнал о новых проблемах с Николой Калиничем. Я предполагал, что такое может случиться. Далич еще после первого матча в Ливерпуле против Бразилии выразил недовольство его поведением. Что было на этот раз? Чарли и я пошли к тренеру, который нас проинформировал, что хотел вывести его в игру в финале матча, но Кале через Олича передал, что у него болит спина. Я сразу понял, что Даличу это надоело, поэтому он сказал, что пошлет его домой. Мы попросили его оставить это решение на завтра. Он согласился. Нужно было бы радоваться первой победе и связанной с ней позитивной энергии внутри сборной. Действительно, была отличная атмосфера, которую болельщики создали в Калининграде. Я, как и остальные парни, надеялся, да и Далич ждал, что Кале до утра предпримет какие-то шаги, чтобы постараться смягчить злость тренера. Это было бы правильно. Далич ждал до ужина и, когда ничего не произошло, послал ассистента Олича, чтобы он сообщил Калиничу, что на следующий день он должен покинуть базу и уехать домой. Около 22 часов мне позвонил Калинич, и я пошел в его комнату. Он передал мне слова Олича, и мне сразу стало понятно, что ему жаль, что так случилось. Там уже были Перишич, Стринич и Ребич, с которыми он больше всех общался. И им было жаль, но все понимали, что Кале совершил большую ошибку. Он хороший парень и отличный игрок, который уже тогда понимал, что натворил. Но после разговора с Даличем и Оличем я увидел, что нет возможности исправить ситуацию.

Несмотря на неприятный опыт и то, что у нас осталось на одного игрока меньше на время первенства, атмосфера в сборной не изменилась. Я даже заметил, что игроки еще больше мобилизовались. Сильно на это повлияло и счастье победы над Нигерией.

Аргентина

Уже на следующий день в «Рапсодии» только и разговоров было, что о противостоянии с Аргентиной. Все были очень взволнованы. Аргентина – великая футбольная сила. У них есть Лео Месси. Они двукратные мировые чемпионы. После Бразилии на предыдущих двух мировых чемпионатах, это был самый большой соперник моих восьми на тот момент матчах мундиаля. С Аргентиной связана для меня и одна личная история – дебют за сборную Хорватии в марте 2006-го в матче, в котором Месси забил свой первый гол за Аргентину.

Мы с нетерпением ждали встречи, чтобы оценить, чего мы стоим. Мы осознавали силу соперника, который постоянно является одним из фаворитов мировых первенств. Этот матч был настоящим тестом на то, насколько реальны наши надежды, что в России мы достигнем великого результата.

Мы посмотрели их встречу с Исландией. И поняли, что можно против них играть. Нужно ли говорить о гениальности Месси? Нет, все это и без меня знают. Как и то, что именно на нем лежит абсолютная ответственность, так же как и огромное бремя ожиданий аргентинцев, что они завоюют мировой титул. Из-за своего положения в хорватской сборной, я мог понять статус Месси. Очень похоже ожидания от нашей сборной всегда были связаны со мной. В этом контексте можно было услышать и прочитать все о моем вкладе в сборную. Некоторые даже писали, что меня больше волнует сборная и я берегу ноги за «Реал». Ну что на это ответить?

Я никогда не соглашался, когда слишком большое внимание уделяется индивидуальностям. Я видел множество великих команд, много читал об известных клубах и их лидерах. Но мы не можем сказать, что только тот или иной игрок решил исход турнира. Футбол – коллективная игра и не бывает того, кто смог бы своей гениальностью преодолеть слабость команды.

То, что на Месси так давят, только осложняет ситуацию для аргентинской сборной. Аргентина с Месси вообще была очень близка к титулу чемпионов в 2014 году в финале с Бразилией. И сейчас эти споры, лучше ли Месси Марадоны или равен ему, нельзя свести к преимуществу в один гол в финальных турнирах чемпионатов мира. Гол, который Аргентине не повезло забить в ворота Германии в Рио-де-Жанейро. Недостаточно одного такого феноменального игрока, вся команда должна быть на высоте, и только тогда можно ожидать, что все получится и реализуется окончательная победа. Но даже и в таком случае необязательно получится.

* * *

Местом проведения великого матча был Нижний Новгород. Болельщиков было меньше, чем в Калининграде. Но и этого было более чем достаточно, чтобы опять создать нам прекрасную атмосферу. Мы, конечно, обсуждали план, как остановить Месси. У меня, как и у Матео Ковачича, был опыт многочисленных «Эль-Класико». Лео превосходен, когда идет в атаку и быстро меняет направление. Если играть с ним один в один, он обыграет. Поэтому самой логичной стала бы зональная игра: не пропускать передачи мяча ему, и этим заставить его вернуться назад. Держать его как можно дальше от наших ворот было нашей первой задачей. Златко Далич подготовил тактику. Он поручил мне блокировать ходы Маскерано в самом зачатке, пока Брозович должен был следить за Месси и мешать ему принять мяч. Засаду делали два игрока левого фланга, Стринич и Перишич. Это было феноменально, потому что феноменально то, что остановит такого великого игрока.

Игра была достаточно равная. Аргентина больше владела мячом, и в первые полчаса создала несколько опасных моментов перед нашим воротами. У нас тоже были хорошие моменты с Перишичем и Манджукичем. Мы играли неплохо, но я был уверен, что во втором тайме мы можем стать еще лучше. Я почувствовал, что мы растем. Ключевым моментом встречи стал первый гол. Их вратарь Кабальеро на самом деле ошибся в передаче, но как минимум половина его ошибки была благодаря упорству и мастерству Анте Ребича. Он шел в атаку на ворота в тот момент, который казался уже проигранным, и заставил вратаря ошибиться. Реба – особенный человек, наверное, поэтому и забил такой гол. Я могу предположить, что, скорее всего, любой бы пробил верхом, но не он. Он выстрелил в нижний угол ворот и попал в сетку! В тот момент, для полной эйфории наших болельщиков, мы поймали кураж. Мы уничтожили аргентинцев во втором тайме, и результат 3:0 очень ясно отразил преимущество в том матче.

Нам нужна была большая победа. И лично мне тоже был нужен такой исход. Я забил второй мяч в той игре (а гол был почти копией гола на «Олд Траффорде») в футболке «Реала» против «Юнайтеда» в 2013 году. В этот раз я был довольно сдержан в праздновании, потому что нам был необходим еще один гол. Но эмоции прошли через меня. Когда я увидел мяч в сетке, я был счастлив как маленький ребенок. Фантастическое чувство – забить такому великому противнику на чемпионате мира и бежать к болельщикам, которые обезумели от счастья, как и мы, игроки, как и вся скамейка.

В раздевалке было всеобщее веселье. Мы праздновали, что вышли из группы и уже после второго матча выполнили свою минимальную задачу. Мы дали себе отдохнуть, выпили вместе пиво. Не было преувеличений. Нас ждал настоящий чемпионат. Победа над Аргентиной, которая не была такой простой, как выглядела, подарила нам веру. Мы доминировали на поле. И те, кто был на поле, и те, кто на скамейке, мы все играли. Мы были едины, без чего нельзя было переиграть такого соперника.

Когда вы побеждаете одного из фаворитов в значимом матче, это становится отправной точкой всего того, что приходит потом. Реакция команды после победы, то, как мы веселились в автобусе до аэропорта и пели по выбору Манджукича и Виды композиции разных диджеев, показывала мне зрелость нас как команды. А вскоре мы уже говорили о продолжении соревнований.

На базе «Лесная рапсодия» нас ждали с воодушевлением. Сообщения мы получали одно за другим. Видеосообщения из Хорватии передавали, насколько распространилась эйфория на родине. Еще ребенком я задумывался, каково было игрокам 1998-го, когда Хорватия выходила на улицы и площади праздновать свои успехи? После Аргентины я в первый раз сам прочувствовал такие эмоции. Я чувствовал, и об этом же мне говорили другие игроки, как мы тесно связаны с нашими земляками в Хорватии и с диаспорой.

После каждого матча я обязательно созванивался с Ваней, детьми, родителями. Их счастье усиливало мое. Я чувствовал себя таким сильным, как будто могу каждого раздавить на поле. Я был воодушевлен, как никогда, и постоянно думал, как мне на поле осуществить все, что я задумал.

Через день после матча с Аргентиной мы наслаждались спокойствием нашей базы. С Ловреном и Врсалько я прогулялся до озера. Мы сели и разговаривали. Деян и Шиме очень близки. Им достаточно посмотреть друг на друга, и они уже смеются, веселятся вместе. Но тот разговор был серьезный. Когда бы мы ни разговаривали о наших амбициях в большом турнире, обычно это сводилось к желанию выйти из группы и проскочить хотя бы первые матчи плей-офф. Учитывая, что в Хорватии всего 4 миллиона жителей и маленькая база в 120–130 тысяч футболистов, сам факт, что мы за 27 лет независимости вышли из группы в десяти из двенадцати возможных турниров, потрясает воображение. В России, например, не выступала Италия, великая команда с четырьмя мировыми титулами. Но одна из самых интересных вещей в футболе – то, что маленькие могут победить больших. Поэтому, когда бы Хорватия ни поехала на большой турнир, мы всегда ездим не просто участвовать. Это особенно чувствуется после 1998 года и мировой бронзы. Но с того дебютного мундиаля за Хорватию мы больше никогда не переходили первую ступеньку после выхода из группы. Значит, самое важное это пройти эту первую ступеньку, думали мы, и тогда нам откроется путь до конца. Врсалько, Ловрен и я в тот день решили, что мы готовы к такому путешествию, мы чувствовали, что у нас есть силы для борьбы за медали. Мы не боялись, что мы опять сможем наступить на те же грабли, что и в прошлые неудачи.

В первой фазе соревнования у нас был только один свободный день. Санкт-Петербург, о котором все говорят, как об очень красивом городе, был от нас в часе езды на автобусе. Но никто не был заинтересован в отдыхе. Этот день все игроки провели на индивидуальных тренировках. Спортзал был полон. Никогда за мои тринадцать лет в «пламенных» не было столько индивидуальной работы по своей инициативе. Мы были абсолютно сконцентрированы на том, что нас ждало дальше.

Исландия

Последовал третий матч с исландцами. Мы часто встречались с ними в последние годы. Для меня это была важная встреча. Они прогрессировали. За семь личных встреч первый раз они победили только в квалификации на этот турнир год назад. Для страны на отдаленном острове, всего с пятьюдесятью тысячами жителей, футбольная команда – на самом деле большая гордость. Против нас им нужна была победа, чтобы при благоприятном раскладе в группе В они заняли второе место. Мы уже попали в плэй-офф, но никому и в голову не приходило расслабиться. У нас была очень хорошая атмосфера, и мы не хотели ее испортить. Никто из нас не думал о поражении, потому что ошибочные шаги приводят к большим ошибкам.

Тренер сказал мне, что решил оставить меня отдохнуть, что я буду играть только 20 минут. Как будто читал мои мысли. Со временем я понял, что мне хорошо было бы иногда начинать со скамейки, немножко передохнуть. Но уже раньше в клубе и сборной я заметил одну вещь. Если я нарушаю череду игр из-за экономии сил, я теряю ритм в следующем матче. Так было против Турции в 2008-м, когда я отдыхал в третьем матче в группе против Польши. Так было и три года назад на Евро во Франции, когда я пропустил третий матч с Испанией. Потом после Португалии я совершенно выбился из ритма. Поэтому мне нужно было играть хотя бы часть таких соревновательных матчей, чтобы держать тонус. Между тем, за два дня до матча Далич изменил планы. Он объявил, что играть будут девять новых игроков, которые это заслужили своим трудом, поведением и ответственностью. Но анализируя ситуацию, он решил, что для их уверенности в себе им было бы важно, чтобы я вел их как капитан.

– Все увереннее, когда ты на поле.

Я согласился. Мне всегда в радость играть. Даже и тогда, когда все говорят, что умнее было бы передохнуть. С Исландией мы играли в Ростове-на-Дону. Неожиданно для России было невыносимо жарко. На «Ростов-Арене» атмосфера была отличной. Рискованная команда с девятью новыми игроками, с ними Перишич и я, действует очень уверенно. Все мотивированы на игру. Все используют и наименьшее пространство, чтобы показать себя и войти в историю. Бадель забивает красивый гол и выводит команду вперед. Исландия сравнивает счет на 76-й минуте со штрафного удара. Я уже вне поля, потому что дал треть матча единственному игроку, который еще не выступал, Брадаричу. Только у третьего вратаря Ливаковича не будет ни одной игровой минуты в России, но у молодого вратаря все еще впереди. Исландцы нуждались в переломном голе, но на последней минуте они его пропустили. Перишич побежал в контратаку и тогда сильным ударом забросил мяч в сетку! В первый раз в истории наших выступлений на мундиале мы завоевали максимальные девять очков.

Для игроков со скамейки это был заслуженный бонус. Они сыграли очень хорошо и уже это было хорошо, но с той победой они чувствовали себя реализованными, потому что Хорватия продолжила свою череду побед. Я разговаривал об этом и с Чарли. Первый раз с тех пор, как стало ясно, что он на этом чемпионате будет в статусе игрока замены. В сборной мы начали вместе, в 2006-м, и все время до России он был неприкасаемым членом основного состава. В год перед чемпионатом мира он получил разрыв ахиллова сухожилия. Очень тяжелая травма, с трудной операцией и долгой реабилитацией. Для Чарли это были тяжелые моменты, потому что он вел битву со временем. Он хотел как можно скорее вернуться на поле, чтобы прийти в нужную форму, особенно из-за огромного желания выступить на чемпионате мира. Не было уверенности, что Далич будет его выводить. Он должен был весной 2018-го показать, что вернулся в свою форму и что может выдержать ритм матчей. Он начал играть в начале марта. Я подбадривал его, потому что знал, как много для него значит то, что чемпионат мира проходит именно в России, где он получил огромную популярность, выступая за московский «Локомотив». Он капитан команды, они были чемпионами страны прямо перед чемпионатом мира, он завоевал три кубка. Он семь лет там и наслаждается своим феноменальным положением.

Чорлука смог выздороветь. Вернуться в форму за три месяца, после восьми-девяти месяцев паузы, непросто. Далич выбрал Виду и Ловрена как пару стопперов. Чарли было нелегко, но он оставался позитивным. Он один из тех, кто выступал за сборную годами, но он поставил себя на службу команде и ни одним жестом не создал ни малейшей проблемы. Он показал характер и величие. На прошлых чемпионатах были игроки, которые в похожих ситуациях ныли и нарушали атмосферу. В России, за исключением случая с Николой Калиничем, все было идеально. Такая позиция всех игроков, без скрытого недовольства, была также одним из фундаментов нашего успеха.

Дания

До первого матча плей-офф у нас было пять дней. Нашим противником стала команда Дании. Я привык, что на мировых и европейских чемпионатах случается суета вокруг билетов. Особенно, когда встречаются сильные соперники или матчи проходят на стадионах меньшей вместительности. Но в России перед нашим матчем с Данией творилось что-то беспрецедентное. Настоящий сумасшедший дом. Как бы ты ни организовывал все вперед в победной эйфории, все было напрасно. Я резервировал за собой, как и в любом матче, от тридцати до пятидесяти билетов. Если бы после четвертьфинала была возможность получить их еще, я взял бы гораздо больше. Но и так я потратил очень много на билеты – около тысячи евро. Ну что поделать, один раз смог заработать – заработаю еще.

С начала чемпионата на каждый наш матч прилетали мои родители. Они наслаждались. И я наслаждался их радостью. Они пенсионеры, уже свое отработали, воспитали троих детей, заботились о нашей большой семье. Когда я начал зарабатывать в «Динамо», я говорил маме, чтобы она перестала работать и посвятила себя семье. Она даже слышать не хотела. Папа в этом вопросе был еще хуже. После того как я подписал контракт с «Тоттенхэмом» и стал очень хорошо зарабатывать, маму я, наконец, смог уговорить. Отец был на военной службе и трудился до последнего дня, проработав 49 с половиной лет. Он заработал свою пенсию.

С Ваней у нас был конкретный договор. София была еще маленькой для путешествий, а Эма и Ивано еще занимались в школе, поэтому я придумал план:

– Ты приедешь в Россию с Ивано и Эмой на матчи одной восьмой финала и дальше.

Она улыбнулась, потому что поняла, как я уверен в том, что мы не только выйдем из группы, но и что у нас будет много матчей после этого.

Между тем, с каждым днем я все больше скучал по жене и детям. Нас спасал FaceTime. У нас были долгие видеоразговоры.

К Дании мы готовились в целом так же, как и всегда до сих пор. Тренер обращал наше внимание на их особенности, среди прочего и на опасность атакующих действий после затишья. Мы тренировали расстановку. В игре требовалось, чтобы мы закрыли середину и заставили их защитников вести игру. Они были твердой сборной, редко пропускающей мячи и показывающей хороший футбол. У них есть и хорошие индивидуальные игроки. Много писалось об Эриксене, созидателе атакующей части игры с отличными пробросами мяча в атаку и опасными стандартными положениями. Но после просмотра их в предыдущих матчах во мне жила вера, что мы лучше и сможем их пройти.

Дни до матча шли медленно, потому что было нервно и росли ожидания. Мы были перед барьером, который Хорватия не могла преодолеть 20 лет. После того как распространилась эйфория в Хорватии, после отличных игр в группе, сейчас была реальная опасность закончить нашу историю. Как и на предыдущих пяти турнирах, где я выступал. Я легко мог представить себе, какой был бы отклик. Мы определенно были бы «проигравшее поколение Модрича».

Я готовился к этому турниру, особенно на ментальном уровне. Но я не игнорировал и физическую подготовку, и профилактику. У меня было несколько травм на протяжении сезона, из-за которых я пропустил четыре или пять матчей, но это дало мне возможность быть более бодрым в завершении сезона. Уже несколько лет я дополнительно работаю с профессором Влатко Вучетичем из института кинезиологии в Загребе. Я чувствую себя сильнее, а в России адреналин дополнительно держал меня в тонусе.

Против датчан матч начался кошмарно. Мы еще не успели занять правильные позиции, а они уже забили. Шла первая минута, и их защитник Кнудсен выбросил руками из аута в центр нашей штрафной. В толпе защитник датчан успевает пробить, и через многочисленные ноги и рикошет от Субашича мяч медленно, но верно попадает в ворота. Мы отрабатывали на тренировках, как защищаться от их стандартов, но мы не были готовы к их длинным выбрасываниям руками из аута. Вообще, реакции на выбрасывания из аутов была для нас самым слабым местом на этом чемпионате. Если бы мы лучше защищались в этом сегменте, кто знает, что бы сегодня писалось в исторических книгах о России-2018.

Преимущество датчан нас не подкосило. И это, может, первый матч, в котором мы осознали свои силы. Мы среагировали хорошо и удачно быстро сравняли результат. В этот момент нам повезло с рикошетом, после которого Манджукич мастерски отреагировал и из вращения попал по воротам Шмейхеля. На четвертой минуте было уже 1:1. Кто бы сказал, что в следующие 116 минут результат не изменится. Это не был красивый матч, игралось с судорогами и с той, и с другой стороны. Датчане нас удивили длинными передачами и длинными выбросами из аута. Все остальное было на предсказуемом уровне. Ожидания от нашей команды нас сдерживали, и мы играли хуже, чем до сих пор. Очевидно, большое значение этого матча тяготило и соперника. В Нижнем Новгороде было еще и очень жарко, что усиливало расход энергии и ослабляло концентрацию. Для меня это был самый тяжелый матч на турнире, то же говорили и мои партнеры. Опытные аналитики всегда подчеркивают, что нужно преодолеть один кризисный матч, если хочешь пойти до конца. Когда все позади, приятно об этом разговаривать. Но прожить эти 120 минут и серию пенальти было сильным стрессом. Если проиграешь – драма и трагедия, как наша в Вене в 2008 году. А если мы победим – рапсодия.

С того дня, когда я перешел в «Реал» (Мадрид), в Хорватии все больше критиковали мою игру. Было похоже, будто кто-то думает, что раз я играю в знаменитом «Реале», то должен демонстрировать какой-то необычный футбол, особенно в сборной. А в испанской прессе я получал в основном большие комплименты после того, как полностью приспособился к игре в мадридском клубе, особенно после ключевого матча в Манчестере. У меня была поддержка болельщиков, уважение партнеров и тренера, и я, без ложной скромности, продолжал играть хороший футбол. И в то же время в Хорватии меня критиковали, что я не забиваю, что я мало отдаю голевые передачи и что я слишком сдержан. Пока в Испании писали, насколько качественны и важны для команды были мои передачи в начале атаки, особенно когда она завершается голом, в Хорватии иронизировали над понятием «паса перед голевым пасом». Такое мнение подогревали и некоторые тренеры. Когда сборная не показывала желаемый результат, острая критика направлялась в основном на меня и так называемый оборонительный футбол. Когда бы мы ни сталкивались с неудачей, это было «поколение Модрича».

С другой стороны, от футболистов и тренерского штаба в Хорватии я семь лет подряд получаю приз лучшему игроку Хорватии. С трибун болельщиков тоже чувствуется сильное позитивное отношение к моей игре. Такой контраст был обыкновенным до осени 2017-го. Тогда случилось кое-что неожиданное. После взрыва публичного негодования из-за моих показаний на суде в Осиеке мне пришлось изменить свое мнение.

Я знал, что без игры за сборную мне будет гораздо тяжелее, потому что больше всего я любил играть за Хорватию и не мог отказаться от еще одной попытки совершить что-то важное. Я нашел новую мотивацию и сказал себе: «Хватит разговоров, переходи к делу! Сейчас или никогда».

Сборная осенью начала терять очки, а я начал получать все более сильную поддержку с трибун. И в прессе почувствовали, что меня больше хвалят. Несмотря на поражение в Турции, ничью с Финляндией, подчеркивалось, что я среди немногих игроков, которые играют на высоком уровне, что все остальные должны были бы брать с меня пример. Я думаю, что в первый раз так писали, и это для меня было странно. Я на самом деле хорошо играл, но ведь мы проиграли четыре из шести очков. Что тогда происходило? Сейчас мне кажется, что публика тогда почувствовала мое новое внутреннее состояние. После принятого мной решения играть за сборную, я должен был полностью взять себя в руки. Когда негативное отношение прессы ко мне давило на меня, я понял: прежде чем я закончу карьеру в «пламенных», я упрусь как никогда и сделаю все, что могу и что считаю необходимым, чтобы сборная завоевала что-то особенное. Я твердо решил: если я уже столько раз подвергался критике за игру, за этичность и за все остальное, сейчас я возьму больше ответственности на себя. Я думаю, что это было очевидно в последние три мачта с Чачичем с Косово, Турцией и Финляндией. А СМИ особенно были воодушевлены после трех блестящих матчей Далича против Украины и Греции. Во всех статьях хвалили и сборную, и нового тренера, и меня как «отличного лидера поколения». Я сейчас должен сказать, что эта перемена значила, что я теперь сам нес часть ответственности, если не мог настоять на своем или если не был достаточно убедителен как лидер. В команде и вне ее. Это положение вещей больше меня не тяготило. Я знал, что публика уже сейчас ждет от меня большего. Вернулись болельщики, в команде создана очень позитивная атмосфера. Я не мог разочаровать болельщиков. Они бы этого мне не простили и никогда бы не забыли.

* * *

В ожидании серии пенальти с датчанами вся ответственность, груз, риск как будто бы спрессовались в одном моменте. Во мне закипал адреналин, но он был мне очень нужен, потому что с ним пришли решительность и храбрость. В дополнительное время я промахнулся, не забив с одиннадцатиметровой отметки, но прежде чем главный тренер Далич добежал до меня, чтобы подбодрить и успокоить, чтобы я опять пробил одиннадцатиметровый в серии пенальти, я уже и сам это решил. Я не могу разочаровать ни себя, ни партнеров. Какой бы пример я им дал, если бы отказался от ответственности? Какой бы я был лидер, если бы прятался, пока мои друзья храбро подвергались самому большому испытанию свои карьеры? Кто-то сказал, что я не знал, где был в эти моменты. Я все-таки осознавал, чего хочу и чем рискую. Если бы Хорватия вылетела из-за Дании, мы опять были бы лузерами. Но если бы мы не прошли, я был бы виноват. С полным правом они могли бы так думать, потому что на 116-й минуте игры я не смог реализовать пенальти. Если бы я не забил одиннадцатиметровый в серии пенальти, а мы бы проиграли, я бы разочаровал всю Хорватию и себя. В конце концов, если бы я промахнулся и во втором одиннадцатиметровом ударе, мне был бы гарантирован статус самого большого неудачника, а при участии прессы, которая все еще злилась на меня из-за показаний по делу Мамича, и одного из самых отвратительных неудачников. Навсегда и практически без какой-либо возможности этот статус поменять. Я осознавал это бремя, но в тот момент я только смог убедить себя успокоиться. Игроки мне помогали. Подбадривали меня. Я знал, что им тяжело, потому что мы могли выиграть в дополнительное время, и я видел, что они оказались в таком положении из-за меня. Я чувствовал себя большим должником. Я прокручивал в голове тот нереализованный пенальти на 116-й минуте.

Разыграно было отлично. Я принял мяч в центре и видел, как Ребич прекрасно вбегает в пространство. Я передал ему вертикальный мяч, а он поспешил в штрафную зону, обыграл Шмейхеля, и мы ожидали празднование гола. Но его сбивает с ног защитник Дании. Судья назначает одиннадцатиметровый. В день матча я никогда не смотрю, как вратарь соперников защищает ворота при одиннадцатиметровом ударе. В тот день тренер вратарей Мрмич показывал Субашичу и мне, как бросают датчане и как Шмейхель отбивает штрафные удары. Я видел, что он начал движение перед ударом. Когда я пробью в середину, вратарь уже будет в углу. Я взял мяч и держал «ключ» от ворот, которые были для нас закрыты двадцать лет. До конца еще несколько минут, и я не верил, что нам могут забить. А у нас из каких-то контратак может получиться и третий гол. Я настраиваюсь и не смотрю на него. По какой-то непонятной причине в последнюю долю секунды я меняю решение и бью в угол. Шмейхель ловит и твердо держит мяч в руках. После на видео, а смотреть я их буду многократно, я увижу, как он двинулся раньше. Как обычно делает. Это я не бил как обычно. Совершенно точно я больше никогда перед матчами не буду смотреть, как вратари защищают ворота при штрафном.

В момент, когда Каспер Шмейхель ловит мяч на радость своих партнеров и болельщиков и на счастье отца Петера, я схожу с ума. Я хочу провалиться сквозь землю. Да возможно ли, чтобы у меня повторилась драма 2008-го? Нет, нельзя так. Я сразу реагирую. Может быть, раньше я бы утонул в своих переживаниях, но не в этот раз. За последние пять минут мы показываем лучшее в той игре. Это показывает силу сборной. Мы готовы к великим свершениям, я чувствую это каждой клеточкой тела. В отличие от Турции в Вене, в глазах игроков я вижу веру в успех. Снова драма, но в этот раз должно закончиться наше десятилетнее проклятие.

– Парни, победим за Луку! Он нас всегда вытаскивал из неприятностей, сейчас мы должны его вытащить.

Это Ракитич выкрикнул в кругу. Мы подбадриваем друг друга и начинаем серию пенальти. Суба ловит первый удар датчан, у нас преимущество. Шмейхель отвечает и отбивает удар Баделя. Они забивают первый гол, Крамарич сравнивает. Датчане опять попадают и ведут со счетом 2:1. С одиннадцатиметровой отметки бью я. Если я промажу, а они забьют, счет станет 3:1 и будет почти невозможно отыграться. Невозможно, чтобы я промазал в двух пенальти подряд за такое короткое время. Я бы никогда не пережил это ужасное чувство. Я был спокоен, когда второй раз поставил мяч на белую точку. Точку, на которой все может измениться. Со щитом или на щите. В голове в тот момент я силен и уверен, что забью. Когда я начал удар, краешком глаза увидел, что вратарь отошел вправо перед ударом и пробиваю в центр. Забил! Около его протянутых ног, но мяч в сетке! Я почувствовал облегчение, хотя бы на мгновение. Я возвращаюсь в центр и тогда зло бью себя по голове. Почему я не забил так на 116-й минуте?!

Их игрок идет бить, сейчас весь груз на нем. Субашич спасает нас. Второй героический сейв в его легендарной истории. Пиварич упускает возможность выйти вперед, Шмейхель тоже в шаге от того, чтобы стать легендой Дании. Остается пятый удар. Их нападающий бьет примерно, как я, Суба лег примерно, как и Шмейхель при моем ударе, но его ноги длиннее на тот сантиметр, который меняет историю. Все сейчас зависит от Ракеты. Он бьет последний, как и хотел. И он, как и я, в 2008-м в Вене не забил пенальти. Судьба ему задолжала. Все наши глаза и надежды упираются в него. Мне кажется, что он уже заранее знал, что забьет гол! Он забил с невероятной легкостью, как на тренировке, подхватил спокойно мяч, как будто ничего особенного не случилось, и повернулся к нам. Великий человек! Мы обезумели от счастья. Мы бросились к Ракете, к Субашичу, к болельщикам. Мы прыгали друг на друга, не осознавая, что при этом задевали ногами и руками других. Когда мы на седьмом небе от счастья, ничего не болит! Я чувствую потребность обнять и поцеловать всех игроков. Вы меня спасли! Если бы мы не прошли дальше, я не знаю, как бы жил с этим чувством вины.

Празднование на поле отражает все тернии крестного пути, который мы прошли в этом ключевом матче. Мы безумно счастливы. Мы прошли первый раунд на выбывание. Разрушена фрустрация, для нас снова открывается возможность написать золотые страницы футбольной истории Хорватии. Мы приветствуем болельщиков на стадионе, у меня мурашки по коже. Я могу только представить, что происходило в Хорватии. Все напоминает бронзовый путь 1998 года, тот дух выпущен из бутылки. Только сейчас внизу, на поле, я. Я больше не тот мальчик, который дрожит перед экраном телевизора, смотрит на взрослых, которые, обезумев от счастья, бросаются в море и празднуют победу. Сейчас играю я и дрожу от возбуждения игры. Я обнимаю Субашича. Если он больше никогда ничего не защитит, он сделал свое и стал легендой. Он плачет от счастья и показывает футболку с фотографией Чистича. В горле комок от эмоций. Я кричу ему: «Спасибо тебе, Суба, спасибо тебе!» То, что мы сделали, в большей мере его заслуга. Я слишком счастлив, чтобы в тот момент думать о драме датчан. Это была их Вена, драма, которая долго будет их сопровождать. Футбол создает драмы. Кому-то предстоит торжество, а кому-то страдание. Иногда их разделяет слишком тонкая линия. Суба в тот вечер стал героем. Каспер Шмейхель остался с другой стороны.

В раздевалке сумасшедший дом. В первый раз к нам в праздновании присоединяется президент Колинда Грабар-Китарович. Она поздравляла каждого отдельно, было видно, как она тронута. Она говорит нам, что в Хорватии творится безумие, что народ вышел на улицы и празднуют абсолютно все. Единство! Это слово много раз вспоминали в эру «пламенных», но мы понимаем его в России первый раз. Какое прекрасное чувство!

В этот раз мы останемся в городе, где играли. Мы не возвращаемся в «Рапсодию», но в отеле «Рапсодия» торжество, все дрожит от песен и радости. Никакого сна до утра. Все равно не получится уснуть, нас разрывает адреналин. Мы смогли открыть тяжелые ворота, поднять груз надежд, который накопился у Хорватии за семь разочарований в мировых и европейских чемпионатах. Нам хочется, чтобы этот момент, когда мы в первый раз продвинулись к медалям, продлился как можно дольше.

Перед рассветом, лежа в кровати, я стараюсь закрыть глаза хотя бы на час. В голове, как фильм, проносятся события вечера. Я вспоминаю изменение своего настроя, уверенность всех игроков. Я думаю, что у Златко Далича получилось. Я думаю, что было бы, если бы серия пенальти пошла по другому, хотя и осознаю, что это не даст мне спать. Прежде чем я смог заснуть, в мыслях я прокручивал объятия всей команды перед началом матча с Данией. Традиция сборной, когда в кругу сначала тренер говорит свое завершающее слово, а потом и капитан. После капитан кричит: «Выше всех», а команда вместе отвечает: «Хорватия!»

Но в тот раз я чувствовал необходимость сказать команде кое-что другое.

– Сегодня мы играем за нас, наши семьи, детей, за тех, с кем мы вместе преодолели все препятствия. Этот матч – наш финал! Я гарантирую вам, если мы пройдем, мы пойдем до финала!

Я был уверен в этом и хотел эту веру перенести на команду. И я спокойно заснул с этими мыслями.

Россия

В Сочи на Черном море в тридцатиградусную жару мы ждем Россию. Шесть дней до четвертьфинального матча. Жарко, но мы чувствуем себя отлично, нам ничто не мешает. Мы наслаждаемся другими матчами. Всем нам стало легче, когда мы прошли дальше. Далич дал нам полдня отдыха. Вечером, не сговариваясь, мы почти всей командой собрались в одном ресторане. Мы вместе ужинали и смотрели противостояние Бельгии и Японии.

С тренером Даличем мы все больше анализировали игру России. Я много с ним разговаривал, и он на самом деле относился ко мне как к своей правой руке. Только из-за этого я позволял себе высказывать свое мнение о том, что мне не нравилось. Он открытый человек, способный к дискуссии. Умеет слышать. Он не тщеславен, не считает свою позицию единственно верной, как и не думает, что его авторитет может пошатнуться от обсуждения тактики с игроками. Однажды он сказал, что раз «ветераны» сборной играют в величайших клубах, участвуют в самых престижных соревнованиях, у них огромный опыт, так почему бы им не воспользоваться? Я согласен с тренером: полезно делиться своим мнением о противниках и о своей команде, это только большой плюс. Ракитич рассказывал о Месси, Чорлука знал все о русских. Когда мы играли стыковой матч с Украиной, тогда очень ценными были замечания и советы Срны. Далич слушал, спрашивал, думал и тогда только принимал решения. Иногда он соглашался с нашим мнением, иногда нет. Но его слово всегда было последним. Было точно так, как должно было быть. Позитивная «футбольная химия».

Накануне матча с Россией мы были уже 42 дня вместе. Не было необходимости в особенных тактических тренировках. Мы знали, чего тренер хочет от нас, менялись только нюансы. Мы больше разговаривали и анализировали игру России. Усиленно отрабатывали стандарты в обороне и работали над дальней зоной при игре с расстановкой 4–3–2 с забросами мяча вперед. Все может получиться, только если игроки уверены в каждом своем движении. В противном случае, на тренировках более-менее еще и выйдет, а в матчах не всегда.

Далич предложил тактику для начала матча. План был такой: играть с двумя нападающими, Крамаричем и Манджукичем, за ними Перишич и Ребич на флангах, а я и Ракитич в центре. Мы ожидали, что Россия будет играть от обороны, а у них нет особенно быстрого игрока, который бы мог убежать от нас в контратаке. Далич подсказал нам позволить мощному Дзюбе принимать мяч, не искать с ним дуэли, потому что он самый сильный. Головин будет держаться под ним, чтобы в нужной ситуации выбежать из-за него. Мы будем играть атакующий футбол, Далич хочет высоко прессинговать и плести свою паутину около ворот Акинфеева.

На Олимпийском стадионе в Сочи 45 000 болельщиков. Естественно, больше русских. Они воодушевлены игрой своей сборной, особенно после того, как они победили Испанию. Россия превзошла любые ожидания до начала чемпионата, и сейчас ее болельщики по-настоящему загорелись. Русские как хозяева и как гостеприимные люди меня очень порадовали. Они фантастически нас принимали с первого дня в «Рапсодии». Они были счастливы каждой нашей победе. Я подумал, что русские, наверное, нам задолжали еще с 2007 года, когда победой в Англии мы открыли им дорогу на Евро-2008. На каждом шагу мы чувствовали их поддержку и только в матче наших стран они, естественно, болели не за нас. Во всех остальных матчах, до и после, у меня было чувство, что большинство русских на нашей стороне. Одно событие позже нас особенно впечатлит.

Поединок в Сочи был сложный. В первом тайме мы не раскрыли весь свой потенциал. Русские удивили нас своей все-таки атакующей игрой. Они играли на нашей половине, мешали нам спокойно создавать моменты. В этом проявил себя тот парень, которого я знал по «Реалу». Мы играли одно время вместе в «сливочных», и у нас были хорошие отношения. Денис Черышев в «Реале» был скромным и молчаливым парнем и отличным игроком. Прямо передо мной он захватил мяч, я не успел в падении его выбить, тогда он с двадцати метров фантастически прострелил и попал в верхний угол наших ворот. Пока Россия в эйфории праздновала, в голове крутилась мысль: «Да что это такое, опять мы догоняем соперника?!»

Через восемь минут Манджукич с фланга делает блестящую передачу Крамаричу, который головой отправляет мяч в ворота! Опять мы сумели быстро и качественно ответить на преимущество соперника. Во втором тайме отличное решение принимает Далич. На 63-й минуте он выводит из игры Перишича, заменяя его на Брозовича. У нас становится на одного полузащитника больше в центре, и это сразу ощущается в равновесии игры. Мы доминируем, владеем мячом и создаем опасные моменты. Второй тайм – один из лучших, что мы сыграли на этом чемпионате. Подтвердилось то, о чем я так часто говорил. Тренер – это тот, кто нужен тебе тогда, когда ломается матч, чтобы своим решением расчистить путь к успеху. Коррекция Далича была отличным и своевременным ходом.

Играем дополнительное время. Второе дополнительное время в тридцать минут за неделю. Последствия чувствуют прежде всего Врсалько и Стринич. Два защитника, которые должны постоянно бегать вверх-вниз. Первым уходит Стринич, он физически не справляется. В конце матча Ковачич заменяет Крамарича. У Врсалько проблема с коленом. Я восхищаюсь его силой, тем, как он выдерживает. Он покидает поле в начале дополнительного времени. Чорлука уходит на место стоппера, Вида перемещается в бок. Два героя нашего второго гола на 101-й минуте. Я бью с углового, Манджукич ставит блок, а Вида с одиннадцатиметровой точки бьет головой. Чорлука перед воротами, практически на пути мяча, но умно пропускает его, и мяч оказывается в воротах русских! Мы все празднуем, как будто бы это был гол, который останется в вечности, гол для полуфинала. И тогда случается еще одна роковая ошибка. Пиварич, который вышел вместо Стринича, рукой случайно останавливает атаку русских и обеспечивает им стандарт с правого угла штрафной площади. Что может быть опаснее для нас, чем свободный удар соперника практически из пределов штрафной площади? Навес на Фернандеса и его удар головой. Гол! Счет становится 2:2. И уже русские празднуют как сумасшедшие, а я теряю голову еще больше из-за того, что это случилось. Я в центре поля, ко мне прилетает мяч, но вместо того, чтобы начать с линии, я изо всех сил ударяю по нему. Я был очень зол из-за того, что мы пропустили.

Серия пенальти! Опять! И я бью, третий по очереди. Я чувствую, как натягиваются нервы. На противников давит груз ожиданий всей России как хозяйки чемпионата. Первыми не забивают русские – сейв Субашича. Брозович забивает. Россия забивает, а удар Ковачича ловит Акинфеев. Опять мы на равных. Но бомбардир Фернандес в этот раз не попадает даже в рамку ворот. Моя очередь. Мне бить немного легче, чем в матче с датчанами, потому что у нашей команды бонус в виде их промаха. Я бью хорошо, но Акинфеев молниеносно летит в сторону мяча и касается его. Мяч попадает в штангу и отлетает в другую сторону. Я смотрю долю секунды в оцепенении, но краем глаза вижу, как Субашич, который на линии ждет своей очереди защищать ворота, поднимает руки в воздух. Когда я увидел, как мяч качается в боковой сетке, поднимаю руки и я. У нас преимущество. Больше никто не промажет. Вида фантастически забьет. А Ракитич? Что сказать. Это его момент славы. Он спокойно реализует еще один решающий пенальти, а нас ждет еще одно великое торжество. Хорватия в полуфинале! Возможно ли это? Наконец и мы снова боремся за медали!

После возвращения со стадиона в отеле нас ждали русские хозяева. Они нам аплодируют. Как и после мачта на стадионе, когда их охватила грусть из-за своей сборной и упущенной возможности. Настоящие джентльмены.

Но наш праздник продолжается. Мы поем хорватские песни. Бесконечная радость. Настоящее безумие. На телефон пулеметными очередями приходят сообщения. Сейчас мне даже не нужно смотреть видео: без них понятно, что творится на улицах в Хорватии. Я почти плачу от счастья, пою и праздную.

Я никогда не смирюсь с неудачей на Евро-2008 и теми несчастливыми минутами на стадионе «Пратер» в Вене. Ни с голом на 120-й минуте, ни с серией пенальти. Это самая глубокая рана за всю мою карьеру. Я был уверен, что и тогда мы были готовы бороться за титул. Кому я потом мог прямо сказать об этом? Кто бы меня вообще воспринял серьезно? Но теперь, через десять лет, я уже не должен никому ничего доказывать. Мы вышли в полуфинал чемпионата мира. Как и в 1998 году! Мне нужно было время, чтобы я понял, что это реальность, а не сон!

Англия

Мы поселились в Москве. Еще перед матчем с Россией мы знали, что победителя в полуфинале ждет Англия. Свежая, молодая, энергичная и совсем другая Англия. Снова невероятная суматоха вокруг билетов. На счастье, все организовала Ваня. Подготовила список, заказала перелет и гостиницу, а я отвечал только за билеты. Мне нужно было достать больше ста штук, но я радовался, что повезло найти хотя бы пятьдесят. Члены семьи и самые близкие друзья будут со мной. Это для меня многое значит. Ваня приедет с Ивано и Эмой, мы будем вместе в отеле. Я не общался с детьми со времени, когда в Мадриде готовился к сборам.

У нас было не очень много свободного времени. До поединка с англичанами оставалось только три дня. Поэтому после ужина мы провели только пару часов со своими семьями, а потом замкнулись от мира на изолированном этаже отеля. Все очень устали, а времени на восстановление оставалось все меньше. Но я больше не нервничал, как перед матчем с датчанами. Мы обеспечили себе место в полуфинале и два матча за медаль. Мы уже сделали великое дело, что бы дальше ни произошло. Это ощущение позволило нам успокоиться и сформировать ясную картину того, чего мы хотим. А хотели мы победить!

Мы сыграли пять матчей за три недели. Если добавить еще и два дополнительных времени, получится еще две трети матча и при этом большое психологическое давление в двойном исполнении серии пенальти. Ни один полуфиналист не испытал такое напряжение. Перед матчем с Англией чувствовалась его цена. Субашич, Ловрен, Стринич, Перишич и Врсалько не тренируются из-за травмы. Манджукич тренируется под свою ответственность, несмотря на мнение врача, что ему необходимо восстановление. В ночь накануне полуфинала Ракитича свалила высокая температура. И для полноты картины, утром в день матча Ребич говорит штабу, что не может играть. У него затекла шея. Врачи и физиотерапевты сборной делают свое дело и прекрасно делают. Они творят чудеса и всех понемногу чинят к матчу. В самом плохом состоянии был Врсалько. Его долгое время мучило колено, и на чемпионате боль такая, что отдавалась в мозг. Шиме, на счастье, упрямый, как и все жители Задара, он не поддается. Я ему говорю: «Держись, сколько можешь, такое бывает один раз в жизни!» А он и без меня это хорошо знал, поэтому героически отработал все до конца.

Тренер раскрывает перед нами выбранную на матч с Англией стратегию. Он планирует схему 4–4–2 ромб. Это значит один нападающий вне, а один полузащитник внутри ромба. На старте мы играем внимательно. Далич думает вывести Ковачича, а на скамейку посадить Перишича. Он аргументирует это желанием быть жестче в середине поля и легче овладевать мячом. Я подталкиваю Далича к мысли, что с тремя в середине мы можем держать под контролем середину поля. Они играют 3–5–2 с двумя высоко сдвинутыми защитниками. Если у нас не будет флангов, их боковые игроки будут постоянно нападать, заставляя нас отвечать. Из-за такого построения англичане были по-настоящему уязвимыми по бокам. Нам нужны быстрые фланги, чтобы это использовать, особенно с правой стороны, где тридцатитрехлетний Янг тяжелее держит ритм. Перишич и Ребич – ключевые игроки для более глубокого прорыва. Тренер соглашается с моим рассуждением. Чувствуется, как игроки поддерживают Перишича, хотя до сих пор он еще не играл так, как может. Перия – зверь, иногда сонный, но когда раскачается, его нельзя укротить. Нужно его дождаться. У нас нет вариантов. Ассистент Далича, когда-то игрок глубины поля, Ивица Олич, полностью поддерживает эту веру в Перишича.

Мы разогреты уже самим фактом того, что мы в полуфинале чемпионата мира. Дополнительно нас мотивируют английские комментаторы. Я заметил, что они нас недооценивают. В такие моменты каждая негативная оценка британских СМИ только дополнительно мотивирует. Сборная и тренер Гарет Саутгейт выражают к нам уважение. Как и мы по отношению к ним. Англия отлично показала себя в России. Англичане быстрые в нападении, молодые и сыгранные со Стерлингом, Кейном и Рашфордом. В центре и в защите они хороши, но мы, я уверен, лучше. Они великая команда. У них тренер, который справился с выбором игроков, создал команду, и Англия после долгого перерыва показывает мощь. Время работает на них. Но мы уверены, что наша команда еще более великая и мы сможем их поразить.

В автобусе, которые везет нас на стадион «Лужники», чувствуется огромное возбуждение. Кто-то смотрит фильм, кто-то сидит в наушниках и слушает любимую музыку. В раздевалке позитивная напряженность и полная концентрация. Мы подбадриваем друг друга, а из колонки звучит хорватская музыка. На разогреве я взглядом ищу свою семью, как и остальные игроки. Мы знаем, в какой части они сидят, и узнаем их издалека. Мы машем друг другу, они здесь и дают нам большую моральную поддержку. На стадионе много земляков, а с ними мы всегда чувствуем себя сильнее. Забыты трудности, травмы, температура, усталость. Идем в бой за финал!

Матч начался для нас плохо. На четвертой минуте я стараюсь остановить Деле Алли в атаке. Судья отмечает нарушение в опасной зоне. Триппьер блестяще простреливает над стенкой и попадает в девятку. Англичане празднуют, они начали превосходно. Нас это потрясло, но мы снова идем вперед. Опять опасный момент у наших ворот. У Кейна была прекрасная возможность изменить счет на 2:0, но, на наше счастье, он ей не воспользовался. Судьба складывается так, что мы снова в тяжелом положении. Хотя если бы у Англии было два гола отрыва, все было бы гораздо тяжелее. Время убегало, а мы играли все лучше. Мы больше владели мячом, были сильнее их в комбинаторике, меньше распылялись. Во втором тайме наше преимущество растет, мы чувствуем, что гол висит в воздухе. И на 68-й минуте Перишич поднимает свои крылья, на навес Врсалько высоко выпрыгивает и мастерски внешней стороной бутсы посылает мяч в сетку! Это был не просто гол, 1:1, а момент, который пошатнул Англию. Теперь все идет по нашему сценарию. Мы держим ритм, вообще не чувствуется, что мы отыграли больше минут, чем они в чемпионате. Сыграла свою роль работа, которую все мы дополнительно выполняли на базе, на сборах, прежде в клубах. Мы готовы к борьбе. Адреналин делает остальное, среди прочего, он помогает травмированным игрокам забыть о боли. Мы идем на дополнительное время, наше третье в трех матчах подряд. И вот мы уже отыграли на один матч больше всех на чемпионате мира. Но мы доминируем. В первом тайме дополнительного времени мы это подтверждаем. Мяч на 109-й минуте приходит к Манджукичу, который первоклассно на него реагирует и с поворота поражает английские ворота! Мы вне себя от счастья. Куча игроков сваливается на мексиканского фоторепортера за воротами. Наши целуют его, когда поднимают. Символ нашего счастья.

Во втором тайме дополнительного времени мы истощены. Далич на 115-й минуте заменяет Манджукича. Я смотрю на этот танк, а он едва двигается, настолько устал. Когда в таком состоянии человек, который может бегать без остановок два дня подряд, я могу представить, каково другим. Англичане идут на длинные набросы, у них больше не остается времени. Далич выводит бодрого и опытного Чорлуку, который хорошо прыгает. На 119-й минуте выхожу из игры и я. Меня заменили на Баделя. Со скамейки еще мучительнее переживать эти последние напряженные моменты. Идет наша контратака, Крамарич блестяще влетает в штрафную площадь, два защитника идут на него, а Перишич абсолютно один перед воротами. Ему нужно было только толкнуть мяч, но Крамарич бьет наискосок к воротам. Перишич от этого в бешенстве, все мы злимся, потому что все могло решиться в этот момент. А теперь мы должны еще понервничать. После матча мы ему скажем, уже в хорошем настроении: «Если бы мы пропустили гол, мы бы тебя убили!»

Судья добавляет еще целых четыре минуты. Слишком много, я иду жаловаться четвертому судье, он нас успокаивает. Как успокоиться, мы в шаге от футбольного бессмертия, кто сейчас еще выдержит дополнительное время. И тогда Брозович бежит к воротам, но судья дает свисток – конец матча! Вот и все! Хорватия в первый раз в финале чемпионата мира!

Финал

После завершения матча я еще довольно долго наслаждаюсь тем чувством, которое охватывает меня, когда я смотрю с поля на трибуны. Это именно то ощущение, которое вело меня тринадцать лет в форме моей страны. Это точка, о которой я мечтал с тринадцати лет, когда на экране телевизора смотрел матчи поколения, которое стало третьим в мире. Это точка, на которой моя карьера и футбольная история, наконец, состоялись. С «Реалом» я выиграл все. С Хорватией я в финале мундиаля. Несмотря на то, как все завершится, я чувствую, что достиг всего, чего хотел.

Возможно ли все это? Мне снится или это все на самом деле происходит? Я хватаюсь за голову и впитываю в себя всю эту радость. В воскресение будет сыгран самый важный футбольный матч в мире. А играть будем мы. Мне нужно еще некоторое время, чтобы принять это за реальность.

Я поздравляю англичан, осознавая, что им нет до этого дела. В такие моменты с нетерпением ждешь момента, когда сможешь уйти с поля и в одиночестве выплакать боль. Гарет Саутгейт – джентльмен. Я сразу получаю от него поздравление с победой.

Я здороваюсь с Роузом и Уокером, мы меняемся футболками. Я сохранил по одной своей футболке со всех матчей в России, а вторые, которые мы получали, я поменял. У меня есть футболки почти всех противников, с которыми я в карьере боролся. Я люблю эти воспоминания. Когда-нибудь каждая их этих футболок мне что-то расскажет, оживит моменты, когда я их получил.

Единственная пара футболок, которые я не хотел отдавать и менять, была из финала. Они будут особенной историей. Если уж мы говорим о нашей самой узнаваемой форме, то я должен сказать, что эта светлая красно-белая форма по-настоящему особенная. Но для меня дороже темная форма, потому что в ней нам как-то особенно везет.

Вскоре меня охватывает легкое волнение. Я ищу Ваню и детей, но не вижу их. Самый великий момент в моей карьере, я хочу, чтобы они были со мной на поле. Я звоню им из «сумасшедшего дома» в раздевалке, чтобы узнать, где они, немного обеспокоенный, но они долго не отвечают. Наконец, я слышу Ваню. Она объясняет, что они должны были уйти с матча раньше, потому что сразу летят в Загреб, а в городе большие пробки. Тогда я разозлился и расстроился. Мне было очень жаль, что они не были со мной внизу на поле. Но Ваня должна была все организовать для наших семей и друзей и с двумя детьми лететь в Москву, а потом обратно в Загреб. И ей было, конечно, очень жаль, что все так получилось, но по-другому быть не могло.

Раздевалка полна счастливых лиц. Многие приходят, чтобы поздравить нас. Тут и Звонимир Бобан, тогда один из членов FIFA, и мы, счастливые, обнимаемся. Капитан бронзовых, и я, капитан как минимум серебряных. Через двадцать лет после Франции.

В отеле новый праздник. Как могло быть по-другому? Много людей, ощущение, как будто мы в Хорватии. Семьи, девушки, друзья, делегации. Песни и танцы. Настоящее шоу! Все равно спать не получается. Я пробовал где-то под утро, но это было тяжело. В голове крутились кадры полуфинала, и это не давало мне покоя. Хотя это самое лучшее волнение.

Следующий день стал особенным. После нескольких часов беспокойного сна утром встреча с реальностью была большим удовольствием. К большому удивлению, я не устал. Я отлично себя чувствовал без какой бы то ни было тяжести в теле. Три дня до финала. Французы практически сыграли на матч меньше, чем мы. Череда событий выделила им еще и на день перерыва больше нашего. Но в такие моменты у тебя все получается и всего хочется. На втором телефоне бесчисленное количество сообщений. Не можешь даже все прочитать, а тем более ответить. Я думаю, люди поймут. Голова у нас уже на «Лужниках», в финале. Я постоянно ловлю себя на мысли, что мы так близки от мирового титула. Честно говоря, я думаю о том, как бы выглядело, если бы мы с парнями подбрасывали кубок в воздух! Какой бы это был момент на стадионе, у нас, в Хорватии, везде в мире, где болеют за нас. Болельщиков было много. Чувствуется, как много любителей футбола в нашей стране. В социальных сетях приходят сообщения от мировых знаменитостей и всех, кому Croatia пришлась по душе. Моя страна маленькая, а людям приятно, когда маленькие борются с большими и сильными. Хотя бы на один день мы лицо большей части мира.

Тренировки становятся только поддержанием тонуса мышц. Зачем уже тренироваться за три дня до финала и после пятидесяти дней от начала подготовки, после шести первоклассных матчей за двадцать пять дней? Далич соблюдает традицию. Играют старшие против младших. Перед первым матчем с Нигерией младшие нас обыграли. Потом мы победили Нигерию. Поэтому мы им обеспечили все победы до конца турнира. Не испытывай удачу, пока тебе везет. Хорошо, я не суеверный. Поэтому я должен объективно сказать, что младшие были более разыгравшимися, более мотивированными показать себя. Мы немного поддались, но не слишком. На самом деле перед первым матчем была напряженная обстановка. На тренировке все шло не так, как нужно. Мне казалось, что мы чересчур расслабленны. Мы тренировали владение мячом в игре три на три. Ребич легко входит в поединок и теряет мяч. Я повысил тон: «Что это за отношение?!» Он отреагировал хорошо, сразу же стал серьезнее. Такой уж я человек, не только на чемпионате мира. Когда у меня плохо получается на тренировке, когда что-то не в порядке, я готов взорваться. И в Мадриде я иногда злюсь, когда вижу, как кто-то несерьезно относится к делу. И я даю это понять.

На Евро-2016, перед первым матчем с Турцией, в игре сцепились Бадель и Срна. В одном эпизоде Бадель что-то усложнил и Срна ему сказал: «Играй проще!» Бадель начал ему что-то объяснять, и тогда тот разозлился на него и крикнул: «Что ты рассказываешь, просто сделай и все!»

Может, это выглядит как проблема, но на самом деле это обычные реакции перед важным матчем. Они показывают сосредоточенность и рост адреналина. Так было и в России. Перед матчем с Данией мы играем, и мы, старшие, проигрываем. Я растерян и в один момент у меня омрачился рассудок. Я жестко влетаю Крамаричу в тело, поднимаю его в воздух и роняю на землю. Конечно, я переборщил. Я сразу извинился перед ним. Тогда я заметил одну хорошую вещь. Крамарич не ныл. Он принял правильную позицию. Стерпи и промолчи, а накажешь игрой.

Все это нормальные отношения в команде. Показатель того, что она жива, что адреналин находится на нужном уровне. Для финала и так я уже был на самой высокой точке из возможных.

Я не боялся французов. Я думал о том, насколько они физически сильные. С технической точки зрения в игре мы проявляем себя лучше. Но они блестяще бегают. У них есть скорость. С Мбаппе в контратаке они убийственные. Меня беспокоит, что они очень результативны в стандартах. А это тот сегмент, в котором мы плохи. Несмотря ни на что, царит убеждение, что мы можем победить.

Златко Далич требует от нас, чтобы мы жестко играли в защите, держали мяч и чтобы мы были особенно сфокусированы при реализации стандартов. Многократно он повторял нам:

– Будьте внимательны, когда мяч у вас, потому что они в этот момент опаснее всего. Они ждут подходящего момента, чтобы его отнять, и тогда они играют в контратаке в стенку с самыми быстрыми игроками.

Ночью накануне финала я спал нормально. Я рано встал, около восьми часов. Я бы и так не спал слишком долго. Мне хватает шести-семи часов сна, чтобы быть в порядке. В этот раз меня все-таки немного охватывает волнение. После завтрака я провожу время в комнате. В день матча, как правило, я не люблю разговаривать ни с кем, кроме Вани. Она сообщает мне, что с детьми все в порядке, я говорю и с ними. Это наполняет меня энергией. Я получаю множество сообщений. Родителям, дяде Желько я сразу отвечаю.

Время в тот день в Москве шло медленно, хотя матч был в пять часов дня. До тех пор мы играли в вечернее время. Обед был около часа. Концентрация стопроцентная. Мы все уже все знаем, нет необходимости в разговоре. На обязательном отдыхе я не сплю. Не могу. Читаю что-то только, чтобы скоротать время. За полчаса перед сбором у меня своя программа разминки: я работаю с резинками на активацию мышц. Мы встречаемся в коридоре за два часа до начала матча. Дорога до «Лужников» оставила особое впечатление. Некоторые говорят, что такое можно пережить только раз в жизни. Вероятнее даже то, что большинство футболистов это никогда не испытают. Поэтому я наслаждаюсь этим моментом. Нас сопровождают полицейские на мотоциклах. Как будто мы самые важные люди на планете. Ты осознаешь, что полмира остановилось из-за матча, в котором ты принимаешь участие. Это грандиозное впечатление.

В автобусе, который везет нас на самый важный матч наших футбольных карьер, слышны мотивационные песни. К тому, что нас ждет, каждый в своей голове готовится по-своему. Работа по составу и тактике проведена еще в первой половине дня. Мы смотрели и видеосообщения с поддержкой из Хорватии. Мы полны энергии и мотивации. Настолько, что больше быть не может. Мы приезжаем на стадион и по обыкновению выходим на поле. Есть что-то особенное в этом ритуале, когда ощущается среда матча. Болельщики на стадионе. Поддержка безусловная, ты чувствуешь это. Ты знаешь, что это исторический день. В центре поля я разговариваю с Ловреном, Чарли, Видой, Ковачичем. Своими друзьями, партнерами, «боевыми» товарищами. Наконец мы живем с сознанием, что мы создали что-то выдающееся для нашей страны. Конечно, в рамках нашей профессии. Но когда смотришь видео из Хорватии, понимаешь, что это по-настоящему что-то очень важное. Для всех людей в Хорватии определенно большее, чем просто футбол.

Наш состав ожидаемый. До последнего момента было сомнение, сможет ли Стринич играть. Но он был в стартовом составе. Финал чемпионата мира – лучшее лекарство от всех болезней. Перед началом матча врачи ставят мне укол. Еще с матча с Данией и Россией у меня сильно болят плечи. Защемление нерва в нижнем отделе. Против англичан в полуфинале меня укололи в перерыве. Укол чудесно действует, и у меня уже ничего не болит. В раздевалке обычная подготовка к игре, концентрация, подбадривание друг друга. Единственное отличие, но очень важное, в том, что эта подготовка идет к финалу мирового первенства. Работают большие телеэкраны. Камера гуляет по трибунам, впитывает атмосферу перед матчем. И неожиданно захватывает в кадр мою Эму! Она смотрит вдаль и ест сэндвич с такой беззаботностью, которая может быть только у ребенка. Меня тронуло в самое сердце, когда я ее увидел. Я с трудом ждал момента, когда смогу обнять ее, Ивана и Софию и вместе с Ваней наслаждаться временем с самыми важными людьми в наших жизнях.

Тот самый момент настал. Мы выходим на поле в финале чемпионата мира! Такое волнение я никогда не чувствовал раньше. Я почти дрожу, когда смотрю на полный стадион, впитываю его атмосферу. Я хочу запомнить все детали. Чтобы когда-нибудь позже вспомнить те ощущения, которые с ними связаны. Я всегда очень горд и мурашки бегут по моей коже, когда исполняется хорватский гимн. Каждый раз я чувствую себя особенно, когда его слышу. А в этот раз я знал, что весь мир слушает и смотрит. После мы узнаем, что прямую трансляцию посмотрели миллиард триста миллионов зрителей. А чемпионат мира всего посмотрели три с половиной миллиарда зрителей. Буквально половина человечества. Невероятно!

Как только завершился гимн, я сфокусировался на игре. Мы начали очень хорошо и быстро захватили инициативу. Мы владели мячом, хорошо разыгрывали комбинации, были сильнее. Французы не создали ничего даже близко похожего на опасный момент. Но из ничего создается многое. Судья Питана усмотрел нарушение правил в пользу Франции, хотя даже не было контакта в борьбе между Брозовичем и Гризманном. Француз инсценировал падение, и судья, к сожалению, поддался. Еще большим сожалением стала неудача – навес после свободного удара задел голову Манджукича, и мяч оказался в верхнем углу наших ворот! Снова в начале матча, на 18-й минуте, и снова, как против Дании, России и Англии, мы должны догонять соперника. Я надеялся, что и в этот раз у нас хватит сил на успешную погоню. Через десять минут это подтвердилось. После длинной передачи в штрафной площади, Вида возвращает мяч Перишичу, который мастерски перебрасывает на левую ногу и сильным ударом отправляет его в ворота! Мы и в этот раз вернулись в игру. Но прошло только четыре минуты, и опять мы пропустили гол на пустом месте. Длинный вынос мяча голкипера Льориса должен был стать легкой добычей для Виды, но он ошибся и с тридцати метров головой отбил в угловой. Гризманн вывел мяч из угла, Матюиди отправил его в штангу и промахнулся. Перишич был за ним, и мяч попал ему в руку. Судья не присуждает ничего, потому что мяч попал в Перишича нечаянно. Рядом с ним были только наши игроки, не было возможного момента у противника. Французы требуют штрафной удар. Судья ждет объявление VAR, это продолжается для нас целую вечность. Когда через 30–40 секунд он пошел посмотреть съемку, мы знали, что он присудит пенальти. Я необъективен, но в финале чемпионата мира я бы не стал назначать пенальти в такой двойственной ситуации. Этот гол нас уничтожил. Второй раз возвращаться в игру после стольких мучений на чемпионате мира, с таким тяжелым соперником, очень тяжело. Нас уничтожило понимание, что голы мы получили из полуситуаций. Две остановки игры, автогол и рука, приведшая к штрафному удару.

В перерыве мы осознавали, что нас ждет самый тяжелый из всех возможных вызовов. Мы можем получить все или ничего, а Франция, которая ведет в счете, самый опасный противник. У них фантастические контратаки с Мбаппе и Гризманном и с нападающим Жиру, который отлично играет и неприступен как скала. Его важность для Франции недооценена. Конечно, дуэт Мбаппе – Гризманн захватывает все внимание. Они быстрые и играют по вертикали. Они техничны. Понятно, почему французский главный тренер Дидье Дешам выбрал такую стратегию игры. На этом чемпионате они играли на победу, отпустив воспоминания. Они проиграли в финале Евро два года назад в своей стране, а это для них была большая травма. Франция тогда играла красивее. В России они играли прагматично, жестко защищаясь и в контратаках цинично наказывая противников.

По этой причине я думал, что нам, может, нужен был план В. Когда мы сравняли счет, вероятно, было бы лучше отдать им владение мячом, уйти в оборону и ждать контратаки. Тем не менее, после гола Перишича мы продолжили атаковать. Мы думали, что сможем опять иметь преимущество в игре. Но легко рассуждать, что было бы лучше, когда все завершилось.

Мы бодрились в раздевалке, а тренер говорил, чтобы мы просто продолжили в том же духе, потому что играем мы хорошо. Но на 59-й минуте третий гол французов определенно нас уничтожил. Опять контратака, Погба отличной диагональю делает навес вдогонку Мбаппе. Тот возвращает мяч в центр, и комбинацией, похожей на наш гол, Гризманн возвращает мяч Погбе, чей первый удар был отбит. Но мяч возвращается к нему, и он левой внутренней частью стопы попадает в ворота! Мы не успели очнуться, как счет стал 4:1, после сильного удара с расстояния нового футбольного феномена Килиана Мбаппе. Это было слишком тяжелое наказание для нас. Но это футбол. Французы использовали свои возможности. Мы не сдались, мы продолжили атаковать, и Манджукич в прессинге на Льориса смог отнять мяч и забить, счет стал 4:2. Но у нас не было сил для чего-то большего. Франция была сильнее, и, в конце концов, они заслужено стали чемпионами мира. Во второй раз в своей истории. Наши судьбы связаны. Когда мы были третьими в 1998-м, именно Франция остановила Хорватию в полуфинале. Как хозяева они завоевали свой первый титул. Через двадцать лет, мы вышли в финал, но сейчас они опять остановили нас в шаге от самой прекрасной мечты.

Последний свисток судьи мы встретили абсолютно истощенными. Я упал на колени от усталости, как и многие партнеры. Мы отдали все, что в нас было. Мы были очень разочарованы, но со временем мы все больше осознавали, что должны гордиться собой и торжествовать. Мы добились в России сенсационного, исторического успеха.

Глава десятая

Сильный дождь в «Лужниках» как будто хотел смыть нашу грусть и открыть дорогу радости. По пути в раздевалку меня остановил репортер Хорватского радио и телевидения. Когда я давал интервью, в горле опять стоял ком. В конце концов, нервное напряжение меня сломило. Журналист понял, в каком я состоянии, и просто отпустил меня.

В раздевалке нам быстро становится ясно, что мы сделали то, из-за чего мы должны быть счастливыми, а не печальными. Приходит Владимир Путин и выказывает большое уважение к нам. Мы постоянно фотографируемся с множеством людей, которые были рядом с нами, позируем с медалями, смех и музыка становятся все громче.

Мы возвращаемся в отель. В ресторане с нами ужинают наши семьи. Эйфория все растет. Большой мастер праздников, Младен Грдович поет блестяще. До пяти утра мы все его слушаем. Постепенно мы расходимся по комнатам. Я стараюсь уснуть хотя бы ненадолго перед возвращением домой. Не выходит. Я смотрю видео из Хорватии. Я вижу счастье на лицах людей, вижу, как поражение превратилось в торжество. Это очень подняло наше настроение и мотивировало на такое же отношение к случившемуся. Не было смысла в момент самого большого успеха в карьере быть грустными. И мы были счастливы, может, как никогда, но для этого мы должны были сначала пережить это поражение.

В самолете, который нас после тридцати пяти дней турнира возвращал в Хорватию, было оживленно и весело. Мы пели, фотографировались, давали автографы. В этом участвовали все: игроки, штаб, врачи, физиотерапевты, технический персонал сборной и президент Хорватского футбольного союза Давор Шукер. Я смог поспать еще час, несмотря на шум и песни. Меня просто догнала усталость. Но когда мы вошли в воздушное пространство Хорватии, я проснулся. Картина, которую я видел, была величественная, наши «МиГи» сопровождают нас в воздухе в знак торжественного приветствия. До сих пор мы могли только предполагать, какая могла бы быть встреча. Но вскоре нам стало ясно, что встреча будет достойна мировых чемпионов. Впечатляющее начало было уже в аэропорту, а потом мы оказались на площади Бана Елачича, где нас ждала Хорватия. Вживую и через экраны. Уже входя в открытый автобус, мы начинали понимать, что происходит что-то невероятное. Всю дорогу от аэропорта до главной городской площади, около 16 километров, заполнило море людей! Мы были абсолютно шокированы. Мы ждали полную площадь Елачича, но даже во сне не могли представить, что по всему нашему пути до города будет так много счастливых людей. Полицейские, которые нас сопровождали, сказали, что только до въезда в город собралось больше двухсот тысяч человек. На улицах, которые ведут к площади, было еще примерно девятьсот пятьдесят тысяч, а на ней самой больше ста десяти тысяч! Столько, сколько туда могло поместиться. Мы не могли поверить, больше полумиллиона человек, на большой жаре, терпеливо ждали нас и хотели поздравить. Слезы наворачивались на глаза, когда я смотрел на старых и маленьких, бабушек и дедушек, детей и родителей, как они весело машут, кричат, приветствуют нас. От прибытия на взлетно-посадочную полосу до момента, когда мы поднялись на сцену на площади Елачича, прошло нереальных пять с половиной часов! Автобус едва мог ехать по улицам, наполненным людьми. Все мы были в трансе.

На сцене мы поблагодарили всех присутствующих и всех тех, кто ждал нас вдоль дороги, за невероятную встречу. Люди целый день были на солнце и ждали этот момент. Они хотели нам показать, насколько мы их осчастливили. Я спрашивал себя, есть ли большее счастье, чем то, что тебе устроили твои люди и таким образом. Нет! Тренер и игроки, каждый что-то сказал и поблагодарил. И всего этого казалось так мало, недостаточно, чтобы выразить счастье и мурашки по телу, которые побежали, оттого что нас встретило такое количество позитивной энергии. Это была встреча, которая превзошла наши самые безумные сны. Хорватия нас восхваляла так, будто бы мы были мировыми чемпионами, и обеспечила нам возможность узнать это чувство!

Мы пели песни, которые мы всегда пели в сборной и в России. Это песни, которые нас двигали и мотивировали, и поэтому мы позвали известных музыкантов, а гимн исполнил ансамбль Хорватского военно-морского флота. С помощью более ста тысяч болельщиков, которые стали символическим хором всей Хорватии. Это было настолько эмоционально и незабываемо, что и сейчас, через год, когда я все это вспоминаю, мурашки бегут по коже. Я вспоминаю и своего маленького друга Петра, ребенка с синдромом Дауна, который часами на солнце ждал, когда мы приедем. Люди под сценой махали и кричали мне, что это мой большой болельщик и что он меня приветствует. Я позвал его присоединиться к нам, и мы вместе пели. Свое счастье и любовь он передал мне, за что я ему благодарен. Я знаю, сколько детей любит нашу сборную, потому мы в ответ всегда благодарим их за теплоту и веру в нас. В день фантастической встречи наше совместное пение стало одним из многих моментов счастья, которые мне подарил гордый хорватский народ.

После всего этого, где-то около полуночи, мы вместе пошли в ресторан. Мы ужинали и под барабаны отдыхали до двух-трех часов ночи. Когда я пришел домой, я заснул глубоким сном.

Через день Ваня, дети и я поехали в Задар. В нашем городе тоже подготовили встречу серебряных игроков: Субашича, Ливаковича, Врсалько и меня. Это было впечатляюще. Нас возили на корабле вдоль берега, по окрестностям Задара. Не помню другого такого праздника в городе. Нас четверых это сильно тронуло. Когда люди в твоем городе так тебя встречают, твое сердце переполняется. Тяжелее всего доказать, чего ты стоишь именно в своем окружении. Когда оно тебя так принимает, тогда ты по-настоящему можешь быть горд.

Через три дня я поехал в Истрию. Ведран Чорлука и его Франка женились. Еще раз мы праздновали. Потом через неделю с семьей мы отправились в круиз по Адриатике. Там я немного успокоился и отдохнул. Но это продолжалось слишком недолго. Уже в начале августа я должен был появиться в клубе. Несколько тренировок, и через четыре-пять дней я уже играл в Эстонии на Суперкубке против «Атлетико». Я вышел на 57-й минуте, а матч на 90-й минуте завершился со счетом 2:2. Это значило еще одно дополнительное время, в котором мы проигрываем со счетом 4:2. Так начался мой восьмой сезон в «Реале», турбулентный, как и этот матч, с поражениями и атмосферой, которые создают поражения. Я был психически изнурен, физически истощен. Я платил дань напряжению на фантастическом чемпионате мира. Но это того стоило. Стоило пережить такое перенапряжение.

Флорентино Перес с первого дня, когда я приехал, был справедлив по отношению ко мне. Клуб выполнял абсолютно все, о чем мы договаривались, а он с уважением ко мне относился, и можно сказать, что наши отношения были отличными. По моему субъективному мнению, он отличный президент. С точки зрения спорта, маркетинга, строительства большой базы и начатым проектом впечатляющей реконструкции стадиона «Бернабеу» Перес поднимает стандарты клуба. Завоеванные трофеи убедительно свидетельствуют о соревновательной успешности. В то лето, после чемпионата мира, когда распространилась история о моем уходе, президент был короток и точен:

– Твое место в «Реале». И ты останешься.

Под впечатлением переживаний в России я принял еще одно решение. Мои большие друзья Даниэль Субашич, Ведран Чорлука и Марио Манджукич объявили о завершении карьеры в сборной. Они решили, что это подходящий момент и что они заслуживают уйти как великие игроки. Я решил по-другому. Многие говорили мне, что лучше всего попрощаться в момент самого большого успеха в карьере. Но сердце подсказало мне, что я должен остаться. Сборная – слишком важная часть моей жизни. Я еще там желанен. Я чувствую себя отлично и мотивирован на игру в сборной. Это правда, в рамках моей карьеры в сборной уход после серебра в России был бы самым эффектным. Но я создан не для внешних эффектов. Ничего и никогда не изменит того факта, что мы завоевали серебро, не зачеркнет все то, что случилось на этом пути. Поэтому я решил, что останусь в распоряжении сборной, пока тренер будет считать, что я ему нужен. Или пока я сам не пойму, что уже недостаточно хорош, чтобы носить футболку сборной Хорватии. Я уверен, что могу помочь более молодым вырасти и играть главные роли в сборной. Я поставил себе цель выйти на Евро-2020, и тогда я закончу карьеру в сборной. Как бы ни завершилось первенство, удачей или неудачей, прощание со сборной будет самым тяжелым моментом карьеры.

And the trophies go to

После чемпионата мира в России для меня началась совершенно другая футбольная жизнь. Ничего больше не было прежним. Годы торжества и успеха в «Реале», наконец, были вознаграждены историческим успехом сборной. На пороге тридцатитрехлетнего дня рождения я чувствовал себя спокойным. Человеком, который может сказать, что осуществил мечты. Человеком, у которого сбылись самые безумные футбольные сны. Встреча в Хорватии для меня была венцом моей футбольной карьеры.

Как это и бывает в жизни, приятные последствия больших успехов следуют одно за другим. В Мадриде я поместил «Золотой мяч» из России на видное место на полке в своей гостиной. Для меня много значило такое индивидуальное признание. Я был им доволен и не думал о других премиях, которые могли бы последовать. Я не напрягался по этому поводу. Я был чемпион Европы с «Реалом», я был одним из лучших в мире со сборной. Я был объявлен лучшим игроком ЧМ. Чего мне еще хотеть?

В Монако, на объявлении лучших игроков сезона по выбору УЕФА, я поехал в компании с Кейлором Навасом и Серхио Рамосом. Первый был объявлен вратарем сезона, второй лучшим стоппером, а я лучшим полузащитником. Но я был номинирован и на лучшего игрока всего сезона. Приятное чувство прийти на церемонию награждения и пройти по красной дорожке. Сразу на входе я встречаю Дэвида Бекхэма с супругой Викторией. С Дэвидом мы немного знакомы. Для меня он всегда был отличным парнем, открытым и совсем простым. В зале я вижу Салаха, мы сидим рядом, но Криштиану нет. Кроме нас двоих он тоже был номинирован на звание лучшего игрока сезона, но кроме того он должен был прийти и за трофеем лучшего нападающего. Но, когда президент УЕФА Александер Чеферин огласил мое имя в категории лучшего игрока, я волновался больше, чем я только мог себе представить. Я уже успокоился после чемпионата, но это признание меня заново потрясло. Буквально, потому что, когда я поднимался по лестнице на сцену, ноги тряслись. Это было мое первое индивидуальное признание такого уровня, и я еще не привык к главной роли. Церемония подразумевала произнесение речи, а это, положа руку на сердце, никогда не было моей сильной стороной. Особенно волнительно было говорить перед всеми великими футболистами, которые собрались в Монако. Среди них была и делегация «Реала» во главе с президентом и клубными легендами Эмилио Бутрагеньо и Роберто Карлосом. По таким случаям «Реал» всегда показывает, насколько ценит своих игроков. Криштиану Роналду не пришел, и это вызвало полемику в СМИ. Меня не смутило, что его там не было, хотя я и думаю, что нужно было прийти как получившему награду лучшего нападающего сезона. Я поздравил его сообщением на следующий день. Сразу после торжества мы вернулись клубным самолетом в Мадрид. Через два дня мы играли матч чемпионата.

СМИ сразу начали раздувать историю о «Золотом мяче». Я не думал об этом. Честно говоря, я предполагал, что трофей France Football достанется кому-нибудь из Франции, учитывая то, что французы завоевали титул мирового чемпиона. Но я думал, что и я могу получить трофей лучшего игрока по выбору FIFA. Никто не знает, говорил я себе, пока СМИ подогревали разговоры, будет ли завершено царствование Криштиану Роналду и Лионеля Месси после десятилетия великого доминирования. Но я совсем не обращал внимание на эти разговоры в СМИ. Мне это чуждо. Я играю в футбол, потому что я его люблю и считаю себя частью команды. Если мое достижение признается особенным, то супер, а если нет, то хорошо. Важно, чтобы я со своими командами был успешен.

Из FIFA меня оповестили, что я один из трех номинированных на приз The Best. Мне сказали, что я среди лучших одиннадцати игроков по выбору FIFPro и FIFA, и поэтому я в любом случае радовался предстоящему путешествию в Лондон. Я повез и Ваню с детьми. Лондон – наш город, с которым нас связывают прекрасные воспоминания. На самом торжестве было настоящее наслаждение встретить столько известных лиц из прошлого и настоящего футбола. Там я встретил Зинедина Зидана, в первый раз после того, как он ушел из «Реала». Мне было очень приятно, что мы смогли поговорить. Приятно осознавать, что такая футбольная величина, как Зидан, который для меня дорог как тренер, счастлив моим успехам на чемпионате мира.

Когда я садился на свое место, я заметил пустой стул для Криштиану Роналду. Он не пришел. Не было и Лионеля Месси. Они оба должны были принять трофей как члены лучших клубов сезона. Много писали и спорили об их отсутствии. Честно говоря, я был настолько счастлив, когда объявили, что я назван лучшим игроком 2018 года, что не забивал себе голову вопросом, почему они не пришли. Я поднялся на сцену и принял трофей The Best из рук президента FIFA Джанни Инфантино с большой гордостью. У меня было подготовлено несколько фраз на случай победы. Но на сцене я произнес совсем спонтанные слова и думаю, что именно поэтому это была одна из лучших моих речей. Я заставил плакать Звонимира Бобана. Волнение было запредельным. Свои сомнения, на каком языке поблагодарить, я решил лучшим, как мне кажется, образом. На английском, испанском и хорватском я хотел послать универсальное сообщение – спасибо всем! Я был польщен личными поздравлениями великих футболистов: Роналдо, Феномена, Дрогбы и некоторых других. Я был счастлив, что со мной самая большая делегация из «Реала» во главе с Пересом. Я чувствовал себя великим, и я мог понять, наконец, что чувствуют Месси и Криштиану Роналду, которые десять лет друг с другом делили эту честь. Мне стало жаль, что они не были частью этого незабываемого вечера, которым мне выпала большая честь прекратить их десятилетнее доминирование. Я думаю, что было бы гораздо красивее, если бы они пришли, даже и не как победители. Особенно, потому что таким образом они бы показали уважение не только к тем избирателям, которые их до сих пор объявляли лучшими, но и ко всему футбольному миру, для которого они звезды. Потому что они особенные. Они облагородили футбол своим талантом и сделали его еще более красивым. Я видел, что Месси голосовал за меня, и воспринял это как признание великим игроком моего лучшего сезона.

Когда я подумал, что всем празднованиям и фантастическим признаниям пришел конец, последовало и по-настоящему величайшее. Из France Football мне позвонили и сказали, что я среди трех кандидатов на их «Золотой мяч»! Они сказали мне, что свяжутся со мной за неделю, чтобы договориться и обсудить протокол, если я получу награду. Тогда я в первый раз подумал: «Неужели я на самом деле мог бы получить «Золотой мяч»?!» И от самой этой мысли мурашки побежали по коже. Было невозможно ожидать, чтобы я мог победить членов французской сборной, чемпионов мира. Тем более как полузащитник. Сколько фантастических игроков полузащиты, как Иньеста, Хави, Пирло, Тотти, остались без этого престижного признания в карьере? Сколько фантастических игроков, например Златан Ибрагимович, не ощутили этого счастья?

Был понедельник, 18 ноября 2018 года, я только проснулся. После матча с Англией, ответного матча на Кубке наций, я остался с Ваней в Лондоне. У меня был выходной. Я ленился в кровати и сразу вспомнил, что в этот день должны были связаться со мной из France Football. Или они все-таки не свяжутся? Я умылся и оделся к завтраку. И тут зазвонил телефон. Я узнал номер директора France Football. Телефон замолчал. Я заволновался, потому что все подсказывало, что я завоевал и этот трофей. Но, может, он по ошибке позвонил? Может, он хочет сообщить мне, что ему жаль, но кто-то другой получит «Золотой мяч». Я решил, что я не буду сразу с ним связываться. Пусть моя надежда хотя бы еще немного продлится. Вот уж не думал, что у меня так сильно будет кипеть кровь, после того признания, которое я получил от УЕФА и FIFA. Но у «Золотого мяча» особый шарм. За ним великая традиция, и на торжество собираются легенды, которые получали этот трофей. Я иду к Ване, которая была в ванной и говорю ей:

– Мне звонили из France Football.

– И что говорят? – отвечает она, а в ее взгляде ясно читалось волнение.

– Я не хотел перезванивать, – говорю я, что, очевидно, звучит неправдоподобно.

– Так свяжись с ними, позвони! – Ваня была логичнее.

– Подожди немного, я должен успокоиться.

Я уже немножко паникую и через 5–6 минут, наконец, звоню директору France Football, Паскалю Ферре.

– Поздравляю, Лука, вы обладатель «Золотого мяча» за 2018 год! Я счастлив, что такой игрок, как вы, завоевал «Золотой мяч». Своими играми вы это полностью заслужили!

Я слушал и спрашивал себя, на самом ли деле это происходит.

– Вы первый с большим отрывом. Поздравляю вас еще раз, до скорой встречи!

Я был на седьмом небе. Я рассказал Ване все, что он мне сказал. У нас обоих слезы были в глазах. Это была последняя точка над и. «Золотой мяч» за идеальный 2018 год. Мы сидели обнявшись. Долгое и крепкое объятие. Вместе мы дошли до этого момента и совершили чудо. Я должен сразу позвонить и родителям, хотя мне сказали, чтобы я никому не говорил. Этот идеальный момент я хотел прежде всего разделить с папой. А он как будто бы уже все знал.

– Ты, сын, заслужил это, и было бы несправедливо, если бы его дали кому-то другому! – успел он сказать, прежде чем расплакался.

Мне сразу позвонил и президент Флорентино Перес.

– Поздравляю, Лука, ты заслужил!

В Лондоне мы были вместе с Матео Ковачичем и его женой Изабель. Мы часто общаемся. Матео я полюбил как младшего брата. Особенно мы сблизились за три совместных года в «Реале». Он отличный парень и великий игрок. Несмотря на наши близкие отношения, я сумел выполнить самую тяжелую миссию дня – скрыть свою эйфорию. Я не мог поделиться с друзьями фантастической новостью о полученном «Золотом мяче», и это было по-настоящему сложно. В тот день я не знал, куда себя деть от волнения.

На торжественном вручении награды в Париже, в роскошном зале Гран-Пари, было очень торжественно. Ведущий Давид Жинола, когда-то великий игрок «Тоттенхэма», был чрезвычайно радушен.

– Поздравляю, Лука, я счастлив за тебя! Ты заслужил!

Ко мне подошел Дидье Дешам, отличный тренер и очень вежливый человек. Его поздравление было искренним и сердечным. Меня поздравляют многие, а я наслаждаюсь моментом. Среди зрителей была и моя большая семья, самые близкие друзья. Было, конечно, и руководство «Реала». После официальной части, я пошел с ними на ужин в отель.

На следующий день мы летим в Мадрид на самолете «Реала». Тренировка. Тренер Сантьяго Солари передвинул начало, чтобы я мог успеть вовремя. Я приезжаю в Вальдебебас и приношу «Золотой мяч». Я вхожу в раздевалку, где в помещении для массажа 10–12 игроков на процедурах у физиотерапевта. Но когда они меня увидели, поднялся шум, зазвучали овации. Они аплодировали больше минуты. Это было впечатляюще и одновременно трогательно. Честно говоря, я не ожидал этого, и мне было немного неловко. Я даже покраснел. Парни мне очень убедительно показали, насколько они счастливы за меня. Нужно ли большее признание, чем это? Тогда мы вместе фотографировались с моим самым новым трофеем. Без партнеров из мадридского «Реала» и без партнеров из сборной Хорватии не было бы моего идеального 2018 года. Завершился он еще одним титулом мирового чемпиона среди клубов с «Реалом» и блестящим закрытием идеального золотого года, начатого на таком же чемпионате год назад. Невероятно, что случилось за эти 365 дней. Вершина моей карьеры!

Как до этого всего дошло, я старался вам показать в этой книге. Я не знаю, насколько у меня получилось. То, что кажется мне самым важным – что я несмотря на все препятствия, которые были передо мной, всегда оставался упорным и уверенным, что справлюсь со всеми трудностями. У каждого из нас свой путь. Каждая история разная настолько, насколько мы как игроки и как люди разные. Но фундамент каждого успеха в том, что вы верите в себя, даже тогда, когда вокруг говорят, что «нет смысла». Всегда есть смысл верить в себя, в любом случае он есть. Мне говорили, что, после того как я достиг вершины в 33 года и стал лучшим игроком мира, играя за лучший клуб мира и в сборной, которая заняла второе место в мире, я не в состоянии больше играть на том же уровне. Тем самым мне дали еще большую мотивацию показать, что это всего лишь предрассудок. Но самым большим мотивом, который меня вел с первой тренировки в жизни до сих пор, остается моя безусловная любовь к футболу. Ради нее я буду играть, пока меня носят ноги и слушается мяч. И поэтому я продолжаю напряженно работать.

Я знаю, что не будет просто. Я знаю, что, несмотря на то что моя карьера всегда шла труднейшим путем, я добрался до вершины. Стоять на ней тяжело, но по своему опыту я очень хорошо знаю, что лучшие вещи никогда не приходят легко.

Благодарность

В 2018 году я пережил лучшие и самые эмоциональные моменты в моей футбольной карьере. С партнерами по «Реалу» (Мадрид) и сборной Хорватии я добился исполнения своих детских заветных футбольных желаний. И даже больше того. Я завоевал четвертый титул клубного чемпиона Европы, а сразу после этого с национальной командой мы завоевали серебряную медаль на чемпионате мира в России. Это были сенсационные достижения, кульминацией которых на личном уровне стали самые престижные награды лучшего игрока Европы и мира. Все это меня глубоко впечатлило и наполнило счастьем и гордостью. Именно поэтому я почувствовал потребность написать книгу обо всем, что случилось в этот великий год. О прекрасных, тяжелых, напряженных, счастливых и разных моментах. О том, что сделало меня человеком и футболистом. Каждый имеет право на свои мечты и на надежду, что они осуществятся. Сейчас, когда я поделился с вами своими личными переживаниями, я буду счастлив, если моя история поможет вам укрепить уверенность, что всегда, и особенно тогда, когда очень тяжело, нужно верить в себя и не отступать от своих целей. С такой уверенностью и осуществились мои самые лучшие мечты.

«Моя игра» – история об этом, и в ее создании мне помогли многие люди. Прежде всего, я хотел бы поблагодарить мою супругу Ваню и детей. Кроме того что они делают меня счастливым человеком, они своей поддержкой облегчали работу над книгой, которая заняла довольно много нашего общего времени. Ванины свидетельства и воспоминания стали важным вкладом в создание этой книги. Еще раз спасибо и моим родителям, которые и в этот раз были моей опорой, особенно в рассказе о событиях детства и юношества. Я бы хотел поблагодарить любимых сестер, близких друзей и спутников моей жизни.

Я польщен и благодарен, что сэр Алекс Фергюсон и Звонимир Бобан написали предисловия к книге. Меня тронули их слова.

Своим появлением «Моя игра» обязана и Драго Сопте и Хорватскому футбольному союзу, которые дополнили фотоматериал. Им огромное спасибо за это, как и мадридскому «Реалу», который нам, кроме фотографий, уступил и видеоматериалы. Спасибо и Антонио Виляльбе Кальдерону за фотографию на обложке, как и моей дорогой учительнице, Майе Грбич, которая сохранила мое сочинение с третьего класса основной школы и классные фотографии.

Особенная благодарность для двух людей, с которыми мы уже больше года делим дни в создании «Моей игры». Диана Матулич, наш книжный агент и издатель, вместе со своей командой сделала огромную работу и своим опытом и знаниями значительно облегчала реализацию этого проекта.

И, наконец, благодарность Роберту Маттеони, который помогал перенести на бумагу все то, что я считал важным для моей истории, а особенно эмоции. Они сущность любой истории.

Об авторах

Лука Модрич (р. 1985, Задар) – хорватский профессиональный футболист. Выступает за клуб «Реал» (Мадрид) на позиции полузащитника. Капитан хорватской футбольной сборной. Футбольную карьеру он начал в ФК «Задар», а первый титул чемпиона страны завоевал с «Динамо» (Загреб). Профессиональную карьеру продолжил, отыграв четыре сезона за «Тоттенхэм», после чего он перешел в «Реал» (Мадрид), выступая за который завоевал пятнадцать трофеев. Четырехкратный победитель Лиги чемпионов УЕФА. Модрича считают одним из лучших игроков центра поля современности и одним из величайших хорватских футболистов всех времен. В 2018 год он стал первым футболистом в истории, который за один год был удостоен четырех самых престижных индивидуальных наград лучшему футболисту, получив «Золотой мяч» чемпионата мира, награду FIFA лучшему игроку, награду УЕФА и «Золотой мяч» France Football. Среди наград и трофеев Модрича три Суперкубка УЕФА, четыре титула чемпиона клубных чемпионатов мира FIFA, награда лучшему полузащитнику Лиги чемпионов, лучшему игроку клубного чемпионата мира и награда лучшему спортсмену мира по мнению Международной ассоциации спортивной прессы. Женат на Ване Модрич, урожденной Боснич, отец троих детей. «Моя игра» – его первая книга.

Роберт Маттеони (р. 1962, Пула) – обозреватель, автор, редактор, один из самых выдающихся спортивных журналистов в Хорватии. Играл в футбол, выступал за ФК «Истра». Одновременно с футбольной карьерой занимался спортивной журналистикой, стал профессиональным спортивным репортером. Работал в известных хорватских газетах и журналах, среди которых «Вечерний лист», «Весник», с 2011 года член редколлегии «Спортске новости». Сопровождает футбольную сборную Хорватии с 1994-го как репортер и комментатор. Работал на трех мировых и трех европейских чемпионатах, на других матчах сборной. Специализировался на итальянском футболе и европейских клубных соревнования. Член Международной ассоциации спортивной прессы. С 2017 года член жюри журналистов в выборе FIFA THE BEST. В 2009 году получил премию «Репортер года» от Хорватского союза спортивных журналистов, в 2012-м премию Союза спорта города Пулы за вклад в развитие спорта.

Иллюстрации

Первое фото Луки с футбольным мячом в 1986 году.

Перед домом его бабушки и дедушки, где он часто проводил время.

Лука (слева) со своей матерью Радойкой и его сестрой Ясминой.

С бабушкой Джелой перед домом в Квартириче.

Игра с животными. Слева направо: двоюродный брат Мирьяна, сестра Ясмина и Лука Модрич.

«На охоте с дедушкой Лукой, в честь которого меня и назвали».

Сочинение Луки в третьем классе начальной школы.

Первое причастие. 28 мая 1995 год.

«На парковке перед гостиницей в Коловаре, на которой я часто играл в футбол после школы».

Первый трофей в твоих руках! Кубок лучшему игроку на международном турнире. 1997 год.

Лука Модрич (11 лет) и Нико Кранчар (12 лет). 1997 год.

С младшей сестрой Диора. 1998 год.

С бабушкой, которая до сих пор живет в Оброваце.

Молодежная команда футбольной школы Задара с тренером Домагоем Башичем. Первый слева в нижнем ряду – Марио Гргурович, второй справа в нижнем ряду – Марко Острич. Лука Модрич – четвертый слева в нижнем ряду. Хрвое Жустич стоит вторым справа.

Дебют против «Динамо» (Загреб) в футболке «Зриньски» (Мостар).

На поле в майке «Интер» (Запрешич).

По приглашению Славена Билича я присоединился к молодежной сборной и стал капитаном команды.

В течение семи лет в «Динамо» Лука трижды становился чемпионом страны и дважды выигрывал Кубок Хорватии по футболу.

Поклонники «Динамо» прощаются с Лукой.

Со своим футбольным наставником Томиславом Башичем на сборах «Динамо» в Австрии. 2007 год.

Во время военной службы в спортивной роте с дядей и отцом.

Матч против Англии на Уэмбли. 2007 год.

С Славеном Биличем, тренером сборной, на Евро-2008.

С Нико Ковачем, капитаном сборной.

Ваня Модрич. «Если бы она не появилась в моей жизни, когда мне было девятнадцать лет, вряд ли бы я достиг того, чем мы с ней гордимся сегодня».

Лука Модрич и его жена Ваня.

«Для меня было важно, чтобы моя семья приняла мою будущую жену». Рождество 2009 года. Слева направо: отец Стипе, дядя Желько, сестра Ясмина, сестра Диора, мама Радойка, Лука, Ваня и ее мама Весна.

С Ведраном Чорлукой. «Один из моих любимых товарищей по команде».

С Дарио Срна, от которого я унаследовал капитанскую повязку хорватской сборной.

«Уже в первом сезоне за «Тоттенхэм» я играл против своего бывшего клуба в Кубке УЕФА». 6 ноября 2008 года.

«Судьбоносное «да», моменты нашей свадьбы».

С друзьями и товарищами по молодежной сборной: Хрвое Жустич, Анте Томич, Лука Модрич, Ивица Врдоляк и Карло Приморак.

Друзья на всю жизнь: за карточной игрой с Марко Остричем.

С компанией на круизе: Ильяна и Хрвое Чале, Елена и Мариян Булят, Лука и Ваня Модрич.

С друзьями Марко Остричем и Марко Чирьяком.

Активный отдых с Марияном Булятом, Хрвое Чале, Лука Модрич и Матео Ковачичем.

С президентом мадридского «Реала» Флорентино Пересом на подписании контракта. 27 августа 2012 года.

С родителями в самолете «Реала» в день подписания контракта.

С Ваней и Ивано впервые на газоне «Сантьяго Бернабеу».

Первый гол за «Реал» против «Сарагосы». 3 ноября 2012 года.

«Разделяю радость с фанатами на «Сантьяго Бернабеу». Первое время я играл под девятнадцатым номером».

Отец Луки эмоционально переживает финал Лиги чемпионов против «Атлетико». 2014 год.

Празднование «Десимы» и обещанная стрижка. Лука впервые выиграл Лигу чемпионов – самый главный клубный трофей.

Празднование после победы в Лиге чемпионов в Кардиффе, двенадцатый трофей мадридского «Реала».

Победа в Кубке короля. 2014 год.

Лука Модрич, Карим Бензема и Серхио Рамос в Малаге празднуют свою первую совместную победу в испанском чемпионате. 2017 год.

На тренировке с Карло Анчелотти.

Последний матч Жозе в «Реале».

С Зинедином Зиданом.

Лука Модрич и Матео Ковачич – неразлучные друзья в «Реале» и сборной.

С Серхио Рамосом – капитаном главной мадридской команды.

С Гаретом Бэйлом, Матео Ковачичем и Тони Кроосом.

«Криштиану Роналду – мой напарник на протяжении шести лет».

С Гаретом Бэйлом после победы в финале Лиги чемпионов 2017 года в Кардиффе.

Лука и его жена вместе с Марсело и его супругой Клариссой Алвес.

С моим кумиром Франческо Тотти.

«Андрес Иньеста, коллега-полузащитник, да и просто замечательный игрок».

«В нашей семье пополнение: родилась дочь София».

«Мои «десятки»: семья в форме «Реала» и сборной Хорватии перед ЧМ в России».

Исполнение гимна – всегда особенный момент.

Празднование гола Аргентине.

«Марио Манджукич, мой напарник на протяжении двенадцати лет».

Противостояние «десяток»: Лео Месси и Лука Модрич.

Эмоциональный момент с тренером сборной Златко Даличем.

«Буду играть в финале ради них».

Хорватский состав для финала. Верхний ряд: Деян Ловрен, Иван Стринич, Марио Манджукич, Анте Ребич, Даниел Субашич, Иван Перишич. Нижний ряд: Марсело Брозович, Домагой Вида, Иван Ракитич, Шиме Врсалько и капитан Лука Модрич.

«Наше приключение в России завершилось завоеванием серебряных медалей».

Лучший игрок чемпионата мира.

Члены национальной команды с серебряными медалями.

Капитанский отдых.

Эйфория в Загребе.

В Задаре с любимыми сестрами.

Селфи в Задаре.

На вручении награды УЕФА для игрока года сезона 2017/2018.

«Я и Звонимир Бобан, бронзовый призер ЧМ 1998 года».

«Золотой мяч» вскружил голову.

С Предрагом Миятовичем и его женой Аннет на торжественной церемонии награждения «Золотого мяча».

Со своим агентом Давором Джурковичем.

С семьей после награждения.

С Зинедином Зиданом, Марсело и Рафаэлем Вараноми на награждении.

Игроки «Реала» поздравляют Луку на газоне «Бернабеу» после вручения «Золотого мяча».

Праздник для победителя.

Все в одном месте: завоевал все индивидуальные награды 2018 года.

Content

Лука Модрич, Роберт Маттеони
Автобиография

Предисловие сэра Алекса Фергюсона

Предисловие Звонимира Бобана

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Благодарность

Об авторах

Иллюстрации