Дэвид Култхард

Думай как чемпион: как «Формула-1» может прокачать самоорганизацию, эффективность и мотивацию

David Coulthard

The Winning Formula: Leadership, Strategy and Motivation the F1 Way

© David Coulthard, Mark Gallagher and Martin Roach, 2018 Originally published in the English language in the UK by BLINK Publishing, an imprint of Bonnier Books UK. Th e moral rights of the author have been asserted Cover photo

© Ian Derry

© Качалов А. А., перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Введение

Меня усадили перед Дитрихом Матешицем в его кабинете в Зальцбурге, где я должен был подписать контракт с его новой командой «Формулы-1». Это решение было одним из самых рискованных в моей карьере. Миллиардер-основатель Red Bull – человек весьма импозантный, это выдающийся бизнесмен, владеющий невероятно успешной компанией-производителем энергетических напитков, а кроме того, его отличает предельная целеустремленность и концентрация на результате. Прежде он никогда не был единоличным владельцем конюшни Ф1, но не так давно приобрел формульную команду Jaguar за 1 доллар. Заинтригованный таким развитием событий, я какое-то время назад вступил в переговоры по поводу возможного перехода в эту новую команду. У меня за плечами был опыт выступлений в составе именитых команд, таких как Williams и McLaren, а потому решение присоединиться к новой организации Дитриха было для меня риском и вдобавок сулило значительные потери в зарплате. Но я чувствовал какое-то волнение, мне казалось, что это решение будет верным, и мое чутье подсказывало, что такую возможность упускать нельзя…

Когда в 2004 году я закончил гонку в Бразилии и покинул трек, моя гоночная карьера в «Формуле-1» закончилась во всех смыслах. Я выступал за McLaren на протяжении девяти лет, но эта знаменитая конюшня не так давно приняла решение не продлевать мой контракт, поэтому я заключил, что мое время в этом виде спорта, который я так любил, подходит к концу. В начале того года я вместе со своим менеджером Мартином Брандлом, отвечающим за мои контракты, общался с Jaguar Racing, но по ходу всех этих обсуждений так и не почувствовал у людей из Jaguar какой-то особой страсти и не увидел ясной концепции дальнейшего развития, а без этого я не могу целиком и полностью посвятить себя новому начинанию. В конечном итоге я счел, что переход в Jaguar не пойдет мне на пользу. Мы с Мартином, сидя в моей квартире, даже составили список «за» и «против» решения о переходе в эту команду, и пунктов «против» в нем оказалось куда больше, чем пунктов «за».

На тот момент мне по-прежнему казалось, что я могу многое предложить гоночной команде, поэтому после решения отказаться от выступлений за Jaguar я вышел на контакт с рядом других, более известных и успешных команд. Renault, Ferrari и Williams уже собрали полный состав пилотов, поэтому я предложил им себя в качестве тест-пилота, но затея успехом не увенчалась. Перенесемся в конец того года: после того как Red Bull купил Jaguar, Кристиан Хорнер и Хельмут Марко быстро подключились к работе в новой команде, став частью весьма впечатляющей управленческой структуры, и буквально за одну ночь проект, прежде казавшийся совершенно не вдохновляющим, внезапно превратился в потенциально очень привлекательную возможность для меня. Первый раунд переговоров прошел хорошо, и впоследствии меня пригласили поучаствовать в тестовых заездах в Хересе, где я впервые повстречал Дитриха Матешица.

Общаясь с Дитрихом у гоночного трека в Хересе, я поразился тому, с какой целеустремленностью, энергичностью и преданностью делу он отнесся к своему первому опыту единоличного владения командой, и тому, как сильно он жаждал сделать эту команду всецело успешной. Мы говорили о том, какие ресурсы нам потребуются для достижения этой цели, и он ни разу не заартачился, когда я упоминал в разговоре конкретные цифры. Было очевидно, что у него уже есть опыт в Ф1 – какое-то время он входил в состав команды управленцев Sauber – но в этот раз он впервые должен был единолично владеть и управлять командой. Та встреча произвела на меня огромное впечатление, видение будущего, которое предложили мне он и его команда, изрядно распалили мой интерес. Тем не менее выбор в пользу команды Дитриха был далеко не простым. Он определенно разбирался в индустрии «Формулы-1», но для меня в теории резкий переход в гоночную команду без опыта на топ-уровне, имеющую лишь крайне ограниченную историю выступлений в спорте, был большим риском. Далее, ради перехода в эту новую команду мне пришлось бы пойти на существенное сокращение зарплаты. А кроме того, не было абсолютно никаких гарантий того, что в конечном счете я не окажусь за рулем слабой машины, которая будет неделю за неделей плестись в хвосте пелотона.

Однако я все же смотрел на ситуацию иначе. Передо мной стоял человек, полный идей и планов, человек, отличающийся настоящей деловой хваткой: потрясающие успехи Дитриха с Red Bull говорят сами за себя. Что касается его подхода к Ф1, то тут он наделил свою команду полномочиями, доверив ей задачу по возрождению приобретенного им предприятия, испытывавшего на тот момент явные трудности; команда, в свою очередь, рьяно взялась как за привлечение уже зарекомендовавших себя талантов, так и за взращивание новых «мозгов»; также они были открыты к идее инвестирования в проект существенных ресурсов, которых требует «Формула-1», и в совокупности все эти составляющие образовали очень привлекательный для меня вариант, за который я крепко ухватился. Казалось, что в проекте сошлось столько сильных, перспективных бизнес-элементов и автоспортивных составляющих, что было трудно не составить позитивного впечатления.

Итак, условия контракта были оговорены, и я отправился в зальцбургский офис Дитриха, чтобы подписать там документы. Я привез ему стаканчик для карандашей в виде копии банки Red Bull от Theo Fennel в качестве подарка: она была выполнена из серебра и не имела крышки. На такой подарок меня вдохновил Берни Экклстоун, утвердивший весьма элегантную традицию отправлять серебряную телеграмму каждому гонщику, выигравшему свой первый Гран-при. Я воспроизвел этот щегольской жест в надежде на то, что Дитрих будет помнить о нашей встрече и годы спустя.

Как вы, наверное, можете представить, Матешиц – весьма импозантная личность, и сидя в его офисе в тот день, я чувствовал, что провал его проекту точно не грозит. В ходе нашего разговора я отметил, что в обмен на снижение зарплаты мне предоставили разрешение использовать отдельные места на комбинезоне и шлеме в качестве рекламных площадок – мне разрешили продавать их спонсорам, чтобы повышать собственный доход. Но поскольку у меня не было намерений продавать эти «площади», на зальцбургской встрече с Дитрихом я сказал ему: «Что касается нашивок, полагаю, вы ведь не хотите, чтобы я продал их Bananas R Us или поместил туда аляповатый логотип каких-нибудь авиалиний?» Он сказал, что не хочет этого, и незамедлительно предложил мне выкупить места для нашивок обратно. Просто, взаимовыгодно, эффективно.

Чутье подсказывало мне, что присоединиться к Red Bull будет верным решением. Знал ли я на тот момент, что вхожу в состав команды, которая в будущем завоюет четыре чемпионских титула и Кубка конструкторов? Нет, но как и во многих вещах в спорте, бизнесе и жизни, ты проводишь анализ, взвешивая риски и потенциальное вознаграждение, а затем подкрепляешь его инстинктами и принимаешь решение. Многочисленные чемпионские титулы говорят, что я сделал верный выбор. Так что я подписал контракты и начал выступать за Red Bull.

История успеха Матешица и Red Bull – классический пример для многих тем, которые я хочу обсудить в этой книге. Быть частью фантастических достижений Red Bull – почетно и волнительно, но также этот опыт многому меня научил, как и весь спорт Формулы-1 в целом за многие годы. Мне повезло много лет трудиться в окружении крайне целеустремленных людей – сэра Фрэнка Уильямса, Рона Денниса, Айртона Сенны, Алена Проста, Эдриана Ньюи, Кристиана Хорнера, Дитриха Матешица, сэра Патрика Хэда, Михаэля Шумахера, Найджела Мэнселла и многих других – как я мог не научиться у них чему-нибудь?

Обучение не прекращается и вдали от «Формулы-1». Мне достаточно повезло сделать карьеру в медиа, а также управлять отелями и несколькими другими деловыми отраслями. Одним из новых карьерных начинаний, доставляющих мне большое удовольствие, являются выступления на конференциях и мероприятиях в компании моего друга, предпринимателя из мира автоспорта Марка Галлахера. За время наших путешествий по миру я регулярно изумлялся тем ошибкам, нерациональному отношению и элементарным провалам в бизнесе, которые совершают вроде бы опытные и умные люди. Эти идеи и темы, кажется, всплывают вновь и вновь, словно часть международного кодекса о том, как надо – или как не надо – подходить к бизнесу. Отчасти это стало движущей силой решения написать эту книгу.

Спорт вдохновляет, он объединяет людей, но в конечном счете это также бизнес. Логично, что вы можете научиться бизнесу спорта и применить эти уроки в собственной карьере, компании или своем бизнесе. Через призму спортивных примеров и аналогий, а также эпизодов из моих собственных переживаний вы, надеюсь, сможете увидеть и понять, почему универсальные темы, такие как крепкая трудовая этика, раскрытие собственного потенциала, сила команды, клиентское обслуживание, инновации и эффективность, внимание к деталям и неустанный поиск возможностей для прогресса являются ключевыми и очень здравыми идеями… и не только относительно жизни пилота родом из юго-западного уголка Шотландии.

1. Трудовая этика

«Формула-1» знаменита длинными, ненормированными рабочими днями и крайне требовательной трудовой деятельностью. В этом виде спорта сосуществуют люди со всех уголков земного шара, и каждый из них предельно целеустремлен, а главное, чрезвычайно работоспособен. Вот почему в интервью пилотов после гонок так часто можно слышать слова благодарности людям «там на базе», потому что пилоты отлично знают, как много усилий для победы или подиума было приложено теми многочисленными членами команды, что остались за кадром. В «Формуле-1» принято считать за данность готовность человека работать очень усердно.

Часто можно услышать, как люди рассказывают о том, как усердно они трудятся, но, разумеется, определение «усердной работы» может колоссальным образом различаться в представлениях разных людей. Некоторые люди более мотивированны и целеустремленны, чем другие. Я считаю, что меня отличает крепкая трудовая этика и что без нее я бы не смог добиться и десятой доли того, чего достиг в Ф1 и с тех пор, как покинул ее.

Мне было нетрудно познать важность крепкой трудовой этики, так как мои собственные родители были идеальными примерами в этом смысле. Еще когда я был мальцом, мои родители преподали мне самый простой и самый важный урок: без крепкой трудовой этики у тебя не будет никакого фундамента – ни в спорте, ни в бизнесе, ни в жизни вообще.

Я родился в третьем поколении шотландской семьи бизнесменов и вырос в маленькой деревне Твинхольм, в округе Дамфрис-энд-Галловей, что в юго-западном углу Шотландии – это местечко было домом для нескольких сотен людей. Несмотря на то, что местность эта глубоко сельская, мой прадед больше ста лет назад основал здесь транспортную компанию, которую впоследствии развили мои дед и отец и которой и по сей день управляет мой брат – все они были людьми очень трудолюбивыми. Hayton Coulthard остается одной из самых известных компаний Соединенного Королевства, занимающихся грузоперевозками, а в 2016 году фирма отметила свой столетний юбилей.

К тому времени, как мой отец достиг отрочества, семейный бизнес уже имел прочный фундамент и приносил регулярный доход, хотя Култхарды по-прежнему оставались во многом семьей из рабочего класса. Мой дед всегда был очень занятым человеком; он тоже был гонщиком, участвовал в ралли Tulip на старом Austin Sheerline и как-то даже соревновался в ралли Монте-Карло. В результате мой отец с детства был окружен миром автогонок, ему посчастливилось вживую понаблюдать за великими пилотами, такими как Джим Кларк, Джеки Стюарт и Грэм Хилл, в пылу их сражений на трассах. То, что он начал гоняться сам, было, пожалуй, неизбежным, и вскоре оказалось, что он исключительно одарен – это подтвердилось, когда он стал чемпионом Шотландии по картингу. Так что я родился в семье, привычной к усердному труду, которого от нее требовало управление транспортным предприятием, и не понаслышке знакомой с любительскими автогонками.

Мой дед трагически скончался в возрасте всего лишь 44 лет, когда моему отцу было лишь 14. Помимо того, что эта утрата принесла в семью горе и стала эмоциональной травмой для отца, она также поставила крест на его гоночной карьере, ибо теперь он был вынужден сосредоточиться на семейном бизнесе. В детстве он страдал дислексией и из-за этого был отчасти одиночкой в школе, так что ему приходилось очень непросто. В те времена дислексия не воспринималась окружающими так, как сегодня: отец рассказывал истории о том, как в конце каждой четверти все его одноклассники «выстраивались в очередь за Кутлхардом», чтобы получить ремня, так как всегда считали, что он будет наказан первым. Однако, несмотря на трудности с академическими занятиями, отец погрузился с головой в спорт – да так, что впоследствии выиграл награду Victor Ludorum. Я не собираюсь делать вид, будто разбираюсь в латыни, но полагаю, что перевести эту фразу можно как «Победитель Игр». Ему не суждено было стать гениальным ученым, поэтому успеха он добивался по-своему – через спорт – и очень усердно работал в этом направлении. Нужно находить собственный путь к успеху.

Дома для него началась настоящая работа. Он помогал семье с бизнесом, трудясь допоздна всякий раз, когда это требовалось. В 17-летнем возрасте он устроился на работу водителем грузовика и стал развозить на нем посылки, принося в дом дополнительные средства. Он стал подмастерьем у механика, водил грузовики, а впоследствии освоил и все функции офисного работника компании. Его отец предписал, что когда моему папе исполнится 21, он возглавит компанию, но когда этот возраст наступил и отец получил ключи от предприятия, компанию нельзя было назвать успешной в финансовом плане. Совсем не трудно разрушить бизнес, когда тебе передают контроль над ним в столь молодом возрасте, но отец смело принял этот вызов и взялся ответить на него так, как делал это всегда – с решимостью и усердным трудом.

Он здорово рассказывал о том, как в самом начале, когда он только возглавил компанию, каждый день бросал ему новый вызов. Однажды вечером он был дома, пытаясь придумать способы развития нового бизнеса, и пока размышлял, отправился на кухню, чтобы что-нибудь поесть. Открыв буфет, он увидел в нем одну-единственную банку бобов Heinz. Вместо того чтобы глядеть на эту одинокую консервную банку и жалеть себя, он перевернул ее и нашел на боку номер телефона, позвонил в Heinz и сказал: «Могу ли я поговорить с вашим… транспортным менеджером, простите, я забыл его фамилию… с мистером…», на что сотрудница ресепшн ответила: «Мистером Смитом?» Отец ответил: «Да, разумеется, с мистером Смитом. Могу я поговорить с мистером Смитом?» Очевидно, мой отец понятия не имел, кто такой этот мистер Смит.

Сотрудница компании соединила его, и когда мистер Смит заговорил в трубку, мой отец сказал: «Я слышал, что вы испытываете некоторые трудности с дистрибуцией товаров в Шотландии…» На самом деле, мой отец ничего такого не слышал, но эта фраза породила разговор, приведший в итоге ко встрече, которая, в свою очередь, положила начало долгосрочному и очень продуктивному сотрудничеству между Heinz и компанией моего отца.

Когда мой отец сошелся с моей матерью, она придала ему дополнительных сил, и дальше они пошли вместе, сумев построить крайне успешное предприятие. Они поженились, когда им было едва за двадцать, а отец стоял во главе семейного бизнеса, так что они просто закатали рукава и взялись за дело.

Отец моей матери был машинистом, а ее мама – медсестрой, иными словами, ее семья представляла рабочий класс, и ей приходилось ежедневно помногу часов трудиться просто для того, чтобы прокормить себя. Моя мать была одной из восьмерых детей, поэтому в доме у нее всегда царила суета, и это еще мягко сказано. Вместе мои родители были просто образцовой командой, и я многому научился у них по части бизнеса и жизни в целом. Мой отец всегда обсуждал новые идеи с моей матерью, и именно благодаря этому им удалось построить свой бизнес; более того, в своих отношениях с моей женой Карэн я отзеркаливаю отношения своих родителей, так как часто предлагаю ей различные варианты, и вместе мы в подробностях обсуждаем разные идеи.

Вместе они неслись по жизни на полной скорости. Я – один из троих детей, и когда мой старший брат Данкан был совсем мал, родители сажали его в свой маленький спорткар MG, бросали туда пеленки и горшок и отправлялись на поиски новых деловых возможностей. Порой они добирались аж до самого Лондона, где вместе с ребенком останавливались в номере за 2 фунта/ночь (он был самым дешевым, так как это была сторожка), проводили там встречи, а после отправлялись назад в Твинхольм. С ребенком «на буксире» это был тот еще подвиг!

Мои родители твердо решили для себя, что их дети обязательно усвоят ценность денег, а главное, осознают, сколько упорной работы нужно было проделать, чтобы добиться в жизни успеха и процветания. Как бы мне это не нравилось в те годы, но еще не став даже подростком, я регулярно подрабатывал на каникулах, моя людям автомобили и трудясь, например, на местных фермах, где я собирал картофель (в Шотландии мы называем это «tattie picking»).

Участвовать в гонках я начал в юном возрасте – после того как отец подарил мне простой 100-кубовый карт на 11-й день рождения. Для пилота «Формулы-1» это был относительно поздний старт – Мика Хаккинен, к примеру, сел за руль уже в пять, а Льюис Хэмилтон начал гоняться, когда ему было семь. Но несмотря на поздний приход в гонки, я, как казалось, не был лишен таланта. По сути и в контексте этой главы, моя расцветающая карьера в картинге стала важным приоритетом для моих родителей – помимо всего прочего, с чем им приходилось иметь дело – но чтобы справиться с этим вызовом, им пришлось задрать планку своей работоспособности еще выше. Поначалу гонки проходили по большей части по соседству, в пределах двух часов езды на машине от дома, относительно близко или, по крайней мере, не слишком далеко. Однако я быстро прогрессировал и начал побеждать, и со временем соревнования, на которые мы должны были заявляться, проходили уже по всей Британии (я трижды побеждал в чемпионате Шотландии по картингу, и к тому времени спорт уже целиком и полностью поглотил мою жизнь). Если вы представите карту, то поймете, что из Твинхольма, что на юго-западе Шотландии, ездить приходилось очень далеко. Лондон, к примеру, был в 600 километрах от нас. У нас был автодом, в котором мы, по сути, и жили, а число преодоленных нами километров было невероятным. Не забывайте, что у моих родителей был процветающий, предельно хлопотный бизнес, связанный с грузоперевозками, за которым им нужно было следить, параллельно развозя меня по стране туда-сюда.

Разумеется, невозможно просто приехать на гонку в выходные и всерьез рассчитывать, что тебе удастся легко победить. В будние дни от нас требовалось провести немало подготовительной работы. Вечерами понедельника мы распаковывали вещи и мыли автодом; во вторник разбирали карт и досконально проверяли его; среда отводилась на чистку и уход за защитной экипировкой и шлемом; вечер четверга был вечером сбора и подготовки автодома к предстоящему уик-энду; в пятницу же меня зачастую забирали прямиком из школы, если гонка была где-нибудь далеко на юге, так что у меня даже не оставалось возможности переодеть школьную униформу с пиджаком.

Даже если гонка проходила недалеко от дома, обычный наш уик-энд начинался с очень раннего пробуждения в субботу утром – нужно было еще доехать до трассы, чтобы провести тренировку. Целый день мы работали над картом, стремясь к тому, чтобы все было в порядке и работало должным образом, а потом, в воскресенье, начиналась гонка, так что в какой-то момент нам приходилось выдвигаться в долгое путешествие к трассе. Такой график требовал от моих родителей неимоверных усилий и несгибаемой приверженности делу. Большую часть недели они проводили в дороге, разыскивая новых клиентов для транспортной компании и работая по многу часов, а затем начинались наши безумные выходные, когда нужно было ехать на какую-нибудь гонку, проходившую в сотнях километров от дома и длившуюся весь уик-энд, а потом возвращаться домой в предрассветные часы понедельника. Кроме того, такая жизнь предполагала много труда для парня-подростка, хотя лично я считаю, что усилия, которые мне приходилось прилагать просто для того, чтобы выйти на старт, делали меня более собранным – ребята, жившие в часе-двух езды от трассы, могли просто приехать к старту и начать гоняться. Легко, согласен, но думаю, что эта легкость давала им ложное ощущение насчет того, насколько много работы необходимо проделать на самом деле, чтобы добраться до настоящих вершин.

Разумеется, в некоторых случаях гонка складывалась для меня неудачно, и я мог сойти из-за аварии в самом начале. Когда такое случалось, обратная дорога в Твинхольм казалась неимоверно долгой, но нам приходилось это делать, таких усилий требовала от нас задача. Даже если мы приезжали домой очень поздно, нам все равно приходилось тащить все оборудование в дом (дом моих родителей стоит на вершине холма, и взобраться туда можно только по пешей тропке). «Никто не должен являться домой с пустыми руками», – постановлял мой отец. Потом, спустя несколько коротких часов сна, я отправлялся в школу, а они ехали на работу. Невероятно.

С каждым годом моего прогресса в картинге объем работы, который необходимо было проделывать, только рос. По мере того как я добивался успеха на национальном уровне и постепенно перемещался в Европу для участия в гонках, количество преодоленных километров и объем тяжелой работы возрастали на несколько порядков. Честно говоря, та решимость, с которой мои родители стремились создать мне возможность реализовать себя в гонках, поражала меня. Наблюдая, как далеко они готовы пойти ради моего блага, я попросту не мог позволить себе лениться. Все успехи, которых они добились в жизни, отчасти были возможны потому, что всякий раз они закатывали рукава и принимались за работу, держа в уме конкретную задачу.

Эта крепкая трудовая этика распространялась на все сферы наших жизней. Моя мать всегда была очень хозяйственной, и дома мы все были обязаны помогать ей в бытовых делах, независимо от того, насколько мы были занятыми или уставшими. Так она показывала нам, что нужно делать: «Держите свой дом в чистоте, порядке и аккуратности». Как следствие, я вырос щепетильным и остаюсь таковым и по сей день, мне нравится, когда вещи вокруг меня содержатся в чистоте, порядке и аккуратности.

По будням мои родители управляли бизнесом, затем отправлялись на многие сотни миль на юг для встреч с клиентами, а после все выходные посвящали картингу. Транспортная индустрия – не то место, где можно позволить себе работать с девяти до пяти, она требует круглосуточной отдачи, потому что фуры с грузами ходят все время. Всегда может случиться, что грузовик сломается или что-то пойдет не так, и если такие ситуации вдруг происходили глубокой ночью, мои родители не могли позволить себе включить автоответчик. Когда они покидали офис, все аппараты в нем переадресовывались на домашний телефон, чтобы в любом момент дня или ночи они узнали о проблеме и смогли ее решить; в моем доме было нормой слышать телефонные звонки в любой день и час. Мне было привычно видеть, как отец занимается работой за обеденным столом; он приходил с работы и целыми часами сидел, рассчитывая оптимальные маршруты для фур, хотя весь день был на ногах и еще на рассвете приходил в офис. Помимо помощи моему отцу с работой, моя мать еще и всегда успевала готовить на всех еду в автодоме на картинге, делать полуфабрикаты и замораживать их наперед и вдобавок забирать детей из школы и вести домашнее хозяйство. Помимо этого, моя мать также была тесно вовлечена в процесс взаимодействия с клиентами компании, и это могло растягивать ее рабочее время очень сильно, потому что сначала ей приходилось отвозить всех нас в школу, потом работать днем, затем забирать нас из школы, а после устраивать званые ужины для клиентов и присутствовать на разного рода приемах до поздней ночи. Для них обоих это были долгие, изнурительные дни.

В том, что касалось гонок, я естественным образом перенимал трудовую этику, которую наблюдал у своих родителей. Я очень скрупулезно подходил к уходу за своим картом, стремясь держать его в безукоризненном состоянии. Когда я начищал карт или автодом по ходу недели, готовясь к гонкам, мой отец всякий раз приходил и инспектировал мою работу. Я относился к этому спокойно, у меня точно не было ощущения в духе «Ой, черт, вот он идет», потому что я всегда знал, что хорошо сделал свою работу. Кроме того, в моей усердной работе по поддержанию карта в чистоте была логика и мотивация. Я чистил какие-то небольшие детали карта не для того, чтобы они красиво выглядели, а для того, чтобы можно было как следует рассмотреть их вблизи. Когда ты начищаешь какой-то предмет, ты смотришь на него; а если ты смотришь, ты можешь заметить любые признаки износа, усталости металла или реальных повреждений. Раньше я полировал днища своих гоночных машин, поднимал их на подъемнике и начищал алюминиевое дно полиролью Autosol. Никто не видел этого днища, кроме меня, но я знал машину досконально, знал каждый ее винтик и регулярно детально ее проверял, чтобы как можно раньше заметить то, что разболталось. Это нужно было делать, поэтому я брался и делал.

Эта семейная черта также пошла мне на пользу, когда я совершил переход в более взрослый автоспорт. В этом мире требуется прикладывать максимум усилий. И Ф1 – лучший тому пример. Все осознают уровень давления, и если необходимо выполнить задачу, люди не берут и не уходят в пять вечера домой. Они остаются на работе до тех пор, пока задача не будет выполнена. Как и во многих других современных сферах бизнеса, в «Формуле-1» есть и характерные дополнительные проблемы, например, тот факт, что штаб-квартира нашей команды находится в Европе, а гонки проходят по всему миру, поэтому нам нужно, чтобы каждый член команды работал в нескольких часовых поясах, особенно в те моменты, когда битвы на трассе в самом разгаре. Если у нас случается проблема на трассе в Судзуке, Япония, то мы хотим иметь возможность получить информацию, а может, даже и какие-то улучшенные компоненты прямиком с базы, несмотря на то, что между этими двумя точками 8-часовая разница во времени, а любому, кто повезет нам запчасти, придется пролететь на самолете 12 часов. Поэтому мы и не ждем, что все причастные разойдутся по домам в 5:30 вечера. Отсюда проистекает рабочая культура в команде, предполагающая при необходимости и работу в нескольких часовых поясах, пусть даже в отдельных случаях это будет означать, что начать придется очень рано утром или очень поздно ночью, чтобы только у команды была возможность наилучшим образом выполнить свою работу. Такова культура «Формулы-1».

Касательно своей гоночной карьеры я могу сказать, что очень четко осознаю, как трудовая этика, привитая мне в детстве, пошла на пользу во взрослой карьере. Признаю, я не был лучшим пилотом всех времен, но я сумел сделать карьеру длиной в 15 лет, выигрывал Гран-при и девять лет выступал в составе McLaren не потому, что был лучшим, а потому что обладал бескомпромиссной трудовой этикой.

Если мы все равны в плане таланта и мастерства и если мы – в теории – конкурируем друг с другом в абсолютно равных условиях, то ключевым элементом, который в конечном итоге принесет победу одному из нас, будет трудовая этика. Желание подниматься и преодолевать каждую следующую милю так, словно она первая в твоей жизни, с тем же уровнем энергии и энтузиазма, без пресыщения и утомления… вот как истинным чемпионам удается побеждать год за годом. Рекордный успех и победы на высочайшем уровне вовсе не обязательно есть «подарок, ниспосланный богом», удача или случайность, он возможен благодаря неутомимому стремлению преуспевать и становиться лучше. Человеку нужен выдающийся талант, но его должны подкреплять практическое применение навыков и работа. Чемпионы способны к чрезвычайной концентрации, необходимой для покорения вершин, а удержаться на этих вершинах им помогает способность не утрачивать голод, никогда не терять своей трудовой этики и сохранять все те качества, что некогда позволили им добраться до финиша первыми. Ни в одном виде спорта вы не найдете спортсмена высочайшего уровня, который не трудился бы годами, не покладая рук. Те, кто бросают усердный труд, как только добираются до вершин, не остаются на них подолгу.

Михаэль Шумахер – блестящий тому пример; имея семь титулов чемпиона мира за плечами, он остается самым титулованным пилотом в истории «Формулы-1». Быть может, со временем это изменится, но пока что он на вершине иерархии. Также абсолютно неоспоримый факт, который подтвердит любой человек, встречавший его в паддоке – его трудовая этика была исключительной, о ней слагали легенды.

Когда люди думали, что он прохлаждается на пляже, Михаэль на самом деле работал на трассе, тестируя машину. Поздно вечером, когда другие гонщики проводили время в ресторанах и на светских приемах, Михаэль находился на базе; когда ранним утром другие пилоты еще спали и не выходили на работу, Михаэль уже находился в штаб-квартире, где проводил время с командой, показывал людям, что ему не все равно, а раз так, то и от них он ждет неравнодушия. Ходили байки о том, что в те уик-энды, когда не проходили Гран-при, он приезжал в штаб-квартиру Ferrari в Маранелло просто для того, чтобы поздороваться и поболтать с теми, кто находился в офисе, дать им мотивацию трудиться еще усерднее и поднимать планку выступлений еще выше. Его собственное отношение – к тестовой работе, к поддержанию физической формы, к саморазвитию и вдохновению людей своим примером – было скрупулезным.

Разумеется, такое не дается даром. В конечном счете люди, работающие с такой концентрацией и целеустремленностью, проводят меньше времени со своими семьями, но Михаэль был готов прилагать еще больше усилий, чтобы только стать лучшим. Книги рекордов расскажут вам, чего он добился. Если хотите найти пример исключительной трудовой этики, без которой не стать пилотом «Формулы-1» мирового уровня, то остановите свои поиски на Михаэле.

Среди действующих пилотов тоже есть люди, олицетворяющие собой исключительную трудовую этику, и, возможно, некоторые циничные читатели будут удивлены, услышав в этом контексте имя многократного чемпиона мира Льюиса Хэмилтона. В 2017 году я возвращался с мексиканского Гран-при в компании партнера Льюиса по Mercedes Валтерри Боттаса, как раз после того, как Льюис выиграл свой четвертый чемпионский титул. Я спросил: «Каково это, работать с Льюисом?» – на что Валтерри ответил: «Мужик, я и не представлял, как много он работает». Когда смотришь на Льюиса со стороны, складывается впечатление, что он постоянно пропадает на вечеринках и модных показах, что он не сфокусирован должным образом – в газетах такого рода критику можно встретить повсеместно. Однако Валтерри сказал мне, что когда Льюис работает на треке или находится на базе, его концентрация и внимание к деталям и текущей работе не имеют себе равных. Этому не следует удивляться, ведь мы знаем, что результаты приходят благодаря приложенным усилиям. Невозможно добиться того, чего добился Льюис, не пытаясь лезть из кожи вон. Людям надо понять, что когда Льюис работает на гоночной трассе или на базе, он полностью включен в процесс, и под словом «полностью» я подразумеваю полностью. Нет никаких вечеринок и других отвлечений. За все то время, что Льюис выступает в гонках, начиная от подросткового возраста и до сегодняшнего дня, я не встречал ни одного инженера, который бы работал с ним и говорил: «У Льюиса есть талант, но он не работает так усердно, как надо». Что касается его жизни за пределами трассы, то могу сказать, что невозможно иметь такое тело, как у него, не проводя безумное количество часов в спортзале. Он обладает прекрасной способностью структурировать ту работу, которую ему необходимо проделывать с машиной и командой, и отделять ее от своей личной жизни. Одна из составляющих успеха пилота заключается в умении не быть зацикленным на работе все время, в жизни должно находиться место отдыху и восстановлению, и Льюису, как кажется, удается поддерживать этот баланс очень и очень успешно. Его навыки тайм-менеджмента восхищают, его усилия по поддержанию блестящей физической формы очевидны, а его концентрация на трассе – настоящий пример для подражания.

За себя могу сказать, что, на мой взгляд, главной причиной, по которой я задержался в McLaren на девять сезонов, было не то, что я был быстрее Мики Хаккинена или от природы талантливее его, а то, что я работал с невероятным усердием – неумолимо, постоянно, всегда. Я никогда не пропускал тестовые заезды, садился за руль так часто, как только мог, с энтузиазмом и в больших подробностях делился своими впечатлениями от машины с инженерами, являлся на спонсорские мероприятия и действительно старался; мне было не все равно. Не каждый гонщик выбирает такой подход. Кто-то, как Хуан Пабло Монтойя, например, был очень талантливым пилотом. Но при этом, как считали некоторые, он был несколько дерзким и грубоватым как человек. Справедливости ради, многие люди считали это частью его шарма и любили его за это, однако его карьера в Ф1 была сравнительно недолгой, как, впрочем, и карьера в Indy или NASCAR. Сейчас он, вероятно, вполне доволен этими короткими карьерами, но почему у кого-то, кто считается чрезвычайно одаренным от природы пилотом, ничего толком не клеится?

Самое приятное по части трудовой этики заключается в том, что это не сложно, это не высшая математика. Просто вставай каждое утро спозаранку и берись за дело; задай вопрос: «Могу ли я сегодня сделать что-нибудь сверх?» Если ответ «да», то начинай делать. Позвольте рассказать вам об еще двух примерах предельной концентрации и целеустремленности в автоспорте: Найджеле Мэнселле и Эдриане Ньюи.

Сначала история из личного. Пробившись через несколько второстепенных гоночных серий, таких, как «Формула-3000», я, наконец, сумел застолбить за собой место тест-пилота в команде «Формулы-1» Williams в 1992 году. Это была уникальная возможность. Дело было не только в том, что команда регулярно побеждала в гонках – в 1992 году Найджел Мэнселл стал чемпионом мира на всепобеждающем Williams FW14B, – а еще и в том, что следующие три года меня окружали люди из числа самых легендарных пилотов автоспорта, а также такие громкие имена, как Фрэнк Уильямс, Патрик Хэд и Эдриан Ньюи. Для парня, которому едва исполнилось двадцать, это была невероятная возможность. Я упорно трудился ради этого шанса, и когда он выпал мне, я был готов. С точки зрения обучения и становления меня, как гонщика, это был потрясающий опыт.

Мне, как части той команды, посчастливилось поработать с тремя чемпионами мира: Найджелом Мэнселлом, Аленом Простом и Айртоном Сенной. В 1992 году, будучи новичком-тестером, я толком не пересекался с Найджелом Мэнселлом, поскольку был всего лишь молодым парнем, а он был именитым чемпионом мира. Но мне не потребовалось много времени, чтобы заметить, что он – и это неудивительно – был предельно сфокусирован (как все чемпионы) и трудолюбив. Чего многие люди не замечали, так это того, сколько труда и работы Найджел вкладывал в молодых ребят за пределами базы или гоночной трассы, стремясь помогать детям, которым не так повезло в жизни. Это распространялось и на его общение с молодыми картингистами, пробивавшимися на вершину автоспорта: он помогал им и давал советы. В моем музее находится письмо, которое Найджел любезно адресовал моей сестре и в котором великодушно ободрял ее и призывал продолжать попытки преуспеть в картинге.

Я бы сказал, что за пределами трассы Найджел не был таким искушенным стратегом, как Прост или Сенна, но это вовсе не критика, ибо никто не ставил под сомнение его быстроту на треке. Найджела всегда уважали за его скорость. У некоторых людей есть особые качества, и Найджела, помимо его крупных габаритов, всегда отличали храбрость и чрезвычайная преданность делу. Он был очень отважным пилотом в эпоху, когда «Формула-1» была исключительно опасным видом спорта. Если он принимал решение пройти поворот на полной скорости, его правая нога никогда, н-и-к-о-г-д-а не отрывалась от педали. Можно многому научиться, наблюдая за таким человеком. А вы когда-нибудь отрываете ногу, когда дело принимает серьезный оборот и начинает пугать?

Я вернусь к обсуждению этой решимости позднее, а пока вернемся к нашей теме: несмотря на свою природную скорость и невероятную храбрость, Найджел подкреплял все это колоссальным объемом усердной работы. Он бешено концентрировался на работе, в этом не может быть сомнений, и я подозреваю, что причина кроется в его происхождении – он был выходцем из рабочего класса.

Найджел не раз сотрудничал с другим человеком, чья трудовая этика породила немало легенд: речь об Эдриане Ньюи. Ныне занимающий должность технического директора формульной команды Red Bull Racing, Эдриан является самым успешным конструктором и техническим лидером в нашем спорте. Его машины выигрывали ни много ни мало десять Кубков конструкторов в составе трех разных команд – Williams, McLaren и Red Bull Racing, – а шесть различных пилотов становились чемпионами мира на спроектированных им болидах. Выпускник факультета аэродинамики и астронавтики Университета Саутгемптона Ньюи впервые поработал в «Формуле-1» в составе команды Fittipaldi, после чего вошел в штат производителя гоночных автомобилей March, где спроектированные им болиды принесли чемпионские титулы 1985 и 1986 годов Элу Ансеру и Бобби Рэйхолу, выступавшим в серии CART (Indycar). В «Формуле-1» он добился успеха своими впечатляющими проектами Leyton House March, после чего присоединился к команде Williams, где работал вместе с техническим директором Патриком Хэдом.

За чемпионским титулом 1992 года, добытым Найджелом за рулем FW14B, последовали чемпионства Алена Проста, Дэймона Хилла и Жака Вильнева, а перед стартом сезона 1997 года Ньюи перешел в стан McLaren. Тогда-то я и начал с ним работать – его великолепные болиды позволили Мике Хаккинену завоевать титулы для McLaren в сезонах 1998 и 1999 годов, а мне – финишировать вторым в зачете сезона 2001 года.

На всем протяжении своей карьеры Эдриан работал невероятно усердно. Стать одним из самых высокооплачиваемых дизайнеров своего поколения ему удалось благодаря своему чрезвычайно высокому КПД: довериться Эдриану в вопросе проектировки чемпионской машины – значит почти наверняка выиграть. Если посадить Льюиса Хэмилтона за руль или дать Роналду пробить пенальти, то можно ожидать вполне конкретный исход; у Эдриана такая же репутация в мире дизайна. Однако и Эдриан не начинал с должности главного конструктора. Он приходил младшим чертежником. Так как же достичь такого заоблачного уровня? Нужно сделать первый шаг в нужном направлении и, взяв на вооружение свою трудовую этику, двигаться шаг за шагом, день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Это потребует терпения. Думаю, что в современном мире многие люди хотят добиться успеха мгновенно, а тяжелую работу отложить на потом. Быть может, такова природа современной культуры – все доступно по одному щелчку, одному «тапу» по экрану – но в успешном бизнесе эта формула не работает, равно как и в автоспорте. Нужно прилагать усилия. Да и потом, усердная работа никогда никого не убивала. Ну, то есть, конечно, бывало и такое, как в случае с тем парнем, что умер от перегрузки на работе, но вы меня поняли.

Как и в случае с Шумахером, Хэмилтоном и Мэнселлом, один из главнейших уроков, которые может усвоить человек, работающий с Эдрианом Ньюи, заключается в наблюдении за его трудовой дисциплиной. Когда он заходит в свой рабочий кабинет, он идет туда сконцентрироваться. Он признает, что развил в себе способность к настоящей концентрации в те моменты, когда стоит перед чертежной доской (да, он до сих пор пользуется ей…). Он целиком сосредоточен на достижении своих целей. Его чертежная доска – это его пространство, на котором он создает проекты машин, рвущих все шаблоны и выигрывающих мировые первенства. Он работает действительно усердно, по многу часов в условиях колоссального давления. Кроме того, он гений и чрезвычайно одаренный человек, но он будет первым, кто скажет, что все это не имеет никакого значения, если не подкреплено тяжелой пахотой.

Примечательно, что, как и все остальные люди, добравшиеся до самых вершин в своих областях, Эдриан не снизил требований к себе и не стал работать меньше. Я много раз наблюдал за тем, как некоторые люди добивались успеха, и после этого от их усердной работы не оставалось и следа. Часто такое происходило, когда они обеспечивали себя финансово, реализовывали многие свои амбиции, а потому утрачивали тот голод, который испытывали в молодости. Это большая ошибка. Когда начинаешь жизнь и карьеру, то жаждешь успеха, мечтаешь о хорошей машине, о доме; возможно, у тебя развивается аппетит к дорогим часам или кроссовкам; тобой могут двигать и нематериальные желания, возможно, ты мечтаешь о путешествиях, а может, относишься к тем людям, что жаждут успеха и достижений больше, чем всего того, что им сопутствует. Какими бы ни были твои амбиции, добившись успеха, ты рано или поздно достигнешь той точки, когда у тебя будет все это – успех, деньги, приятные сердцу вещи, уверенность в будущем, – но как, достигнув этого момента, не утратить голода? Можно часто увидеть, как очень успешные люди суетятся и пытаются продать себя другим, как будто от этого зависит их зарплата в следующем месяце, хотя на самом деле они уже давным-давно обеспечили себя финансово. Так почему они так делают? Потому что им нравятся вызовы, они не утрачивают голода и всегда остаются трудягами. А как еще людям, обеспечившим себя финансово на всю жизнь, находить мотивацию просыпаться каждое утро и идти по делам?

Чаще подобное отношение можно встретить среди тех, кто работает на себя. К примеру, по статистике, они реже берут больничные, чем те, кто трудится на компанию. Отчасти причина этого в том, что они не могут себе позволить много отдыхать, но также, как мне кажется, дело в отношении. Их компания принадлежит им самим, и для них это важнее, чем один лишний день на больничной койке.

Никогда не переставайте искать возможности что-то сделать. История моего отца про бобы Heinz – один из любимейших моих примеров такого подхода. Но при этом находится очень много людей, которые пускают все на самотек. В чем я абсолютно уверен, так это в том, что в современном мире больше, чем когда-либо в истории, человеку нужно выискивать возможности. Просто сидеть и ждать, когда зазвонит телефон, недостаточно. Когда кто-нибудь, объясняя мне, почему он не сделал то, что должен был сделать, говорит мне: «О, да я просто жду, когда этот человек перезвонит мне», я отвечаю: «А почему бы тебе не оторвать зад и не пойти разыскать его?» То же самое касается и случаев, когда кто-нибудь ищет работу и говорит: «Я еще не получил от них ответа…» или «Ничего еще не ясно». Разыщи их, выясни, в чем причина задержки, постучи в их двери, будь у них на виду. К примеру, я как-то раз прыгнул в самолет и отправился на встречу с одним из своих знакомых из Mercedes. Он неверно предположил, что такие усилия я приложил для того, чтобы обсудить с ним новый контракт пилота, тогда как на самом деле я просто сказал: «Я лишь хочу понять, могу ли я еще что-нибудь сделать…»

Осознать, как сильно ты сам можешь влиять на исход своего путешествия вместо того, чтобы ждать, пока другие откроют тебе возможности – важнейший, ключевой момент. Никогда не теряйте энергию и стремление открывать себе двери, обретать связи, продвигать идеи. Здорово иметь блестящую концепцию или запредельные амбиции, но не ждите, что вам все принесут на блюдечке. Легко читать о бизнесе «Формулы-1» и полагать, что пилоты гоняются всего пару часов на выходных, да и то лишь только шесть месяцев в году. Как могут они вообще рассуждать об усердной работе? Их привозят на частных самолетах к трассе, после чего они улетают на две недели загорать на море и жить «жизнью плейбоев», ведь так?

Что ж, нет. По окончании тех двух часов на трассе у гонщиков остается две недели или 334 часа до следующей гонки, и на протяжении этого времени они должны уделить максимум внимания каждому аспекту своей жизни как на треке, так и за его пределами. Образ жизни «плейбоя» ушел в прошлое с приходом в спорт профессионализма, который стал его визитной карточкой начиная с 1970-х годов и далее. Детально рассказывая вам о том, что происходит в перерывах между гонками, я надеюсь на то, что вы поймете, насколько профессиональными, преданными делу и полными энтузиазма должны быть гонщики «Формулы-1», чтобы достичь вершины спорта и удержаться на ней. Быть может, тогда вы сможете проанализировать собственную карьеру и оценить, действуете ли вы схожим образом или нет.

Итак, взмах клетчатого флага, гонка завершилась, настало время вечеринок. Ну, не совсем. Сразу после гонки пилоты, в соответствии с требованиями FIA, должны пройти взвешивание во всей своей амуниции, после чего их ждет встреча с одним из сотрудников команды, отвечающим за связи с общественностью, который отводит их к «загону для прессы», месту, где все телевизионные и радиожурналисты ждут возможности взять интервью и записать комментарии. Это происходит, если только ты не финишировал на подиуме, иначе тебя первым делом интервьюируют на финишной прямой перед главной трибуной, после чего ведут в «зеленую комнату» или, иными словами, зал ожидания, чтобы там ты мог подготовиться к предстоящей церемонии награждения.

Обычно, находясь там, ты имеешь возможность утереться полотенцем и убрать весь пот, надеть на себя кепку с логотипом соответствующего бренда, а в прежние времена, до того, как на ношение личных часов наложили запрет, еще и надеть часы того бренда, с которым ты сотрудничаешь по контракту. Поднять трофейный кубок рукой, на которую надеты часы «правильной» марки, значило обеспечить отличный позитивный пиар этой часовой компании.

Затем предстоит принять участие в двух пресс-конференциях на английском языке; первая для эфирных СМИ, к коим в наше время относятся телевидение, радио и цифровое или стриминговое медиа. Как правило, она довольно короткая. Каждый из трех пилотов, финишировавших в первой тройке, должен дать какую-то цитату на тему того, как прошла гонка – обычно в качестве ответа на два вопроса, заданных назначенным FIA модератором пресс-конференции, – а победителя гонки просят также дать дополнительный комментарий на родном для него языке. За этим следует пресс-конференция для печатных СМИ, которая обычно получается более растянутой, так как отдельные журналисты могут задавать специфические вопросы с целью добавить истории о гонке чуть больше глубины.

Следующим требованием для пилота, разобравшегося с этими формальностями, имеющими место после гонки, обычно является встреча с главными спонсорами, важными гостями команды и, к счастью, деятельное участие в празднованиях. Предполагается, что в процессе нужно найти время для благодарностей команде за ее усилия по ходу уик-энда, в том числе и на недолгое общение с инженерами и менеджерами команды, ждущими твоего отклика. Если ты выиграл гонку или же в ней победил твой напарник, вас ждет официальная командная фотография, которую делают перед гаражом: мы побеждаем командой и проигрываем тоже командой.

Далее по графику следует технический брифинг с участием пилотов, инженеров, конструкторов, старших руководителей технической команды, при необходимости представителей поставщика моторов и производителей резины, а также, возможно, кого-то еще, кого необходимо включить в процесс обсуждения случившегося.

По завершении встреч с прессой, спонсорами и техническим персоналом у пилота обычно появляется время быстро принять душ – если такая возможность присутствует, – после чего ему нужно переодеться и направляться в аэропорт, чтобы либо уехать домой, либо отправиться к месту проведения следующего этапа. Для гонщика мало приятного в том, чтобы на протяжении нескольких часов ходить промокшим от пота, шампанского или того и другого сразу, а уж для любого, кто собирается путешествовать вместе с тобой, и подавно!

Двадцать лет назад, когда большинство этапов «Формулы-1» проходило в Европе, для гонщиков было нормой лететь домой воскресным вечером. Ни одно место в Европе не располагалось дальше двух часов полета от моего дома, что под Ниццей. В последнее время произошли перемены по этой части: теперь две трети этапов предполагают длительные перелеты. Учитывая, что многие из этих «отдаленных» гонок проходят одна за другой, а разделяют их неделя, максимум две, пилоты зачастую остаются в своих «гоночных» отелях еще на одну-две ночи, после чего отправляются к следующему пункту остановки.

Вот в этот момент вопрос «А что вы делаете в перерывах между гонками?» встает по-настоящему остро. После того как пилот, завершив изнурительный Гран-при, потратил еще около четырех-пяти часов на последующую работу, наступает утро понедельника, знаменующее собой начало исключительно плотной рабочей недели, но большинство болельщиков не то что не видит всей этой работы, оно даже не подозревает о ней.

В зависимости от того, в какой части света прошел Гран-при, спонсор может пожелать использовать твое физическое присутствие в этой конкретной стране или регионе и попросить тебя следом поучаствовать в каком-нибудь мероприятии уже в понедельник. Это может быть встреча с рабочими на заводе для раздачи автографов, открытие розничного магазина или интервью для местной прессы. А может, и все три события разом. Обычно личные встречи с гонщиками устраивают команда, спонсор и местная компания, занимающаяся организацией мероприятий, а количество часов, которое ты обязан этому уделить, прописывается в твоем контракте пилота.

«Появления на публике» могут укладываться в рамки 4–6 часов, а количество таких встреч, которые ты обязан провести по ходу сезона, обычно прописывается в соглашении. Этот момент может быть важным пунктом переговоров, поскольку, как я уже упоминал выше, спонсорам в рамках сделки чрезвычайно важно получить максимум твоих перемещений по миру, тогда как для гонщика каждый день, потраченный на появления на публике, это потерянный день, который можно было использовать для тренировки, тестовых испытаний или восстановления.

Во вторник ты, как правило, продолжаешь публичные встречи или, если требуется, посещаешь базу, особенно если воскресная гонка проходила там, откуда ты мог успеть вернуться в Европу вовремя. Визиты на базу важны по целому ряду причин, но, пожалуй, наибольшая их выгода состоит в том, что там пилот может поучаствовать в полномасштабном техническом брифинге. Гонщику следует помнить о том, что там трудятся люди, проектирующие, собирающие и развивающие болид, а кроме того, там же ими осуществляются важнейшие для бизнеса функции: финансовая и маркетинговая работа, материально-техническое снабжение, логистика, работа с персоналом и контроль качества продукции. В конце концов, команда «Формулы-1» – это просто инженерно-технологический бизнес средних размеров, а пилот является конечным потребителем продукта, отчего колоссальное значение имеет обратная связь, ее нужно давать всей команде лично всякий раз, когда выпадает возможность.

Находясь на заводе, пилот также может проводить собрания с командой инженеров как по итогам предыдущей гонки, так и в преддверии предстоящей, чтобы обсудить способы устранения проблем, улучшения технических характеристик машины или какие-то другие конкретные вопросы, требующие личного взаимодействия. Кроме того, приезды на базу обычно оборачиваются раздачей автографов, поскольку команды регулярно получают огромное количество запросов от спонсоров, поставщиков, болельщиков, членов команды и их семей, благотворительных организаций и так далее. Я всегда считал, что это важное дело, ибо маленький жест зачастую может иметь большое значение.

Вероятно, что дальнейшие публичные встречи для команды или ее спонсоров будут проходить и среди недели, а если у тебя в календаре несколько гонок подряд, то в этом случае ты сразу летишь на следующий гоночный уик-энд. Если между этапами оказывается промежуток в две недели, то может показаться, что тебе выпал идеальный шанс взять небольшую паузу и отдохнуть, но на самом деле коммерческий департамент команды уже расписал твой график наперед.

«Свободные» уик-энды в перерывах между гонками часто означают «то самое большое мероприятие», которое спонсор запланировал много месяцев назад как раз потому, что у тебя в эти дни нет гонки. В числе таких мероприятий могут быть посещение других гонок или события на тему истории автоспорта, которые обрели значительную популярность в последнее время. Съездить на старт Mille Miglia, провести показательный заезд на Фестивале скорости в Гудвуде или на Monaco Historique – все это тоже часть работы, но нет смысла отрицать, что участие в таких мероприятиях вносит свою лепту в формирование загруженного календаря. Далее, если ты отправляешься на новую трассу, испытываешь какие-либо технические трудности или нуждаешься в оценке какого-нибудь аспекта машины, то у тебя на горизонте начинает маячить работа на симуляторе, которая тоже отнимает время.

Учитывая необходимость отдавать силы на все эти каждодневные занятия, жизненно важным вопросом для пилота становится поддержание нормального тренировочного режима, предполагающего, как правило, регулярные занятия плаванием, бегом, езду на велосипеде и работу в спортзале. Очень важно поддерживать себя в форме, чтобы соответствовать запредельным требованиям к физическому состоянию и следить за тем, чтобы выносливость и сила не шли на убыль. Как следствие, каждый день придется начинать с раннего подъема и выделять два-три часа на поддержание формы, прежде чем отправиться на очередной раунд пиар-мероприятий, но гонщик не может этим пренебрегать. Тут-то в дело и включается самодисциплина.

Семья? Визиты домой по ходу сезона могут быть редкими и происходить с большими перерывами, а посему зачастую ты урываешь уик-энд там, пару ночей здесь, когда это получается. Куда чаще единственной возможностью повидаться со своей спутницей или детьми становится гонка: ты планируешь их приезд так, чтобы они могли присоединиться к тебе на очередном этапе, где можно будет провести немного времени в приятной компании друг друга, найдя окно в сумасшедшем графике. Такая жизнь требует от членов семьи очень многого, так как нормальная семейная жизнь невозможна до тех пор, пока ты не повесишь на гвоздь свой гоночный шлем и не покинешь свой офис на колесах, летящий со скоростью 300 километров в час.

Следующим шагом будет подготовка к очередной гонке, после которой тебя тут же бросят в череду новых публичных встреч и спонсорских мероприятий на новой локации, плюс в четверг, когда соберутся все представители международных СМИ, тебя будет ждать еще один раунд общения с прессой. Также будет иметь место первый предгоночный брифинг с командой перед началом уик-энда. На нем нужно будет бегло пройтись по всем изменениям в конфигурации болида, произошедшим с прошлой гонки, обновлениям и разрешенным проблемам, а также оценить новые и, даст бог, более скоростные элементы болида.

К утру пятницы, когда ты, наконец, возвращаешься обратно в кокпит гоночной машины, у тебя уже складывается стойкое ощущение, что это первая возможность сесть, сконцентрироваться и подумать о предстоящей гонке с тех самых пор, как ты завершил предыдущий заезд. Одно ясно наверняка: по окончании воскресной гонки, каким бы ни был ее исход – победа, поражение, авария или сход – распорядок «жизни плейбоя» вернется в твое расписание, и все начнется заново.

Быть может, этот взгляд изнутри на то, чем на самом деле занимается гонщик изо дня в день, подкрепит мой аргумент о том, что когда дело касается тяжелой работы, никаких оправданий быть не может. Вы отлично знаете, когда хорошо и усердно потрудились над задачей, поэтому не обманывайте себя. Без тяжелого труда вы ничего не добьетесь, независимо от того, насколько вы талантливы или насколько привлекательной кажется ваша бизнес-идея. Я почерпнул это от своих родителей, я наблюдал это на примерах многих чемпионов мира и пионеров автогонок и встречаю это сейчас в поведении многих бизнесменов, с которыми теперь регулярно пересекаюсь в обычной жизни. Я уже говорил это раньше, но эту фразу необходимо повторять снова: усердная работа есть фундамент любого успеха, и без этого первичного качества вам никогда не добиться истинного успеха.

Все, что вы прочитаете в этой книге, строится вокруг предположения, что вам свойственна исключительная трудовая этика. Без нее ни один из советов, который вы встретите на этих страницах, не будет полезен в полной мере, и виноват в этом будет только один человек. Вы сами. Так что закатывайте рукава и беритесь за дело. Безо всяких оправданий.

2. Раскрытие собственного потенциала

Фраза, которую очень часто можно услышать в спортивных и бизнес-кругах, звучит как «Будь наилучшей версией себя». Более того, фразу эту приходится слышать так часто, что она уже стала клише, каким-то набором из нескольких слов, которыми люди бросаются без искренней веры в них. Но на самом деле эти слова невероятно значимы, и я полагаю, что они были ключевой составляющей моего успеха в «Формуле-1», они объясняли, как мне удавалось конкурировать в этой среде на протяжении стольких лет, хотя вокруг меня находилось множество других пилотов, которые были от природы быстрее или явно талантливее.

Так давайте же разберемся, что на самом деле означают эти слова. Уровни, которых элитные спортсмены готовы достичь ради выхода на самый пик собственного потенциала, поразительны и могут слегка шокировать. Как подойти к задаче стать наилучшей версией самого себя? Здесь есть несколько ключевых элементов, которые необходимо проанализировать. Во-первых, прежде чем начинать что-либо, нужно разработать личную стратегию. Позднее я вернусь к теме важности стратегии в командной работе, а пока же я хочу подчеркнуть, насколько критически важное значение имеет ясное понимание и представление конкретных личных целей.

Возьму себя в качестве примера и скажу вам слова, от которых вы, возможно, испытаете шок: нет ничего удивительного в том, что я добрался до «Формулы-1»; ничего удивительного в том, что я живу в Монако; ничего удивительного в том, что я работаю на телевидении – потому что все эти цели обсуждались задолго до того, как я их достиг. У моего отца был очень проницательный взгляд на будущее и далеко идущие планы насчет меня еще в то время, когда я был подростком. Когда мне было 14, он сказал: «Дэвид, когда ты пробьешься в «Формулу-1», думаю, тебе лучше жить в Монако, потому что даже если тебе очень повезет, твоя карьера продлится максимум лет десять, так что ты должен максимизировать свои доходы за то время, что будешь участвовать в гонках».

Еще когда я был относительно молодым человеком, он уже знал, что конец карьеры неизбежен, и строил стратегию, отталкиваясь от этого факта. Но он пошел еще дальше. Он рассказал мне о том, как Джеймс Хант успешно переквалифицировался из гонщика в спортивные комментаторы и о его взаимоотношениях с Марри Уокером, а также обсуждал со мной возможность перехода к работе на ТВ по окончании карьеры пилота. Ясно помню, как он говорил мне: «Подумай об этом: Джеки Стюарт делал то же самое [он работал на американские телевизионные компании ABC и NBC], вот и тебе стоит задуматься о таком карьерном пути, Дэвид». Помните, что мне было всего 14 лет. Отец, разумеется, был прав. Так что все, что произошло в моей жизни до сей поры, не было каким-то сюрпризом. Стоит ли удивляться тому, что ты добрался до места назначения после того, как вбил адрес в навигатор? Если у тебя есть четкие представления о том, где ты хочешь оказаться, то почему тебя должен удивлять тот факт, что ты туда добрался?

Однако наличия одной лишь стратегии недостаточно. Очевидно, что нельзя просто вообразить себе, где ты хочешь оказаться, а после пойти домой, усесться на диван и начать просмотр DVD. Никто не позвонит в дверь. Возможность не приходит сама по себе. А посему пожените свое видение будущего с твердым стремлением добиться успеха и обеспечьте его себе, опираясь на крепкую трудовую этику.

Я знаю людей, в повседневной жизни использующих то, что называется досками визуализации: они помещают изображения своих целей и амбиций на стену и смотрят на эти коллажи, представляя себе, какими будут ощущения от их воплощения, и начинают по-настоящему верить в достижение своих целей. Я лично так не делаю – это не значит, что я сомневаюсь в эффективности этого метода, я просто не применяю его для себя лично. Однако я полагаю, что подсознательно я практикую нечто похожее. Суть вот в чем: как без четких представлений о том, куда ты движешься, ты вообще собираешься туда попасть?

Второе: для того чтобы начать раскрывать свой личностный потенциал, тебе нужно знать себя и свои методы. Под этим я подразумеваю то, что нужно знать, как тебе нравится работать. К примеру, я знаю людей, регулярно выступающих на публике, которые планируют свою речь за многие месяцы и многократно перечитывают и репетируют свои заготовки за несколько недель до события. Я так работать не могу. Если я буду репетировать за несколько недель до выступления, я просто-напросто забуду все, что должен сказать, к тому моменту, как надо будет произносить речь. Для того, чтобы сфокусировать свой разум, мне нужно определенное давление извне, и наилучшим образом закреплять в памяти информацию мне удается по мере приближения этого дедлайна – так в назначенный час я смогу подать все, что надо, четко и свежо. Мне кажется, что благодаря этому моя речь звучит бегло и энергично – так я познал способ выдавать свой лучший результат. Я не утверждаю, что мой метод в чем-то лучше методов других людей, я лишь говорю, что конкретно в моем случае лучше действовать так. Я это осознаю, поэтому работаю именно так. Поэтому используйте все возможности для изучения и познания способов выполнения тех или иных задач или освоения навыков, которые применяют другие люди, но также помните о том, что может быть какой-то конкретный метод, наилучшим образом работающий конкретно для вас.

Как только вы вывели наиболее эффективные рабочие методы, выбрали стратегию и обзавелись планом, вам нужно целиком и полностью посвятить себя делу. Так же, как и в случае с приложенными усилиями, люди по-разному воспринимают приверженность делу и ее допустимые уровни. Вот один пример: в позднем подростковом возрасте я перешел из картинга в гонки на одноместных болидах, начав с выступлений в «Формуле Ford» в 1989 году. Вместо того чтобы войти в состав одной из крупных, именитых команд с юга, мы присоединились к Дэвиду Лесли, базировавшемуся в Карлайле, городке в часе езды от того места, где я жил. Дэвид был очень широко известен и уважаем в гоночном мире. (Его сын, Дэвид-младший, был успешным автогонщиком, увы, погибшим в авиакатастрофе.)

За время моих выступлений в этой серии я добился хорошего прогресса и даже начал привлекать к себе внимание журналистов, публиковавших короткие заметки о моих успехах в журналах вроде Autosport и Motoring News. Путь до мест проведения гонок по-прежнему был долгим и утомительным, планка выступлений на трассе была очень высокой, а кроме того, мне приходилось осваивать новую манеру вождения, поскольку одноместные болиды очень сильно отличались от привычных мне картов. Однако, приложив максимум усилий к освоению нового стиля в кратчайшие сроки, я весьма неплохо справился с задачей и сумел завоевать награду журнала Autosport «Лучшему молодому пилоту года», бонусом к которой шел тестовый заезд в болиде McLaren «Формулы-1». Казалось, что моя карьера развивается очень хорошо, и особенной гордости нам придавал тот факт, что успешно выступать в гонках нам удавалось только силами нашей маленькой семейной команды. А потом случилось самое невероятное.

В конце моего сезона в Формуле Ford в гараже моего отца зазвонил телефон, и кто же был на другом конце провода, как не сам Джеки Стюарт? Поначалу я подумал, что меня просто разыгрывают друзья. Одна из легенд «Формулы-1», уроженец Дамбартоншира Джеки Стюарт некогда попал в автогонки благодаря тому, что ему разрешали водить весьма экзотические машины, продававшиеся в автосалоне его семьи! Поначалу казалось, что спортивные триумфы ждут его в стендовой стрельбе: подростком он был весьма метким стрелком, выигрывал титулы на Британских островах и в Европе и даже соперничал за место в составе олимпийской сборной, собиравшейся на Олимпиаду 1960 года. Было ясно, что чем бы Джеки ни увлекался, он всегда относился к делу с тщательностью и исключительным вниманием к деталям.

В начале 1960-х Джеки с успехом выступал в гонках на спорткарах, откуда затем перешел в соревнования одноместных болидов, сначала пробившись в «Формулу-3», а затем и в Ф1. Свой первый Гран-при он выиграл уже в дебютный сезон выступлений в «Формуле-1». Прежде чем завершить карьеру в 1973 году в относительно молодом возрасте 34 лет, он выиграл три чемпионских титула и прочно утвердился в статусе одного из величайших автогонщиков всех времен. Отчасти завершению его карьеры поспособствовали проблемы с безопасностью в автогонках – он любил этот спорт, но гонки отняли у него и его жены Хелен очень многих близких друзей. И в самом деле, накануне его сотого и завершающего карьеру Гран-при, проходившего в американском Уоткинс-Глен в 1973 году, его партнер по команде и друг Франсуа Север погиб в чудовищной аварии, из-за чего Стюарт не вышел на старт.

Неудивительно, что с тех пор как Джеки повесил свой гоночный шлем на гвоздь, он стал одним из виднейших поборников безопасности гонщиков, а его неутомимое стремление к тому, чтобы сделать автоспорт безопаснее, привело к внедрению многочисленных инноваций, спасших жизни многих пилотов в «Формуле-1», а позже перенятых и другими автоспортивными сериями.

Для меня, молодого, подающего надежды шотландского гонщика, Джеки Стюарт был одним из самых влиятельных и прославленных гонщиков в мире. И чтобы он взял и позвонил в гараж моего отца… это казалось каким-то сюром. Как я и говорил, я думал, что это меня разыгрывают приятели, но нет, на проводе и правда был трехкратный чемпион мира. Он заинтересовался мной, намереваясь пригласить в свою гоночную команду Paul Stewart Racing, или PSR, выступавшую в трех сериях. Джеки без промедления пригласил меня в Швейцарию, чтобы там обсудить перспективу выступления за его команду. Он окрестил свою команду «Лестницей талантов», поэтому для меня выступление за нее было невероятно престижным и значимым. Что еще лучше, контракт с PSR предполагал возможность пилотировать болид бесплатно, то есть мне даже не нужно было изыскивать средства для участия в гонках. Я переехал на юг, в Милтон-Кинс, и следующие три года выступал в составе PSR, проживая в съемных комнатах, как это делали механики и вспомогательный персонал. Комнаты обходились мне примерно в 50 фунтов в неделю и выглядели, как правило, весьма примитивно, но мне было плевать, я не гнался за роскошью, моим стремлением было получить шанс в гонках. Мне не нужна была большая квартира. Все, что мне было нужно, это время на трассе, гоночная машина и возможность. Все свободное время мы с отцом изыскивали любые средства, какие только могли, чтобы вкладывать их в гонки, ведь даже без платы команде, от которой я был освобожден, участие в гонках требовало вложения существенных средств. Моя преданность делу в тот момент была абсолютной: я жил, спал и дышал гонками. Я был очень сконцентрирован.

Первый сезон выступлений за PSR получился вполне неплохим: две выигранные гонки и итоговые 4-е и 5-е места в зачете двух серий, в которых я соревновался. В Спа я сломал ногу, но тем не менее меня не покидало ощущение того, что я движусь вперед и прогрессирую. Однако после выступления в «Формуле-3» в 1991 году – в том сезоне я едва не выиграл чемпионство, финишировав вторым с минимальным отставанием – команда PSR захотела, чтобы я начал активнее инвестировать средства для перехода в «Формулу-3000», последнюю категорию перед «Формулой-1». К тому моменту мне удалось собрать на банковском счету порядка 30 тысяч фунтов: часть из них обеспечили доходы от различных мелких спонсорских соглашений, часть была скоплена, а часть стала щедрым подарком от Наны Култхард. Для меня 20-летнего это была огромная сумма, и на тот момент развития моей карьеры она стала внушительной финансовой подушкой.

Так что когда мне объявили, что для продолжения выступлений в «Формуле-3000» мне нужно сделать вклад в гоночные расходы команды на сезон, я отправился в банк, снял со счета практически все 30 тысяч фунтов до последнего пенни и передал деньги PSR. За одно утро баланс моего банковского счета сократился с £30 200 до всего лишь £200.

Если у тебя есть некий финансовый резерв и ты не готов вложить его в проект, но при этом просишь об этом других, встает вопрос: действительно ли ты целиком предан делу? Насколько ты тверд в своем стремлении рисковать ради награды? Преданность делу сродни решению завести ребенка. Невозможно быть «слегка беременной», женщина либо вынашивает ребенка, либо нет. Невозможно сымитировать искреннюю преданность делу, уж точно не в долгосрочной перспективе. В «Формуле-1», если ты не предан делу, тебя раскусят в два счета. Для максимизации своего личного потенциала нужно оставаться преданным делу годами, и притом неустанно.

Хороший пример человека, у которого я многому научился преданности делу, это сэр Фрэнк Уильямс. Фрэнк прошел трудным путем. Он родился в 1942 году в Саут-Шилдс, что на севере Англии, и начинал с нуля, став в итоге энергичным и прямолинейным бизнесменом. Его ранний этап карьеры участника «Формулы-1» примечателен, пожалуй, больше провалами, нежели успехом, но его одержимое стремление к победе в конечном счете привело к созданию одной из самых успешных команд в истории автоспорта. Впервые пробившись в автоспорт в 1966 году с командой, носившей имя Frank Williams Racing Cars, Уильямс столкнулся с многочисленными трудностями и спустя десять лет продал команду канадскому нефтяному магнату Уолтеру Вульфу. Все это время страсть и преданность Фрэнка делу привлекали к себе внимание окружающих. Он довольно быстро осознал, что ему некомфортно работать на кого-то другого, поэтому в 1977 году он вместе со своим партнером Патриком Хэдом организовал команду Williams Grand Prix Engineering.

С тех пор Фрэнк никогда не оглядывался в прошлое. Первый успех команды пришелся на британский Гран-при 1979 года, когда швейцарский пилот Клей Регаццони одержал свою знаменитую победу, а в 1980 году была реализована давняя амбиция Фрэнка – победить в чемпионате мира «Формулы-1». Тогда австралиец Алан Джонс выиграл личный зачет, а Williams – Кубок конструкторов. Второй титул последовал в 1982 году, на сей раз его команде принес Кеке Росберг. Последующие чемпионства обеспечили Нельсон Пике (1987), Найджел Мэнселл (1992), Ален Прост (1993), Дэймон Хилл (1996) и Жак Вильнев (1997). В общей сложности команда завоевала семь чемпионских титулов среди пилотов и девять Кубков конструкторов, по пути выиграв 114 Гран-при.

О преданности Фрэнка Уильямса делу и его стремлении быть лучшим слагают легенды. Эти преданность и страсть никогда в его жизни не проявлялись так ярко, как в 1986 году, когда в его жизни случилось кошмарное событие. Во Франции он пережил тяжелую травму позвоночника в результате дорожной аварии, которая приковала Фрэнка к инвалидному креслу. До того момента он регулярно участвовал в соревнованиях по бегу на среднюю дистанцию; после такой ужасающей аварии большинство людей – а может быть, и все? – отступились бы, предпочли бы тихую, уединенную жизнь и ограничили бы свои амбиции.

Но только не Фрэнк Уильямс. Он так не живет, и именно по этой причине любой, кто находится рядом с ним, может напитаться его знаменитой страстью и преданностью делу. Невероятно, но высокий уровень физической формы на момент автокатастрофы в сочетании с его сумасшедшей трудовой этикой, целеустремленностью и силой духа перед лицом невзгод позволили ему вернуться к полноценному руководству командой Williams в течение всего лишь нескольких месяцев после аварии! Фрэнк, этот гигант спорта, и по сей день остается у руля команды, а в 1999 году королева пожаловала его в рыцари. Также он имеет престижнейшую награду – орден Почетного легиона. Удивительная история жизни Фрэнка это, по сути, все, что вам нужно знать о преданности делу.

Как я уже упоминал ранее, мое участие в истории Williams F1 пришлось на период начала 1990-х. Именно Фрэнк разглядел мою целеустремленность молодого начинающего гонщика и предложил роль тест-пилота Williams в 1992 году, тем самым дав мне первый шанс попробовать себя в «Формуле-1»; и именно Фрэнк предложил мне полноценное место пилота в гоночной команде после трагической гибели Айртона Сенны в 1994 году. Мне выпала большая удача выступать за Фрэнка и Williams F1 и провести целых 25 этапов в период с 1994 по 1995 год, и за это время я лицезрел множество микропримеров его личной преданности делу. Он отчаянно предан своему делу, но ожидает того же от всех людей в своей команде. Он руководит, подавая всем позитивный пример, и ждет, что другие будут этому примеру следовать.

Однажды, когда я еще был новичком команды, меня пригласили в офис, и наш с Фрэнком разговор закрутился вокруг темы исключительно высокого уровня физической подготовки, необходимого для успешного пилотирования болида «Формулы-1». Любой гонщик, выступающий на этом уровне, отменно готов физически, но, учитывая атлетическое прошлое самого Фрэнка и его собственный впечатляющий уровень физического развития, было логичным то, что он считал за данность запредельную физическую готовность своих гонщиков. Мысль о том, что пилот может не быть жилистым, как Брюс Ли, и не пребывать на пике своего атлетического потенциала, была абсолютно неприемлемой для него. В какой-то момент Фрэнк попросил меня показать пресс, как вполне конкретное свидетельство того, что я имею необходимый уровень физподготовки. Если ты не в состоянии приложить усилия к тому, чтобы выйти на такой уровень, когда кто-то предлагает тебе место пилота в команде Ф-1, то что это говорит о твоей преданности делу? Штука в том, что Фрэнк отлично знал: с прессом смухлевать не получится, он всегда покажет, усердно ли ты потел на тренировках или нет, он знал, что такой простой физиологический признак служит ключевым индикатором высокого уровня целеустремленности пилота.

К счастью, благодаря беспощадному режиму, которому я следовал, кубики моего пресса были видны очень четко – это был результат многих и многих часов, потраченных на поддержание исключительной физической формы. Сам этот уровень физподготовки уже служит иллюстрацией моей преданности гонкам и моему стремлению максимизировать собственный потенциал. Для гонщика я довольно высок. Некоторые из действующих пилотов на самом деле довольно низкорослы, потому что существует очевидная корреляция между весом и скоростью. Вы можете задаться вопросом, как столь относительно небольшие различия в весе могут обеспечивать такую значительную разницу в гоночном болиде? Что ж, каждый дополнительный килограмм веса в машине обойдется примерно в 0,035 секунды на круг, пройденный по некой усредненной трассе. По одной этой причине Марк Уэббер, бывший примерно на пять килограмм тяжелее Себа Феттеля в силу существенной разницы в росте, мог ожидать, что будет примерно на 0,175 секунды медленнее партнера. Это преимущество подчеркивается тем фактом, что наличие более легковесного пилота позволяет команде идеально расположить на болиде балласт с целью довести совокупный вес машины и гонщика до разрешенного минимума. Проделав это, можно повысить производительность машины, ослабить износ шин и улучшить управляемость. Так что, как видите, вес гонщика имеет критически важное значение, и теперь вам понятно, почему сэр Фрэнк – или любой другой менеджер команды на самом деле – поставил бы под вопрос преданность пилота делу в том случае, если бы тот явился на предсезонное тестирование с лишним весом. Если команда и ее дизайнеры проделали в межсезонье серьезную работу по улучшению болида, а гонщик приехал на испытания с лишним весом, из-за чего машина теряет доли секунды на каждом круге, то какой в этом всем был смысл? Если ты способен выявить те сферы, в которых ты можешь повлиять на итоговый исход дела, то почему же не делаешь этого? На мой взгляд, ответ на эти вопросы таков – недостаточная приверженность делу. Это, в свою очередь, означает, что ты не реализуешь по максимуму собственный потенциал.

В прошлом я шутил, что, всякий раз оказываясь в паддоке, чувствую себя высоким в мире мини-мужчин. Учитывая мой высокий для гонщика рост, мне годами приходилось прилагать больше усилий, чем другим, чтобы обеспечить себе равные условия конкуренции. Это началось еще в детстве, когда я гонял на картах. Я всегда активно стремился к исключительной физической форме. Дома у нас было несколько тренажеров, которыми я пользовался, а также свободные веса и так далее. Также нам посчастливилось со временем обзавестись бассейном в доме, так что я регулярно наматывал там круги. Я даже делал специальные упражнения со шлемом на голове: по бокам шлема закреплял свинцовые грузила и так укреплял свою шею. Тщательно следил за диетой; тогда я был ростом в 183 см, но весил чуть больше 57 килограмм. Но даже при этом я был тяжеловат для карта. Однако моя целеустремленность и желание побеждать начали приводить к появлению идей, которые я совершенно точно не хочу рекомендовать молодым пилотам, потому что это одержимое стремление поддерживать свой вес на минимуме и отдавать все силы физической подготовке со временем довело меня до булимии. Примерно в 16-летнем возрасте я вызывал у себя рвоту, чтобы таким образом контролировать вес. Я взвешивался по три раза на дню. Если я замечал, что стал на полфунта тяжелее, то тут же отправлялся в бассейн и проплывал там несколько кругов. Это помогало избавляться от лишнего веса, но это был очевидно нездоровый способ контролировать свои размеры, и оправдания этому нет. Такое поведение было, скорее, отражением моей абсолютной решимости добиться успеха. Я смотрел на это так: если я могу повлиять на свое выступление в гонках таким образом, то почему не должен этого делать? Но я никогда не стану одобрять подобных крайностей, разумеется. Тем не менее я и сейчас вижу более крупных гонщиков (в основном по части веса, а не высокого роста) и всякий раз думаю: «Насколько ты предан делу, если не можешь контролировать свой вес и поддерживать его на идеальном для команды уровне?» Но говоря это, я не подразумеваю, что кому-то из них следует доходить до тех крайностей, в которые впадал я. Я лишь намекаю, что если твоя команда говорит, что машина станет быстрее, если ты будешь весить 70 килограмм, то тебе нужно сделать все возможное, чтобы весить 70 килограмм.

В моем случае приходилось очень тщательно контролировать свой вес на протяжении всей гоночной карьеры. После того как я перешел в младшие формульные серии, а позже и в «Формулу-1», я решал эту задачу посредством предельно здорового питания и выполнения физических упражнений в рамках строгого, а порой и беспощадного режима. У меня были тренеры и люди, помогавшие мне делать это со всей тщательностью, но работать на тренировках приходилось все равно мне. Правильное питание здесь играет ключевую роль, вот почему шампанское, которое мне предлагали на приеме у какого-нибудь спонсора, или торжественный ужин из пяти блюд часто оказывались мною проигнорированы. Я в буквальном смысле не мог есть или пить, что бы передо мной ни ставили. Необходимый для гонок вес примерно в 70 килограмм – это мало для человека моего роста, поэтому поддержание его в рамках этой цифры всегда было вызовом для меня. Алкоголь исключается напрочь, если только не удастся перехватить (маленький) бокал по случаю хорошего результата в воскресенье, и то лишь в том случае, если твоему благополучию завтра ничего не грозит и ты сможешь нормально выспаться. При таком количестве дальних перелетов это бывает трудно, но работа над поддержанием правильного баланса тренировок, питания и сна имеет важнейшее значение, если ты, конечно, хочешь поддерживать энергию от гонки к гонке на должном уровне. Все эти требования были весьма жесткими, но меня все устраивало.

Джеки Стюарт был одним из первых, кто дал мне подсказку касательно диеты и занятий спортом. До 19-летнего возраста я всегда съедал горячий завтрак по воскресеньям, а потом повстречал Джеки, который сказал мне: «Тебе нужно питаться правильно, начинай есть мюсли». Держите в уме тот факт, что Джеки выступал в гонках за много лет до того, как большинство гонщиков начало следить за диетой и придавать такое значение нюансам подготовки. Даже в этом отношении Джеки был далеко впереди остальных.

Другим примером преданности делу и, как следствие, максимизации собственных способностей может послужить работа на тестах. Каждый «сеанс» пребывания в машине я рассматривал как репетицию, потому как рано или поздно репетиции кончатся и ты окажешься на настоящем гоночном этапе. В каждый тестовый круг я вкладываю всю душу и сердце. На тестовых испытаниях у меня случались куда более жуткие аварии, чем на самих Гран-при. Пилотирование болида Гран-при требует от тебя колоссальной концентрации. Если ты не сконцентрирован все время, то как можешь удивляться тому, что попал в аварию? Когда я отправлялся на тестовые заезды, я всегда был предельно сконцентрирован и нацелен на то, чтобы извлечь максимум из этого конкретного дня. Как по мне, это очень логично. Получить отдачу за то, что вкладываешь. В Ф1 это обострено до предела, потому что даже в ходе тестовых заездов одна ошибка может привести к аварии, а авария может обернуться серьезной травмой или летальным исходом. Посему нет никаких оснований, по крайней мере, в моем представлении, для того, чтобы не выкладываться на тестах на все 100 процентов. К каждому повороту, к каждой тренировке старта, к каждому кругу и к обратной связи инженеров, ко всему, что связано с тестами болида и конкретному тестовому дню, я относился так, как будто это была гонка. Таким образом, в день гонки я уже знал обо всех этих мельчайших нюансах, так как отрепетировал их. Когда ты тестируешь машину, то проезжаешь зараз расстояние, эквивалентное дистанции четырех-пяти Гран-при, поэтому такая концентрация на протяжении всего дня так утомляет. Однако ты – голос этой машины и не можешь себе позволить проехать несколько кругов вполсилы. Ты должен снабжать команду верными данными, должен тестировать машину на полных оборотах, и лично я не вижу для себя никакого другого подхода к тестам.

Я не уверен, что мое мнение разделят все коллеги по цеху, но я не уверен, что Мика прилагал столько же усилий в тестировании болидов, сколько и на гонках, но справедливости ради скажу, что он определенно обладал талантом выдать нужный результат, когда дело доходило до гонки. Как я уже говорил ранее, моя преданность делу и трудовая этика стали главными причинами, по которым я задержался в McLaren на целых девять лет, дольше любого другого пилота в истории конюшни. Люди знали, что я предан делу. Они чувствовали это, понимали, что для меня все это по-настоящему важно. Не нужно быть лучшим, чтобы добиться успеха. Однако нужно быть целиком и полностью преданным своему плану.

Прежде чем перейти к следующему элементу раскрытия личностного потенциала, позвольте мне вкратце поведать вам о другом персонаже из мира Ф1, который может многому научить вас по части преданности делу и которому определенно удалось по максимуму раскрыть собственный потенциал. Речь о Найджеле Мэнселле (опять). На первый взгляд Найджел Мэнселл, «Наш Найдж», стал любимцем болельщиков благодаря своему зрелищному стилю пилотирования и скромному, непритязательному поведению. Я уже обсуждал его трудовую этику, но в плане преданности делу его упорное стремление выиграть титул чемпиона мира, несмотря ни на что, служит замечательным примером настойчивости, не сломленной чередой разочарований и вызовов. В гонки он пришел относительно поздно, начав с картов, после чего в 1977 году выиграл чемпионат британской «Формулы Ford», одержав победу в 33 гонках из 42. Пройдет три разочаровывающих и финансово очень непростых сезона, прежде чем Мэнселла заприметит Колин Чэпмен, босс Team Lotus, и даст ему шанс на тестах. Мэнселл стал тест-пилотом Lotus, а в 1980 году дебютировал в «Формуле-1» на австрийском Гран-при – эта гонка стала для него одной из трех в том году. Следующие четыре сезона он выступал за Team Lotus, пока в 1985-м не перешел в Williams и с тех пор уже не оглядывался назад. Знаменитая история: чемпионство 1986 года в «Формуле-1» ускользнуло от него в самый последний момент, когда у него, лидировавшего на заключительном этапе чемпионата в австралийской Аделаиде, лопнула шина. Однако этот драматичный провал лишь укрепил репутацию Мэнселла как гонщика, готового на все и отличающегося исключительной преданностью делу. В дальнейшем, с переходом в стан Ferrari, она стала еще крепче: в дебютной гонке за итальянскую команду он, пилотируя крайне ненадежную машину, сумел одержать чудесную победу на бразильском Гран-при 1989 года.

Наконец, долгие годы усердной работы и искренней преданности делу вернулись ему наградой, которой стал чемпионский титул 1992 года, пришедший к нему в руки как раз в тот момент, когда всем уже стало казаться, что ему навсегда уготована роль «подружки невесты». Одержав девять побед за рулем блестящего Williams-Renault FW14B, он сделал заключительный шаг к тотальному доминированию на Гран-при того года. Сложности с контрактом вынудили его перебраться в США, где он, вопреки всему и во многом благодаря своему несгибаемому упорству и стремлению к победе, стал единственным пилотом в истории, которому удалось выиграть серию CART (Championship Auto Racing Teams), будучи действующим чемпионом мира в Ф1.

Когда мы говорим о преданности делу, нужно помнить и о травмах Мэнселла, которые он получал еще в ту эпоху, когда пилоты в автоспорте гибли и становились калеками слишком, слишком часто. Авария, приключившаяся во время выступлений в «Формуле Ford», обернулась для него переломом шеи, а «свалка» с участием огромного количества болидов на одном из этапов «Формулы-3» закончилась для него переломом позвонка. На дебютном Гран-при в составе Team Lotus он получил серьезные ожоги от загоревшегося топлива, на свободных заездах перед Гран-при Франции 1985 года попал в жуткую аварию на скорости 300 километров в час, а на квалификации в Японии в 1987-м заработал еще одну травму спины после аварии на большой скорости. После аварии на этапе CART в Финиксе, когда он врезался в бетонную стену на скорости почти в 300 километров в час, полученные им травмы были такими тяжелыми, что единственным специалистом, способным проанализировать то, что пережил Мэнселл, оказался патологоанатом, специализировавшийся на травмах, полученных людьми в различных авиакатастрофах. Он заявил, что прежде он видел такие тяжелые травмы спины лишь однажды – у погибших в авиакатастрофах, и в результате повреждение такого рода окрестили «травмой Мэнселла». Однако каким-то образом Мэнселл умудрился вернуться в кокпит спустя всего две недели, завоевать поул и финишировать в гонке третьим. Вот что такое преданность делу.

Возвращаясь к тому моменту, когда Фрэнк инспектировал мои идеально подкачанные и рельефные мышцы пресса: они выступают здесь не только свидетельством той преданности делу, которую он рассчитывал увидеть, но также помогают проиллюстрировать мою следующую мысль о максимальном раскрытии личностного потенциала посредством превращения себя в совершенно незаменимого человека. После того инцидента я знал, пилота какого типа ищет для своих машин Фрэнк. Нужно усваивать то, чего хочет и ожидает от тебя босс. Таким образом, он или она будут думать: «Так, этот человек предан делу», что сильно затруднит им потенциальный отказ от твоих услуг.

Если вы создаете наилучшую версию себя, и она становится незаменимой для команды или компании, то вы наверняка добьетесь успеха; если ваша наилучшая версия себя по-прежнему недостаточно хороша, то вы хотя бы будете знать, над улучшением каких аспектов необходимо работать. Будучи пилотом «Формулы-1», вы должны по максимуму реализовывать свой потенциал, иначе быстро окажетесь на обочине. Подумайте о масштабах вариантов трудоустройства любого пилота Ф1: в мире живут миллионы и миллионы людей, умеющих водить, но в любое время дня и ночи найдутся всего 20 человек, пилотирующих болид Гран-при. Если не сделать себя незаменимым элементом, ваши работодатели быстро найдут, кем вас заменить.

В Ф1 неопределенность в плане трудоустройства особенно остра. Мы, пилоты, целиком и полностью осознаем тот факт, что заключаем контракт на счастливый брак длиной в год, два, может, три, но в тот день, когда мы подписываем этот контракт, для нас уже готовы заявления на развод, потому что развод случится – этим отношениям обязательно настанет конец. Даже в McLaren, где я считался долгожителем, я пробыл всего девять лет. (Быть может, более крайняя степень такой неопределенности – мир футбола, где средний срок пребывания тренера у руля клуба зачастую измеряется месяцами, а не годами.) Я четко осознавал, насколько хрупкие гарантии занятости в этом мире, еще в тот день, когда подписал свой первый контракт с Williams и начал карьеру в Ф1, и каждый последующий сезон я стремился делать себя незаменимым, чтобы брак с той командой, с которой меня сведет жизнь, продлился как можно дольше.

На мой взгляд, существует два способа сделать себя незаменимым. Первый я не одобряю – это тот случай, когда у людей «есть ключи ко всему». Под этим я подразумеваю ситуации, когда люди ни с кем не делятся своими знаниями, скрывают секреты своего ремесла, если хотите. По их логике, это делает их неотъемлемой частью бизнеса. Может, и так, но такой подход таит в себе негатив, это эгоистичная и не приносящая пользы стратегия, которой придерживаются те, кто не думает и не заботится о выгодах команды.

Люди удерживают информацию в тайне, потому что это, как принято считать, помогает сохранить власть. Я категорически с этим не согласен – на контрасте я ярый сторонник того, чтобы делиться информацией. Маленький пример, иллюстрирующий эту мою убежденность: я всегда ставлю всех в копию, отправляя e-mail. Некоторые люди часто говорят: «Ну, ему эта информация ни к чему, зачем он стоит в копии?» Скажу, что электронное письмо – это не телефонный звонок и не звонок в дверь. Он не беспокоит и не отвлекает тебя. Информация может не касаться кого-то напрямую, но по крайней мере этот кто-то будет знать, в каком направлении движется процесс. Почему это является проблемой? Быть может, этому человеку есть что добавить. В любом процессе, в любом бизнесе вы занимаетесь выстраиванием чего-либо, и каждый должен ознакомиться с тем, что от него требуется и в чем состоит его обязанность. По этой причине я поборник подхода, предполагающего деление информацией, а не ее сокрытие. Я не могу в полной мере выразить то, насколько важно сотрудничать и понимать, что именно благодаря приобщению друг друга к знаниям и работе в команде мы в конечном счете оказываемся в лучшем месте.

Таким образом, второй путь сделать себя незаменимым куда лучше, он более благороден и, как я считаю, превосходит первый во всех отношениях: верьте в силу объединения всех для улучшения команды или бизнеса. Это требует и уверенности в собственных способностях, разумеется.

Однако, беря на вооружение второй подход по превращению себя в незаменимый элемент, вы обязаны осознавать, что существует неотъемлемый риск того, что вы, так или иначе улучшив бизнес своими действиями, можете в итоге оказаться очень даже заменимым.

Случай в качестве примера: я и Себастьян Феттель.

Следует осознавать, что карьера в спорте высочайшего уровня длится примерно 10–15 лет, по окончании которых будет заблуждением не признаваться себе, что твои возможности начинают идти на убыль. Работая сообща с другими людьми на благо команды, ты всегда рискуешь в конечном счете списать самого себя со счетов, и именно это произошло в моей ситуации с Себастьяном Феттелем.

В начале 2008 года я проводил тестовые заезды в составе Red Bull Racing в Барселоне и в какой-то момент неудачно наехал на поребрик трассы, схлопотав легкое растяжение шеи, ограничившее меня в движениях и вынудившее искать помощи физиотерапевта. Себ Феттель тоже был там, тестируя болиды Toro Rosso, и я обратился к руководителю команды Кристиану Хорнеру, предложив тому усадить Себа в мою машину, поскольку тот очень хорошо проявил себя за рулем Sauber в своей единственной гонке прошлого сезона и определенно заслужил свое право пилотировать Toro Rosso. Мне было очевидно, что он очень хорош, поэтому я и предложил пересадить его за руль моей машины в тот день. Помните, что Себастьян был молодым, многообещающим гонщиком, и я, позволяя ему сесть за руль своей машины и продемонстрировать всем свои способности, изрядно рисковал потерять место в команде. Помню, мой тогдашний менеджер Мартин Брандл сказал мне, что это был поступок индейки, голосующей за праздник Рождества. Я же смотрел на ситуацию иначе. Я знал, что сезон 2008 года будет, скорее всего, моим последним, ведь тогда мне уже было 37, так зачем плыть против течения? Мартин полагал, что это было скверным решением, и я понимаю его позицию в этом вопросе, хотя тогда и не согласился с ней. Я счел этот шаг удачным деловым ходом.

Каким же образом это удачный деловой ход? Я видел ситуацию в долгосрочной перспективе и делал то, что считал правильным для команды. Как я и говорил, я отчетливо осознавал, что моя гоночная карьера движется к своему завершению. Также я понимал, что этот молодой немецкий пилот невероятно одарен и что Red Bull, как команда, получил огромные выгоды от его перехода к ним и того факта, что теперь он будет пилотировать один из их болидов. Можете счесть этот поступок несколько альтруистическим в мире, традиционно считающемся предельно эгоистичным и замкнутым на личных интересах каждого, и, вероятно, будете правы. Многие часто называют «Формулу-1» беспощадным спортом, и она определенно бывает беспощадной в отдельных ситуациях, но как минимум один аспект этого мира должен быть перенят бизнесом, а именно то рвение, с которым в Ф1 стремятся удерживать в своих рядах опытных людей с экспертными познаниями и продлевать их присутствие в паддоке. Да, в Ф1 должны приходить новые, молодые пилоты, они плоть, кровь и будущее этого спорта, и так и должно быть – вот почему я предложил усадить Себа за руль своей машины. В какой-то момент биология и седина говорят тебе «стоп» и больше не дают участвовать в гонках на высочайшем уровне, независимо от того, каким выдающимся мастерством ты обладаешь. Однако я знал, что в «Формуле-1» очень часто происходит так, что пилот по окончании своей карьеры переходит на другую должность. Что характерно, такой переход – в отличие от некоторых других сфер бизнеса – рассматривается не как понижение, а как естественный элемент бизнес-модели и считается обычным делом. Зачем позволять толковому мозгу, обладающему всем необходимым опытом в выполнении задач реальной сложности, просто так уходить из вашего бизнеса? В этом нет никакого смысла. Так что, несмотря на утрату мной статуса, незаменимого для Red Bull, я смог доказать свою полезность и остался в бизнесе.

Сейчас, по прошествии десяти лет, я пишу эти строки, по-прежнему находясь на контракте с Red Bull, поэтому, на мой взгляд, то решение было верным. Такое развитие событий говорит о том, что Red Bull, несмотря на решение предложить мое место пилота Себастьяну, все же по-прежнему считал меня незаменимым элементом для реализации своих более широких амбиций. Я осознал, что моя новая роль несколько шире привычной, когда я должен был следить только за собой, и что теперь я должен принять участие в развитии и продвижении команды. Честно говоря, я тогда, наверное, до конца не осознавал, насколько хорош Себ как пилот; однако мне приятно думать, что я сыграл маленькую роль в запуске Red Bull’ом карьеры Себастьяна и выводе его на пик возможностей, что, в свою очередь, поспособствовало полному раскрытию потенциала команды.

Разумеется, риск был. В Ф1 достаточно примеров, когда команды следовали хорошим советам пилотов или хватались за предложенные ими возможности, но терпели неудачу. Однако я доверял Red Bull, я доверял команде и людям, с которыми мне довелось поработать вместе, и они вполне предсказуемо отплатили мне той же монетой. Я не знал наверняка, что они это сделают, но порекомендовать им Себастьяна было верным шагом. Послушайте, я не пытаюсь строить из себя мать Терезу, но когда ты видишь предвестие надвигающихся перемен или замечаешь кого-то молодого и многообещающего, у кого впереди еще вся карьера, не упускай этот момент и подумай о благе команды. Тогда у меня было ощущение, что я поступаю правильно. Ощущение, что я поступаю бескорыстно, что мы – как команда – выиграем от решения пересадить Себастьяна за руль моей машины.

Следующий способ полностью раскрыть собственный потенциал – никогда не переставать учиться. «Формула-1» это спорт, где ты постоянно движешься по кривой обучения. Мне повезло провести много лет в компании выдающихся умов, а так как я всегда жажду новых знаний, их наставничество играло ключевую роль в моем развитии. Изначально я следовал по этой кривой обучения, ведомый своими родителями: я познавал то, как они работают с клиентами и потребителями; будучи взрослым, я получал наставничество и очень многому научился от ряда ключевых фигур своей карьеры. Голод до новых знаний по-прежнему живет во мне, и каждый день я чувствую, что должен научиться чему-то новому.

В «Формуле-1» провалов куда больше, чем успехов. Даже могучий Михаэль Шумахер выиграл «всего лишь» 91 Гран-при из 301, в котором выходил на старт. Однако большой плюс этой обстановки в том, что мы наслаждаемся процессом обучения и развития. Это постоянный процесс переоценки качества собственных выступлений, поиска пробелов и слабых мест и честного отношения к собственным ошибкам. Он означает готовность говорить о том, что работало хорошо, а что нет, и нацелен на то, чтобы в следующий раз было лучше, чем в предыдущий. «Формула-1» действует по этому принципу в очень многих вещах, о которых я расскажу в последующих главах, пока же простой иллюстрацией этого будет каждый день на гоночной трассе, будь то тестовые заезды или собственно гонки. Утром мы проводим встречу с соответствующими инженерами и главными сотрудниками команды для обсуждения дальнейших планов на день, а затем собираемся вновь в конце дня, чтобы оценить то, как мы выполнили намеченный план. Такой подход порождает культуру постоянного обучения и последовательного улучшения результатов.

Другой способ постоянно учиться – регулярно ставить себе задачу по достижению амбициозных целей. Люди, успешные в долгосрочной перспективе, всегда чему-то учатся, они не «почивают на лаврах», не делают вид, будто знают о своем бизнесе все, они подходят к каждой ситуации с мыслью: «Чему я могу научиться у этого человека или какой урок могу извлечь из этого события?» Необходимость постоянно справляться с новыми вызовами способствует превращению в наилучшую версию самого себя. Люди либо отвечают на вызовы, либо плывут по течению жизни, старательно их избегая. Я полагаю, что хорошо прожитая жизнь – та жизнь, в который ты постоянно обучаешь себя и оказываешься в ситуациях за пределами своей зоны комфорта. Таким образом ты учишься и используешь свои социальные и жизненные навыки для того, чтобы адаптироваться и эволюционировать. Желание оставаться в пределах знакомого мира в какой-то мере понятно, но в определенный момент оно начинает сильно ограничивать, а когда ты прекращаешь свое обучение, ты перестаешь развивать себя и свои навыки. Это неизбежно ограничит твой деловой потенциал.

Я, наверное, больше других людей люблю бросать себе вызовы, потому что, с точки зрения как минимум некоторых из них, моя жизнь и карьера в гонках были, скажем так, рисковой затеей. Позже на страницах этой книги я объясню, почему я сам так не считал, но должен признать, что жизнь профессионального автогонщика действительно регулярно бросает тебе новые вызовы. Они могут быть какими угодно: тебя подводят элементы машины, или кто-нибудь из пилотов преодолевает какой-либо участок трассы быстрее тебя, это может быть внутренняя кухня взаимоотношений в команде, да что угодно. Все трудности необходимо принимать и преодолевать. Мне нравится это делать, потому что я понимаю: преодолев трудность, я стану лучше как гонщик, бизнесмен или личность.

Я помню, как во времена своих выступлений в серии «Формула Ford» проводил тесты в Сильверстоуне. Моя «формула» была довольно быстрой, но в какой-то момент откуда ни возьмись на трассе появился болид «Формулы-3000» и пронесся мимо меня, словно ракета. Это была в буквальном смысле вспышка, какое-то неясное размытое пятно. Я был ошеломлен. Помню, как подумал про себя: «Как ему, черт возьми, удается ехать так быстро?» И это была «Формула-3000»; «Формула-1» еще на порядок быстрее, однако именно она была моей конечной целью. Я просто сидел и думал: «Как я смогу стать настолько быстрым?» Это вызов.

Если ты бросаешь себе вызовы, то рано или поздно столкнешься с ситуациями, когда не будешь знать ответа, или не будешь обладать определенной техникой, или будешь лишен важного куска информации. Если такое будет происходить с вами, просто спрашивайте. Мой подход таков: если я не знаю, я найду кого-то, кто знает, и вступлю с ним в диалог, потому что именно так работают в команде. Кто лучше всех подходит для этой работы, кто, как я знаю, может помочь мне с этим? Порой, строя свои карьеры, люди слишком высоко возносят свои эго и боятся спрашивать у других, опасаясь, что это покажет их слабость или недостаток. Это бред. Если вы чего-то не знаете, так и скажите и, что главное, не стесняйтесь того, что не знаете. Если кто-то чего-то не знает в «Формуле-1», но при этом пытается сделать все с наскока и просто лажает, его разоблачают очень быстро. Если ты добился успеха в спорте, велика вероятность, что ты осознаешь выгоды, которые тебе дает изучение мнений других людей: «А, так я только что чему-то научился».

Я никогда не стесняюсь задавать вопросы о том, чего не знаю, или о том, что, как мне кажется, можно было бы сделать лучше, пойдя другим путем. К примеру, придя на работу на ТВ, я понятия не имел даже о том, как включить звукомонтажный аппарат, но это не значило, что я не представлял, как мог бы выглядеть определенный сегмент программы – и без всякого стеснения или стыда спрашивал, почему мы поступаем так, а не иначе. Такие вопросы вовсе не обязательно служат источником спора, а если подумать, это даже выгодно всем. Если вам объяснят, что именно делают, и согласятся с тем, что это дело можно улучшить с помощью вашей идеи, тогда это плюс; если они объяснят, и вы поймете, что их первоначальный план – лучший из вариантов, значит, вы чему-то научитесь, что-то познаете. Если вы полагаете, что не можете ничему научиться у другого человека, ваше мировоззрение, скорее всего, препятствует извлечению вами максимума из тех возможностей, что предоставляет вам жизнь. Это применимо к любому виду спорта или карьерному пути, который вы выбрали. Вами должен двигать не страх неудачи, а жажда успеха.

Если вы работаете только с теми людьми, которые все время с вами соглашаются, как же вы будете расти и развиваться? Возьмем Рона Денниса. Он широко известен как человек со своим мнением обо всем. Не всякий человек согласится с ним. Однако в противоположность тому, что вы могли бы о нем подумать, он полностью способен принимать другие мнения. К примеру, когда я опубликовал свою автобиографию в 2007 году, Рон Деннис написал очень красноречивое и комплиментарное предисловие к моей книге. Это удивило многих людей, так как некоторые главы моей первой книги отнюдь не были комплиментарными по отношению к определенным аспектам моей карьеры в McLaren. В частности, я объяснял, что временами чувствовал, что Рон отдает предпочтение Мике Хаккинену и что на мою уверенность в себе это оказывало отравляющее и разрушительное воздействие. Несмотря на это, в своем предисловии Рон очень благородно извинился за то, что «временами Дэвид чувствовал себя нелюбимым в McLaren». Также он сказал: «Я не всегда соглашаюсь с тем, что пишет на этих страницах Дэвид, но в каком-то смысле это и не важно». Со своей стороны могу сказать, что в процессе написания книги какая-то часть меня испытывала вину за то, что я не говорю исключительно позитивных вещей о McLaren и Роне, потому что они дали мне возможность бороться за самые высокие места на гоночной трассе. Однако я выразил свое мнение четко и уважительно, а Рон это принял, сделав то же самое в ответ; как и я, он не согласился с какими-то вещами, но принял наше расхождение во взглядах.

В Ф1 есть сотни примеров людей, выражающих непопулярные мнения по разным вопросам, это не спорт «красных девиц». Льюис Хэмилтон не боится озвучивать свое мнение, потому что верит в свой талант и обладает богатым опытом, способным его подкрепить. Учитывая то, каких больших успехов он добился, его команда просто обязана прислушиваться к нему. Однако, вспоминая свое время в McLaren, могу сказать, что еще тогда, когда Льюис был зеленым парнем, он все равно открыто высказывал свое мнение в конструктивной манере. Берни Экклстоун – другой прекрасный пример человека, умеющего ловко и изящно преподнести непопулярное мнение. То, чего он добился в «Формуле-1» – удивительно. Каким-то образом ему удавалось развивать спорт много лет, все расширяя и расширяя его, и все это время он имел дело с самыми разными очень могущественными и чрезвычайно самоуверенными личностями, каждый из которых придерживался своих собственных взглядов. Однако ему всегда удавалось выслушивать их и делать участниками двустороннего диалога.

Для «Формулы-1» характерно присутствие в деле людей, обладающих способностью обсуждать, а не спорить. Между этими словами существенная разница. Если бы люди из Ф1 все время спорили, ничего никогда бы не сдвинулось с мертвой точки, потому что, откровенно говоря, в ней огромная масса всего, что могло бы пойти наперекосяк! Серьезно, в какой бы сфере деятельности вы бы ни были заняты, умение принимать чужие точки зрения, четко и ясно выражая при этом собственное мнение без провоцирования конфронтации, абсолютно необходимо, и ему нужно учиться. Весьма любопытно то, как разные люди принимают этот вызов. Один из самых элегантных людей в этом плане – Герхард Бергер; всякий раз, когда он не соглашается с тобой в чем-то, он произносит фразу: «Я смотрю на это иначе». Блестяще. И никакого конфликта.

Естественно, я далеко не всегда оказывался участником такого вежливого светского обсуждения. Во времена моих выступлений за McLaren мы вместе с партнером по команде Микой Хаккиненом несколько сезонов сражались с великой Scuderia Ferrari и Михаэлем Шумахером, находившимися на пике своего могущества. Нам не всегда удавалось победить Михаэля, но, думаю, мы навязали ему достойную борьбу. Однако был один конкретный случай, когда я очень сильно его расстроил, тогда мы столкнулись на Гран-при Бельгии. Из-за того, что мне пришлось пересесть в резервную машину по причине завала, случившегося в самом начале гонки и спровоцировавшего ее рестарт, я отставал от Михаэля аж на целый круг спустя всего 24 круга. На 25-м круге, в условиях крайне плохой погоды, Шумахер нагнал меня, отстающего на круг, и решил, что я его не пропускаю. По радио он связался с боссом команды Жаном Тодтом, который пообщался с командой McLaren, чтобы удостовериться, что я точно не буду ему мешать и уйду с дороги. На повороте Pouhon я специально замедлился, чтобы дать Михаэлю обогнать меня, но брызги воды ослепили его и он врезался прямо в зад моего McLaren. В результате столкновения Ferrari лишилась колеса, что вызвало сход Шумахера с трассы; он обвинил меня в том, что я намеренно заблокировал его, спровоцировав аварию. Столкновение не только лишило Шумахера возможной победы, но и принесло победу Дэймону Хиллу, принесшему выигрыш Jordan. Михаэль был ой как не рад. Он влетел в наш гараж и выглядел очень разозленным. В тот раз мой гоночный шлем очень крепко сидел на голове. Внутри машины я куда смелее, чем вне ее!

Возвращаясь к более серьезным вещам, скажу, что умение выражать свое мнение четко, ясно и спокойно, учитывая при этом мнения других людей и не превращая диалог в спор, играет важнейшую роль, и вам непременно нужно им овладеть, чтобы в полной мере раскрыть собственный потенциал. С этим связана и другая идея, которая будет играть ключевую роль на вашем пути к этой цели, а именно мысль о том, что следует отдавать себе отчет, с кем ты имеешь дело. Но без чванства и предрассудков, а с той точки зрения, что зачастую о вас будут судить не только по качеству вашей работы, но и по тому, с кем вы водитесь. К примеру, я терпеть не могу подлых, злых людей: ни в деловых и финансовых отношениях, ни в личностных. Злые люди порождают вакуум в атмосфере. Находиться рядом с ними ужасно. Нужно окружать себя позитивными людьми и позитивной энергетикой; злые и негативно настроенные люди лишь высасывают из вас всю энергию. Кажется, Джеки как-то раз сказал мне: «Если летаешь с воронами, готовься, что по тебе будут стрелять из ружей». И хотя я не знаю, зачем люди стреляют по воронам, предполагаю, что он имел в виду: «Следи за своей компанией».

Разумеется, из-за всего многообразия мнений и вариантов решений, которые вам нужно будет принимать в спорте или бизнесе, порой вы будете совершать ошибки. Все их совершают. Если вы собираетесь чему-то научиться и по максимуму раскрыть собственный потенциал, для вас крайне важно научиться признавать собственные ошибки, когда вы будете их совершать. Меня поражает то, как много людей в бизнесе – и в жизни в целом – не способны на эту простую вещь.

Я познал важность умения признавать собственные ошибки в еще очень молодом возрасте. Когда я занимался картингом, замечательный парень по имени Дэйв Бойс играл центральную роль в нашей команде, и я многому у него научился. Когда я познакомился с ним, он уже имел в команде будущего многократного победителя Ле-Мана Алана Макниша и обладал устоявшейся репутацией в картинге. Он всегда говорил, что я был самым обстоятельным и дотошным из его картингистов, поэтому если он хотя бы чуть-чуть менял конфигурацию карта, я тут же это понимал и спрашивал, зачем он это сделал! Дэйв Бойс научил меня признавать ошибки – и показал, что это хорошая привычка, которой следует обзавестись. Если я совершал ошибку на трассе, он подстегивал меня рассказывать, почему я это сделал, показывать, где именно, чтобы потом мы могли обсудить ситуацию, а я смог бы что-то усвоить из нее. Какой смысл в том, чтобы скрывать ошибку и притворяться, будто ее не было? Чему можно научиться в такой ситуации? Недавно он помогал моему сыну с его картом, и я увидел все тот же подход. Я часто вижу, как на заездах Дэйв подзывает моего парня и говорит ему: «Что ты там делал?» В первый раз, когда это случилось, мой сын пришел ко мне в слезах и сказал: «Он кричал на меня», – но я объяснил ему, что Дэйв не кричал, а направлял, помогал.

У людей в Ф1 есть склонность брать на себя большую ответственность, она движет многими из нас. Ответственность заложена в культуре автоспорта и спорта в целом, и я думаю, это действительно впечатляет. Мы стремимся избегать культуры обвинения. Каждый из нас отдельно берет ответственность за свою конкретную роль, потому что любые ошибки и недочеты в любом случае всплывут на поверхность. Если тебя по-настоящему заботит благо твоей команды, то зачем тебе скрывать ошибки или отказываться их признавать?

Порой, конечно, скрыть ошибку не получится при всем желании! На малайзийском Гран-при 2013 года Льюис Хэмилтон удивил мир, заехав на пит-стопе к механикам McLaren, хотя недавно покинул эту команду, перейдя в Mercedes. Быть может, сыграла роль сила привычки, но эта критическая персональная ошибка стоила его команде времени – и несмотря на то, что Red Bull доминировал в тот уик-энд и победа Льюису все равно не светила, его итоговый третий результат в гонке был на 4–5 секунд хуже, чем мог бы быть, не случись этой оплошности. (Каждый раз, когда смотрю видеозапись того пит-стопа, я думаю, а что бы случилось, если бы механики McLaren просто сняли бы колеса с его машины и медленно ушли прочь?) Когда что-то идет не так, как было в этой ситуации, «Формула-1» превращает это событие в позитивный опыт, потому что команда садится за стол, изучает обстоятельства произошедшего, при необходимости вносит корректировки в процесс и следит за тем, чтобы такое не повторилось в будущем. Проделать такое возможно, только если люди спокойно признают свои ошибки и берут на себя ответственность за них.

Хорошие гонщики первыми поднимают руки и признают свои ошибки. «Да, моя ошибка, извините, больше не повторится». Довольно простые слова, но кажется, что некоторым людям они даются с трудом. Думаю, что во многих сферах бизнеса люди прячутся от ответственности, что совсем не помогает процессу. Обычно это перекладывает вину на кого-то другого, и это может быть как оправдано, так и нет, но в любом случае это не решает проблему.

Как-то раз, выступая за Williams, я попал в аварию, это случилось спустя недолгое время после того, как я занял место трагически погибшего Айртона Сенны. В то время любые инциденты с участием болидов Williams разбирались под микроскопом, что было неизбежно. Моя авария произошла по причине потери управления, случившейся из-за того, что, к несчастью, один из механиков забыл как следует затянуть гайку и она банально отвалилась – для меня это был не слишком приятный момент, потому как в аварии я получил небольшое сотрясение мозга. Владелец команды Фрэнк Уильямс лично прибыл на трассу в Сильверстоуне, чтобы проведать меня, и взял с собой механика, должным образом не выполнившего своей работы. Мне было бы легко поддаться эмоциям и попросить Фрэнка уволить его из команды, но на самом деле этот механик и так был убит горем в связи с произошедшим. В результате мы говорили и поняли, что он больше никогда не повторит этой ошибки. Люди, совершающие ошибки, зачастую могут оказываться самыми полезными для нас, так как помогают понять, где можно улучшить процесс во избежание повторения ошибки. Так что если вы совершили ошибку, признайте это, обсудите ее и сделайте выводы. В результате ваш потенциал возрастет.

Итак, раскрытие собственного потенциала можно достичь за счет понимания своих методов, тотальной приверженности делу, превращения себя в незаменимый элемент механизма, отсутствия страха и стеснения перед вопросами, поддержания в себе голода к новым знаниям, умения спокойно обсуждать ситуацию и всегда признавать свои ошибки, чтобы научиться еще чему-то новому. Однако неизбежно будут происходить ситуации, когда все будет складываться неудачно – когда, по какой-то причине, несмотря на все ваши добрые намерения и усердный труд, проект терпит крах или не обеспечивает должной отдачи… когда вы проигрываете. Что делать тогда? Что ж, скажу, что эти моменты не должны быть разочарованием, ведь на самом деле это самая невероятная возможность развить собственные способности еще лучше!

В спорте, особенно в бизнесе Ф1, поражения случаются чаще побед. Могу сказать даже больше. В спорте высших достижений тебя со временем кто-нибудь заменит; это неизбежно. В этом плане, если кто-то занимает твое место (то есть, по сути, получает контракт, который хотел ты), то он побеждает в этой конкретной битве, а ты проигрываешь. Простой и неизбежный факт заключается в том, что команды и компании обязаны принимать наилучшие решения при выборе подходящего для конкретной работы человека в зависимости от своих нужд, поэтому единственный способ избежать попадания в такую ситуацию, быть самому себе боссом – если вы не способны смириться с отказами, то, быть может, вам стоит открыть собственное дело. Однако если такой сценарий не для вас, то вам необходимо научиться справляться с теми ситуациями, когда вы перестаете быть приоритетным выбором, и реагировать на них так, чтобы эти моменты позволяли извлечь конструктив, а не порождали один негатив.

На мой взгляд, когда ты проигрываешь, ты либо становишься жертвой, либо нападаешь в ответ, а быть жертвой мне не по душе. Со мной случалось такое в McLaren – я уже упоминал, что в Ф1 ты подписываешь брачный контракт, но как только ставишь под ним свою подпись, понимаешь, что развод неизбежен. Мой брак с McLaren завершился на бразильском Гран-при 2004 года. Гонка была разочаровывающей: мне пришлось под моросящим дождем какое-то время ехать на сликах, и в результате – финиш на 11-м месте. Я уже какое-то время был в курсе, что McLaren собирается подписать в команду на предстоящий сезон колумбийца Хуана Пабло Монтойю, и мне казалось маловероятным, что этот новый пилот заменит моего тогдашнего напарника Кими Райкконена, и все выглядело так, что мое время в команде подходит к концу. Небольшое отступление: хотя на тот момент лично меня уже известили о решении, публично объявить о том, что меня заменит Монтойя, McLaren решил, когда я был в отпуске… с Роном Деннисом… на яхте. Неловко вышло!

Статистика показывает, что Монтойя продержался в McLaren всего полтора сезона (я же пробыл там девять лет) и что уровень его выступлений был ниже моего. Поэтому думаю, что McLaren ошибся в своем выборе. Однако это совершенно не важно – они сделали то, что считали наилучшим для команды, и это их полная прерогатива. Мне же размусоливать эту тему не было никакого смысла вообще. Другой пилот получил контракт, которого желал я, так что мне предстояло смириться с этим и двигаться дальше.

Поразительный факт: когда я в том году пересек финишную линию в Бразилии, то покинул паддок безо всякого желания вернуться туда на следующий год. Казалось, моей карьере гонщика настал конец.

Так что же я сделал?

Вернулся к истокам. Обзвонил Ferrari, Williams и Renault и сказал им: «Я буду вашим тест-пилотом». Жан Тодт из Ferrari и Флавио Бриаторе из Renault сказали: «У нас уже есть два тест-пилота, и нам будет неудобно предлагать тебе место третьего из уважения к твоей карьере». Патрик Хэд из Williams сказал: «Ты уверен, что будешь целиком предан делу, будучи тест-пилотом?» – на что я ответил: «Да, абсолютно. Я верю, что покажу вам, что еще не утратил скорости и преданности делу». Как я уже говорил, суть в том, чтобы верить в себя и показывать эту веру другим людям. Но делать это не высокомерно, а убедительно, так, чтобы тебе поверили в ответ. К сожалению, свободных мест ни у кого из них не нашлось, так как все уже имели гонщиков на контракте, но каждая из команд отклонила мое предложение в весьма уважительном тоне. Я оценил это уважение, но моей проблемы оно не разрешило, поэтому я продолжил поиски – и в конечном счете стал пилотом Red Bull, к чему я еще вернусь чуть позже.

Как только тебя постигает неудача или поражение, ты на самом деле ловишь большую удачу. Ты можешь использовать это негативное на первый взгляд событие с выгодой для себя, нарастив собственный потенциал. Почему я так говорю? Потому что в спорте, бизнесе и жизни самые большие возможности нам выпадают из неудач, потенциал раскрывается полнее всего из-за провалов. Именно после ошибок ты можешь учиться, можешь двигаться дальше, можешь избегать их повторения. В этом кроется первейшая причина, по которой я призываю всех и каждого заниматься спортом. Он рассказывает тебе об успехе и провале. Я категорически не согласен с политикой проведения в школах соревнований, в которых «никто не проигрывает». Какой в этом смысл? Чему такой подход учит детей? Я понимаю, что они таким образом пытаются избавить детей от расстройства, но когда они повзрослеют, попадут в реальный мир и начнут добиваться сделок, клиенты не будут говорить им: «Вы поработали просто суперски, никто не победил, никто не проиграл». Я допускаю, что психолог или какой-нибудь умный и более информированный человек сможет объяснить мне, какие потенциальные трудности во взрослой жизни детям могут создать поражения на уроках физкультуры, но пока я лично не убежден в правильности этой идеи. Я хочу, чтобы мой сын прожил самую насыщенную и полную любви жизнь, какую только возможно, но я не готов говорить ему, что он победитель, в те моменты, когда он проиграл! Я хочу, чтобы он понимал, что у всех нас есть навыки и таланты, и поиск сфер жизни, в которых они могут быть наилучшим образом применены, является конечной целью участия в соревнованиях в принципе.

В спорте даже самые феноменально одаренные люди побеждают не всегда. Даже им приходится переживать неудачи. Однако это заставляет их анализировать собственные выступления, искать, что пошло не так, что можно улучшить, какие уроки можно выучить. Это, в свою очередь, повышает их потенциал. Если ты не способен принимать эти разочарования, тогда ты совершенно не готов ни к работе в команде, ни к конкуренции в деловом мире.

Некоторые люди рассматривают поражения или провалы сквозь огромную призму «А что, если?». Это пустая трата времени. У меня нет времени на «что, если». Чему можно научиться, говоря эту фразу? Как можно увеличить свой потенциал? За свою гоночную карьеру я проиграл несколько Гран-при по причинам, совершенно от меня не зависевшим: из-за технических просчетов или поломки деталей, приводившей к сходам. Когда такое случается, объясните мне, какой смысл жаловаться и размышлять «что, если», фантазировать о том, что могло бы произойти? «Если бы только на моем лотерейном билете было семь совпавших цифр вместо трех…» Бессмыслица. Вместо этого следует взять эту неудачу и проанализировать, найти позитивные стороны, сделать свои выводы и, как итог, повысить свой потенциал. Но не надо разговоров о том, что «вот бы только…» Ты не выиграл, теперь ты знаешь, почему ты не выиграл, так используй эту информацию с пользой и развивайся. Даже с наилучшими намерениями ты не всегда получаешь тот исход, который, как думаешь, ты заслужил, будь то в бизнесе или в спорте, но нужно уметь разбирать произошедшее по полочкам, учиться на этом и двигаться дальше. Вместо «А что, если?» спрашивайте: «Где следующая возможность?»

Я бы хотел коротко проговорить этическую сторону этой темы. Я провел значительную часть своей жизни в мире, где задача пересечь финишную линию первым всегда была главнейшей, она поглощала каждую секунду каждого моего дня. В 13 случаях в Ф1 мне это удалось, я выигрывал Гран-при. Во всех остальных случаях, когда этого не происходило, я делал все, что было в моих силах для максимизации собственного потенциала, чтобы все же стать первым. Однако это не означает, что я пошел бы на что угодно ради победы. Я предпочту выиграть честно и стильно, чем с помощью жульничества. В «Формуле-1» есть строгие правила и регламент, которым необходимо следовать, но очевидно, что некоторые участники могут пытаться проверить, насколько гибки эти правила. Существуют легальные способы проверки: к примеру, можно спроектировать машину, которая будет с выгодой использовать так называемые лазейки в правилах. Она будет полностью соответствовать регламенту, но при этом будет иметь заметное преимущество в скорости за счет каких-то умных инновационных решений или дизайнерских находок. А есть люди, готовые использовать любые методы, какие только возможно, законные или нет. Это касается любого спорта, бизнеса и жизни в целом, разумеется.

Я никогда не хотел относиться к этой второй категории. В чем награда за победу, добытую жульничеством? Как обман способен раскрыть ваш потенциал? Я не понимаю. Я думаю, в спорте и бизнесе необходимо следовать правилам. То есть не побеждать любой ценой. Я знаю, что найдутся те, кто скажут: «Покажи мне достойно проигравшего, и я покажу тебе неудачника», но эта фраза мне не по душе, совсем.

Нет ничего постыдного в том, чтобы не побеждать. Постыдное есть только в жульничестве.

Итак, раскрытие собственного потенциала, стремление быть настолько лучшим, насколько возможно, создание идеальной версии себя – называйте как хотите – является важнейшей составляющей жизни успешного спортсмена или бизнесмена. Если вы снисходительно позволите мне взять собственный опыт соперничества с семикратным чемпионом мира Михаэлем Шумахером в качестве иллюстрации, то, вероятно, увидите, как лично я пытался раскрыть собственный потенциал, опираясь на все те идеи, которые я приводил в этой главе. Я знал, что у меня не будет ни единого шанса в борьбе с Михаэлем и Ferrari, если я не буду наилучшей версией самого себя как на трассе, так и в тестовых заездах, и в закулисной работе. Я соперничал с человеком, которого по праву считали одним из самых великих пилотов всех времен, возможно, даже величайшим из всех, и этот человек пилотировал до абсурдного быстрые и надежные болиды.

Единственным способом для меня получить какие-то шансы в этой борьбе был такой: максимально раскрыть собственный потенциал посредством подробного разбора по полочкам абсолютно каждой составляющей моей работы и найти способ довести каждый этот аспект до персонального предела. Это было нелегкой задачей. Карьера пилота «Формулы-1» предельно требовательна, поскольку, помимо навыков управления этими болидами, от пилота требуется умение выжимать из них максимум круг за кругом, сохраняя при этом такую физическую и психологическую форму, которая позволит ему выступать на пике своих способностей с самого старта и до финиша. Требования физического характера включают в себя необходимость выдерживать перегрузки в 5 g при прохождении скоростных поворотов и воздействие высоких температур, вследствие которого можно потерять от двух до трех килограмм веса – обычная история для Гран-при Малайзии, Сингапура или Монте-Карло.

Физические требования очень суровы: вокруг тебя постоянный шум, вибрации, жар, ты то и дело оказываешься под воздействием вертикального и бокового смещения. Помимо этого, ты должен уметь обрабатывать массу информации, касающейся расположения машины на гоночной трассе, отслеживать данные, появляющиеся на многофункциональном рулевом колесе и вести радиопереговоры с инженером, чья работа заключается в тактической и стратегической помощи тебе по ходу гонки. И все это в условиях соперничества с 19 другими гонщиками, мчащими свои машины по трассе на скорости свыше 300 километров в час. Посему от пилота требуются предельная концентрация и предельное проворство. Если задуматься, то становится ясно, что важнейшее значение для гонщика приобретает огромное множество других вещей, помимо собственно пилотирования.

Отсюда и мой подход к борьбе с Шумахером: стремление к максимизации всех и каждого компонентов моей работы, а не только пилотирования. Только тогда у меня появлялся шанс. Поэтому я анализировал каждый элемент, который мог бы дать мне преимущество: я усерднее тренировался, пребывая в невероятной физической форме; часами изучал телеметрию каждого тестового заезда и каждого круга гонки; без конца разговаривал с инженерами, обсуждая возможные улучшения и настройки машины и давая им максимум обратной связи; я тщательно анализировал каждую трассу, каждый поворот, каждый пит-стоп; работал с конструкторами, стремясь сделать свое нахождение в машине как можно более удобным, чтобы избегать любых отвлекающих факторов во время гонки, а также усердно трудился над доведением эргономики до совершенства, в том числе менял расположение кнопок, лепестков и переключателей на руле и внутри кокпита; взаимодействовал с ключевыми поставщиками, доставлявшими нам шины и тормоза, стремясь получить от них максимум; выискивал допущенные ошибки и пытался понять, как можно избежать их повторения в будущем, не боясь самокритики тогда, когда она была необходима; анализировал данные своего партнера по команде Мики Хаккинена, чтобы увидеть, где он опережает меня, а где уступает – так мы вместе могли помогать друг другу сокращать преимущество Михаэля; внимательно изучал своих соперников, уделяя особенное внимание временам Шумахера по секторам и вообще любой информации, которую мы могли получить, разглядывая его машину и пытаясь понять, где он выигрывает время. Резюмируя, скажу, что я обсуждал, анализировал, слушал и жадно учился у каждого и всему, что, как я думал, способно помочь мне претворить мой план в жизнь. Такой скрупулезный подход поглощал меня целиком и существенным образом поспособствовал моим успехам в нескольких ожесточенных сражениях с Михаэлем и его Ferrari.

Глядя на свою гоночную карьеру, могу сказать, что я не был лучшим из пилотов. Вероятно, что какие-то физические или ментальные барьеры не позволяли мне выступать на том же уровне, на каком выступал Шумахер. Однако, постоянно стремясь к раскрытию собственного потенциала, я набирал такую форму, которая давала мне возможность побеждать Михаэля, и притом убедительно. Я делал абсолютно все, что только мог делать для того, чтобы стать наилучшей версией себя-гонщика. Во многих случаях это срабатывало, и я первым пересекал финишную черту.

Если вы серьезно настроены стать наилучшей версией себя, тогда такой же требовательный, поглощающий уйму времени и изнурительный подход должен распространяться и на вас. Так ли это?

3. Риск

Я не считаю себя азартным человеком. К примеру, я никогда не стал бы мотогонщиком. На мой взгляд, эти парни рискуют куда сильнее, чем когда-либо рисковал я, находясь в кокпите формульной машины, даже несмотря на некоторые моменты в пилотировании болида, такие, как скорость при повороте, которая в «Формуле-1» куда выше. Однако я не склонен к риску. Я точно не сорвиголова. Как-то раз мне прислали видео с YouTube, на котором девушка свисала с торца здания, держась за одну только руку своего парня. Увиденное показалось мне очень пугающим, так что я даже смотрел его, сощурившись. Такой уровень доверия между ними изрядно шокировал меня, и, на мой взгляд, награда за такой риск была неоправданно маленькой. Восприятие риска у разных людей разное.

В «Формуле-1» я никогда не ощущал себя в опасности. Подобное заявление может показаться вам странным, но это действительно было так. Я не считал профессию гонщика непременно несущей в себе опасность. К примеру, за всю свою 15-летнюю карьеру в гонках я ни разу не получал серьезных травм. Некоторые люди могут сказать, что пилотирование мудреного болида Ф1 на скорости под 300 километров в час, в нескольких сантиметрах от бетонного барьера, и есть олицетворение слова «риск», и я могу понять такое их отношение, однако мои взгляды на управление рисками предполагают совершенно иное восприятие этой работы. Я принимаю тот факт, что, будучи пилотом «Формулы-1», на протяжении двух часов сражаюсь в крайне враждебных, а в худшем случае и потенциально смертельно опасных условиях, требующих от меня отменной физической готовности. Однако я просто не считал это занятие таким уж рисковым.

Одним из фундаментальных аспектов «Формулы-1» является тот факт, что мы не просто пытаемся выжать максимум производительности, но также управляем рисками. В гоночном мире есть старая поговорка: «Чтобы финишировать первым, ты сначала должен финишировать», а посему наличие надежных, продуманных технологий играет здесь жизненно важную роль, и безопасность идет рука об руку с этими технологиями. Побеждая или проигрывая, мы все хотим жить дальше, чтобы сразиться друг с другом вновь. По окончании гонки мы хотим разъехаться по домам к своим семьям.

И все же я могу привести вам единственный и самый шокирующий пример, ситуацию, подарившую мне решение, которое многие восприняли бы как «рискованное»: моя карьера в «Формуле-1» началась по причине одной из самых страшных аварий в истории этого спорта, приведшей к гибели Айртона Сенны. Вследствие этого один из самых частых вопросов, который мне задают, звучит так: «Каково это – дебютировать в гонках на машине, в которой до этого разбился насмерть другой человек?»

К 1994 году моей основной работой была роль тест-пилота, оказывавшего поддержку паре наших боевых гонщиков, Дэймону Хиллу и Айртону Сенне. Я участвовал в испытаниях машины и помогал с ее развитием. Трехкратный чемпион мира Сенна уже тогда считался одной из легенд автоспорта. Его поступки провоцировали скандалы и кривотолки множество раз, и эти случаи хорошо задокументированы, но никто и никогда не мог поставить под сомнение преданность Айртона Сенны делу. Став асом в картинге к концу 1970-х, в начале 1980-х Сенна перешел в автогонки, и его приверженность делу хорошо проиллюстрировал тот факт, что он, нисколько не сомневаясь, сорвался с насиженных мест в родной Бразилии и перебрался в Великобританию выступать в «Формуле Ford» – и незамедлительно снискал успех. К 1983 году он уже выступал за West Surrey Racing в «Формуле-3», где выиграл чемпионат Великобритании, после чего перешел сразу в «Формулу-1», попав в состав крошечной команды Toleman, заявившейся на сезон 1984 года. Его страсть и целеустремленность проявились вновь на Гран-при Монако: Сенна поразил всех тем, что, пилотируя невзрачный Toleman TG184 на залитой дождем трассе, навязал борьбу фаворитам и едва не выиграл гонку. Ее со скандалом прервали раньше времени, как раз когда Сенна догонял лидировавшего в гонке француза Алена Проста, любимца местной публики. Уже в составе Lotus F1 он выиграл свою первую гонку в «Формуле-1», победив на дождливом португальском Гран-при; этот успех закрепил за ним репутацию пилота, способного показывать высокие скорости в любых погодных условиях, а вкупе с ней шло его выдающееся умение выжимать из машины дополнительную скорость во время квалификационных заездов.

В 1988 году Сенна стал чемпионом мира в составе McLaren, где его напарником был тот же Прост: вместе они установили историческое достижение, выиграв 15 из 16 этапов на своем всепобеждающем McLaren MP4/4. Однако взаимоотношения между партнерами по команде были натянутыми, и об этом знали все. В 1990-м и 1991-м Сенне вновь покорились чемпионские титулы, но в 1994 году он перешел в Williams, рассчитывая, что сможет пожать плоды явного технологического преимущества, которое имела эта команда годом ранее. Однако в межсезонье вступили в силу изменения в регламенте, запретившие командам использовать систему активной подвески под управлением компьютера, что сильно сказалось на конкурентных преимуществах Williams. Тем не менее вы легко можете себе представить, что я чувствовал, находясь рядом с такой легендой автоспорта, когда только начал работать на Williams еще совсем зеленым тест-пилотом.

К несчастью, Гран-при Сан-Марино 1994 года не задался с самого начала уик-энда: на трассе случилось несколько очень серьезных аварий, начиная еще с пятницы, когда мой друг Рубенс Баррикелло получил травмы за рулем своего Jordan, на большой скорости врезавшись в стену в одном из поворотов. Мне бы хотелось завершить свой рассказ на этом месте, но, к сожалению, этим все не ограничилось. Тот уик-энд вошел в историю как один из самых скорбных в истории «Формулы-1». В субботу, во время квалификации, случилась по-настоящему ужаснувшая всех авария: насмерть разбился молодой и подававший надежды австрийский гонщик Роланд Ратценбергер. На следующий день погиб Айртон: его Williams выбросило с трассы на ультраскоростном повороте Tamburello, и она на полном ходу влетела в бетонный барьер. Сенна, до той поры лидировавший в гонке, получил не совместимые с жизнью травмы. Он изо всех сил старался удержать преимущество, которое у него было над главным соперником Михаэлем Шумахером, преследовавшим его вплоть до рокового столкновения. Государственные похороны, прошедшие в Сан-Паулу, Бразилия, показали, какую огромную армию поклонников имел Сенна, а его смерть создала вокруг его имени ауру легендарности, превратив его в одного из самых загадочных и почитаемых персонажей «Формулы-1». Невозможно было сыскать более явственного, трагического и громкого напоминания о том риске, с которым сопряжена «Формула-1».

Увиденное произвело на меня, бывшего на тот момент тест-пилотом Williams, огромное впечатление. В Имоле в тот день меня не было – я был в Сильверстоуне. Однако я, как и все, ожидал, что увижу, как он шевелится, как выбирается из машины, но, как было в случае с Роландом, я видел его зажатым в кокпите и опасался самого страшного. Две такие трагедии подряд усилили шок. От находившихся в тот день в Имоле я слышал, что люди много плакали, произошедшее стало чудовищной трагедией. Еще больше слез пролилось по всему миру. Айртон был далеко не просто лишь гонщиком, на родине у него был статус национального героя, и этот статус распространялся по всему миру. Шок был просто огромным.

Аварии Сенны и Ратценбергера со смертельным исходом оказали колоссальное влияние на спорт «Формулы-1». Случаи гибели гонщиков на трассах бывали и раньше – Айртон Сенна стал 43-м пилотом «Формулы-1», погибшим с тех пор, как в 1950 году учредили чемпионат мира, – но эти случаи в корне отличались от предыдущих по ряду причин. В отличие от аварий 1950-х, 60-х и 70-х годов, эти более свежие аварии транслировались вживую по телевидению, их видели миллионы болельщиков по всему миру. О произошедшем 24 часа в сутки рассказывали в новостях. Кроме того, погибло сразу два пилота на протяжении двух дней подряд, а один из этих пилотов был, пожалуй, величайшим в своем поколении, а может, и в истории. Помимо того, что это была личная трагедия, моя команда Williams оказалась в эпицентре судебных разбирательств, за которыми последовали долгие месяцы стресса, расходов и которые обернулись ущербом для ее репутации. Для всех задействованных лиц это был чрезвычайно печальный и напряженный период времени.

Честно говоря, я действительно не ожидал услышать звонка от Фрэнка Уильямса спустя несколько дней после аварии: он просил меня заменить Айртона Сенну в роли пилота команды и партнера Дэймона Хилла. То было невероятно трудное время, нас всех ошарашило то, что случилось с Айртоном. Однако вот он, мой шанс, реальная возможность начать карьеру в «Формуле-1».

Таким образом, спустя всего несколько недель после смертельной аварии Айртона я был вынужден залезать ровно в такую же машину, спроектированную и построенную той же самой командой, настроенную теми же самыми механиками и с полной отдачей пилотировать ее на максимальных скоростях. Это означало, что я должен был отставить в сторону всякие сомнения касательно оборудования, рисков, шансов получить травмы или, что хуже, погибнуть, и просто сесть за руль.

Люди часто спрашивают у меня: «Как ты вообще смог заставить себя сесть в эту машину и взять на себя такой риск?» Я же видел ситуацию иначе. Я знал, что команда Williams делала все, чтобы понять, что же случилось во время той аварии, а также добивалась того, чтобы у меня все функционировало, как надо, стремясь вселить в меня уверенность в них самих и их машине. Эта команда называла себя Williams Grand Prix «Engineering». Инженерные работы были сутью их деятельности, и я знаю, что высококлассная инженерия и безопасность пилота были важнейшими ценностями для них. Такой их посыл был логичным и весьма успокаивающим. Я могу искренне заявить, что меня не беспокоила перспектива оказаться за рулем этой машины; я знал, что это была потрясающая возможность, пришедшая ко мне сама и притом совершенно неожиданно, но вот она передо мной, и надо что-то делать. Мои амбиции автогонщика всегда устремляли меня к лучшим машинам, и Williams могла предложить мне именно это.

Я не буду притворяться, говоря, что не размышлял о рисках, когда садился в эту машину. Однако я твердо убежден в том, что нельзя позволять страху препятствовать тебе принимать решения. На Гран-при всегда есть наихудший сценарий, при котором ты погибаешь. Поломка машины – это плохо, попадание в аварию или сход тоже плохо, но в конечном счете худший и самый трагичный исход гонки, каким он был за все эти годы для многих и многих пилотов, это смерть.

Я же все видел иначе, в моей голове картина была черно-белой: моя работа состоит в том, чтобы сесть за руль этой формульной машины Williams и гнать на ней на скорости больше 300 километров в час, целиком и полностью доверяя своим инженерам и механикам, подготовившим ее так, что она совершенно надежна, безопасна и выдает максимум производительности. Моя жизнь, в буквальном смысле, была в их руках. Пилотирование машин – моя задача, я это умею, и я доверился своей команде. Меня вполне устраивало то, о чем меня просили. Вы могли бы счесть, что с учетом обстоятельств получения своего первого шанса – после гибели человека в трагической аварии – я должен был очень чутко воспринимать риск в «Формуле-1». Но я видел все иначе, причем как тогда, после смерти Сенны, так и потом, на любом из отрезков своей карьеры, уместившей в себя 246 гонок. Выходя на трассу, я никогда не ощущал близости смерти; аварии – да, вполне реалистичный исход, но смерть или травма, ставящая под угрозу жизнь? Нет. Я никогда, ни разу за все время не испытывал такого ощущения. Разумеется, с рациональной точки зрения я понимал всю опасность, но по своей природе я не рисковый человек и никогда им не был, и все это не казалось мне таким рискованным… Я и в самом деле считаю, что никогда не делал ничего, что можно было назвать рискованным.

Риск – это вопрос восприятия. Если ситуация не беспокоит вас, если вы не нервничаете, тогда все здорово. Не слушайте людей, которые говорят вам об опасности той или иной ситуации, о стрессовой обстановке, в которой вам придется делать свою презентацию, или о чем-либо подобном. Годами люди говорили мне, что у меня очень опасная работа, но я никогда не считал ее таковой. Я знаю, что некоторым болельщикам нравится видеть аварии, это просто часть их натуры – бессобытийная гонка, в которой не случилось аварий на трассе, считается ими менее интересной, чем та, в которой люди сходят из-за столкновений. Дети обожают аварии, ведь они такие драматичные, и честно говоря, многие взрослые с ними согласны. Мне кажется, такое восприятие восходит корнями к временам Римской империи, когда тысячи людей собирались посмотреть на то, как гладиаторы бьются в буквальном смысле насмерть.

С анализом рисков тесно связан навык принятия решений. Если ты не способен принимать решения в спорте, бизнесе и жизни в целом, тебя ждут трудности. Худшее, что можно сделать – не принять решения. Вооружившись той информацией, что доступна мне на данный конкретный момент, я могу принять решение, которое окажется логичным – по крайней мере, хочется на это надеяться. Единственное решение, которое плохо в любой ситуации, это отсутствие решения.

Почему? Потому что если ты, к примеру, не примешь решения, будучи за рулем гоночной машины, ты разобьешься. Такой сценарий развития событий может изменить твою жизнь в корне, а то и обернуться чем-то более скверным. Если вы уклоняетесь от принятия решения в бизнесе, то помните о том, что, вероятнее всего, ошибочное решение не поставит вашу жизнь под угрозу и не будет нести в себе риска получить серьезные травмы, поэтому лучше примите решение. Нерешительность я нахожу весьма обескураживающей. Меня бы очень тревожила необходимость работать с кем-то, кто не способен принимать решения в повседневной жизни. Те, кто занимается спортом, получают конкурентное преимущество над остальными, потому что спорт учит принимать решения. Не всегда верные, разумеется: порой мы можем выбрать не тот тип шин или, что еще хуже, неверно рассчитать момент для торможения, что иногда приводит к авариям. Ты принял решение. Да, возможно, оно и не сработало, но в спорте мы определенно избегаем одного: не сидим сложа руки.

Поэтому нужно собирать всю доступную информацию, а потом сесть, проанализировать ее и принять решение. У Рона Денниса я научился одной потрясающей вещи: ждать того момента, когда в твоем распоряжении окажется максимум информации. Он говаривал: «Зачем решать сегодня, если обстоятельства тебя к тому не вынуждают, ДиСи? Прежде чем что-то решать, убедись, что у тебя есть наиболее актуальная и самая полезная информация в распоряжении». Момент, в который тебе непременно нужно принимать решение, настает, когда ты по максимуму вооружен доступной информацией, которая поможет тебе сделать верный выбор. Подход Рона не имеет ничего общего с нерешительностью или склонностью колебаться – это намеренная стратегия, направленная на сбор всех до единой крупиц релевантной информации, которая может быть полезной при максимально глубоком анализе. Тогда, и только тогда, когда завершится этот сбор, следует принимать решение, опираясь на эти факты. Если ты принимаешь взвешенное, информированное решение, обладая всей доступной информацией, ты уже значительно снижаешь риск.

Другой, менее осязаемый, элемент управления рисками – доверие собственным инстинктам. Никогда нельзя недооценивать важность инстинктов в спорте и бизнесе. Мы все рождаемся с инстинктом выживания, но его можно развить и отточить за счет опыта и благодаря нахождению в кругу успешных людей. Порой нужно просто довериться внутреннему чутью. Если вы уже добились определенного успеха в бизнесе, вы можете утверждать, что ваши инстинкты сослужили вам хорошую службу. Разумеется, они должны сочетаться с усердной работой и правильным применением, но каждый из нас хоть иногда в жизни принимал решения, полагаясь на свои инстинкты. Это полезно.

Именно так я и поступил после гибели Сенны: в том смысле, что не стал навязываться Фрэнку, предлагая себя на место пилота. Каждый знал, что после гибели Айртона одна из машин Williams пустовала. Некоторые люди советовали мне позвонить Фрэнку и в красках рассказать, почему именно я должен сесть за руль этой машины. Мне этот шаг не казался правильным, мой инстинкт отговаривал меня от этого звонка. Я не продажник, и я осознаю, что умение прочувствовать момент, когда нужно перестать себя продавать, – одно из важнейших. Когда Сенна погиб, я не стал звонить Фрэнку и спрашивать у него по поводу места в команде, которое теперь, в силу сложившихся трагических обстоятельств, оказалось вакантным. Некоторые пилоты поступили бы иначе, но я так не работаю. Я счел, что мое прилежное отношение к тестовой работе в команде, моя преданность делу и рвение, равно как и гармоничные взаимоотношения с ее инженерами, в конечном счете убедят Фрэнка, что именно я – самый подходящий для этой работы кандидат. Произошедшие события были чудовищными, они шокировали весь мировой спорт, поэтому у меня было стойкое ощущение, что поспешное «коммерческое предложение» с моей стороны будет совершенно неуместным.

В итоге я стал пилотом «Формулы-1» на год раньше, чем рассчитывал. Естественно, у меня было ощущение, что мне выпала колоссальная возможность, но я просто почувствовал, что решение не продавать себя Фрэнку в таких обстоятельствах было верным, потому что момент был заряжен эмоциями. Williams F1 переживала очень стрессовый период, требовавший от команды напряжения всех сил. В этой ситуации давление с моей стороны в спешной попытке занять вакантное место пилота не принесло бы мне никакой пользы и, на мой взгляд, не соответствовало бы интересам команды.

Также мне кажется, что в моменты эмоциональных всплесков людям свойственно принимать решения, которые выглядят понятными и знакомыми. В чрезвычайных обстоятельствах люди естественным образом не хотят принимать решения, несущие в себе неопределенность и большие риски. В конечном счете так и произошло: в Williams сочли, что знают меня и мой потенциал, поэтому и предложили мне место. По ходу последующего сезона я делил это место с Найджелом Мэнселлом, заявлявшимся на несколько этапов, но перед сезоном 1995 года в Williams окончательно решили сделать ставку на меня. Ждать звонка Фрэнка вместо того, чтобы досаждать ему после смерти Сенны, оказалось верным ходом. Его мне подсказало чутье, инстинкты.

Также у меня не было совершенно никаких намерений выторговать себе побольше денег – честно говоря, я и бесплатно согласился бы прыгнуть за руль болида такой потрясающей команды. Тот первый сезон в «Формуле-1» также служит хорошим примером того, как определенные риски следует оценивать с точки зрения возможностей, а не финансовых выгод. До трагедий в Сан-Марино я зарабатывал 30 тысяч фунтов в статусе тест-пилота Williams, затем, после гибели Сенны, я откатал восемь гонок, и за каждую из них Фрэнк Уильямс платил мне 5 тысяч фунтов. Таким образом я заработал 70 тысяч фунтов, включая бонусы за второе место на португальском Гран-при. Забавно, что после канадского Гран-при мне пришлось уплатить подоходный налог в размере 7 тысяч фунтов, так что финиш на пятом месте обернулся для меня расходами в ₤2000! (В то же время Дэймон Хилл зарабатывал около 500 тысяч фунтов за сезон.) Когда пришел Найджел Мэнселл, откатавший шесть гонок, поползли слухи о том, что за каждый этап ему выплачивали по миллиону. Вы могли бы спросить: зачем ты согласился на такую сделку, когда другим пилотам на рынке платили настолько больше? Это неуместно, по крайней мере, для меня в то время вопрос так не стоял – такое предложение мне сделал Фрэнк, и я сказал: «Спасибо вам огромное, мистер Уильямс», и сел за руль. Он предоставил мне огромную возможность, и я знал, что она способна привести к куда большему и лучшему. На этот риск определенно стоило пойти.

В следующем году мне заплатили полмиллиона, а еще год спустя я зарабатывал уже несколько миллионов. Если бы я начал спорить по поводу первоначального предложения в 5 тысяч фунтов за гонку, Фрэнк мог бы подписать в команду кого-то другого, и с чем бы тогда остался я? Убедитесь, что не оцениваете себя выше рынка; поймите, что одни работы оплачиваются лучше других, но некоторые работы в конечном счете откроют вам колоссальные возможности, которые принесут бо́льшие заработки в будущем. Может показаться, что вы рискуете, соглашаясь на работу за скромные деньги, но подумайте дважды: вдруг эта работа на самом деле – огромный шанс?

Раз уж мы упоминаем здесь Найджела Мэнселла, стоит сказать, что его история была полна ситуаций, когда он шел на риск. Мне довелось лицезреть примеры его абсолютной, безграничной готовности к риску за рулем болида, причем в ту эпоху, когда травмы и смерти на трассах были обычным делом, но я также могу привести прекрасные примеры его отношения к риску в других делах, которых не видела широкая публика. Еще в те времена, когда Найджел не застолбил за собой место в «Формуле-1» и был лишь начинающим гонщиком, усердно работавшим над тем, чтобы пробиться в высшую лигу, он пошел на огромный риск: к старту сезона 1978 года ему нужно было найти источник финансирования, чтобы продолжить выступать, поэтому он продал свой дом и переехал в съемное жилье; на этот шаг он пошел, несмотря на то, что долгие годы усердно трудился и вместе с женой откладывал деньги, чтобы купить этот дом. Если бы тот сезон сложился так, как он планировал, этот рискованный шаг и вера в собственные способности незамедлительно оправдались бы; однако после считаного количества гонок, когда иссякли все средства, которые он изыскал, его команда прервала свое сотрудничество с ним. Мэнселл остался без места в команде, без денег и без дома. В итоге прошло еще три непростых сезона, прежде чем ему удалось, наконец, совершить прорыв с Lotus, но этот конкретный пример иллюстрирует то, насколько разным может быть восприятие риска у разных людей.

Ненадолго отвлечемся от гонок. Как-то раз я выступал на конференции для крупных предпринимателей Tata Communications, на которой также присутствовал музыкант и бизнесмен Will.I.Am. Он рассуждал о рисках и в какой-то момент сказал: «Я вырос в лос-анджелесском микрорайоне для малоимущих, в доме, где было много любви, но совершенно не было денег». Ему в буквальном смысле едва хватало одежды, его матери с трудом удавалось заработать на то, чтобы накормить его горячей пищей, но он рос в обстановке любви и заботы. «Худшее, что может со мной произойти, – объяснял он, – это возврат к старому, возврат в то счастливое место, где я провел детство, ведь я был счастливым ребенком. Я уже был там, и там было не так уж страшно». То есть по сути он говорил, что все его богатство, вся та лесть, что он слышит, все успехи могут пройти и исчезнуть, но его это не пугает. Он музыкант и продюсер мирового уровня, бизнесмен и мультимиллионер, но он говорил, что один этот простой факт – причина того, что его ничто не способно напугать в процессе принятия деловых решений. Это простая и глубокая истина. Его заявление заставило меня по-настоящему задуматься. Страху, сидящему внутри нас, нельзя позволять порождать нерешительность. Насколько плохо все может быть? Неужели этот риск настолько огромен?

Приведу один пример, когда я сам шел на риск, но для этого мне придется забежать немного вперед в своем рассказе. Завершив карьеру гонщика, я подписал контракт с BBC в качестве комментатора, освещающего «Формулу-1». Прежде я никогда этим не занимался. Разумеется, меня тысячу раз интервьюировали, но это не то же самое. Когда тебе вот так задают вопросы, ты получаешь опыт реагирования: ведущий адресует тебе вопросы, и ты отвечаешь либо детально, либо коротко, в зависимости от того, что будет уместнее, на твой взгляд. Этот процесс был привычным делом для меня, и я не считал его сколько-нибудь нервирующим. Однако, выступая в роли ведущего, ты действуешь гораздо активнее: от тебя ждут, что ты будешь заполнять эфирное время интересным, стоящим контентом. Кроме того, ты должен уметь укладываться в очень четкие временные параметры, стало быть, ты не можешь болтать без умолку часами, существуют очень тесные рамки по части того, что ты можешь говорить. Плюс следует помнить, что если ты облажаешься, это увидят сотни миллионов людей.

Я помню, как в Мельбурне впервые вышел в прямой эфир с австралийского Гран-при вместе с Джеком Хамфри и Эдди Джорданом. Ранее мы с ними пробежались по содержимому программы, предложенному продюсерами, и оговорили с директором временные промежутки, чтобы подготовиться к эфиру, но все равно никакое чувство не сравнится с тем ощущением, которое ты испытываешь, когда понимаешь, что сейчас будешь вживую говорить перед многомиллионной аудиторией. Поэтому тот первый опыт показался мне более трудным, чем я изначально ожидал. К счастью, я работал вместе с Джейком, которого можно по праву назвать виртуозным профессионалом, и он блестяще направлял меня и сопровождал по ходу всего действа. Он настолько искусен в роли ведущего, он не заполняет собой эфирное время, а всегда позволяет каждому из выступающих озвучить собственное мнение. Довольно быстро по ходу сезона я почувствовал, что у нас с Джейком и Эдди сложились хорошие рабочие отношения: каждый из нас знал, когда вставить свою реплику, а когда уступить это право другому. Джейк был опытным ведущим, я выступал в роли бывшего пилота, а у Эдди за плечами было много лет управления гоночной командой. Но да, тот первый день в роли комментатора и ведущего получился для меня куда более нервным, чем могли бы подумать люди со стороны. Скажу больше – и это не будет преувеличением, – тот эфир был куда более волнительным моментом, чем выход на старт Гран-при!

То, как вы воспринимаете риск и как им управляете, будет иметь важнейшее значение для вашего успеха. Как я уже говорил, я не рисковый человек. Некоторые люди имеют предрасположенность к сумасшедшим прыжкам, другие же скорее подумают: «Такое не по мне». Я предпочту объездную дорогу. Я не азартный человек, поэтому стать чемпионом мира по паркуру в ближайшее время мне не светит. Однако когда возможность предоставляет мне саму себя, я знаю, как оценить этот риск, и никогда не стесняюсь принимать решение. Сочетание чутья с оценкой верной информации позволяет тебе принять удачное решение, а значит, и бросить вызов самому себе. Если я не опробую бизнес-идею, которая интригует меня или бросает мне вызов, то как я узнаю, что с ней меня ждет успех?

Я никогда не добивался успехов в том, чего не пробовал делать.

4. Как построить чемпионскую команду

Естественно, люди часто спрашивают у меня, каково это – пилотировать машину «Формулы-1». Не может быть никаких сомнений в том, что пилотирование легкого и мощного Williams, McLaren или Red Bull на улицах Монте-Карло или на легендарных трассах вроде Сильверстоуна и Монцы – поистине фантастический опыт. Однако этот опыт ты получаешь не обособленно, как это представляют себе окружающие, ведь на каждом шагу моего пути меня поддерживает группа людей куда более умных, чем я. Я – всего лишь одно звено в цепи, ведущей к успеху, который невозможен без командных усилий с самого старта и до финиша, в каждый день года, в каждую минуту каждого дня. Всякий раз, когда вы видите пилота «Формулы-1», стоящего на вершине подиума и празднующего очередную победу на Гран-при, не позволяйте себе ни секунды думать о том, что этот успех – исключительно его личное достижение.

Воспитываясь в семье, управлявшей собственным бизнесом, я усвоил тот факт, что успех приходит благодаря усердному труду людей и тому, как они вместе работают. Потом, начав гоняться в юном возрасте – сначала в картинге, а потом и в других категориях автоспорта, приведших меня в конечном счете к «Формуле-1» – я всегда ставил себе очень четкие цели и с самого начала карьеры понимал, что нуждаюсь в команде лучших специалистов, которые могут мне помочь достичь этих целей. В начале пути мне помогала моя семья, а позже, когда я начал выступать в составе профессиональных гоночных команд, я осознал, что мои инженеры, механики и менеджеры будут теми самыми инструментами и той поддержкой, которая мне необходима для побед.

Вокруг «Формулы-1» постоянно витает слово «команда», вы слышите его все время, и объективные, трезво мыслящие пилоты за каждую свою победу в первую очередь всегда благодарят свою команду. Я могу с гордостью сказать, что Ф1 – один из самых выдающихся и вдохновляющих примеров того, как люди могут работать в командах и достигать невероятных успехов. Чтобы проиллюстрировать этот пример, а вместе с ним и раскрыть концепцию построения чемпионской команды, я прежде детально расскажу вам о том, из кого же состоит команда «Формулы-1» и что она собой являет.

Давайте начнем с собственно дня гонки. Существует костяк команды из примерно 60 технических специалистов, которые путешествуют с пилотами по этапам, обслуживают и перестраивают машину. Они проектируют ее так, чтобы она соответствовала характеристикам каждого конкретного гоночного трека, и работают со мной и моим напарником, стремясь к тому, чтобы в воскресенье у нас были наибольшие шансы на победу. Как только я выхожу на трассу, моя связь с командой осуществляется посредством двухканального радио: я обмениваюсь информацией со своим гоночным инженером, с которым напрямую взаимодействую изо дня в день. Он помогает сопоставить всю имеющуюся у нас информацию и оптимизировать производительность машины непосредственно к гонке. Я не инженер, и хотя я не понимаю всех нюансов аэродинамики болида, работы систем автоматического управления, двигателя и коробки передач, динамики машины и особенностей шин, я, будучи пилотом, управляющим болидом, знаю, что именно хочу получить от машины и как она должна себя вести, чтобы я мог показать в борьбе с соперниками такой уровень, который позволит мне претендовать на победу.

Гоночный инженер должен принять мою обратную связь и суметь перевести ее в то, что поможет команде инженеров понять, где находятся наши слабости и что мы можем улучшить. В боксах моего гоночного инженера будет поддерживать небольшая группа инженеров и техников, каждый из которых специализируется на какой-то конкретной системе, функционирующей внутри машины.

У каждой команды таких групп две, поскольку у каждой конюшни «Формулы-1» две боевые машины. Так что у меня будет партнер, которому также будут помогать личный гоночный инженер с собственной группой поддержки. Таким образом, у нас уже набирается два десятка инженеров и технических специалистов, ответственных за то, чтобы помочь мне и моему напарнику извлечь максимум производительности из машины. В идеальном мире вся информация делится между напарниками, так что даже мой партнер, с которым я тоже буду конкурировать на трассе, будет вместе со мной работать на брифингах, на которых мы будем пытаться выжать максимум из наших машин в каждый уик-энд.

У нас также есть старший механик, который осуществляет надзор за всеми физическими, механическими изменениями в болидах и их конфигурациях, следя за тем, чтобы в настройки вносились верные корректировки, чтобы на болид устанавливались подходящие обновления и чтобы настройка машины в целом была именно такой, какой мы хотим ее видеть. Главный механик затем назначит механиков, которые будут ответственны за различные механические составляющие каждого болида, к примеру, за переднюю подвеску, за заднюю подвеску, за тормоза и так далее. Таким образом, у нас формируется четкая иерархия с распределением ответственности внутри команды, где каждому подконтрольна своя определенная зона. То есть, если у какой-нибудь машины в день гонки внезапно отвалится колесо, мы точно будем знать, кто несет за это ответственность…

Помимо инженеров и механиков, работающих непосредственно в контакте с пилотами и их машинами, у нас в команде есть обслуживающий персонал и сотрудники, отвечающие за логистику: они управляют нашей цепью снабжения и транспортировки грузов, ведь каждая команда, помимо двух болидов, привозит на гонку еще и 30 тонн различного оборудования. Иногда люди спрашивают, какая деталь машины «Формулы-1» самая важная; ответ – та, которой у тебя нет. Поэтому нам нужны все подходящие запчасти, правильно настроенные, в нужное время и в нужном месте на любой из 20 трасс «Формулы-1» по всему миру. И никаких оправданий.

Помимо технического персонала, есть еще и менеджмент команды (включающий в себя главу команды), который обычно присутствует на гонках и следит за деловой стороной нашего спорта; у каждой команды также есть коммерческий и маркетинговый отделы, которые отвечают за клиентские отношения со спонсорами, представительские мероприятия, event-менеджмент, пиар и так далее. Сейчас мы с вами говорим уже о небольшой армии из примерно 90–100 человек, присутствующих на каждой гонке и работающих на износ 5–6 дней в неделю ради того, чтобы все было на своих местах, а у нас были наилучшие шансы на успех. Даже сотрудники, отвечающие у нас за кейтеринг, жизненно важны для команды, ведь, как говорится в поговорке, голодное брюхо к учению глухо, а поскольку мы выступаем в таких непохожих друг на друга странах, как Азербайджан, Бразилия, Сингапур или Канада, следование правильной диете, питание по графику и поддержание необходимого уровня энергии важны для механиков не меньше, чем для меня, пилота.

Итак, на каждом этапе «Формулы-1» с нами присутствует 60 членов команды, каждый из которых помогает нам выжать максимум из машины и обеспечить необходимую поддержку для выхода на старт и победы в гонке. Однако самое удивительное здесь то, что эта цифра – лишь верхушка айсберга, потому что команда, присутствующая непосредственно на этапах, составляет лишь 15 % от общего числа наших сотрудников, тогда как остальные 85 % трудящихся на команду «Формулы-1» базируются на заводах в Соединенном Королевстве, Италии или Швейцарии, где занимаются изготовлением, строительством и развитием нашего продукта – болидов «Формулы-1», – выводом его на рынок для продажи нашим клиентам – спонсорам – и обеспечением всей прочей поддержки, которой занимается бэк-офис, от HR до IT. Численность в 800–900 сотрудников на полной ставке – вполне стандартна для ведущих команд «Формулы-1». Вдобавок их поддерживает структура из компаний-поставщиков, количество которых может доходить до двухсот: они обеспечивают конюшню всем, от гаек и болтов, изготовленных по спецзаказу, до сырья из углеродных композитов, компонентов для систем торможения и даже моторов.

«Скрытое» от глаз большинство сотрудников команды выполняет все те функции, которые выполняются в любом современном технологическом бизнесе: научно-исследовательские разработки, проектирование, изготовление, оценка качества, логистика, маркетинг, финансы и административная работа. При этом у этих сотрудников должен быть тот же уровень мотивации, сосредоточенности и нацеленности на успех, какой есть у членов гоночной команды. Громадное количество людей, задействованных в этом спорте, означает, что мы непременно должны объединить всех вокруг общей цели, работать сообща и стремиться к тому, чтобы каждый давал отдачу. Такая комплексная, высококвалифицированная, гибкая и многоуровневая структура и есть причина того, почему люди всегда говорят: «Формула-1» – фантастически командный вид спорта. Также она объясняет, почему всякий, кто следит за «Формулой» извне, может научиться у нее столь многому по части командной работы. Я глубоко убежден в потенциале блестящей команды и идеях, которые она отстаивает. Это неизбежное следствие моей многолетней работы в «Формуле-1». Какую бы карьеру или роль вам ни пришлось бы на себя примерить, знайте о важности работы в команде или, по крайней мере, с ней. К счастью, мне довелось поучаствовать в становлении одного из самых успешных предприятий Ф1 современности – Red Bull Racing, – работа которого может служить блестящим примером «силы командной работы».

После того как в 2004 году я покинул McLaren, для меня, как я уже упоминал выше, начался непросто период, когда мне казалось, что ни одна команда не предложит мне место пилота. Как вы знаете, Renault, Ferrari и Williams отказались сотрудничать со мной, но я продолжал искать, продолжал настойчиво добиваться цели. Я также общался с Jaguar – бывшим Stewart Grand Prix, как он назывался до того, как его выкупил Ford, – и даже встречался с представителями команды в Монако в том же году, но быстро выяснилось, что мне некомфортно в компании некоторых членов высшего руководства конюшни. К тому же я не считал, что Ford Motor Company и Jaguar смогут навязать настоящую конкуренцию соперникам – справедливости ради скажу, что и они, кажется, не слишком в меня верили, поэтому дальше разговоров наше общение не зашло.

В конце того года Red Bull купил эту команду для себя. В тот момент мой менеджер, отвечавший за мои контракты, бывший пилот Ф1 Мартин Брандл, сумел начать деловой разговор с главой гоночного департамента Red Bull Хельмутом Марко, и этот разговор очень быстро привел к конкретным договоренностям между нами. А всего-то потребовалась смена владельца и пара перестановок в топ-менеджменте, и внезапно я уже загорелся верой в проект. Red Bull предоставил мне новую возможность. Я потратил какое-то время на изучение этой компании, которая была относительно новым лицом для мира Ф1, и попытался понять мотивацию ее команды руководителей. Чем больше я изучал, тем яснее осознавал, что они были предельно амбициозны, голодны до успехов и максимально сосредоточены на поиске путей и способов победы над конкурентами. Их бренд был молодым, современным и, разумеется, всецело связан с энергией.

Согласившись выступать за Red Bull, я, по сути, гарантировал себе громадное падение доходов, а также потенциально очень существенное падение вниз в личном зачете «Формулы-1» – в сравнении с теми позициями, которые я занимал в McLaren. Более того, зарплаты, которую я должен был получать в новой команде, не хватало даже на компенсацию «скорости сгорания капитала», т. е. на покрытие моих среднемесячных трат, поскольку к тому времени моя жизнь разрослась настолько, что в ней нашлось место и личным самолетам, и яхтам, и прочим подобным вещам. Однако я верил, что смогу положительно повлиять на команду, полагал, что вместе мы сможем создать что-то поистине особенное, да и, честно говоря, в моем контракте были оговорены неплохие бонусы за набранные очки и добытые места на подиуме. Тем не менее мой гарантированный доход упал колоссально. И все же я никогда не работал ради денег. Деньги не мотивировали меня, хотя, разумеется, они были приятным побочным эффектом от усердных трудов. С самого начала моей карьеры деньги были приятным бонусом к работе, но приоритетом для меня всегда являлись гонки. Рон Деннис всегда говорил, что «деньги важны, только если у тебя их нет…». Мне повезло, что это был не мой случай. В подобных ситуациях, думаю, по-настоящему нужно верить в собственный талант и возможность, которая вам выпадает, чтобы изменить все в лучшую сторону, поэтому следуйте за этой верой и делайте приоритетом именно ее, а не деньги.

В Red Bull я разглядел громадный потенциал. Я счастлив и очень горд, что могу сказать это: мое чутье не подвело, и проведенный анализ потенциала был верным. Одним из самых плодотворных отрезков заключительных лет моей гоночной карьеры была работа в Red Bull, которому я помог в его превращении в доминирующую, всепобеждающую силу, а когда я добыл для команды первый в ее истории подиум на Гран-при Монако 2006 года, мы начали восхождение, которое в конечном счете привело к выигрышу четырех Кубков конструкторов для команды и четырех титулов чемпиона мира для Себастьяна Феттеля. Себастьян стал самым молодым победителем Гран-при в истории и самым молодым чемпионом мира в истории благодаря совместным усилиям членов команды, трудившихся за его спиной: конструкторов, сотрудников, занимавшихся изготовлением болидов, развивавших его, ключевых технических партнеров команды и, наконец, механиков, строивших и обслуживавших машины во время уик-эндов Гран-при.

Ничего из этого не было гарантировано, когда я присоединился к команде. Более того, при поверхностном взгляде могло показаться, что куда более вероятно как раз обратное. В 1997 году Джеки Стюарт вернулся в «Формулу-1» в качестве владельца команды, основав и возглавив вместе с сыном Полом Stewart Grand Prix. Команду частично финансировал Ford, и в 1999 году ей даже удалось одержать победу на Гран-при Европы, проходившем на «Нюрбургринге», Германия. В 2000 году Ford выкупил команду целиком и переименовал в Jaguar Racing. Эта новообразованная команда испытывала большие трудности и в конечном счете была продана, что и привело к рождению Red Bull Racing. Когда Red Bull перекупил Jaguar, команда не то чтобы боролась за высокие места, поэтому достижение, покорившееся Red Bull – превращение средней команды Ф1 в конюшню, завоевавшую четыре чемпионских титула, – послужит нам идеальным примером того, как нужно строить команду-победительницу.

Многие люди в нашем спорте сомневались в том, что Red Bull по плечу одолеть такие компании, как Ferrari, Toyota и Honda, в «Формуле-1». Однако именно это Red Bull и сделал. Пожалуй, неизбежны вопросы о том, как компании, строящейся вокруг энергетического напитка, удалось произвести более успешный болид «Формулы-1», чем у команд вроде Ferrari или McLaren. Ответ кроется в культуре компании и работе ее лидеров: в том, как они ставят высокие цели и разрабатывают стратегии для достижения этих целей; как делегируют полномочия сотрудникам и как ценят их; как наполняют штат компании самыми лучшими людьми; как добиваются полной преданности от команды, убеждая каждого в правильности своего видения, а также в том, какие инновации они внедряют, с какой готовностью и каким умением отвечают на вызовы и возможности, делая это очень быстро. В «Формуле-1» каждый любит говорить о технологиях, о сложности процессов и задействованных финансах, но в реальности у всех ведущих команд прекрасные технологические разработки, большие базы и внушительные бюджеты, поэтому решающей характеристикой, определяющей уровень выступления, становится командная культура. Именно благодаря ей Red Bull Racing удалось настолько оторваться от своих конкурентов.

Во-первых, давайте начнем с самой верхушки, с австрийского бизнесмена Дитриха Матешица, основавшего бизнес Red Bull по продаже энергетических напитков еще в 1984 году. За плечами у Матешица был опыт работы в ряде крупных компаний, в числе которых были Unilever и Blendax, и как-то раз, в одной из деловых поездок в Таиланд, он попробовал там тонизирующий напиток на основе кофеина. Осознав, что у европейских потребителей, которым очень нравятся кофеинсодержащие чай и кофе, по сути, нет никакой альтернативы им в виде прохладительных напитков, Матешиц в 1987 году основал и запустил в Австрии компанию Red Bull с целью занять эту рыночную нишу. Таким образом, он, по сути, создал сектор энергетических напитков, в котором Red Bull и по сей день остается доминирующей во всем мире силой.

Торговец по призванию, Матешиц избрал нетрадиционный путь к продвижению бренда Red Bull с самого дня его основания, отказавшись от рекламы и предпочтя ей организацию мероприятий и тактику «партизанского маркетинга», целью которого было дать потребителям прямой доступ к дегустации продукта. Его увлечение автоспортом, авиацией и зимними видами спорта поспособствовало заключению блестящих спонсорских сделок и организации маркетинговых мероприятий: крайне успешная автоспортивная деятельность Red Bull развивалась параллельным курсом с экстремальным спортом и организацией таких мероприятий, как знаменитая на весь мир Red Bull Air Race. Его выдающаяся коллекция летательных аппаратов, в которой нашлось место даже воздушным суднам эпохи зарождения авиации, каждое из которых по-прежнему может подняться в воздух, располагается в Ангаре № 7 – удивительном здании, находящемся в аэропорту Зальцбурга.

Путь Матешица к статусу владельца команды «Формулы-1» поистине вдохновляет. На протяжении 1990-х годов его компания заключала спонсорские соглашения с различными командами, но в какой-то момент Дитрих устал от отсутствия результатов, которые хотел видеть. Он потратил 20 лет на превращение Red Bull в успешную компанию и теперь хотел соединить успех бренда с глобальной маркетинговой мощью «Формулы-1». Вот почему в 2004-м он приобрел просевшую команду Jaguar Racing у Ford Motor Company за символическую сумму. Позже, в сентябре 2005 года, он распорядился приобрести команду Minardi, которую переименовал в Scuderia Toro Rosso и начал с успехом использовать в качестве фарм-команды, развивая с ее помощью молодые таланты. Через нее прошли такие люди, как Себастьян Феттель, Даниэль Риккардо, Макс Ферстаппен и Карлос Сайнс-младший. Общее руководство автоспортивной программой он делегирует бывшему пилоту «Формулы-1» австрийцу доктору Хельмуту Марко. Дитрих Матешиц – уникальный, блестящий персонаж, личность, которой движет стремление к высоким результатам, и того же он требует от всех своих бизнес-начинаний, не только от деятельности в автогонках.

Когда я впервые встретился с Дитрихом Матешицем, я осознал, сколько страсти он испытывает к «Формуле-1» и как стремится вывести свой бренд на передовую нашего спорта. Он олицетворяет собой прекрасный пример того, что любой успешной команде нужен отличный лидер. Он – весьма впечатляющая личность, и я многому научился у него по части ведения бизнеса. Он очень импозантен, но также обладает невероятным умением вдохновлять людей вокруг себя. Что касается его подхода к Red Bull Racing, то он часто посещает Гран-при, но предпочитает не привлекать к себе внимания. Он не из тех, кто будет расспрашивать каждого человека о том, чем он занимается и зачем он это делает. Разумеется, он дал им свое оценочное мнение в подходящий момент, в этом я уверен, но все остальное время он позволяет им стоять у штурвала корабля. В конце концов, он дает работу более чем 800 сотрудникам в одной только команде Red Bull Racing плюс огромной армии трудящихся в его империи по всему миру, и разумеется, он не может знать имен всех и каждого. Однако он позволяет людям, которых нанимает, самостоятельно заниматься работой и ожидает, что они покажут максимум своих способностей. Ему удается это потому, что он доверяет топ-менеджерам, которых поставил руководить компанией, а они, в свою очередь, доверяют менеджерам отдельных департаментов, полагая, что и те наймут правильных людей, которые смогут наилучшим образом представлять Red Bull на гоночных трассах.

Одной из таких ключевых персон является Кристиан Хорнер, руководящий гоночной командой Red Bull с 2005 года. Кристиан начал свою карьеру в кокпите гоночной машины, а в конце 1998 года принял решение повесить шлем на гвоздь. До этого события он с переменным успехом выступал в «Формуле Renault», «Формуле-3» и «Формуле-3000», однако в относительно молодом возрасте 25 лет решил, что его таланты в бизнесе перевешивают его мастерство пилота. Он основал Arden Motorsport, ставшую крайне успешной командой «Формулы-3000» – на тот момент эта серия была младшей категорией, подпитывавшей талантами «Формулу-1». Arden выиграла три чемпионства подряд в заключительные три года существования серии, в период 2002–2004 годов. Титул 2004 года команде принес ведущий гонщик Хорнера Витантонио Льюцци, которому оказывал финансовую поддержку Red Bull. Успех этого гонщика стал поворотной точкой в карьере Кристиана: Дитрих Матешиц попросил его стать руководителем новообразованной команды Red Bull.

Великие чемпионы и ведущие бизнесмены ведут людей за собой, они генералы, за которыми солдаты идут в бой. Они не сверхлюди, но у них есть власть и вера в свои убеждения, они знают, как объединить свою команду и убедить ее сражаться ради общей цели. Великие лидеры демонстрируют это, показывая такую же, если не большую приверженность общему делу, что и остальные. Сэр Алекс Фергюсон говорил, что самый важный человек в футбольной команде – ее тренер, потому что если он теряет контроль, вся команда тут же разваливается.

Задача для лидера, будь то управляющий маленького местечкового предприятия, руководитель команды «Формулы-1» или топ-менеджер громадной транснациональной корпорации, по сути своей, всегда одна и та же: ему необходимо добиться наилучшей отдачи от группы людей. Это непросто, иначе с этим справлялись бы все, но если вы очень четко ставите свои личные цели и задачи и способны вдохновить окружающих на то, чтобы они относились к своим обязанностям предельно серьезно и давали результаты, то вместе вам удастся достичь по-настоящему поразительных успехов.

Будучи лидером, ты очень многое определяешь, подавая пример. Конкретный пример: в Red Bull действительно царит более расслабленная атмосфера, чем в других командах. Это идет с самого верха иерархии. Многие люди отмечали, что я стал выглядеть более расслабленным, как только присоединился к их команде. В качестве доказательства приводили тот факт, что я отрастил щетину – как признак того, что режим в команде был не таким строгим. Он определенно был менее строгим в сравнении с McLaren, но не заблуждайтесь, полагая, что жизнь в Red Bull была более расхлябанной или ненапряженной, это явно не так. Я могу с уверенностью сказать вам, что трудовая этика была ровно той же. Ключевым различием было то, что когда Кристиан заходил на завод, люди чувствовали, что могут заговорить с ним и обсудить что-нибудь, тогда как в присутствии кого-нибудь вроде Рона, к примеру, люди не были склонны идти на контакт. Так что это просто разные стили управления, и давайте будем честными, оба показали свою эффективность в равной степени.

Великие лидеры также понимают разницу между делегированием и полной передачей полномочий – нужно наделять властью отдельных людей, но, будучи лидером, нужно также осознавать, что происходит вокруг, и видеть общую картину. Если в ваших представлениях менеджеры – это просто люди, на которых можно скинуть свою работу, чтобы забыть о ней навсегда, вас ждет неминуемый провал: великий лидер всегда выступает в роли активного ментора и тренера для команды. По своему деловому опыту могу сказать, что у меня не все складывалось так, как могло бы или должно бы, но когда что-то шло не так, во многих случаях причиной этого было мое отсутствие рядом и невозможность принять непосредственное участие в деле. Когда ты напрямую участвуешь в работе, ты можешь направлять людей и формировать образ своего бизнеса. Суть управления не в том, чтобы передать дела и отключиться, а в том, чтобы, будучи владельцем предприятия, продолжать вносить вклад в его работу, потому что тебе не все равно, – это очень важный момент.

Для лидера любой команды чрезвычайно важно установить четкие, конкретные и сложные цели. И вновь, Red Bull был исключительно хорош в этой области. Дитрих Матешиц – блестящий пример человека, ставящего сложные цели. Он сделал куда большее, нежели просто основал бизнес с нуля, как я уже отмечал ранее, он, по сути, создал целую индустрию энергетиков – совершенно новый вид прохладительных напитков. Когда дело дошло до «Формулы-1», с самого момента основания Red Bull Racing он видел свою команду дерзким новичком, бросающим вызов именитым соперникам, и не боялся внедрять инновации там, где другие команды не рисковали экспериментировать. Он никогда не пугался конкуренции и не ставил заурядных задач. В бизнесе и спорте обязательно должна быть полная ясность с амбициями. Если ты не понимаешь своей цели, не можешь ее ясно выразить, то ты проиграешь еще до начала забега. Матешиц – классический пример бизнесмена, четко осознающего свои цели. Зимой 2004-го я встретился с Дитрихом перед тем, как подписать контракт пилота с Red Bull. Он сказал мне, что хочет построить чемпионскую команду. Он сказал мне, что его цель – сделать команду уважаемой конкурентами в паддоке, а затем выстроить ее так, чтобы завоевать чемпионские титулы и в личном зачете пилотов, и в Кубке конструкторов. В ответ я сказал ему, что его цель потребует серьезных инвестиций и прочего. Он сказал: «Да, я понимаю, поэтому вы, ребята, сейчас находитесь здесь. Скажите мне, что нам нужно, вот мои амбиции – построить чемпионскую команду». Что ж, это весьма прямолинейное заявление. Короткое. Без лишних усложнений. Этого мы и добились. Это не произошло случайно, этот успех стал возможен благодаря планированию, приверженности делу, делегированию полномочий и труду людей внутри команды. Однако без ясного видения будущего, шедшего с первого дня работы с самого верха структуры, успеха бы не случилось.

Амбициозные цели и задачи – это, конечно, здорово, но для их достижения вам понадобится командная стратегия. Один из аспектов жизни в Ф1, который я пытаюсь применить к своим деловым интересам, это выстраивание четкой стратегии – этой темы я уже касался ранее, затрагивая тему личностного потенциала. Во время гонки «Формула-1» предельно завязана на стратегии, все происходящее на трассе движимо ей. Мы все знаем, как команды Ф1 выбирают стратегию подбора типа шин на гонку, потому что различия между ними могут предопределить, победит ли команда или вообще останется без подиума. Гоночная стратегия, применяемая командами «Формулы-1», во многом аналогична бизнес-стратегии в том смысле, что каждая команда должна просчитывать все варианты, способные как-либо отразиться на ее выступлении, и определить для себя, как справиться с ними лучше конкурентов.

Позвольте мне устроить вам недолгий экскурс в гоночные стратегии команд Ф1, показав на их примере то, насколько важно уделять внимание нюансам и продумывать все до мелочей, чтобы разработать выигрышную стратегию для своей команды. Выигрышная стратегия в гонках Ф1 предусматривает ряд ключевых элементов. Необходимо учесть ряд переменных, важных с операционной точки зрения, в том числе удостовериться, что болид соответствует описанным в регламенте правилам, ибо нет никакого смысла в том, чтобы пытаться победить на машине, которую дисквалифицируют. Затем нужно уделить внимание безопасности и качеству продукта, убедиться, что машина безопасна для пилота и не несет угрозы команде, которая будет ее обслуживать, а также что она соответствует характеристикам, необходимым для того, чтобы успешно добраться до финиша.

Стратегии различаются от гонки к гонке, так же, как бизнес-стратегии порой разнятся от рынка к рынку. То, что успешно работает в Австралии, может не сработать в Японии, а то, что приносит победу в Монако, может обернуться фиаско в Сильверстоуне. Очень важно, чтобы все в команде были объединены вокруг конкретной стратегии, чтобы избежать ненужных споров посреди гонки, которые будут лишь отъедать время. Каждый должен знать командную стратегию на эту гонку и свою роль в ее реализации.

Здесь на первый план и выходит исполнение, поскольку для успешной реализации стратегии команда должна идеально исполнить каждый ее аспект. И никаких оправданий. Идеальное исполнение предполагает, что пилоты будут следовать командным инструкциям, давая шинам, тормозам, мотору и коробке передач правильную нагрузку на всем протяжении гонки, и что на пит-стоп они заедут на нужном круге, чтобы команда реализовала свою стратегию по части пит-стопов. Также от членов команды в паддоке требуется, чтобы они точно знали, какой пилот и на каком круге сделает пит-стоп, чтобы они были готовы обслужить его за две секунды и чтобы, разумеется, нужный тип шин с нужным составом резины был всегда наготове.

Другой важный аспект стратегии – быть готовым изменить направление при необходимости, будь то вследствие внешних факторов, таких как погодные явления или аварии с участием гонщиков, или вследствие каких-то неожиданных действий соперников. Наличие способности быстро и ловко перестроить стратегию важно, потому что нет никакого смысла продолжать гнуть одну линию, когда уже всем ясно, что гонка идет по непредвиденному сценарию. Нам неинтересно впоследствии обсуждать то, почему все пошло не так, когда еще в реальном времени гонки было очевидно, что в стратегию нужно внести изменения.

Вот так стратегия проявляется в Ф1, и как я уже говорил, вовсе не любой ее аспект должен находить применение в бизнесе. Однако существует множество параллелей, которые я могу провести между «Формулой-1» и своей деловой жизнью. Я всегда стараюсь обдумывать определенную стратегию, пусть я и не всегда записываю ее, оформляя в подробнейший бизнес-план. Я просто прорабатываю ее в голове и, находясь в уединении, веду разговоры с самим собой в духе: «Какая стратегия будет наилучшей для этого проекта?» Под «стратегией» я понимаю набор тактических действий и процессов, подкрепленных точной и взвешенной оценкой имеющихся ресурсов и направленных на достижение конкретно обозначенной цели. Если ты занимаешь руководящую должность, предполагающую принятие решений, в твоей голове должна быть четко сформулированная стратегия, то, каким ты видишь дальнейшие действия – прежде чем ты расскажешь об этом своей команде.

Не стоит перегружать себя бесконечными размышлениями о деловой стратегии, превращая ее в одержимость. Мой общий подход очень прост – двигаемся шаг за шагом. Разбейте процесс на мелкие составляющие, а затем сфокусируйтесь на каждом из этих шагов. В сущности, если вам удастся пройти каждый из этих шагов с максимальной эффективностью, тогда ваше движение на пути будет куда более продуктивным в целом, чем у команды, уделившей меньшее внимание стратегии. Затем примените тот же подход к следующей миле, которую нужно преодолеть, потом к следующей и так далее. Звучит легко, и, разумеется, в деталях все может быть совсем не таким простым и понятным, но в общем такой подход легко продумать и реализовать.

Как раз в этом Red Bull и Матешиц показывают высший класс. Как только Матешиц задает свои предельно ясные и амбициозные цели и разрабатывает стратегию для их достижения, он полностью отдает себя достижению этих целей, оперируя ресурсами и концентрируясь на результате. Ф1 едва ли можно назвать незатратным видом спорта, это ни для кого не секрет, поэтому для достижения намеченных целей ему нужно было инвестировать в команду весьма существенную сумму денег. Однако эти деньги не были впустую потрачены на удовлетворение его тщеславия. Это была очень тщательно обдуманная инвестиция. А любая инвестиция делается с целью получения прибыли. Red Bull вложил эти деньги, потому что в компании полагали, что маркетинговая отдача от этих инвестиций в конечном счете поднимет репутацию компании, повысит привлекательность бренда и приведет к увеличению продаж энергических напитков. Все это было частью глобальной стратегии Матешица. Разумеется, деньги не купят вам успех, но в случае Red Bull они дали компании возможность поставить правильных людей на ключевые должности, сформировать структуру, получить инструменты и технические средства для создания чемпионской команды.

Первым в списке необходимых элементов такой команды идут люди, самая важная составляющая любой организации. Кристиан Хорнер возглавил молодую, мотивированную команду, где у всех были свои полномочия. Дитрих мотивировал эту команду и вкладывал в нее средства. Это, в свою очередь, позволило ему убедить будущих ключевых фигур проекта присоединиться к нему. Новая команда Red Bull также быстро убрала из коллектива людей, которые, как они посчитали, замедляли процесс обновления, и хотя решиться на такие шаги всегда непросто, именно это стало ключевым моментом в стратегии по достижению командных целей. Некоторые люди в руководстве компаний склонны защищать свою позицию в иерархии, подавляя креативность. Такое может происходить потому, что они хотят сами иметь ключи ко всем процессам, как я уже упоминал выше, либо потому что они чувствуют угрозу со стороны более молодых талантов. Они могут отвечать нуждам компании в настоящий момент времени, но если они и дальше продолжат сдерживать энергию команды и тормозить процессы внутри нее, им придется уйти. Если в вашей команде что-то не так, нужно разобраться с этим без отлагательств. Пытаясь спрятать грязь под ковер, вы не решаете проблему – грязь никуда не девается, она обязательно рано или поздно окажется на виду.

Случалось, что за время моей карьеры в «Формуле-1» мне попадались люди, к которым я не проникался симпатией и которые наталкивали меня на мысль о том, что я мог бы найти кого-нибудь получше. Я никогда лично не принимал решений об их уходе, но всегда представлял свое мнение на суд руководителя команды, объясняя ему, почему, на мой взгляд, этот человек тормозит развитие команды или создает трудности на нашем пути. Я не могу утверждать, что мне приходилось вести такие разговоры очень часто и они определенно не доставляли мне удовольствия. Заводить такие разговоры всегда непросто, ведь они затрагивают карьеры и финансовое положение людей. Невозможно «не принимать на свой счет», когда подобные вещи случаются в бизнесе. Как это так, не принимать на свой счет? Однако порой приходится поступать так, мне это не по душе, я не испытываю никакого удовольствия от этого, но иногда идти на такие шаги необходимо, чтобы двигать команду вперед. Некоторые люди могут счесть такой подход безжалостным. Я отвечу на это так: у вас должна быть убежденность, вы должны понимать, чего пытаетесь достичь. Вы должны быть нетерпимы к посредственности. Если вы хотите, чтобы ваша команда не утрачивала концентрации и продуктивности, тогда любой негатив во внутренних взаимоотношениях будет для нее как минимум неполезным, а в худшем случае он будет оказывать разрушительное воздействие.

Разумеется, если убрать определенных людей из команды, в ней возникнут вакантные роли, которые кто-то должен будет занять. Это еще один этап строительства команды, в котором Red Bull преуспел – у этой компании есть блестящее умение нанимать для своих проектов самых лучших людей. Отчасти мое приглашение в команду было связано со стремлением команды достичь этой цели. Целью было дать команде наилучший шанс достигнуть успеха за счет привлечения лучших людей из тех, что были доступны, объединения их знаний, навыков и личных амбиций, распространения правильного образа мыслей на долгом пути к успеху. Все великие команды Ф1 полны энергичных, позитивно мыслящих и предельно мотивированных личностей. Окружение из людей, разделяющих с вами образ мышления истинных победителей, может служить невероятно мощной подпиткой. Нужно нанимать людей, которые хотели бы работать вместе в атмосфере очень высокого давления и больших ожиданий, стремясь построить успешный проект.

Red Bull подходит к этой проблеме двумя путями: во-первых, на определенные ключевые должности компания приглашает самых талантливых специалистов, которые уже работают на том или ином поприще. К примеру, я помог им заполучить на пост технического директора Эдриана Ньюи, с которым вместе работал в Williams и McLaren, поскольку я знал, что он станет сильным лидером по технической части и будет направлять наше развитие – и все это в придачу к очевидно блестящим дизайнерским проектам болидов. На самом деле Эдриан еще в 2001 году задумывался над переходом в Jaguar Racing, но когда я начал работать на Red Bull и перед нами встал вопрос, кого нанять на должность главного конструктора, всем стало ясно, что именно Эдриан – тот человек, в котором нуждается команда. Это было в каком-то смысле ключевое назначение, которое помогло кардинально изменить положение дел в команде, потому что Эдриан знал, как выжать максимум из группы инженеров, и это помимо того, что он сам был одним из величайших инженерных умов своего поколения. В своей книге How to Build a Car Эдриан вспоминал, как позвонил мне после того, как Red Bull предложил ему работу, и провел «контроль исправности», как он сам это называет, имея в виду то, что спрашивал моего мнения о Red Bull, пытаясь понять, действительно ли они те, за кого себя выдают. Я помню тот звонок и помню, что тогда ответил: «Эдриан, все по-настоящему, эти парни очень серьезно настроены построить успешную команду». Полагаю, что присоединиться к проекту он согласился на основании этой беседы. Это был крутой поворот: покинуть такую исторически успешную команду, как McLaren, ради перехода в совершенно новую конюшню, не имевшую прежде коллективного опыта в Ф1. Поэтому он провел свой «контроль» с тем, кому доверял. Я очень польщен, что этим человеком оказался я.

Разумеется, у Red Bull нет монополии на поиск и наем ведущих специалистов в своем деле. Многие владельцы и боссы Ф1, такие как глава Lotus Колин Чепмен, сэр Фрэнк Уильямс и Рон Деннис из McLaren – личности крайне конкурентоспособные, имеющие очень ясную и четкую стратегию победы, и своих целей они добиваются, нанимая самых талантливых людей, выстраивая отношения с самыми достойными партнерами и формируя тем самым фундамент будущих побед. Они сосредотачиваются на самом главном. Вам не нужно быть владельцем конюшни Ф1, чтобы делать то же самое – каким бы бизнесом вы ни занимались, какую бы роль ни играли, стремитесь окружать себя самыми лучшими людьми.

Второй способ, к которому прибегает Red Bull в процессе рекрутинга – выход на молодежный рынок и поиск новой энергии там. Отдел рекрутинга Red Bull и здесь решил опереться на молодежный рынок, ведь огромное количество энергетических напитков компании скупают именно молодые потребители. Под чутким руководством глав компании ведется постоянный поиск самых лучших и нераскрытых молодых талантов. Red Bull просто обязан раздвигать границы и приводить на рынок молодые таланты. Многие ценности Red Bull, как бренда, являются предметом большой зависти конкурирующих компаний, как например, эта смелость и энергия. Молодость – вот где кроются новые возможности. Поэтому, решили в Red Bull, мы будем давать возможность молодым. И молодые отплатили компании той же монетой, дав ей новый приток энергии и свежих идей, став верными ее последователями. Выигрышная ситуация для всех участников.

Немного отвлечемся. Порой в вашу команду могут влиться совершенно неожиданные люди, и часто такое происходит не по самым толковым соображениям. В 1995 году я пилотировал болид на Гран-при Великобритании в Сильверстоуне и выкладывался на трассе по полной, как и всегда желая подарить британским болельщикам яркое выступление. Внезапно чей-то голос прорезался в моем радиоэфире.

«Дэйв, Дэйв…»

«Да?» – спросил я, несколько озадаченный тем, что говорящий не обращался ко мне привычным образом – ДиСи. Интересно, кто из коллег вышел на связь и каким будет приказ команды?

«Слушай, Дэйв, э-э-э, можешь забрать человека в 2:30 в Таучестере?» Оказалось, что мою радиочастоту поймало местное такси, искавшее водителя, которого, по случайному совпадению, тоже звали Дэвидом. Очевидно, что запрос таксопарка был весьма срочным, поэтому я просто вежливо ответил: «Извините, не могу, я сейчас немного занят…»

Как только ваши лидеры определят цели и разработают стратегию и как только соберется команда ваших талантов, следующим шагом для вас станет знакомство с сотрудниками и их способностями, с целью сбора самого боеспособного состава к началу гонки. Осведомленность о способностях своих людей предполагает понимание того, кто из них лучше подходит для конкретных ролей. Если у вас в составе есть супердружелюбный, приятный парень с хорошим багажом знаний, то сажать его в бэк-офис, где он не будет контактировать с клиентами, бессмысленно; точно так же, если в вашем распоряжении есть супергик, обладающий бо́льшими познаниями об определенном аспекте бизнеса, чем кто-либо другой, но при этом социально неадаптированный и холодный в общении, то не надо сажать его в приемную. Будет нечестным по отношению к обоим ожидать от них успешной работы в том окружении, для которого они не подходят. Вам также необходимо будет периодически оценивать их роли свежим взглядом, потому что люди склонны меняться. Сейчас, когда я пишу эти строки, мне 47, и я совершенно другой человек в сравнении с тем, каким был в свои 20 или 30 лет, когда был гонщиком. Так что если ваши сотрудники работают с вами уже долгое время, не забывайте проводить переоценку их сильных и слабых сторон.

Многие люди изучают свою команду и отмечают для себя недостатки коллег и партнеров. Однако для того чтобы по-настоящему преуспеть в команде, вам нужно четко осознавать свои собственные недостатки. Меня совершенно не смущает осознание своих недостатков, следовательно, такая оценка не является для меня поводом для нервозности. Разумеется, я бы хотел быть более образованным и, к примеру, владеть несколькими языками, но естественных способностей к этому у меня нет. Если бы я по-настоящему захотел изменить это в лучшую сторону, я должен был бы начать тратить существенное время на подтягивание этих аспектов, но тогда это значило бы, что мне пришлось бы перестать уделять столько же внимания вещам, к которым у меня есть природный дар и в которых я разбираюсь лучше. Поэтому мне нравится осознавать пределы собственных возможностей, концентрироваться на тех аспектах, в которых я могу помочь с созиданием, и понимать, что у других моих коллег – другой набор навыков и умений, которых нет у меня и которые могут принести пользу команде. Пожалуй, в этом есть элемент переоценки собственного эго: а правда ли, что ты – самый талантливый и разносторонне развитый человек в команде, как ты утверждаешь? Неужели у тебя действительно нет слабых сторон, которые другие могли бы компенсировать своими навыками? Не стоит быть таким высокомерным. Применяйте эти очевидные правила к своему бизнесу. Это понимание рождается только из досконального изучения себя и своей команды, слабостей и сильных сторон, лучших качеств и худших из недостатков и последующего формирования своей команды на основе этой информации.

Следующим ключевым элементом успеха Red Bull – после приглашения нужных людей на подходящие должности – стало то, что, завершив наем, руководство команды позволило людям делать свою работу. Людям была предоставлена свобода брать бразды в свои руки, принимать собственные решения и действовать гораздо быстрее, чем раньше. Пока мы не дойдем до того этапа нашего развития, когда принимать решения доверят искусственному интеллекту, процесс управления всегда будет сводиться к действиям конкретных личностей, и если вам удастся собрать группу мотивированных и наделенных полномочиями людей, которые сойдутся друг с другом и будут вместе работать, сила такой группы может быть невероятной.

Поэтому нужно удостовериться, что каждый человек в компании понимает, насколько важна его роль, и ощущает себя частью того путешествия, в которое отправилась его компания. Red Bull поощряет обсуждения и обратную связь, предпочитая такой подход прямолинейному стилю приказов. Снова и снова они обнаруживают, что люди, трудящиеся на передовой в любой роли – и на любой работе – способны выдавать блестящие идеи и делиться своими взглядами на то, как можно делать эту работу лучше. Одним из важных элементов этого процесса является осознание всеми участниками процесса собственных сильных и слабых сторон. Порой обнаруживается, что кто-то другой придумывает лучшее решение, находит более эффективное разрешение проблемы, но поскольку мы все сосредоточены на общей цели, нам хватает силы и гибкости на то, чтобы принять этот факт и идти дальше.

Такой подход формирует культуру, в которой каждая работа считается крайне важной, а каждый сотрудник ответственным. Будучи передовой командой Ф1, Red Bull не может себе позволить иметь в штате людей, которые будут игнорировать свои роли в процессе достижения командой своих целей. Вот почему одним из интересных аспектов командной работы является тот факт, что ее суть не в коллективной ответственности, как полагают некоторые люди, а в том, чтобы каждый наилучшим образом исполнял свою роль, какую бы должность он ни занимал. Это возвращает нас к главе 2, посвященной раскрытию собственного потенциала. Я давно сбился со счета, вспоминая все случаи, когда гонки «Формулы-1» были проиграны из-за того, что кто-то где-то не выполнил свою работу подобающим образом. Учитывая высочайшие ставки, неудивительно, как много усилий командами прилагается к тому, чтобы добиться полной ответственности каждого сотрудника за выполняемую работу.

Все это может показаться вам слишком идеализированным: утопическая команда, где все ладят друг с другом, несут личную ответственность и при этом получают удовольствие от процесса, попутно выигрывая чемпионские титулы из года в год. Разумеется, все не так, ни одна команда не обходится без трений, разногласий и межличностных конфликтов. Однако вам вовсе не обязательно окружать себя одинаково мыслящими людьми, чтобы создать сильнейшую команду: на мой взгляд, до тех пор, пока все объединены вокруг общей цели, это не так важно. Вы можете и не захотеть оказаться с тем или иным коллегой рядом в 10-часовом полете на самолете, но, выказывая им уважение на рабочем месте, вы выражаете им доверие и демонстрируете заинтересованность, а это полезно для всех. Управление непохожими друг на друга личностями и умение разводить по углам нестабильные элементы в коллективе столько, сколько потребуется, – важный навык для управляющего командой, но не менее важно и осознание того, что в определенный момент этих людей нужно будет свести вместе. Рону Деннису в McLaren, например, приходилось искать способы заставить Алена Проста и Айртона Сенну работать в одной команде, и я искренне надеюсь, что ваши проблемы с сотрудниками, которые не могут поладить друг с другом, будут несколько менее драматичными!

Я не предлагаю вам настраиваться на то, что с каждым коллегой вы будете друзьями до гроба, ясно, что этого не произойдет. Более того, умение принимать различия между людьми и их непохожесть – неотъемлемый аспект работы в команде и умения выжимать максимум из людей. Нужно уметь думать так: «Мне не слишком симпатичен этот человек, но у него или у нее есть навыки, которых нет у меня и которые необходимы мне для достижения того, чего я хотел бы достичь».

В таких случаях важно уметь выстраивать профессиональные отношения и понимать, как они работают. С некоторыми людьми вам удастся легко сдружиться, эти дружеские отношения будут доставлять вам удовольствие и, возможно, продлятся всю жизнь; с другими людьми вы никогда не будете друзьями, и это нормально, вам нужно лишь прочувствовать эти различия. Они сыграют роль, которая вам нужна для достижения вашей цели, и аналогично они могут нуждаться в вас для достижения своих целей – и этот факт полностью перечеркивает какую-либо потребность в том, чтобы симпатизировать этому человеку. Должна существовать общая «нужда». Взаимного уважения недостаточно, должна быть эта «нужда» – именно она заставляет работать деловые отношения такого рода.

Также у вас может быть совершенно иной modus operandi в сравнении с людьми, к которым вы испытываете очень большую симпатию, и это также не должно вставать на пути построения чемпионской команды. Теперь вы уже знаете, что я люблю поддерживать во всем порядок – еще с тех пор, как ребенком полировал днища своих картов. Быть может, я не настолько дотошен, как мой отец или люди вроде Рона Денниса, у которых «каждый карандаш на столе лежит ровно», но мне нравится чистота и аккуратность. Однако мой хороший друг, легендарный конструктор Эдриан Ньюи, совсем не похож на меня в этом смысле. Порой, когда он открывает свой портфель, у меня складывается впечатление, что у него там взорвалась бомба. Для человека со стороны его содержимое кажется форменным хаосом, но штука в том, что Эдриан точно знает, что там лежит и где, в его блестящем уме все разложено по полочкам, и так ему комфортно. Эдриан – он… ну, не совсем уж безумный ученый, но в своем портфеле, так же как и в дизайне автомобилей, он видит то, чего не могут разглядеть другие люди. Такой тип созидательного гения может существовать, и давайте взглянем правде в глаза: пока что его методы работали очень эффективно! Я не смог бы работать таким образом, но я не Эдриан, и вот почему важно уметь понимать и принимать подходы других людей к работе – до тех пор, пока вы работаете вместе на достижение общей цели, все может складываться блестяще. Рекорды и успехи Эдриана, вся его карьера доказывают, что он способен давать результат, люди это понимают, поэтому им плевать, в каком состоянии пребывает его портфель. Командная работа принимает любые формы и размеры.

Другой чрезвычайно важный элемент в построении чемпионской команды, в котором Red Bull также весьма преуспел: умение сделать так, чтобы каждый – и здесь я подчеркиваю, каждый – чувствовал, что его ценят. Общая проблема, которую я наблюдаю у бизнесменов высокого уровня, – это неумение уважать всех людей, занятых в их бизнесе, а не только других директоров или управленцев. Сотрудники ресепшн или уборщицы тоже заслуживают уважения, это простая человеческая учтивость, но она также несет в себе другой смысл. Нужно запоминать имена людей, проявлять интерес к их жизни; разумеется, когда ты управляешь компанией в тысячу человек, ты не в состоянии упомнить имен всех и каждого, но у тебя все равно будет круг людей, с которыми ты будешь регулярно контактировать, поэтому не нужно игнорировать тех, кто стоит ниже по иерархической лестнице.

Дело не только в вежливости, есть и практические причины. Если не ценить хотя бы одного человека в цепочке, то результаты упадут. К примеру, что делает ресторан хорошим рестораном? Неужели все дело в еде? Неужели невероятный по вкусу кусок мяса в состоянии перевесить негативное впечатление от работы паршивого официанта или длительного ожидания за столом? Даже если стейк и вышел отменным, то простой факт, что официант был с вами обходителен, а стол был обслужен вовремя, сделал бы ваше и без того приятное пребывание в заведении еще лучше. Люди уделяют столько внимания тем ролям, которые считают ключевыми – к примеру, речь о талантливом шеф-поваре – но при этом не обучают, не ценят и не уважают официантов или метрдотелей, а ведь именно они отвечают за первый контакт с посетителем, за первое впечатление от заведения. Нужно делать так, чтобы люди чувствовали, что их ценят и что в них заинтересованы.

Чтобы быть сильным лидером, недостаточно лишь разработать стратегический план развития бизнеса, часто требуется проводить время со своей командой, и под этим я подразумеваю общение с каждым членом команды, не только с руководством или старшими менеджерами, а со всеми сотрудниками. Вам нужен уборщик, мечтающий стать секретарем в приемной; вам нужен секретарь, рассчитывающий стать офис-менеджером; офис-менеджер, который хочет стать региональным менеджером; региональный менеджер, который хочет попасть в правление компании, и так далее. Если вы начинаете с людьми, лишенными амбиций, вам может быть очень трудно двигать свое дело вперед. Проведите время с командой по-настоящему… и поймите, есть ли у вас такие люди?

Если вы, будучи генеральным директором, владельцем или топ-менеджером компании, перестали видеть общую картину своего дела, вполне вероятно, что вы спросите, зачем вам вступать в контакт и заботиться о сотрудниках, занимающих должности намного ниже вашей в структуре компании. Но подумайте об этом с другой стороны: чрезвычайно важно добиться того, чтобы человек, работающий в приемной, был заинтересован в работе, потому что иначе до вас может не дойти звонок, который поступит в пять вечера, потому что этот сотрудник не будет чувствовать себя ценным. Вместо того чтобы ответить, он подумает: «Я хочу домой, босс все равно не оценит моих стараний, пусть звонок уйдет на автоответчик». Этот звонок мог бы кардинально изменить положение дел в компании, но вместо этого контракт отойдет вашим конкурентам. У меня был опыт, иллюстрирующий важность этого момента. Тогда я впервые погрузился в гостиничный бизнес, став одним из совладельцев отеля в Монако, называвшегося The Columbus, это было еще во времена моих выступлений за McLaren. Одной из причин, по которым я заинтересовался гостиничным бизнесом, был тот факт, что большую часть своей жизни я провел в разъездах и потому полагал, что хорошо усвоил различия между хорошим и плохим сервисом. Как бы то ни было, конкретно в этот день я позвонил в отель, чтобы забронировать номер, и человек, ответивший мне на другом конце, показался мне совершенно не заинтересованным в разговоре. Тогда я вышел из своей квартиры, прогулялся до стойки ресепшн отеля, и когда оказался там, все сотрудники приветствовали меня в духе: «О, мистер Култхард, как ваши дела?» – в общем, показали совершенно иное отношение. Тогда я вкратце объяснил тому человеку, с которым говорил по телефону, что, на мой взгляд, нужно изменить в общении с клиентами. Я поговорил со всеми, потратил время на знакомство с ними, проявил интерес, чтобы они почувствовали себя частью того, чего пытался добиться наш отель.

Представляетесь ли вы сотрудникам, занимающим должности ниже вашей в иерархии компании? Спрашиваете ли у них их имена? Знаете ли вообще хоть что-нибудь о них? Я периодически провожу встречи с болельщиками, на которые поклонники приходят пообщаться, и такие встречи могут быть очень веселыми, хотя я и не стану притворяться и говорить, будто знакомства с людьми, выстраивающимися в очередь, чтобы пообщаться со мной, не кажутся мне несколько… озадачивающими. Как бы то ни было, они представляются мне, и я делаю то же самое словами: «Привет, я Дэвид», что, кажется, вызывает у них легкое недоумение. Я понимаю, почему, но это просто вежливость. Так что, если вы высокопоставленный руководитель и заходите в комнату, где находятся люди, с которыми вы не сталкиваетесь по работе каждый день, уважьте их немного и представьтесь. На мой взгляд, у вас просто не может не быть времени на то, чтобы просто пожать руки сотрудникам или подчиненным. Рукопожатие длится долю секунды, и если вы решите избежать его, то, на мой взгляд, оставите плохое впечатление о себе. Никогда не забывайте о том, как важно взаимодействовать с людьми. Когда вы заходите в комнату, независимо от того, насколько «важным» вас там считают, пожмите всем присутствующим руки – неужели это так трудно?

Такие простые вещи заставляют людей чувствовать себя особенными, так почему не сделать этого, если это не отнимает никакого времени и не требует усилий? Ведь так вы можете поднять людям настроение, их заинтересованность, желание работать и позитивно относиться к бизнесу. Это ведь пойдет только на пользу, не так ли? Такой уровень инстинктивного понимания приходит лишь со временем и через узнавание людей, «смухлевать» тут не получится. Кристиан Хорнер очень хорош по этой части, он всегда доступен и легко идет на контакт, и такой его подход пользуется популярностью и приносит пользу.

Разумеется, не все согласятся с моим методом. Рон Деннис известен своим очень строгим подходом к управлению «кораблем», и невозможно отрицать, что ему удалось построить потрясающую компанию, уже на протяжении многих лет дающую работу тысячам людей. Он использовал более строгий и дисциплинированный подход, и это сработало, так что здесь универсальных правил нет. Просто я вижу все иначе.

Если какой-то человек выполняет определенную роль в том месте, где вы работаете, то, по моему мнению, ваша обязанность как владельца или руководителя – узнать этого человека, потому что так вы проявите уважение. Такое участие с вашей стороны подогреет его интерес к бизнесу, что, в свою очередь, сделает из него более полезного сотрудника, а значит, обеспечит и большую отдачу, так что выигрывают все. Если ваши сотрудники не преданны делу, потому что вы не уделяете им никакого внимания и не выказываете уважения, тогда ваши отношения с ними, как и любые отношения вообще, начнут рушиться.

Есть простой способ проверить эту тему на работе: что бы сказала о вас ваша команда, если бы каждый мог говорить открыто и честно? Если они сказали бы, что вы идиот, значит, вы, очевидно, не справляетесь с обязанностями лидера. Не будьте неприступной крепостью на работе, не закрывайтесь от общения. Звучит легко, но давайте скажем прямо: каждый из нас знает таких людей, не так ли? Конечно, существует масса историй о крупных бизнесменах с дурным характером, но у нас нет нужды использовать их в качестве оправдания такого поведения. Пожалуй, вам стоит спросить себя: «Сколько моих коллег придет на мои похороны?» Сколько из них придет, потому что вы тронули их как личность? Сколько из них придет, потому что надо? Если вы – босс с тяжелым характером, не пользующийся популярностью у людей, то как вы можете рассчитывать, что вам удастся построить чемпионскую команду?

Другой вопрос, который следует задать касательно негативных элементов внутри команды, звучит так: что бы вы сделали, если бы идеальной обстановки не было, если бы ваша команда не поддерживала бы вас? Как я упоминал выше, ни для кого не секрет, что во время моего пребывания в McLaren Рон, очевидно, отдавал предпочтение моему напарнику Мике Хаккинену. Это оказало разрушительное воздействие на мою уверенность в себе и со временем породило нездоровую ситуацию, отрицательно сказавшуюся на уровне моих выступлений. Если вы чувствуете, что на работе вас не поддерживают, то все, что вы можете сделать – это озвучить свое беспокойство в аккуратных, взвешенных и кратких формулировках в надежде на то, что команда услышит вас и вознамерится внести какие-то изменения, чтобы разрешить проблему. В то же время вы должны продолжать выкладываться на максимум, делая все для раскрытия собственного потенциала. Не надо колебаться лишь потому, что ситуация складывается для вас не идеально.

Заключительный аспект мастерства Red Bull по части тимбилдинга, о котором стоит упомянуть, прежде чем я переключусь на другие примеры, – оперативная гибкость компании. Когда я только начал водить болиды Red Bull Racing, одной из моих задач было обеспечение обратной связи: я должен был указать команде на то, что в ней работало не так раньше, когда она еще называлась Jaguar Racing. Я вскоре понял, что перемены требовались элементам культуры команды. У Jaguar Racing был громадный потенциал, однако эта команда не была чемпионской. Ей так и не удалось произвести по-настоящему конкурентоспособную машину, а у людей в команде была склонность искать оправдания неудачам. Также машине удивительным образом недоставало качественной инженерии, это означало, что команде приходилось много времени тратить на решение проблем с надежностью, вместо того чтобы работать над производительностью. В конюшне работало много талантливых людей, но многие из них были заняты написанием отчетов и разборами прошлых неудач. Они не делились друг с другом знаниями и не говорили откровенно о тех реальных проблемах, с которыми имели дело. Они двигались слишком медленно в обстановке, требовавшей скорости, гибкости и быстрого принятия решений. Не желаю подвергать излишней критике старую команду Jaguar Racing, но они проводили слишком много времени за работой с исторической информацией, оценивая прошлое, тогда как в Red Bull Racing фокус был на работе с данными для будущего планирования. Я, как пилот Ф1, был заинтересован главным образом в том, что ждало меня впереди, что ожидало за следующим поворотом или что нам мог предложить отдел исследований, чтобы помочь нам выйти на новый уровень выступлений в следующей гонке. Исторические выкладки же мало меня интересовали; разумеется, я хотел знать о том, что произошло в прошлой гонке, в предыдущей квалификации или на свободных заездах, которые только что откатал. Поэтому мы много времени проводили за таким анализом. Но в целом все это делается для того, чтобы чему-то научиться и двигаться дальше. На мой взгляд, в то время, когда команда называлась Jaguar, она была слишком отягощена рутинными отчетами и многими-многими слоями корпоративной бюрократии Ford Motor Company. Все эти отчеты необходимо было отправлять в Детройт, в конюшне превалировал своего рода корпоративный дух, тормозивший прогресс и душивший креативность и энергию команды. Когда Red Bull появился на горизонте и купил команду, от этой философии и структуры моментально избавились, сфокусировавшись на создании образа будущего, а не на отчетах о прошлом.

Таким образом, вместо написания длинных отчетов мы стали просить людей изучать информацию, которая могла бы дать нам наилучшее представление о том, куда мы движемся, в чем можем прибавить, и быстро вносить необходимые изменения. Мы поощряли обратную связь и стимулировали активные дебаты на тему того, в каких аспектах мы могли бы стать лучше. В «Формуле-1» нужно работать быстро и принимать быстрые решения. Red Bull понимал, что это очень важно, особенно если ты хочешь одолеть в борьбе крупных автопроизводителей. Мы не были такой большой организацией, как другие, но наши размеры стали нашим преимуществом. Теперь вы видите, что ключевым аспектом скорого успеха Red Bull после приобретения команды Jaguar стал переход от корпоративной бюрократии к «оперативности бизнеса».

Когда ты задействован в деятельности топ-команды, функционирующей на таком высочайшем уровне, это приносит тебе глубочайшее удовлетворение на всех уровнях. Будучи одним из пилотов Red Bull Racing, я воочию наблюдал за тем, как команда развивает свою культуру невероятно высоких результатов. Быть частью команды, которая каждый день изо всех сил стремится к успеху, к достижению идеала – это запредельная мотивация. В конечном счете они достигли тех целей, которые ставили, выиграв и личный зачет пилотов, и Кубок конструкторов четыре раза кряду: с 2010 по 2013 год включительно. Это говорит о том, что команда многое делала правильно; более того, можно даже сказать, что ее успех – один из лучших примеров того, как командная культура и определенное кредо деятельности позволили новичкам индустрии одолеть своих конкурентов с бо́льшими ресурсами и богатым историческим наследием.

Но помимо истории Red Bull, в Ф1 есть и множество других блестящих примеров, иллюстрирующих колоссальную важность создания чемпионской команды. Могу сказать, что на уровне личностей большинство великих чемпионов, с которыми мне доводилось пересекаться, знают, как можно добиться максимума от собственной команды. Они понимают важность командной иерархии, учатся наделять полномочиями каждого сотрудника, осознают силу и слабости каждой личности и умеют работать даже с теми людьми, с которыми не слишком ладят в личном общении. Многие великие пилоты Ф1 – выдающиеся харизматики, по-настоящему крепкие духом, чрезмерно амбициозные люди, которые, как минимум со стороны, для внешнего наблюдателя, могут казаться изрядно эгоистичными, поглощенными стремлением к собственному возвеличиванию и так далее. На самом же деле многих людей, думаю, удивил бы тот факт, что большинство ведущих гонщиков – большие умельцы по части командной игры, они великолепно взаимодействуют со своей командой, с механиками и инженерами. Да, они хотят побеждать, у них может быть непримиримое соперничество с другими пилотами, но если бы вы оказались за кулисами, вас бы поразило то, насколько талантливы и искусны эти люди в командной работе.

Очевидно, что такие пилоты, как Сенна и Прост, вряд ли когда-нибудь стали бы лучшими друзьями, будучи напарниками по команде, но они оба знали, как добиться максимальной отдачи от окружавших их людей, чтобы выступить наилучшим образом. Они были сосредоточены на конечном результате, и отчасти умение достичь его кроется в понимании того, как выжать максимум из всех членов команды, а не только из ее менеджера.

Возьмем для примера Алена Проста: будет справедливо сказать, что временами многие его воспринимали как очень ловкого политика, человека, умеющего умно управлять людьми и событиями в паддоке и своем гараже, так, чтобы добиться своей главной цели, которой был выигрыш чемпионского титула. Некоторые его критики могут сказать, что это преуменьшает его достижения на трассах, но, на мой взгляд, это не так. В такой напряженной и чрезвычайно конкурентной среде, как мир Ф1, очень непросто добиться того, чтобы все участвующие стороны были довольны происходящим. Прост же попросту использовал свои навыки для того, чтобы каждый аспект его работы, каждая минута его дня были посвящены достижению цели стать чемпионом.

Некоторые люди считают и Фернандо Алонсо человеком, сеющим распри и конфликты. Марк Уэббер говорил, что испанец сродни брошенной в команду гранате – кого-нибудь непременно заденет осколками от взрыва. Он быстро ушел из McLaren, недолго продержался в Ferrari и, пожалуй, мог бы завоевать больше чемпионских титулов, чем у него есть, если бы действовал иначе. Но действительно ли дело было в его поведении, вызывавшем расколы в коллективе, или же так распорядилась судьба? Льюиса Хэмилтона тоже периодически называли яблоком раздора в команде, он определенно человек очень смелый в своих высказываниях и порой может выражать очень критичные мнения, но его результаты говорят сами за себя. Проста, как я уже упоминал, считали хитроумным политиком, в Сенне видели противоречивую фигуру. Однако невозможно отрицать, что всех этих людей объединяет невероятно высокий уровень достижений. Они все очень хорошо умеют искусно убеждать людей следовать за собой, вселяют в других веру в свои способности, тактично заставляют их работать на себя; все эти ребята просто очень преданны своим командам, потому что понимают: команда – это катализатор реализации их амбиций. Очевидно, что вне болида они совершенно не похожи друг на друга, но они одинаково высоко ценят важность команды. Вы, как зритель, наблюдаете лишь два часа гонки в эфире телевидения, тогда как в течение недели эти пилоты отрабатывают еще 160 часов на базе, в гараже, на тестовых заездах. Они работают в тесном контакте со СМИ и спонсорами, и неуважительное отношение к окружающей их команде может крайне негативно сказаться на их шансах удачно выступить в гоночный уик-энд. Это безжалостный мир, и эти мужчины до совершенства отточили свое мастерство преодоления этих трудностей. Посему тот факт, что все они чемпионы мира, ни разу не совпадение.

Со своей стороны скажу, что другой аспект построения чемпионской команды – это культура уважения управленческой иерархии. Любая команда может развалиться, если люди не будут уважительно относиться к тем, кто занимает должности как над ними, так и ниже их. Давайте промотаем пленку к мексиканскому Гран-при 2017 года, в ходе которого я работал телеведущим на Channel 4. Льюис вот-вот должен был завоевать свой чемпионский титул в четвертый раз подряд, и один из сотрудников эфирной команды попросил меня встретиться с Хэмилтоном и взять у него интервью по окончании гонки. Чтобы сделать это, я должен был покинуть комментаторскую кабину примерно за десять минут до последнего круга. Но в команде не захотели отпускать меня так рано, потому что это привело бы к тому, что Channel 4 остался бы без моих комментариев на заключительных кругах. Существовал риск, что в гонке случится яркая концовка, а я не смогу ее прокомментировать. Однако по причине того, что финишная линия была на приличном удалении от комментаторской позиции, я не мог себе позволить уйти из эфира слишком поздно, иначе бы я пропустил свой слот с Льюисом. Вдобавок, когда я добрался бы туда, мне было бы нужно потратить несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание и подготовиться к тому факту, что вместо 3-миллионной аудитории Channel 4 мне предстоит вещать для нескольких сотен миллионов человек по всему миру. Тот простой факт, что я должен был вести эфир для такой громадной мировой аудитории – поскольку все вещательные компании обязаны были взять этот эпизод в свой эфир, – был великолепной возможностью, которую нельзя было упускать. И хотя я взял в расчет опасения этого человека из эфирной команды, я все же должен был проявить твердую решимость и сказать, что покину кабину в четко оговоренное время, чтобы успеть на мопед, который должен был мигом довезти меня до того места, где должен был быть Льюис. Этот человек определенно хорошо знает нюансы работы на телевидении, тогда как я лишь учусь этому ремеслу, но я достаточно сведущ в бизнесе, чтобы понимать, что мое интервью с Льюисом Хэмилтоном на подиуме сразу после того, как он выиграл свой четвертый мировой титул, было именно тем, что нужно было принести в наш эфир. Тем не менее я повел себя корректно, проявив уважение к его опыту и должности, пусть в конечном итоге и поступил по-своему. Возвращаясь к сути: чтобы ваша командная структура работала и функционировала продуктивно, нужно уважать субординацию. Нужно слушать и уважать мнения других людей в вашей компании – не нужно просто отбрасывать их с ходу, если вы не согласны с ними.

Другой важный аспект построения чемпионской команды заключается в том, как выстроенная культура реагирует, когда что-то идет не так, когда наступают времена кризисов и неудач. Здорово, когда все складывается удачно, когда успех следует за успехом, но что происходит с великой командой, когда наступают темные времена? Внезапно встает вопрос: как сохранить мотивацию, как продолжить прилагать столько же усилий, сколько прилагалось раньше, как быть, когда ты понимаешь, что работаешь в условиях очень серьезных задач, которые зачастую даже не тобой поставлены? Ранее я упоминал о поразительной истории восстановления сэра Фрэнка Уильямса после чудовищной автокатастрофы; что ж, за этим персональным триумфом скрывается удивительная история о том, как чемпионская команда отреагировала на тяжелый кризис самым невероятным образом из возможных. Выдающийся успех команды Williams F1 после кошмарной аварии Фрэнка – один из самых знаменитых примеров того, как команда объединилась во время кризиса и добилась успеха на элитном уровне. По моему мнению, эта история должна быть одной из первых в перечне величайших достижений «Формулы-1». Фрэнк был локомотивом Williams, а та автокатастрофа 1986 года поставила под угрозу само существование команды. По крайней мере, так полагали многие люди. Однако несмотря на то что Фрэнк попал в больницу на грани смерти, его команда собралась с силами и продолжила работу без него. Патрик Хэд вступил на роль лидера, а поддерживали его такие люди, как Шеридан Тайн, коммерческий директор, и Питер Уиндзор, менеджер команды. В каком-то смысле тот факт, что сезон тогда только начался, сыграло на руку команде, потому что на тот момент она представляла собой прекрасно отлаженный механизм, а пилоты Нельсон Пике и Найджел Мэнселл были на ведущих позициях в «Формуле-1» со своими Williams-Honda.

Невероятно, но Фрэнк, как я уже упоминал, выписался из госпиталя и прибыл в расположение команды спустя всего пару месяцев, а первую свою гонку посетил в середине июля: это был британский Гран-при, на котором его тепло встретил весь паддок. Но самым поразительным во всей этой истории было, пожалуй, то, что команда в том сезоне с комфортным отрывом опередила конкурентов в борьбе за Кубок конструкторов «Формулы-1» и лишь чуть-чуть уступила в личном зачете пилотов: чемпионом мира стал гонщик McLaren Ален Прост, Мэнселл финишировал в двух очках позади него, а Пике отстал от Мэнселла всего на 1 балл.

Главный вывод, который можно сделать из этого периода истории Williams, иллюстрирует важность построения крепкой организации, способной поддерживать уровень выступлений даже в кризисные моменты и в случае трагедии с участием ее основателя. Организационная структура была выстроена, и команда смогла продолжить функционировать без Фрэнка. Это демонстрирует тот факт, что он сумел выбрать правильных людей и привлечь лучшие таланты на технические, операционные и коммерческие роли. Команда и структура куда лучше подготовлены к решению задач, нежели один человек, пусть даже этот человек Фрэнк Уильямс.

Команда не сбилась с ритма, и это означало, что каждый сотрудник знал, чего от него ожидают, а кроме того, все в Williams были сплочены вокруг тех целей, которые команде наметили в тот год Фрэнк и Патрик. Все смогли закатать рукава и начать пахать; все сотрудники, очевидно, разделяли общее видение будущего и поставленные цели. Можно сказать, что в каком-то смысле авария пошла команде на пользу, так как зарядила ее энергией и стремлением делать все возможное «ради Фрэнка».

Касательно моей персональной истории могу сказать, что мой перевод на позицию боевого пилота команды после гибели Сенны позволил мне воочию рассмотреть то, как великая команда трудится под громадным давлением в разгар тяжелого кризиса. Нам всем приходилось пережить очень эмоционально насыщенный период, сплотиться, как команде, сохранить концентрацию на задачах и помогать друг другу даже еще активнее, чем мы делали это прежде. Для меня как молодого пилота-новичка это было нелегкое приключение, но команда по-настоящему сплотилась вокруг меня, обеспечила всей возможной поддержкой и продолжила опираться на свои проверенные годами системы. Поскольку Williams F1 на тот момент уже был сильной командой, привыкшей к сотрудничеству и взаимовыручке, в период большого напряжения все ее люди чувствовали себя защищенными и благодаря этому смогли восстановиться после трагедии. Так работает топ-команда.

Невозможно писать о «Формуле-1» и командной работе в 2018 году, не упоминая недавнего периода доминирования Mercedes. Я не принял такого деятельного участия в этой истории, какой принял в успехах McLaren, Williams или Red Bull, но всем и без того очевидно, какую блестящую команду им удалось построить. В СМИ ведется много обсуждений и разборов успехов Mercedes и тех масштабов, которых достиг этот успех, но я могу уверенно сказать вам, что единственным способом достигнуть такого феноменального уровня выступлений для них было работать на пределе сил с тех самых пор, как в 2010 году команда перешла под их контроль. Четыре года они развивали ее потенциал, и за это время часто терпели поражения – речь о периоде 2010–2013 годов, когда в серии доминировал Red Bull, но у Mercedes был план, и они четко следовали ему.

Мой старый соперник (и друг) Михаэль Шумахер сыграл свою роль в этом плане: он возобновил карьеру и провел три года, работая бок о бок с Нико Росбергом и помогая Mercedes развивать собственный продукт и технологии, превращая команду в серьезную конкурентную силу. Вдобавок компания вложила много денег в развитие инновационных технологий, особенно по части новых гибридных моторов, представленных на суд публики перед стартом сезона 2014 года.

Мы увидели плоды усердной работы Mercedes не только в «Формуле-1», но и в деятельности подразделения компании, базирующегося в Бриксворте и занимающегося двигателями: свыше полутора тысяч человек работают там сообща, помогая компании завоевывать чемпионские титулы на протяжении ряда лет. Эти люди, все до единого, сыграли важную роль в успехах Mercedes.

Также, говоря о важности командной работы, невозможно не упомянуть McLaren, одну из самых успешных команд в истории Ф1. Как вы знаете, я девять лет выступал за McLaren и за это время одержал 12 из 13 своих побед на Гран-при. McLaren был предельно сфокусированной на результатах командой, все процессы внутри нее были отлажены и нацелены на победы, и в точности, как это было в Red Bull и Williams, каждый уровень работы бизнеса играл свою роль в обеспечении итогового успеха. McLaren имел выдающегося лидера в лице Рона Денниса, четкую командную структуру и культуру, очень ясные цели, а также одного из самых светлых умов мира Ф1 в своем штате.

Командная работа и сотрудничество лежат в основе каждого успешного формульного проекта. Невзирая на обилие новейших технологий в автоспорте, реальность здесь такова, что огромное количество времени и усилий лидерам команд приходится тратить на то, чтобы объединить людей вокруг общей цели и призвать их следовать к ней, причем зачастую в условиях громадного давления. Мы часто видим, как союзы громких имен и брендов терпят в «Формуле-1» неудачи, и когда начинается разбор таких примеров, причиной провалов часто называют технологические ошибки и недочеты, тогда как на самом деле корень всех проблем зачастую лежит в людях, нехватке командной работы, не выстроенных коммуникациях и отсутствии культуры.

Подводя итог, скажу, что выжать максимум из группы людей для создания чемпионской команды – один из самых серьезных вызовов, с которым мы сталкиваемся как в спорте, так и в бизнесе. Это непростая задача, иначе она была бы под силу любому. Red Bull преуспел по этой части, равно как Mercedes, McLaren и Williams. Если вы очень четко ставите свои личные цели и задачи, имеете стратегию для их достижения, то создание чемпионской команды вокруг себя станет для вас продуктивным, увлекательным и однозначно стоящим опытом.

Чтобы завершить эту главу, я проиллюстрирую все эти взаимосвязанные элементы построения чемпионской команды на примере невероятного искусства пит-стопов «Формулы-1». Один из ключевых эпизодов Гран-при, предопределяющий позицию болида в пелотоне – следовательно, и результаты, – это остановки в боксах. Гарантия того, что машина простоит без движения наименьшее количество времени, какое только возможно, способна существенно увеличить шансы на победу. В моей карьере точно были случаи, когда я выигрывал Гран-при, потому что команда моих механиков на пит-стопе срабатывала лучше, чем команда соперников, за счет чего я вырывался вперед. На Гран-при Италии 1997 года, к примеру, я заехал в боксы позади Жана Алези, а покинул их раньше него и выиграл гонку. Эта победа – целиком заслуга команды, проделавшей фантастическую работу. Моим вкладом была лишь доставка машины в боксы, а последующее блестящее обслуживание сыграло громадную роль в победе.

Во время гоночного уик-энда каждую машину обслуживает около 20 механиков команды. Из этих людей 20 человек выступают в роли бригады во время критически важных для гонки пит-стопов, когда происходит замена всех четырех колес и резины, корректировка аэродинамики, а также любой ремонт, какой бывает нужен в случае повреждения переднего крыла или носа болида. Механики проделывают куда больше работы, чем кажется: они должны не только собрать машину нужных характеристик, но и обеспечить мне сервис – назовем его клиентским обслуживанием – во время гонки. Эта команда очень тесно сплочена, в ней царит очень выраженное чувство взаимозависимости; мы работаем вместе, чтобы вместе побеждать, вместе проигрывать и вместе оставаться в безопасности.

Нужно спросить себя: если неделю назад я повел себя грубо с механиками, могу ли я быть уверенным, что в следующий раз они выложатся на 100 % во время замены шин? Большинство из них, скорее всего, выложится на полную, потому что умеет отделять эмоции от работы и выполнять задачу качественно, но что, если среди них найдется один парень, принявший обиду близко к сердцу, запомнивший, что несколько дней назад, на базе, ты не уделил ему внимания или не проявил уважения? Быть может, он даже будет думать об этом в тот момент, когда ты заедешь на пит-стоп… так могут случаться ошибки, так может теряться концентрация. В мире, где разница измеряется в десятых или сотых долях секунды, только полная концентрация и всецелая приверженность делу могут принести победу. Если что-то случается, правда ли в этом виновата команда механиков? Или, может быть, часть вины за провал лежит на тебе, поскольку днями ранее ты проигнорировал этого человека?

Когда я начинал карьеру в «Формуле-1», пит-стопы длились по шесть секунд и дольше, что само по себе было очень впечатляющим, учитывая тот факт, что тогда мы не только меняли колеса и шины, но и проводили дозаправку машины. Насосы для дозаправки доставляли топливо в бак со скоростью 10 литров в секунду, и обычно на каждом пит-стопе мы получали примерно по 60 литров зараз. Такая практика была заведомо опасной, что прочувствовал на собственном примере Йос Ферстаппен: в 1994 году в Хоккенхайме его болид вспыхнул во время дозаправки, и нам пришлось искать решение этой проблемы. Позднее дозаправка была запрещена, и ведущие команды тут же получили возможность сократить время пит-стопов до менее чем шести секунд.

Моя задача как пилота заключалась в том, чтобы заехать в боксы в нужное время, постараться не потерять слишком много скорости на круге заезда, а затем завезти машину точно на ту позицию, где ее ожидала команда. Меня ожидает команда из хорошо обученных механиков, готовых исполнить нечто поистине выдающееся: пит-стоп, во время которого происходит замена всех четырех колес, и регулировка аэродинамических элементов машины менее чем за три секунды.

Каждый член команды в точности знает, что ему нужно сделать, он берет на себя ответственность и знает, что целиком и полностью отвечает за свою роль перед остальными. У механиков существует четко оговоренная последовательность процессов, которую они выполняют с помощью оборудования и технологий, предоставленных командой с целью дать им наилучшие шансы на успешное выполнение задачи; они знают, что качество работы и безопасность имеют первостепенную важность.

Вам точно не захочется оказаться на месте механика, роняющего колесную гайку и беспомощно наблюдающего за тем, как она катится по пит-лейну, или неумело вертящего в руках гайковерт в попытке снять колесо. Тем временем я сижу в машине и смотрю на вас, думая про себя о том, почему я теряю драгоценные места, не говоря уже о том факте, что в этот момент к работе команды приковано внимание мировых СМИ и взгляды миллионов телезрителей.

Подумайте о задаче, стоящей перед командой.

Два человека должны работать с передним и задним домкратами. Человек с передним домкратом стоит на пит-лейне, ожидая, пока я сброшу скорость с 300 километров в час до 60, а затем остановлюсь прямо у его ног, чтобы он смог подкатить специально спроектированный домкрат под центральную часть переднего антикрыла и приподнять машину в воздух. Передний домкрат должен быть установлен четко в правильном месте, он должен войти в контакт с машиной и мгновенно активироваться.

Тот же самый механик с передним домкратом должен затем проследить, как его коллеги выполняют свои задачи, и когда они завершат их и просигнализируют об этом поднятыми вверх руками, он должен быть готов опустить машину обратно на асфальт и уйти в сторону, убирая домкрат с пути машины и таким образом позволяя ей устремиться дальше по пит-лейну в сторону выезда на трассу.

Задний домкрат вступает в дело, как только машина останавливается на месте, а поскольку его оператор должен дождаться того момента, пока машина въедет в зону для пит-стопа, проходит доля секунды, за которую передний механик уже успевает подкатить свой домкрат. В задней части болида сосредоточен наибольший вес, поскольку там расположены мотор и коробка передач, и как только она приподнимается над поверхностью, другие члены команды могут снимать задние колеса, превышающие по своим габаритам передние.

Оператор заднего домкрата должен дождаться того момента, когда задние колеса будут установлены на свои места, а механики, производившие их замену, отойдут в сторону – только тогда он сможет опустить машину наземь. Задача человека, работающего с задним подъемником, несколько усложнена тем, что задние колеса переносят 900 л. с. эффективной мощности двигателя на трассу, поэтому для него очень важно опустить их на поверхность до того, как пилот отпустит сцепление и пулей устремится вперед по пит-лейну. Опустить машину на землю, когда ее колеса уже крутятся – верный путь к катастрофе.

Далее в нашей команде есть два человека, в чьи обязанности входит стабилизация машины, которая, балансируя на домкратах, подведенных под переднюю и заднюю ее части, рискует свалиться на бок в ту или другую сторону. Эти двое выступают вперед, хватаются за центральную дугу безопасности и наблюдают за тем, как их коллеги меняют колеса, после чего отступают в сторону, когда операторы домкратов опускают болид вниз.

Каждое колесо обслуживает три человека. Один орудует гайковертом, снимая колесную гайку, а затем вворачивая ее обратно на место, а двое других снимают само колесо и заменяют его другим. Гайковерты – тяжелые приспособления, колеса и шины весят около девяти кило, так что этим ребятам приходится непросто.

За три секунды трое этих техников должны выполнить четыре задачи: открутить гайку, снять старое колесо, поставить новое и закрутить гайку. На выполнение каждой задачи уходит порядка 0,75 секунды. Когда люди говорят о командной работе за доли секунды, они имеют в виду такую.

Если умножить эту операцию на четыре, получится, что 12 человек, работающих на всех колесах, должны оперативно выполнить эту сложнейшую задачу. Те, кто работает в составе самых конкурентоспособных команд «Формулы-1», знают, что их работа на пит-стопах способна предопределить, выиграет ли команда или проиграет.

И наконец, мы добрались до команды, отвечающей за небольшие аэродинамические корректировки. Они производятся посредством воздействия на быстросъемные механизмы, расположенные на закрылках переднего антикрыла. С их помощью можно увеличить или уменьшить угол крыла, тогда как на заднем антикрыле регулируется «закрылок Герни», представляющий собой длинную тонкую вертикальную деталь и служащую добавлением к обычному антикрылу – этот закрылок можно поставить под другим углом или даже снять полностью. И опять-таки, как и в случае с заменой колес, время здесь измеряется тремя секундами.

В Ф1 конкуренты настигают вас очень быстро, поэтому здесь никогда нельзя расслабляться – следуя всем тем ключевым идеям о построении чемпионской команды, о которых я рассказывал в этой главе, ведущие команды серии регулярно улучшают результаты, сокращая время пит-стопа до 2–2,5 секунды; лучшие из команд механиков умудряются добиться цифр в 1,7–1,8 секунды во время тренировок. Напоминаю, что за это время команде из 20 человек нужно выполнить 36 задач.

ВОТ что такое командная работа.

5. Минимальный прирост

Когда я часто говорю, что я не был лучшим пилотом, разные люди говорят мне, что я слишком строг к себе, напоминают мне о всех моих одержанных победах и непростых ситуациях, в которых я хорошо себя проявил. Я понимаю их, я знаю обо всех этих фактах (к счастью, я был там лично и все это делал), но исторические книги не лгут: в летописях «Формулы-1» вы не найдете слов «чемпион мира» напротив моего имени. Так что я либо самый невезучий шотландец с юго-запада Шотландии, либо самый везучий шотландец с юго-запада Шотландии!

Когда я завершил карьеру, мне принадлежал рекорд среди британских гонщиков по количеству проведенных Гран-при (246), наибольшему количеству набранных очков (535) и, вдобавок в моем активе было 13 побед на этапах. Очевидно, что я очень горжусь этим. В какой-то момент я также был пятым в списке пилотов Ф1 с наибольшим количеством побед, но я спрошу у вас вот что: кто является пятым самым быстрым бегуном на 100 метров в истории? Вы знаете? Я нет. Я знаю, что самый быстрый – Усэйн Болт. Кто стоит пятым в очереди на трон? Кто финишировал пятым в Премьер-лиге в прошлом сезоне? Мы живем в мире предельных достижений, где пятое место – недостаточно хороший результат, и с каждым днем это становится все очевиднее.

Я пытаюсь донести до вас вот что: очень хороший – это недостаточно хороший. Спорт на элитном уровне требует быть исключительным. То же самое касается бизнеса на элитном уровне. В спорте высших достижений вы, если будете очень хороши, максимум попадете в команду, но надолго в ней не задержитесь. Исключительный уровень выступлений вкупе с выдающейся трудовой этикой всегда будут брать верх над высоким уровнем мастерства, не подкрепленным крепкой трудовой этикой. «Формула-1» – мир, в котором достаточно хорош только исключительный уровень. Все, что ниже, разочаровывает, и это в лучшем случае. В «Формуле-1» очень высокие ставки. С финансовой точки зрения это, безусловно, очень крупный бизнес. Плюс, как я уже отмечал ранее, всегда существует риск того, что кто-нибудь получит серьезную травму или, хуже того, погибнет, если кто-то не выполнит свою работу должным образом. Подобные обстоятельства требуют от людей определенного уровня нетерпимости к посредственности, неприятия «просто хорошего». Уверен, что Михаэль Шумахер никогда не выходил на старт гонки или тестовый заезд, думая про себя: «Сегодня я настроен выступить хорошо». Ты нацеливаешься только на первое место. На то, чтобы быть лучшим. На вершину подиума, а не где-то там в очковой зоне. По таким стандартам я сужу и себя, в таком мире я обитал большую часть своей жизни, следовательно, именно по таким параметрам я оцениваю успешность. На протяжении 20 лет карьеры я знал, что пятое место – это даже не подиум, поэтому теперь, когда я «на пенсии», я не хочу управлять компанией, которая будет пятой в своей отрасли. Я хочу быть первым.

Учитывая то, что я говорил ранее – о том, что, приходя в команду «Формулы-1», ты подписываешь (брачный) контракт и одновременно с этим готовишься получить документы на развод – логично будет сказать, что только те пилоты, которым удается постоянно прибавлять, эволюционировать и поднимать уровень своих выступлений, сохранят свои брачные отношения с командой. Любым отношениям однажды настает конец. Нужно помнить об этом, а значит, быть готовым эволюционировать или умереть. Рост должен быть постоянным. Мне это удавалось на протяжении девяти лет в McLaren, чем я очень горжусь; карьеры некоторых пилотов в других командах были куда как короче!

Так как же гоночным пилотам добиться постоянного роста, развития и опережения конкурентов? Как «Формуле-1» удается постоянно эволюционировать? Как эти команды улучшают машины, которые и так считаются лучшими четырехколесными гоночными автомобилями на планете?

Им удается это благодаря постоянному одержимому стремлению к минимальному приросту, за которым они неустанно гонятся в надежде получить преимущество над соперниками.

В 1960-е, 70-е и 80-е в «Формуле-1» можно было внедрять масштабные инновации: в 1950-х появились машины со среднемоторной компоновкой, в 1960-е в спорт пришли антикрылья, в 1970-е появилась наука аэродинамики на основе граунд-эффекта и так далее, но к 1990-м и 2000-м пространства для маневра и существенных рывков вперед стало сильно меньше – его ограничили строгие регламенты FIA, а также существенный рост производительности, случившийся в предшествующие эпохи.

Однако стремление одолеть конкурентов оставалось таким же сильным, каким было всегда, поэтому командам пришлось начать искать возможности для получения хотя бы минимальных преимуществ: каким бы малым ни был прирост, это все же был прирост. Как следствие, современная «Формула-1» превратилась в бесконечный поиск возможностей для улучшения производительности, базирующийся на постоянной переоценке, адаптации и обновлении технологий с целью улучшить шансы на успех в каждой следующей гонке. Пилот, команда или компания, которые растут и развиваются, генерируют бесконечный движущий импульс, который очень быстро может стать неостановимым; на контрасте, если команда или компания не развиваются, негатив и культура стагнации начинают быстро душить качество и понижать планку выступлений. Этот образ мышления, в котором постоянная эволюция поставлена во главу угла, должен исходить от руководства, но также он должен прививаться и всей остальной команде. Вы ведете людей за собой, подавая им личный пример, но если выясняется, что люди не готовы адаптироваться и эволюционировать, не мотивированы становиться лучше, то возможно, это не самые подходящие люди.

Как я говорил, мои взгляды на минимальный прирост восходят корнями к культуре Ф1, в которой я варился очень долго. Можно часто услышать, как какой-нибудь гонщик, неудачно выступивший на этапе, говорит в интервью после гонки: «Нужно посмотреть, что мы можем изменить, здесь необходимы улучшения…»; потом вы посмотрите интервью с победителем гонки, а он, вероятнее всего, скажет что-то вроде: «Я не могу стоять на месте, преследователи нагоняют меня, мне нужно продолжать выкладываться». Двадцать пять лет в атмосфере этой бесконечной гонки, стремления быть лучшим, вне всяких сомнений, отложили на мне свой отпечаток. Я не могу придумать ни одного способа управления бизнесом, который не предполагал бы постоянный рост и эволюционное развитие. Каждый год своей гоночной карьеры я стремился к тому, чтобы ощущать себя более лучшей версией самого себя – в физическом, ментальном плане, с точки зрения своих знаний и их применения, готовности и сосредоточенности – пусть улучшение будет и небольшим, все же это будет шаг вперед. В ту минуту, когда вы перестанете верить, что становитесь лучше, вы ментально деградируете и станете просто частью массовки – в тот момент времени где-то в мире сыщется более лучшая версия вас, и тогда у вас начнутся проблемы, ведь этот человек в итоге займет ваше место или заберет вашу работу – и поделом.

Взгляните на BlackBerry, на ФК «Лестер»… Существует бесчисленное количество примеров, когда за громадным успехом следовал провал по причине отсутствия эволюционных изменений. Если вы не будете развивать талант и идеи, которые вывели вас на вершину, тогда ваше уникальное преимущество разгадает кто-нибудь другой, а потом он улучшит его и будет использовать с выгодой для себя. Это относится к любой деятельности, не только к работе 20 пилотов Ф1 или первой тройки гонщиков, финиширующих на подиуме.

Так почему же минимальный прирост так важен в «Формуле-1» и какие уроки вы можете извлечь из этого применительно к своей карьере или бизнесу? Что ж, стремление к постоянному развитию, улучшению и обновлению это то, что в «Формуле-1» отличает поистине великих от просто хороших. Порой команда, выигрывающая титул за титулом, может иметь лишь небольшое преимущество, но именно его достаточно для того, чтобы в конце сезона поднять над головой заветный трофей. Чтобы добавить контекста, скажу, что каждый сезон десять соперничающих в «Формуле-1» команд должны проектировать совершенно новый гоночный болид, соответствующий правилам и регламентам, устанавливаемым главным надзорным органом нашего спорта, FIA; этот набор правил концентрируется вокруг ключевых аспектов, таких как безопасность, технологичность, разрешенные к использованию материалы и инновации, являющиеся неотъемлемой и очень существенной составляющей нашего бизнеса.

Как только вы спроектировали, произвели и начали развитие собственной машины (что уже немалый подвиг), вы выводите ее на рынок, причем делаете это по традициям «Формулы-1»: выставляете ее на трассы 20 Гран-при, проходящих на четырех континентах с марта по ноябрь каждого года, и там соперничаете с другими командами в открытом бою. Построение чемпионской команды возможно благодаря совокупным усилиям сотен сотрудников, трудящихся на полной ставке, и десятков ключевых технологических партнеров конюшни, которые не только занимаются проектированием и сборкой этих высокотехнологичных и производительных продуктов, но и следят за тем, чтобы процесс постоянного развития не останавливался никогда, а бесконечная погоня за минимальным приростом длилась из сезона в сезон.

«Формула-1» – это строго отрегулированная среда, почти как банковский сектор, а это значит, что все участники должны соответствовать правилам, но при этом каждый из них пытается предельно подробно просчитать свои планы по поиску вариантов для получения конкурентного преимущества. Поскольку правила стали еще более строгими, чем раньше, внедрять инновации стало тяжелее, или по крайней мере появилось такое ощущение, что находить возможности для инноваций и получения минимального прироста стало сложнее. Тем не менее любое, даже самое крошечное преимущество, ценится на вес золота. К примеру, вспомните, как мой давний конкурент и бывший партнер по команде Кими Райкконен выиграл Гран-при Абу-Даби 2012 года, опередив соперника на восемь десятых секунды – и это после одного часа и 46 минут упорной борьбы с сильнейшими гонщиками планеты. Тогда вы поймете, что в «Формуле-1» критически важен любой минимальный прирост.

Ясно, что одним из способов достижения командами Ф1 минимального прироста являются инновации в технической сфере. Эдриан Ньюи часто говорил, что строгие ограничения последних лет затормозили инновации в серии. Однако Эдриан и его команда Red Bull Racing по-прежнему находятся в числе лучших специалистов по поиску возможностей получения этих микропреимуществ за счет технологических инноваций. Эдриан читает ограничения двумя способами: 1) пытаясь понять, что говорится в тексте регламента, и 2) изучая, о чем в регламенте не говорится, потому что именно в этих лазейках можно отыскать возможности для инноваций. Это ни в коем случае не означает, что он пытается смухлевать; это означает, что он ищет законные способы использовать все доступные ему возможности.

Один из примеров успешно найденного способа получить минимальный прирост через инновации – появление диффузоров холодного выхлопа и пришедших им впоследствии на смену диффузоров горячего выхлопа, которые Red Bull с помощью Renault внедрил в 2009 году, что вылилось в завоевание конюшней четырех чемпионских титулов. Одна эта инновация помогла Red Bull вывести уровень своих выступлений на недосягаемый для соперников уровень. Этот эволюционный виток дал команде минимальный прирост, то самое конкурентное преимущество.

Другой пример удачно найденного прироста относительно соперников – антикрылья из углеродного волокна, которые меняли форму на скорости: изначально в продольном направлении, вдоль своей длины, а потом поперек, латерально. Эти очевидно небольшие изменения формы, вызванные прохождением потока воздуха над антикрыльями на высоких скоростях, обеспечили ценный прирост производительности. Это техническое решение не было незаконным, по крайней мере не являлось таковым на момент своей разработки, но со временем FIA ужесточила правила так, что использовать подобный подход стало невозможно.

Однако когда одна дверь закрывается, команды начинают искать преимущества в других местах, какими бы крошечными эти преимущества ни казались. К примеру, команды также ищут возможности для минимального прироста, изучая то, как можно сгенерировать дополнительные килограммы прижимной силы, и этот процесс в итоге вылился в бесконечный поиск специалистами по аэродинамике способов добавить прижимной силы болидам, одновременно снизив при этом турбулентность. Аэродинамика машины эволюционирует от гонки к гонке за счет корректировки конфигураций антикрыльев или изменений кузова, заточенных под каждый отдельный трек, чтобы команда получала преимущество, необходимое для конкретной трассы: к примеру, конфигурация с низкой прижимной силой для Монцы – это одна крайность, а с высокой прижимной силой для Монако и Венгрии – это другая. Эти десятки килограмм прижимной силы ведут к получению преимущества в десятые доли секунды. В «Формуле-1» это вечность.

Другая ключевая область – шины и то, как четыре небольших пятна контакта с поверхностью трассы (овальное пятно шириной в 305 мм на переднем колесе и 405 мм на заднем, хотя эти значения могут варьироваться в зависимости от давления в шинах и их несущей способности) могут быть использованы для оптимизации механического сцепления, передачи усилия, прилагаемого для поворота рулевого колеса, и создания тяги при ускорении или торможении. Внимание к таким деталям работы шин, как рабочее давление, температура поверхности и так далее, играет ключевую роль. Небольшое изменение в поведении шины окажет огромное влияние на общую скорость. Опять-таки минимальный прирост.

Стоит отметить, что для пилотов постоянный рост качества выступлений сопряжен с профессиональными сложностями, вызванными необходимостью поспевать за прогрессом. К примеру, в начале своей карьеры я пилотировал болиды с обычным рулевым колесом и всего одной кнопкой, но к концу карьеры рули превратились в настоящие произведения искусства и торжество технологии: на них появилось свыше 35 различных кнопок и LCD-экран, на который выводится до ста страниц данных о системах автомобиля. Поэтому я всегда отдавал себе отчет в том, что постоянное пополнение багажа моих собственных познаний жизненно необходимо для того, чтобы успеть за стремительным развитием технологий Ф1, и этот подход служит подсказкой любому бизнесу – нужно искать возможности для улучшения на каждом круге, в каждую тренировочную сессию, на каждом свободном заезде и в каждой гонке. Если бы я не освоил использование этих рулевых колес, становившихся все более и более сложными от поколения к поколению, моя карьера в автоспорте закончилась бы очень быстро.

Возвращаясь к теме погони команд за минимальным приростом, предлагаю вам разобрать ее более детально на конкретных примерах. Все команды стремятся к приросту по ходу каждого гоночного уик-энда, подходя к поиску преимуществ максимально скрупулезно. Каждую гонку разбивают на отрезки, затем каждый отрезок разбивают на серию кругов, выступление на каждом круге делят на три сектора и, наконец, каждый сектор разбивают на последовательность поворотов. Более того, даже каждый поворот они делят на этапы: вход, прохождение виража и выход из него, так чтобы пилот, работая со своими инженерами, мог изучать эти данные и искать возможности для улучшения таких параметров, как торможение на входе, переключение на пониженную передачу и собственно поворот, и так для каждого конкретного поворота. Затем мы можем изучить поведение при прохождении поворота с точки зрения скорости машины, угла вхождения, управления рулем и траектории, после чего оценим выход, посмотрим, когда можем дать газа и выровнять руль – вся штука в том, чтобы находить небольшие улучшения. Если вам удастся найти способ опережать своих соперников на одну десятую секунды каждый круг – задумайтесь, на одну десятую – тогда после десяти кругов вы оторветесь от них на целую секунду. На дистанции среднестатистического Гран-при секунда преимущества на каждые десять кругов даст отрыв в 5–7 секунд, а это значит, что легкая победа будет у вас в кармане.

Используя данные телеметрии, команды разбивают каждый круг на миллисекунды информации, что дает им возможность в точности оценивать поведение болида в каждый момент его нахождения на трассе. Разобрав каждый круг на мелкие детали по примеру, приведенному мной выше, они затем прикидывают, что нужно для того, чтобы собрать воедино оптимальный круг. Говоря «собрать воедино», я имею в виду прохождение каждого поворота и сектора таким образом, чтобы пилот показывал свое лучшее время и выжимал максимум производительности из машины.

Как видно из этого тезиса, одним из ключевых способов поиска жизненно важного для Ф1 минимального прироста, помимо технологических инноваций, является почти беспрерывный анализ данных. Даже если ваша карьера или бизнес не завязаны на данных, вы по-прежнему можете многое почерпнуть для себя из общепринятого в Ф1 анализа данных – возможно, он вдохновит вас на то, чтобы начать постоянно отслеживать и анализировать ваш собственный прогресс и эволюцию.

Легко сказать, что команды анализируют поведение машины в каждом отдельно взятом повороте, вы то и дело слышите фразу в духе «они изучили данные», но что она означает на самом деле? Когда я в детстве занимался картингом, я оценивал каждую проведенную гонку. У меня был небольшой журнал, и когда гонка заканчивалась, я заходил в наш автодом и записывал всю статистику – самый быстрый круг, итоговое место в гонке, все эти очевидные статистические данные – но также я фиксировал свои личные ощущения от прохождения тех или иных поворотов, количество допущенных мной ошибок и места, где они случились, отмечал поведение карта, даже оценивал свое собственное выступление по десятибалльной шкале и так далее. То есть я анализировал свои результаты, еще будучи ребенком. Любопытно, что я никогда не выставлял себе 10 из 10, даже если выигрывал все предварительные заезды и финальную гонку, я всегда чувствовал, что мне есть куда расти!

В «Формуле-1» мы применяем те же самые принципы, только для анализа используем программное обеспечение и технологии стоимостью в десятки миллионов фунтов. Для команды жизненно необходимо тщательно изучать данные о своих выступлениях. В каждой машине «Формулы-1» есть телеметрия в реальном времени, сообщающая команде инженеров огромные массивы информации о том, как работают все системы, включая и работу пилота. Это значит, что мы можем в точности видеть происходящее, а затем принимать верные решения, направленные на оптимизацию производительности и управление рисками. Мы работаем в таком окружении, где все вращается вокруг данных и их анализа, в нем мы делимся информацией и используем ее для принятия победных решений.

«Формула-1» – бизнес, который двигают вперед данные, поэтому нашим отправным пунктом становится оснащение машины примерно двумя сотнями сенсоров, которые отслеживают, измеряют и составляют диаграммы работы всех ключевых систем. К примеру, электронный блок управления, установленный в моторе, фиксирует по ходу гонки свыше 13 тысяч параметров, и все эти данные в реальном времени передаются из машины технической команде, находящейся на трассе, и параллельно отправляются в наш центр управления на базе в Великобритании. Данные стали фундаментом каждого тактического решения, которое мы принимаем по ходу Гран-при. Существует масса переменных, которые нужно брать в расчет, и не все из них мы в состоянии контролировать. Поэтому в первую очередь мы сосредотачиваемся на том, что знаем, например, на данных о количестве топлива в баке машины, том, как оно сказывается на весе, а следовательно, и скорости болида, или на износе шин, на позиции машины на трассе и тактике наших оппонентов, или, например, на погоде. Каждый уик-энд две машины формульной команды генерируют 160 гигабайт записанных данных, а с трассы мы имеем прямой доступ к архиву данных объемом порядка десяти терабайт. Таким образом, инженеры, отвечающие в команде «Формулы-1» за анализ данных, играют важнейшую роль, так как помогают перевести информацию о том, что происходит со всеми системами машины, и дают нам ясное понимание того, где кроются потенциальные возможности и трудности. Они сидят в гараже, отсматривают данные, которые моя машина транслирует им в реальном времени, пока проходит по трассе, и видят на экране самые разные параметры. Было подсчитано, что по ходу одного Гран-при машина передает 750 миллионов цифр напрямую в системы сбора данных – это примерно в два раза больше количества слов, которые мы произносим в среднем за жизнь.

Большая часть информации ничем не примечательна, она лишь сообщает, что все в порядке и работает как надо, поэтому мы затрачиваем много времени и сил на поиск тех данных, которые сообщат нам, что где-то есть проблемы или возможности для улучшения; или, что еще лучше, она помогает нам предвидеть проблему до того, как она станет серьезной, и позволяет нам соответствующим образом отреагировать. Опять-таки, эта работа – очередной аспект, в котором ведется командная работа, происходит обмен информацией и быстрое реагирование. Полная сосредоточенность на цели помогает обеспечить минимальный прирост и здесь.

В какие-то моменты эта работа с информацией направлена не столько на получение прироста, сколько на стремление избежать регресса. Вновь повторюсь, вам не обязательно работать в бизнесе, завязанном на статистических данных, чтобы понимать преимущества тактики избегания недочетов или регресса. В любом бизнесе, как и в Ф1, порой невозможно предотвратить развитие проблемы или моментально найти избавление от нее. В нашем спорте к таким проблемам можно отнести, например, поломку одной из шестерней коробки передач или перегрев тормозов, что может привести к катастрофическим последствиям. Но если команде удается заметить проблему, сообщить мне о ней по радио и согласовать со мной новую тактику, к примеру, дать совет не использовать эту передачу или беречь тормоза на заключительной стадии гонки, то это может сыграть решающую роль в предопределении исхода гонки – завершится ли она победой или поражением, успешным финишем или сходом по причине механических неполадок.

У меня, как у человека, пилотирующего машину, есть несколько источников информации: я считываю данные с LED-экрана на руле, получаю информацию с табличек, которые механики показывают мне на каждом круге, сообщая данные о моей позиции, отставании от впереди идущей машины и отрыве от преследующей и прочие инструкции. Также мой гоночный инженер сообщает актуальную информацию посредством двухканальной радиосвязи – поддержание коммуникации с командой чрезвычайно важно с точки зрения реагирования на возможные непредвиденные обстоятельства. Во время пилотирования болида я не только получаю и обрабатываю всю эту информацию, но и параллельно управляю машиной в соответствии с погодными условиями, стратегией гонки и прочими факторами, такими, как поведение конкурентов на трассе. И мне нужно постоянно реагировать, подстраивать машину для прохождения поворота и готовить ее к следующему. Такая обстановка предельно динамична и очень требовательна к гонщику, ни один круг не похож на другой: ты постоянно подстраиваешься к происходящему вокруг тебя.

Несмотря на обилие всех этих технологичных приспособлений на борту болида, я, как пилот, могу видеть только трассу перед собой и еще, быть может, размытое цветное пятно, которым предстает в зеркалах заднего вида преследующая меня машина. Помимо этого, есть еще информация на руле. Так что «общая картина» происходящего на самом деле мне не ясна, ведь я предоставлен самому себе, я там, на трассе, гоню машину вперед так быстро, как только могу, и мой напарник делает то же самое. Без поддержки команды, без технологических преимуществ и имеющейся у нас сейчас возможности использовать информацию в режиме реального времени нам было бы очень одиноко. Можете себе представить, какой «Формула-1» была на заре своего существования, когда о таких технологиях не приходилось и мечтать и гонщики были, по сути, предоставлены сами себе.

В «Формуле-1» анализ данных с целью отыскать возможности для улучшения и получения минимального прироста ведется досконально и непрерывно. Если вам не по душе ежегодные отчеты о деятельности компании, то попробуйте представить, через что приходилось проходить мне за мою 15-летнюю карьеру. Так как любой, даже самый крошечный, аспект поведения машины отслеживается десятками датчиков в режиме реального времени, абсолютно каждое мое действие во время пилотирования машины мгновенно становится видно всей команде, которая затем неустанно и беспощадно анализирует его со всей тщательностью, разбирая на наносекунды и делая это за наносекунды.

В общем, это такой Большой Брат во плоти; в прежние времена гонщики могли слукавить, сказать команде, что машина вела себя паршиво, а они, напротив, не допустили ни единой ошибки. К тому времени, как началась моя карьера, подобное стало невозможным, потому что как только я ударял по тормозам на полметра раньше или позже перед поворотом, переключал передачу не вовремя, слишком выкручивал руль или, наоборот, не доворачивал его, сходил с траектории на пару сантиметров, команда тут же об этом узнавала. Если ты совершил ошибку, ты знаешь, что к тому моменту, как ты вернешься на пит-лейн, о ней будет знать вся команда. Прятаться тут негде. Признаю, что подобный ежедневный анализ выступлений посторонними подойдет не каждому, поскольку большинству людей не нравится признавать свои ошибки. Но если вы серьезны, амбициозны и нацелены на достижение наилучших результатов, каждый аспект выступления необходимо ежедневно подвергать тщательному анализу, разбору и проводить улучшения. Суть этого не в том, чтобы найти виновных людей, а просто в том, чтобы понять, каким образом можно добиться максимального уровня от всей команды. Минимального прироста не добиться, если игнорировать проблемы, ошибки или слабые выступления.

Поиск минимального прироста посредством анализа данных не завершается со взмахом клетчатого флага. Каждый гонщик выполняет свои обязательства по общению со СМИ, предписанные правилами FIA, а после незамедлительно направляется на долгий и утомительный технический брифинг. Это обычная практика. Брифинг с командой включает в себя общение с инженерами, техниками и ключевыми поставщиками и проходит, как правило, в помещении, где собирается около 20 ключевых фигур. У всех у них на головах специальные гарнитуры, позволяющие им посредством цифровой сети взаимодействовать со всеми ключевыми инженерами и техническими экспертами, находящимися в нашем центре управления (в случае с Red Bull Racing он находится в Милтон-Кинс). Все это происходит, когда толпа зрителей еще не разошлась, а пыль после только что завершившегося Гран-при еще не улеглась.

Собравшись, эта команда людей начинает тщательный разбор того, как проходила гонка. Каким получился старт, были ли какие-нибудь проблемы? Есть предложения, что можно улучшить? У кого какие идеи по развитию, кто может помочь? Или, быть может, проблема во мне как пилоте и мне нужно над чем-то поработать? Старт гонки длится всего несколько секунд, но команда будет обсуждать этот эпизод еще какое-то время. Затем тот же процесс изучения и оценки будет применен ко всей остальной гонке, независимо от того, сколько времени на это может потребоваться. Эти встречи порой могут длиться до двух часов, в зависимости от того, насколько трудной и насыщенной событиями получилась гонка (хотя я слышал истории о брифингах, длившихся не дольше пяти минут, потому что пилоты просто вставали и уходили!). Обычно, впрочем, эти брифинги занимают около часа. И никаких исключений в этом правиле нет: я помню, как Себастьян Феттель выиграл свой первый титул чемпиона мира в 2010 году. Тогда большинство людей ожидало, что он тут же отправится на вечеринку и будет кутить всю ночь напролет – такое легко можно было предположить, особенно если вспомнить традиции Red Bull, здорово умеющего отмечать успехи в Ф1, – но на самом деле сразу после празднований на подиуме, пресс-конференции и интервью для СМИ Себ отправился на технический брифинг, на котором команда оценила и проанализировала каждый аспект той гонки, разобрала, что можно было подтянуть, в чем состоят слабости и какие аспекты вызывают беспокойство, вся эта работа велась с четким прицелом на будущее развитие. И подобное происходит повсеместно – я могу выиграть гонку с отрывом в пять секунд, но что, если я мог победить с отрывом в 20? Была ли работа на моих пит-стопах достаточно оптимизирована, было ли что-нибудь, что не работало на пределе совершенства? Эти брифинги очень утомительны, но имеют колоссальную ценность и являются неотъемлемой составляющей трудовой жизни каждой команды Ф1. Быть может, нечто подобное может стать частью и вашей жизни?

За всю свою карьеру в Ф1 я провел 246 Гран-при. Если взять в расчет, что каждый уик-энд я тратил порядка шести часов на технические брифинги и изучение информации, то можно сделать вывод, что за свою 15-летнюю карьеру пилота «Формулы-1» я провел за рулем болида свыше 450 часов на Гран-при и свыше 1500 часов – за изучением данных и их обсуждением!

У каждого члена команды, участвующего в брифинге, есть доступ ко всем данным, подключенным к серверу, так чтобы можно было получать доступ ко всей информации одновременно. Порой дискуссия ведется не на языке сухих цифр, единиц, нулей или красивых цветных графиков, сообщающих, что уровень твоих выступлений вырос или упал; иногда предметом обсуждений становится то, что мы сами называем «эмоциональной информацией». Пилот может сказать: «Ладно, эту гонку мы выиграли, но у меня есть ощущение, что кое-что пошло не так…» и попытается объяснить природу своих ощущений. Здесь-то на первый план и выходит ценность команды, потому что если речь идет не о сухих цифрах, то партнеры по команде должны суметь интуитивно прочувствовать, в чем причина беспокойства их коллеги, они должны уметь считывать и понимать его тревоги, даже если их не подкрепляет какая-то информация. Они должны найти проблему и предложить решение.

Эти брифинги имеют важнейшее значение, так как позволяют сделать самый важный вывод по итогам наших выступлений за прошедший уик-энд, отчет, включающий в себя общую оценку всех систем, процессов и участвующих людей. Все узнают об имеющихся проблемах из первых уст, даже если ты только что выиграл гонку, потому что все понимают, что соперники сейчас работают с таким же усердием, что и вы, стараясь повторить ваш успех и победить вас в следующий раз. Вам нужно узнать максимум информации, чтобы адаптироваться и эволюционировать. Процесс выстроен таким образом, чтобы отметить любые трудности, которые могут иметь критическое значение. Пользуясь тем, что гонка только завершилась, эмоции от нее свежи, а ее импульс по-прежнему ощущается всеми, мы собираем и собираем ключевые данные по обратной связи; никто не уйдет с брифинга, пока мы не договоримся по основным пунктам. Особенно это актуально, когда есть какие-то проблемы, потому что ощущение срочности и безотлагательности нужно поддерживать для того, чтобы разрешить трудности до начала следующей гонки, а поскольку она может быть запланирована уже на следующий уик-энд, до нее может оставаться всего лишь четыре дня.

То, как команды Ф1 анализируют данные на этих брифингах, не описать иначе, как словом «скрупулезно». В автоспорте бытует (ошибочное) мнение, что если время круга оказывается лучше, это значит, что машина оказалась быстрее. Естественно, что многие гонщики относятся к своим результатам на круге с огромной эмоциональной привязкой, придавая им большую важность. Однако машина вовсе не обязательно быстрее просто потому, что об этом свидетельствует время круга. На самом деле это может быть объяснено изменениями на трассе или новым комплектом резины, а может, причина в том, что на предыдущих кругах тормоза еще недостаточно прогрелись. Так что машина вовсе не обязательно стала лучше физически, ее потенциал мог возрасти вследствие воздействия внешних факторов. Улучшение результата можно списать, к примеру, на фактор резины, тогда как на самом деле все дело в изменившейся температуре поверхности трассы – в таком случае вы просто введете себя в заблуждение. Нужно понимать и точно знать, где вам удалось выкроить минимальный прирост – неважно, в инновациях ли дело, в работе с данными или в чем-то еще, главное, чтобы вы в точности знали природу его происхождения.

В Ф1 данные сообщают нам правду об уровне наших выступлений. Если вы хотите эволюционировать и постоянно улучшаться, если хотите отыскать возможности для минимального прироста, тогда данные – ваш друг и товарищ, даже если порой вам кажется, что это не так. Причина, по которой мы так сильно полагаемся на данные, состоит в том, что машина «Формулы-1» спроектирована и разработана на основе информации, и вся ее конфигурация определяется на заводе при помощи комбинации технологий, в том числе проектирования с помощью компьютера, гидродинамического моделирования, исследований методом конечных элементов и так далее, а тестируются болиды как при помощи сложных методов компьютерного моделирования, так и реальной проверкой аэродинамических качеств в аэродинамической трубе.

Машина «Формулы-1» – это в меньшей степени автомобиль и в большей – летательный аппарат; более того, по своей сути он напоминает реактивный истребитель, только спроектированный на полет не вверх, а вниз! И точно так же, как летчик, совершающий перелет через океан, я полагаюсь на технологии, ведь я, как и он, испытывал бы трудности, останься я без помощи систем, помогающих мне наилучшим образом выполнить мою работу.

Аэродинамическая конфигурация машины «Формулы-1» уникальна и изысканна по своему дизайну, она становится плодом многих месяцев работы людей, применяющих системы, которые дают им сырые первичные данные, необходимые для оптимизации дизайн-проекта. Мы нацеливаемся на значения примерно в 5g – то есть ускорение, в пять раз превышающее силу земного притяжения – при прохождении поворотов и 6g при торможении, что пилотом ощущается как удары молотком по затылку! В наши дни нам удается генерировать из машины свыше двух тонн аэродинамической прижимной силы, хотя она сама вместе с гонщиком весит в совокупности чуть больше 700 килограмм.

Таким образом, когда мы наконец завершаем строительство машины и выводим ее на гоночную трассу, мы хотим удостовериться, что машина ведет себя именно так, как мы того ожидаем. Мы оцениваем работу всех систем и пытаемся добиться того, чтобы существовала корреляция между тем, что мы спроектировали на заводе, и тем, что происходит на гоночном треке. Если же результат не соответствует ожиданиям, тому есть причина, природу которых нам необходимо понять. Сделать это мы можем, изучая данные и сопоставляя их со знаниями, имеющимися у команды, и обратной связью от меня, как пилота, – все это обычно помогает понять, в чем суть проблемы.

Если ты находишь слабую сторону у машины, ты знаешь, как ее можно устранить. Предположим, передние тормоза были близки к перегреву. Если случается такое, то проблема действительно носит критически важный характер. Посему нужно обеспечить большее охлаждение в следующий раз. Побочный эффект усиленного охлаждения – возросшее сопротивление воздуха. Так какой эффект улучшенное охлаждение окажет на аэродинамику машины? У любого действия здесь всегда есть последствия; это сродни броску камешка в пруд – он падает в воду, и на ее поверхности появляется рябь, расходящаяся кругами к берегу и возвращающаяся обратно. В любом бизнесе точно так же: вы должны отслеживать свои недочеты и слабости, анализировать их в мельчайших деталях, отыскивать решение, а затем тщательно реализовывать его, полностью осознавая, какие возможные последствия для каждого аспекта бизнеса оно будет иметь, и с помощью информации добиваться минимального прироста.

Не стоит бояться технологий и массивов данных. Информационно-технологическая революция очень помогла нам, оказав существенное влияние на то, как мы раскрываем потенциал и управляем рисками, она дала нам доступ к более качественной информации, помогла построить более умные системы и в конечном итоге обеспечила нашим предприятиям конкурентное преимущество в гонках.

Несмотря на все выше сказанное и всю поддержку, которую я получаю благодаря технологиям и обработке данных, вам все же не стоит недооценивать человеческий фактор в процессе поиска минимального прироста. Ранее я упоминал о необходимости прислушиваться к своему чутью и о том, что «эмоциональная информация» может иметь важнейшее значение. Некоторые наиболее значимые решения, которые команда принимает по окончании гонки, исходят от пилота, «почувствовавшего» проблему или увидевшего возможность для улучшения. Я не конструктор, но я могу объяснить своей команде, какие проблемы мешают мне двигаться по трассе быстрее. У них в распоряжении есть теория, но я должен воплощать ее на практике. Конечно, здорово, когда какой-нибудь инженер сообщает мне, что машина должна пройти поворот на шестой передаче со скоростью 290 километров в час, но именно мне предстоит выехать на трассу и проверить его слова! Порой за меня говорит инстинкт пилота, и никакие массивы компьютерных данных не смогут убедить меня в обратном. В таких случаях мне приходится полагаться на свои способности и инстинкты и настаивать на своем. То же самое должно применяться вами в вашем бизнесе: не сводите его к простой последовательности нулей и единиц. Данные не сообщат вам всего.

Из процесса неустанного поиска минимального прироста никогда нельзя исключать такой аспект, как обучение у других людей. Позвольте мне привести Алена Проста в качестве примера. Когда я был молодым гонщиком, только начавшим свой путь к вершинам, я смотрел на команды «Формулы-1» со стороны, наблюдал за всеми этими знаменитыми пилотами, великими чемпионами, и они казались мне почти что сверхлюдьми, инопланетянами, за плечами которых были все эти выдающиеся достижения и легендарные гонки. Однако как только я присоединился к команде, они все вдруг оказались моими партнерами и коллегами по работе, рядом с которыми я находился почти каждый день. Они перестали быть для меня неприкасаемыми, превратившись в таких же, как я сам. Я всегда считал, что именно в этот момент я смог начать по-настоящему наблюдать за ними и учиться у них столь многому, разглядывая их деятельность вблизи. Я старался не смущаться и просто видеть в этом невероятную возможность понаблюдать за чемпионами за работой и впитать все то, что они делают.

Ранее я вскользь упоминал приведенную ниже историю как момент, когда мне хотелось сказать: «Ущипните меня кто-нибудь!» Он случился, когда я был тест-пилотом Williams и только что вернулся в боксы, где ожидал в машине начала следующей сессии испытаний. Мне тогда было всего 22. Я взглянул в сторону и увидел, что в другой машине сидит сам Профессор, Ален Прост. Когда Прост пришел в Williams в 1993 году, он уже был суперзвездой, четырехкратным чемпионом мира и одним из тех, кто вдохновлял меня пуще прочих; более того, я бы даже сказал, что равнялся на него больше, чем на кого-либо другого из гонщиков. Как я и как многие другие пилоты Ф1, Прост привлек к себе внимание автоспортивного сообщества завоеванием ряда международных чемпионских титулов в картинге в 1970-е, за которым последовал период доминирования на трассах «Формулы-3». После этого случился переход в «Формулу-1», где он дебютировал в составе McLaren в 1980 году. Далее он перебрался в Renault, а потом вернулся обратно в McLaren (где незадолго до этого боссом стал Рон Деннис, сделавший Проста сначала напарником Ники Лауды, а потом и Айртона Сенны, с которым у него отношения не сложились) – там он выиграл свои титулы 1985, 1986 и 1989 годов. Свое четвертое чемпионство он завоевал в составе Williams после двух сезонов выступлений за Ferrari. К тому моменту, когда мы с ним пересеклись в боксах, Прост уже был легендой гонок, знаменитой своим строгим аналитическим подходом к делу вкупе с обманчиво спокойным, невозмутимым стилем вождения, который все же делал его очень быстрым пилотом.

Для меня сам факт нахождения в боксах Williams и возможность наблюдать за ним казались настоящей привилегией, это был большой момент моей карьеры. После того как мое восторженное возбуждение поклонника схлынуло, я осознал, что мне представилась первая из множества возможностей научиться у него очень многому. Слушая его, наблюдая за тем, какие ответы он дает, какие задает вопросы, следя за языком его жестов и поведением, я старался впитывать все, словно губка. Разумеется, доступные нам тогда данные были куда менее объемными и подробными, чем те, что имеются в современной «Формуле», но все же в нашем распоряжении были некоторые технологии уже тогда. Я чувствовал, что пребывание рядом с такими пилотами, как Прост, есть самая большая гарантия того, что я лично продолжу развиваться, учиться и прибавлять, стремясь найти для себя те самые возможности для минимального прироста.

Рядом с вами, без сомнений, тоже будет кто-то похожий, быть может, старший менеджер или руководитель, которым вы восхищаетесь; удостоверьтесь, что учитесь у них чему-то, работая с ними бок о бок. Вам вовсе не обязательно допекать их просьбами о советах, порой достаточно просто наблюдать. Они могут преподать вам самые важные уроки, которые вы усвоите в жизни. А для того чтобы развиваться, вам нужно постоянно учиться.

Беря в расчет все эти подходы, стоит сказать, что Льюис Хэмилтон – прекрасный пример человека, постоянно ищущего минимальный прирост. На момент написания этих строк он выиграл свой четвертый чемпионский титул. Вам не добиться того же, если вы не будете постоянно развиваться. Он явно поработал над слабыми местами своей манеры пилотирования. К примеру, он всегда был потрясающим гонщиком, способным выжимать из себя и своей машины максимум в разгар битвы на трассе, но его выступления в квалификациях не всегда были под стать блестящим перфомансам в гонках. Для примера: в 2014 году его оппонент и партнер по команде Нико Росберг в 11 случаях из 19 показывал в квалификациях лучшее время. Льюис отреагировал на это, сосредоточившись на поиске минимальных преимуществ, требуемых для успешного выступления на одном единственном круге квалификации, и в следующем году уже доминировал над своим напарником, опередив Росберга в 12 квалификациях из 19. То же самое он применил к своим стартам. В сезоне 2016 года Нико опередил его благодаря более проворным стартам, поэтому Льюис стал заниматься на симуляторе, стремясь улучшить свою работу со сцеплением, и эти старания окупились: его стартовая техника стала лучше. Тот факт, что Льюис по-прежнему прибавляет – и по-прежнему ищет возможности для этого – является одной из причин, объясняющих, почему его так трудно одолеть в борьбе. Он понимает плюсы минимального прироста и то, как они способны дать ему конкурентное преимущество. И скажем честно, это работает!

В качестве последней иллюстрации я приведу процесс поиска минимального прироста на пит-стопах, намеренно возвращаясь к тем невероятным людям, которые проводят их в Ф1. Я уже рассказывал в подробностях о том, какой уровень командного взаимодействия требуется от группы механиков на пит-стопе, так что имеет смысл развить эту тему и использовать их в качестве примера того, что минимальный прирост можно отыскать всегда, даже на самом высоком уровне любого спорта или бизнеса. Надеюсь, что они вдохновят вас на поиски улучшений в вашей карьере или бизнесе.

В 2011 году Ferrari стала первой командой в «Формуле-1», которой удалось провести пит-стоп за три секунды – этот выдающийся подвиг они совершили на корейском Гран-при, обслуживая болид Фернандо Алонсо. Три секунды – это меньше, чем у вас ушло на прочитывание предыдущего предложения. Команда Ferrari работала над этим на протяжении нескольких месяцев, позволив механикам самостоятельно разрабатывать технологию и последовательность процессов и оттачивать ее до тех пор, пока они не смогут с уверенностью исполнять задачу, находясь под давлением в реальных условиях гонки. Пит-стоп происходит так быстро, что очень сложно оценить количество усилий и продуманность всех нюансов, которые позволяют так быстро проводить его из раза в раз, в условиях колоссального давления напряженной гонки Ф1. Добившись этих цифр, Ferrari обеспечила заметное преимущество машине Алонсо в те моменты, когда она находилась без движения.

Но самое поразительное в том, что когда механики Red Bull увидели, как Ferrari удается проводить пит-стопы за три секунды, они смогли не только разобраться, что именно делали в Ferrari, чтобы этого добиться, но и разработали свои, кардинально более эффективные системы, процессы и технологию в расчете на то, что им удастся опередить конкурентов. Потратив огромное количество времени на тщательный анализ и не менее тщательную отработку действий, команда Red Bull смогла, наконец, в 2013 году на 28-м круге Гран-при Соединенных Штатов заменить все четыре колеса и резину на болиде Марка Уэббера за невероятные 1,92 секунды!

Вы можете подумать, что проделать эту работу менее чем за две секунды, просто невозможно, однако «Формула-1» так не работает – помните, здесь идет постоянный поиск возможностей для прироста – и история на этом не заканчивается. Моя первая команда, Williams, отметила прогресс, которого добился Red Bull, и взяла его в качестве отправной точки для себя, сравнив со своими результатами. Проанализировав все данные, полученные как со своих выступлений, так и с выступлений соперников на каждом из уик-эндов, переобучив своих сотрудников, перестроив процесс и бросив вызов устоявшимся методам, команда Williams смогла к 2016 году стать стабильно лучшей командой «Формулы-1» по работе на пит-стопах. На Гран-при Азербайджана в Баку в 2016 году они установили новый мировой рекорд на пит-стопах «Формулы-1»: несмотря на то, что секундомеры показали 1,92 секунды (результат, аналогичный тому, что показал Red Bull Racing), машина Williams находилась в обездвиженном положении всего 1,89 секунды. Подумать только, в 1980-е 25 секунд на пит-стоп считались очень приличным результатом – вот так эволюция!

Итак, один из самых значимых уроков, которые вы можете почерпнуть для себя из автоспорта, состоит в том, что нужно постоянно искать возможность добиться улучшения, заглядывая в будущее. В автоспорте это постигаешь в очень юном возрасте. Много лет назад, когда я, еще ребенком, выступал в картинге, мой отец говаривал: «Зачем ты оглядываешься назад?» Я отвечал ему, что пытаюсь увидеть, где мои соперники. Он отвечал: «До тех пор, пока они позади тебя, это все, что тебе нужно знать. Смотри вперед, смотри, куда движешься. Не оглядывайся на то, где уже был». Девизом всегда было движение вперед, прогресс, эволюция.

Команды «Формулы-1» и их пилоты никогда не удовлетворены своими выступлениями. Им всегда есть куда стремиться. Минимальный прирост всегда можно отыскать, если усердно работать, внедрять инновации, оценивать данные и человеческий вклад, стараясь улучшить результаты. «Формула-1», в точности как ваша карьера или бизнес, – это бесконечная гонка.

6. Внимание к деталям

Как с раскрытием собственного потенциала, так и с постоянным поиском возможностей для минимального прироста тесно связано предельное внимание к деталям. Очень многие составляющие вашей работы и карьеры требуют сосредоточенности, и порой существует риск утратить внимание к мелким деталям. Но если вы позволите себе подобное, все очень быстро может пойти наперекосяк. Люди, привыкшие достигать максимальных результатов, элитные спортсмены, ведущие бизнесмены очень тщательное внимание уделяют всем деталям.

Есть один пилот «Формулы-1», известный своим всепоглощающим и скрупулезным вниманием к деталям, и зовут его сэр Джеки Стюарт. Как я уже упоминал, в возрасте 17 лет я оказался в серии Formula Ford и именно в этот период получил неожиданный звонок от Джеки (поначалу подумав, что это меня так разыгрывают приятели). К счастью, это был не телефонный розыгрыш, а настоящий разговор, открывший мне невероятную возможность начать выступления за Paul Stewart Racing; как я рассказывал, за это время у меня было несколько удачных гонок и несколько не слишком удачных, но в любом случае, само нахождение рядом с сэром Джеки уже было незаурядным опытом.

Очевидно, что иметь своим наставником в гонках самого сэра Джеки – значит получить громадный полезный опыт и поднять свой уровень знаний. Однако меня также приводило в неописуемый восторг наблюдение за ним вне пределов трассы, я смотрел, как он ведет себя в жизни и в бизнесе, и учился. Джеки всегда говорил: «Опыт выступлений в спорте высшего уровня дает тебе несправедливое преимущество в бизнесе» – к этой мысли я позднее вернусь на страницах книги. Что же касается темы этой главы, то Джеки всегда ставил во главу угла две вещи: внимание к деталям и достижение результатов.

К примеру, Джеки всегда очень заботил внешний вид, то, как человек преподносит себя. Всех своих пилотов он отправлял в Лондон к Ли Боумэну из Kingstree Group, который работал с премьер-министрами, политиками и лидерами индустрии, помогая им в вопросах имиджа, публичных выступлениях и тому подобном. Честно говоря, я не получал совершенно никакого удовольствия от этого процесса. Однако я многому научился; справедливости ради скажу, что мои родители всегда говорили мне о важности умения преподнести себя, быть учтивым, подобающим образом одеваться, но то, что сделал Джеки, добавило во все это еще больше смысла и структурности применительно к моей карьере автогонщика.

Однажды, когда я выступал за команду сэра Джеки в «Формуле-3», я слегка припозднился на мероприятие с участием гостя из Ford, приехавшего в наши боксы в Сильверстоуне. Я опоздал, наверное, минут на пять или около того, но сразу же после мероприятия Джеки сказал мне, что я должен написать письмо старшему руководителю из Ford. Я в точности помню произнесенные им слова: «Напиши: «Я бы хотел принести извинения за эту небольшую помарку», и в тот момент эта фраза показалась мне странной. Я сделал так, как он сказал, и принес письменные извинения за небольшую помарку с опозданием, объяснив, что находился со своими инженерами и был сосредоточен на гонке, из-за чего немного потерял чувство времени, задержавшись на пять минут. Я распечатал письмо, подписал его и отправил почтой (тогда еще не было никаких e-mail’ов!). Не приходится сомневаться в том, что мой адресат открыл это письмо, быстро пробежал его глазами, подумал: «Приятно услышать от него такое» и выбросил письмо в мусорное ведро. Смысл не в этом, а в том, что я предпринял какие-то последующие действия, признал, что немного опоздал, и постарался убедить клиента в том, что обычно мне не свойственны опоздания, что я знаю о важности пунктуальности и так далее. Таким образом, это письмо длиной всего в пару строк сказало за меня куда больше. Джеки относился с таким же вниманием к деталям к абсолютно каждому аспекту своего бизнеса и гоночной карьеры. Если задуматься, такой подход, должно быть, сильно выматывает, но он никогда не увиливал от этих обязанностей и не делает этого до сих пор.

И по сей день Джеки за год зарабатывает куда больше, чем большинство гонщиков, выходящих на старт Гран-при, благодаря контрактам с брендами и вовлечению в бизнес, и это далеко не случайность. В последние годы он привел в «Формулу-1» Heineken и Rolex, а прежде имел длительные отношения с крупными компаниями вроде Ford и Goodyear, которых представлял в качестве амбассадора. Свою карьеру пилота «Формулы-1» Джеки завершил еще в 1973 году, но сегодня он все так же активно включен в процесс, как и раньше. Во многом причина этого кроется в его внимании к деталям, привычке добиваться результатов и собственном легендарном бренде.

Энергичность Джеки и его ориентированность на бренд широко известны и почитаемы. Взгляните на него сейчас. Ему уже за семьдесят, но он по-прежнему носит брюки в шотландскую клетку и плоскую кепку, оставаясь верным собственному бренду. Более того, я думаю, что в паддоке он привлекает не меньше внимания, чем Льюис Хэмилтон, несмотря на то, что завершил карьеру гонщика больше 40 лет назад. Люди узнают Льюиса потому, что он звезда нынешнего времени; быть может, кто-то из более молодых болельщиков не знает Джеки или ничего не слышал о его достижениях, но увидев его, они поймут, что это серьезный человек, и его появление рядом запомнится им.

На заре моей телевизионной карьеры кто-то сказал мне: то, что зритель видит на экране, это 70 % его впечатления, а то, что ты говоришь в кадре – лишь 30 %. Аналогично я вычитал в каком-то исследовании, что, смотря прогноз погоды, человек разглядывает не только картинки с облаками и направлениями ветра, но и подмечает внешний вид телевизионного синоптика, то, как он или она одеты и как подают зрителю прогноз. Джеки знал обо всем этом еще несколько десятилетий назад.

Ясно, что Джеки оказал на меня большое влияние во многих аспектах, но в привязке к теме этой главы его влияние ощущалось наиболее сильно: его одержимое внимание к деталям наложило глубокий отпечаток на мою молодость и гоночную карьеру. К примеру, я очень рано для себя решил, что если я могу умнее подходить к самопрезентации и своему имиджу, то обязательно буду это делать. Поэтому я очень часто надевал ветровку от спорткостюма поверх футболки, даже когда на улице стояла настоящая жара, потому что она – давайте это признаем – скрывала пятна от пота! Да и в целом я в ней выглядел наряднее.

Все это подводит нас к теме первого впечатления, на котором, очевидно, сказывается ваше внимание к деталям. Нам всем с детства говорили о том, что никогда не стоит судить о книге по ее обложке. У меня есть друг, успешный писатель международного масштаба, который, скажем так, не следует заветам школы безупречной самопрезентации Джеки Стюарта. Более того, его иногда прогоняли с мероприятий, посвященных выходу его собственных книг. Однако он был и остается одной из ведущих фигур в своем деле и говорит, что из-за того, что большую часть своего времени проводит в одиночестве, занимаясь писательством, у него нет нужды изысканно одеваться.

Все дело в восприятии. В бизнесе оно может быть как очень могущественным союзником, так и очень опасным врагом. Я не утверждаю, что неряшливый человек обязательно будет плохо выполнять свою работу, разумеется, это не так – и мой друг – автор бестселлеров наилучшее тому подтверждение. Я лишь говорю, что существует общее правило, согласно которому люди воспринимают вас иначе в зависимости от того, как вы себя преподнесете. Предположим, вы приехали к какому-нибудь хирургу в дорогую клинику на Харли-стрит, и там ваш консультирующий специалист встречает вас в драных джинсах и белом халате; он может быть лучшим хирургом на планете в своем деле, но визуальное восприятие может убедить вас в обратном. Пилоты авиалайнеров – другой простой пример на эту тему. Правильно это или нет, но я хочу видеть на плечах летчика, управляющего моим самолетом, как можно больше полос. Я понятия не имею, что они на самом деле означают, но я хочу, чтобы их было много!

В идеальном мире все равны, у всех есть равные возможности и потенциал, и каждый из людей оценивается исключительно по уровню своей отдачи и качеству работы, а не по внешнему виду; это было бы замечательно, я обеими руками за такой мир. Однако справедливо это или нет, но в реальном мире все обстоит несколько иначе.

Я понимаю аргумент в духе: «Почему я должен подстраиваться? За меня должна говорить моя работа». Я это понимаю и соглашаюсь. Однако я парирую это утверждение простым вопросом: «А зачем плыть против течения?» У вас ведь не бесконечный запас энергии на день. Если подсчитать, сколько часов в сутках вы бодрствуете и сколько из них работаете в режиме продуктивного созидания, то окажется, что у вас не так много времени. Так зачем тратить некую его часть на пустую борьбу с чьим-то предвзятым мнением о вас, вызванным вашей манерой одеваться?

Этот подход к самопрезентации касается и тех людей, с которыми я работаю. Мне кажется странным видеть на официальном мероприятии людей из команды, отвечающей за его организацию, в одинаковых пиджаках и брюках, но при этом в разной обуви: каждый выбирает то, что ему нравится, и в результате некоторые приходят в кроссовках, другие в строгих туфлях, и все в разных цветах. Я немного старомоден в этом отношении, полагаю, всему виной влияние Джеки и отчасти мое воспитание, но, на мой взгляд, такой подход выдает непрофессионализм.

Я понимаю, что в определенных отраслях, где приветствуется креативность – в музыкальной индустрии или в среде модных дизайнеров, – общепринятые нормы зачастую переворачивают с ног на голову, и чем менее традиционно и консервативно выглядит человек, тем больше в этом смысла с точки зрения продвижения бренда. Отличаться от других, потому что вы искренне хотите быть непохожим и так выражаете свою индивидуальность, это похвально. В общем же, здесь применим обратный аргумент – если я отправлюсь на панк-рок-концерт в идеально скроенном официальном костюме, уверен, многие люди точно так же осудят меня за внешний вид.

Так что задумайтесь о вашем имидже. Все не раз и не два видели Джеки Стюарта в брюках в шотландскую клетку, но если от кого-то и исходили негативные комментарии на этот счет, то, полагаю, лишь из чувства зависти. Зависти не обязательно к шотландской клетке, скорее зависти к тому, как точно и продуманно Джеки преподносил себя публике все эти годы. Я множество раз ощущал на себе плюсы его взглядов на самопрезентацию – к примеру, он убедил Heineken пригласить меня на должность посла бренда, после чего я поблагодарил его и спросил, должен ли я как-то более конкретно выразить ему свою признательность? На что он просто ответил: «Нет, у меня с ними свои контракты, я просто счел, что им будет полезно воспользоваться твоими услугами, потому что ты умело себя преподносишь».

В век социальных сетей самопрезентация приобрела невиданную прежде важность. Очень легко зайти на сайт с оценками, прочитать пару негативных отзывов и тут же закрыть для себя этот отель или ресторан и отправиться на поиски других мест. Этот негативный отзыв мог сложиться из-за одного неприятного первого впечатления. Или, как я уже говорил выше, из-за человека, который в пять часов вечера не встретил вошедшего клиента улыбкой и доброжелательным приветствием, потому что не был слишком заинтересован в бизнесе. Этот эпизод неудачной презентации может распространиться по социальным сетям с огромной скоростью, и очень быстро эффект от него может умножиться многократно, обернувшись куда более серьезными последствиями, чем этот маленький инцидент являлся сам по себе.

Обратная сторона медали этой дискуссии в том, что вам нужно осознавать: умение человека преподнести себя не является единственной мерой оценки его талантов или навыков. Да, я предпочитаю выходить на публику в элегантном костюме, но если какой-то человек поступает иначе, это не значит, что он менее стоящий специалист. Возьмем моего друга-писателя, у которого в гардеробе даже галстука не сыскать. Как-то раз он отправился на тест-драйв новой дорогой машины. Когда он подошел к стойке ресепшн автодилерского центра, он сказал: «Я бы хотел поговорить с кем-нибудь по поводу ваших спорткаров…» – на что секретарь, намеренно смерив его взглядом, ответил встречным вопросом: «Подержанных, полагаю?»

Как подобное отношение может быть полезным бизнесу? Если бы он был облачен в костюм от Savile Row, секретарь не позволил бы себе такой фразы. Угадаете, что произошло дальше? Машину у них он не купил.

Когда мой отец отправлялся на деловые встречи, он всегда одевался с иголочки, но на буднях обычно ходил в простых джинсах и свитере. Когда к нему в офис захаживали какие-то люди, они иногда озирались по сторонам и, глядя на него, спрашивали: «А босс на месте?» На что он иногда отвечал: «О, да, кажется, он ненадолго отошел» и отправлял их подальше просто потому, что они вынесли свое суждение о нем по одному лишь внешнему виду. И это происходило в офисе, за кулисами, так сказать. На встречи он всегда приходил в безукоризненном виде, посему полагаю, что он умело поддерживал баланс по части имиджа.

Забавный факт об отце: он никогда не носил наручных часов, но зато те часы, что были у него в машине, всегда спешили на пять минут, помогая ему всюду приезжать вовремя. Я помню, как сказал ему: «Раз ты сам знаешь, что они спешат, какой в этом смысл?..» – но ему было неинтересно слушать. Забавно, потому что в нашей кухне в Монако часы всегда спешат на пять минут, а так как наш сын еще не знает секрета семьи Култхард, он всегда вовремя просыпается в школу! Честно сказать, я ненавижу опаздывать, и вероятно, это не совпадение.

Разумеется, знаменитое внимание Джеки к деталям распространяется далеко за пределы его гардероба. Джеки – классический пример того, как важно в спорте тщательно следить буквально за всеми нюансами, потому что в них кроется потенциал для улучшения и роста качества выступлений. Вне спорта многие люди не уделяют деталям такого же внимания. Они могут думать, что следят за всем, но на самом деле это не так, уж точно не так, как это делают ведущие спортсмены или команды: стремление быть лучшими в мире требует от них совершенно иного отношения.

Я большой сторонник тщательного внимания к деталям. В этом смысле я похож на Джеки и отца. Я понимаю, что порой это может граничить с одержимостью! Мне нравится, когда все на своих местах, в чистоте и порядке. Я упоминал ранее, что начищал днища своих картов, чтобы удостовериться в том, что каждая, даже самая маленькая деталь, находится в надлежащем виде. Мой отец обеспечивал меня базовым оборудованием, но именно я должен был поддерживать его в чистоте и порядке. Вдобавок, если мой карт вдруг переворачивался после столкновения с соперниками, люди говаривали: «Боже мой, у этого карта чистое днище!» Это возвращает нас к вопросу самопрезентации. Этот маленький ритуал с чисткой карта реально работал, потому что приносил мне признательность за ту подготовительную работу, которую необходимо провести, прежде чем начать путь к успеху. С тех пор я пронес с собой это отношение к делу сквозь года, и единственным отличием в «Формуле-1» было то, что выигрыш гонки там требовал не только моего активного участия, но и вклада сотен других людей.

Второй моей командой в «Формуле-1» стал McLaren. Когда я приходил в эту конюшню, я понимал, что присоединяюсь к команде, которая, как и Williams, добилась очень существенных успехов за годы своего существования. McLaren отличал один факт: о почти что безграничном внимании Рона Денниса к деталям слагали легенды. Машины команды были не только изумительно спроектированы и собраны, но и блестяще настроены. Рон – личность уникальная. Ранние годы своей карьеры, в 1960-е, он работал техником в формульных командах Cooper и Brabham, пока в 1971 году не основал собственную команду вместе с партнером Нилом Трандлом. Дальнейшие пертурбации в структуре менеджмента команды и изменения в списке владельцев привели к тому, что Деннис (вместе со своим техническим директором Джоном Барнардом) выкупил McLaren, команду, испытывавшую серьезные трудности на заре 1980-х.

С самого начала Рон сумел вдохнуть в McLaren новую жизнь, спланировав для команды траекторию дальнейшего развития, которая в итоге привела ее к многочисленным победам в чемпионатах мира при участии таких выдающихся пилотов, как Ники Лауда, Ален Прост и Айртон Сенна. В списке его достижений – великий сезон 1988 года, когда уже упоминавшийся здесь McLaren MP4/4 выиграл 15 из 16 этапов календаря. Когда у Рона спросили, насколько он восхищен подобным подвигом, он просто ответил, что разочарован тем, что его болиды не выиграли все 16 гонок.

Рон и его команда были абсолютными гениями по части привлечения коммерческих партнеров, поэтому я четко понимал, что могу научиться у него далеко не только премудростям гоночного ремесла. Рон – человек крайне амбициозный, а его одержимое внимание к деталям давно стало притчей во языцех в «Формуле-1». Он требует от своей команды высочайшего уровня подготовки, выступлений и презентации себя. Рон выработал вполне конкретный стиль работы, хорошо знакомый всем в паддоке: он очень скрупулезен, точен и взыскателен. Не каждый принимает его стиль управления и подход, но книги рекордов и статистические выкладки «Формулы-1» указывают нам, что его методы работают успешно.

К примеру, Рон хотел, чтобы мы все ходили гладко выбритыми и безупречно выглядели, и в моем случае этот подход работал, я люблю чистоту и все такое, потому что так я устроен. Другая ситуация: Рон заказал у одной компании работы по благоустройству территории вокруг здания. Вдоль стены рабочие выложили щебень, но вот беда – когда начинался дождь, грязь с щебня попадала на стену, из-за чего Рон потребовал от компании приехать повторно, убрать щебень, отмыть его от пыли, а потом вернуть на место, чтобы никаких грязных брызг на стенах больше не появлялось. Ничего такого я в этом требовании Рона не увидел – как бы я ни любил деревенские пейзажи, я не меньше люблю и чистоту квартиры, организованную и упорядоченную жизнь и такое же окружение. Мне повезло, что я провел столько времени в McLaren, где Рон постоянно требовал того же. Его аргумент был таким: если бы ты работал на летательном аппарате, ты ведь наверняка не позволял бы себе всюду разбрасывать вещи и держать все в беспорядке? Так почему же позволяешь себе подобное, работая с гоночной машиной? Тут я с Роном заодно. Порой он мог доходить до крайностей, например, когда требовал убирать со столов и стоек напитки, но все же, думаю, его логика была совершенно оправданна, и я большой сторонник его взглядов. Если вы никак не боретесь с захламленностью и хаосом на рабочем месте, то это намекает людям на то, как в компании относятся к своему делу в целом, по этому они будут судить о ДНК работающих у вас людей; кроме того, чистота и аккуратность ничего не стоят в денежном смысле, это просто вопрос отношения. Вполне конкретный образ мышления Рона был как раз мне по нраву.

И он подводит меня к смежной теме подготовки. Внимание к деталям, с которым надо относиться к своему имиджу и поведению, также следует применять при подготовке к гонке, мероприятию, конференции, важной встрече, да к чему угодно. Одна из самых значимых перемен, произошедших на моих глазах в «Формуле-1», состоит в том, что теперь мы можем воспроизводить наши системы в виртуальном окружении, чтобы развить и довести до совершенства те или иные технические улучшения, прежде чем реализовывать их в условиях реального мира, непосредственно на гоночной трассе – таким образом мы, по сути, уделяем огромное внимание деталям в ходе нашей подготовки к гонкам. То же самое относится и к прогрессу пилота. В наши дни привычным делом для гонщиков стали тренировки на полноразмерных симуляторах, похожих на симуляторы летательных аппаратов. Такие тренировки позволяют им изучать многосложные системы и экспериментировать с техниками пилотирования в безопасном окружении, без необходимости появляться на публике и не вынуждая команды затрачивать большие средства на очень дорогостоящие испытания на трассе. Дополнительным плюсом здесь идет то, что симуляторы помогают пилотам визуализировать гоночные трассы и изучать их еще до того, как они на них окажутся в реальности. Это бесценное преимущество как для гонщиков-новичков, так и для остальных – в тех ситуациях, когда в календарь сезона добавляется новая трасса. Здесь также имеет место внимание к деталям в ходе подготовки. К примеру, шестиосевой симулятор Red Bull – настоящее произведение искусства, он позволяет пилоту и команде оценивать многие аспекты выступления, от воздействия человеческого фактора до функциональности рулевого колеса, а также изучать работу систем и отыгрывать разнообразные сценарии развития гонки. Среди людей бытует ложное представление о симуляторах: они существуют не для того, чтобы научить вас пилотированию, они придуманы для того, чтобы знакомить вас с системами и процессами, а также повышать качество принятия решений и оценивать потенциальные изменения настроек. В гонке вам придется принимать тысячу решений за считаные мгновения, и они будут затрагивать риски и касаться вашего выступления, поэтому подготовка здесь играет ключевую роль. Сюрпризы нам не по душе.

Это внимание к деталям в ходе подготовки распространяется на всю команду в целом. Инженерные умы тоже пользуются технологиями симуляции, чтобы просмотреть сотни различных вариантов настроек и сочетаний характеристик, что экономит команде драгоценное время и деньги, облегчая ей задачу к тому моменту, как она прибудет на трек. Монте-Карло, очень извилистая уличная трасса, требует от машины совершенно другой конфигурации в сравнении с итальянской Монцей, например, которая составлена из длинных, быстрых прямых, где акцент делается на предельной скорости машины и низкой прижимной силе. Возможность подготовиться посредством симуляции к соответствующей конфигурации трассы и машины позволяет командам начать свободные заезды в пятницу утром с куда большей эффективностью, а затем прогнать результаты через предварительно настроенную программу, заточенную на оптимизацию производительности машины сначала под требования ультраскоростной квалификации, а затем и под саму 300-километровую гонку.

Как сказал бы вам Джеки, все дело в деталях. Например, в годы моей карьеры пилота мы выходили на квалификацию с 10 килограммами топлива на борту машины, тогда как на старте гонки в ней было уже 170 килограмм топлива, что делало ее примерно на 30 % тяжелее. Учитывая то, что 10 килограмм топлива съедает до трех десятых секунды на каждом из кругов, производительность машины возрастает по мере того, как сокращается запас топлива. Однако в то же время шины начинают изнашиваться сильнее, их состояние ухудшается, и параллельно на него оказывают серьезное воздействие различные внешние факторы, такие как температура поверхности трассы и ее абразивные характеристики.

Таким образом, картина происходящего постоянно меняется, вдобавок дополнительное воздействие на нее оказывает местоположение машины относительно соперников и прочие непредсказуемые события вроде аварий или резкой перемены погоды. Все эти переменные постоянно оцениваются, чтобы мы могли предвосхитить то или иное развитие событий и тем самым укрепить уверенность в своих силах и снизить риски. Без внимания к деталям в ходе подготовки сделать это было бы гораздо труднее.

Этот подход касается не только настройки машины, он также чрезвычайно актуален применительно к новым технологиям и обновлениям и может быть применен в ряде других сфер. Одной из самых впечатляющих перемен, произошедших в «Формуле-1» в последние годы, стало строительство нами систем в виртуальном пространстве, в которых мы, к примеру, разрабатываем новые гибридные силовые блоки или выискиваем возможность для следующего большого прорыва в дизайне или технологиях. Мы можем развивать и улучшать обновления механизмов и систем еще до того, как внедрим их непосредственно на гоночной трассе.

Почему это актуально для вашего бизнеса? Потому что это прекрасный пример того, как в Ф1 заранее репетируются и воспроизводятся ситуации, возникающие в реальном мире, причем в больших деталях, что позволяет нам подойти к разгару битвы во всеоружии, с минимумом неизвестных и переменных. Внимание к деталям в ходе подготовки максимизирует шансы на то, что машина и команда в целом выйдут на пик производительности.

Я бы посоветовал вам не просто пытаться воспроизвести обстоятельства предстоящего мероприятия в некой размытой проекции. К примеру, если вам предстоит провести презентацию перед большой аудиторией, не репетируйте ее в комфортной обстановке собственной гостиной, где на заднем фоне будет работать телевизор, а вокруг носятся ваши дети с собакой. Нужно постараться воспроизвести обстоятельства так, чтобы они в точности, насколько это возможно, отражали тот момент, в котором вам предстоит выступать.

Позвольте мне привести пример из собственной гоночной карьеры. На некоторых трассах мы сначала проводили тесты, а позже выходили на старт гонки, и порой мне удавалось показывать супербыстрое время на утренних заездах. Однако, как бы ни было приятно осознавать этот факт, я знал, что гонка начнется лишь в час дня и к этому времени температура воздуха и трассы будет другой, погода может стать более или менее ветреной, шины могут остыть – в общем, измениться могла масса разных факторов. Поэтому я получал удовольствие от того факта, что на утренних заездах не было никого быстрее меня, но вместе с этим понимал, что эти заезды не совсем корректно отражают условия предстоящей гонки. В автоспорте бытует старая поговорка, идеально передающая суть всего этого: главное, быть быстрым тогда, когда это действительно важно.

Другим пилотом, на моих глазах демонстрировавшим свою привычку уделять огромное внимание деталям и тщательно готовиться ко всему как в паддоке, так и на трассе, был Айртон Сенна – гонщик, которого многие люди назовут величайшим в истории. Находясь с ним рядом, я научился очень многому. В 1994 году я проводил свои первые тестовые заезды в составе Williams в компании с ним в португальском Эшториле. Если я правильно помню, он тестировал болид в первые два дня, а на третий к тестам должен был приступить я. Я приехал на трассу рано с утра, но оказалось, что Айртон уже был там. Я заключил, что в таком случае работать за рулем будет именно он, но вскоре выяснил, что в тот день пилотировать машину должен все-таки я, а Сенна прибыл туда, потому что хотел послушать, что я скажу инженерам и какой отзыв дам машине. По сути, он оценивал мое выступление, подмечал малейшие детали и старался выловить хоть малейший обрывок полезной информации, который мог бы ему пригодиться. Заодно – и в этом нет сомнений – собирал обратную связь для Фрэнка Уильямса, готовясь поделиться с ним своим мнением обо мне как новом члене команды. К счастью, тогда он был удовлетворен моей работой, и я, как молодой пилот, был ему очень благодарен за это.

Однако главным выводом для меня в тот день стало то, что Сенна, бывший уже трехкратным чемпионом мира, почувствовал, что для него важно узнать, достаточно ли хорош этот молодой шотландский пилот: можно ли ему доверить развитие своего болида на тестах и сможет ли он делать это на приемлемом уровне – и это несмотря на то, что спрос на его время был куда выше, чем на мое.

Это весьма впечатляющий уровень внимания к деталям и подготовке. Сейчас вам может показаться, что никаких сверхусилий он здесь не приложил – что такого в том, чтобы задержаться на день дольше, приехать на трассу и немного послушать, – но в тот момент Айртон мог заниматься миллионом других дел. Однако он захотел узнать больше о машине, обо мне, о вызовах предстоящего сезона. К слову скажу, что от его менеджера Джулиана Джейкоби я узнал, что Айртон очень лестно отозвался о том, что увидел и услышал от меня, и поделился своим мнением с Фрэнком Уильямсом. Уверен, это сыграло свою роль в том, что позже я получил первый шанс сесть за руль Williams в гонке (к сожалению, это произошло, уже когда Айртона с нами не было, и я не мог сказать ему «спасибо»). Я очень благодарен ему за поддержку и наставничество, так как оно помогло мне в сжатые сроки понять, где искать возможности для поднятия общего уровня моих выступлений. В этом смысле он здорово вдохновлял.

Возвращаясь к ключевой мысли здесь, скажу, что внимание к деталям в ходе процесса подготовки – это все. А подкреплять его должна тотальная убежденность. Как только наступает день гонки, вы должны выходить на нее с абсолютной верой и убежденностью в том, что ничего больше сделать уже не можете, поскольку прежде, при подготовке, вы уделили все возможное внимание деталям. Вот почему нужно готовиться с исключительной концентрацией. Не надейтесь на хороший результат. Надежда – это не стратегия. Нельзя выходить на битву, надеясь, что вы справитесь; нужно понимать, что вы сделали буквально все, чтобы дать самому себе наилучший шанс на успех. Если вы выходите на поле, садитесь в машину перед гонкой или попадаете в мир бизнеса с мыслью о том, что ваша подготовка была поверхностной, что на самом деле вы могли сделать больше, то с чего бы вам вообще рассчитывать на успех? Представьте, если бы я сел в машину, способную разогнаться до 300 километров в час, и вышел бы в ней на прогревочный круг без достаточной концентрации или подготовки. Этот круг получился бы либо очень медленным, либо и вовсе закончился бы где-нибудь в стене ограждения. Ваша следующая деловая встреча или проект могут и не иметь таких суровых последствий в случае провала, но я отлично знаю, что последствия некачественной подготовки могут быть тяжелыми для всех нас.

Внимание к деталям должно распространяться на каждый элемент вашего персонального бренда, вашей работы, компании или карьеры. Одна из сфер, которая, как мне кажется, порой оказывается незаслуженно недооцененной – это социальная сторона ведения бизнеса, здесь ваш персональный бренд может пожать колоссальные дивиденды при верном подходе. «Формула-1» блестяще для этого подходит, потому что у нас очень часто проводятся мероприятия в банкетных залах, переполненных людьми из самых разных сфер бизнеса – они дают великолепную возможность попрактиковаться в своем внимании к деталям.

В моей карьере был такой период, когда мне казалось, что вся моя жизнь – сплошная череда коктейльных вечеринок. Более того, в какой-то момент рабочим названием моей автобиографии 2007 года было Life’s а Cocktail Party («Жизнь – это коктейльная вечеринка»), потому что мне казалось, что я постоянно перехожу с одного приема на другой. И хотя поначалу все эти вечеринки доставляют удовольствие, со временем они могут стать однообразными, особенно это касается разговоров. Однако я отлично освоил кое-какие навыки и осознал, что, если буду уделять внимание таким мероприятиям и буду искренне прилагать усилия в общении с людьми, это может принести мне огромные выгоды. Искусство коктейльных вечеринок может показаться банальным и легкомысленным, но на самом деле они важны по двум причинам. Во-первых, общение с людьми в определенной манере будет простым проявлением уважения и учтивости с вашей стороны, а во-вторых, никогда нельзя предугадать, кого вы повстречаете там. Даже если присутствующие там люди вам знакомы, обстановка светского раута будет обезоруживать их, поэтому вероятно, что ваши знакомые будут вести себя иначе и вы сможете увидеть их в новом свете (надеюсь, не из-за того, что они перепьют!). Поэтому не отметайте корпоративные собрания, как что-то бесполезное, ведь они могут дать вам шанс познакомиться с людьми и увидеть их в других обстоятельствах. Очень многое в бизнесе происходит в баре после конференций, когда вы начинаете знакомиться с людьми поближе и завязывать с ними отношения, находите общие интересы, начинаете чувствовать комфорт в их компании и взаимное доверие, что позволяет вам работать вместе гораздо эффективнее.

Возвращаясь к своему детству в Твинхольме, скажу, что очень многое о важности построения отношений на светских мероприятиях я узнал от родителей. К тому времени, когда моя карьера в картинге начала бурно развиваться, родители уже были достаточно обеспеченными людьми. Отец водил приличный Mercedes, а вся семья пожинала плоды их упорных многолетних трудов. Однако, что более важно, мои родители всегда жили «полной жизнью», как я это называю. Их большая семья очень важна для них, а кроме того, у них есть круг близких и дорогих друзей. Я воочию наблюдал их социальные навыки и умение ладить с людьми и видел, как они потом применяют их в своем бизнесе. Они получали искреннее удовольствие от светской стороны своего бизнеса. В результате мой отец завел многолетние дружеские отношения с людьми из мира своего дела, и, на мой взгляд, это очень важно. Есть поговорка «Не делайте бизнес с друзьями», но на самом деле, если вам удалось построить с кем-то дружеские отношения через бизнес, то весьма вероятно, что они продлятся очень долго, а даже если деловой потенциал по каким-то причинам иссякнет, у вас сохранится дружеское взаимопонимание.

Если вы усердно пашете, как мои родители, тогда вы наверняка проводите большую часть своей недели на работе, а посему, если там у вас выстраиваются полноценные отношения с людьми, которых вы также считаете друзьями, то это будет только вам на руку. Вы будете получать больше удовольствия от хождения на работу, а эффективность вашей работы будет только расти. Я думаю, что люди не вкладывают достаточно времени и усилий в построение отношений. Мне кажется, что старое доброе совместное преломление хлеба и распитие вина, чем, по сути, и являются светские приемы, играют огромную роль в успехе бизнеса. Этому меня научили мои родители на собственном примере.

К тому времени, как я повзрослел, начал карьеру в профессиональном автоспорте и стал регулярно посещать эти мероприятия, я осознал один очень примечательный факт: – «Формула-1» это крутая визитная карточка на любой вечеринке, особенно если ты молодой человек. Начать разговор с нее проще простого! Элитные виды спорта дают тебе такое реноме, что долго придумывать тему для беседы не приходится. «Чем вы занимаетесь?» – «Я пилот Гран-при». Эта фраза – ваш туз в рукаве! Я не хочу показаться сколько-нибудь заносчивым, но такой ответ обычно провоцирует всплеск интереса и позволяет завязать разговор. Честно говоря, я долгое время жил в таком довольно сюрреалистичном пузыре знаменитости и был привычен к тому, что люди знают мое имя, особенно если я находился на автоспортивных конференциях или каких-то мероприятиях по ходу гоночного уик-энда. Но, как я уже говорил, я и тогда, и всегда представлялся Дэвидом. Было бы высокомерно этого не делать, не так ли?

Тем не менее на заре моей карьеры один мой тренер из McLaren часто видел меня на многих таких вечеринках и приемах и как-то сказал мне, что я должен задавать людям больше вопросов. Мне не очень по душе спрашивать у человека «Так чем вы занимаетесь?», потому что, на мой взгляд, это вынуждает людей делиться на категории, загоняет их в рамки. Неизбежно происходит так, что, услышав ответ из серии «Я работаю мусорщиком», люди решают, что человек им не полезен и недостаточно интересен, и их взгляды стекленеют. Это неуважение в чистом виде. Сообщая людям о своей работе, вы ничего не говорите им ни о своих хобби, ни о других интересах. Если кто-то спрашивает, чем вы занимаетесь, советую отвечать фразами в духе «Я люблю бегать» или «Мне нравится путешествовать на Дальний Восток», или что угодно, что вам по душе. Такой ответ станет стимулом для куда более интересной беседы. Разумеется, на вечеринках и приемах всегда найдутся люди, обожающие звук собственного голоса и то, как звучит их имя, такие могут без умолку рассказывать о себе всю ночь напролет. Это неизбежно, но вам вовсе не обязательно выслушивать все это.

На людей определенно производит хорошее впечатление ваше почтительное отношение к ним, уважение и внимание с вашей стороны, помнить об этом, значит – уделять большое внимание деталям. И точно так же люди запомнят, если вы будете делать обратное, что будет свидетельствовать о слабом внимании к деталям. Недавно я сидел на одном мероприятии рядом с большой знаменитостью, она без умолку болтала, а в какой-то момент задала мне вопрос. Я начал отвечать, и посреди моего ответа она совершенно выключилась и стала смотреть куда-то в сторону. Даже случился момент, когда она не слушала ни единого моего слова, но продолжала говорить: «Да, да, да». Тогда я просто остановился. Я не воспринял это как обиду, потому что я уже достаточно старый человек, которому нет нужды волноваться по поводу таких вещей. Но я определенно запомнил этот инцидент.

Заключительный тезис по светским мероприятиям, вечеринкам и обретению связей: я знаю, что многие деловые учебники советуют вам тщательно запоминать имена людей; я не уверен, что лично меня это так уж заботит, по мне искренний интерес к разговору с кем-то – куда больший комплимент, чем тот факт, что вы запомнили имена 60 человек в этом зале. Я знаю это, потому что однажды вычитал это в статье… черт, как же звали автора?..

Также нужно уделять внимание атмосфере на работе и внутри команды. Нет никакой пользы от того, что вы способны поладить друг с другом только после того, как каждый из вас выпьет пять пинт пива и съест карри. В бизнесе есть одно большое преимущество в сравнении со спортом: в бизнесе от вас никто не требует развлекать людей. Как бы спорт высочайшего уровня ни был бы похож на конкурентный бизнес, он отличается от него публичностью: миллионы телезрителей и наблюдателей просто переключат канал, если действо не будет развлекать их. К деловым сделкам это не применимо.

Однако это совершенно не означает, что бизнес должен быть скучным. Мне нравится делать свой бизнес развлекательным. Я буду с вами честен: если я окажусь в комнате со «взрослыми серьезными людьми» и парой ребят, которым нравится шутить и дурачиться, то почти наверняка меня отнесут именно ко второй категории. Но в этом нет никакого негатива, просто дело в моей убежденности, что можно и выполнить работу, и при этом повеселиться. Более того, временами смех и веселье способны развеять стресс и напряжение, а следовательно, сделать вас более креативными и продуктивными в целом. Если можно немного пошутить, то зачем отказываться от этого? Если это поднимает всем настроение по ходу долгой встречи, то как это может навредить? Я не предлагаю вам превращаться в клоуна, которого никто не воспринимает всерьез, это очевидно. Но если передо мной стоит выбор между продуктивной встречей в атмосфере веселья и добродушия и очень серьезной, напряженной встречей, где нет места шуткам, то я знаю, какой вариант выберу. Позитивная обстановка определенно будет стимулом для вас и ваших сотрудников – вы будете хотеть приходить на работу.

Выстраивая командный дух таким образом, вы заставляете людей взаимодействовать друг с другом. Вам вовсе не обязательно вывозить их в лес на уик-энд, полный приключений (это кажется некоторым принуждением, хотя я уверен, что некоторым людям такое по душе), достаточно бывает пары кружек пива пятничным вечером в конце недели, плавно переходящей в уик-энд: на таких посиделках вы можете поразмыслить о том, что произошло за минувшую неделю, потратить время на укрепление дружеских связей внутри команды. Многие люди предпочитают не тратить на это время, не выстраивать отношений.

Среди гонщиков, с которыми я сталкивался, я тоже наблюдал нечто подобное. Мастер по части внимания к деталям Джеки Стюарт, как и любой другой пилот из тех, кого я знаю, понимает силу выстроенных отношений и то, как важно сажать их семена сегодня, независимо от того, принесут ли они вам пользу в будущем или нет. Риск такого подхода состоит в том, что в глазах циников вы можете предстать человеком, привыкшим использовать людей. Я категорически не согласен с таким взглядом. Факты таковы, что вы, сажая семена отношений с расчетом на то, что человек окажется важен для вас в будущем, на самом деле проявляете к ним уважение и интерес уже сегодня, не зная, будут ли они для вас важны в будущем или нет. Ключевой момент здесь в том, что вы хорошо относитесь к человеку здесь и сейчас. Если вы работаете на фундаменте уважительного отношения ко всем в целом, то такой подход не может быть плохой стратегией, ведь так?

В заключение я бы хотел кратко высказаться по поводу еще одного инструмента, с помощью которого люди устанавливают и укрепляют деловые отношения: речь о корпоративных подарках. Когда я приезжаю на все эти масштабные деловые конференции по всему миру, мне часто вручают там футболки, кепки, самые разные подарки, даже коробки с чаем. Порой мне приходится оставлять их, потому что мне попросту неудобно перевозить все это по миру и протаскивать по аэропортам. Мне жаль так поступать, но в процессе этих путешествий я усвоил один урок. Если и делать кому-то в бизнесе подарок, то пусть он будет особенным. К примеру, Дитриху Матешицу, владельцу Red Bull, я подарил копию банки Red Bull от Theo Fennel, выполненную из серебра. Так как у нее не было крышки, он мог использовать ее в качестве подставки для карандашей на своем столе. Я подумал, что такой подарок будет представлять бренд, он красиво выглядел и был на самом деле полезен. Он не был излишне громоздким, и Дитриху не нужно было убирать его в коробку или шкаф, где он благополучно забылся бы: вместо этого он мог получать от подарка удовольствие и при этом чаще обо мне вспоминать. Глядя на презент, он будет думать о том, кто его преподнес, и в его голове будет возникать ассоциация. Идея крайне простая, но работает для обеих сторон и отдает искренностью.

Другим способом попрактиковаться во внимании к деталям и построении собственного бренда за время моей карьеры в «Формуле-1» было взаимодействие со спонсорами. Как бы мне ни хотелось просто пилотировать машины, зарабатывать на этом много денег, а после идти домой отдыхать, я очень быстро осознал, что гонки – это лишь одна часть моей работы. В Ф1 спонсоры во многом образуют кровеносную систему спорта, их финансирование может предопределить, будет ли команда побеждать или не будет существовать вовсе. В конце концов, они – клиенты команды, компании, которым команды продают свои маркетинговые услуги. Честно говоря, дело тут не только в деньгах. Спонсоры Ф1 ценятся главным образом за те финансы, которые они привлекают в автоспорт, но некоторые из них также выступают технологическими спонсорами, как, например, компании, поставляющие компьютерное оборудование, программное обеспечение или пакеты технологий, содействующие достижению целей команды и отвечающие их нуждам по улучшению.

Вы можете решить, что мир спонсоров Ф1 излишне корпоративно ангажирован и слишком эгоистичен; в футбольном мире спонсорство как явление активно критикуют, со всеми этими разговорами о том, что любители «сэндвичей с креветками» занимают места «настоящих» фанатов игры. В «Формуле-1», впрочем, все иначе: без спонсоров многих команд попросту не было бы, и это факт. Следовательно, моя задача как пилота – играть свою роль в том, чтобы спонсоры были довольны, это неотъемлемая составляющая моей работы, и у меня никогда не было с этим проблем. Мой подход к этим мероприятиям такой: это еще одна возможность уделить внимание деталям, а кроме того, они служат олицетворением слов, которые всегда повторял мой отец: «Будь умен, приходи вовремя и умело преподноси себя».

Сейчас уже недостаточно просто разместить логотип компании на шлеме пилота или болиде. Спонсоров больше не удовлетворить рекламой на одних лишь 20 этапах «Формулы-1» по всему миру; вместо этого они хотят разработанной маркетинговой программы, рассчитанной на 365 дней в году, покрывающей самые разнообразные сферы деятельности и способствующей достижению поставленных ими целей. Это раньше крупные спонсоры приходили в «Формулу-1» в надежде, что им удастся извлечь выгоду от попадания в кадр названий их брендов, размещенных на лучших машинах, которые выигрывают гонки. Однако ни одна из команд «Формулы-1» не может дать гарантию, что сможет выигрывать каждую гонку. У конюшни вроде McLaren потрясающий послужной список, но, по сути, тот факт, что эта команда выиграла 25 % всех гонок «Формулы», в которых принимала участие начиная с 1960-х годов, означает, что в 75 % случаев ее спонсоров ждет разочарование (если, конечно, для них важны только победы в эфире ТВ).

Спонсоры ожидают, что их инвестиции принесут хорошую отдачу в нескольких областях, и они заслуживают ее получить. Так что, помимо присутствия и привлечения внимания к себе на собственно гонках, они также будут ожидать выгод от мероприятий и прочей маркетинговой деятельности самого разного рода. Типичное мероприятие такого рода – ужин с десятью влиятельными фигурами, скажем, из банка. У каждого из них есть внушительное состояние, и все они хотят, чтобы ты поведал им об Ф1, бизнесе и индустрии, отличающейся от той, в которой работают они. Людям любопытно узнать, что собой представляет «Формула-1», и это становится темой для разговора и инструментом продвижения их бизнеса. Спорт – явление универсальное, он предлагает нам побег от реальности и обладает невероятной способностью объединять вместе людей из самых разных сфер жизни. Я получал удовольствие от знакомств со всеми этими непохожими людьми, некоторые из них были чрезвычайно успешны, другие нет, но у большинства из них я чему-то научился.

Некоторым пилотам не нравится, что их «выставляют напоказ», но у меня никогда не было с этим проблем. Но на вкус и цвет товарища нет, разумеется. У Жака Вильнева, моего друга, блестящего пилота и отличного парня, в контракте были прописаны самые разные условия касательно его появлений на публике, и если вдруг встреча планировалась на более длительное время, то она непременно должна была проходить в его отеле. Временами, уверен, такой его подход вредил команде. Он не горел желанием приходить на эти мероприятия и точно не был одинок в этом. Вдобавок он был немного ворчливым, что, справедливости ради, было характерно для его эпохи и объяснялось его возрастом. Он слегка подтрунивал надо мной, говоря, что я «всегда одевался с иголочки, улыбался и говорил всем «да»», но сегодня, полагаю, он понимает и осознает, почему я так поступал. Довольно многие пилоты смотрят на это так: «Это не моя работа. Мне платят за то, чтобы я пилотировал машины, неужели моя работа состоит в том, чтобы улыбаться на камеры, ходить на ужины со спонсорами и общаться с другими людьми?» Что ж, на мой взгляд, да, в этом наша работа. За это мне платят, я – публичное лицо команды и представитель компании, а следовательно, должен с радостью выполнять все, о чем меня попросят, и делать это наилучшим образом.

Кроме того, некоторые из спонсорских мероприятий доставили мне неимоверное удовольствие! Я совершал полет по параболической траектории в условиях невесомости; побывал в Звездном городе под Москвой и поучаствовал там в десятках испытаний с космонавтами; посетил грязевые спа в Словакии, где меня намазывали грязью на глазах у журналистов; за рулем болида «Формулы-1» крутил «кольца» на вертолетной площадке на вершине 7-звездочного дубайского отеля Burj Al Arab; я пилотировал машину Ф1 в самых разных городах по всему миру на глазах у тысяч зрителей; даже проехался на болиде Ф1 по Петре… как все эти «обязательства» можно считать чем-то плохим? Я всегда так смотрел на обязательства перед спонсорами: во-первых, это моя работа по условиям контракта; во-вторых, как я уже говорил, некоторые из этих мероприятий просто невероятны, поучаствовать в них – настоящая привилегия; в-третьих, я ответственен за то, чтобы делать эти мероприятия увлекательными и веселыми, чтобы они нравились людям, чтобы спонсоры, болельщики, журналисты получали удовольствие и все были счастливы, что оказались там.

В случае таких команд, как McLaren, Red Bull и Williams, одной из моих задач как пилота является работа на повышение отдачи, которую получают наши спонсоры/клиенты, эта работа ведется семь дней в неделю, круглый год, и гонки становятся лишь частью того, что мы для них делаем. Будучи пилотом, я выступаю в роли лица команды и зачастую человека, с которым хотят встретиться наши спонсоры (или представители прессы, или болельщики). Поэтому ключевой момент моей работы – которому нужно уделить внимание – это представление команды и ее основных ценностей в наилучшем виде. Я видел себя послом команды и понимал, что обязан делать намного больше, нежели просто пилотировать машину. Это касалось не только официальных мероприятий – как человек, имеющий определенный общественный статус, я четко осознавал, как мое поведение может повлиять на людей, с которыми я работаю. Как я говорил, у меня было ощущение, что я представляю всех людей, с которыми работаю, и если я позволяю себе совершать нечто постыдное на публике, например, вываливаюсь пьяным из какого-нибудь ночного клуба, значит, я подвожу всех этих людей. Не каждый пилот разделяет мои взгляды, но так я это вижу. (Фотографии в Интернете, на которых я вываливаюсь пьяным из ночного клуба, явный фотошоп!)

Таким образом, всю свою карьеру я работал с брендами, для которых Ф1 – платформа для позиционирования и продвижения себя, а я – один из ценных активов. С тех пор как я завершил карьеру пилота, самой ответственной моей работой была работа посла бренда – и в соответствии с ней я должен был разработать собственную «стратегию бренда». В результате, несмотря на тот факт, что я больше не участвую в Гран-при, я продолжаю исполнять обязанности посла бренда, участвовать в маркетинговых и рекламных мероприятиях по всему миру, представляя целый ряд компаний, которые хотят, чтобы их названия ассоциировались со мной: Mercedes, Red Bull, IWC Watches, Heineken, UBS, Cooper Tires, Transcal и Hugo Boss. Памятуя об этом, я четко понимаю, что представляю свой собственный бренд – мысль об этом в меня вложил сэр Джеки Стюарт, с того самого момента, как позвонил в гараж моего отца.

Кроме того, я считаю, что очень многому научился в процессе взаимодействия со всеми этими спонсорами. Очень часто они были невероятно успешными личностями, находиться рядом с которыми само по себе было потрясающим опытом, и если тебе хватало мотивации слушать, ты мог почерпнуть из их речей немало мудрости. Я считаю, что мне повезло освоить искусство коктейльных вечеринок, а заодно понаблюдать за тем, как эти громадные компании работают, что очень сильно помогло мне после завершения карьеры пилота. Если бы я не уделял столько внимания деталям этих мероприятий и не прилагал усилий для активного участия в них, я сильно сомневаюсь, что мне хватило бы навыков и связей на то, чтобы занимать свое нынешнее положение.

Вы можете спросить: «Каковы же выгоды от этого внимания к деталям? Разве это не просто излишняя придирчивость?» Вовсе нет. Выгоды очень конкретны и осязаемы, независимо от того, на каком поприще вы заняты – в спорте, бизнесе, сотрудник вы компании или работаете на себя – и в каких обстоятельствах оказываетесь. Клиенты, потребители, спонсоры, начальство – все получают выгоды от тщательного внимания к деталям.

Давайте взглянем на пример отелей. Когда я был партнером в The Columbus Hotel в Монако, я хотел уделять внимание каждой мельчайшей детали, чтобы гости всегда чувствовали, что все до единого аспекты их пребывания в гостинице продуманы и учтены. К примеру, сотрудников отеля нельзя было удивить тем фактом, что я периодически мыл туалеты в фойе, если считал их состояние неприемлемым. Однако очень многие люди сказали бы: «Я не буду этим заниматься, потому что это не моя работа и это ниже моего статуса в этой жизни». Не поймите меня неправильно, я бы тоже предпочел не мыть туалеты, находясь в Монако, но мое отношение всегда было таким: «Ладно, я не очень хочу это делать, но сделать это надо, так что бери швабру и сделай все, как надо». Вы, вероятно, не ожидали прочитать байку о мытье туалетов в книжке о бизнесе, но я не могу себе позволить не обращать внимания на такие вещи. Никогда не думайте, что вы «выше» какой-то работы или какого-то задания. Многие успешные деловые люди начинают применять подход в духе «это не моя работа». Они могут пройти мимо мусора на полу, потому что считают, что убирать мусор с дороги – ниже их достоинства, мол, «пусть это сделают уборщики». Вы серьезно? Такое поведение неприемлемо.

Возвращаясь к теме внимания к деталям, приведу другой пример. С возрастом мое зрение перестало быть таким острым, как раньше. Это совершенно естественно. Так почему, приехав в отель и зайдя там в душ, я вижу бутылки с шампунем и кондиционером, на которых все написано мелким шрифтом? Я не могу различить, в какой бутылке что налито. Сама по себе бутылка достаточно велика, чтобы на ней можно было написать слова крупным шрифтом, но об этом никто не подумал. Подумали о том, чтобы сделать бутылку бесплатного шампуня, которая выглядела бы стильно и дорого, но при этом текст с нее невозможно прочитать очень многим людям. Для вас это, скорее всего, даже не станет проблемой, но крупный шрифт на бутылках – небольшой пример того, как можно продумать каждую деталь вашего бизнеса из беспокойства о клиенте. Порой мне кажется, что люди не продумывают всех деталей так, как следовало бы. Если вы владелец отеля, пройдите в свой номер от места, где сидит консьерж, зайдите в номер, представьте, что вы только что въехали сюда постояльцем – что вы видите? Действительно ли вы продумали все детали? Ведь дьявол кроется в деталях.

Ф1 выдающимся образом уделяет внимание деталям. Любой выдающейся команде Ф1, как и вам в вашем бизнесе или в карьере, нужно быть уверенной в том, что каждой детали было уделено максимум внимания, иначе они не смогут добиться наилучшего результата из возможных. В «Формуле-1» нам нравится находить комплексное решение для того, чего мы хотим добиться, а не фокусироваться на каком-то одном элементе; другими словами, внимание уделяется каждой детали, а не какому-то одному аспекту. Лучшая аналогия для нашего подхода, предполагающего скрупулезное внимание к деталям, – это сама машина «Формулы-1».

Болид Ф1 составлен из более 5000 различных компонентов, и в пределах этих компонентов функционируют внушительные структуры и системы, каждая из которых должна показывать высочайшую производительность и гармонично сочетаться между собой. В машине есть шасси, сделанное из углеродного волокна и выполняющее ряд задач: во-первых, оно обеспечивает мне место для сидения, что само по себе полезно; оно должно быть достаточно большим для меня в плане габаритов, чтобы я мог управлять всеми системами, но при этом достаточно маленьким, чтобы машина оставалась эффективной с точки зрения аэродинамики. Также оно должно быть крепким, чтобы я был защищен в случае возможной аварии на скорости в 300 километров в час с вероятными многочисленными ударами, и при этом оно должно быть жестким и способным нести на себе все прочие компоненты автомобиля, которые будут на него установлены.

Следом идет мотор, который в наши дни не только развивает почти 1000 лошадиных сил эффективной мощности и двигает машину по трассе, но и является при этом продолжением шасси. Он должен быть жестко закрепленным, надежным и эффективным с точки зрения потребления топлива. Далее идет коробка передач, передающая мощность двигателя к колесам, затем подвеска на всех четырех сторонах и, наконец, кузов, включающий в себя переднее и заднее антикрылья, днище и прочие аэродинамически эффективные элементы из углеродного волокна, позволяющие машине развивать свыше двух тонн прижимной силы при максимальной скорости. (Небольшая ремарка: городская легенда о том, что машина Ф1 способна в буквальном смысле ехать вверх дном по причине того, что генерируемая ей прижимная сила вдвое превышает вес машины и водителя вместе взятых, на самом деле чистая правда.)

Совокупность всех этих элементов, всех независимо спроектированных систем, образующих вместе машину, мы называем «комплектацией». Мы ищем лучшую «комплектацию», а хорошая комплектация предполагает, что все эти системы работают в гармонии друг с другом, дополняют друг друга и позволяют мне как пилоту выводить производительность на новый уровень. Отличная комплектация требует скрупулезного внимания к каждой детали, к каждому компоненту, чтобы они наилучшим образом интегрировались друг в друга.

Как вы, наверное, помните, на наших заводах трудятся сотни квалифицированных людей, ответственных за дизайн и изготовление самых разных систем – те самые 85 % наших сотрудников, которые не ездят на гонки – и все они уделяют максимум внимания стоящим перед ними задачам: это и эксперты по расчету конструкции, и специалисты по динамике и аэродинамике автомобиля, и люди, отвечающие за создание силовых установок, а также за проектирование электронных, программных компонентов и систем аппаратного контроля. И хотя каждый из этих людей может найти лучшее решение в своей конкретной области, реальность такова, что мы должны суметь разработать комплексное решение, которое объединит в себе все составляющие и принесет пользу мне как пилоту – конечному потребителю. Каждый из этих людей относится с тщательным вниманием к деталям, к созданию этих элементов и их сборке, как это и должно быть. Такова культура компании, и ее должны принять все без исключения. Одно слабое звено может привести к поломке детали, а это чревато катастрофой.

Невозможно выигрывать гонки лишь благодаря изготовлению лучшего мотора и коробки передач, команды Ф1 должны быть сосредоточены на поиске наилучшего комплексного решения, ведь в конечном итоге именно это удается чемпионским командам. В McLaren нам удалось выиграть командный чемпионат в 1998 году благодаря тому, что нашли лучшее комплексное решение для машины по ходу сезона. Нам удалось это осуществить благодаря исключительному вниманию ко всем, даже мельчайшим деталям.

А вы или ваша компания достаточно уделяете внимания деталям? Действительно ли вы готовитесь так, как должны? Точно? Способны ли вы за счет этого предложить своим клиентам всеобъемлющее решение? Никогда, никогда не забывайте о важности деталей.

7. Инновации как путь к победе

Вы можете применять многие идеи из тех, что мы уже обсудили на страницах этой книги, но в какой-то момент встретить на своем пути кого-то, кто избрал аналогичный подход. Однако, несмотря на это, у вас останется одна сфера, которая способна предложить вам наилучшие шансы на победу в конкуренции – сфера инноваций.

«Формула-1», пожалуй, лучше любого другого спорта по части инноваций, они получаются у нее фантастически успешно. Настоящие технологические новшества – это кислород, которым дышит и питается автоспорт. На протяжении всей своей гоночной карьеры я каждый день находился в атмосфере инновационного мышления. Вариться внутри Ф1 – значит постоянно пребывать в окружении людей, стремящихся мыслить иначе. Ф1 много раз приходилось меняться и адаптироваться, скажу больше: стремительные инновации – это определяющая характеристика нашего вида спорта. На контрасте многие виды бизнеса застряли в болоте проверенных схем и алгоритмов, они по-прежнему остаются прибыльными и очень успешными, что, конечно, здорово, но эти успехи порождают некоторое самодовольство и в конечном итоге ведут к упадку и ослаблению команды или компании. Думаю, будет справедливо сказать, что Билл Гейтс – это тот человек, который знает о бизнесе абсолютно все, так вот ему часто приписывают следующую цитату: «Успех – дрянной учитель. Он искушает умных людей, заставляя их полагать, будто они не могут проиграть». Мне нравится эта фраза. Я очень часто наблюдаю ее в действии в высших эшелонах крупного бизнеса. Успех порой может привести к тому, что вы забудете об инновациях и их близком родственнике, трансформации бизнеса.

Пользуясь возможностью, я хотел бы детально порассуждать о различных инновациях от команд, за которые мне доводилось выступать, ибо они служат блестящими примерами правильного мышления, необходимого для внедрения инноваций. Помимо этого, они также принесли колоссальные выгоды тем, у кого хватило смелости решиться на них. Для начала возьмем McLaren. Исторически эта команда всегда строилась на инновациях, делала то, чего не делали конкуренты, и всегда была готова экспериментировать и брать на себя большие риски. Актуальный пример – тот факт, что McLaren стал первой командой, изготовившей болид «Формулы-1» из углеродного волокна. Сейчас это общепринятая практика, но в те времена это был гигантский скачок вперед. Композитные материалы применялись в гонках уже какое-то время, а первый прототип машины, созданный целиком из композитных материалов, был разработан учеными еще в конце 1940-х годов. К 1960-м Британия шла в авангарде технологической революции, но только в 1981 году гении из McLaren увидели преимущества невероятно прочного, но в то же время чрезвычайно легкого материала применительно к автоспорту. В том году они выпустили в свет первый в истории монокок из углеродного волокна, спроектированный дизайнером Джоном Барнардом. Несмотря на богатую историю инноваций в Ф1, многие именитые команды с сомнением отнеслись к перспективам этого нового материала, многие из них опасались, что в первой же серьезной аварии этот «черный пластик» попросту превратится в облако пыли.

Однако в McLaren верили в собственную инновацию и усердно работали над внедрением ее в автогонки. В марте того же года появилась их первая модель в таком кузове – MP4/1. На британском Гран-при Джон Уотсон привел этот болид к победе, но по-настоящему прозорливость McLaren проиллюстрировала чудовищная авария, приключившаяся с гонщиком в итальянской Монце. Большинство свидетелей жуткого столкновения сочли, что Уотсон погиб; на деле же он выбрался из кокпита без единой царапины. Традиционные конструкции шасси устарели в мгновение ока. За этим последовала безумная гонка: другие команды пытались воспроизвести инновационные разработки McLaren, но, разумеется, Рон Деннис и Джон Барнард опередили своих оппонентов и сделали это благодаря поиску инноваций, трансформации подхода к строительству болидов Ф1 и смелости, без которой они не смогли бы следовать своим убеждениям до конца.

Другая крупная инновация, порожденная этой изобретательной командой, относится к McLaren-Mercedes MP4/12 1997 года выпуска и его преемнику, модели MP4/13 1998 года. Инновация эта приняла форму четвертой педали в кокпите, соседствовавшей в нем со стандартными педалями тормоза, акселератора и сцепления. Эта дополнительная педаль могла быть настроена на торможение либо левым задним, либо правым задним тормозом, а позже позволяла переключаться между обоими, помогая таким образом машине более эффективно задействовать тормозную систему для прохождения поворотов. Концепция этой инновации похожа на то, что можно увидеть на гусеничном транспорте вроде военных танков или землеройных и экскаваторных машинах: если вы остановите правую гусеницу, транспортное средство повернется вправо, если остановите левую, то влево.

Идею зимой 1996/97 г. выдвинул американский инженер-проектировщик McLaren Стив Николс. Ему удалось убедить команду во главе с главным дизайнером Нилом Оутли опробовать ее в конце одного из тестовых дней весны. Механика работы нового устройства была синонимом простоты: требовалось добавить вторую педаль тормоза, Т-образный соединитель к главному тормозному цилиндру и еще один основной цилиндр на тормозную магистраль, питающую заднее внутреннее (в повороте) колесо. По сути, это была работа для водопроводчика!

Эффект проявил себя незамедлительно. Команда подсчитала, что он стоил ей выигранных 0,5–0,7 секунды на круг на среднестатистической трассе «Формулы-1». Особенно эффективной инновация показала себя на трассах с большим количеством 90-градусных поворотов, где нужно было замедляться практически до полной остановки и где недостаточная поворачиваемость автомобиля могла стать серьезной проблемой для гонщика. Также она стала отличным способом добиться лучшего управления машиной, настроенной на недостаточную поворачиваемость, дававшую ей преимущества с точки зрения аэродинамики. К сожалению, сезон 1997 года для McLaren был омрачен ненадежностью машин: болиды команды сходили с трассы в 14 гонках из 17. После одной из таких неудач, на Гран-при Люксембурга, проходившем на Нюрбургринге, Даррен Хит, один из ведущих фотографов «Формулы-1», догадался заглянуть в кокпит машины Мики Хаккинена и сделать серию фотографий пола под ногами гонщика. Он заподозрил, что с машинами McLaren творится что-то неладное, потому что, находясь у кромки трассы, не раз замечал, что задние дисковые тормоза наших внутренних колес раскаляются докрасна во время прохождения поворота! Эти фотографии были опубликованы в СМИ и вызвали своего рода сенсацию, ибо они подтвердили то, о чем догадывались многие: у McLaren была секретная тормозная система.

Как и в случае с монококом из углеродного волокна, другие команды незамедлительно принялись копировать то, что, как они думали, делал McLaren, и как это всегда бывает с инновациями, слепое копирование увиденного редко дает результат. Здесь McLaren как раз помогло «преимущество изобретателя», так как в команде уже давно поняли, что для эффективной работы инновации требуется нечто большее, чем первоначальное «водопроводное» решение. Контроль температур тормозной системы, а также испытание специфического типа материала для тормозов входили в список требований, которые инновация предъявляла команде, и многие месяцы инженеры McLaren потратили на отладку всей системы и доведение ее до совершенства.

Достаточно будет сказать, что никому другому не удалось заставить эту систему работать, поэтому когда McLaren вывел на первый этап чемпионата мира 1998 года новый болид MP4/13, спроектированный Эдрианом Ньюи, соперники команды испытали унижение, став свидетелями мастер-класса по тотальному доминированию. Преимущество, которое я и Мика имели надо всеми конкурентами на предсезонных тестах, достигало двух секунд на круг; благодаря нашим машинам с инновационными тормозами мы также не знали себе равных и в квалификации, опережая ближайшего преследователя почти на целую секунду; то же самое превосходство было у нас и в гонке.

Мика тогда слегка перегрел свои задние тормоза – настолько велик был его энтузиазм по отношению к новой системе – и это стало поводом для беспокойства внутри команды, которое привело к путаному обмену репликами по радиосвязи, завершившемуся заездом на совершенно не обязательный пит-стоп; к моей удаче, этот ход принес мне место лидера гонки, но позже я позволил Хаккинену выйти на первое место после того, как команда объяснила мне суть ошибки по радиосвязи. Мы убедительно выиграли гонку, оформив дубль.

Сразу же после гонки уникальная тормозная система была объявлена незаконной, даже несмотря на тот факт, что мы пользовались ей почти целый год, и она тут же стала достоянием исторических книг. Несмотря на столь преждевременную кончину этой весьма умной системы, она по-прежнему остается очень хорошим примером того, как инновация способна застать разом всех соперников врасплох.

Если компании, подобные McLaren, служат идеальными примерами новаторов мира Ф1, то Эдриан Ньюи идеально подходит на роль примера личности-новатора – мы все можем очень многому научиться у его способности выискивать совершенно новые идеи, которые прежде никто не брал в расчет. Глядя на машину, которую анализируют инженеры всего паддока, он каким-то образом умудряется придумывать новое решение в условиях изменившегося регламента или более строгих ограничений, причем это решение не приходит в голову никому другому до него.

Одна из составляющих этой характеристики – то, как умело он провоцирует дебаты, явление, стимулирующее инновационные рывки. Учитывая его репутацию и авторитет, другие присутствующие в одном помещении с ним люди легко могли бы устраниться от высказывания собственного мнения. Также и самому Эдриану было бы очень легко зайти, озвучить людям свою идею и продавить ее реализацию. На деле же подход Эдриана позволяет его команде бросать ему вызов всякий раз, когда им кажется, что им пришла хорошая мысль. Если им удастся доказать ему свою правоту, Эдриан безо всяких проблем примет их подход или дизайнерское решение. Таким образом, инновации поощряются загодя. Если задуматься, то по-настоящему инновационная идея может показаться неработающим вариантом, когда вы впервые ее озвучиваете или слышите. Эдриан же никогда не позволяет своему разуму закрываться для новых идей, и последствия такого подхода очевидны нам всем.

Эдриан также наделен врожденной способностью думать иначе в сравнении со своими конкурентами. Есть такое клише: «мыслить нешаблонно», и Эдриан определенно умеет это делать. История Ф1 знает массу примеров, когда ему удавалось получать тотальное преимущество над конкурентами благодаря своим блестящим идеям. Предельно компактное конструктивное расположение элементов кузова, разработанное Ньюи в процессе поиска аэродинамических преимуществ, впервые нашло свое воплощение в его дизайн-проектах для конюшни March в конце 1980-х. Эдриан был автором значимых аэродинамических инноваций формульных болидов Leyton Hoyse March 881 1988 года выпуска. Тогда инженеры его команды приподняли нос машины, сделав его высоким, и с тех пор этот элемент является неотъемлемой частью всех машин Ф1. Вместе с ним в автогонки пришло цельное переднее антикрыло, заменившее собой двусоставные элементы, которые прежде разделял между собой нос болида. Это позволило сделать переднее антикрыло куда более эффективным, а поднятый нос машины также дал возможность здорово улучшить управление воздушными потоками, уходящими под днище автомобиля во время движения. Таким образом, можно сказать, что 881-я стала прорывной, революционной машиной, оказавшей существенное влияние на дизайн болидов Ф1 на следующие 30 лет. Вот на каком уровне инноваций способен работать и творить такой человек, как Эдриан.

Однако для того чтобы проиллюстрировать тему данной главы более глубоко, мне придется сосредоточиться на Williams FW17B, другом детище Эдриана, на котором я одержал свою первую победу на этапах Гран-при в Португалии в 1995-м. Это мой самый любимый болид «Формулы-1» из всех, которые я когда-либо пилотировал. FW17B также служит прекрасным примером тех инноваций, благодаря которым Эдриан Ньюи и стал так знаменит. Также это прекрасный пример, демонстрирующий то, как важно для инновации быть всесторонней, предлагать комплексное решение и, если в этом есть необходимость, применять нетрадиционные идеи. Инновации и дизайнерские решения, сделавшие FW17 столь примечательным экземпляром, обусловлены тем фактом, что родились они из глубокого понимания Эдрианом проблем, поразивших предшественника FW17 – модель FW16, в которой Айртон Сенна разбился на Гран-при Сан-Марино 1994 года. Думаю, понятно, почему именно эта конкретная инновация оказалась столь уместной лично для меня.

Проблемы, поразившие Williams-Renault FW16, корнями уходили в глобальные изменения технического регламента, произошедшие перед стартом сезона 1994 года. Системы активной подвески и набор разнообразных электронных вспомогательных элементов, которые Williams с успехом использовал прежде (с ними были выиграны и личный зачет пилотов, и Кубок конструкторов 1993 года), внезапно оказались вне закона. Внешние ограничения, в зародыше удушающие инновации, – далеко не новость для «Формулы-1», как, впрочем, и для многих других отраслей, но конкретно эти изменения поставили Williams в крайне невыгодное положение относительно конкурентов.

Ослабленный этими изменениями FW16 также страдал недугом аэродинамической нестабильности, сильно препятствовавшим Айртону Сенне и Дэймону Хиллу в первые две гонки сезона 1994 года. Все это привело к тому, что Эдриан провел детальное расследование, которое, как он признал в своей книге 2017 года How to Build a Car, привело его к моменту «озарения», когда он обнаружил, что длинные боковые понтоны машины порождают аэродинамическую нестабильность, известную также как срыв потока. Гибель Сенны на третьем этапе чемпионата мира не была вызвана именно этой проблемой нестабильности, но после этой трагедии Ньюи всерьез взялся за устранение аэродинамических проблем машины, что в итоге привело к существенному обновлению болида в межсезонье.

Эти обновления в результате повлияли, и притом в лучшую сторону, на FW17 в последующем сезоне: укороченные понтоны и приподнятый нос машины обеспечили куда более плавное и чистое прохождение воздуха в нижнюю часть автомобиля, включающую в себя такие чрезвычайно важные элементы, как днище и задний диффузор. Месторасположение пилота в кокпите также было пересмотрено, что привело к переносу передней подвески и поднятию колонки рулевого управления. Прогресс, которого удалось добиться при работе с аэродинамикой оригинального FW17, привел к дальнейшим улучшениям по ходу сезона и завершился представлением на суд публики значительно улучшенного заднего диффузора и в целом обновленной машины, названной FW17B.

Williams-Renault FW17B очень кстати представили к старту португальского Гран-при 1995 года: за рулем этой машины мне удалось сначала завоевать поул в квалификации, а потом и одержать убедительную победу в гонке. Я финишировал более чем в семи секундах впереди Benetton Михаэля Шумахера и в 22 секундах впереди партнера по Williams Дэймона Хилла, занявшего итоговое третье место. Начав с фундаментальных проблем, одолевавших FW16 18 месяцами ранее, Эдриан создал FW17B, продемонстрировавшую его врожденный талант докапываться до сути проблемы, а затем давать толчок переменам и эволюции с попутным доведением найденного решения до того состояния, когда оно позволяет достигнуть цели. Прекрасный пример присущего «Формуле-1» стиля постоянных поисков инноваций и путей развития.

FW17B также служит примером того, что у людей, ищущих инноваций, часто проявляется склонность к поискам некой глобальной идеи, революционной перемены, способной перевернуть вверх дном всю индустрию разом, тогда как на самом деле нахождение блестящих – или хотя бы более удачных – решений зачастую становится возможным благодаря доскональному разбору того, что не работало должным образом раньше.

Наконец, говоря об инновациях Эдриана, следует упомянуть то, какими изящными являются его творения в эстетическом плане – прогресс вовсе не должен выглядеть сугубо функционально и уродливо. Возьмем новый гиперкар Aston Martin Valkyrie, спроектированный в сотрудничестве с Red Bull Technologies. На мой взгляд, эта машина выглядит изумительно, она – реальное воплощение того, что происходит в разуме Эдриана. Она показывает то, каким он видит дизайн с точки зрения красоты, в противоположность строгой функциональности. И ему каким-то образом удается оставаться новатором, мешая при этом великолепие своих инженерных находок с подлинным искусством. Если перед Эдрианом стоит выбор между чем-то, что выглядит круто и дает результат, и чем-то, что не выглядит круто, но обладает даже более мощным потенциалом, он выберет первый вариант. Его дизайнерские проекты, как правило, выглядят великолепно; там, где какой-то элемент может показывать лучший функционал, но не выглядит при этом красиво, он попробует отыскать альтернативное решение. Другие дизайнеры на его месте сочли бы: «Ну, функциональность-то есть, вещь работает, давайте оставим все так и пойдем дальше». Проблема такого подхода в том, что в конечном счете вы создадите одну большую глыбу функциональности… и уродства. Верно говорят, что чемпионская машина выглядит роскошно. Так что даже здесь подход Эдриана к инновации нетрадиционен – и давайте признаем, его достижения говорят сами за себя. Десять чемпионских титулов в составе трех разных команд. Такого можно добиться, если ты постоянно ищешь инновации и ставишь под сомнение устоявшиеся шаблоны мышления.

Даже если вы не относитесь к числу людей, лично занимающихся инновациями и изучающих то, как можно иначе выстроить процессы, у вас все равно нет никаких оправданий не принимать и не отстаивать новые способы мышления. Ваша личная культура и культура компании должны искать возможности для внедрения новых, инновационных технологий. Если вы этого не сделаете, это сделают ваши конкуренты. В Ф1 принимается за данность тот факт, что все команды неустанно ищут возможности для следующего технологического скачка. Поэтому если вы отстаете от остальных в этой сфере, тогда я могу поручиться головой, что вы отстанете и в гонках, и это случится, как только на горизонте появится что-то новое. Оправданий нет и быть не может. Много лет назад, когда информационные технологии были относительно новым явлением в спорте, существовало поколение инженеров «старой закалки», которые порой с неохотой брались работать с «новомодным» оборудованием; также существовал вполне реальный риск того, что находившаяся тогда в эмбриональном состоянии технология потерпит крах или не слишком хорошо справится с возложенной на нее работой. Сейчас все это в прошлом, однако я до сих пор встречаю людей в мире бизнеса, с подозрением и опаской относящихся к новым технологиям, с трудом или неохотой принимающих новые системы и технологические новшества.

Я бы никогда не смог задержаться в Ф1, если бы проповедовал такой же подход. Моя карьера получилась куда более захватывающей, потому что идеально совпала по времени с приходом информационной технологической революции в «Формулу-1». Когда я начинал в Ф1 в качестве тест-пилота Williams, процесс испытания болидов и их доработки лишь недавно эволюционировал от эры ручных записей в бумажных блокнотах, планшетов и дизайнерских разработок, базировавшихся исключительно на человеческом опыте, а порой на чутье и гаданиях.

Как я уже рассказывал, свою карьеру я начал с работы в компании бывших чемпионов мира Алена Проста и Айртона Сенны. Системы, которые были в нашем распоряжении – всякий раз, когда машины останавливались, к ним подключали ноутбуки, чтобы скачать какую-нибудь базовую информацию – являлись на тот момент настоящими произведениями искусства, сейчас же я понимаю, насколько примитивным все тогда было: и системы, и сами машины. Да, у нас были инновации, но максимум, на который мы могли рассчитывать, это три или четыре обновления машины по ходу гоночного сезона. Зачастую бывало так, что мы подолгу застревали в одной и той же конфигурации машины (со всеми присущими ей проблемами) от гонки к гонке.

Сейчас инновации в Ф1 столь стремительны и лихорадочны, что от команд ожидают новинок на каждой гонке, которые порой разделяет всего лишь неделя, при этом обновления и новые разработки должны доставляться в любую точку земного шара, где проходит этап. За последние 20 лет 3D CAD-моделирование, CFD (гидродинамическое моделирование) и скоростная разработка прототипов с использованием 3D-принтеров развились настолько, что теперь мы легко можем запросить новые аэродинамические компоненты или изменения в программном обеспечении, способные устранить баг в системе во временном промежутке от одной гонки до другой.

В результате того, что команды получили доступ к умным, взаимосвязанным и инновационным технологиям, перед нами открылась возможность работать вместе так, как мы раньше могли только мечтать. К примеру, когда я рос в Шотландии в 1970-е, великие пилоты вроде Джеки по ходу гонки легко могли пасть жертвами какой-нибудь незначительной проблемы, повлекшей за собой сход, о которой никто ничего не знал, а даже если и знали, то все равно не могли устранить ее по ходу гонки.

Благодаря соединению людей и технологий, мой карьерный опыт получился несколько иным. Я могу привести вам несколько примеров ситуаций, когда технологии приносили мне огромную пользу по ходу гонки. Так, компьютерные данные отчасти помогли мне выиграть Гран-при Монако 2002 года – эта победа стала для меня второй, одержанной на улицах княжества, в котором я проживаю. Начав со второго места стартовой решетки, я сумел отлично стартовать и отобрать лидерство у занимавшего поул-позицию Хуана-Пабло Монтойи, который позднее угодил в цепкие лапы Михаэля Шумахера. Остаток гонки мы с Шумахером боролись за победу, и редко когда нас отделяло друг от друга больше одной секунды. В тот момент никто в моей команде – включая меня самого – не осознавал, что своими действиями я начал развивать потенциально очень существенную проблему собственной машины. К счастью, благодаря стремительно развивавшемуся делу телеметрии и анализу данных, накрывавшим тогда мир Ф1, моя команда смогла в сжатые сроки обнаружить проблему и найти решение.

Проблема была замечена благодаря тому, что наши технические специалисты, сидевшие за компьютерными стойками, анализировали поступавшие данные в режиме реального времени. Проблема крылась в дефекте соленоида в системе подачи масла, из-за которого дополнительный масляный бак, известный как «бак дозаправки», переполнялся и разливал масло в воздухозаборник, что вызывало сжигание двигателем излишков масла вместе с гоночным топливом. Скорее всего, причиной дефекта были мелкие обломки, но команда смогла вовремя распознать проблему, увидев на своей системе телеметрии соответствующие данные с моторных сенсоров и датчиков системы подачи масла. Проведя анализ, команда нашла решение, активировав систему полностью с намерением очистить ее от обломков и дать ей возможность перезагрузиться. Решение блестяще сработало, проблема в моей машине была устранена, и после этого мне удалось сдержать натиск Шумахера и выиграть гонку с отрывом в 1,05 секунды. Без использования командой инновационных технологий, точных данных и без ее быстрой, решительной реакции на поступающую информацию этой победы могло бы не случиться. Инновации, командная работа, производительность и управление рисками – все это в один день.

Так что вы просто обязаны с головой погрузиться в инновации и новые технологии, оказывающие непосредственное влияние на вашу карьеру или бизнес. Вам необязательно лично замечать проблемы, чтобы давать импульс к этим инновациям – порой ключом к внедрению новых идей становится обратная связь от клиентов или сотрудников бизнеса.

Вот вам пример родившейся из обратной связи инновации в мире Ф1, в появление которой я внес существенный вклад, чем очень горжусь: речь об устройстве поддержания головы и шеи, или HANS, как мы его называем. Она была разработана после фатальной аварии Сенны, и я помню, как доктор Роберт Хаббард из мичиганского Университета познакомил Ф1 с ее прототипом. Ведущий медицинский эксперт нашей серии, профессор Сид Уоткинс, незамедлительно одобрил новинку и стал активным сторонником ее внедрения. Концепция предполагала создание воротника в форме буквы U из композитного материала на основе углеродных волокон, который облегал бы плечи и шею пилота сзади, а после крепился бы к шлему; по задумке он должен был снизить риск травмы головы и шеи за счет контролируемого снижения скорости движения головы в момент столкновения на высокой скорости.

Проблема была в том, что ранние образцы были неудобными – очевидно, что если новое устройство, пусть и созданное с такими благородными намерениями, лишь еще сильнее усложняет и без того крайне сложную задачу управления скоростными болидами, то оно заведомо обречено на провал. Воротник должен был подходить под поставленные задачи, и к чести всех задействованных в проекте лиц, пилотам не просто предложили теоретический план реализации устройства HANS, а активно спрашивали их мнения и собирали максимум обратной связи.

Я был одним из пилотов, с которым связались создатели устройства, и, работая вместе с тогдашним президентом FIA Максом Мосли, в сжатые сроки добился того, чтобы к существующему дизайну ремня безопасности добавили второй фиксатор с тем, чтобы HANS можно было продеть через вторую лямку и не водружать его на туловище пилота, что доставляло бы дискомфорт. Я дал авторам устройства такую обратную связь, какую не дал бы им ни один манекен для краш-теста, и это существенно повлияло на результат. Главной вещью являлась безопасность, но эргономика была также очень важна, нужно было убедиться, что окончательное решение будет не только эффективным, но и практичным. Я очень горд тем, что внес свой скромный вклад в это дело, и снимаю шляпу перед FIA за то, что они спросили моего мнения и учли его.

Разумеется, инновации и технологии – это не односторонняя дорога к выгодам и преимуществам, лишенная всяких рисков. Скорость современной жизни сегодня так высока, что порой современные технологии могут стать настоящим минным полем для людей из мира спорта и бизнеса, особенно это касается социальных сетей – инновации, которая сегодня вошла в жизнь, как кажется, абсолютно всех и каждого. Будучи комментатором, я теперь должен учитывать тот факт, что нашу программу смотрят в прямом эфире или записи на ТВ, за ней следят на вебсайте, сохраняют файлом и пересматривают на смартфонах и планшетах, обсуждают, причем зачастую в реальном времени, на социальных платформах вроде Twitter, Facebook и Instagram.

Большую часть моей карьеры пилота «Формулы-1» все мое взаимодействие со СМИ и публикой в целом контролировалось и направлялось пресс-департаментом моей команды, поэтому не было никакого риска, что я скажу что-нибудь неуместное! Сейчас все изменилось, у всех пилотов есть свои собственные аккаунты в Twitter, Instagram и Facebook, что позволяет им взаимодействовать с публикой, в том числе с прессой, быстрее, чем их команды могут за ними поспеть. Порой такие контакты могут быть очень увлекательными, но у них есть и другая очень серьезная сторона. Например, не так давно на Гран-при Бельгии Льюис Хэмилтон вызвал большую шумиху своим твитом, содержавшим скриншот телеметрии его McLaren в квалификации. Он сделал это с целью продемонстрировать всем разницу в производительности между своей машиной и болидом партнера по команде Дженсона Баттона. Если данные являются ключом в деле достижения успеха в мире Формулы-1, то и их утечка может иметь обратный эффект. Безопасность данных вызывает обоснованное беспокойство в самых разных сферах бизнеса, и Формула-1 здесь не является исключением. Небольшой проступок Льюиса потенциально мог иметь серьезные негативные последствия для команды.

Кроме того, инновации ради инноваций далеко не всегда приносят выгоды. Хуже того, инновации, оказывающиеся непрактичными, есть пустая трата времени, энергии и денег. Так что если вы задумались о том, чтобы внедрить новые технологии в свой бизнес, убедитесь, что они опробованы в реальных условиях, не позволяйте какому-нибудь супер-гику проектировать для вас новую систему, которую ни разу не проверят на деле люди, которым предстоит пользоваться ей изо дня в день. Теория и практика должны идти рука об руку, иначе от инноваций будет очень мало толка.

Вновь возвращаемся к моему рулевому колесу, чтобы показать пример, как могут развиваться и эволюционировать разные вещи. С точки зрения пилота, ключевым аспектом дизайна является, разумеется, эргономика, потому что, находясь в кокпите, я хочу чувствовать себя комфортно, ощущать, что я в безопасности и сохранности, и при этом иметь возможность дотянуться до всех нужных переключателей и клавиш, которые в наше время весьма сложны. Особенно это справедливо в случае руля, располагающего целым спектром элементов управления системами, которые контролирует пилот: они включают в себя лепестки для быстрого переключения передач, расположенные с обратной части рулевого колеса, ручное сцепление и свыше 40 различных кнопок, тумблеров и ручек настройки.

В команде «Формулы-1», состоящей из двух пилотов, лучшая раскладка элементов управления на руле – та, что знакома и привычна обоим пилотам. Поэтому ключевой момент здесь – у кого из гонщиков какая рука ведущая, левая или правая. Если у команды есть очевидный первый номер, то у него может быть право первого выбора раскладки рулевого управления, но когда я работал с Микой Хаккиненом в McLaren, например, у каждого из нас были свои индивидуальные требования по раскладке, которые мы выдвигали команде.

Дизайн рулевого колеса должен отвечать поставленным задачам, я хочу, чтобы инженеры-проектировщики понимали, что руль постоянно находится в движении, что машина то и дело наскакивает на поребрики и кочки и что я должен иметь возможность получить доступ к нужным системам наиболее эффективным путем, что бы ни происходило. К примеру, когда вы пилотируете машину Ф1 и обеими руками удерживаете руль, у вас должна быть возможность пользоваться большими пальцами рук для работы с переключателями наиболее часто используемых систем, причем на скорости в 250 километров в час при вхождении в поворот с перегрузкой в 5g. Очень важно, чтобы инженеры-проектировщики понимали, что далеко не все управление будет происходить на прямой трассы и в обстановке полного спокойствия и что убирать руки с руля на таких скоростях – далеко не идеальный для меня вариант!

Думаю, что для конструкторов очень важно уметь ставить себя на место своих «клиентов», то есть пилотов – и ради этого покидать комфорт собственного конструкторского отдела. Чтобы создавать инновации, которыми можно было бы пользоваться. Давайте я приведу вам другой пример. В McLaren как-то пришел новый конструктор, проектировавший педали машин более легкими и меньшими по размеру – тем самым он снижал общий вес машины. Завершив свой дизайн-проект, он проставил галочки по всем пунктам, которые лично для себя наметил, собираясь подготовить более легкое и эффективное решение для педального блока. Однако, взяв эти педали для себя, я очень быстро обнаружил, что в условиях трассы они совсем никуда не годятся. Чего он не знал – вероятно, потому что не пообщался предварительно со мной, с пилотом, – так это того, что педаль все же должна иметь определенную массу (особенно это касается педали тормоза) из-за чрезвычайной нагрузки, которая идет на нее, когда мы ее выжимаем. Тогда я захотел встретиться с ним в его кабинете и обсудить ситуацию. Когда он сел за компьютер, я попросил его открыть чертежи этих новых, более легких педалей, в проектировщике CAD. Пока он это делал, я встал сзади и начал яростно трясти и раскачивать спинку его кресла, из-за чего ему стало проблематично контролировать свою мышку. Он ошеломленно посмотрел на меня, а я ответил: «Вот какая обстановка у меня в офисе, он постоянно трясется и дрожит, там шумно, там трудно сосредоточиться, и в таких условиях я должен использовать эти самые педали». Он спроектировал изумительный педальный блок в совершенно стерильных условиях, хотя предполагалось, что его будут использовать в предельно агрессивной и враждебной обстановке. Прежде чем внедрять инновации, нужно знать своего клиента и то, как он будет использовать ваш продукт.

Именно по этой причине в наши дни некоторые конструкторские отделы некоторых команд Ф1 оборудованы полноценной машиной, стоящей посередине комнаты, чтобы дизайнеры могли физически проверить результат своих действий и понять, какой эффект они могут оказать на пилотов или даже инженеров с механиками, которым придется работать с этими машинами в очень требовательных условиях. А ваш бизнес делает такой же упор на гладкое и безупречное использование инноваций в реальных условиях?

Если вы руководитель или владелец компании, то вашей прямой обязанностью является поощрение инноваций и культуры креативности. Этого можно добиться, убедив всех, что их идеи будут выслушаны. Все дело в подходе к лидерству. Людям нужно чувствовать, что они могут поставить под вопрос идею или стратегию или что они могут выдвинуть идею, которая поначалу будет казаться нестандартной. Невозможно заниматься инновациями в одиночку. Нужно генерировать такую атмосферу, в которой люди – будь то закаленные в боях коллеги или молодые, зеленые ребята, только начавшие карьеру – будут чувствовать, что у них есть возможность высказаться. Если с руководителем компании нельзя поспорить или он оказывается единственным, кто выдвигает какие-либо идеи, то как это может способствовать креативности? Суть в том, чтобы делегировать людям полномочия, так можно поощрять креативность.

Понимая, что внедрение культуры инноваций – далеко не всегда легкая прогулка, вы все же должны погружаться в нее, хотя бы так, чтобы у вашего бизнеса постоянно присутствовал голод к новым идеям. Честно спросите себя: задаете ли вы вопросы внутри своей компании о том, как технологии и инновации могли бы улучшить обстановку в целом? Знаете ли вы о существовании проблем в тех сферах, в которых вы не заняты на постоянной основе, но которым могла бы пойти на пользу пара свежих глаз и новых идей? Стимулируете ли вы когда-либо запуск программы анализа, а после поддерживаете ли настоящие инновации в процессе поиска новых решений? Действительно ли вы по-настоящему мыслите нестандартно?

8. Эффективность, реализация и клиентский сервис

Не правда ли, что есть люди, любящие рассылать до абсурдного длинные электронные письма? И что вы делаете, получая от них email на две-три страницы текста? Готов спорить, что не читаете их, верно? Уж точно не вчитываетесь. Классический пример неэффективности.

«Формула-1» не приемлет неэффективности, не должны мириться с ней и вы. Я убежденный сторонник идеи, что энергетический ресурс каждого из нас ограничен в течение дня, ни у кого нет бесконечного запаса энергии. Поэтому для того чтобы быть успешным, вам нужно уметь распоряжаться этой энергией эффективно и сосредотачивать ее на элементах, имеющих действительно важное значение.

Один из самых важных способов достижения эффективности – постоянный поиск продуктивного использования собственного времени. Звучит просто, но в культурах многих компаний этот момент упускается из виду. Гонщик «Формулы-1» не может себе позволить быть не продуктивным, потому что карьера в спорте на элитном уровне очень редко продолжается много десятилетий. Мы, по сути, проживаем жизнь мухи-поденки: мы рождаемся, едим, размножаемся, умираем, и все это за очень краткий период времени. Я не уверен, что большинство экспертов «Формулы-1» теми же словами опишет потенциальную карьеру гоночного пилота, но для нас, гонщиков, это абсолютный факт: мы сжимаем наши роли, втискивая их в куда более краткий период времени по сравнению с так называемыми нормальными карьерами. Но у жизни в режиме мухи-поденки есть один очень значимый плюс: ты учишься ценить каждый день, каждый час, каждую секунду. Если вы встретите в жизни бывшего пилота «Формулы-1», вы заметите, что у большинства из них восприятие времени отлажено очень четко и учитывает каждую секунду каждого дня. Они ненавидят непродуктивность и всегда ищут способы максимизировать количество задач, которые могут выполнить в течение дня. Эффективность, как она есть.

А вы по-настоящему продуктивны в течение дня? Нравится ли вам выполнение задач? По себе скажу, что когда я занят, я в ударе. Когда кто-нибудь просит меня сделать что-либо в такие моменты, я делаю это сразу же, не откладывая. Во многом это происходит потому, что записывание с целью напомнить самому себе о необходимости выполнить задачу позднее зачастую отнимает у меня почти столько же времени, сколько нужно затратить на немедленное ее выполнение здесь и сейчас. Разумеется, иногда бывают ситуации, когда вы прыгаете в самолет и не можете ответить на звонок, но если вы занимаетесь делами в офисе и вам поступает запрос, на который можно быстро ответить звонком или скорым e-mail’ом, то не откладывайте, обрабатывайте его сразу же. Иначе он будет засорять ваш электронный ящик, а с ним и ваш разум, он будет лежать там, дожидаясь того момента, когда вы все же его выполните. Это неэффективность.

Этому навыку вы научитесь со временем – думаю, мне помогли в его освоении родители, они во многом следовали мантре «Вставай, берись за дело, выполняй работу и двигайся к следующей». Порой мне кажется невероятным то, как много людей, даже занимающих верхние уровни бизнеса, склонны откладывать все на завтра, послезавтра и послепослезавтра. Есть масса вещей, которые нам не нравится делать, но их делать надо. Так что беритесь и выполняйте.

Так я подхожу к теме дедлайнов. Однажды кто-то изрек мудрую истину: «Ничто и никогда не делается, если нет дедлайна». И все же очень многие люди так беззаботно минуют эти дедлайны, что начинаешь задаваться вопросом: а была ли у них вообще задача выполнить все к означенной дате изначально? Когда я вижу, что запуск продукта откладывается на день или неделю, я часто думаю: «В Ф1 такое бы не сработало». Мой спорт работает в условиях жестких дедлайнов. Старт гонки «Формулы-1» – дедлайн, который совершенно невозможно сдвинуть, а заодно и одно из самых потрясающих упражнений в эффективности. К примеру, красные огни на трассе в Мельбурне погаснут ровно в два часа дня в третий уик-энд марта. И это факт. Неоспоримый. Гонка начнется либо с тобой, либо без тебя. Гран-при обязательно начнется вовремя – 20 машин выйдут на старт, десять команд, 60 человек технического персонала на команду, 20 сотрудников маркетинговых, рекламных и менеджерских департаментов, кейтеринг, итого 80 членов каждой команды на каждой гонке. Добавляйте сюда 200 официальных лиц, 300 работников трассы, 800 журналистов, представляющих самые разные СМИ, в том числе продакшн-команды, и вот получится порядка 2500 тысяч человек, задействованных на каждом Гран-при, смотреть который в прямом эфире по ТВ будет около 100 миллионов человек – никакого давления, ребята! Все эти люди умудряются добраться до Мельбурна вовремя и подготовиться ровно к тому моменту, когда красные огни погаснут. Никаких «но» и «если», никаких оправданий. Устраивая гонки по всему миру каждые две недели, «Формула-1» доказывает своим примером, что наличие жестких дедлайнов – не помеха для регулярного, пунктуального выполнения задачи из раза в раз. Для этого нужно просто иметь эффективные принципы работы и желание все сделать, так что это реально.

Люди постоянно ищут оправдания своим опозданиям, и порой они могут быть обоснованы, но опять-таки, в Ф1 никаких оправданий быть не может. Представьте себе, что Red Bull отсутствует на стартовой решетке, потому что, по их словам, они «отстали от графика, извините». Или если бы они сказали: «Извините, у нас была пара проблем, поэтому на старт мы выйдем в двадцать минут третьего!»

Эффективность «Формулы-1» впечатляет еще сильнее, если задуматься о масштабах тех вызовов, что встают перед командами ежегодно: помните, размеры ворот постоянно меняются, каждый год руководящий орган нашего спорта, FIA, меняет правила и регламенты в попытке замедлить машины и добиться максимальной безопасности всех участников. Одновременно с этим команды нацеливаются на инновации, на то, чтобы выжать дополнительную производительность и найти конкурентное преимущество над соперниками. Каждая команда затрачивает свыше шести месяцев на проектирование и изготовление полностью нового болида «Формулы-1» к старту наступающего сезона. Это значит, что от 800 до 900 сотрудников компании должны полностью укладываться в сроки, заданные планом проекта, и успевать до дедлайнов, прописанных для каждого. Мы должны пройти все проверки на соответствие до наступления определенной даты, в нужный день принять участие в предсезонных испытаниях, а затем минута в минуту прибывать к началу всех 20 Гран-при, проходящих по всему миру с марта по ноябрь. Если вы задумаетесь о том, какое сложное и многоуровневое предприятие представляет собой команда Ф1, то у вас появится вопрос: если им удается работать в таких условиях и успевать все в срок, то почему же другие виды бизнеса не могут делать того же самого?

Все просто: дело в эффективности и реализации. Следствием этой блестящей культуры, распространенной в паддоке, становится большое количество высокоэффективных людей, выполняющих в Ф1 самую разную работу. Вот несколько примеров, о которых вам стоит поразмыслить и которые, я надеюсь, вас вдохновят. Во-первых, сэр Патрик Хэд, партнер, вместе с которым сэр Фрэнк Уильямс основал свою конюшню. Во времена моей работы в Williams я тесно работал с Патриком и могу сказать, что он очень сильная и влиятельная личность. Считающийся одним из ведущих инженеров и технических директоров «Формулы-1» на протяжении вот уже 30 с лишним лет, сэр Патрик начинал свою профессиональную карьеру в военно-морском флоте, после чего получил диплом в машиностроении в колледже Лондонского университета. На заре своей автоспортивной карьеры он трудился в команде Lola из Хантингдона, графство Кембриджшир, но именно его партнерство с Фрэнком Уильямсом, начало которому было положено в 1977 году, породило впоследствии одну из величайших историй успеха в «Формуле-1». Пока Фрэнк занимался коммерческой стороной бизнеса, Патрик отвечал за технические операции, и вместе им удалось завоевать девять Кубков конструкторов и семь титулов чемпионов мира в личном зачете.

Патрик известен своим прагматичным и решительным подходом к гонкам, и у тех, кто оказывается на противоположном конце телефонной трубки, в которой звучит его зычный бас, жизнь порой оказывается весьма суровой. Он был и остается невероятно популярной фигурой нашего спорта, он ответственен за старт карьер таких ведущих дизайнеров, как Эдриан Ньюи, Росс Браун, Рори Бирн, Нил Оутли и Фрэнк Дерни.

Как и Эдриан Ньюи, Патрик наделен этой очень нужной способностью «погружаться» в любую появившуюся проблему. Будучи пилотом, я выезжал на трек и тестировал машину для него, а когда возвращался в боксы, он просто спрашивал: «Какая проблема самая значимая, ДиСи? Скажи, что тебе нужно. Что нам сделать?» Очень короткие вопросы. Никакой болтовни. Максимум эффективности энергии. Полная противоположность человека, которого мы все знаем, человека, повторяющего: «Я так занят, занят, занят», хотя сам в это время стоит, прислонившись к стене и 20 минут без умолку болтает ни о чем. Говорить, что ты занят, хотя на самом деле это не так – подобное не прокатит в мире, полном занятых людей. Патрик тратит пять слов там, где другие произнесли бы 50, и все равно добирается до сути проблемы.

Другой феноменально эффективный человек, которого я встречал в автоспорте – Ален Прост. На самом деле прозвищем Профессор он отчасти обязан своему чрезвычайно эффективному анализу трудностей и задач и последующей работе над ними с машиной и командой. К примеру, у него было очень острое чутье по части управления топливной загрузкой, шинами и прочими техническим элементами машины по причине врожденного интереса к механике – оно позволяло ему завершать гонку тогда, когда другие пилоты были не способны довезти свои машины до финишной черты. По своему опыту могу сказать, что на тестовых заездах Прост проезжал не так много кругов, но когда проезжал, делал это очень эффективно. У него каждый круг был на счету. Каждый без исключения заезд давал ему крошечный кусочек информации, который он очень четко передавал команде, чтобы она могла учиться так, как это делал он. Каждый круг в его восприятии был возможностью получить знания. Я перенял это у него: не нужно нарезать круги просто ради самого факта, тестирование машины должно быть таким же важным, как сама гонка. Быть может, в конце заезда ты и не увидишь клетчатого флага, не получишь очков и не выйдешь на подиум, но к тестовым заездам все равно нужно подходить так же, как к реальной гонке. Аналогично и в бизнесе, каждое событие должно встречаться вами, как самое важное и лучшее в вашей жизни. Этому я научился у Проста.

Себ Феттель – другой пример невероятно эффективного пилота. Он распоряжается своим временем очень четко и очень малое его количество расходует попусту, если вообще расходует. Он не увлекается социальными сетями и многими другими «факультативными» вещами, которыми занимаются другие пилоты вроде Льюиса. Сказывается ли это на уровне его доходов? Да. Некоторые люди считают, что его «бренд» страдает, потому что окружающие воспринимают его как человека отстраненного и труднодоступного. Сказывается ли это негативно на его жизни? Он так не считает, потому что предпочитает жить в другом формате. Однако на его подходе к работе на базе или трассе это не отражается никак. Определенно такой подход делает его более эффективным в плане работы над машиной или с командой. Он прекрасный пример пилота, который, как многие великие гонщики и чемпионы до него, глубоко погружается в детали и технические брифинги, невероятно эффективно фокусируясь на реальных нуждах. Себ также очень хорош по части общения с глазу на глаз с людьми, которые могут дать ему то, что ему нужно. Он умеет сделать так, чтобы они почувствовали: это не просто очередная нудная работа, которую нужно выполнить. Они – часть эмоционального процесса. Это, в свою очередь, делает их куда более эффективными, поэтому своими действиями ему удается улучшать процессы внутри всей команды.

Другая очень эффективная личность, с которой мне доводилось работать – Рон Деннис. Несмотря на огромное давление и требования его графика, Рон всегда умудрялся находить для меня время. Даже если это время было нужно мне для выражения беспокойства относительно своего положения в команде, Рон всегда уделял его мне. Этот вопрос мог быть единственно важным для меня в тот день, я мог размышлять о нем подолгу, доносить свои страхи до Рона, слушать и анализировать его ответы; на контрасте, его график был забит миллионом других дел и вопросов, не последними из которых было управление командой, а также улаживание проблем с другим пилотом, высказывавшим собственные сомнения и задававшим собственные вопросы. Однако, пользуясь тем, что я больше не участвую в этой напряженной схватке за чемпионство, и оглядываясь в прошлое, я могу сказать, что Рон, будучи чрезвычайно занятым человеком, управлявшим своим бизнесом, гоночной командой и всем, что сопутствует жизни босса McLaren, все равно находил для меня время. Мне могли предложить только строго отведенный период времени, но встреча все равно происходила. Рону это удавалось, потому что он хотел этого, но также потому что он был исключительно хорош по части тайм-менеджмента.

Такой подход порой может казаться довольно строгим. Помню, как однажды утром я пришел на встречу с Роном, а он был занят разговором по телефону. Я не захотел прерывать его, поэтому сказал его секретарю: «Я немного прогуляюсь и поговорю с инженерами». Двадцать минут спустя я услышал, как по громкоговорителю меня «немедленно» вызывают в офис Рона. Когда я пришел туда, он устроил мне выволочку: «Если наша встреча назначена на 10 часов, ты должен быть здесь в 10 часов». Я объяснил, что был вовремя и видел, как он говорит по телефону, поэтому решил с пользой потратить свое время, поговорив с инженерами. Рона это не впечатлило. «Ты не мог знать, как скоро я закончу с телефоном, поэтому должен был сидеть здесь и ждать». Из прочитанного вам могло показаться, что он считал себя более занятым человеком, чем я, и это действительно было так. Но на самом деле проблема была в том, что ему нужно было распределить столько времени на встречи в течение каждого дня, что 20-минутное опоздание кого-то из собеседников могло иметь неприятные последствия для всех тех, с кем он должен был встречаться далее. Уроком для меня стала фраза: «Не трать время занятых людей попусту».

Рон занимается микроменеджментом каждого своего дня – это входит в его отношение к тайм-менеджменту. К примеру, однажды мы с ним вели переговоры по поводу нового контракта, очень важной вещи для любого пилота Ф1, и я несколько раз повторил свой аргумент касательно ключевых пунктов этого контракта. Внезапно Рон очень вежливо, но твердо сказал: «ДиСи, ты уже озвучил свое мнение, давай дальше». Мы можем настолько зацикливаться на том, что важно для нас, что на нервах можем по-разному повторять одно и то же снова и снова. Поэтому мой совет вам: будьте экономны, изъясняйтесь ясно и никогда не повторяйтесь. Озвучьте свою точку зрения и двигайтесь дальше, как говорит Рон. Поставьте себя на место Рона: он управляет инженерно-технологической компанией с оборотом во много миллионов фунтов, которая строит чрезвычайно успешные гоночные автомобили, а с некоторых пор еще и дорожные машины. Он не может потратить на меня целый день, иначе ему придется пожертвовать рядом ключевых решений, поэтому когда я начинал говорить слишком долго и растянуто, он прерывал, но не из грубости и не с намерением показать свое превосходство, а просто для того, чтобы извлечь максимум из того времени, которое выделил на общение со мной.

Другой урок, который я извлек из работы с успешными людьми, такими, как Рон, Джеки Стюарт и Фрэнк Уильямс, звучит так: у тебя два уха, а рот всего один. Используйте их пропорционально. Слушайте больше, говорите меньше. Вы можете подумать, что все эти влиятельные и успешные люди, такие, как знаменитые гонщики и тим-менеджеры, то и дело говорят, но на самом деле они очень хорошо умеют слушать. Вы можете оказаться на совещании с Фрэнком, и он едва ли произнесет пару слов. Однако он будет внимать, впитывать всю информацию, которую будут представлять другие люди, обрабатывать ее в поисках наилучшего метода действий. Быть самым громким и говорливым далеко не всегда полезное качество. Перед стартом сезона 1994 года я был тест-пилотом Williams, но финансовое давление на меня тогда было громадным, мне нужно было как-то финансировать свою гоночную карьеру. Я искренне полагал, что еще один сезон в F3000 сделает из меня более сильного тест-пилота, а впоследствии и боевого гонщика Williams. Поэтому я надел свой лучший костюм и отправился повидать Фрэнка. Он привык видеть своего шотландского тест-пилота в обычной одежде, поэтому когда я зашел к нему при параде, он незамедлительно заподозрил неладное и спросил: «Ты зачем надел костюм, Дэвид?» Я объяснил ему свою теорию и высказал мнение о том, что еще один мой сезон в F3000 принесет пользу нам обоим. Я немного заболтался (потому что нервничал), и в конце концов Фрэнк прервал свое молчание, остановил меня и спросил: «О чем ты меня просишь на самом деле?» Я обращался к нему за помощью в финансировании моей карьеры, поэтому сказал: «Я бы хотел, чтобы вы проспонсировали меня на следующий сезон в F3000. Пожалуйста».

Ответ Фрэнка?

«Нет».

Конец разговора. Понимая, что нет никакого смысла повторять свое предложение и объяснять все заново, я просто сказал: «Большое вам спасибо за ваше время» и ушел. Коротко и ясно.

Знайте, когда нужно слушать, а когда говорить. Знайте, когда нужно перестать говорить. В тот момент мне нужно было замолчать. Фрэнк принял свое решение, он не собирался менять его, выслушивать, как я повторяюсь, и таким образом расходовать еще больше своего драгоценного времени. А я понял, что настало время отступить и поискать другие пути.

Итак, стремясь к эффективности, больше слушайте. Вы активнее взаимодействуете с человеком, когда слушаете его, чем когда говорите. Сильные личности знают, что хотят сказать, и когда говорят, вы, из уважения к их достижениям и положению, прислушиваетесь. Очень скверный недостаток – не давать людям говорить. Вы будто заключаете, что знаете все, что скажет ваш собеседник и даже больше, вы врываетесь в их монолог и часто преуменьшаете важность их слов или противоречите тому, что они говорят. Так часто поступают дети, потому что они перевозбуждены и хотят присоединиться к разговору, но взрослому человеку так поступать нельзя. Возьмите паузу, не вмешивайтесь в разговор, послушайте – и послушайте, как следует, а не просто сделайте вид. Уметь просто сесть и выслушать человека – весьма ценный навык.

Другое выражение, с которым меня познакомил Рон, звучит так: «Лучше держать рот на замке и позволить людям считать тебя тупым, чем открыть рот и подтвердить их догадки». Однажды у нас была встреча с одним из членов королевской семьи с Ближнего Востока, и этот человек тихо сидел, впитывал всю информацию, практически не говоря ни слова. После встречи я обратил внимание Рона на это, а он ответил: «Он скуп на слова, но не заблуждайся, когда он говорит, его определенно стоит послушать».

Возвращаясь к теме простых истин об эффективности, спрошу: замечали ли вы когда-нибудь, как много времени люди тратят на бесполезную болтовню в бизнесе? Разумеется, существуют определенные отрасли, где необходимо использовать жаргон, так как значительная часть словаря не актуальна для современной жизни. К примеру, если бы я продавал последние разработки в области медицинского оборудования ведущим хирургам мира, то очевидно, что мне пришлось бы активно использовать соответствующие технические формулировки. Однако в мире, в котором живет и работает большинство из нас, порой очень трудно услышать простой, чистый и простой для понимания язык.

В Ф1 такое происходит часто. Люди начинают вставлять в свою речь слова из «внутренней терминологии», как я ее называю – наверное, потому что хотят чувствовать себя более умными, а может, причастными к некоему внутреннему кругу посвященных? Я не уверен, что эти формулировки обязательно нужно применять в речи, если только они не относятся к теме разговора и не делают общение более эффективным.

Вот другой пример из Ф1. По моему мнению, работа пилота не так уж сложна и запутанна. Когда ты пилотируешь машину, ты, по сути, управляешь транспортным средством, которое не сдвинется с места, пока ты не нажмешь на педаль, а если тебе становится страшновато или ты думаешь, что тебе недостает сцепления, то ты просто убираешь ногу с педали и давишь на тормоз. Все очень прямолинейно: остановился, поехал, левая педаль, правая педаль. По сути, это все, но некоторые люди рассуждают об этом ремесле, как о самой сложной науке из когда-либо изобретенных. У меня есть приятель-гонщик, который может подолгу рассказывать о круге квалификации, да так, что он предстает неким магическим, вдохновленным самим Господом Богом путешествием, полным открытий и опасностей. Реальность же такова, что на круг уходит порядка 80 секунд – именно за столько в среднем преодолевается круг – а реально «работает» пилот лишь около 20 секунд из этих 80 – все остальное время он просто сидит во время преодоления прямой. Если подробно разобрать наши действия на отдельно взятом круге Гран-при, окажется, что наш вклад очень мал, а ключевые решения, которые мы принимаем, редки. Это не значит, что наше влияние на исход гонки не может быть значительным, оно может. Но почему ему нужно так много времени на то, чтобы описать обычный круг? В этом нет никакой нужды. Для меня это просто бестолковые разговоры.

Я провожу очень много времени на встречах или слушаю очень длинные презентации, излишне перегруженные словами и ненужными усложнениями, и по ходу этих презентаций докладчик использует «модный» на данный момент жаргон, хотя по большей части он, разумеется, являет собой полнейшую чепуху. Когда люди употребляют аббревиатуры или акронимы в речи, это лишь демонстрирует, что они что-то знают и думают, что этого не знаешь ты. На деле же зачастую выходит так, что ты прекрасно понимаешь, о чем они разглагольствуют, но суть их слов скрыта под бессмысленной вербальной бравадой. Не усложняйте. Так будет больше эффективности и меньше претенциозности.

Справедливости ради скажу, что порой такое поведение объясняется не только эгоистическими порывами, иногда это вопрос не совсем корректной «подачи» материала – некоторые люди из мира бизнеса порой употребляют слова, идеально вписывающиеся в контекст их речи и притом совершенно верные с теоретической точки зрения, но не слишком распространенные и понятные для той аудитории, для которой они предназначаются. В такие моменты я всегда думаю про себя: «А действительно ли эти слова понятно раскрывают суть вопроса?» Если кто-то употребляет в речи незнакомое мне слово, я всегда вежливо прерываю собеседника и спрашиваю, что оно означает. Да, порой в таких случаях можно прочитать на лице человека разочарование (а иногда и отвращение!) тем, что ты не знаешь этого слова, но у меня с этим проблем нет; если мне объяснят, что только что сказали, я буду знать значение. А заодно говорящий получит подсказку, указывающую на то, что выбирает некорректные формулировки для уровня своей аудитории. Это может привести публику в замешательство.

Подобная вербальная эффективность должна распространяться и на ваши презентации. Порой мне хочется выть на каких-нибудь чрезмерно усложненных презентациях, на которых мне приходится сидеть: они сродни навязанным мне силой соревнованиям на выносливость. В любой презентации держите в уме свою роль в компании или конкретный проект. Затем сосредоточьтесь на объяснении трудностей, с которыми сталкиваетесь, находясь в этой роли, и детально расскажите о необходимой вам системе поддержки со стороны окружающих вас людей, эффективно обратитесь к другим людям, чтобы получить дополнительный вклад и поддержку, показав им, что они важная часть проекта, а их вклад – важная составляющая при решении всеобщей задачи. Из раза в раз мне приходится высиживать на встречах и собраниях, на которых люди часами льют воду, хотя весь смысл их речей можно свести к следующему: «Вот чем я занимаюсь, вот почему я очень-очень важен для компании; разве вам не повезло, что я работаю со всеми вами?» Не делайте так, отставьте свое эго в сторону, доберитесь до истинной сути проблемы, до того, какие трудности встают перед вами в процессе, и расскажите, какая поддержка вам нужна от коллег для достижения общей цели. Это куда более эффективно.

То же самое вы должны применять к своим коммуникациям. Я уже упоминал тут о своем раздражителе – абсурдно длинных электронных письмах. Так раздражает, когда люди просто не отвечают на e-mail или когда ответ занимает у них уйму времени. Я признаю, что далеко не на все письма в своей папке «Входящие» я отвечаю сразу же, но у меня есть устоявшаяся система, благодаря которой я отвечаю в порядке приоритета, стараясь охватить всех по максимуму. Здесь все так же просто, как в уходе за жилищем. Упорядочивайте свою работу, следуя простой системе, чтобы всегда можно было добраться до всего, что вам нужно, в мгновение ока, а также, когда упорядочиваете что-либо, сначала взгляните на эти бумаги или email’ы и проанализируйте, куда их лучше убрать и как сортировать. Повторяя эти действия, вы закрепляете их последовательность в своем мозгу, а может, даже размышляете о каком-то из аспектов работы.

Нацеленность на эффективность должна распространяться на все без исключения составляющие вашей карьеры или вашего бизнеса. Одна из ключевых областей бизнеса, где люди, по моему мнению, до боли неэффективны – это доставка товаров или оказание услуг. Это не высшая математика, но кажется, что очень многие компании и люди не способны освоить это дело. Не подводите людей. Делайте то, что пообещали сделать – просто дайте результат. Но как часто люди не приходят, не отвечают вам и не доставляют то, что обещали доставить? Это просто нелепо. Часто получаешь e-mail со словами о том, что тебе не ответили, потому что ждут ответа от кого-то другого – что ж, если это затягивает процесс, отправляйтесь на поиски этого человека и разрешите ситуацию. Как я уже говорил, это не высшая математика, ничего сложного.

Не так уж сложно достичь базового уровня успеха, потому что людей легко удовлетворяет получение того, чего они просят. Если вы пришли в ресторан и заказали пиццу «Маргарита» и официант приносит вам именно ее и притом вовремя, без лишних задержек, то вы будете удовлетворены. Точно так же успешное проведение многомиллионного по стоимости мероприятия – вопрос предоставления клиенту того, чего он просит. Просто дайте то, что обещали, потому что если вы дадите то, о чем просят, людям будет трудно не испытывать удовлетворения.

Некоторые люди намеренно развязывают манипулятивные игры, в которых предлагают меньше, чем то, что способны дать, понимая, что так у них будет пространство для маневра и возможность предложить больше, когда им это будет на руку. Однако, на мой взгляд, смысл бизнеса не в том, чтобы пообещать мало, а дать даже сверх. Я думаю, что будет честным сказать так: «Вот, что я могу сделать, вот к какому сроку я могу это сделать, вот сколько это будет стоить», и придерживаться именно этой формулы. Если вы будете выполнять все так, как пообещали, ваши клиенты будут очень довольны. Меня могут легко удовлетворить люди, делающие то, что они обещают сделать. Мне не нужно, чтобы менеджер отеля отводил меня в мой номер, я не хочу получить бутылку шампанского в номере при заезде в 11 часов вечера. Я не помню, чтобы мы с Карен хоть раз открывали бутылку шампанского в номере отеля по приезде. Вот номер, в безупречном состоянии, в каком и должен быть, он столько-то стоит, вот ваш ключ. Все, работа сделана.

Подрядчики особенно плохи по этой части. Любой проект, связанный с недвижимостью, в котором я принимал участие, в итоге отнимал куда больше времени и стоил куда дороже, чем прогнозировалось изначально, и мне кажется, что в строительном бизнесе это считается почти что нормой. Однако для меня подобное неприемлемо. Я могу вам сказать, что никогда не работал строителем, но я знаю, что пилотирование 800-сильного болида «Формулы-1» на трассе быстрее соперников – задача более сложная, чем возведение простой пристройки. Как я уже говорил выше, эффективность Ф1 означает, что каждый Гран-при начнется точно вовремя. Так почему плотник не может прийти ровно в час дня, чтобы починить мой дверной короб?

Другой пример смехотворной неэффективности – когда компании заявляют, что человек, занимающийся починкой телефонов, придет в промежутке «между 8 утра и 6 вечера». Можете представить себе нечто подобное в Ф1? «Мы раздумываем над тем, чтобы дать старт гонке где-то в промежутке с 10 утра до 5 вечера, понятия не имеем, когда точно, и вам не скажем, так что сидите весь день у телевизора и ждите». На мой взгляд, это совершенно неприемлемое отношение к клиенту. По сути, они говорят: «Мы важнее, чем вы, платящий нам клиент».

Эффективность обычно ассоциируется с ситуациями, когда все складывается хорошо. Но так бывает далеко не всегда. К примеру, временами у каждого из нас реальность не совпадает с планами. Это может быть поражение в спорте или деловых отношениях, внезапно расстроившихся по каким-то причинам. Одной из инвестиций, которую я осуществил вне пределов Ф1, была инвестиция в отель Columbus в Монако, я уже упоминал о ней. И хотя временами она доставляла мне много приятных эмоций, в конечном счете оказалось, что это весьма проблематичная инвестиция, к несчастью, закончившаяся судебными прениями и приведшая к прекращению моих некогда хороших отношений с партнером. Очевидно, что если по некоему важному вопросу вы серьезно расходитесь во взглядах, вам нужно отстаивать свое мнение. Тем не менее наступает такой момент, когда вам также нужно осознать, что продолжение борьбы вредит вашему прогрессу, пусть даже на бумаге кажется, что вы выигрываете битву. Должен быть такой момент, когда – воспользуюсь здесь гостиничной аналогией – вы говорите: «Я съезжаю». Если ситуация дошла до судебных разбирательств, тогда цена, которую вам придется заплатить за то, чтобы доказать свою правоту по всем пунктам, может подорвать ваш финансовый фундамент. Вы по-прежнему правы, но если вы соглашаетесь смотать удочки в тот момент, когда добиваетесь более-менее приемлемых условий, вы получаете возможность двигаться дальше, к новому, позитивному опыту. Мы все люди занятые. Как я люблю повторять, в сутках только 24 часа, и запас энергии, которую вы можете потратить за это время, не бесконечен. Просто помните, что порой лучшим выходом является списание убытков. Иногда решение встать на этот путь может быть очень умным ходом, а вовсе не обязательно пораженческим. Нужно уметь понимать, какие битвы надо вести и как долго.

Все можно делать иначе, можно выстраивать более эффективные процессы. В Монако существует система проверки состояния вашего автомобиля, причем для прохождения этой проверки отводится четко оговоренное время. Если вы опаздываете на свое время хоть на пять минут, ваша заявка отменяется, и вам нужно подавать ее повторно уже на другое время. Вдобавок ко всему вы не сможете пользоваться своим автомобилем до прохождения проверки. И знаете, что? Люди не опаздывают даже на пять минут. Они всегда приезжают вовремя. Я не пытаюсь изобрести летающий велосипед и не озвучиваю здесь каких-то безумных идей. Все предельно просто.

Без эффективности вы или ваш бизнес не сможете обеспечить единственно важный элемент любого бизнеса: старый добрый клиентский сервис. «Сервисом» это явление называется не случайно, и вам нужно обеспечивать его. Не ищите оправданий своей компании или собственной неэффективности. На первых порах вы можете помочь себе, не обещая людям слишком многого. Вы должны применять комплексную оценку проекта или контракта на ранних его стадиях. К несчастью, многие люди берутся за то, что невозможно сделать, потому что они очень сильно хотят заполучить контракт или новую работу. И вновь я могу почерпнуть ценные уроки из мира «Формулы-1». Существует множество примеров изготовления запчастей, поэтому если какая-то определенная деталь, скажем, тормозной системы, изготавливается четыре недели, то люди из Ф1, прикинув, что за последнее время эта деталь не сильно видоизменилась, не станут вам обещать доставить ее в готовом виде через три недели. В противном случае они рискуют не попасть на стартовую решетку; как я говорил выше, стартовые сигналы никого не ждут. Куда лучший подход – быть абсолютно честным, сообщать клиенту, что вам требуется месяц, а затем успеть все точно в срок. Один и тот же промежуток времени, необходимый для изготовления детали, но в первом случае вы запаздываете на неделю, а во втором – доставляете все точно ко времени. Один подход заставит вашего клиента вернуться к вам, а другой нет.

Что такое – обслуживание клиента? Его суть в том, чтобы смотреть в глаза клиенту и убеждать его, что вам не все равно, что вы хотите выполнить свои обещания, а потом ровно это и сделать. Я собираюсь сейчас уйти немного «не в ту степь», но наберитесь терпения, моя история послужит вам прекрасной иллюстрацией блестящего клиентского обслуживания. Действующие лица этой забавной истории – ирландец, бутылка виски и рейс до Великобритании, но в конечном счете она продемонстрирует вам, что даже громадные компании способны предлагать своим клиентам фантастический уровень обслуживания. Оправданий и в самом деле нет.

Как-то раз вечером моя жена Карен отправилась на концерт, а мой ирландский друг Харри Гиббингс заглянул к нам домой, чтобы выпить со мной в отсутствие моей супруги. Харри недавно увлекся виски, поэтому я сказал ему: «У меня дома есть небольшой бар», и он составил мне компанию. Виски, который мы открыли, был очень хорош, так что… Детали вам ни к чему, достаточно лишь сказать, что я не помню, как закончился тот вечер, но смутно припоминаю, что наводил чистоту перед тем, как отойти ко сну.

Я поставил свой будильник на 5:55 утра, намереваясь проснуться вовремя, чтобы успеть на предстоявший мне утренний рейс в Британию. Оказалось, что я проспал. К счастью, меня разбудил будильник Карен, прозвонивший спустя недолгое время, и она сказала: «Ты опоздал на свой рейс!» Я ответил: «Нет, я еще могу успеть!» – на что она ответила: «Без шансов!»

Я оделся и вышел из квартиры спустя несколько минут, потому что чемодан упаковал еще прошлым вечером. Такси прибыло в аэропорт Ниццы в 07:40, а самолет вылетал в 07:55. После этого мне пришлось делать то, чего я обещал никогда в жизни не делать, то есть во весь опор бежать к своему гейту в надежде успеть на рейс. К счастью, в аэропорту Ниццы не приходится выстаивать по 40 минут на дорожке проверки безопасности, и пока я бежал через зону duty-free, мне встретился французский сотрудник British Airways, которого я неоднократно видел последние 20 лет своей жизни. Он сказал мне: «Bonjour, мсье Култхард, мы вам звонили. Я сказал им, что, бронируя билет на рейс, вы никогда не опаздываете на него, раньше такого не случалось никогда, я им сказал, что вы обязательно успеете…» Он проводил меня к гейту, и я поблагодарил его, а потом узнал и поблагодарил одну из женщин у гейта, которая спешно проверила мои документы, позволив успеть на рейс примерно за десять минут до отлета. Я сел в кресло и отправил Карен текстовое сообщение: «Успел на рейс. Обнимаю». Она ответила: «Ах ты везучий ******. Обнимаю».

Говоря по существу, я не пытаюсь сейчас убедить вас в том, что не стоит приканчивать бутылку хорошего виски в ночь, предшествующую раннему утреннему рейсу, и не хвастаюсь тем, какая терпеливая у меня жена. Но вот уровень обслуживания, который продемонстрировали сотрудники British Airways, был попросту поразительным. Да, я двадцать лет вылетал рейсами из аэропорта Ниццы, признаю, что мое лицо могло за это время стать достаточно узнаваемым в определенных кругах, но тот парень потратил время на то, чтобы изучить мои обычаи и привычки касательно времени приезда, пунктуальности и так далее, и он счел, что мое непоявление в аэропорту маловероятно. Затем он пошел к своему начальству и сказал, что, по его мнению, им следует предположить, что я обязательно успею на рейс – они послушали его совета и действовали сообразно ему. Я часто подшучиваю над французами, потому что Карен наполовину француженка, и я подкалываю ее на тему того, что французы постоянно бастуют и все такое прочее, в общем, просто дурачусь, но в тот день я получил поистине невероятный уровень клиентского обслуживания. Похвали того, кто достоин похвалы: 20 с лишним лет выстраивания отношений, которые позволили мне успеть на рейс в Лондон тогда, когда я должен был на него опоздать. Ни намека на «компьютер говорит «нет»» или «вы опоздали, извините», они просто подумали наперед, действовали на основе своих знаний и дали клиенту то, чего он хотел. Я успел на рейс только потому, что уровень обслуживания BA – громадной организации, к слову сказать, – был образцовым.

Однако позвольте мне аккуратно, но при этом твердо возразить самому себе и собственному поведению в ситуации выше. Для решения проблем, которые могут у вас потенциально возникнуть, вам следует оставлять себе определенное пространство для маневра в вашем рабочем графике – так вы всегда будете эффективны. Если у меня запланирована встреча или мероприятие в жестких временных рамках, на которые нельзя повлиять, я, как правило, предпочитаю не лететь на него последним рейсом впритык, просто чтобы дать самому себе немного свободы действий. Идея довольно простая, но если я куплю билет на предпоследний рейс до нужной мне точки, то в том случае, если с ним вдруг будут какие-то проблемы, у меня еще будет возможность успеть на встречу другим, последним, рейсом. Простое планирование, не так ли? Надейся на лучшее, готовься к худшему. Я никогда не понимал людей, опаздывающих на встречу на 40 минут и оправдывающихся тем, что где-то по пути они угодили в пробку или их рейс отложили. Если до места встречи вам ехать час, то не надо выезжать за час и пять минут. Оставьте немного пространства для маневра. Если вы опаздываете, то как вы можете быть эффективны, как можете обеспечить хороший уровень клиентского обслуживания, если сами не успеваете вовремя?

Возвращаясь к своей мысли о клиентском обслуживании, скажу, что нет ничего лучше, чем иметь дело с кем-то, кто очевидно неравнодушен к вам, как к клиенту, кто следит за тем, чтобы ваш опыт был приятным, и кто обеспечивает стандарт услуг, за которым хочется возвращаться. Подчеркивая значимость предыдущей мысли о важности умения слушать людей, отмечу, что этот навык особенно важен при работе с клиентами. Суть качественного клиентского обслуживания не только в том, чтобы уметь предугадывать и действовать на опережение. Временами не менее важную роль играет умение отреагировать на пожелания клиента. Существует клишированный образ продавца, эдакого краснобая, знающего ответ на любой вопрос и болтающего со скоростью миллион миль в час. Однако если вы не будете слушать то, что говорит ваш клиент, то как вы узнаете, чего он хочет? Здесь вопрос сводится к вашему эго и осознанию нужд ваших клиентов. Не обманывайте себя, думая, что если вы молчите, это значит, что вы не выражаете интереса к клиенту. Порой умение слушать куда как важнее.

Клиентское обслуживание также во многом завязано на соответствии запросам клиентов – этот деловой факт важен для Ф1 не меньше, чем для любой другой индустрии, потому что в реальности все мы занимаемся клиентским обслуживанием. К примеру, давайте рассмотрим актуальный сейчас запрос на более дружелюбные по отношению к экологии и окружающей среде автомобильные технологии. Например, гибридные силовые установки и поиски новых путей использования топлива, которые позволили бы нам двигаться вперед, дальше, чем когда-либо. Современные моторы «Формулы-1» – самые эффективные двигатели внутреннего сгорания из всех, когда-либо произведенных. Болиды Mercedes демонстрируют показатель термической эффективности в 50 %, что существенно выше планки в менее чем 35 % у моторов обычных дорожных автомобилей. Прямым следствием этого стало, что крошечные гибридные 1,6-литровые V6 на бензине и электричестве, которыми оснащены машины Ф1 сегодня, выдают почти 1000 лошадиных сил и расходуют 100 килограмм топлива за гонку в среднем против 160 килограмм, которые болиды потребляли до 2013 года; кроме того, ведущие команды выделяют каждому своему пилоту всего лишь три двигателя на сезон. Еще в начале 1990-х моторов хватало на один день.

К 2014–2015 годам мы научились развивать свыше 800 лошадиных сил и покрывать дистанцию в 300 километров на той же скорости, но при этом стали использовать топливные баки на 35–40 % меньшего размера благодаря тому, что крошечный двигатель теперь скрестили с большим электромотором, который питал целый ряд систем рекуперации энергии, в том числе продвинутый ‘e’-turbo, использующий выхлопные газы для подзарядки батареи электромотора. Наши критики могут сказать, что «Формула-1» загрязняет атмосферу, но когда задумываешься о том, что один самолет, совершающий один трансатлантический перелет, производит больше загрязняющих выбросов в атмосферу, чем болиды «Формулы-1» за весь сезон, критика начинает казаться менее обоснованной.

Все это очень мудрено и одновременно увлекательно, но суть моей мысли немного в другом: Ф1 последовала по этому пути развития отчасти потому, что стремилась отвечать запросам клиентуры. Развитие турбированных гибридных двигателей на бензине и электричестве было ответом на тогдашний запрос автомобильной индустрии и ее ведущих производителей, начавших постепенный отход в сторону от объемистых, прожорливых двигателей внутреннего сгорания.

Надеюсь, что все эти примеры проиллюстрируют, как важны эффективность и высокий уровень клиентского обслуживания и как эти два фактора могут предопределить, будет ли бизнес успешен или попросту рухнет. Если мы вернемся к инциденту с моим другом-писателем, испытавшим неприятные эмоции в дилерском центре, то нам станет ясно, что его работники превратили потенциально очень приятный для моего друга опыт в крайне скверный момент. Хороший ли это уровень клиентского сервиса? Может, я покажусь вам излишне требовательным, потому что привык к великолепному уровню сервиса – ведь моя команда механиков на пит-лейне меняет мне резину всего за три секунды, – но как только вы вкушаете первоклассное клиентское обслуживание, ваше стремление получать его всегда становится вполне объяснимым и естественным.

Эту главу я бы хотел завершить примером из бизнеса, с которым я непосредственно связан, чтобы он проиллюстрировал плюсы эффективности и отлаженного клиентского обслуживания. В январе 2017 года я совместно с Гаем Хорнером учредил Velocity Experience. Гай – брат руководителя моей прежней команды Кристиана Хорнера и по совместительству генеральный директор TBA plc и крайне успешный руководитель, работающий в индустрии event-менеджмента.

Я уже какое-то время обдумывал эту идею. Вы можете спросить, почему мне захотелось выйти на поприще организации мероприятий, когда у меня уже есть работа на ТВ, продакшн-компания Whisper Films (к ней я вскоре вернусь) и работа посла бренда – все эти роли делали меня и без того занятым человеком. Что ж, отвечу, что меня постоянно окружают различные мероприятия, я постоянно присутствую на них и иногда участвую в их открытии, это привычная составляющая жизни в моем мире. Компании, с которыми я работаю, такие как UBS и Heineken, используют мероприятия для создания приятного опыта для своих клиентов, они придают ему форму и осязаемые черты. На таком уровне все крупные предприятия сотрудничают с агентствами, которые устраивают для них мероприятия, и иногда эти агентства работают очень хорошо. Однако, как я уже говорил, очень хорошо – это недостаточно хорошо, нужно быть исключительным. Я увидел в этой деятельности возможность влиться в нее со своим собственным бизнесом и счел, что если найду нужных людей, вместе мы сможем сделать первоклассную, эффективную работу и обеспечить клиентам сервис мирового уровня.

После знакомства с Гаем мне незамедлительно стало ясно, что наши с ним навыки и связи дадут хороший симбиоз. Когда я познакомился с Гаем, идеи в моей голове начали кристаллизироваться. Мы учредили Velocity, начав весьма незатейливую деятельность. Гай не слишком интересовался автоспортом, но предложил полностью готовое – и эффективное – решение, поскольку имел опыт в созидании и сотрудников, а я имел связи, которые могли бы открыть нам двери к новым возможностям. Его опыт давал нам основание сказать: «Вот чего мы добились, прежде чем образовать группу», а мой опыт позволил нам выходить на людей из автоспорта, принимающих там важные решения. У Гая были опыт, инфраструктура и устойчивая репутация на этом поприще, и это открыло перед нами потенциал для задействования моих связей и познаний в автоспорте с прицелом на обеспечение отменного сервиса.

Мы запустили Velocity в январе 2017-го, и я пригласил нового главу Ф1, Чейза Кэри, представлявшего новых владельцев «Формулы-1», Liberty Media, на мероприятие по случаю запуска, которое прошло в Лондоне в симпатичном мишленовском ресторане. Кэри пришел вместе с несколькими другими людьми, которые могли стать потенциальными клиентами Velocity. Мы знали, что Liberty Media рассчитывает в скором времени провести несколько масштабных мероприятий, в том числе шли разговоры о демонстрационных заездах в Лондоне. На последующей за этим встрече с коммерческим директором Ф1 Шоном Братчесом мы сказали: «Мы можем провести лондонское мероприятие». Он попросил нас огласить цену. Мой партнер Гай, прекрасно разбирающийся в нюансах этого бизнеса, назвал ему примерную цену, и в этот момент Шон перегнулся к нам через стол и сказал: «Если вы сможете все организовать за такую цену, можете считать, что мы договорились». Мы пожали руки, и на этом все, так мы и заключили сделку. После мы провели мероприятие ровно за ту сумму, о которой договаривались изначально.

Мероприятием этим было F1 London Live. Его целью было сближение болельщиков с «Формулой-1», и я думаю, что нам удалось ее достичь – 100 тысяч человек стеклось на Трафальгарскую площадь, чтобы встретиться там с гоночными командами и пилотами «Формулы-1», а дополняла это событие выставка, проведенная незадолго до этого в Сильверстоуне во время британского Гран-при. В Лондоне мы организовали живые демонстрации гоночных машин в Уайтхолле, три концерта с участием громких имен из мира музыки – Little Mix, Bastille и Kaiser Chiefs – и десятки разных мероприятий для школ (под эгидой «F1 in Schools», некоммерческой организации, учрежденной в 2000 году с целью дать учащимся возможность узнать больше о предметах, связанных с точными науками). Я с большой гордостью могу сказать, что мероприятие имело огромный успех и с тех пор завоевало пять крупных наград, в том числе приз за «Лучшее спортивное мероприятие года». Не забывайте, это был первый в истории Velocity проект.

До сих пор Velocity работает очень успешно, и мне очень приятно осознавать свою причастность к этому бизнес-проекту. А если начать разбираться, почему ей сопутствует успех, то станет ясно, что, помимо наших с партнером опыта и связей, дело в эффективном исполнении ровно тех договоренностей, о которых шла речь при заключении контрактов, и в обеспечении образцового клиентского обслуживания. Эти факторы и есть движущая сила компании.

Подводя итог моим мыслям об эффективности, вновь приведу в пример «Формулу-1»: если вы представите себе «идеальную» гонку Ф1, в которой команды, пилоты, механики, поставщики и все прочие люди, причастные к выходу 20 болидов на старт, выполнили свою работу эффективно, то с высокой долей вероятности такую гонку раскритикуют, как скучную. Без провалов и ошибок не были бы возможны обгоны; без столкновений все действо стало бы слишком предсказуемым. Никто не попадал бы в аварии, ни одна деталь не выходила бы из строя и ни одна из команд не ошибалась бы с выбором стратегии. Весь пелотон аккуратно и осторожно двигался бы по трассе и финишировал в том же порядке, в каком стартовал. Реалии Ф1 настолько суровы, что когда нечто подобное происходит – то есть, когда спорт, по сути, выходит на свой пиковый уровень – зрители считают, что им преподнесли скучное зрелище. В идеальном сценарии гонки не происходит никаких из ряда вон выходящих событий. Так что в этом смысле «Формула-1» представляет собой противоречие, поскольку она так сосредоточена на эффективности как на самоцели, но при этом достижение этой цели в чистом виде, с использованием актуальных сегодня машин и трасс, порождает бессобытийную, неинтересную гонку.

В бизнесе вам не нужны никакие непредвиденные происшествия, особенно если их можно избежать. Летя бизнес-классом по делам, вы хотите, чтобы полет был спокойным, эффективным, без лишних неприятностей. Чтобы рейс вылетел точно по расписанию, чтобы воздух был чистым, чтобы приземление произошло точно вовремя и у вас была бы возможность успеть на запланированную встречу без опозданий. В жизни существует масса вещей, когда вы хотите именно такого расклада, но в спортивном бизнесе люди жаждут также и развлечений. Боксер, пропускающий мощный удар с правой, футболист, не попадающий в пустые ворота, легкоатлет, надрывающий мышцу на финишной прямой – все эти ситуации порождают напряжение, драматичные моменты, и именно из-за них люди смотрят спорт.

В бизнесе все это вам не нужно. Вам нужна эффективность, вы хотите предоставить клиенту ровно то, что они ожидают или просят от вас – и начинаться все должно с вас самих.

9. Несправедливое преимущество

Ранее я упоминал, как Джеки Стюарт говорил, что в бизнесе он всегда чувствовал свое превосходство над другими людьми, так как спортивное прошлое давало ему конкурентное преимущество. Мне очень по душе эта мысль. Он прав, ибо гоночные пилоты и спортсмены в целом – усердно трудящиеся люди, стремящиеся стать лучшими в своем деле. Они отлично знают, что такое напряженная командная работа, тщательность, внимание к деталям, эффективность и культура постоянного развития и эволюции, эти идеи глубоко укоренились в их сознании. Надеюсь, мне удалось объяснить на страницах этой книги, что Ф1 научила меня очень многим вещам, которые я пытался перенести и в бизнес. Я делаю это, потому что хочу финишировать первым, я не хочу провести хорошую гонку, но завершить ее вторым или третьим. Склонность к существованию в ультра-конкурентной среде и стремление преуспевать в ней не покидают нас, они могут слегка ослабнуть с годами – и то не у всех – но, тем не менее, присутствуют в нас всегда. Спортсмены всегда будут хотеть побеждать.

Со своей стороны могу сказать, что, завершив карьеру в Ф1 и начав строить новую, уже за ее пределами, я прекрасно осознавал, что являюсь далеко не единственным пилотом Ф1 на пенсии, я знал, с кем мне предстоит конкурировать в мире автоспортивного ТВ. Когда я встречаю каких-нибудь людей из мира бизнеса, которые не поспевают за своими конкурентами и даже не следят за их деятельностью, я искренне удивляюсь. Как такое вообще возможно? В «Формуле-1» существует почти что фанатичный интерес к тому, чем занимаются другие команды, потому что одна из составляющих бесконечной гонки за инновациями в «Формуле-1» – это наблюдение за соперниками в попытке понять, как они развивают свои технологии и интерпретируют существующие правила. В «Формуле-1» наши конкуренты тут же, у нас под боком, на пит-лейне. Мы видимся с ними, мы пожимаем им руки. Они пытаются украдкой рассмотреть наши машины. Они говорят с нами. Команды тщательно изучают друг друга в мельчайших подробностях, нанимают фотографов на полную ставку, чтобы те делали снимки болидов соперников в высоком разрешении, и используют все доступные средства видео- и даже аудионаблюдения, чтобы выяснить, что замышляют конкуренты (звуковой анализ двигателя и выхлопа может быть использован для расчета предполагаемой скорости или оборотистости мотора, а это, в свою очередь, позволяет провести сравнительный анализ и сопоставить кривые скорости). Команды не могут развивать свои машины в полной изоляции, понимание конкурентной среды здесь играет важное значение. То, что делают другие ребята, как и зачем они это делают – есть часть игры. То же должно касаться и вас.

Впрочем, дело не только в том, что Ф1 обучает деловым качествам. Она еще и предоставляет возможности для самореализации по окончании карьеры. Я продолжу мысль, озвученную Джеки, и скажу, что спорт открыл мне краткий путь к залам заседаний советов директоров многих мировых компаний, он дал мне возможность лично познакомиться с генеральными директорами громадных корпораций и крупными бизнес-игроками. Эти мастера сверхдостижений уже давно привыкли к своим ролям боссов компаний, предоставляющих рабочие места тысячам, а порой и сотням тысяч людей. Их деловой мир – это их империя, и они правят в этом царстве безраздельно. Однако когда они приходят на трассу, они вступают в границы моего мира, где уже не могут действовать с позиции абсолютного превосходства и авторитета. Я не говорю, что хочу унизить их каким-либо образом, нет. Я имею в виду, что даже самый успешный руководитель с репутацией прагматичной и неуступчивой акулы бизнеса внезапно может начать радоваться как ребенок, оказавшись в гараже пит-лейна рядом с машиной Ф1 в тот момент, когда инженеры запускают ее монструозно шумный и мощный двигатель. Это чувство искренней, чистой радости и удивления накрывает их с головой и здорово обезоруживает, в хорошем смысле – поскольку позволяет тебе разглядеть человека под личиной неумолимо строгого дельца. Так что с этой точки зрения мне очень повезло оказаться рядом с этими очень успешными людьми в такой обстановке, с которой я давно и хорошо знаком, а они нет.

В то же время я бы сказал, что порой карьера гонщика «Формулы-1» отнюдь не служит билетом к гарантированному стабильному доходу после ее завершения. С мнением Джеки о том, что у спортсменов есть несправедливое преимущество над остальными, соглашаются не все. Некоторые считают, что карьера пилота Ф1 это, по сути, продленное детство, накачанное миллионами фунтов стерлингов, и, как следствие, готовый рецепт катастрофической деловой жизни по окончании периода сверхскоростей. Не существует никаких «Инструкций для вышедшего на пенсию автогонщика», которые бы объясняли нам, что нам следует делать, нет никаких рекомендаций и советов. Можно пообщаться на эту тему с другими гонщиками, но все они – другие люди с другими взглядами. Так что отчасти я готов согласиться, что в каком-то смысле мы вступаем на неизведанную территорию.

Одна из проблем, с которой сталкиваются спортсмены высокого уровня и знаменитости, заключается в том, что зачастую вся их спортивная жизнь спланирована до мелочей. С того момента, как они просыпаются, и до того, как ложатся спать, они действуют по графику, прописанному другими людьми – начиная от крупных мероприятий вроде собственно гонок и заканчивая самыми мелкими нюансами вроде бумажной волокиты, финансов и прочего. Для многих из них это стало жизненной необходимостью, поскольку требования рабочего графика предписывают им жестко следить за временем и у них попросту нет ни такого количества часов, ни требуемых навыков для того, чтобы лично просматривать десятки контрактов, финансовых отчетов, вести переговоры и так далее. От парня, работающего в музыкальной индустрии, я знаю, что у некоторых поп-звезд целый год жизни наперед расписан в специальном графике, разделенном на 15-минутные слоты, каждый из которых уже заполнен. Однако по окончании карьеры эти графики быстро пустеют или вовсе перестают существовать.

По ходу таких бурных карьер на высочайшем уровне столь интенсивный микроменеджмент в целом оказывается полезен, хотя временами он, должно быть, вызывает дикие приступы клаустрофобии. Проблемы начинаются, когда спортивная карьера или карьера в индустрии развлечений заканчивается. В этот момент у таких людей по-прежнему может быть внушительное финансовое портфолио: инвестиции, недвижимость или, быть может, планы на занятие каким-либо бизнесом. Проблема в том, что сами они лично не способны управлять этими делами. В их жизни уже может не быть всех тех, кто прежде занимался микроменеджментом их мира. Тогда все может рухнуть очень быстро. Если в такой ситуации оказываются замешаны очень большие суммы, то конечный исход может оказаться чудовищным. Я знаю ребят, завершивших карьеру в гонках и не нашедших себя в чем-либо другом – либо вследствие нехватки мотивации, либо ввиду отсутствия финансовой необходимости. Если характер человека не подходит для такого образа жизни, то все очень быстро может обернуться катастрофой. Порой я слышу о том, как какой-нибудь знаменитый в прошлом спортсмен или звезда объявляет себя банкротом, но, на мой взгляд, этот факт не должен преуменьшать те достижения, которые прославили их в первую очередь – ведь они остаются чемпионами. Этот факт лишь означает, что они не добились успеха за пределами своего поприща, в других сферах, в которые перешли. Известно много достаточно печальных историй провалов и спирального падения вниз среди бывших спортсменов. Проблема состоит в том, что помощи и дельных советов таким людям зачастую не дождаться: понятно, почему среди людей находится мало сочувствующих плейбою-мультимиллионеру, которому вдруг оказалось трудно найти себя в жизни после завершения чемпионской карьеры гонщика.

Признавая, что такой расклад тоже вполне вероятен, я все же займу сторону сэра Джеки в этом вопросе и добавлю от себя, что благополучие спортсменов после завершения ими карьеры все же больше зависит от черт их характера и личных взглядов на жизнь, нежели от того наследия, какое они оставили спортивному миру. Нужно самому прокладывать себе путь.

Сегодня я являюсь совладельцем отеля, занимаюсь бизнесом в сфере кинопроизводства и СМИ и имею деловые интересы в некоторых других областях. В каком-то смысле все это стало почти что продолжением моей гоночной карьеры – разумеется, моя основная работа в качестве автогонщика очень специфична и кардинально отличается от любой вышеописанной деятельности, но между ними все же есть сходства. Я чувствую, что мне очень повезло обладать всеми этими навыками и что я нашел подходящие сферы, в которых могу их применить.

Зачем мне было погружаться в какое-то совершенно незнакомое мне дело, начинать там все с нуля, когда у меня есть богатый выбор направлений в рамках моего мира, в котором я продолжаю вращаться и по сей день, спустя десять лет после выхода «на пенсию»? Мне было бы куда как проще найти работу в команде или удовлетвориться более простой ролью в какой-нибудь другой «формуле», потому что любой успешный экс-пилот Ф1, построивший карьеру на вершине автоспорта, является лакомым кусочком на этом поприще и не испытывает нехватки спроса на свои услуги.

Но для моего образа мышления и моих амбиций такой подход кажется слишком ограничивающим. Минус же моего подхода состоит в том, что я не могу физически находиться сразу в двух местах одновременно: мой бизнес как человека-бренда и знаменитости из мира спорта не масштабируем в плане телевизионных и брендовых контрактов. Если Ferrari захочет, чтобы какой-нибудь экс-пилот консультировал их конюшню, то этот экс-пилот не сможет одновременно консультировать и McLaren. Проведу аналогию вне рамок автоспорта: если какая-то компания хочет, чтобы я присутствовал на мероприятии в Дубае, то я не смогу в тот же вечер присутствовать на мероприятии другой компании где-нибудь в Нью-Йорке. Поэтому я понимал, что когда завершу карьеру гонщика, мне будет недостаточно одних лишь доходов от своего имени, от того факта, что я – бывший гонщик. Мне нужно было найти новые сферы, которые были бы масштабируемы и не зависели целиком только от моего имени или репутации.

Мне повезло хорошо заработать за время своих выступлений в Ф1, но независимо от своего финансового положения я продолжаю искать возможности работать, потому что мне нравится сам процесс и у меня есть мотивация. К счастью, если ты по максимуму реализуешь свои возможности и обстоятельства, в которые тебя помещает Ф1 и элитный спорт в целом, то, как и говорил Джеки задолго до меня, ты, на мой взгляд, получаешь несправедливое преимущество над остальными. Таким образом, не использовать такую фору для того, чтобы выжать максимум из столь выгодной позиции, было бы ошибкой.

Ничего из того, что я делал, не стало прорывом и не открыло новых горизонтов. Я не изобретал iPhone или каких-либо революционных новых продуктов. Я лишь скромно предполагаю, что у меня неплохо получается переносить все те жизненные уроки, которым меня обучила «Формула-1» и о которых мы с вами говорили на страницах этой книги, в мир бизнеса. Порой меня удивляет то, сколь малое их количество применяется там.

Памятуя об этом, хочу привести в качестве примера Whisper Films, продакшн-компанию, которую я в 2009 году основал вместе с известным телеведущим Джейком Хамфри и Сунилом Пателем, телевизионным руководителем, с которым познакомился во время его работы на BBC. Я бы хотел обсудить с вами этот проект в надежде на то, что он станет хорошей иллюстрацией, как применение в разных сферах бизнеса подходов, характерных для Ф1, может дать вам несправедливое преимущество.

Я и не предполагал, что окажусь задействован в становлении продакшн-компании; однако, когда я увидел, как телевидение работает и как далеко оно от привычного мне внимания к деталям, я понял, что нужно делать. ТВ – невероятная индустрия, которой, однако, сильно не хватает структурности. В частности, после того как в 2009-м я впервые выступил в эфире BBC в Мельбурне, я сказал ребятам: «Итак, у нас будет брифинг для обсуждения наших проблем, как команды? Я бы хотел поговорить об ошибках, которые совершил, об упущенных возможностях и технических шероховатостях в работе с оборудованием», – но мне ответили: «Нет, мы таким не занимаемся». Я был поражен, такое было совершенно непривычно для меня. Учитывая мое прошлое в Ф1 и тот уровень самоанализа, о котором я рассказывал в предыдущих главах, такой подход оказался совершенно удивительным для меня: как это мы не будем вместе обсуждать допущенные ошибки? Суть такого брифинга не в том, чтобы указать пальцем на совершившего промах, а в том, что, как я уже говорил, из ошибок рождаются самые большие возможности. Если решить проблему, которая потенциально могла иметь критически важное значение, ты окажешься на корпус впереди конкурентов. В тот день наступил момент, когда я начал задумываться о создании собственной продакшн-компании.

Прежде я встречался с Джейком в 2008 году в Шанхае, куда он отправился в ознакомительную поездку с командой коллег из BBC, готовившихся к предстоявшей трансляции Гран-при. В следующем году я впервые поработал вместе с ним в Мельбурне. Сунил работал на BBC и отвечал за продакшн. Очень быстро я понял, насколько толковы эти двое. Джейк и Сунил как-то начали разговор, что было бы неплохо сделать что-нибудь свое на этом поприще, и я сказал им: «Если начнете что-то делать, я с вами, без разговоров». Мы обсудили наши цели и решили, что ключевая задача должна быть такой: однажды мы хотим транслировать гонки «Формулы-1» в прямом эфире. Немаленькая амбиция для новой продакшн-компании, которой еще даже не существовало.

Вы можете спросить, что же такого в Джейке и Суниле так привлекло меня, что я захотел с ними работать? Начнем с Сунила: его внимание к деталям, то, как он управляет бизнесом, просто поражают. Даже его блокнот: он пишет в нем просто безукоризненно, его планирование и тщательность делают его поистине выдающейся личностью в этой индустрии. Что же до Джейка, то он очень сосредоточен, энергичен, предан своему делу. Он опытный телеведущий с блестящей репутацией. Он пришел с детского телевидения в спорт на BBC, а после уже получил роль ведущего на новообразованном телеканале BT Sport. У него другой набор навыков, отличающихся от моих и Сунила, и он определенно разбирается в телевидении. Джейк также отлично умеет налаживать связи, он очень социально активный человек, так что все эти качества стали очень мощными активами для Whisper. Джейк общается с людьми, которых встречает по ходу своих регулярных путешествий по Великобритании, посещает мероприятия и таким образом генерирует очень интересные проекты. Так что у каждого из нас троих разные подходы к общению и взаимодействию с людьми, но думаю, что мы отлично друг друга дополняем.

Когда я участвовал в гонках, то пытался окружать себя самыми лучшими механиками и лучшими инженерами, работать с лучшими и создавать возможности. Я осознал, что именно это могу делать и в Whisper. Я увидел в двух этих людях набор качеств, которые, как мне показалось, смогут обеспечить любой продакшн-компании мощный задел на будущее. Среди этих качеств было много тех навыков, которыми я не располагал. Более того, я знал, что с ними рядом я сумею создать деловые и клиентские возможности, которыми мы сможем воспользоваться, как команда. Когда я выбираюсь на какое-нибудь мероприятие, я постоянно ищу новые возможности и подкидываю им новые идеи. Таким образом, у каждого из нас понятная роль. Нужно делегировать полномочия команде и работать в таком формате. Доверять команде, рассчитывая, что она даст результат. Я работал с брендами, которые предоставляли нам возможности, потому что доверяли лично мне. Выстраивание долгосрочных отношений базируется на доверии. Вере в то, что ты не подведешь и сделаешь ту работу, которую от тебя ожидают, что ты будешь давать результат в соответствии с ожиданиями. Сунил получил все ключи к бизнесу, мы с Джейком не находимся в офисе каждый день, наше дело двигает вперед Сунил, но мы все равные партнеры. Я целиком доверяю ему, без этого доверия ничего бы не получилось.

Взамен я получаю немалое доверие от Сунила. Он ушел с высокооплачиваемой работы в BBC на должность управляющего директора и по совместительству акционера одной из самых быстрорастущих независимых продакш-компаний, специализирующихся на спорте. В теории, такой переход был риском для него. Однако Джейк и Сунил никогда не сомневались, что если нам понадобится финансирование, я смогу найти решение, они доверились моим способностям по этой части. Как оказалось, мы никогда и не нуждались в значительном финансировании, потому что с самого начала работали в плюс. Тем не менее мое участие придало им уверенности, которая помогла взяться за бизнес, они знали, что если нам понадобится финансирование, оно найдется. Я был готов инвестировать в Whisper большую сумму денег, потому что, глядя на эту возможность, полагал, что поступить так будет мудрым решением. Получилось так, что инвестиция, потребовавшаяся от меня, оказалась куда менее существенной, чем я ожидал, поскольку мы очень здорово начали с первых же дней.

Мы начали с небольших шажков – никаких громадных, пестрых офисов, лишь маленькая арендованная студия в Илинге, размером не больше скромной кухни. Я не верю во все эти бизнес-проекты по типу «много шума, мало дел», когда у компании много неэффективных расходов ради показухи, но нет реальных клиентов. У яркой презентации должны быть какие-то основания. Посему в начале своего существования Whisper жил очень просто, мы понимали свои реальные издержки и жили по средствам.

Самое сложное в работе любой новообразованной компании – запустить процесс в начале, получить первое признание и выйти на определенный уровень доверия клиентов. На это уходит время, эта задача требует усилий, веры в успех и подлинной преданности делу, но как только вам удалось убедить клиентов в своей креативности, начинайте расти и строить бизнес дальше. Нашим первым контрактом была подготовка забрендированного продукта для Williams, но с тех пор мы успели поработать с такими компаниями, как UBS, Hugo Boss, Heineken, спродюсировали шоу об NFL для BBC, работали с женским регби, женским футболом, документалками и самым разным брендированным контентом, но вишенкой на торте для всех нас стал выигрыш тендера на продакшн «Формулы-1» для телеканала Channel 4. Раз объявляется тендер, то мы все должны приступать к усердной работе над этой идеей.

На момент написания этих строк мы имеем в своем штате порядка 40 человек. Нам уже дважды приходилось переезжать в более просторные офисы по причине расширения компании, но лично для меня интерес представляют не деньги, а попытка выстроить Whisper в нечто большее. Разумеется, как только ты достигаешь поставленной цели, ты не должен почивать на лаврах и удовлетворяться тем, что имеешь. Наша новая цель – продолжать увеличивать количество каналов поступления дохода, диверсифицировать бизнес. Сейчас мы задумываемся над Whisper Talent, которая курировала бы управление контрактами креативных персон, работающих в медийной сфере.

Лучшим примером того, как Whisper добилась успеха, применяя жизненные уроки из Ф1, может служить ситуация с выигрышем тендера на освещение «Формулы-1» для канала Channel 4. Надеюсь, этот пример станет еще одной интересной темой из многих, затронутых в книге. К 2015 году я уже несколько лет как завершил карьеру гонщика и комментировал «Формулу-1» в эфире BBC. Тем временем, из Top Gear, флагманской телепередачи канала, ушли Джереми Кларксон, Ричард Хаммонд и Джеймс Мэй, и их уход породил множество слухов о том, кто же окажется в числе новых ведущих передачи. Во многих смыслах это была прекрасная возможность для любого ведущего, хотя и бытовало мнение, что оказавшиеся на их месте выпьют из отравленной чаши, учитывая феноменальный успех предыдущей команды ведущих – по сути, как вообще его можно было повторить?

В конце декабря мне позвонили и сообщили, что канал собирает новую команду для Top Gear, в рядах которой будет Крис Эванс, и сказали, что мое имя тоже есть в списке кандидатов. Я слышал, что на BBC с расспросами о вакансиях выходили чуть ли не все подряд, и это понятно, так что мне очень лестно узнать, что меня тоже рассматривали, как вариант. Однако сам я не выходил с ними на связь, точно так же, как не связывался с Фрэнком после гибели Сенны. Ситуация здесь, очевидно, была несколько иной, но порой мне кажется, что если ты чувствуешь шанс на потенциальное участие, тебе стоит воздержаться от попыток раструбить всем, как идеально ты подходишь на эту роль – это может быть сильный ход. Однако мне определенно была интересна эта работа: представлявшаяся возможность была просто великолепной, учитывая громадную популярность Top Gear по всему миру. Да, меня немного беспокоил масштаб возможного неприятия меня публикой, ведь трое прежних ведущих были чрезвычайно популярны и их успех было бы трудно повторить, но все же мне было интересно.

Я встретился с командой BBC – держите в уме тот факт, что на тот момент я еще имел с BBC контракт. Я не буду вдаваться в частности, но мы очень неплохо продвинулись по части достижения соглашения. Затем BBC объявила о том, что уступает свои права на трансляцию «Формулы-1». Channel 4 должен был занять ее место. Как это влияло на меня лично? Ну, когда мы с партнерами учреждали Whisper, одной из конечных наших целей было получение прав на показ в Британии «Формулы-1». Причиной, по которой мы решили вкладывать свой труд в эту компанию много лет назад, было стремление однажды начать транслировать «Формулу-1». Мы хотели стать крупнейшей компанией Великобритании в области спортивного продакшена. Это была наша цель, и у нас была стратегия по ее достижению. Нельзя ставить такую задачу и не собираться выполнить ее всерьез.

Однако было очевидно, что я не смогу работать одновременно на BBC и Channel 4, являясь совладельцем Whisper. Освещение «Формулы-1» отнимает у меня около 60 дней в году. Вам может показаться, что это немного, но если добавить к этой цифре время на переезды и подготовку, окажется, что временные затраты весьма существенны. К тому же Top Gear – сложная программа, процесс производства которой долог и утомителен, а значит, она отняла бы у меня еще очень много времени в придачу к трансляциям.

Я решил сделать ставку на Whisper и полностью посвятить себя цели выиграть тендер на «Формулу-1». Это было рискованное, но, на мой взгляд, верное решение. Все случилось перед Рождеством, а тендер был запланирован на 4 января. Я находился в Швейцарии вместе с Карен и сказал ей тогда: «Мне очень жаль, но это гигантская возможность, поэтому Рождество отменяется, прости». Следующие две недели, несмотря на время года, мы собирали всех ключевых людей, которые были нам нужны, чтобы доказать, что мы можем осилить такую трансляцию. Некоторые из этих людей отказались от другой работы, чтобы присоединиться к нам на тендере, хотя не было никаких гарантий того, что мы его выиграем. Вот что такое преданность делу и настоящий риск!

Со стороны Channel 4 было великолепное отношение, но там мне все же поставили условие, что я не смогу работать с BBC над Top Gear и одновременно заниматься освещением Ф1 для них. Вполне справедливое условие. Тем не менее, несмотря на тот факт, что BBC больше не имела прав на показ Ф1, у меня по-прежнему действовал контракт с ней, рассчитанный на несколько лет. Поэтому мне пришлось договариваться о его досрочном расторжении – такой была моя вера в Whisper. Я заплатил около 30 тысяч фунтов из своего кармана на покрытие юридических услуг, чтобы удостовериться, что расторжение будет оформлено корректно и что мне удастся реализовать свой проект. Я мог изъять эти средства из активов Whisper, чтобы компания покрыла мои юридические издержки, ведь это было в ее интересах, но я не стал так поступать, поскольку был в состоянии оплатить все самостоятельно и хотел показать своим партнерам, что моя преданность делу абсолютна и не подлежит сомнению. Порой нужно быть готовым показать свою преданность, и иногда это значит – быть готовым заплатить из своего кармана. Мне даже пришлось заставить своего адвоката, проживающего в Австралии, спать в отдельной от супруги комнате, чтобы у него была возможность работать по британскому времени и не тревожить ее. Опять-таки приверженность делу, как она есть.

Итак, после суетного Рождества, за время которого я работал помногу часов в день и совсем не отдыхал, мы вышли на тендер и получили контракт. Whisper официально достиг своей цели, став компанией, получившей право освещения Ф1. Этот шанс не выпал нам просто так, за этим контрактом гнались кое-какие очень достойные продакшн-компании, а многие телевизионные агенты без сомнений сказали бы, что роль ведущего Top Gear была куда более высокой по статусу и потенциально представляла собой наилучший выбор в такой ситуации. Однако я был верен своей цели и сделал то, что сделал. И моя команда, и каждый человек в ней по отдельности сыграли ключевую роль в этом процессе. Командная работа, приверженность делу и усердие вернулись нам сторицей. Мы поставили целью контракт на «Формулу-1» и работали всей командой на ее достижение, как единое целое. Поэтому когда мы в конечном счете этот контракт получили, он ни для кого из нас не стал сюрпризом, потому что мы обсуждали его, как очень ясную и понятную цель. Оглядываясь в прошлое, могу сказать, что мы, то есть Джейк, Сунил и я, невероятно горды тем, что много лет назад, находясь в Мельбурне, сказали друг другу: «Давайте сделаем это, давайте построим Whisper и однажды покажем «Формулу-1». Именно этого мы и добились. Используя многие жизненные уроки, которые каждый из нас почерпнул в «Формуле-1», мы учредили компанию, которая стартовала с места в карьер, а затем завоевала главный приз, права на трансляцию Ф1. Учитывая, что спорт во многих смыслах был нашей путеводной звездой, показывавшей, как нужно действовать, то когда нам покорилось это знаковое достижение, всех нас охватило невероятное чувство: круг, наконец, замкнулся.

10. Несколько заключительных мыслей

В этой книге я пытался извлечь какие-то уроки из «Формулы-1», которые, по моему мнению, способны помочь людям в бизнесе. Тем не менее я бы также хотел разбавить эти идеи несколькими уроками не из мира автоспорта, а относящимися к сугубо моим личным взглядам на жизнь и бизнес.

Во-первых – и сейчас я оглашаю эту мысль, ясно осознавая, что на протяжении многих лет сам имел очень хорошо оплачиваемую работу – деньги не всегда должны быть единственным мотивирующим вас фактором при принятии деловых или карьерных решений. Как я сказал, вы можете критиковать меня, потому что гонками я заработал хорошие деньги, и я приму эту критику, но мои чувства останутся прежними: деньги – это мотивация, но если вы достигли определенного уровня финансового благополучия – вы можете прокормить, одеть и обуть себя, платите за машину и дом – удовольствие от процесса и получаемого опыта начинают играть не менее важную роль. В конце концов, почему все эти сверхбогатые люди, имеющие за плечами столько достижений, продолжают работать помногу часов, затрачивая силы на изнурительные сложные проекты? Почему не уходят на пенсию и не прохлаждаются на пляже? Почему мультимиллионер продолжает ходить на работу? Что ж, некоторые люди, разумеется, предпочитают загорать целыми днями, но многим становится скучно от одной мысли об этом, что доказывает: успех – это во многом история о полученном опыте и преодолении трудностей, а не только лишь о финансовом вознаграждении. Бонусом служит то, что если вам удастся превратить ваш проект или карьеру в интересный вызов, который будет доставлять вам удовольствие в процессе, то вы, без сомнений, станете лучше в этом деле, а если такое произойдет, весьма вероятно, что деньги придут к вам сами собой.

Когда я сидел и слушал на той деловой конференции Will.I.Am’а, рассуждавшего, что он не боится вернуться обратно в гетто, потому что в этом месте было много любви и счастливой жизни, я услышал от него еще несколько уместных замечаний на тему противопоставления денег удовольствию от процесса. Как и я, он верит, что если ты можешь делать что-то ради забавы, то процесс будет для тебя куда более приятным, а также, что очень даже вероятно, прибыльным. Он делает музыку, потому что ему нравится делать музыку. Аналогично и я, несмотря на всю сложность, сопряженную с работой пилота Формулы-1, выступал в гонках ради удовольствия. Я не гонялся ради денег, хотя мне и платили.

Суть не в том, чтобы быть спортсменом, не в том, чтобы зарабатывать тонны денег или являться богатейшим бизнесменом планеты. Главное – иметь чувство, что у тебя есть задача, которую надо выполнить наилучшим образом, а затем перейти к следующей задаче, какой бы она ни была, будь то мытье карта, которым я занимался, будучи 12-летним парнишкой, или тестирование болида Ф1, или выступление на крупной деловой конференции.

Я не считаю, что не имею права рассуждать о противопоставлении мотивации деньгам лишь потому, что я – высокооплачиваемый бывший гонщик. Если бы в те времена, когда я постоянно находился в паддоке, вы предложили бы мне выбор между машиной Mercedes, которую сейчас пилотирует Льюис Хэмилтон, но без зарплаты, и машиной из задней части пелотона, но с хорошим окладом, я бы не думал ни секунды – дайте мне Mercedes!

Следующая моя личная рекомендация может прозвучать несколько старомодно, особенно в глазах некоторых беспощадных личностей, привыкших ходить по головам, и отчасти она возвращает нас к тому, о чем я упоминал в главе 2. А именно к простому пониманию, что нужно играть по правилам, оставаясь добросовестным и честным. Современный мир бизнеса и спорта определенно бывает очень жестоким, но, на мой взгляд, базовые правила добросовестности и цивилизованности все равно остаются актуальны. «Формула-1» известна своими людьми, принимающими, как кажется, беспощадные и жесткие решения. Однако независимо от того, насколько суровой оказывается обстановка, в которой вы работаете, вы не должны обходить правила, всеми путями стремясь к победе. Спорт определяется правилами и ограничениями. Это не мир беззакония, не Дикий Запад – даже несмотря на то, что порой маневры некоторых пилотов при обгоне указывают совсем иное! В каждом спорте существует набор правил, и соревнующиеся подчиняются им. Они могут не соглашаться с ними – что подтверждают бесконечные споры и кривотолки касательно правил Ф1 – но если ты хочешь выступать в Ф1, то вот, держи книгу регламента. То же самое должно распространяться и на бизнес – играйте по правилам. Люди любят бросаться фразами из серии «в любви и на войне все средства хороши» и прочими оправданиями, прикрывая ими жульничество или работу за рамками правил, но у меня вопрос к ним: чем тут можно гордиться?

Другое личное предпочтение – хотя я догадываюсь, что его, скорее всего, породила Ф1 – мое пристрастие к путешествиям и открытию нового. И хотя я родился в маленькой деревушке в сельской местности, я всегда знал, что хочу путешествовать. У меня всегда была мотивация выбираться из дома и исследовать. В молодости я никогда не представлял себе, что буду женат на девушке, живущей по соседству, так что нет ничего удивительного в том, что я женат на иностранке. Я всегда чувствовал, что мне предначертано много путешествовать, я никогда не мечтал о том, что куплю соседний дом и поселюсь там. Я не утверждаю, что держаться корней это плохо, вовсе нет – мой брат живет в буквальном смысле в соседнем доме от моих родителей, и у него счастливая жизнь, он любит свою семью, свою работу, он очень успешный грузоперевозчик. Более того, я думаю, что именно благодаря его страсти семейный бизнес продолжает держаться на плаву.

Путешествия не для всех, это очевидно, но мне они точно подходят, во мне всегда сидела эта жажда странствий, открытий, стремление раздвигать границы своего мира, и длительное время гоночная карьера предоставляла мне такую привилегию. После завершения карьеры путешествия продолжились – к примеру, в течение той недели, что я писал эту главу, мне не удавалось толком поработать над книгой, потому что я сначала слетал на Бали на одну ночь (из Ниццы транзитом через Дубай), затем в течение трех дней побывал на маршруте Бали/Дубай/Бразилия, а потом провел ночь в Барселоне, куда прилетел из Бразилии. Лишь после этого я вернулся домой. Заглянув в свой календарь за 2017 год, я понял, что совершил 159 перелетов.

На момент написания этих строк я путешествую по всему миру уже 25 лет, как в рамках «Формулы-1», так и вне их. Даже у Rolling Stones не было столь длительного мирового турне! Масса возможностей подворачивается мне благодаря знакомству с самыми разными людьми, которых я встречаю в своих путешествиях, и я должен признать, что мне очень повезло, поскольку «Формула-1» привлекает к себе безумно интересных людей из самых разных деловых отраслей. Так что, если вам приходится путешествовать по работе или вы делаете это ради удовольствия, старайтесь пользоваться этими возможностями по максимуму. В поездках можно повстречать совершенно удивительных людей, и если ваши глаза и уши будут открыты, вы сможете очень многое узнать.

Некоторые люди задаются вопросом, зачем мне продолжать зарабатывать деньги, ведь я, должно быть, хорошо обеспечил себя «Формулой-1» и имею доходы от своих бизнес-начинаний, и я понимаю их логику. Временами я зарабатывал очень хорошо, однако почивать на финансовых лаврах – это не для меня, мой мозг работает иначе. Я имею склонность не вести учет того, что имею в плане недвижимости, акций, капитала, доходов от инвестиций. Я больше склонен задавать себе вопрос: «Каков мой потенциальный доход в этом году?» К сожалению, мне довелось испытать на себе изменчивость фондового рынка – иногда, вложив куда-то деньги, я думал: «Ну разве я не умница?», а уже на следующий день терял существенные суммы, причем зачастую такое происходит ввиду воздействия сил, над которыми у тебя нет никакого контроля.

Раз уж мы затронули эту тему, я бы хотел отметить, что существует большая разница между потерей денег и тратой денег. Иногда, глядя на какие-то твои покупки, люди спрашивают: «Зачем тебе это?» Но суть в том, что если ты заработал эти деньги усердным трудом и изобретательностью, ты заслужил право тратить их так, как твоей душе угодно. Это кардинальным образом отличается от потери денег на инвестициях. Нет никаких шансов на то, что я буду заниматься бизнесом, который теряет деньги. Я просто не вижу в этом смысла и не понимаю, зачем это нужно, это совершенно неестественно. Вот почему мне так трудно понять смысл всех этих стартапов, чаще всего интернет-компаний, ежегодно теряющих миллионы и миллионы, годами не приносящих прибыль, но при этом имеющих раздутую рыночную стоимость. Мне это абсолютно чуждо. Отчасти на создание нового бизнеса меня мотивирует стремление строить его разумными средствами и поступательно превращать в прибыльное дело.

Другая черта, которую мне повезло иметь еще до начала карьеры в «Формуле-1» – это вера в себя. Я всегда был уверен, что если я буду усердно работать и применять все те идеи, о которых мы говорили, я смогу добиться чего-то в жизни. У моего отца была безграничная вера в мой потенциал автогонщика; как я уже говорил, он повторял фразы в духе: «Когда ты пробьешься в Ф1, тебе нужно будет задуматься о переезде в Монако», еще когда я был подростком. Не «если», а «когда». Полагаю, что это наложило на меня свой отпечаток.

Ф1 затем ввела меня в такой круг, где я познакомился со многими, многими личностями, обладающими просто запредельным уровнем самоуверенности (все ведущие спортсмены такие, не только люди из автоспорта). Эта характерная черта распространяется не только на пилотов – тим-менеджеры, механики и многие другие люди в пределах паддока наделены потрясающей самоуверенностью и верой в себя.

Со своей стороны могу сказать, что исключительная вера в себя лежала в основе всего, что я делал как пилот «Формулы-1». Находясь за рулем 800-сильной машины, способной разгоняться до 350 километров в час, и соперничая на трассе со столь же нацеленными на успех – а порой даже немного сумасшедшими – парнями, я должен был на протяжении часа сорока минут выжимать максимум из себя и техники. Я могу видеть только тот участок трассы, что находится впереди меня и, быть может, несколько размытых пятен преследующих меня машин в отражении зеркал заднего вида. Кроме того, только руль. Посему мне нужно самозабвенно верить в собственные способности на трассе.

А иначе никак, потому что для того, чтобы добиться успеха на высочайшем уровне, нужно иметь безоговорочную убежденность и веру в себя. Впрочем, иногда эту убежденность затмевает почти что объективное предчувствие будущих событий. Перед началом Гран-при Франции в 2000 году я каким-то образом знал, что обязательно выиграю этап. Я знал, что у меня есть машина и команда, которые позволят мне первым увидеть клетчатый флаг. Даже в квалификации, когда я был вынужден воспользоваться запасной машиной из-за технических проблем в моей, мне удалось показать лучшее время относительно напарника Мики Хаккинена и занять второе место на стартовой решетке позади Ferrari Михаэля Шумахера.

Помню, что когда я проснулся тем воскресным утром, я немного потренировался на своем гребном тренажере и почувствовал, что сегодняшний день будет моим, я был в этом уверен на все сто. В гонке именно так и случилось, даже несмотря на то, что на старте я откатился на третье место. Мне удалось обогнать Рубенка Баррикелло на его Ferrari, догнать Михаэля, а потом опередить и его после жаркой битвы, длившейся несколько кругов. Во мне сидела уверенность в том, что я могу победить, в боксах меня поддерживала команда – весь паззл сложился, как надо. Перед Гран-при Монако в 2002-м у меня было такое же чувство, перед гонкой я даже вытащил из шкафа свой победный килт. Тогда я тоже целиком и полностью был уверен в победе на этом Гран-при.

Вера в себя – важнейшее качество для бизнеса. Нужно верить в то, что говоришь. Нужно верить в то, что продаешь, чего пытаешься добиться, это произведет впечатление. И наоборот, если вы не верите в свой продукт или проект и сомневаетесь в нем, люди это почувствуют.

Впрочем, не нужно быть слепым относительно своих идей. Должен существовать баланс – если буквально ни один человек в мире не соглашается с вами, возможно, мудрым решением будет сделать шаг назад и переосмыслить свою позицию. При этом в бизнесе, спорте и в жизни есть масса примеров историй о том, как кто-то единолично верил в успех какого-то дела и в конечном счете оказался прав. Моя мать чем-то похожа на таких людей, она может спорить, что белое – это черное, потому что она так сказала, и в этом деле она может демонстрировать поразительное рвение! Ладно, шутки в сторону. В бизнесе ее и отцовская убежденность сослужили им хорошую службу.

Вам нужно быть осторожными и следить за тем, чтобы ваша вера в себя не перерастала в высокомерие и самоуспокоенность. Это будет притуплять ваше конкурентное преимущество. Порой, когда успех приносит большие плоды, он ослепляет, и те амбиции, стремления и сосредоточенность на результате, что двигали вами в начале пути, ослабевают и рассеиваются. В такие моменты ваша вера в себя может стать препятствием на пути. Я знаю об этом на собственном опыте, потому что в 2000 году стал участником авиакатастрофы, приведшей к гибели двух пилотов.

К тому времени мне было 30 лет, и я уже добился определенных успехов на гоночном поприще; мне определенно хорошо платили за мои хлопоты, я уже несколько лет как выступал за McLaren, имея многомиллионный контракт. Говоря откровенно, я был немного избалован. Я мог позволить себе практически все, что хотел.

За десять дней до катастрофы я выиграл гонку в Сильверстоуне и чувствовал себя прекрасно. Я забронировал чартер на день вторника, но в последний момент решил, что хочу полететь утром. У компании, которая обычно обслуживала меня, не нашлось свободного самолета в срочном порядке, поэтому они наняли другое судно у сторонней фирмы. Мое нетерпение, из-за которого я так хотел вылететь утром, дало бы мне возможность отыграть совсем немного времени: я прибыл бы в пункт назначения всего на два часа раньше, но я все равно очень хотел улететь. Этого так и не случилось, потому что самолет разбился, и оба его пилота погибли.

Я не буду вновь вдаваться в подробности авиакатастрофы, потому что это, очевидно, был крайне неприятный опыт, о котором я к тому же детально рассказал в своей автобиографии. Достаточно будет сказать, что мне так не терпелось попасть в пункт назначения, что из-за этого мне пришлось перекраивать изначальные планы, и в результате этого погибло два человека. Я сам, моя тогдашняя пассия и мой приятель отделались относительно легкими травмами, но инцидент сам по себе был просто кошмарным.

Эти переживания изменили мою жизнь, став поворотной ее точкой. Авиакатастрофа заставила меня задаться вопросом, хочу ли я продолжать следовать по своему карьерному пути, и ответом было «да». Тот инцидент заставил меня осознать – куда отчетливее, чем это было в любой из гонок – хрупкость собственной жизни и реальность смертельного исхода. Ведь оказаться так близко с двумя погибшими, значит получить суровое напоминание о том, что такой поворот судьбы возможен и для тебя. Я осознал, что хочу продолжать выступать в гонках, и понял, что не боюсь летать, потому что катастрофа случилась во вторник, а в четверг я уже вновь сел в самолет. Меня совсем не испугала перспектива очередного вылета. Я доверял авиалиниям, а кроме того, мне нужно было лететь на следующую гонку в Барселону, другого выбора не было. McLaren и Рон очень мне помогли и успокоили, спросив, готов ли я выходить на трассу после такого; у меня треснула пара ребер, но в остальном я был в порядке, поэтому сказал «да». Рон очень любезно организовал мне частный рейс, чтобы я успел на следующую гонку с юга Франции на «Каталунью». Благодаря ледяному компрессу и инъекциям болеутоляющих я сумел занять в квалификации четвертое место и финишировать вторым в гонке позади Мики. Некоторые люди сомневались в том, стоило ли мне выходить на трассу, но для меня все было ясно, как день: я был здоров и готов сесть за руль. Как я говорил много раз, имеем то, что имеем.

Авиакатастрофа стала для меня моментом взросления. Успешные люди с деньгами часто получают то, что хотят. Порой так происходит потому, что они могут себе позволить купить все, что хотят; иногда же так бывает потому, что окружающие полагают, что эти люди и так всегда побеждают, поэтому сдаются им без боя. Проблема в том, что все это создает очень эгоистичную ауру. На момент авиакатастрофы я рисковал превратиться в человека, который думает только о себе: «я, я, я». Я рисковал зациклиться на самом себе. Та чудовищная катастрофа стала хорошим пинком под зад.

Надеюсь, что в вашем бизнесе никогда не случится такого скверного инцидента, как крушение самолета, которое случилось со мной, но возможно, вам стоит извлечь из него урок и всеми средствами избегать эгоизма и эгоцентризма. Не только потому что они вредят вашему бизнесу, но еще и потому, что эти черты портят ваш характер в целом. Если день не складывается так, как вы планировали, не срывайтесь на первого встречного; сядьте и поразмыслите о том, что вам нужно сделать, чтобы все получилось. Если ваш рейс запаздывает, пусть будет так: есть шанс, что вы поступили так, как я советовал ранее, и забронировали билет на предпоследний рейс, а значит, вы все равно успеете вовремя. Не упивайтесь собственным успехом; все время твердо стойте на земле обеими ногами, иначе превратитесь в себялюбивую, эгоцентричную и неприятную личность, с которой другим людям не захочется ни работать, ни находиться рядом.

Это подводит меня к теме судьбы. У меня не было ощущения, что меня ждет еще одна авиакатастрофа спустя три дня после первой. Очевидно, я не хотел бы, чтобы крушение самолета стало заключительной главой в истории моей жизни. Однако я верю в то, что когда твое время выходит, с этим ничего не поделать. Я не имею в виду, что вам не следует пытаться самостоятельно определять свой жизненный путь, это бы противоречило моим предыдущим речам о важности усердной работы для достижения успеха. Если вы верите в судьбу и полагаете, что вам отведено какое-то количество времени на этой земле, то логичным продолжением должна стать мысль, что вашему сердцу отмерено лишь ограниченное число ударов; и мысль о том, что у среднестатистического человека сердце бьется определенное количество раз в течение дня и что этому человеку будет нужно определенное количество часов сна, а также энное количество еды, питья и так далее. Если вы проанализируете, сколько ударов сердца у вас есть во время бодрствования и работы над реализацией своей мечты, вы поможете своему разуму сосредоточиться на цели. Когда мое время выйдет, я бы хотел осознать, что использовал его по максимуму.

Так как это может быть актуальным для вас, учитывая, что вы, скорее всего, не являетесь бывшим пилотом Ф1 и что ваша карьера, вероятно, кардинально отличается от моей? Что ж, на мой взгляд, идеи, озвученные в этой главе, не менее универсальны, чем те, что мы уже почерпнули из «Формулы-1». Даже если ваша карьера кажется вам полноценной и успешной, вы всегда можете поискать новые возможности. Разнообразие – это всегда интересный вариант, если ваша работа или карьера достигли той стадии, когда у вас появляется возможность выбора; а может, в вашей жизни случилась непредвиденная смена обстоятельств и теперь ваш взор обращен за пределы того мира, какой вы населяли до сих пор. Если так, то я могу вам сказать, что вас ждут удивительные возможности, и есть очень хороший шанс на то, что ваши навыки окажутся легко переносимы и адаптируемы в условиях новых реалий. Кроме того, независимо от того, чем вы занимаетесь сейчас или чем будете заниматься в будущем, вам всегда нужно получать удовольствие от того, что вы делаете. Наш жизненный путь мы проходим лишь раз, так сделайте так, чтобы это путешествие было приятным и увлекательным.

Говоря о путешествиях: у меня есть ощущение, что мое путешествие в мире бизнеса лишь только начинается. Когда одна дверь закрывается… у меня появляется много дел. И сейчас, пока я пишу эту книгу, я близок к почти что максимальной загрузке своих ресурсов самыми разными увлекательными проектами, поэтому пока не планирую начинать что-то новое. Однако я знаю наверняка, что некоторые мои деловые возможности со временем исчерпают себя, это неизбежно. Некоторые контракты с брендами закончатся – к примеру, контракт Channel 4 на «Формулу-1» истекает в 2018-м. Так что Whisper больше не будет работать над продакшн-проектом столь высокого уровня, пусть вины компании в этом и нет.

Тем не менее вместо того чтобы думать: «О боже, это ужасные новости», я думаю о том, как много времени у меня освободится в результате, и это время я смогу потратить на становление новой компании или поиск новых возможностей. Я не знаю, какой будет эта возможность, но в определенный момент времени она заявит о себе. Чем ближе момент смены обстоятельств, тем четче работает мой разум, фокусируясь на создании новых возможностей. «Как я буду обеспечивать семью? Как я гарантирую нам денежный доход? Как я добьюсь того, что мне выпадет новая возможность?» Эти простые вопросы вы всегда должны задавать самому себе.

Если вы прочли все то, что я рассказал в этой книге, вас не удивят мои слова, что я всегда ищу новых возможностей. Меня завораживает цифровой мир и социальные сети, я вижу в них громадный потенциал; и несмотря на то, что они уже трансформировали наше отношение к жизни и работе, у меня есть стойкое ощущение того, что процесс лишь только начинается, так что мне было бы интересно заняться чем-нибудь в этой сфере.

Другая область, в которой я мог бы попробовать себя, учитывая мое прошлое, это помощь молодым пилотам. Пожалуй, это самый очевидный вариант. Я еще не изучал перспективу деятельности на поприще работы с молодыми пилотами просто потому, что сейчас не могу уделить ей столько времени, сколько, на мой взгляд, она потребует, ведь я знаю, что собой представляет жизнь пилота и элитного спортсмена вообще. У меня есть некоторые сомнения насчет объема работы, которую мне придется проделывать, и количества часов, которое придется затрачивать на нее, чтобы делать ее на совесть. Если сомневаешься, воздержись, как гласит старая поговорка. Но время все покажет. Когда закрывается одна дверь, у меня освобождается время, и тогда я начинаю по-настоящему работать локтями, так что следите за мной…

Надеюсь, что вы нашли приведенные в этой книге идеи и аналогии интересными и познавательными, даже если вас не назвать большим фанатом Ф1. Я знаю, что мои мысли придутся по душе не каждому, но это нормально, это всего лишь мнения и подходы, которые я сформировал за время моего путешествия в автоспорте и за его пределами. Надеюсь, что наблюдения из-за кулис вершины мирового автоспорта вдохновят вас на то, чтобы взглянуть на свой бизнес или карьеру в новом свете – уже со знаниями о многогранности и сложности того вида спорта, которому я посвятил свою жизнь. Надеюсь, что в конечном счете эти уроки, почерпнутые из моей карьеры в Ф1, станут для вас тем самым несправедливым преимуществом над остальными!

Приложение 1

Анализ примера из практики: эволюция безопасности в современной «Формуле-1»

На мой взгляд, множество идей и характерных для «Формулы-1» черт, которые мы с вами обсуждали в этой книге, прекрасно иллюстрирует один конкретный пример из практики, а именно то, как Ф1 отреагировала на один из самых мрачных периодов своей истории. К несчастью, человеческая природа устроена так, что мы зачастую не предпринимаем ничего до тех пор, пока нас не постигнет печальный личный опыт. На Гран-при Сан-Марино 1994 года такой печальный личный опыт пережили все, кто имел отношение к «Формуле-1». Тогда Айртон Сенна и Роланд Ратценбергер разбились насмерть, и каждый из нас понял, что больше не хочет переживать нечто подобное вновь.

Так что же мы сделали?

Ответ таков: все ключевые акционеры, включая FIA, контролирующий орган автоспорта, компания «Формула-1», которой управляет Берни Экклстоун, и Ассоциация пилотов Гран-при – по сути, одна громадная команда – объединили усилия и начали работу над тем, чтобы свести количество смертельных исходов в гонках к нулю. Мы все твердо вознамерились добиться того, чтобы ничего подобного больше не случалось, никогда. Такой была амбиция, благородная цель, намеченная цифра, если хотите.

Вы можете сказать: «Что ж, это невозможно, потому что «Формула-1» никогда не станет абсолютно безопасной», и разумеется, будете правы. Устранить риск полностью невозможно; но зато возможно понять, почему происшествия, несчастные случаи и смертельные исходы вообще имеют место, а затем пойти от обратного и добиться изменений, которые приведут к тому, что происшествия перестанут перерастать в несчастные случаи, а если таковые все же будут происходить, то, по крайней мере, без фатальных исходов.

Как уже упоминалось на страницах этой книги, воля лидеров играет ключевую роль при осуществлении перемен в устоявшейся культуре, и нет никаких сомнений в том, что лидеры «Формулы-1» блестяще отреагировали в этой ситуации, вознамерившись свести количество смертей к нулю. Они инициировали комплексный и всесторонний пересмотр нашего подхода к гонкам, который пошел от них вниз по иерархии – иначе никто из членов команд не уверовал бы в необходимость перемен. Им удалось претворить перемены в жизнь потому, что они поставили ясную цель, стремились работать в соответствии со своим высочайшим уровнем, действовали решительно, по максимуму привлекали людей к командной работе, уделяли внимание мельчайшим нюансам, эффективности и были сосредоточены на внедрении последовательного, комплексного решения. Макс Мосли, президент FIA, договорился с Берни Экклстоуном об изменении технического регламента соревнований с целью фундаментального повышения безопасности машин, а также о масштабной проверке всех трасс для устранения опасных участков на них. В течение нескольких недель после аварии с участием Сенны FIA составила список 23 самых опасных поворотов на трассах «Формулы-1» и вознамерилась перестроить их или замедлить, чтобы снизить риск потенциально тяжелых аварий на высоких скоростях. А поскольку Берни Экклстоун распределял контракты между всеми организаторами этапов «Формулы-1», потребовалось его согласие на то, чтобы все проекты гоночных трасс соответствовали высочайшим стандартам безопасности и отвечали самым современным методикам реагирования на аварии и оказания помощи пострадавшим на случай, если произойдет худшее, – и он его дал.

Вторым шагом было делегирование полномочий людям для того, чтобы каждый нес личную ответственность. Двумя ключевыми фигурами, наделенными руководством «Формулы-1» полномочиями в вопросе безопасности, стали профессор Сид Уоткинс, нейрохирург, работавший главным медицинским комиссаром «Формулы-1», и Чарли Уайтинг, гоночный директор и человек, в буквальном смысле отвечающий за то, как проводится гонка «Формулы-1». Профессор Уоткинс был главным доктором «Формулы-1» с 1978 года, и ему не раз выпадало несчастье лично присутствовать на авариях со смертельным исходом, в том числе и на аварии, повлекшей за собой гибель Сенны, – она стала для него особенно тяжелым ударом, поскольку Айртон был его другом. Берни Экклстоун попросил профессора Уоткинса пересмотреть все, что касалось безопасности, и совместно с FIA приложить все усилия к тому, чтобы впредь смертельных исходов не происходило.

Чарли Уайтингу также поручили пересмотреть подход к проведению гонок, в том числе к использованию пейс-кара с целью замедления скорости пелотона в случае аварий или попадания обломков на поверхность трассы, или даже в условиях сильного дождя, ухудшающего видимость и провоцирующего аквапланирование.

Объединяло профессора Уоткинса и Чарли то, что любой из них имел полномочия остановить гонку. То есть каждый из них лично мог в буквальном смысле остановить гонку «Формулы-1» или прервать ее в том случае, если считал, что безопасность мероприятия находится под угрозой. Им была дана абсолютная власть делать все необходимое для поддержания безопасности, даже если эти меры предполагали остановку всего шоу. Крайне прогрессивное мышление. В начале своей работы профессор Уоткинс действительно останавливал этапы «Формулы-1», потому что вертолеты санитарной эвакуации не находились на своих местах или потому что соответствующий медицинский персонал отсутствовал на трассе. У него был список требований, которым трасса должна была полностью соответствовать, прежде чем на ней мог начаться этап «Формулы-1», и если имели место нарушения, он просто мог связаться с Чарли Уайтингом и попросить его остановить проведение этапа. И точно так же Чарли мог единолично прервать гонку в любое время.

Остановить какой-либо процесс в бизнесе – трудное решение, и «Формула-1» здесь не исключение. Очень трудно остановить гонку, когда 100 миллионов человек смотрит ее в прямом эфире телевидения. Но если задуматься об оборотной стороне продолжения соревнований в тот момент, когда безопасность находится под угрозой, станет ясно, что потенциальный исход не стоит того, чтобы так рисковать.

Работа, проделанная профессором Уоткинсом, Чарли Уайтингом и их коллегами, помогла изменить ситуацию с безопасностью в «Формуле-1» так кардинально, как мы даже не могли себе вообразить. Но никакие из их инициатив не сработали бы, если бы перемены не были осуществлены повсеместно, во всех командах, в рядах сотрудников «Формулы-1» и даже среди подрядчиков, находящихся на месте проведения гонок – людей вроде техников, отвечающих за резину, моторы и так далее, – другими словами, если бы не была задействована каждая роль, какую можно только представить, если бы всех, сверху донизу, не наделили полномочиями и не вовлекли в процесс. Нам пришлось популярно объяснять людям, зачем проводятся эти изменения, добиться их согласия с новым подходом к работе и удостовериться, что его примет абсолютно каждый человек. Это вселило в весь наш спорт коллективное чувство персональной ответственности.

Удалось ли «команде» Ф1 отыскать комплексное и работающее решение? Что ж, вплоть до трагической гибели Жюля Бьянки в 2015 году «Формула-1» не знала фатальных исходов с тех пор, как в тот злополучный уик-энд 1994 года погибли Сенна и Ратценбергер. Следовательно, вплоть до того трагического эпизода люди, участвовавшие в обеспечении безопасности Ф1, целиком и полностью достигли своей цели в ноль смертей за 20 лет гонок – для такого глобального вида спорта, имеющего столь обширную географию, это по-настоящему выдающееся достижение, заслуживающее наивысшей похвалы. Этот эволюционный этап в истории Ф1 служит идеальным примером того, как все те разнообразные уроки и подходы, о которых я говорил в этой книге – и которым сам научился у этого же вида спорта, – в сочетании способны заложить прочный фундамент весьма значительного успеха на высочайшем уровне автоспорта. FIA и все акционеры, выступая единой «Командой Ф1», действительно смогли превратить болид «Формулы-1» в самое безопасное место на трассе в моменты аварий.

Приложение 2

Гай Хорнер, партнер DC, соучредитель Velocity Experience:

Дэвид гонялся на пару уровней повыше моего брата Кристиана еще в те времена, когда мы все были детьми, но говоря откровенно, по-настоящему тесно нам с ним удалось пообщаться лишь на свадьбе моего брата, на которой он был главным шафером. В тот день мы провели вместе какое-то время и явно поладили. Ему понравилось то, чем я занимался в TBA Group, ему была близка наша трудовая этика и одновременно веселое отношение к работе, но также его привлекли наши амбиции. Поэтому ДиСи сказал, что, на его взгляд, «Формула-1» может стать для нас хорошей возможностью, что мы можем дать брендам то, чего не дают другие агентства, можем создавать позитивный опыт отношений покупателя с брендом и организовывать мероприятия в таком масштабе, какой не под силу другим спонсорским агентствам, традиционно представленным на рынке. Так и родилась идея создания Velocity.

Мы в TBA всегда были очень заняты своими проектами, а поскольку мой брат уже был тесно связан с миром «Формулы-1», я никогда не стремился в этот мир и не рассматривал работу в Ф1. Однако когда Дэвид предложил мне эту возможность, она показалась мне привлекательной: во-первых, он сам по себе очень успешный и очень приятный в общении парень; если ты собираешься строить бизнес с кем-то, ты должен ладить с этим человеком, доверять ему, он должен тебе нравиться. Во-вторых, его отношения с брендами, а также его положение как в деловом сообществе, так и в гоночном, очень прочны, он пользуется большим уважением. Следовательно, и я отношусь к ДиСи с большим уважением, так что наш с ним разговор о совместной работе в Velocity был, на самом деле, очень легким. Никому из нас не было по-настоящему нужно начинать этот проект, мы просто хотели это сделать.

С точки зрения востребованности по окончании гоночной карьеры Дэвид определенно самый успешный экс-пилот своего поколения. Он по-прежнему является послом Red Bull, владеет несколькими компаниями, включая Whisper и Velocity, и служит послом брендов у многих крупных компаний, так что его подход определенно нравится многим людям.

На мой взгляд, есть масса причин, по которым ДиСи добился такого успеха в деловом мире. У него очень хорошие связи с точки зрения отношений, и он, в свою очередь, отлично понимает, что нужно делать брендам и как он может помочь им добиться этого. Он очень требовательный, каким всегда был по отношению к своей машине, но требует он в предельно позитивных тонах, призывая к сотрудничеству и создавая такую обстановку, в которой люди чувствуют себя полноценными участниками процесса. То, как он относится ко всем вокруг, достойно внимания – когда он приходит в офисы TBA/Velocity, он старается поговорить с секретарем ресепшна, со всеми людьми, с которыми не взаимодействует напрямую, он обходит всех сотрудников компании, чтобы каждый из них чувствовал себя важным и осознавал собственную ценность для компании. Он проходит по всему этажу и уделяет время каждому, и я думаю, что большинство руководителей фирм должны поучиться у него этому качеству. Можете поспорить со мной, сказав, что у него нет никакой необходимости этим заниматься, но он так не считает и ведет себя соответствующе. Взамен он получает от сотрудников преданность, поддержку и энтузиазм, но, разгуливая по офису и болтая с сотрудниками, он не пытается манипулировать ими или интриговать. Он делает это просто потому, что получает искреннее удовольствие от общения с другими людьми.

Полное раскрытие способностей людей – это то, что ему, как кажется, удается всегда. Он понимает, что у других людей другие таланты, и хочет с этим работать, он всегда интересуется мнением тех, кто разбирается в предмете. Я бы назвал его «человеком, видящим картину целиком»: за время своей гоночной карьеры он умело находил инженеров и тех, кто приглядывал за частностями, за болтами и гайками и прочими мелкими нюансами, он очень хорошо понимает, что умеют эти люди благодаря своим навыкам и знаниям, и знает, когда нужно включиться в беседу и озвучить свое профессиональное мнение, а когда – дать сказать другим.

Он очень амбициозен; очевидно, что, имея за плечами успешную карьеру в Ф1, он мог бы немного притормозить и жить более размеренно, но он не такой, он всегда ищет возможности для следующего проекта. Когда такой появляется, он целиком и полностью отдается идее. Он ни секунды не будет мешкать, если ему нужно будет сесть на самолет и полететь куда-нибудь на встречу. Если будет нужно, он это сделает. Он хочет преуспевать во всем, за что берется, будь то пилотирование машины на трассе или выигрыш тендера, получение контракта, построение лучшего из агентств или стремление стать лучшей версией самого себя в жизни. Он определенно очень целеустремленный человек, не ждущий, что другие люди сделают за него всю работу.

В основе всего, что он делает, лежит отсутствие завышенного самомнения. К примеру, он, как и все мы, не всегда оказывается прав, но он очень честен и всегда готов признать свою неправоту или тот факт, что другой метод может быть лучше. Он очень скромный и сдержанный человек, я думаю, что он толком не осознает, на какой уровень вышел, я искренне так думаю. Всякий раз, когда мы с ним идем на встречи или на фотосъемки и вообще выбираемся в свет, нас то и дело останавливают на улице. Его могут постоянно останавливать окружающие, но его это не беспокоит, он отлично ладит с людьми. Он очень теплый в общении человек. Он из тех, у кого стакан всегда наполовину полон. Полагаю, что эта приземленность в его натуре – следствие воспитания и тех ценностей, которые вложили в него родители. Он просто обычный парень, сделавший выдающуюся карьеру. Он тощий, как палка, но ест, как конь, он с удовольствием выпьет пинту пива, чтобы отпраздновать победу. Он ведет себя, как обычный парень, нормально ладит с людьми, у него нет этого ореола суперзвезды из Монако.

На мой взгляд, Velocity работает успешно благодаря нашим знаниям по части создания потрясающего опыта взаимодействия с брендами и умения преподнести его. Дэвид осознает это и дает нам свои знания в области отношений и автоспорта, «Формулы-1» и взаимодействия с брендами и предприятиями, с которыми он сотрудничает, так что в наших взаимоотношениях мы дополняем друг друга. Надеюсь, что люди согласятся, если я скажу, что наши результаты говорят сами за себя: мероприятия вроде F1 Live, прошедшего в Лондоне и принесшего нам несколько наград, это подтверждают.

Приложение 3

Сунил Патель, соучредитель Whisper Films:

Начало пути с Whisper было лично для меня огромным риском. У меня была стабильная и прекрасно оплачиваемая работа в BBC, я завел семью и как раз покупал дом, так что была масса факторов, указывавших на то, что рисковать всем этим ради основания собственной продакшн-компании – бредовая идея. Тем не менее, на мой взгляд, все было иначе, я считал, что не каждый день выпадает шанс построить компанию вместе со звездой спорта, бизнесменом, добившимся успехов во многих областях, и вместе создать что-то новое, лидирующее на рынке. Вдобавок в глазах ДиСи был какой-то блеск, намекавший на то, что все обязательно срастется. Мы обсудили идею с Джейком и сошлись во мнении, что если мы правильно подойдем к этой затее, не найдется никаких причин для ее провала. При этом скажу, что участие ДиСи в проекте стало для меня своего рода гарантией, что я поступаю правильно и делаю то, что должен. Мне казалось, что такая возможность представляется далеко не каждый день.

Нашим первым контрактом был Williams, кроме того, мы работали вместе с Red Bull с самого начала существования компании и с тех пор уже не оглядывались назад. Очевидно, что выигрыш контракта на Ф1 для Channel 4 стал большой победой, но мы также очень успешно поработали с такими брендами, как Channel 5, Olympic Channel, Alfa Romeo Sauber, The FA, Citrix, Formula E, The Race of Champions, Ferrari, Mercedes и Hyundai среди прочих.

Телевидение кардинальным образом отличается от «Формулы-1». Если вы пообщаетесь с людьми из мира Ф1, то поймете, что их культура и моральные идеалы во многом схожи, так работает «Формула-1», но ТВ – это совсем другое место. ТВ не так сконцентрировано на коммерции, его формируют не такие целеустремленные люди. ТВ – место, где работают креативные люди, а это может сопровождаться огромным багажом, там много чувствительных душ и тонких реакций. Поэтому когда ты приходишь на ТВ с энергичным, ультрапрофессиональным подходом к делу, который применяется в «Формуле-1» – этот подход принимается там и определенно работает, – ты порождаешь вероятность культурного конфликта. Когда пытаешься перенести такой подход на ТВ, сталкиваешься с большими трудностями. С самого начала существования Whisper нам было очень и очень трудно убедить людей в правильности такого подхода, но сейчас нам это удается. Мы вычленили все то лучшее, что привнес в компанию ДиСи, удалили худшие проявления жизни ТВ и выстроили гибрид из двух составляющих. Лучшее, что принес Дэвид, это постоянный поиск минимального прироста, концентрация на результате, целеустремленность, профессионализм в презентациях и чувство командного единения, однако для ТВ все это приходится применять без, так скажем, жестокости. Это был тот случай, когда два мира заключают брак, чтобы создать лучшее из того, что есть в каждом из них.

Временами бывают такие моменты, когда прагматичный, жесткий мир Ф1 сталкивается с более мягким и податливым миром ТВ, и ДиСи очень умело фильтрует такие ситуации, защищая сотрудников от подобного уровня амбиций. Он очень и очень умело ведет эту игру и делает тебя частью общего путешествия. У него есть прекрасная способность объединять разных людей в одной комнате и вдохновлять их как команду.

Дэвид – очень целеустремленный, очень сосредоточенный, очень амбициозный человек. В нем кипит страсть, которая буквально говорит: «Ничего невозможного нет». Знаю, звучит пошловато, но это правда. Он находит нужных людей и расставляет их на правильные позиции, достойно обращается с ними, что порождает коллективное стремление выполнить работу. И при этом он всегда действует с позиции самокритики. Он очень успешный в прошлом пилот «Формулы-1», преуспевающий бизнесмен, но при этом всегда любит подшутить над собой. К тому же он первым говорит фразы в духе: «Слушайте, ребята, вы в этом спецы…» и позволяет другим выполнять их работу. Но за кулисами он всегда «в деле», он всегда там, где надо. Всегда доступен для меня по телефону, регулярно рождает идеи о том, «как стать лучше, как преодолеть трудности, как работать вместе, чтобы этот бизнес процветал».

Дэвид привносит элемент профессионализма в каждый аспект нашей деятельности. Один конкретный элемент, который ДиСи привнес в Whisper как в компанию, занимающуюся телевизионным продакшном, это, на мой взгляд, – искусство безупречной презентации. Да, мы управляем Whisper в свое удовольствие, у нас очень креативная продакшн-компания, но мы умеем безукоризненно себя преподнести. Я бы сказал, что если вы отправитесь в офис любой другой продакшн-компании Великобритании, то скорее всего увидите там полнейший бардак, всюду будут разбросаны кассеты, реквизит и прочий хлам. Такое часто негативно сказывается на бренде, как, например, и то, что разные сотрудники рассылают электронные письма, используя разные шрифты – все выглядит как один сплошной хаос. Мы же сделали иначе: удалили подобные вещи и поработали над имиджем, над своей презентацией, над деталями нашего образа. Теперь у нас есть собственная униформа, в которую мы облачаем сотрудников, когда выезжаем куда-нибудь снимать материал – раньше на ТВ ничего подобного не видели. Признаю, что когда мы только выдвинули эту идею, не все были согласны с ней, был элемент такого отношения: «Зачем мы это делаем? Я хочу выглядеть круто и ходить в своих вещах», но со временем это отношение изменилось, люди согласились с нашим видением.

Какие качества есть у ДиСи, которым другие бизнесмены могли бы поучиться? Умение переходить сразу к делу, амбиции, целеустремленность, желание, а кроме того, он никогда не засмеет твою идею. Всегда выслушает и не отвергнет предложение, каким бы сумасшедшим оно ни казалось поначалу. Он вселяет уверенность в людей и сотрудников вокруг него. Когда мы сказали, что собираемся начать с нуля и получить контракт на показ Ф1, некоторые конкуренты открыто смеялись над нами, ДиСи же просто сказал: «Хорошо, а почему нет? Как мы этого добьемся? Что нам нужно сделать?» И опять-таки, не хочу звучать банально, но ДиСи порождает в компании то чувство, что с нужными людьми на нужных местах и правильным подходом к делу, подкрепленным громадным объемом тяжелой работы, действительно «нет ничего невозможного».

* * *

Content

Дэвид Култхард
Думай как чемпион: как «Формула-1» может прокачать самоорганизацию, эффективность и мотивацию

Введение

1. Трудовая этика

2. Раскрытие собственного потенциала

3. Риск

4. Как построить чемпионскую команду

5. Минимальный прирост

6. Внимание к деталям

7. Инновации как путь к победе

8. Эффективность, реализация и клиентский сервис

9. Несправедливое преимущество

10. Несколько заключительных мыслей

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3