Виктория Форестер

Девочка, которая упала с небес

1

Джимми Джо Миллер посасывал старую безвкусную жвачку и покачивал в руках бейсбольную биту. Держась в жидкой тени, которую отбрасывал тент над «Скобяными изделиями Джеймсона», он прищурил глаза и обвёл взглядом Главную улицу – там не было ни души.

В такой паршивый жаркий день в округе Лоуленд делать было нечего, и Джимми Джо выискивал мальчика примерно одного с собой роста или помельче, с которым можно было бы поиграть в бейсбол. Конечно, он мог попросить одного из своих четверых старших братьев, но беда в том, что, будучи самым младшим, он всегда проигрывал, а Джимми Джо хотелось победить. Куда как невесело вечно продувать, и его задевало, когда братья принимались дразнить его, а дразнили они нещадно.

Пошевелив кончиком языка жвачку, он растянул её, а затем подул. Не успел пузырь толком надуться, как над головой зажужжал слепень, докучая мальчишке. И минуты не прошло, как Джимми Джо бешено махал вслед насекомому своей битой, он весь раскраснелся и пыхтел.

– За каким лешим ты это делаешь? – неожиданно словно ниоткуда раздался голос.

Джимми Джо вздрогнул, выронил биту и, крутанувшись назад, увидел в паре шагов позади себя девчонку.

С первого же взгляда она ему не понравилась. У неё были пронзительные голубые глаза, от которых трудно было отвести взгляд. А ещё она была неряхой. Джинсы на ней были поношенные, с дырой под коленкой, а футболка вся в пятнах (кетчуп, судя по всему). Каштановые волосы были заплетены в лохматые, полураспустившиеся косички, а часть волос и вовсе торчала в разные стороны, словно собиралась броситься наутёк с её головы. Вдобавок от неё воняло. Нет, если честно, он запаха никакого не чувствовал, но был уверен: подойди он поближе и нюхни, от неё будет пахнуть птичьим помётом.

А ещё она парила в метре над землёй.

Джимми Джо подобрал свою биту и отступил на шаг назад.

– Оставь меня в покое, Пайпер Макклауд.

– Да на здоровье, – пожав плечами, Пайпер отлетела немного в сторону и приземлилась на ступенях перед магазином Джеймсона. Джимми наблюдал, как она достала несколько листов бумаги. Подвинув объявление «ПРОДАЁТСЯ ТРАКТОР MASSEY FERGUSON» с центра доски, она повесила на это козырное место свою листовку.

Джимми Джо из осторожности держался поодаль.

В округе Лоуленд действовал негласный закон: не приближайся к Пайпер Макклауд. Она была странной – а может, и опасной – ну как это заразно? И люди имели все основания так говорить, ведь Пайпер Макклауд умела летать.

Родители Пайпер, Бетти и Джо Макклауд, сколько могли, держали маленькую дочь подальше от посторонних глаз, но чем старше она становилась, тем сложнее было спрятать девчонку, которая любила летать. На какое-то время Пайпер отослали в специальную школу, где вроде как должны были скорректировать её поведение, но, судя по всему, добились разве что обратного. Добро бы так, но, вернувшись из школы, она притащила домой кучу друзей, один другого чуднее, и вся банда засела на ферме Макклаудов, занимаясь бог знает чем, – так думали добропорядочные жители округа Лоуленд. Они вконец забыли о приличиях и перестали даже притворяться нормальными. Особенно оскорбляло их возмутительное поведение мать Джимми Джо, Милли Мэй.

– Это неправильно. Ни в какие ворота не лезет, и они сами отлично это знают, – возмущалась Милли Мэй. – Помяни мои слова, Джимми Джо, ничего путного из этих деток не выйдет. Они порочные, и там на небесах глаз с них не спустят.

Но, наблюдая за Пайпер у доски с объявлениями, Джимми Джо не замечал никаких признаков особой порочности, а вот неумелость девочки бросалась в глаза. Кнопки разлетались у неё во все стороны, и она мучилась, пытаясь и их подобрать, и своё объявление с доски не упустить. Может, она и умела летать, но, знамо дело, пришпилить лист бумаги к доске была не в состоянии.

Глядя на неё, Джимми Джо, чувствуя собственное превосходство, не утерпел:

– Надобно их под углом держать, – выпалил он. – Не тыкай их прямо, а то держаться не будет.

Она последовала совету, но кнопка всё равно упала.

– Ну и ну! – Джимми Джо отбросил биту. – Посторонись! Похоже, без меня дело не сдвинется.

Выхватив коробок у Пайпер из рук, он отпихнул её в сторону и принялся всаживать кнопку за кнопкой в уголки объявления. Закончив, он отошёл, чтобы поглядеть на дело рук своих, и тут только прочёл, что, собственно, было написано на бумаге.

Уроки полётов

Тебе никогда не хотелось полетать?

Твой день настал!

Я любого могу научить летать.

У меня несколько лет лётного опыта.

Беру новичков!

Обращайся к ПАЙПЕР МАККЛАУД

Джимми Джо почувствовал, что его обдурили.

– Что это такое?

– Уроки полётов! – радостно заявила Пайпер. – Я начну с уроков, а, глядишь, со временем открою целую лётную школу!

– Никому не нужны твои дурацкие уроки. – Он подхватил биту и пошёл прочь. – Начхать все хотели на твои полёты.

– А вот и нет! – Пайпер последовала за ним, только что не булькая от восторга. – Кому не захочется летать? Куда угодно можно вмиг добраться и поглядеть сверху на всякое такое, чего никогда не увидишь, стоя на земле. Когда ветер дует, он поднимает тебя всё выше и выше.

И она продолжила тарахтеть. Джимми Джо даже не собирался слушать и отмахнулся от девочки, как от гнуса. Или чего похуже.

– Неправда всё это. Ты сама не знаешь, что говоришь.

Пайпер облетела мальчика и приземлилась у него на пути. Он нарочно даже не замедлился, вынуждая её отлететь назад.

– Вот что я тебе скажу, – заявила она. – Как-то раз я летела над Большим каньоном, и ко мне подлетел кондор, а крылья у него были больше, чем во мне росту. – Она широко развела руки, и Джимми Джо словно воочию увидел птицу и представил себе, каково это, должно быть, лететь над Большим каньоном. – Тот кондор хотел на меня поглядеть, ну а я и не против. Это правда. А в другой раз я летела над Тихим океаном и увидела, как кто-то плывёт внизу, в глубине, огромный и длиннющий, но это был не кит. Это был кто-то другой. Такого создания никто никогда раньше не видывал.

– И кто, например?

– Я не знаю.

– А на что он был похож?

Пайпер проверила, что никто не подслушивает, а затем наклонилась поближе.

– На морского змея.

Джимм Джо фыркнул и оттолкнул её.

– Прекрати выдумывать.

– Я могу научить тебя уйме лётных манёвров. Я много-много их знаю.

И тут мгновенно, будто зёрнышко попкорна взорвалось, в мозгу Джимми Джо возникла во всех деталях картинка, как он пикирует в небе, и сердце его забилось чаще. Небось он круто будет выглядеть в полёте.

– Каким таким манёврам?

Пайпер взмахнула руками.

– Всяким. Каким захочешь. Я вот научилась делать штопор, выходящий в пике. Голова кружится, но всё равно упоительно.

Её голубые глаза теперь так сверкали, что невозможно было взгляд отвести.

– Ну а если ты не хочешь подниматься высоко, я могу научить, как оставаться около земли и шагать через деревья. Это заковыристо, и нужно быть ужасно ловким и держать глаза открытыми. – Она взяла его за руку и потянула. – Айда, мы можем хоть сейчас начать первый урок.

Она была так близко, что мальчик, даже не подумав, вдохнул её запах, и он оказался вовсе не таким, каким он себе навоображал: вовсе от неё не воняло птичьим дерьмом, ничего такого. Она пахла, как день, когда неожиданно получилось отвертеться от школы. Она пахла, как тот миг, когда ты поймал мяч и держишь его в бейсбольной перчатке, а все смотрят на тебя и кричат от восторга. От этого запаха ему хотелось что-нибудь стукнуть.

– Не нужны мне твои идиотские уроки, и никому они не нужны. Убирайся! Двигай!

Он ткнул пальцем в землю, словно указывая на место шелудивому псу.

– Как невежливо, – сказала она. – Я просто хотела быть любезной. – Её ноги шлёпнулись вниз, ударив о землю с тем же жалким звуком, с каким опускается воздушный шар, когда со дня рождения пройдёт несколько дней. – Видишь ли, я тут покумекала – ну разве не здорово было бы, если бы я научила и других летать. Когда я лечу по небу, это чистейшая свобода и добрая толика счастья вдобавок. Говорю тебе, ничто с этим не сравнится. И мне бы хотелось, чтобы и остальные испытали это чувство, потому что… эх, – Пайпер приложила ладонь к животу и крепко прижала, – прожить целую жизнь и так и не испытать радости пролёта – да я ничего печальнее выдумать не могу. Тебе вот не хочется узнать, каково это – лететь?

На миг слова Пайпер заворожили Джимми Джо, и он невольно кивнул. Ему хотелось узнать и это, и много чего другого, но что подумают его братья? А мать? Пайпер может болтать, сколько ей влезет. Но если он ещё хоть миг станет её слушать, он сделает что-то… что-то дурное. Он повернулся к ней спиной, но она не сдавалась.

– Я тебя просто так научу, даром, – сказала она. – Это ничего не будет стоить.

– Даром отдают то, что и так ничего не стоит.

Джимми Джо принялся колотить битой по земле. Не постукивать, а с силой и злобой бить – можно подумать, он руку себе хотел оторвать, чтобы выбраться из западни, покуда медведь его не съел.

– Я ВОВСЕ ДАЖЕ…

Хлобысь.

– НЕ ХОЧУ ТВОИХ УРОКОВ…

Хлобысь. Хлобысь.

– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Хлобысь. Хлобысь. Хлобысь.

Пайпер стояла и наблюдала за ним с чудным выражением на лице. Словно она думала, что это он странный.

Какое-то время он продолжал дубасить, но колотить битой по земле было утомительно, и у него заныла рука, так что он перестал. Ну вот, он весь вспотел, разгорячился, сбил себе дыхание, и это всё из-за неё.

Очевидно, ей было плевать, как он себя чувствует, поскольку она принялась глазеть на что-то вдали. Он заметил, как кружит и с просто невероятной скоростью приближается позёмка пыли. Словно торнадо. И она мчалась прямо на них.

Джимми Джо застыл на месте. Что делать: бежать? Пригнуться? Что за ерунда? Непонятное коловращение резко вильнуло вокруг дерева, свернуло перед приёмной доктора Белла и ринулось прямиком по их души. Так быстро, что времени раздумывать не оставалось.

Затем водоворот подлетел к Пайпер и остановился прямо перед ней. Пыль дохнула в лицо Джимми Джо и тотчас попала ему в лёгкие. Прежде чем он успел откашляться, обнаружилось, что водоворот превратился в девчонку, и он понял, что никакой позёмки и не было, просто девчонка бежала так быстро, что подняла пыль. А теперь она стояла перед Пайпер Макклауд, словно не произошло ничего особенного.

– Конрад хочет тебя, – сказала девчонка Пайпер. Она была высокая и тощая, как жердь, а чёрные встрёпанные волосы закрывали добрую половину лица. Она была постарше их; Джимми Джо дал бы ей пятнадцать.

– Скажи Конраду, что я сейчас занята, Миртл. – Пайпер запихала коробок с кнопками в карман.

– Конрад говорит, это срочно. – Девчонка, Миртл, покосилась на Джимми Джо. Она мотнула головой в его сторону. – Это кто?

– Это Джимми Джо Миллер.

Миртл продолжила таращиться на него, словно у неё было право смотреть, наплевав на все приличия. Словно он был животным из зоопарка, а она купила билет и могла разглядывать его, сколько ей вздумается.

– Кто-кто?

– У них ферма рядом с нашей, – многозначительно проговорила Пайпер.

– Хочешь сказать, он местный? – Миртл закатила глаза и отвернулась; пора было двигаться дальше.

Рука Джимми Джо непроизвольно сжалась вокруг биты. Да кем эта девчонка себя вообразила, что даже поздороваться с ним не снизошла?

– Конрад говорит, что нам нужно немедленно отправляться.

Пайпер поглядела вдоль улицы, туда, где на стене церкви висела доска с объявлениями.

– Но мне нужно повесить ещё несколько объявлений…

Миртл подняла брови, и они чуть исчезли в волосах.

– Макс снова взялся за своё.

– Макс? Опять? – Пайпер поникла. – Проваль.

Джимми Джо стоял прямо здесь же, а они разговаривали так, будто он пустое место. Ему следовало бы уйти и даже не обращать на них внимания, раз они не обращают внимания на него. Но ему сделалось интересно. Что задумали эти ребята? Да все в округе Лоуленд умрут от любопытства.

– Кто такой Макс?

– Не твоё дело, – Миртл не сводила глаз с Пайпер. – Конрад велел мне сказать тебе… – Она прокашлялась и заговорила низким голосом: – Пайпер, на случай, если у тебя это совсем вылетело из головы, напоминаю, что один псих пытается разрушить мир, и единственное, что стоит между ним и полным хаосом, – это мы. Возвращайся, ты же понимаешь, что мы без тебя пропадём. – Миртл положила ладонь себе на горло и снова покашляла.

– И вовсе не похоже на Конрада, – сказала Пайпер и раздражённо выдохнула. – Ладно. Скажи Конраду, я скоро буду.

Миртл шутливо отдала ей честь и исчезла. Точнее, показалось, что она исчезла. Девчонка бегала так быстро, что вот она тут – а вот в следующий миг мимо Джимми Джо пронеслось грязевое облачко, снова пропылив его с головы до пят. Джимми Джо закашлялся и стёр грязь с языка тыльной стороной ладони. Чего бы он ни отдал за возможность вот так бегать. Умей он так быстро бегать, уж он был бы быстрее Миртл, и тогда ей самой пришлось бы стоять в пылевой хмари, вот и посмотрел бы он, как бы ей это понравилось.

Пайпер сложила свои объявления и запихала в тот же карман, что и кнопки. А затем принялась парить.

Зрелище того, как её ноги висят в воздухе, было для Джимми Джо как удар под дых.

– Ты нам тут не нужна. Отправляйся домой, – он сплюнул.

– Откуда тебе знать, нужна я тебе или нет? Ты же меня не знаешь.

– Я знаю достаточно.

– А знаешь что, Джимми Джо? – Она вдруг взъерепенилась, лицо её залил румянец. – Готова поспорить, из тебя вышел бы отменный летун, если б ты только попытался. Но теперь ты этого никогда не узнаешь, потому что ты так перетрусил, что и пробовать не станешь. Заячья душа.

Джимми Джо мгновенно выпрямился.

– Ничего у меня не заячья душа.

– Да ну?

Вздёрнув вверх одну руку, Пайпер взмыла вверх. Через пару секунд она была так высоко, что казалась крошечной точкой в небе. А затем она стала спускаться ниже, ниже и ниже – целя прямо на Джимми Джо.

На какое бесчинство способна бесчинная девчонка вроде неё? Джимми Джо не знал и не собирался узнавать. Он упал наземь и обхватил голову руками. Она пронеслась над ним, и он кожей почуял шевеление воздуха – так близко к нему она пролетела.

– Заячья душа! – выкрикнула она, улетая, и больше не вернулась.

Это была последняя соломинка – Джимми Джо вскочил на ноги и помчался к доске объявлений. Он сорвал листовку Пайпер Макклауд, так что кнопки разлетелись во все стороны. Он скомкал бумажку и сунул в карман.

– Посмотрим, много ли учеников у тебя будет, Пайпер Макклауд! – крикнул он и потряс кулаком в воздухе. Пайпер не обернулась, вероятно, даже не услышала его, слишком высоко она поднялась.

Джимми Джо стоял посреди пустой улицы, в одной руке у него была бита, другая, сжатая в кулак, воздета в воздух. Пропади она пропадом, эта Пайпер Макклауд со своими полётами. И пропади пропадом все остальные, с кем она сейчас вытворяет всякую небывальщину.

Слепень вернулся и снова зажужжал над головой у Джимми Джо, но он даже отмахиваться от него не стал. Он потерял всякую надежду найти кого-нибудь, с кем можно поиграть, не говоря уж о том, чтобы выйти победителем. Заняться ему нечем и не с кем, значит, с тем же успехом можно двинуть домой. Опустив к земле бейсбольную биту, он повернул в сторону фермы Миллеров и медленно поплёлся по жаре.

2

Пайпер летела как стрела. Она прижимала руки к туловищу и тянула носки. Долететь с Главной улицы до фермы Макклаудов ей ничего не стоило – жалкий десяток километров, не более минуты пути.

Небосклон усеивали кучевые облачка, и Пайпер взрезала их насквозь, окунаясь в прохладный туман, столь приятный после не сообразной времени года жары. Поля внизу были вскопаны и готовы к севу; в округ Лоуленд пришла весна.

Похвастаться округу Лоуленд особенно было нечем. Он лежал во всеми забытом углу страны и состоял из сорока пяти разнокалиберных ферм, заботливо засаженных и в поте лица возделываемых многими поколениями. Ничего особенного в округе Лоуленд не происходило, и жителей это вполне устраивало. Они рождались, вырастали, трудились на земле, по воскресеньям ходили в церковь, совали нос в дела соседей, а когда придёт время, без особой суеты отходили в мир иной. Так уж было заведено.

Ферма Макклаудов была втиснута в самую что ни на есть серединку округа Лоуленд, и поколения Макклаудов делали ровно то, что положено, и так, как заведено. Однако всё переменилось в тот день, когда родилась Пайпер, а затем переломилось ещё сильнее, когда она пригласила своих друзей пожить на ферме. С приездом целого выводка необыкновенных детей ферма Макклаудов, прежде едва сводившая концы с концами, сделалась процветающей. Акры бережно засеянных полей, стадо коров, немалая отара овец, полный курятник, а посредине – огромный старый амбар, тракторный сарай, новёхонький коровник и небольшой домишко, обшитый белёными досками, недавно принарядившийся голубыми ставнями и приоконными ящиками с цветами.

К этому-то старому амбару и летела Пайпер, словно возвращающийся на родной насест почтовый голубь. Со стороны амбар ничем не отличался от многих других в округе Лоуленд. На самом же деле это была операционная база группы самых искушённых и незаурядных ребят в целом свете.

Пайпер приземлилась во дворе фермы и подошла к двери амбара, на которой был установлен сканер, настроенный так, чтобы считывать ДНК любого, кто попытается зайти внутрь. Он мгновенно идентифицировал Пайпер, и она ступила внутрь, туда, где за фасадом старого покосившегося сарая был целый мир – наполовину футуристическая научная лаборатория, наполовину центральное управление по борьбе с преступностью.

Пайпер не замедлила шага, чтобы подивиться на мониторы, на которые по нескольким каналам поступали данные со спутников, и на прочие устройства, одновременно высокотехнологичные и весьма причудливо сконструированные; у неё не было времени рассматривать персональные рабочие столы, расставленные по периметру амбара, и все столь же разные, как и способности ребят, которые за ними сидели. Над ней на бывшем сеновале была лаборатория, откуда доносились странные звуки, свидетельствовавшие о том, что эксперименты Конрада вовсю булькали и бурлили. На стенах начали появляться всё новые фотографии – свидетельства пережитых ими приключений, память о местах, где они побывали, и людях, которых повстречали. Она не остановилась даже, чтобы вытащить из пасти Фидо металлический зажим. Фидо – питомец Конрада – был странной помесью ящерицы, летучей мыши и носорога. В последнее время он завёл нехорошую привычку таскать важные вещи и жевать их, пока те не превратятся в нечто неузнаваемое.

Вместо этого Пайпер шагнула в самый центр организованного хаоса – там стоял стол для совещаний. За столом сидели, дожидаясь её, десять ребят в возрасте от девяти до семнадцати лет. В течение нескольких лет эти дети не только жили вместе, но и работали, и взрослели. И это сплотило их в сильнейшую команду и самую близкую семью.

Во главе стола стоял четырнадцатилетний Конрад, который был мозгом всех операций – как и пристало супергению – и главным автором всех перестроек, превративших амбар Макклаудов в рай высоких технологий. В делах своих он был аккуратен и точен, просто ходячий факт. А ещё он был лучшим другом Пайпер.

Рядом с Конрадом сидели близнецы, Нален и Ахмед Мустафа; покачиваясь на стульях, они вдруг тыкали друг друга, а если окружающие зазеваются, могли и пульнуть в какого-нибудь несчастного жёваной бумагой. Нален и Ахмед были самыми старшими в команде (им уже исполнилось семнадцать лет), однако именно от них чаще всего можно было ждать какую-нибудь каверзу. Конрад всегда присматривал за ними в оба глаза: от пары мальчишек, способных в мгновение ока устроить в солнечный денёк самую настоящую метель, можно было ждать чего угодно.

За близнецами сидели Джаспер и Вайолет, самые тихие и робкие члены команды. Джасперу недавно стукнуло девять, и он по большей части перерос своё нервное заикание. Этот хрупкий худышка обладал чудесным даром исцелять, а по глубине сопереживания другим с ним могла сравниться только Вайолет. Вайолет в ту минуту была вполовину меньше своего обычного роста, ведь её только что поразила бумажная пулька Налена. Она легко пугалась и могла уменьшиться до необыкновенно малого росточка – по собственному умыслу или же от испуга. Когда Вайолет оставалась нормального размера, она была застенчивой красавицей – смуглянкой с тёмными глазами, в которых отражалась сама её душа. Несмотря на нелюдимость девочки, ребята очень ценили и любили Вайолет за её верность и тихую отвагу.

– Нам нужно многое успеть обсудить за это утро, – сказал Конрад, чтобы привлечь внимание команды. Он отыскал нужное место на голографическом глобусе и был готов начать. – Мне необходимо ваше полное внимание. Как вы знаете, моя семья вместе с доктором Хуллиган и Д. передали сегодня сообщение о том, что они входят в Ксантию. – Конрад указал их местоположение в гористом регионе. – Избранные прервали общение с нами, и мой отец поставил перед собой цель установить с ними контакт и узнать их позицию. Он передаст нам полученные сведения при первой же возможности.

Убедившись, что эта информация усвоена, Конрад, смахнул изображение с карты и вызвал изображение ветреного пляжа в Карибском регионе, следующий пункт в повестке.

– Далее я обнаружил вот этот район бедствия. Кто-нибудь может объяснить мне происходящее?

Ахмед и Нален хором застонали и сползли по спинкам своих стульев.

– Это не то, что ты думаешь, – сказал Нален.

Ахмед поддакнул:

– Мы ничего не делали.

– Однако, – заметил Конрад, – разрушения налицо. Согласно моим подсчётам, вероятность того, что тропический шторм зародится так неожиданно и поразит один-единственный пляж, а затем рассеется в течение девяноста минут, ничтожно мала. Могу добавить: в течение тех самых девяноста минут, когда вы по чистой случайности катались на сёрфе на этом самом пляже.

– Кто может угадать с погодой? – пожал плечами Нален.

– Тот, кто может эту погоду изменять, – отрезал Конрад.

Ахмед прикрыл голову руками.

– Ты на нас наговариваешь.

– Пайпер пришла! – перебил Смитти, заметив, что она подходит к столу. У Смитти было рентгеновское зрение, и поэтому он многое замечал раньше остальных. Смитти недавно стукнуло шестнадцать, и он как раз избавился от брекетов, нарастил едва заметные пока бицепсы и приобрёл привычку каждый день тщательно расчёсывать свои волосы – всё ради Кимбер. Но хотя Кимбер сидела прямо напротив него за столом, она ничего этого не замечала; Кимбер не была романтической и влюбчивой девочкой. Кимбер была из тех девчонок, которые могут с лёгкостью осадить любого парня, что она нередко и делала с помощью многовольтного разряда, доступного ей по щелчку пальцев. Романтика вгоняла Кимбер в дрожь, и она скрывала изменяющееся тело под мешковатой одеждой. Увидев приближающуюся Пайпер, Кимбер швырнула в неё шар статического электричества, которым она поигрывала в руках.

– Эй, Пайпер! Не зевай!

Пайпер с лёгкостью увернулась и плюхнулась на своё место на противоположном от Конрада конце стола.

– Я придержал наиболее важную информацию до твоего прихода, – поприветствовал её Конрад, а затем снова повернулся к Ахмеду и указал на пляж. – Что я вам говорил в последний раз, когда происходило нечто подобное?

– Но мы всего лишь сёрфили, – обмякнув, проговорил Ахмед. – С каких это пор сёрфинг стал преступлением?

– С тех пор как вы в процессе создали шторм, который привёл вот к этому. – Конрад оценивающе смотрел на нанесённый пляжу ущерб.

– Мы не виноваты. – Нален упёрся локтями в стол. – Ты не можешь вынести нам приговор без доказательств.

– Ах, вам нужны доказательства? – Конрад быстро переключился на данные со спутника и начал демонстрировать их близнецам, которые то отвергали их, то пытались критиковать.

По опыту Пайпер знала, что на эти препирательства уйдёт немало времени, и поэтому, откинувшись на спинку стула, повернулась к Лили Якимото, сидевшей справа от неё.

– Что я пропустила? – шёпотом спросила Пайпер у Лили.

– Макс замутил что-то, – Лили говорила вполголоса. – Но Конрад отказался говорить подробнее, пока тебя нет. Типа крупная атака, мир в опасности, ну, знаешь, как обычно.

– Надеюсь, обойдётся без сирот, – промолвила Пайпер. – Макс зачастил с этим в последнее время.

– Знаю, знаю… – Лили теликинетически взяла ручку со своего стола, который стоял в другом конце амбара. Ручка просвистела по помещению, резко вильнула, чтобы обогнуть Дэйзи, и нырнула в руку Лили. Девочка тотчас принялась что-то рисовать на планшете с бумагами, лежавшем перед ней на столе.

Пайпер бросила взгляд на лист бумаги перед Лили. Лили была не просто телекинетиком, но и начинающим дизайнером платьев, яростно влюблённым в моду. Как и Джасперу, Лили было девять лет, но, несмотря на свой юный возраст, девочка обладала выдержкой и чувством стиля, достойными молодой Коко Шанель.

– Мило! – прошептала Пайпер, восхищаясь наброском. – Для чего это?

– Для весеннего бала, – шепнула в ответ Лили.

Пайпер навострила уши.

– Ты идёшь на весенний бал?

– Все идут на бал, – безапелляционно заявила Лили. – Ты разве нет?

Пайпер сглотнула.

– Не знаю.

Когда в прошлое воскресенье в церкви объявили о весеннем бале, Пайпер сразу поняла, что перед ней встали две настоятельные проблемы: во-первых, у неё не было приличного платья по размеру, а во-вторых, чтобы попасть на бал, кто-то должен был сначала её пригласить.

Как только служба закончилась, Пайпер вперёд всех полетела домой, чтобы потолковать об этих досадных обстоятельствах с матерью.

– Не могу же я идти на бал, если у меня нету платья, а я выросла на пять сантиметров с прошлого Рождества, и мне теперь всё коротко. – Пайпер, стиснув руки, взмыла в воздух. – В витрине у Джеймсона висят новые платья. Можно мне примерить?

Бетти Макклауд была кругленькой и некрасивой женщиной, и саму идею покупных платьев она встретила презрительным фырканьем.

– Я погляжу на твоё голубое платье, думаю, я смогу его выпустить. Нечего покупать ненужные вещи; я всегда говорила, мотовство до добра не доведёт.

– Но, мама! Мне уже двенадцать! Я не могу носить малышовое платье!

– В двенадцать ты ещё совсем девчонка. К тому же, ох, я не уверена, что ребёнку в твоём возрасте стоит идти на бал.

– Но я уже не ребёнок, и там же все будут! Я не могу не пойти!

– А коли все вздумают с обрыва сигать, и ты тоже прыгнешь?

– Я всё время с обрывов прыгаю.

– Ну-ка не дерзи, деточка.

– Но…

Бетти жестом руки отмела готовые сорваться с губ Пайпер доводы.

– Я серьёзно, Пайпер. Ни слова больше.

Вспомнив об этом разговоре, Пайпер заёрзала на стуле и переплела пальцы.

– Я не могу пойти на бал, Лили. Мне нечего надеть.

Лили вздохнула, будто с малым ребёнком говорила.

– А то я этого не знаю! – Перелистнув несколько страниц в своей папке, она нашла набросок ещё одного платья и показала его Пайпер.

– Ух ты! Вот это да! – Платье было простого силуэта, с пышной юбкой, женственное, но не тортообразное. – Какое красивое!

– Я знаю. – Лили излишней скромностью не страдала и не понимала, к чему её разыгрывать. – Я уже сшила его. Оно твоё. – Вытянув лист из папки, она передала его Пайпер. – Проблема решена.

Пайпер схватила рисунок платья и смущённо положила на стол, перевернув его чистой стороной вверх.

– Я… э… Я даже не знаю. Наверное, не дело это, коли я пойду на бал. Думаю, я лучше дома посижу.

Лили была оскорблена.

– Ты не можешь остаться дома! Мы все идём. Все будут там. И платье уже готово!

Жар смущения окатил щёки Пайпер. Лили сощурилась и ухватилась за главную загвоздку.

– Погоди-ка, – промолвила она. – А тебя кто-нибудь пригласил на бал?

Лицо Пайпер из розового сделалось пунцовым.

– Пфф, – она фыркнула, словно это был совершенно дурацкий вопрос и ответ был и так очевиден. Затем повернулась к Лили. – А тебя кто-нибудь позвал?

– Джаспер пригласил меня, – быстро ответила Лили. – Мне пришлось подсказать ему, но, как только я это сделала, он тотчас меня пригласил. Оправившись от неожиданности и преодолев мою природную женскую скромность, возмущённую столь дерзким предложением, я, конечно, с радостью согласилась сопровождать его. Смитти позвал Кимбер. Дэйзи и Миртл пойдут вдвоём как друзья. Ахмед и Нален тоже идут, но не сознаются с кем. – Лили закатила глаза. – Возможно, и ни с кем. Вайолет говорит, она совсем съёжится на балу и поэтому лучше останется дома. – Доложив обо всём этом, Лили глубоко вздохнула и покусала кончик карандаша, обдумывая незавидное положение Пайпер. – Ну, так кто тебя пригласил?

Пайпер сглотнула и опустила глаза, упёршись взглядом в собственные коленки.

– Меня никто не пригласил.

Лили зацокала языком при таком известии.

– Так дело не пойдёт, – зашептала она. Уж она такого не потерпит: она создала это платье, она решила, что все они пойдут на бал, а Пайпер все её планы рушит. – Конрад пригласит тебя на бал, – постановила она.

Лицо Пайпер заполыхало адским пламенем.

– Конрад – мой лучший друг. Я с ним на бал не пойду.

– Ты Конраду нравишься, – заметила Лили.

– Да, потому что мы друзья.

– Да нет же, ты ему нравишься. – Лили примерилась к этой мысли и решила, что она отлично подходит под сложившуюся ситуацию. А придя к этому решению, она сделала следующий шаг. – Наверняка он тебя любит.

– Что? – громко взвизгнула Пайпер.

Конрад оторвался от своей визуализации и взглянул на Пайпер.

– Я сказал, что нам необходимо сообщать о своём местоположении во время движения, – повторил Кондад. Вдруг он заметил невероятный оттенок лица Пайпер. – Пайпер? Тебе дурно?

– Н-нет, – заикаясь, проговорила Пайпер.

– Ей нужно попить водички, – сказала Лили, беря происходящее в свои руки. – Пошли, Пайпер. – Схватив руку Пайпер, Лили повела её прочь.

– А причина, по которой Конрад не пригласил тебя, – вот она, – продолжила Лили, как только они вышли из зоны слышимости, и указала карандашом на голову Пайпер, а затем поводила вверх и вниз, указывая на всю неё.

– Вот? – Пайпер осмотрела себя. – Где?

– Ты! Всё дело в тебе! – Лили схватила ленту в волосах Пайпер, распуская её косу. – Мальчикам нравится, когда волосы распущены и вьются.

– Правда?

– Ну конечно, правда. И волосы нужно откидывать время от времени, это привлекает их внимание. – Лили подбросила прядь собственных волос для наглядности.

Пайпер тряхнула волосами, но они спутались и легли непонятными лохмами.

– И вот! – Лили потянула за край вытянутой футболки Пайпер и ткнула в её джинсы. – Ты не должна такое носить!

– Но это моя любимая футболка, а эти джинсы жутко удобные. – Пайпер обняла себя руками, словно желая защитить любимые одёжки от нападок.

Лили покачала головой, как будто обращалась к раскапризничавшемуся ребёнку, а затем протянула Пайпер стакан с водой.

– Платья намного более женственные. Посмотри на меня. – Лили покрутилась, чтобы Пайпер могла восхититься её чудесным шёлковым платьем. – Вот и ты должна так выглядеть. Если хочешь, чтобы Конрад пригласил тебя на бал, ты должна выглядеть как я.

– Но я не собираюсь убеждать Конрада позвать меня на бал! – Пайпер совершенно стушевалась.

– Но ты же хочешь пойти на бал, верно?

Пайпер хотела. А ещё она хотела надеть чудесное платье, которое создала для неё Лили, и, да, ей хотелось, чтобы кто-нибудь пригласил её. Но потом всё делалось невообразимо запутанным. Она не знала, как будет чувствовать себя, танцуя с мальчиком, и совсем не была уверена, что хочет это узнать. Всё вдруг стало восприниматься как-то не так, как прежде.

– Я хочу пойти на бал, – призналась она.

Лили воздела свой остренький пальчик.

– Ни слова больше. Я обо всём позабочусь.

* * *

Через три часа Лили познакомила Пайпер с её собственным отражением в большом зеркале.

Отражение, которое увидела Пайпер, принадлежало как будто другому человеку. Её волосы превратились в водопад золотисто-каштановых локонов, ниспадающих на плечи. Кокетливый завиток над левым глазом довершал причёску. Лили накрасила губы Пайпер прозрачным розовым блеском, слегка искрившимся на свету. Платье идеально обхватывало её фигуру – элегантное и милое, изысканно задрапированный голубой шёлк и россыпь жемчужинок по талии и лифу.

– Батюшки-светы! – выдохнула Пайпер. – Я себя не узнаю.

– Вот именно! – Лили самодовольно сложила руки на груди. – Отныне ты всегда так будешь выглядеть. Попомни мои слова: Конрад на коленях будет умолять тебя пойти с ним на бал не позднее чем через двадцать четыре часа, или я – не Лили Якимото!

Лили стянула со своих волос заколку в форме лилии (а как иначе?) и закрепила её в волосах Пайпер.

– Вот. Теперь ты само совершенство!

Заколка была тяжёлая, Пайпер чувствовала, как она давит ей на скальп. Она повернула голову, и заколка звякнула.

– Ты уже практически взрослая, – сказала Лили. – Если ты хочешь получить приглашение на бал и стать взрослой, тебе нужно быть менее… – Лили оглядела Пайпер, и пальцы её затрепетали, словно пытаясь ухватить нужное слово, чтобы передать её ощущения. – Тебе нужно быть поменьше собой и побольше такой.

– Такой?

– Да! Такой! – Лили взмахнула руками вверх и вниз, указывая на причёсанную и с иголочки наряженную Пайпер. – Вот такой!

– А… – Пайпер посмотрела на «такую» в зеркало. Да, не поспоришь, выглядела она просто сказочно. Она выглядела как юная леди. Но всё же… она чувствовала себя неловко и странно и некомфортно, и совершенно точно не собой. Она словно отяжелела. – Наверное, я к такому ещё не привыкла. Но со временем… да?

Порыв ветра обозначил прибытие Миртл, и вмиг она встала перед ними.

– Мы выдвигаемся через шестьдесят минут, – начала говорить она, но, бросив взгляд на Пайпер, осеклась. – Что с тобой случилось? Сегодня Хеллоуин, и я всё пропустила?

Пайпер смущённо сжалась.

– Ох, да ничего такого…

– Ты выглядишь так… так…

– Элегантно? По-взрослому? – подсказала Лили.

– Странновато, – решительно заявила Миртл.

– Ты думаешь, будто она выглядит странновато, потому как у тебя чувство моды – как у мусорщика, – огрызнулась Лили. – Пайпер выглядит как молодая леди!

– Хм. Как скажешь. – Очевидно, Миртл не могла с ней согласиться. – Конрад хотел убедиться, что Пайпер готова к отправлению.

Лили приподняла одну бровь и многозначительно поглядела на Пайпер.

– Конрад ждёт Пайпер?

Миртл скривилась.

– Конрад ждёт нас всех. Нам пора двигать! Вы, ребята, чудно́ что-то себя ведёте. Пойду-ка я отсюда. – И Миртл исчезла.

– Попомни мои слова, – довольно улыбнулась Лили. – Кое-что важное ждёт тебя в будущем, Пайпер Макклауд.

3

04:00. Время местное. Уилтшир, Англия.

– Денёк что надо, подходящий, – сказал сам себе Макс.

У Макса была привычка разговаривать с самим собой вслух. Он полагал, что таковы побочные эффекты вечной жизни: единственный человек, с которым можно беседовать год за годом, – это ты сам. Здорово же, что Макс был самым интересным, самым симпатичным человеком из всех, кого он знал.

– Я золотой парень, – частенько говаривал Макс. – Свезло мне, что у меня есть я.

Макс был по-мальчишески привлекателен – у него были обаятельная улыбка и вихрастые светлые волосы. Всякий, кто увидел бы его, дал бы ему лет шестнадцать. Он и сам усиливал это впечатление, нося джинсы, кроссовки и чёрную футболку с надписью «CHILLIN’ LIKE A VILLAIN»[1].

Макс не был ценителем тонкого юмора. И ему было не шестнадцать.

Макс поставил складное кресло так, чтобы ничего не упустить в предстоящем зрелище. Усевшись, он вытащил из рюкзака газировку и поставил банку в подстаканник.

Гениальная вещь, подстаканники! И почему так затянули с их изобретением? Римляне тащились бы от подстаканников, будь они у них в колесницах.

Макс знал, что Конрад и Пайпер знали, что он что-то задумал. Он знал, что они знали, что он это знает. А ещё он знал, что ждать недолго, уже скоро они займут свои позиции вокруг него. Он, так и быть, даст им пару минут подготовиться, он парень щедрый. Плюс он терпеть не может спешки.

Классное будет веселье!

Удалось ли ему подобрать лучший ракурс? В истаивающей темноте перед ним маячили огромные каменные глыбы Стоунхенджа. Они стояли, таинственные и высокие, как и на протяжении последних пяти тысячелетий.

Авторитетные археологи и учёные давно уже кружили вокруг камней и только чесали в затылке, гадая, что могло сподвигнуть землепашцев притащить их в чисто поле вдали от любого жилья. Они говорили, что труд по транспортировке массивных глыб из каменоломен, расположенных за пятьсот километров отсюда, при отсутствии нормального оборудования требовал просто немыслимых усилий.

И тем не менее это было проделано, и камни стояли здесь, а мимо накатывали и отступали войны, голодные года и чумовые поветрия.

Но почему? Каково было предназначение этих камней? Выдвигались предположения, что, возможно, они отмечали место религиозного культа или утраченного храма. Быть может, это были громадные солнечные часы, по которым отслеживали передвижение солнечного диска. Никто не мог сказать наверняка.

Точнее, никто, кроме Макса. Потому что Макс уже жил в те времена, всё видел воочию и помнил то, о чём давно забыли все остальные: как земледельцы прекратили сражаться друг с другом, оставили свои мелкие споры и страх перед голодной смертью и, забросив свои поля, сообща, бок о бок трудились, чтобы в точной последовательности воздвигнуть эти камни.

Макс помнил, словно это было только вчера, как стоял в раскисшей грязи под нестихающим дождём и наблюдал, как землепашцы борются за свою жизнь. Он знал, что они притащили бы эти камни и за тысячи километров, если бы это потребовалось.

Потому что от этого зависели жизни их детей.

Потому что на самом деле Стоунхендж не был ни храмом, ни календарём, ни даже местом собраний – Стоунхендж был темницей. Пока эти камни стоят, древние чудовища пребывают в плену сна. Максу было известно всё о тех чудовищах и о том, что случится, когда им вернут свободу.

Вот поэтому сегодняшний день должен войти в историю.

– И, что ни говори, веселье вышло что надо, – проговорил Макс задумчиво себе самому, припоминая последний год, за который он всей душой отдался роли злодея. При всякой возможности он строил козни и следил, как малышня пытается найти способ его остановить. «Ребятки молодца, да и Конрад – умница, достойный соперник. Вот этого мне прежде и не хватало, теперь, когда есть с кем сражаться, жизнь стала поинтереснее».

– Согласен, – поддакнул сам себе Макс. Он был самым покладистым человеком из всех, кого он знал. Оттого и разговаривать с самим собой было одно удовольствие. – Но сколько можно корчить из себя злодея, это уже делается несколько… однообразно и скучно.

Одни только слова «однообразно» и «скучно» вызывали у Макса зубовный скрежет. Чтобы успешно вести вечную жизнь, Макс установил весьма строгие правила. Он называл их «Весёлыми правилами» и следовал им истово.

Весёлые правила Макса для вечной жизни

1. Всегда имей про запас план очередного увеселения. (Не стой на месте, ставь новые цели, всегда двигайся навстречу чему-то весёлому.)

2. Никогда не повторяйся. (Повторение – прямая дорога к скуке. Повторение убивает веселье.)

3. Избегай всего невесёлого. (Всё, что способно помереть, – это кайфолом. Держись подальше во что бы то ни стало.)

Играть в «мировые катастрофы» с Пайпер и Конрадом было весело. Это точно. Но всё же… скуку и однообразие следовало избегать во что бы то ни стало.

– Не, правила вовсе не были нарушены, – твёрдо заявил Макс. – Мы подвесили тот автобус с сиротками к мосту, а за пару месяцев до того это была лодочка с сиротами, грохнувшаяся с водопада. Простое совпадение.

Макс запихал в рот пригоршню чипсов и принялся сердито жевать.

– Один комплект сироток был из гетто, другой – иностранного происхождения. Это очень-очень большая разница.

Ещё горсть чипсов.

– Пограничный случай. Плюс оба комплекта были без проблем вызволены Пайперово-Конрадовой командой вундеркиндов. И не так уж это было и весело.

Макс скомкал пакет и недовольно выбросил.

– Я никогда-никогда не нарушал правил, и тебе это известно.

– Что за зануда? И в такую ночь, нашёл время!

– Я лишь хочу сказать…

– А я говорю, мы договорились, что баста, и мы больше в эти игры с детишками не играем, так о чём ещё тут болтать? Сегодня – последний раз.

– Ну почему тебе нужно взять и всё испортить?

Макс ненавидел, когда он делался таким. Он был самым невыносимым человеком из всех, кого он знал. А хуже всего было то, что от себя самого было некуда деваться.

Он заглотил остаток газировки, смял жестянку и отшвырнул её через плечо, брюзгливо сгорбившись в кресле. Пожалуй, он устроит самому себе небольшую молчанку. Тайм-аут не повредит.

– Это очень хороший план, – признал он нехотя одним уголком рта.

– Ну конечно, это отличный план. Самый лучший. Изобретательный. Интересный. Весёленький.

– Да, это будет весело.

Неуютное молчание.

– Извини.

– Да я и сам хорош.

– Давай просто забудем об этом.

– Всё забыто. Ты классный парень, Макс!

– Спасибо, Макс.

Макс с облегчением выдохнул. Ничто не испортит такой чудесный день. Скорректировав своё положение так точно, как ему хотелось, он вытащил из второго подстаканника детонатор.

– Ладушки, Макс. Ты готов?

– Я с рождения готов. – Макс воздел в воздух кулак. – Итак, Макс атакует!

Макс злорадно нажал на кнопку детонатора. В ответ бомбы, которые он запихал под камни, взорвались, вверх взметнуло землю и пламя.

От силы взрыва земля содрогнулась, и один за другим монолиты опрокинулись; одни раскалывались на части, другие – ударялись с грохотом оземь. Самый большой из камней упал на те, что стояли рядом, и повалил их, как домино. Наконец, остался стоять один-единственный камень. Он покачнулся вправо, затем влево.

– Давай, крошка! – выкрикнул Макс. – Иди к папочке!

Камень шатко балансировал.

Макс заметил марево движение вокруг места крушения. Дети давно перестали быть для Макса диковинкой, и он легко мог предугадать их действия – ещё одна причина прекратить играться с ними.

– Это, должно быть, Миртл, – сказал он. – Вероятно, обегает периметр, чтобы присмотреться поближе. – Взгляд его привлекло что-то над зоной хаоса. – А вон Пайпер Макклауд кружит, чтобы представить картину происходящего сверху. Точно по графику.

Он поднял вверх указательный палец:

– Даёшь грозу!

И в самом деле, над головой заклубились грозовые тучи, предоставленные чудодеями по погоде, Ахмедом и Наленом Мустафа.

– Да, проливной дождь про запас на случай пожара – это хорошая идея, Конрад, – одобрил Макс.

С мучительной медлительностью последний камень накренился вправо, затем влево, а затем снова вправо.

– О-хо-хо, – проговорил Макс, предвкушающе впиваясь в собственное тело пальцами. – Это ожидание меня просто убивает!

Наконец последний камень Стоунхенджа медленно повалился на землю. На многие километры вокруг земля загудела от удара.

– Тачдаун![2] – Макс вскочил, вскинув руки над головой.

Тишина.

А затем раздался рокот. Земля начала мягко подрагивать, будто у неё скрутило живот и её вот-вот вырвет. Содрогания усиливались.

ХРЯСЬ! Страшная трещина расколола почву там, где недавно стояли камни. Из раны выбралось чёрное волосатое насекомое размером с валун.

Членистоногое было порождением кошмарного сна. Оно было покрыто слизью, его бесчисленные лапы покрывала острая щетина. Оно было черно, как полночь, не смягчённая ни добрым словом, ни лучом света. Оно стояло, подрагивая во все стороны своими усиками и отрясая комья налипшей грязи. Затем оно развернуло свои крылья, подняло голову и отверзло пасть, чтобы взреветь.

Макс зажал уши.

Затем насекомое взлетело, поднимаясь вертикально вверх, всё выше и выше. Земля, от которой оно оторвалось, кипела, сотрясалась и оползала вниз. Наружу выползло ещё одно насекомое, такое точно, как то, что улетело прочь. В следующий миг появилось ещё одно, и вот потёк, казалось, неиссякаемый поток. Каждая тварь появлялась, отрясала грязь, а затем улетала.

Дыра росла, заглатывая землю с осыпающихся склонов.

– А-а-а-а! – раздался громкий вопль.

Макс выхватил из своей сумки бинокль ночного видения. (Он был сама предусмотрительность.) Оглядев окрестности, он вскоре нашёл то, что искал, – ребёнка среди хаоса.

– Кажись, это Джаспер, – доложил сам себе Макс. Джаспер был неженкой и заикой, и Макс редко обращал на него внимание, поскольку с ним особо не повеселишься, насколько мог судить Макс, у которого было своё представление о веселье.

– Хм. Ребёнок в беде определённо может повысить ставки. – Макс причмокнул губами.

Джаспер повис на краю кратера, держась из последних сил. Холм содрогался и ходил ходуном, осыпаясь. Джаспер был мелковат для своих лет, и яростное сотрясение земли встряхивало его тельце, как листок на ветке.

И вот Джаспер разжал руки.

Он скользнул в кратер и исчез.

Макс сел в кресло, недовольный тем, что эта сюжетная линия так скоро оборвалась.

– Н-да, этого надолго не хватило, – проговорил он и разочарованно взмахнул руками, словно вывалившись из кинотеатра после такого скверного фильма, что и денег потраченных жалко.

Но вдруг – вот счастье! Неожиданный всполох нырнул в кратер вслед за Джаспером.

– Пайпер спешит на помощь! – возликовал Макс, нетерпеливо глядя, когда же она появится вновь.

Долгие мгновения тянулись, но Пайпер нигде не было видно.

– Интрига закручивается, – зловеще провозгласил обрадованный Макс. – Ждёт ли Пайпер Макклауд злая погибель? Или она спасёт павшего товарища и вернётся с победой?

Всё больше и больше жуков выползало из голодной пасти кратера. Над ними грозовые тучи завертелись сердитым водоворотом, сплёвывая молнии и от души громыхая громом.

От Пайпер ни слуху ни духу.

– Я едва могу усидеть на стуле, – хихикал Макс. И не обманывал. Он наклонился вперёд, на низком старте, с прижатым к лицу биноклем ночного видения. – Нет, Пайпер Макклауд ни за что не выбраться живой из этой передряги!

Но затем… Пайпер взмыла! Обломки летели на неё со всех сторон. Лицо искажено переживанием и болью, Джаспер обвис без сознания в её руках, словно тряпичная кукла.

Поднявшись над краем кратера, Пайпер рухнула на землю мешком. Джаспер – второй мешок рядом с первым.

А затем… членистоногая тварь выползла из кратера прямо перед ними.

Если бы Пайпер не пошевелилась – как бесчувственно лежащий Джаспер, – она была бы в безопасности, но она лягнула жука и забилась. Инстинктивной реакцией насекомого было атаковать.

Брюшко жука налилось огненной краснотой, и он ужалил девочку. Тело Пайпер выгнулось дугой и затрепетало. А после она мертвенно затихла.

– Невероятно! – вскричал Макс, в совершенном удовлетворении хлопнув в ладоши. – Идеальная концовка!

4

Когда ближе к вечеру Бетти вернулась со своего кружка шитья, она увидела, что Пайпер без сознания лежит на кухонном столе в кругу встревоженных лиц остальных ребят. Дети, все до одного, были в глине, в грязи и в совершенной панике.

– Господи всевышний! – Бетти выронила свою корзинку и прижала руки к груди. – Что во имя всего святого здесь творится?

Конрад бережно переворачивал Пайпер, ему помогали сильные руки Дэйзи.

– Макс устроил западню, и Пайпер в неё попалась. Её ужалило насекомое, и, когда я пробился к ней, она уже не дышала.

– Она не дышит? – вскрикнула Бетти, не в силах отвести глаза от мелового лица Пайпер и её синих губ.

– Теперь она дышит, – поспешила сказать Кимбер. – Я ей помогла с этим. Дала хорошенький разряд.

Кимбер соединила ладони, и между ними затрещал голубой мерцающий разряд электричества. Когда Кимбер была помладше, у неё часто случались осечки, она могла взорвать что-нибудь или замкнуть электросеть, но больше ничего подобного не происходило.

– Я пустила тысячу вольт через её грудную клетку, чтобы у неё заработало сердце, и только я её шибанула, так она и задышала.

Картина, нарисовавшаяся перед внутренним взором Бетти, никак не могла её успокоить.

– Держи её ровно, – велел Конрад Дэйзи, и той пришлось сосредоточиться, чтобы не переломать Пайпер кости своей невероятной силищей. Смитти протолкался вперёд, сощурившись, чтобы точно разглядеть всё своим рентгеновским зрением.

– Сломанных костей у неё нет, – доложил он. – Внутреннего кровотечения или повреждений внутренних органов нет. Но, погоди-ка… есть одна проблема.

Смитти указал на поясницу Пайпер.

– Этого я раньше не видел.

Конрад расстегнул пуговицы сзади на платье Пайпер и обнажил багровое пятно размером с дыню у неё на пояснице. В середине шишки был нехорошего вида прокол от укуса.

Смитти наклонился поближе.

– Когда жучара укусил, он впрыснул какой- то яд.

– Господи! – охнула Бетти. – Какой жук может оставить такой нарыв?!

– Что же нам делать? – выдохнула Вайолет, съёжившись сантиметров на десять. – Что, если она не очнётся?

Ребята обменялись озабоченными и очень серьёзными взглядами.

– Дайте я ещё раз попробую, – сказал Джаспер, подходя поближе. Хотя падение в кратер его потрепало, и вдобавок он уже пытался исцелить подругу, всё равно на фоне всего, что происходило с ними в последнее время, у Джаспера сегодня, можно сказать, выдался выходной.

Отступив назад, дети дали мальчику пространство для манёвра. Потерев руки, он подул на них, и вот вспыхнул бледный свет, осветив изнутри плоть. Он коснулся светящимися ладонями Пайпер, и свет стёк от него к ней.

Бетти беззвучно молилась, губы её шевелились, а глаза следили, как свет мечется внутри тела Пайпер. Постепенно он рассеялся, потускнел и погас. Слегка подавшись вперёд, все ждали и надеялись.

Слабый стон сорвался с губ Пайпер, настолько тихий, что все сгрудились вокруг неё, чтобы убедиться, что им не послышалось.

– Пайпер? – настойчиво зашептал Конрад. – Пайпер, ты меня слышишь?

С небывалой осторожностью Дэйзи перевернула Пайпер и уложила на спину.

Вдруг голубые глаза Пайпер распахнулись, рот стал жадно хватать воздух, как будто она находилась под водой и наконец выплыла на поверхность.

Бетти едва не упала в обморок.

– Ох, Пайпер, я думала, ты умерла! – зарыдала ставшая совсем маленькой Вайолет.

Смитти крепко обнял Кимбер. (Смитти не упускал повода обнять Кимбер, и среди всеобщего ликования она не возражала.)

Пока другие облегчённо выдыхали, Конрад неотступно оставался возле Пайпер, критическим взглядом всматриваясь в её растерянное лицо.

Пайпер казалось, будто она лишь наполовину со всеми.

– Что случилось, Кон? Я не могу вспомнить.

– Тебя ужалил жук.

– Какой жук? Я в порядке? – Пайпер попыталась сесть. – Я сама не своя.

– Отдыхай, – сказал Конрад, встревоженно хмурясь. – Тебе нужен покой.

* * *

В самом скором времени Пайпер уже лежала в своей кровати с наистрожайшим предписанием не вставать. Бетти занялась масштабной готовкой, а Конрад лихорадочно стал собирать любую информацию о новоявленных тварях.

С Пайпер просто пылинки сдували: рвали цветы, чтобы поставить на столик возле её кровати, приносили разные вкусности, предлагали книги и развлечения, надеясь таким образом ускорить выздоровление. Когда Бетти поднялась к ней с большой тарелкой куриной лапши, оказалось, что комната Пайпер битком забита ребятами, и ей пришлось цыкнуть на них и разогнать, а Пайпер она велела отдыхать.

– Я нормально выгляжу, мам? – обеспокоенно спросила Пайпер, не опуская ложки в свою весьма внушительную порцию супа.

По мнению Бетти, Пайпер выглядела куда как хворой. Она была бледна, под глазами проступили синяки, губы отдавали голубизной, а никак не розовым, а рука дрожала.

– На мой взгляд, тебе надобно хорошенько отоспаться, – шмыгнула носом Бетти. – Уж и не знаю, сколько можно повторять, крепко стой на земле и не витай в облаках. Погляди-ка, нашла неприятностей себе на голову. – Бетти до сих пор не отошла от ужасного зрелища лежащей без сознания Пайпер. – Добрый сон тебе уж точно не повредит.

Пайпер с надеждой кивнула.

– А когда я проснусь утром, я снова буду в порядке?

– В добром здравии, – решительно процедила Бетти.

5

Пайпер пробудилась от путаных и мутных сновидений задолго до рассвета. В доме и за окном было темно, непривычная тяжесть вдавливала её в постель. Немалое усилие понадобилось ей, чтобы просто оторвать голову от подушки. А когда Пайпер села в кровати и взглянула на собственное тело, оно было чужим, будто и не её. Когда она успела так вытянуться? Душа будто потерялась в этом протяжённом сосуде.

Она спустила ноги с кровати, и ступни коснулись лежавшего на полу плетёного половика. Пайпер посмотрела на пальцы ног, пошевелила ими и даже удивилась, когда они послушались её.

Пайпер встала и пожелала подняться в воздух.

Когда ноги не оторвались от пола, она закрыла глаза и попробовала ещё разок. Бесполезно.

Холодок сбежал вниз по шейным позвонкам, а волоски на руках встали дыбом. Она велела себе не нервничать и стала раздумывать, как быть дальше.

«Выйди на улицу. Если ты посмотришь в небо, у тебя всё само собой получится».

В коридоре за порогом спальни Пайпер пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть. Её тело было непривычно одеревенелым и слабым. Добравшись до кухни, она присела к столу, чтобы собраться с силами, прежде чем выйти из дома.

Стоя посреди двора, Пайпер видела, как горизонт на востоке припылился золотым светом. Солнце скоро встанет; и она подняла взгляд в небеса.

«Вверх, вверх. Поднимайся ввысь».

Пайпер подняла руки и запрокинула голову, так что всё её поле зрения заполнили блекнущие звёзды. Она знала, что таким утром небо будет холодным и хлёстким. Она потянулась к нему.

«Вверх. ВВЕРХ!»

Ноги Пайпер ни в какую не желали отрываться от земли.

Вскоре после того как Пайпер родилась, она и начала парить. Воспарить она могла невольно и нечаянно, в любое время дня или ночи. Когда она наконец начала летать, ей поначалу приходилось прыгать с чего-нибудь высокого. Но, конечно, ей давным-давно всё это было уже не нужно. Она научилась сосредотачиваться особым образом, и тело само поднималось. Если парить – это свобода, то летать – это словно взрыв счастья, идущий изнутри.

«Лети! Я могу летать! Лети!»

И ничего. Пайпер пришлось-таки взобраться на бочку и спрыгнуть. Она рухнула наземь, как камень.

На платформу трактора. ПРЫГ!

Плюх на землю.

На столб забора. Прыг…

Снова шлёпнулась. Мгновенно и болезненно.

Мысли Пайпер лихорадочно путались.

«Небо, небо. Мне нужно вернуться в небо».

Она огляделась в поисках чего-нибудь повыше, куда можно залезть. Чего угодно… Её ищущий взгляд выхватил как раз подходящий объект, и недолго думая она побежала к нему.

* * *

Крик разбудил всех – это был не такой крик, который можно заспать. Это был такой крик, какой издаёт раненый зверь, загнанный в угол и потерявшийся от ужаса и боли.

Грохот ног. Смитти увидел её первым.

– Она вон там!

Они нашли её возле амбара, где она лежала, корчась от боли, рука у неё была неестественно вывернута. Джаспер тотчас встал на колени возле неё, потёр ладони и начал исцеление. Когда боль отпустила и Пайпер снова смогла дышать, она села.

– Я упала, – сказала она в объяснение.

Для всех это было полной тарабарщиной.

– Откуда упала?

– Как так упала?

– О чём ты говоришь? Ты же летаешь, а не падаешь.

– Я пыталась взлететь всё утро, – упорствовала Пайпер, поднимаясь на ноги. – Смотрите.

Пайпер отступила на шаг и посмотрела вверх, стремясь ввысь, в небо. Они сотни раз видели, как она это проделывает, а то и тысячи. Но этим утром тело Пайпер не поднялось, ноги её остались стоять на земле.

– Вот видите? Не получается. – Пайпер развернулась, подошла к лестнице, прислонённой к стене амбара, и решительно полезла вверх. – А теперь глядите. – С верха лестницы Пайпер нырнула в воздух.

И у всех на глазах Пайпер понеслась вниз, вниз, вниз и приземлилась с мерзостным шлепком. И снова кровь и боль. И снова Джаспер бросился исцелять её. Когда раны заросли, Пайпер села и обняла колени.

– Я не знаю, что делать, – проговорила она, переводя взгляд с Лили на Вайолет и наконец на Конрада. – Я и чувствую себя иначе. – Рука Пайпер легла на живот, туда, где жило её самое потаённое чувство. – Я больше не чувствую неба внутри.

И каждому из детей на собственной шкуре было знакомо это ощущение, которое она описывала. Чувство Вайолет было рождено желанием уменьшиться и спрятаться; чувством Конрада была негасимая жажда познания; чувство Миртл было связано с потребностью бежать прочь. Все они без исключения родились с особым «чувством», и вдруг лишиться его… было немыслимо.

– Я не могу летать, – сказала Пайпер. – Что мне делать? Я… НЕ… МОГУ… ЛЕТАТЬ.

6

– Она в состоянии шока, – сказал кто-то, когда Пайпер не нашла в себе сил подняться на ноги. Её била неконтролируемая дрожь, и Конраду пришлось взять её на руки и занести в амбар. Очень бережно он усадил её на стул у стола для совещаний.

– Не волнуйся… Я всё исправлю, – пообещал Конрад.

– Мы мигом приведём тебя в норму. – Вайолет похлопала Пайпер по руке.

Ни слова не говоря, ребята сели на свои места за столом, собранные и готовые действовать.

– Какие будут идеи? – положил начало Конрад.

– Я могу телекинетически поднять её в небо. Может, если она пробудет там довольно времени, она сможет и сама там остаться.

– Может, нам проанализировать тот яд, и тогда Конрад сможет создать вакцину?

– Что, если Джасперу ещё раз исцелить её?

– Кимбер может выбить её из этого состояния электрошоком, вроде как перезагрузить систему.

– Ей нужно просто отдохнуть.

Конрад вызвал изображение жука, навёлся на его брюшко и приблизил.

– Я ничего подобного не видел, – сказал Смитти.

– Это может быть мутация на основе двух разных биологических видов или генная модификация, – объявил Конрад. – Полутаракан, полувирус, полудинозавр.

Нален подавился смешком.

– Вполне в духе Макса – придумать способ создать супержука со склонностью к уничтожению мира.

– Вроде жука-киборга, – поддержал его Ахмед.

Конрад склонил голову набок, обдумывая всё это.

– Нам необходимо больше данных, – решил он. – Смитти, Джаспер и Кимбер, мне нужно, чтобы вы извлекли образец яда из тела Пайпер. Миртл, Дэйзи и близнецы – вам нужно вычислить, как предсказать место появления жучар. Когда у нас будет эта информация, мы сможем устроить западню. Вайолет, мне нужно, чтобы ты сделалась ещё меньше, чем когда-либо. Если объявится ещё один жук, тебе придётся подобраться достаточно близко, чтобы добыть образец волосков или кожи, ну и крови, если сумеешь. Я буду работать над анализом. Приходите ко мне, как только у вас будут какие-нибудь результаты.

Конрад поднялся на ноги, и всё пришло в многоголосое движение. Все разошлись, за исключением Пайпер, которая осталась сидеть за столом, болезненно осознавая, что она – единственный член команды, которому нечем заняться.

– Конрад?

Конрад обернулся, вспомнив о ней.

– Да?

– А мне что делать?

– Тебе нужно отдыхать.

– Но… – Пайпер осеклась. – Со мной всё будет в порядке, как думаешь? Это ведь только временно, а как только мы сообразим, что не так, я снова смогу летать… верно?

Конрад помолчал.

– Нужно собрать больше информации.

* * *

Как довелось узнать Пайпер, когда нечем заняться, день тянется бесконечно. Бетти настойчиво закармливала её, как будто беды её были от того, что ей не хватает питательных веществ и лучшим решением будет старая добрая яичница с беконом. Когда Пайпер не могла больше съесть ни кусочка, Бетти решила, что её должен осмотреть доктор Белл.

– Столько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз была на осмотре, – заметила Бетти. – Посетить доктора Белла никак не повредит.

Кабинет доктора Белла размещался в небольшом обшитом досками здании чуть в стороне от Главной улицы. Вся клиника состояла из приёмной да смотровой, но он был единственным врачом округа Лоуленд и без дела не сидел. Пайпер вскоре оказалась на кушетке для обследования, где доктор Белл послушал её сердце, проверил суставы и рефлексы, прижал ей язык деревянной палочкой и велел сказать: «А-а-а».

– А-а-а!

– Хм, – пробормотал доктор Белл, близоруко оглядывая её.

В душе Пайпер шевельнулась надежда, что доктор Белл видит какой-то простой недуг, что-то, что можно излечить обычной таблеткой, вот она проглотит её и тотчас сможет улететь домой.

– Хм. – Закончив осмотр, доктор Белл повесил стетоскоп себе на шею. – На мой взгляд, всё в норме, – сказал он.

– Но в этом-то и проблема, прежде-то она не была в норме, – раздражённо проговорила Бетти.

– Тут вы меня уели, – согласился доктор Белл.

– Я хочу сделаться такой, как была, – сказала Пайпер.

– Эх, – доктор Бэлл почесал затылок. Он сильно постарел, и волосы у него совсем побелели, а когда он ерошил их, так и оставались торчать дыбом. Этот погружённый в свои мысли невысокий дядька повидал в жизни всякое и поэтому знал, что жизнь идёт своим чередом, и был достаточно умён, чтобы убраться с дороги и не ставить ей препон.

Сев на небольшой вертящийся стул, он задумчиво посмотрел на Пайпер:

– Уж если я что и вынес из многолетнего врачевания, так это то, что все мы меняемся: или вверх тянемся, или вниз. И очень уж это непросто – поворотить тело, коли оно решило двинуться в том или ином направлении.

– Но это так внезапно случилось, – заметила Пайпер. – Вы же можете починить сломанную руку или ногу, верно?

– Знамо дело, могу, – ответил доктор Белл. – Но ты не сломана. Бывает, человек просыпается однажды, а тело уж не то, что прежде. Это часть взросления.

Пайпер отказывалась поверить в это даже на мгновение.

– Ну нет, только не для меня и не для моих друзей.

– Что ж, юная леди, одно я могу тебе сказать, – незлобиво отозвался доктор Белл, – всё с тобой в порядке, ты не больна, ничего у тебя не поломано, ничего не болит. Я не в силах привести тебя в бо́льшую норму, чем та, что свойственна телу; не этому учили меня в медицинском училище. Ничего дурного нет в том, чтобы быть нормальной здоровой двенадцатилетней девочкой. На свете немало девочек, которые что угодно готовы отдать, лишь бы быть нормальными и здоровыми, уж об этом мне кое-что известно. – Доктор Белл повернулся к Бетти. – Как говорится, негоже на судьбу роптать, нужно ценить, что имеешь. Конечно, тут я старомоден, и многие уж нынче тех взглядов не придерживаются.

– Так и есть, – согласилась Бетти. Слова доктора Белла казались ей вполне разумными.

Пайпер полыхнула гневом. Очевидно, что доктор Белл совершенно не понимал серьёзности ситуации.

– Это, – сказала она, указывая на собственное тело, – не я. Я никогда так себя не чувствовала. Не могу же я всю жизнь так прожить.

– Придержи язычок, Пайпер Макклауд, – оборвала её Бетти. – Я дерзостей не потерплю.

Пайпер ужасно захотелось закатить в ответ глаза.

– Ну, ну, – засмеялся доктор Белл. – Всё в своё время разрешится, уж так или иначе.

* * *

– Доктор Белл такой старый. Он просто не понимает, о чём я говорю, – пожаловалась Пайпер, когда Бетти затормозила их древний трясучий пикап перед домом.

Бетти надула губы и сжала зубы.

– Как по мне, он говорил очень разумно. Никогда не видела ничего хорошего в полётах, и тебе только на пользу пойдёт перестать витать в облаках.

– И как же именно мне это пойдёт на пользу? – Пайпер выскочила и хлопнула старой проржавевшей дверью. – Всё, что я хочу в этой жизни, – это летать.

Извлекая из грузовика своё налившееся усталостью тело, Бетти промолвила:

– На все воля Божия.

Пайпер замахала руками.

– Так, значит, по воле Господа я летала для того, чтобы он в итоге лишил меня этого дара? Не вижу в этом никакого смысла. – Пайпер отвернулась от матери и в сердцах затопала к амбару в поисках друзей. Уж они-то поймут её.

Войдя в амбар, Пайпер увидела, что все дети собрались на совещание, в воздухе витало напряжение и множество планов. Конрад выстроил над столом трёхмерную проекцию местности. Он уже составил списки отрядов и определил задания, разметив стрелками направления. Миртл делала записи, Джаспер встревоженно тёр ладони, даже не замечая их свечения. Одним словом, это было типичное совещание по спасению мира.

Пайпер заняла привычное место напротив Конрада и попыталась разобраться в том, что она пропустила. Она повернулась к Лили за разъяснениями, но та тренировалась – раз за разом телекинетически поднимала Вайолет, которая уменьшилась до размеров небольшой куколки.

Конрад одним щелчком пальцев свернул трёхмерную модель.

– На этом всё. Мы выдвигаемся через пятнадцать минут. Миртл, первый агент должен прибыть на место до нас, чтобы мы понимали, во что ввязываемся.

Миртл отдала честь и умчалась. Остальные поднялись на ноги, спеша приступить к полученным заданиям.

– Погоди! – Пайпер пришлось бежать за Лили, которая припозднилась с уходом, так как ей приходилось пролагать маршрут для Вайолет. – Совещание уже закончено? Что происходит?

– А ты не слышала? Миртл и Дэйзи вычислили координаты следующего пришествия жуков. Конрад разработал план, как нам собрать образцы ДНК жучар, чтобы можно было их проанализировать.

– Скажи ей о рисунке! – мышиный писк исходил от Вайолет, парившей между ними.

Лили сморщила личико.

– Ох, точно, нам крупно повезло – Конрад отыскал один загадочный наскальный рисунок, сделанный тысячи лет тому назад, а на нём изображены жуки[3]. Он думает, что, возможно, это древний вид животных или вроде того.

– Правда? И какой он, этот рисунок?

Лили опустила Вайолет на ближайший стол, а затем включила монитор. Быстрыми ударами по клавишам она вызвала странное изображение, при виде которого Пайпер замерла на месте. Скупые линии древнего рисунка изображали огромных жуков, преследующих людей. Один человечек лежал навзничь, очевидно погибший при нападении. Другие люди ощерились на насекомых копьями.

– Батюшки-светы! – выдохнула Пайпер и затрясла головой. – Вы видели что-нибудь подобное?

– Не-а, – отозвалась Лили. – Я точно не видела.

Пайпер провела пальцем по изгибу жучьей спины. В голове у неё всплыло какое-то воспоминание, но она никак не могла ухватить его. На мгновение у неё поплыло перед глазами.

– Лили, этот жук тебе ничего не напоминает? – Пайпер повернулась к Лили, но Лили и след простыл. Все они давно ушли. Как же долго она простояла так?

Пайпер бросилась к двери, заметив во дворе транспорт. У команды было несколько способов добираться до места операции и обратно, и сегодня Конрад распорядился использовать грузовики. Это были лоснящиеся чёрные беспилотные грузовые автомобили без опознавательных знаков, под завязку наполненные всевозможной аппаратурой. Вообще, когда ребята отправлялись на задание, Миртл бежала, Пайпер летела, Нален и Ахмед нагоняли ветер и ветро-сёрфинговали, ну а все остальные ехали вместе.

– Отправляемся, – объявил Конрад, закрывая задние двери первого грузовика.

Пайпер направилась к другому грузовику, собираясь влезть. Прежде чем она успела поднять ногу, рядом с ней возник Конрад.

– Пайпер, можно тебя на минутку?

– Ну а то! – Пайпер, затаив дыхание, ждала, что скажет Конрад.

Конрад поколебался и понизил голос:

– Дело в том, Пайпер, что мы не до конца понимаем действие яда.

– Я знаю, – тотчас отозвалась Пайпер. – Но, ты же сам говорил, как только мы соберём больше сведений о жуках, мы всё раскумекаем. Верно?

– Это моя гипотеза, – Конрад провёл рукой по волосам и отвёл взгляд. – Но эти миссии… опасны, Пайпер. Без наших необычных талантов мы могли бы серьёзно пострадать.

Пайпер с силой выдохнула:

– Я не попаду в беду.

Но слова эти сорвались с губ, ей стало ясно, что беда-то её уже настигла.

– Или погибнуть, – продолжал Конрад. – Это непростое задание, и команда должна сосредоточиться на цели, а не… – Конрад не договорил, позволив фразе повиснуть в воздухе.

– А не нянькаться со мной? – Пайпер обдало жаром, глаза её сузились. – Сколько миссий мы выполнили вместе?

Конрад покачал головой.

– Не в этом дело.

– Сколько? – упорствовала Пайпер.

– Что… тебе назвать число?

– Да, назови мне точное число! На скольких заданиях мы побывали?

Конрад махнул на неё рукой.

– На четыреста двух.

Пайпер скрестила на груди руки.

– И сколько было успешных?

– Ты ведёшь себя неразумно.

– То, что ты гений, ещё не значит, что у тебя исключительное право на мышление. Наш коэффициент результативности?

– Четыреста одна операция, последнюю миссию я не могу назвать успешной.

– Ладно, итого более девяносто девяти процентов.

– Девяносто девять целых и семьдесят пять сотых процента, – уточнил Конрад.

– Как скажешь. И я была на каждой из этих операций. – Пайпер указала на себя, затем на Конрада. – Мы с тобой были всё это время. Вместе. Как команда.

Конрад вздохнул и отступил.

Пайпер взобралась в грузовик.

– Ума не приложу, что на тебя вдруг нашло.

– Нам необходимо больше узнать об этом яде. Я же просто хочу, чтобы ты была в безопасности, – продолжал спорить Конрад, но Пайпер была уже внутри.

7

Транспорт был роскошным. Он спроектирован так, чтобы внутри разместилась большая зона с рабочими местами, небольшая кухонька с запасом готовой еды и несколько коек. Остальные дети, давно привыкшие передвигаться подобным образом, заняли свои обычные места, но Пайпер, которая всегда летала, не сразу разобралась, где ей будет удобно. Устроившись было на диване, который оказался чересчур мягким, она в конце концов подсела за стол к Смитти и Кимбер, корпевшим над толстенными учебниками.

– Ты это решил? – Кимбер развернула книгу к Смитти и ткнула в задачку.

Смитти покачал головой.

– Думаю, тут надо выразить x через отношение y к z.

– А-а, ясно, – Кимбер снова ушла в работу.

Пайпер заглянула в книгу.

– Что это?

– Вступительный экзамен в колледж. – Кимбер перелистнула страницу и приступила к следующему заданию. – Я решаю тренировочный тест. Мне нужно решать по одному в день, чтобы подготовиться к экзамену. Я подаюсь на электротехнику, и во все хорошие колледжи высокий конкурс.

– Уф. – Пайпер посмотрела на задачки, которые решала Кимбер, и на беглый взгляд они были трудные, труднее всех, что она когда-либо решала. – Ты идёшь в колледж?

– Ну, не могу же я зарабатывать, подпуская через пальцы электрический разряд. – Кимбер пожала плечами. – Это не то чтобы высоко оплачиваемая должность. Я ничего не говорю, мир спасать прикольно, но в определённый момент придётся вырасти и устроиться на работу.

– Тут она права, – кивнул Смитти. – С рентгеновским зрением далеко не уедешь. Им за аренду не заплатишь… ну это, когда я сниму квартиру. Поэтому я собираюсь поступить в медицинское училище на рентгенологию.

Кимбер повернулась к Пайпер.

– Ну а ты? Что ты планируешь делать?

– Я? – Пайпер заёрзала. – Э… Я много о чём раздумывала.

– У тебя ещё есть пара лет, чтобы определиться, – сказала Кимбер. – У нас – другое дело. Нам нужно подать заявление в колледж уже этой осенью.

Чем Пайпер станет заниматься, когда вырастет? Она об этом пока и не задумывалась.

– Как ты узнала об электротехнике? Ну то бишь тебе про неё кто-то рассказал? – У них было совещание о том, как жить дальше, и Пайпер его пропустила?

– Мы со Смитти последнюю пару лет изучаем, какие профессии можно выбрать. Мы взвесили все «за» и «против», учитывая наши желания, сильные стороны и долгосрочные финансовые цели. Сама понимаешь, нужно быть реалистами, верно?

Рот Пайпер так и открылся, но она не смогла издать ни звука.

– Ну, разумеется, ты и сама уже обо всём этом думала. Мы тут не одни такие умные. – Кимбер неловко засмеялась, словно сморозила глупость. – И что в твоём списке?

– Моём списке?

– Ну, в чём ты сильна? – Кимбер ждала ответа.

Ещё вчера первое, что вылетело бы изо рта Пайпер, было бы «полёты», но теперь она была не уверена, что это так. А если не полёты, что ей остаётся?

– Ну, раньше, – медленно начала Пайпер, – я думала о том, чтобы открыть лётную школу.

– Значит, ты хочешь быть учительницей. – Кимбер хлопнула в ладоши. – Классная идея! Конечно, для этого тебе придётся закончить педагогическое училище и получить бакалавра в педагогике. Есть множество хороших программ, но, я слышала, там везде конкурс, так что тебе нужны хорошие отметки. Плюс, если ты хочешь специализироваться в чём-то таком, как полёты, наверняка тебе нужно будет пройти магистратуру.

– Магистратуру?

– Ну конечно. Ты же не можешь взять и открыть школу без степени.

– Ох. – Лётная школа вдруг показалась совершенно несбыточным планом, даже если она снова сможет летать. Почему она не сообразила, что недостаточно просто развесить объявления и найти учеников? Пайпер поглядела на книги. – Я не знала.

– Что? Ты думала, что будешь просто летать, спасать планету и еда сама у тебя на столе появится? – Кимбер фыркнула.

– Это вряд ли. – Смитти тоже засмеялся. – Нам же чаевых не дают.

– Ты только вообрази: мы чрезвычайно рады спасти вас из этого горящего здания, а теперь подкиньте-ка нам немного бабла. – Кимбер закатила глаза. – Держи карман шире. Этот мир устроен иначе.

– Но… – Пайпер была расстроена и сбита с толку, и у неё начала ныть поясница. – Я думала, мы же помогаем, приносим пользу.

– Да, конечно.

– Разумеется.

– Но взрослый мир устроен совсем иначе, Пайпер. А рано или поздно нам всем придётся вырасти. – Кимбер говорила напрямик, без обиняков, такая уж у неё была натура, однако она говорила искренне и не со зла. Она старалась помочь.

И не то чтобы Пайпер была не рада совету, однако она чувствовала, что на неё навалилась ещё одна проблема, которую придётся решать, а дел, к которым она боялась даже подступиться, и так было невпроворот. Она вдруг почувствовала себя ужасно усталой.

– Думаю, я немного передохну, – сказала Пайпер.

– Отличная мысль! До места мы доберёмся только через пару часов. Подремать вволю успеешь.

Кимбер и Смитти вернулись к учёбе, а Пайпер встала из-за стола и потащилась обратно к чересчур мягкому дивану. Взяв плед, она залегла под ним, а в голове крутились без особого порядка тревожные мысли о невозможности летать, о государственных требованиях к открытию лётной школы и о том, что её укусил жучище размером с небольшой валун.

8

– Жуки примерно в шести метрах под землёй, и поднимаются они быстро, – доложил Смитти. – Выводок из десяти штук – нет, двенадцати. Расчётное время прибытия на поверхность – три минуты от настоящего момента.

– Дай мне точные координаты. – Конрад как раз подключался к орбитальному спутнику при помощи мобильного устройства.

– Три метра к северо-западу относительно нашего текущего местоположения.

Их текущим местоположением являлось болото. Все одиннадцать ребят скученно сидели на небольшом кургане посреди какого-то ведьминого варева. Жаркий день обернулся ледяной, чернильно-чёрной ночью, и от воды исходил густой, хоть ложкой черпай, пар. Это не представляло проблем для Смитти с его рентгеновским зрением, но остальные не могли ничего разглядеть и на расстоянии полуметра.

Пайпер стояла ближе всех к воде, и ноги у неё промокли насквозь. Она не могла даже вспомнить, когда ей в последний раз случалось промочить обувь или стоять в болотной жиже – парение было отличным решением для всех этих проблем. В ходе любой другой миссии она бы сейчас вела разведку с воздуха, снабжая остальных важной информацией. Оттуда же, где она стояла теперь, она не видела ни шиша.

Внимание Пайпер привлекла какая-то рябь на болоте, и она нагнулась, чтобы рассмотреть, что это. Было похоже, что к ней направляется косяк рыб. Волнение на воде делалось более заметным. Может, это черепаха? Пайпер наклонилась.

Неожиданно болото плеснуло, из него выбросился аллигатор размером с большое бревно, пасть его была распахнута, зубы белели. Челюсти поперёк Пайпер. Прежде чем она успела закричать или даже понять, что происходит, аллигатор утащил её в воду и прочь от кургана.

Десять ребят, оставшихся стоять на холме, наблюдали за нападением с невозмутимым спокойствием.

– Я вижу поблизости ещё примерно пятнадцать аллигаторов, – отметил Смитти. – А на добавку есть и змеи.

– У нас совершенно нет на это времени, – вздохнул Конрад. – Дэйзи, побеседуй, пожалуйста, с нашим зубастым другом!

Дэйзи нырнула в воду.

– Что до остальных… Смитти, сосредоточься на задаче. Вайолет, мне нужно, чтобы ты уменьшилась до минимума. Лили, займи позицию, из которой ты сможешь маневрировать с Вайолет. Ахмед и Нален, будьте добры, сверните этот туман, чтобы у нас была пристойная видимость.

Вода возле кургана снова плеснула вверх, из неё появился хлещущий аллигатор и с мокрым звуком хлопнулся перед отрядом. Глотающая ртом воздух Пайпер по-прежнему была зажата у него в челюстях. В следующее мгновение Дэйзи выкарабкалась из болотной жижи.

Пока Пайпер кашляла и отплёвывалась, Дэйзи весомо наступила ногой на спину аллигатора, прижав его к земле. Без особого труда она разжала челюсти рептилии, и Пайпер повалилась на землю, вся покусанная.

Пара мгновений, и Джаспер исцелил Пайпер, а Дэйзи швырнула огрызающегося аллигатора обратно в трясину. Пайпер какое-то время одурело лежала во влажной грязи, приходя в себя. Затем она неловко, порывисто встала и отряхнулась.

– Со всеми бывает, – сказала она слабым голосом.

Конрад, скривившись, задумчиво и протяжно втянул носом вонючий болотный воздух. Он покамест не собирался спорить с Пайпер.

– Выдвигайтесь, – сказал он, и ребята быстро распределились по своим позициям. Пайпер он велел: – Оставайся рядом со мной. Это приказ.

В груди Пайпер полыхнула искрами ярость. Ещё не хватало, чтобы Конрад отдавал ей приказы! Они команда, и он над ней не начальник!

– Вот и они, – сказал Смитти по громкой связи. (У каждого из детей в ухе была тоненькая серебряная гарнитура, облегчавшая общение.)

И действительно, огромные пузыри, как снаряды, разорвались на поверхности болота, а за ними следом появилось первое лягающееся членистоногое. При виде него у Пайпер непроизвольно занялось дыхание, и она отступила на шаг назад.

Конрад сказал:

– Визуально подтверждается. Лили, значит, Вайолет вперёд!

Жук сердито жужжал в воде, силясь выползти из трясины. Выбравшись на твёрдую почву, он мощно отряхнулся и с рёвом расправил крылья. Что-то в движениях насекомого неожиданно кольнуло Пайпер. Что-то в них было сродни тому, как в глубине души чувствовала себя она сама – будто ей неловко в собственной коже и хотелось, запрокинув голову к небу, взвыть от негодования и боли.

– Кажись, он словно… – зашептала Пайпер Конраду. – Словно от боли корчится?

– Тсс. Мне нужно сосредоточиться, Пайпер. – Конрад отмахнулся от Пайпер рукой. – Не так быстро, Лили. Опусти её ниже и медленнее. Вайолет, приготовься схватить образец тканей и шерстинок, но, если получится добыть кровь, будет просто идеально. Чем больше, тем лучше.

Вот на поверхности показался и второй жук. Этот был ещё ближе к тому месту, где стояли дети, и Пайпер наклонилась, внимательно вглядываясь. Жук нащупал упор между двух камней. Он затрепетал крыльями.

Пайпер пошевелила руками, воспроизводя его дрожь.

Двумя передними лапками жук хлёсткими, сердитыми движениями шкрябал себе по грудине.

Пайпер повторила его движение, ощущение было приятное. Какое облегчение!

Жук расправил крылья и свирепым толчком поднял своё грузное тело в воздух, всё выше и выше.

Пайпер подняла руки, приказывая себе подняться ввысь. Последовать за насекомым она не могла, как её ни тянуло ввысь. Всё тело девочки трепетало от горячечного желания подняться в воздух.

Как только второй жучара взлетел, вслед за ним, ещё ближе, появился следующий. Когда вода успокоилась, Пайпер смогла увидеть, что это насекомое было меньше, намного меньше остальных. Жук был не крупнее надувного пляжного мяча, и ему лишь с трудом удалось зацепиться за плавучее бревно. Тотчас раздались гул и шлёпанье крыльев.

Когда насекомое изготовилось взлететь, Пайпер заметила уже знакомую ей рябь на воде прямо возле бревна, за которое держался жучонок.

– Давай же, давай, – поторапливала она жука. – Улетай!

Жук затрепетал крыльями, но был не таким сильным, как его предшественник. Он взмыл с бревна, но высоты не набрал, а вскоре и вовсе ухнул вниз.

Рябь быстро приближалась.

– Поспеши! Быстрее!

Жучонок изо всех сил жужжал крыльями. Рябь настигла его.

Пайпер завопила:

– Улетай!

Жук приподнялся.

Аллигатор взметнулся из воды, широко разинув пасть.

Когда челюсти аллигатора сомкнулись, жук тонко и пронзительно запищал. Звук ножом полоснул по ушам Пайпер.

Насекомое сражалось с аллигатором, но и хищник не сдавался. Вдруг красное брюшко жука воспламенилось.

Пайпер рухнула на колени.

Конрад мгновенно очутился возле неё, и девочка видела, как шевелятся его губы, но что он говорит, разобрать не могла. Она слышала одно лишь бормочущее стрекотание. Она не понимала, что оно означает, но стрёкот был не только вокруг неё, но и словно внутри, и он терзал её острой режущей болью.

Аллигатор затягивал жука вниз. Жучонок высвободил одно крыло и трепетал им. Брюшко насекомого было огненно-красным, и казалось, вот-вот разорвётся.

Конрад склонился над Пайпер и дотронулся до её живота. Пайпер опустила взгляд и увидела, что и она горела красным. Её живот и спина испускали такое точно свечение, как и жучье брюшко.

Губы Конрада двигались тревожно и настойчиво.

Пайпер отвернулась от него и успела увидеть, как аллигатор в последний раз рванул жука под воду. Больше жучонок не выплыл. Красное свечение дрогнуло и погасло.

Пайпер повалилась на землю.

* * *

Через некоторое время Пайпер очнулась на мягком диване в грузовике. Все столпились вокруг девочки, её окружали серьёзные неотступные взгляды.

Пайпер дотронулась до живота.

– Что случилось?

– И нам бы хотелось это знать. – Конрад стоял, скрестив руки на груди.

– Ты словно загорелась, – негромко проговорил Джаспер. – Как будто ты полыхала изнутри.

Пайпер обхватила руками то место, где ещё тлели угли красного жара.

– Я ничего не делала. Это само произошло. Я не могла ничего с этим поделать.

Ахмед негромко присвистнул, а Нален покачал головой. И тут и там перекрещивались встревоженные взгляды.

– Со стороны это выглядело так, будто между тобой и жуком установилась связь, – отметил Конрад. – Как будто он общался с тобой. Ты испускала свечение синхронно с ним и с той же частотой.

Пайпер припомнила странный стрекочущий звук, раздававшийся у неё в голове, и те ощущения, которые появились у неё после злополучного укуса.

– Есть научные данные о том, что некоторые животные и насекомые способны общаться между собой, используя недоступные нам звуковые частоты, – продолжал Конрад. – У них групповое сознание, и они действуют как коллективный организм.

– Что это значит?

– Это значит, что жуки общаются с тобой, и во время нападения аллигатора ты реагировала точно так, как они. Ты утратила самоконтроль.

– Быть того не может. – Пайпер затрясла головой и посмотрела на Кимбер, поскольку та обычно поддерживала её. Выражение лица Кимбер ясно сказало Пайпер, что от неё поддержки можно не ждать. – И вовсе мной не управляют жуки! – заявила Пайпер.

– Я и не говорю, что они тобою управляют, – поправил её Конрад. – Я обращаю внимание на тот факт, что они с тобой общаются и что ты воспринимаешь то, что они тебе передают.

– Но я в порядке. Вот правда. – Пайпер поднялась на ноги. – Этого не повторится. Это просто шальная случайность.

Её заявление было встречено молчанием.

– Правда, – напирала Пайпер. – Со мной всё хорошо.

9

Джо Макклауд налегал на лопату всем своим весом, чтобы врезаться в грунт, отбрасывал землю и снова копал. Он раз за разом повторял одно и то же действие. Джо был как платан – такой же жилистый и молчаливый, закалённый непогодами и сильный. Он любил размеренный сельский труд и то чувство, которое владело им в конце дня, когда он, утомлённый всем телом, приходил домой на кухню, и Бетти ставила перед ним добрую порцию отменной пищи. Его жизнь была столь же незатейлива и честна, как и его натура. А более всего на свете Джо Макклауд любил своего ребёнка.

Ему больно было смотреть, как Пайпер сиротливо, словно птенец, примостилась на камешке неподалёку, глядя, как он работает. После того что произошло на прошлой неделе, от её привычного жизнелюбия осталась бледная тень.

– Пап, можно я тебе кое-что скажу?

Джо размеренно копал, ожидая, когда Пайпер заговорит.

– Ничего не выходит. – Пайпер несколько раз тяжело и надрывно вздохнула, прежде чем сумела овладеть собой. – Я всё перепробовала. Вот правда. Я спрыгнула со всего, что смогла найти; затем я сидела тише воды и думала о небе. Я и с разбега пробовала взлететь. – Она печально покачала головой, вспоминая, что и это не сработало. – Все делают, что только могут, чтобы помочь мне. Дэйзи всей своей силищей подбросила меня высоко в воздух. Лили телекинетически подвесила меня под облака, проверить, вдруг от этого всё само завертится. Конрад сработал мне крылья, а затем Ахмед и Нален подняли ураган и запустили меня как воздушного змея. Смитти сварганил катапульту и выстрелил мною в воздух. Кимбер опробовала шоковую терапию. Ух и больно же было! Но ничего не вышло. – Пайпер прерывисто вздохнула. – Пора подглядеть правде в лицо – быть может, я никогда уже не взлечу.

Джо резко поднял голову, но Пайпер предостерегающе подняла руку.

– Я знаю, что ты скажешь: погоди, может, всё само вернётся. Конрад тоже так говорит. Сам знаешь, я не из тех, кто опускает руки, вот и сейчас я не сдаюсь. – Рука Пайпер упала на место на животе, наделённое особым чутьём. – Но я ощущаю себя иначе, чем прежде. Будто неба во мне больше нет.

Джо продолжал копать, задумчиво и печально. Пайпер обхватила себя руками, крепко сжав рёбра.

– А что всего хуже, думается мне, я сама виновата.

Джо перестал работать.

Лицо у Пайпер было грозовое.

– Я не говорю, будто я хотела, чтобы тот жук меня укуси, или что я расхотела летать. Нет, вовсе нет. Но всё теперь не так. Всё меняется. И делаюсь совсем другой, иногда даже и не знаю, кто я. Вот в прошлое воскресенье, когда пастор объявил о бале. Раньше-то я бы обрадовалась мороженому да тому, что можно сдружиться с ребятами. Но тут я, как услышала об этом, только и думать могла, что нет у меня красивого платья и как хочется выглядеть хорошенькой. Ну а потом стала переживать, вдруг меня никто не пригласит. Понимаешь, Джаспер пригласил Лили пойти с ним, ну а Смитти позвал Кимбер, но меня никто не пригласил. Я думала, Кон… То бишь я думала, может кто-нибудь меня позовёт. А он не позвал.

Пайпер потянула себя за волосы, как будто сердясь на них, словно это в них всё дело.

– Мне двенадцать лет. Тринадцать будет через пару месяцев, а волосы у меня разлетаются, будто они себе на уме. А я больше не ребёнок. – Пайпер покусала губу, размышляя о том, о чём и положено размышлять на пороге взросления. –   Лили сказала, мне нужно почаще носить волосы распущенными. Она сказала, мне надобно надеть платье, и тогда, может, Кон… может, кто-то пригласит меня на бал. Но беда в том, что, когда ты летаешь с распущенными волосами, они в лицо лезут и мешают видеть. И к тому же наверху так ветрено, что платье задирается и приходится его держать. Макс тогда закуролесил, а я кружила надо всеми, но видно мне было хуже, чем обычно, вот я и не заметила Джаспера вовремя. А потом, когда я летела за ним, мне пришлось замедлиться, потому что надобно было платье держать. – Пайпер вздохнула от огорчения, досады и разочарования. –   Знамо дело, Джаспера я спасла, да только это по моей вине он вообще попал в ту беду. Если б я заплела косы, как обычно, да джинсы надела, мы бы с ним не попали куда не следует и никто бы меня не укусил. Вот в чём всё дело.

Я хочу летать и быть сильной, но и на бал приглашение получить мне тоже охота. А теперь я и летать не могу, и ни на какой бал я не пойду, и сама я всё испортила.

Джо отложил лопату и подошёл к Пайпер.

– Не знаю, что я и делать-то стану, если больше не взлечу никогда. – Голос у Пайпер был хрупкий и безучастный. – При одной мысли у меня всё тело ноет. Что мне делать, папа?

Джо Макклауд обхватил руками свою сломленную птичку и прижал к себе. Пайпер вздохнула и прильнула к нему.

10

Среди ночи, как оно часто и бывало, случилось что-то непредвиденное. За все те годы, что ребята были командой, всё происходило по одному сценарию: специально разработанная система слежения реагировала на бедствие или чрезвычайное происшествие, система сигнализации оповещала Конрада, а Конрад будил остальных.

Но той ночью Пайпер никто не разбудил. Когда она спустилась к завтраку, Фидо промышлял на пустой кухне, и девочка тотчас поняла, что её оставили дома. Никто из них даже не подумал разбудить её. Или, того хуже, подумали, но решили, что не стоит.

Пайпер плюхнулась на стул возле кухонного стола и скуксилась. Понуро сгорбившийся человек был идеальной жертвой для оголодавшего питомца, и Фидо замахал кожистыми крыльями и наконец уселся на стол нос к носу с Пайпер. Когда она не начала его гладить, он лизнул её пару раз своим колючим пурпурным языком.

– Они нас бросили, Фидо.

Фидо обнюхал Пайпер, пытаясь вычислить, где она спрятала еду.

– Они даже не разбудили меня! Неужели нельзя было хотя бы попрощаться и сказать, что они скоро вернутся?

Фидо наградил её ещё одним поцелуем – лизнул в подбородок.

Пайпер успокоительно погладила его.

– Тебя же часто оставляют одного? Кажись, и меня теперь тоже.

Струйка слюны свисала из уголка рта Фидо. Во имя всего святого, когда же она даст ему кусочек чего-нибудь вкусненького?

– Ты хочешь Фидо-печеньку?

Фидо очень даже хотел Фидо-печеньку. Сильнее, чем умел выразить своим ворчливым тявканьем и помятой мордой в складочку. Он принялся восторженно летать по кухне, сшибая предметы, и только когда Пайпер положила два печенья ему в миску, присел, схватил угощение и захрустел.

Это было воскресенье. Для Бетти день воскресный означал одно – церковь, и, покорные её воле, Макклауды в любую погоду были на месте и на хорошем счету – на тот случай, если регистрация ведётся на небесном уровне. Но в тот день – можно подумать, мало было без того аномалий! – самочувствие Бетти Макклауд не позволило ей пойти в церковь. Джо не хотел оставлять жену одну, и Пайпер отослали в качестве единственной представительницы клана Макклаудов.

Первой фермой вдоль Речной улицы, по которой шла Пайпер, была ферма Миллеров. Миллеры также направлялись в церковь, но, завидев Пайпер, они поспешили обогнать её и даже не поздоровались, словно нарочно не замечая её присутствия. Вот это аномалией вовсе не было.

После фермы Миллеров тянулись ровно засаженные кукурузой и пшеницей поля, выводившие под конец к густому перелеску. За чащей лежала Главная улица, в начале которой и стояла церковь. Церковь округа Лоуленд – обшитое белёными досками здание, достаточно просторное, чтобы вместить всех прихожан, фермеров с детьми, – могла похвастаться разве что высоким шпилем, со всей решительностью заявлявшим Всевышнему, что верующие округа Лоуленд настроены вполне серьёзно.

Сегодня Пайпер впервые прошла всю дорогу до города, ни разу не воспарив и не пролетев даже и пары метров. Когда она достигла перелеска, ноги у неё гудели, мышцы ныли от нагрузки. Ходить пешком, решила Пайпер, прислонившись к дереву и устроив привал, было самым нелюбимым её занятием. Ещё один пункт вдобавок к длинному списку доводов, почему летать лучше.

Отдыхая, Пайпер заметила, как по лесной тропинке ковыляет старуха с электрическим измельчителем в руках.

Так точно, как всему округу Лоуленд было известно всё о Пайпер и её полётах, сама Пайпер прекрасно знала об этой старухе.

От рождения и по крещению она звалась Берти Бекка, но имя это не привязалось. Она была странным ребёнком и выросла ещё более странным подростком, а повзрослев, сделалась престранной до мозга костей. Она не была странной в том смысле, в каком Пайпер была странной, она принадлежала отдельной, свой персональной странности.

В один прекрасный день Берти сказала, что ветер нашептал ей обрезать волосы, и в самом деле обстригла себе голову, будто овцу, а затем намазала её гусиным жиром, чтобы не терять тепло тела. С тех пор она представляла собой неприглядное и вонючее зрелище для всего округа Лоуленд. В другой раз она поспорила с кустом бересклета и целую неделю приходила и кричала на него после обеда, пока тот не загнулся.

Когда Берти была подростком, ей приснилось, что её сердце ест змея. Но в последнюю минуту вниз слетел ворон и унёс змею. Она утверждала, что это означает, что истинное её имя – Ворон, и именно так она требовала называть себя. Мальчишки округа Лоуленд радостно принялись дразнить её, мол, «ворона с дуба рухнула». Имя прижилось, и все, включая пастора, звали её Ворона Сдуба, и теперь люди едва помнили, что вообще-то её имя было Берти Бекка.

Беда с Вороной Сдуба была не в её эксцентричности и странности, а скорее в её гениальности. Потому как в одном случае из десяти она находила просто феноменальные решения проблем. Как в тот раз, когда она помешала рою саранчи сожрать все посевы в округе Лоуленд, поднеся им чашку сладкого чая. Саранча выпила чай, улетела и больше не возвращалась.

Чистая правда!

А ещё был случай, когда пропал восьмилетний Дьюки Дик, и никто не мог его отыскать. В отчаянии родители бросились к Вороне Сдуба за помощью, а та встала на четвереньки посреди Главной улицы и прижала ухо к земле. Поднявшись на ноги, она сказала родителям Дьюки Дика, что мальчик свалился в колодец за домом старика Декатера. И действительно, там-то его и нашли. Потом все принялись расспрашивать Ворону Сдуба, как же она узнала. «Проще простого, – отвечала она. – В земле недалеко от моего уха сидел червяк, он мне и сказал».

Народ в округе Лоуленд не отличался долготерпением, да и просто с терпением к чудачествам персон вроде Вороны Сдуба, однако с ней, можно сказать, заключили договор страхования на тот маловероятный случай, когда случится что-то из ряда вон выходящее и тогда она спасёт всех от беды.

Ворону Сдуба не отваживали, но и не особо привечали. Никто с ней не разговаривал, детям запрещалось к ней даже приближаться, а жить ей полагалось наособицу и нос в чужие дела не совать. По счастью, Ворону Сдуба это вполне устраивало. Она поселилась в увитой плющом и окружённой ароматными травами хижине среди рощи, волосы у неё отросли и спутанной гривой спускались по спине. Жители округа Лоуленд вспоминали о Вороне Сдуба, только если умудрялись попасть в такой переплёт, из которого уж никак не могли выбраться, и тогда со всех ног неслись по тропинке к её дому, чтобы выпросить чудо, впрочем, не забывая помолиться, чтобы оно сработало и не оказалось чушью собачьей. И этого тоже можно было от неё ждать.

* * *

Пайпер слышала, как звонят церковные колокола, и знала, что ей надо поспешить, однако фигура Вороны Сдуба притягивала её, словно магнитом.

В голове у неё звучали слова Бетти: «И не вздумай приближаться к этой Вороне Сдуба. Держись от неё подальше».

И всё же…

Пайпер и осознать не успела, что делает, как усталые и ноющие ноги уверенно понесли её по тропинке, ведущей к хижине Вороны Сдуба.

11

За поворотом тропы деревья росли так плотно, что здесь царил полумрак, подцвеченный мшисто-зелёным светом. До этого утра Пайпер беспрекословно исполняла постановление Бетти держаться подальше от Вороны Сдуба, и поэтому изо всех закоулков округа Лоуленд только здесь она и не бывала. Поскольку с воздуха невозможно было что-то увидеть сквозь кроны деревьев, Пайпер совершенно не представляла, куда идёт.

Тропинка была натоптанная, извилистая, петляющая по склонам, а с обеих сторон к ней близко подступал лес. Когда Пайпер начало казаться, что она вышла далеко за пределы округа Лоуленд, она набрела на два огромных валуна, стоявших по обе стороны дорожки и образовывавших как будто дверной проём. По другую сторону от этих природных ворот Пайпер обнаружила прогалину. Она была немногим больше амбара Макклаудов, и её укрывали нависающие ветви старых деревьев, так что казалось, будто стоишь под сводами собора под открытым небом. Первое, что бросилось Пайпер в глаза, – несколько штук самодельной «музыки ветра» из палочек и камушков, развешенные на деревьях. Когда ветерок играл ими, они трещали, словно весёлые стенографистки.

В центре прогалины стояла покосившаяся хижина, окружённая со всех сторон кучей-малой самых странных и неожиданных предметов, применение, да и значение которых могла знать разве что Ворона Сдуба.

Справа от Пайпер стояла новёхонькая серебряная плита. Выглядела она дорогущей. Плита поблёскивала, как чаша для причастия, и стояла, словно ожидая появления шеф-повара, который начнёт взбивать суфле. Семейство енотов поселилось в духовке, а рядом был подходящего для енотов размера ящик для писем, в который кто-то – как Пайпер полагала, Ворона Сдуба – доставлял письма. Письма тоже были енотного размера.

Слева к большой сушилке для белья были привязаны пучки трав и цветов, а ещё, совершенно неожиданно, справа от хижины, которая вся была размером с одну большую комнату, стоял ярко-розовый шезлонг. На нём-то и возлежала Ворона Сдуба, горячо беседуя о чём-то с мышкой, сидевшей у неё на колене.

– Нет, – с твёрдостью отвечала она мышке, грозя скрюченным пальцем. – Интернет подсоединён к канализации, а для электричества надобны почтовые марки. Я тебе об этом уже говорила.

Мышь сердито дёрнула хвостом и уселась на задние лапки.

– Коли тебе нужен дождь, так не ешь орехов, – сказала ей Ворона Сдуба.

– Эм… Кхм… – произнесла Пайпер, вежливо покашляв.

Мышь и Ворона Сдуба поглядели на неё, причём ни одна из них не выказала удивления при виде девочки.

– Я проходила мимо, – сказала Пайпер, полагая, что нужно как-то объясниться. – Я шла в церковь. И подумала, что хорошо бы зайти и поздороваться. – Она пошевелила пальцами. – Здрасьте!

Ворона Сдуба припёрла её суровым взглядом.

– Прежде ты не заходила поздороваться.

Пайпер разом почувствовала, что она вела себя непростительно заносчиво и бестактно. Наверное, Вороне Сдуба было одиноко, и она надеялась на дружеский визит. Отчего она не подумала об этом раньше?

– Извините.

Ворона Сдуба прищурилась, оглядывая Пайпер с головы до ног.

– Ты – та самая Пайпер Макклауд.

– Да.

– А ты вытянулась, ишь какая стала высокая. Ты уж почти взрослая. Эта Милли Мэй говорит, что ты всех нас в гроб вгонишь. Она говорит, в тебе дьявол сидит.

– А… во мне дьявол не сидит, – забормотала Пайпер. Её жутко раздражало, что Милли Мэй постоянно говорит про неё что-то подобное. – Нечего Милли Мэй Миллер говорить неправду.

На это Ворона Сдуба зашлась ухающим хохотом.

– Не могут люди правду говорить, коли нету в них самих той правды. – Она с видимым усилием поднялась из шезлонга, не переставая хихикать.

Пайпер была сбита с панталыку и чувствовала себя не в своей тарелке. Она что же, поступила невежливо, незвано явившись на прогалину? И что ей теперь делать?

– Я умею летать, – выпалила Пайпер.

– Это мне известно, – сказала Ворона Сдуба.

– Но со мной приключился несчастный случай, и я больше не могу летать. Я не знаю, что мне делать.

– Ага. – Ворона Сдуба закивала головой, словно всё это было ясно как день. – Значит, ты пришла попросить меня о помощи.

И Пайпер с удивлением поняла, что именно за этим она и пришла.

– Ох. Да. Вы думаете… Я подумала… То бишь вы можете мне помочь?

Ворона Сдуба вперила в Пайпер тяжёлый неморгающий взгляд. Пайпер казалось, что глаза старухи впиваются во что-то незримое.

– Хм, – проговорила она, словно вернувшись издалека на прогалину. – Входи-ка лучше в дом.

Ворона Сдуба заковыляла к своей хижине, но Пайпер застыла в нерешительности.

– Хочешь – заходи, не хочешь – не заходи. Дело хозяйское, – сказала Ворона Сдуба. – Но коли тебе надобна моя помощь, там ты её и найдёшь.

Пайпер оглянулась через плечо, сделала глубокий вдох для храбрости и осторожно последовала за Вороной Сдуба.

Изнутри хижина выглядела примерно так же, как и снаружи, не считая того, что она была на удивление опрятная и незахламлённая. Кроватка, чуть больше детской, была втиснута в один угол. Большой деревянный стол красовался в центре комнаты, а своего рода кухонька была справа от входа, между двух окон.

– Усаживайся, – не оборачиваясь, сказала Ворона Сдуба. Она извлекла из шкафа две керамические чашки и крохотную фарфоровую мисочку с рисунком в виде единственного красного цветка. Поставив их на стол, она отправилась в кладовую, полную трав и банок. В одной из банок взгляд Пайпер выхватил курьи ноги, плавающие в зелёной жидкости, в другой банке были свиные глаза и прочие ужасы, о которых и думать не хотелось.

Пайпер присела на край стула, стоявшего ближе всего к двери.

– Так ты расскажешь мне, что приключилось? – проворчала Ворона Сдуба, не отвлекаясь от своего занятия. – Я мысли читать не умею.

– Ох, простите. Там был жук, большущий жучара, и он меня укусил. – Пайпер извернулась и указала себе на спину. – Вот прям сюда. И с тех пор я не могу летать.

– Угу. Вижу, вижу, – сказала она, не глядя на Пайпер. – Твои внутренности все всмятку, как яичница-болтунья.

Вот так новость!

– Я всмятку?

– Угу, – старуха потрясла головой. – Ты словно бы сама не своя.

– Да! – возбуждённо воскликнула Пайпер. – Так и есть!

– Летание всё ещё у тебя внутри, но ты никак не найдёшь, куда засунула его.

– И как же его найти?

– Это ты меня не спрашивай. – Ворона Сдуба пожала плечами. – Только ты сама знаешь, куда оно делось.

– Но я не знаю! Понятия не имею! Я пробовала и пробовала взлететь, но не могу. Я всё перепробовала.

– Ха. Лезть в воздух – без толку. Полёт вернётся последним. В результате того, что случится до того. – Ворона Сдуба стояла и смотрела на Пайпер, ничем более не занимаясь. Пайпер с трепетом ожидала решения для своей напасти и осматривала стоящие перед ней предметы.

– Может, вы мне дадите чего-то выпить или камень какой особый, и я снова стану летать?

Ворона Сдуба бесцеремонно фыркнула.

– Ай, как легко и просто!

– Или, может, вы знаете заговор, чтобы я слова какие сказала?

Ворона Сдуба сердито уставилась на Пайпер.

– Кем это ты меня считаешь, ведьмой?

Пайпер закусила губу и опустила глаза.

Ворона Сдуба подобрала крупный камень, лежавший на краю стола, и треснула им по изящной фарфоровой мисочке. Мисочка разлетелась вдребезги.

От неожиданности Пайпер взвизгнула и вскочила со стула.

Ворона Сдуба протянула руку и сгребла осколки миски.

– Эта миска – твоё летание, – сказала она. – Этот камень – тот укус, что ты получила. – Собрав в ладони все осколки, она подошла к раскрытому окну и выбросила их в лес. – Вот где твоё летание. Оно повсюду. Только внутри тебя. И тебе надобно собрать все кусочки вместе и сложить как полагается. Вот когда ты сделаешь это, тогда и полетишь вновь.

Воздушный шарик, наполнявшийся надеждой в груди Пайпер, лопнул, и она обмякла.

– Но как же мне это сделать?

– Ума не приложу! – загоготала Ворона Сдуба и затрясла головой, отмахиваясь от невозможности всего этого. – И не представляю, как ты это осилишь!

Пайпер разрыдалась. Мало того что она расстроилась, ей ещё стало стыдно, что она разнюнилась, как маленькая, и она спрятала лицо в ладонях.

Ворона Сдуба вздохнула.

– Ну, ну, детка. Слезами горю не можешь.

– Но я должна летать. Это всё, что мне нужно. Я тоскую по небу, и, если я не полечу, мои друзья не станут со мной знаться, и мне так одиноко без неба, что меня просто разрывает напополам. – Рыдания Пайпер перемежались иканием. – Пожалуйста, ну неужели вы ничего не можете сделать?

Пайпер представляла собой такое жалобное зрелище, что Ворона Сдуба снова покачала головой, а потом достала из буфета небольшую бутылочку и поставила её на стол перед девочкой.

– Не собиралась я тебе это давать, но раз ты только это на сердце и держишь… – Она подвинула бутылочку к Пайпер, которая в своём огорчении едва её замечала. – Коли ты не успокоишься, так и не услышишь, что я тебе скажу. Уж я помогу тебе из своих сил, но тебе надобно прекратить вой, или никто тебе ничем не поможет.

Ценой немалого усилия Пайпер сделала один глубокий вдох, а следом ещё один.

– Простите, – всхлипнула она. – Ни на что я не гожусь без моих полётов.

– Ну, ну, это неправда. Летание – это то, что ты делаешь, но не то, что ты есть. Слышишь меня?

Пайпер кивнула и икнула.

– Так, будет. Это не волшебное зелье. – Ворона Сдуба кивнула в сторону бутылочки. – Но оно тебя маленько подраспутает и внутренность почистит. С таким грузом на сердце лёгкой не станешь. А это сделает тебя полегче.

Пайпер благодарно сжала бутылочку в ладонях. Отвернув крышечку, она увидела пипетку.

– Спасибо вам, мисс Ворона, – икая, выговорила Пайпер. – Большое-пребольшое спасибо.

– Это сильное средство, – предостерегла Ворона Сдуба. – Капай по две капли на язык на рассвете и на закате. Не больше и не меньше.

Пайпер прижала бутылочку к груди.

Вдали гудели церковные колокола, и Пайпер вдруг вспомнила, что сегодня было на повестке её дня.

– Мне надо…

– Знаю, знаю. – Ворона Сдуба махнула рукой. – Ты направлялась в церковь. Так ступай!

– Спасибо вам. Большое-пребольшое спасибо, – Пайпер говорила от всего сердца.

Ворона Сдуба поторопила Пайпер взмахом руки и подошла к двери проводить её.

– Я поговорю со своими друзьями, поглядим, не разузнаю ли я побольше об этих жуках для тебя! – крикнула она ей вслед. – Ничего не обещаю, но всё же сделаю что смогу.

– Спасибо вам, – снова поблагодарила Пайпер, прошла между двух камней и вышла на тропинку. Когда Пайпер была уже на дороге, она остановилась и посмотрела на бутылочку. Бог весть, что в ней было, но жидкость была удивительно синяя, такого точно оттенка, какого бывает небо после грозы. Ворона Сдуба сказала, что нужно капнуть две капли на язык. С помощь пипетки так Пайпер и сделала. Одна капля. Вторая.

Поначалу вкус был сладкий, но, когда она пару раз сглотнула, рот скривило от горького послевкусия.

Двинувшись в сторону церкви, Пайпер вдруг почувствовала на языке щекотание. Это ощущение было ей хорошо знакомо – такая щекотка охватывала всё её тело как раз перед тем, как она взлетала в воздух. Ощущение скоро пропало, пронзив Пайпер тоскливым желанием.

Когда Пайпер подошла к краю леса и перед ней пролегла Главная улица, она во второй раз достала бутылочку. Может, ещё две капельки – и дело сделано? Ворона Сдуба сказала, это её распутает. Когда это произойдёт, она же сможет летать? Может, всё решится вот так просто?

Пайпер приняла ещё одну каплю. И ещё одну.

Снова щекотка.

Идя по Главной улице, Пайпер ненадолго остановилась возле магазина Джеймсона, чтобы капнуть ещё пару капель.

Щекотка спустилась по горлу в шею. Скоро она доберётся до живота. Если она не ошиблась, её наполняет радостная лёгкость.

Оставшийся путь до церкви Пайпер проделала вприпрыжку, думая о том, что, быть может, на обратной дороге она сможет немного попарить.

12

Пастор Браун уже начал свою проповедь, когда Пайпер тихонько проскользнула на скамью, которую обычно занимали Макклауды, и села. Скамья Миллеров была прямо перед ней, и Милли Мэй Миллер не преминула окинуть Пайпер взглядом, дескать, пусть не думает, что её опоздание осталось незамеченным. Пайпер старалась сидеть аккуратно и тихо и смотреть прямо перед собой, чтобы не дать Милли Мэй нового повода для сплетен.

Хотя наружность у Пайпер была самая набожная, в уме она воображала лица ребят, когда те увидят, что она снова летает. Батюшки, ну и удивятся же они! И наверняка пожалеют, что сегодня оставили её дома. А может, даже станут терзаться чувством вины. Конечно, Пайпер сразу их простит, однако думать о том, как неловко им будет и как они, возможно, расплачутся, было приятно.

Пайпер ушла с головой в фантазии, где Лили рыдала и умоляла возобновить их дружбу, а Конрад называл себя паршивцем и негодяем за то, что оставил её дома. А она, Пайпер, стояла, словно святая на картинке – в белоснежном платье и в ореоле солнечного света, – не гневалась и не винила никого. Нет, она была само всепрощение.

Дойдя до этого момента в своих мыслях, Пайпер вдруг поняла, что ей жарко. Она расстегнула верхнюю пуговицу на платье, чтобы можно было дышать, но этого оказалось недостаточно, и она расстегнула следующую пуговицу. Очевидно, она слишком быстро бежала в церковь, а день выдался жарче, чем ей казалось.

Уже в следующую минуту Пайпер была убеждена, что в церкви пожар. Однако никто, кроме неё, не испытывал неудобства, ни у кого даже пот на лбу не выступил.

Жар делался всё сильнее, и теперь Пайпер казалось, что она сидит среди пылающего костра. Она закатала рукава на платье и приспустила гольфы. Но и этого было недостаточно. Поскольку ничего больше в одежде ослабить Пайпер не могла, она схватила сборник церковных гимнов, лежавший перед ней, и стала им обмахиваться.

Милли Мэй не одобряла использование гимтария в качестве веера. Это было неподобающе и отвлекало внимание окружающих. Она поджала губы и громко покашляла, чтобы донести до окружающих своё мнение по этому вопросу.

Не обращая внимания на недовольство Милли Мэй, Пайпер обмахивалась всё быстрее, старательно вдыхая через нос и выдыхая через рот.

Милли Мэй тихо вскипала, прикусив язык и сжимая и разжимая руки. Пайпер Макклауд устроила настоящий тарарам. Будь та дочерью Милли Мэй, уж ей бы это с рук не сошло, уж она бы в два счёта прекратила этот нонсенс, раз и навсегда. Что теперь? Пайпер сопит, как собака? Терпение Милли Мэй закончилось.

Повернувшись назад, Милли Мэй открыла рот, чтобы высказать Пайпер Макклауд всё, что скопилось у неё на сердце, но тут она увидела лицо Пайпер и застыла. При виде этого лица она растеряла все слова, которые были уже готовы сорваться с языка, и все мысли, кружившие в голове.

Лицо Пайпер Макклауд покрылось громадными сочащимися нарывами, каждый размером с фрикадельку. Пузыри надулись у неё на руках и ногах и сбегали вниз по шее. Это было практически извержение вулкана.

– Господи, спаси нас! – завизжала Милли Мэй, подскочив на ноги.

И в этот самый миг самый большой пузырь, тот, что вздулся у Пайпер на лбу, лопнул под чрезмерным давлением нездорового роста, и Милли Мэй с головы до ног окатило гноем.

– А-а-а! – завопила Милли Мэй. – Этот ребёнок одержим дьяволом! ПОСМОТРИТЕ НА НЕЁ!

Выражение лица Милли Мэй вкупе с гнойным взрывом подсказало Пайпер, что происходит что-то серьёзнее простого перегрева.

Пайпер выскочила из церкви и бежала не останавливаясь до самого дома – хотя по дороге взорвалось ещё несколько нарывов.

Бетти стало получше, и она была на кухне, готовила воскресный обед, когда увидела, что Пайпер несётся к дому через поле.

– Что во имя…

Пайпер влетела в кухню, пряча лицо в ладонях.

– Мама, мама, я сейчас взорвусь!

– Что случилось?

Пайпер бросилась на пол.

– Я пошла к Вороне Сдуба, и она дала мне кое-что. Я думала, это поможет мне взлететь, но моё тело словно взбесилось, и все меня видели, и я не знаю, что мне теперь делать!

Бетти хлопнулась на стул и схватилась за голову.

– Пайпер Макклауд! Я оставила тебя без пригляду на часок, а ты вона что натворила!

Пайпер расплакалась по-настоящему.

– Но я думала, если я приму… Я думала, я…

– Дай-ка я погляжу, что ты приняла! Покажи немедленно! – Бетти подставила ладонь.

Пайпер вынула бутылочку из кармана и отдала её Бетти. Бетти отвинтила крышечку, понюхала и резко отдёрнула голову.

– Это что за дьявольщина?

Пайпер выпучила глаза и затрясла головой.

– Я не знаю. Я не спрашивала. Ворона Сдуба сказала, это меня распутает.

Бетти перевернула бутылочку вверх дном. Она была совершенно пуста.

– И сколько ты приняла?

– Порядочно. Раз уж я начала… Я хотела летать… Я думала… Я думала…

– Пайпер Макклауд, могу поклясться, здравого смысла в твоей голове ни капли. Ох, детка. Перестань плакать. Ты же знаешь, большая часть того, что вытворяет Ворона Сдуба, – полнейшая чушь. Однако, слава Всевышнему, она не убийца. Что бы она тебе ни дала, это тебя не убьёт, но тебе придётся подождать, покуда оно само не пройдёт.

Бетти набрала для Пайпер тёплую ванну и добавила в воду эпсомской соли, которая, хоть и была жгучая, успокоила воспалённую кожу девочки. Затем Бетти закутала Пайпер в прохладную свежую простыню и заставила её побольше пить. Как она и предполагала, к вечеру все язвы Пайпер полопались, вот только вместо пузырей всё тело покрылось кроваво-красными прыщиками. Нащупав и рассмотрев их, Пайпер пришла в ужас.

– Теперь я выгляжу ещё более жутко, – выла она. – Что мне делать, мама?

– Прекратить дурью маяться и оставить себя в покое, – шмыгнув носом, отрезала Бетти. – Послушай меня, детка. Нравится тебе это или нет, ты теперича не летаешь. Кто знает, поменяется что-то в скором времени или нет, но тебе надобно научиться делать что-то полезное и без полётов. Ты меня слышишь?

– Но, мам…

– Никаких «но». Праздный живёт – только небо коптит. Прекращай слоняться без дела и найди себе занятие. Дай Бог, на сей раз ты поняла что к чему. Слышишь меня?

– Да, мэм.

13

Пайпер крепко спала, когда среди ночи команда ребят вернулась с задания. Хотя легли все поздно, Конрад встал до света и уже с головой ушёл в работу. Пайпер разыскала его в амбаре.

– Вы вернулись!

Конрад отвечал, не отрываясь от дела:

– Привет, Пайпер! События развиваются стремительно, и дел у нас невпроворот. Извини, у нас не было возможности предупредить тебя, что мы уезжаем. Мы решили, что лучше дать тебе отдохнуть.

Пайпер подошла и заглянула в монитор через плечо Конрада.

– Что происходит?

Конрад создал трёхмерное компьютерное изображение и спроецировал его прямо в воздух. Он вертел нить ДНК, вычленяя отдельные участки и затем останавливаясь, чтобы считать данные, закодированные в них.

– Жуки теперь выползают из земли по всей планете. Что бы Макс ни сделал, это вызвало цепную реакцию. Они лезут всё быстрее и быстрее. – Конрад говорил отрешённо, целиком сосредоточившись на работе. – Я отслеживаю их, чтобы проверить, нет ли здесь закономерности. Это может быть важно.

Пайпер наклонилась, встряв перед Конрадом.

– Посмотри-ка сюда! – Она потянулась и ткнула пальцем в разноцветную нить ДНК.

– Нет, Пайпер, не трогай…

Но Пайпер всё же ткнула. Нить дрогнула, а затем и вовсе исчезла. Позади них заискрился и затрещал системный блок.

Конрад вскочил на ноги и воздел руки.

– Проекцию нельзя трогать, Пайпер! Компьютер может обрабатывать сигнал только от одного оператора в каждый момент времени, иначе система перегружается. И тебе это известно!

Сжав в ладони виновный палец, Пайпер дёрнулась.

– Извини. Я забыла. Я просто хотела помочь.

Пайпер ждала, что Конрад вспылит, но он просто поглядел на неё грустно, словно она была гостем, с которым он вынужден вести себя идеально корректно, ну или малым ребёнком, с которым нужно быть помягче.

– Не переживай, – сказал он. – Я перезагружу системный блок, перезапущу операционную систему и начну сначала. Это займёт всего пару часов.

Вот теперь Пайпер чувствовала себя просто червём, пресмыкающимся под ногами.

– Я могу помочь. Давай я помогу.

– Нет! – мгновенно отозвался Конрад. – Нет, мне нужно, чтобы ты… нам очень нужно, чтобы кто-нибудь…

– Да?

Что именно Конрад хотел поручить Пайпер?

– Я заметил, что все начинают страдать от обезвоживания, – сказал он наконец. – Ты не могла бы принести кувшин воды и стаканы?

– Принести воды? – Пайпер закусила нижнюю губу. – Конечно, Конрад. Я принесу воды.

– И ещё, Пайпер?

– Да?

– Смитти сказал мне, что скоро танцы.

У Пайпер перехватило дух.

– Танцы?

– Да, танцы. Местный праздник в чьём-то амбаре. Это очень кстати: я хочу провести учебные сборы на Главной улице, пока там никого не будет. Ты можешь передать это остальным?

Пайпер сглотнула и кивнула.

Повернувшись к ней спиной, Конрад снова ушёл в работу, а Пайпер поплелась из амбара во двор. Подходя к дому, она заметила Миртл, болтающую с Дэйзи на крыльце возле кухни. При виде девчонок у неё полегчало на сердце – старые добрые Миртл и Дэйзи.

С самой первой своей встречи девочки крепко сдружились, и рядом с Дэйзи стеснительная от природы Миртл превращалась в настоящую болтушку. А уж этим утром ей было что рассказать.

– Конрад попросил меня сбегать в Нью-Йорк, – возбуждённо рассказывала Миртл Дэйзи, и энтузиазм в её голосе звенел так, что Пайпер всё слышала с противоположного конца двора. – Он сказал, что было множество сообщений о жуках в Центральном парке, и ему нужно было, чтобы я собрала образцы.

– Ночью?

– Да, прошлой ночью. Вообще-то это не совсем безопасно для меня, бегать ночью, но раз Пайпер не может летать, кроме меня и некому. Я уложилась в рекордное время и собрала даже больше информации, чем просил Конрад, и…

Пайпер наступила на веточку. Она звонко треснула.

Заметив Пайпер, Миртл резко замолчала и опустила волосы на глаза. Дэйзи покраснела.

– Привет, Пайпер, – неловко выговорила Дэйзи и вроде как приветственно помахала, однако этот жест тоже получился довольно странным.

– Привет. – Пайпер было на удивление неуютно. Отчего она вдруг чувствует себя так, будто сделалась чужой в собственном доме?

– Славное утро, – пробормотала Миртл.

Пайпер поглядела в безрадостно серое небо.

– Угу.

Тяжёлое молчание повисло между ними.

– Ты хорошо выглядишь, Пайпер. – Дэйзи нервно потянула себя за мочку уха. – Выглядишь просто… здоровой.

– Да, – быстро подхватила Миртл. – Здоровой и… хорошо отдохнувшей.

Пайпер поглядела на себя. Если не считать того, что она была вся в отвратительных красных прыщах, выглядела она так же, как обычно.

– Спасибо.

Пайпер ждала, что Миртл закончит свою историю, но та ничего не сказала, и тогда она решила взять дело в свои руки.

– Что-то случилось прошлой ночью?

– Нет, – отмахнулась Миртл. – Ничего особенного.

– Хм. Ты так увлечённо рассказывала. – Пайпер была сбита с толку. – Звучало так, словно произошло что-то важное.

– Неа. Всё как обычно. Ну ты знаешь.

Пайпер не знала. Она ждала, что они ей расскажут, но ни Дэйзи, ни Миртл ничего не сказали.

– Ну ладно, нам пора идти, – Дэйзи расплывчато махнула рукой в сторону поля, словно там было что-то ужасно важное, что им нужно было сделать.

– Да, – поддакнула Миртл. – Мы не хотим опаздывать.

Две девчонки порскнули прочь и исчезли из поля зрения.

Пайпер осталась одна стоять посреди двора. Где все?

Почесав голову, Пайпер вошла в дом, думая, что вот неделю назад Миртл поделилась бы с ней той историей, которую рассказывала Дэйзи. Конечно, неделю назад она могла летать, и Конрад послал бы её за образцами в Нью-Йорк, и это она бы сгорала от нетерпения, спеша поделиться со всеми новостями и информацией.

Отодвинув сетку, Пайпер вошла и встала столбом – на кухне никого не было.

– Мам? – Пайпер растерянно придержала дверь.

По утрам Бетти Макклауд вечно была вся в делах; встав до света, она крутилась как белка в колесе: готовила еду, пекла, убиралась в доме, будила всех на ферме. В это утро на кухне было тихо, как в могиле.

– Мам?

– Я здесь, – раздался приглушённый голос Бетти из гостиной.

Пайпер пошла на звук и увидела, что мать лежит на кушетке с холодным полотенцем на лбу и на глазах.

– Мама? Ты заболела?

– Нет, нет. Просто не очень себя чувствую, – слабо отвечала Бетти. – Пожалуй, отлежусь чуток, пока голова не перестанет кружиться.

В течение последнего месяца или около того Бетти часто отдыхала днём, а если и не лежала, то двигалась медленнее, чем обычно, как будто брела по колено в грязи. Но вот о головокружении Пайпер слышала впервые.

– Может, я сбегаю за доктором Беллом…

– Нет, нет. Это ничего серьёзного. Пустяки. Лучше займусь-ка я завтраком. – Бетти сняла со лба полотенце и начала садиться. Но на полпути у неё вырвался стон, и она откинулась назад.

– Ты не очень-то выглядишь, – озабоченно заметила Пайпер.

– Ты только посмотри, который час! Мистер Макклауд скоро придёт за своим кофием, а у меня ничегошеньки не готово.

– Ну, так я могу всё сделать! Я могу помочь! Давай я всё сделаю.

– Нет, нет… – Бетти ещё раз попыталась сесть, но снова вынуждена была прилечь обратно. – Да ты и яйца-то не варила толком, Пайпер Макклауд. Ты ж день-деньской летаешь и думать не думаешь о кухне.

– Да, но я же сто раз видела, как ты это делаешь, – настаивала Пайпер. – Я справлюсь. Вот увидишь.

Прежде чем Бетти успела её остановить, Пайпер метнулась в кухню и принялась за дело, твёрдо решив приготовить такой завтрак, который всем надолго запомнится.

Пайпер решила приготовить оладьи и кексы на отрубях с беконом и яйцами. Это был довольно типичный завтрак на ферме Макклаудов, и она миллион раз видела, как Бетти готовит его. Пара пустяков.

Пайпер схватила салатную миску, разбила яйцо и начала его взбивать. Подлые осколки скорлупы упали прямо в смесь, но Пайпер это не смутило: вкус интереснее получится. Бетти брала только одно яйцо, но Пайпер решила, что два будет лучше, а затем добавила и третье – нельзя же с яйцами перехорошить. С каждым яйцом и скорлупок прибавлялось. Когда тесто для оладий было готово, пришлось признать, что оно вышло довольно комковатое. Но времени думать об этом не было, потому что Пайпер предстояло ещё приготовить кексы.

Когда Джо закончил доить коров и вошёл на кухню, Пайпер была с головы до ног запорошена мукой, а всё вокруг было в молотом кофе, яичной скорлупе, масляных пятнах и лужицах молока. На плите трещал бекон, прямо как лесной пожар, а Пайпер сражалась с оладьями, которые совершенно отбились от рук и вытворяли что-то невообразимое.

Пайпер быстро налила Джо чашку кофе.

– Вот, пожалуйста, пап. Пей, пока горячий!

Джо с благодарностью принял чашку, однако замялся, разглядев густую, как песок, жидкость в чашке. Он озадаченно нахмурился.

– Ой, погоди, ты же пьёшь кофе с сахаром! – воскликнула Пайпер, по-своему истолковав его выражение. Она схватила сахарницу и наклонила её, высыпав поверх кофе щедрую горку. Кофе был такой густой, что запросто выдержал вес сахара.

– На здоровье. – Пайпер подтолкнула Джо к стулу. – Вот, садись, а я принесу тебе завтрак, одна нога тут, другая там.

Бекон начал тлеть, и Пайпер пришлось быстро подхватить сковороду, а тут как раз с разгону влетели на кухню Кимбер и Смитти, а вслед за ними Джаспер и Лили.

Увидев, что творится на кухне, Лили мгновенно насторожилась и приняла защитную позу.

– Нападение? Это Макс?

– Эге, можно подумать, ты никогда не видела, как кто-то готовит! – смеясь, воскликнула Пайпер. – Садитесь. Садитесь. Завтрак готов.

Следующими ворвались на кухню Нален и Ахмед и тоже встали как вкопанные.

– Это можно квалифицировать как место катастрофы национального масштаба.

– Или как полигон для хранения опасных отходов.

Пайпер упёрла руки в бока.

– Вы хотите завтракать или как?

Близнецы сели.

Конрад последним занял своё место за столом, к тому времени все уже сидели перед своими тарелками. На каждой тарелке лежали два обугленных куска некогда бекона, теперь представлявшего собой канцероген 1-го класса, один твёрдый и резиновый на ощупь шар, который Пайпер упорно называла оладьей, и яичница, настолько жидкая, что она больше походила на жёлтый суп.

– Ешьте, – уговаривала Пайпер. – Не скромничайте. Растущему организму необходимо есть!

Конрад решительно взял свою вилку. Он толкнул локтем Смитти, сидевшего рядом с ним, и Смитти скрепя сердце тоже взялся за вилку.

– Спасибо, Пайпер. Это завтрак… так завтрак. – Улыбка придала лицу Конрада мучительное выражение. Он ещё раз резко пихнул Смитти.

– Ммм, – согласился Смитти.

Обычно по утрам дети ели как дикие звери, жадно набивая рот едой и выхватывая добавку по нескольку раз, так что Бетти едва поспевала за их аппетитом. Этим утром ребята в скорбном молчании ковыряли содержимое тарелок и лишь двигали пищу из стороны в сторону.

– Завтрак сам себя не съест. – Улыбка Пайпер сделалась натянутой. – Попробуй бекон, Дэйзи. Я сделала его поподжаристей, как ты любишь.

Понимая, что ей не отвертеться, Дэйзи осторожно куснула обугленную полоску. Бекон был такой жёсткий, что не поддался. Она попробовала ещё раз, посильнее, и от усилия заныли зубы.

– Ох, – сказала она, старательно улыбаясь. – Очень поджаристый. Суперподжаристый.

– Я рада, что тебе понравилось! – Пайпер перевела своё внимание на Смитти, что позволило Дэйзи втихаря постучать беконом об стол в тщетной попытке отломить кусочек.

– Я знаю, что ты любишь оладьи, Смитти. Угощайся!

– Спасибо. – Смитти потыкал комковатый шар, лежащий на тарелке, но оладьешар ускользнул от вилки. Следующая попытка завершилась с тем же результатом.

– Откуси, – зашипел ему Конрад.

– Я пытаюсь, – прошипел в ответ Смитти. – Ты это видел? – Сам Смитти с его рентгеновским зрением видел отлично. – У этой штуки химический состав, как у резинового мяча.

– Просто сунь в рот и жуй.

Смитти кровожадно, словно замышляя смертоубийство, ткнул оладьешар, но тот не поддался, а стрельнул с тарелки прямо в Джо, который только-только набрался храбрости отхлебнуть кофейной жижи. Жижа стекла у него по губам, не попав в рот, и в этот миг оладьешар Смитти врезался в чашку, чашка треснула.

Кофейная жижа взорвалась, забрызгав всех вокруг.

В этот самый момент Дэйзи со всей силы (весьма значительной) шмякнула беконом по столу. Старый стол раскололся надвое. ХРЯСЬ!

Стол сложился внутрь, тарелки с едой заскользили в разные стороны, и оладьешары разлетелись по кухне, как шрапнель.

– Пригнись!

Один оладьешар попал Вайолет между глаз, и девочка свалилась на пол без сознания.

И тут плита полыхнула пламенем.

– Ой, нет! Я забыла о кексах! – взвыла Пайпер.

Если бы не десять детей с исключительными способностями и многолетним опытом действий в условиях чрезвычайных ситуаций, ферма Макклаудов в тот день сгорела бы дотла. Дело обошлось тем, что Джо в тот же день взялся за новый кухонный стол, Бетти заказала через интернет (с помощью Конрада) новую плиту, а Пайпер провела остаток дня на четвереньках, убирая последствия погрома.

В тот вечер впервые со дня сотворения мира на ферму Макклаудов прибыл мальчишка-разносчик пиццы. На него тотчас набросились одиннадцать оголодавших детей, и он принял решение бросить работу и стать доктором, как ему постоянно талдычила мать.

14

После кухонной катастрофы Бетти решила, что Пайпер стоит меньше помогать по дому и однозначно не на кухне. Поскольку сельскохозяйственные работы у Джо были слажены, Бетти поручила Пайпер ухаживать за курами и собирать яйца. К середине утра Пайпер снова оказалась не у дел, а вдобавок ребята смылись куда-то, и Пайпер не могла их найти.

Спустившись с крыльца, Пайпер загородилась от солнца ладонью и окинула взглядом двор и поля. Если не считать коров и овец, не было видно ни души.

Что теперь?

Ребята, наверное, работают в амбаре, решила Пайпер. Может, она может помочь. Она открыла дверь амбара и шагнула внутрь.

Он был пуст.

Наверху на сеновале разнообразные эксперименты Конрада булькали и шипели. Стол собраний был выжидающе пуст. Пайпер подошла к стулу у его дальнего конца – своему стулу. Она села и стала покачиваться взад-вперёд. На противоположном конце стола, развёрнутый к ней, стоял пустой стул Конрада.

Вдруг внимание Пайпер привлекло какое-то шкрябанье.

Покрутив головой, Пайпер вскоре увидела, что Фидо скребётся в дверь, ведущую в подвал.

– Что такое, Фидо?

Фидо поковырял лапой дверь. Он хотел войти.

Пайпер открыла дверь, и Фидо бросился вниз по лестнице.

– Рада хоть кому-то помочь.

Она как раз собиралась закрыть дверь, когда услышала приглушённые голоса. Навострив уши, она замерла беззвучно и вслушалась – в самом деле, она что-то услышала.

Прежде чем на ферме объявились ребята, в полуподвальном этаже был коровник, где коровы могли укрыться в тепле от зимней непогоды. Тогда это было тёмное помещение, всё обросшее паутиной, облепленное ласточкиными гнёздами, засыпанное сенной трухой и обляпанное навозом, где стоял тяжёлый коровий дух. Теперь у коров был полноценный отдельный коровник с подогреваемыми полами и автоматической поилкой, так что, когда бы им ни захотелось пить, вода была всегда свежая. Благодаря этому, а также хорошей вентиляции и освещению коровы были очень довольны в своём новом жилье, а дети переделали подвал в уютную спальню с внушительным пространством для хранения в дальнем конце.

Тихонько прокравшись вниз по лестнице, Пайпер пошла на звук, доносившийся с другого конца спальни из-за двери кладовой. Дверь была открыта настежь.

Из дальнего угла пробивался свет. Пайпер петляла среди коробок, и чем ближе она подходила к свету, тем более знакомо звучали голоса.

– Я не понимаю, – сказал кто-то. Очень похоже, Джаспер.

– Когда жуки взлетают вверх, они не улетают, – сказал голос, который Пайпер знала лучше своего собственного, – это Конрад. Она втиснулась в пространство между коробками, где она могла укрыться от взглядов, при этом видя, что происходит.

С этой удачной позиции ей было видно всех ребят. Они сидели на коробках вокруг Конрада. Он установил свой 3D-компьютер таким образом, чтобы проекция возникла в воздухе, где её можно было рассмотреть со всех сторон; в настоящий момент она показывала, как жучары выкапываются из почвы.

– Сценарий появления жуков всегда один и тот же. Они вылезают из земли и ждут ориентировки по направлению. Я полагаю, что они общаются друг с другом на акустической частоте. Получив координаты, они поднимаются в воздух и выстраиваются на позиции.

– Вот с чем мы сейчас имеем дело. – Конрад активировал другое изображение, показывающее земной шар из космоса, окружённый огромными жуками. Жучары зависали над поверхностью Земли на вполне определённом расстоянии друг от друга, формируя как бы сеть. – По моим расчётам, полное окружение планеты жуками можно ожидать менее чем через семь дней.

– И что тогда? – Кимбер приподняла руку. – Что они будут делать?

Конрад выделил одного жука, щёлкнув по изображению, и увеличил его.

– У каждого жука есть энергетический резервуар, в котором он секретирует своего рода электромагнитный коктейль. Когда жучье тело испускает красное свечение, он готовится выделить эту жидкость, в результате чего создаётся волна – или, если угодно, стена – разрушения.

– Так точно, – встрял в этом месте Смитти, подскочив на ноги. – Это похоже на электромагнитную бурю. Эти жучары способны уничтожить всё, что зависит от электромагнитов и технологии. – Смитти потряс кулаком. – Пшик. Конец. Раз, и всё.

– И что с того? – равнодушно пожал плечами Нален. – Тоже мне беда. Пара компьютеров отключится. Для этого существует техническая поддержка. Тупо.

– Один жук действительно невелика беда, но десять тысяч жуков – это серьёзно, – парировал Конрад. – Сто тысяч – это качественно новый уровень опасности. И нужно учитывать, какой эффект будет произведён, если они выстрелят синхронно. В этом случае сила залпа возрастёт экспоненциально.

Конрад переключил свою модель, чтобы продемонстрировать этот эффект.

– С одним жуком это выглядит так… – Конрад показал, как жук формирует залп. – А вот так это выглядит, когда вся планета окружена насекомыми и они выбрасывают жидкость одновременно.

Жучары пальнули алым, и Землю закружило в электромагнитной буре.

Нален и Ахмед тихонько присвистнули в унисон.

– Хаос, – сказал Нален.

– Армагеддон, – согласился Ахмед.

– Вот именно, – кивнул Конрад. – Все компьютерные микросхемы, все мобильные телефоны, генераторы, все солнечные батареи, все спутники, все материнские платы – все электрические устройства будут уничтожены. Мы во всём зависим от технологии, и, когда компьютеры отключатся в столь глобальном масштабе, мир будет отброшен в Тёмные века.

– Максу наверняка Тёмные века были по вкусу, – ехидно заметил Смитти. – Он запросто мог строить свои козни, и некому было его засечь и выследить.

– Меня уже тошнит от Макса и его злодейских планов.

– Да не то слово!

– Так как мы его остановим?

Конрад глубоко вздохнул.

– В этом-то и проблема. Будь жуков сотня, мы бы справились с ними. Даже с тысячей у нас был бы шанс, но при том, что их сто тысяч и во всех уголках планеты… – Он покачал головой.

– Сколько у нас времени? – обеспокоенно спросил Джаспер.

– Я предполагаю, одна неделя. В лучшем случае. – Конрад принялся ходить взад и вперёд.

– Так что же нам делать?

– Одним нам не справиться. Нам нужна помощь, – сказал Конрад. – Мы отправляемся в Ксантию.

Пайпер ахнула.

Ксантия была землёй обетованной, где жили люди с невероятными способностями. Они выбрали укрыться от остального мира и жить в мире и уединении. Они называли себя Избранными и отказывались вести какие бы то ни было сношения с людьми из внешнего мира – Чужаками, как они их именовали. Пайпер и Конраду удалось попасть в тот потаённый мир и узнать об Избранных, но те отказались возвращаться во внешний мир вслед за Пайпер и её друзьями.

– Если Избранные присоединят к нам свои знания, таланты и умения, у нас будет шанс остановить эту инфестацию и спасти мир.

Кимбер была невысокого мнения об альтруизме Избранных, так что она лишь скрестила руки на груди.

– А с чего ты взял, что они нам помогут?

– Потому что от этого зависит судьба планеты, а они тоже живут на ней. – Голосу Конрада недоставало убеждённости. – Мы отправляемся первым делом завтра с утра.

Зашуршало – дети начали подниматься на ноги. Пайпер вжалась в тень и съёжилась, чтобы её не заметили.

– Нам придётся путешествовать налегке, – напомнил уже потянувшимся к выходу ребятам Конрад. – Соберите всё необходимое и будьте готовы на рассвете. И, ребята…

Шорохи стихли, все ждали, что скажет Конрад.

– Мы об этой миссии никому не говорим. Вся эта информация строго между нами.

Кое-кто из детей забормотал, но в голос запротестовала только Кимбер.

– Ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы говорили об этом с Пайпер. По-моему, это неправильно, Конрад.

– Ага, – согласилась Миртл. – И что мы должны делать? Улизнуть с утречка?

– Предоставьте это мне. – Голос Конрада звучал твёрдо. – Мы не можем рисковать, беря её с собой. Пайпер остаётся дома.

Пайпер чувствовала себя так, будто не сходя с места вспыхнет или взорвётся. Она вся сжалась от стыда. Её друзья не были заняты делом – они нарочно избегали её. А теперь они устроили тайное совещание, чтобы она ничего не узнала.

Мысль о том, что они уедут без неё – бросят её дома, – была невыносима. Этому не бывать, она этого не допустит.

Пайпер осмотрительно сохраняла полную неподвижность и не издала ни звука, пока совещание не закончилось. Много времени это не заняло, поскольку остальным не терпелось разойтись, у всех до отъезда было много дел. Когда всякая опасность обнаружения миновала, Пайпер выбралась и принялась строить свои собственные планы.

15

Пайпер решила спрыгнуть с крыши своего дома.

План у неё был такой: вылезти из окна, забраться на конёк крыши, разогнаться, пробежав от одного его конца до другого. И спрыгнуть.

Когда Пайпер полетела в свой самый первый раз, именно так она и поступила. Само собой, разумеется, и со второй попытки всё получится.

Пайпер медленно подняла оконную створку так, чтобы она не заскрипела. В три столь же тихие движения она была снаружи, на крыше. Она так часто поднималась на эту крышу, что черепица была так же знакома её ногам, как и плетёный половичок на полу спальни.

И всё же она уже давно не забиралась на эту черепичную крышу. Необходимости не было, ведь она могла просто взлететь. Карабкалась она медленно, беззвучно и осторожно, сосредоточившись на том, куда поставить ногу, изредка пригибаясь, чтобы подстраховать себя руками. Добравшись до самого верха, она выпрямилась.

Когда она в первый раз спрыгнула с крыши, у неё тоже поджилки тряслись. Не так, как в этот раз, но почти. Но теперь ею владел не только страх, но и отчаяние. Она чувствовала, что должна полететь, ведь без полётов жить незачем.

Было ещё темно.

Может, стоит подождать?

Нет, лучше побыстрее начать и кончить.

Разведя руки на уровне плеч, Пайпер вздохнула и побежала. Один шаг, второй. Она набирала скорость.

– Стой!

Вздрогнув от неожиданности, Пайпер потеряла равновесие и запнулась.

Конрад взлетел по скату крыши и схватил её за руку, прежде чем она свалилась в другую сторону. Когда она сумела восстановить равновесие, оба прижались почти ничком к крыше.

– Что ты здесь делаешь? – Пайпер оттолкнула руку Конрада.

Конрад был белее мела.

– Я могу задать тебе тот же вопрос.

– Я… Не твоё дело.

– Ты влезла сюда, чтобы спрыгнуть. Я знаю, о чём ты думаешь, но, Пайпер, если ты упадёшь с этой крыши, ты убьёшься.

– Если я и упаду, Джаспер исцелит меня.

– Джаспер не умеет исцелять мёртвых, – возразил Конрад. – Всему есть предел – и у каждого из нас тоже есть предел возможностей.

– И вовсе я бы не убилась, зато, может, быть может, я смогла бы…

– Взлететь, – закончил её мысль Конрад, а затем покачал головой.

Пайпер залилась краской.

– В последний раз, когда я спрыгнула с крыши, я же полетела. Мне нужно просто попробовать снова. Ты не понимаешь!

– Я всё понимаю, Пайпер, мы ведь всё перепробовали. Если бы ты сохранила способность летать, то уже полетела бы.

Пайпер сжала губы в прямую жёсткую линию.

– Я спрыгну. Я могу летать. Это мой выбор.

Конрад затих, прижав ладонь ко рту и задумавшись, а затем заговорил:

– Я хотел сказать тебе об этом раньше, но мне нужны были доказательства. А правда в том, Пайпер, что ты больше не такая, как мы.

Пайпер осознала, что эта минута каким-то образом ужасно важна. Время будто свернулось и замедлилось. Она осторожно выдохнула, прежде чем заговорить.

– Что ты имеешь в виду?

– Я взял образцы крови у нас у всех, у всей команды, – пояснил Конрад. – У всех нас есть дополнительный гибридный ген между тридцать третьей и тридцать четвёртой хромосомой. – Конрад сложил руки домиком. – Это беспрецедентно. Я никогда ничего похожего не видел. – При мысли о научной новизне этого открытия печальное лицо Конрада на миг осветилось возбуждением. – Я полагаю, что в этой дополнительной хромосоме кроется причина того, почему мы способны на то, на что способны. Это как переключатель или проводник внутри нас, который позволяет нам стать теми, кем мы являемся. Я назвал её клеткой супергероя.

– И она есть у нас всех? Одинаковая?

– Да! У всех нас. – Говоря «нас», Конрад указал на себя, но не на Пайпер. – Я обратился к фонду старых образцов ДНК, и тогда она была и у тебя. Но теперь уже нет.

– Хочешь сказать, она пропала? Просто взяла и исчезла?

Конрад кивнул.

– Ну, так найди способ вернуть её, и тогда я стану такой, как прежде! – Пайпер довелось увидеть столько невероятных вещей, которые провернул Конрад, что была убеждена, что и с этим он легко справится.

Конрад покачал головой.

– Когда тот жук ужалил тебя, яд перепрограммировал твою иммунную систему таким образом, что она отторгла супергеройскую клетку. Даже если я пересажу тебе ту, что сохранилась в твоём образце ДНК, твоя иммунная система атакует трансплантат и убьёт.

– Ну так переделай мне иммунную систему. Поменяй ДНК! – Пайпер всё больше злилась от собственного бессилия.

– Я не могу этого сделать, Пайпер. Я не в силах сделать тебе новую иммунную систему и переписать твою ДНК.

– Если бы ты хотел, ты бы сделал.

– Ты знаешь, что это неправда.

Раздражение захлестнуло Пайпер, грозя перелиться через край. Она дрожала, как закипающий чайник.

– Тебя небось устраивает, что я не могу летать.

– А вот это уже просто бессмыслица, Пайпер. – Солнце появилось над горизонтом, и Конрад понимал, что остальные уже собрались и ждут его. Им предстояло преодолеть немалый путь до Ксантии, и время было важно как никогда. Он поднялся и начал спускаться с крыши.

– Мы поговорим об этом после моего возвращения.

– Нет. – Пайпер вскочила на ноги и выпрямилась на коньке крыши. – Я хочу поехать с вами в Ксантию. Я тоже часть команды, и я хочу помочь.

Конрад остановился.

– Ты же знаешь, что не можешь поехать.

– Почему нет? Потому что ты этого не хочешь?

– Пайпер, они даже не впустят тебя в Ксантию, такую, как теперь. В прошлый раз всё было по-другому – тогда ты могла летать. Ты же знаешь, как Избранные относятся к Чужакам и людям без особенных талантов.

Неистовая волна гнева затопила последние сдерживающие плотины. Пайпер затрясло от его неодолимости.

– Ты не хочешь меня. В этом вся проблема. Если бы ты хотел помочь, ты бы помог. Тебе нравится расхаживать, чувствуя своё превосходство надо мной и оставляя меня не у дел, ничего мне не рассказывая, обращаясь со мной как с посторонним. – Пайпер топнула ногой. – Не очень-то хорошо с твоей стороны, Конрад. Это мой дом. И всё это моя придумка. И это я пригласила вас сюда. А вы… вы об меня ноги вытираете.

Тут уже лицо Конрада вспыхнуло от гнева.

– Никто об тебя ноги не вытирает. Я сделал всё, что мог…

– Всё, кроме того, чтобы помочь мне взлететь. Ты просто хотел задвинуть меня в угол, чтобы я не доставляла тебе неудобств.

Голубые глаза Конарада наплыли болью.

– Ничего более гадкого и подлого ты не могла сказать, Пайпер Макклауд. – Он провёл рукой по волосам, откидывая пряди с лица. Они дружили давно и не раз ссорились и расходились во мнениях, иногда по нескольку дней кряду, но они никогда не ругались по-настоящему и никогда так зло, как теперь.

Пайпер сжала кулаки. То, как Конрад пытался оставаться спокойным и рассудительным, только пуще распаляло её.

– Я не пойду с тобой на бал, – сказала она.

Конрад сформулировал и отбросил несколько вопросов, прежде чем проговорить:

– Какой бал?

– Весенний бал! – Пайпер затрясла головой, не веря, что можно быть таким непонятливым. – Я знаю, что ты меня не приглашал, но даже если бы и пригласил, я бы с тобой не пошла. Так что не надо. Ответ будет «нет».

Конрад ухватился за это непонятное заявление, чтобы разгадать его смысл, но передумал.

– Мне пора идти.

И Конрад спустился с крыши.

Пайпер стояла на коньке, прижав руки к бокам, и готовилась побежать.

– Не делай этого, Пайпер. – Конрад не обернулся.

– Я могу летать.

– Нет, ты не можешь летать, и тебе нужно принять это. Тебе нужно продолжать жить.

Пайпер фыркнула.

– Без полётов? Невозможно.

– Да, быть незаурядным прикольно. Но ты и сама знаешь не хуже меня, что не это делает нас такими сильными, не это самое главное, – сказал Конрад, обернувшись. – Есть и другие вещи, которые ты можешь делать…

– Какие такие другие вещи?

– Мы поговорим об этом, когда я вернусь. – Конрад скользнул в окно и исчез.

Оставшись на крыше одна, Пайпер стояла перед выбором: рискнуть и спрыгнуть или спуститься с крыши и найти способ быть нормальной.

Пайпер было слышно, как команда ребят, ни слова не говоря, загружается в автомобиль. Скоро они отъехали, и на ферме снова сделалось тихо.

Солнце поднялось над горизонтом, рассвет сменился утром. Когда прокукарекал петух, Пайпер сдалась и села.

– Папа? Папа! ПАПА!

Джо Макклауд выскочил из дверей кухни, сжимая в одной руке ружьё, а другой придерживая незастёгнутый комбинезон.

– Я здесь, пап.

Джо поднял голову. Когда он заметил Пайпер, понуро сидящую на краю крыши, на лице его отразилось недоумение.

Слёзы стыда жгли Пайпер глаза.

– Я не могу спуститься. Ты можешь мне помочь? Думаю, мне нужна лестница.

Джо опустил ружьё, почесал затылок, но затем всё же принёс длинную приставную лестницу из сарая. Надёжно прислонив её к стене дома, он помог Пайпер спуститься вниз; только очутившись на земле, девочка почувствовала, как дрожат у неё ноги.

– Спасибо, пап. Я туда больше никогда не полезу. – Пайпер прошла в дом и захлопнула за собой дверь.

16

Прошло пять часов и двадцать три минуты с того момента, как Конрад сказал Пайпер, что она обыкновенная.

Пять долгих часов. Двадцать три мучительные минуты.

А что, время для обычных людей движется медленнее? Она не знала, дотянет ли до обеда.

Вернувшись в дом, Пайпер первым делом решила прибраться у себя в комнате. Её комната была небольшой, впрочем, ни одну из комнат в доме Макклаудов нельзя было назвать просторной. Всю обстановку составляла узкая кровать, поверх которой лежало лоскутное одеяло из розовых, зелёных и голубых обрезков. Каркас кровати выточил собственноручно Джо. Пайпер прошлась с тряпкой по текучим завиткам древесины, вычищая из них пыль. Она взяла плетёный половик, лежавший перед кроватью, вытрясла его, а затем принялась наводить порядок на небольшой книжной полке. Она сняла все книги и сложила их стопками на полу. Тщательно стерев с каждой пыль, она вернула книги на полку. Сначала она решила расставить книги от самой толстой к самой тонкой, но затем передумала и переставила их по цветам.

Небольшой гардероб Пайпер состоял из футболок, джинсов и трёх платьев. Надевались эти платья редко, и все стали немножечко ей маловаты. Она достала все шесть пар джинсов, что у неё были, и аккуратно сложила их. В другую стопку легли её футболки – три красные, одна оранжевая и две голубые. Она выстроила башмаки по прямой линии и аккуратно повесила платья, каждое на свою вешалку, оставив ровно по пять сантиметров между ними, чтобы в шкафу всё было симметрично.

Единственным предметом в комнате, пока оставшимся без внимания, был письменный стол, и, когда Пайпер села к нему, поверх беспорядочного нагромождения всего и вся обнаружился её альбом. Она периодически бралась за него на протяжении последних лет, но так и не довела до конца. Раньше всякий раз получалось, что только она засядет за него и примется разбирать фотографии, как Макс начнёт безобразничать и вся команда умчится спасать мир. Очевидно, сегодня это ей не грозило, и Пайпер позволила себе не спеша рассмотреть все памятные вещи.

Дети были вместе уже несколько лет, и на самых ранних фотографиях Пайпер видела, когда у неё выпал зуб и какие же у неё были короткие волосы, и не могла не заметить, как выросли Джаспер и Лили, самые младшие из ребят. Вот фотография её и Джаспера у Эйфелевой башни: они приобняли друг друга, на лицах широченные улыбки. Эту фотографию сделали после того, как детям удалось помешать Максу взорвать одну из станций метро. А вот фото, где Лили, Миртл, Дэйзи и Вайолет, смеясь, едят мороженое в Риме. Перелистывая страницу за страницей, Пайпер вспоминала всё то хорошее, что им удалось совершить, и все неприятности, которые они преодолели, и всю силу их дружбы.

На самой последней странице была фотография её и Конрада. Они были такие безмятежные, счастливые, победительные. День, когда было сделано фото, был счастливым: они вытащили из подвалов рухнувшего здания двести жертв землетрясения. Без Пайпер, которая летала вниз и вверх, поднимая каждого через узкий проём, это было бы невозможно. Конрад предупреждал её, чтобы она была поосторожнее, потому что каркас нестабилен и может обрушиться в любой момент. Пайпер, несмотря ни на что, продолжала, и на исходе того дня Конрад сказал ей, что без неё они не смогли бы спасти всех этих людей. Это были его слова.

– Без тебя мы бы не справились, Пайпер, – сказал Конрад.

– Без меня вы бы не справились, – прошептала Пайпер, проводя кончиками пальцев по фотографии.

Когда Пайпер вставила последнюю фотографию и всё было на месте и в правильном порядке, она поставила альбом на почётное место на своей полке и встала посреди комнаты.

На Пайпер навалились тишина и покой. Ощущение было неприятное. Она посмотрела на часы – вся эта уборка и разбор вещей заняли всего только девяносто минут, и делать больше было нечего. Сколько же ещё нормальных минут предстоит ей заполнить?

Осторожно присев на край кровати, Пайпер смотрела на стену. Она просидела так довольно долго, до тех пор, пока не почувствовала, что у неё спёрло дыхание, а в глазах защипало.

* * *

Пайпер решила собрать яйца в курятнике, а за этим занятием попыталась уложить в голове, что же ей делать с тысячами и тысячами нормальных часов, которые протянулись перед ней.

Фидо устроился на окне курятника и слушал, как и полагается хорошему другу (но больше смотрел на яйца в надежде, что одно из них перепадёт ему).

– Вот что другие дети делают с собой и своим временем? – спросила у Фидо Пайпер. На протяжении почти четырёх лет вся её жизнь вертелась вокруг спасения планеты от злобного пацана с тягой к мировому господству. Времени на хобби оставалось немного.

Фидо хряпнул.

– Может, я спортсменка? Как думаешь? Футбол? – Пайпер представила, как гоняет чёрно-белый мяч по полю и радуется, когда её команда забивает гол. –    Команда, вперёд! – выкрикнула она. Прозвучало странно. Одно дело радоваться, когда остановил поезд, падающий с моста, но какое ликование она могла испытать при виде мяча, попадающего в сетку?

– Наверное, у меня больше склонность к театру. – Пайпер встала в позу. – Но что за свет мелькает в том окне?

Фидо громко и влажно чихнул.

– Ну или я могу купить iPad и загрузить себе приложений. – И что же, она будет сидеть в амбаре и играть в свои приложения, пока остальные дети спасают мир? Это тоже было как-то неправильно. Пайпер нагнулась за укатившимся яйцом и тут заметила ещё одно яйцо, запрятанное в соломе. Иногда куры прятали яйца, так что отыскать все было порой непросто. Невозможно сказать, как давно было снесено это яйцо. Потянувшись за яйцом, Пайпер заметила, что оно треснутое. Нет, более того, что обитатель яйца пытается выбраться наружу.

– Ох, – ахнула в изумлении Пайпер. Она не сводила глаз с клювика раз за разом тюкавшего в скорлупу. Неожиданно для самой себя она принялась болеть за сидевшего внутри цыплёнка. – Давай, ты справишься, – наставляла она. Цыплёнок сумел проделать дырочку, но сломать скорлупу ему не хватало силёнок.

– Дай-ка я помогу тебе, малыш, – проворковала Пайпер. Очень аккуратно она пальцем разломила яйцо и положила его на солому. Цыплёнок лежал в одной из половинок, грудь его ходила ходуном.

Пайпер улыбнулась чуду крохотной жизни, открывшемуся перед ней. Она тихонько дохнула тёплым воздухом на цыплёнка, чтобы он побыстрее обсох и успокоился.

– Ты это видел, Фидо? У нас появился новый друг.

Фидо тявкнул.

– Нет, не задирай его, пускай он окрепнет. Всё будет хорошо, пусть только немного дух переведёт.

Сев на корточки среди соломы, Пайпер долго смотрела, как цыплёнок наслаждается первыми мгновениями своей жизни. Что ж, может, жизнь идёт не так и плохо, решила она.

Из дома донёсся крик. Пайпер остановилась, оставив все дела, и прислушалась, и тут раздался второй крик. Выронив яйца, Пайпер со всех ног бросилась через двор, взлетела на крыльцо и в дверь.

– Мама?

Пайпер увидела, что Бетти, сложившись пополам и пристроив голову себе на руки, стоит над разделочным столом.

– Мама?

– Ох, – простонала Бетти. – У меня жутко болит живот.

– Я сбегаю за доктором Беллом. – Пайпер уже была на полпути к двери.

– Нет, нет, сходи за отцом. Поторопись.

Пайпер неслась во весь дух. Джо чинил изгородь в дальнем конце северного пастбища, и когда она добежала до него, то еле сумела выдавить:

– Мама… живот… доктора.

Джо бросил всё, чем занимался, и оба они поспешили к дому. Пока Пайпер помогала матери, Джо подогнал пикап, и все трое проделали недолгий путь до городка со всей скоростью, на которую только был способен старый грузовик. Поскольку была середина дня, приёмная доктора Белла полным полна его пациентами. Бросив один взгляд на лицо Бетти, Дотти Даттон, администратор, завела её сразу в смотровую.

– Ты лучше возвращайся в приёмную, Пайпер, а я позову тебя, когда будет можно, – сказал доктор Белл, увидев, в каком состоянии Бетти.

– Но с мамой всё будет в порядке? Давайте я вам помогу…

– Дотти, отведи Пайпер в приёмную и скажи остальным, что им лучше прийти завтра.

– Ох, батюшки. Ох, нет. Какой ужас, – проговорила миссис Даттон, потянув Пайпер за дверь.

Дотти Даттон работала с доктором Беллом с тех самых пор, как он только начинал практику в округе Лоуленд, а до него помогала доктору Арчибальду, и, властвуя в приёмной, она старела и дряхлела. Её глаза повидали всё дурное, что только может приключиться с человеком, но вместо того чтобы очерстветь перед лицом трагедии, она всякий раз терялась и пугалась, когда возникала необходимость срочного медицинского вмешательства – даже в случаях, подобных которым она повидала сотни и которые не представляли какой-либо опасности. Что и говорить, это было не самое лучше качество при работе администратором в медицинской клинике.

В состоянии, близком к истерике, Дотти Даттон усадила Пайпер в приёмной.

– Отправляйтесь домой! – объявила миссис Даттон остальным пациентам в очереди. – Доктор Белл вас сегодня не примет, так что кыш! По- быстрее!

Вытолкав растерянных пациентов за дверь, Дотти надорвала пакет с мятными леденцами. Руки у неё тряслись так сильно, что она несколько раз уронила конфетку на пол, прежде чем сумела запихнуть её себе в рот, а тогда она принялась сосать так громко и отчаянно, словно мятный леденец был последним средством, позволявшим ей сохранить психическое здоровье.

– Ой-ой-ой, – причитала она, слушая, как стонет Бетти. – Не нравится мне, как она надрывается. Ох, не нравится.

Пайпер сжала руки мёртвой хваткой.

– И всё-таки с ней всё будет хорошо.

– Тебе надо быть ко всему готовой, – печально покачала головой Дотти Даттон. В глазах у Дотти стояли слёзы, и она промакивала их платочком.

Стены в клинике доктора Белла были, наверное, сделаны из бумаги, потому что в приёмной был отчётливо слышен каждый вопль, каждый стон Бетти. Пайпер переставала дышать, пока они не стихали. Дотти Даттон, напротив, то стискивала ладонью горло, как если бы не могла дышать, то зажимала рот платочком, чтобы заглушить рвущуюся из него пулемётную очередь охов, а под конец опустила голову на стол и обхватила её руками, будто наступил конец света.

– Я этого не вынесу, – всхлипывала Дотти. – Ничего более ужасного со мной не происходило.

Пайпер изо всех сил зажала уши ладонями.

Посреди всего этого дверь в приёмную с грохотом распахнулась, и на пороге показался Джимми Джо Миллер, картинно подняв вверх одну ногу. На ноге не было ни носка, ни ботинка, а большой палец был разбит всмятку, кровь так и хлестала.

Дотти Даттон вскочила на ноги и завизжала во всю глотку.

Джимми Джо, чрезвычайно обрадованный таким приёмом, впрыгнул внутрь, попутно заливая всё кровью.

– Разбил себе ногу, и мама говорит, что надобно доктору Беллу поглядеть.

Рот Дотти открылся и закрылся, из него вылетел сдавленный писк.

– Я… ты… доктор… Ох, нет! Ох, нет!

– Дотти, ступай-ка сюда. Мне нужна пара рук.

Дотти Даттон ретировалась.

Джимми Джо Миллер прохромал внутрь, не сводя глаз с Пайпер.

– На что это ты глазеешь?

– Ни на что, – с нажимом сказала Пайпер.

– Это ты меня ничем называешь?

Резкий стон из смотровой заставил Пайпер вздрогнуть. Джимми Джо фыркнул и закатил глаза.

– Это твоя мама там так надрывается?

– Захлопни пасть, Джимми Джо Миллер, – вспылила Пайпер. Она не собиралась позволять никому из Миллеров насмехаться над своей матерью в такой момент.

Обычно Джимми Джо, почуяв слабину, непременно подсыпал бы перцу, но Пайпер в своём кресле дрожала, как сосулька, что вот-вот упадёт и разлетится вдребезги, в общем, задирать её было совершенно неинтересно.

– Мой папа свалился весной с крыши амбара. Хлопнулся – мама не горюй, и тоже стонал, просто жуть! Будто медведь сцепился с ягуаром. Уааа-аарх!

Вообразив себе медведя, сцепившегося с ягуаром, и терпя завывания Джимми Джо, Пайпер отвлеклась от переживаний о матери, за что была мальчику очень благодарна. К этому времени небольшое озерцо крови растеклось по полу, так что Пайпер встала и помогла Джимми Джо сесть.

– Вот так, – сказала она, когда он устроился.

– Я упал со стропил и ногой попал в пресс-подборщик[4], мой башмак аж надвое разорвало. А потом из пальца начала хлестать кровь. Фонтан, да? Спорим, ты никогда не видела столько кровищи?

Пайпер пододвинула ещё один стул, поставила его перед Джимми Джо и подняла ему ногу, чтобы покалеченный палец был повыше.

– Это цельная бочка крови.

– И болит просто адски. – Он словно был рад этому.

Пайпер сняла с шеи платок, приложила к кровящему пальцу и плотно зажала.

– ПРОВАЛЬ… Больно же!

Пайпер не могла не заметить, что нога у Джимми Джо была жутко грязная. Отчего-то эта грязная нога была как бальзам на душу девочки. Как и алые прыщи, выскочившие по всему её телу, или недуг, поразивший её маму, она была частью пребывания во плоти и крови, примером того, как твоё собственное тело предаёт тебя. Никто из них не был неуязвим для бед.

– Ты небось никогда так не падала, – ухмыльнулся Джимми Джо. – Ты ведь вся такая разэтакая.

– Какая такая?

– Чудна́я. Странная. Ты с твоими ненормальными дружками. Всякие чудны́е вещи делаете. – Джимми Джо выглянул в окно, ожидая их там увидеть. – Куда, кстати, они подевались?

– У них дела.

– Ну да. Ну и почему ты не с ними?

Пайпер пожала плечами.

– Я теперь не такая, как они.

– Ага, конечно.

– Это правда.

– У тебя всегда с головой было не в порядке, Пайпер Макклауд. Никто не верит ни слову, что ты говоришь.

Подумать только, она была с ним вежливой, а он всё равно говорит про неё гадости. Чего ещё ждать от Миллера!

– Я рада, что ты поранил себе палец, – вспылила Пайпер и поднялась. – Так тебе и надо.

– Тебе когда-нибудь говорили, что с этими красными пятнами на лице у тебя нездоровый вид?

Пайпер выбрала стул как можно дальше от Джимми Джо, плюхнулась на него и скрестила руки на груди.

– Знамо дело, надеюсь, что доктору Беллу не придётся отрезать этот твой палец.

– Э, я буду в полном порядке, – ухмыльнулся Джимми Джо. – Не то что твоя мамка. Она орёт так, будто скоро преставится, если хочешь знать.

Пайпер сидела, кипя от злости, и тут осознала, как вдруг сделалось тихо. Тишина была даже хуже, чем шум.

После того как Пайпер вытерпела несколько минут мучительного молчания, Дотти Даттон выскользнула обратно в приёмную и ошарашенно уселась за свой стол.

– Мне положено работать за стойкой администратора, – сказала она. – Иному меня не обучали.

Пайпер поднялась на ноги.

– Миссис Даттон, мэм, моя мама…

Дотти подняла глаза, вспомнив, что у неё в приёмной сидят два человека.

– Ах да, Пайпер. Доктор Белл говорит, что теперь тебе надобно зайти.

Пайпер сглотнула.

– С моей мамой всё будет хорошо?

– Твоя жизнь с нынешнего дня будет совсем не та, что прежде, детка, – зловеще объявила она. – Давай, заходи. Давай.

Пайпер сделала один осторожный шаг к двери, а затем другой. Её рука замерла на ручке двери несколько дольше, чем было необходимо, но наконец девочка открыла её. К смотровой вёл короткий коридор, и, подойдя к последней двери, Пайпер тихонько постучала. Дверь смотровой мгновенно распахнулась.

– Так, так, – с улыбкой сказал доктор Белл. – Поздравляю, юная леди!

Доктор Белл отступил в сторону, и Пайпер смогла увидеть всю комнату. Перед ней была её мать, в руках она держала туго спелёнутого младенца. Джо стоял возле Бетти, и на лице у него были написаны те же смятение и ужас, которые испытывала девочка… смешанные с робким восторгом.

– Ты, Пайпер Макклауд, теперь официально старшая сестра, – провозгласил доктор Белл.

17

Пайпер никак не могла осмыслить, что именно сказал доктор Белл. Конечно, она понимала все слова по отдельности, но фраза, которую он из них сложил, казалась ей совершенно бессмысленной.

– Я что?

– Твоя мама только что родила, Пайпер. – Доктор Белл сиял улыбкой. – Ты теперь старшая сестра.

Пайпер повернулась к матери.

– Мам? Ты в порядке?

– Твоя мама в полном порядке. – Доктор Белл потрепал Пайпер по плечу.

У Пайпер вырвался смешок, весьма похожий на рыдание.

– Успокойся, детка, – голос у Бетти был усталый, но счастливый.

В приёмной громко хлопнула дверь.

– Ну и где доктор Белл, хотелось бы мне знать? – Это был резкий и пронзительный голос Милли Мэй Миллер. – Что происходит, почему мой малыш истекает кровью?

Доктор Белл покачал головой и собрал на небольшой поднос свои инструменты.

– Прошу меня извинить, друзья.

Пайпер пыталась уложить в голове новую перемену в своей жизни.

– Но… но я не знала, что ты ждёшь ребёнка.

– Не одну тебя это известие застало врасплох, – призналась Бетти. – Я-то думала, что просто подустала. Прошляпила, что и говорить. – Бетти протянула Пайпер свёрток с ребёнком. – Вот.

– Мне? – Пайпер приняла младенца дрожащими руками.

– Это девочка.

– Девочка? Малышка, ты девочка? – заворковала Пайпер. Ребёнок был на удивление компактный и увесистый. Её ручки сжимались и разжимались, хватаясь за жизнь. Она ухватила косичку Пайпер и потянула. Пайпер расплылась от восторга. – Ой. Она такая сильная.

– Мы с папой думаем назвать её Джейн. Джейн Макклауд. Простое и скромное имя, не пижонское.

– Джейн, – повторила Пайпер.

Дотти Даттон суетливо просеменила в комнату, в руках она держала конверт, который протянула Джо. – Доктор Белл велел мне позвонить и предупредить, так что вас ждут в больнице Кловерфилда. Тут вся необходимая информация.

– В больнице? – Пайпер настороженно подняла голову. – Но зачем в больницу?

– Со мной всё в порядке, детка. Не делай такого лица. Просто нужно проверить пару вещей.

Дотти Даттон зацокала языком, собирая медицинскую карту Бетти.

– Нужно всегда быть готовым к худшему.

На этой счастливой ноте Дотти просеменила прочь из комнаты, оставив дверь открытой, что позволило Милли Мэй ворваться внутрь. Она появилась в изножье стола для обследования больного, как будто заявилась на вечеринку, на которую вопреки всем ожиданиям не получила приглашения. Уперев руки в бока, она окинула мизансцену презрительным взглядом.

– Ну Бетти Макклауд, ты прям как обухом по голове меня огрела! – фыркнула она. – Дотти Даттон мне только что сказала, что ты здесь учудила, но я не поверила своим ушам и должна была увидеть это собственными глазами. О чём ты только думала: вот так взять и родить ещё одного ребёнка? Это в твоём-то возрасте? – Милли Мэй подлетела к Пайпер и выхватила младенца у неё из рук, прежде чем та успела хоть слово сказать.

– Так, этот странным не выглядит. Не то что та, что у тебя сейчас. Хоть какая-то радость. – Милли Мэй присмотрелась. – Помилуй, младенцев такого цвета я не видывала. Шесть их у меня, уж я-то знаю, что говорю.

Бетти встревоженно протянула руки за своим ребёнком.

– Мы едем в Кловерфилдскую больницу, там её проверят как положено.

– Оно и к лучшему. Осторожность никогда не помешает. Бог знает, что может пойти не так у женщины твоего возраста, коли она раз – и начнёт вдруг детей рожать. – Милли Мэй подёрнула плечами, словно желая сказать, что Бетти сама виновата, раз уж у неё здравого смысла недостало.

– У вашего мальчика пренеприятная рана, – сказал доктор Белл, прошаркав в комнату бок о бок с Дотти Даттон. – Но в остальном с ним всё в порядке. Я перебинтовал ногу, повязка ночь продержится, но вам лучше привести его прямо утром, чтобы я посмотрел на него.

Это известие Милли Мэй нисколько не удивило.

– Я так и полагала.

Не теряя времени, доктор Белл подхватил ребёнка из рук Бетти и передал девочку Джо. Вдвоём, Дотти Даттон с одной стороны, а он сам с другой, они начали поднимать Бетти со стола для обследования.

– Нам нужно вас погрузить и отправить в Кловерфилд. Вас ожидают сегодня же вечером, а дорога дальняя. Пора отправляться в путь.

Пайпер хотела поддержать свою мать, но вокруг было столько людей, что девочку оттёрли в сторону, прочь с дороги.

– Осторожнее, ну-ка, – квохтала Милли Мэй. – Бога ради, не уроните её.

В самом непродолжительном времени Бетти погрузили на «тёщино место»[5] большого универсала доктора Белла, а Джо с младенцем устроился на заднем сиденье. Пайпер подбежала к пассажирскому месту и схватилась за ручку двери, собираясь сесть в машину.

– Ну и, бога ради, куда это ты собралась? – прошипела Милли Мэй, смерив Пайпер недружелюбным взглядом. – Кому нужно, чтобы ты там в больнице околачивалась, да и у родителей твоих теперича на тебя времени не будет, с новеньким-то младенчиком на руках.

Пайпер только рот открыла.

– Но…

– В больнице детям не место, – согласился доктор Белл.

– Она ещё мала одной на ферме оставаться. Кто знает, что учудит, – донёсся голос Бетти из багажного отсека универсала.

У Пайпер запунцовели щёки. Инцидент с Вороной Сдуба явно не стёрся ещё из памяти Бетти.

– Я справлюсь, мам. И ни в какие неприятности не вляпаюсь.

– У меня в больнице будет сердце не на своём месте, коли я стану переживать из-за тебя. Милли Мэй права. – Редкое дело, чтобы Бетти и Милли Мэй сошлись во взглядах. – Спасибо тебе, что предложила присмотреть за ней, Милли Мэй.

У Милли Мэй отвисла челюсть.

– Да я ничего…

Доктор Белл завёл мотор.

– Я надеюсь, что ты будешь вести себя как положено, Пайпер Макклауд! – крикнула ей Бетти, когда машина начала отъезжать.

– Но, мам…

– Обещай мне, что постараешься притереться, Пайпер.

Доктор Белл нажал на газ, и старый универсал рванул по грунтовой дороге, а Пайпер и Милли Мэй остались стоять в облаке пыли.

Милли Мэй открыла, закрыла, снова открыла и снова закрыла рот, пытаясь отойти от полученного потрясения.

– Да я ничего подобного не говорила! И в мыслях не имела! – закудахтала себе под нос Милли Мэй. – Думается мне, с новым ребёночком твоя матушка в уме повредилась, коли ей слышится то, чего никто и не говорил.

– Да, мэм! – временное помутнение рассудка со стороны мамы было единственным объяснением, которое Пайпер могла найти тому, что она неожиданно оказалась под опекой Милли Мэй Миллер. Вся ситуация была невообразима! Не говоря уже о том, что просто ужасающа.

Милли Мэй накинулась на Пайпер, как будто это была её вина.

– Я не терплю никакого сумасбродства от малышни. Смотри у меня и не вздумай меня злить!

Милли Мэй развернулась и пошла за Джимми Джо.

Пайпер встала столбом, провожая Милли Мэй взглядом. Она подумала, может, ослушаться мать и сбежать, добраться пешком до больницы в Кловерфилде – да что угодно, только бы не иметь дела с Милли Мэй и не оставаться на ферме Миллеров. Что угодно.

– Что ж, пошли, – раздражённо бросила Милли Мэй. – Я не стану тебя весь день ждать.

Стиснув губы и сдержав вздох, Пайпер последовала за Милли Мэй, словно поджавшая хвост собачонка.

18

– Устраивать для тебя экскурсию смысла нет, долго ты тут не пробудешь, обжиться не успеешь, – была первая фраза, сорвавшаяся с губ Милли Мэй Миллер, когда они вернулись на ферму Миллеров. – Однако ж, раз уж ты тут, займись чем-нибудь полезным.

С этими словами Милли Мэй завернула Пайпер в оборчатый фартук с невозможно огромными цветами, затянула покрепче и, усадив перед мешком с картошкой, велела приступить к чистке.

Хотя Пайпер прожила в двух шагах от Миллеров всю свою жизнь, это был первый раз, что она ступила на их землю. Дом, сложенный из камня, был идеальным квадратом, каждое окно трепетало тюлевыми занавесками и было украшено ящиками с цветами. Но если видимость порядка успешно выдерживала взгляд со стороны, то при ближайшем рассмотрении Пайпер сделалось очевидно, что брось кто хоть один грязный носок, всё тотчас погрузится в абсолютный хаос. С пятью бойкими мальчишками в возрасте от тринадцати лет (Джимми Джо) до восемнадцати (Рори Рэй) ферма трещала по всем швам. Милли Мэй по натуре была брезгливым педантом, но женщина не в состоянии была выстоять против бейсбольных бит, самодельных деревянных гоночных машинок, роликовых коньков, хоккейных клюшек и грязных носков – особенно грязных вонючих носков.

Когда они только подъехали к дому, навстречу им попались мальчишки, лупящие друг друга палками по башке и вопящие во всю глотку. Милли Мэй быстро положила этому конец, отобрав у них палки и отлупив их по головам, причём она сама орала так, что хоть святых выноси, мол, «хватит вести себя как идиоты».

Затем они обнаружили Салли Сью, укрывшуюся в доме и тихонько плачущую над своей самой любимой куклой, которую мальчишки отобрали, чтобы сделать из неё тренировочную мишень. Она приподняла поникшую куклу на ладони и показала на полученные ею дыры и прорехи. Милли Мэй отобрала раненую подругу и выбросила её в мусорное ведро.

– Мальчики есть мальчики, Салли Сью, – сказала Милли Мэй. – Ты и сама знаешь. Тебе следует лучше следить за своими вещами.

– Но мама, – завыла Салли Сью, теперь слёзы хлынули у неё просто в три ручья, – они сильнее меня, и они навалились на меня и забрали её… – Тут слёзы совсем одолели Салли Сью, и Милли Мэй вложила ей в руку нож для чистки картофеля и тоже впрягла её в работу.

– Мне жаль, что так вышло с твоей куклой, Салли Сью, – тихонько проговорила Пайпер, когда они перечистили уже немало картошки, а слёзы Салли Сью так и продолжали течь.

– Она была самой лучшей из всех, – скорбела Салли Сью. – Я рассказывала ей все свои секреты. У меня никого нет, кроме неё.

Когда-то, когда Пайпер умела всего лишь парить, а её родители держали её дома, она мечтала и тосковала всякий раз, глядя, как ребята Миллеров возвращаются домой из школы. В своих фантазиях она избрала Салли Сью своей лучшей подругой и воображала, что они станут дружить всю жизнь. Теперь у Пайпер была куча друзей – во всяком случае, ещё недавно была. Однако нормальных ребят среди её друзей не было.

– Ты можешь поговорить со мной, – сказала Пайпер.

– С тобой?

– Ну а почему нет? Я живу не то чтобы далеко, – заметила Пайпер. – Мы же примерно одного возраста, и я тебя выслушаю, я всё пойму.

Салли Сью переменилась в лице – из горестного её выражение разом сделалось, пожалуй что, огорошенным.

– Чтобы я ходила к тебе? На твою ферму? Но ты… – хотя она не произнесла слов «странная», «чудна́я», «ненормальная», по губам её можно было прочесть каждое из них; вслух же она в конце концов сказала: – Не думаю, что это возможно, Пайпер. Мой папа меня не отпустит. Сама знаешь.

И Пайпер действительно знала. Так же, как она знала, что никто никогда не сядет рядом с ней в церкви, даже если других мест не останется и придётся стоять. Именно поэтому она никогда не забегала на ферму к Миллерам, хотя жила по соседству всю свою жизнь. Границы в округе Лоуленд проходили не по земле, а по сердцам людей.

Однако Пайпер всегда была оптимистом и верила в то, что всё можно изменить.

– Ну, я уже не та, что прежде, – сказала она. – Так что, может, и для нас всё ещё поменяется.

– Может, – робко прошептала Салли.

Когда они закончили с картошкой, их ждала кукуруза, с которой нужно было ободрать листья, яблоки, которые надо было нарезать дольками, и стол, на который следовало накрыть. Пока они работали, Бобби Бу и Джо-Джо Джеймсу, средним братьям, взбрело в голову взорвать навозную кучу, используя смесь стирального порошка Милли Мэй и разрыхлителя для теста. Навозную кучу разнесло на километры вокруг, а мальчишки все были в дерьме. Они отметили сие достижение победным танцем.

– Бобби Джо, вы свинтусы, вы поглядите, как вы насвинячили! – возмущалась Милли Мэй.

Бобби Бу и Джо-Джо Джеймс были погодками, и каждый день их жизни был посвящён злоумышлениям и злоключениям, по большей части со взрывчатыми веществами. В семье парочку звали Бобби Джо – для краткости.

– Мальчики, я же вам сказала в дом не заходить и играть тихо, а вы только посмотрите на это! – Милли Мэй воздела руки к небесам, а затем отослала их на пруд, наказав помыться и не возвращаться, покуда от них не перестанет вонять. Потом она отчитала Пайпер и Салли Сью за то, что они глазеют, вместо того чтобы заниматься тем, что им поручено, и велела возвращаться в дом, где им и положено быть.

Вернувшись на кухню, Пайпер поглядела на телефон, надеясь, что он зазвонит и сообщит новости о малышке Джейн.

– У меня родилась сестрёнка, – сообщила она Салли Сью. – Её зовут Джейн. Джейн Макклауд. Мне дали её подержать, и она была… – Пайпер примолкла, чтобы получше выразить свои чувства. – Прекраснее, чем летать.

– Сестра! – Салли Сью произнесла это слово таким тоном, каким можно было возгласить «сахарная вата», или «мороженое», или «небеса».

– Она сейчас в больнице вместе с моей мамой, но с ними всё в порядке. Они вечером уже вернутся домой. Наверное, вот-вот позвонят, сказать, что они в ближайшее время заберут меня. – Пайпер снова посмотрела на телефон. – А может, они просто заскочат без звонка. В любую минуту.

Пайпер глядела в окно и ждала, и ждала.

19

К невероятному огорчению Пайпер, единственная машина, появившаяся в тот день на подъезде к дому Миллеров, принадлежала Дику Миллеру, вернувшемуся домой после дня, проведённого в сельхозкооперативе в Шэнквилле. Лицом Дик Миллер напоминал отваренного лобстера, а телом – сучковатый пень.

Как только Милли Мэй увидела мужа, она тотчас затрезвонила в колокол, и со всех концов фермы прокатился топот. Среди сутолоки с мытьём рук Пайпер было поручено отнести на стол миски с исходящим паром картофелем, кукурузой, горячими булочками и жареной курицей. Поначалу развернулась битва за места, сопровождавшаяся скрипом придвигаемых стульев, но, когда Дик Миллер уселся и склонил голову в благодарственной молитве, не слышно было ни звука.

Как только с молитвой было покончено, Пайпер схватила булочку со стоявшей перед ней тарелки. День казался бесконечным, и с тех пор, как она в последний раз ела, прошла уйма времени. Только когда рот её был набит, она поняла, что больше никто не ест. Вместо этого все Миллеры смотрели на неё с упрёком.

Желваки на лице Дика Миллера ходили ходуном, а лицо его наливалось кровью, но он ждал. Пайпер с трудом проглотила огромный кусок хлеба.

– Простите, – пробормотала она.

Мистер Миллер никак не отреагировал на её извинения, продолжая молча испепелять её. Он взял тарелку с жареной курицей и отобрал для себя лучшие куски, не сводя глаз с Пайпер. Потом он передал тарелку Рори Рэю, и тот в свою очередь наложил себе от души.

Пайпер наблюдала, как мистер Миллер прошёлся по всем мискам по очереди. К тому времени как тарелка добралась до Салли Сью, на ней оставался последний жалкий кусок. Короче говоря, обед Пайпер состоял из одной картофелины и столовой ложки кукурузы.

– И что это такое? – Мистер Миллер дёрнул головой в сторону «этого» – то есть Пайпер.

– Ох, Дик, её матушка тоже что надумала, родила сегодня ребёнка. Её забрали в больницу, и за девкой некому было присмотреть. У меня не оставалось выбора – пришлось взять её, – оттараторила Милли Мэй, явно ожидая неприятностей. – Она скоро вернётся домой. Наверняка прямо после ужина они за ней и приедут. А может, и того раньше.

– Мне тут её фокусы не нужны.

– Э, никаких фокусов не будет, – фыркнула Милли Мэй. – Она больше того, летать не может.

Дик наморщил лоб.

– Что это ты говоришь?

– Она это переросла. Она теперь ничем от нас не отличается. – Милли Мэй откусила щедрый кусок курицы, из уголков её рта потёк жирный сок. – Потому-то она не с теми. Она им теперь без надобности.

– Это так? – Дик с довольным лицом уставился на Пайпер, губы его растянулись в ублаготворённой улыбке.

Щёки Пайпер горели от стыда, и у неё совершенно пропал аппетит. Мистер Миллер буркнул что-то и принялся есть так остервенело, словно вёл решающий бой.

– Билли Бин в сельхозкооперативе сегодня надрался в стельку, – хохотнул Дик Миллер. – Явился с байкой о том, как у него из поля выполз огромный таракан. Говорит, побольше, чем стог сена, и шумит громче десятка коров. – Дик покачал головой, отмахиваясь от несусветной истории. – Мы сказали ему, что тоже хотим поглядеть, а он сказал, что он улетел. Уж мы хохотали до колик. Я ему говорю: «Тараканы не летают, дурья твоя башка», – и он совсем уж взбеленился. Говорит, у него на пшеничном поле яма размером с тачку – вот, мол, и доказательство.

Милли Мэй захихикала, как свинья.

– Похоже, Билли Бин опять перебрал со своим самогоном.

– Ха! – Дик Миллер ткнул своей вилкой в направлении Милли Мэй. – Тут ты права.

Оба смеялись и ели свои куриные ножки.

Пайпер покашляла.

– Вообще-то, – вежливо отметила она, – Билли Бин ошибается только в одном: это не таракан. Это огромный жук, и он таки мог прорыть у него на поле дыру размером с тачку. Или даже побольше.

– Это что такое? – Дик Миллер перестал есть и утёр лицо резким, размашистым движением. – Кто тебя просил встревать?

– Никто, – признала Пайпер. – Я просто подумала, что вам захочется узнать правду…

– Я знаю, что правда, а что фантазии, и никаких гигантских жуков, лезущих из пшеничных полей, не существует.

– У неё с головой не в порядке, Дик. Она небось и не понимает, что говорит. – Милли Мэй обсасывала куриную косточку, будто леденец на палочке.

– Пока ты находишься под моей крышей, держи свои небылицы при себе, – заявил Дик Миллер.

Пайпер открыла было рот, но Джимми Джо, который сидел напротив неё, быстро и от души пнул её под столом. Подняв голову, она прочла в его глазах предостережение, и рот закрыла. Тихо сидя за столом, Пайпер смотрела, как Миллеры подчищают свои тарелки.

– Пап, – осторожно начал Рори Рэй, улучив случай. Ведь лучше момента, чем тот, когда отец набил брюхо, ещё поискать. – Тот вербовщик сегодня опять заходил. Он сказал, что у них есть для меня место в учебном лагере, если я запишусь на службу.

Рори Рэй протянул глянцевую листовку. На первом развороте красовалась надпись «МОРСКАЯ ПЕХОТА» и были изображены люди в форме, покрытые грязью, но излучавшие силу и смелость.

Мистер Миллер выхватил листовку.

– Морская пехота! Ха! Считаешь, у тебя пороху хватит стать одним из них?

Рори Рэй подался вперёд, разгорячённый, с горящими глазами.

– Вербовщик сказал, что я сильный кандидат, что они ищут таких мужчин, как я. Он сказал…

– Мужчин? Ты не мужчина, мальчик. Ты врыл те столбы для ограды, как я тебе велел?

– Ну, видишь ли, папа, я…

– Так я и думал. Столбов ты не можешь врыть, а теперь, значит, это? – Мистер Миллер скомкал листовку и отбросил. – Честный труд – вот всё, что тебе надобно. Нечего нам больше об этом говорить. Кишка у тебя тонка.

Рори Рэй, закусив губу, спас свою листовку морской пехоты из лужи куриного жира, в которую она упала. Тщательно обтерев её о свою рубашку, он сложил листовку и убрал в карман.

Дик Миллер откинулся на спинку стула, выжидая, кто ещё посмеет выступить с идиотскими просьбами. Никто не осмелился.

В коридоре пронзительно зазвенел телефон, и все до одного подскочили. Пайпер взметнулась на ноги, словно по ней стреляли.

Кулак Дика Миллера ударил в столешницу, восстанавливая порядок.

– Мы не подходим к телефону во время обеда! – прогромыхал он. – СЯДЬ НА МЕСТО!

– Но… – Пайпер указала на звонивший телефон, подавшись к нему всем телом. – Моя мама в больнице. Ребёнок… Они сказали, что позвонят.

– Значит, они перезвонят.

– Мистер Миллер, пожалуйста. Я нужна маме.

Дик Миллер поднялся на ноги.

– Может, Джо Макклауд не знает, как вести дела на ферме, но у нас здесь всё по-другому. Только попробуй притронуться к этому телефону, и тебе мало не покажется.

Пайпер колебалась. Телефон был так близко, только руку протяни… Ах, если б она умела летать, она без труда взяла бы трубку.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Дик Миллер стоял между Пайпер и телефоном и вытягивал из штанов ремень.

– Она не твой ребёнок, – негромко предупредила супруга миссис Миллер.

– Может, она и не моя девка, но она в моём доме, – прорычал Дик Миллер. – Есть лишь один способ научить их чему-то – ремень. Ты сама знаешь.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер аж дрожала, так сильно ей хотелось ответить на звонок. Если бы только она могла летать – подлететь к телефону, перелететь к матери, улететь подальше от Дика Миллера.

– Давно пора тебе следовать тем же правилам, что и все остальные, – выдохнул Дик. – Нет в тебе ничего особенного, и на сей раз особого отношения ты не получишь.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер не могла больше этого выносить. Она бросилась вперёд мимо мистера Миллера, чтобы схватить трубку. В спешке она запнулась, зацепив ногой огромный башмак мистера Миллера. Её ноги переплелись, и она громко стукнулась об пол правым плечом. Она упала навзничь к ногам мистера Миллера. Телефонная трубка, которую она едва успела схватить, вылетела у неё из рук.

Дик Миллер посмотрел на Пайпер сверху вниз и продел сыромятный ремень из коровьей кожи обратно в брюки.

– Сама себя наказала, мне труда меньше, – усмехнулся он.

Телефонная трубка раскачивалась из стороны в сторону над головой Пайпер. Она слышала далёкий голос Бетти Макклауд.

– Пайпер? Пайпер, ты здесь?

Дик положил трубку на место, прервав звонок.

– Если они сегодня за ней не приедут, нехай спит в погребе, – сказал он. – Такие, как она, мне тут не нужны, да ещё и на одном этаже с нами.

20

Полки в погребе под домом Миллеров были уставлены банками с повидлом и вареньем, маринованными яйцами и огурцами. С потолка свисали толстые пучки розмарина, тимьяна, лавровых веток и разных трав. Большущие мешки с мукой, сахаром и зерном стояли, прислонённые к нижним полкам, тут же были бочонки с патокой и мёдом. Среди всего этого богатства втиснули кроватку. Салли Сью добыла односпальное одеяло и укрыла им Пайпер для тепла. Устроенной таким образом Пайпер предстояло перетерпеть ночь в полной темноте.

Пайпер лежала без сна, думая о своей новорожденной сестре и о том, каково было держать её на руках. Она решила, что будет терпеливой старшей сестрой. Она станет развлекать Джейн и заниматься с нею. Она будет рассказывать ей сказки и играть с ней в куклы, и они всегда будут рядом.

По её расчётам, время шло к рассвету, когда она услышала, как засов на двери, ведущей в погреб, медленно и аккуратно заскользил в сторону. Затем последовал шорох неуверенных шагов, спускающихся вниз по лестнице.

– Ты не спишь? – Джимми Джо направил луч своего фонарика прямо в лицо Пайпер.

Пайпер заморгала и загородилась от света рукой.

– Ты мог бы не светить мне в глаза своим фонарём?

Джимми Джо опустил луч к полу и оглядел погреб и как обустроилась в нём Пайпер.

– Так… это правда? Ты взаправду не можешь больше летать?

Пайпер наградила Джимми Джо взглядом, красноречиво говорившим: «Ты что, рехнулся?»

– Полагаешь, я сидела бы здесь, коли могла улететь?

Джимми Джо пристроился на бочке с патокой, обдумывая её слова.

– Ну и дела! Как снег на голову.

– И не говори. – Пайпер было удивительно, что Джимми Джо не стал злорадствовать над тем, в какую передрягу она попала, как то не преминул сделать его отец.

– И ты в самом деле проделала всё то, о чём говорила?

– Всё что?

– Ну, знаешь, летала над Большим каньоном. Видела ту рыбу, похожую на чудище?

– Знамо дело. – Скривившись от боли в ушибленном плече, Пайпер попыталась сесть. – И это и много всего прочего. ОЧЕНЬ много. В мире много всего происходит, и мы – я и мои друзья – были повсюду и всякого повидали. Когда ты высоко над миром и смотришь на происходящее сверху, это такая тишь. Пожалуй, позволяет на многое взглянуть со стороны. Это когда ты застрял на земле, всё делается громким и сумбурным. – Сесть оказалось слишком сложно, и Пайпер удовольствовалась тем, что легла на бок. – Как-то я летела над стадом слонов, и там был детёныш, который поранился. Мать-слониха остановилась, чтобы о нём позаботиться, но она не видела, как в высокой траве к ним подкрадываются четыре льва. Когда львы увидели слониху с детёнышем поодаль от остальных, они атаковали. Я помню, как, паря в воздухе, жутко перепугалась, но я ничегошеньки не могла поделать. Ну и вот, и тогда всё стадо слонов повернуло с наскоку к маме с детёнышем и встало вокруг них кольцом. Затем самый большой из слонов начал топать ногой, давя львов. Тут-то львы в два счёта развернулись и оставили малыша в покое. Я полетела домой с улыбкой на лице. Вот примерно так и мы стали приглядывать друг за другом. Я так думаю. И я бы этого не увидела, если бы не летала.

– Взаправду? – Джимми Джо в изумлении покачал головой. – Вот бы мне это увидеть.

– В мире много такого, что стоит увидеть. Это точно.

Джимми Джо сунул руку в карман и достал крохотный многократно сложенный кусочек бумаги. Он осторожно, сложение за сложением, расправил его, а затем разгладил, приложив к своей ноге. Он прочёл то, что было на нём написано, а затем протянул девочке. Даже в темноте Пайпер узнала листовку.

– Это объявление о моих лётных уроках. Откуда оно у тебя?

– Я сорвал его, – сознался Джимми Джо.

– Ох. Похоже, теперь я знаю, почему никто не пришёл спросить про мои лётные уроки.

Глядя, как Джимми Джо дотрагивается до листовки, Пайпер подумала, что он немало времени провёл, разглядывая её.

– Я всё раздумывал об этом. – Джимми Джо решительно поднялся на ноги. – Я хочу летать и поглядеть на все эти вещи, что ты видела. Я готов начать лётные уроки.

– Но я ведь уже говорила, что больше не могу летать.

Джимми Джо пожал плечами.

– Кто не умеет сделать сам, учит других.

Пайпер открыла рот, чтобы высказать всё, что не так с этой идеей, но тут тихий шум наверху привлёк внимание Джимми Джо. Его голова дёрнулась вверх, и он в панике поглядел на перекрытия. Совсем не дело, чтобы отец нашёл его в погребе вместе с Пайпер.

– Встретимся в сосновой роще после утренних дел, – шепнул он и начал осторожно подниматься по лестнице, стараясь беречь раненую ногу.

Пайпер села.

– Джимми Джо?

Джимми Джо остановился и обернулся.

– Ты ведь повредил ногу, когда пытался взлететь?

Джимми Джо покраснел.

– Не твоё дело, – пропыхтел он, поднимаясь по лестнице.

21

Пайпер пришлось ждать под дверью погреба, пока Милли Мэй не соблаговолит отпереть её. И лишь тогда она известила Пайпер о том, что Бетти звонила вот буквально минуту назад. А её не было, вот незадача, потому как будь Пайпер под рукой, Милли Мэй передала бы ей трубку. По словам Милли Мэй, Бетти сказала, что должна остаться в больнице ещё на день, потому что врачи пока не хотят её выпускать. А ещё Бетти хотела убедиться, что Пайпер остаётся на ферме Миллеров.

– А это значит, что ты ещё один день сидишь у меня на шее. Господь посылает нам только те испытания, с которыми мы можем справиться, но должна заметить, Он всерьёз испытывает меня сегодня.

– Но ребёнок, – выдохнула Пайпер, – с ребёнком всё хорошо? А с мамой?

– Нам остается лишь надеяться на лучшее. – Милли Мэй покачала головой, ясно давая понять, что сама она ожидает худшего. – Не дело женщине в летах твоей матери и думать о том, чтобы детей рожать. Пфф! – Милли Мэй протяжно фыркнула, выпуская воздух из лёгких. – Рожать детей – дело непростое. Я повидала матерей, который прекрасно выглядели, а потом бац! – и мы организуем им похороны. С такими вещами ничего нельзя знать наперёд.

После сих добрых слов Милли Мэй принялась гонять Пайпер с поручениями и многажды повторять, как мало от неё проку. На её штопку без слёз не взглянешь, убирается она из рук вон плохо, а бельё складывает так (заявила Милли Мэй), что и грязный ураган лучше справится. Даже Салли Сью стала поглядывать на Пайпер с сочувствием. Для Пайпер было огромным облегчением, когда, выполнив все поручения, ей удалось сбежать в сосновую рощицу, где она застала Джимми Джо за прыганьем с огромного валуна.

Когда Пайпер впервые загорелась идеей открыть лётную школу, она даже не подумала, что надо разработать план уроков и придумать сколь-нибудь целесообразный способ научить обыкновенных людей делать необыкновенные вещи. Подступаясь к тому, как бы научить Джимми Джо летать, она поняла, что это далеко не простая задача.

– Прекращай прыгать со всего подряд – так ты добьёшься только того, что будешь ходить весь перебинтованный, – остерегла Пайпер. – Тебе нужно встать тихо-тихо и сосредоточиться. Думай о небе.

Джимми Джо аж целых три секунды испробовал этот план, а затем снова захотел прыгать с чего-нибудь. Они сговорились на том, что он будет висеть на ветке в двух метрах над землёй. Повиснув, Джимми Джо раскачивался взад-вперёд, как обезьяна.

– Закрой глаза, – сказала Пайпер. – Думай о небе. Если ты сумеешь думать о нём долго-долго, по твоему телу побежит щекотка, и тогда ты сделаешься совсем лёгким и парящим.

Джимми Джо скорчил такое лицо, будто попытки следовать этим указаниям причиняли ему острую боль.

– И сколько ждать, пока не начнётся щекотка?

– Не напрягайся так. Расслабься – и она сама придёт.

– А ты уверена, что знаешь, что надо делать?

Пайпер вовсе не была в этом уверена.

– Просто продолжай.

Джимми Джо висел на ветке, ожидая щекотку. Пайпер приглядывала за ним и ждала вместе с ним.

Пайпер сразу могла сказать, что летательного дара у Джимми Джо нет. Она задумалась, как ещё можно подвести его к полёту, как вдруг мимо неё пронёсся резкий порыв ветра, от которого у неё разметало все волосы. Когда Пайпер убрала с лица взъерошенные ветром пряди, перед ней стояла Миртл.

– Миртл! – Пайпер вскочила на ноги, взбудораженная появлением подруги. – Что происходит? Где все? Вернулись на ферму? Батюшки, столько же всего мне надо вам рассказать!

Миртл подняла руку, чтобы остановить поток вопросов Пайпер.

– Пайпер, мне нужно возвращаться.

– Но ты только прибежала!

Джимми Джо резко открыл глаза и при виде Миртл разом разжал руки. Он свалился с дерева и шлёпнулся на землю, стукнув больной палец.

– Уф!

Миртл заметила присутствие Джимми Джо.

– Это кто?

– Джимми Джо, – объяснила Пайпер. Миртл выглядела довольно огорошенной. – Он наш ближайший сосед, Миртл. Ты разве не помнишь? – Пайпер вздохнула. – У Миллеров ферма рядом с нашей.

– А, ясно. Местный. – Миртл произнесла слово «местный» без капли тепла в голосе. Оно прозвучало скорее как «расист» или «невежда». – Почему ты гуляешь с ним?

– Я пытаюсь научить его летать.

– Удачи! – сказала Миртл, затем фыркнула и просто повернулась к нему спиной. – Меня Конрад прислал.

– Где он? Что происходит?

– Мы добрались до Ксантии, и Конрад первым делом потребовал аудиенции у старейшины Эквиллы.

– Старейшина Эквилла согласилась принять его? – изумилась Пайпер. Старейшине Эквилле было более ста пятидесяти лет, она была самой старой среди Избранных, главой совета старейшин. Она редко дозволяла аудиенции, и уж менее всего Чужакам.

– Старейшина Эквилла тянула время, но Конрад настаивал. Когда старейшина Эквилла наконец встретилась с нами, Конрад объяснил ей про жучар. Он сказал, что без помощи Избранных все Чужаки будут отброшены в совершенный хаос.

Джимми Джо приковылял к ним и внимательно слушал.

– И? – нетерпеливо вставила Пайпер.

– Он умолял их помочь, но надежды мало, – сказала Миртл. – Старейшина Эквилла говорит, что ничего нельзя сделать, пока совет старейшин не обдумает ситуацию. Они обещали сообщить нам своё решение на закате, однако мы узнали, что они вовсю строят стену.

– Какую такую стену?

– Они замыкают Ксантию, чтобы уже никто никогда не смог покинуть её пределов. Ну и войти внутрь. Конрад полагает, что старейшина Эквилла тянет время, чтобы завершить стену. Если хочешь знать, по-моему, дело безнадёжное.

В отличие от Миртл, Пайпер сохраняла оптимизм. Она ведь пожила в Ксантии достаточно долго, чтобы найти там друга – она подружилась с АннА. АннА объяснила Пайпер, что Избранные – народ миролюбивый и чрезвычайно кроткий. Они страшились Чужаков (так они называли всех, кто жил не в Ксантии) как раз оттого, что считали их жестокими. АннА же была очень доброй, и Пайпер знала, что и другие Избранные были такими же.

– Избранные – хорошие люди, – заметила Пайпер. – Раз Конрад всё им объяснил и они знают, как нужна нам их помощь, они нам помогут. Я точно знаю.

Миртл скептически поглядела на Пайпер, ведь, что и говорить, Миртл родилась в ужасающей бедности и не понаслышке была знакома с голодом. В первые годы жизни она повидала немало всего, и жестокости в том числе. Нет, Пайпер, конечно, тоже довелось хлебнуть горя, но всё же она сохранила свой солнечный нрав – Миртл же никогда им не обладала. Когда Пайпер взлетела в первый раз, она сделала это просто для радости, когда же Миртл побежала в первый раз – это было, чтобы спастись от опасности и боли; вот отсюда и проистекала глубинная разница в их душевном настрое.

– Что я могу сделать, чтобы помочь? – Пайпер с рвением подалась вперёд.

– Ты ничего не можешь сделать. Послушай, Пайпер, мне нужно возвращаться, но Конрад послал меня предупредить тебя. Он сказал… – Миртл прижала руку к горлу и прокашлялась. – Пайпер, пришли данные по моему эксперименту, и яд всё ещё воздействует на тебя на клеточном уровне. Он всё ещё меняет тебя, переписывая твою ДНК.

– Что это значит?

Миртл подняла один палец.

– Я знаю, ты спросишь, что это значит. Это значит, что тебе может грозить опасность. Это значит, что, если жуков не удастся остановить и они дадут залп, внутри тебя может что-то выстрелить. Ты должна проявлять особенную осторожность.

Рот Пайпер принял очертания буквы «О».

Джимми Джо переводил взгляд с Пайпер на Миртл.

– Эм. Проваль, о чём это вы говорите?

– Что если жуки выстрелят, они могут взорвать Пайпер, идиот, – сказала Миртл, не потрудившись даже посмотреть на Джимми Джо.

– Эй, прекрати называть меня идиотом!

– Тогда прекрати подслушивать разговоры, которые тебя не касаются. – Миртл скрестила руки на груди и снова повернулась спиной к Джимми Джо. – Конрад не хотел тебя переполошить, но он хотел, чтобы ты вела себя… осторожнее, пока он не вернётся.

Пайпер медленно выдохнула, вдруг пронзительно осознавая каждое своё движение.

– Как это осторожнее?

– Просто осторожнее. – Миртл поглядела на часы. – Мне пора бежать.

– Давай я пойду с тобой. Пожалуйста! Я хочу помочь! – Пайпер схватила Миртл за руку. – Я здесь не на своём месте, Миртл. Я здесь чужая.

Миртл аккуратно отвела руку Пайпер.

– Ты не можешь пойти с нами, Пайпер. Конрад говорит, что тебе нужно привыкать быть тем, кем ты стала. – Она повернулась прочь. – Ох, совсем забыла. Ты помнишь девочку по имени АннА?

– Да! – Пайпер просияла при мысли о нежной и скромной АннА.

– Она говорит: «Асанти». – Произнося последнее слово, Миртл поклонилась. Это было традиционное приветствие среди Избранных, и Пайпер по привычке отвесила ответный поклон. – Она хотела передать тебе через меня, что она прошла прославление.

– Вот отличная новость!

– Как это «прошла прославление»? – Джимми Джо наморщил лоб, взвешивая эти слова.

– В Ксантии когда особенная способность Избранного проявляется, ему устраивают церемонию прославления, – пояснила Пайпер. – У АннА долго не проявлялся её дар, и она переживала, вдруг у неё его нет.

– Ох, – Джимми Джо переварил эту информацию, а затем спросил: – Ну и? Какой у неё дар?

Пайпер предвкушающе повернулась к Миртл.

– Ага, и какой же у неё дар?

– Она прыгун. – Миртл многозначительно подняла брови. – Мне пора. – С этими словами она отдала салют и исчезла в порыве ветра, взметнувшего вверх пропылённые высохшие листья и швырнувшего их в лицо Джимми Джо.

Джимми Джо закашлялся, отмахиваясь от листьев. Это уже вовсе не похоже на совпадение, что всякий раз, как Миртл прибегает или убегает, её пылевой выхлоп достаётся ему одному.

– Проваль, что это было? Что такое прыгун? – кашляя, проговорил Джимми Джо.

– Без понятия! Может, она может прыгать по-настоящему высоко, вроде кузнечика?

– Кому это надо?

– Не мы выбираем себе способности, – заметила Пайпер. – Они сами проявляются.

Джимми Джо ковырнул ботинком грязь.

– Выходит, я не могу выбрать, что сделаюсь летуном? Хоть в лепёшку расшибись?

Видя, как озабоченно нахмурился Джимми Джо, Пайпер подумала хорошенько.

– Я не знаю. Моя мама говорит, что я была совсем ещё малышкой, когда начала парить. Разумеется, я помню, как решила перейти от парения к полёту, но, честно говоря, не могу вспомнить, как именно начала парить.

– Хм. – Джимми Джо двинулся обратно в сторону фермы, а Пайпер последовала за ним. Они молча шли бок о бок. Когда показался амбар, Пайпер заговорила:

– А с чего ты вдруг захотел полететь?

– Не знаю. – Джимми Джо потёр нос тыльной стороной ладони и шмыгнул. – Мне просто хочется хоть на что-то сгодиться. Рори Рэй с другими моими братьями вечно меня задирают и опускают. Надоело мне это. Коли я мог бы летать, я бы им показал, они б меня зауважали. Ты уверена, что я ничего не могу сделать, чтобы полететь? Вот почём ты знаешь?

– Если бы я знала, – вздохнула Пайпер. – Прежде казалось, взлететь не сложнее, чем с бревна грохнуться. А теперь у меня в голове не укладывается, как я туда поднималась. – Рука Пайпер непроизвольно потёрла плечо, на которое она вчера упала. Она пошевелила им, через боль разминая мышцы. – Я тогда чувствовала себя совсем иначе. Я была такой неунывающей. Меня словно переполняли надежда и радость жизни.

– А теперь ты этого не чувствуешь?

– Не особо. Не так, как прежде. – Пайпер скривилась и перестала двигать больным плечом.

– Я могу принести тебе кой-чего для него. – Джимми Джо кивнул головой на плечо девочки.

– Что именно?

– Встретимся на сеновале через час. – Джимми Джо припустил со всех ног, оставив Пайпер в поле, и девочка побрела обратно одна.

22

Снаружи амбар Миллеров был в точности такой же, как амбар Макклаудов. Но, в отличие от амбара Макклаудов, в нём было полно соломы, инструментов и животных. Когда час прошёл, Пайпер осторожно приблизилась к дверям сеновала, стараясь не привлекать к себе внимания. Не успела она положить руку на засов, как Джимми Джо затащил её внутрь.

– Папа в свинарнике в дальнем конце амбара, так что тише, – предупредил он. – Давай-ка сюда.

Джимми Джо провёл Пайпер по ущелью между тюками соломы, и наконец они подошли к столу, перед которым стоял Рори Рэй Миллер в форме морского пехотинца. На столе лежала походная аптечка размером с обувную коробку, вся в защитного цвета разводах, в ней были плотно уложены все необходимые на поле боя медикаменты.

– Садись, солдат, – приказал Рори Рэй, указывая на тюк перед собой. Пайпер села, а Рори Рэй дёрнул головой в сторону Джимми Джо:

– Сгинь, рассыпься.

– Но я хочу остаться, – заныл Джимми Джо.

Рори Рэй пнул его, прицельно попав в зад.

– Когда мне будет нужен сопливый плакса, я приду за тобой. А покамест вали.

Рори Рэй был почти вдвое крупнее Джимми Джо, и, поскольку Джимми Джо не хотел, чтобы Пайпер видела, как брат может вздуть его, он собрал жалкие остатки самоуважения и удалился. Как же он ненавидел, когда братья так с ним обращались. В один прекрасный день уж он им покажет.

– В какое место получено ранение? – требовательно спросил у Пайпер Рори Рэй.

– Я упала. Ты и сам знаешь.

– Я задал тебе вопрос, солдат! – рявкнул Рори Рэй.

Пайпер указала на своё плечо, и Рори Рэй достал пару хирургических перчаток и натянул их. Когда перчатки были надеты, он приподнял руку девочки и неожиданно бережно поводил ею из стороны в сторону.

– Не думаю, что оно сломано, но у тебя гематома. Я перевяжу плечо, чтобы снизить нагрузку, и ты вернёшься в строй. – Рори Рэй достал бинт и начал обводить его вокруг руки и плеча Пайпер. –   Я заказал это через интернет, – объяснил Рори Рэй, когда Пайпер удивлённо прокомментировала аптечку. – Каждый хороший солдат должен пройти базовый курс медицинской подготовки, чтобы уметь оказать помощь себе или боевому товарищу, если в ходе службы будет получена травма.

У Пайпер создалось впечатление, что Рори Рэй цитирует где-то прочитанный текст. Она старалась стоять неподвижно и смотрела на Рори Рэя, от старания закусившего губу и сморщившего лоб.

– Я не знала, что ты хочешь стать солдатом, Рори Рэй.

– Я стану морским пехотинцем, – поправил он. – И что тут удивительного, что я хочу стать морпехом? Мы живём в великой стране. Её нужно защищать и беречь, и эта задача стоит перед вооружёнными силами. Служить почётно. – Рори Рэй покачал головой, словно считал бессмысленным объяснять всё это кому-то вроде Пайпер. – Тебе не понять.

– Почему это мне не понять?

– Тебя и других вроде тебя такие вещи не заботят. – Рори Рэй провёл бинт вокруг руки Пайпер и туго обвёл его крест-накрест вокруг груди Пайпер.

Пайпер оскорбилась.

– Мы только и делаем, что пытаемся пресечь то, что угрожает и этой стране, и другим.

Рори Рэй недоверчиво фыркнул.

– Ага, конечно.

– И чем, ты думаешь, мы заняты всё своё время?

– Я видел, как ты летаешь туда-сюда с важным видом. И приятели твои тоже горазды нос задирать, можно подумать, они лучше всех. Наверняка разъезжают по вечеринкам.

Пайпер пришла в ужас.

– Да вовсе мы нос не задираем. И никогда, ни разу не были на вечеринке, и вовсе я не важничала, когда летала, – я была слишком занята. Макс прямо сейчас наверняка взрывает здания, или отравляет водоёмы, или ещё Бог знает что творит, а я даже помочь ничем не могу.

Рори Рэй излучал скептицизм.

– Это правда, Рори Рэй. И кстати, помнишь прошлогоднюю засуху, которая едва не сгубила все посевы? Если бы Ахмед и Нален не нагнали дождь, ваши поля засохли бы на корню и погибли.

Вот это привлекло внимание Рори Рэя.

– Да быть не может.

– Ещё как может, – настаивала Пайпер. – Они меняют погоду. Сварганить ливень они могут, даже не вспотев. У них в кончиках пальцев достанет силы, чтобы разогнать ураган, и точности, чтобы легчайшим ветерком подвинуть облако со скоростью не более пяти километров в час.

– Ты всё выдумываешь.

– Ничего я не выдумываю. – Пайпер неожиданно дёрнулась. – Ой!

– Не шевелись.

Пайпер замерла, пока боль не затихла.

– Я только хочу сказать, что мы хотим того же самого. И, веришь ты мне или нет, это чистая правда.

Рори Рэй завершил перевязку и аккуратно сложил медикаменты в аптечку.

– Мама всегда говорила, что у тебя с головой не в порядке.

Пайпер вздохнула. Поднявшись на ноги, она повернулась к нему.

– И ты веришь этому?

– Мама говорит…

– Я знаю, что говорит твоя мама, но ты сам что думаешь?

Никто никогда не спрашивал Рори Рэя, что он думает. Жесточайшим принципом, который проводил в жизнь Дик Миллер, если кому и разрешалось думать на ферме Миллеров, так только ему самому. Что он думает? Впервые в жизни Рори Рэй попытался задействовать те части мозга, к которым он никогда прежде не обращался. Голова у него вскипела.

– Если ты собираешься стать морским пехотинцем, тебе нужно научиться мыслить трезво и ясно, – сказала Пайпер. Повернувшись, чтобы уйти, она почувствовала, что перевязка сняла всю боль в плече, и была благодарна за помощь. – Спасибо, Рори Рэй, ты здорово мне помог.

– Так поступает морская пехота, – сказал он, пожимая плечами.

23

Той ночью, лежа в своей кроватке в абсолютно тёмном погребе, Пайпер услышала, как наверху над ней мистер и миссис Миллер обсуждают её.

– Я хочу, чтобы она убралась из моего дома, – заявил Дик, даже не потрудившись понизить голос. – Если мне придётся ещё раз смотреть на неё за обеденным столом, я что-нибудь швырну в неё.

– Ох, Дик, нет.

От топота половицы над головой Пайпер содрогнулись, и на неё посыпалась пыль.

– Бетти и Джо Макклауд небось и не хотят приезжать и забирать её. Я не удивлюсь, если они там кумекают, как бы свалить её на нас.

– Как ты можешь так думать!

– Как могу? У Бетти теперича на руках новенький хорошенький младенчик, с которым всё в порядке, и ей не нужны все эти детки нигде поблизости. Мне бы точно не понравилось такое соседство.

– Тсс, Дик, нехорошо так говорить.

– Я буду говорить то, что считаю нужным, Милли Мэй. Помяни мои слова, они не станут спешить забрать её.

– Но, Дик…

Топ. Топ.

– Дик, не заводись!

Хлобысь! – хлопнула входная дверь.

– Дик, вернись!

Дик не вернулся, и в конце концов тихие шаги Милли Мэй прошелестели по полу и поднялись по лестнице, и в доме всё стихло.

В погребе было черным-черно, и Пайпер лежала тихо-тихо. Слова Дика Миллера, просочившись через половицы, облетели вниз и въелись в её кожу. Пайпер съёжилась калачиком под своим тонким одеялом, словно защищаясь от удара. Она ощущала жжение в животе и спине. Это было не столько болезненно, сколько неприятно: внутри словно закручивалась буря печали, сомнения и смятения. Неожиданно помещение наполнило красное свечение, и, опустив взгляд, Пайпер увидела, что свет исходит от неё – из неё. Она светилась, будто одна из тех жучар.

Схватив одеяло, Пайпер туго обернула им живот – иного способа приглушить свет она не могла придумать. Предупреждение Конрада горело у неё в мыслях, и она изо всех сил старалась не шевелиться. Прошло несколько часов, прежде чем она смогла уснуть.

24

За столом Миллеров не раздавалось ни звука, только звенел телефон.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер не сводила глаз с тарелки, даже бровью не повела, даже не дышала. Но Дик Миллер всё равно был готов взорваться, и каждый звонок телефона подливал масла в огонь, наполняя его всё большим гневом и раздражением. Зажав вилку и нож в кулаках, он упирался локтями в стол. Он уставился на Пайпер поверх своего ростбифа, надеясь, что она даст ему повод сорваться.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер молча молилась, чтобы телефон прекратил звонить. У неё выдался ужасный день, и это была последняя капля. Дик Миллер на всё утро отослал её собирать камни на южном поле. Каждой весной после пахоты на поверхность выворачивало новые камни, которые необходимо было вручную собрать и отбросить на край поля. Это был неблагодарный труд, более походивший на наказание, и Дик Миллер решил, что для Пайпер – это самое то. Затем Милли Мэй вручила ей корзину с одеждой, требовавшей починки. А пока Пайпер, согнувшись над старыми подштанниками Дика Миллера, пыталась заштопать огромную прореху на заду, Милли Мэй сообщила ей, ничуть не стесняясь в выражениях, что с иголкой от неё толку чуть, и надеяться на то, что она хоть чему-то научится, не приходится.

– Ни на что ты не годна, – фыркнула Милли Мэй. – Готовить ты не можешь, чинить, вязать, складывать тоже не в состоянии. Ума не приложу, чем ты только занималась все эти годы, но точно могу сказать, что ничем полезным.

К ужину чувство собственной никчёмности всё более завладевало Пайпер. А едва накрыли на стол и произнесли благодарственную молитву, как начал звонить телефон.

Дзынь. Дзынь.

Бетти позвонила рано утром, чтобы сообщить, что не думает, что её выпишут из больницы. Должен ли этот звонок сообщить что-то новое? Как чувствует себя малышка?

Как Пайпер ни хотелось поговорить с матерью, она даже в мыслях не держала протянуть руку к трубке и облегчённо выдохнула, когда наконец телефон сдался и перестал звонить.

Дик пошлёпал губами, удовлетворённый хотя бы тем, что Пайпер осталась ни с чем.

– Невозможно даже поесть спокойно со всем этим, – сказал он, кивнув в сторону телефона. – Я этого не потреплю.

– Я приготовила всё твоё самое любимое, – суетливо проговорила Милли Мэй. – Поешь немного, и тебе непременно полегчает.

Дик с силой оторвал вилкой кусок мяса и ткнул им в озерцо подливы. Он поднял вилку к открытому рту, готовый насладиться едой…

БУМ! БУМ! Кто-то стучал кулаком во входную дверь.

Все за столом Миллеров повскакивали от неожиданности.

Дик Миллер бросил вилку с несъеденным куском. Она шлёпнулась в подливу, брызги разлетелись во все стороны. Он стукнул кулаком по столу.

– Сядьте! – рявкнул он.

Все сели.

– Мы НЕ ОТКРЫВАЕМ дверь во время ужина! – заорал он на Пайпер, словно каким-то образом это была её вина.

Входная дверь распахнулась.

На пороге стояла Ворона Сдуба собственной персоной, и при виде неё Дик Миллер отшатнулся назад, а Милли Мэй охнула.

– Я стучала так громко, как могла, – сказала Ворона Сдуба, без приглашения проходя в комнату. На ней была ярко-жёлтая блузка и обвисшие пурпурные штаны, а поверх всего этого она накинула тяжёлую шерстяную пелерину всевозможных оттенков зелёного. В руке у неё была палка, обтёртая от долгого использования, а на плече восседал и возбуждённо приплясывал голубой волнистый попугайчик.

– Как поживаешь, Милли Мэй? – кивнула Ворона Сдуба. Милли Мэй нервно ответила на приветствие, едва приметно помахав пальцами. – Давненько ты не появлялась на моём пороге.

– Ох, нет, не появлялась, – пробормотала Милли Мэй.

– Я тебя разыскивала! – возгласила Ворона Сдуба, указав палкой на Пайпер.

Пайпер бросила встревоженный взгляд в сторону Дика Миллера, пытаясь понять, стоит ли бояться того, что он схватится за ремень. Краснота отхлынула от лица Дика Миллера, его глубоко посаженные глазки шныряли из стороны в сторону, словно пытаясь сбежать прочь с лица.

– Мы ужинаем, – сказал Дик, но голос его растерял весь напор. – Мы сейчас никого не принимаем.

– Так я же не к тебе пришла, верно? – сказала Ворона Сдуба. – Я пришла поговорить с Пайпер Макклауд.

Пайпер закусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Дик раскачивался из стороны в сторону, словно дерево на ветру.

– Она не может сейчас разговаривать, – сказал он. – Это мой дом и мои правила. Тебе придётся зайти попозже.

– Вот ещё, я не стану заходить попозже, – прямо заявила Ворона Сдуба. – У меня к Пайпер важное дело, и ей решать, хочет она говорить со мной или нет. Не твоего ума это дело.

Дик Миллер воздел палец в воздух, готовясь высказать своё мнение, но Ворона Сдуба проигнорировала его и повернулась к Пайпер.

– Пайпер, у меня есть новости, и я думаю, тебе стоит их услышать. Давай-ка поговорим на веранде, подальше от… – Ворона Сдуба небрежно махнула рукой в сторону Дика Миллера, – всяких помех.

Пайпер вскочила на ноги и вслед за Вороной Сдуба вышла из дома на веранду, кожей чувствуя, что Миллеры, забыв об ужине, сгрудились у окон, выходящих на крыльцо, чтобы проследить за ними.

Возбуждение, переполнявшее Ворону Сдуба, побуждало её ходить взад и вперёд.

– Лучше бы тебе сесть, – проинструктировала она, указав палкой на подвесные качели. Пайпер сделала как велено; впрочем, снедаемая любопытством, она примостилась на самом краешке.

Солнце садилось, на лужайке за спиной у Вороны Сдуба мелькали светлячки, создавая вокруг неё мерцающий ореол. В тот момент больше чем когда-либо она походила то ли на ведьму, то ли на мифическое существо.

– Я кое-что услышала, – сказала она, подкрепляя свои слова взмахами палки. – Неважно, как именно услышала, однако ж и камни могут разговаривать, если тебе повезёт отыскать тот, что нужно. Немало времени у меня на это ушло. – Она снова дёрнула палкой, словно отмахиваясь от решённой задачи. – И вот что они имели сказать. Оказывается, этим жучарам тысячи лет, и прежде они встречались так же часто, как слепни. Тихие и миролюбивые создания, строили гнёзда в лесах и никого не трогали. А затем однажды заявился этот мальчишка и обманул их.

– Мальчишка? – Пайпер подскочила на ноги. – Спорим, это был Макс. Он на такие штуки горазд.

Ворона Сдуба взмахом велела ей сесть, а затем продолжила:

– У жуков есть панцирь, и, доживая до определённого возраста, они должны его сбросить, как кожу, и превратиться во что-то ещё. Я не знаю во что. Макс запутал им мысли, и они позабыли, как сбросить свой панцирь. Они застряли внутри самих себя и не могли выбраться. Они делались больше, но панцирь не позволял им расти, и это сводило их с ума.

В глазах Вороны Сдуба всплыло такое выражение, будто и она сама сходила с ума или, по меньшей мере, ведала, что такое безумие.

– И вот тогда люди нашли способ погрузить жуков в спячку, чтобы их же самих уберечь.

– Я видела наскальный рисунок из пещеры, – сказала Пайпер. – Жуки начали бросаться на людей.

– Так и бывает, когда тебе неуютно в собственном теле – боль вырывается наружу, вовлекая всё вокруг. – Ворона Сдуба вдруг в изнеможении опустилась на перила. Голубой попугайчик, прыгавший у неё на плече, пока она объясняла всё это, теперь успокаивающе потёрся об её ухо.

– Как это похоже на Макса – заварить такую кашу. – Пайпер легко могла нарисовать всё это в уме. Макс вечно выискивал, как бы напакостить. – Он любит подстраивать гадости, потому что так он получает энергию, которая позволяет ему оставаться молодым.

– Хм, – Ворона отрывисто покачала головой. – Ужасное состояние. Ужасное. Эти жуки погибнут, если не смогут сбросить свой панцирь.

Пайпер вспомнила о том, как жуки выпускают залп, и задумалась, как это связано с линькой. Возможно, так они пытаются сбросить свой панцирь?

Ворона Сдуба поднялась на ноги и слегка встряхнулась.

– Что же, мне пора идти.

– Уже? – Пайпер пошла за ней. – Но погодите… я хочу помочь. Что я должна сделать?

– Не знаю. – Ворона Сдуба сползла со ступеней и поковыляла через двор. Пайпер не отставала ни на шаг.

– А ещё что-нибудь вы выяснили? Как можно помочь жукам перелинять?

– Не знаю.

– Но как так вышло, что я не могу летать? – Пайпер потянула Ворону Сдуба за пелерину. – А Конрад сказал, что мне, возможно, грозит опасность. Он сказал, во мне остался жучий яд и он может взорваться. Что же мне делать?

– Откуда мне знать?

– Но Милли Мэй говорит, что от меня никакого проку нет, что я полная бестолочь.

Ворона Сдуба разом остановилась.

– Ну и зачем тебе слушать, что вылетает изо рта у Милли Мэй?

Пайпер закусила губу.

– Но я же теперь нормальная, такая как они. Разве ей не виднее?

Ворона Сдуба фыркнула от смеха.

– Никакая ты не нормальная. Никогда не бывать тебе нормальной. Нет вообще никакой нормальности. Мы приходим в этот мир, и все мы разные, как снежинки, и ни один из нас не походит на того, кто приходил сюда раньше. Некоторые морочат себе голову, полагая, что все они на одну стать, но как бы не так. Тебе самой решать, кто ты и что делает тебя особенной, и никто тебе в этом не поможет, и уж точно не Милли Мэй Миллер.

Пайпер застыла на месте, позволяя словам Вороны Сдуба приникнуть в самую глубь сердца.

Ворона Сдуба похлопала Пайпер по руке.

– Единственно, где ты найдешь свои ответы, – это внутри себя. Никто не может решить, сколько от тебя проку, – только ты сама. Вот что я тебе скажу.

* * *

Дик Миллер, прижав лицо к стеклу, смотрел, как Ворона Сдуба растворилась в лесу, оставив Пайпер одиноко стоять посреди двора. Теперь, когда Пайпер была одна, гнев его вернулся с утроенной силой, и к моменту, когда девочка вернулась в дом, его било от ярости, как кипящий чайник.

Пайпер тихонько открыла входную дверь и шагнула через порог – и этого хватило, чтобы Дик Миллер взорвался.

– Я хочу, чтобы ты немедленно убралась из этого дома! – заорал он. – УБИРАЙСЯ!

Пайпер посмотрела на лобстероподобное лицо Дика Миллера и на его подрагивающий багровый палец, нацеленный вперёд.

– Тебе не место среди порядочных людей. ВОН! Убирайся вон! – Дик ещё раз потряс пальцем.

– Я хочу, чтобы все вы знали, – негромко проговорила Пайпер. – Я думала, что, может, я сумею стать такой, как вы. Может, у меня не особо получалось, но я старалась, как могла. – Пайпер поглядела на Рори Рэя и на Джимми Джо. – Мы соседи. Это просто дикость, что не можем узнать друг друга получше и думаем друг про друга все эти гадости, которые ничего общего не имеют с правдой.

– Я знаю, что правда, а что нет, – взревел Дик Миллер, тыкая пальцем в воздух в направлении Пайпер, словно мечом. – Меня не обдуришь!

Пайпер вздрогнула.

– Я просто говорю, что мы могли бы вести себя друг с другом подружелюбнее.

– Подружелюбнее? Нам не нужны друзья вроде тебя. Никакая нужда не заставит нас постучаться в твою дверь.

От каждого оскорбления, что Дик Миллер бросал в сторону Пайпер, девочка съёживалась и всё крепче обнимала свой живот.

Дик Миллер потянулся к ремню и расстегнул пряжку.

– Я сделаю то, что мне следовало сделать, когда ты только вошла в эту дверь. Я проучу тебя, девка!

Милли Мэй охнула, указывая на Пайпер:

– Батюшки-светы!

Живот Пайпер пульсировал красным светом.

Пайпер застонала, обнимая себя, и свет сделался ещё ярче.

– Папа, – тихо сказал Джимми Джо, голос его дрожал. – Ей нужно быть осторожной. Те другие сказали, что она может взорваться.

– Пфф. Разве я к тебе обращался, парень? – Дик Миллер повернулся к Джимми Джо. Джимми Джо приготовился к удару ремня, но прежде чем Дик Миллер успел замахнуться, между ними с горящими глазами встал Рори Рэй.

– Что такое? Ты хочешь что-то сказать, парень? – зарычал Дик Миллер на Рори Рэя. – Думаешь, тебе достанет мозгов открыть рот и сказать что-нибудь?

Рори Рэй растерялся, и желая заговорить, и не в силах вымолвить ни слова.

– Ох… – Пайпер схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Свет внутри неё был настолько алым и настолько ярким, что Миллерам больно было смотреть на неё. – Пойду-ка я домой. Не хочу я больше здесь оставаться.

– Ты будешь делать, что я скажу.

– Нет, – тихо и властно сказала Пайпер. – Я буду делать, что я скажу. Здесь мне не место.

С этими словами Пайпер вышла за дверь, не дав себе труда закрыть её за собой.

Дик Миллер окаменел, словно получил сильный разряд электричества. Ему не по нутру было, что с ним говорят таким тоном. Совсем не по нутру. А более всего от того, что слова Пайпер звенели правдой, а правда разит глубоко.

– Ты никогда сюда не вернёшься. Тебя тут не ждут. Куда бы ты ни пришла, за тобой одни беды тянутся. Слышишь меня?

Пайпер слышала его явственно и всё же не слушала. Обхватив своё пульсирующее и светящееся тело, она зашагала домой.

25

Пока Пайпер, спотыкаясь, шла домой, чернота ночи растворяла синеву дневного неба у неё над головой. В последние дни она нарочно избегала смотреть на небо, но умиротворение, которое снизошло на неё вслед за мыслью об избавлении от семейства Миллеров, одарило её надеждой, и надежда побудила её поднять глаза ввысь. Какое же это было небо! Она вдохнула его полной грудью. Она летала бесчисленными ночами, подобными этой, но ни разу и не думала о том, что время, отмеренное ей в небе, может быть мимолётно. Она жалела, что не насладилась им сполна.

Как же у неё это получалось? Техника полёта ускользала от неё всё дальше, утекала, словно вода меж пальцев. Каково это было – скользить по воздуху?

Конрад сказал, что жуки кружат теперь вокруг земного шара. По словам Вороны Сдуба, они жаждут освободиться от тесных оков своего панциря. Она не могла их увидеть, но могла вообразить, что они там.

Пайпер глубоко вздохнула, раз, затем ещё раз. Ночной воздух бальзамом излился на жжение в её животе, и красное свечение притухло, но затем вдруг вспыхнуло, как пламя свечи на сильном ветру.

– Пайпер! Пайпер!

Пайпер оглянулась и увидела, что к ней в истаивающих сумерках бежит Джимми Джо.

– Мама говорит, что тебе надо вернуться! – крикнул Джимми Джо. – Она говорит, что дала слово твоей маме и собирается приглядеть за тобой до её возвращения.

– Я с тобой не пойду. – Пайпер снова ускорила шаг. – Я старалась изо всех сил. Мне ни за что не ужиться в вашем доме, и я даже не хочу больше пытаться. Скажи своей маме, что я решила твёрдо: я возвращаюсь домой.

Джимми Джо поравнялся с ней и приноровился к её шагу, переводя дух после своей пробежки. Он не был готов силой тащить Пайпер обратно на ферму, и, если она не хотела возвращаться по собственной воле, особого выбора у него не было.

– Так что же ты теперь будешь делать?

– Пойду домой.

Джимми Джо обернулся через плечо.

– Моя мама озлится, когда ты не вернёшься со мной.

– Просто напомни ей, какая я не такая.

Джимми Джо засмеялся, и Пайпер присоединилась к нему.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – Джимми Джо кивком указал на красное свечение в области её живота.

– Оно затихает помаленьку. В последний раз потребовалось какое-то время, но потом всё прошло. – Пайпер пожала плечами. – Наверняка и в этот раз так будет.

– Ладно, – Джимми Джо остановился. – Ну, тогда, наверное, до свидания.

Видя, что он собирается уйти, Пайпер тоже остановилась.

Джимми Джо протянул ей руку. Пайпер взяла её и пожала.

– Может, увидимся?

– Прости, что я не научила тебя летать.

– Да ладно. Скорее всего, у меня ничего толкового и не вышло бы.

– Уверена, что это не так, Джимми Джо. Я думаю, из тебя бы вышел отличный летун. Увидимся.

Пайпер повернулась, чтобы уйти, и Джимми Джо тоже, но прежде бросил на девчонку последний взгляд через плечо. Пайпер оказалась совсем не такой, как он думал. Он не увидел ни следа порочности, о которой предостерегала его мать. Он шёл, размышляя об этом, когда вдруг почувствовал, что земля у него под ногами сотрясается и осыпается. Это было такой небывальщиной, что он остановился и растерянно уставился вниз. Пока до него дошло, что правильнее было бежать со всех ног, было слишком поздно, и он провалился по колено и встрял.

– А-а-а!

Нота ужаса в крике Джимми Джо сказала Пайпер, что приключилась беда, а увидев, как он погружается в бурлящую и содрогающуюся почву с огорошенным выражением на перекошенном от ужаса лице, девочка вздрогнула. Джимми Джо и понятия не имел о том, что с ним приключилось. Пайпер, напротив, прекрасно знала, что происходит.

– Не шевелись! – Пайпер побежала к Джимми Джо. Он быстро погружался. Бросившись ничком, Пайпер подползла как можно ближе к яме.

– Хватай мою руку, – велела она, протягивая её мальчику.

Джимми Джо вцепился в протянутую руку. Совсем рядом с ним из земли показалась длинная чёрная нога насекомого, при виде которой Джимми Джо снова завопил.

Пайпер тянула изо всей мочи, но Джимми Джо был тяжёлый, и ей не хватало сил вытащить его.

– Не отпускай меня! – Джимми Джо быстро проваливался.

Хватка Пайпер слабела. Пальцы Джимми Джо постепенно выскальзывали у неё из рук.

– Держись!

Неожиданно ещё одна пара рук потянулась поверх лежащей ничком Пайпер и ухватилась за Джимми Джо. Мощным рывком эти руки выдернули его и оттащили в сторону, прочь от опасности.

– Пошевеливайтесь! – закричал Рори Рэй. Он был в полном обмундировании морского пехотинца с вещмешком за плечом, хоть сейчас в бой. В следующий же миг он потащил Пайпер и Джимми Джо прочь от образовавшегося кратера. Они укрылись за большим камнем и из-за него посматривали на чёрного жучару.

Насекомое металось, дёргая крыльями и отряхиваясь от грязи.

– Зажмите уши, – предупредила мальчиков Пайпер.

И действительно, жук издал оглушительный писк.

Глаза у Рори Рэя были круглые, как полная луна, и такие выпученные, что Пайпер видела в них отражение расправляющего свои крылья жука. После нескольких попыток жучара оторвался от земли и поднялся в небо. Изнутри Пайпер скрутило неодолимое желание подняться – вырваться, взлететь. Оставив убежище, она встала посреди дороги и проводила взглядом жука, поднимавшегося всё выше и выше к звёздам.

Едва жук исчез, трепет и накал быстро схлынули, и спокойствие ночи вернулось, только трое ребят остались стоять возле огромной ямы, отверзшейся посреди сельской дороги. Пайпер тоскливо вздохнула.

– Вот и ещё один улетел, – сказала она.

У Рори Рэя отвисла челюсть.

– Это прямо как ты говорила, – прошелестел он. – Огромные жуки лезут из земли.

– Я же вам говорила. Не знаю, с чего вы решили, что я лгунья, хотя я ни разу вам не соврала.

Джимми Джо трясло так сильно, что у него подламывались ноги.

– С тобой всё хорошо, Джимми Джо. – Пайпер отряхнула его от пыли. – Он тебя не укусил. Вот когда тебя укусили, тогда жди проблем посерьёзнее.

Взяв себя в руки, Пайпер направилась домой.

– Если вам повстречается ещё один, просто убирайтесь у него с дороги, и всё будет хорошо.

– Подожди! – хрипло и отрывисто прокаркал Рори Рэй. – Подожди!

26

Пайпер прошла почти всю подъездную дорогу к дому, прежде чем совершенно оглушённый Рори Рэй, а затем и Джимми Джо смогли её нагнать. Джо Макклауд договорился с Мильтоном Муни, что тот будет ухаживать за животными, пока сам он в больнице, но Мильтон переделал все дела за несколько часов до того, и теперь на ферме было тихо, она приготовилась отойти ко сну.

– Подожди! – ноги Рори Рэя отказывались слушаться, тогда как Пайпер вышагивала уверенно. – Подожди-ка… эта тварь… что это было?

– Жук. Как я и говорила. – Пайпер подёрнула плечами. – Как я видела, эти жучары выстреливают чем-то. Это вроде электромагнитного всплеска, но, чтобы научно всё объяснить, нам нужен Конрад. Беда в том, что если они стрельнут все одновременно, перегорят все компьютеры, все спутники и системы связи на планете. Всё прекратит работать, и нас отбросит в Тёмные века.

У Рори Рэя снова начала болеть голова.

– Но ведь вы, ребята, ты и твои странные приятели, можете это остановить?

– И да и нет. Да, мы хотим, но это слишком большое дело даже для нас, так что Конрад и остальные отправились к Избранным, чтобы попытаться заручиться их помощью. Уф, вы же и о них не знаете. Они живут на Мать-горе, это в Ксантии, но там никто никогда не был. Они не любят Чужаков. Длинная история… – Пайпер всплеснула руками. Она слышала, что говорит, и могла представить, как это звучит, и понимала, что ребята вроде Миллеров решат, что это бред безумца. – Я не знаю, зачем я вам всё это объясняю, вы же мне не поверите. Можно не утруждаться объяснениями.

Рори Рэй внимательно поглядел на Пайпер.

– Ты точно нам не очередную лапшу на уши вешаешь?

Вернулись на исходные позиции?

– Забудь, Рори Рэй. Ступай домой. Мне есть чем заняться.

Положив ладонь на ручку древней амбарной двери, Пайпер подождала, пока она завершит сканирование личности. Когда дверь амбара открылась, она вошла внутрь и активировала световые сенсоры, а также мониторы. Пайпер направилась к столу совещаний, над которым 3D-компьютер развернул проекцию земного шара с указанием текущего местоположения всех жуков.

Войдя в амбар вслед за Пайпер, сначала Рори Рэй, а затем и Джимми Джо встали как вкопанные, когда их глазам открылась совершенная невероятность амбара Макклаудов: странные технологии, предметы, которые и во сне присниться не могли, однако обступали их со всех сторон.

Рори Рэй указал на одно, поглядел, повернулся, указал на другое. Джимми Джо стоял неподвижно, широко открыв рот. Едва оправившись от лицезрения рвущегося из-под земли гигантского жука, их мозг теперь пытался обработать эту новую информацию.

Тем временем Пайпер села за стол совещаний и потянулась к глобусу, поворачивая его и изучая местоположение жуков. Жучье построение почти полностью охватывало сетью планету.

– У нас остаётся мало времени, – сказала Пайпер сама себе. – Компьютер, покажи мне текущее местонахождение Конрада.

Компьютер погас на мгновение, а затем приблизил панораму горного региона на северо-западе. Мерцающая красная точка, пульсируя в ритме сердца, указывала его местоположение.

– Проваль, он всё ещё в Ксантии. – Пайпер хотелось бы связаться с ним. Избранные гнушались и страшились технологий, и поэтому передать сообщение, что в их отдалённый регион, что из него, было невозможно, разве что самому туда отправиться. Почему он так задержался? Если жуки готовы дать залп, команде давно следовало пуститься в обратный путь. Миртл сказала ей вчера, что старейшина Эквилла обещала сообщить о своём решении на закате. Чем же они заняты?

– Что за!.. – заорал Рори Рэй и повалился на пол. Пайпер подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фидо пропорхал мимо того места, где только что была голова Рори Рэя. Он летел, как обычно, неуклюже, трепыхаясь, как летучая мышь, так что в конце концов налетел на Пайпер и, не схвати она его, промахнул бы мимо.

– Гррр, – длинный пурпурный язык Фидо вытянулся, чтобы облизать Пайпер.

– Успокойся, Фидо. Ты мог расшибиться, ишь как разлетелся. – Пайпер погладила Фидо, а затем поставила его на пол, где он принялся возбуждённо нарезать круги вокруг её ног. – И я по тебе скучала.

Рори Рэй осторожно поднялся на ноги.

– Что за проваль?

– Это Фидо. Питомец Конрада.

Маленький летучий носорог зашлёпал крыльями и дунул поприветствовать мальчиков.

Рори Рэй и Джимми Джо глазели на крылья Фило и на его чудную кожистую шкуру, более приставшую рептилии. Когда зверь высунул свой пурпурный язык, они приготовились к худшему.

– В жизни не видел более уродливого создания. – Джимми Джо прижал руки к груди, чтобы ненароком не прикоснуться к чужеродности Фидо.

– Он не… Он не… – И снова Рори Рэй едва не обезъязычел. Он явно не мог сформулировать вопрос, который вместил бы всю странность Фидо. – Он не… ядовитый?

Пайпер должна была признать, это вполне правомерный вопрос.

– Может быть. – Фидо, впрочем, был не из тех питомцев, которые могли взять и укусить. – Я думаю, ты ему понравился Рори Рэй. Погладь его.

– Хочешь сказать… дотронуться до него? – Рори Рэй с большей охотой сунул бы руку в огонь, чем по собственному желанию потрогал такую странную тварь. – Может, попозже. Или никогда.

Джимми Джо начал любопытничать и шарить повсюду, подбирая разные предметы и вертя их в руках.

– Это для чего?

– Не трогай! Это Конрадова машина времени!

– А что там на сеновале?

– А что это пахнет?

– Как ты так сделала, что картинка висит у тебя над столом?

Любопытство мальчишек не знало предела, они засыпали Пайпер вопросами. Пайпер с радостью отвечала на все, разгораясь гордостью. Это был её дом, это были её вещи, это она была на всех фотографиях вместе со своими друзьями.

И как раз когда настроение у неё поднялось и она повеселела впервые за долгое время, Рори Рэй возьми и скажи:

– Жалость, конечно, что ты больше не можешь летать, а твои друзья вот так тебя бросили.

Пайпер осеклась, волна возбуждения и энергии схлынула вниз по ногам и плеснула на уровне щиколоток.

– Они вернутся. И я всё равно могу помочь.

Неожиданно на обшитой металлом крыше амбара что-то лязгнуло, и все трое пригнулись и присели. Звук был такой громкий и такой неожиданный, что они переглянулись, пытаясь прочесть по лицам друг друга, что же происходит.

– Что это было?

Пайпер слышала какое-то шебуршание. Что-то или кто-то был на крыше амбара. Встав, Пайпер сложила руки рупором и прокричала:

– Привет! Кто там?

Звук стих, но в следующее мгновение курятник взорвался квохтаньем и кудахтаньем.

Джимми Джо к этому моменту был уже рядом с Пайпер.

– Звучит так, будто к вам в курятник забралась лисица.

Пайпер выбежала из амбара, Джимми Джо за ней. Оба они слышали, как в курятнике что-то большое стучит по дереву. Рывком распахнув дверь, Пайпер обнаружила, что внутри нет никого, кроме чрезвычайно взбудораженных кур.

– Сюда! – крикнул Рори Рэй.

Рванув из курятника, они увидели, что Рори Рэй тычет в стог, стоявший возле амбара. Словно морпех, которым он и хотел стать, юноша во весь опор атаковал какое-то создание, засыпанное сеном, которое прерывисто стонало и дико трепыхалось.

– Я поймал его! Я поймал его! – Рори Рэй бросился на создание, обхватил и прижал к земле.

Создание издало невнятный крик.

– Ещё одно движение, и ты труп! – крикнул Рори Рэй.

Пайпер показалось, что риторика Рори Рэя излишне резка, и она напомнила себе, что надо будет поговорить с ним об этом, когда он не будет так занят тем, чем уж он был занят.

Обхватив руками свою жертву, Рори Рэй приподнял её и вытащил из стога. Выйдя на середину двора, он швырнул создание на землю и изготовился снова побороть его или не дать сбежать, смотря по си- туации.

Пайпер и Джимми Джо подошли и встали кругом, также приготовившись ко всему. Они смотрели, как бьётся сверток белой материи. Что-то в этой материи показалось Пайпер знакомым. Она как раз наклонилась, когда создание распуталось окончательно, явив то, что никакое оно не создание, а девочка.

Девочка была примерно одних лет с Пайпер, у неё были длинные каштановые волосы и чистая кожа, а в глазах застыл смертный ужас. Пайпер тотчас узнала её.

– АннА!

АннаА завопила.

– АннА, всё хорошо. Это я… Пайпер.

АннА съёжилась, приготовившись к нападению. Пайпер протянула руку, чтобы успокоить её.

– Не бойся. Никто ничего тебе не сделает.

– Кто-то сказал, что я умру! – АннА дрожала.

– Это был Рори Рэй, и он преувеличил. Никто никого не убьёт. – Вот разве что Пайпер теперь собиралась прибить Рори Рэя. – Это Рори Рэй, а это Джимми Джо. Они мои соседи. Это значит, что они живут вон там.

Глаза АннА безумно бегали. Пайпер обхватила лицо АннА ладонями и заставила её смотреть на себя и только на себя.

– Посмотри на меня, АннА. Посмотри! Я Пайпер.

Грудь АннА несколько раз судорожно поднялась и опустилась.

– Пайпер?

– Твоя подруга. Я – твоя подруга Пайпер. Всё хорошо.

– Ты Пайпер? – прошептала АннА.

– Да! Твоя подруга.

АннА обхватила Пайпер руками и обняла. Пайпер тоже обняла АннА.

– Асанти, – сказала АннА.

– Асанти, – отозвалась Пайпер.

– Мне столько нужно тебе рассказать, – сказала АннА, вспомнив о своём поручении, и разомкнула объятия. – Нам необходимо поговорить.

27

АннА была одета в изящную тогу, обвитую вокруг её тела и скреплённую на талии. Она была точно такая, как помнилось Пайпер: хрупкая, скромная девочка, более всего желавшая ускользнуть и затеряться в тени. Пайпер усадила её на веранде, а Джимми Джо принёс ей стакан воды.

АннА дивилась и стакану, и тому, как построен амбар, и тому, что земля плоская и неоткуда упасть в долину, как на Мать-горе. Одно только не показалось АннА странным – а именно Фидо.

– Я прошла прославление. – Скромная АннА была рада поделиться этой новостью с Пайпер.

– Миртл сказала, что ты можешь прыгать, – сказала Пайпер. – Что это значит?

– Я прыгаю, – АннА указала рукой сначала на одно место, а затем на другое.

– Хочешь сказать – как лягушка? Или как кролик?

Эти сравнения только сбили АннА с толку. В Ксантии не было ни лягушек, ни кроликов.

– Ты прыгаешь в высоту? Вверх? – Пайпер подкрепила это демонстрацией, попрыгав на месте.

Джимми Джо тоже запрыгал.

– Ты так прыгаешь?

АннА покачала головой:

– Нет. Нет, вовсе не так. Я прыгаю. – Она снова поводила рукой туда-сюда.

– Я не понимаю, – сказала Пайпер. – Ты можешь мне показать?

АннА скованно встала со скамейки и отошла на пару шагов. Встав на пустое место, АннА вытянула руки.

– Сейчас я прыгну.

Джимми Джо, Пайпер и Рори Рэй ждали, не сводя с неё глаз. АннА прикрыла веки и в мгновение ока исчезла.

Рори Рэй дёрнулся:

– Куда она подевалась?

Джимми Джо помахал руками там, где только что стояла АннА.

– Что произошло? Как она это сделала?

Пайпер стояла, не шевелясь и обдумывая то, что ей довелось увидеть.

– Она прыгнула, – сказала она с постепенным осознанием.

– Куда?

– Что это значит?

– Она прыгнула, – повторила Пайпер. – Она телепортируется. Прыгает из одного места в другое. – Пайпер провела рукой из одной точки в другую так точно, как это делала АннА.

– Но куда она делась?

– И когда она вернётся?

Неожиданно АннА появилась снова. Она «прыгнула» на бочку, и чуть с неё не свалилась. Пайпер помогла ей спуститься.

– АннА, это просто невероятно! Какой замечательный дар! – Пайпер легонько сжала руку АннА в знак того, что поздравляет её. – Я ещё не встречала никого, кто мог бы прыгать. Даже не знала, что такое бывает.

– Мне нужно многому учиться. Я совершенный новичок, – призналась АннА.

– Я рада, что ты пришла показать мне.

И тут АннА вспомнила истинную причину, по которой она заявилась сюда.

– Я здесь не для этого. Пайпер, твои друзья в беде. Конрад попросил старейшину Эквиллу о помощи, но она говорит, что спасение Чужаков – не наше дело. Старейшина Эквилла говорит, что пришло время твоим друзьям остаться на Мать-горе, среди своего народа. Но твои друзья не желали остаться, и тогда старейшина Эквилла настояла на своём.

– «Настояла»? – Что бы ни говорила старейшина Эквилла, Конрад и остальные непременно захотели бы вернуться домой, слишком важна была их миссия. – Как это «настояла»?

АннА осторожно сообщила:

– Старейшина Эквилла обняла их.

Несхожесть в словоупотреблении и языке Избранных и Чужаков угнетала Пайпер, и сейчас особенно.

– Что это значит, АннА? Как так она их обняла?

– Она держит их в крепких объятиях, – АннА вытянула перед собой руки, словно прижимая что-то к себе. – Она не отпустит их.

Только поняв, что имеет в виду АннА, Пайпер позволила сдерживаемому вздоху медленно излиться из лёгких.

– Ты хочешь сказать, они в плену? Старейшина Эквилла удерживает Конрада в плену?

АннА склонила голову набок:

– А что такое «плен»?

– Ну вроде как тюрьма… Они… в западне. Их удерживают против их воли, – объяснила Пайпер.

– Да! Так и есть. Конрад хочет вернуться домой, но старейшина Эквилла не отпускает его. Она удерживает их всех.

– Значит, Конрад послал тебя за мной? Потому что он хочет, чтобы я его освободила? – Какой бы неподъёмной, да и просто невообразимо неприступной ни была эта задача, при этой мысли сердце Пайпер забилось быстрее. Она нужна своим друзьям.

АннА покачала головой:

– Нет.

Пайпер поникла.

– Не он послал тебя?

– Конрад сказал мне не ходить за тобой. Он говорит, что это будет слишком опасно для тебя. Но я не послушалась. Я прыгнула. – АннА явно была очень горда тем, что у неё получился такой непростой прыжок. – Я прыгнула, потому что думаю, что твои друзья нуждаются в тебе.

Глаза Пайпер наполнились слезами.

– Да, конечно. Я нужна им.

– Ты можешь полететь в Ксантию и освободить их.

– Полететь? – Пайпер замерла, и сердце у неё оборвалось. – Разве Конрад не сказал тебе?

АннА приготовилась прыгнуть.

– Поспеши.

– Погоди, АннА. Подожди. – Пайпер протянула руку АннА. – Конрад ничего не сказал тебе? – По лицу АннА было ясно, что нет. – АннА, я не могу летать.

Улыбка АннА погасла.

– Я видела, как ты летаешь. Это у вас, Чужаков, так шутят?

Пайпер чувствовала, как заливается краской, постыдная неспособность летать была её незаживающей раной.

– Я не могу летать.

– Она не дурит тебя, – встрял Джимми Джо. – Ноги у неё, так сказать, к земле приклеились.

– Это ты верно говоришь, – поддакнул Рори Рэй.

АннА отпустила ладонь Пайпер и обеспокоенно скривила рот.

– Но если ты не можешь летать, ты – Чужак.

Теперь лицо Пайпер полыхало.

– Я бы так не сказала. Но ты права: нам нужно спасти остальных. – Пайпер поглядела на стоявших рядом ребят. – Мы сумеем. Если только будем действовать сообща, как команда.

– Команда? – Рори Рэй скептически приподнял одну бровь.

– Чужаки не допускаются на Мать-гору, – категорично заявила АннА.

Пайпер схватила АннА за руку.

– Но если моих друзей не освободить, произойдёт что-то ужасное.

АннА заколебалась.

– Но… как ты сможешь совершить подобное?

– Мы будем действовать сообща. Мы все.

АннА перевела взгляд с Пайпер на Рори Рэя и Джимми Джо. И не очень впечатлилась.

– Пожалуйста, – упрашивала Пайпер. – Ты нам поможешь?

АннА покачала головой.

28

Прыжок к Пайпер совершенно истощил и без того ограниченный запас храбрости АннА. Дело было не в том, что она не хотела помочь, и не в том, что не понимала, что это необходимо, а в том, что у неё при одной мысли о том, что требовалось совершить, подкашивались ноги. А поразмыслить нужно было основательно.

Прежде всего, им нужно было отыскать дорогу в Ксантию, которая находилась на вершине горы куда как далеко отсюда. Добравшись туда, им предстояло отыскать остальных, причём так, чтобы их самих не заметили. А это тоже было непросто, ведь Избранных было меньше пятисот человек, и все они отлично знали друг друга.

И, наконец, оставалось самое сложное – освободить друзей Пайпер и сбежать из Ксантии.

Всё это АннА знала. Но известие, что Пайпер не может летать, оказалось настолько неожиданным, что спутало все мысли и в прах развеяло её уверенность.

Пайпер же ничего из этого не заботило. Честно говоря, АннА казалось странным, что Пайпер была полна энергии и безграничного оптимизма.

– Спасать людей, попавших в беду, – моё призвание, АннА. – Пайпер шагала кругами, поскольку не могла ни сидеть, ни стоять спокойно. – Я в этом собаку съела. Я спасала сирот из автобусов, падающих в ущелье. Я спасала людей из самолётов. Я могу это проделать хоть с закрытыми глазами!

– А что из этого ты делала после того, как утратила способность летать?

– Ну, ничего.

– И… – тревожно отметила АннА, – все твои друзья вместе не сумели освободиться, но ты убеждена, что у тебя всё получится, даже хотя… ты теперь другая?

Пайпер отмахнулась от вопроса, как от чего-то незначительного.

– Знаешь, что нам нужно? Перед каждым важным заданием у нас всегда было собрание команды. Вот что нам нужно! Собрание команды.

Пайпер повела АннА в амбар, и, очутившись внутри, та, точно как Рори Рэй и Джимми Джо, застыла на месте. В отличие от Джимми Джо и Рори Рэя, ей не с чем было сравнивать увиденное, и она едва понимала, что предстало её взгляду. Странные проблесковые огни, гул машин, перестуки последнего научного эксперимента Конрада, побулькивавшего где-то над головой на сеновале, – всё было в равной мере непонятным и пугающим.

За столом совещаний Пайпер посадила АннА по правую руку от себя. Джимми Джо и Рори Рэй придвинули стулья и сели напротив.

– Итак, – сказала Пайпер, сообразив, что никто из ребят прежде не участвовал в собрании команды, так же как она ни разу его не проводила. – Итак, мои друзья в ловушке. Верно, АннА?

– Верно.

– И логичным решением будет привести их домой. – Пайпер посмотрела на остальных, ожидая подтверждения. – Вы согласны?

Рори Рэй не особо хотел, чтобы по соседству жили другие дети наподобие Пайпер, да и Джимми Джо всегда их недолюбливал. «Согласны» – это было сильно сказано, учитывая их чувства по данному вопросу. АннА сомневалась, что подобную попытку стоит предпринять, и уж точно не верила, что они сумеют исполнить задуманное.

– Конрад ясно сказал мне, что не нуждается в твоей помощи, – заметила АннА.

– Да, но старейшина Эквилла пленила его, так что теперь дело за нами. – Пайпер остро ощущала, что это совещание совершенно не походит ни на одно из тех, в которых она принимала участие. Стремительное обсуждение, обмен идеями, споры и компромиссы, обобщение существенной информации, примеры бескорыстного мужества, хитроумные планы – вот к каким совещаниям привыкла Пайпер.

– Послушайте меня, – сказала она и, сжав руку в кулак, постучала по столу, надеясь воодушевить присутствующих, однако звук получился тихий, а вдобавок она больно ушибла руку. – Я напомню, что мы их последняя надежда. Они рассчитывают на нас. На кону – безопасность всего мира, а за него стоит побороться. Кто со мной?

АннА опустила глаза, уставившись на собственные коленки. Рори Рэй громко фыркнул в нос, а Джимми Джо принялся выковыривать застрявший между зубов кусочек моркови.

– Молчание – знак согласия, – Пайпер откинулась на спинку стула. – А теперь давайте начнём планировать! Какие будут идеи?

Неловкое молчание.

– Кто что скажет? – Пайпер наклонилась вперёд. – Неправильных ответов нет.

– Я мог бы что-нибудь взорвать, – предложил Рори Рэй, впервые демонстрируя проблеск заинтересованности.

АннА охнула.

– Взорвать?

– Это неправильный ответ, Рори Рэй. Мы ничего взрывать не будем. – Пайпер накрыла ладонью руку АннА. – Я не позволю им ничего взорвать.

– Чужакам не место на Мать-горе, – сказала АннА, вдруг потеряв голову. – Они не могут пойти. Это запрещено. Они дикари.

Рори Рэй вспетушился:

– Я хоть в простыне не разгуливаю.

– Ага, – сказал Джимми Джо. – Мы пойдём, если захотим. Ты нам не указ.

На лице АннА боролись страх и гнев.

– Чужаки бездумные существа. Они убивают, ни о чём не заботясь. Они бездушные.

– Всё в порядке, АннА, – пыталась смягчить её Пайпер. – Успокойся.

АннА слышала рассказы. Она знала всё о Чужаках. Она не собиралась успокаиваться.

– Уродливые. Опасные. Кровожадные.

Рори Рэй ощетинился, с каждым словом теряя терпение.

– Мы отправимся туда и всыпем Избранным по первое число, – прорычал он. – Вы не можете безнаказанно захватывать наших людей. Я предлагаю поджечь всё разом.

– Никаких поджогов, Рори Рэй. Это дурная идея. – Пайпер выставила вперёд ладони, как будто хотела отгородить спорщиков друг от друга. – АннА, нам необходимо освободить Конрада и остальных. Как только мы это сделаем, мы уйдём.

АннА метнула на неё яростный взгляд.

– Я не навлеку на свой народ такую опасность.

– Пожалуйста, АннА. Посмотри на меня. – АннА с неохотой встретилась глазами с Пайпер. – Я даю слово, что мы никому не причиним вреда. То, что делает старейшина Эквилла, – неправильно, и ты это знаешь. Ты знаешь, что нужно позволить им уйти. Всё, о чём я прошу, – помоги нам вызволить их. Пожалуйста.

АннА вздохнула.

– Ты даёшь слово?

– Я даю тебе моё слово.

Рори Рэй откинулся назад, насупился и скрестил руки на груди. В комнате снова воцарилось молчание, и Пайпер подумала, что помешать членам команды передраться между собой может оказаться сложнее, чем даже спасти друзей.

– Знаете что? Пожалуй, мы такая команда, которой не нужны совещания, – решила Пайпер. – И планы. Мы наверняка такая команда, которая действует с лёту, полагаясь на интуицию. – Она поднялась на ноги и хлопнула в ладоши, чтобы поставить энергичную и эмоциональную точку. – Итак, давайте отправимся в Ксантию.

– Как? – вопросила АннА. – Если ты не можешь летать, тебе туда не добраться.

– Э… Значит, значит, мы… – Пайпер помахала руками и сказала первое, что пришло ей в голову: – Мы прыгнем!

АннА смертельно побледнела.

29

– Я знаю, о чём ты думаешь, – быстро сказала Пайпер, – но всё будет хорошо. В первый раз, когда я летела с кем-то, я думала, ну точно же уроню. Мы устроим тестовый прыжок, чтобы ты пообвыкла. Поверь мне, ты в два счёта станешь бывалым прыгуном. Это как на велосипеде ехать.

– Что такое велосипед?

Ну конечно, АннА не знала, что такое велосипед. Пайпер оставила вопрос без ответа.

– Неважно, забудь. В общем, это проще простого. Сама увидишь.

В скором времени АннА стояла посреди двора с Фидо на руках. Фидо был взбудоражен всеобщим вниманием и то лизал АннА, то вертелся, требуя чтобы его погладили. Пайпер положила на землю два камня на расстоянии семи метров друг от друга. Она велела АннА встать возле одного из камней.

– Выходит, ты просто нацеливаешься мыслями на то место, куда хочешь попасть, а затем прыгаешь. Это так работает? – уточнила Пайпер.

АннА дрожала, глаза у неё были как блюдца. Она кивнула.

– Хорошо, – Пайпер сложила ладони вместе. – Вот и делай всё, как обычно, только в этот раз ты возьмёшь с собой Фидо. Тебе не нужно прыгать далеко, просто вот за этот камень. Видишь его?

АннА видела.

Пайпер отошла туда, где ждали Рори Рэй и Джимми Джо. Все трое уставились на АннА.

– Ты думаешь, она сможет это сделать? – тихо спросил Джимми Джо.

– Что, если она прыгнет, а та тварь, что у неё в руках, вывернется наизнанку, кишками наружу? – На лице Рори Рэя внятно читалось отвращение пополам с предвкушением. Как ни отвратительно лицезреть кишки Фидо, пощекотать себе нервы было бы довольно приятно. – Всё вокруг зальёт кровищей. Вот круто бабахнет! – Рори Рэй сжал руку в кулак, а затем растопырил пальцы, демонстрируя, что он имеет в виду.

– Мать честная, держал бы такие фантазии при себе? – фыркнула Пайпер и пихнула Рори Рэя локтем в бок. – И ничего такого не произойдёт. А теперь цыц.

Грудь АннА ходила ходуном. Пайпер подумалось, что так и задохнуться от возбуждения недолго.

– Всё хорошо, АннА. Ничего дурного не случится. Ну давай, только глаза закрой.

АннА закрыла глаза, выровняла дыхание и… исчезла вместе с Фидо.

– Она прыгнула! – восторженно сообщил очевидное Джимми Джо.

Теперь все взгляды выжидающе нацелились на второй камень.

– Ты можешь, АннА, – проговорила Пайпер себе под нос. – Раз и сделай.

Секунды неприятно растянулись во времени. Пайпер нервозно покусывала губу и постукивала ногой по земле.

– Она что-то долго. – Джимми Джо грыз ноготь на большом пальце. – Фидо небось уже взорвался.

– Да, наверняка, – поддакнул Рори Рэй.

Пайпер подошла ко второму камню, как будто это могло чем-то помочь в сложившейся ситуации.

– Давай, АннА. Давай. Ты можешь. Прыгай обратно.

ЩЁЛК. АннА вдруг возникла прямо перед Пайпер, буквально в нескольких сантиметрах. Пайпер от неожиданности вскрикнула. АннА закричала, потому что Пайпер закричала. Джимми Джо, которому не было видно АннА, завопил, вообразив себе кровищу. Рори Рэй бросился в эпицентр событий, ведь именно так поступает морская пехота.

Оправившись от испуга, Пайпер оглядела АннА и тут же заметила, что она была без Фидо.

– Что случилось? Где Фидо? – Пайпер дотронулась до живота АннА, словно Фидо был по-прежнему прижат к нему, хоть и незримо.

– Он взорвался? – хотел знать Рори Рэй. – Крови много было?

– Я… Я прыгнула.

– Да, мы видели. Но Фидо…

АннА недоумённо посмотрела на неё.

– Ты сказала, чтобы я прыгнула с Фидо. Я и прыгнула с Фидо.

– Но где Фидо теперь?

– Фидо на Мать-горе, – медленно проговорила АннА.

Пайпер облегчённо выдохнула.

– А! Ты прыгнула домой с Фидо, а затем вернулась. О, я понимаю. И, когда ты прибыла на Мать-гору, Фидо был… цел?

– Он был цел, такой точно, как и до прыжка. Разве это плохо? – Эти Чужаки совершенно сбивали АннА с толку.

– Нет, знамо дело, нет. Ты всё отлично сделала. Ну, вот видишь, АннА? Ты можешь прыгать с другими. Это было просто! Верно? – Пайпер взволнованно сжала руки АннА.

Солнечная улыбка постепенно осветила лицо АннА.

– Да, – подтвердила она, – это было просто.

– И это значит, ты можешь взять нас с собой в Ксантию, – продолжала Пайпер. – Мы все можем прыгнуть.

Рори Рэй потряс кулаком в воздухе и воодушевлённо прокричал: «Ура!»

АннА отпрянула, испугавшись такого голосового натиска.

– Перестань, Рори Рэй. – Пайпер оберегающе приобняла АннА. – Если хочешь отправиться с нами, лучше не веди себя так. У Избранных так не принято.

Рори Рэй опустил кулак.

– Ладно, – сказала Пайпер. – Перейдём к следующему пункту плана.

30

Пока Пайпер не заговорила о своём плане, она и не представляла, в чём же он состоит. Она слушала свои собственные объяснения: они прибудут на Мать-гору, пока Избранные ещё спят, и вызволят Конрада и остальных, прежде чем кто-либо узнает об их появлении. Она совершенно не представляла, что они станут делать, отыскав Конрада, но об этом можно будет подумать уже на месте.

Было решено, что АннА прыгнет с каждым из них по очереди. Поскольку ни Рори Рэй, ни Джимми Джо не хотели быть первыми, Пайпер отважно вызвалась сама, решив продемонстрировать остальным, как всё просто.

– Что мне делать? – Пайпер стояла перед АннА и ждала.

– Я не знаю, – шепнула в ответ АннА, глядя через плечо Пайпер на мальчишек. – До Фидо я ни с одним живым существом не прыгала.

– Давай возьмёмся за руки, – предложила Пайпер. Протянув руку, Пайпер сжала дрожащие пальцы АннА. – Всё хорошо, АннА. Ты справишься.

– Я вовсе в этом не уверена.

– Просто делай то же, что и всегда.

Прерывисто выдохнув, АннА закрыла глаза. Пайпер молча произнесла молитву, и вдруг желудок её ухнул куда-то вниз, а голова закружилась. Она почувствовала, как её тело распылилось, растянулось в воздухе, а затем разом схлопнулось обратно, словно бельевая резинка.

– Пайпер?

Пайпер открыла глаза. АннА пристально смотрела на неё со встревоженным выражением на лице.

– Ты не очень хорошо выглядишь, – сказала АннА.

Пайпер согнулась пополам, и её вырвало.

– Уф, – простонала она, когда смогла наконец говорить. – Никак не ожидала, что меня так скрутит.

АннА похлопала Пайпер по спине.

– В первый раз непривычно, но зато ты на Мать-горе. Мы на месте!

Когда АннА убедилась, что Пайпер перестало выворачивать, она отправилась за Джимми Джо, а затем за Рори Рэем. Оба парня явились такие же зелёные, как и сама Пайпер. Джимми Джо стошнило на плющ, но Рори Рэй, заправский морпех, только судорожно сглотнул и стукнул кулаком в ладонь.

– За дело! – сказал он.

Ещё не вполне рассвело, когда четвёрка ребят преспокойно укрылась в уединённом закутке в стороне от главного плато Мать-горы. Мальчики, которые никогда не были в Ксантии, высовывали носы, пытаясь хоть что-нибудь углядеть.

Мать-гора – самая высокая гора в далёкой и величественной горной цепи – властно заявляла о себе в Ксантии. Найдя приют меж скальных вершин на высоте в три четверти подъёма к её пику, Избранные поселились в пещерах, амфитеатром вырубленных в горном склоне. Три яруса жилищ с их грациозными каменными аркадами вызывали в памяти гору Олимп, а усыпанный цветами плющ придавал поселению очарование старой английской деревушки. Джимми Джо оно показалось точь-в-точь похожим на то, как он воображал себе Небеса.

– Ого, – тихо присвистнул он. – Вот так местечко!

Забрезживший рассвет окрасил белые скалы золотым сиянием, в котором они, казалось, и сами светились. Мать-гора собирала свои воды, и те изливались с центрального перевала и собирались в озеро на огромном плато у подножия жилых ярусов. Здесь вода накапливалась, а затем мягко стекала по отвесной скале в долину.

– Нам нужно спешить. Солнце поднимается, и скоро его выйдет поприветствовать Певец. Все проснутся. – АннА двинулась вперёд.

Пайпер спросила:

– Где их держат?

– Я проведу вас. – АннА вывела их по извилистому проходу к ступеням. Рори Рэй пытался отсчитывать извивы и повороты, но вскоре безнадёжно запутался.

Пайпер, которая провела какое-то время в Ксантии, уже знала о странных созданиях, обитавших здесь. Были, например, почтовые белки – грызуны размером с небольшую собаку, которые умели подражать человеческому голосу и носились по горам, как телекоммуникационная сеть, получая за труды орехи. Или вот пурпурные цветы на вьющемся по стенам плюще: в холод они излучали тепло, а летом напускали прохладный туман. Насыпные сады были полны лакомых и сочных фруктов и овощей, которые были неведомы Чужакам. Пайпер была готова ко всему этому, но Джимми Джо и Рори Рэй через каждую пару шагов вытягивали шеи, не в силах поверить собственным глазам.

Довольно скоро они вышли на самый высокий балкон.

– Зал, где собираются старейшины, вон там. – АннА указала на дальний конец изгибающего яруса, где горели огни и откуда доносился рокот разговоров. – Нам нужно проскользнуть, как ветер, или они узнают, что мы здесь.

Босая АннА в своём воздушном одеянии шла совершенно беззвучно. Остальные старались подражать её лёгкому шагу.

– Сюда. Быстрее! – АннА провела их в покой, наполненный такой густой листвой, что им пришлось отодвигать её в сторону, чтобы войти. Завеса плюща щекотала проходящих сквозь неё ребят, побеги пролезали за шиворот, касались чувствительных мест на боках. Рори Рэй отбивался как мог.

– Довольно щекотать. – Джимми Джо отвёл плющ от шеи.

– Он даёт вам понять, что следит за вами. Он охраняет.

– Что значит «следит»? – Рори Рэй мгновенно навострился.

– Это хранительный плющ. Он охраняет. – Внутри покоя плющ расползался бесчисленными пышными завитками. Помещение было округлым и напоминало пещеру.

Пайпер нетерпеливо огляделась, но не увидела ничего, кроме плюща.

– Ну? И где они?

АннА указала на свод.

– Наверху, – сказала она.

Все взглянули вверх. Свод комнаты уходил на десяток метров ввысь. На половине высоты в камне были выточены ниши, каждая размером с большой чулан. В каждой лежал уютный белоснежный матрас и стоял столик с миской с фруктами и кувшином воды.

За края одной из них высунулась голова – это был Смитти.

– Пайпер здесь!

Одна за другой головы отрывались от лежанок, и появились лица.

– Пайпер! Это Пайпер.

– Пайпер, я так рада тебя видеть!

– Как ты сюда попала?

– Ты можешь нас вытащить?

Последним Пайпер увидела Конрада. Руки и ноги его испещряли следы укусов, а на лице было совершенно отчаявшееся выражение.

Миртл нагнулась и, прищурив глаза, уставилась на парней.

– Это кто? – Она указала на Джимми Джо и Рори Рэя.

– Это Джимми Джо и его брат Рори Рэй.

И по-прежнему Миртл выглядела растерянной, но, когда Пайпер приготовилась разъяснить поподробнее, она подняла руку.

– Погоди. Это местные, из округа Лоуленд? Чего ради ты привела их сюда?

– Как по мне, вам теперь любая помощь сгодится, – едко заметил Джимми Джо. – И я не местный. Я гражданин. Гражданин округа Лоуленд.

– Ну же, – поторопила Пайпер. – Мы здесь, чтобы забрать вас домой. Слезайте оттуда и пойдёмте скорее.

– Мы не можем спуститься, Пайпер, – усталым голосом проговорил Конрад. – Этот плющ держит нас здесь. Как только мы пытаемся выйти, он отбрасывает нас назад. Даже Дэйзи не может его пересилить.

Дэйзи шагнула вперёд, и плеть плюща взметнулась, преграждая ей путь. Она схватила её, сжала, но появилась другая плеть, схватила девочку за шиворот и отбросила обратно на лежанку.

– И это происходит каждый раз, – сказал Ахмед.

– Как часы, – согласился Нален.

– Но это просто плющ! – Пайпер не верилось. Со всеми их талантами они не могли придумать, как обойти плющ? Да быть того не может! – Конрад, так какой у нас план?

Конрад протянул руку к горлу, и Пайпер увидела, что его шею обхватывает серебряный обруч.

– Старейшина Эквилла надела на нас обручи, – сказал он.

– Такие обручи обычно надевают на маленьких детей, когда их талант впервые начинает проявляться и есть опасения, что они могут навредить себе, – объяснила АннА. – Таланты бывают очень сильные, и им требуется время, чтобы постепенно развиться и созреть. Обруч регулирует то, насколько глубоко можно черпать дар.

– Что бы это там ни означало, – фыркнула Кимбер. – Эта штука делает нас нормальными.

– Эквилла хотела быть уверенной, что нам отсюда не выбраться.

– Значит, этот ошейник запирает ваш дар? – Теперь Пайпер стало кристально ясно, как они попались и почему не могут выбраться. – И всё же должно быть что-то, что мы можем сделать.

– Мы уже сотню раз всё это проговаривали, – объяснил Конрад. – Мы на горе, мы окружены экстраординарными людьми. Эквилла повелела, что мы остаёмся, и ни один из них нам не поможет. Избранные послушны воле старейшин.

– Эквилла хочет быть уверенной, что мы не помешаем жукам, – сказал Джаспер.

– Но, – Пайпер стиснула руки, – что-то же можно сделать! Что мне делать, Конрад?

Конрад выглядел утомлённым, помятым и встревоженным.

– Мне удалось повидать отца и мать, когда мы только прибыли. Эквилла и их изолировала до тех пор, пока не убедится, что находиться возле них не представляет для Избранных опасности.

– Опасности? Но почему рядом с ними опасно находиться? – Родители Конрада были уж совсем не преступники. Его младшей сестрёнке Алете было шесть лет, и она вряд ли могла набедокурить.

– Всякий контакт Избранных с Чужаками может вызвать брожение. Они начнут задавать вопросы, и Эквилла хочет дать понять, что такое не поощряется. Она не любит вопросов.

– А ещё она строит стену, чтобы не допускать сюда Чужаков, – прибавила Миртл.

Лили кивнула.

– А теперь она и нас не хочет отпускать.

– Кажется, я вижу, что сюда кто-то идёт. – Смитти вытянул шею, чтобы лучше видеть. – Моё зрение оставляет желать лучшего, но я почти уверен, к нам кто-то направляется.

АннА схватила Пайпер за руку и потянула назад.

– Нам нужно спрятаться, – настойчиво проговорила она.

Джимми Джи и Рори Рэй, последовав примеру Пайпер, не отставали ни на шаг. АннА отвела в сторону завесу плюща и затолкала ребят за несколько слоёв растительности, пока их совершенно не стало видно. Затем она и сама прокралась и встала рядом с ними, тоже сокрытая от глаз.

– Дорогу! – возгласил мужской голос.

Отодвинув листья кончиками пальцев, Пайпер сумела проделать в завесе плюща прореху, сквозь которую можно было подглядывать. В промежутке между листьями она могла разглядеть фигуры десяти старейшин, появившихся в покое. Подобно АннА они были одеты в ниспадающие белые тоги; каждое одеяние украшал собственный неповторяющийся узор. Последней вошла женщина, более царственная и молчаливая, чем остальные, волосы её были белее платья, а глаза – цвета стали.

– Кто это? – шепнул Джимми Джо в ухо Пайпер.

– Это старейшина Эквилла, она что-то вроде здешнего президента, а остальные – её совет. Они устанавливают все правила.

Джимми Джо она показалась ослепительной.

– Она похожа на Снежную королеву.

Пройдя в центр комнаты и повернувшись к остальным, старейшина Эквилла подняла руку и грациозным жестом взмахнула ею. Плющ мгновенно отполз от проёмов ниш, в которых были заточены дети.

– Я приглашаю каждого из вас к беседе, – промолвила Эквилла напевным голосом.

Щупальца плюща стрельнули вверх, выдернули детей, схватив их за шивороты, и плюхнули вниз к старейшинам. Когда те отряхнулись и затихли, Эквилла обратила своё внимание на Конрада.

– Асанти. – Она поклонилась.

Из вежливости Конрад ответил на поклон.

– Не в наших обычаях требовать от наших людей, чтобы они «отдыхали». Подобную практику мы не желаем длить, не полагая её оправданной.

– Давайте начистоту, – сказал Конрад. – Мы не отдыхаем, вы удерживаете нас помимо нашей воли.

Эквилла поглядела по сторонам.

– Но, я полагаю, вам удобно? Все ваши потребности учтены?

Этого Конрад не мог оспорить.

– Да.

– Значит, для вас это отдохновение. И одно и другое может быть равно истинно. – Старейшина Эквилла сложила руки перед собой. – Мы понимаем, что вы желаете покинуть нас и вернуться во внешний мир. Мы обдумали вашу просьбу и теперь сообщим наше решение. Мы убеждены, что сродное принадлежит сродному, что Избранным безопаснее и радостнее находиться среди своих, равно как и Чужакам. Именно по этой причине мы и пригласили вас пребывать с нами. Хотя вы имели несчастье родиться снаружи, вы – Избранные, это нам очевидно по вашим дарам. – Эквилла замолчала и окинула детей взглядом.

Конрад, со своими светящимися светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, неотрывно смотрел на неё.

– Хотя мне непостижимо, что зовёт вас вернуться в подобное место, я должна почтить ваше желание. – Эквилла покачала головой, как будто рациональному уму представлялись немыслимыми их невежество и бессмысленное безрассудство. – Однако мне стало ясно, что ради вашей безопасности и ради мира, что ныне существует между Избранными и Чужаками, следует очертить чёткие границы. Посему, если вы желаете вернуться наружу, вам до́лжно стать Чужаками. Мы поможем вам в этом.

Эквилла кивнула одному из членов своего совета, и он сделал шаг вперёд.

– Среди вас есть те, кто способен отпустить нежеланный дар. Я уверяю вас, что это совершенно безболезненно.

Рот Конрада сжался в тонкую линию.

– Если вы остаётесь с нами, вы останетесь самими собой и сможете наслаждаться всеми преимуществами и благами Мать-горы. Однако вы также станете соблюдать правила нашего народа, а ни один Избранный не может покинуть Мать-гору и вступить в сношение с Чужаком. Это запрещено.

– Что за лабуду она вещает? – зашептал Джимми Джо. – Я ничего не понимаю.

– Тсс, – предупреждающе зашипела Пайпер.

– По какому праву вы навязываете нам этот выбор? – Конрад обратился ко всему совету.

– Вы, незваные, явились в наш дом, – заметила старейшина Эквилла. – Когда вы ступили на сию гору, вы вступили под её власть.

– Я не признаю этого, – сказал Конрад.

– Признание или непризнание твоё несущественно. Будет посему. – В голосе старейшины Эквиллы не было ни йоты сочувствия.

– Значит, мы или остаёмся и сохраняем свои таланты, но тогда более не вернёмся домой, или вы отбираете наши способности, и тогда мы сможем увидеть своих родных. Однако ни в том, ни в другом случае вы никак не поможете нам спасти планету.

Эквилла наклонила голову.

– Уф, – сказал Джимми Джо. – Понятно. Ёжкин кот, сурово. Как думаешь, она взаправду сделает их нормальными?

– В два счёта, – шепнула Пайпер.

– Сегодня великий день. Весна пришла в Ксантию, и для нас это праздник. У нас много забот. Я дозволю вам отдохнуть в течение этого дня и обдумать свой выбор. – Эквилла прошествовала прочь, остановившись как раз перед тем местом, где укрылись Пайпер, АннА и мальчишки. Она несколько мгновений стояла неподвижно, слегка склонив голову набок, словно могла слышать их.

Пайпер задержала дыхание, а АннА закусила губу. Плющ выбрал именно этот миг, чтобы пощекотать Рори Рэя, и тот вонзил ногти себе в ладонь, но не шевельнулся.

– Сегодня, – провозгласила Эквилла, – когда на закате солнца мы вознесём благодарность, я или представлю вас как новых и лелеемых жителей Ксантии, или мы позволим общине попрощаться с вами и сотворим церемонию отпущения даров. Я буду ждать вашего решения. Асанти.

Эквилла взмахнула рукой, и плющ, следуя её команде, схватил каждого из ребят и ловко поместил обратно в соответствующую нишу. Совет последовал за Эквиллой прочь из покоя столь же грациозной и бесшумной процессией, как и вошёл.

Едва опасность миновала, Пайпер вылетела из плюща, можно было подумать, будто она всё это время сидела под водой.

– Мы вас вызволим отсюда!

31

Придумать, как можно бежать, не мог никто, даже Конрад, сколько он ни тянул свой обруч и ни морщил лоб, будто впихивая идеи в свой мозг. Пока он был в обруче, он не мог больше полагаться на бесконечный интеллект.

– Да ни за что не отдам я свою скорость. Я умру, если не смогу бежать. – Миртл упрямо выставила подбородок.

– И я. Что я без моего электричества? – Кимбер замахнулась на ближайший побег плюща, и тот тюкнул её в ответ.

– А что с жуками? Они скоро стрельнут. – Ахмед ходил взад и вперёд. Его посадили в нишу отдельно от брата. Обычно близнецы держались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и в удалении он чувствовал себя уязвимым и растерянным.

– Может, – предложила Вайолет, – одним из нас отказаться от таланта и вернуться, чтобы помочь, а другие останутся здесь?

– Но кому остаться, а кому уходить? И без наших особых способностей что такого мы можем сделать, чтобы помочь? В этом нет никакого смысла, и Эквилла знает об этом.

Пайпер наклонилась к АннА и Рори Рэю, стоявшим к ней ближе всего.

– Для справки, – тихонько проговорила она, – вот так-то выглядит совещание команды.

– Я думал, мы будем сражаться или типа того, – проворчал Рори Рэй.

– Послушайте! – воскликнул Смитти. – Они скоро принесут нам завтрак. Вам лучше исчезнуть, если вы не хотите оказаться тут наверху.

– Пайпер, возвращайся домой, – сказал Конрад. – Ты не можешь нам помочь.

– Никуда я не пойду, – упёрлась Пайпер. – Я что-нибудь придумаю.

– Ты ничего не можешь сделать. Даже умей ты летать, этого было бы недостаточно. Чтобы вырваться отсюда, нужна командная работа.

Пайпер прищёлкнула пальцами.

– Значит, мне просто придётся набрать команду Избранных, которые нам помогут.

Кимбер фыркнула.

– Как же, помогут они нам.

– АннА нам помогает, – заметила Пайпер.

– Мы уже просили их. – Конрад напомнил Пайпер. – И они сказали «нет». Они не желают иметь ничего общего с Чужаками.

Шум в коридоре позади них привлёк внимание АннА, и она схватила Пайпер за руку и потянула за собой.

– Сюда.

– Но… – Пайпер пыталась всё же разобраться в ситуации. – Они все голосовали по этому вопросу? И все до единого Избранные сказали «нет»?

– Нет, конечно же, – тянула её АннА. – Такие решения принимает совет старейшин. Мы должны во всём полагаться на их мудрость.

– Эй, я, кажется, сказал, что сюда кто-то идёт, – перебил их Смитти.

АннА крепко схватила Пайпер за руку и побежала.

– Мы вернёмся за вами, – пообещала Пайпер. Рори Рэй и Джимми Джо, не тратя времени даром, припустили за ней.

– Сюда, – АннА быстро свернула и провела их небольшим узким проходом, а затем они вдруг оказались на балконе.

Утреннее солнце заливало светом горы. Внизу, на краю плато, высокий худой мужчина пел утреннюю песнь, ту, что будила Избранных и звала их к дневным трудам. АннА обежала глазами склон, быстро высчитывая что-то.

– Вас увидят, – пробормотала она. – Мне нужно спрятать вас от глаз. Я не смогу прыгнуть и отправить вас домой отсюда. Я… придётся отвести вас в мои спальные покои.

Припустив трусцой, АннА пыталась сделать вид, будто её утро идёт своим обычным чередом. Но скоро стало очевидно, что она совершенно не имеет привычки притворяться и своей неловкой игрой в нормальность лишь привлекает внимание к себе и спутникам.

– Что будет, если нас поймают? – спросил Рори Рэй, поравнявшись с ней.

– Незваных Чужаков никогда не было на Мать-горе, – сказала АннА. – Вас отошлют как можно скорее.

Это показалось Джимми Джо логичным решением.

– Выходит, нас отошлют обратно домой?

– Или сбросят вас с горы, – сказала АннА. – Вероятнее всего, последнее, хотя сложно сказать.

Рори Рэй и Джимми Джо посмотрели вниз. До подножия было далеко-далеко, да и долина под горой, откровенно говоря, не выглядела безопасным местом. Оба решили, что сделают всё возможное, чтобы их не скинули с горы.

Пока АннА вела ребят через коридоры и по лестницам Мать-горы, начали появляться Избранные, и каждый мог представлять угрозу обнаружения. Иногда АннА заслоняла их или спешно заталкивала в какой-нибудь закуток, пока Избранный не пройдёт мимо. Вот как раз стоя в нише, пока все пытались напустить на себя беспечный вид, Джимми Джо глянул на проходящего Избранного и с удивлением подумал, что не будь тот в тоге, он и в округе Лоуленд выглядел бы своим человеком.

– Отчего они так нас ненавидят? – зашептал Джимми Джо. – Никак не пойму.

– Давным-давно, когда Избранные и Чужаки жили бок о бок, Чужаки преследовали Избранных, – проговорила АннА, стараясь не повышать голос. – Если бы Избранные не укрылись в Ксантии, мы не выжили бы.

– Никогда ничего такого не слыхал, – сказал Рори Рэй. – Как так вышло, что мы об этом ничего не знаем?

– Только к лучшему, что Чужаки забыли о нас, это значит, мы в безопасности. Но Избранные не должны забывать, и поэтому наши сказители рассказывают нам эти истории, чтобы с нами не приключилось беды. – Увидев, что путь свободен, АннА снова вывела свою группу, не забывая глядеть по сторонам во все глаза. Наконец АннА торопливо провела их в свою комнату, и тут четвёрка ребят нос к носу столкнулась с женщиной, выглядевшей точь-в-точь как АннА, только лет на тридцать старше.

Мать АннА, ХаннА, была грациозна, её рыжие волосы, выгоревшие до мягкого медного блеска, были искусными витками уложены вокруг головы и перевиты цветами. Перед собой она держала платье, но неожиданное появление детей так испугало её, что выронила его и закрыла лицо руками.

– Матушка, – начала АннА. – Это Пайпер. Ты же помнишь Пайпер.

ХаннА была не способна уделить и толику внимания Пайпер – она указывала на Джимми Джо и Рори Рэя, лица которых они никогда прежде не видела. Все в Ксантии знали друг друга, а эти мальчики были не из Ксантии, и, значит, они не были Избранными.

Затем она посмотрела на АннА, ожидая её объяснений.

Поскольку матушка уже встречала Пайпер, АннА начала свой рассказ с неё.

– Ей нужна моя помощь, а эти мальчики – её друзья. И они вовсе не плохие. Они не станут действовать силой. Они дали слово.

– Чего стоит слово Чужака?

– Они пришли с миром.

– Это запрещено! – Тут ХаннА вцепилась в АннА, пытаясь оттащить её от Чужаков.

– Но, матушка…

– Они опасны.

АннА знала, что матери будет сложно понять. Она, как и все Избранные, ни за что не поверит, что Чужаки могут не представлять опасности. Тогда АннА нашла иной способ заставить матушку взглянуть на них другими глазами.

– Они голодны, матушка.

– Голодны? – ХаннА поглядела на ребят через плечо АннА. Они и в самом деле выглядели проголодавшимися, особенно двое мальчишек.

– У них уж и животы подвело, – негромко продолжала АннА. – Я не хочу, чтобы они умерли от голода. Это будет так… печально.

ХаннА легко могла поверить в то, что Чужаки не кормят своих детей.

– Избранные не морят детей голодом, – согласилась ХаннА. – Они должны поесть.

ХаннА тут же погнала ребят к низкому столу, вокруг которого были постелены ковры и разложены подушки. АннА куда-то убежала с поручением и вернулась с исходящими паром мисками с едой. Первое блюдо напоминало макароны, но по вкусу оказалось, как овсянка с корицей. Затем они ели орехи и ягоды, причём ягоды были хрусткие и солёные. Еду сопровождали горячим чёрным чаем.

Джимми Джо и Рори Рэй ели, словно в первый раз в жизни. Пища была невероятно хороша, а у мальчишек был волчий аппетит и ненасытные утробы, хотя вообще-то кормили их регулярно.

– Спасибо вам, мэм, – сказал Джимми Джо, набивая рот.

– Лучше жратвы мы не пробовали. – У Рори Рэя были перемазаны щёки и подбородок.

Сама ХаннА не проглотила ни кусочка, только сидела и глядела на них.

– Они выглядят опасными, – негромко сказала она АннА.

– Матушка, нет, – АннА залилась румянцем стыда.

ХаннА не сдавалась.

– Ты должна поберечься. – Снаружи громко запела труба, и ХаннА подняла голову. – Праздничный клич. Если я не пойду, меня станут искать.

В праздничный день каждая пара рук была на счету, и в небольшой общине было принято посылать за тем, кто почему-то не приходил. ХаннА разрывалась между чувством долга и желанием защитить АннА, на её лице читался трепет перед этой дилеммой.

– Если за мной придут, то обнаружат здесь Чужаков.

– Иди, – сказала АннА матери.

ХаннА наградила Джимми Джо и Рори Рэя мрачным взглядом.

– Я знаю, что у вас на сердце, – тихо, но желчно промолвила она. – Вам здесь не рады.

Джимми Джо и Рори Рэй опустили глаза, уставившись на собственные коленки. У Джимми Джо было особенно смущённое и огорчённое выражение лица. Ему хотелось извиниться, но он не понимал, за что и как.

– Матушка, – АннА помогла матери подняться и подвела её к двери. – Иди.

– Пройдись со мной, – настояла ХаннА и, взяв АннА за руку, потянула её на балкон.

АннА неохотно последовала за матерью, бросив напоследок взгляд через плечо. Когда обе ушли, Пайпер и мальчики громко и протяжно выдохнули.

– Не хочу никого обидеть, – фыркнул Рори Рэй, – но этим Избранным давно пора махнуть рукой на то, что случилось кучу лет назад.

Пайпер вскочила из-за стола и забилась в тень у дверного проёма, откуда она могла незаметно выглянуть наружу.

Джимми Джо задумчиво доедал свой завтрак.

– Знамо дело, уж больно они… недружелюбные.

Пайпер прыснула.

– Думаешь, твои мама с папой были рады мне у себя дома? Думаешь, они вели себя дружелюбно и гостеприимно?

– Это другое дело. – Рори Рэй скрестил руки на груди. – У них на то были свои причины.

– Ах да? – сказала Пайпер. – И какие же?

Рори Рэй махнул на Пайпер рукой, словно это было нечто само собой разумеющееся. Он открыл рот и слова «не в порядке с головой» были уже на кончике языка, когда он снова закрыл его. Верил ли он в это?

Джимми Джо тяжело сглотнул.

Пайпер могла видеть, как ХаннА решительно разговаривает с АннА в нескольких метрах от дома, а позади них – всю праздничную суматоху. Отовсюду появлялись Избранные в парадных одеяниях, у девочек помладше через волосы были пропущены ленточки, которые свисали им на лицо. Пайпер пыталась отыскать взглядом тех Избранных, которых она знала со своего прошлого визита, но различить черты сквозь водопад ленточек было сложно.

И вдруг у Пайпер родилась идея. Метнувшись через всю комнату, она подобрала платье, которое ХаннА уронила на пол. Как Пайпер и думала, это было платье АннА, которая была одного с ней роста. Приложив одеяние к себе, она облегчённо вдохнула – оно было ей как раз.

– Поторопитесь, – сказала она Рори Рэи и Джимми Джо. – У меня есть план. Мы выдвигаемся.

32

– Я не уверен, что это хороший план, – Рори Рэй беспрестанно трогал венок из листьев на своей голове, а текучая тога была ему туговата в груди. Троица, пригнувшись, стояла на лестнице.

Пайпер завернулась в платье АннА, а затем разыскала робы для мальчиков. По счастью, девичьи наряды на весенний праздник изобиловали ленточками, и Пайпер так расположила свои, чтобы они закрывали лицо. Она также нарвала листьев вьющегося плюща и сделала из них небольшие маски и венки, которые большей частью скрывали лица мальчиков. Мальчишки из Избранных на горе также носили их, так что Миллеры ничем не выделялись.

Не успели они одеться, как Пайпер погнала их из комнаты в сторону, противоположную той, где ХаннА разговаривала с АннА. План Пайпер, за неимением лучшего, состоял в том, чтобы вернуться к Конраду и устроить побег. Как именно она собиралась совершить сей подвиг, она не могла сказать, но решила подумать об этом позже. Увы, не успели они свернуть за первый же угол и подняться по первой же лестнице, как вскоре потерялись.

– Я думаю, нам налево, – Джимми Джо указал на небольшой коридор.

– Ты сам не знаешь, о чём говоришь, дурья башка, нам направо. – Рори Рэй отвесил Джимми Джо щелбана. Проходивший мимо Избранный был поражён подобной жестокостью и встал как вкопанный.

Пайпер делано рассмеялась и громким голосом сказала:

– Как весело, – и точно так же щёлкнула себя по затылку и засмеялась ещё громче. Когда Избранный прошёл дальше, она пригвоздила Рори Рэя взглядом: – Ты хочешь, чтобы нас сбросили с горы?

Рори Рэй раскаянно потряс головой.

– Извини.

Прокравшись вверх по лестнице, притулившейся сбоку, трое ребят поднялись на третий ярус и оказались на смотровой площадке, откуда было видно всё раскинувшееся внизу плато и столпотворение людей возле запруды на главном ярусе.

– Вон они! Вон они! – словно эхо, прокатились возгласы со всех концов горы.

Решив, что их обнаружили, Пайпер приготовилась к худшему, но тут к ним подбежал малыш.

– Поспешите, или вы всё пропустите! – Ребёнок схватил Пайпер за руку и утянул за собой.

Пайпер быстро подхватил топочущий поток ребятишек.

– Ты их видел? – вопил мальчишка, бежавший совсем рядом с Пайпер.

– Они быстро летят. Надо поторапливаться! – отозвался другой.

Достигнув нижнего яруса возле запруды, поток пронёсся мимо Праздничного Павильона и остановился лишь тогда, когда бежать было некуда – можно было лишь упасть вниз в долину. Остановившись у самого края, они безрассудно выглядывали наружу.

– Ты видишь?

– Погляди! Вон!

– Я вижу! Я вижу!

Пайпер посмотрела туда, куда указывали многочисленные пальцы, и не без труда разглядела небольшую группу крохотных птиц вдали. Кто-то втиснулся рядом с ней и взял её за руку. Это была АннА, лицо у неё раскраснелось, глаза полыхали.

– Почему ты убежала? Ты должна оставаться со мной.

– Я хотела вернуться к моим друзьям.

АннА вздохнула.

– А если бы тебя обнаружили?

– Я тебя не выдам, АннА.

К ним присоединились Рори Рэй и Джимми Джо.

– Что происходит? Куда все смотрят? – Джимми Джо приставил ко лбу ладонь, чтобы заслонить глаза от сияния утреннего солнца.

– Так весна же, – сказала АннА негромко, чтобы услышали только они. – В первый день весны Летуньи Ворожеи возвращаются на свои гнездовья на вершине Мать-горы.

Джимми Джо прищурился.

– Что за лабуда такая, Летуньи Ворожеи?

АннА задумалась, как лучше их описать.

– Это… Летуньи Ворожеи. Если ты сумеешь поймать одну из них руками, они нашепчут тебе, какое тебя ждёт будущее.

– Не может быть! – Джимми Джо перевёл взгляд с АннА на небольших приближающихся птичек. – Хочешь сказать, они знают будущее? Не заливаешь?

– Мы все пытаемся ловить их, – казала АннА. – Потому все так взволнованы.

Соревновательная жилка Рори Рэя дала себя знать.

– Я поймаю. Запросто.

АннА так не думала.

– Последний раз Летунью Ворожею поймали несколько поколений назад. Это очень сложно.

Рори Рэй фыркнул.

– Не для меня.

– Я ловлю лучше тебя, – сказал Джимми Джо.

– Ты и насморк словить не сумеешь. – Рори Рэй пихнул Джимми Джо локтем в спину, а тот толкнул его в ответ.

– Ребята, – нервно заметила Пайпер, – мне кажется, у нас и без того забот хватает.

– Гляди! Гляди! – кричали дети. Летуний Ворожей теперь можно было разглядеть.

Тельце у Летуний Ворожей было размером с большой палец, размах крыльев примерно с дыньку, а оперение сочных оттенков фиолетового, синего, алого и пепельно-зелёного. Они с треском вились кругами, оставляя в воздухе яркие проблески цвета. Поговаривали, что Летуньи Ворожеи появились от союза фей и русалок: к чешуйчатому телу, поднимаемому в воздух прозрачными крылышками, прилагалось эльфийские личико.

Ханли, мальчишка примерно одного роста с Рори Рэем, стоявший в первых рядах, бесстрашно склонившись над пропастью, вдруг обернулся.

– К уступу! – крикнул он.

Мгновенно все бросились бежать.

Это была Мать-гора, а Избранные – это Избранные, и поэтому забег к уступу принял особый оборот. Ханли весь вытянулся, словно у него тело было сделано из тянучки. За золотоволосой девочкой по имени Присцилла летел рой пчёл, а одна малышка сверкала на бегу, как солнышко.

Впереди ребята постарше и побыстрее уже карабкались на скалу за водопадом, чтобы подняться на выдающийся вперёд каменный выступ, с которого так хорошо было прыгать вниз. Ребята помладше тоже изо всех сил старались залезть, но большинство срывалось и плюхалось в воду, а затем вылезало и пробовало ещё раз.

Почтовые белки возбуждённо сновали туда-сюда, беспрестанно повторяя: «Летуньи Ворожеи», и к озеру начали стекаться привлечённые их трескотнёй взрослые, чтобы посмотреть на детей и подбодрить их. Тем временем Летуньи Ворожеи проследовали за водным потоком к вершине горы, и вот они начали взмывать вдоль водопада.

Пайпер и АннА держались поближе к остальным детям, чтобы не привлекать к себе внимания. Пайпер было отлично видно Рори Рэя и Джимми Джо наверху на выступе.

– Вот я сейчас! Вот так! – Ханли свесился с края уступа так далеко, как неэластичный мальчишка никогда не смог бы.

Пайпер только покачала головой, глядя на него.

– Удивительно на всё это смотреть, – задумчиво проговорила она, – все эти ваши невероятные способности.

АннА рассеянно кивнула.

– Мы способны на многое.

– Определённо, – Пайпер вздохнула, а затем так и застыла с открытым ртом. – АннА! А что все здешние дети думают о том, что происходит с Чужаками?

– Они об этом не знают. Старейшины не хотят отягощать нас такими вопросами, нас не допускают на заседания совета.

– Но разве эти ребята не захотели бы нам помочь? Ну, я имею в виду, если бы они знали о жучарах и о том, как плохо всё может обернуться?

АннА задумалась и наморщила нос.

– Рассказы сказителей предостерегают нас о Чужаках. Ни один Избранный, будь то взрослый или ребёнок, и близко к ним не подойдёт.

– Но что, если истории неверны? Или теперь уже больше не верны? – спросила Пайпер. – Ты же не думаешь, что я опасна?

– Конечно, нет.

– Но я и сама теперь Чужак.

– Нет. Ну… то есть, да, но нет. – АннА покачала головой, затем кивнула, а потом снова затрясла ею. – Ты – другое дело.

– Но я не другая. У меня нет особых способностей, а это делает меня Чужаком. Я достойна спасения?

– Да.

– А что, если и все остальные – такие же, как я?

Этого АннА не могла уместить в голове.

– Они Чужаки.

– Ох, АннА, – выдохнула Пайпер, схватила руку девочки и стиснула её. – Думаю, у меня есть план. Ты можешь собрать кучку ребят примерно нашего возраста, чтобы я с ними поговорила? Если я с ними поговорю, уверена, что смогу так всё объяснить, и они поймут.

Прежде чем АннА успела ответить, дети наверху грянули ликованием. Ханли подскочил и выплеснулся сквозь водопад, напугав вожака Летуний Ворожей, летевшего вверх.

Стремительный и полный сил, он пронзал водное полотно. По обе стороны от него летели Ворожеи с тёмно-фиолетовыми крыльями и плотными зелёными туловищами.

Крохотные птички ничуть не были обескуражены тем, как неожиданно появился среди них Ханли. Они весьма искусно ускользали от его хватающих пальцев, носились вокруг него и то и дело щипали за мягкие места.

Теперь дети прыгали стайками, вытягиваясь во весь свой невеликий рост и размахивая руками – хвать, хвать! Летуньи Ворожеи жужжали вокруг них, словно рассерженные пчёлы, и оскаливали острые зубки. Внизу хлопали и подбадривающе кричали родители, эхо, отражаясь от горного склона, усиливало звук.

Пайпер смотрела, как Рори Рэй выбросил вверх мускулистую руку, он походил на пытающегося взлететь медведя. Но как он ни старался поймать Летунью Ворожею, скоро, как и остальные, свалился вниз с пустыми руками.

Один за другим прыгнули все, пока на уступе не остался один Джимми Джо, словно вросший в землю. Пайпер подумала, уж не заробел ли он? Может, он боится высоты?

Пайпер знать не знала, что Джимми Джо придирчиво выбрал светло-розовую Летунью с крыльями цвета пурпурного заката, приотставшую от остальных. Грациозная и изящная, она замедлила полёт, чтобы пощекотать кончиками крылышек текущие струи, прежде чем начать подъём.

Джимми Джо не сводил с неё глаз. Он не торопился, выжидая и терпеливо следя за её приближением.

Все Избранные, сколько их было на Мать-горе, теперь собрались и смотрели на Джимми Джо.

– Я не знаю этого ребёнка, – говорила одна мать другой. – Это Эфрам?

Другая мать не была уверена.

– Кто бы он ни был, пусть ему повезёт поймать её.

Розовая Летунья выгнула спину и, подняв взгляд к вершине горы, стала подниматься. Джимми Джо собрался, ожидая её приближения, и, хотя тело его было в Ксантии, память услужливо проигрывала старый мотив, слова которого въелись в его мозг. «Ты не справишься, Джимми Джо. Ты слишком маленький. Ты нам тут не нужен, Джимми Джо. Ну что за приставала!»

Сколько раз он слышал эти слова от Рори Рэя и других своих братьев? Он даже не знал названий для столь больших чисел.

Нежно-розовая Летунья не испугалась неожиданно выпрыгнувшего Джимми Джо. Пурпурные крылья затрепетали о его пальцы, изящное тельце чиркнуло о ладонь.

Снизу, с земли Пайпер смотрела, как Джимми Джо прыгнул, видела, как он скользнул, взрезая воздух, по идеально высчитанной траектории навстречу Летунье Ворожее. Пайпер следила и ждала, что сила притяжения утянет Джимми Джо вниз. Но нет. Притяжение совершенно позабыло о существовании Джимми Джо.

На две или три секунды Джимми Джо завис в воздухе. Он летел!

Глядя на это, Пайпер охнула.

Крохотная Летунья Ворожея остановилась, чтобы подивиться на мальчишку. И этого мгновения хватило, чтобы Джимми Джо обернул вокруг неё свои пальцы.

Джимми Джо поймал последнюю Летунью Ворожею.

А затем сила притяжения вспомнила о нём.

Джимми Джо рухнул вниз и со звучным всплеском упал в воду. Рори Рэй нырнул за братом и вынес его. Джимми Джо воздел сжатую руку.

– Я поймал! – закричал он. – Я поймал Летунью Ворожею.

И тут все люди на Мать-горе словно обезумели.

33

Джимми Джо подняли на плечи. Избранные разом открыли рты, издавая победные возгласы, и от их ликования и аплодисментов содрогнулась Мать-гора. Музыканты взялись за свои инструменты и рьяно заиграли, и со всех уст полетела неистово счастливая песня. Поймать Летунью Ворожею было добрым предзнаменованием, знаком того, что свершится что-то счастливое. Самые старые и мудрые среди Избранных радовались тому, что дожили до этого дня. Какой подарок судьбы!

В общем воодушевлении Рори Рэй схватил брата на руки и подбросил его в воздух, издав такое зычное «ура», что, не греми оглушительный шум со всех концов, Избранные непременно сжались бы в ужасе.

Джимми Джо бережно сжимал Летунью Ворожею в руке, так чтобы не навредить ей ненароком, даже пока все хлопали его по спине, поздравляли и прославляли. Наконец-то он был быстрее, сильнее и умнее всех.

– О чём ты спросишь? Ответ на какой вопрос ты хочешь узнать? – снова и снова спрашивали у него.

Среди общего столпотворения Пайпер и АннА пробились к Джимми Джо и потянули его в сторонку. Рори Рэй, увидев, что они задумали, побежал вперёд, расчищая им дорогу. Промеж ликующих криков и жаркого воодушевления Джимми Джо ускользнул. Избранные настолько исполнились величием момента, что отсутствие первопричины потеряло для них значение, музыка и пение закружились танцем, а затем вышел сказитель и поведал истории о прежних Летуньях Ворожеях, пойманных на Мать-горе, и предсказаниях, сделанных ими давным-давно.

Пока всё это происходило, утро сменилось днём, и АннА тихонько пригласила сначала одного из детей, потом двух, а затем и больше в свои спальные покои.

– Приходите, поглядите на Летунью Ворожею, – говорила она, чтобы приманить их.

Пайпер поручила АннА выбрать лучших из ребят, имея в виду тех, у кого был уникальный и развитый дар. Дело в том, что у всех рождённых на Мать-горе был талант к чему-либо, однако не все таланты были равны. Селпет мог пока разве что заставить свои волосы расти быстрее. Дэйдре родилась без тени, чему ещё никто не сумел придумать практического применения; у Раймаля пальцы на руках и ногах были равной длины, но ничего особенного они не вытворяли, что немало огорчало и его самого, и его родных.

АннА не стала звать их присоединиться к группе, пригласив вместо этого Ашера, который мог на несколько секунд останавливать время, Кайлу с её даром сна и её сестру Майлу, у которой было ледяное дыхание. Также пришла Ирма, владевшая дыханием жизни, и Крона, умевшая призывать воду. Делия, которая была растителем, пришла последней и, как и остальные, была рада приглашению, не подозревая об истинной природе встречи.

Когда наконец все были в сборе и всем было невтерпёж увидеть Летунью Ворожею, АннА быстро объяснила, что Пайпер пригласила двух своих друзей-Чужаков присоединиться к ним. Хотя это известие было встречено удивлением и тревогой, ради того, чтобы услышать, что скажет Летунья Ворожея, дети были готовы на время отбросить любую предвзятость.

– Можно мне посмотреть? – Кайла приложила глаз к щёлке между пальцами Джимми Джо.

– Давайте, давайте, вы всё увидите, – говорила АннА, подзывая ребят подойти и сесть поближе. – Но сначала Пайпер хочет с вами поговорить.

– Асанти! – Пайпер сложила ладони вместе и поклонилась.

– Асанти! – отозвались дети.

– Я принесла новости. – Пайпер старалась, чтобы её голос звучал ровно, и смотрела в глаза ребят, чтобы создать чувство сопричастности. Она понимала, что ей нужно быть осторожной в выборе слов, чтобы не напугать их. – Одни создания нуждаются в вашей помощи. Им больно, они страдают, и, если мы им не поможем, произойдут ужасные вещи.

Ханли кивнул.

– Я слышал перешёптывания об этом.

– Да, – согласилась Майла. – Мой отец говорит, это проблема Чужаков.

– Мы не должны вмешиваться в дела Чужаков.

– Чужаки должны сами разбираться со своими неприятностями.

– Но. – Пайпер подняла руку, чтобы остановить канонаду реплик. – Что, если Чужаки не могут сами разобраться на этот раз? Что, если это могут сделать только Избранные?

Избранные, собравшие здесь, не знали, что об этом думать. Пайпер бросила на АннА полный надежды взгляд, но АннА подняла одну бровь, уклоняясь от любого суждения, пока исход дела не предрешен.

– Ну а если бы вы могли использовать свой дар и тем самым помочь многим людям?

И снова Ханли заговорил первым.

– Каким людям? Избранным или Чужакам?

– Ну… – Пайпер заколебалась, подбирая слова. – Пожалуй, я бы сказала, помочь планете. Хотя, на самом деле, больше всего это ударит по Чужакам.

– А по Избранным?

Пайпер кивнула и тут же покачала головой.

– Не так сильно.

АннА видела, как дети зашевелились, покачивая головой и перешёптываясь.

– Решать это нужно старейшинам, – сказал один из них.

– Да, – поддакнул Ашер. – Что говорят старейшины? Их мудрость простирается во все дела.

Пайпер глубоко вздохнула, она видела, как АннА кусает губы – всё шло так точно, как АннА и предсказывала.

– Иногда старейшины знают, как лучше, но иногда и они не знают, – рассуждала Пайпер. – Иногда приходится самому принимать решение, основываясь на том, что известно тебе.

Ханли скривил рот.

– Почему?

– Потому… потому… – руки Пайпер взлетели в воздух, словно пытаясь поймать ответ, – знания дают силу, и поэтому важно иметь их все. Потому что иногда обстоятельства меняются, а люди нет, и тогда нам самим нужно начать перемены. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Пустые глаза и молчание.

Пайпер почесала в затылке, откинула прядку волос, повисшую вдоль щеки, и поправила заколку в форме золотой лилии.

– Я знаю, что все вы думаете, будто Чужаки буйные и никчёмные, – продолжала Пайпер, – и я не стану говорить, что они все хорошие, потому что это не так… но ведь и не все они плохие. Я просто думаю, что, если бы мы все узнали друг друга получше, всё сделалось бы лучше для всех. Я думаю, вы можете у них чему-то научиться, и я знаю, что мы можем чему-то научиться у вас. – Пайпер растопырила пальцы и переплела их, как кусочки пазла. – Я думаю, что все мы хотим одного и того же, и мы могли бы стать сильнее и счастливее, узнав больше друг о друге. – Она сделала глубокий вдох и протяжно выпустила воздух. – Я говорю только, что вам нужно самим поглядеть и решить.

– Но мне нравится быть среди своих, – тихо заметила Кайла. – И я знать не хочу никаких Чужаков. Они могут навредить мне. Мне нравится тут, где я сейчас.

– И мне.

Головы согласно закивали. Пайпер разжала стиснутые ладони и вздохнула. Она не винила Избранных: разве у них был повод сомневаться в том, что говорили их родители и старейшины, и чего ради им помогать тем, кого их учили ненавидеть? Поначалу Джимми Джо и Рори Рэй с ней даже не здоровались и лишь недавно раскумекали, что, возможно, не такая она и странная. В битве между спасением мира и снятием оков с человеческого ума освободить умы было задачей куда более сложной.

– Что хорошего видели мы от Чужаков? – шепнула Кайла своей сестре так громко, что Пайпер её услышала. – Они ни на что не годны.

– Но разве вы не видели? – подскочила Пайпер и воодушевлённо нацелила на Кайлу палец. – Это ведь Чужак поймал Летунью Ворожею, а вовсе не Избранный. У Джимми Джо нет умения, ну, во всяком случае, такого особенного умения, как у вас, а всё же он сумел.

– Это верно, – медленно проговорила Майла. – Даже Ханли не смог поймать Ворожею.

Морщины на лбах расправились.

– Но если Чужак, у которого нет никаких умений, может сделать великое дело, тогда… – Ханли требовалось невероятное усилие, чтобы свести в уме кусочки головоломки. – Тогда что же, они лучше нас?

– Нет, – сказала Пайпер. – В этом-то и дело: никто не лучше.

Пока Избранные переваривали эту мысль, Джимми Джо вскочил на ноги, лицо его горело.

– Летунья Ворожея говорит. Я слышу её!

Пайпер подбежала к нему, а вслед за ней и остальные дети обступили Джимми Джо близко-близко и навострили уши в центр круга. Джимми Джо раскрыл ладонь и наклонился. Маленькая птичка подпрыгивала на его руке и чирикала мелодичным напевным голоском.

– Ближе сбирайтесь и слушайте лучше, – начала Летунья Ворожея. —

Джимми Джо Миллера мучает страх,

Голос чужой ведь не молкнет в ушах.

Как ему быть, коль в себя он не верит?

Речи чужие над парнем давлеют.

С самого первого видела взгляда:

В сердце мальчишки таится отвага.

Ждёт его выбор – судьба ведь не спит.

Слово, что он говорит, всех сплотит,

Битва свершится, да, битва свершится,

Светочем тёмная ночь озарится.

Новый мир ждёт своего сотворенья,

Ждёт, когда Джимми оставит сомненья.

Джимми Джо Миллер, ах, станет что с ним?

Джимми Джо Миллер – ведь выбор за ним.

Допев свою песню до конца, Летунья Ворожея нахохлилась. Джимми Джо, до этого задерживавший дыхание, едва слышно выдохнул.

– Я не понимаю, – нерешительно промямлила АннА. – Как вы думаете, что это значит?

– Задай ей вопрос, – потребовал Рори Рэй, грубо пихнув Джимми Джо. – Узнай, станешь ли ты профессиональным бейсболистом?

– Это значит, – заговорил вместо этого Джимми Джо, выпрямившись, – что нам суждено всем, сообща, остановить жучар.

Рори Рэй фыркнул и закатил глаза: мол, вот с каким кретином приходится иметь дело.

– Полагаешь, её слова именно это и означают?

– Да, – Джимми Джо гневно уставился на Рори Рэя. – Вот именно это и означают! Я поймал Летунью Ворожею, так что мне лучше знать. Летунья Ворожея сказала, что я знаю, что у меня на сердце, а на сердце у меня именно это и есть. АннА говорит, что Летуньи Ворожеи никогда не ошибаются.

Губы Пайпер расцвели улыбкой.

– И перестань указывать, что мне делать, Рори Рэй, – зашипел Джимми Джо на брата.

Рори Рэй поднял вверх ладони.

– Да, ладно уж, ладно. Успокойся.

Бросившись наутёк, Летунья Ворожея взвилась вверх, заложила полный круг над головами собравшихся и, метнувшись из комнаты, улетела прочь.

Ханли почесал голову.

– Выходит, Летунья Ворожея говорит, что нам надо идти с вами? А если так, что теперь?

Пайпер шагнула вперёд.

– А теперь мы вызволим остальных и сбежим отсюда!

– Ты хочешь сказать, оставим Мать-гору и отправимся наружу? – Кайла побледнела как полотно.

Майла затрясла головой при одной только мысли о подобном.

– Чужаки убьют нас!

– Всё не так, как вам говорили, – сказала Пайпер. – Вы должны сами поглядеть, а потом уж решать. Это предсказала Летунья Ворожея.

– А Летунья Ворожея не может ошибаться, – метко вставила АннА.

Пайпер старалась не думать о паническом ужасе, застывшем на лицах Ханли и Ирмы, и поспешно повела ребят из комнаты, пока они не успели передумать.

34

Покои наполнила темнота, по воздуху разносились отголоски праздника, а за ними прилетели ярко-голубые жуки, испускавшие мерцающий свет. Конрад ходил взад и вперёд по нише, терзая пальцами свой обруч. Ему было видно, как напротив Кимбер нервозно соединяет и разводит кончики пальцев.

Смитти свесился из своей ниши и беспрестанно щурился. Вдруг он прижал к глазницам кулаки и надавил.

– Я словно ослеп. Я не вынесу такой жизни.

– Я бы что угодно отдала, только бы снова побежать.

– И я.

Ахмед врезал по плющу.

– Если я не в состоянии даже заварить бурю, я никто, ноль без палочки.

Слова Ахмеда неприятно поразили Конрада, Пайпер говорила почти то же самое, когда они стояли на крыше её дома. Конрад вспомнил выражение её лица – беззащитное и беспомощное. Он хотел оградить Пайпер от беды, но, пытаясь проявить опеку и заботу, он повёл себя как не очень-то хороший друг. А что бы ни случилось, Конрад прежде всего хотел быть Пайпер хорошим другом, так он решил. Оставалось только надеяться, что у него будет другой шанс. По мере того как минуты медленно утекали, эта надежда казалась всё более призрачной.

– Подмога подоспела! – прокричал Рори Рэй, картинно выступая из плюща в сопровождении группы детей. – Ура! – он воздел вверх кулак.

Опасно перегнувшись через края своих ниш, ребята могли лицезреть Пайпер, Джимми Джо и Рори Рэя, в свою очередь оглядывавших их. С ними была АннА и разнопёрая группа Избранных. Пайпер и другие Чужаки смотрели вызывающе и задорно, а Избранные выглядели напуганными и нерешительными и, казалось, не понимали, что вообще здесь делают.

– Мы вас вытащим отсюда! – уверенно заявила Пайпер, а затем, понизив голос, повернулась к АннА. – Как велеть плющу спустить их вниз?

– Делия – раститель. Она должна знать, – ответила АннА.

Делия, кажется, растерялась, когда на неё вдруг нацелилось столько глаз. У неё была пышная копна иссиня-чёрных волос, перевитых цветами, и она в волнении принялась дёргать свисающую прядь.

– П-плющ, – заикаясь, проговорила она, – отзывается только старейшине Эквилле. Он не станет слушать меня.

– Но ты можешь попробовать уговорить его? – Пайпер подвела Делию к плющу, и та начала его поглаживать.

– Я сделаю что смогу, – сказала Делия без особой убеждённости в голосе.

– А что с этими ошейниками? – крикнул сверху Конрад. – Если бы вы сняли эти обручи, мы бы дальше сами управились.

– Обручи запечатал старейшина Мустанцо, – объяснила АннА. – Только он может разнять их.

– Я могу их разнести взрывом! – предложил Рори Рэй.

– Можешь, – согласилась Пайпер, – но вот только они останутся без голов, а головы, думаю, им ещё пригодятся.

Рори Рэя такие мелочи мало интересовали.

– У кого есть дар металла? – спросила Пайпер у собравшихся. – Можно эти обручи срезать?

Ликующая разноголосица прокатилась по плато, и эхо загудело в пещере.

– Пайпер! – окликнул Смитти. – Солнце село. Старейшина Эквилла скоро направится сюда.

– Плющ не желает меня слушать, – простонала Дэлия. – Я прошу и прошу его, но он ужасно упрямый.

– Должен быть какой-то другой способ, – настаивала Пайпер. – У кого ещё есть дар, который может освободить их?

Избранные обменялись беспомощными взглядами.

– Напомни, какая у тебя способность? – быстро спросила Пайпер у коренастого сероглазого мальчика.

– Я Крона. Я призываю воду.

Пайпер не вполне понимала, что это означает, кроме того, что умение было неприменимо к данному случаю, и поэтому она указала на девочку, стоявшую рядом с ней.

– Я Кайла, у меня дар сна.

– Что это за дар?

– Кайла может кого угодно погрузить в глубокий сон, – пояснила АннА.

Пайпер щёлкнула пальцами.

– А плющ ты могла бы усыпить?

Решение было настолько простое и неожиданное, что все ошеломлённо замолчали.

– Я могу попросить его заснуть, – призналась Кайла.

– Здорово! Давай! Поспеши! – Пайпер указала Кайле на ближайший побег. – А теперь нам надо придумать, как спустить их вниз.

Не дожидаясь указаний, Ханли вытянул ноги, взмыл вверх и поравнялся с нишей, в которой ждала Лили. Плющ уже сделался вялым, листья постепенно сворачивались в трубочку.

– Я могу опустить тебя, – шёпотом, чтобы не разбудить плющ, предложил девочке Ханли. Лили расправила платье, чтобы оно не помялось при спуске.

– Осторожнее с моими волосами, – чопорно потребовала она. Ханли подхватил Лили на руки и бережно опустил её на землю, а затем вернулся за Конрадом.

Едва ноги Лили оказались на земле, Пайпер принялась осматривать металлический обруч, обёрнутый вокруг её шеи. Лили вытянула голову, чтобы Пайпер было удобнее ощупывать его.

– Как они надели на тебя эту штуковину?

– Старейшина застегнул её. – Лили прищёлкнула пальцами. – Вот так. Раз – и готово.

– Я вижу не очень хорошо, – крикнул сверху Смитти, – но кто-то определённо направляется сюда.

– Может, я прыгну с Лили к вашему дому? – предложила АннА.

– Отличная идея! – согласилась Пайпер.

В следующее мгновение АннА взяла Лили за руки, и обе девочки бесследно исчезли. Ханли поставил Конрада на пол и отправился за Дэйзи. События принимали стремительный оборот, и Конрад решил придать им ещё большее ускорение.

– АннА не успеет прыгнуть со всеми. Нам нужно уходить своими ногами. Кто знает лучший маршрут к туннелю?

И снова Избранные оторопели.

– Но туннель, ведущий наружу, находится на другом конце долины, а покидать Мать-гору запрещено, – сказал Крона.

– Мы сегодня только начали нарушать правила, – заметил Конрад. – Вам придётся привыкать.

Пока Избранные неохотно обсуждали, каким путём лучше идти, вернулась АннА и прыгнула с Джаспером, а Ханли спустил вниз Смитти.

Конрад подёргал свой обруч, лицо его раскраснелось от досады.

– В этом ошейнике от меня никакого толку.

– Ты поранишься, если не перестанешь так делать, – сказала Пайпер. – И кое-кто по-настоящему умный сказал мне однажды, что вовсе не нужны невероятные способности, чтобы быть невероятно способным. Просто делай всё, что в твоих силах, – я именно так и поступаю.

Но не успели эти слова сорваться с губ Пайпер, как девочку скрутила боль в желудке, такая сильная, что она сложилась пополам и обхватила живот руками.

– О-о-ой…

– Что такое? – Конрад подхватил её, не давая ей упасть. Остальные дети бросили то, чем занимались, пытаясь понять, что случилось.

– У меня болит живот, – простонала Пайпер.

Конрад окинул взглядом группу.

– Где Джаспер?

– АннА только что прыгнула с ним, – доложил Смитти. – Ну а к тому же, он не смог бы исцелить её, пока на нём обруч.

Конрад потряс головой, чувство безысходности вернулось. Ему необходимо всё обдумать!

Пайпер снова застонала, на этот раз громче, и поглядела на свой живот, который разгорался и пульсировал алым.

– Конрад, посмотри! Опять это происходит.

Даже своим ограниченным разумением Конрад понимал, что это означает.

– Жуки готовятся выстрелить. У нас мало времени.

Кайла и Майла шагнули вперёд.

– Мы знаем тропу, которая выведет нас наружу.

Взяв Пайпер под руку, Конрад заторопил остальных.

– Давайте! Пойдём!

Теперь, когда жжение в животе усиливалось, а красный свет зловеще пульсировал, дыхание Пайпер сделалось прерывистым. Если бы её не поддерживали с одной стороны Конрад, а с другой Джимми Джо, она и вовсе не смогла бы идти. Она и не осознавала, что стонет в голос, пока Конрад не нагнулся к её уху и не зашептал настойчиво, что ей нужно постараться не шуметь или их всех поймают. Она едва заметила, как её перенесли на плот, созданный скорее из энергии, чем из чего-то материального, и дети отправились через долину к горе, откуда можно было подняться ко входу в туннель.

Пайпер чувствовала, как внутри неё вскипает и разгорается боль. Ей казалось, будто её внутренности сжимаются, словно пытаясь втянуть её внутрь неё самой. Она закрыла глаза, стиснула зубы и изо всех сил пыталась держаться.

35

Старейшина Эквилла стояла на балконе зала совета, и внизу под ней раскинулось празднество, когда ветерок, прилетевший с Мать-горы, пробежал по каменному полу и поднялся перед ней, дёргая её одеяние.

Эквилла вдохнула ветер, задержав его в своих лёгких.

Старейшина ХаСим приблизился к ней сзади и остановился на почтительном расстоянии, сложив руки на груди и склонив голову.

– Они сбежали, – без обиняков сказала Эквилла, выдохнув ветер.

– Да, – голос ХаСима сорвался: он пробежал немалое расстояние, чтобы сообщить эту новость.

– Но это не всё, – Эквилла обернулась и сосредоточила всё своё внимание на ХаСиме. – Что ещё?

– Они забрали наших с собой – самых сильных, подающих большие надежды детей. – Старейшина ХаСим поднял руку и указал в конец долины. – Они входят в пещеры в этот самый момент.

Эквилла дважды моргнула.

– Избранные по доброй воле соединились с Чужаками? И покидают Мать-гору?

Ещё один ветерок подлетел и закружил вокруг Эквиллы, на этот раз играя её юбками и подбрасывая их. Эквилла махнула на него рукой.

– Я… я не могу этого объяснить, – продолжал ХаСим. – Чужаки, должно быть, обманули их или заставили силой.

– Нет, они уходят по своей воле. Здесь кроется что-то большее. – Эквилла сжала руки и, соединив указательные пальцы, коснулась ими своих губ. – Один из них призвал ветры перемен. Я чувствую их коловращение над вершиной Мать-горы, ветер крепчает. Это дело рук Пайпер Макклауд. Она воззвала к ветру, и он ответил.

– Ты имеешь в виду летунью? Я слышал, что она покинула небо.

– Но небо не покинуло её.

Старейшина ХаСим обдумал возможные последствия.

– Она подстрекает к мятежу.

– Она говорит о новом мировом порядке, о единстве народов. Она полагает, что это возможно.

Оба одновременно покачали головой, отрицая саму возможность подобного. ХаСим вынес очевидный приговор:

– Её необходимо остановить.

– Пайпер Макклауд не остановится, и остальные последуют за ней, куда бы она их ни завела. – Эквилла примерялась к ситуации с разных точек зрения. – Нет, нам следует надавить на более слабый ум, на того, кому недостанет ни храбрости, ни убеждённости. Незачем сражаться с ветром, если слабое звено лопнет при малейшем нажатии. Предоставь это мне.

Старейшина ХаСим склонился в поклоне перед великой мудростью Эквиллы.

– Расы должны оставаться раздельными ради блага всех нас.

– Так и будет. – Эквилла поклонилась. – Асанти.

– Асанти, – ответил ХаСим.

36

Дети шли кучно, держась друг друга в тёмных недрах горы. Туннели были бесконечные, тёмные и извилистые, они то шли всё вверх да вверх, то резко опускались. То и дело туннель закладывал резкий поворот или же внезапно выходил в широкую полость, а однажды превратился в узкий ход, через который пришлось ползти на четвереньках. Тут и там их ждали развилки, и каждый раз нужно было тщательно выбрать самый правый поворот, чтобы не потеряться в этом чёрном лабиринте.

Джимми Джо, поддерживавшему Пайпер, приходилось нелегко. Периодически девочка бессознательно стонала, а её туловище пульсировало красным светом. Пару раз она приходила в себя, смотрела на Джимми Джо и, хотя наибольшая опасность угрожали именно ей, старалась утешить его.

– Не переживай, Джимми Джо, – говорила она. – Мы отсюда выберемся. Я и не в такие переделки попадала!

– Бывали хуже этой? – не верилось Джимми Джо.

– Я не говорю, что это лёгкая прогулка, – признала Пайпер. – Но если я чему и научилась, так это тому, что надобно просто двигаться вперёд и делать то, что до́лжно. Никто не сделает этого за тебя.

– Пайпер, перестань разговаривать, побереги свои силы. – Конрад поддерживал её с другой стороны. Джимми Джо наблюдал, как он, не сбавляя хода, регулярно проверял её пульс и дыхание. Всякий раз лицо его бледнело всё больше, и он всё крепче сжимал губы.

– Со мной всё хорошо, – настаивала Пайпер, но не успела она договорить, как красная пульсация зачастила, и от силы этих содроганий девочка дёрнулась и снова погрузилась в беспокойное забытьё.

Лишённые возможности отмерять время по положению солнца или других светил на небосклоне, ребята не могли даже прикинуть, как долго длится их путешествие. Казалось, что целую вечность. Рори Рэй самочинно занял позицию во главе группы и шёл впереди, задавая темп и наслаждаясь и грязью, и опасностью, и всем происходящим.

– Замри! – выкрикнул он, взметнув вверх согнутую в локте руку и сжав кулак[6].

– В чём дело? – откликнулся Конрад.

– Подойди и погляди.

Конрад подвёл Джимми Джо к плоскому участку, где Пайпер можно было уложить на землю.

– Приглядывай за ней, пока я не вернусь.

Когда он трусцой добежал до головы цепочки, Рори Рэй показал ему, что проход заканчивается тупиком.

– Мы где-то ошиблись. Нужно возвращаться.

Конрад оттянул обхватывавший шею обруч.

– Нет, нет, – настаивал он. – Выход здесь. Я в этом уверен.

– У тебя мысли путаются, – сказал Рори Рэй. – Тут нет прохода, не можем же мы пройти сквозь скалу.

Конрад подошёл к стене пещеры, прикоснулся к ней ладонями, пробежал по камням пальцами.

– Проход здесь. Он должен быть здесь! – Лоб Конрад мучительно нахмурился. Он сердито ворошил свои мысли. – Мне нужен свет!

Рори Рэй быстро вытащил из кармана маленький фонарик и включил его. Несмотря на небольшой размер, светил он на удивление ярко. Рори Рэй направил луч на стену пещеры прямо перед собой, и дети тотчас увидели, что их остановила не скала, а рукотворная стена.

– Эквилла достроила свою стену! – Конрад покачал головой. – Я должен был догадаться.

– Ты хочешь сказать, мы в западне?

– Ну конечно, Эквилла заперла нас, – сердито бросила Кимбер. – Ничего удивительного!

Дэйзи протопала к стене и, хотя на ней по-прежнему был обруч, отвесила ей несколько крепких пинков – в обычных обстоятельствах стена просто рухнула бы в облаке пыли. Но без привычной немереной силы ей не удалось оставить на стене нип малейшей вмятины.

– Прекрати, Дэйзи! Ты только расшибёшься. – Конрад задумался, ища другой способ разрушить стену.

– Возвращаемся на Мать-гору? – спросил Ханли с немалой долей надежды в голосе.

– Нет, ищем способ разломать стену. – Обычно у Конрада уже был бы план, но сейчас он стоял перед каменной преградой, не в силах ничего придумать.

– Как?

Последовало неловкое молчание. Ребята перебрасывались взглядами, пожимали плечами, задумчиво морщили любы.

– Ну, знаешь, – прогнусавил хрипло Рори Рэри, – задачка вовсе не из сложных. Даже я знаю, что делать. – Он вытащил из бокового кармана своей военной формы динамитный патрон. – Щас я свалю эту детку. Это не та стена, что динамиту не по зубам.

Конрад дёрнулся.

– У тебя при себе динамит? И был всё это время?

– Морской пехотинец должен быть готов ко всему. – Рори Рэй провёл руками по стене, выискивая, куда лучше поместить заряд, а затем вытащил из кармана рубахи ещё один патрон.

Конрад воздел вверх руки, словно под дулом пистолета.

– Ну, раз ничего лучше я придумать не могу…

Рори Рэй действовал стремительно; под недоумёнными взглядами Избранных он быстро выбрал лучшие места для размещения взрывчатки.

– Что такое «день мит»? – недоумённо вопросила Кайла.

– Кое-что, от чего нужно отойти подальше, – сказал Конрад. – Все назад!

Конрад помог Джимми Джо поднять Пайпер. Они занесли её в туннель, прошли несколько поворотов и углубились намного дальше, чем все остальные. Конрад пошёл на эти особые предосторожности в случае с Пайпер, потому что не был уверен, как скажется взрыв на её и без того нестабильном состоянии.

– Оставайся здесь, пока я не вернусь. – Конрад твёрдо посмотрел Джимми Джо глаза в глаза. – Твоё дело обеспечить её безопасность.

– Х-хорошо, – голос Джимми Джо немного дрогнул.

Когда шаги Конрада стихли вдали, Джимми Джо окутала тишина, и он понял, что дыхание вырывается из его груди испуганным аханьем.

– Всё будет хорошо, – сказал сам себе Джимми Джо. – Всё будет, как Пайпер и говорила, – мы найдём дорогу домой.

Красный свет тревожно горел в животе Пайпер. Что ему делать, если ей станет хуже, если она взорвётся?

Сидя в темноте, Джимми Джо думал, что совсем не так воображал, как отправляется на особое задание. Более того, ему подумалось, что он вовсе не хочет здесь находиться, а хочет отправиться домой. Ему нравился размеренный ритм жизни на ферме, когда заранее известно, чего ожидать, и когда каждый новый день в точности похож на предыдущий. Ему нравились животные и ежедневная рутина и, честно говоря, тишь полей. Если он выберется отсюда, он ни за что больше не уедет из округа Лоуленд.

Даже не звук привлёк внимание Джимми Джо, скорее движение во мраке. Сама темнота колыхнулась и каким-то образом видоизменилась, в один леденящий душу миг из неё шагнула старейшина Эквилла, словно пловец на берег пруда, и остановилась в жутких полутора метрах от него.

У Джимми Джо сдавило горло, грудь его вздымалась.

Старейшина Эквилла наблюдала панику Джимми Джо, но на лице её не было и следа чувства. Руки были сложены на груди, черты лица выражали безмятежность с малейшим налётом любопытства. Джимми Джо прежде не замечал, насколько она прекрасна: у неё был царственный лоб, глаза сияли мудростью и недвижной изысканностью. Грациозные очертания её точёного тела были задрапированы великолепной материей.

– Ты Чужак, – отметила старейшина Эквилла, и тотчас её взгляд скользнул с него и опустился к Пайпер. – Я пришла забрать Пайпер Макклауд на Мать-гору. Ей нужна наша помощь: она умирает.

Не ожидавший этого Джимми Джо, забывшись, невольно повторил:

– Она умирает?

– В этом нет сомнений. Я могу помочь ей. – Эквилла шагнула вперёд, но Джимми Джо неловко поднялся на ноги и широко развёл руки, преграждая ей путь к Пайпер. Это был довольно жалкий жест перед лицом кого-то, столь могучего, – но что ещё мог он сделать?

– П-Пайпер хочет домой, – сказал он прерывающимся голосом. – Она хочет остановить жуков.

Эквилла только плечом передёрнула, отмахиваясь от его слов.

– Она одна из нас. Она должна остаться среди своего народа.

– Но… Пайпер родилась и выросла в округе Лоуленд, и мы – её народ.

Эквилла отбросила доводы Джимми Джо изящным щелчком пальцев.

– И ты относился к ней как к одной из твоих близких?

– К ней вп-полне нормально относились, – заикаясь, пробормотал Джимми Джо, и щёки его залил румянец стыда. – Знамо дело, не все одобряли её полёты.

– Избранные ценят то, что она делает. Ты должен понять, что мудрость нашего народа показала, что покой и счастье возможны, лишь когда сродные остаются среди сродных. Иначе и быть не может. – Глаза Эквиллы вдруг смягчились. – Я знаю, чего хочешь ты, Джимми Джо. – Эквилла старательно произнесла его имя, растягивая каждый звук.

– Отткуда вы знаете моё имя?

– Я знаю много вещей. Я знаю, что в глубине твоей души сокрыто зерно особого дара. – Тень улыбки тронула губы Эквиллы. – Быть может, тебе тоже следует остаться здесь. Среди нас есть те, кто может взрастить в тебе это зерно, и тогда ты тоже станешь одним из нас.

– Я? У меня есть особый дар? – Вспыхнувшая вдруг радость пробежала по всему телу, по коже Джимми Джо пошли мурашки, приподняв волоски на руках. – Правда?

– Потребуется помощь от наших самых талантливых мастеров, чтобы ты стал достоин прославления. И это может произойти только на Мать-горе. Тебе нечего бояться, если ты останешься жить с нами.

Джимми Джо вдыхал слова старейшины Эквиллы, описывавшей его мечты, и чувствовал, как душа его переполняется радостью.

– Но как же Пайпер…

– Если Пайпер вернётся наружу, она потерпит провал. А потерпев провал, она умрёт, – печально сказала Эквилла. – Как её друг, ты можешь стать тем, кто спасёт её. Выбор за тобой, Джимми Джо Миллер. Настал миг, когда ты можешь сделаться героем.

Эквилла произнесла слово «герой», и, сорвавшись с её губ, оно словно сделалось для Джимми Джо настоящим, материальным. Оно пролетело от неё к нему, подобно стреле, и то место, где оно пронзило его грудь, вспыхнуло огненной энергией, едва не оторвав его от земли.

– Героем, – вздохнул Джимми Джо. Да, он был героем. Он почувствовал, как его тело подалось к Эквилле, будто она притянула его к себе.

– Ты здесь среди своих, Джимми Джо. Тут твоё место. Здесь ты дома.

Эквилла протянула руку, приглашая Джимми Джо взять её. Рука Джимми Джо тоже поднялась. То, как Эквилла говорила о Чужаках, было ужасно знакомо. Это ему напоминало…

Пальцы Эквиллы раздражённо затрепетали.

– Возьми мою руку!

И словно ведомый невидимой силой, Джимми Джо начал идти к Эквилле, когда вдруг в пещере позади них загрохотало.

– Пригнись! – кричал Рори Рэй. – Пригнись!

– Чужаки безнравственны и неистовы, ни тебе, ни Пайпер не видать от них добра.

Джимми Джо встал столбом. Эквилла говорила точно так, как его мать. Он слышал от матери все те же вещи о Пайпер и её друзьях, и он верил матери, верил каждому её слову.

– Ты должен слушать меня, Джимми Джо Миллер. Иди ко мне. – Голос старейшины Эквиллы сделался властным. – Немедленно!

Глаза Эквиллы полыхнули, на её бесстрастном лице появилась тень румянца.

– Ты бездумен и жесток, как все Чужаки. Никогда тебе не стать одним из нас.

Внезапно пещеру сотряс взрыв, клубы пыли хлынули к ним, словно цунами. Камни над Эквиллой обвалились и растрескались. Бросившись обратно к Пайпер, Джимми Джо накрыл её своим телом, чтобы защитить от камнепада. Он закрыл рот, чтобы не наглотаться пыли, и стал ждать, пока всё вновь не стихнет.

– Джимми Джо! – Конрад, Рори Рэй и остальные бежали к нему.

– Я взорвал ту стену! – ухмылялся Рори Рэй. – Ты бы видел, какую дырень я там проделал!

Конрад наступал ему на пятки, и даже у него на лице красовалась ухмылка.

– Недурной получился взрыв.

Миртл глянула на груды осыпавшихся камней, которые чудом не придавили их двоих, а затем уважительно посмотрела на стоявшего перед ней мальчишку.

– Ты хорошо справился, Джимми Джо Миллер.

Джимми Джо улыбнулся.

Пайпер громко застонала, красный свет внутри неё снова полыхнул, и её тело жестоко выгнулось.

– Давайте доставим её домой! – сказал Джимми Джо и нагнулся, чтобы поднять Пайпер. Вместе с Конрадом они подхватили её и побежали.

37

То, что испытывала Пайпер, казалось процессом, обратным рождению: вместо того, чтобы вытолкнуть её в мир, красный свет внутри неё затягивал в свою сердцевину – невероятно узкое место, где было мучительно тесно. Она сражалась и отбивалась, но свет был неумолим.

Звук переменился первым. Пронзительное чириканье, звеневшее в её ушах, стало трансформироваться, будто кто-то аккуратно настраивал канал на волну нужной радиостанции. Щёлк – и чириканье сделалось голосами, тысячей голосов, хором моливших о помощи.

Затем тишина.

Пайпер открыла глаза. Она парила, затерянная высоко над землёй. Она могла видеть океаны и континенты, а над ними – облака. Покачиваться в вышине было бы невероятно безмятежно, если б только её тело не было вжато в объём большого пляжного мяча. Даже наполнить лёгкие воздухом было неимоверно тяжело, а глаза были единственной частью тела, которая могла двигаться свободно.

Паника растеклась по венам горячей лавой. Она билась, толкалась и выгибалась, почти теряя контроль.

– А-а-а-а!!!!

– Прекрати, – сказал голос. – Не противься.

Звучание голоса отвлекло Пайпер от накатывающей паники, и она завращала глазами, оглядывая пространство вокруг себя. Её тело медленно вращалось, и, повернувшись, она мельком увидела летящего подле неё жука. Но стоило ей моргнуть, как это был уже не жук, а создание, втиснутое, подобно ей самой, в свой собственный тесный объём. Оно парило в десяти метрах от неё, а за ним в десяти метрах было ещё одно создание и так далее, сколько можно было окинуть взглядом.

– Вы что-то сказали мне? – спросила Пайпер.

– Не противься этому, иначе будет только туже, – сказало создание. – Тебе нужно оставаться неподвижной.

– Но я не могу дышать, – пропыхтела Пайпер. – Тут так тесно, что я даже не могу дышать.

– Дыши крохотными глоточками. Тебе нужно очень стараться быть маленькой.

Пайпер последовала полученному совету. Нарастающий страх отступил на время, и она смогла рассмотреть создание, представшее перед ней. Вообще-то описать его было трудно, ведь, как и сама Пайпер, оно было так скомкано, что невозможно было определить, кем же оно являлось. Похоже, у него был хвост, он закручивался вокруг тела, и создание, используя две когтистые руки, стягивало себя им, будто верёвкой. У него были отведённые назад уши и длинное рыло, которое упиралось в грудь. Глаза у создания были вдвое больше, чем у Пайпер, а зрачки были красные.

– Как вас зовут? – умудрилась выговорить Пайпер, когда набрала мелкими вдохами довольно воздуха, чтобы произнести слова.

– Нинса.

– Почему я не могу пошевелиться? – И снова Пайпер почувствовала, как изнутри нахлынула паника, она чувствовала, что в любой момент может совершенно утратить контроль над собой.

– Я не знаю. Так было всегда.

– Как нам выбраться отсюда?

– А зачем нам отсюда выбираться?

У Пайпер сводило щиколотки и шею. Она развернулась в другую сторону, потеряв Нинсу из поля зрения, и это наполнило её страхом.

– Нинса? Нинса? Ты слышишь меня?

– Я слышу тебя.

Звук его голоса успокоил Пайпер, и её дыхание снова выровнялось.

– Как нам выбраться отсюда?

– Будь неподвижной и терпеливой.

– Зачем?

На это у Нинсы не было ответа.

Вдали раздался крик, и Нинса быстро прикрыл глаза. Пайпер посмотрела вдаль в направлении звука, и там ещё одно скомканное создание, похожее на Нинсу, вдруг вспыхнуло красным пламенем. Полыхнуло так сильно, что Пайпер пришлось закрыть глаза, чтобы защитить их. Когда глаза можно было снова открыть, ничего не осталось на том месте, где некогда было создание.

– Нинса! Нинса?

– Я здесь.

– Что сейчас произошло?

– Он вырос. Для него больше не было места. Ты должна оставаться маленькой.

Пайпер поёжилась.

– Но я расту. Я ничего не могу с этим поделать. Моё тело хочет вырасти.

Кончиками пальцев Пайпер потёрла то, что удерживало её. Оно было гладким, бесшовным и твёрдым – невидимая глазу тюрьма. Затем она ткнула пальцем. Её ноготь резко стукнул. Сосредоточившись на этом ощущении, она стала использовать ноготь как крохотный молоток.

– Должно быть что-то, чем можно сломать эту скорлупу.

Нинса ничего не мог придумать и скрутился, сдавливая себя ещё туже.

Сила нового взрыва, который они ощутили, но не увидели, заставил обоих замереть.

– Нинса, – сказала Пайпер, – я живу на ферме, и у нас есть куры, и когда курицы откладывают яйца, иногда бывает, что цыплята не могут выклевать себе путь наружу. Как мне помочь тебе выбраться? Как ты обычно разломал бы скорлупу?

– Я не знаю.

– У тебя есть когти? Или невероятная сила? Кто ты вообще такой?

Нинса подумал над этим и сказал:

– Я – Нинса. А кто ты?

– Я – Пайпер Макклауд.

– А что такое Пайпер Макклауд?

Пайпер вздохнула.

– Я… ну, я просто девочка. Ничего особенного.

– Ну и я такой же.

– Нет, быть того не может. Ты был создан с чем-то особенным, и этим чем-то ты можешь разломать эту скорлупу.

Нинса парил в молчании, обхватив самого себя.

– А ты можешь выбраться наружу?

Постукивание ногтем не принесло никаких результатов, и Пайпер снова пришлось бороться с приливом клаустрофобии.

– Раньше я умела летать, – выдохнула Пайпер. – Это был мой особый дар. Но меня укусили, и теперь я не могу вспомнить.

– Я не помню ничего, кроме этого. – Нинса обернул хвост ещё плотнее, необходимость оставаться маленьким была ему невероятно тягостной.

Волна боли захлестнула Пайпер, и она не могла больше сдерживать панику.

– Мы должны вспомнить, мы должны бороться! – Из всех сил она упёрлась в скорлупу и закричала: – АААААААААА!

38

– Она возвращается к нам.

Глаза Пайпер распахнулись, и она увидела склонившегося над ней Джаспера, чьи руки ещё светились. Она осознала, как сдавленно дышит и как мечется. Дэйзи бросилась к ней, чтобы удержать её на месте.

– Конрад! – крикнул кто-то.

Паника Пайпер только нарастала, но вот в поле её зрения появился Конрад, озабоченно глядящий на неё сверху вниз.

– Кон, Кон, – голос Пайпер был немногим громче выдоха. – Я их видела. Я видела, на что они похожи, и всё было так, как ты говорил, – они общались со мной.

– О чём ты говоришь, Пайпер?

– О жуках. Я была с ними. Каким-то образом. Само собой, не физически, но казалось, будто я там. И я разговаривала с одним из них. – Пайпер попыталась сесть.

Конрад кивнул Дэйзи, и та разжала руки, а затем нагнулась, чтобы помочь Пайпер сесть.

Теперь, приняв полусидячее положение, Пайпер увидела, что её перенесли обратно в округ Лоуленд и все они были в старом амбаре. Внутри было темно, если не считать голубых огоньков над столами и света от мониторов. Все рабочие столы гудели, дети напряжённо работали, то и дело перебегая от компьютера к компьютеру. Джимми и Рой были среди Избранных, Пайпер видела кучку ребят, столпившихся вокруг стола совещаний и изучающих вращающуюся 3D-модель земного шара.

– Мы боялись, что ты не придёшь в сознание, – сказал Конрад и склонился над столом, на котором лежала Пайпер, чтобы проверить её зрачки, пульс и дыхание.

– Они как будто застряли в скорлупе и не могут выбраться. И они даже не пытаются, потому что не верят, что это возможно. – Пайпер чувствовала, что должна немедленно что-то предпринять. – Нам нужно помочь им выбраться!

– Именно это мы и пытаемся сделать, Пайпер. – Конрад помог ей подняться со стола. – Мы добились прогресса. Пошли, раз ты очнулась, мы можем провести совещание команды.

Как только Пайпер села на своё место, возле неё возникла Лили и быстро ввела её в курс всего, что произошло, пока она была без сознания. Они спешно переправились в округ Лоуленд, а добравшись туда, вскоре сообразили, как отомкнуть обручи. Вернуть себе свои способности стало одним из счастливейших моментов в жизни Лили.

– Могу себе представить. – Как Пайпер хотелось, чтобы и ей с такой же лёгкостью можно было снова взлететь.

– Мы работали не покладая рук с самого возвращения, никто ночью и глаз не сомкнул. – Лили зевнула. – Жучары вокруг всей планеты представляют собой тяжёлую артиллерию, а когда они пальнут вместе, разом вырубится элекросеть в целых городах. Конрад говорит, мы балансируем на острие иглы.

К этому времени все собрались за столом, стулья были придвинуты и втиснуты везде где можно, чтобы все могли разместиться. Конрад занял своё место во главе стола, но садиться не стал.

– Мы работали с Избранными, чтобы изолировать вирус, которым Макс заразил жуков, – начал Конрад. – На основе образцов, полученных нами от насекомых, и используя нашу технологию и знания Избранных, мы сумели сложить картину произошедшего. Ирма?

Конрад повернулся к Ирме, и она поднялась на ноги. Она была тихой девочкой, но не шёлковой. Она достала пригоршню земли из висевшего у неё на шее мешочка, поплевала на неё и руками придала форму. Когда всё было готово, она положила комок на стол и подула на него. Холмик грязи походил на кособокого паука, и под дыханием Ирмы он зашевелил ногами и ожил.

– На Мать-горе нам незнакомо слово «вирус», – объяснила она, направляя своего паука так, чтобы он не уполз. – Когда возникает заболевание, мы создаём лекарства, крохотные лекарства из того, из чего складывается земля. Десятки поколений назад многие создания в Ксантии были больны, и было создано одно лекарство, чтобы помочь им. Оно выглядело вот так. – Она подняла копошащегося грязевого паука. – Но оно было очень крохотным. Таким крохотным, что могло заползти в самую малую часть живого существа.

– И во мне засело вот это? – Пайпер пришла в ужас от такой мысли.

– Нет, – сказал Конрад. – Этот вирус помогает иммунной системе. Но кто-то взял этот вирус и изменил его. Как ты знаешь, Макс пронырлив, но не настолько умён. Уж точно недостаточно умён, чтобы создать вирус, подобный этому, или даже изменить его.

– Тот юноша, Макс, – согласилась Ирма, – обманул нас, заставив изменить наш вирус.

– Тогда Макс забрал видоизменённый вирус и заразил им одного из жуков, – продолжал Конрад. – Жуки были идеальной жертвой: у них коллективное сознание и они действуют как единый организм, постоянно общаясь друг с другом, передавая информацию, говоря друг другу, что делать. Всё, что Максу требовалось сделать, – заразить одного из жуков, и скоро все были поражены недугом. Этот вирус очень замысловатый. Считай, что это мысль. Мысль этого вируса «не надо».

– «Не надо»? – повторила Пайпер.

– Именно так. «Не надо». Например, не линяй. Или не летай. Или не делай того, что тебе нужнее всего. – Конрад протянул руку и активировал компьютерную проекцию над столом. Перед ними мгновенно начала вращаться нить ДНК. Крохотный извивающийся пурпурный паучок возник рядом с ней.

– Это вирус, – пояснил Конрад, указывая на пурпурного паучка. – А теперь смотрите, что он делает. Каждая нить ДНК – это информация. Вирус атакует этот участок и глушит его. И ты теряешь доступ к информации.

– Так вот почему я не могу летать?

– Да, – сказал Конрад. – Именно так. Но на самом деле ты можешь летать: твой дар никуда не делся, но ты не можешь использовать его, потому что доступ к нему перекрыт. Это же верно и для жуков.

– Ох. – Нить ДНК вращалась перед Пайпер, отбрасывая разноцветные отблески на её лицо. – Так как же ты собираешься спасти жуков?

– Я ничего не могу сделать, – лишённым выражения голосом сказал Конрад. – Единственный, кто может их спасти, – это ты.

– Я? – Пайпер обвела взглядом сидевших за столом – все тоже смотрели на неё.

– Поскольку жуки действуют как улей, они общаются друг с другом, а после того, как тебя укусили, они общаются и с тобой тоже. Именно поэтому ты теперь светишься красным, когда оказываешься поблизости от жуков: они передают тебе информацию. При этом передача дуплексная – как улица с двусторонним движением, – и если бы ты смогла сказать им, как освободиться, так бы и вышло.

– Но… – Пайпер едва успевала осознавать сложные объяснения Конрада. – Как именно я должна это сделать?

– Показав им, как победить вирус.

– И как мне победить вирус?

– Полететь.

– Полететь?

– Да, полететь. – Конрад сел и сложил перед собой руки. – Обратившись к заражённой хромосоме и переключив её с «не надо» на «надо», ты фактически убьёшь вирус. А как только ты это сделаешь, ты сможешь передать эту информацию жукам, и они смогут проделать то же самое. Они научатся на твоём примере. Если они перелиняют внутри своего кокона, они не выстрелят, и планета будет спасена.

– Но… – Руки Пайпер потянулись к голове, но жест остался незавершённым. – Но я же теперь самая обыкновенная. Ты сам так сказал.

– Это не совсем точно, – сказал Конрад. – Мои первоначальные данные подвели меня к выводу о том, что супергеройская хромосома была уничтожена, но на самом деле она стала латентной, то есть перешла в спящий режим. Всё, что нам нужно, – это разбудить её. Я создал специальную сыворотку, которая временно отбросит вирус, но тебе нужно будет активировать хромосому после того, как она будет высвобождена. Если ты сможешь снова взлететь, жуки тоже будут спасены.

Хотя объяснение Конрада казалось несложным, воплотить это на практике казалось Пайпер невозможным.

– Но что это значит? Как я должна активировать латентную хромосому?

– Ты переключишь её с «не надо» на «надо». – Конрад прошёл вокруг стола к Пайпер. – Обыкновенная девочка не нашла бы способ спасти своих друзей и воссоединить два народа. В этом нет ничего обыкновенного. Ты необыкновенная, и твоё умение летать – знак этого. Ты та же, что была всегда. Просто позволь себе быть летуньей, ведь ты и есть летунья.

Пайпер вспомнила, чего только они не перепробовали, чтобы заставить её полететь.

– Я не знаю.

– Ты сможешь. А как только ты взлетишь, мы спасём мир. – Конрад поглядел на часы на своём запястье. – У тебя меньше часа времени.

39

Трава за амбаром была усеяна холодной росой, которая так переливалась в лучах восходящего солнца, что казалось, будто кто-то бросил в поле пригоршни бриллиантов. Группа из более чем двадцати детей стояла немного в стороне, неотступно провожая глазами Пайпер, отходившую от них на середину поля. Всё было тихо. Никто не говорил. Пайпер слышала, как проснулся и закукарекал петух, замычали коровы и заблеяли козы.

Предплечье девочки саднило от укола, который сделал ей Конрад. Он сказал, что сыворотка подействует быстро и нейтрализует вирус, внедрившийся в её клетки, однако эффект будет кратковременным, поэтому её задача – быстро подняться в небо. Сам процесс полёта окончательно убьёт вирус. Она знала, что жуки, невидимые глазу высоко у неё над головой, опасно близки к тому, чтобы взорваться в любую минуту. Чем дольше она медлит, тем больше жуков погибнет.

«Я умею летать. Я умею летать».

Где внутри неё скрывается дар? Куда она его задевала?

Ворона Сдуба говорила: «Летание – это то, что ты делаешь, но не то, что ты есть». Что она имела в виду? Когда Пайпер разговаривала с Нинсой, тот сказал, что не помнит, кто он такой. Кто же она такая? Отчего она летала?

«Ввысь. Вверх. Поднимайся».

Ничего.

Взгляды детей, с надеждой и тревогой следивших за ней, казалось, жгли её. Она чувствовала, как Конрад бессловесно торопит её.

«Летать. Я могу летать!»

Ничего.

Почва под башмаками крепко удерживала её.

Порыв ветра подхватил волосы девочки и швырнул пряди в лицо; подняв руку, чтобы отвести их, она задела заколку в форме золотой лилии. Вытащив её из волос и взяв в руку, она повертела её так, что лучи поднимающегося солнца взблеснули на золоте. Заколка была красивая и блестящая, но, глядя на неё в своей руке и ощущая её вес, Пайпер вдруг поняла, что вообще-то она ей не нравится. И ей не нравилось, как она сидела у неё на голове – такая твёрдая и тяжёлая.

Уронив заколку на землю, она отвела волосы за спину, заплела в простую косу и скрепила конец одной из резинок, что были надеты у неё на запястье.

Наверное, никогда ей не выглядеть так, как в её представлении должны выглядеть взрослые. В её жизни не будет ясных и чётко очерченных границ. Хоть ей совсем не нравилась ни собственная неряшливость, ни беспорядок, воцарившийся в её жизни, она решила принять это как данность и собственноручно воссоздать свой облик и самоощущение.

Разложив всё по полочкам в голове, Пайпер снова закрыла глаза. Она сделала глубокий вдох, наполняясь дыханием, и постепенно искорки щекотки зажглись у неё в животе. Это была первозданность, свобода, безудержность. Девочка потянулась к этому ощущению, раздувала его каждым вздохом, пока щекотка не сделалась бурей электричества, от которого она вся загудела.

«Да, вот так. Теперь я вспомнила. Вот так это и было. Словно освобождение. Как самая естественная вещь на свете».

Пайпер не столько потянулась к небу, сколько объяла его и в тот же миг поднялась в воздух.

Она поднималась медленно.

На краю поля Конрад сжал руку в кулак и беззвучно выбросил её вверх. Джимми Джо смотрел на Пайпер, и в сердце его была благодарность и радость за неё; отныне её полёт навсегда будет для него чудом – ни больше ни меньше. В «ура!», сорвавшемся с губ Рори Рэя, было много больше от благодарственной молитвы, чем от боевого клича.

Поднявшись на семь метров в небо, Пайпер замедлилась, а затем и вовсе замерла – её живот горячо разгорелся ослепительно ярким красным пламенем. Вырвавшись из неё, свет вспыхнул, как сверхновая звезда. БАБАХ! Она взмыла вверх, словно ударившая в небеса молния.

* * *

Нинса обхватил самого себя, пытаясь сделаться как можно меньше; усилие так угнетало его, что на него накатывала слабость. Его силы таяли. Каждый миг казался последним. Он не сможет держаться дольше.

БАБАХ!

Он поднял глаза, и красная взрывная волна, поднятая Пайпер, окатила его и пролилась сквозь каждую клеточку его тела. И в этот же миг знание пронзило его разум, что-то вдруг разорвалось внутри, и он неожиданно вспомнил, кем был.

Он вспомнил, что должен был вылупиться, а не оставаться стиснутым внутри крохотного шара. Он не был маленьким – напротив, ему предназначено было стать огромным. И он хотел стать тем, чем и был.

Дав себе волю, он почувствовал ужасную сдавленность внутри тесного объёма, в который он втиснул себя, и закричал, и крик его вылетел пламенем. Огонь ударил в яйцо и с лёгкостью прорезал его насквозь, скорлупа разлетелась вдребезги.

Нинса развернул своё покрытое чешуёй тело, выпустил хвост и развёл крылья. Открыв пасть, он заревел!

По всем небесам на все четыре стороны трансформация и освобождение Нинсы отозвались внутри каждого яйца. Они стали разрываться, словно петарды.

* * *

Макс выбрал себе место в партере для просмотра конца света. Это шоу он ни за что не пропустит. Он установил своё кресло на самой верхней площадке Эмпайр-стейт-билдинг[7] возле шпиля, развернул его в идеально выверенном направлении, поместил в подстаканник охлаждённую газировку. Это было идеальное место, чтобы наблюдать за неминуемыми взрывами в небе над головой и за произведённым эффектом в городе под ногами.

– Денёк что надо.

Макс не мог с собой не согласиться.

– Нас ждёт отменное шоу.

– Это войдёт во все учебники истории! – Макс побаловал себя большим глотком газировки, а затем причмокнул губами. – Этот день навсегда свяжут с твоим именем, Макс!

– Ты совершенно прав.

Когда погаснет электричество, когда отключатся мобильные телефоны и вырубятся компьютеры, люди будут поражены, дезориентированы, а может, и немного разозлятся. Но это скоро пройдёт, и тогда воцарится паника, а затем начнутся драки и грабежи. Без электропитания и рабочего оборудования больницы закроются. Без автомобилей люди окажутся без средств к передвижению. Без технологий полиция будет беспомощна.

О, да. Такой поворот Максу по душе – всё выйдет из-под контроля.

Макс наблюдал, как над ним взорвался первый жучара, в небе вспыхнул белый свет. Если не присматриваться и не знать, что это означает, вспышку вполне можно было пропустить. Через несколько секунд начался эффект домино, и каскад разрывающихся белых огоньков раскатился в стороны, как волна.

– Вот оно! – Макс злорадно потёр ладоши и захихикал. – Начинается!

Он ждал.

И ждал.

И ещё немного подождал.

К немалому изумлению Макса, клаксоны такси на улицах Нью-Йорка не стихали, огни в окнах зданий не гасли, не наступили ни тишина, ни светопреставление. Честно говоря, совершенно ничего не изменилось.

Медленно поднявшись на ноги, с застывшим выражением обалделого изумления на лице, он перегнулся через перила, прижавшись к ним как можно крепче, как будто эти несколько сантиметров способны изменить картину мира на ту, которую он ждал и жаждал увидеть.

Абсолютно ничего не изменилось.

– Но этого не может быть! – Макс посмотрел вверх, затем вниз. – Они взорвались. Я же видел, как они взорвались. – Макс всплеснул руками. – Так нечестно!

Родители с маленьким ребёнком, которые как раз находились на смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинг, отошли на безопасное, как они надеялись, расстояние от странного мальчишки, который не переставал разговаривать сам с собой.

– Это должен был быть конец света! – взвыл Макс.

Ещё несколько человек отошли в сторонку. Появилась служба безопасности.

Макс схватил себя за волосы, выдирая целые пряди.

– Я хочу разрушений! Это был идеальный план. Я всё сделал как надо. Я ХОЧУ ХАОС! – Давая выход ярости, Макс истерично жахнул кулаком по металлическому ограждению.

– Молодой человек, мне придётся попросить вас перестать так делать, – отработанно спокойным и сдержанным голосом сказал тучный охранник.

– Вали от меня! Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Это они, эти детки, Пайпер и Конрад. – Макс ткнул в охранника пальцем, словно это была его вина, как будто он действовал сообща с Пайпер и Конрадом и всячески помогал им. – Они испоганили мой великолепный план!

– Бывает, малыш. Планы меняются. – Работник службы безопасности, стараясь не делать резких движений, придвинулся поближе. – Вот доживёшь до моих лет и поймёшь, что всё, что происходит, происходит не просто так. Не надо расстраиваться.

Как только слова охранника долетели до ушей Макса, взгляд его тотчас сделался осмысленным. Он поглядел на мужчину, по-настоящему видя его.

– Планы меняются?

– Конечно, меняются. Я вечно твержу это своему сынишке. Если что-то одно не сработало, попробуй другое. Пусть в первый раз ты не получил желаемого, но, может, в другой раз тебя ждёт нечто получше.

– Нечто получше?

Охранник видел, что Макс начал успокаиваться, и расслабил плечи.

– Ну конечно. Ты ещё молод. Ты можешь добиться всего, чего захочешь. Тебя ждёт светлое будущее. Не сдавайся.

– Да. – Макс кивнул, и в очертаниях его рта появилась твёрдость. – Именно так я и сделаю. Я недооценил их – вот был мой просчёт. Но это окей, потому что сложности – это весело, а я люблю, когда весело.

Охранник хохотнул.

– Эге, кто ж не любит повеселиться.

Макс тоже хихикал, но смех его звучал угрожающе.

– Хочешь увидеть кое-что занятное?

– Конечно, малыш.

Развернувшись на месте, Макс запрыгнул на решётку ограждения и вмиг достиг самого верха.

– Эй! Эй! – закричал позади него охранник, но Макс был уже вне пределов досягаемости.

– Я уже знаю, что сделаю! – Макс обернулся к охраннику с улыбкой Чеширского Кота на лице.

– Спускайся оттуда! У тебя вся жизнь впереди!

– Я знаю! И я собираюсь наслаждаться каждым мгновением. – Макс рванул куртку на груди, обнажив страховочный пояс на талии. Быстрым щелчком он прикрепил карабин к тросу, до этого хитроумно укрытому от глаз.

– Стой! Ты так огребёшь себе неприятностей! Есть же правила! – Тут работник службы безопасности потянулся к рации.

Вот в этом прелесть вечной жизни: можно не беспокоиться о правилах.

– Единственные правила, которым я следую, – Макс ухмыльнулся, – это весёлые правила. А я собираюсь отлично повеселиться! И никому – ни тебе, ни Пайпер, ни Конраду – меня не остановить!

Оттолкнувшись, Макс полетел по верёвке вниз с Эмпайр-стейт-билдинг. Это было, конечно, не то же самое, что наблюдать за концом света, но всё же офигенно здорово.

* * *

В Ксантии, стоя на вершине Мать-горы, старейшина Эквилла подняла голову, почувствовав, что жуки освободились из своих коконов.

Поджав губы, она стиснула ладони и поглядела на долину. Как и сказала Летунья Ворожея, это было знамением великих перемен. Заря нового дня.

Старейшине Эквилле это не нравилось.

Но она была готова сражаться. Приложив к груди руку, она молча дала себе клятву выстроить новую стену. Эта стена будет крепче и надёжнее, чем прежняя, и никто не сумеет её проломить. Она приготовит свой народ к тому, что грядёт, используя всё, что было в её власти, чтобы удержать их вдали от Чужаков. За это она станет сражаться до последнего вздоха.

Асанти.

* * *

Даже с земли было видно каждую вспышку света, говорившую о том, что треснуло очередное яйцо. Конрад запрокинул голову и прищурился, но никак не мог разглядеть того, кто появился.

– Смитти? Смитти, ты видишь?

Смитти покачал головой.

– Сам знаешь, что вижу. Ты не поверишь! Знаешь, что появляется из этих яиц?

Конрад ждал, пока Смитти скажет ему.

– Они похожи на драконов. Маленьких драконов, детёнышей. И всё ж таки драконов. – Смитти не верил собственным глазам. – Ты можешь себе это представить?

Конрад улыбнулся.

– Могу.

* * *

В конечном счёте спасение мира, каким мы его знаем, было делом, тихо исполненным в самый обычный день на лугу, где девочка, не очень красивая и не особенно умная, такая же, как и многие другие девчонки, сумела сделать нечто совершенно необыкновенное.

Стоя совсем одна под перекрещивавшимися взглядами ребят из совершенно разных мест, которые сумели всё же сработаться, она воздела руки и поверила в то, что может летать, – вопреки всему, что свидетельствовало об обратном, не вняв голосу, властно говорившему изнутри: «Не надо». Она всё же полетела.

40

В округе Лоуленд сделалось людно: вместо одиннадцати экстраординарных детей на ферме Макклаудов их стало почти двадцать. Мало того, ребята Миллеров начали проводить здесь уйму времени. Слухи быстро разлетаются в местечках вроде округа Лоуленд, и, когда Рори Рэй и Джимми Джо начали чесать языками и рассказывать другим детям, что у Пайпер Макклауд с головой всё в порядке, все потянулись поглядеть своими глазами. Родители не верили ни словечку из тех слухов, что разлетались повсюду, но дети были не прочь проверить и в скором времени начали захаживать на ферму Макклаудов, чтобы немного поиграть.

Избранные решили не возвращаться сразу в Ксантию, а остались в округе Лоуленд, чтобы побольше узнать о Чужаках. Чужаки оказались совсем не такими, как их описывали, и чем больше дети узнавали, тем больше у них возникало вопросов. Едва они обустроились и приладились к жизни на ферме, как грузовик Джо Макклауда въехал во двор. При виде родителей Пайпер вспыхнула восторгом.

– Мама! Папа! – Пайпер бросилась к двери пикапа, открыла её и обняла мать. – Как ты, мама?

– Ну, я не первая на этой планете, надумавшая родить ребёнка, да и не последняя. – Бетти обняла Пайпер крепко-прекрепко и похлопала её по спине. – Впрочем, думается мне, после этого ребёнка я новым не разрожусь. Всему своё время, и моё время для деток на исходе.

Малышка Джейн спала в своём автомобильном кресле. Пайпер ворковала и шептала над сестрой, нежно поглаживая её головку.

– Она самое красивое, что мне доводилось видеть. Можно мне её подержать, мама? Можно я занесу её в дом?

– Не вижу, отчего нет.

Джо подошёл и помог жене выбраться из грузовика, а Пайпер забрала кресло со спящей в нём малышкой Джейн. На веранде собрались все дети, добрую половину которых Бетти видела впервые.

– Так, похоже, у нас гости, – со вздохом сказала она. Жить на ферме с этими детьми означало не иметь ни минутки покоя. – Дайте мне устроиться, поставить чайник, и тогда я буду готова выслушать в подробностях, что здесь происходит.

Весь оставшийся день Пайпер провела, разглядывая, обнимая, лелея свою сестру Джейн и напевая ей колыбельные. Джейн была хорошим младенцем. Она не кричала и не плакала, зато глядела на окружающий мир задумчивыми и серьёзными глазами. Особенно ей нравилось смотреть на Пайпер, вероятно, оттого, что Пайпер светилась рядом с ней, как электрическая лампочка.

– Я думаю, она самый наилучший ребёнок на свете, – сказала Пайпер вечером, глядя, как Джейн спит в своей колыбельке. – Не думаю, что где-то есть ребёнок лучше.

– Выглядит она как любой обычный младенец, – раздумчиво проговорила Бетти, склонив голову, чтобы посмотреть на дочь. – Но, если подумать, она точь-в-точь ты в её возрасте. Как две капли воды.

Бетти и Пайпер пришла в голову одна и та же мысль, но ни одна не решилась произнести её вслух.

Что будет, если Джейн тоже окажется летуньей? Пайпер припомнила всё, через что ей пришлось пройти, чтобы научиться летать и найти в мире место для своего таланта. Летать было чистой радостью, но и огромной ответственностью, ведь, как известно, с тех, кому многое даётся, многое и спрашивается. Хотела ли она этого для своей сестрёнки? Она решила, что с этой минуты станет в оба глаза присматривать за Джейн.

– Что ж, – вздохнула Бетти, – Джейн – это хорошее имя. Простое и скромное.

– Да, – согласилась Пайпер. – Джейн – это хорошее имя.

41

Вечер весеннего бала в округе Лоуленд выдался ясным и прохладным, и звёзды рассыпались по небу во всей своей красе. Амбар Линдвиков был украшен бумажными фонариками; гирляндами полевых цветов были перевиты все столбы, а также огромная люстра с восковыми свечами, которая подсвечивала мерцающим светом стропила. Длинный стол, покрытый скатертью в красно-белую клетку, ломился под весом пунша, изысканных пирожных и разных вкусностей; браться Стрейфарны, втиснутые в рубашки с галстуками, наяривали на скрипках. Дотти Даттон, славившуюся умением барабанить по клавишам, улестили сесть за пианино, и она с гордостью надела своё выпускное платье, которое хоть и воняло нафталином, но было хозяйке ещё впору.

В конце концов Бетти сжалилась над Пайпер и, поскольку платье, сшитое Лили, было испорчено у Стоунхенджа, отвела дочь в магазин Джеймсона. Платье, которое они отыскали (Пайпер сразу влюбилась в него), не было модным, как то, что создала Лили, но оно отчего-то идеально подошло ей. Оно было голубое, цвета яйца малиновки, а широкая юбка и вырез тут и там были расшиты блестящими камешками, которые сияли, когда на них падал свет. Лили упрашивала Пайпер, чтобы та разрешила уложить ей волосы, но Пайпер отказалась от помощи – она хотела выглядеть самой собой, а не картинкой из модного журнала. Она вымыла волосы специальным лавандовым шампунем и тщательно расчесала их, чтоб они блестели. Собрав пряди с боков, она подняла их на затылок и закрепила простым бантом. Остальные локоны она оставила свободными, они падали на спину и, поскольку были пружинистыми и чисто вымытыми, волновались при каждом шаге.

Когда она спустилась с лестницы и Джо заметил её, у него глаза заблестели от слёз.

– Ты выглядишь красавицей, – сказал Джо.

Пайпер покрутилась для него, а затем крепко обняла.

Бетти, которая держала на руках малышку Джейн, глядя на них, громко шмыгнула носом.

– Не одобряю я всё это баловство, – сказала она. – Чтобы дети шастали ночью на танцы, не дело это.

В следующее мгновение Пайпер обняла её и малышку Джейн, и тут Бетти и сама пустила слезу, однако отговорилась необходимостью поменять подгузник ребёнку – а вдруг случится страшное?

Конрад пригласил Пайпер на бал.

Пайпер согласилась.

Она не ожидала, что он её пригласит. Она была так счастлива тем, что снова может летать, и тем временем, что проводила с Джейн, что в мыслях её не оставалось места беспокойству о таких пустяках. Честно говоря, она напрочь забыла о бале. Она сидела на веранде на качелях, держа Джейн на руках и напевая ей, когда Конрад неловко подошёл, прислонился к столбу, затем передумал прислоняться и начал топтаться на месте, не зная, куда девать руки.

– Я искал тебя, – сказал он.

– Джейн только что мне улыбнулась, – отозвалась Пайпер, даже не подняв глаз. – А мама говорит, что мне нельзя с ней полетать. Как по мне – это полная бессмыслица.

– Джимми Джо позвал АннА на бал, – выпалил Конрад.

– Я же не собиралась лететь высоко или быстро, просто подняться чуток над землёй. Не думаю, что это опасно, – продолжала Пайпер. – Я думаю, Джейн бы понравилось, как считаешь?

Конрад полагал, что летать с новорождённым довольно проблематично, но не счёл разумным сказать это вслух. Вместо этого он сказал:

– Бал уже в эти выходные. То есть через три дня или семьдесят четыре часа и тридцать три минуты.

Джейн довольно булькнула, и Пайпер, придя в восторг, снова запела ей.

– Пайпер?

– Ага…

– Ты оказала бы мне… – Конрад покашлял. – То есть я хочу сказать: ты пойдёшь со мной на бал?

Песня замерла у Пайпер на губах, и девочка подняла глаза на Конрада. Он раскраснелся, и, обратив наконец на него внимание, она заметила, что он аккуратно причесал волосы и надел свежую рубашку, отчего его глаза казались ещё более голубыми, чем обычно, а рот ещё серьёзнее.

– Я знаю, что ты сказала, что не пойдёшь со мной, – продолжал Конрад. – Но я подумал, вдруг ты передумала. Я бы хотел сопровождать тебя на бал, если ты хочешь пойти со мной. – Румянец на его лице стал багровым, пока он ждал, что ответит Пайпер. – Ты согласна?

Пайпер сидела совершенно неподвижно и думала о том, что же она чувствует теперь, когда собирается на бал с Конрадом. Как ни странно, она не волновалась, не переживала, а просто была счастлива. Провести вечер с лучшим другом на балу казалось самой естественной вещью на свете. Она не знала, что ещё она чувствует по отношению к Конраду, ну, помимо того, что они – лучшие друзья, но и это было совершенно нормально. Пока ей нет необходимости это знать, пока это неважно. Придёт время, и тогда она разберётся.

– Я пойду с тобой на бал, – сказала она. – С удовольствием.

А затем она начала парить.

* * *

Вечером, собираясь на бал, Конрад надел идеально скроенный синий костюм со щёгольским галстуком-бабочкой. Остававшиеся до бала семьдесят четыре часа он отвёл на разучивание шагов, и, выйдя с Пайпер танцевать, он так кружил её, что юбки девочки распускались, словно лепестки раскрывшегося солнцу цветка.

Пайпер плясала также с Джимми Джо, когда тот не танцевал с АннА, и с Рори Рэем, который не пригласил никого, отговариваясь тем, что он слишком занят сборами в тренировочный лагерь.

Все сошлись единодушно на том, что Лили Якимото была элегантнее всех в своём шёлковом платье цвета слоновой кости, скроенном по её собственному рисунку и щедро расшитом жемчугом. Милли Мэй Миллер хватило одного взгляда на Лили, чтобы громко фыркнуть и заявить всем близстоящим, как неприлично ребёнку в таком возрасте наряжаться подобным образом. К этому Милли Мэй присовокупила, что от этих недорослей на ферме Макклаудов и не такого можно ждать, а затем начала делать зловещие предсказания о том, что ничем хорошим они не кончат.

Милли Мэй была немало удивлена, когда матроны, стоявшие рядом с ней, не проявили большого интереса к её словам, а вскоре и вовсе нашли отговорки отойти подальше. В последнее время они слышали совсем другое от своих детей о том, что творится на ферме Макклаудов, и, хотя они не знали, чему можно верить, принимать за чистую монету всё, что говорила Милли Мэй, больше не собирались.

Во время перерыва на ужин Ханли, Майла, Кайла и Ашер, отыскав Конрада, засыпали его вопросами обо всём подряд, начиная с одежды Чужаков и их еды и заканчивая тем, как проделывать танцевальные па. Воспользовавшись возможностью подышать свежим воздухом, Пайпер вышла на порог, чтобы полюбоваться звёздами. Ночь была невероятная, и звёзды взывали к ней. Когда бал закончится, она непременно переоденется и выскользнет полетать под ними.

– Птицы сказали мне, что ты снова летаешь, – раздался голос.

Пайпер повернулась на звук и увидела, как из-под деревьев за амбаром появилась Ворона Сдуба. На ней было праздничное платье, хотя и своеобразное. Оно было оранжевое, а пару ему составляла фиолетовая шляпа с вцепившимся в неё бурундуком. В руке она держала хрустальный бокал с зелёной жидкостью, которая пузырилась и исходила паром. Приподняв бокал в знак приветствия, она сделала глубокий глоток и почмокала губами.

– Приятно видеть тебя снова в небе, – буркнула Ворона Сдуба. – Там твоё место.

Пайпер подняла в тосте свой бокал пунша, отвечая на жест Вороны Сдуба.

– Спасибо вам за то, что вы сделали.

– Я была лишь одним из кусочков головоломки, – отмахнулась от благодарности Ворона Сдуба. – У каждого свой кусочек. А вот тебе нужно было собрать все.

– Мне многие помогали, – не могла не сказать Пайпер.

– И это неплохо. Некоторые задачки намного сложнее других. Я и сама ничто без моих друзей.

Бурундук на голове Вороны Сдуба принялся помахивать хвостом и цокать.

– Не лезь из шкуры вон, – посоветовала Ворона Сдуба, посмотрев на него. – Мы уже уходим, уходим. Что ж, мне пора. А то мы опоздаем на вечеринку.

Пайпер отступила в сторону, чтобы Ворона Сдуба могла пройти в амбар.

– Я и не знала, что вы ходите на танцы.

– Ха! Да ни в жизнь! Нет, свистопляска что надо будет у ручья. Бобры знают толк в гулянках. Впрочем, тебе вряд ли понравится.

Ворона Сдуба скрылась в чаще, даже не попрощавшись. Пайпер едва могла вообразить, на какую такую лесную вечеринку отправилась Ворона Сдуба. Наверняка там будут черви, камни, сурки и птицы.

В амбаре у неё за спиной скрипки затянули вальс, и Конрад высунул голову на улицу.

– Разрешите пригласить вас на этот танец, мисс Макклауд?

Пайпер просияла.

– Конечно.

Взяв руку Конрада, Пайпер позволила ему увести себя на танцевальную площадку. Она прилагала немало усилий, чтобы не парить, пока они танцевали ночь напролёт. Удавалось ей это не всегда.

Благодарности

Работа над этой книгой научила меня трём вещам…

Без моей сестры Ким я пропаду.

Мало того что Джоди Ример – боец, она также надёжный и верный друг. А ещё она заслужила медаль за то, что терпит меня.

Лиз Сзабла, весьма вероятно, – самый выдержанный человек на свете. Нужна ещё одна медаль.

Пайпер Макклауд уже долгое время живёт в моей голове и в моём сердце. Я счастлива, что она наконец-то получила ту концовку, которую заслуживает.

1

Chillin’ like a villain – «Оттягиваться как злодеи», фраза из песни к фильму «Наследники». (Здесь и далее прим. ред.)

2

Тачдаун – манёвр в рэгби, когда игрок забегает с мячом в очковую зону чужой команды или получает в ней передачу; за это начисляется сразу шесть очков.

3

Возможно, имеется в виду чудовище, изображённое на раскрашенном камне из Аустерса (в приходе Хангвар на остров Готланд). (Прим. переводчика.)

4

Пресс-подборщик – сельскохозяйственная машина, собирающая и прессующая сено в очень плотные рулоны или тюки.

5

Откидное сиденье, занимающее часть багажного отсека.

6

Рори Рэй использует тактическую армейскую систему жестов.

7

Эмпайр-стейт-билдинг – 103-этажный небоскрёб в Нью-Йорке, построенный в 1931 г.; в настоящее время является третьим по высоте зданием в США.

Content

Виктория Форестер
Девочка, которая упала с небес

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Благодарности

1