Федор Ладыгин, Сергей Афанасьев

Военно-доктринальный базис внешней политики США

Военным разведчикам России

100-летию ГРУ ГШ

посвящается

Авторы выражают глубокую признательность П.А. Бычихину за помощь, оказанную при подготовке книги к изданию.

Предисловие

Предлагаемая читателю книга – второе, дополненное издание «Военно-доктринальный базис внешней политики США»[1]. Первое издание было сдано в печать в день инаугурации нового президента США Дональда Трампа 20 января 2017 года, и вышла в свет спустя полтора месяца, в марте 2017 года.

За первые два года нахождения у власти новой администрации США, представляющей республиканскую партию, кардинальных изменение во внешнеполитическом курсе США не произошло. Правящая американская элита, как и в течение многих десятилетий холодной войны, продолжает рассматривать весь Земной шар в первую очередь не в качестве Планеты Солнечной системы, пока еще единственно известной обители homo sapiens. Для хозяев вашингтонского Белого дома, будь они демократами или республиканцами, наша земля, это не материки и океаны, не страны, где многие тысячи лет проживают миллиарды людей различных рас и национальностей с их образом жизни, культурой, вероисповеданием. Нет, считали и продолжают считать, уверены в Вашингтоне, все это многообразие Голубой планеты не более чем зоны «жизненных» интересов Соединенных Штатов Америки, которые распространяются на всю земную твердь, включая Антарктиду, и все омывающие сушу моря и океаны. На «защиту» этих «жизненных» интересов, а точнее – на подчинение национальных интересов других стран и народов национальным интересам США направлены все инструменты американской мощи – политические, экономические, дипломатические, пропагандистские, подрывные и другие; среди них центральная, главенствующая роль отводится военной силе.

Одновременно с этим при администрации Д. Трампа в повседневную практику внесен целый рад корректив, которые оказывают и могут оказать в будущем дальнейшее негативное воздействие на международную обстановку в целом, в отдельных регионах, на взаимоотношения среди ключевых субъектов. Эти коррективы обусловлены, в первую очередь, не личностью нового президента, во многом противоречивой и неоднозначной, а происходящими изменениями в мире, отдельных регионах и странах, в том числе и дружественных и союзных США государствах, в самих Соединенных Штатах, развернувшаяся еще в ходе президентских выборов 2016 года, и все еще продолжающаяся борьба между демократами и республиканцами, частой сменой ключевых деятелей в администрации президента и ряда других.

Следствием воздействия этих факторов на деятельность администрации Трампа и конгресса на международной арене явилось в целом ужесточение внешнеполитического курса США по ряду направлений, носящих стратегический по своему содержанию и принимаемым американской правящей элитой многоплановым мерам и средствам. Это нашло своё отражение в принятых в самое последнее время нынешней американской администрацией военно-доктринальных документах. Авторы сочли возможным даже краткое их содержание изложить языком, близким к оригинальным текстам (в переводе или интерпретации с английского на русский). Но при этом считаем важным и обязательным дать необходимые пояснения.

Да простит авторов читатель: дело в том, что длительная работа с американскими источниками военно-политико-дипломатического характера, в том числе, многих дипломатов, политиков, журналистов, экспертов и т. д., убеждает в том, что многие общепринятые понятия, особенно носящие разнообразные оттенки, политиками правящей элиты США используются в далеком по смыслу содержании от первоначального значения.

Президент США Дональд Трамп неоднократно говорил и говорит о том, что будто имеются хорошие перспективы «диалога» с Россией, Китаем, КНДР, другими странами по вопросам, представляющий взаимный интерес. Но за два с лишним года диалога с Россией, по вине США, как не было, так и нет. А всё потому, что по представлениям нынешней американской элиты «диалог» может быть только с позиции силы, что фактически и закреплено в новых доктринальных документах, поскольку как прямо в них подчеркивается: «Америка превыше всего», «мир с позиции силы».

В новых доктринальных документах утверждается что, Соединенные Штаты должны те только сохранить, но и укрепить лидирующие «позиции». Под этим понимается прежде всего позиция гегемона в мире, которого все субъекты международного права должны признавать не только как «общепризнанного лидера», якобы единственно знающего и имеющего право указывать всем странам и народам верный путь движения в будущее, но одновременно и как наделенного свыше правом принуждать силой продвижение по этому пути. Любое другое мироустройство, в котором Соединенным Штатам не отводится роль единственного, безусловного лидера (вожака), американская правящая элита считает неприемлемым, поскольку даже само формирование многополярной системы мира рассматривается как главная угроза безопасности Соединенным Штатам.

Состоящие в действующей администрации президента Трампа представители американской правящей элиты в достижении целей «укрепления лидирующей роли США», делают все большую ставку на военную силу, имея ввиду не только и не столько достижение поставленных задач прежде всего угрозой применения военной силы, но и непосредственное её использование в расчете на безусловное достижение положительного результата – завершение войны победой в свою пользу.

Обращает на себя внимание, что, как и в 70-80-е годы прошлого столетия, поставлена задача вооруженным силам США быть способными вести крупную войну против одного противника при одновременных действиях по «сдерживанию» другого противника (прежнее понимание – «полторы войны»), а также вести борьбу с угрожающими США террористическими организациями и группировками. Любые военные действия, согласно принятым документам, должны завершаться победой США над противником. Аналогично трактуется и война (на ТВД) с применением ядерного оружия – должна завершаться победой на стороне США.

Фактически впервые президент США (Дональд Трамп) открыто признает (хотя это известно было и ранее), что Соединенные Штаты предусматривают применение ядерного оружия первыми. Более того, первый ядерный удар занимает центральное место в ядерном планировании США. Дональд Трамп, представляя в начале 2018 года в Пентагоне «Стратегию противоракетной обороны», заявил: «Сегодня начинается новая эра в истории нашей противоракетной обороны. Наша стратегия основана на одной главной цели, – со всей определенностью заявил он, – обнаружить и предотвратить все виды ядерных угроз по любой американской цели, будь то ДО (выделено авторами) или после пуска. Когда дело доходит до защиты Америки, мы не будем рисковать, мы будем только действовать». Ведь пуск противником ударного средства по своей стороне можно предотвратить только соответствующим упреждающим ударом своим наступательным средством, а не системой ПРО.

Обращает на себя особое внимание, что в стратегических вопросах ведения войны главный акцент американцы делают в настоящее время на военные операции на театрах военных действий, в том числе и с применением ядерного оружия. Вполне очевидно, что военно-политическое руководство считает, что в военном противоборстве «с сопоставимым по силе противником», с Россией, Китаем, на удаленных от территории США театрах войны, «гарантированная победа» Соединенных Штатов в такой «ограниченной войне», как рассчитывают в Вашингтоне, якобы может исключить перенос военных действий на Североамериканский континент.

В интересах обеспечения и в будущем «непревзойденной военной мощи» продолжается курс на наращивание военных приготовлений, что находит свое отражение, в частности, в росте военного бюджета – на 2019 финансовый год до 716 млрд. долларов, рост на 82 млрд. долларов, что нашло поддержку 90 % членов американского двухпартийного сената.

В стратегических наступательных силах предусматривается планомерная замена существующих систем оружия на новые ракетные средства морского (ПЛАРБ типа «Колумбия») и наземного базирования, новый тип стратегического бомбардировщика В-21 «Райдер». БРПЛ «Трайдент» запланировано оснастить ядерными зарядами малой мощности, которые в том числе для операций на ТВД будут дополняться крылатыми ракетами морского базирования.

В интересах обеспечения поддержания «абсолютного мирового лидерства», «непревзойденной военной мощи» Соединенных Штатов американская элита дополняет новыми системами, методами, способами, обеспечиваемыми развитием науки и техники, ставшими уже традиционными средства противоборства с «сопоставимыми по силе» (и не только) субъектами международного сообщества. В частности, в вооруженных силах США в последнее время создано новое Объединенное киберкомандование, создается и в 2020 году должно быть сформировано и развернуто Объединенное командование космических войск.

В попытках укрепить свое «непревзойденное военное превосходство» правящие круги Соединенных Штатов продолжают предпринятый еще в начале текущего 21-го века подрыв процесса контроля над вооружениями. На рубеже 2019 года атаке подвергся Договор о ракетах средней и меньшей дальности, из которого Соединенные Штаты намерены выйти.

Обращает на себя особое внимание следующее обстоятельство: американцы выходят из тех договоров, которыми определенные классы вооружений были поставлены под запрет. В 2001 году президент США Дж. Буш-младший заявил о выходе из Договора по противоракетной обороне. Теперь Соединенные Штаты намерены выйти из Договора по РСМД, по которому СССР и США взаимно уничтожили целый класс ракетных ядерных вооружений. Сейчас они развертывают стратегическую противоракетную оборону на боевых кораблях, Аляске, в Европе вблизи нашей территории. В 1990-е годы была принята многосторонняя конвенция о запрещении химического оружия. При ее заключении США настаивали на сроках полной ликвидации химоружия в течение семи лет, но в 2019 году продолжают его иметь, в то время как Россия свое химоружие уничтожила полностью.

Под какими бы предлогами США ни выходили из договора по РСМД (будь то российская ракета 9М729 с дальностью стрельбы, якобы превышающей нижний предел до 500 км для ракет меньшей дальности, или неподключенность к этому договору Китая), американское руководство преследует ряд целей. В частности, это раскручивание гонки вооружений, в которой они могут добиться определенных преимуществ перед Россией, включая усугубление наших внутренних экономических проблем.

Кроме того, подключением к переговорному процессу Китая Вашингтон рассчитывает, что в таком случае, как следствие возможных в будущем договоренностей, американцы дополнительно возьмут на себя обязательство по защите своих дальневосточных союзников от ракет средней и меньшей дальности КНР (и КНДР) и тем самым ещё в большей мере и на дальнюю перспективу «привяжут» к себе Японию и Республику Корея. А, следовательно, будут в выгодном для США направлении влиять на взаимоотношения Японии с Россией, а Южной Кореи с КНДР по вопросу возможного сближения, тем более объединения двух корейских государств.

Не менее амбициозные расчеты американское руководство связывает с РСМД и в отношении Европы. Под пропагандистской угрозой европейским странам НАТО со стороны якобы уже имеющихся у России ракет средней и меньшей дальности Вашингтон может добиться от своих европейских союзников согласия на возврат в практике размещения в Европе РСМД. Помимо этого усилится давление на них с целью укрепления противоракетной обороны и наращивания обычных вооружений на Европейском континенте, что не только усилит напряженность в Европе, но станет непреодолимым барьером даже для постановки новыми европейскими лидерами вопроса о создании собственно европейских вооруженных сил.

В целом, военно-доктринальные воззрения и практика Соединенных Штатов по-прежнему, но с еще большим акцентом на военную силу, продолжают сводиться к тому, чтобы держать весь мир, весь Земной шар под военным прицелом. Содержать для этого и постоянно наращивать, качественно совершенствовать самый современный и совершенный арсенал средств вооруженного принуждения стран и народов, где бы они ни находились, к американскому диктату, подчинению собственных национальных интересов жизненным национальным интересам Соединенных Штатов.

Глава 1

Военно-стратегические концепции США

1.1. Военно-стратегические концепции США

1.1.1. Стратегия национальной безопасности

«Стратегия национальной безопасности США» – основной доктринальный документ внешнеполитического планирования. Определяет цели, задачи и основные направления деятельности Вашингтона, отражает официальные взгляды американского руководства в области защиты личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз во всех сферах жизнедеятельности. Подготовку документа осуществляет аппарат совета национальной безопасности США, утверждает президент.

Действующий вариант стратегии представлен Д. Трампом 18 декабря 2017 года. В документе существенно пересмотрены концептуальные подходы прежней администрации к внешнеполитическому курсу Вашингтона. Главной целью определено не только удержание, но и укрепление лидирующих позиций Соединенных Штатов в мире.

Принципиальными отличиями от предыдущих вариантов являются:

1. Отказ от попыток изложить в докладе «полный» перечень угроз безопасности США, который ранее носил преимущественно декларативный характер и включал, наряду с политическими и экономическими, также демографические и климатические «вызовы».

Обозначены только три главных «источника» современных угроз Соединенным Штатам – геополитические соперники (Россия, Китай), враждебные режимы (Иран, КНДР), транснациональные террористические и криминальные группировки. При этом основные усилия Белый дом намерен сосредоточить именно на их нейтрализации, а не на борьбе с абстрактными вызовами, масштабы и география распространения которых постоянно меняются.

2. В докладе впервые подвергнуты критике действия прежнего руководства страны, результатом которых, по мнению администрации Д. Трампа, стало ослабление американских позиций за рубежом.

Серьезной ошибкой также признаны многолетние попытки интегрировать соперников Соединенных Штатов (РФ, КНР) в прозападные процессы международного сотрудничества для снижения уровня конфронтации. В связи с этим делается вывод о необходимости дальнейшего поддержания диалога с Москвой и Пекином в сферах, представляющих взаимный интерес, исключительно с позиции силы.

3. Союзникам и партнерам Вашингтона отводится роль «вспомогательных инструментов», их потенциал планируется задействовать в собственных интересах для снижения уровня финансовой и иной нагрузки на США.

Военная мощь считается базовым компонентом лидерства Соединенных Штатов. В трактовке Белого дома именно опора на силовую составляющую позволит активно использовать дипломатические рычаги и обеспечивать условия для расширения внешней торговли и освоения региональных рынков. Подчеркивается, что снижение динамики поддержания требуемого уровня военного превосходства приводит к увеличению разрыва между планами Вашингтона по сохранению глобального доминирования и возможностями их практической реализации.

Признано необходимым поэтапно увеличивать расходы на оборону, оптимизировать организационно-штатную структуру национальных вооруженных сил, наращивать их возможности по ведению многосферных военных действий, прежде всего в кибернетическом и космическом пространствах. По сути, речь идет о целевой установке на подготовку американских ВС к военной конфронтации с соперниками, обладающими сопоставимым с Соединенными Штатами потенциалом.

Эксплуатируя традиционный тезис о «безальтернативности» глобального американского доминирования, администрация США обосновывает необходимость увеличения финансирования НИОКР в интересах создания новых средств вооруженной борьбы и разведки, наращивания масштабов военного присутствия за рубежом, усиления давления на другие государства с целью принятия устраивающих Вашингтон решений.

1.1.2. Стратегия национальной обороны

«Стратегия национальной обороны США» конкретизирует положения «Стратегии национальной безопасности» и на основании анализа военно-политической обстановки в мире, оценки угроз интересам Соединенным Штатам определяет цель, сферы ответственности, общие задачи и основные направления деятельности военного ведомства и американских вооруженных сил на ближайшую перспективу.

Документ разрабатывается министерством обороны США, утверждается главой Пентагона и должен представляться каждые четыре года как составная часть «Стратегии развития вооруженных сил» (по американской терминологии – «Всесторонний обзор состояния и перспектив развития ВС», далее – Обзор). На практике это требование соблюдалось лишь в 1997 и 2001 годах. В вариантах 2006, 2010 и 2014 годов[2] «Стратегия национальной обороны» отсутствовала. При этом в 2005 и 2008 годах она издавалась в качестве отдельных документов. Затем не выпускалась в течение 10 лет. Действующая редакция утверждена 19 января 2018 года.

Документ конкретизирует ранее утвержденную Д. Трампом «Стратегию национальной безопасности» и определяет цель, сферы ответственности, общие задачи и основные направления деятельности американского военного ведомства и национальных вооруженных сил на ближнесрочную (до 5 лет) перспективу.

Руководство Пентагона в качестве главной угрозы безопасности страны рассматривает процесс формирования многополярной системы мироустройства, в которой Вашингтону отводится роль только одного из ее «полюсов», а не безусловного лидера.

По мнению авторов стратегии, недооценка серьезности данной тенденции привела к утрате абсолютного превосходства ВС США, а также к снижению американского влияния в мире. Утверждается, что это позволило основным геополитическим соперникам Соединенных Штатов – России и Китаю – практически беспрепятственно реализовывать собственные национальные интересы в различных регионах, публично опровергая тезис об «исключительности Америки».

В Белом доме считают ошибочным проводившийся прежней администрацией Соединенных Штатов курс в сфере национальной безопасности, поскольку результаты деятельности президента Б. Обамы «законсервировали» ситуацию в состоянии неустойчивого равновесия и повышенного риска в надежде, что потенциальный противник не решится развязать вооруженный конфликт. К принципиальным просчетам также отнесены сокращение расходов на оборону и штатной численности ВС США.

Руководство Пентагона декларирует, что не устраивающие Белый дом тенденции в мировой политике и экономике могут быть скорректированы за счет восстановления «стратегической состоятельности» с опорой на возросшую военную мощь, якобы обеспечивающую способность Соединенных Штатов решать любые мировые проблемы, причем исключительно в свою пользу.

Администрация Д. Трампа официально закрепила за Россией и Китаем роль «основных геополитических соперников» (по сути – главных противников) США.

В стратегии делается вывод о неполном соответствии состояния американских вооруженных сил условиям динамично меняющейся обстановки как в мире, так и в отдельных регионах, их недостаточной готовности эффективно реагировать на нетрадиционные либо асимметричные действия конкурентов, «стран-изгоев» и негосударственных субъектов.

Вашингтон намерен ликвидировать последствия допущенных ранее просчетов в отношении устаревающего ядерного оружейного комплекса и привести его возможности в соответствие с прогнозируемыми потребностями с особым акцентом на модернизацию существующих ядерных средств и систем боевого управления стратегическими наступательными силами, а также на подготовку высококвалифицированных кадров.

Пентагон также сконцентрирует усилия на совершенствовании обычных вооружений, развертывании глобальной системы ПРО, развитии научно-производственной базы ВПК и внедрении инновационных технологий. Планируется адаптировать к современным реалиям системы административного управления, организации приобретения ВВТ и материально-технических средств, добиться поэтапного увеличения объемов бюджетных ассигнований.

Одним из приоритетных направлений финансирования станет программа создания наземных, воздушных, морских и космических сил, которые смогут обеспечить развертывание войск и удержание районов, сохраняя боеспособность во всех сферах в условиях активного воздействия со стороны противника.

Американское военное ведомство, оценивая разрушительный характер кибератак, считает допустимым непропорциональный ответ на враждебное проникновение в государственные и ведомственные информационно-коммуникационные сети.

Планируется постепенно отказаться от концентрации крупных незащищенных объектов в пользу более компактных рассредоточенных и хорошо обороняемых баз.

Поставлена задача повысить боеготовность и техническую оснащенность ВС США до уровня, позволяющего одержать гарантированную победу в крупном вооруженном конфликте с сопоставимым по силе противником при одновременном сдерживании еще одного потенциального агрессора, сохраняя способность к эффективному проведению контртеррористических операций за рубежом.

Важное значение также придается наращиванию военного и военно-технического потенциала НАТО с акцентом на синхронизацию коалиционных и национальных мер, направленных на рациональное распределение ресурсов, финансового вклада и степени индивидуальной ответственности государств – членов альянса при выполнении союзнических обязательств.

Отвечающая интересам Вашингтона модель построения международных отношений предусматривает разделение всех стран мира на две неравные группы. Первая – доминирующая – должна состоять из американских союзников и партнеров, добровольно согласившихся на роль «инструмента» в реализации курса Соединенных Штатов в обмен на гарантии безопасности.

Вторая включает небольшое число государств, пытающихся конкурировать с США в глобальном или региональном масштабах, либо выражающих несогласие с диктатом Вашингтона. Для нейтрализации исходящих от них «угроз и вызовов» планируется задействовать все имеющиеся силы и средства, в том числе военные.

Администрация Д. Трампа намерена активно эксплуатировать тезис о необходимости поддержания абсолютного мирового лидерства Соединенных Штатов любой ценой. Это объективно недостижимая цель, однако она крайне востребована как политической элитой США, так и значительной частью американского населения, что «работает» на укрепление имиджа президента.

Практическая реализация Пентагоном обновленной «Стратегии национальной обороны» приведет к активизации попыток Вашингтона «компенсировать» свою неспособность сохранять контроль над ключевыми международными процессами за счет преимущественного использования инструментов силового воздействия и, как следствие, будет способствовать росту кризисного потенциала в системе современного мироустройства.

1.1.3. Национальная военная стратегия

Действующая «Национальная военная стратегия США» (далее – Стратегия) разработана комитетом начальников штабов совместно с объединенными командованиями вооруженных сил США и опубликована 1 июля 2015 года.

Она является одним из основополагающих документов в системе стратегического планирования министерства обороны США, определяет текущие и долгосрочные цели и задачи американских ВС.

В соответствии с документом к основным источникам нестабильности военно-политической обстановки в мире американское военное руководство относит деятельность России, Ирана, КНДР и Китая, а также экстремистские организации во главе с «Аль-Каидой» и ИГИЛ, международную преступность, незаконную торговлю оружием и расширение масштабов коррупции. Политика Российской Федерации на международной арене, в первую очередь в отношении Украины, характеризуется как «ревизионистская». Действия российских ВС в Крыму считаются «агрессией», которая «подрывает региональную стабильность и ведет к нарушению положений ряда международных правовых актов», участником которых Россия является[3].

В Стратегии особо отмечается, что, учитывая складывающуюся глобальную военно-политическую обстановку, американские вооруженные силы должны уделять больше внимания вопросам подготовки к возможному военному конфликту с регулярными ВС враждебных государств. По мнению Пентагона, в настоящее время вероятность втягивания США в войну с сильными в военном отношении странами возрастает, однако в целом остается низкой. Реальную угрозу для безопасности Соединенных Штатов представляют экстремистские организации.

Для сохранения лидирующего положения в военной сфере и обеспечения защиты интересов США за рубежом в качестве основных целей деятельности национальных вооруженных сил определены: сдерживание и разгром противника; срыв планов, ослабление и уничтожение экстремистских организаций; укрепление союзнических и партнерских связей.

Согласно положениям документа, стратегически важными шагами Пентагона по сдерживанию «агрессивной» политики России в отношении граничащих с ней государств являются усиление Североатлантического союза и активизация деятельности США в интересах поддержки членов этой организации, а также реализации «Плана действий по повышению боеготовности ОВС НАТО».

Стратегией определено, что вооруженным силам США в мирное время следует находиться в готовности к одновременному проведению операций по защите национальной территории, нескольких контртеррористических операций, действий по сдерживанию агрессоров и оказанию поддержки союзникам на основе передового военного присутствия. В военное время они должны быть способны нанести поражение противнику в ходе крупномасштабной военной кампании в одном регионе и при этом иметь возможность сдерживать потенциального агрессора в другом районе мира.

Для достижения указанных целей вооруженные силы США должны быть готовы к решению следующих 12 основных задач: обеспечение ядерного сдерживания; защита национальной территории; разгром противника; глобальное военное присутствие; борьба с терроризмом; противодействие распространению оружия массового поражения; принуждение противника к отказу от своих целей; оперативное реагирование на кризисы и проведение ограниченных по масштабу боевых операций; осуществление мероприятий военного сотрудничества и содействия безопасности; участие в противоповстанческих операциях и действиях по стабилизации обстановки; оказание поддержки гражданским властям; проведение гуманитарных и других операций.

В Стратегии в качестве основного направления развития американских вооруженных сил обозначено достижение технологического отрыва Соединенных Штатов в военной области от вероятных противников, в первую очередь от России и Китая, путем активного внедрения инновационных методов в областях управления вооруженными силами, принятия решений и повышения боевых возможностей войск (сил).

Кроме того, в документе приведена классификация военных конфликтов, которые сведены в три группы: межгосударственные войны, «гибридные» военные конфликты, боевые действия негосударственных вооруженных формирований. Характерно, что примером успешных «гибридных» военных операций названы действия Вооруженных Сил Российской Федерации в Крыму и террористической организации ИГИЛ в Ираке и Сирии.

1.1.4. Национальная киберстратегия США

В сентябре 2018 года президент США Д. Трамп утвердил новый концептуальный документ – «Национальную киберстратегию». В нем отражены взгляды американской администрации на вызовы и угрозы в цифровой сфере, обеспечение безопасности информационной инфраструктуры и организацию сдерживания противника в компьютерных сетях, всестороннюю защиту интересов страны, а также порядок решения общенациональных и ведомственных задач в киберпространстве.

В документе отмечается, что масштабы деструктивной сетевой деятельности в последние годы резко возросли. Киберпространство превратилось в «среду стратегического межгосударственного соперничества», где основные угрозы исходят от России и Китая, которые обладают «киберпотенциалом», сопоставимым с американским. При этом подходы, ранее применявшиеся к их сдерживанию и защите национальных информационных систем, фактически признаются малоэффективными.

Для повышения кибербезопасности Соединенных Штатов предусматривается задействовать федеральные министерства и ведомства, частный сектор, гражданское общество, а также союзников и партнеров. Основное внимание намечено уделить защите информационных ресурсов, развитию безопасной «цифровой экономики», стимулированию инноваций, наращиванию возможностей по пресечению враждебной киберактивности, а также внешнеполитическим мероприятиям по обеспечению «ответственного поведения» третьих стран в киберпространстве.

«Стратегия» предполагает обеспечение технического превосходства США и организацию эффективных административных действий, область применения которых должна затрагивать и частный сектор. Кроме того, Вашингтон признает, что исключительно технократический подход к противодействию современным информационным угрозам недостаточен, а для эффективного сдерживания вредоносной активности и предупреждения дальнейшей эскалации напряженности в киберпространстве Соединенные Штаты должны иметь возможность выбора законодательно закрепленных вариантов реагирования.

«Национальная киберстратегия» разработана с учетом положений «Стратегии национальной безопасности» 2017 года и, по мнению президента США Д. Трампа, является «первым за 15 лет документом, четко формулирующим направления деятельности американских министерств и ведомств в отношении сетевой среды».

В качестве основных задач определены:

– защита государства за счет обеспечения безопасности информационных сетей, систем и данных;

– содействие процветанию Соединенных Штатов путем повышения безопасности и развития цифровой экономики, а также стимулирования американских инноваций;

– сохранение мира посредством наращивания возможностей США по сдерживанию субъектов, использующих киберсредства в деструктивных целях и, в случае необходимости, оказанию на них воздействия (совместно с союзниками и партнерами);

– повышение международного влияния Вашингтона для продвижения основополагающих принципов открытого, совместимого, надежного и безопасного Интернета.

Достижение целей Стратегии рассматривается возможным после реализации следующих мероприятий:

– организация эффективной борьбы с киберуязвимостями посредством их непрерывного поиска и обнаружения, защиты систем, сетей и данных, а также своевременного вскрытия кибератак, обеспечения устойчивости к ним, реагирования на вредоносные действия и оперативного восстановления работоспособности информационной инфраструктуры;

– предотвращение или снижение количества подрывных или дестабилизирующих мероприятий в сетевой среде, направленных против интересов Соединенных Штатов;

– сдерживание активности, противоречащей ответственному поведению в киберпространстве, путем создания условий, при которых ответные меры (с использованием как кибернетических, так и других средств) будут для «нарушителей» неприемлемы;

– использование Соединенными Штатами своего киберпотенциала для решения задач национальной безопасности.

1.1.5. Национальная стратегия по борьбе с терроризмом

Действующий вариант Стратегии представлен Д. Трампом американскому конгрессу в октябре 2018 года. Периодичность подготовки данного документа законодательно не определена. Первая редакция «Национальной стратегии США по борьбе с терроризмом» была разработана в 2003 году, предыдущая (третья) – в 2011 году.

Деятельность террористических группировок, как считают в Вашингтоне, будет все в большей степени характеризоваться широким использованием современных технических достижений и глобальных информационных ресурсов, совершенствованием пропаганды и агитации, а также задействованием новых форм организации экстремистов, методов вербовки пособников, проведения диверсий и акций устрашения.

Особый акцент сделан на «силовую составляющую» борьбы США, их союзников и партнеров с террористами, которая должна иметь непрерывный, многосферный, всеобъемлющий и гибкий характер. В качестве важного дополнения рассматриваются комплексные меры по дискредитации идеологии насильственного экстремизма, а также по снижению уровня популярности идей радикального ислама, в том числе в мусульманских странах.

По оценке Белого дома, несмотря на ущерб, нанесенный группировкам ИГИЛ и «Аль-Каида» в ходе военных и специальных операций на Ближнем Востоке и в Северной Африке, они частично сохранили свой боевой потенциал за счет перераспределения сил и средств, совершенствования системы управления и материально-технического обеспечения, адаптации тактики действий к конкретным условиям обстановки.

Значимой остается проблема расширения географии потенциальных терактов против объектов и граждан США за рубежом. При этом Иран прямо обвиняется в оказании поддержки террористам для реализации собственных региональных интересов.

Администрация Д. Трампа также обращает внимание на проблему иностранных террористов-боевиков, поскольку прошедшие идеологическую обработку и получившие опыт боевых и диверсионных действий граждане различных, в том числе западных, стран являются потенциальными организаторами или исполнителями терактов на территории Соединенных Штатов и государств Европы.

Согласно американским взглядам, особую актуальность приобретает угроза появления в США и других немусульманских странах большого числа «местных» террористов-одиночек, разделяющих идеи исламского джихада. Прогнозируется, что задача их заблаговременной нейтрализации является наиболее сложной для спецслужб и правоохранительных органов.

«Национальной стратегией США по борьбе с терроризмом» определены следующие приоритетные направления деятельности в контртеррористической сфере:

– выявление и ликвидация источников террористической угрозы;

– физическое уничтожение влиятельных полевых командиров и боевиков радикальных группировок;

– защита объектов инфраструктуры США, повышение готовности служб экстренного реагирования и населения к действиям в чрезвычайных условиях;

– противодействие пропаганде насильственного экстремизма и вербовке террористами новых сторонников;

– привлечение к ответственности пособников террористов, а также руководителей государств – спонсоров международного терроризма;

– модернизация материально-технической базы органов безопасности и правоохранительных структур с учетом современных угроз и условий обстановки, содействие росту антитеррористического потенциала зарубежных партнеров Соединенных Штатов.

Подчеркивается необходимость совершенствования национальной законодательной базы в целях выработки юридических норм, обеспечивающих легитимизацию задержания, допросов, а также изоляции угрожающих безопасности США лиц в специальных тюрьмах.

Обновленная контртеррористическая стратегия Соединенных Штатов имеет долговременный характер и создает основу для реализации Вашингтоном политики как силового, так и идеологического подавления терроризма.

1.1.6. Национальная разведывательная стратегия

Глава американского разведсообщества[4] Д. Коутс 22 января 2019 года представил руководству страны новую редакцию «Национальной разведывательной стратегии США». Данный концептуальный документ ориентирован на приоритетную реализацию провозглашенного Белым домом ключевого принципа «Америка прежде всего» и определяет основные направления работы спецслужб Соединенных Штатов с учетом изменений международной обстановки, возникновения новых вызовов и угроз безопасности, развития инновационных технологий.

Периодичность издания документа законодательно не определена. Предыдущий вариант был опубликован в 2014 году.

В качестве основных геополитических соперников Вашингтона определены Россия и Китай, на региональном уровне – Иран и КНДР. При этом подчеркивается, что действия Российской Федерации по укреплению своих позиций в мире вступают в противоречие с устремлениями администрации Д. Трампа.

Вызовы Соединенным Штатам со стороны КНР увязываются в первую очередь с продвижением Пекином масштабных планов наращивания мощи вооруженных сил и усиления влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Особого внимания со стороны органов американской разведки, по мнению авторов документа, требуют также ядерные и ракетные программы Тегерана и Пхеньяна.

Приоритетные усилия разведсообщества Соединенных Штатов предполагается сосредоточить на пресечении враждебной деятельности против США и их союзников в кибернетическом и космическом пространствах, на борьбе с международным терроризмом и идеологией насильственного экстремизма, нелегальным распространением оружия массового поражения и передовых технологий военного и двойного назначения, а также на нейтрализации негативных последствий процесса глобализации в политической и экономической сфере.

В новом документе задачи спецслужб разделены на две основные категории – базовые и прикладные.

К базовым отнесены следующие задачи.

1. Наращивание возможностей стратегической разведки. Предполагается путем активизации деятельности по добыванию, обобщению и анализу сведений, раскрывающих возможности, планы и конкретные действия зарубежных стран и негосударственных субъектов, способные представлять прямую либо косвенную угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов.

2. Обеспечение руководства страны информацией упреждающего характера. Предусматривает прежде всего качественную подготовку комплексных оценок текущего состояния и перспектив развития обстановки в ключевых регионах и государствах мира. При этом важное значение придается совершенствованию механизмов оперативного взаимодействия между аналитическими органами структурных компонентов разведсообщества.

3. Разведывательное сопровождение повседневной деятельности федеральных структур. Заключается в непрерывном оказании информационной поддержки высшим органам государственного управления, министерствам и ведомствам страны при выработке важнейших решений в сфере внутренней и внешней политики, проведении военных, контртеррористических, специальных и иных операций за рубежом.

Прикладными являются следующие задачи.

1. Нейтрализация угроз в кибернетическом пространстве путем выявления, предупреждения или пресечения враждебной активности противника, подготовки и реализации превентивных либо ответных мер, разработки рекомендаций по повышению уровня защищенности информационно-телекоммуникационных систем.

2. Борьба с международным терроризмом, пропагандой радикальной идеологии, своевременное вскрытие новых форм и методов проведения терактов, ликвидация укрытий боевиков, каналов их вербовки, финансирования и материально-технического обеспечения, нейтрализация растущей активности в США «местных» экстремистов.

3. Противодействие распространению оружия массового поражения, технологий его производства и средств доставки, недопущение получения террористическими, криминальными группировками и иными негосударственными субъектами доступа к ОМП и его отдельным компонентам, материалам, соответствующей документации.

4. Контрразведывательная деятельность внутри страны и за ее пределами для защиты от традиционных и новых угроз со стороны иностранных разведок, борьбы с промышленным шпионажем и предотвращения несанкционированной утечки закрытых сведений, способной нанести критический ущерб интересам национальной и экономической безопасности государства.

Основными направлениями инновационного развития органов американской разведки определены внедрение новых форм и методов аналитической и оперативной работы, современных технологий, механизмов принятия и реализации решений на всех уровнях управления. В документе сделан акцент на приоритетности решения задачи по эффективному отбору, подготовке и расстановке квалифицированных кадров.

1.1.7. Ядерная стратегия

В докладе министерства обороны США «Обзор состояния и перспектив развития ядерных сил» («Ядерная стратегия США») отражаются взгляды военного и политического руководства Соединенных Штатов на строительство, принципы применения ядерных сил и их роль в обеспечении национальной безопасности. Документ разрабатывается Пентагоном во взаимодействии с министерством энергетики по мере необходимости. Действующий вариант подготовлен в феврале 2018 года.

По сравнению с предыдущим докладом, утвержденным Б. Обамой в 2010 году, новая редакция имеет явно выраженную антироссийскую направленность. В тексте неоднократно упоминаются «агрессивные устремления» России, которая якобы нарушает международные соглашения в области контроля над вооружениями. Утверждается также, что США полностью выполнили свои обязательства по Договору о стратегических наступательных вооружениях (установленных на 5 февраля 2018 г.), но из-за действий российского руководства Вашингтон не может продолжить снижение роли ядерного оружия в поддержании национальной безопасности, поскольку Москва не соглашается обсуждать вопрос о нестратегических ядерных вооружениях.

Изменена приоритетность наиболее значимых ядерных угроз для США и их союзников. В отличие от стратегии Б. Обамы, считавшей важнейшей проблемой ядерный терроризм, новый документ ставит на первое место Россию, затем КНР, КНДР и Иран. Подчеркивается, что особую опасность представляет неготовность Пентагона дать адекватный ответ в ситуации, когда Россия применит тактическое ядерное оружие в локальном или региональном вооруженном конфликте.

В связи с этим заявлено о необходимости восстановить баланс в нестратегических вооружениях, для чего создать крылатые ракеты морского базирования, а также ядерные боеприпасы малой мощности, которыми «в ограниченном количестве» планируется оснащать баллистические ракеты подводных лодок «Трайдент-2».

В части, касающейся стратегических наступательных сил США, «Обзор» не содержит каких-либо принципиальных новшеств. В документе подтверждены планы Пентагона по замене, начиная с 2029 года, межконтинентальных баллистических ракет «Минитмэн-3», созданию к середине 2020-х годов стратегического бомбардировщика нового поколения В-21 «Райдер» и принятию в 2031 году на вооружение первой ПЛАРБ типа «Колумбия».

1.1.8. Стратегия противоракетной обороны

Президент США Д. Трамп 17 января 2019 года в Пентагоне официально представил «Стратегию противоракетной обороны» («Обзор противоракетной обороны»). Обновленный документ разработан в соответствии с указанием главы государства и содержит описание ракетных угроз, скорректированный подход министерства обороны к дальнейшему строительству противоракетной обороны и взгляды на международное сотрудничество в данной области.

В отличие от предыдущего документа 2010 года, в котором освещался только вопрос борьбы с баллистическими целями, в новой стратегии затрагивается также тематика противодействия крылатым ракетам различных типов базирования и гиперзвуковым боевым частям.

При этом в качестве основной угрозы Соединенным Штатам в настоящее время и в ближайшей перспективе названа возможность нанесения ракетных ударов «государствами-изгоями», такими как КНДР и Иран. Вместе с тем отмечается, что Россия и Китай расширяют возможности существующих ракетных систем и разрабатывают новые виды вооружений, включая гиперзвуковые средства и усовершенствованные крылатые ракеты. По мнению авторов документа, это негативно сказывается на стратегической стабильности.

В интересах реагирования на данную угрозу министерство обороны США намерено применять всесторонний подход, заключающийся в комплексном использовании мероприятий сдерживания, активной и пассивной противоракетной обороны, а также уничтожении ракет противника в позиционных районах и пунктах базирования.

В отношении России и Китая американская администрация продолжит опираться на ядерное сдерживание (в самом широком понимании сдерживания).

Для совершенствования защиты континентальной части США от ракетных ударов со стороны «стран-изгоев» планируется до конца 2023 года нарастить количество противоракет ГБИ с 44 до 64 единиц, усовершенствовать их ступень перехвата и ввести в строй дополнительные стационарные радиолокационные станции на Аляске и в Тихом океане.

При этом решение вопроса защиты Северной Америки от крылатых ракет возложено на объединенное (коалиционное) американо-канадское командование воздушно-космической обороны Североамериканского континента (НОРАД). В настоящее время специалисты командования НОРАД и ВВС США приступили к проработке новых подходов к обнаружению, сопровождению и уничтожению перспективных крылатых ракет, в том числе предусматривающих модернизацию самолетов дальнего радиолокационного обнаружения.

С целью защиты группировок войск США в передовых зонах, а также американских союзников и партнеров предполагается создание интегрированных эшелонированных систем ПВО/ПРО на театре военных действий, наращивание количества огневых противоракетных средств и повышение их эффективности и мобильности для обеспечения возможности быстрой передислокации.

В числе передовых концепций, отработке которых будет уделено особое внимание, названы развитие сети информационно-разведывательных средств ПРО космического базирования и обеспечение перехвата ракет противника на разгонном участке траектории полета.

Перехват ракет на разгонном участке траектории полета предполагается реализовать как за счет разрабатываемых комплексов лазерного оружия, устанавливаемых на беспилотных летательных аппаратах, так и путем применения модернизированных ракет «воздух-воздух» с истребителей. Кроме того, с этой же целью Пентагон намерен изучить возможность размещения огневых систем ПРО в космосе.

В соответствии с представленным документом основной целью взаимодействия Вашингтона с союзниками является обеспечение защиты их национальной территории от ракетных ударов. В рамках решения данной задачи предусматривается продажа им средств ПРО производства Соединенных Штатов, оказание помощи в модернизации систем оружия и их сопряжение с американскими комплексами.

1.1.9. Стратегия действий министерства обороны в информационном пространстве

В доктринальном документе Пентагона «Стратегия действий министерства обороны в информационном пространстве», опубликованном в 2016 году, определены цель проведения информационных операций и условия ее достижения, раскрываются основные принципы деятельности американского военного ведомства для обеспечения превосходства в информационном пространстве, рассмотрены вопросы подготовки руководящих документов, проведения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) и организации подготовки кадров.

В Вашингтоне считают, что эффективное решение задач в информационном пространстве способствует ускорению экономического развития государства, получению преимуществ в дипломатической и военной областях.

В соответствии со стратегией целью оказания информационного воздействия на противника является принуждение его к принятию выгодных для Соединенных Штатов решений, а также получение превосходства в ходе ведения боевых операций различного масштаба и интенсивности.

В качестве основных условий достижения этой цели определены:

– повышение возможностей министерства обороны по наблюдению, анализу, визуализации и оценке обстановки в информационном пространстве, прогнозированию ее развития и доведению данных до заинтересованных структур;

– формирование соответствующей нормативно-правовой базы с разработкой уставов, наставлений и инструкций;

– обучение профессиональных кадров, выделение на эти цели необходимых сил и средств и поддержание их в боеготовом состоянии;

– организация сотрудничества с другими государственными структурами;

– обеспечение легитимности действий американских войск (сил) и их союзников с одновременной дискредитацией потенциального противника при проведении информационно-психологических мероприятий и широкомасштабных кампаний по дезинформации.

В ближнесрочной перспективе предполагается проанализировать деятельность американских войск (сил) в информационном пространстве, разработать новые руководящие документы и внести изменения в программы профессиональной подготовки. В среднесрочной перспективе – принять меры по реализации положений новых руководящих документов и программ создания перспективных информационных технологий. В долгосрочной перспективе намечено приступить к проведению на регулярной основе скоординированных и согласованных с другими ведомствами информационных операций.

Применение ВС США в информационном пространстве планируется осуществлять, руководствуясь следующими принципами:

– наличие санкции высшего командования на всех этапах военной кампании (операции);

– непрерывное и качественное разведывательное обеспечение;

– организация взаимодействия американских войск (сил) с федеральными министерствами, ведомствами и союзниками;

– оптимальное распределение сил и средств в соответствии с приоритетностью задач;

– обеспечение легитимности всех проводимых мероприятий.

В рамках совершенствования форм и способов информационного воздействия на противника Пентагон намерен приступить к реализации ряда НИОКР, результатом которых должно стать повышение эффективности решения задач за счет создания соответствующих средств анализа, визуализации и прогнозирования обстановки. Кроме того, предполагается разработать методику оценки влияния мероприятий, проводимых в информационном пространстве, на ход вооруженного противоборства.

Особое значение в документе придается решению кадрового вопроса. В соответствии с положениями новой американской стратегии на начальников штабов видов вооруженных сил возложена ответственность за определение численности и состава войск (сил), задействуемых в информационных операциях, включая комплектование, дополнительный набор и принятие мер по привлечению высококвалифицированных специалистов. При этом отмечается важность подготовки руководящих кадров, способных планировать мероприятия и грамотно организовать действия подчиненных.

1.1.10. Киберстратегия министерства обороны

«Киберстратегия министерства обороны» 2018 года представляет взгляды Пентагона на противодействие киберугрозам с учетом основных положений «Стратегии национальной безопасности» и «Стратегии национальной обороны», а также отменяет действие «Киберстратегии министерства обороны» 2015 года. В ней раскрываются подходы к обеспечению национальной безопасности в цифровой среде, планированию и организации наступательных и оборонительный киберопераций, организации сдерживания противников в компьютерных сетях и противодействию киберугрозам.

В документе подчеркивается, что свобода и безопасность Соединенных Штатов зависят от открытого и надежного доступа к информационным ресурсам. Современные компьютерные и сетевые технологии укрепляют превосходство вооруженных сил Соединенных Штатов, обеспечивая преимущество в информационной сфере, возможность огневого поражения объектов на большой дальности и задействование глобальной системы управления.

По взглядам руководства военного ведомства, США вовлечены в длительное стратегическое соперничество с Россией и Китаем, которые расширили сферы соперничества путем непрерывного ведения кампаний в киберпространстве. Данный факт является долгосрочным стратегическим риском для Соединенных Штатов, их союзников и партнеров. При этом подчеркивается, что растущая зависимость Соединенных Штатов от сетевых технологий является срочным и неприемлемым риском для национальной безопасности.

В интересах сохранения военного превосходства США и защиты американских интересов основное внимание Пентагон намерен сосредоточить на противодействии государствам, которые могут представлять стратегическую угрозу процветанию и безопасности Соединенных Штатов.

Американским вооруженным силам вменяется в обязанность защита передовых рубежей киберпространства[5] для блокирования или нарушения функционирования самих источников вредоносной деятельности, в том числе осуществляемой ниже порога развязывания вооруженного конфликта. Планируется повысить безопасность и устойчивость информационных систем и сетей, а также тесно взаимодействовать с межведомственными, международными партнерами и промышленностью для продвижения общих интересов.

Намечено подготовить киберсилы к совместным действиям с войсками, решающими задачи во всех операционных средах (на суше, море, в воздухе и космическом пространстве), в интересах вскрытия уязвимых мест противника, нивелирования его боевых возможностей и повышения эффективности ВС США. При этом Пентагон намерен задействовать наступательные киберсредства и внедрять перспективные концепции, позволяющие проводить кибероперации на всех этапах конфликта.

Ключевыми задачами министерства обороны в киберпространстве являются:

– обеспечение гарантированного решения вооруженными силами поставленных задач в условиях противоборства в киберпространстве;

– повышение боевых возможностей ВС США и усиление военного превосходства Соединенных Штатов за счет ведения киберопераций;

– защита национальной критической инфраструктуры от вредоносной деятельности, которая может послужить причиной возникновения существенного киберинцидента;

– обеспечение кибербезопасности систем и баз данных министерства обороны, а также информации военного ведомства, размещенной в сетях сторонних организации;

– расширение сотрудничества Пентагона с федеральными министерствами и ведомствами, промышленным сектором и международными партнерами.

1.1.11. Стратегия объединенного киберкомандования вооруженных сил

Документ разработан с учетом положений национальной оборонной стратегии Соединенных Штатов 2018 года и представляет взгляды руководства объединенного киберкомандования (ОКК) и Пентагона на ведение боевых действий в сетевой среде. Он определяет цель, ключевые задачи командования, пути их решения и необходимые для этого ресурсы.

В стратегии раскрываются основные вызовы США в киберпространстве, рассматриваются вопросы национальной политики в области реагирования на сетевые угрозы, нормативно-правового регулирования применения киберсил, профилактики рисков и совершенствования существующей системы обеспечения безопасности информационной инфраструктуры вооруженных сил и государства в целом.

В американском военном ведомстве признают, что достижение превосходства в физических средах во многом зависит от доминирования в кибернетическом пространстве, которого Соединенные Штаты рискуют лишиться. Противники непрерывно ведут противоборство с США, не переходя черту, определяющую развязывание вооруженного конфликта. В документе отмечается, что за последнее десятилетие киберпространство претерпело значительные изменения. Результатом распространения информационных технологий и средств коммуникации стало появление новых методов информационно-технического воздействия на противника, которое может приносить стратегически значимые результаты.

В соответствии со стратегией отдельные государства имеют «примерно равный» с Соединенными Штатами киберпотенциал и достаточно ресурсов для организации полномасштабных сетевых кампаний. Россия, Китай, Иран и КНДР активно финансируют военные проекты, направленные на «снижение конкурентного преимущества» американских вооруженных сил в киберпространстве.

Документ демонстрирует решимость руководства ОКК значительно повысить активность киберсил в сетевом пространстве и решать поставленные задачи, не переходя к открытому вооруженному противостоянию. Доминирование в информационных сетях планируется обеспечить за счет реализации подхода «непрерывности действий». Он предполагает захват и удержание инициативы путем сковывания противника и навязывания ему соперничества во всех сегментах глобального киберпространства.

На ОКК возлагается ответственность за выполнение ряда долгосрочных задач, направленных на поддержание стратегического превосходства в киберпространстве и убеждение противника в «бесперспективности конфронтации с Соединенными Штатами». К ним относятся:

– оперативное освоение и внедрение инноваций в сфере информационных технологий;

– внесение актуальных изменений в планы строительства, развития, финансирования, подготовки киберсил и повышения их боеготовности;

– совершенствование нормативной правовой базы применения сил и средств в сетевом пространстве, оптимизация процессов принятия соответствующих решений;

– организация поддержки американских войск на передовых ТВД и содействие операциям в физических средах;

– создание условий для решения задач информационного противоборства;

– расширение, углубление и активное использование межправительственного и международного партнерства.

Отдельное внимание планируется уделить повышению устойчивости американских федеральных и коммерческих информационных систем. Это позволит киберсилам сосредоточиться на активной обороне военной и государственной сетевой инфраструктуры (за пределами обороняемых сетей в условиях постоянного «контакта» с противником).

1.2 Виды (типы) и классификация войн

Сообразно с изменениями в военных стратегиях, как следствие изменений в международной, военно-политической и военно-стратегической обстановке, изменялись и взгляды руководства США на вероятные в ближайшем и недалеком будущем варианты возможных войн и военных конфликтов. Многолетний анализ официальных (и не только) взглядов (и планов) правящей элиты США (независимо от партийной принадлежности президента), намерений и планов участия в возможной войне выявляет исключительно постоянный наступательный (со стороны США), а не оборонительный (как преподносится западной пропагандой) характер военных действий.

В разное время, рассчитанные на упрощенное понимание, на малопосвященного человека (и не только), в официальных документах (президента, конгресса, министра обороны, председателя комитета начальника штабов (КНШ)) фигурировали понятия «две с половиной войны» (две большие, одна малая), «полторы войны» (одна большая и одна малая), «две малые войны» и т. п. Из одного только прочтения этих американских понятий безоговорочно следует, например: «две большие войны» в удаленных от Северной Америки регионах (одна в Европе, другая, скажем, в Азии) только пришельцы из внеземных цивилизаций, видимо, могли бы считать оборонительными для Соединенных Штатов.

Самые последние официально провозглашаемые руководством США взгляды на возможный характер войн сводятся к нескольким пунктам.

В соответствии с руководящими документами ВС США война рассматривается как вооруженная борьба или конфронтация между организованными группами внутри государства или между государствами для достижения определенных политических или военных целей. Война по масштабу может быть всеобщей или ограниченной рамками театра войны и театра военных действий. Всеобщая (глобальная) война – это война между крупными державами, от исхода которой зависит их существование. Всеобщая война предполагает использование всех имеющихся ресурсов и средств государств-участников.

Ограниченная война (война на ТВ, ТВД) – это война меньшего масштаба, как правило, между двумя странами. К этому виду войн относится широкий спектр кампаний и операций, проводимых США в различных регионах для защиты и продвижения своих национальных интересов.

Вплоть до начала 90-х годов прошлого века американские специалисты считали, что победоносная война должна состоять из трех этапов: срыв наступления противника (в соответствии с декларируемыми взглядами и особенностями военных учений), его изматывание при одновременном наращивании сил и, наконец, решительное контрнаступление. На первых двух этапах допускалась сдача значительной территории с целью выигрыша времени для создания мощной группировки, способной перейти в решительное контрнаступление. Его начало – переломный момент военной кампании. Фактор времени при этом не рассматривался как определяющий. Допускалось также, что интенсивность боевых действий может сохраняться примерно постоянной на всем протяжении войны.

Ныне в схему подхода руководства США к ведению военной кампании внесены коррективы. Так как противник может компенсировать свою военную слабость асимметричными действиями (применением оружия массового поражения (ОМП), развязыванием информационной войны, втягиванием войск США в боевые действия в городе, организацией террористических актов и т. п.), фактор времени (речь идет прежде всего о войне против слабых государств) становится определяющим – стратегическая инициатива должна быть перехвачена максимально быстро.

В соответствии с таким подходом начальный этап срыва наступления теперь рассматривается как решающая фаза конфликта, в ходе которой должен быть обеспечен немедленный перелом в войне. Противник сразу же получает решительный отпор, что не позволяет ему полностью реализовать свои боевые возможности. Это достигается за счет своевременного, непрерывного и массированного применения воздушных и космических сил.

Когда противник в значительной степени утратил инициативу и свободу действий, можно приступать к поиску путей разрешения конфликта. Предполагается, что в большинстве случаев политические цели будут достигнуты уже на этом этапе. В противном случае, как и в традиционном варианте, военные действия переходят в фазу наращивания сил и последующее контрнаступление.

В Соединенных Штатах все же исходят из того, что свои вооруженные силы им в первую очередь придется применять в различных локальных войнах. Действия американских ВС в них, по всей видимости, будут носить в основном карательный, демонстративный характер. Отличительная черта таких конфликтов – ограниченность применяемых сил и средств, а также отсутствие прямого физического контакта воюющих сторон.

Необходимо отметить, что военно-политическое руководство США в ходе боевых действий не исключает применения и ядерного оружия, если под угрозу будут поставлены жизненно важные интересы государства.

Американские эксперты отмечают, что в ближайшем будущем следует ожидать сохранения тенденции к повышению ядерного порога в возможных крупномасштабных войнах и снижению его в конфликтах меньшего масштаба. Ограниченно, «профилактически» ядерное оружие может применяться даже в отдельных военных акциях по предотвращению распространения ОМП и средств его доставки, а также для ударов по объектам международных террористических организаций.

1.3. Военные конфликты

В соответствии с подходами руководства ВС США наименования военных конфликтов могут быть сведены в три группы:

– межгосударственные конфликты;

– гибридные военные конфликты;

– конфликты с участием негосударственных вооруженных формирований.

В ходе межгосударственного конфликта задействуются крупные группировки вооруженных сил с применением современных средств вооруженной борьбы в целях нанесения гарантированного поражения противнику на различных территориях. Возможно использование противоборствующими сторонами ОМП, запрещенных видов оружия и боеприпасов, систем глобальных ударов, подводных платформ, кибернетических атак, противокосмических средств, а также других боевых возможностей.

В зависимости от масштаба межгосударственные конфликты подразделяются на глобальные (между ведущими государствами или коалициями государств мирового сообщества) и региональные (в пределах одного региона).

В ходе гибридного военного конфликта осуществляется комбинированное применение вооруженных сил и иррегулярных формирований для создания обстановки неопределенности, захвата инициативы и лишения противника возможностей маневра силами и средствами. Возможно использование как традиционных вооружений, так и асимметричных систем.

В ходе конфликта с участием негосударственных вооруженных формирований правительствами задействуются немногочисленные группы в целях организации подрывной деятельности и манипулирования населением. На фоне проведения активных мероприятий информационно-пропагандистской направленности возможно применение самодельных взрывных устройств, а также организация террористических актов.

По напряженности различаются конфликты высокой, средней и низкой интенсивности.

В конфликте высокой интенсивности все имеющиеся силы и средства используются против хорошо подготовленного в военном отношении противника, который обладает сопоставимым с США потенциалом.

Конфликт средней интенсивности подразумевает проведение операций, в которых войска (силы) применяются против незначительных сил хорошо подготовленного в военном отношении противника, обладающего высокой боеспособностью, но ограниченного в силах и средствах.

В конфликтах низкой интенсивности войска (силы) воздействуют на противника преимущественно своим присутствием. В то же время эти войска отличаются высокой готовностью к применению оружия для защиты себя, населения и объектов от внезапных действий противника, который, как правило, не располагает высокоэффективными системами оружия.

1.4. Концепции боевого применения вооруженных сил

1.4.1. Система концептуальных документов строительства и применения вооруженных сил США

Основные направления строительства, а также формы и способы применения вооруженных сил США изложены в соответствующих концепциях оперативно-стратегического и оперативного уровней.

Оперативно-стратегические концепции разрабатываются объединенным штабом комитета начальников штабов американских ВС на основании доктринальных документов США («Национальная военная стратегия», «Стратегия национальной обороны», «Всесторонний обзор состояния и перспектив развития вооруженных сил») и имеют межвидовой характер. Основными из них являются: «Единые силы – 2020», «Глобальный удар», «Доступ единых сил в районы проведения операций».

Оперативные концепции разрабатываются штабами видов ВС США на основе межвидовых концепций оперативно-стратегического уровня. Наиболее значимые из них – «Сухопутные войска в многосферных операциях – 2028», «Взгляды на применение ВВС до 2035 года», «Объединенная стратегия ВМС 21 века», «Концепция применения морской пехоты».

1.4.2. Основополагающая концепция совместных операций «Единые силы – 2020»

Основополагающая концепция «Единые силы – 2020», утверждена в сентябре 2012 года председателем комитета начальников штабов вооруженных сил США генералом М. Демпси.

Главной целью реализации данной концепции является придание американским вооруженным силам боевых возможностей, необходимых для обеспечения их превосходства над противником в военных конфликтах будущего.

В документе основными задачами ВС США на обозримую перспективу определены следующие:

– борьба с терроризмом и экстремизмом;

– сдерживание агрессии и разгром противника;

– обеспечение беспрепятственного развертывания и применения группировок американских войск (сил) на удаленных ТВД;

– борьба с распространением оружия массового поражения;

– создание условий для беспрепятственных действий в космическом и кибернетическом пространствах;

– обеспечение ядерного сдерживания;

– защита национальной территории и оказание помощи гражданским властям в чрезвычайных ситуациях;

– использование американского военного присутствия за рубежом в интересах поддержания стабильности;

– участие в противоповстанческих операциях и действиях по урегулированию кризисных ситуаций;

– проведение гуманитарных и поисково-спасательных операций.

В целях подготовки вооруженных сил США к выполнению данных задач разрабатываются перспективные планы их строительства. При этом повышенное внимание будет уделяться развитию так называемых «единых сил». Согласно взглядам американского командования, они должны представлять собой межвидовые формирования, включающие компоненты видов вооруженных сил, силы и средства других федеральных министерств и ведомств США, коммерческих и неправительственных организаций, а также американских союзников и партнеров.

По мнению руководства Пентагона, в перспективе применение «единых сил» должно обеспечивать решение любых задач – вплоть до разгрома крупной группировки войск (сил) противника, для чего потребуется проведение совместной операции в различных операционных средах (на суше, море, в воздухе, космосе и кибернетическом пространстве) в условиях максимального задействования единого информационно-разведывательного пространства. Такая форма применения вооруженных сил получила в министерстве обороны США название «глобально интегрированная операция».

По сути, «глобально интегрированная операция» представляет собой эволюционное развитие ныне существующей стратегической операции межвидовой группировки войск (сил), проводить которую вооруженные силы США планируют в ходе конфликта высокой интенсивности.

При проведении «глобально интегрированной операции» на базе дислоцированных в различных районах мира американских воинских формирований в короткие сроки будут создаваться высокомобильные межвидовые группировки, которые смогут эффективно действовать под общим руководством и по единому плану в одной, в нескольких или одновременно во всех операционных средах – наземной, воздушной, морской, кибернетической и космической, обеспечивая при этом высокую степень взаимодействия участвующих в операции сил и средств на всех уровнях.

Основными чертами «глобально интегрированной операции» будут являться следующие: задействование «единых сил»; возможность внезапного начала боевых действий формированиями мирного времени; осуществление огневого поражения противника на всю глубину ТВД; гарантированное завоевание, удержание и использование превосходства над противником во всех операционных средах; осуществление глобального маневра войсками (силами); максимальное сокрытие национальной принадлежности применяемых сил и средств; высокая оперативность боевого управления войсками (силами).

1.4.3. Варианты применения стратегических наступательных сил

За семьдесят с лишним лет обладания США первоначально атомным, а затем ядерным оружием произошли серьезные изменения в планах применения этого вида оружия массового поражения. На первых порах, в условиях единоличного обладания атомным оружием в относительно ограниченных его количествах, американское руководство планировало исключительно массированные бомбардировки крупных городов Советского Союза с целью уничтожения центров и объектов административного, политического, государственного и военного управления страной и вооруженными силами, подрыва экономического и военного потенциала в таких масштабах, чтобы нанести нашей стране неприемлимый ущерб, который определялся Пентагоном в пределах от 2/3 до 3/4 промышленного потенциала и 1/4 населения страны.

В последующем, по мере качественного и количественного расширения арсенала ядерного оружия, Пентагон периодически вносил существенные коррективы в план боевого применения своих стратегических наступательных сил (СНС) – единый интегрированный оперативный план. Главное заключалось в многовариантном применении стратегических ядерных сил – сил МБР наземного базирования, сил баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) морского базирования и стратегической бомбардировочной авиации. Предусматривались различные по масштабам задействованных сил и средств ядерные удары: от массированных до выборочных и ограниченных. Но всегда использование ядерных средств планировалось исключительно в качестве упреждающих действий[6].

В настоящее время, согласно официальным руководящим документам Пентагона, основной задачей американских СНС является сдерживание вероятных противников от использования ядерного оружия и других видов оружия массового поражения и, если сдерживание оказалось неэффективным, применение своих сил для скорейшего разрешения конфликта на выгодных для США условиях.

Планирование стратегических операций ядерных сил на глобальном уровне возлагается на объединенное стратегическое командование ВС США. Зональные объединенные командования в координации с ним осуществляют планирование операций ядерных сил в своих зонах ответственности.

Основной формой применения СНС США являются ядерные удары, которые в зависимости от уровня задач и масштабов задействования компонентов ядерной триады, как и в годы холодной войны, подразделяются на массированные, выборочные и ограниченные. Ядерные средства оперативно-тактического назначения применяются в операциях на ТВД для нанесения выборочных и ограниченных ударов.

Для характеристики специфических подходов к выбору целей при планировании ядерных ударов используются также такие понятия, как «контрсиловой», «противоценностный», «ослепляющий», «обезглавливающий» и др.

В настоящее время Соединенные Штаты демонстрируют, что основной акцент делается на «контрсиловом» подходе к планированию ядерных операций.

«Противоценностный» подход (в его узком понимании – уничтожение городов) декларативно отвергается американским военно-политическим руководством как негуманный. Однако предусматриваемые данным подходом задачи по разрушению экономики и ресурсной базы противника присутствуют в процессе ядерного планирования Пентагона.

«Обезглавливающий» и «контрсиловой» подходы рассматриваются в качестве основных при планировании ядерных ударов по Российской Федерации. Так, в случае провала мер сдерживания России американские СНС должны быть готовы обеспечить разгром противника посредством нейтрализации военно-политического руководства Российской Федерации и уничтожения российских стратегических ядерных сил (СЯС). При этом, учитывая боевые возможности ядерной триады РФ, основанием для принятия решения на нанесение ядерного удара по России могут быть не только признаки непосредственной подготовки российских СЯС к применению, но и достоверные признаки подобных намерений.

Исходя из этого, в ходе планирования ядерной войны против Российской Федерации американское руководство рассматривает в качестве основной формы применения своих стратегических наступательных сил упреждающий массированный удар, а также – в случае необходимости – нанесение внезапного массированного удара составом дежурных сил.

1.4.4. Стратегическая концепция «Глобальный удар»

Стратегическая концепция «Глобальный удар» была введена в действие главой Пентагона в 2005 году. Ее основная цель состоит в обеспечении вооруженных сил США возможностью поражать объекты противника в кратчайшие сроки и на большой дальности за счет комплексного использования ударных средств в ядерном и обычном снаряжении, а также посредством космических, информационных и специальных операций.

Единая целевая программа «Мгновенный удар» является одним из наиболее перспективных направлений реализации в США концепции «Глобальный удар». В результате ее реализации должны быть созданы неядерные средства поражения, обладающие высокой точностью стрельбы и позволяющие уничтожать наиболее важные, трудно досягаемые и критичные по времени цели в любом районе мира в течение 1 часа с момента принятия решения президентом США.

По замыслу Пентагона средства глобального удара должны в первую очередь применяться для нанесения «обезглавливающих» и «контрсиловых» ударов.

В ходе «обезглавливающих» ударов предполагается уничтожать органы государственного управления, представителей политического и военного руководства, лидеров террористических организаций.

«Контрсиловые» упреждающие удары предусматривают поражение ядерных и основных огневых средств противника.

В настоящее время США не рассматривают использование гиперзвуковых неядерных средств для нанесения «контрценностных» ударов, то есть для поражения объектов экономической инфраструктуры и населения. В перспективе такая возможность не исключается, когда применение в этих целях других средств нежелательно или невозможно по причинам политического, экономического либо экологического характера.

В мирное время в перечень основных задач, решаемых американцами посредством нанесения глобальных ударов, могут быть включены, главным образом, борьба с терроризмом и с неугодными Белому дому режимами, в том числе:

– ликвидация лидеров террористических организаций и преступных, по американским оценкам, группировок[7];

– уничтожение баз, складов оружия и наркотиков;

– воспрепятствование применению оружия массового поражения.

В период непосредственной угрозы агрессии и в условиях вооруженного конфликта с участием США и их союзников средствами глобального удара, скорее всего, будут решаться такие задачи, как:

– нанесение превентивных ударов по органам государственного и военного управления противника;

– причинение ограниченного ущерба критическим элементам инфраструктуры в целях сдерживания противника от применения оружия массового поражения;

– вывод из строя ключевых объектов систем ПВО и ударных комплексов противника;

– уничтожение временно доступных целей, ликвидация которых другими ударными средствами не представляется возможной.

В ходе массированного ракетно-авиационного удара наиболее вероятно применение перспективных гиперзвуковых средств в первом ударном эшелоне в интересах прорыва ПВО и поражения наиболее важных объектов, а также выборочно во втором и третьем ударных эшелонах для уничтожения особо важных, защищенных или критичных по времени целей.

В случае ведения полномасштабных военных действий, в том числе с использованием ядерного оружия, средства глобального удара могут в основном применяться для уничтожения первоочередных особо важных и временно доступных целей.

Разрабатываемые средства мгновенного удара по сравнению с современными образцами высокоточного оружия обладают следующими преимуществами:

– высокая эффективность за счет малого подлетного времени, ограничивающего возможности по принятию мер противодействия;

– высокая поражающая способность проникающих боевых частей в отношении сильнозащищенных стационарных объектов за счет значительной кинетической энергии;

– расширенные возможности по поражению критичных по времени целей;

– низкая уязвимость, обусловленная отсутствием возможностей перехвата гиперзвукового оружия современными и перспективными средствами ПВО и ПРО вследствие ограничений по скорости и высоте.

1.4.5. Концепция «Доступ единых сил в районы проведения операций»

Концепция применения американских вооруженных сил «Доступ единых сил США в районы проведения операций» утверждена председателем комитета начальников штабов американских ВС генералом М. Демпси в 2012 году.

Она разработана в развитие скорректированных подходов к использованию национальных вооруженных сил, изложенных в основополагающей концепции строительства и применения ВС США «Межвидовые операции: единые силы – 2020».

Под доступом в районы проведения операций рассматривается способность проецировать военную силу, то есть создавать при необходимости в любом регионе мира передовые группировки ВС США и обеспечивать свободу их действий при решении поставленных задач. При этом к основным факторам, которые могут существенно затруднить американцам проецирование военной силы в будущем, авторы концепции относят:

– интенсивное развитие и распространение в мире систем оружия и технологий, способных воспретить доступ или ограничить свободу действий ВС США в районах операций;

– общее снижение уровня американского военного присутствия за рубежом;

– существенное повышение значимости космического и кибернетического пространств при ведении военных действий.

При оценке мероприятий вероятного противника по противодействию доступу американских войск в операционные зоны используются два новых понятия – «воспрещение доступа»[8] и «ограничение свободы действий»[9].

В качестве основных угроз в рамках «воспрещения доступа» рассматриваются:

– баллистические и крылатые ракеты с дальностью пуска более 1600 км;

– системы разведки и наблюдения стратегического уровня;

– комплексы противоспутникового оружия;

– подводные лодки различного назначения;

– силы и средства для действий в киберпространстве;

– формирования сил специальных операций, способные действовать на путях перебросок американских войск;

– террористические организации, которые используются против формирований ВС США.

Для «ограничения свободы действий» ВС США в районах проведения операций вероятный противник может использовать: силы и средства ВВС и ПВО; противокорабельные ракеты и торпеды; системы высокоточного оружия; химическое и биологическое оружие; средства радиоэлектронной борьбы и проведения компьютерных атак для вывода из строя системы управления американской группировкой в районе операции; средства минирования морских акваторий, прибрежных вод и местности; наземные войска; силы специальных операций для проведения диверсий и партизанских действий; беспилотные разведывательные и ударные системы воздушного и морского базирования.

В соответствии с положениями концепции вооруженные силы США в условиях противодействия противника для обеспечения гарантированного доступа в районы проведения операций должны руководствоваться следующими принципами:

– проведение перебросок войск на ТВД одновременно с планированием военных действий;

– совершенствование системы передового базирования, организации развертывания экспедиционных сил, порядка задействования потенциала союзников для решения задач сдерживания противника;

– создание формирований нового типа, способных на оперативном и тактическом уровнях вести «пoлуавтономные» боевые действия;

– обеспечение возможности быстрого сосредоточения военных и политических усилий в конкретном месте и в определенное время для создания условий, позволяющих провести маневр огнем и войсками;

– срыв разведывательной деятельности противника с одновременным созданием благоприятных условий для функционирования своих разведывательных структур.

Кроме того, предусматривается сочетать применение имеющихся сил и средств вооруженной борьбы во всех средах, используя успех в одной из них для обеспечения превосходства в других.

1.4.6. Концепция СВ США «Сухопутные войска США в многосферных операциях – 2028»

Концепция «Сухопутные войска США в многосферных операциях – 2028» была утверждена начальником штаба армии США генералом М.Миллей в декабре 2018 года. Документ разработан с учетом требований новой «Стратегии национальной обороны США» и раскрывает действия американских сухопутных войск в составе единых сил, направленные на достижение главной цели – сдерживания и отражении агрессии со стороны сильных в военном отношении противников в угрожаемый период и в ходе вооруженных конфликтов.

В основу концепции положена модель геостратегического пространства, которая в среднесрочной перспективе будет характеризоваться широким задействованием космического и киберпространства, проведением «гибридных» операций (стирание границ между миром и войной), увеличением дальности высокоточного оружия, а также активным использованием средств РЭБ и информационно-психологического воздействия.

Основной формой применения группировок войск (сил) ВС США и их союзников на стратегическом, оперативно-стратегическом и оперативном уровнях должна стать глобально интегрированная военная кампания, которая характеризуется организацией оборонительных, наступательных операций и специальных военных действий в нескольких операционных средах, в том числе на суше, на море, в воздухе, в космическом и киберпространстве, а также в электромагнитной сфере и информационном пространстве в условиях максимального задействования единого разведывательно-информационного пространства. В перспективе именно сосредоточение усилий в решающий момент (по американской терминологии – «конвергенция боевых и невоенных возможностей») на главном направлении (районе), по мнению Пентагона, должно обеспечивать решение задач по разгрому крупных группировок войск (сил) противника на любом театре военных действий.

Вместе с тем, согласно документу «решительный разгром» вооруженных сил государства, обладающего значительными запасами ядерного оружия, невозможен ввиду угрозы эскалации кризиса вплоть до взаимного уничтожения сторон. В связи с этим предусматривается поэтапный порядок (пять этапов) задействования американских вооруженных сил: «соперничество», «вторжение», «дезинтеграция», «разгром», «возврат к состоянию сдерживания».

Основными боевыми формированиями сухопутных войск США должны стать заблаговременно развернутые в передовых зонах соединения нового типа («многосферные» бригадные тактические группы), которые будут способны действовать во всех средах в отрыве от основной группировки войск в условиях постоянного контакта с противником для выявления его уязвимых мест и обеспечения задействования в них главных сил.

В соответствии с замыслом штаба сухопутных войск положения новой концепции будут отрабатываться в течение 2019 года, после чего предполагается разработать ее очередную обновленную версию.

1.4.7. Концепция ВВС США «Взгляды на применение военно-воздушных сил до 2035 года»

В сентябре 2015 года был опубликован разработанный штабом американских военно-воздушных сил доктринальный документ «Взгляды на применение ВВС США до 2035 года», который раскрывает основные взгляды командования военно-воздушных сил на их развитие в период до 2035 года. Концепция уточняет стоящие перед ВВС задачи и определяет ключевые сферы их применения, является основополагающим документом для штаба военно-воздушных сил и основных командований при подготовке и реализации мероприятий по совершенствованию авиационно-космических систем на дальнесрочную перспективу.

Центральной идеей, вокруг которой сформированы положения данной концепции, является стремление придать действиям американских военно-воздушных сил такое качество как «оперативная гибкость», достижение которой возможно, по взглядам американских специалистов, на основе организационной гибкости, быстроты и глубокой координации действий, сбалансированности состава и военной мощи применяемых группировок ВВС. По сути, «оперативная гибкость» – это способность быстро оценивать динамично развивающуюся обстановку, вырабатывать наиболее целесообразный вариант действий и воплощать его на практике, применяя группировку войск (сил).

К числу показателей, характеризующих «оперативную гибкость» и наиболее полно раскрывающих ее суть, относятся:

– достижение синергетического эффекта при проведении операций в воздушно-космическом и киберпространстве. Возможность действовать во всех операционных сферах одновременно, а в случае необходимости – быстро концентрировать силы на действиях в одной сфере. При этом максимальный эффект возможен лишь при взаимодействии с наземными и морскими компонентами;

– высокая скорость принятия решений, достигаемая за счет быстрого доступа к массиву необходимых разведданных, отражающих общую оперативную картину;

– способность эффективно применять вооружения разных поколений, руководствуясь принципом «эффективность – стоимость»;

– наличие технических средств, автоматизирующих процесс выработки решения и глубокое овладение навыками работы на ней личного состава;

– адаптивная система управления, позволяющая командирам оперативно ставить и корректировать задачи подчиненным формированиям, эффективно организовывать последовательный или параллельный метод работы штабов различного уровня.

Вопросу создания системы управления, отвечающей современным требованиям по ведению военных действий, концепция придается особое значение. Ведутся работы по созданию адаптивной системы управления в различных операционных сферах посредством обратной связи с Единым координационным центром ВС США (Multi-Domain Operations Center – MDOC), который должен в перспективе заменить Центр управления воздушными операциями. Эта система позволит объединить усилия специалистов различных областей, предлагая оптимальный вариант выполнения поставленной задачи в более подходящей операционной сфере или во всех сферах одновременно.

1.4.8. Концепция «Объединенная стратегия ВМС 21 века»

Обновленная редакция базовой концепции применения военно-морских сил США «Объединенная стратегия ВМС 21 века» введена в действие в марте 2015 года. Реализация положений документа должна обеспечить американскому флоту возможность эффективно выполнять стоящие перед ним задачи, в том числе по сдерживанию потенциального агрессора, в любом районе Мирового океана.

Согласно концепции, основными угрозами безопасности США являются: повышение военной мощи Китая, деятельность террористических организаций, рост внешнеполитической активности и проводимая Россией модернизация вооруженных сил, сращивание террористических группировок с транснациональной преступностью, а также ужесточение конкуренции за беспрепятственный доступ к источникам сырьевых и энергетических ресурсов. В отдельный перечень выделены военные угрозы, такие как: воспрещение вероятным противником доступа группировкам ВС США в передовые операционные районы и ограничение свободы действий в них; интенсивное развитие высокоэффективных систем оружия и технологий; существенное повышение роли космического и кибернетического пространства при ведении военных действий; распространение оружия массового поражения.

Документом определены ключевые функции морского компонента ВС США, заключающиеся в его способности обеспечить доступ во все операционные среды ведения боевых действий, сдерживать потенциальных агрессоров, проецировать военную силу с моря, контролировать морские коммуникации, гарантировать свободу и безопасность мореплавания.

Основными направлениями реализации возложенных на ВМС задач в концепции определены

– повышение боевых возможностей и готовности к защите национальной территории и разгрому агрессора;

– обеспечение военного присутствия и ведение эффективных боевых действий в передовых районах в целях защиты национальных интересов, выполнения союзнических обязательств, сдерживания агрессора, проведения гуманитарных и контртеррористических операций, а также обеспечения безопасности судоходства и оперативного реагирования на кризисные ситуации;

– развитие военного сотрудничества с союзниками и партнерами, в первую очередь в рамках НАТО;

– расширение возможностей по беспрепятственному доступу во все операционные среды ведения боевых действий;

– наращивание военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе за счет количественного увеличения сил и средств и первоочередного их комплектования современной военной техникой;

– поддержание требуемых численности, боевого состава военно-морских сил и береговой охраны.

В целом положения концепции отражают стремление американского военного руководства повысить роль морской составляющей в системе обеспечения национальной безопасности и сохранить глобальное политическое и военное лидерство США в мире.

1.4.9. Концепция применения морской пехоты

Документ «Концепция применения морской пехоты» вступил в силу в сентябре 2016 года. Его цель – определение способов применения, а также направлений строительства и развития морской пехоты на период до и после 2025 года.

Приоритетными задачами являются: увеличение численности личного состава, совершенствование организационно-штатной структуры (ОШС) органов управления, оснащение подразделений морской пехоты современными системами вооружения.

Необходимого показателя численности личного состава планируется достигнуть к 2022 году, для чего ежегодно предусматривается выделять около 10 млрд. долларов.

Совершенствование ОШС осуществляется путем расширения штаба экспедиционной дивизии морской пехоты за счет включения в него подразделений информационного обеспечения боевых действий. Это, по мнению военных экспертов, повысит эффективность функционирования органа управления в условиях значительного роста объемов получаемой и обрабатываемой информации.

В целях развития авиации морской пехоты на долгосрочную перспективу (до 2023 г.) планируется качественное обновление авиационного парка и радиотехнических средств, в том числе:

– замена самолетов AV-8B «Харриер» и F/A-18 «Хорнет» ранних модификаций на истребители пятого поколения F-35 «Лайтнинг-2». Всего планируется закупить 340 палубных тактических истребителей F-35В (вертикального взлета и укороченной посадки) и 80 F-35С;

– завершение поставок тактических транспортных самолетов MV-22B «Оспрей» и модернизированных вертолетов боевого обеспечения UH-1Y «Веном»;

– завершение модернизации всех тактических транспортно-заправочных самолетов КС-130J;

– продолжение поставок специализированных ударных вертолетов AH-1Z «Кинг Кобра» (на замену устаревших AH-1W «Супер Кобра») и тактических разведывательных БЛА RQ-21A «Блэк Джек», принятие на вооружение транспортного вертолета CH-53K «Кинг Стельен».

– поступление в подразделения мобильных радиолокационных станций обнаружения воздушных целей AN/TPS-80 G/ATOR.

1.4.10. Концепция «Объединенное командование сил специальных операций – 2020»

Концепция «Объединенное командование сил специальных операций США – 2020», утвержденная в 2013 году, регламентирует вопросы строительства и деятельности сил специальных операций (ССО) в разнообразных и динамично изменяющихся условиях обстановки.

В ней раскрыты основы применения войск специального назначения (СпН), частей и подразделений информационного обеспечения боевых действий (ИОБД) и по связям с гражданской администрацией (СГА) в период до 2020 года.

В документе представлены характерные черты деятельности сил специальных операций в будущем, а именно:

– расширение масштабов совместного применения войск (сил) общего назначения и специальных операций;

– комплексное применение войск СпН, а также подразделений ИОБД и СГА, активно использующих средства нелетального действия;

– широкое задействование управляемых роботизированных образцов вооружений и военной техники (беспилотных летательных и автономных морских аппаратов), высокотехнологичных средств связи и разведки;

– скоротечность и избирательность разведывательно-диверсионных действий, высокая степень поражения объектов, быстрота маневра войсками (силами) и огнем.

Предусматривается создание межвидовых группировок ССО, действующих под единым руководством в одной или одновременно в нескольких (за исключением космической) операционных средах.

Предполагается также наращивание численности личного состава, техническое переоснащение и совершенствование подготовки сил специальных операций. Особое внимание уделяется расширению сотрудничества с вооруженными силами иностранных государств и федеральными ведомствами США.

В концепции определены приоритетные направления деятельности объединенного командования сил специальных операций США:

– повышение эффективности боевого применения ССО в вооруженных конфликтах;

– развертывание глобальной системы управления ССО;

– организация адаптивного материально-технического обеспечения действий ССО;

– повышение уровня социальной защищенности военнослужащих ССО и членов их семей.

Глава 2

Военная машина для обеспечения жизненных интересов США в глобальном масштабе

2.1. Роль и место вооруженных сил в системе государственного управления США

Руководство США рассматривает вооруженные силы в качестве одного из важнейших инструментов обеспечения национальной безопасности, достижения лидирующего положения в глобальном масштабе, защиты и продвижения политических и экономических интересов Соединенных Штатов в любом регионе мира.

Вашингтон официально декларирует следующие основные задачи вооруженных сил Соединенных Штатов:

– сдерживание агрессии и разгром вероятного противника;

– проецирование силы и применение американских войск (сил) в удаленных районах, нейтрализация попыток противника ограничить доступ к ним и использовать нетрадиционные средства и способы ведения войны;

– противодействие терроризму, насильственному экстремизму, обеспечение высокого уровня готовности к борьбе с данными вызовами;

– противодействие распространению оружия массового поражения;

– обеспечение беспрепятственного доступа в космическое и кибернетическое пространства;

– обеспечение ядерного сдерживания за счет наличия надежного, безопасного и эффективного национального ядерного арсенала;

– защита территории страны и оказание помощи гражданским властям в экстренных ситуациях;

– использование военного присутствия США в целях продвижения национальных политических и экономических интересов;

– ограниченное участие в противоповстанческих операциях, урегулировании кризисов с опорой на потенциал союзников и партнеров Соединенных Штатов;

– проведение гуманитарных, поисково-спасательных и прочих операций.

В Соединенных Штатах не существует единого закона, определяющего структуру и функции вооруженных сил и их руководящих органов. С 1789 года, когда в стране впервые было создано военное министерство, по данному вопросу было принято большое количество законодательных актов. В ходе исторического развития эти законодательные акты уточнялись, пересматривались, изменялись, некоторые из них отменялись, появлялись новые.

Строительство и функционирование вооруженных сил осуществляются в соответствии с требованиями конституции страны, законодательных актов конгресса, исполнительных указов президента и разрабатываемых на их основе директивных указаний должностных лиц (директивы министра обороны, наставления комитета начальников штабов, уставы и инструкции штабов видов вооруженных сил).

По американскому законодательству главнокомандующим вооруженными силами является президент США, которому принадлежит право вводить в стране чрезвычайное положение, объявлять частичную мобилизацию, отдавать приказ на проведение военных операций и применение ядерного оружия.

В ведении президента находится большинство вопросов подготовки страны и ВС к войне, их применения в мирное время (борьба с терроризмом и наркопреступностью, подавление гражданских беспорядков, ликвидация последствий стихийных бедствий). Президент США как глава государства и главнокомандующий вооруженными силами опирается по вопросам военной политики и управления вооруженными силами на разветвленную систему различных органов, наделенных соответствующими полномочиями и ответственностью.

Министр обороны назначается президентом из гражданских лиц и утверждается сенатом конгресса. Он осуществляет руководство вооруженными силами в полном объеме и несет ответственность за их строительство, использование и боевую готовность, проведение НИОКР, материальное и техническое обеспечение. Глава Пентагона является одним из основных должностных лиц руководства страны, оказывающих определяющее влияние на формирование и реализацию политики американской администрации в области национальной безопасности.

Министерство обороны является органом исполнительной власти США, на который возложена ответственность за решение следующих основных задач:

– поддержка конституционного строя Соединенных Штатов, защита от внешних и внутренних врагов;

– обеспечение безопасности США, их владений и важных для интересов страны районов;

– защита и продвижение за рубежом интересов Соединенных Штатов.

Сложившаяся к настоящему времени структура министерства обороны, полномочия и функциональные обязанности его должностных лиц являются итогом многолетней работы по совершенствованию военного ведомства с учетом множества факторов. К основным из них можно отнести: изменение международной обстановки, возникновение новых угроз и вызовов, повышение уровня боевой готовности вооруженных сил и военно-экономического потенциала вероятных противников, эволюцию способов ведения боевых действий, появление новых видов вооружения и военной техники, финансово-экономические возможности страны.

В соответствии с конституцией высшему органу законодательной власти США – конгрессу принадлежит право объявления войны, издания законов о строительстве вооруженных сил и их финансировании, утверждения порядка управления видами ВС.

Важную роль в системе управления вооруженными силами США играет совет национальной безопасности как высший консультативный орган при президенте Соединенных Штатов по вопросам политики в области национальной безопасности.

Комитет начальников штабов (КНШ) – ключевой консультативный, планирующий и исполнительный орган, с помощью которого президент и министр обороны осуществляют оперативное руководство вооруженными силами и координируют планы их развития. Председатель КНШ является главным военным советником президента, совета национальной безопасности и министра обороны.

Объединенные командования – формирования оперативно-стратегического и стратегического уровня, различные по задачам, но имеющие общие черты в своей структуре.

В настоящее время в вооруженных силах США имеется десять объединенных командований, в состав которых выделены формирования всех видов вооруженных сил.

Шесть зональных объединенных командований (в Европейской, Африканской и Индо-Тихоокеанской зонах, в зонах Северной Америки, Центральной и Южной Америки, а также центральное) играют ключевую роль в реализации концепции «передового присутствия» и по американской геостратегической нарезке имеют свои зоны ответственности.

Четыре функциональных объединенных командования (стратегическое, киберкомандование, стратегических перебросок и сил специальных операций) зон ответственности не имеют и решают задачи как в глобальном масштабе, так и в интересах зональных объединенных командований.

Кроме того, на этапе формирования находится объединенное космическое командование (функциональное), которое должно достичь начального уровня готовности к январю 2020 года.

2.2. Структура и состав вооруженных сил США

Современная структура вооруженных сил США сложилась после Второй мировой войны. Неизменное стремление американской правящей элиты к обретению и поддержанию непревзойденной военной мощи определяло и определяет характер и направленность развития сил и средств вооруженной борьбы, способов военно-силового обеспечения жизненных интересов Соединенных Штатов в глобальном масштабе.

Федеральные власти и крупные частные компании оперативно внедряют самые последние достижения военной мысли, результаты новейших научно-технических исследований для опережающего другие страны создания, серийного производства и массовых поставок в вооруженные силы новейших систем и комплексов оружия. Вашингтон придерживается практики комплексного развития всех видов и родов войск (сил), ударных систем наземного, воздушно-космического и морского базирования, а также средств боевого управления, разведки, связи, радиоэлектронной борьбы, компьютеризации.

Все это позволило Соединенным Штатам, опираясь на мощный экономический, научно-технический и технологический потенциалы, создать и до настоящего времени поддерживать на высоком уровне сбалансированную систему решения задач, нацеленных на достижение гегемонистских целей силового диктата США при проведении международной и военной политики.

Таблица 1

Вооруженные силы США – формально трехвидового состава: армия (сухопутные войска), военно-воздушные и военно-морские силы. На практике четвертым видом ВС с точки зрения административного управления является морская пехота. Кроме того, в оперативное подчинение министру обороны передана также береговая охрана, административно относящаяся к министерству внутренней безопасности США.

Общая численность вооруженных сил США (по состоянию на 1 января 2019 г.) – 2 204 700 военнослужащих (таблица 1).

2.2.1. Сухопутные войска

Сухопутные войска США состоят из регулярных войск и резервных компонентов. Административное руководство сухопутными войсками осуществляет министр армии (гражданское лицо) через начальника штаба СВ, который является членом комитета начальников штабов ВС США и несет ответственность за боевую готовность и применение СВ. В оперативном отношении формирования сухопутных войск входят в состав объединенных командований ВС США и подчинены их командующим.

По административной организации сухопутные войска объединены в четыре основных, семь зональных, четыре функциональных и 17 командований (учреждений) центрального подчинения.

Регулярные войска включают:

– семь штабов армий – 3, 5, 6, 7, 8, 9 полевые и 1 армия территориального военного округа;

– три штаба корпусов – 1 и 3 армейские, 18 воздушно-десантный;

– 11 штабов дивизий – 7, 10, 25 легкие пехотные, 2 пехотная, 1, 3, 4 механизированные, 1 кавалерийская (бронетанковая), 1 бронетанковая, 82 воздушно-десантная, 101 воздушно-штурмовая;

– 31 боевую бригаду, включая 2 и 3 кавалерийские полки (механизированные бригады «Страйкер»);

– части и подразделения специальных операций, боевого и тылового обеспечения.

На вооружении регулярных сухопутных войск состоят 1600 танков М1 «Абрамс», более 2000 орудий полевой артиллерии, минометов и реактивных систем залпового огня (РСЗО), около 3800 противотанковых средств, более 500 зенитных ракетных комплексов, до 5000 боевых бронированных машин различных типов, более 3000 самолетов и вертолетов армейской авиации и около 2700 беспилотных летательных аппаратов.

Резервными компонентами СВ являются сухопутные войска национальной гвардии и резерв армии.

Сухопутные войска национальной гвардии – наиболее боеготовый резервный компонент, предназначенный для усиления группировок войск в угрожаемый период или с началом военных действий.

Сухопутные войска национальной гвардии включают:

– восемь штабов дивизий – 29 легкая пехотная, 34, 36, 38 пехотные, 28, 35, 40, 42 механизированные;

– 27 боевых бригад;

– части и подразделения специальных операций, боевого и тылового обеспечения.

Все соединения и части содержатся по штатам регулярных войск. Финансирование содержания национальной гвардии осуществляется за счет федерального бюджета (90 %) и средств штатов (10 %). В особый период формирования национальной гвардии переподчиняются министру армии.

В сухопутных войсках национальной гвардии насчитывается более 400 танков М1 «Абрамс», 1700 орудий полевой артиллерии, минометов и РСЗО, около 3600 противотанковых средств, 300 зенитных ракетных комплексов, 1500 боевых бронированных машин различного типа, до 1600 самолетов и вертолетов армейской авиации и более 1900 беспилотных летательных аппаратов.

Формирования национальной гвардии в мирное время подчинены губернаторам штатов, на территориях которых они дислоцируются, и могут привлекаться для поддержания общественного порядка, обеспечения стабильного функционирования правительственных учреждений, ликвидации последствий стихийных бедствий и решения других задач. Координацию вопросов строительства, материально-технического обеспечения, а также связь между федеральными ведомствами и властями штатов осуществляет управление сухопутных войск национальной гвардии, организационно входящее в состав штаба армии, через генерал-адъютантов штатов, которые фактически являются начальниками штабов при губернаторах. Мобилизационная, оперативная и боевая подготовка соединений и частей сухопутных войск национальной гвардии организуется и осуществляется штабом 1 армии (территориального военного округа), который подчинен командованию сухопутных войск на континентальной части США.

Резерв армии предназначен для подготовки, мобилизационного развертывания и передачи в состав регулярных войск боеготовых соединений и частей, развертывания учебно-мобилизационной базы, восполнения боевых потерь в ходе войны, а при необходимости и для формирования новых частей.

Резерв армии включает следующие командования, соединения, части и подразделения: учебные, специальных операций, боевого и тылового обеспечения. Резерв армии содержится за счет федерального бюджета. На вооружении состоят до 10 минометов, 30 противотанковых средств, около 200 самолетов (вертолетов) армейской авиации и беспилотных летательных аппаратов.

Командующий резервом армии отвечает за комплектование, обеспечение вооружением и военной техникой, планирование боевой подготовки формирований резерва. Руководство мобилизационной, оперативной и боевой подготовкой резерва армии возложено на командование сухопутных войск на континентальной части США, которое выполняет свои функции через штаб 1 армии.

2.2.2. Военно-воздушные силы

Военно-воздушные силы США состоят из регулярных сил и резервных компонентов (ВВС национальной гвардии и резерв ВВС), которые административно сведены в десять основных командований, 25 учреждений (15 управлений, семь центров и три учреждения центрального подчинения) на правах командований, а также управление ВВС национальной гвардии, организационно входящее в состав штаба ВВС и обладающее правами командования.

По целевому назначению и характеру решаемых задач военно-воздушные силы подразделяются на стратегические ракетные силы наземного базирования, боевую и вспомогательную авиацию.

Стратегические ракетные силы наземного базирования представлены стационарной ракетной системой «Минитмэн» и включают три крыла МБР трехэскадрильного состава каждое по 50 пусковых установок МБР шахтного типа в эскадрилье.

В боевом составе СНС насчитывается 450 МБР «Минитмэн-3», из которых 400 поддерживаются в боеготовом состоянии.

Боевая авиация включает стратегическую бомбардировочную авиацию, тактическую и разведывательную авиацию.

Стратегическая бомбардировочная авиация (СБА) представлена самолетами В-1В, В-2А и В-52Н. В составе СБА насчитывается до 130 бомбардировщиков: до 20 В-2А, 60 В-52Н, около 50 В-1В. Кроме того, в активном резерве и в центре обслуживания и восстановления авиационной техники (АвБ Девис-Монтан, шт. Аризона) имеется еще около 40 тяжелых бомбардировщиков.

Аэродромы постоянного базирования расположены на континентальной части США (АвБ Барксдейл, шт. Луизиана; АвБ Майнот, шт. Северная Дакота; АвБ Уайтмен, шт. Миссури; АвБ Дайс, шт. Техас; АвБ Элсуэрт, шт. Южная Дакота). На ротационной основе самолеты базируются на АвБ Андерсен (о. Гуам, США) и Эль-Удейд (Катар). Четыре стратегических бомбардировщика В-2А постоянно находятся на боевом дежурстве на АвБ Уайтмен (шт. Миссури).

Тактическая авиация включает формирования регулярных сил и резервных компонентов, оснащенные тактическими истребителями, штурмовиками и самолетами разведки и радиоэлектронной борьбы (РЭБ). В формированиях регулярных сил имеется более 40 эскадрилий (около 900 боевых самолетов, включая до 500 носителей ядерного оружия) тактической авиации, в формированиях резервных компонентов – около 30 эскадрилий (до 600 боевых самолетов, включая до 400 носителей ядерного оружия). Кроме того, парк боевых самолетов тактической авиации, находящихся в активном резерве при авиационных формированиях регулярных сил, насчитывает до 700 машин (в том числе 50 самолетов – носителей ядерного оружия).

Разведывательная авиация включает формирования регулярных сил и резервных компонентов. Разведывательные самолеты состоят на вооружении только регулярных сил, стратегические беспилотные летательные аппараты – на вооружении регулярных сил и резервных компонентов ВВС. В составе подразделений разведывательной авиации насчитывается до 50 стратегических самолетов-разведчиков, до 250 беспилотных летательных аппаратов (RQ‑4 «Глобал Хок» и MQ-9А «Рипер»).

Вспомогательная авиация подразделяется на военно-транспортную, транспортно-заправочную авиацию, авиацию сил специальных операций и учебную. Она также включает формирования регулярных сил и резервных компонентов, имеющие на вооружении самолеты (транспортные стратегические и тактические, стратегические самолеты-заправщики, воздушные командные пункты, дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией, специального назначения, связи, разведки целей и управления, поиска и спасения, учебные и испытательные) и вертолеты.

Формирования военно-транспортной авиации регулярных сил и резервных компонентов имеют на вооружении около 300 стратегических и до 400 тактических транспортных самолетов, 20 транспортных самолетов особого назначения.

Формирования транспортно-заправочной авиации регулярных сил и резервных компонентов насчитывают более 450 стратегических транспортно-заправочных самолетов.

Основу авиации сил специальных операций составляют семь авиакрыльев и одна авиагруппа специальных операций, а также три авиакрыла поиска и спасения регулярных сил и резервных компонентов. Всего в составе военно-воздушных сил насчитывается более 150 самолетов специального назначения.

Силы и средства учебной авиации организационно сведены в учебные и учебно-боевые крылья и эскадрильи. Самолетный парк учебной авиации составляет более 1500 единиц авиатехники.

Кроме того, в составе ВВС находится до 200 испытательных и исследовательских летательных аппаратов различных типов и назначения.

Для проведения операций (решения боевых задач) из штатных сил и средств подразделений, частей и соединений ВВС на ротационной основе создаются экспедиционные авиационные формирования. В зависимости от условий обстановки их боевой состав может включать экспедиционные авиационные эскадрильи, группы, крылья.

2.2.3. Военно-морские силы

Военно-морские силы США включают флот и морскую пехоту, состоящие из формирований регулярных сил и резерва.

Организационно военно-морские силы сведены в шесть основных командований, два межфлотских командования, четыре межфлотских командования центрального подчинения, три региональных командования и 11 береговых командований (в том числе разведывательную службу, главные управления кадров и медицинское) центрального подчинения.

Административное руководство военно-морскими силами осуществляет министр ВМС (гражданское лицо) через начальника штаба ВМС, который является членом комитета начальников штабов ВС США и несет ответственность за боевую готовность и применение сил флота.

В оперативном отношении формирования ВМС подчинены объединенным командованиям вооруженных сил. Высшими оперативными объединениями ВМС являются оперативные флоты (ОФ), имеющие следующие операционные зоны: 2 ОФ – западная и северная части Атлантического океана; 3 ОФ – восточная и центральная части Тихого океана; 4 ОФ – Карибское море, а также акватории Атлантического и Тихого океанов, прилегающие к побережьям Центральной и Южной Америки; 5 ОФ – северо-западная часть Индийского океана; 6 ОФ – восточная часть Атлантического и юго-западная часть Индийского океанов; 7 ОФ – западная часть Тихого и восточная часть Индийского океанов. В состав 10 оперативного флота входят силы и средства киберкомандования ВМС (корабельного состава не имеет).

Основу сил флота составляют корабельные формирования и авиация флота.

Корабельные формирования имеют на вооружении более 200 кораблей (из них 14 подводных лодок с баллистическими ракетами типа «Огайо» с БРПЛ «Трайдент-2», 10 атомных многоцелевых авианосцев типа «Нимитц» и один типа «Форд», около 60 атомных многоцелевых подводных лодок), входящих в состав Атлантического и Тихоокеанского флотов.

В составе командования морских перевозок ВМС США имеется более 150 судов различного назначения.

В регулярных силах авиации флота находятся более 900 боевых самолетов, до 500 боевых вертолетов, в резерве – около 100 боевых самолетов и вертолетов.

Из состава однородных соединений, частей и подразделений воздушных сил флотов формируются девять авианосных авиационных крыльев, действующих с авианосцев.

Авианосное крыло, как правило, включает четыре истребительно-штурмовые эскадрильи, а также по одной эскадрилье самолетов дальнего радиолокационного обнаружения, радиоэлектронной борьбы и противолодочных вертолетов.

2.2.4. Морская пехота

Морская пехота США включает наземные войска и авиацию морской пехоты (МП), состоящие из формирований регулярных войск (сил) и резерва.

Управление силами морской пехоты осуществляет комендант МП, являющийся одновременно членом КНШ ВС США. Коменданту МП подчинены десять командований (сил МП Атлантического флота; сил МП Тихоокеанского флота; резерва МП; разработки концепций боевого применения и обучения войск (сил); сил специальных операций; киберкомандование; комплектования; тыла; НИОКР, закупок вооружения и военной техники; инфраструктуры).

В наземных войсках морской пехоты, включая резерв, имеется три штаба экспедиционных дивизий (1, 2, 3), четыре дивизии (1, 2, 3, 4), три штаба экспедиционных бригад (2, 3, 5), семь штабов экспедиционных батальонов (11, 13, 15, 22, 24, 26, 31), части и подразделения обеспечения.

На их вооружении состоят около 350 танков, более 300 орудий полевой артиллерии, реактивных систем залпового огня и минометов, более 1500 боевых бронированных машин различных типов.

Регулярные силы авиации морской пехоты насчитывают более 350 боевых, до 250 транспортных самолетов, около 400 боевых и транспортных вертолетов, резерв – более 100 самолетов и вертолетов.

Боевое применение сил морской пехоты предусматривается в составе оперативных формирований: экспедиционных дивизий, экспедиционных дивизий передового базирования, экспедиционных бригад, экспедиционных батальонов и оперативно-тактических групп «Кризис».

Экспедиционная дивизия (от 40 000 до 80 000 чел.) включает штаб экспедиционной дивизии, дивизию морской пехоты, авиационное крыло и группу тылового обеспечения.

Экспедиционная дивизия передового базирования (от 16 500 до 40 000 чел.) включает четыре компонента (командный, наземный, авиационный и тылового обеспечения) и, как правило, входит в состав объединенного оперативного формирования ВС США.

Экспедиционная бригада (от 14 000 до 17 000 чел.) включает штаб экспедиционной бригады, полковую десантную группу (полк морской пехоты, артиллерийский дивизион, танковую роту, разведывательную роту, роту плавающих бронетранспортеров и инженерную роту), смешанную авиационную группу МП и части тылового обеспечения.

Экспедиционный батальон (от 2200 до 2500 чел.) включает штаб экспедиционного батальона, батальон МП (усиленный танковым взводом, артиллерийской батареей, разведывательным взводом и взводом плавающих бронетранспортеров), смешанную авиационную эскадрилью МП и подразделения тылового обеспечения.

В интересах повышения стратегической мобильности сил морской пехоты в Индийском океане (о. Диего-Гарсия) и в западной части Тихого океана (о. Гуам и о. Сайпан) заблаговременно развернуты две эскадры судов-складов командования морских перевозок ВМС США, каждая – с вооружением и средствами материально-технического обеспечения для экспедиционной бригады морской пехоты.

Аналогичные запасы находятся на складах, расположенных на территории Центральной Норвегии.

2.2.5. Береговая охрана

Береговая охрана (БОХР) США, являясь компонентом национальных вооруженных сил, входит в структуру министерства внутренней безопасности Соединенных Штатов, оперативно подчинена начальнику штаба ВМС. Она возглавляется комендантом, состоит из формирований регулярных сил и резерва.

На береговую охрану возложены следующие основные задачи: наблюдение за выполнением федеральных законов США и международных соглашений по вопросам морского права, рыболовства, иммиграции; охрана 200-мильной экономической зоны и континентального шельфа страны; таможенный контроль; борьба с контрабандой наркотиков и незаконной миграцией; контроль за безопасностью торгового судоходства и плавания маломерных судов; проведение поисково-спасательных операций; ледокольное обеспечение плавания по внутренним и арктическим водам; обеспечение безопасности портов; проведение океанографических исследований; контроль за соблюдением мер по предотвращению загрязнения окружающей среды; подготовка сил резерва.

Административно БОХР разделена на силы в Атлантической (Восточной) океанской (штаб – в г. Портсмут, шт. Виргиния) и Тихоокеанской (Западной) (штаб – в г. Аламеда, шт. Калифорния) зонах обороны. Каждая зона включает районы (1, 5, 7, 8 и 9 – в Атлантике; 11, 13, 14 и 17 – в Тихом океане), которые состоят из секторов и групп кораблей.

В оперативном отношении силы и средства Атлантической (Восточной) океанской зоны обороны БОХР находятся в подчинении командования сил флота /ВМС в зоне Северной Америки, а Тихоокеанской (Западной) зоны обороны – командования ВМС в зоне Тихого океана.

В состав БОХР входят командования (связи и информационных систем; боевых действий в кибернетическом пространстве (киберкомандование); подготовки личного состава; боеготовности сил БОХР) и центры (безопасности на море; разведки; предотвращения загрязнения окружающей среды; подготовки резервистов; ледовой разведки; набора и подготовки новобранцев; НИОКР; тылового обеспечения; подготовки летного состава; ремонта авиационной техники; радионавигации и электронных систем). Подготовка офицерских кадров ведется в академии (Нью-Лондон, шт. Коннектикут) и в институте береговой охраны (г. Оклахома-сити, шт. Оклахома). Ремонт кораблей и судов организован на судоверфи БОХР (Куртис-Бей, шт. Мэриленд).

В БОХР насчитывается около 40 кораблей, а также до 200 катеров и вспомогательных судов различного назначения. Авиация БОХР – около 200 самолетов и вертолетов. Силы береговой охраны рассредоточены практически по всем портам, расположенным на побережьях Атлантического и Тихого океанов, Великих озер и Мексиканского залива.

2.2.6. Космические войска

Американское военно-политическое руководство считает использование космического пространства в военных целях неотъемлемым условием обеспечения безопасности государства. В ходе выступления перед американскими военнослужащими на авиабазе Мирамар (шт. Калифорния) президент США Д. Трамп заявил, что с учетом характера современных угроз и вызовов национальной безопасности вооруженные силы страны должны находиться в готовности к ведению военных действий в космосе. В связи с этим существует необходимость создания нового компонента вооруженных сил – космических войск (КВ). Соответствующее поручение было отдано американским президентом Пентагону 18 июня 2018 года. При этом глава Белого дома указал на необходимость сохранить лидерство и обеспечить полное доминирование Соединенных Штатов в космосе.

Президент США 19 февраля 2019 года подписал директиву по реализации национальной космической политики (Space policy directive – 4), обязывающую министерство обороны сформулировать и подготовить к рассмотрению в конгрессе страны предложения по формированию космических войск. При этом предписывается свести все силы и средства видов ВС США, отвечающие за решение задач в указанной сфере, в единую структуру, а также обеспечить соответствующие системы подготовки кадров и оснащения КВ вооружением и военной техникой.

Во исполнение указания главы Белого дома Пентагон 27 февраля 2019 года представил в высший орган законодательной власти соответствующие предложения и финансово-экономическое обоснование для включения в проект военного бюджета на 2020 финансовый год. Американское оборонное ведомство предлагает создать космические войска в составе военно-воздушных сил США с дальнейшей перспективой образования самостоятельного вида вооруженных сил.

Согласно замыслу министерства обороны США, формирование КВ намечается провести в три этапа.

На первом (2020 г.) предусматривается ввести должности заместителя министра ВВС по космосу и начальника штаба КВ. Данные лица будут непосредственно отвечать за планирование и организацию повседневной деятельности, реализацию программ закупок ракетно-космической техники и подготовку личного состава.

Штаб КВ в составе 200 человек намечено развернуть в здании Пентагона. Он представит варианты укомплектования регулярного и резервных компонентов космических войск.

В ходе второго этапа (2021–2022 гг.) планируется сформировать первоначальную структуру КВ (около 15 тыс. человек) за счет переподчинения всех частей и подразделений, отвечающих за решение задач, связанных с космосом. Кроме того, в военном бюджете появится новый раздел по финансированию космических войск.

Заключительный этап (2023–2024 гг.) предполагает завершение организационно-штатных мероприятий, а также развертывание новых воинских частей и подразделений для действий в космическом пространстве.

На реализацию намеченных планов министерство обороны США запрашивает около 2 млрд. долларов.

2.3 Оперативное построение вооруженных сил США

В интересах повышения оперативности группировок войск (сил) в различных регионах мира с привязкой к природно-географическим условиям, театрам войны и военных действий вооруженные силы США сведены в оперативно-стратегические, стратегические объединенные командования (ОК) разновидовых и разнородных сил и средств. Этим достигается поддержание войск (сил) в высокой боевой готовности, сокращается до минимума время на приведение их к исполнению указаний верховного главнокомандующего (президента США), приказов и распоряжений военного руководства.

В американских вооруженных силах имеется десять объединенных командований, в состав которых выделяются формирования всех видов вооруженных сил. К ним относятся:

– объединенное командование в Европейской зоне;

– объединенное командование в Африканской зоне;

– объединенное командование в зоне Северной Америки;

– объединенное командование в Индо-Тихоокеанской зоне;

– объединенное командование в зоне Центральной и Южной Америки;

– объединенное центральное командование;

– объединенное стратегическое командование;

– объединенное киберкомандование;

– объединенное командование стратегических перебросок;

– объединенное командование сил специальных операций.

Кроме того, на этапе формирования находится объединенное космическое командование, которое должно достичь начального уровня готовности к началу 2020 года.

Задача воздушно-космической обороны Североамериканского континента для обеспечения защиты важнейших объектов на территории США и Канады возлагается на Объединенное (коалиционное) американо-канадское командование НОРАД.

2.3.1. Объединенное командование вооруженных сил США в Европейской зоне

Объединенное командование ВС США в Европейской зоне (рис. 1) создано 1 августа 1952 года.

В его состав были включены командования видовых компонентов ВС США в Европе, которые до этого напрямую подчинялись председателю КНШ ВС США. Зоной ответственности командования является Европейский континентальный район и часть Европейско-Азиатского континентального района (Турция, Азербайджан, Армения, Грузия, Кипр, а также Израиль). В общей сложности она охватывает территории 52 стран площадью 27,7 млн. кв. км и водную поверхность площадью 33,6 млн. кв. км.

Рис. 1. Эмблема объединенного командования ВС США в Европейской зоне

В состав объединенного командования вооруженных сил США в Европейской зоне входят формирования сухопутных войск, военно-воздушных сил и флота, а также части и подразделения морской пехоты и сил специальных операций.

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОК в Европейской зоне осуществляет через штаб, дислоцирующийся в г. Вайхинген (5 км юго-западнее г. Штутгарт, Германия), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС, МП и сил специальных операций в зоне ответственности.

Командование сухопутных войск в Европейской зоне (7-я полевая армия) (штаб – в г. Хайдельберг, Германия) включает формирования, дислоцирующиеся в Германии, Италии, Великобритании, Бельгии, Нидерландах, Люксембурге, Косово, Румынии, Болгарии и Турции.

Схема 1. Структура объединенною командования ВС США в Европейской зоне

Основу их составляют 2 кавалерийский полк (механизированная бригада «Страйкер», г. Графенвер, Германия) и 173 воздушно-десантная бригада (г. Виченца, Италия). На вооружении СВ в Европейской зоне находятся боевые бронированные машины (ББМ, 550 ед.), орудия полевой артиллерии и минометы (около 130 ед.), боевые вертолеты (до 170 ед.). Общая численность – около 30 000 военнослужащих. Кроме того, на ротационной основе в Восточной Европе развернута одна из механизированных бригад с континентальной части США.

Командование военно-воздушных сил в Европейской зоне (штаб – на АвБ Рамштайн, Германия) включает силы и средства 3 воздушной армии (АвБ Рамштайн). На его вооружении находится более 150 боевых самолетов.

Командующий данным командованием одновременно является командующим ВВС ОК ВС США в Африканской зоне.

Командование военно-морских сил США в Европейской зоне (штаб – в ПБ Неаполь, Италия) включает 6 оперативный флот, в составе которого на постоянной основе находятся пять кораблей. Командующий данным командованием одновременно является командующим ВМС ОК ВС США в Африканской зоне.

Командование сил морской пехоты в Европейской зоне (штаб – в г. Штутгарт, Германия) представлено личным составом морской пехоты, обеспечивающим охрану посольств и консульств США в странах региона. В целях своевременного реагирования на возможные угрозы дипломатическим представительствам Соединенных Штатов в Европе (и Африке) на авиабазах Морон (Испания), Сигонелла (Италия) и М. Когэлничану (Румыния) на ротационной основе находятся подразделения оперативно-тактического формирования «Кризис» морской пехоты США численностью около 900, 300 и 170 чел. соответственно с приданными транспортными (MV-22 «Оспрей») и транспортно-заправочными (КС-130) самолетами.

Наряду с этим на передовой операционной базе США, построенной на АвБ М. Когэлничану, дважды в течение года по шесть месяцев развертывается оперативное формирование «Черноморская ротационная группа» численностью около 260 военнослужащих. Группа создается из подразделений 2 дивизии морской пехоты ВМС США (Кэмп-Леджен, шт. Северная Каролина).

Ее главной целью является организация и проведение совместных мероприятий боевой подготовки с воинскими формированиями причерноморских стран.

В состав командования Сил специальных операций (ССО) ВС США в Европейской зоне (г. Вайхинген, 5 км юго-западнее г. Штутгарт, Германия) входят батальон специального назначения (СпН) сухопутных войск, передовой отряд СпН ВМС, авиакрыло специальных операций ВВС.

Общая численность ВС США в Европейской зоне – около 60 тыс. военнослужащих.

2.3.2. Объединенное центральное командование вооруженных сил США

Объединенное центральное командование ВС США (ОЦК, рис. 2) создано 1 января 1983 года.

На ОЦК возложена ответственность по защите и продвижению национальных интересов США, а также по формированию благоприятной для Вашингтона обстановки на Ближнем и Среднем Востоке и в Центральной Азии. Зоной ответственности объединенного центрального командования является часть Европейско-Азиатского континентального района (Бахрейн, Иордания, Ирак, Иран, Йемен, Катар, Кувейт, Ливан, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия, Сирия); часть Центрально-Азиатского континентального района (Афганистан, Казахстан, Киргизия, Пакистан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан), а также часть Африканского континентального района (Египет).

Рис. 2. Эмблема объединенного центрального командования ВС США

В общей сложности она охватывает территории 20 государств площадью 12,02 млн. кв. км с общей численностью населения более 500 млн. человеки акватории северо-западной части Индийского океана (западнее меридиана 68°в. д. и севернее параллели 1°40’ ю. ш.), Красного и Аравийского морей, Аденского, Оманского и Персидского заливов.

В состав объединенного центрального командования вооруженных сил США входят формирования сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, а также части и подразделения морской пехоты и сил специальных операций. Кроме того, на территории Исламской Республики Афганистан и Республики Ирак развернуты региональные командования ВС США, подчиненные непосредственно командующему ОЦК ВС США.

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОЦК ВС США осуществляет через штаб, расположенный на АвБ Макдилл (шт. Флорида), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС, МП, сил специальных операций и региональных командований в зоне ответственности.

Командование сухопутных войск в зоне объединенного центрального командования (3 полевая армия, штаб – АвБ Шоу, шт. Южная Каролина) возглавляет группировку СВ в Ближневосточном регионе, включающую боевую бригаду, подразделения специальных операций, боевого и тылового обеспечения, дислоцированные на территории Кувейта, общей численностью более 12 тыс. человек, а также оперативное формирование дивизионного состава на территории Афганистана общей численностью около 8 тыс. военнослужащих. Кроме того, в составе оперативного формирования на территории Ирака находятся около 2,5 тыс. военнослужащих СВ. Основу группировки сухопутных войск в зоне ОЦК составляют подразделения из состава 3 бронетанковой бригады 1 бронетанковой дивизии, 2 воздушно-штурмовой бригады 101 воздушно-штурмовой дивизии, 10 легкой пехотной (горной) дивизии.

Схема 2. Структура объединенного центрального командования ВС США

В зоне объединенного центрального командования в складском комплексе (Кувейт) находится вооружение, военная техника и запасы материально-технических средств на две тяжелые бригады, в том числе до 120 боевых танков, 45 орудий полевой артиллерии, РСЗО и минометов, до 70 боевых машин пехоты и около 100 бронетранспортеров.

Командование военно-воздушных сил в зоне объединенного центрального командования (штаб – АвБ Эль-Удейд, Катар) является экспедиционным оперативным формированием (силы и средства базируются в зоне ответственности на ротационной основе), включает в себя центр управления воздушными операциями и шесть экспедиционных авиационных крыльев (эакр) в разных странах региона (379 эакр – АвБ Эль-Удейд, Катар; 380 эакр – АвБ Эль-Дафра, Объединенные Арабские Эмираты; 386 эакр – АвБ Эль-Салем, Кувейт; 438 эакр – международный аэропорт Кабул, Афганистан; 455 эакр – АвБ Баграм, Афганистан; 40 эакр – АвБ Диего-Гарсия, о. Диего-Гарсия, Индийский океан).

Состав парка авиационной техники командования ВВС ОЦК определяется конкретными условиями обстановки и поставленными перед ним задачами и в настоящее время включает до 80 самолетов боевой авиации и около 100 самолетов вспомогательной авиации. Кроме того, в регионе развернуто свыше 170 стратегических разведывательных и многоцелевых беспилотных летательных аппаратов военно-воздушных сил Соединенных Штатов.

Командование военно-морских сил в зоне объединенного центрального командования (5 оперативный флот, штаб в ПБ Манама, Бахрейн) осуществляет оперативное руководство деятельностью 5 оперативного флота в северо-западной части Индийского океана, в Красном и Аравийском морях, Аденском, Оманском и Персидском заливах. Командующий ВМС США в зоне объединенного центрального командования также организует использование подчиненных сил в составе отдельных однородных и разнородных оперативных соединений.

В силы флота на ротационной основе выделяются корабли Атлантического и Тихоокеанского флотов в составе авианосной ударной и амфибийной десантной групп, а также до двух кораблей, способных решать задачи ПРО. Кроме того, на постоянной основе в зоне ОЦК базируются штабы 5 экспедиционной ударной группы, 50 эскадры эсминцев и 5 эскадры минно-тральных кораблей (четыре минно-тральных корабля), 2 эскадры судов-складов (пять судов), отдельный отряд обезвреживания боеприпасов и четыре патрульных корабля (в общей сложности не менее 30 кораблей и судов ВМС).

Командование сил морской пехоты в зоне объединенного центрального командования (штаб АвБ Макдилл, шт. Флорида) осуществляет общее руководство деятельностью частей и подразделений МП в зоне ответственности 5 экспедиционной бригады морской пехоты.

На ротационной основе в зоне объединенного центрального командования в составе боевой амфибийной группы (экспедиционной ударной группы) военно-морских сил находится экспедиционный батальон морской пехоты США, обычно задействующийся в операциях на территории одного из государств зоны ответственности. Кроме того, военнослужащие подразделений морской пехоты США привлекаются в качестве инструкторов к мероприятиям оперативной и боевой подготовки вооруженных сил стран региона, а также входят в состав передовых групп ВС США на территории Ирака и Сирии.

Командование специальных операций (КСО) США в зоне объединенного центрального командования (АвБ Макдилл, шт. Флорида) включает объединенное формирование специальных операций (СО) ВС США в Афганистане (АвБ Баграм); объединенное формирование СО «Аравийский полуостров»; оперативное формирование СО стран Персидского залива; три передовые группы штаба КСО ОЦК в Пакистане, Йемене и Ливане; группу организации взаимодействия в культурной сфере и оперативную группу объединенного информационного обеспечения (специальных операций).

Объединенное формирование СО в Афганистане включает четыре тактические группы (три группы сформированы на базе батальонов из состава 3, 7 и 19 групп СпН командования войск специального назначения КСО СВ США и одна – на базе батальона (роты) СпН морской пехоты).

В состав КСО ОЦК ВС США входит также 3 отряд специального назначения (ПБ Манама, Бахрейн) 1 группы СпН военно-морских сил.

2.3.3. Объединенное командование вооруженных сил США в зоне Северной Америки

Объединенное командование ВС США в зоне Северной Америки (ОКСА, рис. 3) было создано 1 октября 2002 года в целях обеспечения обороны национальной территории и оказания помощи гражданским властям в ликвидации последствий стихийных бедствий, техногенных катастроф и терактов, с зоной ответственности, включающей континентальную часть США, Аляску и соответствующую территории водную поверхность.

Рис. 3. Эмблема объединенного командования ВС США в зоне Северной Америки

В географическую зону ответственности командования входят Северная Америка, Мексиканский залив, Флоридский пролив; Карибский регион, включая Американские Виргинские и Британские Виргинские острова, Пуэрто-Рико, Багамские острова, острова Теркс и Кайкос; часть акватории Атлантического, Северного Ледовитого и Тихого океанов. Основными задачами ОК ВС США в зоне Северной Америки являются:

– планирование и проведение операций по обороне Североамериканского континента;

– организация взаимодействия с объединенным американо-канадским командованием воздушно-космической обороны НОРАД;

– оказание военной помощи гражданским органам власти в ликвидации последствий террористических актов и чрезвычайных происшествий, связанных с применением различных видов оружия массового уничтожения или обычных боеприпасов большой мощности, гражданских беспорядков и в других случаях с санкции президента или министра обороны;

– организация взаимодействия с министерством внутренней безопасности, включая развертывание объединенных систем управления и связи;

– разработка рекомендаций и оказание технической помощи другим объединеным командованиям ВС США в ходе ликвидации последствий инцидентов с оружием массового поражения за пределами континентальной части США;

– оказание помощи гражданским властям в борьбе с незаконным оборотом наркотиков и в ходе ликвидации последствий стихийных бедствий;

– противодействие пандемическому гриппу и инфекционным заболеваниям.

Схема 3. Структура объединенного командования ВС США в зоне Северной Америки

Основу объединенного командования в зоне Северной Америки в мирное время составляют штаб ОК, три объединенных оперативных формирования (ООФ): «Север» (Форт-Блисс, шт. Техас), «Столичный регион» (Форт-Мак-Нейр, г. Вашингтон) и «По оказанию помощи гражданским властям» (Форт-Монро, шт. Виргиния), а также командование ВС США на Аляске (АвБ Элмендорф, шт. Аляска). Видовыми компонентами ОКСА являются 5 полевая армия СВ (Форт-Сэм-Хьюстон, шт. Техас), 1 воздушная армия (АвБ Тиндал, шт. Флорида) и командование сил резерва морской пехоты (Новый Орлеан, шт. Луизиана). Взаимодействие объединенного командования с военно-морскими силами осуществляется через командование сил флота/ВМС в зоне Северной Америки (ВМБ Норфолк, шт. Виргиния). Кроме того, в состав ОКСА входят части и подразделения сил специальных операций.

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОКСА осуществляет через штаб, который дислоцирован на авиабазе Петерсон, (г. Колорадо-Спрингс, шт. Колорадо), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС в зоне Северной Америки. Численность штаба составляет около 1200 человек.

В состав штаба ОК ВС США в зоне Северной Америки входят:

– управления: кадров, разведывательного обеспечения, оперативное, планирования, связи и управления, оперативной и боевой подготовки, программ и ресурсов инноваций и испытаний;

– службы: инженерная, финансовая, дознаний, военно-юридическая, медицинская, курьерская, метеорологическая.

Объединенное оперативное формирование «Север» (Форт-Блисс, шт. Техас) было создано в 1989 году в соответствии с решением президента США Дж. Буша в рамках объявленной им «войны с незаконным оборотом наркотиков» и получило наименование ООФ-6. В сентябре 2004 формирование переименовано в «Север». ООФ предназначено для оказания помощи федеральным правоохранительным структурам в противодействии транснациональным угрозам, исходящим от террористических организаций, незаконного оборота наркотиков, контрабанды, распространения оружия массового поражения и другого оружия способного представлять угрозу национальной безопасности США. Формирование комплектуется военнослужащими всех видов ВС США из состава как регулярных войск, так и организованного резерва.

Объединенное оперативное формирование «Столичный регион» создано в 2004 году. На формирование возлагаются задачи по организации обороны столицы США и прилегающих районов (шт. Мэриленд и шт. Виргиния), оказанию помощи гражданским властям и осуществлению кризисного управления в регионе. В состав ООФ входят представители сухопутных войск, ВМС, ВВС, морской пехоты и береговой охраны.

В чрезвычайной ситуации национального масштаба ООФ доукомплектовывается до необходимого уровня, обеспечивающего эффективное оказание помощи властям региона. Формирование может привлекаться к крупномасштабным плановым мероприятиями (инаугурация президента и т. д.) или к действиям в чрезвычайных условиях (стихийное бедствие, террористический акт). После решения поставленной задачи, когда местные и федеральные структуры способны решать задачи самостоятельно ООФ переводится на режим повседневной деятельности.

Объединенное оперативное формирование «По оказанию помощи гражданским властям» (Форт-Монро, шт. Виргиния) было создано в октябре 1999 года как постоянно действующее формирование ОК единых сил. В 2002 году оно было передано ОКСА. Формирование укомплектовано военнослужащими всех родов войск из состава, как регулярных сил, так и резерва и гражданским персоналом. ООФ предназначено для планирования и координации совместных действий с головной ответственной структурой при проведении операций по ликвидации последствий катастроф, инцидентов и терактов химическим, биологическим, радиологическим заражением, а также ядерных и других сверхмощных взрывов. Формирование задействуется на основании указания министра обороны в случаях, когда ресурсов гражданских структур не хватает. Типовыми задачами ООФ являются: оказание медицинской помощи и эвакуация пострадавших, материально-техническое обеспечение, воздушные переброски.

2.3.4. Объединенное командование вооруженных сил США в зоне Центральной и Южной Америки

Объединенное командование ВС США в зоне Центральной и Южной Америки (ЦЮА) создано в июне 1963 года (рис. 4). Зона ответственности командования включает Южно-Американский континентальный район и Мексиканско-Карибский регион за исключением Мексики, Американских Виргинских и Британских Виргинских островов, Пуэрто-Рико, Багамских островов, островов Теркс и Кайкос. В общей сложности она охватывает территории 31 государства Латинской Америки и Карибского бассейна площадью около 40 млн. кв. км.

Рис. 4. Эмблема объединенного командования ВС США в зоне Центральной и Южной Америки

В состав объединенного командования вооруженных сил США в зоне Центральной и Южной Америки входят формирования сухопутных войск, военно-воздушных сил и флота, а также части и подразделения морской пехоты и сил специальных операций.

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОК в ЦЮА осуществляет через штаб, дислоцирующийся в г. Майами (шт. Флорида), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС, МП и сил специальных операций в зоне ответственности.

Командование сухопутных войск в зоне Центральной и Южной Америки (6 полевая армия) (штаб – в г. Форт-Сэм-Хьюстон, шт. Техас) включает формирования, дислоцирующиеся в континентальной части США, в Гондурасе и на Кубе.

Их основу составляет вертолетный батальон из состава объединенной оперативно-тактической группы «Браво» ВС США АвБ Сото-Кано (г. Пальмерола, 50 км северо-западнее Тегусигальпа, Гондурас), тактическая группа «Гуантанамо» (Гуантанамо, Куба), а также части и подразделения боевого и тылового обеспечения. На вооружении СВ в ЦЮА находятся вертолеты боевого обеспечения (около 20 ед.). Общая численность личного состава – около 5 тыс. военнослужащих.

Командование военно-воздушных сил в зоне Центральной и Южной Америки (12 воздушная армия) (штаб – АвБ Девис-Монтан, шт. Аризона) включает силы и средства 12 воздушной армии. На его вооружении находится более 170 боевых самолетов и более 130 многоцелевых беспилотных летательных аппаратов (БЛА).

Командование военно-морских сил в зоне Центральной и Южной Америки (штаб – ПБ Мэйпорт, шт. Флорида) включает 4 оперативный флот, в состав которого передаются необходимые силы и средства Атлантического и Тихоокеанского флотов, а также корабли береговой охраны США.

Командование сил морской пехоты в зоне Центральной и Южной Америки (штаб – ВМБ Норфолк, шт. Виргиния) планирует, руководит развертыванием необходимых сил и средств и контролирует ход операций морской пехоты в регионе. В целях своевременного реагирования на возможные угрозы национальным интересам Соединенных Штатов в зоне ответственности командования на АвБ Сото-Кано (Гондурас) на ротационной основе дислоцируются подразделения оперативно-тактического формирования «Кризис» морской пехоты численностью около 300 военнослужащих с приданными транспортно-десантными вертолетами (CH-53E «Супер Стэллион»).

Схема 4. Структура объединенного командования ВС США в зоне Центральной и Южной Америки

В состав командования ССО ВС США в зоне Центральной и Южной Америки (АвБ Хомстед, шт. Флорида) входят: три передовых центра «Карибский бассейн и Центральная Америка» (Сан-Сальвадор, Сальвадор), «Андский горный хребет» (АвБ Герман Олано, Колумбия) и «Южный конус» (АвБ Марискаль-Эстигаррибия, Парагвай), объединенный авиационный компонент специальных операций «Юг» (АвБ Херлберт, шт. Флорида), рота СпН[10] (АвБ Эглин, шт. Флорида), рота АА[11] (аэропорт Кэмпбелл, шт. Кентукки), оперативный отряд СпН национальной гвардии «Альфа» (Бирмингем, шт. Алабама), отряд специальных операций «Юг» (НГ[12]; Джексон, шт. Миссисипи), батальон ПсО[13] (Форт-Брэгг), два батальона СГА[14] (Форт-Брэгг и Форт-Худ, шт. Техас), отряд СГА (Форт-Брэгг), отряд ПсО (Маунтин-Вью, шт. Калифорния) СВ, передовой отряд СпН ВМС (ВМБ Литл-Крик, шт. Виргиния), отряд связи СпН (АвБ Хомстед). Всего в боевом составе командования сил специальных операций ВС США в зоне Центральной и Южной Америки насчитывается порядка 1,5 тыс. человек.

Общая численность ВС США в зоне Цен тральной и Южной Америки – около 7,5 тыс. военнослужащих и до 4 тыс. гражданских специалистов.

2.3.5. Объединенное командование вооруженных сил США в Африканской зоне

Объединенное командование ВС США в Африканской зоне (ОК в АФЗ, рис. 5) создано 1 октября 2008 года. Зона ответственности ОК в Африканской зоне включает территории 53 государств, расположенных на континенте, а также юго-восточную часть Атлантического океана (акватории Гвинейского залива, Сан-Томе и Принсипи, острова Зеленого Мыса и Экваториальной Гвинеи) и западную часть Индийского океана (Мадагаскар, Маврикий, Коморские и Сейшельские острова). В зону ответственности командования не включена территория Египта, которая относится к объединенному центральному командованию ВС США (АвБ Макдилл, шт. Флорида), в связи с особенностями данной страны в военно-политическом и географическом отношении.

Рис. 5. Эмблема объединенного командования ВС США в Африканской зоне

В состав объединенного командования вооруженных сил США в Африканской зоне входят формирования сухопутных войск, военно-воздушных сил и флота, части и подразделения морской пехоты и сил специальных операций, а также коалиционного объединенного оперативного формирования (КООФ) «Африканский Рог».

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОК в Европейской зоне осуществляет через штаб, дислоцирующийся в г. Вайхинген (5 км юго-западнее г. Штутгарт, Германия), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС, МП и сил специальных операций в зоне ответственности и командующего КООФ «Африканский Рог».

Схема 5. Структура объединенного командования ВС США в Африканской зоне

Основу входящих в структуру ОК в Африканской зоне командований составляют части и подразделения видов ВС США, передаваемые в чрезвычайных условиях в распоряжение командующего объединенным командованием и в повседневной обстановке находящиеся в подчинении также командующего ОК ВС США в Европейской зоне.

Командование СВ США в Африканской зоне/Южноевропейская тактическая группа (штаб в г. Виченца, Италия) включает авиационные формирования и подразделения тылового обеспечения, дислоцирующиеся в Италии.

Командование ВВС США в Африканской зоне (штаб – АвБ Рамштайн, Германия) включает силы и средства 3 воздушной армии (АвБ Рамштайн). На его вооружении находится более 150 боевых самолетов. Командующий данным командованием одновременно является командующим ВВС ОК ВС США в Европейской зоне.

Командование военно-морских сил США в Африканской зоне (штаб – ПБ Неаполь, Италия) включает 6 оперативный флот, в составе которого на постоянной основе находятся пять кораблей. Командующий данным командованием одновременно является командующим ВМС ОК ВС США в Европейской зоне.

Командование сил морской пехоты в Африканской зоне (штаб – г. Штутгарт, Германия) представлено личным составом морской пехоты, обеспечивающим охрану посольств и консульств США в странах региона. В целях своевременного реагирования на возможные угрозы дипломатическим представительствам Соединенных Штатов в Африке на авиабазах Морон (Испания) и Сигонелла (Италия) на ротационной основе находятся подразделения оперативно-тактического формирования «Кризис» морской пехоты США (общая численность – 1250 чел.) с приданными транспортными (MV‑22 «Оспрей») и транспортно-заправочными (КС-130) самолетами. Командующий данным командованием одновременно является командующим морской пехотой ОК ВС США в Европейской зоне.

Основу командования ССО ВС США в Африканской зоне (штаб – г. Штутгарт, Германия) составляют формирование специального назначения сухопутных войск из состава КООФ «Африканский Рог», экспедиционное подразделение специальных операций ВВС и передовой отряд СпН ВМС.

Кроме постоянных сил в оперативное подчинение командования ССО в Африканской зоне по указанию командующего ОК в Африканской зоне могут передаваться (создаваться) на временной основе объединенные оперативные формирования с целью проведения конкретной операции – ООФ «Джунипершилд» (Алжир) и «Африканский Рог» (Джибути), по 300 человек в каждом, – или в рамках мероприятий оперативной и боевой подготовки.

Основа коалиционного объединенного оперативного формирования «Африканский Рог» (штаб – Кэмп-Лемоньер, Джибути) включает в основном формирования сухопутных войск и других видов ВС США, а также их союзников. Общая численность КООФ – около 2,5 тыс. американских военнослужащих.

Штатная численность ОК составляет около 5 тыс. военнослужащих и гражданских служащих различных государственных учреждений и ведомств США, а также сотрудников, работающих на контрактной основе. С учетом участия формирований ВС США в различных мероприятиях по линии военного сотрудничества численность американского контингента в Африке может достигать 6,5 тыс. человек.

2.3.6. Объединенное командование вооруженных сил США в Индо-Тихоокеанской зоне

Объединенное командование ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне (ИТЗ, рис. 6) основано 1 января 1947 года как ОК ВС США в зоне Тихого океана, в 2019 году переименовано в ОК ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне. Объединенное командование отвечает за защиту и продвижение национальных интересов США, формирование благоприятной для Вашингтона обстановки в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Кроме того, на командование возложены задачи по организации боевой подготовки и поддержанию в высокой степени готовности подчиненных войск, реагированию на кризисные ситуации, развитию и функционированию средств коммуникации, организации и ведению разведки, поиску и возвращению останков американских военнослужащих, погибших в вооруженных конфликтах и войнах в регионе.

Рис. 6. Эмблема объединенного командования ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне

В географическом отношении данное объединенное командование является самым большим в ВС США. Зона его ответственности охватывает более половины поверхности Земли, или свыше 250 млн. кв. км, и включает территории 43 государств, в которых проживает в общей сложности до 60 % населения мира.

В подчинении командующего ОК в Индо-Тихоокеанской зоне находятся вооруженные силы, включающие формирования сухопутных войск, военно-воздушных, военно-морских сил и морской пехоты общей численностью около 250 000 военнослужащих (четыре воздушные армии, два оперативных флота, одна армия, один армейский корпус и две дивизии сухопутных войск, две экспедиционные дивизии морской пехоты, свыше 800 боевых самолетов, 320 орудий и минометов, до 150 танков, около 100 боевых кораблей, включая шесть авианосцев). Это составляет около 20 % численности и боевого состава регулярных ВС США.

Схема 6. Структура объединенного командования ВС США в Индо-Тихоокеанской тоне

Кроме того, в прямом подчинении командующего ОК в Индо-Тихоокеанской зоне находятся два центра:

– главный центр по действиям в чрезвычайных ситуациях и оказанию гуманитарной помощи – основан в 1994 году и предназначен для обучения и подготовки личного состава, организации исследовательских работ и оказания помощи в случае чрезвычайных ситуаций;

– Азиатско-Тихоокеанский центр изучения проблем в области обеспечения безопасности – основан в 1995 году в г. Гонолулу (шт. Гавайи) для изучения вопросов обеспечения безопасности, как на региональном, так и на глобальном уровнях. На базе центра регулярно проходят стажировку должностные лица штаба и видовых компонентов ОК в ЗТО, а также проводятся конференции с участием представителей ВС США и стран региона.

Управление подчиненными войсками (силами) командующий ОК в ЗТО осуществляет через штаб, дислоцирующийся в Кэмп-Смит (о. Оаху, шт. Гавайи), а также через командующих и штабы СВ, ВВС, ВМС, МП и сил специальных операций в зоне ответственности.

Командование сухопутных войск в Индо-Тихоокеанской зоне (штаб в Форт-Шафтер, шт. Гавайи) включает формирования, дислоцирующиеся в Республике Корея, Японии и на Гавайских островах. Сухопутные войска в Республике Корея включают штаб 8 полевой армии, 2 пехотную дивизию (двухбригадного состава), части и подразделения боевого и тылового обеспечения; в Японии – подразделения боевого и тылового обеспечения; 4 вдбр[15] и подразделения боевого и тылового обеспечения; на Гавайских островах – 25 легкую пехотную дивизию (двухбригадного состава), части и подразделения боевого и тылового обеспечения.

На вооружении СВ США в Индо-Тихоокеанской зоне состоит 143 боевых танка, 200 орудий полевой артиллерии, РСЗО и минометов, 424 ПТРК[16], 124 ПУ ЗУР[17] (в том числе 48 ПУ ЗУР «Патриот»), 317 боевых вертолетов (в том числе 72 ударных). Общая численность личного состава – около 36 тыс. военнослужащих.

Командование военно-воздушных сил в Индо-Тихоокеанской зоне (штаб на АвБ Хикам, шт. Гавайи) включает четыре воздушные армии (ВА): 5 ВА (Йокота, Япония), 7 ВА (Осан, Республика Корея), 13 ВА (Андерсен, о. Гуам).

В состав воздушных армий входят: 18 акр[18] (Кадена, Япония), 35 иакр[19] (Мисава, Япония), 51 иакр (Осан, Республика Корея), 374 ттакр[20] (Йокота, Япония), 353 агр[21] спецопераций (Кадена, Япония). Численность боевой авиации составляет 180 самолетов, вспомогательной – 70 самолетов. Общая численность личного состава – 32 тыс. военнослужащих.

Командование военно-морскими силами США в Индо-Тихоокеанской зоне (штаб – ВМБ Перл-Харбор, Гавайские острова) осуществляет оперативное руководство деятельностью 3-го оперативного флота в центральных и восточных районах Тихого океана и 7-го оперативного флота в западной части Тихого океана и в Индийском океане.

Командующий ВМС США в Индо-Тихоокеанской зоне также организует использование сил в составе отдельных однородных и разнородных оперативных соединений ВМС, формируемых в этой зоне. В составе ВМС США в зоне Тихого океана имеется 118 боевых кораблей, 506 боевых самолетов и 160 тыс. военнослужащих.

Командование сил морской пехоты в Индо-Тихоокеанской зоне (штаб – в Кэмп-Смит, шт. Гавайи) включает: штабы 1 (Кэмп-Пендлтон, шт. Калифорния) и 3 (Кэмп-Кортней, о. Окинава, Япония) экспедиционных дивизий, двух экспедиционных бригад – 1 (Кэмп-Пендлтон) и 3 (Кэмп-Кортней), а также командования МП в Республике Корее (ПБ Пусан, Республика Корея).

Всего в боевом составе командования МП ВМС США в Индо-Тихоокеанской зоне насчитывается около 180 боевых самолетов, до 140 боевых вертолетов, более 50 танков, 600 боевых бронированных машин и более 104 тыс. военнослужащих.

Командование сил специальных операций ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне представляет собой зональный компонент объединенного командования ССО ВС США и отвечает за планирование и проведение специальных операций в данном регионе. Штаб командования расположен в Кэмп-Смит (о. Оаху, шт. Гавайи).

В состав командования ССО ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне входят: штаб командования, 1 батальон 1 группы СпН СВ (Тория, о. Окинава, Япония), 5 батальон 4 группы психологических операций (Форт-Брэгг, шт. Северная Каролина), 84 батальон 85 бригады по связям с гражданской администрацией (Форт-Льюис, Такома, шт. Вашингтон), отряд 351 командования по связям с гражданской администрацией (Маунтин-Вью, шт. Калифорния), 353 авиационная группа специальных операций ВВС (АвБ Кадена, о. Окинава, Япония), 1 передовой отряд специального назначения ВМС (Апра, о. Гуам, Марианские острова), отряд связи специального назначения СВ (Кэмп-Смит), отряд специальных операций «Тихий океан» (НГ; шт. Вашингтон), 1 отряд специальных транспортировочных средств ВМС (Перл-Харбор, шт. Гавайи), отряд управления авиационным компонентом специальных операций (АвБ Кадена), объединенное оперативное формирование сил специальных операций «Филиппины» (Кэмп-Наварро, о. Минданао, Филиппины).

Всего в боевом составе командования сил специальных операций ВС США в Индо-Тихоокеанской зоне насчитывается более 2 тыс. человек.

2.3.7. Объединенное командование сил специальных операций вооруженных сил США

Объединенное командование сил специальных операций (ОК ССО, рис. 7) ВС США сформировано 16 апреля 1987 года. Его штаб дислоцируется на АвБ Макдилл, шт. Флорида). Командование осуществляет оперативное управление элитными частями и подразделения ССО всех видов национальных ВС и насчитывает в своем составе 72 тыс. человек[22].

Силы специальных операций предназначены для решения особых задач в интересах достижения политических, экономических и военных целей на территориях иностранных государств путем применения специальных способов и средств борьбы.

Рис. 7. Эмблема объединенного командования сил специальных операций ВС США

В отличие от сил общего назначения ССО находятся в высокой степени готовности к задействованию на любых ТВД. При этом их подготовка, планирование применения, оснащение вооружением и военной техникой осуществляются по особым программам.

По целевому назначению и характеру решаемых задач силы специальных операций ВС США подразделяются на части (подразделения) специального назначения, военной разведки, информационного обеспечения боевых действий, по связям с гражданской администрацией, тылового обеспечения.

ОК ССО организационно включает штаб и следующие компоненты: видовые, зональные, региональный и центрального подчинения.

Видовые компоненты ОК ССО – командования сил специальных операций сухопутных войск, ВВС, ВМС и морской пехоты – осуществляют административное управление подчиненными формированиями ССО и отвечают за их комплектование, обеспечение, подготовку к боевому применению и передачу в состав зональных (регионального) компонентов ОК ССО.

Зональные компоненты ОК ССО – командования сил специальных операций в зонах Европейской, Африканской, Индо-Тихоокеанской, Северной Америки, Центральной и Южной Америки и объединенного центрального командования. Региональный компонент – командование ССО в Республике Корея. Данные командования осуществляют оперативное управление переданными в их состав частями и подразделениями и отвечают за поддержание их боевой готовности, планирование и проведение специальных операций в географических зонах ответственности. При этом командующие зональными компонентами ОК ССО являются советниками соответствующих командующих зональными ОК ВС США по вопросам применения ССО.

Схема 7. Структура объединенного командования сил специальных операций ВС США

Компоненты центрального подчинения ОК ССО – командование объединенных специальных операций и университет сил специальных операций ВС США – решают вопросы исключительно в интересах объединенного командования ССО ВС США.

Ежегодно около 20 тыс. военнослужащих сил специальных операций (из них более 8 тыс. чел. на постоянной основе) привлекаются к выполнению различных задач на территориях более чем 80 стран.

Согласно основным доктринальным документам министерства обороны США, в том числе концепции «Единые силы – 2020», совершенствование сил специальных операций является одним из приоритетных направлений дальнейшего развития американских вооруженных сил. Ожидается, что в 2020 году численность командования достигнет 80 тыс. человек, в первую очередь за счет специалистов сухопутных войск и морской пехоты.

2.3.8. Объединенное стратегическое командование вооруженных сил США

Объединенное стратегическое командование (ОСК) сформировано в составе вооруженных сил США в июне 1992 года на базе стратегического авиационного командования американских ВВС (рис. 8). Основной целью его создания явилось усиление централизации управления процессом планирования и боевого применения стратегических наступательных сил в различных условиях обстановки в мире, а также улучшение взаимодействия между всеми компонентами стратегической «триады»: силами ПЛАРБ, межконтинентальных баллистических ракет и стратегической бомбардировочной авиации.

Рис. 8. Эмблема объединенного стратегического командования ВС США

В настоящее время ОСК занимает особое место в структуре вооруженных сил США, решая приоритетные задачи обеспечения национальной безопасности страны. Ему принадлежит ведущая роль в организации деятельности американских вооруженных сил по стратегическому сдерживанию потенциальных противников, а также в подготовке и ведении военных действий против них с использованием компонентов стратегических сил.

Схема 8. Структура объединенною стратегического командования ВС США

Задачи ОСК определены «Планом объединенных командований», утвержденным президентом Соединенных Штатов. К ним относятся:

– участие в планировании и осуществлении стратегического сдерживания / устрашения противников;

– планирование и ведение космических операций;

– подготовка и нанесение глобальных ударов;

– организация глобальной противоракетной обороны, планирование и ведение противоракетных операций.

Объединенное стратегическое командование осуществляет планирование и выполнение мероприятий военной составляющей стратегического сдерживания. В этих целях разрабатывается и корректируется оперативный план применения стратегических сил, поддержания их в постоянной готовности к боевому применению, а также осуществляется боевое управление дежурными силами и средствами.

Планирование и ведение космических операций предполагает разработку доктринальных документов и планов боевого применения космического компонента американских вооруженных сил, своевременное предупреждение военно-политического руководства страны о ракетном нападении противника, ведение наступательных, оборонительных и разведывательных операций в космосе.

Подготовка и нанесение глобальных ударов включает в себя их планирование, организацию взаимодействия привлекаемых сил и проведение операций с применением как кинетических (ядерного и высокоточного оружия большой дальности), так некинетических средств[23].

Организация глобальной противоракетной обороны предусматривает разработку соответствующих концептуальных документов и оперативных планов, планирование противоракетных операций, проведение расчета необходимого количества сил и средств, распределение их между зональными объединенными командованиями, а также определение порядка взаимодействия этих командований.

В организационно-штатную структуру объединенного стратегического командования ВС США входят штаб, четыре функциональных командования и один центр.

В настоящее время в связи с принятым президентом США Д. Трампом решением о создании нового вида или рода вооруженных сил – космических войск – в Пентагоне отрабатывается вопрос вывода из состава ОСК командования космических операций и формирование до конца 2020 года на его основе объединенного космического командования.

2.3.9. Объединенное командование стратегических перебросок вооруженных сил США

Объединенное командование стратегических перебросок ВС США (ОКСП, рис. 9) создано в июне 1987 года и предназначено для организации быстрой доставки войск, боевой техники и материальных средств как на заокеанские ТВД, так и внутри континентальной части США. Штаб ОКСП дислоцируется на АвБ Скотт (аэропорт Мид-Америка, шт. Иллинойс).

Рис. 9. Эмблема объединенного командования стратегических перебросок ВС США

ОКСП подчинены транспортные командования всех видов ВС. Общая численность личного состава ОКСП составляет около 45 тыс. военнослужащих.

Командование воинских перевозок СВ (штаб – АвБ Скотт, шт. Иллинойс) включает пять транспортных бригад. На вооружении состоят свыше 2 тыс. железнодорожных вагонов и специальных платформ, более 50 кораблей и судов различных типов.

Схема 9. Структура объединенного командования стратегических перебросок ВС США

По американским данным, ежегодные транспортные возможности командования составляют: наземным (в первую очередь – железнодорожным) транспортом – до 17 млн. тонн грузов и 5 млн. пассажиров в континентальной части США; водным (морским и речным) транспортом до 14 млн. тонн грузов.

Командование воздушных перебросок ВВС (штаб – АвБ Скотт, шт. Иллинойс) включает формирования транспортной авиации ВВС США, на вооружении которой находится более 300 стратегических транспортных самолетов.

Кроме того, к выполнению грузовых и пассажирских перебросок в интересах министерства обороны США могут быть привлечены около 1 тыс. самолетов гражданских авиакомпаний США. При этом суммарные возможности тяжелых транспортных самолетов по переброскам войск и грузов могут достигать более 70 млн. тонно-километров в сутки.

Командование морских перевозок ВМС (штаб – ВМБ Норфолк, шт. Виргиния) является межфлотским командованием ВМС и осуществляет руководство океанскими и морскими перевозками в интересах всех видов вооруженных сил. Судовой состав командования насчитывает около 100 судов различного назначения суммарной грузоподъемностью около 1,4 млн. тонн.

Для выполнения перевозок военного назначения помимо сил и средств, находящихся в составе регулярных войск и в организованном резерве ВС США, могут привлекаться транспортные ресурсы гражданских компаний. Располагаемые возможности по осуществлению стратегических перебросок американских войск (сил) распределяются следующим образом: 30 % приходится на регулярный компонент ВС; 30 % – на организованный резерв; 40 % – на гражданский сектор.

При проведении мобилизационного развертывания за счет передачи в ОКСП сил и средств резерва ВС и гражданских компаний может быть задействовано до 180 тыс. чел., более 700 стратегических транспортных самолетов, 350 морских судов и около 6 тыс. железнодорожных вагонов и специальных платформ.

2.3.10. Объединенное киберкомандование вооруженных сил США

Министерство обороны Соединенных Штатов отвечает за обеспечение информационной безопасности важнейших объектов инфраструктуры государства и вооруженных сил. Ему отводится ключевая роль в решении задач сдерживания потенциальных противников и достижении превосходства в кибернетическом пространстве. Ключевой структурой Пентагона, на которую возлагаются данные функции, является объединенное киберкомандование ВС США[24] (ОКК), сформированное 4 мая 2018 года (рис. 10).

Рис. 10. Эмблема объединенного киберкомандования ВС США

ОКК – основной орган управления боевыми действиями ВС США в кибернетическом пространстве. На его штаб (1500 человек) возложены следующие основные задачи: разработка руководящих документов по строительству и применению киберсил; ведение наступательных и оборонительных действий в киберпространстве; планирование и координация сетевых операций в интересах других объединенных командований; проведение мероприятий оперативной и боевой подготовки; обучение и сертификация профильных подразделений и частей; разработка и обоснование предложений на выделение бюджетных средств.

Схема 10. Структура объединенного киберкомандования ВС США

ОКК оперативно подчинены регулярные подразделения киберсил из состава видов ВС – 133 группы, которые организационно сведены в три соединения – стратегических, оперативно-стратегических киберопераций и киберзащиты. В настоящее время проводятся мероприятия по их частичному доукомплектованию (штатная численность – 6200 военнослужащих и гражданских специалистов) и повышению боевых возможностей.

Соединение стратегических киберопераций действует по планам национального военного руководства и обеспечивает кибербезопасность важнейших объектов инфраструктуры США. В его задачи входит ведение активных оборонительных действий, в том числе за пределами защищаемых сетей. Оперативное руководство силами и средствами осуществляет штаб соединения.

Соединение оперативно-стратегических киберопераций решает задачи в интересах зональных и функциональных ОК ВС США. Силы и средства оперативно подчинены четырем штабам киберкомандований видов ВС. Данные органы управления осуществляют планирование, координацию и синхронизацию действий в компьютерных сетях с операциями объединенных командований американских вооруженных сил.

Соединение киберзащиты обеспечивает безопасность информационных и сетевых ресурсов министерства обороны США. Руководство силами и средствами соединения возложено на штаб, который входит в структуру управления информационных систем и возглавляется его начальником.

2.3.11. Объединенное космическое командование вооруженных сил США

Президент Соединенных Штатов Америки подписал 18 декабря 2018 года меморандум о формировании в структуре национальных вооруженных сил объединенного космического командования.

В соответствии с документом командование является высшим оперативно-стратегическим объединением ВС США наравне с другими функциональными объединенными командованиями. Его возглавит командующий в ранге генерала (адмирала), который должен назначаться президентом Соединенных Штатов с одобрения сената национального конгресса.

В соответствии с установившейся практикой командование будет подчинено непосредственно министру обороны Соединенных Штатов. Контроль отдельных, проводимых им мероприятий, планируется возложить на помощника министра обороны по вопросам космоса. Текущими планами Пентагона предусматривается, что объединенное космическое командование ВС США достигнет начальной оперативной готовности к октябрю 2019 года.

Основными задачами командования будут являться: разработка концепций, доктрин, планов строительства и боевого применения космического компонента американских ВС; отслеживание обстановки и контроль космического пространства, предусматривающий ведение наступательных, оборонительных и разведывательных операций; применение систем оружия из космоса; обеспечение своевременного предупреждения о ракетном нападении.

Штаб командования планируется развернуть на авиабазе Шривер, (шт. Колорадо), штатная численность которого составит около 500 военнослужащих и гражданских специалистов. Он будет осуществлять руководство оперативно подчиненными частями и подразделениями с помощью четырех центров – национального центра космической обороны (АвБ Шривер), управления космическими операциями (АвБ Ванденберг, шт. Калифорния), предупреждения о ракетно-ядерном ударе (Шайенн, шт. Колорадо), управления космической радионавигационной системой «Навстар» (АвБ Киртленд, шт. Нью-Мексико).

2.3.12. Объединенное американо-канадское командование НОРАД

Объединенное (коалиционное) американо-канадское командование воздушно-космической обороны Североамериканского континента (НОРАД) предназначено для обеспечения защиты важнейших объектов на территориях США и Канады от ударов средств воздушного и космического нападения (рис. 11). В настоящее время оно располагает только средствами противовоздушной обороны.

Рис. 11. Эмблема НОРАД

Командующий НОРАД подчиняется председателю КНШ и начальнику штаба национальной обороны Канады, которые регламентируют его деятельность с учетом предложений, выработанных совместными высшими военно-политическими органами двух стран: американо-канадским постоянным объединенным советом обороны и комитетом военного сотрудничества, а также межведомственной координационной группой.

Объединенное командование НОРАД обеспечивает постоянное наблюдение за воздушной обстановкой и охрану воздушного пространства обеих стран. Кроме того, на него возлагается решение задач обнаружения и предупреждения высшего военно-политического руководства США и Канады о воздушном нападении, обороны Североамериканского континента, воздушных и морских коммуникаций в прибрежных зонах от ударов с воздуха, контроля обстановки в заданных океанских, морских районах и в прибрежной зоне.

Схема 11. Структура командования НОРЛД

Зона ответственности НОРАД разделена на три оперативных района ПВО: Континентальный, Аляскинский и Канадский. Континентальный район ПВО охватывает всю континентальную часть США и разделен на два сектора – Западный и Восточный. При этом из Восточного сектора ПВО выделена особая зона противовоздушной обороны г. Вашингтон. Аляскинский и Канадский оперативные районы ПВО расположены в границах штата Аляска и Канады соответственно и включают по одному одноименному сектору ПВО.

Объединенному командованию НОРАД оперативно подчинены выделяемые в его состав силы и средства ПВО США и Канады: наземные и аэростатные посты наблюдения за воздушным пространством, самолеты ДРЛО Е-3 «Авакс», самолеты истребительной авиации ВВС США и Канады из состава шестнадцати авиационных эскадрилий (пятнадцать – ВВС США, одна – ВВС Канады). Их основные группировки созданы по периметру территории континентальной части США, северной части Канады и Аляски.

К решению задач ПВО могут привлекаться эсминцы УРО типа «О. Берк», крейсера УРО типа «Тикондерога», вооруженные зенитными управляемыми ракетами типа «Стандарт-2» и «Стандарт-6», а также самолеты авиации ВМС США.

В военное время по решению КНШ ВС США группировка НОРАД может усиливаться истребителями из состава подразделений тактической авиации ВМС и морской пехоты на континентальной части США.

В угрожаемый период для организации перехвата воздушных целей на рубеже «Северной системы предупреждения» (54 радиолокационных поста, расположенных вдоль северной границы Канады) предусматривается развертывание группировки истребителей ПВО на передовых аэродромах в арктических районах Канады и Аляски.

Управление силами и средствами командования НОРАД осуществляется с основного, запасного и мобильного командных пунктов, а также с восьми наземных стационарных центров управления районов, секторов и зоны ПВО.

Основной командный пункт (АвБ Петерсон, шт. Колорадо) отвечает за своевременное предупреждение высшего военно-политического руководства США и Канады о воздушном нападении, обеспечивает постоянное наблюдение за воздушным пространством и контролирует обстановку в заданных океанских и морских районах. Кроме того, он отслеживает в реальном масштабе времени состояние боеготовности сил и средств, подчиненных командованию НОРАД, ход выполнения ими поставленных задач, а также осуществляет планирование и управление операциями по отражению воздушного нападения противника.

Запасный и мобильный командные пункты дислоцируются в горе Шайенн (шт. Колорадо) и на авиабазе Уоррен (шт. Вайоминг) соответственно.

В систему оперативного управления силами и средствами командования НОРАД входят три центра управления (ЦУ) оперативных районов ПВО, расположенные на авиабазах Тиндалл (шт. Флорида), Элмендорф (шт. Аляска) и Виннипег (пров. Манитоба, Канада).

Заключение

Более половины срока первого (возможно единственного) пребывания Дональда Трампа на посту президента США подтвердили известный за многие десятилетия (после Второй мировой войны) вывод о том, что внешнеполитический курс Соединенных Штатов практически не зависит от того, какая администрация (республиканская или демократическая) является хозяйкой в Белом доме в Вашингтоне. По отношению к другим субъектам международного права, особенно после разрушения Советского Союза, правящая американская элита возлагает на себя роль мирового гегемона в однополярном, как Вашингтону представляется, современном мире.

Межпартийные, межличностные противоречия во властной американской элите, если и оказывают какое-то воздействие на деятельность правящей администрации, то, как правило, исключительно в отрицательном отношении применительно к международной обстановке и, в первую очередь, международной безопасности. Произошедшие после президентских выборов в США 2016 года заметные события в американской внешней политике наглядное тому подтверждение.

Оголтелые, иное слово здесь неприменимо, с 2014 года антироссийские акции по сведению к минимуму российского дипломатического представительства в США, захват недвижимого имущества российских диппредставительств и генконсульств, сведение до самого низкого уровня дипломатических отношений между двумя странами, неоднократные антироссийские санкции, санкционные законы на государственно-законодательном уровне и т. д. и т. п. усугублялись, усиливались в условиях непрекращающейся «антитрамповской агрессии» демократической партии.

Предпринятая Д. Трампом атака (с угрозой авианосными ударными группами) на КНДР с целью ее денуклеаризации пока еще не получила результативного завершения. Продолжается развязанная администрацией Трампа «таможенно-налоговая» война против Китая. Односторонний выход США из шестистороннего совместного всеобъемлющего плана действия по Ирану привел к обострению обстановки в районе Персидского залива. Как следствие – объявление иранским руководством возобновления ядерной (мирной) программы; результат – направление в Персидский залив Вашингтоном боевых кораблей и в «поддержку» им авиационной ударной группы. В завершение – ничем не доказанное обвинение Тегерана в «торпедировании» в начале июня 2019 года в Оманском заливе двух танкеров, как прелюдия к агрессии против Ирана. Повторяется известная всему миру демонстрация госсекретарем Колином Пауэллом пробирки с белым порошком перед Совбезом ОООН в 2003 году для развязывания войны против Ирака.

Воодушевленные все более агрессивными установками американской правящей элиты, обнародованными новыми военно-доктринальными документами Вашингтона, теперь даже второ- и третьестепенные «элитарные» клерки за океаном позволяют себе требовать(!) от России вывести из своего территориального региона, Крыма, российские войска. И официальный Вашингтон не одернет подобных «наполеончиков». Им вторят уже более высокопоставленные чины генеральных штабов стран НАТО, требуя чуть ли не немедленно освободить украинских военных моряков, задержанных нашими пограничниками при умышленном злостном нарушении ими российских морских границ и территориальных вод.

В самом начале 2019 года Вашингтон (устами команды Трампа) громогласно напомнил всему миру и народам Южной Америки, что регион этот ни что иное, как стратегический тыл, «задний двор» Соединенных Штатов, где они вольны указаниями из Белого дома «снимать» действующего президента страны (Венесуэла) и объявлять действующим главой государства, самозвано провозгласившим себя таковым. Вслед за этим – угрозы силой или путем разжигания гражданской войны с целью устранения законного президента Боливарианской республики, как это было в конце 1983 года против неугодного режима в островном государстве Карибского бассейна Гренады.

На российском направлении помимо фактически открытого объявления Российской Федерации, одновременно с Китайской Народной Республикой, в качестве главного противника, Вашингтон, судя по всему, намерен не только продолжить, но и ужесточить развязанную им против нашей страны гибридную войну. Среди прочих инструментов и факторов ведения такой войны особое место американцы отводят Украине, тесно увязанное с недавно состоявшимся избранием президентом Украины такой неадекватно-«неординарной» личности, как Владимир Зеленский. Последний в не меньшей, если не в большей степени, чем его предшественник, обращается к своему правителю, американской элите: ужесточайте санкции против России, примите участие в нашей встрече с россиянами, если таковая состоится.

Объективно оценивая, можно прийти к выводу: по инициативе (?), при попустительстве (?) или при поощрении (?) США в последние годы в международных делах и отношениях складывается парадоксальная практика. Если ранее сильные державы «направляли» более слабые или малые страны, канализировали другую страну против третьего сильного противника (Англия и Франция в отношении фашистской Германии против СССР), а слабые искали защиту у сильного (та же Европа в 1930-е годы), то теперь именно малые страны (страны Балтии, примкнувшая к ним Польша) канализируют более сильные европейские страны НАТО и собственно Соединенные Штаты. Украина при ее пробандеровских т. н. руководителях пошла дальше: они науськивает и Соединенные Штаты, и крупные государства Европейского союза против России. Судя по практическим делам последних, складывается парадоксальное впечатление-убеждение, что последние – претендент на мировое лидерство и возглавляемый ими мощный военно-политический блок НАТО – не понимают крайнюю опасность, к каким непредсказуемым последствиям может привести ситуация, в которой «хвост собаки» управляет «питбультерьером», выведенным, кстати, в Соединенных Штатах.

В первом издании настоящей книги авторы полностью поддержали реакцию высшего государственного руководства России на антироссийские санкции 44-го президента США Барака Обамы и высылку 35 российских дипломатов: озлобившийся Б. Обама, видимо, даже в мыслях не допускал трезвомыслие Кремля, которое было выражено в заявлении президента России В.В. Путина: «Оставляя за собой право на ответные меры, мы не будем опускаться до уровня «кухонной», безответственной дипломатии и дальнейшие шаги по восстановлению российско-американских отношений будем выстраивать исходя из политики, которую будет проводить администрация президента Д. Трампа…»; «Мы не будем создавать проблем для американских дипломатов. Мы никого не будем высылать…».

Дональд Трамп, как следует из его реакции на жест России, выраженный В. Путиным, не оценил по достоинству добровольный отказ нашей страны от абсолютно оправданного по всем канонам дипотношений между суверенными государствами симметрично адекватного ответа Москвы на злобствование Вашингтона, в интересах выстраивания новых, на тот период, связей между Российской Федерацией и Соединенными Штатами на благо и в интересах оздоровления международного климата в целом.

Президент Д. Трамп не только не оценил (вряд ли было бы правильным полагать, что ему не дали его «демократические» или иные противники) жест доброй воли со стороны России, но более того, его администрация ужесточила антироссийский курс, подойдя практически до самой последней черты. Подтвердилось высказанное в прежнем издании негативное влияние долгоиграющего «фактора американского правящего истеблишмента», который во многом предопределяет деятельность администрации США – будь то демократическая или республиканская.

Понимание этого как, к сожалению, непреложной истины, в целом предопределяет, убеждены, безусловно оправдавшуюся, единственно верную сдержанную линию поведения нынешнего руководства России – президента РФ В.В. Путина, министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова, министра обороны С.К. Шойгу – придерживаться твердой линии в международных отношениях, быть в готовности поддерживать курс на поиск компромиссных взаимоприемлемых решений. Ни в коем случае не следует даже давать сигналы будто мы более заинтересованы, чем наши агрессивные «оппоненты», в оздоровлении отношений, а тем паче идти на односторонние уступки в надежде на будущие ответные шаги с другой стороны. Практика переговоров с американцами по внешнеполитическим и военным вопросам убедительно показывает – будущих шагов с их стороны не будет; односторонняя уступка американцам воспринимается среднестатистическим представителем истеблишмента США, с молоком матери впитавшем в себя слоган «Америка превыше всего», не как уступка, а как «признание» другой стороной позиции американского «партнера» в качестве истины в последней инстанции, не подлежащей никакому сомнению; и эта, казалось бы, временная уступка будет воспринята как прецедент для достижения следующей уступки и т. д. Этот самый среднестатистический представитель американского истеблишмента, независимо от его партийной принадлежности – демократ он или республиканец, когда ему говорят: «Политика США – это политика двойных стандартов», – попросту не понимает такого словосочетания; для него все, что хорошо для Америки, хорошо, считает он, и для представителя другой стороны, иначе, по его убеждению, и «быть не может никогда».

Только твердая, обоснованная позиция России по принципиальным вопросам, аргументированное отстаивание ее на различного рода форумах или двусторонних встречах, даже если не удается добиться положительного результата, могут, в конечном счете, обеспечить успех.

Наша страна всегда, пока остается Россией, будет восприниматься правящей элитой Соединенных Штатов, англосаксами, не партнером, а как извечный противник, по их собственному восприятию, определению и отношению. И Россией это должно адекватно восприниматься как непреложная истина, не подлежащая сомнению. Из этого нам следует исходить и, оставаясь Россией, твердо и последовательно придерживаться такого внешнеполитического курса, чтобы добиваться благополучия для русского, российского народа в бушующем, неспокойном мире.

Приложение 1

Выдержки из ответов Президента РФ В.В. Путина на встрече с руководителями ведущих мировых информационных агентств на полях XXIII Петербургского международного экономического форума 6 июня 2019 года

В беседе с Владимиром Путиным приняли участие представители информагентств из Великобритании, Германии, Ирана, Испании, Италии, Китая, США, Франции, Японии. От России – генеральный директор ТАСС Сергей Михайлов (модератор).

С. Михайлов: Последние встречи мы начинали всегда с констатации того, что наша планета переживает опаснейший период конфронтации: взрываются страны, полыхают целые регионы, санкции, торговые войны, фейковые новости – это практически содержание всех новостных лент всех мировых агентств. Говорят о новой «холодной войне». Почему мы вынуждены начинать наш разговор всё с того же вопроса: почему мир не становится безопаснее? Куда идёт наша цивилизация? Видите ли Вы свет в конце туннеля? Что делать главным странам – участникам политического процесса? Вот такой обобщённый вопрос, Владимир Владимирович.

В. Путин: … «После изобретения и создания ядерного оружия человечество находится в состоянии относительного покоя, относительного, конечно, за исключением региональных конфликтов, состоянии относительного глобального покоя почти 75 лет.

Давайте вспомним Черчилля, который сначала ненавидел Советский Союз, потом называл Сталина великим революционером, когда нужно было бороться с нацизмом, а после того, как американцы получили ядерное оружие, призывал немедленно фактически уничтожить Советский Союз. Помните, его речь в Фултоне была стартом к «холодной войне». Но как только у Советского Союза появилось ядерное оружие, Черчилль стал инициатором сосуществования двух систем. И не потому, что, я думаю, он не был таким приспособленцем, а он исходил из реалий. Из реалий исходил. Умный человек был, практический политик.

Здесь мало что поменялось с этого времени. Мы должны просто иметь в виду, понимать, в каком мире мы живём, какие угрозы и опасности нас поджидают. Если мы не будем держать под контролем этого «огненного змея», если мы выпустим его, не дай бог, из бутылки, это же может привести к глобальной катастрофе.

Смотрите, сегодня все занимаются проблемами окружающей среды – и это правильно, потому что это глобальная угроза, – изменение климата, антропогенные выбросы и так далее. Всё это правильно. Дети уже этим занимаются, девочки, мальчики по всему миру. Но они не осознают, молодые люди, а тем более подростки, дети не осознают глобальной угрозы и такого серьёзного вызова, связанного с вопросами возможных глобальных конфликтов. Об этом должны подумать взрослые тёти и дяди.

Но у меня такое впечатление, что как-то примелькались эти вопросы, они как-то немножко ушли на второй план. Это не может не вызывать тревогу и озабоченность не может не вызывать.

Наши американские партнёры взяли и вышли из Договора об ограничении систем противоракетной обороны. И что, уважаемые дамы и господа, хочу обратиться к вам. Кто-то из вас активно протестовал, выходил на улицу с плакатами? Нет, тишина. Как будто так и надо. А ведь это был первый шаг к фундаментальной раскачке всего каркаса международных отношений в сфере глобальной безопасности, и очень серьёзный шаг.

Теперь говорим о прекращении, по сути, тоже в одностороннем порядке участия наших американских партнёров в Договоре об ограничении и ликвидации ракет средней и меньшей дальности.

В первом-то случае хотя бы вели себя по-честному: просто вышли в одностороннем порядке, и всё. А во втором, видимо, понимая, что нужно будет нести за это ответственность, пытаются свалить на Россию.

Послушайте меня: возьмите, вы и ваши читатели, слушатели, зрители, откройте Договор о запрещении ракет средней и меньшей дальности, почитайте его. Там же прямо, в статьях, написано: «Нельзя размещать на суше пусковые установки ракет малой и средней дальности». Там же прямо это написано. Нет, взяли, в Румынии поставили, в Польше сейчас поставят. Это прямое нарушение.

Посмотрите, что такое ракеты малой и средней дальности, а потом сравните их с параметрами ударных беспилотных аппаратов. То же самое. Теперь посмотрите на характеристики целей для противоракет. Это и есть ракеты средней и меньшей дальности. Все делают вид, как будто не видят, не слышат, читать не умеют, глухие и слепые. Мы вынуждены на это как-то реагировать, правда? Это очевидная вещь. Сразу ищут виновных в лице России. Конечно, угроза серьёзная.

Сейчас у нас на повестке дня продление Договора СНВ-3. Но можно и не продлевать. У нас наши новейшие системы такие, что гарантированно обеспечат безопасность России на достаточно длительную историческую перспективу, имею в виду то, что мы сделали всё-таки значительный шаг вперёд. И, надо прямо сказать, мы обогнали наших конкурентов в этом смысле по созданию систем гипероружия. Если никому не хочется продлевать Договор СНВ-3 – тогда не будем. Мы сто раз уже сказали, что мы готовы, с нами никто ведь не ведёт переговоров до сих пор никаких. Ведь никакого формального оформления переговорного процесса нет, а в 2021 году всё закончится. Обращаю ваше внимание – вообще не будет никаких инструментов, ограничивающих гонку вооружения.

Или, допустим, размещение оружия в космосе. Мы с вами понимаем, что это такое, или нет? Спросите у экспертов, это значит, что над головой каждого из нас постоянно будет висеть, допустим, ядерное оружие. Прямо постоянно! Но мы же делаем то же самое, причём быстро. Кто-нибудь вообще будет об этом думать, говорить, проявлять какую-то озабоченность? Нет, полная тишина.

Или создание ядерного оружия малой мощности, использование стратегических ракет в неядерном исполнении. Из подводной лодки где-то из районов мирового океана стартует ракета глобальной дальности, стратегическая, откуда мы знаем, она с ядерным зарядом или нет? Понимаете, насколько это серьёзно, насколько это опасно?

А если другая сторона тут же ответит – к чему это приведёт? Я глубоко убеждён в этом, это должно быть предметом открытой, абсолютно транспарентной профессиональной дискуссии, и мировая общественность должна быть участником этого процесса настолько, насколько это возможно в вопросах подобного рода. Во всяком случае, люди имеют право знать, что происходит в этой сфере.

Ещё раз хочу повторить, мы к этому готовы. Повторяю ещё раз, мы уверены в своей безопасности, но озабоченность в полном демонтаже этого всего механизма в сфере контроля над стратегическими вооружениями и в сфере нераспространения, она конечно, существует.

Какой выход? Выход только в совместной работе. Последний разговор у меня с Президентом Трампом всё-таки вселяет определённый оптимизм, должен сказать, потому что Дональд мне сказал, что он тоже этим озабочен. Он понимает, какие расходы несут Соединённые Штаты, все остальные страны мира на вооружение, эти деньги можно было бы направить на другие цели. Я с ним полностью согласен.

Приезжал госсекретарь США к нам, мы с ним встречались в Сочи, примерно в таком же ключе высказывался. Если они так считают, так надо предпринять какие-то практические шаги к совместной работе.

Повторяю ещё раз, конечно, на сегодняшний день наиболее значимыми являются наши переговоры как стран с самым мощным ядерным потенциалом, но в целом, по большому счёту, я лично считаю, что нужно привлекать все ядерные страны, все: официальные, не официальные.

Потому что привлекать только тех, кто признан в качестве ядерной державы, и не привлекать тех, кто не признан, значит, они будут дальше развивать. В конце концов, этот процесс затормозится и между странами, которые являются официально признанными ядерными государствами. Поэтому, по большому счёту, нужно создавать такую широкую платформу для дискуссий и принятия решений.

И в этом смысле, конечно, это и может быть светом в конце туннеля».

Приложение 2

Вашингтон хочет достичь неуязвимости

Американская система ПРО – ставка на обретение потенциала первого, «разоружающего» ядерного удара

В последнее время, как и 10–15 лет назад, вопрос о противоракетной обороне (ПРО) находится в ряду первоочередных проблем мировой политики и будущей международной безопасности, обсуждаемых политиками, политологами и СМИ.

Непосредственная причина такого внимания к ПРО – объявленные Вашингтоном 12 мая 2016 года ввод в строй в Румынии комплекса американской системы стратегической ПРО и планы строительства (с 13 мая) аналогичного комплекса в Польше. Все это в дополнение к уже имеющимся у США комплексам стратегической ПРО на Алеутских островах и боевых кораблях ВМС США.

Принимают всех за дураков

Вашингтонские политики и стратеги, а вслед за ними и некоторые их подручные в европейских столицах продолжают, говоря не совсем парламентским языком, «лепить горбатого», видимо, принимая мировое сообщество за недоумков, будто комплексы американской ПРО, развертываемые в Европе, призваны защитить ее от мифических иранских баллистических ракет. России-де эта американская ПРО никакой угрозы не представляет. Как ни странно, и в самой России среди псевдолибералов находятся апологеты вашингтонских планировщиков стратегической ПРО.

Впрочем, чему удивляться: не стыдясь носить в кармане российский паспорт и находясь под защитой Конституции Российской Федерации, эти люди не стесняются открыто выражать свою жгучую, лютую, патологическую ненависть к России, к ее прошлому, настоящему и будущему, к русскому народу, ко всему российскому бытию.

Впрочем, о них можно попросту забыть, как о чем-то малозначащем. Но этого нельзя сказать о противоракетной обороне, поскольку создание современной стратегической системы ПРО, а именно таковую и строят США, может привести к кардинальному изменению всей картины мира, к разрушению сложившейся, хотя и хрупкой системы международной безопасности. Как следствие – поставит под угрозу само существование жизни на Земле.

Экскурс в историю

Идея создания противоракетной обороны зародилась в США и СССР на рубеже 60-х годов прошлого столетия, сразу после создания и развертывания обеими странами баллистических ракет большой дальности, прежде всего межконтинентальных баллистических ракет (МБР).

Извечное противостояние средств защиты (обороны) и средств нападения (наступления) – например, броня – пуля, снаряд; противовоздушная оборона (ПВО) – самолет, авиация; противотанковая оборона (ПТО) – танки, боевые бронемашины – в ракетно-ядерный век выразилось в разработке систем ПРО как противодействие баллистическим ракетам. Во всех случаях речь шла о максимально возможном, но всегда лишь о частичном снижении результативности применения средств нападения.

В самом начале работ по системам ПРО и в США, и в СССР пришли к выводу, что противоракеты, даже самые эффективные, не смогут полностью нейтрализовать средства нападения – баллистические ракеты другой стороны. Средства ПРО были способны лишь ограничить ущерб от ядерного удара другой стороны по ограниченному району. В то время США разрабатывали систему «Сейфгард» для обороны только одного (из шести) позиционных районов (ракетных баз) МБР «Минитмэн», СССР – систему ПРО вокруг Москвы. Обе стороны – и СССР, и США – понимали, что обеспечить полную защиту от ракетного удара – задача невыполнимая: любая, даже самая эффективная система противоракетной обороны может быть преодолена путем дополнительного развертывания средств нападения и/или совершенствования их систем преодоления ПРО.

Осознав это, СССР и США в течение всего 2,5 лет провели интенсивные переговоры (ноябрь 1969-го – май 1972 года), разработали и подписали два документа – Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ограничение по числу имевшихся у сторон стратегических баллистических ракет наземного и морского базирования) и Договор о противоракетной обороне, которым системы ПРО сторон ограничивались имевшимися у сторон позиционными районами (по одному у США и СССР). В последующем дополнительным протоколом от 1974 года этот договор дополнили новыми обязательствами.

Главное в Договоре по ПРО – запрещение разработки и создания противоракетных комплексов и радиолокационных станций, обеспечивающих противоракетную оборону всей территории страны. Иными словами, Договором по ПРО запрещалось создание стратегической системы противоракетной обороны. При этом безопасность обеспечивалась сдерживанием друг друга угрозой гарантированного возмездия по агрессору.

Одновременно с этим по мере наращивания стратегического ядерного потенциала Пентагон в 1970–1980 годы разрабатывает, а администрация США принимает различные планы боевого применения стратегических наступательных сил (планы СИОП) с включением в них помимо массированного ракетно-ядерного удара так называемых ограниченных, выборочных, первого разоружающего (по стратегическим средствам противника), ослепляющего (по центрам и объектам высшего государственного и военного руководства) ядерных ударов.

Разработка и заблаговременное включение в план СИОП таких вариантов существенно расширяли возможности многовариантного, в зависимости от складывающейся обстановки, применения стратегических наступательных сил США. Но они не гарантировали Соединенные Штаты от возмездия в случае, если они прибегнут к нанесению первого, например, «разоружающего» ядерного удара по стратегическим ядерным силам СССР. В годы холодной войны и Соединенные Штаты, и Советский Союз располагали такими арсеналами стратегических средств доставки ядерного оружия, что даже в ответном ударе сохранившимися баллистическими ракетами наземного и морского базирования агрессору мог быть нанесен сокрушительный удар, непоправимый ущерб.

В поисках способов превращения стратегического ядерного потенциала из средства исключительно сдерживания в оружие «поля боя», которое могло бы одновременно полностью нейтрализовать соответствующие средства противника и исключить возможность нанесения им ответного ядерного удара возмездия, американские стратеги на рубеже 80-х годов задались целью дополнить стратегические наступательные силы стратегической оборонительной системой (стратегической ПРО), которая обеспечивала бы достижение победы в ядерной войне любого масштаба. В Вашингтоне решили, что в принципе это возможно: нанесение хорошо организованного первого «разоружающего» и «ослепляющего» удара по противнику приводит к резкому ослаблению его ядерного арсенала и существенному нарушению всей системы высшего государственного и военного управления. И, как следствие, если противник и сможет организовать ответный удар своими сохранившимися незначительными стратегическими средствами, то они будут перехвачены заранее развернутой, достаточно эффективной стратегической ПРО.

В такой «связке» со средствами нападения казалось бы сугубо оборонительная система – противоракетная оборона – становится как бы спусковым крючком стратегических наступательных сил и нанесения агрессором первого ядерного удара. Иначе говоря, система ПРО провоцирует ее обладателя на прямое использование по своему усмотрению стратегических ядерных сил в расчете на безвозмездное, безнаказанное обеспечение узкокорыстных «жизненно важных интересов США».

Новая инициатива

Первого марта 1983 года в конце второго года пребывания в Белом доме президент Рональд Рейган объявляет так называемую стратегическую оборонную инициативу (СОИ). «Инициативой» предусматривалось проведение широкой программы исследовательских работ в интересах поиска и разработки технологий создания эффективной системы противоракетной обороны всей территории США. Договором по ПРО 1972 года научно-исследовательские работы не запрещались, однако сам факт объявления программы СОИ говорил о возможности в будущем выхода США из этого договора в случае достижения военно-промышленным комплексом США технологических прорывов в области ПРО и создания других благоприятных (с точки зрения США) условий для подрыва Договора по ПРО. Такой вывод подтверждается также результатами анализа сформировавшейся к тому времени Стратегии национальной безопасности США и практической деятельностью Вашингтона по претворению ее в жизнь.

В кратком изложении основное содержание этой стратегии, важнейшие положения которой сохраняются и в настоящее время, заключается в способах и средствах достижения Соединенными Штатами откровенно агрессивного по своей сути внешнеполитического курса Вашингтона, обеспечения им так называемых важных, жизненных, жизненно важных интересов США, которые Белый дом распространяет на весь земной шар.

Для этого используется весь набор средств воздействия на другие страны – субъекты мирового сообщества: политические, дипломатические, экономические, пропагандистские (в последние годы в форме информационной войны) инструменты. Они дополняются также не афишируемым шантажом (через свою зарубежную агентуру), подрывными (вплоть до диверсионных) акциями, подкупом высокопоставленных должностных лиц, инициированием и даже организацией цветных революций и т. п.

Но в качестве главного фактора, мощнейшего оружия воздействия на избранную «жертву», на который опираются все перечисленные выше, для обеспечения своих «интересов», где бы и в отношении кого бы то ни было Вашингтон всегда использовал и использует «непревзойденную военную мощь» – независимо от того, какая администрация по партийной принадлежности занимает Белый дом – демократическая или республиканская. «Наше влияние (в мире. – Ф.Л.) будет максимальным, – прямо подчеркивается в «Стратегии национальной безопасности – 2015», – когда мы объединим все наши стратегические преимущества. Наши вооруженные силы останутся готовыми защитить наши национальные интересы, обеспечивая действенные рычаги для дипломатии».

Ставка на синергию и подкоп под «договор»

Стремясь «спроецировать» действие Стратегии национальной безопасности в полном объеме в первую очередь на СССР, а теперь на Россию и Китай, политические ястребы и стратеги Вашингтона первоначально в теоретическом плане, а в ходе реального стратегического планирования ставку делают на реализацию идеи синергического объединения ударных потенциалов стратегических наступательных сил и оборонительных возможностей систем ПРО в расчете на создание достаточно эффективных, победоносных стратегических средств вооруженной борьбы.

Начатые в рамках проводимых по упомянутой рейгановской программе СОИ исследований уже в конце прошлого века американцы достигли определенных технологических результатов, которые сочли «обнадеживающими» для разработки и создания в перспективе средств стратегической ПРО наземного и корабельного базирования. Однако создание и даже разработка стратегических систем противоракетной обороны запрещалась советско-американским Договором по ПРО 1972 года. «Подкоп» под него американцы начали еще в самом начале 90-х годов прошлого века. В ходе советско-американских переговоров по выработке Договора об ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) американская сторона противодействовала включению в договор положения о незыблемости сохранения в силе Договора по ПРО в качестве обязательного условия. Одновременно они предлагали разрешить разработку систем ПРО и ее ограниченного развертывания (200–300 противоракет). Уже тогда наши партнеры по переговорам обосновывали это необходимостью защиты от возможных ракетных угроз со стороны «третьих» стран – Ирана, Ирака, Северной Кореи и даже Бразилии.

Советской стороне с трудом удалось добиться включения в Договор СНВ-1 положения о незыблемости Договора по ПРО лишь в виде одностороннего заявления. Была отвергнута также попытка американцев навязать нам договоренность об «ограниченной» ПРО.

Аппетит Соединенных Штатов на создание противоракетной обороны особенно разгорелся после достижения в 1992 году (в последний год нахождения на посту президента США Джорджа Буша-старшего и в первый год президентства Бориса Ельцина в постсоветской России) договоренности о смене Договора СНВ-1 Договором СНВ-2. Этим договором предусматривалась ликвидация сторонами всех МБР с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН), которые в СССР составляли основу стратегического ядерного потенциала, и последующий полный запрет на создание, производство и развертывание таких ракет. Заключенным вскоре Договором СНВ-2 суммарное количество ядерных боеголовок на всех стратегических носителях обеих сторон уменьшалось по сравнению Договором СНВ-1 втрое – с 6000 до 1700–2200 единиц.

При таких снижениях стратегических ядерных потенциалов сторон Вашингтон усмотрел возможность реализации в будущем концепции реального применения стратегической системы оружия, предусматривающей, как уже отмечалось, симбиоз взаимосвязанных стратегических наступательных вооружений и средств стратегической ПРО, используемых по единому замыслу и плану.

Для устранения последней преграды (советско-американского договора 1972 года) на пути далеко идущих устремлений новый президент США Джордж Буш-младший в феврале 2001 года объявил о предстоящем (через шесть месяцев) выходе из Договора по ПРО. Президент России Владимир Путин сразу же резко осудил эти намерения США, оценив их как чрезвычайно опасный шаг, ведущий к подрыву всей системы безопасности в мире, поскольку Договор по ПРО – это стержень, который скрепляет весь комплекс международных договоров и соглашений в области ограничения и сокращения различных видов вооружений, снижения опасности военной деятельности. Вашингтон не внял этим предупреждениям, в том числе и посчитав выгодным для себя то обстоятельство, что к тому времени арсенал стратегического ядерного оружия России существенно сократился из-за естественной убыли прежде всего МБР с РГЧ ИН и уже действовавшим по Договору СНВ-2 (хотя он, будучи ратифицированным, еще не вступил в силу) запретом на развертывание новых МБР с разделяющимися головными частями.

В июне 2002 года Соединенные Штаты вышли из Договора по ПРО. К сожалению, руководство нашей страны расценило этот крайне опасный шаг Вашингтона с далеко идущими, непредсказуемыми последствиями для всего человечества всего лишь как «серьезную ошибку Соединенных Штатов». А один из высокопоставленных российских государственных деятелей, видимо для успокоения граждан собственной страны, даже высказался в том плане, будто серьезной опасности для России в этом решении Вашингтона не кроется.

Готовятся ударить первыми

В 2010 году Россия и США заключили Пражский Договор по СНВ (СНВ-3). Этим договором, вступившим в силу в феврале 2011 года со сроком действия 10 лет, суммарное количество ядерных боеприпасов на стратегических носителях каждой из сторон ограничивается уровнем 1550 единиц. Вскоре после слома Договора по ПРО Вашингтон с согласия своих союзников по НАТО заявил о планах развертывания Европейской противоракетной обороны, продолжая беззастенчиво, если не сказать нагло, уверять нас, будто все это не представляет какой-либо угрозы для России, а лишь обеспечивает защиту Европы от ракетных ударов Ирана. Было объявлено даже о планах строительства позиционных районов радиоэлектронных средств обнаружения, наведения, управления и пусковых установок противоракет в ряде стран Восточной Европы. С 2016 года США эти планы уже реализуются.

Совокупность европейской ПРО, реальность создания которой не вызывает сомнения, с уже развернутым позиционным районом ПРО на Аляске и размещенными на боевых кораблях корабельными средствами («Иджис») стратегической ПРО, модернизация уже созданных радиоэлектронных и противоракетных ударных средств могут быть восприняты американской правящей элитой в не столь отдаленной перспективе – порядка десяти лет – таким образом, что им удалось создать такой комплекс взаимосвязанных стратегических ядерных сил и стратегической ПРО, который они будут способны и смогут применить против другой ядерной державы в расчете на полную нейтрализацию его стратегического потенциала и лишения его возможности осуществить акт возмездия нанесением ответного ядерного удара.

Несмотря на кажущуюся умозрительность такого варианта применения стратегических систем оружия (ударных ядерных во взаимодействии с оборонительной ПРО), он не только овладел умами американских ястребов-политиков и военных стратегов, но и включается ими в стратегические планы на военное время. Помимо всего прочего, в самом деле для чего создаются дорогостоящие средства ПРО, для чего реализуются дорогостоящие корабельные противоракетные комплексы и создаются позиционные районы не только на американской, но и на европейской территории? Только ли для того, чтобы за счет американских налогоплательщиков удовлетворять постоянно растущие потребности военно-промышленного комплекса США и/или попрочнее привязать к Вашингтону и его гегемонистской политике своих европейских союзников по НАТО? Военно-промышленный комплекс США и без противоракетной обороны не бедствует, что же касается союзников по Североатлантическому альянсу, то они и без этого настолько подвязаны к США, что Вашингтон обращается с европейскими столицами будто это их вассалы.

Нет сомнения, что Россия и, безусловно, Китай и впредь не допустят, чтобы Соединенные Штаты когда-либо обрели реальную возможность полностью нейтрализовать их потенциал сдерживания путем сохранения даже при самых неблагоприятных условиях достаточного потенциала, гарантирующего сдерживание нанесением сокрушительного возмездия агрессору в ответно-встречном и даже в ответном ударах. И для этого, как неоднократно подчеркивал президент РФ Владимир Путин, Россия не будет втягиваться в безрассудную, дорогостоящую гонку вооружений, на что, помимо всего прочего, рассчитывают в Вашингтоне в надежде экономически измотать нашу страну. У России имеется достаточно иных способов и возможностей, чтобы в любой обстановке сдержать недруга, Соединенные Штаты и НАТО, от безрассудного шага.

Тем не менее иллюзорная надежда вашингтонских политиков и стратегов превратить стратегическое оружие, дополненное системой ПРО, из средств сдерживания в разрушительное «оружие поля боя», в средство достижения победы над ядерной державой (Россия, Китай), подвергает весь мир, человеческую цивилизацию если не реальной опасности уничтожения, то угрозе отбрасывания ее в первобытное состояние.

Не менее, а скорее более опасно и то, что расчеты вашингтонских «ястребов» на мифическую возможность укрыться под противоракетным щитом резко снижают порог развязывания Соединенными Штатами войны различной интенсивности (вплоть до широкомасштабной) с использованием только обычных, неядерных средств поражения, в том числе и против ядерных держав, в расчете добиться от них капитуляции еще до перехода к применению ядерного оружия. Естественным же следствием снижения порога обычной войны является и снижение порога перерастания обычной войны в ядерную, войну «с нулевым результатом» для самой жизни на нашей планете.

В этой связи к официальному Вашингтону, Белому дому (к какой бы партии ни относился находящийся там президент) уместен вопрос: «Вы хоть понимаете, что вы вытворяете?» Нет, видимо, не понимают. Не понимают: уверовав в свою безнаказанность действовать в соответствии с их стратегией национальной безопасности в отношении неядерных государств, Вашингтон вознамерился материализовать возможности ее реализации в полном объеме применительно и к ядерным державам – России и Китаю. Смертельно опасное заблуждение.

Не понимают, какой опасности, угрозе подвергают не только собственное население, но и народы всей «объединенной» Европы правители Румынии и Польши, предоставив территорию своих стран для позиционных районов американской системы противоракетной обороны. В планах Вашингтона европейская противоракетная оборона – это не средство защиты европейских стран НАТО от нагнетаемой из-за океана «российской угрозы», а всего лишь спусковой крючок для стратегических ядерных сил Соединенных Штатов. Официальным Бухаресту и Варшаве следовало бы задуматься, какую роль они отводят своим странам и народам, подставляя их в качестве услуги североамериканским ядерным авантюристам.

Понятно (и это аксиома современного военного дела) – в любом случае, когда бы и какому бы по масштабу ядерному нападению со стороны США Россия ни подвергалась, всегда в перечне первоочередных объектов, подлежащих уничтожению в ответно-встречном ядерном ударе, обязательно будут средства противоракетной обороны агрессора, где бы ни размещались его комплексы ПРО.

Что же касается нашей страны, то какие бы изощренные планы силового воздействия на нас, включая шантаж и военную угрозу (вплоть до ядерной), заокеанские любители единоличного управления миром, насаждения «демократии по-американски» ни разрабатывали, они, эти планы и намерения любого агрессора, обречены на провал. Уроки национального унижения, «преподнесенные» в 90-е годы прошлого столетия русским людям, всему российскому народу американскими советниками и менеджерами, которым нараспашку открыли двери России наши доморощенные псевдолибералы-«девятидесятники» для управления страной из-за океана, сыграли, как ни странно, роль благотворной «сыворотки». Выработанного нашим народом иммунитета для оздоровления российского общества хватит на десятки, если не на сотни лет, чтобы не только противостоять, но и давать, когда потребуется, достаточный отпор любым попыткам угрожать нам силой. Российская история дает немало тому примеров.

Россия всегда была, есть и будет великой! Россия – это и седьмая часть суши, и ее природные богатства, и многовековая история, и российская культура, без которой немыслима культура мировая. И, главное, Россия – это миролюбивый, талантливый, трудолюбивый, уникальный народ. Народ несгибаемый воли, мужества и стойкости, готовый и способный не только умело защищаться, но и громить агрессора вплоть до водружения Знамени Победы над его столицей.

Мы имеем и будем иметь необходимый арсенал самых современных средств вооруженной борьбы, наша армия и флот достаточно хорошо подготовлены, чтобы гарантировать надежную защиту своей страны, ее независимость, целостность и безопасность. Никому не следовало бы это забывать!

«Независимое военное обозрение»

22.07.2016 г

Приложение 3

Военная машина США на марше. Стратегические бомбардировщики США – в готовности к боевому применению на любой заморской территории

Учебно-боевые пуски ракет

Бомбардировщик В-52. Широко используется в локальных войнах для коврового бомбометания (Вьетнам, Ирак, Афганистан). Носитель ядерного оружия (авиабомбы, крылатые ракеты)

Бомбардировщик-невидимка В-2. Носитель ядерного и обычного оружия (авиабомбы, крылатые ракеты)

Пуск крылатой ракеты «Томахок» в обычном оснащении. Широко применялась в ходе боевых действий США против Ирака (1991 и 2003), Югославии (1999), Ливии (1986 и 2011), в Афганистане.

Дальность стрельбы до 2500 км

Пуск с атомной подводной лодки типа «Огайо» БРПЛ «Трайдент-2» на межконтинетальную дальность. Может нести от 2 до 12 боеголовок МИРВ мощностью до 500 кт

Провокационные действия США вблизи границ России

Опасные маневры истребителя НАТО F/А-18 вблизи российского гражданского самолета

Сопровождение российского самолета ИЛ-62М тактическими истребителями НАТО F/А-18

17 июня 2019 года российские истребители Су-27 перехватили американские стратегические бомбардировщики В-52Н на подлете к госгранице со стороны Черного и Балтийского морей. Российские самолеты действовали в строгом соответствии с международными правилами использования воздушного пространства.

В начале июня истребителем Су-27 также был осуществлен перехват у границы России в Балтийском море самолетов-разведчиков ВВС США Боинг RC-135 и ВВС Швеции «Гольфстрим IV».

В течение 2018 года средствами ПВО России были зафиксированы сотни тысяч полетов иностранных летательных аппаратов, из которых более тысячи – разведывательные.

Американский стратегический бомбардировщик В-1В в сомкнутом боевом порядке с тактическими истребителями F-15С, F-16С и F-35А на американо-южнокорейских учениях ВВС «Виджилант Эйс – 2017» в Южной Кореи

Удар истребителями F-15С управляемыми авиабомбами по целям на полигоне, расположенном на территории Республики Корея

Переброска противоракетного комплекса ТХААД в Румынию

Подразделения ВС США в Польше

Американская система ПРО Aegis в Румынии

Подразделения ВС США в Восточной Европе.

Подразделения ВС США на Украине

29 июня 2019 года в порту Одессы пришвар товался транспортно-десантный корабль США USNS Yuma, который может взять на борт больше 300 морпехов и около 550 тонн различного снаряжения. Транспорт доставил в Украину подразделение американских морских пехотинцев для участия в международных военно-морских учениях «Си Бриз-2019».

Заход ЭМ УРО «Дональд Кук» ВМС США в Батуми (январь 2019 года)

Приложение 4

Политическая карта мира через прицел Вашингтона

Районы ответственности зональных объединенных командований ВС США

Примечания

1

Ф.И. Ладыгин, С.В. Афанасьев. «Военно-доктринальный базис внешней политики США». Москва, Издательство «Кучково поле», 2017 г.

2

Законодательным решением конгресса (2017 г.) выпуск «Всестороннего обзора состояния и перспектив развития ВС» с 2018 года прекращен.

3

Россия обвиняется якобы в нарушении положений Устава ООН, «Хельсинских соглашений» 1975 года, «Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности» 1987 года, «Будапештского меморандума» 1994 года, «Основополагающего акта Россия – НАТО» 1997 года.

4

Разведывательное сообщество США включает 17 федеральных структур (8 военных и 9 гражданских), деятельность которых направлена на обеспечение руководства страны своевременной достоверной информацией, касающейся национальных интересов государства в политической, военной, технической, торгово-экономической и других областях.

5

Под защитой передовых рубежей киберпространства в Пентагоне понимается ведение активных мероприятий по предупреждению или пресечению вредоносных действий противника (в том числе за пределами обороняемых сетей) в максимальной близости к его информационной инфраструктуре.

6

В официальных американских документах понятие «ядерный ответный удар» не используется. Термин «ответный» (retaliate) означает лишь «ответное действие», в том числе и ядерный удар, наносимый в ответ на мероприятия, проводимые противоборствующей стороной (без применения ядерного оружия). Для Вашингтона было важным определить, что действия противника являются неприемлемыми для США. Это являлось достаточным условием для применения ядерных сил.

7

В свое время к числу преступных относились вооруженные формирования Организации освобождения Палестины

8

Воспрещение доступа – комплекс мероприятий противника, проводимых в воздушном и морском пространствах, который осуществляется на значительном удалении от района предполагаемой операции и ставит целью предотвратить переброски американских войск в операционную зону.

9

Ограничение свободы действий – комплекс мероприятий противника, охватывающий все операционные среды действий ВС США (воздушную, морскую, наземную, космическую и кибернетическую) и проводимый непосредственно в зоне операции с целью существенного затруднения развертывания и применения американских войск.

10

Рота специального назначения (Примеч. ред.).

11

Рота армейской авиации (Примеч. ред.).

12

Национальная гвардия (Примеч. ред.)

13

Батальон психологических операций (Примеч. ред.).

14

Батальон связи с гражданской администрацией (Примеч. ред.).

15

Воздушно-десантная бригада (Примеч. ред.).

16

Противотанковый ракетный комплекс (Примеч. ред.).

17

Пусковая установка зенитно-управляемый комплекс (Примеч. ред.).

18

Авиакрыло (Примеч. ред.).

19

Истребительное авиакрыло (Примеч. ред.).

20

Тактическое транспортное авиакрыло (Примеч. ред.).

21

Авиагруппа спецопераций (Примеч. ред.).

22

Численность ССО составляет около 3 % от общего количества военнослужащих США.

23

К некинетическим Пентагон относит средства, используемые, в частности, при проведении информационных и космических операций (в том числе системы радиоэлектронного подавления, средства для действий в компьютерных сетях и др.), а также оружие направленной энергии (например, лазерное).

24

В соответствии с распоряжением президента США Д. Трампа киберкомандование 4 мая 2018 г. выведено из состава объединенного стратегического командования и наделено полномочиями самостоятельного межвидового органа управления вооруженных сил оперативно-стратегического уровня с функциональной сферой ответственности.

Content

Федор Ладыгин, Сергей Афанасьев
Военно-доктринальный базис внешней политики США

Предисловие

Глава 1 Военно-стратегические концепции США

1.1. Военно-стратегические концепции США

1.1.1. Стратегия национальной безопасности

1.1.2. Стратегия национальной обороны

1.1.3. Национальная военная стратегия

1.1.4. Национальная киберстратегия США

1.1.5. Национальная стратегия по борьбе с терроризмом

1.1.6. Национальная разведывательная стратегия

1.1.7. Ядерная стратегия

1.1.8. Стратегия противоракетной обороны

1.1.9. Стратегия действий министерства обороны в информационном пространстве

1.1.10. Киберстратегия министерства обороны

1.1.11. Стратегия объединенного киберкомандования вооруженных сил

1.2 Виды (типы) и классификация войн

1.3. Военные конфликты

1.4. Концепции боевого применения вооруженных сил

1.4.1. Система концептуальных документов строительства и применения вооруженных сил США

1.4.2. Основополагающая концепция совместных операций «Единые силы – 2020»

1.4.3. Варианты применения стратегических наступательных сил

1.4.4. Стратегическая концепция «Глобальный удар»

1.4.5. Концепция «Доступ единых сил в районы проведения операций»

1.4.6. Концепция СВ США «Сухопутные войска США в многосферных операциях – 2028»

1.4.7. Концепция ВВС США «Взгляды на применение военно-воздушных сил до 2035 года»

1.4.8. Концепция «Объединенная стратегия ВМС 21 века»

1.4.9. Концепция применения морской пехоты

1.4.10. Концепция «Объединенное командование сил специальных операций – 2020»

Глава 2 Военная машина для обеспечения жизненных интересов США в глобальном масштабе

2.1. Роль и место вооруженных сил в системе государственного управления США

2.2. Структура и состав вооруженных сил США

2.2.1. Сухопутные войска

2.2.2. Военно-воздушные силы

2.2.3. Военно-морские силы

2.2.4. Морская пехота

2.2.5. Береговая охрана

2.2.6. Космические войска

2.3 Оперативное построение вооруженных сил США

2.3.1. Объединенное командование вооруженных сил США в Европейской зоне

2.3.2. Объединенное центральное командование вооруженных сил США

2.3.3. Объединенное командование вооруженных сил США в зоне Северной Америки

2.3.4. Объединенное командование вооруженных сил США в зоне Центральной и Южной Америки

2.3.5. Объединенное командование вооруженных сил США в Африканской зоне

2.3.6. Объединенное командование вооруженных сил США в Индо-Тихоокеанской зоне

2.3.7. Объединенное командование сил специальных операций вооруженных сил США

2.3.8. Объединенное стратегическое командование вооруженных сил США

2.3.9. Объединенное командование стратегических перебросок вооруженных сил США

2.3.10. Объединенное киберкомандование вооруженных сил США

2.3.11. Объединенное космическое командование вооруженных сил США

2.3.12. Объединенное американо-канадское командование НОРАД

Заключение

Приложение 1 Выдержки из ответов Президента РФ В.В. Путина на встрече с руководителями ведущих мировых информационных агентств на полях XXIII Петербургского международного экономического форума 6 июня 2019 года

Приложение 2 Вашингтон хочет достичь неуязвимости

Приложение 3 Военная машина США на марше. Стратегические бомбардировщики США – в готовности к боевому применению на любой заморской территории

Приложение 4 Политическая карта мира через прицел Вашингтона

Примечания