Андрус Кивиряхк

ВЕСНА И КАКАШКА

ВЕСНА И КАКАШКА

Собачка присела на минутку посреди аллеи и побежала себе дальше, а на дорожке парка осталась Какашка.

— Ах, какая здесь красота! — восхитилась Какашка, оглядываясь по сторонам. — Какое голубое небо! Какие зелёные деревья! А какой тут простор!

— Эй, ты там! Не зевай! — чирикнул ей Воробей. — Отойди в сторонку, не то кто-нибудь ещё наступит на тебя!

И, правда, по дорожке уже приближались чьи-то ноги! Какашка кубарем перекатилась на травку.

— О, да здесь ещё лучше! — обрадовалась она. — Так мягко, так славно. Травинки щекочутся, и пчёлы гудят. Наберу-ка я опавших листьев и построю себе домик. Буду сидеть под окошком и любоваться на природу!

— Знаешь, Какашка, ты тут посреди газона дом не строй, — посоветовал Воробей. — Тут время от времени косилка проезжает. Тарахтит ужасно и крошит всё на своём пути. Опасный агрегат! Ты лучше вон там, под кустом сирени, устройся, косилка туда не добирается. Там хорошо спокойно жить.

— Спасибо тебе, мудрая птица! — поблагодарила Какашка и направилась под сень куста, набрала листьев и веточек и построила из них маленькую хижину. В ней было так уютно сидеть и дышать свежим воздухом.

Какашке было в парке страшно интересно. Дети носились с мячом, старушки кормили воробьёв и голубей, собаки, обнюхав дерево, задирали лапу: Так увлекательно было наблюдать за всем этим из окошка хижины. Единственное, что огорчало Какашку, так это то, что никто не заглядывает к ней в гости.

«Как замечательно было бы беседовать с друзьями и вместе смотреть в окно, — размышляла она. — Жалко, что я так одинока. Хоть бы этот Воробей изредка навещал меня. Это же никуда не годится — забывать друзей!»

Она безрадостно огляделась по сторонам и тут же увидела Воробья. Вместе со своей воробьихой он сидел на ветке куста и кормил своих писклявых воробышков. Какашка помахала старому приятелю, и Воробей приветливо кивнул ей, однако поближе не подлетел. Ему сейчас было не до какой-то собачьей Какашки. Вместо этого он приобнял свою жёнушку и упорхнул за кормом для детишек.

— Как было бы славно тоже обнять кого-нибудь, — вздохнула Какашка.

Постепенно подобралась осень, а затем и зима наступила. Какашкину хижину замело снегом. В ней было так тепло и уютно, что дрёма стала одолевать Какашку, и она много спала.

По весне Какашка оттаяла и принялась разминаться в лучах солнца. За зиму она совсем побелела, но настроение у неё по-прежнему было отменное. Воздух был такой свежий, повсюду проклёвывались первые цветочки. И — о чудо! Прямо возле её хижины выглянул из-под земли Одуванчик!

— Здравствуйте! — робко пролепетал он. — Можно, я расцвету здесь? Я вам не помешаю?

— Ничуть! — польщённо ответила Какашка. — Вы такой красавец!

— Ну что вы! — залился краской Одуванчик. — Я самый обыкновенный.

— Совсем нет! — воскликнула Какашка. — Вы уж поверьте мне, я тут целый год прожила, но такого пушистого жёлтого одуванчика ещё не видала! Знаете что — давайте поженимся!

Одуванчик снова зарделся, но согласился. Тут же сыграли свадьбу, и Какашка с Одуванчиком зажили вместе. Они очень любили друг друга и обнимались по несколько раз в день, куда чаще, чем воробьи.

ВАРЕЖКА-ПРЕЗИДЕНТ

Рыболов уронил в прорубь Варежку. Она медленно погрузилась на дно озера, и любопытные рыбы собрались поглазеть на неё.

— Здравствуйте! — сказала Варежка. — С праздником вас!

— Здравствуй, здравствуй! — откликнулись рыбы. — А про какой это праздник ты говоришь?

— Разве вы не знаете, что сегодня день рождения Эстонской Республики? — удивилась Варежка.

— Понятия не имеем, — отвечали рыбы, выпучив глаза. — Что это за Эстонская Республика такая?

— Ну до чего вы отсталые, — возмутилась Варежка. — Торчите тут подо льдом, и знать ничего не знаете. Где, по-вашему, вы живёте?

— В озере живём.

— В озере-то в озере. Но где это озеро находится? Оно находится в Эстонии, — сказала Варежка поучительно. — Значит, вы… Ну, кто вы?

— Мы рыбы.

— Вы эстонцы! — объявила Варежка. — Вы эстонцы, вы живёте в Эстонии, и сегодня у Эстонии день рождения. Большой праздник! Президент назвал к себе гостей, и их будут показывать по телевизору. Я всегда смотрю — высунусь из хозяйского кармана и смотрю.

— Ой, а мы никогда ни президента, ни гостей его не видели, — расстроились рыбы. — У нас тут в озере нет телевизора. Только старая покрышка одна да две пустые бутылки. Иногда мы глядим на них, но никакого президента там нет.

— Ну конечно, президенты ведь в бутылках не живут, — стала объяснять Варежка. — Президенты живут во дворцах. Жалко, очень жалко, что у вас телевизора нет. Что это за день рождения Эстонской Республики, если на президента даже не посмотреть!

Рыбы тоже очень огорчились, и тут одному окуню пришла в голову замечательная мысль.

— А ты сама не хочешь стать президентом? — спросил он. — Мы бы все смотрели на тебя и тоже радовались.

— Президентом стать не так-то просто, — сказала Варежка. — Президента выбирают. И вообще — не каждый годится в президенты, президент должен быть очень умный.

— Но ты же умница! — хором воскликнули рыбы. — Мы выберем тебя! Варежку в президенты!

Варежка отвесила поклон.

— Благодарю. Это для меня большая честь. В знак благодарности приглашаю всех вас сегодня в гости. Вы все должны будете проплыть мимо меня, а я каждой пожму руку.

— Ой, жалость какая! — воскликнули рыбы и залились слезами. — У нас же нет рук! Как быть?

Варежка поначалу даже растерялась, однако быстро нашлась.

— Ничего страшного, — сказала она. — Давайте я вам буду хвосты пожимать.

— А так можно? — стали допытываться рыбы. — Настоящий президент своим гостям тоже хвосты пожимает?

— Да, — подтвердила Варежка. — Только у него очень редко бывают хвостатые гости. Обычно к нему приходят гости с руками. Но если случается гость с хвостом, то он всегда пожимает ему хвост.

Тут Варежка, по правде говоря, слегка приврала, ведь ей ещё ни разу не приходилось видеть на приёме людей с хвостами. Однако рыбы заметно повеселели, услыхав объяснения Варежки.

— Так и быть, — согласились они. — Пожимай нам хвосты.

И все они стали проплывать мимо своего нового президента, а Варежка пожимала им хвосты и повторяла:

— Поздравляю с днем рождения Эстонской Республики!

ВОЛК И ПРОЛЕСКИ

Волк выбрался из своего логова и зевнул во всю пасть. Потом облизался, протёр лапой глаза и почесался о засохшее дерево, чтобы пригладить шерсть. Зарядку он делать не стал, поленился.

Вместо этого пошёл Волк прогуляться. Вот идёт он по лесу и вдруг видит: какая-то старуха с корзиной собирает пролески.

— Ты что делаешь? — спрашивает Волк. Старуха перепугалась, бросила корзину и ну бежать.

Волк подошёл, понюхал пролески.

— Интересно, они что — съедобные? — подумал он вслух. — Неужели старухи питаются ими?

— Да нет! — раздалось откуда-то с дерева. Это каркнула Ворона. — Старухи собирают их на продажу. Они везут пролески в город и получают за это деньги.

Волк удивился.

— Не может быть! Неужели за эти жалкие синенькие цветочки платят деньги? Знаешь, я в жизни не видал денег. Интересно бы поглядеть, что это такое. Послушай, Ворона, как думаешь, если я отвезу эти цветочки в город, мне за них тоже денег дадут?

— Ясное дело, дадут, — подтвердила Ворона. — Горожане по пролескам прямо с ума сходят.

— Тогда я наберу цветов, — сообщил Волк и принялся собирать пролески. Собирал он их не как-нибудь, лапами, а так: схватит зубами пучок, мох выплюнет, вот букетик и готов.

Вырвав таким образом из земли все пролески, Волк сунул их в корзинку и помчался в город. Возле одной церкви стояли белые прилавки, за ними сидели цветочницы и предлагали свой товар. Волк подошёл и тоже уселся за прилавок. Продавцы с криками пустились наутёк.

Волк разложил свои цветы на прилавке и завыл:

— Покупайте пролески! Свежие пролески! Десять крон букет!

Поначалу люди боялись. Но поскольку все другие продавцы разбежались, то в конце концов стали покупать цветы у Волка.

Один старик так даже поинтересовался:

— А «барашков» у вас нет?

— Нет, барашками я, к сожалению, не торгую. Но если вы проголодались, советую пойти в лес и разыскать лису. Она вас проводит до какой-нибудь овчарни. Наедитесь там этих барашков до отвала.

От этих слов старик перепугался до смерти и постарался поскорее унести ноги.

Волк распродал пролески и, зажав зубами деньги, пустился обратно в лес. Там он разложил вырученные в городе десятикроновые купюры по мху и пригласил Ворону поглядеть на них:

— Красивые красные денежки, — нахваливал он. — Что твои кленовые листья осенью.

— И вправду красивые! — согласилась Ворона. — Прямо как расплющенные снегири.

— Что же нам с ними делать? — размышлял Волк. — Придумал! Давай развесим их на этом сохлом дереве!

Так они и поступили. Красные купюры развевались на ветру совсем как настоящие листья. Очень красиво получилось.

На другой день в лес за цветами опять пришла какая-то старуха. Увидела разукрашенное дерево, всплеснула руками:

— Ну и чудеса! — воскликнула она. — Денежное дерево!

Она сорвала с дерева несколько десятикроновых и купила себе на них в городе большущую булку.

ПАПИНЫ НОСКИ

В субботу мама стала мыть пол и обнаружила под кроватью папины носки.

— Послушай! — позвала она. — Что это твои носки здесь делают? Отнеси-ка их в стирку!

Папа пришёл из кухни, присел на корточки и попытался выудить носки из-под кровати. Но носки лежали так далеко, что их было не достать.

— Надо за шваброй сходить, — сказал папа, но тут как тут оказалась Пилле.

— Пап, давай я слажу за твоими носками!

Она вмиг опустилась на пол и залезла под кровать.

— Ну, достала? — спросил папа. — Смотри голову не ушиби.

— Вылезай! — потребовала мама. — Что ты там застряла?

— Папа, — донесся из-под кровати голос Пилле. — У них тут яичко.

— Что за яичко? — удивился папа. — Яйцо в носках?

— Да нет, они обнимают его! Малюсенькое такое яичко, рябенькое. Мне его никак не взять — носки сразу кусаются. Наверное, они снесли это яичко и теперь высиживают его.

— Что за чушь! — фыркнул папа и с большим трудом, но протиснулся под кровать. Два носка, плотно свернувшись, лежали возле самой стенки. И между ними папа увидел крохотное яичко в коричневую крапинку.

— И как это оно сюда попало, — пробормотал папа и попытался взять яичко. Но едва он протянул за ним руку, как один Носок цапнул его за большой палец.

— Оставь, пусть они его высидят! — стала уговаривать Пилле. — Такое славное яичко! Интересно, кто из него вылупится?

— Вот что получается, когда носки где попало бросают! — сказала мама, она тоже забралась под кровать. — Они начинают нести яйца! Ну что ж, не остается ничего другого, как ждать. Не разорять же их гнездо!

На том и порешили. Носки высиживали своё яичко и по ночам шуршали под кроватью. Пилле каждый день лазила поглядеть на них. Носки к ней привыкли и даже позволяли себя погладить. Папа тоже частенько заглядывал под кровать.

— Это всё-таки мои носки, — объяснял он и пытался угостить их печеньем. Но они обвивали яичко и угрожающе шипели. Наверное, боялись, что папа хочет надеть их.

Наконец как-то вечером — папа с мамой уже укладывались спать — под кроватью раздалось потрескивание.

— Пилле! — взволнованно позвал папа. — Давай быстро сюда, никак начинается!

Пилле примчалась, как была, в ночной рубашке. В два счёта все трое залезли под кровать.

Яичная скорлупка уже пошла большими трещинами, и из одной выглянул крохотный полосатый носочек.

— Какой хорошенький! — обрадовалась Пилле. — Жаль только, что у него братика нет, ведь носки по одному не носят.

Тут скорлупа треснула окончательно. Полосатый носочек стал выбираться наружу, и что же оказалось! Это был вовсе не носочек — из скорлупы появились колготочки!

— Как здорово! — воскликнула Пилле. — Мамуля, пусть это будут мои колготки, ладно?

— Но они же такие маленькие, — засомневалась мама.

— Ничего, подрастут! — сказал папа и погладил свои носки. Они опять стали совсем ручные и не пытались больше кусаться.

— Хорошие вы мои! — похвалил папа. — Замечательные! И деточка у вас красавица!

САМОДЕЛЬНАЯ КОТЛЕТА

Собака проводила хозяев до ворот и лаяла до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Тогда Собака побежала обратно в дом и поспешила на кухню.

— Уехали! — сообщила она толстому Коту, который нежился на подоконнике в лучах солнца. — Можно приступать!

— Ты уверена, что хочешь сама всё сделать? — лениво промурлыкал Кот. — У тебя же в миске полно котлет. Возьми оттуда да и подари, так же куда проще.

— Те котлеты хозяйка нажарила, а я хочу сама всё сделать, — объяснила Собака. — Пожалуйста, помоги мне открыть холодильник.

Они дёргали-дёргали дверцу, пока холодильник наконец не открылся. Кот взобрался на полку и спихнул фарш на пол.

— Ну и холодина тут! — поёжился кот. — Давай закрывай поскорее, не то весь дом выстудим.

Собака тем временем подтащила фарш к плите и закинула его на сковородку. Затем зубами повернула выключатель, и плита стала нагреваться.

— Жарится! — обрадовалась Собака.

— Ты что, так фарш одним комом и оставишь? — спросил Кот. — Разве котлеты так делают? В котлеты ещё много чего кладут: и булку, и яйцо, и лук, и соль.

— Не нужен никакой лук, — сказала Собака. — Без лука куда вкуснее. И делать с этим фаршем ничего не надо, пусть будет одна большая-пребольшая котлета, тогда её надольше хватит.

Собака стала тыкать носом фарш, стараясь перевернуть его.

— Пожалуй, не стоит пережаривать. Лучше, чтоб мясо немножко сырым осталось.

Она выключила плиту, схватила в зубы подрумянившийся комок фарша и выбежала во двор.

В трёх домах отсюда жила Собакина мама, откуда её забрали ещё щеночком. Собака пролезла под забором и пролаяла:

— С Днем матери! Погляди, мамуля, что я тебе принесла! Котлету! Я сама её сделала!

— Ой, как мило! — радостно тявкнула Собакина мама. — И как замечательно, что ты сама её приготовила! Для мамы самодельный подарок её деточки дороже всего!

— Я знаю! — сказала Собака и лизнула маму в нос. И они обе принялись за котлету. Котлета была замечательная — большая-пребольшая, немножко сырая и без лука.

ЖУТКАЯ ЖВАЧКА

Весеннее солнце светило в окно, нагревая комнату. Муха, зимовавшая в щелке за плинтусом, проснулась и, позёвывая, выбралась из своего укрытия.

Солнце светило во всю. В комнате было тепло и уютно. Тут же одна Божья Коровка делала зарядку.

— Доброе утро! — поздоровалась она с Мухой. — Я тоже вот только что очнулась. Погода замечательная! Кажется, весна наконец-то наступила!

— Да, похоже на то, — согласилась Муха. Ей всё ещё было никак не прийти в себя окончательно. Для начала она решила расправить крылышки. Они заскрипели, как будто заржавели за зиму.

— У меня тоже всё затекло от того, что спала в щёлке, — сообщила Божья Коровка, потягиваясь. — И на голове непонятно что. — Она принялась расчёсывать свои усики.

Муха сделала пять приседаний, пробежалась туда-сюда. Силы понемногу стали возвращаться к ней.

И тут она заметила что-то странное. Солнце нагрело половицы, и какая-то старая Жвачка, которая с незапамятных времён валялась на полу, вдруг открыла глаза.

— Смотри! — испуганно прошептала Муха Божьей Коровке. — Жвачка просыпается!

— Ой! — пискнула Божья Коровка и закрыла лапками лицо. — Помогите! Как ты думаешь — она вредная?

— Мне кажется, да, — ответила Муха. Глаза у Жвачки и вправду были красные и злющие. И тут она разинула рот и громко чвакнула.

— Я ещё никогда не слышала, как говорит Жвачка, — испуганно сказала Муха. — Какой ужас!

— Смотри, у неё руки отрастают! — пискнула Божья Коровка. — Жуть! Прямо мумия какая-то! — Со страху её черные пятнышки побелели.

— Давай улетим! — предложила Муха.

— Я не могу, крылышки ещё плохо слушаются! — всхлипнула Божья Коровка. — Ой, ой! У жёвы и ноги уже показались! Она же съест меня!

— Я не дам тебя в обиду! — отважно заявила Муха, хотя все её шесть ножек тряслись со страху.

Жвачка поднялась и, чвакая, направилась в их сторону. На солнцепёке у неё появились даже чудовищные рожки и длинный белый хвост!

— Не подходи! — зажужжала Муха. — Уж-жалю!

Жвачка только угрожающе чавкала и подползала всё ближе.

К счастью, тут кто-то прошёл по комнате, наступил на Жвачку и зашагал дальше, а Жвачка прилепилась к подошве.

— Уф! Пронесло! — вздохнула Муха, а Божья Коровка утёрла крылышками слёзы. И они продолжили заниматься зарядкой, а весеннее солнце всё светило.

ЖУЧОК ПО ИМЕНИ ПЕТЕР

Жучок по имени Петер давно ждал этого утра. Так что он быстренько встал, умылся с головы до ног и надел новенький костюмчик. На шею он повязал крохотный галстук и долго стоял перед зеркалом, проверяя, всё ли в порядке.

Меньшие братья и сёстры Петера, устроившись на травинках, с гордостью смотрели на своего старшего брата — какой он ладный и симпатичный. Да так оно и должно быть, ведь Петер нынче впервые шёл на работу. В зоопарк! Словно он какой-то большой важный зверь, а не мелкая букашка.

— Может, позавтракаешь? — спросила мама и предложила Петеру листочек мать-и-мачехи. Но он покачал головой. Он так волновался, что аппетит у него совсем пропал. Впрочем, времени у него тоже нет, ведь зоопарк скоро откроется. Петер обнял маму, помахал сёстрам и братьям и отправился в дорогу.

Петеру всегда хотелось работать в зоопарке, и он приложил к тому немало усилий. Он выучил несколько стихотворений и танцев, чтобы было с чем выступать перед посетителями зоопарка. Вот и сейчас, страшно волнуясь, он повторял про себя все эти замечательные стихи. Всё ли он хорошо помнит? Не дай бог вдруг что-нибудь напутать!

Страшно переживая, Петер наконец добрался до зоопарка. Посетителей ещё не было. Теперь предстояло найти свободную клетку. Ага, вот там, рядом с Медведем есть одна!

— Простите, та клетка свободна? — учтиво спросил Петер. Но сонный Медведь продолжал валяться на солнышке, раскинув лапы, и ничего не ответил. Петер решил, что, наверное, эту клетку можно занять. Он без труда пробрался между прутьями, ведь ростом он был не больше вишнёвой косточки. В клетке он пригладил усики и взволнованно стал ждать посетителей.

А вот и они — мама, папа и ребёнок. Петер выпрямился, поклонился и стал читать стихотворение. Но люди на него никакого внимания не обратили. Они устремились к клетке с Медведем, и ребёнок закричал:

— Ой, какой замечательный мишка! Поглядите, как он уморительно спит!

Петер замолчал, расстроенный. Он же так старается, а люди смотрят на Медведя, который ничего интересного не делает, просто спит! Но тут появились новые посетители, и Петер решил для них станцевать. Он пустился в пляс, но и они, не заметив его, тоже направились к клетке с Медведем. И так повторялось раз за разом. Люди приходили, Петер читал им стихи, пел и плясал, но никто не обращал на него внимания. Один дядька даже сказал: «Ишь ты, совсем пустая клетка!», тогда как крошка Петер, стоя на цыпочках, громким голосом читал стихотворение собственного сочинения! Все тянулись посмотреть на увальня Медведя, который целый день только и делал, что спал, и у которого не было ни нового костюма, ни вообще ничего!

Вечером, к закрытию зоопарка Петер совсем потерял голос и страшно устал. Медленно и печально побрёл он домой.

В воротах ему бросились навстречу сестрички и братья.

— Наконец-то! — хором воскликнули они. — Наконец-то ты вернулся домой! Мы так по тебе соскучились!

А самая маленькая сестричка спросила жалобным голосом:

— Петер, ты завтра опять в зоопарк пойдёшь?

— Не пойду, — сказал Петер.

— Как здорово! — воскликнула сестричка, и все остальные тоже очень обрадовались. Потом Петер прочёл им свои стихи, а затем все вместе стали танцевать. Летний вечер удался на славу.

ВИЛЛУ И НЯНЕЧКА

Когда Виллу в первый раз пришёл в садик, он узнал много нового. Он узнал, что в садике живут воспитательницы, заведующая, повар, нянечка и дед, который убирает в саду. С воспитательницами всё понятно. Они в садике для того, чтобы играть с детьми. Заведующая живёт в своём кабинете, куда заходить нельзя. Виллу помнил, что как-то видел в зоопарке клетку, занавешенную тростниковой циновкой. Папа сказал, что в клетке сидит фазаниха, но её нельзя беспокоить, потому что она откладывает яйца. Интересно, заведующая тоже откладывает яйца? Виллу был мальчик разумный, он сумел унять своё любопытство и не стал заглядывать в кабинет. А то вдруг заведующая перепугается ещё, а кому это надо. Рано или поздно она всё равно выведет своих цыплят во двор подышать свежим воздухом.

С дедом, который убирал в саду, тоже всё ясно: он был русский и целыми днями толковал о чем-то со старухой из соседнего дома. Изредка, когда старуха уходила домой погреться, он взмахивал разок-другой метлой. Виллу таких стариков навидался, они в каждом парке водятся. Летом они ходят в соломенных панамах, а к зиме отращивают ушанки. Как правило, у них две ноги и палка.

А нянечек Виллу ещё никогда не приходилось видеть. Он долго размышлял над тем, зачем она в садике. Игрушечная собака для того, чтобы играть с ней. А нянечка? Непонятно.

В обед на стол поставили кастрюлю молочного супа. Ну разве можно такой едой кормить детей? Наверняка это приготовлено для нянечки! Но нянечка повела себя странно. Она явно не собиралась сама есть этот молочный суп, она стала разливать его по тарелкам для детей! А кто не хотел супа, того она ругала!

Виллу улучил минутку, когда нянечка отвернулась, и выбежал из комнаты. Он проник в кухню, где возле плиты стоял повар.

— Нянечка плохо работает! — пожаловался Виллу. — Сама суп есть не хочет, а нас заставляет!

— Вот как! — воскликнул повар и схватил половник. — Молодец, что пришёл сказать! Пошли разберёмся!

И повар навёл порядок. С тех пор нянечка никогда не капризничает и всегда съедает всё, что повар приготовит. А ребята следят за тем, чтобы она ничего не оставляла на тарелке!

ВИЛЛУ И РАДИАТОР

В раздевалке детского сада был большущий радиатор центрального отопления, зимой на нём сушили мокрые после прогулки варежки и рейтузы. Прежде Виллу как-то не обращал внимания на этот радиатор, но тут он зашёл в раздевалку днём — взять из своего шкафчика жвачку — и заметил, что из-под радиатора торчит что-то мохнатое.

Виллу заинтересовался, что же это такое. Он ухватился, подёргал и наконец вытащил. Оказалось, это коричневая вязаная шапка. Но вслед за шапкой из-под радиатора выглянуло что-то синенькое, и когда Виллу удалось вытащить и это, выяснилось, что это шарф. А кроме шарфа под радиатором обнаружились ещё и красные шерстяные рейтузы.

Виллу стало любопытно, он пошёл и принёс из угла совок для мусора, чтобы пошарить им за радиатором. Он был уверен, что там кроется ещё много занятного! Так и есть. Виллу нашёл две вязаные рукавички, свитер, колготки, два шерстяных носка и футболку с носорогом. Виллу разложил свои находки и внимательно изучил их. А затем принялся складывать из одёжек лежащего человека. Для начала он расправил колготки и футболку, на них положил свитер, рейтузы и носки, а поверх всего — рукавички, шапку и шарф. Получился почти настоящий ребёнок, только без лица.

«Как странно! — подумал Виллу. — Неужели радиатор съел кого-то из детей, и от него одни только одёжки остались. Ведь когда апельсин съешь, апельсиновая кожура остаётся». Он с подозрением оглядел радиатор. Его рёбра и впрямь были похожи на ощерившиеся жёлтые зубы… Виллу поскорее вернулся в игровую.

Вечером, когда, собираясь домой, дети стали одеваться, друг Виллу Кевин подошел за своими сапогами к радиатору и зацепился свитером за вентиль. Виллу тотчас бросился на помощь другу.

— Держись от этого крокодила подальше! — предостерёг он Кевина. — Он такой злющий, того и гляди вцепится!

На другое утро Виллу принёс в садик зелёную сетку, которой летом прикрывают клубнику: он задумал смастерить намордник для радиатора. Но к великому его удивлению зубастое чудище из раздевалки исчезло, а дяденька слесарь прикручивал к трубам новый плоский и безопасный радиатор.

— А куда тот старый злющий радиатор подевался? — спросил Виллу.

— Списали! Потёк он, вот и списали! — весело откликнулся слесарь. Виллу подумал и сразу догадался, в чём дело. Ведь и у него иногда слюнки текут при виде картинки, на которой нарисовано наливное яблочко или гроздь винограда. Не удивительно, что у людоедского радиатора слюнки потекли! Ведь накануне вечером в раздевалке развесили детские рисунки про парад в честь годовщины Республики, и на них маршировали замечательные упитанные солдаты, а среди зрителей было много детей и даже сам президент Леннарт Мери! Наверняка злюка радиатор ночь напролёт жадно рассматривал рисунки, так что у него слюнки потекли! Ну и поделом ему!

Со спокойной душой Виллу отправился в игровую.

ВИЛЛУ И СТАРИК

В садике всё шло как положено. Дети играли с воспитательницами до тех пор, пока краска не смажется, тогда тётя-косметичка раскрашивала их заново, и игра продолжалась. Во дворе жил старик-дворник, который вечно вёл разговоры с соседней бабкой. Повар варил суп, а нянечка его ела. Заведующая пряталась в своём кабинете. Виллу уже не верил в то, что она откладывает там яйца. Разве может это занимать столько времени! Нет, наверняка она впала в зимнюю спячку! Как-то раз во время прогулки Виллу заметил, что из окна заведующей вьётся лёгкая струйка пара. Он понял, что это дыхание заведующей.

И тут случилось так, что в садик пришли сантехники. Они были похожи на того старика, что убирал во дворе, и тотчас подружились с ним. Виллу видел в окно, как они вместе курили во дворе и громко хохотали. И тут он перепугался — кто-то забыл запереть наружную дверь, и все они зашли в дом!

Виллу никогда ещё не приходилось видеть, чтобы дворник заходил в помещение садика. А папа рассказывал Виллу, что если, к примеру, лось случайно забредёт в город, то ему сразу становится не по себе, и он может даже умереть. Однажды Виллу своими глазами видел, как живущая в парке кошка забралась в подъезд дома и не могла больше найти дорогу назад. Бедная кошка металась взад и вперёд и мяукала страшным голосом, пока один добрый человек не помог ей выбраться на волю. Виллу знал, что те, кто привык жить на воле, испытывают в четырёх стенах страх, и очень встревожился. Он хотел позвать на помощь воспитательниц, но они были заняты играми, и Виллу стало ясно, что должен сам помочь мужикам. Уже слышно было, как они гремят чем-то и громко разговаривают на лестнице. Та кошка, что забралась в подъезд, тоже верещала страшным образом!

Виллу выскользнул из игровой. Сантехники, кажется, всерьёз запаниковали, они колотили по радиатору разводным ключом — похоже, искали выход. Старик-дворник стоял возле окна и барабанил пальцами по стеклу. Виллу случалось видеть, как бабочки бьются о стекло, пытаясь выбраться на свободу. Он поспешил к старику и сказал:

— Отсюда не выйти! Здесь слишком высоко. Идёмте, я покажу вам, где дверь!

Но старик не понял, что сказал Виллу. А сантехники оторвали радиатор от стены, только им всё равно было не выйти, ведь за радиатором была стена. И они принялись долбить стену.

— Нет, нет! — закричал Виллу. — Отсюда вам не выйти! Ну почему же вы, такие дурные, в дом забрались! Мало вам места во дворе, что ли? Ну что мне с вами делать?

Но тут приоткрылась дверь кабинета заведующей. Такого ещё не случалось! Виллу догадался, что сантехники своим стуком разбудили её! Дядя Виллу работал лесничим, и он рассказывал, что бывает, если потревожить медведя во время спячки. Растревоженный медведь-шатун бродит по лесу и набрасывается на каждого встречного.

Виллу не стал дожидаться, когда заведующая выскочит из своего кабинета, кинулся в игровую и плотно закрыл за собой дверь.

Сантехников он никогда больше не встречал. Но старику-дворнику удалось спастись, и когда Виллу вечером уходил домой, тот опять толковал с соседской бабкой. Дверь в кабинет заведующей была закрыта, а из форточки вился парок. Виллу решил, что наверняка заведующая наелась и снова легла спать.

Всё-таки страшно интересно ходить в садик.

ВИЛЛУ И МУХА

В первые месяцы, как Виллу стал ходить в садик, он думал, что воспитательницы и нянечка прямо и живут в садике. Но со временем он узнал, что это не так. После того, как детей забирают домой, воспитательницы тоже надевают пальто и расходятся кто куда.

Виллу очень удивлялся, что целую ночь дом стоит пустой. С другими домами, насколько ему известно, такого не бывает. В доме, где жил Виллу, случалось, что днём никого нет, это когда папа с мамой уходили на работу, а Виллу был в садике, но к вечеру все возвращались домой. У дедушки с бабушкой, в деревне, дом тоже никогда ночью не пустовал. Виллу, правда, осенью уезжал в город, но дед с бабушкой оставались в деревне. Днём они ходили в магазин и убирали во дворе снег, но по ночам-то они всегда были дома.

Виллу никак не верилось, что садик может вот так пустовать ночь напролёт. Кто-то же должен жить в нём, как же иначе!

И Виллу решил выяснить, кто в доме хозяин. Он заглянул в каждую комнату, даже в кабинет заведующей, побывал на кухне и в раздевалке. Но никого, кроме заведующей, повара и нянечки не видал. Они, понятное дело, никакие здесь не хозяева, они бывают в садике только днём, это вроде того, как Виллу летом бывает в деревне. Вон на вешалке висят их пальто, одевайся и иди куда хочешь. Интересно, где же всё-таки прячется настоящий хозяин дома?

В раздумье, где бы ещё поискать хозяина, Виллу подошёл к окну. И тут его взгляд упал на подоконник. Там, возле самой рамы, спала большая зелёная Муха.

Виллу обрадовался — так вот кто хозяйка детсада! Сразу видно, что она никуда не собирается, лежит себе отдыхает. Совсем как дедуля в деревне. Он тоже всё больше полёживает, потому что спешить ему некуда. Ему не надо бежать на автобус, чтобы уехать в город. Он по-настоящему живёт в своём собственном доме.

Виллу стал каждый день навещать Муху. Вечером, уходя домой, он всегда смотрел на окно, за которым спала Муха, и махал рукой. Он вообще стал называть садик Мухиным домом — так ему казалось правильнее.

А однажды утром Виллу обнаружил, что Муха проснулась и сонно бродит по подоконнику. Потом, во время тихого часа, Муха появилась в игровой. Она, жужжа, летала по комнате и с важным видом, как хозяйка, разгуливала по потолку.

Когда дети ужинали, Муха вдруг села воспитательнице на ухо. Воспитательница замахала руками, замотала головой и сказала:

— На следующей неделе в садик больше не приходите: садик закрывается на время отпуска.

Виллу тотчас сообразил, что без Мухи тут не обошлось. Наверняка она шепнула воспитательнице на ухо, что желает теперь пожить в своём доме одна. Или она решила устроить в садике ремонт? Или к ней на лето внуки прилетят? Где ж ей тогда принимать целую ораву детей, да в придачу ещё воспитательниц и нянечек!

— Жалко, что садик закрывают, — сказал друг Виллу Кевин.

— Это Мухин дом, ей и решать! — ответил Виллу.

ЛЕТО И ДЕТСАД

— Забери сегодня тапочки с собой, — сказала мама Сандеру. — Завтра ты в садик не пойдёшь.

— Почему? — испугался Сандер. — Я же не болею!

— Лето уже наступило, и садик закрывают, — объяснила мама. — А ты поедешь в деревню к бабушке.

— А Сигрид? — спросил Сандер. — Она в садик пойдёт?

Сигрид — младшая сестрёнка Сандера. Она ходила в первую группу, а Сандер был уже в третьей группе.

— Нет, Сигрид тоже не пойдёт. Я же сказала, что садик закрывается.

Когда Сандер и Сигрид за ручку с мамой выходили из ворот садика, Сандер оглянулся назад. В окна, прижав носы к стеклу, смотрели воспитательницы и нянечки. У всех у них были печальные лица. Сандеру стало их жалко-жалко.

— Мама, пусть воспитательницы тоже поедут вместе с нами в деревню, — попросил он.

— Нет, — отрезала мама.

— А нянечка! Пусть хотя бы нянечка! — канючила Сигрид. — Она так здоровски накрывает на стол!

— Нянечку мы тоже не возьмём, — сказала мама. — Бабушка и сама прекрасно с этим справится.

На другой день детей отвезли в деревню. Там, конечно, замечательно, только порядка никакого нет.

— Можете бегать в саду хоть целый день, — разрешила бабушка. — А если проголодаетесь, возьмёте в кладовке холодные блинчики и варенье.

— А во сколько будет урок пения? — спросил Сандер.

— Ох, деточка, какой ещё урок? — удивилась бабушка. — Пой сколько хочешь, хоть с утра до вечера!

— А в какой день урок рисования? — спросила Сигрид.

— Да хоть сегодня. Возьми в комнате карандаши и рисуй себе сколько влезет.

— А тихий час когда? — забеспокоился Сандер. — Когда нас уложат спать?

— Не волнуйся, у меня спать необязательно, — рассмеялась бабушка. — Играйте и веселитесь, ну а если совсем уж уморитесь, можно в кроватке полежать. Я вами командовать не собираюсь, в деревне детям должно быть привольно.

И бабушка пошла в огород полоть грядки. Сандер и Сигрид остались стоять посреди двора в полном недоумении. Они страшно затосковали по садику.

Вдруг лицо Сандера расплылось в улыбке.

— Сигрид, смотри! Вон видишь Пугало стоит. Давай пусть оно будет воспитательница!

— Давай! — обрадовалась Сигрид.

Дети подошли к Пугалу и вежливо поздоровались.

— Здравствуйте, здравствуйте! — ответило Пугало. Быстренько переобувайтесь и проходите в игровую. Сейчас будет урок пения.

Сандер и Сигрид уселись возле Пугала и запели: «Выглянуло солнышко, светит на лугу…»

— Молодцы! — похвалило Пугало. — А теперь мыть руки и за стол!

Сандер сбегал в дом и принёс из кладовки блинчиков. А Сигрид притащила старую табуретку и поставила её возле Пугала. Оно понарошку было нянечкой и выговаривало детям, которые плохо ели.

— Чтобы всё было съедено! — сказала нянечка. — Поели? На тарелках ничего не осталось? А теперь давайте уберём посуду!

— А потом — спать! — велело Пугало. — Марш в кровати, и никаких разговоров!

Сандер и Сигрид с удовольствием послушались воспитательницу. Они улеглись между грядками и немножко подремали.

— Подъём! — вскоре скомандовало Пугало. — Одевайтесь и отправляйтесь гулять во двор. И помните, что баловаться — кидаться песком или лупить других детей лопаткой — нельзя!

— Не будем! — пообещала Сигрид.

— Не будем! — пообещал Сандер.

Взявшись за руки, они погуляли по двору, потом стали бегать. Бабушка проходила мимо, похвалила:

— Вот видите, как в деревне хорошо! Целый день можно носиться!

— Хватит бегать как оголтелые! — крикнуло Пугало. — Вы же вспотеете! Давайте спокойненько печь куличики из песка, пока родители не придут за вами.

Сандер и Сигрид устроились возле Пугала и принялись лепить из земли пирожки, пока как будто мама не пришла за ними. Тогда они вежливо попрощались с воспитательницей и нянечкой и отправились домой.

— Уф! — вздохнул Сандер. — Я прямо уморился в этом садике.

— Но ведь здорово было! — подхватила Сигрид. — Завтра опять пойдём!

— Обязательно! — согласился Сандер. — А то такая скукота!

ЛОЖКА-ПИРАТ

Ложка решила заделаться пиратом.

— Хватит помирать от скуки! — объявила она. — Надоело мне в ящике кухонного стола валяться! Буду ужасным одноногим пиратом. Ахой! Никак там показалась какая-то тарелка! Взять её на абордаж!

На столе и вправду появилась большая белая тарелка, до краёв полная супа. А в супе преспокойно плавали фрикадельки, картошка и горох. Никто из них и подумать не мог, какая жуткая опасность подстерегает их!

Ложка тихонько подобралась под край тарелки и выглянула оттуда. Мимо, мирно беседуя, проплыли две картошинки.

— Какой приятный тёплый супчик! — сказала одна. — Одно удовольствие плавать в нём!

— И правда! — согласилась с ней другая. — Здесь так славно — никаких тебе волн. Тишина и спокойствие!

— Эге-гей! — завопила Ложка и головой вперёд нырнула в суп. — Ошибаетесь, милые картошинки! Никакого спокойствия! Вы что, не видите, я — страшный пират! От меня не уйдёшь!

В супе поднялась паника: фрикадельки, картошка и горох, пытаясь увернуться от ложки, с воплями бросились врассыпную. Ложка с гиканьем носилась за ними. Несколько толстушек-фрикаделек попытались оказать сопротивление, но Ложка оказалась ловчее и поймала беглянок.

— Лучше сдавайтесь по-хорошему! — кричала она. — Я бравый морской разбойник, я пират, никуда вы от меня не денетесь!

В конце концов Ложка одержала победу. Только одна-единственная горошина попыталась улизнуть, но Ложке удалось подхватить её. Суп опустел и только слегка колыхался.

Тут Ложка задумалась: что же делать со своей добычей.

«Отнести всё в пиратскую пещеру? Но тогда надо сперва такую пещеру подыскать. Пожалуй, сахарница подойдёт?» — рассуждала она.

— Знаешь что, — посоветовала ей Вилка, оказавшаяся рядом, — ты лучше будь благородным разбойником. Таким, который раздаёт награбленное бедным!

Мысль Ложке понравилась.

— А где мне взять бедных? — спросила она, озираясь по сторонам. На полу, высунув язык, сидел лохматый пёс и не сводил с неё глаз.

— Ты бедный? — спросила Ложка.

— Очень-очень бедный! — подтвердил пёс с голодным вздохом.

— Отлично, тогда я дарю тебе всю свою добычу! — объявила Ложка и отправила в пасть собаке и картошку, и фрикадельки, и горошек. Пёс хапнул, глотнул и радостно завилял хвостом.

— Да здравствует благородная разбойница Ложка! — пролаял он восторженно. Ложке было приятно слышать это.

— Приходи завтра опять! — сказала она. — Я завтра на тарелку каши нападу!

Пёс на радостях взвизгнул, присел на задние лапы и бросился во двор, только коготки застучали по полу.

ДУРНАЯ КУРТКА

— Лето на дворе уже, — сказала мама. — Давайте-ка уберём зимние вещи в шкаф.

— Здорово! — обрадовался Йоханнес. — Мне теперь можно в шортах ходить?

— Конечно, — сказала мама. — На улице уже совсем тепло.

Она сняла с вешалки зимнюю куртку Йоханнеса и хотела уже убрать её в стенной шкаф, как вдруг Куртка завыла:

— Не хочу в шкаф! Хочу, чтоб Йоханнес носил меня!

— Бог ты мой, да кто же летом в зимней куртке ходит, — сказала мама. — Йоханнес же запарится. Иди-ка в шкаф, а когда снова наступит зима, мы тебя опять достанем.

— Нет! — кричала Куртка. — В шкафу скучно! Хочу, чтоб Йоханнес носил меня!

— Шорты вон целую зиму в шкафу провели — и ничего, — уговаривала мама Куртку. — Терпеливо ждали лета.

— Мне неинтересно, что шорты делали, — капризничала Куртка. — Я в шкаф не полезу!

Она ныла так громко, что соседи сбежались посмотреть, что стряслось в семье Йоханнеса.

— Так и быть, надень её разок, — шепнула мама Йоханнесу. — Может, тогда она замолчит. Ужасно неловко перед соседями.

Йоханнес надел Куртку и вышел во двор. Солнце светило вовсю, и в тёплой куртке было ужасно жарко. Ребята во дворе смотрели на Йоханнеса как на какое-то привидение.

— Ты чего летом в зимней куртке гуляешь? — интересовались они.

— Она сама налезла, — пожаловался Йоханнес и попросил Куртку, — давай я тебя сниму теперь, а то у меня вся спина мокрая.

Но Куртка только затянула молнию до упора и завопила:

— Нетушки! Никуда я не уйду!

Ничего не поделаешь, пришлось Йоханнесу, обливаясь потом, ходить в куртке.

После обеда собрались ехать в деревню к бабушке. Мама дёрнула Куртку за рукав и спросила:

— Надеюсь, ты не собираешься ехать на лето в деревню?

— Как это не собираюсь! — возмутилась Куртка. — Йоханнес мой лучший друг, я без него жить не могу.

И она снова заголосила. Делать нечего, пришлось Йоханнесу вместе с Курткой залезть в машину.

При виде Йоханнеса бабушка очень удивилась.

— Господи, да ты совсем красный как рак! — всплеснула она руками. — Тебе не жарко ли в этой тёплой куртке?

— Конечно, жарко, — вздохнул Йоханнес. — Только она вцепилась в меня как репей, и не отпускает.

— Сходи-ка искупайся, — посоветовала бабушка. — Освежись, не то ты скоро зажаришься!

Йоханнес помчался к озеру.

— Я сейчас в воду прыгну! — предупредил он Куртку. — Слезай!

Но Куртка еще крепче вцепилась в него и стала пищать.

Йоханнес взял да и прыгнул в воду. Куртка совсем не умела плавать, она набралась воды и стала пускать пузыри.

— Спасите! Тону! — кричала она и тянула Йоханнеса на дно. С большим трудом ему удалось выбраться на берег. К счастью, от купания Куртка совсем изнемогла, так что, расстегнув молнию, Йоханнесу удалось стащить её с себя. Бабушка взяла насквозь промокшую Куртку и повесила её сохнуть на пугало.

— Йоханнес, Йоханнес, не бросай меня! — орала Куртка, но Йоханнес не стал её слушать, он пошёл домой кушать блинчики.

В конце концов Куртка замолчала. Тут в огород прилетела большущая ворона, Куртка обрадовалась, закричала:

— Ворона, а ворона! Хочу приодеть тебя!

Ворона перепугалась до смерти и улетела в лес. Там она поделилась новостью с другими воронами:

— Вы на тот огород больше не летайте! Пугала бояться, понятно, не стоит, но там живёт какая-то ненормальная Куртка!

— Ой, ой, ой! — закачали головами вороны. — И вправду не стоит туда летать. Мало ли что дура может учудить.

БЕСПОКОЙНЫЙ ГОСТЬ

Было замечательное летнее утро. Эрик сидел в комнате у открытого окна и рисовал верблюда.

Во дворе послышался топот ног, и под окном появился Ханнес, соседский мальчишка. Он по пояс засунулся в комнату и спросил:

— Чего тут торчишь? Пошли в футбол играть!

— Мне сейчас неохота, — ответил Эрик. — Я рисую.

— Да брось, пошли! Ты на воротах встанешь, а я буду забивать.

— Не хочу, — отрезал Эрик. Он пририсовал верблюду шляпу, а между горбами, верхом на верблюде — маленького пингвина.

Ханнес ещё немножко повисел на подоконнике, пытаясь выманить Эрика во двор. В конце концов это ему надоело, и он убежал.

Какое-то время было тихо. Эрик нарисовал в небе усатую птицу, а рядом с верблюдом — пальму. На пальме он нарисовал пучеглазую свинью.

Тут вернулся Ханнес, всё лицо в земле.

— Знаешь, я в лесу такую колдобину нашёл, там так здорово скатываться, — запыхавшись, сообщил он. — Пошли!

— Неохота, — сказал Эрик, — да и времени нет. Видишь, я рисую.

— Так не рисуй! Пошли, пошли, такая классная яма. Можно в грязи побороться — кто кого переборет!

Эрик ничего не ответил и стал зелёным карандашом рисовать листья на пальме.

Ханнес тем временем безуспешно пытался вскарабкаться по стене дома, но сорвался и упал. Он вырвал из руки Эрика зелёный карандаш и отбежал подальше.

— Отдай карандаш! — рассердился Эрик.

— На! — рассмеялся Ханнес. — Догоняй давай!

Эрик вздохнул тяжко и решил сделать пальме красные листья. Вообще-то так даже интереснее.

Ханнес ждал, ждал, но поскольку Эрик не бросился за ним, сам принёс ему карандаш и предложил:

— Знаешь, давай просто так бегать вокруг дома. Наперегонки! Сто кругов!

— Нет, — отказался Эрик. — Бегай, если охота, а я сейчас рисую.

Рядом с верблюдом он нарисовал тигра, из пасти которого высовывался длинный-предлинный язык.

Ханнес тем временем попытался закинуть ногу за голову, но это никак не получалось, и тогда он сказал:

— У меня отличная идея! Давай заберёмся на ёлку.

— Забирайся, — отозвался Эрик.

— А ты?

— Я не полезу.

— Ну и дурак, — сказал Ханнес. — Ты не представляешь, какой оттуда вид! Оттуда чего только не видно!

— Ну и чего я там не видел? Не, я не полезу.

Ханнес фыркнул презрительно и убежал. С обезьяньей скоростью он взобрался на ель, прямо на самую вершину.

— О-го-го! — закричал он оттуда. — Сила! И деревья, и дома видно!

Для смеху Эрик покрасил тигра розовым, а язык ему сделал синим. Потом он принялся рисовать чертёнка, который вылезает из-под земли.

Тем временем Ханнес собрался слезть с ёлки, но одежда прилипла к смолистому стволу. Он попытался отклеиться и так и этак, но всё никак.

— Эй! Помогите! — закричал он. — Мне не слезть!

Тут прилетел большой пёстрый дятел и стал тюкать Ханнеса в попу.

ВЕСЁЛОЕ УТРО

Зазвенел будильник. Рийну проснулась и села в кровати. Она была ещё совсем сонная-пресонная! Но делать нечего, впереди ждал садик. Рийну зевнула, потянулась и побрела в ванную комнату умываться.

— Уф! — вздохнул кто-то в ванне. Рийну так перепугалась, что чуть не упала. Помогите! Кто-то большой и зелёный залез в ванну и барахтался так, что вода плескала через край! Рийну уставилась на него во все глаза и только тут узнала папу.

— Ты что в ванне делаешь? — спросила она.

— Хотел напугать тебя, — весело отозвался папа. На нём было зелёное пальто. — Решил прикинуться крокодилом.

— Но теперь твоё пальто насквозь промокло, — сказала Рийну.

— Ну и что. Это старое пальто, я его всё равно больше не ношу. К тому же, оно высохнет. Давай по-быстрому чисть зубы. Мы ещё и маму напугаем!

Рийну быстренько почистила зубы и тоже залезла в ванну. Пижама тотчас намокла, но папа сказал, что это пустяки.

— Крокодилы из воды только голову высовывают, — объяснил он Рийну. — Вообще-то они часами лежат под водой и поджидают, кого бы съесть.

Рийну прижалась ко дну ванны. Вода была тёплая. Играть в крокодилов очень даже здорово.

— Никак мама идёт! — прошептал папа и тоже погрузился поглубже в воду.

— Рийну, где ты там застряла? — послышался мамин голос. — Заснула, что ли?

Вошла мама. С криком «Ий-эх!» папа и Рийну забултыхались в воде, совсем как настоящие крокодилы. Сперва мама закричала, но потом стала смеяться.

— Идите завтракать, балбесы! — сказала она. Папа повесил своё пальто и пижамку Рийну сохнуть. День начался очень весело.

ПЁСТРЫЙ ПЁС

Как-то утром Херберт заметил, что шерсть на пузе у пса стала совсем жёлтая.

— Мама, скорей сюда! — закричал он. — Погляди, что это с Бобиком.

Пришла мама, осмотрела собаку.

— Наверное, вывалялся во дворе в какой-то дряни, — предположила она. — Не беспокойся, сунем Бобика в ванну и отмоем дочиста.

В ванне пёс скулил, отчаянно дрыгал ногами и скрёб когтями по дну ванны. Мама тёрла его мочалкой, но без толку — пузо собаки всё равно осталось жёлтым.

— Основательно он у нас испачкался, — огорчилась мама. — Ничего не поделаешь, придётся подождать, пока желтизна сама не сойдёт.

Но на другое утро и спина у Бобика стала жёлтая, а на ушах шерсть даже покраснела.

— Что-то тут не так, — сказал папа, после того как, надев очки, долго осматривал собаку. — Придётся отвести пса к врачу.

— Он что, сильно заболел? — расстроился Херберт.

— Спокойно! — сказал папа. — Доктор скажет, что с ним.

Бобику надели ошейник и повели к ветеринару.

На улице дул сильный ветер. На глазах у Херберта с Бобика сорвался большой клок жёлтой шерсти и улетел куда-то.

— Папа! Папа! — закричал Херберт. — С Бобика шерсть облетает!

— Давайте лучше на такси поедем, — предложил перепуганный папа.

Ветеринар был толстый симпатичный дядька. Он похлопал пса, потрепал его, пощекотал ему пузо.

— Что с ним? — спросил папа. — Может, ему нужны какие-то уколы?

— Зачем уколы? — удивился ветеринар. — Всё в порядке вещей. Осень! Осенью всё в природе желтеет и облетает. Такова жизнь.

И словно в подтверждение этих слов у ветеринара оторвались два жёлтых морщинистых уха и печально спланировали на стол.

Херберт с папой отвезли Бобика обратно домой. Через несколько дней пёс стал совсем как осенний клён — жёлто-красный.

— Как красиво, — сказала мама и сфотографировала Бобика.

Осень затянулась, и вскоре шерсть с Бобика совсем облезла. Он стал лысый и тощий, одна кожа да кости.

— Прямо скелет какой-то, — заметил Херберт.

Сам Бобик как ни в чем не бывало по-прежнему носился по комнате, а по утрам повизгивал под дверью, дожидаясь, когда его выведут на прогулку.

Так прошла зима. Весной Херберт заметил, что на чёрном туловище Бобика показались новые шерстинки — шелковистые, зелёненькие.

— Может, его поливать надо? — забеспокоилась мама, но папа решил, что на собаке всё само отрастёт. Так и получилось. Бобик с удовольствием валялся в весенних лужах, и зелёная шёрстка его становилась всё гуще.

Кроме того, на кончике хвоста у него образовался какой-то странный розовый бугорок.

— Давайте-ка сходим ещё разок к врачу, — сказал папа.

Ветеринар был в прекрасном настроении. И неудивительно — у него отросли новые большие зелёные уши.

— С наступлением весны, собачка! — приветствовал он Бобика.

— А что это такое у него на хвосте? — спросил папа.

— Так это же бутон! — успокоил его ветеринар. — Ваш пёс скоро расцветёт.

— И летом на нём появятся ягоды? — облизнулся Херберт.

— Нет, — сказал ветеринар. — Он не той породы. На нём будут шишки.

Поскольку теперь всё было ясно, Херберт с папой и с Бобиком отправились домой.

ОДНОКЛАССНИЦА

В класс вошла учительница.

— Здравствуйте! — сказала она. — Я ваш классный руководитель. А теперь давайте вы все по очереди будете вставать и называть своё имя.

За первой партой поднялась маленькая бледная девочка.

— Меня зовут Мадли! — сказала она тихим дрожащим голоском.

— Молодец, Мадли! — похвалила её учительница. — Вот тебе букварь. Следующий, пожалуйста!

Тут поднялась соседка Мадли по парте.

— Я бабушка Мадли, — сказала она. — Мадли очень боится незнакомых мест. Можно я буду вместе с ней ходить в школу и сидеть рядом с ней?

— Я прямо не знаю… — растерялась учительница. — Ладно. Вот, прошу, ваш букварь.

— Спасибо! — поблагодарила бабушка и сделала книксен.

Когда все получили свои буквари, начался урок.

— Это какая буква? — спросила учительница и нарисовала на доске большую букву А.

Бабушка подняла руку.

— Это А, — сказала она.

— Правильно! — похвалила учительница. — Дайте мне свой дневник, бабушка. Ставлю вам пятёрку!

Бабушка обрадовалась, а Мадли почувствовала гордость, что у неё такая умная соседка по парте.

Так и стала бабушка ходить в школу. Она была настоящая отличница. Особенно хорошо у неё получалось читать и петь. Учительница пения даже отобрала её в хор, потому что у бабушки был красивый звонкий голос.

В математике бабушка была не так сильна, зато Мадли в математике разбиралась и помогала бабушке решать задачки. А от физкультуры бабушку вообще освободили, она же была пенсионерка.

Когда закончилась первая четверть, бабушке выдали табель, в котором стояли одни пятёрки. Точно так же, как и у Мадли. Дети распрощались с учительницей и пообещали после каникул вернуться. Одна только бабушка как-то застеснялась. Она отозвала учительницу в сторонку и прошептала ей:

— Я больше не приду.

— Отчего же? — удивилась учительница.

— Мадли уже достаточно осмелела. Она может ходить в школу и одна. А мне теперь в садик придётся ходить: Михкель, младший братишка Мадли, боится в садике спать.

— Ну, тогда конечно, — согласилась учительница. — Держитесь в садике молодцом! Мы придём вас проведать!

— Приходите обязательно! — обрадовалась бабушка и подарила учительнице малиновую карамельку.

ПОЖИРАТЕЛЬ МЕЛА

Роланд пошёл в первый класс. По такому поводу дома устроили праздник и позвали гостей. Бабушка с дедом тоже пришли.

— Ну, как тебе в школе, понравилось? — спросил дед.

Роланд пожал плечами. Он пробыл в школе всего один день и ещё не знал, что сказать.

— Кто-нибудь ел мел? — поинтересовался дед.

— Мел? — удивился Роланд. — Разве в школе едят мел?

— Конечно! — подтвердил дед. — В каждом классе бывает пожиратель мела. Был у нас в классе такой мальчик. Подберётся бывало к доске, схватит мел и давай его грызть.

— Ах, да это случалось прежде! По теперешним временам никто мел не грызёт, теперь все жвачку жуют! — вмешалась бабушка.

— Да грызут, грызут! — стоял на своём дед. — Ты заметь, Роланд, наверняка и у вас какой-нибудь пожиратель мела есть. В школе страшно интересно! Чего только не бывает!

Роланда рассказ деда заинтересовал чрезвычайно. Пожиратель мела! Вот бы увидеть это чудо-юдо! Это же почти так же здорово, как шпагоглотатель.

На другой день он очень внимательно приглядывался к своим одноклассникам. Кто из них способен грызть мел? Может, та девчонка с первой парты, у которой два огромных белоснежных зуба, как у зайца? С чего бы они у неё такие белые, не оттого ли, что она грызёт мел?

Или тот толстяк под окном. У него наверняка отличный аппетит, и он вечно хочет есть. Главное, не проспать, когда он с голоду начнёт давиться мелом.

Во время урока мел не поешь, это ясно. Во время урока у доски стоит учительница. Значит, надо быть начеку во время перемен. И все перемены Роланд прятался под партой, но пожиратель мела так и не объявился.

И на следующий день никто мел не ел. И на третий тоже.

На четвёртый день Роланд взял с собой в школу варенья и намазал им мел. Вдруг теперь кому-нибудь захочется мела?

Но никому не захотелось.

Роланд прямо расстроился. Наверное, бабушка действительно права, и никто в наши дни мел не грызёт? Какая жалость! Вообще раньше жизнь была куда интереснее. Тогда жили на земле мамонты, динозавры и пожиратели мела. Было интересно и весело, не то, что теперь.

Роланд караулил под партой всю следующую неделю, но так никто и не стал есть мел. «Скучная у нас школа», — подумал он грустно и уже собрался выбраться из-под парты, как в класс кто-то вошёл.

Это был учитель физкультуры — высокий плотный мужчина со свистком на шее. Роланд следил за ним из своего укрытия. Учитель взял тряпку, которой стирают с доски, и съел её. Утёрся рукавом и выскочил в дверь.

Роланд вылез из-под парты. Его распирало от радости. Прав дед — школа и в самом деле замечательное место!

ДЕНЬ ЗВЕРЕЙ

Осенью детям опять пришлось идти в школу. Ничего не поделаешь — надо. Таков порядок. Сидели они по своим партам и, скучая, поглядывали в окно.

Учительница заметила это, и ей стало жалко детей. Она решила порадовать их немножко.

— На завтра я вам ничего задавать не буду, — сказала она. — Давайте устроим завтра день зверей.

— Ура! — закричал Йозеп. — Значит, завтра будем на уроке лаять и бегать на четвереньках?

— Нет, — сказала учительница. — Это значит, что завтра вы можете принести с собой в школу своих домашних питомцев. Чтобы и остальные могли посмотреть на них, приласкать их.

Идея ребятам понравилась. На другой день в классе было полно зверья. Кристин принесла с собой кота, Кирке — собаку, а Феликс — черепаху.

Кот тотчас взобрался на шкаф, затаился там и никак не хотел спускаться вниз. Собака скулила и царапала дверь. Черепаха втянула голову под панцирь и заснула.

Дел у детей оказалось невпроворот. Они раскачивали шкаф, чтобы согнать с него кота, а кот фырчал и когтями цеплялся за стену. Потом они стали стучать по панцирю черепахи, но черепаха и носа не казала. А под конец все вместе стали подтирать лужу, которую напустила под дверью собака Кирке.

У учительницы голова кругом пошла от всего этого.

— Тише, дети! Садитесь по местам! — попросила она.

И тут в класс вошёл с ведром в руках Юлиус.

— Извините, что опоздал, — сказал он.

— Ничего страшного, — сказала учительница. — Что у тебя там в ведре? Уж не золотые ли рыбки?

— Нет, это крокодил, — сообщил Юлиус.

Учительница ахнула, а дети окружили Юлиуса, с любопытством заглядывая в ведро.

Ведро было полно песка.

— И где же тут крокодил? — спросил Йозеп. — Что за дурацкие шутки?

— Это песочный крокодил, — сказал Юлиус. — Я его летом на пляже сам слепил. Такой здоровский получился, жалко было оставлять его там. Я его в ведро посадил и принёс домой.

— Ну ты совсем как маленький, — фыркнул Йозеп. — Это же никакой не крокодил, а обыкновенное ведро песка.

— Просто крокодил сейчас принял форму ведра, — стал объяснять Юлиус. — Разве ты не знаешь, что, подстерегая добычу, крокодилы притворяются затонувшими корягами. Они очень хитрые.

— Ты хочешь сказать, что эта кучка песка подстерегает сейчас добычу? — расхохотался Йозеп. — Да у него даже зубов нет! И пасти тоже!

— А ты сунь палец в песок, — предложил Юлиус.

Йозеп колебался.

— И что будет?

— Увидишь.

Йозеп почесал в затылке.

— Можно попробовать карандашом, — неуверенно произнёс он, достал из пенала обломок цветного карандаша и сунул его в ведро.

Послышался негромкий хруст. Йозеп тотчас выдернул карандаш.

— Его словно ножиком обточили.

— Ну, видал? — насмешливо сказал Юлиус. — А ты говоришь — зубов нет!

Он достал из ранца яблоко, положил его на песок и задвинул ведро под парту. Послышалось чавканье.

ОДИНОКАЯ КАРТОШИНА

Осенью в деревне копали картошку. И случилось так, что одну картошину не нашли. Все остальные собрали, а её одну не заметили.

— Ау! — позвала Картошина. — Я здесь! Возьмите меня с собой, не оставляйте меня здесь!

Но никто её не услышал. Люди погрузили мешки с картошкой на трактор и уехали.

— Может, завтра они вернутся? — с надеждой промолвила Картошина. — Заметят, что меня нет, и придут меня искать.

— И не надейся, — сказал пробиравшийся мимо крот. Под землёй вообще было полно кротов, они собрались вокруг Картошины и уставились на неё.

— И чем тебе здесь под землёй не нравится? Мы постоянно живём в земле — и очень даже неплохо.

— Что мне под землёй делать? Тут же скучно, — пожаловалась Картошина.

— А нам нисколько не скучно, — отозвались кроты. — Мы же всё роем и роем. А там, на поверхности, что хорошего?

— Говорят, там есть какая-то сковородка. И все картошины разом прыгают на неё, а сковородка раскаляется, и картошины начинают жариться. И ещё, рассказывают, есть там кастрюля. В неё наливают горячую воду, картошки прыгают в неё и начинают вариться.

— Таких аттракционов у нас здесь, конечно, нет, — согласились кроты. — Под землёй надо трудиться, тут не пофилонишь. Давай начинай рыть!

— Я не умею, — вздохнула Картошина. — И вообще, это так неинтересно.

— Ну, тогда нам тебе помочь нечем, — сказали кроты и уползли.

Картошина осталась одна, ей стало так жалко себя, что она даже всплакнула. Она представила, как интересно остальным картофелинам, как все они весело варятся в большой белой кастрюле. Или лежат себе на серебристой сковороде и становятся всё румянее и румянее.

— А я совсем белая, — вздохнула Картошина.

Вдруг она услышала какой-то звон.

— Кто это? — спросила Картошина.

— Я — Клад, — раздалось в темноте. — Триста лет тому назад меня закопал в землю шведский король.

— Ого! — удивилась Картошина. — Так вы здесь живёте уже так давно! И вам не скучно?

— Скучно, конечно, — согласился Клад. — Заняться совершенно нечем. Разве что иногда поговорить с Черепом.

— С каким таким черепом?

— Со мной, — раздался другой голос. — Я — Медвежий Череп. Приятно познакомиться.

И Картошина услышала странный скрежет.

— Это что за звук? — спросила она.

— Да я немножко зубами скрипнул, — объяснил Медвежий Череп.

Картошину вдруг осенила замечательная мысль.

— Знаете что! — воскликнула она. — Давайте сделаем ансамбль! Клад умеет звенеть. Медвежий Череп умеет скрежетать зубами. А я буду петь!

— Отличная мысль! — обрадовался Клад. — Я музыку люблю! Шведский король тоже держал музыкантов.

— Я ещё и клацать зубами умею, вот послушайте! — заявил Медвежий Череп.

И он защёлкал зубами.

— Отлично! — похвалила Картошина. — Если нужна скрипка, то скрипи зубами, а когда нужен барабан — стучи. Начали!

Клад зазвенел монетами, Медвежий Череп то скрипел, то клацал зубами. А Картошина пела: «Ла-ла-ла-ла-а!»

Послушать новый ансамбль собрались кроты.

— Как здорово! — шептали они один другому. — Прямо танцевать тянет!

Когда песня закончилась, кроты захлопали своими лапами и закричали:

— Браво, маэстро! Бис! Бис!

— Ну как? Исполним ещё что-нибудь? — спросил Медвежий Череп.

— Само собой, — согласился Клад.

Картошина раскланялась, откашлялась и затянула новую песню.

БОЛЬШОЕ ПРОТИВНОЕ ПЯТНО

Кристи ела мороженое — замечательное коричневое мороженое со вкусом шоколада. Высунув язык, Кристи с наслаждением лизала его.

И тут мороженое вдруг развалилось пополам, одна половинка осталась на палочке, а другая упала сперва на курточку Кристи, а потом скользнула наземь.

На курточке осталось большое противное Пятно.

С перепугу Кристи кинула остатки мороженого в мусорную урну. Она так расстроилась, что ей совсем расхотелось мороженого. Курточка-то была совсем новенькая, красивая. Жёлтая. Как ужасно, что на ней теперь такое противное коричневое Пятно!

— Уйди, пожалуйста! — попросила Кристи Пятно, но оно издевательски расползлось ещё шире, словно собираясь испачкать всю курточку.

— Ой, какое жуткое пятно! — сказал кто-то. Это был Мадис из соседней квартиры. Мадис тоже возвращался из школы, но он был ещё маленький, первоклашка. Он подошёл поближе и уставился испуганно на курточку Кристи. — Что твой папа на это скажет?

Кристи прекрасно знала, что скажет папа, но ей не хотелось говорить об этом Мадису. Он маленький, ещё испугается, услышав такие страшные слова.

Кристи расстроилась настолько, что даже заплакала.

— Не плачь! — сказал Мадис. — Может, оно ещё и сойдёт. Давай я его пугну. — Он поднял с земли ветку и стал размахивать ею перед носом Пятна. — А ну убирайся! Не то я тебе задам!

Но Пятно Мадиса не испугалось. Оно только усмехнулось и повернулось другим боком.

— Не помогает, — огорчился Мадис. — Это очень нехорошее пятно, нам с ним не справиться.

В это время мимо проходил рабочий, который красил дом по соседству. Он был в бейсболке и рабочем комбинезоне. Сколько же было на нём пятен! И синих, и белых, и красных! Всяких! Комбинезон был весь заляпан красками.

— Ишь, какое замечательное пятнышко! — сказал рабочий, приглядевшись к Кристиной курточке. — Может, отдашь его мне? Я люблю всякие пятна, я их собираю.

— Возьмите, пожалуйста, — робко согласилась Кристи. — А как вы его заберёте?

— Я свистну, — сказал рабочий и присвистнул. Пятно на Кристиной курточке тотчас навострило уши и прыгнуло на руки рабочему.

— Устраивайся на заду, там ещё свободного места полно, — сказал рабочий Пятну. Затем он кивнул детям и пошёл своей дорогой. И новёхонькое Пятно на его заду помахало им на прощанье.

ПУК-ПУК

Микк и Виллем были в садике, играли в кубики, и тут Микк нечаянно пукнул.

— Моя мама говорит, что в комнате не пукают, — сказал Виллем. — Пукать можно во дворе, тогда Пук-пуку есть куда улететь. Он не любит сидеть взаперти.

— А если открыть окно, то он сможет вылететь на волю, — ответил Микк. — Мой папа всегда открывает окно, если я пукну. Он говорит: давай выпустим его на волю, пусть он летит себе на луну.

— На луну? — удивился Виллем.

— Да, на луну. Папа говорит, что все пук-пуки улетают на луну, у них там свой город.

— А я думал, они превращаются в облака, — сказал Виллем.

— Не превращаются, — замотал головой Микк. — Они всё равно как космонавты. И они же невидимки, а облака белые. Пук-пуки отправляются на луну, так папа говорит.

Виллем не стал спорить, он доверял Микку. Но тут в разговор мальчиков встряла Вероника — большая толстая девочка в круглых очках.

— А я вообще не пукаю, — с важным видом заявила она. — Если Пук-пук и просится наружу, я его не пускаю. Я его удерживаю в животе.

— Ты что, держишь его в заключении? Так же нельзя! — заволновался Микк. — Пук-пук просится улететь на луну. Все его друзья уже там и ждут его.

— Пусть ждут, — сказала Вероника. — А я всё равно его не пущу.

— Ты просто дура! Мы всё воспитательнице расскажем! — крикнул Микк.

— Только попробуйте! — пригрозила Вероника. — Я щипаться буду, если вздумаете ябедничать!

Вероника была почти на голову выше мальчиков и очень сильная. Микк и Виллем не решились спорить с ней. Но когда подошло время послеобеденного сна, заснуть они не смогли. Они переживали за бедного Пук-пука, который вынужден маяться в темноте Вероникиного живота. Этого так оставлять нельзя!

— Виллем, давай сюда! — прошептал Микк.

Мальчики потихоньку выбрались из кроватей и подкрались к постели Вероники. Вероника спала, а в животе у неё бурчало.

— Слышишь, как Пук-пук плачет и зовёт на помощь? — прошептал Виллем.

— Он в темнице у Вероники в животе, — сказал Микк. — Хочет улететь на луну, но не может. Противная девчонка силком удерживает его.

— А мы не можем ему помочь? — жалобно спросил Виллем.

— Попробуем!

Микк принёс из угла с игрушками маленькую лопатку и осторожно надавил Веронике на живот.

Вероника тихонько пукнула.

— Вырвался на свободу! — обрадовался Виллем. Мальчики бросились к окну и распахнули его.

— Прощай! Счастливо долететь до самой луны!

СОСИСКА

Как-то раз на столе появилась Сосиска.

— Ах, какая вы загорелая, какая румяная! — восхитилась солонка. — Вы к нам, наверное, прямо из духовки.

— Да, — улыбнулась Сосиска. — Я действительно загорала недавно в духовке. Просто замечательный отдых!

— А я никогда в духовке не бывала, — с сожалением произнесла солонка. — Там и вправду так хорошо, как рассказывают?

— Красота невероятная! — подтвердила Сосиска. — Но и у вас тут неплохо. А что это за жёлтые горки там возвышаются?

— А это картофельное пюре, — объяснила солонка.

— О! — обрадовалась Сосиска. — Там, наверное, отлично кататься на сноуборде!

Она побежала к тарелке с картофельным пюре, прихватила по дороге ломтик хлеба и принялась намазывать его маслом.

— Так хлеб будет лучше скользить, — объяснила она солонке. — Я обожаю кататься с горки!

Сосиска втащила намазанный маслом ломтик хлеба на горку пюре и с гиканьем скатилась вниз.

— Ух, здорово-то как! — крикнула она.

Она схватила ломтик хлеба и снова бегом поднялась на горку.

Тем временем к столу подошёл малыш Альберт. Время было обеденное, и он собрался съесть сосиску с картофельным пюре.

— Эй! — недовольно окликнул он Сосиску, съезжавшую с горки картофельного пюре. — Ты что там делаешь? Это моё пюре!

— Не будь такой жадиной! Горки для всех! — возразила Сосиска. — Нам тут всем места хватит.

Она как раз на большой скорости скатилась с горки и уставилась теперь на бутылку с кетчупом.

— Это случайно не краска для волос? — спросила Сосиска. — Я же всегда мечтала иметь красные кудри!

Сосиска выдавила себе на голову немножко кетчупа.

— Да я теперь просто красавица, не правда ли? Эти красные кудри так прекрасно сочетаются с моим загаром.

— Хватит ерунду болтать, — сказал малыш Альберт. — Давай иди сюда, я тебя сейчас съем!

Он попытался наколоть Сосиску на вилку.

— Не смей! — закричала Сосиска. — Противный мальчишка! Так с девочками не обращаются!

— Да никакая ты не девчонка, а натуральная Сосиска, — возразил Альберт, пытаясь поймать Сосиску.

— Помогите! — заголосила Сосиска и прыгнула на подоконник.

А там сидел голубь.

— Спасите! — задыхаясь, попросила Сосиска. — Он съест меня!

Голубь зажал Сосиску лапками и взмыл в воздух.

— Да ты не бойся, милочка, — стал он успокаивать Сосиску. — Я отнесу тебя в страну цветочных фей, там тебя никто не обидит.

Они летели долго, пока наконец не прилетели в большой сад, где цвели тысячи тюльпанов. Из лепестков большого цветка показался крохотный цветочный принц, отвесил Сосиске почтительный поклон и спросил:

— Краснокудрая красавица, согласна ли ты стать моей женой?

— Согласна, — сказала счастливая Сосиска, и принц расцеловал её.

* * *

А тем временем малыш Альберт лежал в кроватке и слушал, как мама читает ему сказку про Дюймовочку.

— Смотри, — сказала мама, кончив читать, — тут на картинке и принц, и его жёнушка. Правда симпатичные?

Альберт вылупил глаза.

— Да это же моя Сосиска! — воскликнул он.

— Нет, это Дюймовочка, — возразила мама.

— Нет, это Сосиска! — закричал Альберт и попытался укусить книжку.

КАРОЛИНА И ПРИВИДЕНИЯ

Среди ночи Каролина вдруг проснулась. Ей приспичило пописать. Каролина выбралась из кроватки и принялась искать ночной горшок.

Ночной горшок, как обычно, стоял под кроватью. Но едва Каролина протянула руку за горшком, как он вдруг засветился. Мгновение спустя из горшка показалась отвратительная зелёная рука, растопыренные пальцы с длиннющими ногтями. Рука становилась всё больше и больше, пока наконец не вылезла из-под кровати.

— Бабуля! — закричала Каролина. — Бабуля, скорее иди сюда!

Она глаз не могла отвести от тянущихся к ней зелёных пальцев и пыталась отбиться от них подушкой.

— Что случилось, голубушка? — послышался бабушкин голос. — Тебе приснился страшный сон?

Бабушка, в ночной рубашке, влетела в комнату.

— Это не сон, — отозвалась Каролина. — Что это такое в моём горшке?

— А, ты про это, — вздохнула бабушка. — Прости, я не предупредила тебя. Это мой новый любимец. Правда, красивый? Совсем как большой цветущий кактус.

Она достала горшок из-под кровати, и зелёная рука тотчас потянулась к потолку, а на её пальцах в лучах лунного света засияли золотые кольца.

— Красиво, — согласилась Каролина. — А куда мне писать, если он живёт в моём горшке?

— Дорогуша, завтра я куплю новый горшок, — ответила бабушка. — А сейчас, деточка, сходи в большой туалет.

Каролина не стала возражать. Она спустилась по лестнице. На стене гостиной кровью было выведено: «Чёрный пёс и кишки адского ангела».

Каролине было всего лишь пять лет, но она уже умела довольно хорошо читать. Кстати, благодаря призраку. Всякий раз, когда Каролина бывала в гостях у своей городской бабушки, она старательно читала все слова, которые тот кровью выводил на стене. А повторенье, как известно, мать ученья.

У Каролины были две бабушки. Одна жила в деревне и разводила овец. А другая жила в Старом городе в Таллинне и разводила привидения. Каролина любила обеих бабушек. В деревне ей довелось видеть, как из мамы-овцы появляется на свет крохотный барашек. В городе она видала, как привидение чёрного монаха отрывает себе голову и суёт её под мышку.

По утрам в деревне было так интересно слушать птичье пение. Деревенская бабушка знала по голосам всех птиц и то и дело поясняла: «Это чёрный дрозд. Это зяблик. Это кукушка». Зато в городе к вечеру начинали подавать голос привидения. Одно скрипело дверью. Другое подвывало. Одно топало по лестнице. Другое звякало цепями и стонало. Это было прикольно. Иногда случалось, что среди старых знакомых голосов звучал какой-нибудь совершенно новый. Так недели две назад кто-то захохотал жутким голосом.

Бабушка просто подпрыгнула от счастья:

— У меня поселился новый призрак! Как он замечательно смеётся!

— Прямо как соловей у деревенской бабушки, — сказала Каролина.

— Точно! — согласилась городская бабушка.

— Настоящий соловей!

Каролина пошла в уборную и закрыла дверь на крючок. Просто по привычке. Она знала, что для призраков это не препятствие. Так и есть. Немного погодя сквозь закрытую дверь впорхнула бледнолицая девушка и, жалобно вздыхая, испарилась через потолок.

Единственное, что отличает привидения от овец, это то, что их невозможно погладить. И хлеба они с руки не берут. Они просто ничегошеньки не едят.

Каролина вернулась в свою комнату и улеглась спать. Зелёная рука в ночном горшке всё ещё светилась и шевелила длинными пальцами.

Когда на другой день мама приехала за Каролиной, и они засобирались домой, бабушка протянула внучке коробку из-под обуви, в которой что-то потрескивало.

— Это тебе, — сказала она с улыбкой. — Маленький любимец.

Каролина открыла коробку. В ней лежала косточка, которая пускала кровавые пузыри и тихонько попискивала.

— Как здорово! — обрадовалась Каролина. — Спасибо!

— Её лучше всего держать в клетке для попугая, — сказала бабушка. — До свидания, душенька! Заглядывай как-нибудь опять!

— Непременно приду! — заверила Каролина.

ХЕНДРИК И ЛЫЖИ

Дед Мороз подарил Хендрику лыжи.

— Какие красивые! — сказала мама. — Будешь теперь на лыжах кататься.

Хендрик принялся изучать подарок. Лыж у него ещё никогда не было, только санки. Санки были большие, широкие, красные, вроде как оладышек, политый вареньем. Однажды санки налетели на камень, поэтому сбоку появилась небольшая дырка. Если смотреть со стороны, кажется, будто санки весело подмигивают.

Хендрику санки напоминали деда. Он тоже толстый и добродушный.

А лыжи совсем не такие — длинные, узкие, с острыми концами. Кроме лыж Дед Мороз подарил Хендрику ещё и палки. Палки были совсем тоненькие, вроде одной знакомой тётеньки, тощей, как жердь, злющей и с пронзительным голосом. Как ни придёшь к ней в гости, вечно она угощает рисом и сердится, если Хендрик не ест.

«Намучаюсь я ещё с этими палками, — подумал Хендрик, уставясь на лыжи с палками. — Их четверо, а я один. И как только я с ними управлюсь?»

Назавтра папа с мамой решили, что Хендрику следует пойти покататься на лыжах.

— Отправляйтесь в лес, покатайтесь часик-другой, а я тем временем обед приготовлю, — предложила мама.

Папе было лень идти так далеко.

— Пойдём для начала в парк, — решил он. — Пусть Хендрик сперва немножко потренируется.

Спуститься по лестнице и то уже было непросто. Лыжи топырились в разные стороны, прямо как щупальцы осьминога, и скребли когтями по стенам.

В парке папа помог Хендрику надеть лыжи и прикрепил ему к рукам палки.

— Ну давай езжай, — сказал он. Сам папа был без лыж, он просто так переминался с ноги на ногу.

— Ты почему лыжи не взял? — спросил Хендрик.

— А мои лыжи потерялись, — весело сообщил папа.

— Как только я окончил школу, так они и потерялись. Уже лет пятнадцать как потерялись, где ж их теперь найдёшь! А ты катайся, катайся, не стой на месте. Замёрзнешь.

Хендрик попробовал пошевелить ногами. Кошмар! Ему вспомнилось кино про негров-рабов, скованных кандалами. Хендрик почувствовал себя точно таким же несчастным рабом. Или заключённым, которому привесили к ноге тяжеленное ядро, чтобы он не смог убежать. Да какое тут убежать! Хендрику удалось сделать всего шаг-другой, как лыжи налезли одна на другую, и он упал.

— Ты не ходи, ты скользи, — учил папа Хендрика, помогая ему встать на ноги.

Хорошо говорить! Нос потёк, и Хендрик захотел высморкаться, но где там, когда к твоим рукам прицеплены палки! Хендрик высвободил одну руку, высморкался, решил поднять палку, но поскользнулся и опять упал.

— Попробуй ещё разок, — сказал папа.

Хендрик попытался. В конце концов черепашьими шажками ему удалось объехать облетевший куст сирени. И тут лыжи снова стали крест-накрест.

Папа вздохнул сочувственно.

— Знаешь что, — предложил он. — Давай-ка сходим лучше в кафе и попьём какао.

В кафе было тепло и уютно, но и там лыжи доставили одни неприятности. Хендрик аккуратно прислонил их к стене. Но вдруг лыжи с грохотом упали, стукнув по голове пожилого господина, который пил кофе.

— Да что же это такое? — воскликнула буфетчица. — Кто принёс сюда эти лыжи?

— Простите! — забормотал папа. — Я очень прошу нас извинить!

Они по-быстрому допили своё какао и спаслись бегством.

— Ну, как было? — спросила мама, заслышав шаги мужа и сына.

— Живы остались, — сказал Хендрик.

Папа связал лыжи и палки толстой верёвкой и запихнул их в шкаф. Загнутые кончики лыж скалились в темноте прямо как волчья пасть. Папа захлопнул дверцу.

— Я завтра на санках пойду кататься, — объявил Хендрик.

Большие красные санки весело подмигнули ему.

РОЖДЕСТВО В ПУСТЫНЕ

Вы только представьте себе — слону на Рождество подарили сапоги! Да не простые сапоги, а тёплые такие, на меху, в каких хорошо бродить в снегу.

Да только в пустыне снега нет. Вот оттого-то слон и пришёл в недоумение, когда развернул свой подарок и обнаружил в нём четыре огромных сапога. Настоящие четыре бочки! Вот уж самый нелепый рождественский подарок, подумал он. То же самое подумали и остальные звери.

А начиналось Рождество как обычно. Пришли как-то ко льву мыши-песчанки и запищали:

— Дяденька лев, а дяденька лев! Пожалуйста, разукрась пальму, скоро Дед Мороз придёт!

— Сию минуту! — кивнул головой лев и принялся украшать пальму. Получилось это у него как-то само собой. Он разыскал стаю обезьян, которые сидя на песке, искали друг у дружки блох, и издал страшный рык. Обезьянки тотчас бросились на пальму. А лев разлёгся под пальмой и уснул. Мартышки, не решались спуститься с пальмы, они раскачивались на ней и поглядывали вниз. Вот так лев и украсил пальму.

Иные обезьянки были совсем как ангелы, другие, бородатые, напоминали Деда Мороза. А те обезьяны, у которых попки красные, висели на пальме, как румяные яблоки. Получилось очень красиво, все звери любовались и нахваливали.

Затем песчанки отправились к слону.

— Дяденька слон, а дяденька слон! — запищали они. — Пожалуйста, напеки пряников, Рождество уже на носу!

— С удовольствием! — согласился слон. И вся пустынная живность прикатила ему кокосовых орехов, а слон наступал на них ногой. Орехи расплющивались, вот кругленькие пряники и готовы. А иной раз слон садился на кокосовый орех, и тогда получались пряники-сердечки.

В конце концов всё зверьё собралось под разукрашенной мартышками пальмой, лакомились пряниками и ждали появления Деда Мороза. Наконец жираф, который видел дальше всех, сообщил:

— Ага! Дед Мороз показался!

— Значит, пора укладываться спать, — сказал лев, и все легли на землю.

Дедом Морозом была черепаха, так что все знали, что приползёт она только к утру.

Так и получилось. Утром, когда звери проснулись, черепаха с большущим мешком подарков добралась до празднично разукрашенной пальмы и крикнула:

— Есть ли здесь хорошие звери?

— Есть! — рыкнул лев, потому что некоторые украшения между делом слезли с пальмы и снова принялись ловить друг у дружки блох.

Вот тут-то и обнаружилось, что слон получил в подарок сапоги!

— Что это такое? — спросил он.

— Сапожищи, — сказал жираф.

— Сапожищи? — обрадовалась гиена. — А можно мне их погрызть?

— Да ты что, бестолковая! — сказал лев. — Сапоги не грызут, их надевают на ноги.

И слон надел сапоги. Жарко в них было, просто ужас. Слона прямо в пот бросило.

— Очень странный подарочек, — заметила гиена.

— Всякий подарок Деда Мороза следует принимать с благодарностью! — обиделась черепаха. — Дед Мороз дарит исключительно хорошие и полезные вещи.

— Не могу я в них больше, — вздохнул слон. — У меня ноги сейчас растают.

Он снял сапоги.

Слон вспотел так сильно, что сапоги до краёв были полны влаги.

— Ого! Да это же настоящие бассейны! — воскликнула одна из песчанок. — В них можно купаться! Ура!

В пустыне так мало воды, что все звери только и мечтают, как бы искупаться. Так что можно себе представить, как все обрадовались.

Песчанки плескались в сапогах всю ночь напролёт. Лев полоскал свою гриву, а мартышки упражнялись в прыжках в воду с головы жирафа.

Рождество удалось на славу.

ГНОМИК И МОРСКАЯ СВИНКА

Среди ночи на подоконнике появился Гномик. На плече, словно огромный топор, он тащил леденец на палочке. Пыхтя и сопя, он дотащил свою ношу до тапочки Трийну и положил в неё леденец.

— Порядок! — пробормотал он себе под нос. — Уф! Ну и притомился же я.

— Может, желаете отдохнуть? — спросил кто-то.

Гномик перепугался. Неужели кто-то заметил его? Гномики ведь должны свои подарочки класть в тапочки так, чтобы никто из детей этого не увидел.

— Прошу вас сюда, могу предложить вам яблочка и морковки, — продолжал голос. Гномик свесился с подоконника. Какое счастье — говорил не человек, а Морская Свинка. Она призывно помахала гномику из своего ящика листком салата.

Гномик спустился по занавеске и спрыгнул в домик Морской Свинки.

— Я бы с удовольствием подкрепился, — сказал он. — Таскать конфеты это такой тяжкий труд.

— Прошу! — гостеприимно сказала Морская Свинка. — Накладывайте! У меня здесь полно еды. И водичка есть запить.

— Ох, хорошо-то как! — заметил Гномик и отхлебнул воды. — Жажда меня прямо замучила. — Он поел морковки, закусил яблочком. Потом поблагодарил, утёрся клочком сена и собрался было уже уходить.

— Завтра придёте? — спросила Морская Свинка.

— Конечно, — отозвался Гномик. — Ведь каждую ночь надо что-то класть в тапочку, до самого Рождества.

— Так заглядывайте ко мне и завтра, — предложила Свинка. — Я вас капустным тортом угощу.

— С удовольствием! — пообещал Гномик. Так он и поступил — начал захаживать к Морской Свинке каждую ночь. Гномик и Морская Свинка стали большими друзьями. Иногда Гномик, наевшись морковки, растягивался на сене и дремал, а Морская Свинка попискивала ему колыбельную.

— Как у вас славно! — говорил Гномик. — Так вкусно можно поесть и хорошо отдохнуть.

— А вы перебирайтесь ко мне насовсем! — предложила Морская Свинка. — Места у меня хватает!

— Не могу, — отвечал Гномик. — Мне на работу ходить надо.

Но тут наступил сочельник, и Гномик принёс Трийну последнюю конфетку. Положив её в тапочку Трийну, он явился в ящик Морской Свинки с гитарой наперевес и с чемоданом в руке.

— У меня отпуск начался! — сообщил он. — До следующего декабря я свободен. Вы позволите мне до тех пор пожить у вас?

— Конечно! Как замечательно! — обрадовалась Морская Свинка.

Когда утром Трийну стала чистить клетку Морской Свинки, она к большому своему удивлению обнаружила, что на клочке сена сидит крохотный человечек в халате и тренькает на гитаре. А Морская Свинка развешивает на протянутой над ящиком соломинке чьи-то штаны, кофту и колпачок.

— Здравствуй, Трийну! — сказала она, увидев девочку. — Знакомься, это Гномик. Он проводит у меня свой отпуск. Я все его одёжки вылизала, теперь вот развешиваю сушиться. Ты не могла бы нам теперь побольше морковки давать? И китайской капусты?

— Конечно! — пообещала Трийну. — Как здорово, что у тебя такой гость! Здравствуй, Гномик!

Она достала из ящика Морскую Свинку, чтобы почесать у неё за ушком.

— Гномик, а тебя можно почесать?

— Можно, но только под подбородком.

Трийну почесала его под бородой, и Гномик заурчал от удовольствия.

КАК КОТ БЫЛ ДЕДОМ МОРОЗОМ

В тот год Кот решил непременно побыть Дедом Морозом.

Готовиться к этому он начал уже с осени. Раздобыл клубок белой пряжи и связал себе крючком бороду. Из маминого красного шерстяного носка получилась прекрасная шуба, пришлось только сделать прорези для головы и рук. Из рукавички Йозепа удалось смастерить замечательную шапку. А сапог Коту и не надо было — шуба оказалась такая длинная, что когтей из-под неё не видать.

Над подарками пришлось немножко поломать голову: Кот не знал, что именно Дед Мороз обычно дарит людям. Но он от души постарался, и мешок наполнился подарками.

К сочельнику всё было готово. Когда во дворе стемнело, Кот влез в шубу, приладил себе бороду и взвалил на плечо мешок с подарками. Затем он подошёл к двери и постучался.

— Да-да! Входите! — раздалось в ответ.

Кот вошёл в комнату. На ёлке горели свечи, стол ломился от пряников и мандаринов. Папа, мама и Йозеп сидели на диване, озадаченно уставившись на гостя. Такого маленького Деда Мороза им ещё не доводилось видеть.

Не обращая внимания на недоумение хозяев, Кот вскочил на стул и зачастил:

— Я прибыл к вам с далёкого Севера, меня доставили сюда северные олени! Есть ли в вашей семье хорошие детки?

Йозеп осторожно кивнул.

— Отлично! — сказал Кот. — Начнём раздавать подарки!

Он извлёк из мешка первый подарок.

— Это папе!

Папа встал, прочёл стишок, получил подарок и сразу же развернул его.

— Что это такое? — спросил он удивлённо.

— Это чистый песок, — объяснил Кот. — Чтобы справлять нужду.

Папа имел довольно-таки растерянный вид, однако вежливо поблагодарил за подарок. Кот достал второй подарок.

— Теперь мамина очередь прочесть Деду Морозу стишок! — возвестил он.

Мама подошла к ёлке и спела песенку. Кот от удовольствия вилял хвостом под полой шубы.

— Молодец! — сказал он. — Пожалуйста, вот тебе подарок!

Мама развернула подарок. Там оказалась дохлая мышка. Мама закричала во весь голос и бросилась на кухню, куда заперли собаку, чтобы она не лаяла на Деда Мороза. Собака выскочила из кухни, метнулась в гостиную и набросилась на Кота.

— Я Дед Мороз! — заверещал Кот, но собака его не слушала. Кот вскочил на ёлку, а оттуда — через форточку — выпрыгнул в сад.

— А мне подарок! — закричал Йозеп. — На помощь! Дедушка Мороз, куда же ты!

К счастью, именно в эту минуту снова раздался стук в дверь и появился настоящий Дед Мороз с настоящими подарками. Так что в общем получилось очень даже неплохо.

А Кот тем временем, затаившись в саду под облетевшим кустом крыжовника, пытался отдышаться. Опасливо поглядывая на зверя в красной одёжке, подскакала поближе Ворона.

— Чего пялишься? — спросил Кот. — Здороваться надо!

— Здравствуй, пугало! — прокаркала Ворона.

— Я тебе не пугало, я Дед Мороз! — фыркнул Кот. — Ты что, никогда Деда Мороза не видала?

— Нет, — смутилась Ворона.

Коту стало жалко глупую птицу.

— Дед Мороз хорошим детям подарки дарит, — сказал он. — Вот тебе подарок. Пожалуйста!

И Кот протянул вороне подарочек, приготовленный для Йозепа Ворона распотрошила пакет. В бумагу была завёрнута селёдочная голова. У вороны от радости слёзы навернулись на глаза.

— Спасибо пребольшое, Дедушка Мороз! Я как раз так проголодалась!

— На здоровье! — отозвался Кот. — Счастливого Рождества!

Оказывается, быть Дедом Морозом довольно приятно.

Content

Андрус Кивиряхк
ВЕСНА И КАКАШКА

ВЕСНА И КАКАШКА

ВАРЕЖКА-ПРЕЗИДЕНТ

ВОЛК И ПРОЛЕСКИ

ПАПИНЫ НОСКИ

САМОДЕЛЬНАЯ КОТЛЕТА

ЖУТКАЯ ЖВАЧКА

ЖУЧОК ПО ИМЕНИ ПЕТЕР

ВИЛЛУ И НЯНЕЧКА

ВИЛЛУ И РАДИАТОР

ВИЛЛУ И СТАРИК

ВИЛЛУ И МУХА

ЛЕТО И ДЕТСАД

ЛОЖКА-ПИРАТ

ДУРНАЯ КУРТКА

БЕСПОКОЙНЫЙ ГОСТЬ

ВЕСЁЛОЕ УТРО

ПЁСТРЫЙ ПЁС

ОДНОКЛАССНИЦА

ПОЖИРАТЕЛЬ МЕЛА

ДЕНЬ ЗВЕРЕЙ

ОДИНОКАЯ КАРТОШИНА

БОЛЬШОЕ ПРОТИВНОЕ ПЯТНО

ПУК-ПУК

СОСИСКА

КАРОЛИНА И ПРИВИДЕНИЯ

ХЕНДРИК И ЛЫЖИ

РОЖДЕСТВО В ПУСТЫНЕ

ГНОМИК И МОРСКАЯ СВИНКА

КАК КОТ БЫЛ ДЕДОМ МОРОЗОМ