Джессика Таунсенд

Вундермастер. Призвание Морриган Кроу

Предисловие от переводчика

Продолжение книги «Невермур» меня удивило. Я с опаской ждал продолжения, которое так часто бывает хуже начала: автор устаёт, выдыхается, выплеснув свою фантазию в первой книге.

Но я твёрдо заявляю, что «Вундермастер» оказался не просто на уровне, а ещё лучше. Тот случай, когда сюжет не дописывается через силу, а продуман стратегически, от начала до конца – и как хочется читателю, чтобы этот конец не наступал подольше!

Волшебный, фантастический альтернативный мир, где правит магия, расцветает в книге «Вундермастер» новыми красками и деталями. Характеры, и без того живые и оригинальные, дополняются новыми чёрточками, появляются новые персонажи, не менее интересные и многогранные – и очень неоднозначные. Хватает и обаятельных злодеев, и несимпатичных героев, а многочисленные ответвления основного сюжета мастерски накладываются друг на друга, создавая неповторимый калейдоскоп захватывающих приключений.

Детская книга? Конечно, безусловно. Детская и добрая, хоть местами и мрачноватая. Однако взрослые точно так же лихорадочно переворачивают страницы… иногда, впрочем, и зависая в задумчивости – потому что видят в этой книге куда больше, чем дети.

Красочные праздники, ярмарки и рынки; добрые гигантские кошки, пусть и со скверным характером; улицы-порталы и переулки-ловушки; единороги и поющие ангелы, разумные гепарды и скорпионы, профессора-черепахи; а кое у кого и одно тело на двоих.

Атмосферно? Очень. Уютно? Не всегда. Потому что рынок есть и чёрный, где торгуют в том числе рабами. Потому что переулки-ловушки бывают и смертельные. Потому что скорпионы остаются скорпионами, а ангелов иногда и похищают для перепродажи.

Полиции и тайной службе Невермура отдыхать приходится редко. Добавьте проблемы с нелегальной миграцией, враждебные отношения с соседним государством и сложнейшие проблемы главной героини и её друзей, так жаждавших этих беспечных школьных лет под надзором добрых и мудрых взрослых, а получивших… ну, реальную жизнь, в общем, зато невероятно интересную. Никто их гладить по головке и вытирать сопли и не собирался, открытым текстом было сказано. Всё по-взрослому. Так же интереснее, верно?

Алексей Круглов, переводчик

Глава первая

Ангел Израфел

Зима Первого года, канун весны

Морриган Кроу спрыгнула на платформу Зонтичной дороги. Зубы стучали от холода, пальцы застыли на клеёнчатом зонте с серебряной рукоятью, а волосы совершенно разлохматились от ветра. Пытаясь хоть как-то пригладить их на ходу, Морриган пустилась вдогонку за рыжебородым спонсором, который уже вырвался далеко вперёд и энергично вышагивал посреди шумной толчеи квартала развлечений.

– Погодите! – окликнула она, раздвигая кучку женщин в атласных платьях и роскошных бархатных плащах. – Юпитер!

Норт обернулся не замедляя шага:

– Не получится, Мог, я по-другому не умею. Догоняй! – И вновь углубился в толпу прохожих и рикш, снующих между каретами и самодвижущимися экипажами.

Она поспешила следом и мучительно закашлялась в тошнотворно-сладком облаке густого сапфирового дыма, который выдохнула прямо ей в лицо женщина с тонкой золотистой сигариллой в окрашенных синим кончиках пальцев. Разгоняя дым рукой, Морриган едва успела разглядеть в толпе медно-рыжую шевелюру Юпитера и кинулась бегом.

– Ребёнок! – послышалось за спиной удивлённое восклицание синедышащей незнакомки. – Ты только глянь – у нас в Богемии ребёнок, какой ужас!

– Наверное, это часть какого-то представления, дорогая, – предположила собеседница.

– В самом деле? Как интересно!

Морриган ни разу ещё не бывала в этой части Невермура и сейчас охотно задержалась бы и поглазела вокруг, не волнуйся она так, что потеряет своего спутника. Широкие проспекты искрились разноцветными огнями и неоновыми вывесками театров и мюзик-холлов, люди в нарядной одежде выходили из экипажей и толпились у парадных дверей с афишами, зазывалы перекрикивали друг друга у шумных пабов, а в ресторанах, несмотря на морозный последний день зимы, не хватало мест даже за уличными столиками.

Перед самым красивым зданием, где гуще всего толпился народ, Юпитер всё же остановился подождать. Сияющий золотом беломраморный дворец напоминал одновременно собор и роскошный свадебный торт. Светящиеся буквы над входом гласили:

– Нам что… туда? – выдавила запыхавшаяся Морриган. От бега кололо в боку.

– Сюда? – презрительно хмыкнул спонсор, покосившись на здание-торт. – Вышние упаси! В страшном сне разве что.

Он опасливо оглянулся и кивнул за угол. За дворцом тянулся узкий и тёмный переулок-щель, где не было ни души. Стены здесь почти смыкались, и идти приходилось гуськом, переступая через груды лежалого мусора с обломками выпавших из стен кирпичей. Воняло то ли падалью, то ли тухлыми яйцами, и с каждым шагом всё сильнее.

Морриган зажала ладонью рот и нос, сдерживая тошноту. Хотелось развернуться и убежать, но Юпитер теперь шёл позади, да ещё и подталкивал.

– Стоп! – скомандовал он уже почти в конце переулка. – Вроде здесь… или нет? – Повернулся к стене и стал рассматривать, хотя это место ничем не отличалось от других. Понажимал между кирпичами, понюхал, лизнул…

– Что вы делаете? – в ужасе фыркнула Морриган.

Он помолчал, хмурясь на стену, затем поднял взгляд на клочок звёздного неба между крышами и кивнул.

– Угу, так и думал. Ты чувствуешь?

– Что именно?

Юпитер взял её руку и прижал ладонью к кирпичам:

– Закрой глаза.

Она послушно зажмурилась. Чушь какая-то! Разве поймёшь, когда он дурачится, а когда нет? Вообще похоже на очередной глупый розыгрыш. Сегодня её день рождения, и, хотя она просила обойтись без сюрпризов, затейливое приключение может закончиться весёлой толпой и поздравительными речами. Спросить, что ли?..

– Ой! – Пальцы вдруг кольнуло, странная вибрация отозвалась в ушах чуть заметным гулом. – Ой, что это?

Вдобавок рука прилипла к стене, словно намагниченная. Кирпичи отпустили её с явной неохотой.

– М-м… не так-то просто объяснить, – буркнул Юпитер. – Давай за мной!

Откинувшись назад, он поставил ногу на отвесную стену… а затем поставил другую и, разделавшись таким образом с законом всемирного тяготения, зашагал по кирпичной кладке наверх, к небу, слегка пригнувшись, чтобы не цеплять головой стену на другой стороне переулка.

Несколько мгновений Морриган оторопело наблюдала, затем решительно взяла себя в руки. В конце концов, она теперь жительница Невермура и отеля «Девкалион», да ещё и член Вундерколлегии, так что нечего разевать рот, когда случается что-то необычное!

Глубоко вдохнув и справившись с новым приступом тошноты от мерзкой вони, она в точности воспроизвела действия спонсора. Обе ноги твёрдо встали на стену, мир вокруг дрогнул, пошатнулся и вновь застыл в неподвижности. Кирпич под ногами, кирпич над головой, звёздное небо впереди – что может быть естественнее? Шаг, другой – и запах падали исчез, сменившись бодрящей вечерней свежестью. Морриган даже рассмеялась от удовольствия.

Когда вертикальный путь закончился, мир вновь повернулся правильной стороной вверх. Здесь была ещё не крыша, а другой переулок, но уже шумный и людный, залитый тусклым зеленоватым светом. Путники оказались в конце длинной беспокойной очереди, ограждённой стойками с бархатным шнуром.

Настроение окружающих заразило Морриган, и она встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, куда они все стоят, и ощущая приятное волнение. Впереди виднелась обшарпанная голубая дверь с неряшливым рукописным объявлением:

– Что за Израфел?

Не ответив, Юпитер кивком показал вперёд и стал ловко пробираться в начало очереди, где женщина с утомлённым лицом сверяла имена по списку – вся в чёрном, от тяжёлых ботинок до толстых меховых наушников, висевших на шее. Такой выбор цвета Морриган одобряла.

– Станьте в очередь, – буркнула женщина, не поднимая глаз. – Никаких фотографий, и подписывать до конца представления он ничего не будет.

– Боюсь, у меня не получится дождаться конца, – покачал головой Юпитер. – Я только туда и назад.

Вздохнув, она скользнула по нему равнодушным взглядом, не переставая жевать резинку.

– Имя?

– Юпитер Норт.

– В списке такого нет.

– Нет… то есть да, я знаю, но надеюсь, вы исправите это упущение, – улыбнулся он в огненно-рыжую бороду и кончиком пальца коснулся золотого значка на отвороте пальто.

Морриган стало неловко. Она знала, что члены элитной Вундерколлегии очень уважаемы в Невермуре и зачастую пользуются привилегиями, о которых простые горожане могут только мечтать, но Юпитер ни разу на её памяти не козырял своим значком так откровенно. Неужели для него это в порядке вещей?

Женщина, вполне ожидаемо для Морриган, не впечатлилась. Хмуро глянула на золотую букву «W» и подняла густо накрашенные глаза с блестящими стрелками на полное надежды лицо нахала.

– Вас нет в списке.

– Он будет рад меня видеть!

Она скептически приподняла верхнюю губу, явив полный рот инкрустированных бриллиантами зубов.

– Докажите.

Норт посмотрел искоса, иронически подняв бровь. Женщина сделала то же самое, глядя с усталым нетерпением. Наконец он со вздохом полез во внутренний карман, достал чёрное пушистое пёрышко с искорками золота и многозначительно повертел в пальцах.

Подведённые глаза удивлённо распахнулись, рот приоткрылся, ярко-синяя жвачка застыла на зубах. Опасливо глянув через плечо гостя на растущую очередь, женщина толкнула голубую дверь и кивнула внутрь:

– Тогда поторопитесь, через пять минут поднимут занавес.

За сценой Стародельфийского мюзик-холла царил сумрак, в котором бесшумно и деловито сновали тени в чёрной униформе. В воздухе висело напряжённое ожидание.

– Что за перо? – шёпотом спросила Морриган.

– Последнее средство… если даже значок не действует, – недовольно буркнул Юпитер и протянул ей одну из двух пар меховых наушников, вытащив их из ящика с надписью: «Для персонала». – Вот, надень, он будет петь.

– Кто? Ангел Из… как там его…

– Израфел, – кивнул спонсор, ероша свою медную шевелюру – уже знакомый Морриган признак волнения.

– Но я хочу послушать!

– О нет, не стоит, поверь. – Юпитер заглянул за край занавеса. – Пение ему подобных слушать не стоит.

– Почему?

– Потому что оно прекраснее всего на свете. Твоя душа обретёт покой, идеальный и нерушимый, с совершенством которого ничто не сравнится. Ты ощутишь себя цельным и безупречным существом, все желания и нужды которого полностью удовлетворены. Одиночество и грусть останутся далеко в прошлом, сердце наполнится счастьем и уверенностью, что мир больше никогда не разочарует тебя.

– Какой ужас! – проронила Морриган.

– Вот именно! – нахмурился он. – Потому что Израфел не может петь вечно, а когда он умолкнет, иллюзорное счастье рассеется и ты вновь окажешься в реальности с её тяготами, несовершенством и грязью. Невыносимая пустота окружит тебя непроницаемой стеной, твоя жизнь будто закончится, а внешний мир продолжит вращаться в своём прежнем убожестве… Вот, смотри сама!

Юпитер чуть отодвинул занавес, и они вместе заглянули в зрительный зал – море людских лиц, озарённых сиянием пустой оркестровой ямы. На всех одно и то же выражение: нетерпеливое, но какое-то отстранённое. Голодное. Жаждущее.

– Это не ценители искусства, – продолжал Юпитер, – они здесь не для того, чтобы отдать должное мастерству исполнителя. – Он наклонился и прошептал: – Наркоманы, Мог, все до единого! Притащились за очередной дозой.

Морриган снова взглянула на горящие жаждой лица и зябко передёрнула плечами.

Напряжённую тишину разрезал женский голос. Аудитория замерла.

– Дамы и господа! Сегодня, в день его сотого триумфального выступления у нас в Старых Дельфах, я представляю вам… единственного и неповторимого… божественного… – Голос в микрофоне понизился до драматического шёпота. – Приветствуйте нашего любимого ангела Израфела!

Тишина зрительного зала взорвалась бешеными аплодисментами, топотом и свистом. Юпитер пихнул Морриган локтем, и она торопливо надвинула плотные наушники. Шум исчез, остался лишь стук сердца в ушах. Конечно, цель визита не сегодняшнее представление, а очень важное дело, но… всё равно немного обидно.

Сумрак зала рассеяло ослепительное золотое сияние. Морриган на миг зажмурилась, а затем увидела в свете прожекторов высоко над головами толпы человека такой странной, поистине неземной красоты, что невольно ахнула.

Ангел Израфел парил в воздухе на двух мощных крыльях, которые росли у него между лопаток. Чёрные как ночь, с блестящими золотисто-радужными прожилками, они двигались в мерном ритме, достигая в размахе не менее трёх метров. Тело его тоже было сильным и мускулистым, но стройным. На гладкой чёрной коже сверкал золотом извилистый рисунок вен, словно у старинной вазы, расколотой на части и спаянной драгоценным металлом.

Ангел смотрел на публику благожелательно и в то же время с холодным любопытством. Между тем люди внизу тряслись в слезах, обняв себя за плечи, а иные даже падали в обморок. «Ну и ну, – подумала Морриган, – а ведь певец ещё даже не раскрывал рта!»

Наконец он запел, и в зале всё замерло. Сразу и будто навсегда. Люди застыли ледяными статуями.

Притаившись за кулисами, Морриган готова была весь вечер наблюдать этот странный безмолвный спектакль, но Юпитеру надоело уже через несколько минут. «Как всегда», – подумала она.

В сумрачном прокуренном лабиринте коридоров за сценой спонсор отыскал гримёрную ангела и впустил Морриган. Плотно притворил за спиной тяжёлую стальную дверь и только тогда подал знак, что можно снять наушники.

Морриган огляделась и сморщила нос. Повсюду пустые банки и бутылки, начатые коробки с шоколадными конфетами, вазы с цветами разной степени увядания. Груды одежды на полу, на диване и стульях, запах плесени и грязного тряпья. Ангел Израфел был изрядным неряхой.

– Нам точно сюда? – озадаченно хмыкнула она.

– М-м… к сожалению.

Юпитер разгрёб барахло на диване, чтобы Морриган могла присесть. Подобрал и выбросил что-то в мусорную корзину… а затем увлёкся и ещё добрых полчаса прибирался в комнате, вытирая пыль и наводя относительный порядок. Помощи Морриган не предлагала. Она не дотронулась бы до всей этой антисанитарии ни за какие сокровища.

– Как настроение, Мог? – спросил он, продолжая уборку. – Спокойное, весёлое?

Морриган нахмурилась. До сих пор она была спокойна, но… Никто не задаёт таких вопросов, если волноваться нет причин.

– А что? – прищурилась она.

– Да ничего… – В голосе рыжего спонсора слышалось смущение. – Ничего особенного, просто… Когда общаешься с такими, как Израфел, лучше быть в хорошем настроении.

– Почему?

– Потому что они… ну, как бы впитывают чужие эмоции. Так что приходить к ним грустным или сердитым просто невежливо – у них тоже портится настроение… а нам это сейчас совершенно ни к чему, дело слишком важное. Вот я и спрашиваю.

Она расплылась в улыбке до ушей и вскинула вверх два больших пальца.

– Ну и славно. – Юпитер неуверенно кивнул. – Хотя бы так.

Из динамика послышался голос театрального администратора, объявивший перерыв на двадцать минут, и мгновение спустя дверь гримёрной распахнулась.

Кумир публики вошёл, обливаясь потом, со сложенными за спиной крыльями. Прямиком направился к подносу с бутылками и нацедил себе стакан чего-то прозрачно-янтарного. Выпил, налил снова и, лишь уполовинив следующую порцию, обратил внимание, что в комнате не один.

Глядя на Юпитера, он отхлебнул ещё и покосился на Морриган.

– Вот кого ты, стало быть, подобрал.

Даже сейчас его глубокий мелодичный голос вызывал странное ощущение вроде ностальгии или смутной тоски. Морриган сглотнула комок, вдруг подкативший к горлу.

– Морриган Кроу, познакомься, это ангел Израфел… что так сладостно пел. – Юпитер лукаво ухмыльнулся.

– Мне очень приятно… – робко начала она.

– Мне также, – оборвал ангел и обвёл рукой гримёрную. – Я не ждал гостей сегодня, так что, боюсь, мне вас даже нечем… Вот, угощайтесь! – Он показал на поднос с бутылками.

– Вообще-то, старина, мы не ради угощения пришли, – заметил Юпитер. – У меня к тебе большая просьба… и очень срочная.

Упав в кресло, Израфел забросил ноги на подлокотник и мрачно уставился в свой стакан. Блестящие чёрные крылья расправились и опустились на спинку кресла, словно роскошный плащ из перьев, подбитый с изнанки мягким пухом. Морриган едва удержалась, чтобы не погладить его. «Как странно!» – подумала она.

– Так и знал, – проговорил владелец крыльев. – Разве ты зайдёшь когда-нибудь просто в гости… старина? Да и вообще с лета Одиннадцатого года носа не казал. Мою триумфальную премьеру и то пропустил!

– Извини, пожалуйста, – понурился Юпитер. – Я цветы посылал – тебе передали?

– Нет… не знаю… может быть, – капризно хмыкнул ангел, пожимая плечами. – Цветы сюда несут охапками.

Морриган стало не по себе, хоть она и понимала, что Израфел дуется нарочно. Виделись они впервые, но мысль, что ему плохо, была непереносима. Хотелось чем-нибудь порадовать несчастного – угостить пирожным, подарить щенка… да что угодно.

Спонсор достал из кармана потрёпанный бумажный свиток и ручку. Протянул ангелу, но тот не поднял глаз.

– Я знаю, что ты получил моё письмо, – вздохнул рыжебородый.

Израфел всё так же молча вертел в пальцах стакан.

– Подпишешь? – Юпитер замер со свитком в протянутой руке. – Ну пожалуйста!

– Почему я должен это делать? – снова пожал плечами крылатый.

– Понятия не имею… но очень надеюсь, что всё равно подпишешь.

Ангел хмуро посмотрел на Морриган, в глазах его мелькнуло опасение.

– Мне приходит в голову только одна причина, которая могла толкнуть великого Юпитера Норта на спонсорство. – Он сделал глоток и перевёл взгляд на приятеля. – Скажи, что я ошибаюсь!

Рыжий с подопечной молча переглянулись. Подождав в неловкой тишине, Израфел уверенно кивнул.

– Вундермастер! – прошипел он вполголоса. С усталым вздохом провёл ладонью по лицу и выхватил у приятеля свиток, не обращая внимания на ручку. – Ты мой лучший друг, хотя глупее я никого не встречал. Ну подпишу твои дурацкие гарантии… а смысл? Вундермастер! Смех, да и только.

Морриган недовольно заёрзала на диване и тихонько хмыкнула, задрав нос. Ещё смеётся, а между тем у самого в комнате такая помойка!

Юпитер нахмурился.

– Иззи, я буду тебе бесконечно благодарен… только не забывай, что это большой секрет. Никому, ладно?

– Я умею хранить секреты, – фыркнул Израфел. Морщась, выдернул из крыла за спиной чёрное перо, обмакнул в чернильницу на столе и нацарапал внизу свитка длинную неразборчивую подпись.

Перо, отброшенное в сторону, спланировало на пол, искрясь золотыми крапинками. Морриган очень хотелось подобрать его и взять с собой на память, но это было бы как воровать чужую одежду… правда?

– Вообще-то я надеялся увидеть тебя раньше, – продолжал ангел. – Слышал про Кассиэля?

– Что с ним? – Юпитер подул на бумагу, просушивая чернила.

– Пропал.

Он перестал дуть и поднял глаза:

– То есть как?

– Исчез, и всё.

– Не может быть, – покачал головой рыжебородый.

– Сначала я сказал то же самое… и тем не менее.

– Но он же… не мог же он просто…

Лицо Израфела стало ещё угрюмее, в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

– И тем не менее, – повторил он.

Помолчав, Юпитер взял своё пальто и поманил за собой Морриган.

– Я разберусь, – кивнул он ангелу.

– Точно? – скептически прищурился крылатый.

– Даю слово.

Спустившись по стене обратно в переулок, они вновь вышли на залитые светом улицы Богемии и двинулись сквозь разноцветную толпу к платформе Зонтичной дороги, но уже без лихорадочной спешки. Рука Юпитера лежала у Морриган на плече, словно он только теперь вспомнил, что в этой суматошной части города лучше держать её поближе к себе.

– Кто такой Кассиэль? – спросила она уже на платформе.

– Один из них… вроде Израфела.

– Кухарка рассказывала об ангелах, – кивнула Морриган, вспоминая поместье Кроу. – Ангел смерти, ангел милосердия, ангел испорченных обедов…

Юпитер покачал головой:

– Нет, это совсем другое.

– То есть они не настоящие ангелы?

– Ну не совсем… но тоже небесные существа.

– В каком смысле?

– То есть летают по небу, крылатые и особенные. Кассиэль – важная фигура в небесных кругах, и если он пропал… но я всё же надеюсь, что Израфел ошибся – или преувеличивает. Старина Иззи обожает эффекты… Идёт! Готова?

Выждав нужный момент, они одновременно подпрыгнули, зацепились рукоятками зонтов за стальные крючья движущейся рамы и понеслись над бесконечным лабиринтом улиц Невермура. Линии Зонтичной дороги пересекали город во всех направлениях, то опускаясь ниже к тротуарам, то взмывая над крышками и верхушками деревьев. Опасно – стоит разжать пальцы, и разобьёшься вдребезги, – но как же здорово лететь в вышине над домами и людьми, ощущая бьющий в лицо ветер! Это было одним из любимых развлечений Морриган в Невермуре.

– Знаешь, я должен кое в чём признаться, – начал Юпитер, когда они наконец, потянув за рычаги, спрыгнули на платформу недалеко от своего квартала. – Я не всё тебе сказал насчёт… ну… твоего дня рождения.

Морриган прищурилась.

– Вот как? – холодно процедила она.

– Только не сердись. – Он виновато закусил губу. – Просто… Фрэнк как-то пронюхал, что это сегодня… а ты же знаешь, какой он у нас – лишь бы повод найти для вечеринки.

– Юпитер…

– И потом, в Девкалионе тебя все так любят! – Умоляющие нотки в голосе спонсора набирали силу. – Не могу же я лишить их удовольствия поздравить свою ненаглядную Морриган Кроу!

– Юпитер!

– Да помню я, помню! – Он беспомощно поднял руки. – Ты предупреждала, что не хочешь шумихи… но ты не беспокойся, Фрэнк обещал устроить всё скромненько – только персонал отеля, мы с тобой и Джек. Задуешь свечи, они споют «День рождения»… – Морриган застонала, покраснев до кончиков ушей. – Съедим торт, и дело с концом – до следующего года.

– Значит, скромненько? – Она мрачно глянула ему в глаза: – Точно?

– Клянусь! – Юпитер торжественно приложил руку к сердцу. – Фрэнку строго велено обуздать свой темперамент, потом обуздать снова, и обуздывать до тех пор, пока план вечеринки не покажется ему жалким и убогим, а затем сократить его ещё раз в десять.

– А он послушается? – Морриган недоверчиво подняла бровь.

Юпитер обиженно фыркнул.

– Нет, я, конечно, беспечный и снисходительный, и всё такое, но полагаю, что служащие моего отеля меня уважают! Фрэнк знает, кто его хозяин и кто платит ему деньги. Можешь быть уверена, Мог, если он получил недвусмысленное указание не размахиваться, то…

Он завернул за угол в переулок Ручейников, где гордо возвышался великолепный фасад отеля «Девкалион», и застыл с разинутым ртом.

– …То размахнётся на всю катушку, – закончила Морриган.

Карлик-вампир Фрэнк, главный устроитель крышесносных феерий, и в самом деле постарался на славу.

Здание сияло миллионами огней розово-фламингового цвета, озаряя всё вокруг и превращая вечерний сумрак в ясный день. Отель, наверное, было видно даже из космоса. На ступенях парадного входа собрался не только персонал, но и все постояльцы, а вдобавок и немало приглашённых. Сияя радостными улыбками, они окружали роскошный девятиэтажный торт с розовым кремом, достойный не двенадцатого дня рождения, а по меньшей мере королевской свадьбы. У фонтана выстроился духовой оркестр, и, едва Морриган с Юпитером показались из-за угла, по сигналу Фрэнка грянул бравурный марш. Картину завершал огромный транспарант на крыше со сверкающими буквами и цифрами:

– С днём рождения! – оглушительно завопила толпа под музыку.

Фрэнк кивнул Джеку, племяннику Юпитера, и тот поджёг связку фейерверков. В воздух с жужжанием и свистом взвились снопы огня, рассыпаясь во все стороны звёздной пылью.

Кавалерственная дама Ордена лесных шёпотов, великая Чанда Кали, завела своим знаменитым верхним сопрано поздравительную песню по всем правилам оперного искусства, тут же собрав вокруг себя восторженную стайку малиновок, барсука и семейство пышнохвостых белок.

Шофёр и конюх Чарли держал под уздцы разукрашенного и осёдланного пони, готового к триумфальному въезду именинницы в праздничный зал. Портье Кеджери и горничная Марта сияли улыбками, стоя рядом с охапками подарков, а гигантская магнификошка Фенестра под шумок уже облизывала с когтистой лапы розовый крем.

Юпитер опасливо глянул на Морриган:

– Ну что, потихоньку устроить выволочку нашему крышесносному?

Она молча покачала головой, безуспешно пытаясь сдержать улыбку сама. В груди разливалось солнечное тепло, будто там свернулся клубочком и мурлыкал пушистый котёнок. По-настоящему отмечать день рождения Морриган не приходилось ещё ни разу.

Вампир Фрэнк и впрямь хорошо знал своё дело.

Поздно вечером, наевшись до отвала праздничного торта и утомившись от нескончаемых поздравлений, она забралась внутрь уютного кокона из множества мохнатых одеял, в которые на этот раз превратилась её кровать – очевидно зная, каким длинным получился день у хозяйки, – и заснула, едва опустив голову на подушку.

Казалось, прошла всего секунда, и она проснулась.

Проснулась не в постели.

Не в постели и не одна.

Глава вторая

Сёстры и братья

Весна Второго года

Под безоблачным звёздным небом перед воротами Вундерколлегии стояли плечом к плечу девять её новоизбранных членов, замёрзшие и спросонья.

Внезапно очутившись среди ночи в одной пижаме на холодной улице Невермура, Морриган могла бы и перепугаться, не будь двух обстоятельств.

Во-первых, привычные ворота в высокой кирпичной стене превратились в одно огромное, не по сезону цветущее приветствие из роз, пионов, маргариток, гортензий и вьющихся лиан, составляющих надпись:

Во-вторых, мальчик справа от Морриган, кудрявый, тощий и голенастый, с губами, перемазанными шоколадом, очевидно съеденным перед сном, оказался не кем иным, как её лучшим в мире другом.

– Ого! – невозмутимо улыбнулся Готорн Свифт, протирая заспанные глаза, и оглядел семерых остальных ребят, что выстроились слева и справа, тоже в пижамах, ошарашенные и хмурые. – Опять вунколовские штучки?

– Похоже, – кивнула Морриган.

– Эх, от такого сна оторвали! – пожаловался он, откашливаясь. – Я летел на драконе над джунглями и свалился прямо в чащу… а потом меня приняла к себе стая обезьян и выбрала своим королём!

Морриган фыркнула:

– Да уж, ты бы им как раз подошёл.

«Как здорово, когда рядом друг, – подумала она. – Значит, всё будет хорошо».

– Что нам тепер-рь делать? – спросила девочка слева.

Плотная, широкоплечая и розовощёкая, она была на голову выше и говорила с сильным хайлендским акцентом. Спутанные рыжие волосы доставали ей до пояса. Таддеа Маклеод – та самая, что на последнем испытании одолела в бою взрослого тролля!

Ответить на её вопрос Морриган не могла. Отчасти она и сама не знала, но главным образом потому, что все мысли вытеснила сцена из памяти: как Таддеа выхватывает кресло из-под сидящего старейшины Вонга и с тошнотворным хрустом подсекает им колени тролля. Жуть, да и только, хотя в находчивости не откажешь.

– Могу только высказать догадку, – широко зевнул Готорн. – Нам предлагают войти и присоединиться.

Едва он умолк, раздался оглушительный скрип и створки ворот стали медленно разъезжаться. По ту сторону цветочного приветствия и кирпичной стены расстилался парк Вундерколлегии, плавно поднимаясь к главному зданию с ярко освещённым окном, которое манило к себе, словно маяк.

Девять успешных кандидатов, избранные из двух сотен претендентов в учебную группу 919, двинулись вперёд, вдыхая странно изменившийся воздух. Впрочем, Морриган уже не удивлялась. За стенами, на улицах Старого города, стояла обычная холодная и ветреная ночь, а внутри всё было, как выражался Юпитер, «просто более». Траву покрывал толстый слой инея, пахло снегом, а мороз пробирал до костей, превращая дыхание в облачко пара.

Дети ёжились, притопывая и потирая ладони. Все они, конечно, уже бывали здесь в прошлом году. Первое испытание, Книжный тест, проходило в самом Праудфут-Хаусе. Морриган вспомнила, как сидела вместе с сотнями других в огромном зале с рядами столов и отвечала на вопросы, которые сами появлялись в пустом блокноте. Неискренние ответы сгорали, и добрая треть участников письменного испытания с позором удалилась из зала в клубах дыма.

Сегодня здесь всё выглядело иначе, и не только потому, что стояла ночь. Ряды вымерших и окаменевших огненных деревьев всё так же чернели вдоль главной аллеи, но на их ветвях, подобно сотням гигантских птиц, сейчас сидели члены Вундерколлегии, молодые, постарше и совсем древние старики, молча глядя вниз на девятерых новичков. Традиционные чёрные мантии, как на Чёрном параде в канун Дня Всех Святых, лица освещены лишь пламенем свечей в руках.

Такая картина могла бы и напугать, но Морриган почему-то совсем не боялась. В конце концов, её уже приняли, самое трудное – позади. Присутствие одетых в чёрное незнакомцев на деревьях даже ободряло. Они замерли неподвижно, но вовсе не выглядели недружелюбными.

Группа 919 шагала по аллее к краснокирпичному зданию Праудфут-Хауса, а люди в чёрных мантиях вполголоса напевали. Морриган узнала текст, доставленный ей несколько дней назад в отель «Девкалион» в плотном желтоватом конверте. Слова были написаны мелким аккуратным почерком, и их следовало выучить наизусть и сжечь:

Сёстры и братья на жизненный срок,

Связаны насмерть, верны, как клинок.

Нас не разлучат огонь и вода.

Избранных девять, мы вместе всегда.

Братья и сёстры, наш дар негасим,

Кровные узы – ничто перед ним!

Это была клятва. Обет, который приносил каждый член Вундерколлегии своим восьми товарищам по группе, новым братьям и сёстрам. Вступая в ряды Вункола, Морриган получала не только возможность элитного образования и невиданные карьерные перспективы, но и то, чего жаждала больше всего на свете – настоящую семью.

Пение сопровождало новобранцев всю дорогу от ворот к главному зданию, а чёрные фигуры спрыгивали с деревьев и шли позади, словно почётный караул, снова и снова повторяя слова торжественной клятвы. Затем появились музыканты, и зазвучала радостная мелодия. Двое вунколовцев чуть постарше встали впереди и раскрасили туман над аллеей сияющей радугой триумфальной арки, а в конце пути, уже перед лестницей, огромный слон вздыбил хобот и протрубил, как городской глашатай, возвещая прибытие пополнения.

Девять взрослых, в том числе один бородатый с ярко-рыжей шевелюрой, с гордостью встречали победивших кандидатов на широких мраморных ступенях. Лицо Юпитера сияло, как солнце. Встречая свою подопечную, он раскрыл рот и тут же закрыл, а на глаза навернулись слёзы. Морриган была удивлена и тронута таким проявлением чувств.

– Не раскисайте! – шепнула она, легонько ткнув его кулаком в плечо. Он рассмеялся, утирая глаза.

Нэнси Доусон, стоявшая рядом, тоже с улыбкой смотрела на своего кандидата, светясь ямочками на щеках.

– Всё в порядке, хулиган?

– В лучшем виде, Нэн, – улыбнулся в ответ Готорн.

Женщина постарше, которая находилась по другую руку от Нэн, неодобрительно шикнула на них.

– Отстань, Хестер, – добродушно отмахнулась Нэн и скорчила смешную гримасу ребятам.

В ряду спонсоров Морриган заметила и того, с кем встречаться больше никогда не хотела бы – База Чарлтона. Весь прошедший год он старался помешать ей пройти испытания и выставить из Невермура, в то же время помогая своим кандидатам плутовать.

Одна из них, гипнотизёрша Каденца Блэкберн, стояла, скрестив руки на груди и забросив за плечо чёрные волосы, заплетённые в длинную косу. Взгляд её был столь безмятежен, что, казалось, ей скучно – и это в самый волнующий момент! Морриган не знала, возмущаться или завидовать такому хладнокровию.

– Ты только погляди вокруг, Мог! – шепнул, наклонившись, Юпитер. – Вот ради чего тебе пришлось столько испытать. Здорово, правда?

Толпа в чёрном, сопровождавшая кандидатов, сгрудилась у основания лестницы. Петь они перестали и оживлённо переговаривались, поглядывая на новичков и их спонсоров.

Воздух дрогнул от свирепого рёва, и все задрали головы. Двое драконов с седоками на спине парили над крышей Праудфут-Хауса, выписывая в облаках огнём и дымом девятку имён:

С тех пор как ровно год назад Морриган избавилась от своего так называемого проклятия и перебралась в тайный город Невермур, ей довелось повидать немало удивительного, но собственное имя, выведенное в небе драконьим огнём стало одним из самых приятных сюрпризов. Судя по радостным восклицаниям со всех сторон, её восхищение разделяли и остальные. Один лишь Готорн, который летал на драконах, едва научившись ходить, наблюдал с вежливой невозмутимостью.

Когда последнее имя растаяло в клочьях дыма, наездники развернули драконов и унеслись прочь, а спонсоры повели своих подопечных в здание. Толпа членов Вундерколлегии выкрикивала поздравления и размахивала руками, будто провожая настоящих знаменитостей, и Готорн так увлёкся, махая в ответ, что Нэн пришлось силком тащить его внутрь, пока высокая тяжёлая дверь не захлопнулась.

Во внезапно наступившей тишине раздался негромкий старческий голос:

– Приветствую группу 919! Добро пожаловать в новую жизнь, которая продлится до конца ваших дней!

В конце огромного, ярко освещённого зала стояли трое уважаемых старейшин Совета: Грегория Квинн, чей хрупкий старческий вид, как уже знала Морриган, был в высшей степени обманчив, седобородый и серьёзный, покрытый татуировками Хиликс Вонг и Алиот Сага – косматый говорящий буйвол в жилетке.

По сравнению с торжественным приёмом за стенами Праудфут-Хауса церемония вступления в ряды Вундерколлегии выглядела краткой и невыразительной. Несколько слов от старейшин, затем спонсоры накинули на плечи своих кандидатов форменные чёрные «W». Затем члены группы 919 произнесли заученную наизусть клятву верности друг другу – громко и чётко, никто не перепутал ни слова. Все знали, что это и есть главная часть церемонии.

Вот и всё. Почти.

– Уважаемые спонсоры, – вновь заговорила старейшина Квинн, – я попрошу вас остаться ещё на несколько минут, чтобы обсудить один важный вопрос. Ученики могут подождать за дверью.

«Интересно, – подумала Морриган, – это каждый раз так бывает?» Судя по тому, как удивлённо переглядывались взрослые, едва ли. На пороге она оглянулась на Юпитера, но тот стоял, отвернувшись и мрачно сжав челюсти.

Снаружи группу встретила морозная тишина. Ни души вокруг, ни единого следа шумной встречи, которая была только что. И она теперь казалась коллективной галлюцинацией. Дети тоже молчали, неловко переглядываясь, ведь они почти ещё не знали друг друга. Пухленькая розовощёкая Ана Кало с золотистыми кудряшками смущённо хихикнула. Морриган хорошо помнила, как во время Презентации, последнего из испытаний, Ана вскрыла скальпелем живот своему спонсору, удалила аппендикс, а затем снова зашила – и всё это с завязанными глазами!

Первым, как и следовало ожидать, заговорил Готорн.

– А помнишь, – обратился он с загадочным видом к Аркану Тейту, – как ты на Презентации всех обошёл и у каждого что-то незаметно стянул? А мы все думали, что ты только играешь на скрипке.

– Ну… да, – растерялся Аркан. По его невинной ангельской внешности никто бы не заподозрил такой воровской ловкости. – Извини, если что. Неужели я тебе не отдал обратно? Мне казалось, никого не забыл. Просто мой спонсор решил, что такой фокус…

– Классный фокус! – перебил Готорн, благоговейно тараща глаза. – Гениальный! Все с ног попадали, верно, Морриган?

Она усмехнулась, вспоминая его неописуемый восторг, когда из кармана исчезли перчатки драконьего гонщика.

– Да уж… Где ты такому научился?

– М-м… спасибо… – Покраснев до ушей, мальчик со смущённой улыбкой пожал плечами. – Ну как-то… то здесь, то там, понемногу.

– Гениально! – повторил Готорн. – Может, и меня поучишь? Ты ведь Аркан, да?

– Просто Арк. – Они обменялись рукопожатиями. – Меня только бабушка называет…

Двери Праудфут-Хауса с грохотом распахнулись, и наружу пулей вылетел Баз Чарлтон.

– Эй, ты… как тебя – Блинквелл? – в волнении выпалил он, подзывая свою подопечную. – Всё, мы уходим!

– Что? Как это? Почему? – изумлённо обернулась Каденца Блэкберн.

– Я разрешал задавать вопросы? – ядовито прошипел Баз. – Уходим, и точка!

Каденца не двинулась с места. Вслед за Базом на ступени высыпали остальные спонсоры с перепуганно-возмущёнными лицами. Все как один уставились на Морриган.

Волны ужаса раскатились по телу словно от тяжёлого камня, брошенного в тихий пруд. Теперь понятно, зачем старейшины задержали спонсоров и что – кого! – они обсуждали.

Хестер, та самая пожилая женщина, что шикала на Нэн перед церемонией, – бледное хищное лицо, седеющие каштановые волосы затянуты в пучок, – шагнула прямо к Морриган и смерила суровым раздражённым взглядом.

– Откуда ты знаешь? – отрывисто бросила она через плечо Юпитеру. – Кто это сказал?

– Никто не говорил. – Выйдя последним, он небрежно прислонился к колонне у двери. – Я сам вижу, ясно как день.

– Что значит – вижу? Лично я ничего не вижу! – Хестер схватила Морриган за подбородок и повернула влево и вправо, рассматривая лицо.

Юпитер тут же вскинулся и бросился вперёд.

– Эй! – начал он возмущённо, но подопечная уже справилась сама, резким ударом отбросив руку женщины. Хестер отшатнулась с шипением, словно обожглась. Морриган мельком глянула на спонсора, опасаясь, что перегнула палку, но Юпитер лишь кивнул с мрачным удовлетворением.

Молодая спонсорша Аны по имени Сумати Мишра устало вздохнула:

– Хестер, ты же знаешь, какая у Норта искра. Он Свидетель, видящий.

– Он мог солгать!

Морриган невольно ощетинилась, но сам Юпитер остался невозмутим. Однако Нэн Доусон не выдержала.

– Не будь дурой, Хестер! Капитан Норт не лжец. Если он сказал, что девочка Вундермастер…

Слово прозвучало как удар гонга, отражаясь эхом от краснокирпичных стен. Казалось, весь воздух исчез и стало нечем дышать.

– …Значит, она Вундермастер, – закончила Нэн.

«Вундермастер… Вундермастер…»

Спонсоры зябко передёрнули плечами. Дети смотрели ошарашенно, глаза Каденцы превратились в узкие щёлочки. Морриган чувствовала себя так, будто стоит на берегу, а волны уносят прочь самые заветные её мечты.

Вот тебе и сёстры с братьями на всю жизнь! Одно-единственное слово, и уже смотрят как на врага.

– Я… – начала она и осеклась. Ком в горле мешал говорить. Да и что толку объяснять?

Сама Морриган уже давно знала, кто она такая. Эзра Шквал, единственный Вундермастер помимо неё и самый злой человек на свете, обрушил эту новость как бомбу, и все усилия Юпитера с тех пор не могли прогнать страх и неуверенность.

Спонсор убеждал, что слово «Вундермастер» не всегда означало что-то плохое. Когда-то давно Мастеров любили и почитали, они использовали свой таинственный дар, чтобы защищать людей и даже исполняли желания… но кто в Невермуре согласился бы с ним теперь? После встречи со зловещим Эзрой Шквалом она и сама с трудом могла в это поверить.

Шквалу служила Дикая охота из дыма и тьмы, его личная армия всадников и гончих с огненными глазами, которых он послал за Морриган. У неё на глазах он щелчком пальцев гнул кованое железо, одним словом вызывал пожар, разрушил особняк её отца и воссоздал заново. За скромным и неприметным обликом этого человека скрывалась сама тьма – алчные запавшие глаза и чёрная оскаленная пасть.

А самое худшее то, что Эзра Шквал, главный враг Невермура, возжелал сделать Морриган своей ученицей! Тот самый Шквал, что создал армию монстров и в попытке завоевать город перебил множество храбрых его защитников, а затем был навсегда изгнан из Невермура и Свободного штата! Зачем ему Морриган – увидел родственную душу? Что бы ни говорил Юпитер, людям ничего не докажешь. Как их успокоить, если самой жутко?

Из всех стоявших на ступенях Праудфут-Хауса невозмутимым снова остался один Готорн. Он уже и так знал, но, когда Морриган впервые рассказала, беспокоился лишь о том, чтобы её не выгнали из Невермура, как в своё время Шквала. Готорн ни на миг не поверил, что его лучшая подружка может быть опасна. Ей бы самой его уверенность! Так или иначе, рядом с ним было чуточку легче. Как же всё-таки здорово, что этот непоседливый и дерзкий мальчишка выбрал её в друзья!

– А если Юпитер говорит, что она не опасна, – продолжала Нэн в наступившей тишине, – значит, так и есть!

Она ободряюще улыбнулась Морриган, и та почувствовала себя чуточку лучше, хотя ответная улыбка всё же не получилась.

Из дверей Праудфут-Хауса показались старейшины. Грегория Квинн наблюдала за происходящим с отрешённым спокойствием.

Совсем юная девушка в толстых очках и с синими бантами в косичках стояла за спиной Махира Ибрахима, положив руки ему на плечи, будто защищая, хотя сколько-нибудь надёжной такая защита не выглядела.

– Прошу прощения, старейшина Квинн, – заговорила она, – но как может эта девочка быть Вундермастером? Их же больше нет, вернее, есть только один – изгнанный Эзра Шквал. Это все знают!

– Внесу поправку, мисс Мулрайан, – ответила Квинн. – Не есть, а был только один, теперь их, получается, двое.

– Но… неужели никого не волнует, что это значит?! – воскликнула Хестер. – Мы знаем, на что способен Вундермастер. Эзра Шквал достаточно тут порезвился!

Юпитер выпятил губы и раздражённо потёр кончик носа.

– Шквал творил зло не потому, что он Вундермастер. Просто так совпало, что Вундермастером оказался злобный маньяк! Не повезло, вот и всё.

– Откуда ты знаешь? – вмешался Баз Чарлтон и повернулся к старейшинам, ища поддержки. – Всем известно, что делает Вундермастер – управляет вундером. Вы только гляньте на эту черноглазую колдунью! – Он злобно ткнул пальцем в Морриган, и она ответила ему таким же взглядом. – Сразу ясно: добра от неё не жди! Управляет вундером, управится и со всеми нами, вот увидите!

– Или вообще уничтожит, – поддакнула Хестер.

– Ну как вы можете? – возмутился Юпитер, в волнении ероша свою рыжую шевелюру. – Она же ещё ребёнок!

– Пока ребёнок, – фыркнула Хестер.

– Разве обязательно было принимать её в коллегию? – робко добавила мисс Мулрайан. Лицо её стало белым как мел, пальцы нервно впились в плечи ученика, как будто Морриган готовилась похитить его и съесть живьём. Сам Махир стоял с окаменевшим лицом, сурово сдвинув густые брови. Он был чуть ли не выше своей хрупкой спонсорши, и казалось, что мышь защищает волка. – Зачем допускать её до… до других детей?

У Морриган вспыхнули щёки. О ней говорили как о заразной болезни!

Впрочем, уже знакомо.

Первые одиннадцать лет своей жизни она верила, что отмечена проклятием. Всё плохое, что случалось в семье, городе и Зимнеморской республике в целом, приписывали проклятой девочке. Лишь в самом конце последнего года она узнала, что ни в чём не виновата, но ощущение прочно отпечаталось в памяти. Что же, теперь проходить через всё это снова? Она уже была готова бежать – назад по длинной аллее к украшенным цветами воротам, но тёплая рука Юпитера твёрдо легла на плечо, поддерживая и ободряя.

Старейшина Алиот Сага топнул копытом, привлекая внимание.

– Значит, вы предпочли бы оставить её где-нибудь там, подальше, и позволить делать, что она хочет? Одни Вышние знают что?

– Да! – выкрикнула Хестер. – Мы все хотим!

– Тогда можете уходить, – холодно отчеканила Квинн. Спонсоры растерянно переглянулись. – Те, кто хочет. Обстоятельства, конечно, необычные, и ваши опасения вполне понятны. Тем не менее Совет старейшин всё тщательно обсудил и принял решение. Мы не станем исключать мисс Кроу из группы 919 – вопрос закрыт.

– Просто невероятно! – прошипел Баз Чарлтон.

– Постарайтесь поверить, – парировала Квинн, и он угрюмо втянул голову в плечи.

Однако Хестер всё ещё не сдавалась.

– При всём уважении к высокому Совету, – произнесла она сквозь зубы, – я сильно сомневаюсь, что Вундерколлегия согласится потерять целых восемь новых талантливых учеников только ради того, чтобы сохранить одного опасного! Уверена, что вы измените своё мнение, когда эти восемь гениальных детей повернутся к вам спиной… Пойдём, Фрэнсис! – Она кивнула ученику и стала спускаться по мраморным ступеням к аллее.

– Тётя Хестер! – умоляюще прошептал мальчик. – Я хочу остаться. Отец был бы…

– Мой брат никогда не стал бы рисковать твоей жизнью! – перебила она, резко разворачиваясь. – Он ни за что не подпустил бы тебя… к Вундермастеру!

Старейшина Квинн откашлялась, прочищая горло:

– Уважаемые спонсоры, не забывайте, что решать за своих кандидатов вы не имеете права. Если кто-то из группы 919 сам хочет покинуть её, а тем самым и Вундерколлегию, пускай подойдёт и отдаст мне свой значок, не боясь наказания или каких-либо иных последствий. Мы отпустим его и пожелаем удачи в дальнейшей жизни.

Она шагнула вперёд и протянула руку. Наступила тишина, которую нарушали только предрассветные трели птиц в зарослях сада. Дыхание взрослых и детей вырывалось белыми облачками пара в морозном воздухе. У всех, кроме Морриган – она почти не дышала.

Ана поднесла дрожащие пальцы к своему значку и с горечью закусила губу. Фрэнсис виновато взглянул на тётушку. Каденца же осталась невозмутимой и к Базу даже не обернулась.

Значок не отдал никто. Вот ещё, что за глупость! После всех тяжких испытаний прошедшего года отказаться от заветного золотого трофея и всего, что он сулит? Немыслимо!

– Что ж, понятно, – кивнула старейшина Квинн, опуская руку. – Однако хочу предупредить всех: и учеников, и спонсоров! – Она пронзительно глянула на Хестер и База, застывших с угрюмыми лицами. – Особенный… – Она замялась, ища замену слову «дар». – Особенность мисс Кроу останется строжайшим секретом, пока Совет старейшин не сочтёт возможным открыть его остальным членам Вункола, принимая во внимание риск утечки, которая может вызвать массовую панику. Поэтому, за немногими исключениями, такими как школьные директрисы и кондуктор группы, о новом Вундермастере будет известно только вам. Преподавателям запретят задавать ненужные вопросы о мисс Кроу, а директрисы окоротят слишком любопытных учащихся.

Она повернулась к детям, явно подавленным столь неприятным окончанием торжественной церемонии. В голосе старейшины прорезались стальные нотки:

– А вы теперь одно целое, единая группа и отвечаете друг за друга – каждый за всех, и все за каждого. Поэтому, если кто-либо из вас, кто угодно, нарушит тайну… – Суровый взгляд Грегории Квинн обежал испуганные лица и остановился на Морриган. – Вся девятка будет исключена из Вундерколлегии. Навсегда.

Глава третья

Не-татуировка и не-дверь

Проснувшись на следующее утро, Морриган запросто могла бы принять своё ночное посещение Вункола за жутковатый причудливый сон… если бы не золотая татуировка.

– Да никакая это не татуировка! – настаивал Юпитер, разливая по стаканам сок.

Морриган тем временем усердно поливала мёдом и посыпала корицей блюдо с оладьями, которые едва не сожгла, подогревая на огне. После ночных приключений оба встали поздно и пропустили общий завтрак в столовой, поэтому Юпитер заказал его себе в кабинет. На письменном столе красовались всевозможные кушанья от традиционного утреннего омлета и копчёной форели до совершенно неподобающего томатного супа и артишоков, обожаемых хозяином.

– Неужели ты думаешь, что я позволил бы им сделать тебе татуировку? – фыркнул он.

Вместо ответа Морриган откусила сразу половину оладьи и принялась жевать. Разве кто-нибудь знает точно, что на самом деле может или не может позволить её эксцентричный спонсор?

Многозначительное молчание подопечной от Юпитера не укрылось, и он снова возмущённо фыркнул:

– Мог, не смеши меня! Татуировки всегда болезненны, а у тебя разве болит?

– Нет… – Она проглотила оладью и покачала головой, слизывая мёд с указательного пальца на правой руке, чтобы лучше рассмотреть крохотное золотистое «W», такое же, как на значке, но гораздо меньше. Буква еле заметно мерцала в свете камина. – Совсем не болит, только всё время чувствуется… что она есть.

Описать свои ощущения от метки на пальце, которая оказалась на пальце утром, и в самом деле было трудно: не жжение, не щекотка, точно не скажешь. Буква чуть выступала из кожи, но не как шрам или рубец, а будто выросла сама, изнутри самой кожи. Ещё даже не проснувшись окончательно, Морриган уже знала, что на подушечке пальца что-то есть.

– Странно… – покрутила она носом.

Норт и сам разглядывал свой указательный палец с лёгким удивлением. Его собственная метка, такая же точно, тоже появилась наутро после церемонии приёма в Вундерколлегию, только много-много лет назад. Бородатый спонсор смотрел на букву, как на что-то хорошо знакомое, но давно забытое.

– М-м… да, – задумчиво кивнул он, – но штука полезная.

– Для чего?

– Да мало ли… – Пожав плечами, он вновь обратился к подносу с завтраком.

– А всё-таки?

– Ну, чтобы попадать в разные места… а ещё помогает членам Вункола распознавать друг друга.

– У нас же есть значки!

– Нет, это другое. – Юпитер выбрал ломтик хлеба поподжаристей и потянулся за джемом.

– В смысле? – недовольно прищурилась Морриган.

Вот никогда не расскажет всего сразу, просто пытка какая-то! То ли не хочет, то ли думает о чём-то другом – о дюжине вещей сразу, как обычно. Разве его поймёшь?

– Значки для невундеров.

– Для кого?

– М-м… – Спонсор прожевал кусочек тоста, проглотил и отряхнул с себя крошки. – Ну, для других людей, не из Вункола, так они нас опознают. А это совсем другое. – Он покрутил пальцем, сверкнув золотой буквой в свете камина. – Метка, она для нас.

– Как же вы раньше мне её не показали? – вдруг сообразила Морриган.

– А как? Её видно только тем, у кого есть своя собственная. Говорю же, это только для нас… в своём роде семейная примета. Теперь ты их часто будешь замечать.

Семейная… У Морриган потеплело на сердце. Золотой значок она ценила выше всех своих сокровищ, не считая разве что зонтика, но всё же это была просто вещь, которую можно сломать или обронить, а тут совсем другое – часть собственного тела! А сама Морриган тоже часть чего-то большего, важного и значительного – семьи! «Сёстры и братья на жизненный срок…»

Впрочем, так ли это? Одно лишь прозвучавшее слово «Вундермастер», и уверенное спокойствие разлетелось вдребезги, на миллион кусков!

– Послушай, Мог… – Словно прочитав её горестные мысли, Юпитер постучал ножом по краю блюдечка. – У тебя ровно столько же прав состоять в коллегии, что и у остальных! – Он подался вперёд и продолжал шёпотом: – Даже больше! Не забывай, кто на Презентации оказался первым в списке победителей. Морриган Кроу!

Она не забыла, но кому до этого есть дело теперь? Что толку от всех прошлогодних побед, если группа ей не доверяет? Да ещё и боится!

– Не спеши, дай им время привыкнуть. – Рыжий спонсор снова угадал её мысли. Хорошо быть Свидетелем: видишь мир не так, как другие, все мысли, чувства и потаённые секреты окружающих лежат перед тобой как на ладони. Удобно… и в то же время многих из них раздражает. – Ребята узнают тебя лучше, и всё наладится. Увидят в тебе ту очаровательную Морриган, которую знаю я.

Спросить, кто такая эта очаровательная Морриган и нельзя ли поменяться с ней ролями, она не успела: раздался стук в дверь, и бодрый седовласый Кеджери Бёрнс просунул голову в кабинет.

– Для вас послание, сэр-р. От Бюро небесн…

– Спасибо, Кедж, – перебил Юпитер, вскакивая и выхватывая письмо.

Старичок-портье молодцевато щёлкнул каблуками и скрылся за дверью, успев подмигнуть Морриган.

Вскрыв конверт, запечатанный серебряным сургучом, рыжебородый наклонился к каминной решётке и принялся читать в свете огня. Морриган задумчиво смотрела на горящие угли.

Конечно, Юпитер прав, она теперь полноправный член Вундерколлегии. Честно боролась на испытаниях, как и остальные в группе…

«На всех, кроме последнего», – встрял ехидный внутренний голосок.

И в самом деле на Презентации, заключительном четвёртом тесте, где кандидаты демонстрировали свои особые дарования, Морриган лишь смущённо стояла на арене Троллизея, в то время как спонсор по очереди делился с каждым из старейшин даром Свидетеля, позволяя увидеть то, что весь год скрывал от всех, в том числе и от самой своей подопечной, – как волшебная энергия под названием «вундер», таинственным образом приводящая в движение весь механизм этого мира, собирается вокруг неё, будто стая мотыльков у огня, и ждёт, когда новый Мастер обретёт силу. Вот только дождётся ли?

Увидев такое чудо, старейшины тут же включили Морриган Кроу в список победителей, к изумлению и праведному возмущению многих спонсоров и их кандидатов, которые, даже если и отстали от других, то уж точно не стояли без дела посреди арены.

– Так что, – решительно кашлянула она, отвлекаясь от воспоминаний, – когда начало?

– М-м? – рассеянно глянул Юпитер.

– В Вундерколлегии, – пояснила Морриган. – Когда начнутся занятия?

– Ну-у… – протянул он, продолжая хмуро изучать послание. – Трудно сказать… Думаю, скоро.

Решимость Морриган сменилась беспокойством. Неужто и впрямь не знает? Что это, вечная таинственность Вункола или вечная уклончивость рыжебородого?

– Когда, в понедельник?

– Наверное… может быть.

– А вы не могли бы узнать точнее? – спросила она, стараясь скрыть нетерпение в голосе.

– М-м?

Она вздохнула.

– Я говорю, не могли бы вы…

– Мне надо отлучиться, Мог, – вдруг объявил Юпитер. Сунул письмо в карман брюк, схватил пальто со спинки кресла и ринулся к выходу. – Извини, срочное дело… Завтракай сама, после увидимся.

Дверь захлопнулась. Морриган в сердцах кинула вслед кусочком тоста.

За прошедшую ночь странным образом появилась не только метка на пальце.

– Даже ручки дверной нет, – поджала губы горничная Марта, присев после завтрака на кровать рядом с Морриган и разглядывая блестящую чёрную поверхность, украшенную деревянной резьбой. – Может, и не дверь вовсе?

– Кто её знает…

Спальня у Морриган имела обыкновение менять размеры и обзаводиться за одну ночь новыми предметами обстановки – характер для спальни весьма непостоянный. Однако второй двери тут ещё ни разу не появлялось. В целом ничего страшного, если бы не два обстоятельства. Во-первых, дверь приткнулась вплотную к камину, что нарушало симметрию комнаты и порядком раздражало. Во-вторых, никак не открывалась, а тогда зачем она вообще понадобилась?

Такая непрактичность просто не укладывалась в голове, а ведь до сих пор все изменения и перестановки оказывались удачными.

Морриган нахмурилась. Может, спальня обиделась на что-нибудь… или захворала? Вдруг у неё какая-нибудь дверная простуда, а лишняя дверь – это вроде очень-очень громкого «апчхи»?

– Ладно, – пожала плечами Марта, – в конце концов, эта спальня и не такое вытворяла. – Горничная опасливо покосилась на чёрное кожаное кресло-осьминога и передёрнулась, когда оно шевельнуло щупальцем. – Вот от него бы я охотно избавилась, пыль собирает как не знаю что!

Настала ночь, Морриган отправилась в постель, а Юпитер так и не вернулся в «Девкалион». В воскресенье утром доставили записку из Лиги исследователей, в которой хозяин сообщал прислуге, что «непредвиденно задерживается по межсферным делам», как всегда, расплывчато и без каких-либо подробностей.

Морриган сильно подозревала, что таинственные дела касаются пропавшего ангела. Радости, конечно, мало, но и удивляться нечему. Если твой спонсор настолько знаменит, то хочешь не хочешь приходится делить его и с Лигой исследователей, и с Федерацией отельеров, и с Транспортным управлением, и мало ли с кем ещё – все претендуют на его время и жаждут внимания.

Юпитер, по крайней мере, не забыл о ней и прислал отдельную записку:

К концу воскресенья Морриган совсем изнервничалась. Когда же начнутся уроки… и куда надо являться? Не хватало ещё опоздать в первый же день вдобавок к всеобщему недоверию!

Она даже попросила Кеджери послать кого-нибудь в дом к Готорну, но слуга принёс записку обратно с надписью на обороте: «Не знаю». Морриган раздражённо закатила глаза: «Сам небось даже Нэн спросить не догадался!»

В конце концов она решилась посоветоваться с единственным человеком в отеле, который мог что-то знать.

– Ах, дорогая… До ре ми-и… фа соль ля-я… Ля-я-а… Да не тревожьтесь вы так! – пропела в ответ Кавалерственная дама Чанда Кали. Она готовилась к вечернему концерту в музыкальном салоне и попутно с певческими упражнениями подбирала костюм для выступления. Весь пол огромной гардеробной размером с бальный зал был завален яркими шёлковыми и атласными платьями с блёстками и бисером, которые капризная дива, взглянув мельком, отбрасывала прочь. – На вашем месте, мисс Морриган, я бы даже не задумывалась об этом, поверьте! Вы же знаете наш любимый Вункол. – Она заговорщицки покачала указательным пальцем с золотистой буквой «W».

Из членов коллегии в отеле «Девкалион» проживала одна только дама Чанда – если не считать Юпитера. Даже его племянник Джек, несмотря на свой талант Свидетеля, не стал поступать в коллегию, удовлетворившись элитным частным заведением под названием «Школа Грейзмарк для талантливых молодых людей», где играл на виолончели в школьном оркестре, ходил на уроки в цилиндре и с галстуком-бабочкой, а дома бывал редко даже на выходных.

– Да я и не тревожусь, – вздохнула Морриган с плохо скрытым разочарованием.

Откуда бы ей знать Вундерколлегию? Она выросла за пределами Свободного штата и ещё год назад слыхом не слыхивала о знаменитом всесильном сообществе.

– Тревожитесь, дорогая… соль ля си-и… Си-ильно тревожитесь… – Певица повернулась из стороны в сторону перед зеркалом в золочёной раме. Знаменитое верхнее сопрано прокатывалось эхом под высоким потолком, вызывая у Морриган мурашки восхищения. Из дыры в половицах высунулась восторженная мышиная мордочка, и Чанда, морщась, шикнула на зверька. – Вункол требователен и назойлив, ему нет дела до нашего личного времени! – Она бросила на Морриган острый взгляд. – Короче, мой ангел: когда вы понадобитесь, тянуть они не станут. В тот же миг… ми-и… ля-а-а… Я-а-а…

– Вы?

– Что? – не поняла Чанда, потом рассмеялась. – Не я, а вы, милая мисс Морриган! Тут же узнаете, что вас ждут, и не успеете оглянуться, как окажетесь в хитросплетениях вунколовских лабиринтов… и будете мечтать выбраться наружу! Поверьте, я сама стараюсь бывать там только по особым случаям, когда никак не увильнёшь.

– Почему?

– Ну, понимаете… – Кавалерственная дама схватила новую охапку платьев и небрежно кинула на спинку кресла. – Если слишком часто совать нос в святая святых, чего доброго, влипнешь в какие-нибудь нелепые приключения. Как будто у меня и без того мало забот!

По подсчётам Морриган, у дамы Чанды было ровно семь постоянных забот: знаменитые и хорошо посещаемые концерты в музыкальном салоне отеля «Девкалион» по воскресеньям и шестеро солидных красавцев-воздыхателей, которым она посвящала остальные дни недели. Господин Пятница, как прозвал его Юпитер, был даже приглашён к Морриган на день рождения и вручил ей роскошный букет красных роз. Скорее всего, поразить своим букетом он намеревался певицу, но всё равно было приятно.

– И потом, – продолжала Чанда, – я просто не переношу эту Мургатройд!

– Кто такая Мургатройд?

– Есть там парочка, Дирборн и Мургатройд, школьные директрисы, – буркнула певица, зябко передёрнув плечами. – Две жуткие горошины из ядовитого стручка. Ну, может, я и преувеличиваю, бедняжка Дирборн не так уж плоха… но на глаза к Мургатройд лучше не попадаться. Впрочем… – Морриган поймала в зеркале её сочувственный взгляд. – Мне очень жаль, милая, но вам придётся.

Дама Чанда не ошиблась: когда Морриган понадобилась Вундерколлегии, то тут же узнала об этом.

В понедельник рано утром, много-много раньше, чем ей хотелось бы, в дверь постучали три раза.

Не в обычную дверь спальни, а в новую, таинственную не-дверь. Ту, что не открывалась.

Глава четвёртая

Домашний поезд

С колотящимся сердцем Морриган села в постели, не сводя глаз с чёрной двери. Минуту-другую стояла тишина, и почти уже казалось, что стук был игрой воображения, но затем он повторился снова.

Тук… Тук… Тук…

Морриган затаила дыхание. Хотелось зарыться в одеяло, накрыть голову подушкой и ждать, пока тот или то, что за дверью, не уберётся восвояси.

«Нет, настоящий член Вундерколлегии так ни за что не поступит», – твёрдо сказала она себе. Решительно отбросила одеяло и направилась к двери, нарочно громко топая, чтобы казаться больше и опаснее. Наклонилась, тяжело переводя дух, чтобы приложить ухо к деревянной панели… и вдруг замерла, разглядев то, что не заметила прежде – маленький золотой кружок размером с отпечаток пальца.

Пятнышко наливалось тусклым сиянием, будто разогретый металл. Свет становился всё ярче, собираясь к центру, и наконец перед изумлённым взглядом Морриган возникло крошечное золотое «W».

Ага! Она приложила к кружку указательный палец, ощущая приятное тепло.

Дверь распахнулась так быстро и беззвучно, что Морриган в страхе отпрыгнула, ожидая нападения… но впереди не было никого.

Она поморгала, осматривая небольшую, ярко освещённую комнату, похожую разом на короткий коридор, кладовку и гардеробную. На стенах, обшитых тёмными деревянными панелями, теснились пустые вешалки для платьев, в комодах с застеклёнными крышками тоже было пусто.

Интересно, эта комната здесь, в «Девкалионе», или волшебная дверь служит проходом куда-нибудь совсем в другое место?

В стене напротив оказалась ещё одна дверь, точно такая же. Подбежав, Морриган приложила палец к золотому кружку, но без всякого результата, и с досадой пнула деревянную панель. Кружок был холодный и не светился.

– Что же теперь делать? – задумчиво прошептала она, обводя взглядом пустые стены… и тут же нашла ответ.

На обратной стороне распахнутой двери обнаружился полный комплект одежды: ботинки, носки, брюки с поясом, рубашка, джемпер и пальто. Всё новенькое, свежевыглаженное, нужного размера… и чёрного цвета – только рубашка почему-то серая.

Ага!

На одевание не ушло и минуты – рубашка застёгнута, ботинки зашнурованы, ночная пижама брошена на пол, – и второй золотой кружок тут же засиял! Морриган с довольной улыбкой прижала к нему палец.

Дверь открылась на небольшую станцию Вундерграунда, уютную и симпатичную, хоть и слегка закопчённую. Украшали её лишь блестящие медные часы, свисавшие с потолка, и деревянная скамья в конце платформы.

Морриган шагнула через порог, и в ушах кольнуло от перемены давления. В воздухе веяло промозглым холодом и ощущался запах машинного масла.

Значит, всё-таки не отель. Сколько бы изобретательный и изменчивый «Девкалион» ни выращивал кресел-осьминогов, причудливых гамаков в спальнях и ванн со звериными лапами, он всё же не был подземным и уж точно не смог бы завести пустую станцию Вундерграунда на четвёртом этаже.

Пустую? Не совсем.

На краю платформы сидела, свесив ноги, девочка с заплетёнными в косу густыми волосами. Она обернулась на звук захлопнувшейся двери.

– Привет, – кивнула Морриган чуть неловко.

– Наконец-то! – Каденца Блэкберн нахмурилась, но на лице её мелькнуло облегчение. Должно быть, перенервничала, сидя тут одна.

– Давно ждёшь, Каденца?

Девочка с косой подняла брови, удивляясь уже не впервые. После заключительного испытания она призналась, что никто не может её запомнить – у гипнотизёров это обычное дело. Однако Морриган запомнила сразу и накрепко, и немудрено. Чего стоило одно только украденное приглашение на обед со старейшинами по результатам Призовой гонки! Затем Каденца столкнула её в пруд в канун Дня Всех Святых и, наконец, что вообще невероятно, спасла от депортации из Невермура, используя свои способности. Сказать, что у Морриган было сложное отношение к Каденце, значило ничего не сказать.

– Да порядком, – хмыкнула она. – Назад хода нет…

Морриган обернулась: и правда, золотой кружок на двери уже потускнел. На душе стало тревожно. Приложила палец – никакого результата.

– Моя вон та, – показала Каденца на травянисто-зелёную дверь, третью по счёту от чёрной. Всего их было девять, все разного цвета и стиля. – Появилась с утра прямо у нас в гостиной. Мать перепугалась, хотела вызвать хорьков, я едва её удержала.

– А моя дверь выросла в спальне, – сообщила Морриган.

Каденца равнодушно хмыкнула. Воцарилось молчание.

Платформа была совсем короткая, обычный поезд Вундерграунда здесь не поместился бы, однако под потолком висела табличка с надписью:

– Постой-ка… – Морриган застыла с открытым ртом. – Выходит, у нашей группы своя собственная станция?

– Похоже на то. – Нотки изумления прорезались даже в привычно угрюмом тоне Каденцы. В самом деле, такое даже круче, чем особые места в вагонах, о которых шутил Юпитер. Поднявшись на ноги, девочка отряхнула чёрные форменные брюки и испытующе глянула на собеседницу: – Так это правда – ты настоящий Вундермастер?

Морриган кивнула.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво прищурилась Каденца.

– Просто знаю, и всё. – Говорить правду, что узнала от самого Эзры Шквала, не хотелось. Не хватало ещё признаться, что знакома с главным врагом Невермура! – Юпитер это видит.

Каденца молчала, приподняв бровь с мрачно-раздражённым видом. Скажет что-нибудь обидное? Хотя вообще-то она всегда такая и это можно понять.

– Значит, мы с тобой обе угроза обществу, – криво усмехнулась наконец гипнотизёрша. – Гарантии за тебя потребовали?

– Да.

Соглашение о гарантиях должны были подписать девять добропорядочных и влиятельных граждан Невермура, которые ручались, что Морриган можно доверять и обещали что-то ещё, о чём она понятия не имела. Такова была древняя традиция Вундерколлегии, и не убеди Юпитер ангела Израфела поставить последнюю подпись под соглашением, на церемонию и в группу 919 Морриган бы не попала.

– За меня тоже… Три, а за тебя?

– Девять.

Каденца тихо присвистнула. Они снова помолчали.

Тишину нарушили сразу три распахнувшиеся двери. Ана Кало, Фрэнсис Фицвильям и Махир Ибрахим изумлённо оглядывались, одёргивая на себе непривычную форму. Буквально через мгновение следом за ними на платформе появились Таддеа, Аркан, Ламбет и…

– Вот это ботиночки! – Готорн шумно протопал к Морриган и горделиво подбоченился, выпятив грудь. – Форма высший класс! Теперь я понимаю, почему ты ходишь в чёрном. Я себя прямо супергероем чувствую, а ты?

– Ну не то чтобы… – призналась она.

– Пускай ещё мантии дадут! Как думаешь, попросить у них мантии?

– Не стоит, пожалуй.

– Это Вундерграунд? – хищно покрутил он головой, будто пёс, выслеживающий белок в парке. – Похоже на то… грязновато как-то, нет? Ладно, какая разница. Мамаша говорит, грязь полезна для иммунной системы… Где это мы? Ага, «Станция 919»… не слыхал о такой… Ого, не может быть! Морриган, это же…

– Да, – быстро кивнула она. – Наша собственная…

– Собственная станция!

– Ага.

– Ничего себе!

Морриган довольно улыбнулась. Безграничный энтузиазм Готорна радовал сейчас больше, чем обычно, отвлекая от молчаливых недоверчивых взглядов остальных одногруппников. Ана вообще прижалась к стене подальше, насколько позволяло тесное помещение… и это притом что в первую встречу Морриган вступилась за неё, защищая от насмешек! Обидно, нет слов, но раздражение лучше скрыть, не то напугается ещё больше.

Готорн высоко подпрыгнул, тронув табличку с названием станции, и та закачалась на цепях с громким скрипом.

– Как думаете, скоро поезд… – начал он.

– Вот-вот, – перебил спокойный голос, и все обернулись.

Ламбет сидела на полу в конце платформы, скрестив ноги и выпрямившись. Небольшого роста, смуглая, с длинными чёрными, гладкими как шёлк волосами. Напряжённый взгляд устремлён в тёмное жерло туннеля.

Группа 919 озадаченно переглянулась. Морриган смущённо кашлянула.

– Извини, ты сказала…

Не отвечая, Ламбет многозначительно подняла палец. Чуть спустя пол под ногами гулко задрожал, из туннеля донёсся свисток, и ответ на вопрос Готорна показался, стуча колёсами.

– Чудеса! – хмыкнул Готорн.

– Не то слово… – Таддеа покосилась на маленькую Ламбет, которая всё так же спокойно и величественно сидела на полу, точно королева на троне.

Поезд оказался не совсем поездом, он состоял всего из одного вагона и напоминал голову, отделённую от тела. Исцарапанный и кое-где помятый, но яркий и блестящий, как начищенная медная монета. Весело пыхтя облачками белого пара, он замедлил ход и остановился у платформы. На сияющем боку красовалось большое чёрное «W», а ниже – номер 919, выведенный свежей краской.

Раздался новый свисток, и из раздвинувшихся дверей наружу шагнула молодая девушка, на ходу разворачивая бумажный свиток. Высокая и длинноногая, она не горбилась, как многие, кто стесняется своего роста, а держалась прямо, откинув плечи назад и чуть развернув носки, словно балерина.

– «Ламбет Амара, краткосрочный оракул… – начала она, поглядывая в свиток. – Каденца Блэкберн, гипнотизёр… Махир Ибрахим, лингвист… Ана Кало, целитель… Морриган Кроу, Вундермастер… Таддеа Маклеод, боец… Готорн Свифт, драконий наездник… Аркан Тейт, карманник… Фрэнсис Фицвильям, кулинар». – Она даже не вздрогнула и не поморщилась, читая страшное слово «Вундермастер». Закончив читать, весело оглядела напряжённые лица девятерых. – Ну и компания! Все на месте?

Переглянувшись, группа 919 вразнобой закивала.

– Стало быть, команда в полном составе. – Незнакомка поманила ребят за собой и снова скрылась за дверью.

Готорн двинулся первым, за ним Морриган, а следом остальные.

– Вот это да! – ахнул он, оказавшись внутри.

– Класс! – подхватил Махир.

– Кр-расота! – согласилась Таддеа.

Морриган молча озиралась, она была того же мнения. Казалось, обычный вагон подземки выпотрошили, а затем превратили в длинную и очень уютную гостиную. Пышные подушки, мягкие кресла, всевозможные кофейные столики, лампы и старый потёртый диван составляли обстановку, а в углу примостилась маленькая дровяная печь с медным чайником на плите, ящик с растопкой и груда цветастых вязаных пледов. Красный деревянный стол с пёстрыми наклейками, плакаты на стенах с бодрыми призывами вроде «Будь собой, но лучшим собой» и «В команде „я“ значит „мы“», пробковая доска с приколотыми объявлениями и цветными открытками. Тесновато, но удобно, чисто, хоть и кавардак, а в целом чудесно.

– Я сама всё устроила! Нравится? – Девушка обвела взглядом лица детей, затаив дыхание, будто вручала рождественский подарок дорогому человеку, и даже поднялась на цыпочки от волнения. – Уже давно, и всё ждала, чтобы показать. До этого тут был просто ужас, бедная прошлая группа! Девять унылых столов с жёсткими стульями, и всё. Ни дивана, ни подушек, даже без огня – а зимой у нас такая холодрыга, вы не представляете! Ни даже банки со сладостями! – Она показала на стол, где красовался большой глиняный сосуд с крышкой в виде белого медведя. – Торжественно обещаю, что там всегда будет полно печенья, да не простого, а настоящего шоколадного и с розовой глазурью, и с кремом. Уж в печенье я разбираюсь, можете поверить! – Подняв медведя, она пустила его по рукам, радостно улыбаясь жующим ртам, будто важнее на свете ничего не было. – Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь!

Морриган устроилась на огромной подушке, лежавшей прямо на полу, а Готорн – на соседней. Сама хозяйка уселась в плюшевое кресло. В своём растянутом розовом свитере, клетчатых зелёных легинсах и жёлтых кроссовках она походила на пачку фломастеров, резко выделяясь на фоне учеников, одетых словно на похороны. Яркий золотистый шарф перетягивал пышную копну её вьющихся чёрных волос.

– Меня зовут Марина Комик, я ваш кондуктор, – представилась девушка. Морриган озадаченно глянула на Готорна, но тот лишь пожал плечами. – Конечно, мисс Комик звучит несерьёзно, но я постараюсь соответствовать своему имени и веселить вас, как смогу. Вообще-то вам положено обращаться ко мне «кондуктор Комик», но это уж совсем глупо, на мой взгляд, так что пусть будет просто «мисс Комик», договорились?

Группа согласно закивала с полными ртами печенья. Мисс Комик обвела их гордым восхищённым взглядом, как своих лучших друзей. Глаза её лучились добротой, кожа сияла тёплым тёмно-шоколадным блеском, а такой красивой улыбки Морриган, наверное, никогда ещё не встречала.

– Добро пожаловать в Домашний поезд! – произнесла кондуктор, обводя своё хозяйство широким жестом. – На все пять лет начальной школы этот уютный вагончик ваш, и каждый учебный день мы с вами будем начинать и заканчивать здесь. По утрам с понедельника по пятницу я встречу вас на станции 919, а после занятий доставлю домой в лучшем виде. Но он называется Домашним не только поэтому… – Взгляд девушки стал серьёзным. – Я хочу, чтобы поезд стал вашим надёжным убежищем, вторым домом, где вы почувствуете себя спокойно и безопасно. Здесь вас всегда поддержат и не осудят, никакой ваш вопрос не назовут глупым. Вот так! Кстати, вопросы у кого-нибудь есть?

– А какая у вас искра? – поднял руку Фрэнсис.

– Хороший вопрос! – просияла мисс Комик. – Я канатоходец и окончила по этой специальности Школу светских искусств, чему страшно рада.

«В точку, – подумала Морриган. – Не балерина, но почти».

– Что за школа такая? – заинтересовался Махир.

– Замечательный вопрос, как раз в тему! – Мисс Комик вскочила с кресла и подошла к большому чёрно-белому плакату с тремя концентрическими кругами наподобие мишени – серым внешним, белым средним и чёрным в центре. – Вундерколлегия готовит два потока специалистов: по светским и тайным дисциплинам. Внешний, серый, – это самый широкий круг светских, публичных профессий, таких как медицина, спорт, техника, творчество, театр, музыка и политика. Они обеспечивают главный приток средств и популярность в обществе, жизненно необходимые для продолжения нашей главной деятельности.

Морриган озадаченно нахмурилась: «Что за главная деятельность? До сих пор никто об этом даже не заикался. Впрочем, – со стыдом подумала она, – никто и не спрашивал».

Между тем мисс Комик продолжала, чеканя слова, будто заучивала перед экзаменом:

– Мы, светские специалисты, по большей части угождаем широкой публике и зарабатываем деньги. Ваши любимые музыкант или спортсмен, лучший цирковой артист или самый блестящий политик скорее всего состоят в коллегии, а значит, тоже выпускники Школы светских искусств. Мы показываем настоящие чудеса, прочно удерживая общественное мнение на стороне Вункола. – Она усмехнулась. – Наш девиз в своём кругу: «Попробуйте только обойтись без нас!»

Её рука указала на средний, белый, круг.

– Этот обозначает искусства тайные, сокровенные, экспертов в которых втрое меньше, чем в светских, но они не менее важны и, как считается, куда более могущественны. Такие навыки относятся в основном к магическим, сверхъестественным и эзотерическим практикам – это ведьмы, оракулы, медиумы и прочие волшебники. Они образуют первую линию защитников Вундерколлегии, города Невермура и всего Свободного штата от враждебных сил, и их девиз: «Без нас вы станете говорящими зомби».

– А чёрный кружок? – прищурилась Каденца, ткнув пальцем в центр схемы.

– М-м… – Мисс Комик пожала плечами, словно ни разу об этом не задумывалась. – Наверное, обозначает Вундерколлегию в целом.

– Как же мы узнаем, кто в какой школе? – спросила Таддеа, стараясь держаться прямо на мягком сиденье. Силачка машинально разминала кулаки – ей явно не терпелось начать защищать Свободный штат от «враждебных сил».

– А вы расстегните пальто, – усмехнулась мисс Комик. Морриган окинула взглядом остальных. Всё понятно: большинство в серых рубашках, как и она сама, и только двое в белых. – Видите? Мои коллеги по светским искусствам – Ана, Аркан, Махир, Готорн, Морриган, Таддеа и Фрэнсис. «Белорубашечники» у нас Ламбет и… э-э… – Она заглянула в список и провела пальцем по строчкам: – И ещё Каденца! Точно. Она же гипнотизёр, ну да.

– Каденца – это кто? – удивлённо завертел головой Фрэнсис.

Кондуктор кивнула в угол, из которого раздражённо хмурилась девочка с косой. Вся группа изумлённо воззрилась на неё, словно видела впервые.

– М-да, – вздохнула мисс Комик, делая пометку в свитке. – С этим надо что-то делать… Короче, Каденца – гипнотизёрша, а Ламбет – так называемый радар, то есть оракул особого типа, нацеленный на близкие события. Редкие умения, даже среди сокровенных, и мы очень рады видеть вас в группе, девочки!

Мрачный взгляд Каденцы немного смягчился. Между тем Ламбет разглядывала плакаты на стенах, что-то шепча себе под нос и не обращая внимания на беседу. Она то усмехалась, словно чьей-то шутке, то хмурилась, а потом снова улыбалась. Морриган с интересом следила за ней. «Радар» был явно настроен на какую-то собственную, отличную от всех волну.

Остальные ученики группы 919 либо украдкой бросали взгляды на Морриган, либо откровенно пялились. Мысли их были вполне понятны, да и сама она думала о том же.

Почему её оставили в светской школе, в то время как Ламбет и Каденца попали в тайную? Что такого светского и публичного в управлении вундером?

– А вы как, ничего, мисс? – сменила тему Таддеа, слизывая с пальцев шоколад. – В смысле на канате?

«Что за бестактность», – хмыкнула про себя Морриган. Глупо даже спрашивать, ясно же, что эксперт, раз состоит в Вунколе! Должно быть, Таддеа обозлилась, что не попала в Школу сокровенных искусств, к защитникам, которые «куда более могущественны».

– Ну, в общем, да, – пожала плечами мисс Комик, – но вот кондуктором я ещё не бывала, а канаты здесь немного другие. Так что, пока не разберусь с оснасткой, строго не судите, ладно?

Она с улыбкой глянула на Морриган, и та невольно улыбнулась в ответ. Мисс Комик ей уже нравилась, и она тоже решилась на вопрос:

– А что делает кондуктор?

Девушка шлёпнула себя по лбу:

– Ах да, забыла самое главное! Каждой новой группе назначается свой кондуктор, который остаётся с ней в течение всех пяти лет начальной школы. Я должна доставить вас к цели – в прямом смысле в коллегию и обратно, как кондуктор Домашнего поезда, но и не только. В смысле более широком, я помогу вам достичь цели всего обучения, буду своего рода гидом. Если вам понадобится какое-то специальное снаряжение, я его обеспечу. К примеру, на эту неделю я уже подала длинную-длинную заявку в департамент снабжения на… – Она провела пальцем в воздухе по воображаемому списку. – Боксёрские перчатки, огнеупорную броню, полный набор кухонных ножей, камеру сенсорной депривации… Нет, интересная вы всё-таки компания!

По вагону прокатились сдержанные смешки. Морриган улыбнулась Готорну. Ну что ж, очень даже неплохо начинается первый день новой жизни. Скорее бы занятия!

– Для каждого из вас, – продолжала кондуктор, – мы с помощью спонсоров и школьных директрис выберем такое учебное расписание, чтобы наилучшим образом развить ваши способности как членов Вундерколлегии и достойных граждан Свободного штата, и не только саму искру, но и многие другие, полезные обществу, – включая сюда, и даже в первую очередь, вашу доброту, смелость и честность. Я очень надеюсь, что мы все подружимся… – Она ослепительно улыбнулась. – В конце концов, это в наших интересах, поскольку следующие пять лет нам предстоит провести вместе.

Если бы не удивительная тёплая улыбка и характер мисс Комик, все эти официальные банальности вызвали бы у Морриган разве что тошноту, но сейчас ей хотелось слушать и слушать, не пропуская ни единого слова.

– Ну вот, – заключила кондуктор, хлопнув в ладоши, – теперь настало время трогаться в путь. А вводную экскурсию, везунчики вы мои, с вами проведёт… Паксимус Лак!

– Не может быть! – просиял Готорн, будто настал лучший день в его жизни. – Сам Везунчик Паксимус, серьёзно?

– Вполне, – снова улыбнулась мисс Комик.

– Настоящий, взаправдашний Плаки? – уточнил Махир. – Уличный художник и фокусник, который всех разыгрывает?

– Тот самый.

Мальчишки восторженно переглянулись. Морриган слышала это имя впервые, да и вообще пока не очень-то разбиралась в невермурских знаменитостях.

– Я думала, он скрывает свою личность, – заметила Каденца.

– Вообще-то да, – кивнула мисс Комик, – но не так уж тщательно, особенно внутри коллегии. Пакс водит новичков уже не первый десяток лет. – Она быстро подошла к приборной доске и принялась орудовать рычагами и кнопками. Машина с глухим рычанием пробудилась к жизни. – Ждите чудес, у него всегда в запасе что-нибудь новенькое. В прошлом году из парадных дверей Праудфут-Хауса выбежало целое стадо волосатых мамонтов и рвануло в лес. Иллюзия, конечно, но какая!

– Ну и ну! – восхищённо выдохнул Арк.

– Так что поехали, не хватало вам к нему опоздать… Есть ещё вопросы?

Готорн тут же поднял руку:

– А мантии нам дадут?

Глава пятая

Дирборн и Мургатройд

– Станция Праудфут! – объявила мисс Комик. – Самая старая в Невермуре! Большинство горожан даже не знают, что на территории Вункола, прямо посреди Стонущего леса, есть остановка Вундерграунда.

Домашний поезд номер 919 вырвался из подземного туннеля на яркий свет оживлённой станции, красивее которой Морриган ещё не приходилось видеть. Она насчитала целых шесть платформ, которые соединялись живописными мостиками из красного кирпича, заросшими плющом почти как стены Праудфут-Хауса. Скамьи из полированного дерева, уютные застеклённые залы ожидания. Станцию окружала густая лесная чаща, нависая со всех сторон гигантским куполом. Газовые фонари гасли один за другим, и в густой зелени над головой проглядывали клочки голубоватого рассветного неба.

Несмотря на ранний час, Домашние поезда с номерами 918, 917 и 916 на боках уже прибыли, а у дальней платформы стоял большой паровоз с цепью блестящих медных вагонов.

Мисс Комик остановила поезд у платформы 1, на которой уже толпились вунколовцы всех возрастов, и открыла дверь, выпуская группу. Длинная кирпичная стена вдоль путей пестрела объявлениями всевозможных клубов, кружков и обществ по интересам. По вечерам с понедельника по четверг и в воскресенье с утра до вечера собирались «Идущие к цели, будущие лидеры». Морриган критически хмыкнула. «Анонимные интроверты», которые не собирались вообще никогда, привлекали её куда больше.

На станции царило волнение, люди возбуждённо переговаривались, собравшись в кучки. В обрывках фраз звучала растерянность:

– …никто не знает, и старейшины молчат.

– …очередная его шуточка?

– …никогда прежде такого…

Мисс Комик нахмурилась, лишившись вдруг своей жизнерадостной уверенности.

– Что-то случилось? – спросила Морриган.

– Да нет вроде… просто всё как-то не так празднично, как бывает в первый день занятий. Обычно Паксимус уже ждёт…

– Как дела, Марина? – Из двери поезда 917 выглянул молодой человек. Соскочил на платформу и подошёл ближе: – Слыхал, тебя назначили кондуктором? Поздравляю!

– Салют, Тоби! – рассеянно бросила мисс Комик. – Что происходит, не в курсе? Где Везунчик?

Тоби сразу помрачнел.

– Никто не знает. Этой ночью он исчез.

– Не может быть! – вытаращила глаза кондуктор. Морриган вспомнился почти такой же разговор Юпитера с его приятелем-ангелом об исчезновении Кассиэля. – За двадцать пять лет Везунчик ни разу не пропустил обзорного тура!

Ещё одно исчезновение… В груди у Морриган змеиными кольцами шевельнулся старый, хорошо знакомый ужас. Где-то что-то пошло вразнос, и она опять во всём виновата.

«Хватит! – Она сжала зубы и тряхнула головой, отгоняя страшные мысли. – При чём тут она? Нет никакого проклятия, нет, и всё!»

Сейчас бы пообщаться с Юпитером, хотя бы записками…

Мисс Комик уныло повесила голову, окидывая взглядом платформу:

– Кто же тогда проведёт экскурсию?

– Ну… – Тоби скривился. Сообщать самое неприятное ему явно не хотелось.

Выйдя со станции во главе группы, мисс Комик кивнула на широкую прямую тропу, ведущую через лес. Вдали гордо возвышался Праудфут-Хаус.

– Только никуда не сворачивайте, – предупредила она, – а главное, ни в коем случае не заходите в Стонущий лес!

– Там опасно, да? – настороженно прищурился Фрэнсис, вглядываясь в чащу.

– Да нет, просто неприятно, – понизила голос кондуктор, словно боялась, что деревья подслушают. – Если начнут ныть, их уже не остановишь, так что старайтесь не выказывать сочувствия… А теперь объявление! По Вунколу вас сегодня проведут школьные директрисы Дирборн и Мургатройд. Они встретят вас у дверей Праудфут-Хауса, так что… – Она тяжело вздохнула. – Короче, ведите себя примерно и не высовывайтесь, авось обойдётся.

С этими ободряющими словами она махнула рукой на прощание, и группа 919 двинулась по тропе к главному зданию.

– Топают прямо с утра своими ботинками… никакого уважения… – послышалось вдруг из чащи недовольное бормотание, но Морриган, следуя совету мисс Комик, оборачиваться не стала.

– Ну и дела, просто не верится! – ворчал между тем Готорн. – Надо же было ему исчезнуть как раз сегодня! Сам Паксимус, и такое невезение! Можно подумать… Стоп! – Он вдруг просиял. – А что, если это и есть его новый фокус?

– Может, и так, – пожала плечами Морриган, но без особой надежды. – Не очень удачный фокус в таком случае.

– Нэн мне рассказывала про директрис… Мургатройд – ужас что такое.

Из чащи донёсся шорох листвы и жалобный стон.

– О, как болят мои ветви! – глухо проскрипел кто-то.

Не обращая внимания, Морриган заговорила громче:

– Дама Чанда то же самое говорила.

– Нэн сказала, если я буду хулиганить…

– «Если»? – фыркнула Морриган.

– …то лучше уж попасться той, другой, не Мургатройд. С ней попробуй только высунься… А я отвечаю: «Во-первых, с чего ты взяла, что я стану хулиганить? – Он покосился на Морриган, которая снова фыркнула. – А во-вторых, зачем мне попадаться?»

Когда группа новичков вышла наконец из леса и стала взбираться по заиндевевшему склону холма к Праудфут-Хаусу, уже почти рассвело. Бледно-золотистая полоса на горизонте налилась розовым, распускаясь ослепительным цветком и заливая светом кирпичные стены впереди.

На широких ступенях входа стояла женщина, готовая приветствовать… нет, не приветствовать. Она молча взирала сверху вниз с ледяной холодностью, застыв как статуя в своём вунколовском чёрном одеянии. Бледно-голубые глаза, скулы острые как ножи. Светло-серебристые волосы затянуты в старомодный пучок, гладкая кожа без единого изъяна сияет, словно луна в ночном небе. «Тщательно следит за собой и мало бывает на солнце, – решила Морриган. – Какая-то нечеловеческая красота, настоящий ледник, твёрдый, холодный, недоступный».

Незнакомка смотрела на детей будто на вредных насекомых, которых собиралась передавить каблуками своих элегантных чёрных туфель. Не иначе Мургатройд. Морриган втянула голову в плечи, стараясь по совету мисс Комик сделаться как можно незаметней.

– Доброе утро, группа девятьсот девятнадцать! – раздался сверху голос, похожий на гладкое стекло с бритвенно-острыми краями. – Моё имя Дульсинея Дирборн.

Морриган сглотнула, подавляя возглас удивления.

– Я директриса Школы светских искусств, – продолжала женщина, – однако, невзирая на мою огромную занятость на этом высоком посту… и по причине внезапного исчезновения одного безответственного шута, Совет старейшин в мудрости своей поручил мне провести для вас сегодня обзорный тур. Утешаюсь тем, что вы получите от него ещё меньше удовольствия, чем я… Можете называть меня «директрисой Дирборн» или «госпожой директрисой» – но не «мисс или миссис Дирборн» и уж тем более не «мамочкой», «мамашей» и тому подобными прозвищами! Я вам не мать и не нянька, у меня нет времени разбираться в детских проблемах, а если таковые возникнут, идите с ними к вашему кондуктору, а ещё лучше задвиньте поглубже и постарайтесь забыть. Всё ясно?

Группа 919 подавленно кивнула. После тёплого радостного приёма со стороны мисс Комик в уютном Домашнем поезде ощущение было, как от ведра холодной воды на голову. «Интересно, – подумала Морриган, – какому несчастному идиоту взбрендило назвать эту ледяную глыбу мамочкой?»

– Прежде всего вам следует запомнить следующее: вы тут не значите абсолютно ничего! – продолжала Дирборн. – А то каждый год одно и то же! Являются девять новеньких вундеров-развундеров, которые привыкли, что они особенные, самые талантливые, умные и их все буквально носят на руках дома и в школе…

Морриган едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Вот уж ничего подобного! Однако, разумеется, промолчала.

– Попав сюда, вы всякий раз ожидаете такого же отношения – что вас станут любить, нянчить и гладить по головке, а взрослые бросят важные дела, чтобы млеть и восхищаться: «Ах, что за чудо наши новенькие вундеры!» – Директриса обвела группу насмешливым взглядом, искривив бледные губы в кисло-сладкой презрительной улыбке. – Так вот, можете сразу об этом забыть! Вы тут никто и ничто, зарубите это себе на носу! В этих священных стенах вас не возьмут за ручку и не утрут слёзки, каждый здесь занят своей работой: учителя, ученики, спонсоры, мастера и старейшины! А вам следует уважать старших, выполнять, что велят, и упорно совершенствоваться в ожидании того дня, когда вас, может быть, сочтут готовыми приносить пользу. Поняли?

Морриган очень хотелось спросить, что значит приносить пользу, но она скорее сунула бы руку в бочку с кровожадными пираньями, поэтому лишь выдавила вместе со всеми:

– Да, госпожа директриса.

– Ну что ж… – Дирборн развернулась и двинулась к двери. – Наше учебное расписание включает два семестра в год, которые начинаются весной и осенью. Во время летних каникул…

Продолжая слушать, группа поспешила следом. Готорн обернулся на ходу.

– Какая милая речь, – шепнул он Морриган на ухо, – я чуть не растаял от умиления.

Первой неожиданностью стало то, что под пятью светлыми, нарядными этажами Праудфут-Хауса начинались тёмные и запутанные коридоры настоящего Вункола, которым не было конца.

– Всего подземных ярусов девять, – объяснила Дирборн, спускаясь во главе экскурсии по гулким ступенькам.

Сухие отрывистые фразы отражались эхом от стен, каблуки блестящих туфель громко цокали по деревянному паркету. Морриган, Готорну и остальным приходилось почти бежать, чтобы не потеряться в сумрачном лабиринте.

– На первом ярусе расположены столовые, спальни и комнаты отдыха для преподавателей и взрослых членов коллегии. Здесь вам находиться не положено. На втором ярусе – столовая для младших и старших учащихся, департамент снабжения и жилые помещения для тех старших, кто предпочитает жить на территории Вункола.

Стремительный обход второго яруса оставил у Морриган смутное впечатление о повседневной жизни в коллегии. Просторный круглый зал столовой выглядел обжитым и довольно уютным. В одном его конце теснились столики из кованого железа, как в уличных кафе, вперемешку с массивными исцарапанными деревянными столами и разномастными табуретками, в другом – высился огромный камин, окружённый потёртыми мягкими креслами.

За некоторыми столами завтракали старшие, просматривая утренние газеты и наливая себе чай из общего чайника. Уловив аромат жареного бекона, Готорн так разволновался, что его пришлось едва ли не оттаскивать.

– Я с утра так и не поел, представляешь? – возмущался он. – Сунулся в эту дурацкую дверь, а о завтраке даже не подумал!

– М-м… – машинально кивнула Морриган, прислушиваясь к беседе учеников за ближайшим столом. Голоса звучали тревожно. Обсуждают исчезновение Везунчика?

Пройдя вслед за директрисой через столовую в другую дверь, группа очутилась в зале с круглыми медными вагончиками, подвешенными к рельсу. Остановившись, Дирборн повернулась к детям.

– Наша внутренняя транспортная сеть позволяет перемещаться по всем подземным ярусам, – произнесла она устало, почти механически. – Эти вагончики доставят вас в любое место Вункола, куда вы имеете допуск, а также к некоторым станциям Вундерграунда за пределами коллегии – с разрешения школьной директрисы или вашего спонсора. Метка на пальце сама знает, куда вам можно. Вагончик вмещает двенадцать пассажиров, не больше! На ярусах с третьего по пятый находятся учебные помещения Школы светских искусств, с шестого по восьмой – Школы сокровенных искусств. Девятый ярус закрыт для всех учащихся… Таким образом, семерым из вас ниже пятого спускаться ни к чему, на нём их допуск заканчивается, а мисс Блэкберн и мисс Амара поступят в распоряжение миссис Мургатройд, которая и поведёт дальше.

Впустив учеников в передний вагончик, директриса приложила указательный палец к светящемуся пятнышку на стене и стала дёргать за разные рычаги в сложной последовательности. Морриган не запомнила, как ни старалась.

Вагончик тронулся с места и некоторое время опускался с головокружительной скоростью, от которой заложило уши. Затем вдруг рванулся вперёд, резко свернул налево, сдал назад, снова влево и пошёл зигзагами вверх, лихорадочно мигая разноцветными лампочками над дверью. Наконец резко остановился, едва не размазав девятерых пассажиров по стенке. Десятая, сама директриса, вовремя схватилась за оду из кожаных петель на потолке, совершенно не заботясь о детях, которые не могли туда дотянуться.

– Третий ярус – Школа светских искусств! – объявила Дирборн. Открыла дверь и повела группу по длинному пустому коридору с полированным деревянным полом. Морриган качало, но она старалась не отставать. – Здесь занимаются практическими дисциплинами: медициной, картографией, метеорологией, астрономией, агрономией, унтер-животноводством, техникой и так далее – всем, что движет колёса этого мира. Лаборатории, обсерватории, аудитории, стойла и клетки, опытные кухни и конечно же учебный госпиталь.

В одном из лекционных залов доктор Брамбл рассуждала об этической ответственности современной унтер-биологии. Послушать собрались члены коллегии из всех Семи кластеров. Рядом с лектором стояла большая корзина – на первый взгляд с чем-то вроде груды грязного белья, но при ближайшем рассмотрении…

– Магнификот! – изумлённо пискнула Морриган, пихая Готорна локтем, но, поймав свирепый взгляд директрисы, тут же захлопнула рот и с серьёзным видом уставилась на профессора.

– Для нас совершенно недостаточно действовать в интересах тех или иных видов в целом, – говорила Брамбл, нежно почёсывая своего любимца за ухом, – надо принимать во внимание интересы каждого их представителя…

– Какой маленький, наша Фенестра куда крупнее, – шепнул Готорн уголком рта.

– Он ещё котёнок, – объяснила Морриган. Зверь тем временем оскалил клыки и по-детски неумело зашипел на слушателей. – То есть магнификотёнок… Какая прелесть, ты только глянь…

Однако Дирборн уже тянула группу дальше, вниз на следующий ярус.

– Здесь изучают гуманитарные науки и искусства, – объявила она, – такие как философия, дипломатия, языки, история, литература, музыка, живопись и театр.

Обойдя десятки классов, студий, художественных галерей, концертных залов и сцен четвёртого яруса, группа спустилась туда, где хозяйничали так называемые экстремалы, третье, и последнее, подразделение Школы светских искусств. Если до сих пор обстановка напоминала тихий музей или университет с широкими коридорами, высокими потолками и блестящим паркетом, то здесь, казалось, можно было встретить что угодно. Целое крыло отводилось под изучение шпионажа, удалось даже на пять минут заглянуть в комнату, где учили прикидываться мёртвым. Из шумного зала боевых искусств уже выводили первых пострадавших с переломами, а гигантские пещеры драконюшен с ареной для полётов, где Готорну предстояло проводить большую часть времени, привели его в дикий восторг.

Морриган едва успела подумать, что пятый ярус чем-то напоминает отель «Девкалион», как за спиной раздался топот. Мальчишка из группы постарше догонял их по коридору, длинные волосы развевались за спиной, в глазах горело отчаяние.

– Госпожа Дирборн! Могу я с вами поговорить?

– Не сейчас, Уитекер, – сухо бросила директриса.

– Госпожа Дирборн, пожалуйста! – Он согнулся, схватившись за живот и с трудом переводя дух от быстрого бега. – Пожалуйста, очень вас прошу, скажите Мургатройд… Она хочет завтра обрить мне голову за то, что наша группа провалила экзамен по гражданскому праву… но я же не виноват, просто…

– Это ваши проблемы, – хмыкнула директриса.

– Но… но она сказала… – Мальчик всхлипнул. – Сказала, что вечером наточит бритву!

– Не сомневаюсь.

– Пожалуйста, поговорите с ней!

– Что за глупости! – прошипела Дирборн. – Как я могу ей указывать? – Она вдруг на миг зажмурилась и сильно дёрнула шеей. Раздался отчётливый хруст. Морриган вздрогнула от неожиданности, а длинноволосый проситель отпрянул, с ужасом втянув воздух. – Вы белорубашечник, Уитекер! Ваше место в Школе сокровенных искусств, и не мне напоминать вам, что я там не распоряжаюсь. Миссис Мургатройд вольна наказывать своих учеников как пожелает. Отправляйтесь в класс, пока не стало хуже… она будет здесь с минуты на минуту!

Побледнев как мел, мальчик отскочил назад, развернулся и вновь припустил по коридору со всех ног, только в обратную сторону. Морриган судорожно сглотнула, глядя на его удаляющуюся спину. Неужто зловещая Мургатройд и вправду способна на такие жестокости? Как ей только разрешают?

Остальные ученики группы 919 смотрели так же кисло. Вдобавок все утомились. Поднявшись ещё до рассвета, перекусив лишь парой печенюшек в поезде у мисс Комик и пробежав вприпрыжку невесть сколько по подземным лабиринтам, Морриган боялась, что вот-вот свалится с ног. Она уже совсем решилась спросить, скоро ли конец – или обед, – как директриса вывела группу назад к медным вагончикам и остановилась.

– Блэкберн и Амара… – начала она. Каденца встретила ледяной взгляд с полным спокойствием, в то время как Ламбет хмуро смотрела в потолок, будто и не слыша. – Миссис Мургатройд, директриса Школы сокровенных искусств, сама проведёт вас по ярусам с шестого по восьмой.

Морриган толком не знала, завидовать девочкам, которые увидят скрытую часть Вундерколлегии, или радоваться, что для неё самой, как и для всех серорубашечников, тяжкая экскурсия уже закончилась.

– Как только миссис Мургатройд прибудет, – продолжала Дирборн, – остальная группа самостоятельно вернётся из подземной части наверх. У выхода из Праудфут-Хауса вас встретит кондуктор и отвезёт домой. Надеюсь, обратный путь трудностей не вызовет.

В этом Морриган сильно сомневалась. Она повернулась к Готорну, который тоже смотрел с тревогой. Как можно было запомнить такую прорву рычагов управления?

– Ну вот, – фыркнула Каденца, – все уже домой, а мы…

– Ах вы, бедолажки! – бросила Таддеа, возмущённо закатывая глаза. – Благодаря своим суперпуперталантам увидите ещё целых тр-ри яр-руса, куда остальных не пускают! Ужас, да и только.

– Ой! – воскликнула вдруг Ламбет, по-прежнему глядя в потолок и подняв вверх палец, будто определяла направление ветра, точно как тогда на станции в ожидании поезда. – Вот она! Идёт!

– Заткнул бы её уже кто-нибудь… – проворчал вполголоса Махир, – прямо мурашки по коже.

– Тихо! – Голос Дирборн не потерял своей резкости, но теперь в нём слышалась какая-то нервозность. Директриса напряглась, машинально поправляя манжеты. Тоже боится великой и ужасной Мургатройд? Морриган зябко поёжилась. – Пока мы ждём, обсудим дела хозяйственные. Все вы обязаны являться на уроки в одежде установленной формы и иметь при себе необходимый учебный инвентарь. – Женщина вновь прикрыла глаза и с хрустом дёрнула шеей. – Если вам что-то понадобится, будь то канифоль для скрипичных струн, костюм хирурга или мачете… – Аркан, Ана и Таддеа по очереди встретили её взгляд. – Следует подать письменную заявку на стандартном бланке в департамент снабжения… либо попросить об этом кондуктора…

Она снова прервалась, и тут стало происходить нечто совсем уж странное. Крепко зажмурившись, будто от яркого света, она высоко вздёрнула плечи и затем с силой отвела назад, по-змеиному извивая вытянутую шею. Слышно было, как по позвоночнику пробежал сверху вниз длинный ряд сухих щелчков.

Морриган невольно передёрнулась, ощущая холодок ужаса, который отразился и на лицах остальных. Что такое творится со школьной директрисой?

– Если… если вы этого не сделаете, то… не будете допущены к урокам, – продолжала Дирборн, не открывая глаз и как-то неестественно выпятив подбородок, – и сами будете виноваты… – Из её горла вырвался странный булькающий звук, до того жуткий, что Морриган невольно отступила на шаг. – И никто в школе… не посочувствует вам… и не войдёт в ваше… положение. – От стеклянно-бритвенного голоса не осталось и следа, он стал зловеще хриплым и гортанным с неестественным подвыванием. – Я права, миссис Мургатройд?

Она открыла глаза, и Морриган ахнула. Другие ученики завертели головами, ожидая наконец увидеть таинственную директрису Школы сокровенных искусств, и не сразу заметили главное.

Дирборн стала другой. Покатые плечи, ввалившиеся щёки, запавшие глаза, льдистая голубизна которых сменилась тусклой хмарью стылого осеннего неба. Светло-серебристый пучок волос стал ярким, пронзительно-белым, а синеватые потрескавшиеся губы натянулись в хищной ухмылке, обнажая злобный оскал острых буровато-жёлтых зубов.

Морриган вытаращила глаза, наблюдая страшные перемены. Подспудный леденящий ужас вдруг сменился пониманием.

– Совершенно правы, директриса Дирборн! – проскрежетала Мургатройд, отвечая на свой собственный вопрос.

Серорубашечники группы 919 стали молча пятиться, и Морриган уже не в первый раз за этот трудный день от души порадовалась, что принадлежит к их числу.

Глава шестая

Просчёты, промахи, провалы, безобразия и катастрофы

Готорн торжествующе выбросил кулак:

– Ура! Всё утро – «Полёты на драконах»!

Домашний поезд номер 919 уже подъезжал к станции Праудфут, но мисс Комик пришлось сбавить ход, чтобы две другие группы успели выгрузиться и освободить пути.

– Рада за тебя, – улыбнулась она мальчику. Все изучали свои расписания на предстоящую неделю, увлечённо сравнивая, кому какие достались семинары, лекции и практические занятия. Морриган особенно ждала «Беседы с умершими» в четверг. – Только не надрывайся сверх меры на арене, оставь силы на драконий язык – три часа после обеда, заметил? – Девушка ткнула пальцем в таблицу. – Он не такой уж простой, имей в виду!

Готорн огорчённо уронил кулак и сморщил нос, глядя на расписание.

– С какой стати мне изучать драконий язык?

Мисс Комик удивлённо округлила глаза.

– В самом деле… К чему бы самому многообещающему драконьему гонщику в Невермуре пытаться наладить общение с древними рептилиями, которые ежедневно держат в когтях его жизнь? Кому такое придёт в голову? – Она насмешливо фыркнула. – Готорн, ты и правда не видишь в этом пользы?

– Но… я же и так общаюсь с драконами, с трёх лет начал! Если не верите, что они понимают мои команды, приходите и сами убедитесь!

– Да знаю я, была на Презентации, но одно дело, когда понимают тебя, и совсем другое – понять их самому. Пробовал когда-нибудь?

Мальчик смотрел на неё так, будто она сама заговорила по-драконьи.

– Язык у них просто потрясающий! – продолжала кондуктор. – В младших классах я немного пыталась его учить… Заниматься, кстати, будете вместе с Махиром – так ещё интереснее!

Готорн глянул Махиру через плечо и хмыкнул:

– А почему у него только один час?

– Ну, я подумала, что небольшая фора не повредит. Он уже немного владеет драконьим… правда, мистер Ибрахим?

– Хр′чатх шка-лев, – произнёс тот, почтительно склонив голову.

Мисс Комик уважительно подняла брови и поклонилась в ответ:

– Мачар ло′кхр дачва-лев.

– И что же это значит? – проворчал Готорн, глядя на них с подозрением и, как показалось Морриган, немного с завистью.

– Это такое драконье приветствие, – объяснила кондуктор. – Хр′чатх шка-лев означает «гори долго».

Готорн скорчил гримасу, Морриган тоже усмехнулась. Такого и врагу не пожелаешь!

– А вежливый ответ будет мачар ло′кхр дачва-лев – «я горю ярче, когда вижу тебя», – продолжала мисс Комик. – У драконов это как пожелать доброго здоровья и поблагодарить за дружбу.

Таддеа между тем всё больше хмурилась, изучая своё расписание.

– Мисс Комик, – буркнула она наконец, – а почему у меня нет др-раконов? Это несправедливо, я тоже их люблю!

Присев рядом на диван, кондуктор заглянула в таблицу:

– Зато есть кое-что другое, не менее интересное.

– Где?

– Вот, к примеру, роллер-дерби в пятницу после обеда, с Линдой.

– И что такого интересного в этой Линде?

– Ну, во-первых, она звезда роллер-дерби… а ещё бас-гитаристка. И потом, Линда – кентавр, разве не здорово? Да, а ещё у вас с Морриган по вторникам семинар с доктором Брамбл по магнифи… Ой нет! – Мисс Комик со вздохом взяла ручку и вычеркнула урок. – Извиняюсь, совсем забыла исправить… У бедняжки Брамбл пропал котёнок, она просто в отчаянии!

– Пропал? – нахмурилась Морриган, подняв голову от своего расписания.

– М-м… она уверяет, что украли, но мне кажется, сам убежал. Магнификошки известны своей независимостью. Надоело сидеть взаперти, вот и… – Кондуктор ободряюще подтолкнула силачку локтем. – Не переживай, Таддеа, я подберу взамен что-нибудь интересненькое, обещаю!

Морриган озадаченно поджала губы. Третье исчезновение за одну неделю. Кассиэль, Паксимус, теперь вот котёнок…

– Мисс Комик! – подал голос Фрэнсис. – А это что за курс – «Распознавание гипноза»?

– У меня тоже есть, – кивнула Ана. – Утром по средам.

Морриган заглянула в таблицу и кивнула следом.

– И у меня тоже, – присоединилась Таддеа.

– И у меня, – добавил Махир. – С восьми утра.

– Ах да, – покивала кондуктор, – конечно. Старейшины решили, что такой навык вам будет полезен, ведь в группе есть гипнотизёр.

Каденца вскинула голову и возмущённо фыркнула, но мисс Комик, казалось, даже не заметила.

Готорн растерянно оглянулся:

– Кто-кто у нас есть?

– Гипнотизёр.

– Хм… серьёзно?

– Да-да. – Мисс Комик еле заметно вздохнула. – Каденца Блэкберн у нас гипнотизёр, вот она сидит рядом с тобой.

Готорн обернулся и вздрогнул:

– Ой! Ну надо же!

– Вот именно, – усмехнулась кондуктор. – Этот курс вам всем необходим, чтобы не забывать о своей соученице и быть в курсе, если она применит свой превосходный дар.

– Прошу прощения, – снова вскинулась девочка с косой, – но как я тогда…

– Никак, – мягко проговорила мисс Комик. – Ты вообще не должна применять свой дар против товарищей по группе. «Сёстры и братья…» – помнишь?

– Я поклялась в верности, но не обещала никогда не использовать гипноза! Почему это все могут пользоваться своей искрой, когда захотят, а мне…

– Неправда! Арк не должен лезть в ваши карманы, а Фрэнсис – заставлять вас рыдать над тарелкой с супом. Клятву давали все!

Каденца хитро прищурилась.

– Если так, то зачем надо их учить распознавать гипноз? Арку вы просто верите, так почему же не доверяете мне?

Мисс Комик смущённо опустила глаза.

– Я понимаю тебя, Каденца, правда понимаю… – Она поджала губы. – Однако кража из карманов и гипноз – разные вещи, и последствия их могут быть несравнимы. Некоторые спонсоры считают…

– …Что мне нельзя доверять? – подхватила девочка. Глаза её вспыхнули. – Что я преступница, да? Знакомо.

Морриган с Готорном молча переглянулись. Они хорошо помнили фильм, показанный на Презентации, где демонстрировались кое-какие подвиги Каденцы, в том числе разрисовывание стен неприличными надписями и арест полицейского его же собственными руками.

– Никто не считает тебя преступницей, не волнуйся, – вздохнула кондуктор, – это обычная предосторожность.

Тем не менее Каденца не выглядела успокоенной. Впрочем, она с самого утра держалась особняком. Ещё на станции 919 серорубашечникам не терпелось что-нибудь узнать о трёх нижних подземных ярусах, но вопроса Морриган она будто и не слышала. Так же повела себя и Ламбет, когда её спросила Таддеа. Должно быть, обеим запретили рассказывать.

Как только дверь Домашнего поезда открылась, Каденца спрыгнула на платформу, пробежала по пешеходному мостику и кинулась прочь со станции. Остальные шли не торопясь, сразу же забыв о гипнотизёрше и продолжая обсуждать учебные предметы.

– Что у тебя сейчас? – спросил Готорн у Морриган.

– «Самоосознание и медитация», – прочитала она вслух, – на четвёртом ярусе… а после обеда «Скрытность, уловки и маскировка» на пятом.

– После обеда у меня то же самое, – кивнул он. – Не понимаю, зачем мне это! Разве кто-нибудь умеет увёртываться и скрываться лучше меня?

Скептически хмыкнув, Морриган глянула искоса:

– Перечислить всех?

– Кондуктор Комик! – прогремело вдруг.

Директриса Дирборн решительно шагала по платформе навстречу, сжимая в руке листок бумаги. Дети испуганно замерли, уж очень грозно звучал голос директрисы.

Мисс Комик с растерянной улыбкой выглянула из двери вагона:

– Госпожа директриса… доброе утро! Что-то случилось?

Дирборн сурово воззрилась на неё, собрав гладкий лоб в глубокие морщины.

– Нам следует обсудить вот это! – Она швырнула девушке листок, и та с трудом поймала его.

– Расписание занятий мисс Кроу? Что с ним не так?

Услышав своё имя, Морриган болезненно сжалась.

– Очень многое не так! – Дирборн со злобной ухмылкой снова выхватила листок. – Точнее, почти всё!.. «Самоосознание и медитация» с Кейдел Клэри? Нет! – Директриса взяла ручку и театральным жестом зачеркнула урок. – «Самозащита в рукопашном бою?» Ещё чего! – Ещё один взмах ручки. – «Подводное кладоискательство для начинающих»? «Скрытность, уловки и маскировка»? Нет и нет! Во что вы вознамерились превратить эту девочку, – прошипела она, – в оружие массового уничтожения?

Морриган нахмурилась. Казалось бы, её предметы, наоборот, довольно безопасны в сравнении с другими. Ана, к примеру, записана на мастер-класс «Как остановить на время человеческое сердце», а от семинаров Каденцы просто мороз по коже: «Распознавание мышьяка», «Искусство допроса», «Техника слежки» и даже «Основы разминирования»!

– Да что может быть опасного в «Самоосознании и медитации»? – подхватила кондуктор, будто слушала её мысли.

– Ну как вы не понимаете! Девочка – вунд… – Дирборн осеклась, опасливо глянув через плечо, и перешла на шёпот: – Она Вундермастер, мисс Комик! Вы что, хотите, чтобы осознавший себя Вундермастер осознанно и преднамеренно нас всех тут угробил?

Представив, как медитирует школьную директрису насмерть, Морриган едва не прыснула со смеху. Готорну самоосознания не хватило, и смех пришлось маскировать приступом кашля.

Кондуктору, однако, было не до смеха. На лице девушки мелькнул гнев, но она быстро овладела собой и спокойно осведомилась:

– Какие же курсы, по вашему мнению, следует пройти мисс Кроу, госпожа директриса?

– Я уже внесла исправления, – бросила Дирборн, протягивая другой лист бумаги. – Позаботьтесь, чтобы они вступили в силу немедленно! – Она развернулась уходить и уже поднималась на мостик, когда мисс Комик окликнула её.

– Госпожа директриса, мне кажется, вы ошиблись: здесь только один предмет!

Дирборн обернулась:

– Я не допускаю ошибок, мисс Комик! Доброго вам дня!

Едва высокая фигура директрисы скрылась из вида, Морриган с Готорном кинулись обратно в вагон и заглянули через плечо кондуктора в новое расписание, которое та рассматривала с возмущённым видом.

– «История чудовищных вундерзлодейств» с профессором Хемингуэем К. Онстальдом… и всё? Каждый день одно и то же? – Морриган чуть не плакала.

– Выходит, так. – Голос мисс Комик звучал глухо от сдерживаемых эмоций. – О таком предмете я прежде не слышала… должно быть, придумали специально для тебя… Но ведь это так… интересно, правда ведь? – улыбнулась она с деланой жизнерадостностью. Морриган молча смотрела в пол. – Ладно, бегите, не то опоздаете.

Профессор Хемингуэй К. Онстальд был скорее человеком, чем черепахой, но всё же черепаховости в нём хватало. Тем не менее, насколько могла судить Морриган, в кругу вундерзверей профессор должен был считаться «недовундером» в отличие, например, от старейшины Алиота Саги, настоящего буйвола с виду и явного вундерзверя.

Жизнь в отеле «Девкалион» поневоле учила разбираться в таких вещах. Среди постояльцев кого только не было, и Юпитер с Кеджери первым делом объяснили Морриган разницу между вундер- и унтерживотными, в отличие от которых первые обладали разумом, самосознанием, членораздельной речью и способностью к творчеству, совсем как люди. Обращаться к ним также следовало по-особому. К примеру, назвать уважаемого медвуна просто медведем значило тяжко и непростительно оскорбить его. Такая ошибка, допущенная однажды Морриган, стоила руководству отеля множества извинений и бесплатных корзин с лакомствами для обиженного гостя. Даже её шутка про вундермёд была встречена персоналом без всякого энтузиазма.

Фенестра, кстати, вообще не считала себя никаким зверем. В ответ на вопрос она вздыбила шерсть и уничтожающе прошипела: «А ты сама кто, вундер или унтер? А кентавр? Я магнификошка, вот и всё!» Сбивчивые извинения Морриган были приняты, но прежде в её подушке вместо перьев оказались волосы из душевых сливов со всего отеля.

Огромного черепашьего панциря на спине у Онстальда трудно было не заметить, так же как грубой серо-зелёной кожи и круглых чешуйчатых ступней, торчащих из брючин вместо ботинок. Всё остальное было вполне человеческим. На голом черепе торчали кое-где пучки седых волос, а глазки-пуговки с красным ободком непрерывно щурились как при сильной близорукости. Под чёрной академической мантией виднелся старомодный костюм с клетчатым галстуком-бабочкой и нелепо цветастым жилетом, заляпанным на груди.

Аудитория учёного на гуманитарном факультете четвёртого яруса оказалась как раз таким местом, где и ожидаешь встретить человека-черепаху – если, конечно, заранее знаешь, что они существуют. Обычные ряды строгих парт со стульями и стенные полки, набитые до отказа толстыми учёными томами, а под ногами вместо паркетного пола – заросшая травой лужайка, и даже небольшой пруд в углу.

Профессор Онстальд восседал на табурете за столом у классной доски. Смерив ученицу взглядом, он указал ей на парту в первом ряду. Медленное, глубокое дыхание с хрипом вырывалось из его груди.

– Ты… – начал он, в очередной раз переводя дух. – Ты и есть та девочка, которую старейшины называли… Вундермастером?

Зубов у него не было совсем, и впалый морщинистый рот с каплями слюны в уголках напоминал сток водопроводной раковины. Морриган поёжилась, стараясь не думать о летящих в лицо брызгах.

– Да, – кивнула она, на всякий случай чуть отодвигаясь.

Странно, казалось бы, секрет должны были знать только директрисы и кондуктор…

– Да… профессор! – хмуро поправил Онстальд.

– Да, профессор.

– Хм… – Он кивнул, уставившись прямо перед собой, и замолчал.

Тишина продолжалась так долго, что Морриган уже решила, что о ней забыли. Она собиралась кашлянуть, когда профессор вновь с хрипом набрал в грудь воздуха и взглянул на ученицу:

– И ты… понимаешь… что это значит?

– Говоря по правде, не совсем, – призналась она и, спохватившись, добавила: – Профессор.

– Тебе приходилось слышать… о последнем живущем… Вундермастере?

– Об Эзре Шквале?

Онстальд кивнул, потом ещё раз и продолжал молча кивать какое-то время. Казалось, он не вполне управлял своей головой и ждал, пока она остановится сама. Затем спросил, хрипло дыша:

– Что… ты знаешь… о нём?

Морриган тихо вздохнула:

– Я знаю, что он самый злой человек на свете и все его ненавидят.

– Верно, – тяжело уронил профессор и прикрыл веки, словно засыпая. Морриган и саму уже клонило в сон. – Верно, – повторил он, помолчав. – А ты знаешь… почему… он самый…

– Потому что превратился в чудовище, – перебила она. Невежливой быть не хотелось, но терпения уже не хватало. – А потом сотворил собственных монстров… – Она старалась говорить спокойно, повторяя прошлогодние слова Кеджери, но голос всё равно дрожал.

По правде говоря, хотя Юпитер и убеждал, что способности Вундермастера не обязательно несут зло, мысль о собственном сходстве с Эзрой Шквалом не оставляла Морриган. Ведь он сам так сказал – смотрел ей в глаза и довольно улыбался! «Я вижу тебя, Морриган Кроу… вижу ледяную тьму в твоём сердце!»

– А ещё Побоище на площади Мужества, – припомнила она. – Когда он убил тех, кто хотел помешать ему захватить Невермур.

Профессор-черепаха снова покивал, затем сипло втянул воздух.

– Правильно… только… это ещё… не всё.

Он тяжело поднялся с табурета, и Морриган невольно сжалась, услышав скрип его старческих костей. Медленно, крошечными шажками, он зашаркал по траве и, казалось, через год-другой добрался до книжных полок на дальней стене. Вытащил огромный том и поволок назад, шатаясь под его тяжестью. Морриган вскочила со стула и поспешила на помощь. Испустив дружный вздох облегчения, они водрузили книгу на парту.

Рукавом мантии Онстальд смахнул с обложки толстый слой пыли, и Морриган прищурилась, разбирая старомодную вязь названия:

– Что такое синопсис? – спросила она.

– Это значит… сокращённая… история… сжатая, – одышливо проскрипел профессор. – Полное изложение… потребовало бы… нескольких десятков… томов.

Морриган изумлённо подняла брови. Как же ей повезло, что он успел написать только краткую историю!

– Мне поручили, – продолжал Онстальд, отдуваясь и кашляя в облаке пыли, – ознакомить тебя… в подробностях… с историей… твоих… предшественников… – Приступ кашля оказался столь мучительным, что Морриган уже опасалась, не пришлось бы докладывать директрисе о безвременной кончине преподавателя в самом начале первого урока. К счастью, дряхлый черепаховун в конце концов оправился и продолжал, тяжело переводя дух: – Чтобы ты представляла… в полной мере… все опасности… грозящие нам… со стороны… Вундермастеров.

У Морриган упало сердце. Опять Эзра Шквал! Сколько можно твердить одно и то же, какая скука! Ну чудовище, ну монстр – зачем про него ещё и книжки читать?

– Из этой книги… – постучал Онстальд пальцем по обложке гигантского тома, – ты прочтёшь… до конца урока… первые три главы. – Он глянул на карманные часы. – У тебя… есть три часа.

Пока он медленно и тяжело шаркал к двери, согнувшись под весом черепашьего панциря, Морриган уныло разглядывала толстую обложку «Синопсиса», потом вздохнула и открыла её.

– Кто все эти люди? – окликнула она профессора.

– Что? – Он обернулся в дверях.

Конечно, Юпитер тоже упоминал других Мастеров вундера, но Морриган до сих пор никогда не думала о них как о реальных людях, ей хватало забот с одним Эзрой Шквалом.

– Я просто… ну… а где сейчас эта Брильянта Амадео? Она ещё…

– Умерла.

У Морриган сжалось сердце. Между тем Онстальд продолжал:

– Как и все тебе подобные… а тем, кто ещё жив… – Он тяжко вздохнул, уставившись на ученицу подслеповатыми водянистыми глазками. – Им тоже лучше умереть.

Морриган и не подозревала, что быть Вундермастером ей покажется ещё страшнее. В историческом труде Онстальда дотошно перечислялось всё, что «ей подобные» натворили за последние сотни лет. Что там злой Шквал, что там опасность обращения с энергией вундера – профессор копал куда глубже и шире!

Перед взором читателя представала длинная цепочка помешанных на власти себялюбцев и разрушителей, чья роскошная жизнь, полная удовольствий, оплачивалась королевским семейством и правительством из денег, отобранных у бедняков. Век за веком Мастера вундера существовали за счёт простых невермурцев, отплачивая им, как доказывал профессор, лишь угнетением, несправедливостью и многочисленными бедами.

В лучшем случае Мастера злоупотребляли своим привилегированным положением, ублажая себя эксцентричными и претенциозными проектами, полезными лишь верхушке общества. К примеру, Децима Кокоро возвела на общественные средства вундер-небоскрёб целиком из воды, дорогую и опасную игрушку, где успело утонуть несколько человек, пока его не снесли, а Одюбуа Джеммити сровнял с землёй целый квартал в бедном районе, чтобы построить на том месте парк развлечений, который назвал в свою честь и закрыл для широкой публики.

В худшем же случае они становились кровожадными деспотами и использовали свои способности ради богатства и престижа. За сто лет до Эзры Шквала жила Грация Голдберри, которая приказала заточить в тюрьму всех вундерзверей, и высших, и низших, но вовремя скончалась от укуса скорпивуна, а пятью столетиями ранее Фрей Хенриксон устроил Большой невермурский пожар, уничтожив половину строений и погубив тысячи людей.

Выходит, Юпитер ошибался? Морриган читала, и сердце её наливалось тяжестью. Но как мог он ошибиться настолько сильно?

Вундермастера и в самом деле представлялись настоящими чудовищами – все, кого ни возьми.

Когда три тягостных часа за книгой истекли, профессор вернулся и, едва волоча ноги, взобрался на свой табурет за столом. Морриган уже дочитала заданное и последние двадцать минут размышляла, уставившись перед собой.

– Расскажи… что… ты узнала.

Она уныло оттарабанила всё, что запомнила из трёх глав о столетиях жестокости и безразличия к людским судьбам, о неисправленных ошибках и неисправимом зле. Закончив, глубоко вздохнула и опустила взгляд на свои руки.

Профессор Онстальд долго молчал, а когда наконец заговорил, голос его звучал так мрачно и старчески утомлённо, словно у поднятого из могилы трупа:

– Как ты… думаешь… зачем я решил… показать тебе это?

– Чтобы я знала, как опасно быть Вундермастером? – подумав, начала Морриган и, не дождавшись ответа, добавила: – Чтобы не повторяла тех ошибок, что совершили другие… – Подняла глаза… и осеклась, встретив холодный пронзительный взгляд из-под сморщенных кожистых век.

Профессор слез с табурета и медленно двинулся к ней.

– Ты думаешь… что я… ожидаю от тебя… чего-то лучшего?

Она опешила. Как же иначе? Нельзя же быть хуже самых худших людей на свете!

– Ну…

– Лучшего, чем… от этих вот… – Черепаховун постучал сухим костлявым пальцем по обложке «Синопсиса». – От этих… монстров?

– Ну да… то есть разве нет? Не могу же я… как они…

– Ты уже… как они! – веско уронил Онстальд. Его хриплое дыхание становилось всё тяжелее и чаще, сморщенный рот брызгал слюной. – Ты уже… монстр! Мой долг… не спасти тебя… от самой себя… а показать… что спасения… нет! Вы все… такие, как ты…

Дальше Морриган слушать не стала. Вскочила со стула и бросилась вон из аудитории, вспыхнув от ярости и обиды. Долго блуждала по лабиринту подземных коридоров, но в конце концов выбралась наружу и по лесной тропинке добежала до станции Праудфут. Там упала на скамейку и подняла заплаканные глаза на часы.

Домашнего поезда ждать ещё долго. Ну и ладно, обойдёмся! Можно добраться домой и так.

Вскоре она уже неслась по аллее огненных деревьев, направляясь к воротам Вункола, за которыми невдалеке была платформа Зонтичной дороги. Зонт всегда с собой, чего ещё надо?

Совесть неприятно покалывала, напоминая о записке Юпитера: «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не выходи за ограду Вункола в одиночку! Я не шучу и очень на тебя надеюсь». «Пускай надеется сколько хочет, – с горечью думала Морриган, цепляясь ручкой зонтика за крюк на проносящейся над головой раме, – мне уже всё равно! Прочь отсюда! Домой!»

Лишь на полпути к отелю она более-менее успокоилась, и здравый смысл стал потихоньку возвращаться из кратковременного отпуска. Если явиться в «Девкалион» прямо сейчас, явно сбежав с уроков, начнётся светопреставление: Фенестра завалит вопросами, Кеджери с Мартой следом, потом непременно расскажут Юпитеру и тот совсем перестанет ей доверять!

Ощутив панику, она спрыгнула на ближайшей платформе, в порту, и тяжело перевела дух, раздумывая, куда податься. О Вунколе и речи нет, там просто невыносимо. Надо как-то убить время, чтобы вернуться домой не в такой подозрительно ранний час.

Здесь, на берегу реки Юро, было холодно, и в воздухе стоял резкий запах рыбы. Тем не менее бродить в одиночестве возле лодок и сетей под громкую музыку из радиоприёмников и прислушиваться к весёлой болтовне рыбаков было удивительно приятно. Шумные местные детишки ловили в прибрежной тине крабов и тут же варили в железной бочке, по очереди следя за костром.

Чем ближе Морриган подходила к воде, тем больше ёжилась от холодного ветра, но крики чаек и мерный плеск волн успокаивали, и вскоре подкатывающие к горлу слёзы притихли, оставив лишь горькое чувство разочарования.

Всё ерунда.

Она подобрала камушек и швырнула далеко в реку. Профессор-черепаха, история вундера, Мастера, директрисы – всё ерунда. И вся их дурацкая коллегия – тоже ерунда!

«А как же чудесная мисс Комик и её Домашний поезд?» – донёсся из глубины души тоненький голосок. «Заткнись!» – угрюмо бросила Морриган.

Она и не заметила, как зашла намного дальше, чем собиралась. Совсем замёрзла, а когда повернула назад, обратила внимание, насколько поднялась речная вода, заливая берега. Внезапно до слуха донёсся странный звук, которому здесь было не место:

«Скр-р-р… клик-клак… клик-клак…»

Высматривать источник звука не хотелось: не всё, что случается в Невермуре, стоит наблюдать. Морриган знала это лучше, чем кто-либо другой, но сдержать любопытство была не в силах.

«Скрр-ри-и-и… клик-клак… клик-клик-клик…»

Медленно повернув голову, она невольно разинула рот, потому что в жизни не видела ничего более странного. С болотистого берега реки Юро поднималась фигура, целиком состоявшая из костей! Не скелет – в ней не было никакого анатомического порядка, лишь кое-как слепленные кости в грубом подобии человеческого тела. Что ещё удивительнее, фигура – существо? – росла на глазах, вбирая в себя кости и их осколки, скопившиеся за долгие века в прибрежном иле.

Росла, росла… и приближалась! А главное – глядела на Морриган! Без глаз, но глядела – Морриган была совершенно в этом уверена.

Что нужно жуткому чудищу от проходящей мимо девочки? Может быть, новые кости?

Выяснять этот интересный вопрос как-то не хотелось. Ноги уже сами несли прочь, чавкая в пропитанной водой тине. Морриган бежала и бежала с колотящимся сердцем, пока, задыхаясь, не достигла бетонных ступеней, ведущих прочь от причалов к платформе Зонтичной дороги.

– Осторожнее, мисс! – донёсся хриплый голос рыбака с лодочной палубы. Он опасливо покосился на затопленный речной берег. – Тут каких только тварей не встретишь. Шли бы вы домой, вот что я вам скажу…

На это трудно было возразить. Ей вообще не надо было сюда соваться. Не зря же спонсор предупреждал: ни ногой из Вункола в одиночку! Нарушила правила, обманула его доверие, расплачивайся теперь страхом, дура. Только бы Юпитер не узнал…

Впрочем, можно ещё вернуться и поспеть, если повезёт, на Домашний поезд. Авось никто и не заподозрит, что она убегала.

Дождавшись пролетающей рамы, Морриган зацепилась зонтиком за крюк над головой и пустилась, дрожа от холода всем телом, в обратный путь к Вундерколлегии.

Глава седьмая

Клятва на мизинце

Вечером в пятницу, толкая блестящую двустворчатую дверь чёрного хода в «Девкалион», Морриган чувствовала себя совершенно несчастной. Она устала, замёрзла, вымокла до нитки и вдобавок умирала с голоду.

Худший конец худшей недели за всю её жизнь.

Уроки профессора Онстальда становились ужаснее день ото дня, и это в то время как вся остальная группа продолжала радостно барахтаться в своём пёстром расписании, выясняя, у кого с кем сегодня общий час и где на девяти бесконечных подземных ярусах состоится очередное – ах, какое увлекательное! – занятие.

Просто невыносимо! Слушать каждый день, как Таддеа поёт дифирамбы своему тренеру, медвуну по имени Брутилус Браун, победившему двадцать семь раз подряд в межкластерных борцовских состязаниях, или Аркан с юмором пересказывает лекции по теории краж и описывает мастер-класс с Хенриком фон Хайдером, крупнейшим в истории похитителем предметов искусства. А всеобщий экстаз по поводу зомби-диалектов из курса лингвистики? Методы слежки, практика речного серфинга, воздухоплавание, уход за ядовитыми змеями… и прочее, прочее, что так отчаянно хочется узнать!

Но хуже всего – испытывать зависть к своему самому лучшему другу! Узнав о её одном-единственном предмете в расписании, Готорн пришёл в такой же ужас и, уж конечно, сам ни в чём не был виноват, но всё же… В среду после обеда он пригласил Морриган посмотреть драконьи гонки на пятом ярусе. Думал хоть немного утешить, а вышло наоборот. Наблюдать счастливое лицо приятеля, который ловко управлял крылатым огнедышащим чудищем, явно ощущая себя на своём месте, которое нашёл с детства, было выше её сил. Конечно, следовало бы только радоваться за Готорна, но зависть так и грызла её изнутри, подобно воющему голодному волку.

Наконец, словно желая увенчать ужасную неделю, сегодня дряхлый профессор-черепаховун задал ученице письменное сочинение на три тысячи слов на тему «Последствия создания Джеммити-парка, неудачного проекта Вундермастера Одюбуа Джеммити» и не отпускал из аудитории до окончания работы. Само собой, Морриган не только пропустила обед, но и опоздала на Домашний поезд.

Она долго ждала на станции Праудфут, что мисс Комик вернётся, но солнце клонилось к закату, платформы пустели, а Стонущий лес погружался в жутковатую тьму, и паника всё сильнее сжимала сердце. Что делать, во второй раз за неделю нарушать запрет Юпитера? А куда деваться, здесь одной тоже страшно! Ещё и дождь стал накрапывать, и тут уже она решилась. Пошла к воротам и отправилась домой по Зонтичной дороге.

Только бы не дошло до Юпитера! Может, когда он вернётся, в «Девкалионе» уже обо всём забудут? Хоть что-то хорошее есть в его постоянных отлучках.

Ещё в понедельник из Лиги исследователей пришло сообщение, что он задерживается «на неопределённый срок». Больше ни слова, никаких объяснений, как будто этого достаточно! Каково ей возвращаться всю неделю в надежде перемолвиться словом со спонсором и день за днём получать лишь огорчённый вздох от старичка Кеджери?

Всю дорогу, промокшая и уставшая, она представляла свои любимые блюда из кухни «Девкалиона»: дымящийся куриный суп с клёцками, жареный сыр в соусе на свежевыпеченных хлебцах, пряный рисовый пудинг с медовыми грушами… А потом – целая гора масляных блинчиков с черничным сиропом… и пышки! Полцарства за одну-единственную поджаристую, хрустящую девкалионовскую пышку!

С урчащим желудком и ожесточённой гримасой Морриган распахнула чёрную дверь отеля и оказалась в шумном холле с его шахматным мраморным полом, деревьями в кадках, розовыми бархатными диванчиками и, конечно, любимой люстрой над головой – огромная радужно-чёрная птица медленно покачивала распростёртыми крыльями, направляя свой путь в никуда.

– Мисс Морриган, наконец-то! – раздался звонкий голос Марты, за которым последовали тёплые объятия.

Кеджери выскочил из-за стойки и восторженно захлопал в ладоши, как будто встречая героя, вернувшегося с войны. Морриган с облегчением вздохнула. Есть всё-таки в мире место, где никто не считает её злой – во всяком случае, пока.

– Вот и вы, милочка! Ваш кондуктор-р только что была здесь. Сказала, что вернулась за вами в Пр-раудфут-Хаус и нигде не нашла – так волновалась, бедняжка!

Марта всплеснула руками.

– Ой, Кеджери, быстрее – пошлите кого-нибудь к ней, сказать, что всё в порядке!

– Сию минуту! – Старичок портье кинулся через холл и выскочил через парадную дверь прямо под дождь.

– Нашлась! – с улыбкой воскликнул шофёр Чарли, сбегая через две ступеньки по винтовой лестнице. – Говорил же им, что вы сообразительная и сами найдёте дорогу, но никто не слушал… Вот и выходные настали, здорово, правда? Вечером Фрэнк устраивает гонки на матрасах вниз по лестнице, ещё есть место среди участников, записать вас?

– А как же! – расплылась в улыбке Морриган.

Гонки на матрасах, вот это да! Надо же такое придумать! Вся тягостная неделя уже становилась смутным воспоминанием. Как же хорошо вновь оказаться дома!

– Бедная, совсем ледышка! – причитала тем временем Марта, снимая с Морриган чёрное пальто. – И промокли насквозь! Горячую ванну, немедленно! Хотите, сделаю с цветущим мхом, от него пузырьки так приятно пощипывают кожу… или – вот! – с пузырьками шампанского, которые играют классическую музыку!

– Погоди, Марта, – вмешался Кеджери. Он уже вернулся и отряхивал воду со своей щегольской розовой ливреи. – Она не может…

– Да они безалкогольные! – отмахнулась горничная.

– Не в том дело, девочка пока занята. – Портье протянул Морриган сложенную записку, которая гласила:

– Он дома? – ахнула Морриган. Однако радость тут же сменилась гневом. Худшая неделя в её жизни, а он исчез! Она всё ему выскажет!

– Десять минут как явился, – кивнул Кеджери, – и такой же весь измотанный. Видать, неделька у вас обоих выдалась ещё та.

Морриган обеспокоенно закусила губу.

– А он… он тоже разговаривал с мисс Комик?

– Нет, и слава всем Вышним, что вы явились вовремя! Если бы пришлось докладывать, что вас ищут, он сбросил бы меня с кр-рыши.

У Морриган вырвался вздох облегчения. Немного расслабившись, она глянула в коридор, ведущий на кухню.

– Ладно, я только ухвачу пару…

Однако Кеджери не дал ей договорить, вручив другую записку:

– Ну наконец-то! – воскликнули оба разом, едва Морриган ворвалась в кабинет. Рассмеялись, обнялись, и она сразу же устремилась к столику у камина, где стоял большой поднос, уставленный восхитительными яствами. Чайник, молоко, кубики сахара, нарезанный хлеб и масло, толстые свиные сардельки с жареным луком и хреном, разломанная плитка шоколада, а главное…

– Пышки! – простонала Морриган, падая в кожаное кресло и вдыхая их божественный аромат.

Горячие, с золотистой корочкой, идеально обжаренные, они лежали на блюде в окружении розеточек со сметаной, сотовым мёдом, лимонным творогом и разными видами джема. Морриган могла бы сейчас же сочинить балладу об этих волшебных богатствах, не займись она сразу же их уничтожением.

Фенестра тихо урчала, вытянувшись на ковре перед камином и занимая собой полкомнаты. Кабинет Юпитера был любимым местом отдыха магнификошки наряду с длинным столом внизу, где обедали слуги, и полкой над главной кухонной плитой. Когда Морриган скинула ботинки и протянула к каминной решётке замёрзшие ноги в мокрых носках, её так и подмывало положить их на тёплый кошачий мех, но огромный янтарный глаз тут же раскрылся, словно Фенестра умела читать мысли.

– Даже не думай! – рыкнула она. Потянулась, царапая когтями ковёр, перевернулась на другой бок и снова задремала, высунув между зубов розовый кончик языка.

– Ну что? – заговорил рыжебородый, усаживаясь в кресло напротив. – Как прошла первая неделя?

– Ужасно! – проговорила Морриган с набитым ртом, щедро поливая надкушенную пышку черничным джемом и облизывая руку. Какие уж тут манеры, когда так оголодала! – Просто ужасно. Вы где были?

– Извини, Мог. Я… я возглавлял экспедицию. – Юпитер вздохнул и потёр лицо ладонями. Он и впрямь выглядел виноватым, а ещё – очень усталым. – Неудачную экспедицию. Она затянулась… и вообще… ну извини.

– Что за экспедиция?

– Совершенно секретная.

Морриган насупилась, но ничего не сказала: мешал набитый рот.

– Конечно, в первую неделю мне следовало быть поближе к тебе… – продолжал спонсор.

Ладно, не хочет про свои дела, ну и не надо!

– Могли бы и предупредить, что всё будет так ужасно! – недовольно перебила она.

– Моя вина, – покорно кивнул он, разливая чай по чашкам. – Кстати, что там было такого ужасного? Поточнее бы…

– Ффё уваффно! – Проглотив, она повторила: – Всё ужасно, что ни возьми.

– Я слушаю.

Вот сейчас бы и рассказать о чудище из костей на берегу… но не начинать же с того, в чём виновата сама? Зачем портить радостную встречу неприятным признанием?

– Ну, например… – Морриган тяжело вздохнула. – Разве не ужасно, когда у других на уроках столько всего чудесного и интересного, а у меня одна тоска? Не ужасно, когда школьная директриса вычёркивает из моего расписания все предметы и назначает один-единственный… да ещё с самым занудным профессором на свете… и вредным к тому же… и…

– Погоди… как ты сказала? – Юпитер вдруг подобрался и остро взглянул на неё. Рука с чашкой замерла в воздухе.

Морриган смущённо потупилась.

– Я знаю, что преподавателей обзывать нехорошо… но, если честно… Если бы вы сами его видели…

– Нет-нет, я не про это, – нахмурился он. – Что там насчёт школьной директрисы и расписания?

– Да, она меня ненавидит… и сказала мисс Комик, что та решила сделать меня оружием массового уничтожения! – Морриган выразительно округлила глаза, оборачивая хлебом сардельку и намазывая её хреном. – Убрала все предметы и вставила один, «Историю вундерзлодейств» у профессора Онстальда, а он… он только заставляет меня читать свою дурацкую книжку о том, что все Вундермастера злые, да ещё сочинения писать… а я…

– Что за книга такая?

Надкусив сардельку, Морриган попыталась вспомнить полное название. Хрен оказался таким едким, что на глаза навернулись слёзы и думать пришлось долго.

– «Просчёты, промахи… м-м… провалы… ещё что-то… и катастрофы: Синопсис применений вундера». Ах да, ещё «безобразия»!

– М-да… – Юпитер скорчил гримасу. – Не слишком весёленькое чтение.

– А в прошлом году вы уверяли… – Она задумалась. – Говорили, что Вундермастер защищал, исполнял желания… и вообще…

– И что?

– Ну, мне просто интересно… – Не зная, как выразиться поделикатнее, она рубанула напрямую: – Вы точно это знаете?

– Вполне, – улыбнулся он.

– Уверены? – прищурилась Морриган. – Я уже двенадцать глав прочитала про разных Вундермастеров, и пока только одни гадости.

Он поморщился.

– Ну-ка, расскажи, про кого там у старины Онстальда.

Она глянула в потолок, копаясь в памяти, потом стала загибать пальцы.

– Ну, к примеру, Матильда Лашанс, Растабан Таразед… Грация Голдберри… Децима Кокоро…

– Ага, эту припоминаю! – перебил он. – Что там о Кокоро?

– Она была помешана на строительстве, но всё выходило неудачно. Глупость одна, если честно… – При виде поднятых бровей спонсора Морриган разгорячилась: – Не верите? Вот хотя бы небоскрёб из воды, про него в книге целая глава! Из одной воды, представляете? Конечно, провал, как ещё такое…

– Да чтоб вы провалились оба! – прорычала магнификошка, просыпаясь и почёсывая за ухом огромной мохнатой лапой. – Не видите, что я тут сплю?

– Вижу, вижу, – хмыкнул Юпитер. – Часто тут спишь – не ковёр уже, а сплошная кошачья шерсть.

– Мех магнификошки – большая ценность, чтобы ты знал, – лениво протянула Фенестра, почёсывая голову и добавляя на пол ещё волос. – Продавай богачам, сделаешь состояние.

– Боюсь, он ценится только вместе со шкурой, а процесс её сдирания едва ли тебе понравится. Кроме того, предпочитают котят, а у тебя шерсть уже грубая и свалявшаяся… – Он усмехнулся, услышав обиженное шипение, потом вдруг помрачнел. – Кстати о котятах… есть какие-нибудь новости?

Фенестра шумно вздохнула.

– Пока ничего. Мы всем дали знать, искали везде в обычных местах, тряхнули кое-кого из подозрительных… Будем надеяться, что котёнок просто умный и хорошо спрятался.

Морриган взволнованно выпрямилась.

– Вы про котёнка доктора Брамбл? Думаете, его ради меха похитили? Какой ужас!

– Да ну… скорее всего, просто сбежал, – проворчала магнификошка, переворачиваясь на другой бок. – Правильно сделал тогда… эта Брамбл, говорят, порядочная зануда.

– Мисс Комик сказала, что доктор Брамбл страшно переживает! – В памяти всплыло, как она ласково почёсывает котёнка за ухом во время лекции. – За ним ухаживали, у него была такая красивая корзинка, и…

– Что? – презрительно фыркнула Фенестра. – Корзинка? Магнификот – не домашнее животное!

Не ответив, Морриган бросила выразительный взгляд на ковёр перед камином. Кое-кому домашний уют явно не был чужд.

Юпитер поболтал чай в чашке и хлебнул, задумчиво глядя на огонь.

– Так или иначе, Фен, улицы Невермура не место для котят.

– Можно подумать, я не в курсе! – бросила она. – Ничего, наши разберутся, отыщем.

– Наши? – переспросила Морриган. – Это кто?

Гигантская кошка яростно сверкнула глазами и перевернулась мордой к камину, тем самым закончив разговор. Глядя на её мощную широкую спину, Морриган подумала, что никогда, должно быть, не поймёт до конца характер этих странных существ. Чемпионка Свободного штата по боям без правил в клетке, ничего себе!

Перестав думать о магнификошках, она вновь повернулась к Юпитеру.

– А что Паксимус? Он ведь тоже исчез, вы уже знаете?

– М-м… – Спонсор уклончиво отвёл глаза, из чего стало ясно, что говорить он не хочет – или не может.

– Ага, так вот вы где пропадали так долго! – Морриган довольно подпрыгнула на мягком кресле. – Разыскивали Везунчика Паксимуса?

Рыжий спонсор долго молчал.

– Нет, – заговорил он наконец, – я искал Кассиэля. О Паксе узнал от старейшин только сегодня.

– Теперь станете помогать в поисках?

– Я не могу это обсуждать, Мог… Дал слово старейшинам.

– Но исчезновения связаны между собой, да? – не унималась Морриган.

– Сомневаюсь… не думаю, если честно. – Он откашлялся, прочищая горло. – Так на чём мы остановились? Кокоро выстроила небоскрёб из воды? Великолепно!

– Да ну вас… – Морриган насмешливо скривилась.

– Да кто вообще решил, что это провал?

– Специальная комиссия по оценке применений вундера! Они решали, допустил Вундермастер только просчёты и промахи или всё закончилось хуже – провалом, безобразием, а то и катастрофой. Вот, например, та башня из воды была провалом на грани безобразия, потому что любого, кто пытался туда войти, обливало водой, а то и смывало наружу. Там даже хранить ничего было нельзя из-за сырости! Так что… – Морриган выразительно пожала плечами. – Идиотизм в чистом виде, я считаю.

– Но ведь не зло?

Она задумалась, намазывая маслом очередную пышку.

– Может, и не зло… но уж точно глупость!

– А про кого там ещё? – поинтересовался Юпитер, опершись на локоть и скрывая под ладонью улыбку.

– Ещё про Одюбуа Джеммити… он построил парк развлечений.

– Да? – оживился спонсор. – И что?

– Настоящее безобразие, иначе не скажешь! – фыркнула Морриган. – В день открытия собралась целая толпа, и газетчики набежали, но им удалось только поглазеть на аттракционы через забор, потому что ворота так и не открылись. Сам Джеммити тоже не появился, и никого внутрь не пустили!

Соглашаться с профессором Онстальдом очень не хотелось, но случай был действительно вопиющий. Морриган вся кипела, едва только вспоминала о нём. Парк развлечений, куда нельзя попасть – просто издевательство какое-то! Сама она в таких парках не бывала, но легко могла представить недовольство горожан.

– Выходит, Джеммити был не просто дурак, но и большой эгоист, – заключила она. – А это уже зло, так ведь?

Юпитер сжал зубы, явно сдерживая какие-то рвущиеся наружу слова.

– Я просто… – начал он и умолк, переводя дух. – У меня нет доказательств, но я сильно подозреваю, что профессор Онстальд преподаёт тебе несколько… ну, однобокую версию истории Невермура. Мне придётся побеседовать об этом с школьной директрисой… и обо всём остальном тоже, – пробормотал он хмуро.

– Но профессор Онстальд сам написал эту книгу о Вундермастерах, – возразила Морриган. – Его имя стоит на обложке – кому, как не ему, знать всю их историю! Вы что, сами встречались с кем-нибудь из них?

Спонсор почесал в затылке.

– Нет, конечно… но их история уходит в глубь веков, на тысячелетия! Не могли же они все быть плохими, верно?

Она сгорбилась в кресле, задумчиво наморщив лоб:

– Значит, у вас одни лишь предположения?

– Послушай… – Юпитер вздохнул, в замешательстве ероша рыжую шевелюру. – Я не спорю, были среди Мастеров и негодяи, и кто угодно… достаточно назвать Эзру Шквала… но ведь большая часть их истории утеряна, а из того, что сохранилось, люди склонны запоминать самое плохое. Мы просто не всё знаем. Профессор Онстальд один из немногих помнит те времена, и я вовсе не собираюсь критиковать его метод преподавания… в конце концов, он уважаемый член коллегии… однако даже он не может знать всего, и уж точно нельзя изображать Мастеров вундера одной чёрной краской!

– И всё же, вы не знаете точно…

– Не знает и Онстальд, Мог! Он не видел всего своими глазами. – В голосе спонсора зазвучали нотки отчаяния. – Вундермастера создали этот город, они работали долгие века и просто не могли все быть злодеями или глупцами! Невермур стоит как прежде и до сих пор остаётся величайшим городом Безымянной сферы, а значит, среди Мастеров могли быть и хорошие люди.

«Могли быть!» – Морриган совсем приуныла. Она молча слушала потрескивание дров за каминной решёткой и тихое похрапывание Фенестры, а Юпитер с тревогой следил за её лицом поверх чайной чашки.

– Получается, – заговорила она наконец, – в прошлом году, когда вы уверяли, что Вундермастеров раньше любили, почитали… и всё такое прочее… – Она опустила глаза. – Вы на самом деле понятия не имели…

– Мог, послушай… Я точно знаю, что Вундермастер может быть добрым! – Он подался вперёд, серьёзно глядя ей в глаза. – Знаю, потому что знаю тебя. Ты Вундермастер, и ты добрая – какие ещё нужны доказательства?

Она отхлебнула чаю, от всей души мечтая поверить в это сама.

На следующий день Юпитер вновь уехал.

– А теперь кто его затребовал? – спросила Морриган у портье, который утром передавал хозяину письмо с вызовом.

– Опять какой-то расфуфыр-ренный выскочка из Лиги исследователей, – скривился старичок Кеджери. – Никак не оставят в покое… Ой, мисс, не надо пальцем, я только что отполировал стойку!

– Прошу прощения… – Морриган отдёрнула руку от сияющей деревянной поверхности, на которой рисовала унылые рожицы, вздохнула и поплелась прочь.

Наверное, эгоистично с её стороны жаловаться, что спонсор помогает разыскивать пропавших людей, но всё равно обидно. Едва успел вернуться, она даже не смогла всего рассказать… ни о волшебной двери на станцию 919, ни о чудесной мисс Комик… Не спросила, в какой школе учился он сам, в светской или тайной – что скорее всего, – и почему её определили не туда – разве управление вундером относится к светским искусствам?

Она уселась на розовый бархатный диванчик в углу шумного холла и обратила скорбный взгляд на чёрную птицу-люстру. Внезапно вид заслонила огромная мохнатая морда с торчащими в стороны усами и парой горящих янтарных глаз-плошек.

– Фен! – Морриган отшатнулась, прижав руки к груди. – Ты меня когда-нибудь до смерти напугаешь!

Гигантская серая магнификошка сердито фыркнула.

– Ну и ладно, тогда хоть не придётся бегать курьером по прихоти нашего чудаковатого хозяина. Как будто у меня без того дел не хватает!

– Ты о чём? – непонимающе покачала головой Морриган.

– Он передаёт послание! – рыкнула Фенестра. – Говорит, что доказательства найдёт – они ему не нужны, только тебе, но всё равно найдёт, чего бы это ни стоило… – Она раздражённо фыркнула, потом нехотя продолжила, презрительно закатывая глаза: – Клянётся на мизинце… тьфу, что за дурачество!

Отплёвываясь, кошка удалилась, и Морриган с облегчением откинулась на мягкую спинку сиденья. От сердца немного отлегло. Высоко над головой чёрная птица покачивала крыльями в уверенно-плавном полёте, отбрасывая радужный свет на мраморные плиты пола.

Глава восьмая

Живая карта

Впуская группу в вагон, мисс Комик с улыбкой до ушей помахала в воздухе новым расписанием Кроу:

– А спонсор у тебя ничего!

Морриган взяла листок и уселась на старый диван рядом с Готорном. Так и есть: после обеда в этот понедельник, а затем в среду и пятницу к ежедневной унылой каторге у Онстальда добавился новый предмет!

– «Загадки Невермура: искусство навигации на улицах самого опасного и запутанного города в Свободном штате», – прочитала она вслух.

Готорн заглянул ей через плечо:

– У меня то же самое, ура! «Загадки Невермура» с преподавателем Генри Милмаем, картографическая, третий ярус, технический факультет.

– И у меня, – буркнула Ана, сидевшая в другом конце вагона. Энтузиазм Готорна она явно не разделяла. Послышался шелест бумаги: каждый изучал своё расписание.

– Да-да, разгадывать Невермур вы будете все вместе! – подтвердила кондуктор, радостно хлопая в ладоши. – Сегодня утром директриса Дирборн заявила, что ориентироваться на улицах нашего города должны уметь все девятеро – чтобы стать, по её словам, «нужными обществу людьми». – Взгляд мисс Комик на миг взметнулся к потолку: – Наконец-то на занятиях соберётся вся группа, разве не замечательно?

Судя по лицам вокруг, замечательным это никто не считал. Фрэнсис и Махир хмуро уставились в пол, могучая Таддеа смотрела с опаской, а золотоволосая Ана, которая даже на время коротких поездок в Домашнем поезде садилась подальше от опасного Вундермастера, явно пришла в ужас.

Однако ничто не могло испортить настроения Морриган. Наконец хоть что-то другое, а не вечные страшилки Онстальда! Да ещё и вместе с Готорном. То ли ещё будет!

Когда поезд прибыл на станцию Праудфут, она постаралась выйти последней и с улыбкой обернулась к кондуктору, показывая расписание:

– Спасибо вам!

– Благодари своё бородатое чудо, – подмигнула мисс Комик. – Уж не знаю, что он такое сказал директрисе, однако подействовало сразу.

Будучи самой незанятой в группе 919, после обеда Морриган явилась в картографическую раньше всех. Толкнув тяжёлую двустворчатую дверь из полированного дерева, она оказалась в просторном круглом зале, от вида которого сердце радостно подпрыгнуло.

Как и обещало название аудитории, карты здесь были повсюду, и даже купол высоченного потолка раскинулся тёмно-синим звёздным небом с надписью возле каждого мерцающего созвездия: Алтаф-танцор, Малый Спрут, Утёс, Гоятлай Неспящий…

Морриган обошла стены по кругу, осторожно проводя пальцами по зубчатым горным хребтам Хайленда, зелёной щетине леса Зеев и выпуклым мягким полоскам набегающих волн у побережья Чёрных скал. С удивлением отдёрнула руку: вода на стенной карте оказалась мокрой. Лизнула палец – морская соль!

Но это ещё что – главное помещалось в центре зала. Приподнятый над полом стеклянный мостик окружал неправильной формы скопление игрушечных с виду домиков. Поднявшись по ступенькам, она облокотилась на перила и стала всматриваться в самую невероятную карту, какую когда-либо видела.

Перед ней раскинулся Невермур – весь, целиком, переданный в мельчайших подробностях. Вдоль крошечных извилистых улочек выстроились магазины и жилые дома, тут и там зеленели парки и сады, а голубая лента реки Юро змеилась, разделяя центр города на две половины.

Морриган перегнулась через перила и стала всматриваться: игрушечные улицы были полны людей, и те двигались! Совсем как настоящие, но ростом с ноготок, они шли с сумками по Гранд-бульвару, катили по паркам на велосипедах, неслись по Зонтичной дороге. Стаи крошечных, как мошки, чаек взмывали над причалами порта, а по реке сновали рыбацкие лодки. Над южными кварталами собрались тёмные тучи, из которых лил дождь, орошая мостовые, и прохожие раскрывали зонты или спешили найти укрытие.

Здесь была не просто модель с кукольными домиками, а живой, реальный город, только уменьшенный в тысячу раз.

– Ну как там, всё льёт?

Морриган вздрогнула и обернулась. В дверях стоял ясноглазый краснощёкий юноша в выбившейся из брюк рубашке. Бросив на пол сумку, он взбежал на мостик, оперся на стеклянные перила и окинул внимательным взглядом миниатюрную копию Невермура.

– Красота, правда? – улыбнулся он с милой застенчивостью, откидывая назад со лба растрёпанные золотисто-каштановые волосы. – Видели когда-нибудь такое?

– Никогда, – призналась Морриган.

– Генри, – представился молодой человек, протягивая руку. – Ой нет… наверное, положено «мистер Милмай», но как-то странно звучит, лучше уж просто Милмай… Да, это первый мой учебный курс, – объяснил он, заметив смущение ученицы, – я тут новенький, только в прошлом году окончил школу, так что строго не судите.

– У меня тоже первый, – улыбнулась она, – хотя нет, второй.

– Вот и славно, будем учиться вместе! – Сердечная приветливость Милмая сглаживала его резкий аристократический выговор. – Вы ведь… Морриган Кроу, верно?

Она кивнула. Интересно, что ещё он знает?

– Вот и славно, – повторил Милмай. – Я постарался заранее всех запомнить… А кто-нибудь ещё придёт? Говорили, должна быть группа в полном составе… надеюсь, они не решили сегодня прогулять? – Он лукаво прищурился. – Или старая карга Мургатройд всех распугала?

Морриган не знала что ответить. Слишком уж не по-учительски вёл себя этот учитель.

Дверь снова распахнулась, и в зал шагнула Таддеа, за которой едва поспевала взволнованная Ана с влажной салфеткой в руке.

– Таддеа, дай хоть взглянуть! – причитала она, стараясь забежать вперёд. – Какой ужас! Может быть заражение!

– Повторяю в сотый раз, – процедила сквозь зубы рыжеволосая силачка, – со мной всё в порядке! Отстань, хватит ныть!

– У тебя же кровотечение! – не унималась Ана. – Была бы здесь мисс Комик…

– Отстань, говорю! – рявкнула Таддеа. У неё и впрямь была сильно рассечена кожа на лбу, и кровь заливала лицо.

– Добро пожаловать! – произнёс Милмай, делая строгое лицо, хотя получалось неважно. – Что-то случилось?

– Ничего, сэр-р! – отчеканила Таддеа, упрямо выпятив подбородок.

Милмай сжал губы, словно скрывая усмешку, и сухо откашлялся.

– Ну что ж, отлично. А где остальные?

Морриган удивлённо покосилась на него. Таддеа со стекающей по щеке кровью и впрямь выглядела неважно.

– Ламбет медитирует в гидрокамере сенсорной депривации, – начала монотонно перечислять Ана, словно читая по бумажке. На Морриган она даже не взглянула и встала в стороне. – Фрэнсис в кухонном огороде, учится определять редкие травы. Готорн на практике пожаротушения, Арк в госпитале, где ему ломают и сращивают пальцы для большей ловкости. Махир…

Из коридора послышался голос Готорна, и вскоре он появился в дверях вместе с ухмыляющимся Махиром. За ними вошли Фрэнсис и Каденца, а позади всех – Ламбет, рассеянно озираясь по сторонам, будто забрела в картографическую по ошибке.

– Превосходно! – воскликнул Милмай, хлопнув в ладоши. – Наконец группа в сборе, более или менее.

Морриган озадаченно покрутила носом. Определённо менее! Отсутствия Арка с его переломанными пальцами трудно не заметить. Однако, судя по всему, преподавателю наплевать.

Директриса Дирборн нисколько не преувеличивала. «Вас не возьмут за ручку и не утрут слёзки», зато переломают ручки очень даже охотно – как, например, Аркану.

– А теперь все сюда, наверх! – скомандовал Милмай. – Взгляните и скажите мне, что вы увидели!

– Это же Невермур! – воскликнул Готорн, едва успев встать рядом с Морриган у стеклянных перил. Мальчик нагнулся так сильно, присматриваясь к чему-то внизу, что ей пришлось ухватить его за рубашку, чтобы не дать обрушиться прямо на крошечных человечков. – Вон, глядите, это же моя мамаша! Ну точно – кудрявые волосы, и фиолетовый свитер с радугой на ней с утра! Это же просто…

– Живое, почти стопроцентно реалистичное изображение Невермура и его обитателей, – довольно подтвердил Милмай. – Ну, живое тоже почти. Из некоторых частей города сигнал запаздывает: конструкция старовата, что поделаешь… А теперь, друзья мои, копнём глубже. Подумайте как следует – что вы видите перед собой на самом деле?

Группа 919 озадаченно переглянулась, пытаясь сообразить.

– Лабиринт, профессор? – предположил наконец Фрэнсис, всматриваясь в переплетение улиц и переулков.

– В точку! – воскликнул преподаватель. – Отлично, Фицвильям! Кстати, называйте меня просто Милмай, никакой я не профессор, да их и вообще очень мало в Вунколе. Никому не хватает усидчивости, чтобы получить необходимый стаж. Хотя попадаются терпеливые натуры: профессор Кемпси, профессор Дрессер – она предпочитает отзываться на Молли – и профессор Онстальд. Остальные преподают изредка, по вдохновению, когда не терпится поделиться опытом… Я сотрудник Бюро географических наблюдений, – добавил он гордо, откидывая волосы со лба. – Когда узнал, что старейшины ищут для вас специалиста по нашему великолепному и причудливому городу, тут же ухватился за возможность показать свои знания… Ну что ещё? Давайте лучше вопросы, отвечу на любые… Мисс Амара, вы слушаете?

Ламбет и впрямь смотрела совсем не туда. Задрав голову, она разглядывала мерцающие созвездия на потолке.

– Эй! – громко окликнула её Таддеа, помахав рукой перед глазами. Девочка вздрогнула и обернулась. Встретив её недовольный взгляд, силачка смущённо понизила голос: – Нас просят вниз смотреть, на город, а не вверх.

Нахмурившись, Ламбет окинула взглядом Живую карту.

– Ну как? – прищурился Милмай. – Есть что сказать?

– Да, – кивнула она и показала на забитый машинами перекрёсток у Бегониевых холмов. – Авария.

Преподаватель растерянно моргнул.

– Нет, я имел в виду, сказать по поводу…

Его перебил тоненький визг автомобильных покрышек и сердитая перекличка клаксонов – две игрушечные машинки только что врезались друг в друга, перегородив движение. Крохотные водители выскочили наружу и орали друг на друга, потрясая кулаками, а Ламбет между тем вновь обратила рассеянный взгляд к небесам.

– Хм… да, – покачал головой Милмай. – Кто-нибудь ещё скажет?

– Это игра… нет, головоломка! – выпалила Ана, с надеждой глядя на преподавателя. – Мы должны её разгадать?

– Превосходно! – зааплодировал Милмай с ослепительной улыбкой. Девочка просияла в ответ. – Во всяком случае, должны постараться… хотя, поскольку за всю историю Невермура это никому толком не удалось, надеюсь, вы простите мне не слишком высокие ожидания. Однако я уверен, что мисс Ана Кало подойдёт к решению задачи со своей непревзойдённой хирургической точностью. – Он подмигнул, и Ана, покраснев, хихикнула. – Итак, кто ещё что видит?

– Я вижу улицы, дома, площади и храмы, – пробубнила Таддеа скучным голосом. Может, ещё не пришла в себя?

– Столичное коловращение! – с чувством произнёс Махир.

– Коловращение помойки, – пробурчала Каденца.

– Неплохо, неплохо, – покивал Милмай. – А теперь я сам скажу, что вижу, когда смотрю на Невермур! – Он взглянул на Живую карту со снующими человечками, и в глазах его вспыхнул восторг. – Я вижу монстра! Прекрасного и чудовищного, который скармливает нам истории чужих жизней, а взамен питается нашими. Монстра, долгие века жиреющего за счёт слабых и доверчивых, сгинувших в его ненасытной утробе! Но… – Оторвав взгляд от города, он наставительно поднял палец. – Но этого монстра всё же можно приручить, если знать его повадки, его слабости и опасности. Вот чему я посвятил жизнь, вот чего добиваюсь всеми силами! И если вы рассчитываете выжить и добиться успеха в Невермуре, то должны делать то же самое.

Морриган задумалась: «Неужто и впрямь возможно „приручить“ такой дикий, несуразный и своевольный город? Ох, вряд ли».

Милмай хлопнул ладонями по перилам стеклянного мостика.

– Однако начинать будем с малого! – Он кивнул на столик с двумя деревянными чашками, где лежали свёрнутые клочки бумаги. – Пусть каждый из вас возьмёт по записке из каждой чашки и прочитает. На одной будет место отправления, на другой – прибытия… – Не переставая говорить, он дёрнул за цепь, разворачивая школьную доску с двумя колонками названий. – Вам следует проложить кратчайший маршрут между двумя указанными точками и записать его как можно подробнее… Однако есть и дополнительные условия! – Он показал на доску. – Выбранный маршрут должен непременно включать места из первой колонки и избегать тех, что во второй… и да, никакого Вундерграунда, только по улицам! – Милмай усмехнулся. – На первый взгляд просто, но когда попробуете, удивитесь… Итак, в вашем распоряжении один час. В путь, друзья!

На первой бумажке, что развернула Морриган, значилась гостиница «Выпь и дрофа» на Тамблдон-роуд, а на второй – Тетеревиная улица в прибрежном округе Саути.

Прокладывая путь, она не просто удивилась сложности задачи, а и порядком намучилась, бегая взад-вперёд по стеклянному мостику и поперечным переходам. Едва начинало казаться, что кратчайший маршрут готов, обнаруживалась его опасная близость к казематам Дредмалис, Королевскому театру или чему-нибудь ещё запрещённому из второго списка, и приходилось начинать всё сначала.

Вся группа тоже наперебой стонала и охала, а кое-кто и отпускал ругательства. К концу часа у многих начали опускаться руки.

– Это невозможно! – проворчала Таддеа, сходя с мостков и устало прислоняясь к стене… и тут же отскочила с возмущённым фырканьем. Джемпер на спине весь промок, зачерпнув воды из моря Альбертины в Четвёртом кластере. – Что за дурацкий город!

А Морриган между тем наслаждалась – наверное, впервые за все дни, проведённые в Вунколе. Другие легко падали духом, заходя в тупик, но ей доставляло странное удовольствие выдумывать новый обходной путь.

– Время вышло! – объявил Милмай в конце часа. – Молодцы, отлично поработали! Результаты обсудим подробно на следующем занятии… А вас, мисс Кроу, я попрошу задержаться, – добавил он, подняв голову от листков с ответами. Повернулся к Готорну, ожидавшему в дверях: – Свифт, вы можете идти.

Морриган приблизилась к учительскому столу.

– Да? – с тревогой спросила она.

– Не беспокойтесь, всё в порядке. Наоборот, я хотел сказать, что впечатлён вашими успехами. Великолепная работа! – Милмай помахал листком с изложением маршрута. – Просто изумительно!

– Спасибо… – Морриган вспыхнула от смущения.

– Понравился вам урок?

– О да! – воскликнула она. – Никогда ещё не было так интересно.

– Ну, очень рад, что хоть кому-то понравилось. – Он с улыбкой отбросил волосы со лба. – Вообще вы на удивление хорошо ориентируетесь в Невермуре. Такое впечатление, что интуитивно чувствуете его. Должно быть, выросли здесь?

Она замялась.

– Я… ну, не совсем.

В прошлом году, когда вредный инспектор Флинтлок из городской полиции заподозрил, и вполне обоснованно, что Морриган въехала в Невермур нелегально и должна быть выслана обратно, Юпитер советовал ей помалкивать о своём месте рождения. Однако с тех пор минул год, теперь она полноправный член Вундерколлегии, о чём свидетельствует сияющий золотом значок на вороте, так почему бы не признаться, что выросла в Джакалфаксе на территории Зимнеморской республики среди врагов Свободного штата и понятия не имела о его существовании до встречи с Юпитером? С другой стороны, границы Семи кластеров строго охранялись, и спонсор определённо нарушил закон… не повредит ли это его репутации даже задним числом? Надо будет при случае выяснить.

– Не совсем? – переспросил Милмай.

– Ну, то есть сначала нет, – уклончиво пояснила она, – а потом приехала сюда поступать в Вундерколлегию, проходить испытания – в прошлом году.

Он изумлённо покачал головой.

– Потрясающе! Всего год как приехали, а уже знаете город как свои пять пальцев. Вы будто созданы друг для друга!

Морриган вновь просияла, ощущая приятное тепло в груди. Один в один её собственные мысли! Невермур и впрямь будто создан нарочно для неё, принадлежит ей. Как странно слышать то же самое со стороны, от незаинтересованного наблюдателя!

– Если вдруг захочется прийти в картографическую, в перерыве или после уроков, милости прошу, – продолжал Милмай. – Я и сам люблю здесь бывать, ещё с начала школы. – Он с любовью окинул взглядом миниатюрные дома и улицы. – Знаете, мисс Кроу, в ваши годы я был довольно одинок. Остальные считали мою искру скучной… в нашей группе сплошные белорубашечники: пара колдунов, предсказательница пожаров Тильда Грин, ещё Сюзан Кили, которая говорит с водой…

– С водой? – Морриган вскинула брови.

– В общем, я чувствовал себя чужим. Приходил сюда и сидел час за часом. Смотрел, как крошечные поезда везут крошек-пассажиров в их домики, а с приходом ночи уличные фонарики загораются один за другим. – Он улыбнулся с милой застенчивостью. – Смешно, наверное… но мне было интересно.

– Меня тоже не очень любят в группе, – вздохнула Морриган, сама себе удивляясь. Она вовсе не собиралась говорить ничего подобного… но как-то выскочило само. – Ну кроме Готорна.

– У вас что, искра тоже скучная? – начал Милмай и вдруг спохватился, заливаясь краской. – Ох, извините, я не хотел… не должен спрашивать. Считайте, что пошутил.

Очень хотелось отбросить осторожность и признаться, что она Вундермастер. Может, этот приятный и вежливый молодой человек отнесётся к ней иначе, чем другие? Но зловещее предупреждение старейшины Квинн не умолкало в голове: «Если кто-либо из вас, кто угодно, нарушит тайну… вся девятка будет исключена из Вундерколлегии. Навсегда».

Кто угодно, даже сама Морриган. Разве можно так рисковать?

– Да, – кивнула она, – очень скучная.

Преподаватель улыбнулся.

– Ничего, зато скучные дарования иногда оказываются самыми полезными. Посмотрим, как будут смеяться мои одногруппники, когда я вступлю в Лигу исследователей!

Морриган оживилась.

– Мой спонсор в ней состоит!

– Юпитер Норт, я знаю, – уважительно кивнул Милмай, – он настоящий талант! Вот и я когда-нибудь отправлюсь в межсферную экспедицию. Ещё и в капитаны Лиги выйду, как Норт!

– Правда?

– А что вы думаете? – Он усмехнулся. – Здесь, в Вундерколлегии, каждый может стать кем захочет!

Удар гонга прогремел с такой силой, что стены зала дрогнули, а собеседники зажали уши ладонями. Из динамиков с медными раструбами на потолке раздался вкрадчиво-назойливый женский голос:

– «Кхе-кхе… Уважаемые старейшины, вундергости и учащиеся, прошу минуту вашего внимания! Один из наших преподавателей, Паксимус Лак, отсутствует уже почти неделю, однако слушатели его весьма популярного курса «Скрытность, уловки и маскировка», к сожалению, продолжают являться на занятия, полагая, очевидно, что таинственное исчезновение составляет часть… м-м… учебной программы. – В голосе прозвучала явная ирония. – Мы хотим развеять их заблуждение и в то же время заверить, что поиски мистера Лака активно ведутся. Любому, кто располагает сведениями о нём, следует немедленно связаться с Советом старейшин, а ученикам, посещающим упомянутый курс… м-м… прекратить это делать. Благодарю за внимание».

Объявление завершилось пронзительным визгом электрических помех, от которого Милмай с Морриган дружно поморщились.

– Странно, – хмыкнула она, гадая про себя, как у Юпитера дела с расследованием. – Все эти исчезновения… Паксимус, магнификотёнок доктора Брамбл, да ещё и…

– Похоже на старину Паксимуса, – усмехнулся Милмай.

– Он что, уже проделывал такое прежде?

– Ну… в общем-то это и есть его искра – исчезать, появляться… Уверен, что и сейчас он просто доказывает свою уникальность. Потом объявится и сорвёт аплодисменты публики.

Морриган недоверчиво нахмурилась. Иногда казалось, что её собственная искра вовсе не управление вундером, а способность всегда ожидать самого худшего. Слишком уж долго пришлось ей жить с верой в своё проклятие, и подозрительность намертво въелась в душу. Не волноваться для неё – всё равно что Готорну не думать о драконах, а Юпитеру перестать быть рыжим.

Выходя из картографической, она перебирала в памяти странную цепь неприятных событий прошлого года, за которыми стоял один и тот же человек. Началось всё с известий о неполадках на линии Паутины – невидимой и неосязаемой энергетической сети, пронизавшей всю Сферу. Эзра Шквал, изгнанный из Невермура больше века назад, сумел с помощью Паутины преодолеть заслоны полиции, армии и всех видов магии и стал посещать запретный для него город в бестелесной форме, оставляя тело позади, в Республике. Помешать ему было невозможно, поскольку технически линии Паутины не существовало – во всяком случае, в физическом мире.

Морриган передёрнулась, гадая, где сейчас скрывается Эзра Шквал, чем занимается и когда намерен нанести очередной визит.

Глава девятая

Пятёрка Чарлтона

– Не́ерран дунас флор.

Аркан сосредоточенно нахмурился с ложкой в руке.

– Нехеран… дунус… – неуверенно повторил он, капая в тарелку мясной подливкой.

– Не́ерр-ран, – поправил Махир, выделяя раскатистое «р». – Не́ерран дунас флор.

– Не́ерр-ран дунас флор-р, – включилась Морриган.

Она копировала гортанный выговор Махира, всякий раз с ощущением, будто полощет горло. Собравшись в кружок за столом в обеденном зале, все усердно рычали, хоть и с переменным успехом. Таддеа выдала самый впечатляющий вариант: «Не́ер-р-р-ран дунас флор-р-р».

– Нормально… – Махир кивнул Морриган, потянувшись за булочкой. – Ну не то чтобы совсем, но лучше, чем у Арка. – Тот смущённо хихикнул вслед за остальными.

Потребовалась не одна неделя, но группа 919 постепенно оттаяла, перестав сторониться жуткого Вундермастера. Во всяком случае, по утрам Морриган уже не встречала опасливых взглядов на станции, и Ана Кало не взвизгивала от ужаса, оказавшись рядом в Домашнем поезде. Фрэнсис даже попросил оценить своё новое клубничное печенье, на что Морриган согласилась с великой радостью. Ароматная сладость с горчинкой отдавала лёгкой грустью позднего лета… но Фрэнсис тут же убежал на опытную кухню переделывать рецепт, потому что задумывал совсем другое – беззаботное веселье летнего карнавала.

Вечно недовольная Таддеа и та пригрозила отвесить пинка мальчишке из старшего потока, когда тот в разговоре на ступенях Праудфут-Хауса назвал Морриган шарлатанкой без искры. Пускай Таддеа готова была отвесить пинка кому угодно по любому поводу, и всё же, всё же… Если ещё не восемь сестёр и братьев вокруг, то по крайней мере восемь друзей!

Стоило Морриган мельком заинтересоваться серендипским языком, Махир тут же принялся обучать за обедом всю группу.

– Не́ерран дунас флор! – помахал рукой Готорн старшей школьнице, проходившей мимо. Она обернулась с непонимающим видом.

– Неплохо, – ухмыльнулся Махир.

Довольный собой, Готорн приложился к кружке с молоком. – Ну и что это значит?

Махир заговорщицки подмигнул Морриган.

– «У тебя вместо лица задница», – перевёл он.

Молоко потекло у Готорна по подбородку. Все расхохотались.

– Что, серьёзно?

– Угу… Самый лучший язык для флирта.

С налаживанием отношений в группе пребывание в стенах Вункола стало вполне сносным. Директриса Дирборн по-прежнему отвергала любую попытку мисс Комик добавить ещё хоть один предмет в расписание Морриган, но «Загадки Невермура» трижды в неделю позволяли отвести душу, тем более что успех следовал за успехом. Почти на каждом занятии Милмай пел дифирамбы гениальной ученице, а в иронических усмешках остальных всё больше проглядывало… уважение? Во всяком случае, у неё теперь частенько просили совета, и Морриган впервые в жизни ощущала себя особенной вне всякой связи с проклятием и вундером.

В целом дела пошли в гору и всё складывалось даже лучше, чем она могла надеяться.

До того самого утра, когда появилась записка.

– Надо показать старейшинам!

– Ты что, читать не умеешь? Тут ясно сказано…

– Знаю я, что тут сказано, и всё-таки считаю, что…

– Не будем мы никому говорить!

– С каких это пор ты у нас в группе начальник?

Шагнув через таинственную дверь на станцию 919, Морриган увидела, что ребята сбились в тесную кучку и рассматривают какой-то бумажный листок. Одна лишь Ламбет, как обычно, стояла в стороне.

– Таддеа наконец вспомнила, что мы группа? – Готорн выхватил листок из руки Махира. – Только попробуйте кто-нибудь…

– Что случилось? – вмешалась Морриган.

На восьми обернувшихся лицах – беспокойство, тревога, открытый гнев. Готорн молча шагнул навстречу и протянул письмо:

Страшная правда… о чём? Морриган обвела взглядом хмурые лица. Ламбет выглядела особенно взволнованной… хотя, может, не из-за анонимного письма, а ощущала какую-то близкую опасность?

– Что они имеют в виду?

– А разве не очевидно? – хмыкнула силачка. – Речь о тебе, о ком же ещё. Ты Вундермастер, другой тайны нет, и нас ею шантажируют!

– Не спеши с выводами, Таддеа, – обронил Готорн.

– Кто это прислал, откуда?

– Лежало на платформе, Ана нашла.

Золотоволосая Ана вся дрожала.

– Таддеа права, – пискнула она, – надо показать старейшинам… или мисс Комик! Они разберутся.

Морриган нахмурилась.

– Кто мог оставить записку на нашей собственной станции? Здесь бывает только наш поезд!

– Да какая разница? – бросил Фрэнсис, шагая взад-вперёд по платформе. На его смуглом лице блестели капельки пота. – А вот как они узнали о тебе? Если дойдёт до остальных, нас всех исключат, помнишь? Тётя меня просто убьёт… все родственники в Вунколе, с обеих сторон… четыре поколения с отцовской стороны, а с маминой – семь!

– Успокойся, Фрэнсис, – буркнул Готорн.

– Легко сказать, успокойся! Моя прабабка Омовунми Акинфенва была старейшиной! Фицвильямы и Акинфенва все просто молятся на Вундерколлегию! А я… а меня исключат?!

Таддеа покачала головой.

– Если расскажет кто-то другой, никого не исключат. Это их проблемы, Фрэнсис, пускай делают что хотят. Если расскажут и их найдут, сами вылетят из Вункола со свистом!

– Да, но в тайну посвящены только мы, – возразил Махир, – и нас всё равно заподозрят в утечке.

Морриган молча смотрела в стену на той стороне рельсов. Дело даже не в исключении. Каково будет, если весь Вункол узнает о новом Вундермастере? Любопытство и подозрительность в один миг сменятся ненавистью и страхом. Это всё равно что вновь оказаться под проклятием… стоило ли тогда вообще покидать Джакалфакс?

В сердце зашевелилась хорошо знакомая паника, будто медведь, просыпающийся от зимней спячки.

Таддеа потянулась и выхватила у Готорна записку.

– Глупости, вот подтверждение, что утечка не от нас! Как хотите, а я несу это в Совет старейшин… Ой!

Бумага вспыхнула в руке и вмиг рассыпалась пеплом. Сунув в рот обожжённые пальцы, силачка быстро оглядела платформу, но посторонних не было никого. Морриган нервно сглотнула, будто наяву ощущая вкус гари во рту.

– Ну вот, – уныло пробормотал Готорн, – теперь и показывать нечего.

– Всё равно надо… – упрямо начала Таддеа.

– Нет! Нельзя вешать на Морриган всех собак!

– Понятное дело, что ещё может сказать её друг.

Готорн задохнулся от бешенства.

– Мы все её друзья! Мы группа! Сёстры и братья – забыла уже? Мы все как одна семья!

– В семью к Вундермастеру я не просилась! – огрызнулась Таддеа.

– Прекратите, – раздался спокойный голос за спинами спорящих. Все удивлённо обернулись, не заметив, как всегда, присутствия Каденцы. – Мы не станем пока ничего никому говорить, а подождём, что будет дальше.

– Нечего нас гипнотир-ровать! – бросила Таддеа. Голос её слегка дрожал.

Каденца презрительно фыркнула.

– Никого я не гипнотизирую, деточка, а просто говорю, что надо делать. Хотела бы загипнотизировать, вы бы и не заметили. Ничему вас на этом дурацком «Распознавании» не научили. – Из туннеля донёсся стук колёс, платформа задрожала, вдали показались огни Домашнего поезда. – Мы даже не знаем пока, чего они хотят! Подождём следующего письма, а потом решим. Согласны?

Один за другим все нехотя кивнули, в том числе и Таддеа, которая скривилась так, будто согласия добивались пыткой.

Поезд со скрежетом затормозил, и наружу выглянула мисс Комик, приглашая всех садиться. Морриган задержалась в дверях.

– М-м… – смущённо замялась она, оборачиваясь к Каденце. – Спасибо тебе!

Девочка с косой пожала плечами:

– Не благодари раньше времени, я их уговорила только подождать.

Группа двинулась со станции Праудфут на первый урок, а Морриган всё стояла на платформе, глядя на прибывающие поезда и думая о странной записке. Кто ещё мог знать, что она Вундермастер? Неужели кто-то из группы 919 уже успел выдать? А может, один из спонсоров? В голову сразу пришли Баз Чарлтон и Хестер, тётка Фрэнсиса, которые так упорно сопротивлялись её приёму в Вундерколлегию. А вдруг они сами и послали записку?

Нет, не может быть. Баз Чарлтон пусть и отвратный тип, но не идиот же! Разве пойдёт он на такой риск только ради того, чтобы предъявить жалким новичкам какие-то там требования? Базу и Хестер шантаж ни к чему, они хотят выставить её из Вункола раз и навсегда!

Морриган глубоко вздохнула и спустилась через мостик на лесную тропу, направляясь к Праудфут-Хаусу. В запасе ещё целый час, пока профессор Онстальд доползёт до аудитории, чтобы провести очередной урок по своей чудовищной «Истории чудовищных вундерзлодейств». Можно пойти на третий ярус и посидеть в картографической у Живой карты. От этой мысли Морриган воспрянула духом и зашагала живее.

– Эй, ты, которая без искры! – раздался за спиной грубый насмешливый голос.

Хорошее настроение мигом испарилось. Она замедлила шаг и обернулась. По тропе догоняла кучка старших учеников, трое парней и две девчонки.

– Простите, это вы мне?

– «Простите, это вы мне?» – передразнила одна из них. Рослая и жилистая, длинные прямые волосы сосульками выкрашены в жутковато-зелёный цвет, словно плети мха. – А кому же ещё, бестолочь? Тут вроде никого больше нет… без искры.

– У меня есть искра, – возразила Морриган, – просто она…

– Засекречена, угу, – хмыкнул, угрожающе надвигаясь, здоровенный широкоплечий парень года на три старше. – Слыхали. Наш кондуктор сказал, что даже спрашивать запрещено… Так мы и не спрашиваем – ты сама нам скажешь.

– Но… но я не могу, иначе…

– Мы в курсе, – кивнула зеленоволосая, – а ещё в курсе, что ты нелегалка, тайно доставленная из Республики.

– Неправда! – напряглась Морриган. – Я из…

– А вот лгунов у нас особенно не любят, – сплюнула незнакомка, – так же как и секреты. Мы в Вунколе все заодно, друг от друга не таимся, так что давай, показывай свою искру… или мне сначала показать свою? – Злобно ухмыльнувшись, она достала из кармана руку, в которой блестели, будто стальные когти, сразу пять метательных звёздочек.

– Спасибо, не надо, – опасливо сглотнула Морриган и отвернулась, ускоряя шаг, но девчонка помельче в белой рубашке Школы сокровенных искусств в отличие от остальных проворно забежала вперёд и с гадкой усмешкой перегородила дорогу.

– Давай, Элоиза!

Сильные руки ухватили Морриган, подтащили к дереву у края тропы и прижали к толстому стволу. Вырваться никак не удавалось – держали её крепко, с двух сторон.

– Отпустите! – прошипела она.

– А ты кондукторшу на помощь позови, – криво усмехнулась Элоиза. – Пускай спасёт тебя, деточка.

– Мисс Комик! – выкрикнула Морриган. Наплевать, пусть думают, что хотят. – Помогите!..

Потная ладонь тут же зажала ей рот. Зеленоволосая покачала звёздочкой, ловко удерживая её на острие одним пальцем.

– Не вздумай шевельнуться, – оскалившись, предупредила она.

Приятели обменялись довольными смешками. Морриган в страхе зажмурилась. Послышался лёгкий свист рассекаемого воздуха и глухой стук. Она осторожно приоткрыла один глаз и покосилась вбок: стальной шип вонзился в дерево в дюйме от щеки. Зеленоволосая уже изготовилась к новому броску. Сердце у Морриган готово было выскочить из груди.

– Мой друг Альфи считает, что ты оборотень, – продолжала Элоиза, с обожанием глядя на плечистого здоровяка, – только я сомневаюсь. В группе 915 есть такая, Алиса Франкенрайтер, но её никто не засекречивал… – Снова свист и удар в дерево: звёздочка едва разминулась с правым ухом. – А может, он и прав – вот и проверим. – Новый удар, и рукав пальто оказался пришпиленным к стволу. – Давай, обращайся в кого-нибудь, а мы поглядим.

– Никакой она не оборотень, – заговорил другой парень, тощий и с пробивающимся пушком на верхней губе.

– Совсем тупой? – фыркнула зеленоволосая, подбросив четвёртую звезду и поймав двумя пальцами за остриё. – У тебя в группе их две, и что, кто-нибудь скрывает?

– А, ну да.

– Заткнись, Карл! – бросил Альфи. – Элоиза, кончай уже, мне пора… – Свист, стук. – Эй, ты что? Чуть в меня не попала!

– Так и задумано, милый, – сладко ощерилась она, пробуя пальцем остроту пятой, и последней, звёздочки. Затем глянула на жертву. – Ну давай, сколько можно тянуть? Сделай что-нибудь, покажи свою искру!

Свист в воздухе… и тишина.

Кровь прихлынула к вискам, а вместе с ней – что-то ещё, могучее и яростное. Тут же отхлынуло, оставляя за собой пустоту, и вновь навалилось волной палящего жара, перехлёстывая, словно через дамбу, и грозя выплеснуться наружу убийственным пламенем.

Морриган открыла глаза.

Пять серебристых шипастых звёзд неподвижно зависли в воздухе, и пятеро школьников замерли, глядя на них в недоумении. Страх и ярость сгустились вокруг, словно капли тумана, отягощённые ужасом того, что должно было сейчас произойти.

Каждый из пятёрки вытянул руку вперёд, двигаясь скованно и неловко, будто марионетка, против своей воли. Их пальцы сжали стальные звёзды, развернули и стали приближать к собственным лицам, искажённым страхом. Блестящие шипы уже почти касались кожи…

– Нет… – прошептала Морриган, не в силах двинуться с места. – Нет! Назад! Не хочу!

Пять замерших тел рвануло вверх невидимым смерчем, закрутило волчком, а затем бросило на землю, обмякших, как тряпичные куклы. Метательные звёздочки раскатились по сторонам, не причинив никому вреда.

– Морриган! – по тропинке, запыхавшись, подбежала мисс Комик.

Следом появились два других кондуктора, которые стали помогать зеленоволосой и её незадачливым приятелям подняться на ноги.

– Что тут произошло? – сердито поинтересовался один из них, уставившись на Морриган.

Она лишь молча покачала головой, в горле стоял комок.

– Ты цела? – тихо спросила мисс Комик.

– Ты кого спрашиваешь, Марина? – возмутился другой кондуктор. – Лучше на этих посмотри!

– А ты лучше глянь на эти штуковины! – парировала она, показывая на звёздочки. – Разберись сначала, потом обвиняй! Метательница из твоей группы, Тоби. Кто ей разрешил применять оружие вне тренировочного зала?

Тоби нахмурился.

– Элоиза, в чём дело?

Девица молчала, ошарашенно тряся головой. Она ещё не пришла в себя.

Мисс Комик взяла Морриган за руку.

– Пошли в вагон, поговорим.

Они двинулись по тропинке. Перед глазами плыл туман, оборачиваться было страшно. Что же, выходит, теперь она преступница?

– Так что всё-таки случилось? – шёпотом допытывалась кондуктор.

– Меня… меня поставили к дереву и бросали эти штуки… пугали! – всхлипнула Морриган чуть слышно. – А потом… потом я даже не знаю… накатило что-то… – Она шёпотом рассказала, как жуткая неведомая сила заставила нападавших взять оружие и обратить против самих себя. – Но это не я… я не хотела… оно само, клянусь! – Голос её дрожал и прерывался, руки тряслись.

Мисс Комик слушала, задумчиво прикусив губу.

– Конечно, не ты, – уверенно кивнула она уже в поезде, но лицо её было обеспокоенным. – Ты не могла, я знаю.

– Откуда? – Морриган нервно сглотнула. – Мы знакомы от силы месяц.

Она вспомнила о том, кто знал её лучше всех, и сердце сдавила грусть. Опять уехал, теперь не поговоришь ни с кем толком. Мисс Комик замечательная, но всё равно не то.

– Я разбираюсь в людях, – улыбнулась девушка, но Морриган не ответила на улыбку.

Сейчас бы и рассказать о том письме, что так вовремя рассыпалось пеплом, оставив почему-то вкус гари у неё во рту, и о недавней вспышке яростного жара глубоко внутри, от которой по телу до сих пор пробегала приятная дрожь. Только как расскажешь, когда слова застревают в горле?

Тяжело вздохнув, Морриган опустила глаза. Как узнать, какая она на самом деле? Пускай всё случилось нечаянно… но удовольствие она испытала совершенно точно.

С другой стороны, разве не любой на её месте порадовался бы неожиданному избавлению от мучительного страха? Но… вдруг это всё-таки прорывается наружу злая, испорченная натура Вундермастера?

– Зло в душе я сразу вижу, – продолжала мисс Комик. – Пятёрка Чарлтона – скверная компания.

– Как? – не поняла Морриган.

Кондуктор со вздохом скривилась.

– Так они сами себя называют. Баз Чарлтон их общий спонсор. Ему удаётся протолкнуть своих кандидатов буквально в каждую группу, а у Тоби таких целых двое.

Так вот оно что, оказывается. Как там говорила Элоиза: нелегалка, тайно доставленная из Республики? Кто мог им это рассказать – только Баз! До сих пор, видно, бесится, что Морриган вытеснила из списка победителей его кандидатку и теперь может не бояться высылки из Невермура.

– Да-да, – кивнула мисс Комик, – в одних только младших потоках пятеро… а теперь уже шестеро, Каденца тоже. Затянут, чего доброго, и её в свою банду хулиганов! Иногда кажется, что они друг другу дороже, чем собственные группы. Надо будет Каденцу предупредить… и ты держись от них подальше, ладно?

Морриган кивнула. Век бы не видать эту зелёную Элоизу с её прихвостнями и опасным оружием!

А вот Каденца… кто её знает. Вечно сама по себе, странная, непредсказуемая, скрытная. Если решит превратить пятёрку Чарлтона в шестёрку, никакая мисс Комик ничего поделать не сможет.

Глава десятая

Вымогатели и драконы

Лето Второго года

Когда до Невермура добралось первое летнее тепло, внутри стен Вункола уже тянулись жаркие солнечные дни. Группа 919 давно втянулась в странный, немного рваный ритм школьной жизни, всё легче ориентируясь в лабиринте подземных коридоров и залов, который больше ни у кого не вызывал изумления, равно как изменчивая двойственность суровых директрис и непредсказуемость расписания уроков на неделю.

У одной Морриган оно оставалось предсказуемо скудным и позволяло вволю наслаждаться великолепной вунколовской погодкой, если бы не приходилось так часто оглядываться через плечо во избежание новой встречи с зловредной пятёркой Чарлтона. Узнав об инциденте с метательными звёздами, Готорн рассвирепел и на следующее утро явился с целым списком вариантов жестокой мести. Отговорить его удалось с большим трудом, а номер шесть с закидыванием поезда Элоизиной группы туалетной бумагой Морриган втайне даже одобряла.

Своему спонсору она решила не рассказывать. Его отлучки становились всё чаще, хоть и короче: день-другой отдыха, и очередной вызов из Лиги исследователей или Вундерколлегии, а иногда и других организаций с незнакомыми названиями вроде Бюро небесных наблюдений. Это означало, что в деле Кассиэля, Паксимуса или магнификотёнка появился новый след. Юпитер настаивал, что дела друг с другом не связаны, но как-то всё неувереннее, и возвращался каждый раз всё печальнее, зайдя в очередной тупик. Взваливать на него ещё и школьные неприятности как-то не хотелось.

Первое требование от вымогателей пришло однажды вечером после занятий, когда мисс Комик высадила группу на станции 919.

– Что это? – воскликнула Таддеа, уставившись на дверь, где голубел сложенный листок бумаги.

Морриган со вздохом обернулась от своей двери. Отсидев долгий тоскливый день в заросшей сырой травой аудитории Онстальда за сочинением на тему «Просчёты Вундермастеров в эпоху Пернатых и их последствия для воздухоплавания», хотелось только добраться до спальни и упасть на кровать.

Таддеа читала, и лицо её вытягивалось.

– Нет! Никогда! – Она яростно тряхнула головой. – Ни за что!

Каденца выхватила записку, остальные сгрудились за спиной, заглядывая через плечо.

– Я ни разу в жизни не проиграла боя! – прорычала силачка, грозно скрестив руки на груди. – Не дождутся!

– И пускай нас всех вышвырнут из Вундерколлегии? – фыркнула Каденца.

Таддеа угрюмо молчала. Морриган перечитала записку и задумалась: «Зачем кому-то понадобилось заставлять… Ага!»

– Таддеа, с кем ты дерёшься завтра?

– Какая тебе разница?

– Дело в том… – Говорить спокойно удавалось с трудом. – Если знать, кто это, можно напасть на след авторов письма! Может, твой соперник и есть…

– Пустой номер, – мрачно перебила Таддеа, – имена тянут наудачу, из шляпы, перед самым выходом на ринг. Может попасться кто угодно, из любой группы, где есть бойцы. – Она свирепо фыркнула. – Они не выигрыша для кого-то добиваются, а чтобы я проиграла! Ещё чего!

– Я не могу бросить Вундерколлегию! – простонал Фрэнсис. Он чуть не плакал. – Таддеа, пожалуйста! Если меня выгонят… Моя тётушка…

– Ах, бедненький, несчастненький! Тётушка его заругает! – насмешливо просюсюкала Таддеа. – Хоть бы раз о ней забыл и вспомнил о других. А мой папаша чем хуже? Да он со стыда помрёт, если узнает, что я сдала бой! Маклеод никогда не сдаётся, тут дело чести!

– А верность группе не дело чести? – усмехнулся Готорн.

– Заткнись, Свифт!

– Всё, хватит! – одёрнула их Каденца. – Давайте проголосуем… Кто за то, чтобы не обращать внимания на их угрозы, и пускай выдают что хотят?

Таддеа упрямо прищурилась и первая подняла руку, за ней – Ана, потом – Махир. Арк, поколебавшись, присоединился, хоть и выглядел смущённым.

– А кто не хочет предавать товарища и нарушать священные принципы Вундерколлегии? – бросив гневный взгляд на силачку, заговорил Готорн и проголосовал.

Его поддержали Каденца, Фрэнсис и Ламбет, хотя она, судя по всему, особо не вслушивалась в спор.

– Морриган! – прошипел Готорн, подталкивая её локтем.

– Ах да… – Она тоже подняла руку.

Таддеа в сердцах пнула стену.

– Отлично, Свифт… теперь назад! Полегче, полегче… Он хочет спикировать, не давай ему! Работай поводьями, держи равновесие, помни, что ты главный… Прямее, прямее! Так… хорошо… Голову прямее… свою, не дракона! В следующий раз обрати внимание на левый поворот.

По вторникам утренние занятия с драконами вёл Беспалый Макги, изрядно потрёпанный и потерявший за сорок лет работы два пальца на одной руке и три на другой.

В отсутствие других уроков Морриган частенько проводила свободное время, а его было много, на драконьей арене пятого подземного яруса, наблюдая за полётами своего друга.

С одной стороны, было удивительно приятно смотреть на Готорна, когда он целиком погружался в свою стихию и его беспечная хулиганистость сменялась серьёзной собранностью и сосредоточенностью на поставленной задаче и замечаниях тренера. Сами же драконы… тут просто не хватало слов. Даже находиться рядом с этими изысканно прекрасными, умными и в то же время грозными древними рептилиями казалось своего рода волшебным приключением.

С другой стороны, всё это становилось для Морриган добровольной пыткой. Как и у других, расписание Готорна было напряжённым и интересным – именно так она когда-то и представляла себе занятия в Вундерколлегии. Тренировки на арене сменялись учебным ориентированием в дебрях Стонущего леса, практическим курсом «Приручение враждебных существ» или лекцией о возможности бессмертия. Ей же самой оставалось лишь изо всех сил сдерживать в душе воющую по-волчьи зависть.

Правда, сегодня волк особо не свирепствовал, но только потому, что мысли не покидало письмо, найденное вчера вечером на станции 919.

Морриган подняла глаза к потолку гигантской пещеры, где Готорн выполнял заковыристую мёртвую петлю под ободряющие выкрики тренера, но видела совсем другое. Таддеа с искажённым от гнева лицом, перепуганный Фрэнсис… стыдливо потупившийся Арк с поднятой рукой.

На этот раз секрет лишь чудом не вышел наружу. Осознают ли те, кто посылает эти дурацкие требования, насколько подрывают едва проснувшуюся её надежду на счастливое будущее в Вунколе? Неужели до такой степени ненавидят, что готовы расколоть новичков на две враждебные партии?

Кто это может быть… и как они узнали, что она Вундермастер? Эти два вопроса вертелись у Морриган в голове всё утро.

– Хорошо, теперь медленно снижайся! – донёсся с арены голос Беспалого Макги. – Я хочу видеть мягкую посадку, а не скачки кенгуру, как в прошлый раз! Так… так… спокойнее…

Сегодня Готорн тренировался на Пёстром Фонарике, драконе средних размеров, чуть вдвое больше слона. Его бирюзовая чешуя и впрямь играла бликами, будто свет фонаря на воде. Тяжело опустившись задними лапами на песок, могучее тело дрогнуло, вспыхивая переливчатыми волнами.

В перерыве, пока арену занимал другой всадник, Готорн взбежал через две ступеньки на трибуны и присел рядом на скамью, потный и раскрасневшийся. Как приятно, когда устаёшь от любимого дела!

– Тот переворот в конце, – улыбнулась Морриган, протягивая ему флягу с водой, – был просто гениальный! Как ты только не вывалился из седла?

– Спасибо! – Он отбросил со лба прилипшую прядь вьющихся каштановых волос. – Главное – не расслаблять правую ногу, и если дракон не сделает какую-нибудь глупость… хотя этот как раз нормальный, надёжный.

– Как, говоришь, его зовут?

Готорн жадно приложился к фляге.

– Ну, полное имя, под которым он на турнирах заявлен – Пронзающий Небеса Яркой Стрелой, но я называю его Пауль.

– А-а… – рассеянно кивнула Морриган.

– Всё думаешь о тех письмах? – Готорн положил ноги на спинку скамьи впереди и стал расшнуровывать щитки. – Кто бы мог их посылать?

– Да, интересно… Может, Элоиза со своей бандой – пятёрка Чарлтона?

Мальчик нахмурился.

– Да, с неё станет… но откуда ей знать, что ты… – Он оглянулся, не подслушивает ли кто, и продолжил шёпотом: – Что ты Вундермастер? Неужто Баз рассказал?

– Как знать…

Они помолчали. Готорн возился со шнурками наручных щитков. Морриган вздохнула, переживая щемящее чувство вины.

– Таддеа никогда не простит мне.

– Тебе? – вытаращил он глаза. – Чего не простит? Ты-то тут при чём?

– Ей приходится охранять мой секрет…

– Не твой, а наш общий! – поправил он. – Тот, кто посылает письма, угрожает всем нам, нашей группе.

Беспалый окликнул Готорна, и тот стал собирать разбросанное снаряжение.

– Слушай, Морриган, – шепнул он, – что толку переживать, пока мы даже не знаем, кто это? Подождём следующего письма, тогда и подумаем.

Она смотрела, как он спускается по ступеням арены, и вдруг поняла, что не может просто сидеть и ждать. А если новое письмо обратит против неё всю группу?

Должен быть способ вычислить шантажиста, и она найдёт его!

И уже знает, с чего начать.

Таддеа стояла на ринге.

Бойцовский клуб собирался раз в неделю в самом большом тренировочном зале на пятом ярусе. Здесь сходились в поединках представители всех видов единоборств. Ни чётких правил, ни ограничения по возрасту – кикбоксёр с голыми пятками мог получить в противники мечника в доспехах, – но Таддеа обожала эти бои больше всего на свете и в конце каждой недели описывала их одногруппникам во всех красочных кровавых деталях. Она была там младше всех, но до сих пор ни разу не проиграла.

Вплоть до сегодняшнего дня.

– Итак… кто у нас сегодня пр-ротив Маклеод?! – выкрикнула плотная мускулистая женщина с курчавой седой шевелюрой, запуская руку в перевёрнутую шляпу. Достала клочок бумаги и развернула. – Уилл Годи! Шагай сюда, паренёк, не дрейфь… Соскучиться не успеешь, – добавила она вполголоса, вызвав дружный хохот зрителей. Даже грозный Брутилус Браун усмехнулся в мохнатую лапу.

Уилл Годи был известный болтун из группы 916, который вечно сыпал историями, где одной левой справлялся с целыми уличными бандами. Никто ему, конечно, не верил, потому что драться Годи не умел совсем и даже искра у него была не боевая. Талантливый композитор, он пошёл на курс бокса, чтобы похваляться за пределами Вункола.

Таддеа его терпеть не могла и теперь стояла на ринге с вытянувшимся лицом. Проиграть впервые – и такому трепливому сопляку? Вот уж унижение из унижений… Если Годи сегодня победит, повод хвастать у него будет до конца жизни.

Неужто подтасовка? Морриган задумалась и покачала головой. Намеренно вытащить чьё-то имя из шляпы могла одна только седоволосая распорядительница, которая едва ли годилась на роль шантажистки. Да и сам Уилл явно струхнул, когда его вызвали биться с чемпионкой.

Морриган еле удерживалась, чтобы не отвернуться. В глубине души она уже желала победы своей одногруппнице. Может, та передумает сдавать бой?

Таддеа не передумала. В начальном раунде – на первой же минуте! – она сделала вид, что растерялась под градом слабых и бессмысленных ударов, причём не очень-то и убедительно, и едва кулак противника впервые коснулся её нарочно подставленного лица, опрокинулась на пол и позволила рефери досчитать до конца.

Конечно же никто из зрителей не поверил. Морриган и сама была в шоке, хотя на победу и не рассчитывала. Тем не менее расслабляться она не могла, потому что ради этого момента сюда и явилась.

Авторы письма наверняка тоже здесь и наблюдают! Она напряжённо вглядывалась в лица, надеясь уловить проблеск… ну, хоть чего-нибудь необычного.

Нет… ни тени злорадства или чего-то похожего – одно лишь изумление от невозможной, немыслимой победы всем известного слабака. Похоже, вымогатели ещё и величайшие в мире актёры.

Уилл Годи нежился в лучах славы, а побеждённая спустилась с ринга и поплелась к выходу.

– Таддеа! – окликнула Морриган. – Погоди, я…

– Оставь меня в покое! – рявкнула та через плечо.

– Я только хотела сказать…

– Не надо!

Морриган провожала её взглядом, чувствуя себя совсем скверно.

Следующее письмо пришло в пятницу вечером. Листок бумаги висел на блестящей синей двери Фрэнсиса.

– Торт? – Он прищурился, не веря своим глазам. – Они хотят торт!

– Что? – Готорн раскрыл рот от удивления.

– Торт. Так здесь написано.

Морриган растерянно захлопала глазами.

– Как, просто торт? Всего-навсего?

– Просто? – вскинулся Фрэнсис. – Всего-навсего? Ты прочитай сначала!

– Что такое… – Морриган вновь заглянула в записку. – Что за Большой Каледонский коронационный?

– Это «всего-навсего», – иронически хмыкнул Фрэнсис, – самый трудный торт, какой только бывает! Три слоя, каждый со своим ароматом и консистенцией, сотни сахарных цветов с золотыми листьями, сложные карамельные узоры и кружевная сахарная корона сверху!

Готорн вытаращил глаза и облизнулся.

– А ещё один можешь сделать?

– Да у меня на один вся ночь уйдёт! – Фрэнсис отвернулся и выхватил у Морриган листок. – А меж тем завтра с утра мне четыре часа с ножом работать! Я же палец себе отрежу!

– Завтра суббота, – напомнил Готорн.

– Как будто я не знаю! Но тётушка Хестер считает, что в технике нарезки я отстаю, и велела записаться на дополнительный курс.

Готорн ахнул. Морриган редко видела его таким возмущённым. Услышав, что кого-то заставляют учиться в выходные, он потерял дар речи.

– Смех, да и только, – кивнула она на записку. – Нашли, что требовать!

Фрэнсис обиженно фыркнул.

– А что ещё у меня просить? Ты разве не пробовала мои торты?

– Ты прав, – рассудительно кивнул Готорн. – Будь я шантажистом, первым делом бы попросил… и то печенье с заварным кремом внутри… а ещё…

– Хватит! – оборвала Морриган. – Я в том смысле, что их требования… ну… глупые какие-то! – Она со вздохом оглянулась на чёрную дверь. Домой не терпелось: карлик-вампир отыскал где-то мастера художественного свиста носом и обещал вечером концерт… но каково будет думать, что Фрэнсис в это время трудится, чтобы уберечь её тайну. – Слушай, давай, я помогу, а? Буду твоим ассистентом… Или приходи в отель, у нас такая кухня! Шеф-повар будет рад… а может, и сам испечёт этот… Большой Каледонский.

Последнее было явно лишним: Фрэнсис тут же встал на дыбы:

– Я не нуждаюсь в помощи какого-то поваришки из отеля! – заявил он и гордо удалился к себе, хлопнув синей дверью.

Морриган покачала головой.

– Поваришка? Да у нашего Ханикутта уже целых три Золотых королевских ложки из дворца Лайтвинг за особые достижения! – Она помахала Готорну и толкнула чёрную дверь, возмущённо пыхтя на ходу: – Поваришка! Ха!

Оказавшись наконец в своей любимой спальне, она вздохнула с облегчением. В честь вечера пятницы кровать успела превратиться в гигантское птичье гнездо из мягких лоскутов всевозможных оттенков зелени с тремя большими яйцеобразными подушками в центре. Взмахнув руками, как крыльями, Морриган откинулась на спину, с наслаждением погружаясь в уютную глубину.

Она долго глядела в потолок, ставший на эту ночь тёмно-синим ночным небом с приветливо мигающими звёздочками. Совсем как в картографической, хорошо бы так и осталось.

Из головы, однако, не выходила Таддеа. Взгляд силачки, брошенный на выходе из зала, и упорное молчание весь остаток недели не давали покоя. Она так гордилась своими победами, и по праву… а теперь проиграть, да ещё не кому-нибудь, а Уиллу Годи! И всё-таки, как ни удивительно, она это сделала, сдержала слово и пожертвовала самым для себя важным ради группы.

От последней мысли сердце забилось чаще. Пускай разоблачить шантажистов во время боя не удалось, но ведь это ещё не всё! Если Таддеа пошла на такой шаг, а Фрэнсис решил всю ночь трудиться над своим дурацким тортом, то и она, Морриган, не должна сидеть сложа руки и выяснить наконец, кто за всем этим стоит!

Так или иначе, больше делать пока особо и нечего.

Глава одиннадцатая

Ищейки

– Вон тот, его что-то беспокоит.

– Что именно?

– Думаю, деньги.

Джек и Морриган стояли, перегнувшись через перила мраморной винтовой лестницы и наблюдая субботнее представление в холле отеля «Девкалион». Огромный зал превратился на один вечер в морскую лагуну. Вместо привычных мягких диванчиков и деревьев в кадках всюду виднелись гондолы и каноэ, в которых гребли шумные весёлые гости, одетые кто русалкой, кто пиратом, а кто морской звездой или устрицей, был даже ярко-фиолетовый осьминог, усыпанный блёстками-присосками.

– Почему ты так думаешь? – удивилась Морриган.

Джек прищурился. Повязку он сдвинул набок и сейчас смотрел обоими глазами, что случалось редко.

– У него пальцы вроде как зелёным отливают – значит, тянется к деньгам… а может, недавно потерял.

Морриган присмотрелась к мужчине, на которого показывал Джек. Красивый, самоуверенный, в щегольском адмиральском мундире. Стоя на носу гондолы, он надменным взглядом обводил разукрашенный зал будто собственные владения.

– Похоже, богатый, – заметила она, – ты только глянь, какое ожерелье у его жены.

– Богатые тоже беспокоятся о деньгах, даже больше, чем простые люди… Только это не жена, а любовница.

Морриган смущённо покраснела, в то же время сгорая от любопытства. Разглядывать с Джеком гостей стало её новой любимой игрой.

Вечерние приёмы в «Девкалионе» стали в последнее время куда оживлённее. Фрэнк сошёлся в грандиозной битве с конкурентами-устроителями из недавно открывшегося отеля «Аурианна» и каждую субботу закатывал какую-нибудь пышную вечеринку или бал-маскарад, то занимая целое крыло здания, то устраивая праздник на крыше, который поражал шумом и блеском всю округу. В воскресенье с самого утра крошка вампир в нетерпении прохаживался у входа в ожидании первых выпусков «Невермур Сентинел», «Морнинг пост» и «Зеркала», а потом жадно изучал светскую хронику, и тогда холл отеля оглашали взрывы торжествующего хохота или обиженный яростный вой в зависимости от того, сколько строк уделили вчерашнему событию газетчики.

О вечеринках Фрэнка, охотно посещаемых аристократией, знаменитостями и даже королевскими особами, в городе ходили легенды, и чаще всего он побеждал соперников, но случались и неудачи, которых страшился весь «Девкалион». Вампир дулся и громыхал гневными тирадами несколько дней, а затем, воспрянув духом, принимался готовить очередное празднество, «какого ещё не бывало».

В результате субботние приёмы в отеле стали прекрасной возможностью понаблюдать за публикой, а возросшая уверенность Джека в своих способностях Свидетеля делала это занятие куда интереснее.

Сегодняшняя затея крошки вампира привела Фенестру в настоящее бешенство. Гигантская магнификошка терпеть не могла воду и успела уже пообещать сначала вызвать хорьков, потом засыпать спальню Фрэнка дольками чеснока и наконец спалить отель до основания. Разумеется, ничего этого делать она всерьёз не собиралась, однако устроилась, свесив лапы, на чёрной птицелюстре под потолком и угрожающе шипела, выпуская когти, на тех гостей, что отваживались подплыть слишком близко.

– А что скажешь о тех? – Морриган кивнула на стайку разноцветных тропических рыбок – девиц в ярких кружевах и перьях, ужасающе модных и чудовищно неприличных. Кружа на лодочках вдоль стен, они распивали розовое шампанское прямо из горлышка и подбивали пианиста за роялем на крошечном песчаном островке сыграть «что-нибудь позадорнее».

Сосредоточенно хмурясь, племянник Юпитера вгляделся в развесёлую компанию.

– Вон та рыбка-клоун, что болтает громче всех, очень хочет домой… или куда-то ещё, не знаю… Это вроде такой серебристой нити – тянет её прямо к выходу.

Джек появился вечером после занятий в виолончельном классе, чтобы провести дома конец недели. Морриган даже удивилась, насколько его приезд улучшил её настроение после неудачного дня.

Надеясь поймать шантажистов за руку, она поставила будильник на без пяти шесть и, выскочив из постели, тихонько прокралась через гардеробную и толкнула чёрную дверь на станцию 919… но весь план накрылся медным тазом, потому что дверь не поддалась. Снаружи что-то мешало – подлые вымогатели оказались предусмотрительными. Когда же наконец выйти удалось, торта на платформе уже не было, как и никаких следов посторонних.

Морриган постучала к Фрэнсису, чтобы спросить, как дела и не видел ли он чего-нибудь полезного для розыска, но юный повар, вымазанный с головы до ног мукой, разноцветной глазурью и липкой карамелью, лишь бросил гневный взгляд и захлопнул синюю дверь у неё перед носом.

Вдобавок оказалось, что Юпитер снова куда-то укатил, а в холл вообще нельзя спуститься, потому что там уже полным ходом идут приготовления к вечернему праздничному действу.

Зато вернулся Джек! Она так обрадовалась, что даже не стала, как обычно, насмешничать по поводу цилиндра с галстуком-бабочкой и прочих снобских прибамбасах школы Грейзмарк, за что очень себя зауважала.

– А она? – Морриган показала на женщину в высокой шляпе, изображающей голову молот-рыбы.

– Злится, что её младший брат унаследовал всё семейное состояние.

– Ничего себе! Как можно столько сразу увидеть?

– Ну… как тебе объяснить… Во-первых, зелёные пальцы – опять деньги. Чёрный крест напротив сердца означает недавнюю потерю близких… а вторая тень, поменьше – какие-то трения с младшим братом или сестрой… скорее с братом. Потом всё тело у неё светится таким… винно-багровым – это гнев, очень сильный… короче, грустит, но ещё и бесится.

Морриган и сама теперь чувствовала в молот-рыбе какую-то скрытую печаль, хоть та и хихикала с коктейлем в руке, флиртуя с управлявшим каноэ симпатичным блондином в костюме морской звезды.

– А вон тот?

Почтенного вида бабуивун щеголял в полном пиратском облачении с огромным ярко-пёстрым попугаем на плече.

Джек фыркнул.

– Всё ждёт, когда спросят про попугая и сердится, что никто не обращает внимания.

– Слушай, ты же мог бы сделать на этом целое состояние! – восхитилась Морриган. – Давай всем расскажем, что ты ясновидящий, и станем брать деньги! Мне двадцать процентов, ага?

Мальчик весело ухмыльнулся. Она знала, что повязку он почти никогда не снимает. Это не обсуждалось, но Юпитер рассказывал, что ему самому пришлось долгие годы тренироваться, как он выражался, «распознавать логику и смысл в окружающем хаосе» – различать слои и нити, выделять главное. Джеку ещё рано было смотреть двумя глазами, иначе он мог сойти с ума.

– А ты? – спросил он вдруг, поворачиваясь к Морриган. Прикрыл глаза ладонью, как от солнца, и прищурился, вглядываясь сквозь светящееся облако вундера, окружавшее её.

Она почувствовала, что краснеет. Взгляд был такой же, как у рыжего спонсора, когда тот видел что-то, ей неведомое. Да и кто знает, что он видит? Это раздражало, даже когда смотрел Юпитер, а Джеку тянуло просто-напросто заехать в глаз.

– Что, я? – поморщилась она.

– Тёмное облачко, – кивнул он на её плечо. – Так и висит над тобой всё время. Неприятности в школе?

Поколебавшись, Морриган кивнула:

– Типа того.

Рассказать о шантажистах? Джек уже знает, что она Вундермастер, так что обещания, данного старейшинам, это не нарушит.

Она глубоко вдохнула и, отбросив осторожность, поведала о трёх анонимных письмах и голосовании, в котором почти половина группы не захотела её поддержать. Затем, не в силах сдержаться, рассказала и о профессоре Онстальде с его «Историей чудовищных вундерзлодейств», и о злобной Элоизе из пятёрки Чарлтона. Пожаловалась, что Юпитер без конца пропадает в каких-то секретных экспедициях, скорее всего связанных с загадочными исчезновениями… Джек слушал молча, не перебивая, и, как ни странно, к концу рассказа Морриган испытала некоторое облегчение.

– Ну как, нет больше облачка? – спросила она, невольно косясь на своё плечо, хотя конечно же не могла ничего заметить.

Джек пожал плечами:

– Немного меньше стало.

– Ну и славно.

Он кивнул и больше ничего не спрашивал. Что было хорошо в Джеке – он терпеть не мог, когда допытываются, а потому и сам не имел привычки приставать с вопросами.

– Кстати, о тайных письмах… – помолчав, начал он, залезая во внутренний карман. – Хотел дать тебе вот это… – Морриган взяла свёрнутый бумажный квадратик, чёрный с серебристыми искорками, тонкий и мягкий, как сухой древесный лист. – Если вдруг понадобится помощь, только всерьёз, а не просто так, напиши здесь адрес или просто укажи место, где тебя искать. Потом произнеси три раза моё полное имя – Джон Арджуна Коррапати – и сожги записку. Она тут же окажется у меня в руке.

– Да неужели? – Морриган недоверчиво подняла брови. – Как оно работает?

– Понятия не имею. Эту «чёрную почту» мой друг Томми изобрёл, чтобы подсказывать на экзаменах… хотя не понимаю, зачем плутовать человеку, который способен такое придумать. Вообще-то мать у него ведьма, могла и помочь… Мы так переговаривались в школьном общежитии после отбоя, пока листки не стали заканчиваться. Томми больше сделать не может, ему запретили, когда поймали на экзамене… чуть не исключили, идиота. У меня их почти не осталось, но раз уж дядя Юпи то и дело в отлучке, и вообще… – Он смущённо отвёл взгляд. – Короче, если что, можешь меня вызвать.

– Хорошо, – кивнула Морриган, пряча в карман чёрный квадратик. – Спасибо…

– Только зря не трать, – напомнил Джек, вновь поворачиваясь к заполненному водой праздничному залу.

– Да поняла я, поняла. – Опершись локтями на перила, она окинула взглядом публику в поисках очередного испытуемого. – А как насчёт… вот него?

Бородатый мужчина только что вошёл в парадную дверь и теперь пробирался к стойке портье, ловко перескакивая с лодки на лодку, словно по камням на затопленном берегу. Гости бурно приветствовали его, разразившись хохотом и аплодисментами, когда он в прыжке едва не перевернул гондолу. Лицо новоприбывшего было мрачным, он то и дело нервно поправлял буйную рыжую шевелюру.

– Юпитер! – радостно крикнула Морриган.

Он оглянулся и, отыскав глазами детей на лестнице, помахал с невесёлой улыбкой. Затем поднял два пальца и одними губами выговорил: «Две минуты!» Взобрался на полузатонувшую стойку, уселся там и принялся перебирать толстую стопку корреспонденции, которую вручил ему Кеджери.

Джек задумчиво всматривался в фигуру дяди.

– Что-то ищет, – заговорил он наконец. – Долго ищет, но пока найти не может.

– На что это похоже?

– Вроде серого тумана вокруг головы… и такие тусклые огоньки мерцают, но в стороне, не дотянуться.

На детей внезапно упала огромная тень, и низкий угрожающий голос проворчал за спиной:

– А этим что у нас понадобилось?

От неожиданности Морриган подскочила, схватившись за сердце. Они и не заметили, как Фенестра перескочила с люстры на лестницу.

– Ты бы колокольчик надевала, что ли… О ком ты говоришь?

– Хорьки! – прошипела магнификошка, вытягивая мохнатую лапу в сторону кучки людей в чёрном, уверенно гребущих на шлюпке к стойке портье.

Морриган удивлённо заморгала.

– Фен, ты ведь не вызвала их на самом деле, правда? Разве можно… Фрэнк…

– За кого ты меня принимаешь? – возмущённо рыкнула кошка. – Стукачи идут под розгачи!

– Тогда откуда они…

– Они не хорьки, – шёпотом перебил Джек, испуганно выкатив глаза. – Это ищейки!

– Кто?

– Розыскной департамент Вундерколлегии, – пояснил он, – тайная полиция. Они редко показываются в открытую, как сейчас, обычно действуют… тайно.

– Ты уверен, что это они?

– Погляди на форму – чёрные кожаные куртки, глянцевые сапоги со шнуровкой… а что на карманах, видишь?

В самом деле клапаны нагрудных карманов у новоприбывших украшал стилизованный золотой глаз с буквой «W» вместо зрачка.

– Точно, ищейки, – кивнул Джек. – Они уже раз приходили за дядей Юпи несколько лет назад, когда понадобилась его помощь в расследовании… ну… убийства, – добавил он еле слышно. – Убили какого-то известного колдуна. Преступником оказался его ученик, и дядя Юпи сумел это доказать… Ищейки расследуют только самые тяжкие преступления, и только в отношении членов Вункола.

– Например, те исчезновения?

Джек покачал головой.

– Что-то точно ищут, а может, и кого-то, но это дело свежее. Над ними тоже туман, как у дяди Юпи, только гуще и… не знаю даже, как описать… яркий такой, с проблесками… вроде грозовой тучи. Нет, что-то случилось вот только что.

Беседуя с ищейками, Юпитер устало ерошил рыжие волосы. Выглядел он совсем вымотанным… и да, очень взволнованным.

Морриган решительно оттолкнулась от перил и кинулась вниз по мраморным ступеням.

– Надо выяснить, что… Ой! – взвизгнула она. Длинный острый коготь впился в плечо, останавливая бег. – Фен, ты что?!

– Если это и впрямь ищейки, – прорычала магнификошка, – тебя к ним подпускать нельзя! Если Норт решит рассказать, сам тебя найдёт… А сейчас живо в постель, режим есть режим.

– Нет у меня никакого режима! – насупилась Морриган.

– Теперь есть.

– Ты не имеешь права…

– Теперь имею.

– Но…

– В постель, сказала!

Морриган обернулась к Юпитеру, надеясь поймать его взгляд, но рыжий спонсор уже сидел в шлюпке с ищейками и плыл к дверям.

Он не успел даже снять пальто.

Глава двенадцатая

Чёртов тупик

Про новое исчезновение никто не слышал, ни Кеджери, ни Фенестра, ни Чанда Кали. Морриган целое воскресенье приставала ко всем с вопросами, но безуспешно. Мисс Комик, узнав утром в понедельник, что в отель приходили ищейки, удивилась и даже забеспокоилась, а профессор Онстальд счёл интерес своей ученицы к правоохранительной системе Вундерколлегии «неподобающим», «назойливым» и «неприличным». По обыкновению задыхаясь и переводя дух, он прочёл долгую и нудную лекцию о вреде и аморальности излишнего любопытства… хотя, впрочем, это было всё же чуть приятнее, чем переписывать очередной параграф из «Синопсиса применений вундера».

Послеобеденный урок в картографической оказался куда занимательней.

– «Плутовские тропы», «ловушки», «пути сумрака», «время теней», – прочитал вслух Милмай. – Кто мне скажет, что это такое?

Ответом было недоумённое молчание.

– Что, совсем никто не знает? – поднял брови преподаватель. – Значит, вам до сих пор везло.

– А что это, сэр? – подал голос Махир.

– Плутовскими тропами ещё в старину пользовались злоумышленники. Обычная топографическая западня: короткий с виду переулок заканчивается в совершенно незнакомом месте, иногда очень и очень далеко от входа, а за углом вас поджидает шайка бандитов. В наше время почти все плутовские тропы перекрыты или увешаны предупреждающими знаками, но ещё в эпоху Воров они были настоящим бедствием по всему Свободному штату… А вот «уличные ловушки» – уже чисто невермурский феномен! – Милмай уселся на край стола и стал болтать ногами, как обычно, когда увлекался. – Они доставляют немалые неудобства, иногда пугают, но по большей части безопасны… если вы знаете, как себя в таких случаях вести. «Уличными ловушками» обобщённо называют невермурские улочки и переулки, которые норовят подшутить над прохожим.

– В каком смысле? – удивилась Морриган.

– Ну, например, на полпути вы обнаруживаете, что идёте в обратную сторону, хотя назад не поворачивали… или стены слева и справа начинают сближаться и, если не повернёшь назад, того и гляди раздавят.

– Брр… – передёрнул плечами Арк.

– Вот-вот, лучше уж вернуться. Я сам однажды забрёл в ловушку, где вдруг стал терять вес. Под конец вообще взлетел как воздушный шарик – пришлось цепляться за стены.

– Ой! – Морриган вдруг вспомнила своё приключение с Юпитером в канун весны. – Я же знаю такое место!

Она рассказала о странном узком переулке за Новодельфийским мюзик-холлом, где приходилось шагать по стене. Конечно, о цели путешествия упоминать не стала.

– Богемия, говорите? – задумался Милмай. – Хм, я и не знал. Отлично, мисс Кроу!.. Да уж, где только нет этих уличных ловушек. Большинство, конечно, нанесены на карту и помечены знаками, как и плутовские тропы, однако, к сожалению, имеют неприятную склонность к перемещению – исчезают в одном месте и появляются где-нибудь совсем в другом. Так что, по правде говоря, официальная схема, публикуемая Городским советом, часто не помогает. Естественно, я предпочитаю Живую карту. Она тоже несовершенна, но зато успевает подстраиваться сама. – Он взял со стола стопку сложенных карт и вручил Ане: – Раздайте всем, пожалуйста… Тем не менее Совет хотя бы пытается объять необъятное.

Взяв у Готорна последнюю карту, Морриган развернула её и вгляделась в путаницу кривых пересекающихся улочек, усеянных десятками жёлтых, красных и чёрных флажков.

Милмай хлопнул в ладоши.

– А теперь все за мной! – объявил он, спрыгивая со стола и направляясь к двери. – Нас ждут приключения!

Кварталы Старого города нежились под тёплым летним солнцем. Ребячьи голоса весело звенели. Как правило, учеников первого года не выпускали во время уроков за стены Вундерколлегии, но Милмай добился от школьной директрисы особого разрешения на первое практическое занятие. Разумеется, в случае какого-нибудь неприятного инцидента отвечать пришлось бы всей группе 919. «Наверное, привяжут к рельсам на станции Праудфут в час пик», – думала Морриган.

Целью экскурсии оказался Храмовый переулок недалеко от ворот Вункола, грязноватая тёмная щель, мимо которой можно было пройти, даже не заметив.

Милмай кивнул на обшарпанную табличку, висевшую на углу у входа:

– Разумеется, – усмехнулся он, – безопаснее всего ни в какие переулки с ловушками вообще не ходить. Тем не менее на случай, если вдруг забредёте, следует держать в голове план действий. Он состоит всего из трёх чётких и понятных пунктов. Во-первых, сохранять спокойствие! В самом деле, когда неожиданно взлетаешь в небо, трудно не поддаться панике, а тогда ясность мышления неизбежно теряется. Сделайте простую вещь: вдохните… – Он глубоко вдохнул. – И выдохните… Делаем вместе со мной! Готовы?.. Вдох… Выдох… Замечательно! Вы не поверите, насколько нормальное дыхание помогает в опасной ситуации.

Каденца обернулась к Морриган, с иронией закатывая глаза.

– Гениально! – проворчала она. – Ни за что бы не догадалась, запишу, пожалуй. – Состроила тупую гримасу и стала писать пальцем в воздухе.

– Тсс, – прошипела Морриган, едва сдерживая смех.

– Во-вторых, – продолжал Милмай, – немедленно вернуться назад! В уличных ловушках никогда не знаешь, с чем столкнёшься. Хорошо, если только взлетишь или стены начнут смыкаться… а бывает ведь и похуже. На побережье в Саути пару лет назад нашли переулок, который высасывал воздух из лёгких, и человек умирал от удушья! А в старину, я читал, где-то здесь в Старом городе просто выворачивало наизнанку – в буквальном смысле, внутренностями наружу!

Кто-то ахнул от ужаса, послышались возгласы отвращения, только Ана с интересом прищурилась, а Готорн восхищённо прошептал:

– Класс!

– Не бойтесь, – успокоил Милмай, поднимая ладони, – того переулка больше нет, давно заложили кирпичом.

Морриган ехидно ухмыльнулась, глянув на разочарованного приятеля. Между тем преподаватель продолжал:

– Я что хочу сказать… никогда не известно, с чем придётся бороться в уличной ловушке, поэтому бороться не надо! Просто уходите, сразу! Не надейтесь пересилить или обмануть угрозу, сохранить жизнь куда важнее, чем срезать путь.

Он обвёл взглядом учеников. Морриган ещё не видела его молодое круглое лицо таким серьёзным.

– И наконец третье: немедленно расскажите кому-нибудь. Кто мне скажет, почему это так важно?

Ана тут же подняла руку.

– Чтобы никто больше туда не попал?

– Очень хорошо! А ещё зачем?

– На случай, если его ещё нет на карте, – добавил Махир.

– Правильно. А ещё?

Все молчали.

Милмай развернул свою карту и указал на неё:

– Дело в том, что ловушка могла измениться! Они непостоянны, со временем перемещаются и становятся другими. Взгляните на свои карты, найдите Перринс-корт – вот здесь, у Хайуолла. Раньше там просто переворачивало вверх ногами, но на прошлой неделе один рассеянный четверокурсник туда случайно свернул… и оказался по уши в… канализации.

– Фу-у-у… – дружно протянула группа.

– Вот именно, – кивнул Милмай. – Однако тот молодой человек повёл себя правильно: не поддался панике, повернул назад и сразу доложился кондуктору… Ну не совсем сразу, – усмехнулся он, – сначала всё-таки принял душ. Кондуктор поставил в известность наше Бюро, и мы с Городским советом внесли изменения в карту. Теперь опасность Перринс-корта повышена с жёлтого уровня до красного – «вероятной угрозы здоровью».

– А почему его тоже не заложили кирпичом, как тот… где наизнанку? – спросил Готорн.

– Потому что Перринс-корт ещё не безнадёжен. Всегда есть вероятность, что ловушка со временем превратится в обычную улицу. Полностью ликвидируют только чёрный уровень.

– Чёрный – это какой? – поинтересовалась Морриган.

– Смертельный.

Она нервно сглотнула. Интересно, сколько таких в Невермуре ещё не нанесено на карту?

– Не волнуйтесь, – улыбнулся Милмай, – чёрный крайне редок… а перед нами всего-навсего жёлтый – Храмовый переулок. Вот и попрактикуемся на нём! Сейчас вы все по очереди зайдёте туда и выполните первые два пункта изложенного мною плана. Итак, кто самый смелый?

Как и следовало ожидать, Таддеа с Готорном рванулись первыми, отталкивая друг друга. Однако Милмай решил по-другому. Подозвал Фрэнсиса, который жался в последних рядах, и, взяв за плечо, повернул к входу в переулок – узкий, мощённый булыжником. Даже со спины было видно, что мальчик дрожит.

– Не забудьте, мистер Фицвильям: сначала дышать, потом возвращаться. Всего два пункта, и ничего страшного не случится.

– Может, кто-нибудь другой сначала? – захныкал Фрэнсис.

– Я! Меня пустите! – вскинулся Готорн, но Милмай жестом остановил его.

Таддеа громко фыркнула.

– Ну что ты как маленький, Фрэнсис! Всего-то жёлтый уровень…

– Таддеа, хватит! – оборвал Милмай. – Хотя она права, ничего опасного для здоровья. Как почувствуешь что-то не то, сразу иди назад. – Он слегка подтолкнул Фрэнсиса: – Давай! Я знаю, ты справишься!

Фрэнсис робко шагнул вперёд.

Ещё шаг.

– Фрэн-сис, Фрэн-сис… – начал вполголоса скандировать Готорн. К нему присоединилась Морриган, а следом и все остальные. Громкий шёпот эхом отдавался в тесных кирпичных стенах. – Фрэн-сис, Фрэн-сис, Фрэн-сис…

Ещё шаг, другой, ещё несколько… и вот наконец какая-то неведомая сила вздёрнула мальчика кверху и перевернула вниз головой. Он повис на одной ноге, отчаянно болтая остальными тремя конечностями.

– Дышите! – крикнул Милмай. – Спокойнее, всё нормально!

Фрэнсис продолжал висеть, но дёргаться перестал.

– Вы знаете, что делать дальше! Шагайте назад – так, будто стоите на земле.

– Фрэн-сис, Фрэн-сис, Фрэн-сис…

Он вслепую шагнул назад задранной в воздух ногой, однако, как ни странно, сдвинулся с места. Шагнул снова и снова, а потом…

– Ура! – торжествующе воскликнул Милмай, выбрасывая вверх сжатый кулак.

Фрэнсис перевернулся и благополучно встал на булыжную мостовую, лишь слегка покачнувшись. Развернулся и двинулся к выходу из переулка, слегка ошарашенный, но с улыбкой на лице.

В Храмовый переулок вошли все по очереди, переворачиваясь и возвращаясь под приветственные возгласы товарищей и Милмая. Повиснув в воздухе вниз головой, Морриган расхохоталась, так это было забавно, а Готорн потребовал пустить его ещё раз.

– У вас сегодня ещё будет возможность, мистер Свифт, – ответил Милмай, – как и у всех остальных. Никто не забыл свою карту? Сейчас разбейтесь по трое и выберите по ловушке в Старом городе, но только в пределах Северной четверти и только жёлтого уровня опасности. А главное, не забывайте: спокойствие и немедленное возвращение! Встречаемся у ворот Вундерколлегии, когда часы на площади Мужества пробьют три.

– Фрэнсис, пойдёшь с нами? – предложила Морриган, но он нахмурился и отвернулся.

Уже четвёртый раз за день она безуспешно пыталась заговорить с ним. Даже Таддеа столько не дулась. Фрэнсис бросал уничтожающие взгляды и притворялся глухим.

– Сам же голосовал… – проворчал Готорн, – или забыл уже?

В конечном счёте Фрэнсиса приняли к себе Таддеа и Ана, в другую сторону Махир увёл Арка и Ламбет. Каденца стояла в стороне, мрачная и недовольная. На неё никто даже не взглянул – забыли, как всегда.

– Пошли с нами, – подмигнула Морриган. Равнодушно пожав плечами, девочка с косой подошла ближе.

Все трое уставились в карту. Северная четверть Старого города предлагала на выбор одиннадцать уличных ловушек жёлтого уровня. Готорн с Каденцей препирались минут десять, какую выбрать, а когда добрались до места, там уже хозяйничала тройка Махира. Пришлось начинать всё сначала.

– Чёртов тупик! – Готорн ткнул пальцем в карту. – Как звучит, а?

– Протри глаза, – хмыкнула Каденца, – он в Западной четверти.

– Ну и что?

– Сказано же, выбирать в пределах Северной.

– Да ерунда, он почти рядом, всего в одном квартале от границы.

– И всё-таки…

– Слушайте, да пойдёмте уже, – нетерпеливо вздохнула Морриган, сворачивая карту, – не то урок закончится.

Чёртов тупик оказался тесным и тёмным – казалось, смотришь в подземный туннель. У входа висел такой же точно знак, что и в Храмовом переулке.

– Чур, я первый! – заявил Готорн и уже рванулся с места, но Морриган успела ухватить его сзади за рубашку.

– Совсем не соображаешь? Мы даже не знаем, что там за ловушка. Заходи медленно!

– Слушаюсь, сэр… – закатил глаза Готорн, неохотно замедляя шаг.

Морриган с Каденцей заворожённо следили, ожидая, когда его подбросит и перевернёт. Однако, пройдя всего несколько шагов, Готорн вдруг сбился с шага и пошатнулся.

– Эй, ты что? – с волнением окликнула Морриган. – Всё в порядке?

– Не знаю… как-то не по себе стало.

– Голова кружится?

Он сделал ещё шаг вперёд.

– Угу… и тошнит чего-то.

Морриган нахмурилась.

– Думаешь, это и есть ловушка? А может, просто съел не то?

«Запросто», – подумала она. За обедом Готорн уговорил четыре порции супа с улитками, три бифштекса в соусе и кувшин молочного коктейля с земляникой.

– Кажется… буэ-э-э… – Он согнулся пополам, хватаясь за живот в рвотных судорогах.

Каденца с отвращением фыркнула.

– Назад! – скомандовала Морриган. – Делай шаг назад! Возвращайся!

– Не могу… я не… – выдавил он, шатаясь и зажимая рот ладонью.

– Вернись, идиот! – крикнула Каденца.

С трудом держась на ногах, Готорн неуверенно шагнул назад, потом ещё раз, и Морриган с облегчением увидела, что он выпрямляется. Попятился ещё немного, развернулся и бегом бросился к девочкам.

– Фу-у-у… – Он вытер рот и отбросил волосы с бледного вспотевшего лба. – Ну и местечко!.. Кто следующий?

– Нет уж, спасибо большое, – пробурчала Каденца, отходя в сторону.

– Вот ещё! – возмутился Готорн. – Я сходил, ты тоже давай, нечего увиливать!

– Нашёл дуру!

– Спорим, не пройдёшь дальше меня?

– Спорим, что мне наплевать?

– Трусишь, так и скажи! Сердце в пятки, дрожат цыплятки? – Он закудахтал, хлопая ладонями по бокам, как крыльями.

Морриган шумно выдохнула.

– Прекратите ради Вышних… Я сама пойду! Держи карту, Каденца.

Уже через несколько шагов её остановил сильнейший приступ дурноты. Казалось, сейчас вытошнит прямо на туфли, да что там – на ногах хотя бы удержаться, не упасть в обморок! Перед глазами всё плыло, но, как ни странно, что-то тянуло вперёд, какой-то непонятный инстинкт. К тому же весь урок она вспоминала Богемию и тот зловонный переулок, что привёл их с Юпитером в Стародельфийский мюзик-холл, и теперь жгло любопытство: а что здесь, на другом конце этой узкой тёмной норы? Если, конечно, удастся пробиться…

Пересиливая себя, она сделала ещё шаг-другой и снова встала, опершись руками на колени и пережидая новую волну жуткой тошноты.

– Можешь возвращаться, – донёсся сзади голос Готорна, – ты уже дальше меня зашла.

Однако, несмотря на отвращение от одной мысли о новом шаге, Морриган всё-таки его сделала. От острого предвкушения покалывало пальцы – она откуда-то знала: там, впереди, что-то есть!

А потом из тёмной глубины донеслись обрывки голосов, сначала далёкие и еле разборчивые, а потом вдруг:

– …поганые ищейки у нас на хвосте. Разве тут успеешь…

«Ищейки»! Может, плохо расслышала?

Она остановилась, едва не теряя сознание от мучительной тошноты и напрягая слух из последних сил. Кто там прячется?

– Вернись! Что ты делаешь? Назад! – кричали за спиной, но Морриган, дрожа всем телом, снова рванулась вперёд… и, когда уже готова была расплескать весь свой обед по булыжной мостовой, внезапно вырвалась на свободу, словно преодолев невидимый барьер.

Тошнота исчезла, словно её и не было. Морриган обернулась, но не увидела ни Готорна, ни Каденцы, ни даже пятна света в начале переулка. Казалось, он перевернулся, и она вновь смотрит в чёрную тьму туннеля.

Свет теперь был впереди, где открывалась широкая безлюдная площадь, никогда не виданная прежде. Грубо и неровно вымощенная, с пучками густой травы среди выбитых давным-давно булыжников. Здесь раскинулся примитивный рынок, грязный и убогий, с потрёпанными шатрами и шаткими прилавками. Товаров никаких не видно – то ли торговля закончилась, то ли ещё не начиналась. Тишина, запустение. По спине побежали мурашки.

– Если подождать, уйдёт куда дороже, – раздался вдруг грубоватый женский голос из ближайшего шатра. – Потерпи хотя бы несколько дней, пока большие…

– Покупатель мне нужен сейчас! – перебил хриплый шёпот, на этот раз мужской. – Редкость первоклассная, но долго держать себе дороже. Ты глянь, что со мною стало… хорошо ещё, если инфекции никакой…

Спохватившись, что стоит на виду, Морриган поспешно укрылась в тени переулка. Её вдруг снова замутило, хотя тошнотворная уличная ловушка была ни при чём.

– Всё равно, потерпи ещё немного, – возражала женщина. – Если этот экземпляр так хорош, как ты говоришь…

– Так и есть.

– …То уйдёт на торгах за хорошую цену, и твоя репутация упрочится… а к осени добудешь ещё, и тогда…

Что-то вдруг капнуло на голову. Морриган машинально провела рукой по волосам и удивлённо глянула на свои пальцы, чёрные как сажа. Подняла глаза и увидела над собой высокий свод деревянной арки. Сбоку на приставной лестнице стоял мужчина с кистью в одной руке и жестянкой краски – в другой. Он выводил по верху арки большие чёрные буквы:

Мельком глянув вниз, человек с кистью заметил Морриган и удивлённо выпучил глаза.

– Эй! – крикнул он, неловко спускаясь по деревянным ступенькам. Оступился, едва не свалившись, выронил краску. Жестянка покатилась по булыжникам, брызгая чёрным Морриган на брюки. – Ты кто такая? Как сюда попала?

Не отвечая, она развернулась и кинулась назад в тёмный переулок. Дурнота навалилась с новой силой, но Морриган, едва не теряя сознания, прорвалась сквозь барьер на бегу и вскоре выскочила на свет. Впереди маячили перепуганные лица Каденцы и Готорна. Останавливаться и объяснять она не стала, а промчалась мимо, выкрикнув:

– Бежим!

Глава тринадцатая

Огонь и лёд

Морриган неслась со всех ног, слушая топот Готорна и Каденцы за спиной. Выскочив из сумрачного переулка на яркое солнце Старого города, они сворачивали то влево, то вправо, петляя среди пешеходов и повозок, и не сбавляли ход, пока не оказались у ворот Вункола, измученные и запыхавшиеся, но в безопасности. Если кто-то и гнался за ними вначале, то уж точно отстал по пути.

– Что… случилось? – едва выдавил Готорн, согнувшись и схватившись за бок. – От кого мы… бежали?

Морриган толком не знала, как ответить. От мужчины с кистью? Она и сама не могла понять, что было в той незнакомой площади такого ужасного, хотя нервные мурашки так и не прошли несмотря на горячку бега. Когда приятели услышали о её приключениях, на их лицах отразилось такое же недоумение.

– «Ры»? – хмыкнула Каденца. – Про́клятый рынок?

– Наверное, – пожала плечами Морриган. – Он не успел дописать название.

Девочка с косой помрачнела.

– Тогда плохо дело.

– Да брось, – скорчил насмешливую гримасу Готорн. – Неужели ты веришь в эту чушь?

– А ты не веришь?

– Что за Про́клятый рынок? – нахмурилась Морриган.

– Как дела? – Милмай появился минута в минуту – вдали на площади Мужества как раз пробило три.

– М-м… – замялась Морриган. Признаться, что забрели в Западную четверть? А как быть со вторым пунктом его замечательного чёткого плана? «Немедленно возвращаться» совсем не похоже на «рваться вперёд и совать нос непонятно во что». – Всё в порядке, – неловко кивнула она, подумав.

Молодой учитель с подозрением обвёл взглядом лица ребят:

– Тут кто-то упоминал Про́клятый рынок или мне почудилось?

Морриган похолодела.

– Ну… вообще-то любопытная история…

– Это мой брат Гомер вечно дразнится, – пришёл на помощь Готорн. – Мол, раз я теперь в Вундерколлегии, надо бояться Про́клятого рынка. Да просто завидует, потому что у самого нет искры.

Милмай рассмеялся.

– Я вижу, традиции не умирают! Поколение новое, а старые городские легенды тут как тут. – Он глянул через плечо мальчика на подходивших с другой стороны ребят. – Ага, вот и остальные!

По его знаку сторож открыл скрипучие ворота, и группа двинулась по длинной аллее к Праудфут-Хаусу.

– Что такое городские легенды? – поинтересовалась Морриган. Отстав от группы, весело обсуждавшей приключения в уличных ловушках, она задержалась у входа с Милмаем. Готорн и Каденца пошли рядом.

– В любом городе они есть, – пожал плечами преподаватель. – Люди выдумывают, а потом повторяют друг другу так часто, что все начинают верить. Страшилкой про рынок пугают новичков Вункола с незапамятных времён. – Он махнул рукой. – Не обращайте внимания.

– Ну вот, я же говорил! – обернулся Готорн к Каденце. – Выдумки это всё.

– Неправда, Про́клятый рынок существует, – возразила девочка. – У знакомой моей мамы туда забрали двоюродную бабушку, и никто её больше никогда не видел.

Милмай вздохнул, засунув руки в карманы.

– Ну, положим, так называемый Про́клятый рынок и впрямь мог существовать – давно, много лет назад. Просто чёрный рынок, где тайно продавали что угодно – оружие, редких животных, запрещённые колдовские снадобья… даже человеческие органы…

– И даже вундерзверей, – вставила Каденца.

– Правда? – вытаращила глаза Морриган. – Какой ужас!

– Вот именно, – кивнула девочка, – и даже не только, а и кентаврами, единорогами, драконьими яйцами… пока власти это дело не прикрыли.

– А магнификошки – их тоже… продавали?

Милмай прищурился:

– Почему именно они?

– Просто интересно, – смутилась Морриган.

На самом деле она вспомнила о пропавшем котёнке доктора Брамбл… а ещё о Фенестре. От одной мысли, что верную и заботливую Фен можно продать на рынке как товар, хотелось рвать и метать.

Впервые встретив в отеле серую косматую магнификошку, упрямую и ворчливую, Морриган была потрясена. В Зимнеморской республике она видела их только запряжёнными в карету президента – молчаливых и послушных, с гладкой чёрной шерстью и в шипастых ошейниках. Откуда они там взялись – неужто и впрямь куплены в Невермуре на чёрном рынке и каким-то образом превращены из умных и независимых существ в тягловых унтерзверей?

– А ещё говорят, – тихо проговорила Каденца, – что на Про́клятом рынке можно купить даже искру! Костяные уводят членов Вункола, искру забирают и продают на Про́клятом рынке.

– Костяные? – Морриган озадаченно нахмурилась. – А это ещё кто?

Милмай усмехнулся.

– Костяной легион… ещё одна страшилка. Они якобы зарождаются в тёмных безлюдных местах, где много костей – на кладбищах, полях битв, в речных наносах, – сами себя собирают из мёртвых останков.

– Да, так и Гомер рассказывал, – с мрачноватой ухмылкой подтвердил Готорн. – Берегись, мол, если почуешь запах водорослей, гнилого мяса или…

– Или услышишь стук костей – «клик-клак, клик-клак», – со смехом подхватил Милмай. – Мы в детстве то и дело пугали друг друга историями о бандах костяных, которые хватают людей во сне… и оставляют за собой только след из костей… Говорю же, обычная страшилка, вроде монстра под кроватью. Бояться тут нечего.

Однако Морриган было не до смеха. Сердце ухнуло куда-то вниз, по спине снова побежали мурашки. Как только Милмай убежал вперёд расспрашивать остальных, она поманила к себе Готорна с Каденцей и сообщила шёпотом:

– Костяные не легенда, я сама видела одного такого!

– Что?

– Где? Когда?

– Давно, в начале весны, у реки за причалами. Тогда я ещё не знала, что это, но оно было в точности такое, как рассказал Милмай. – Она зябко поёжилась, вспоминая холодный берег реки и жуткую, неправдоподобную тварь из костей и мусора.

– Выходит, они бывают… – тяжело наморщил лоб Готорн, – но тогда получается, что…

– …Что Про́клятый рынок тоже настоящий! – закончила Морриган.

Кассиэль, Паксимус, магнификотёнок… Может быть, это реальный шанс отыскать их – и спасти? А значит, в Чёртов тупик непременно надо вернуться!

Хотя особой необходимости и не было, Милмай пошёл провожать группу 919 на станцию Праудфут. Домашний поезд уже ждал у платформы. Кондуктор сидела в дверях с чайной чашкой в руках и наслаждалась, прикрыв глаза, солнечным теплом, проникавшим сквозь лиственный купол.

– О Марина, ты здесь… – Молодой преподаватель весело помахал рукой и упругой походкой подошёл ближе. На щеках его играл румянец, а небрежный тон казался слегка наигранным.

Морриган молча ухмыльнулась, ткнув Готорна локтем.

– Угу, – хмыкнул он.

Мисс Комик приоткрыла один глаз.

– Привет, Генри. У вас всё хорошо, ребятки? Как там в Старом городе? – Она встала и выплеснула остатки чая на рельсы. – Все в сборе, никого не…

Её слова прервал оглушительный рыдающий вопль. Морриган обернулась и тут же была сбита с ног словно пушечным ядром. Ядро в виде человеческого тела размахивало руками, длинные волосы цвета зелёного мха торчали во все стороны.

– Что ты с ним сделала? Что? Отвечай сейчас же!

Едва сумев уберечь лицо от ногтей Элоизы, она откатилась в сторону. Милмай с кондуктором схватили нападавшую за руки и пытались оттащить, но та отчаянно сопротивлялась, пытаясь дотянуться до Морриган. Готорн и Каденца поспешили на помощь и помогли ей подняться на ноги.

– Прекрати! – крикнула мисс Комик, едва сдерживая беснующуюся девицу.

– Она что-то знает! – выплёвывала та, брызгая слюной. – Это её рук дело! Где он? Где мой Альфи?

– Элоиза, успокойтесь! – вмешался Милмай. – О чём вы? Что случилось с Альфи?

Девушка всхлипнула.

– Вот… смотрите… Читайте!

Достав листок бумаги, она сунула его Милмаю в лицо. Нахмурившись, молодой преподаватель прочитал вслух:

Не могу больше оставаться, я не достоин Вундерколлегии. Прилагаю свой значок и настоящим прошу исключить меня из группы.

Альфи Свонн

– Но почему… – растерянно начал он. – Какое отношение это может иметь к мисс Кроу? Если Альфи решил…

Элоиза затряслась в рыданиях.

– Ничего он не решил! А если бы… Он обязательно сказал бы мне! Он меня любит, понимаете? Не писал он этого, не писал!

Милмай сочувственно вздохнул.

– Я, конечно, понимаю… это выглядит нехорошо, но…

– Да не писал он, говорю! – выкрикнула она. – Просто не мог! Альфи не знает никакого «настоящим прошу», он и имя-то своё едва способен правильно написать!

Мисс Комик взяла записку из рук Милмая и перечитала.

– Всё равно не понимаю, почему ты решила, что Морриган имеет к этому отношение!

– Все знают, что она… неправильная! – Элоиза вскинула лицо, залитое слезами. Морриган сжалась, ощущая взгляды со всех сторон. – Это она, она! Я знаю! Она… она умеет подчинять, я сама видела. Вот и заставила его уйти, а может… может, и что-нибудь с собой сделать! Затаила на нас зло… за то, что мы… – Она снова разрыдалась. – Альфи! О мой Альфи!

– Элоиза, – снова начала кондуктор, – я могу понять, что ты чувствуешь, но…

– Какая у неё искра? Никто не знает! Почему старейшины молчат? Потому что её искра опасна! Все исчезновения начались, как только её приняли…

Толпа на платформе росла, и все смотрели на Морриган. Знакомое чувство шевельнулось в душе. А чего ещё было ждать? Проклятие, вечное проклятие… Она снова во всём виновата!

Вокруг начали перешёптываться. Мисс Комик снова взяла плачущую девушку за руку.

– Осторожно! – заговорила вдруг Ламбет, но кондуктор не слушала.

– Пойдём, Элоиза, – произнесла она нарочито спокойно. – Вернёмся в Праудфут-Хаус и во всём разберёмся. Выпьем чаю…

Ламбет скривилась словно от боли.

– Осторожно! – повторила она, обернувшись и глядя в упор на Морриган.

– Ты что имеешь в виду?

Но было уже поздно. Элоиза взревела как рассвирепевшая пантера и вырвала руку.

– Заткнись! Не смей меня трогать!

В её пальцах вдруг блеснула серебристая звёздочка, и мисс Комик болезненно вскрикнула. Из тонкого длинного разреза поперёк лица брызнула кровь. В толпе зрителей раздались крики ужаса.

Морриган задохнулась с разинутым ртом. В груди всё клокотало, но наружу не исходило ни звука. Волна гнева, захлестнувшая её, кипела внутри раскалённой лавой. Вкус гари заполнил глотку – как тогда от сгоревшего письма. Изнутри будто рвался разъярённый зверь, выцарапывая путь на свободу, обжигая лёгкие и воспламеняя воздух перед собой.

Ярости, охватившей её, хватило бы на сотню драконов. Она готова была спалить дотла весь мир.

Из губ Морриган вырвался клубок огня. Блуждая, пронёсся в воздухе, едва миновав Элоизу и опалив ей щёку, и взметнулся вверх к лиственному куполу. Крыша станции окуталась дымным пламенем.

Крик Элоизы слился с испуганными воплями собравшихся на платформе.

Морриган тяжело дышала, не закрывая рта. Клокочущая в груди ярость постепенно унималась, выгорая.

– Довольно! – послышалось за спиной.

В тот же миг сверху обрушился бурлящий серебристый вихрь. Языки пламени в древесных кронах исчезли, на ветвях деревьев повисли гроздьями ледяные сосульки. Толпа затихла, слышались только всхлипывания Элоизы.

Все взоры обратились к мостику перехода, на котором, подняв сжатые корявые кулаки, возвышалась Мургатройд. В её бледных глазах искрилась морозная белизна, грудь тяжко вздымалась, а из ноздрей вырывались струи ледяного тумана, застывая на впалых морщинистых щеках сверкающими кристаллами.

Затаив дыхание, оторопевшая толпа наблюдала, как директриса Школы сокровенных искусств спускается с мостика на платформу. С каждым шагом плечи женщины выпрямлялись, лицо разглаживалось, снежно-белые волосы приобретали серебристый оттенок. Наконец шея хрустнула в последний раз, и на зрителей глянули льдисто-голубые глаза светской директрисы.

– Вы, – ткнула Дирборн пальцем в мисс Комик, не сводя взгляда с Морриган, – отведёте мисс Кроу в Зал старейшин! – Голос её был, как всегда, холодным, резким и безжизненным… но в глазах застыл ужас.

Глава четырнадцатая

Зал старейшин

Морриган стояла в тени высоченной статуи из аметиста – зловещего вида кукольник высоко воздел крючковатые пальцы, заставляя плясать подвешенную за шею марионетку с поникшей головой и мёртвыми глазами.

Мисс Комик была рядом, а за ней высилась пятиметровая скульптура из белого мрамора – сросшиеся тела миловидных близняшек в карнавальных полумасках разделялись выше пояса, словно ветви дерева.

Зал старейшин манил Морриган с прошлого года, когда Каденца коварно перехватила её законно выигранное приглашение на званый обед в Праудфут-Хаусе. В святая святых было трудно попасть даже членам Вундерколлегии – это считалось редким отличием и удачей.

Ни удачливой, ни отличившейся Морриган себя не ощущала. Попадать в Зал старейшин по такому поводу в её планы никак не входило.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, она пересчитала статуи. Их оказалось девять – героические позы, лица строгие, ласковые, бесстрастные… Мужская фигура с завязанными глазами – из бирюзы, женская – из розового кварца с восемью парами рук веером. А вот мужчина, вырезанный из янтаря, – на руках-свечах застыл ручейками расплавленный воск.

Не будь она так напугана и уверена, что видит Вундерколлегию в последний раз, Морриган восхитилась бы этими таинственными, величественными образами… но сейчас она с трудом сдерживала тошноту – уже не впервые сегодня.

Оставив онемевшую в ужасе толпу на железнодорожной платформе, они с кондуктором проделали весь путь до Праудфут-Хауса в напряжённом молчании. Даже теперь мисс Комик словно искрилась тревогой, страшась даже говорить о причине своего беспокойства.

– У вас кровь, – нахмурилась Морриган, когда решилась наконец заглянуть ей в лицо. Потянулась рукавом, чтобы вытереть, но девушка невольно отшатнулась, хотя тут же спохватилась и ответила бледной виноватой улыбкой.

Морриган резко вдохнула, подавляя слёзы, едва не брызнувшие из глаз.

Высокие двери распахнулись, и через порог шагнула директриса. Стук её каблуков отдавался эхом в огромном зале.

– В госпиталь! – отрывисто распорядилась она, ткнув пальцем в мисс Комик. – Порез следует обработать.

– Но… госпожа Дирборн, позвольте мне…

– Немедленно!

Мисс Комик поколебалась, глядя на Морриган, но ослушаться не посмела. Ласково пожала ей руку и направилась к выходу.

Старейшины вошли в зал следом за Дирборн, а за ними шагал отвратный Баз Чарлтон, важный и самодовольный. У Морриган упало сердце. «Ну конечно, – подумала она, – спонсор Элоизы».

Позади всех ковылял сгорбленный профессор-черепаховун, невыносимо медленно шаркая плоскими чешуйчатыми ступнями и едва не падая под тяжестью громоздкого выпуклого панциря на спине.

«А этому, интересно, что тут понадобилось?» – удивилась Морриган.

Когда, казалось, в зале собрались все, кто меньше всех ей симпатизировал, за Онстальдом мелькнула растрёпанная ярко-рыжая шевелюра. Спонсор Морриган обогнал профессора и направился прямиком к ней.

– Юпитер! – воскликнула она, не в силах сдержать радость.

– Ну как ты? – озабоченно спросил он, взяв её за плечи и вглядываясь в лицо. – Всё нормально?

Она молчала, вне себя от удивления. Как он успел вернуться так скоро? Впрочем, какая разница! Главное, Юпитер здесь, и теперь она не одна.

– Мог? – В пронзительных синих глазах спонсора вспыхнула тревога.

Подкативший к горлу комок не давал ответить. Она кивнула, и напряжение во взгляде рыжего спонсора немного смягчилось.

– Нормально? – с ненавистью выплюнул Баз. – Ты смеёшься, Норт? Только погляди, что натворила твоя маленькая паршивка!

Юпитер даже не взглянул на него.

– Полагаю, эксперимент следует признать неудачным, – начала между тем Дирборн, раздражённо меряя шагами зал. Она на миг зажмурилась, неловко дёрнув шеей. – В прошлом году по результатам Презентации я убеждала Совет старейшин последовать моему совету, но он был проигнорирован, и теперь мы…

Она снова с хрустом дёрнула шеей и повела плечами, с хрипом втягивая воздух. Морриган пронизало знакомое жуткое чувство, и даже взрослые, собравшиеся в зале, чуть отшатнулись и поморщились, наблюдая очередное мучительное перекраивание одной директрисы в другую, похожее на увядание цветка в ускоренной записи.

Уставившись на Морриган тусклыми запавшими глазами, Мургатройд хищно оскалила буровато-жёлтые зубы.

– А ведь я говорила, что её надо определить в мою школу! Милая Далси права, эксперимент не удался… но не девчонка вас подвела, а вы её! И тебя, Далси, я предупреждала…

Её лицо вдруг озарилось холодной бело-голубой вспышкой, кости хрустнули, из потрескавшихся губ вырвался странный булькающий звук. Морриган зябко поёжилась.

– Тебя это вообще не касается, Марис! – прошипела Дирборн, после чего трансформация развернулась в обратную сторону.

– Ещё как касается! – раздался в ответ низкий леденящий рык Мургатройд. – Я предупреждала, что кому-нибудь всё равно придётся обучить маленькую злодейку её злодейскому искусству, иначе способности начнут прорываться стихийно самым…

Новый хруст костей опять заставил всех поморщиться. Кроме Морриган, которая вдруг задумалась. Кто-то ведь ещё не так давно говорил про злодейские искусства… или науки?

– Бред! – крикнула Дирборн. – Не лезь не в своё дело! Девочка принята в светскую школу, нравится это тебе или нет… Извините, старейшина Квинн, но я своевременно предупреждала вас о возможных последствиях!

Сухонькая старушка в шляпе вздохнула и тихо заговорила:

– Всё это очень эффектно, Дульсинея, но, увы, никак не поможет нам выработать правильную линию поведения. – Она повернулась к Морриган с глубоко обеспокоенным видом: – Не знаю, мисс Кроу, обрадую вас или нет, но могу сообщить, что Элоиза Редчёрч поправляется, и после раны не останется следов.

Морриган прикрыла глаза, испуская глубокий вздох облегчения.

– Да… я очень рада… конечно. Я вовсе не собиралась причинять ей вред, клянусь! Не знаю даже, как это получилось… я просто…

– А как насчёт Альфи? – сердито перебил Баз, глядя на старейшин. – Мой подопечный Альфи Свонн исчез, и Элоиза, судя по всему, полагает, что она… – Он кивнул на Морриган. – Она к этому причастна!

Теперь Морриган была совершенно уверена, что именно Баз нашептал своим о её нелегальном въезде из Республики и подучил напасть. А не стоял ли он также за исчезновением Альфи, пытаясь повесить его на Морриган всё с той же целью – выгнать её из Вундерколлегии?

Письма с требованиями к группе 919 тоже вполне могут быть делом его рук. Вот только зачем ему такой риск и что он надеется получить в результате?

Старейшина Квинн раздражённо поцокала языком.

– Свонн, который дышит под водой? Не выдумывай глупости, Чарлтон! У паренька сплошные «неуды» весь последний год. Просто дошло до него наконец, что жабры – это ещё не всё, требуется прилагать усилия. – Она отмахнулась от База, как от надоедливой мухи. – Ничего страшного, одумается. Если хватит здравого смысла, вернётся и засучит рукава… Кстати, Элоизе за её дикую выходку полагается наказание. Совет старейшин изо всех сил старался удержать в тайне эту… историю с исчезновениями, чтобы избежать панических слухов – и что мы имеем теперь? Исключительно благодаря истеричной болтливой ученице!

Баз раскрыл рот, чтобы ответить, но старейшина Сага грозно топнул копытом.

– Всё это ерунда! – проревел буйволвун. – Главный вопрос – что нам делать с новым Вундермастером?

– Применить соглашение о гарантиях! – потребовал Чарлтон.

Собравшиеся в зале дружно ахнули. Встревожилась даже Дирборн. В недоумении Морриган обвела взглядом взрослых: что имел в виду Баз и почему его слова так всех поразили? Наконец она глянула на спонсора… и оторопела.

Лицо Юпитера покраснело от ярости, на скулах вздулись желваки. Он шагнул к Чарлтону со сжатыми кулаками, и тот отшатнулся, прижавшись спиной к многорукой кварцевой женщине. Старейшины подались вперёд, явно опасаясь, что начнётся потасовка, но было уже видно, что Юпитер сам старается сдержаться, с усилием выравнивая дыхание и разжимая пальцы.

Тем не менее у Морриган подкатил комок к горлу, когда он приблизил лицо вплотную к Базу и произнёс низким и угрожающим, самым опасным своим тоном:

– Думай, что мелешь, Чарлтон! Хоть раз в своей бездарной жизни поразмысли, прежде чем раскрывать свою дебильную пасть.

В пронзительной тишине тот попытался было выдержать взгляд, но сразу втянул голову в плечи, косясь на старейшин:

– Н-ну… я совсем не то имел в виду… я просто…

– Морриган! – окликнул Юпитер, не сводя с него глаз. – Выйди и подожди снаружи.

Хотелось спорить, уж очень не терпелось узнать, как решится её судьба, однако напряжение, повисшее в зале и звенящее в голосе Юпитера, заставило ноги двигаться против воли.

Готорн ждал в коридоре. Бледный как мел и с вытаращенными глазами, он выскочил из своего укрытия за массивным мраморным бюстом на постаменте.

– Ну как ты? – шепнул он.

– Ничего, – ответила она тоже шёпотом, – вроде бы.

– Ты вообще знала… – Голос его дрогнул. – Ты знала, что умеешь такое… выдыхать огонь?

Несмотря на все переживания, Морриган смутно осознала, насколько нелеп вопрос, и в глубине души порадовалась. Всё нормально, всё по-прежнему: Готорн порет чушь, а её это раздражает.

– Думаешь, я забыла бы упомянуть о такой мелкой подробности?

Помолчав, Готорн спросил:

– Что они собираются делать?

– Тс-с… не знаю. – Она прижалась ухом к тяжёлой дубовой двери, и он тут же пристроился рядом.

Минуту-другую из зала доносилось лишь неразборчивое бормотание, затем Юпитер яростно перебил:

– Она пока – всего лишь – ребёнок! – Он будто выдавливал каждое слово сквозь зубы. – Прекратите говорить о ней как о монстре! Мургатройд права, надо было…

– И всё же этот ребёнок… – Профессор Онстальд продолжал упрямо бубнить, и дальше ничего разобрать не удавалось.

Морриган с тяжёлым сердцем оторвалась от двери и стала ходить взад-вперёд, нервно накручивая на палец подол своей серой рубашки.

«Прекратите говорить о ней как о монстре!»

– Тебя же не смогут исключить, верно? – с тревогой спросил мальчик.

– Не знаю.

– Нет, не имеют права! – забывшись, выпалил он громко и тут же снова перешёл на шёпот: – Ты не виновата, ты просто хотела защитить мисс Комик! Если кого-то и выгонять, то Элоизу… Я им всем скажу!

Она молчала. Вышибут или нет? Неужели и правда могут? Тогда и из Невермура вышлют…

Нет! Морриган отчаянно тряхнула головой. Это был всего лишь несчастный случай, разве можно за такое выгонять?

В голове эхом отозвались слова База Чарлтона. Что значит, «применить соглашение о гарантиях»? Как бы то ни было, ничего хорошего… Она вдруг остановилась с застывшим взглядом, уронив руки. Что вообще такое эти гарантии, как же она забыла спросить – вот дура!

Мгновение спустя из-за двери появилась Дирборн.

– Свифт?! – прошипела она. – Немедленно в класс!

Сжавшись под свирепым взглядом, мальчик пробормотал извинения и убежал, оглядываясь через плечо. Дирборн повернула лицо, вновь застывшее ледяной маской.

– Заходите, мисс Кроу.

Едва поспевая за размашистыми шагами школьной директрисы, она вернулась в зал. Юпитер, Баз Чарлтон, профессор Онстальд и старейшины стояли тесной группой посередине, возвышаясь над Морриган, хотя сами казались карликами меж девяти огромных статуй.

Она сжала кулаки, унимая дрожь в пальцах. Понять по лицам, на чём в конце концов сошлись старшие, было трудно. Чарлтон мрачно насупился, но и Юпитер не лучился счастьем.

– Мисс Кроу… – заговорила старейшина Квинн, подзывая её жестом. Морщины резко обозначились на лице старушки, будто высеченные резцом. – Старейшины Сага, Вонг и я вынесли решение. По-видимому, учебная нагрузка в школе Вундерколлегии тяжеловата для вас, а потому…

– Не исключайте меня! – в панике воскликнула Морриган. – Я не хотела никому навредить, это вышло случайно. Старейшина Квинн, ну пожалуйста! Поверьте, я…

– Мы верим вам, мисс Кроу! – повысила голос старейшина. – Будьте добры выслушать меня! – Она сделала выразительную паузу, и Морриган прикусила губу, заставляя себя умолкнуть. – Я вовсе не считаю ваши действия злонамеренными. Тем не менее Совет старейшин отвечает за всех учащихся, доверенных нашему попечению, и мы обязаны принять меры безопасности в отношении вашей группы и всей Вундерколлегии. Трудно сказать, какие меры понадобятся в дальнейшем, но пока нам придётся серьёзно пересмотреть вашу учебную программу.

Юпитер нахмурился.

– Что вы имеете в виду, старейшина Квинн?

Старушка испустила тяжкий вздох.

– Я ещё не готова ответить подробно… Так или иначе, в ближайшее время мисс Кроу не сможет посещать занятия вместе с другими учащимися… и вообще находиться на территории Вункола.

Сердце у Морриган ухнуло в тёмную бездну, на глаза навернулись слёзы. Значит, всё-таки выгоняют? Выгоняют?!

– А пока, мисс Кроу, вы продолжите обучение в индивидуальном порядке. Профессор Онстальд будет приезжать и давать вам уроки в отеле «Девкалион», а доступ оттуда на станцию 919 останется временно перекрыт… Прошу вас незамедлительно покинуть территорию Вундерколлегии.

– Извини, что так редко появлялся в последнее время, – вздохнул Юпитер.

Они ехали домой в наёмной карете, что было очень кстати, потому что дождь начал накрапывать почти сразу. А может, дело не в удаче, просто рыжебородый умел предугадывать погоду заранее? Морриган спросила бы, но комок в горле пока что мешал говорить.

– Понимаешь, моя работа в Лиге… Нет, не стану даже оправдываться, я кругом виноват, извини. – Он и в самом деле был огорчён, да что там, совсем приуныл.

– Ничего страшного, – хрипло выдавила наконец Морриган, и вполне от души. Конечно, обида была, но Юпитер извинялся так искренне и выглядел таким несчастным и усталым, что долго сердиться не хотелось.

Так что с обидами покончено… ну и хорошо.

Молчание тянулось так долго, что в конце концов сделалось невыносимым.

– Я плюнула огнём…

– Угу.

– Даже не знала, что умею.

– Я тоже, – хмыкнул он.

Они проехали ещё квартал, молча слушая дробь дождя и перестук копыт по мостовой.

– Как у меня получилось выдохнуть огонь?

– Сам не знаю, Мог… увы.

– Может, я… – Она вновь сглотнула, затем выдавила нервный смешок. – Я не превращаюсь, случайно, в какого-нибудь дракона?

Юпитер весело фыркнул:

– А ну давай проверим! Чешуёй обрастаешь?

– Нет.

– Когти появились?

Морриган взглянула на свои ногти:

– Нет.

– Сокровища копить тянет?

– Да нет вроде, – покачала она головой.

– Тогда не похоже.

Она заглянула ему в глаза:

– Меня когда-нибудь примут обратно?

– Старейшины ещё одумаются, – уверенно кивнул Юпитер, – а мы найдём способ помочь им в этом, обещаю. И потом… всё равно скоро летние каникулы – целых полтора месяца, чтобы остыть. К началу занятий передумают наверняка.

– Вы точно уверены?

Он снова помолчал.

– Я неплохо знаю старейшину Квинн, она… справедливая. Просто иногда ей нужно время, чтобы найти верное решение.

Снова молчание. За стеклом кареты, усеянным крупными дождевыми каплями, проплывали оживлённые улицы. За пару кварталов от «Девкалиона» рыжий спонсор откашлялся, прочищая горло.

– Я понимаю, Мог, ты сейчас не очень-то расположена к откровениям, – произнёс он тихо и вкрадчиво, – но, может, тебе всё-таки есть что мне рассказать?

Она поколебалась.

– Вы… вам приходилось слышать о Про́клятом рынке?

Юпитер задумался.

– Да, – наконец ответил он, – а что?

Он с глубоким вниманием выслушал её рассказ о практическом занятии по «Загадкам Невермура», не бранил за нарушение правил, установленных преподавателем, и даже не требовал обещания больше так не делать. Мало того, не выказал ни малейшего недоверия к тому, что она видела и слышала.

– Чёртов тупик, говоришь? – хмыкнул он, доставая из кармана крошечный блокнот и записывая название. – Придётся с ним разобраться.

«Придётся разобраться». Эти слова больше, чем что-либо другое, успокоили нервы Морриган, расшатанные её самым худшим днём в Невермуре. Пускай весь остальной мир подозревает что угодно, Юпитер всегда будет на её стороне!

– Что-нибудь ещё? – спросил он.

Конечно, рассказать хотелось ещё о многом. Просто до смерти хотелось, и уже давно, не первую неделю: о пережитом страхе, когда хулиганы из «пятёрки Чарлтона» поставили её к дереву и кидали в голову острыми железками, о тайных записках с требованиями неизвестных шантажистов, о голосовании, которое лишь чудом спасло её от разоблачения перед всей Вундерколлегией… и кое о чём другом, бережно сохранённом в памяти как раз до этой долгожданной встречи.

Только почему-то теперь, когда Юпитер вернулся и готов был слушать, всё это казалось далеко не таким важным по сравнению с самим счастьем видеть его снова, а говорить хотелось совсем о другом.

– Наш кондуктор, – похвасталась она, – самый замечательный человек во всей Вундерколлегии!

– Что, правда? – Брови спонсора обиженно поползли вверх. – Самый-самый?

– Ага, – хихикнула Морриган, – намного замечательней вас!

Юпитер расхохотался, весело и громко, такого веселья ей давно не хватало. Она принялась увлечённо описывать чудесную солнечную мисс Комик с её безграничным оптимизмом, шоколадным печеньем, суперклассной манерой одеваться и лучшей на свете улыбкой.

– А ещё… мисс Комик сама, своими руками обставила наш вагончик – там так уютненько, просто прелесть! Даже подушки на полу, чтобы сидеть!

Рассказала Морриган и о том, что одна из всей группы, а может, и всей коллегии, не поддаётся гипнозу. При этом конечно же напоминать, кто такая Каденца, пришлось снова и снова. Не забыла также упомянуть, что стала лучшей в «Загадках Невермура».

Юпитер слушал, не пропуская ни одного слова, делал нужные замечания точно в нужных местах, и беседа текла так привычно и приятно, так по-домашнему, что самый важный вопрос, который с самого скандала с Чарлтоном в Зале старейшин вертелся на языке и обжигал горло, грозя выплеснуться драконьим огнём, в конце концов выгорел и рассыпался пеплом. Морриган потихоньку смела его в дальний уголок памяти, оставив неотвеченным.

Может, если дать отлежаться подольше, то и задавать не придётся? Хорошо бы он так и потерял свою важность, остался навсегда лишь кучкой пепла, забытой и никого не тревожащей, этот страшный вопрос: «Зачем нужно соглашение о гарантиях?»

Глава пятнадцатая

Удивляйся, млад и стар!

– Нам к Восточным воротам.

– Катриона, дорогая, там же такая давка! Помнишь, в прошлом году…

– Дэйв, положись на меня, у Восточных самое интересное.

– Вот именно! Оттого там и толпится весь Невермур. Чтобы войти, надо было выходить на час раньше. Я же говорил…

– Не волнуйся, любовь моя, как-нибудь пробьёмся.

– Пробиваться? Кэт, мы не на гладиаторских боях! Цивилизованные люди…

– Любимый, не спорь! Я самая пробивная на свете, все так говорят.

– Никто так не говорит, милая.

Мать Готорна казалась его увеличенной копией, разве что вьющиеся тёмно-каштановые волосы были у неё длиннее и падали на плечи густыми локонами. Те же голубые глаза, конопатый нос и тощая фигура – стоя рядом, мамаша с сыном напоминали семейство жирафов.

Когда начались каникулы, Свифты в первый же вечер пятницы пригласили Морриган на Невермурскую ярмарку. Юпитер обещал сводить её сам, однако, опасаясь, что его, как всегда, выдернут по делам в последнюю минуту, и с тревогой наблюдая её хандру в конце семестра, посоветовал воспользоваться удобным случаем. Она была только рада: рыжий спонсор обещал и в прошлом году, но каждую неделю что-нибудь случалось. На этот раз Морриган твёрдо решила, что ярмарочный базар от неё не уйдёт.

– Ещё как говорят, спроси хоть Гомера. Правда, сынок?

Старший брат Готорна скорчил в ответ гримасу. Он пошёл в отца – светлые волосы, очки с толстыми стёклами и могучее сложение, как у борца-викинга. Для полного сходства с Дэйвом не хватало разве что неряшливой бороды.

В свои пятнадцать Гомер уже перешёл на четвёртый курс Консерватории мысли. Готорн объяснил Морриган, что тамошние ученики принимали на всё время учёбы обет молчания. Им разрешалось нарушать его лишь один день в году, поэтому Гомер, проводя каникулы дома, носил на шее грифельную доску, которую, как утверждал младший брат, использовал в основном для саркастических замечаний.

– Скажи, сынок, не стесняйся!

– Не мучай его, дорогая, – нахмурился отец, подавляя усмешку.

Не став возиться с доской, Гомер лишь устало скривился.

Их старшая сестра Гелена пойти не могла. Она уже пятый год училась в Горгонвойском колледже радикальной метеорологии и почти круглый год проводила в Шестом кластере на удалённом морском островке в центре постоянного воздушного циклона, навещая родителей только на рождественских и летних каникулах. В этом году, однако, шторм прервал всякое сообщение с материком, что, по словам Готорна, сестру вполне устраивало: она обожала буйство стихий и жаждала наблюдать его своими глазами.

Самая младшая в семье Свифтов, двухлетняя Дэйвина, тоже больше походила на отца. Малютка Дэйв, как её называли родные, была невероятно пухлой, светловолосой и жизнерадостной, а ещё – гениальней всех Свифтов, вместе взятых, по их собственному мнению. На этот счёт Морриган имела некоторые сомнения, поскольку малютка Дэйв в основном лишь отрыгивала молоко, бросала на пол еду и верещала вслед проходящим мимо собакам.

Спустившись на станцию Вундерграунда, пятеро Свифтов и Морриган сели в поезд до ярмарки, и Дэйв заставил всех взяться за руки, чтобы никто не потерялся в толпе. Кэт всю дорогу громко и фальшиво напевала, объяснив, что так отвлекает внимание публики от странно сцепленных рук, а на грифельной доске у Гомера значилось: «Я не с ними».

Когда семейство наконец прибыло на станцию Храм Всех Вышних и протолкалось к Восточным воротам, солнце уже садилось. Перед высокой каменной аркой толпились тысячи людей, ожидая, когда их пропустят в Старый город. Нетерпение, повисшее в воздухе, казалось, можно было пощупать.

Дэйв усадил малютку Дэйв к себе на плечи, а Готорн сжал руку Морриган и подпрыгивал на цыпочках, чуть не лопаясь от радостного предвкушения. Даже Гомер смотрел на ворота с молчаливым благоговением.

– Я же говорила, – с победной улыбкой подмигнула Кэт супругу, – тут самое главное!

Всё пространство под аркой затягивала мерцающая серебристая пелена, похожая на гигантское рифлёное стекло, дрожащее на ветру. По каменному своду тянулась надпись огромными, горящими ярким пламенем буквами:

Дым от букв оседал и завивался в воздухе, неведомо как собираясь в бегущую ниже строку:

– Магия! – восторженно ухмыльнулась Кэт, пихнув старшего сына локтем в бок.

«Дешёвый салонный трюк», – с презрительной миной нацарапал он на доске.

Кэт расхохоталась. Морриган была с ней согласна: настоящее волшебство, просто чудо!

Дэйв наклонился к младшим:

– Это иллюзия, – объяснил он, – а волшебники – вон они, – и показал на угол арки, где примостилась кучка людей в смокингах, сосредоточенно управляющих воздушной надписью с помощью каких-то устройств и магических пассов. – Иллюзию всегда можно распознать, даже когда самого мага не видно, если заметить шов… Вот он, глядите!

– Ага, вижу! – оживилась Морриган.

Когда строка добегала до конца, иллюзорные буквы чуть вздрагивали, вызывая странное неловкое ощущение, и всё начиналось снова. В самом деле похоже на едва заметный шов, несовершенство в гладкой замкнутой петле.

– Нет, не дешёвый трюк, Гомер! – заключил Дэйв, выпрямляясь и ероша волосы старшему сыну. – Это высокое искусство!

Морриган была согласна и с ним… хотя, как ни поражала иллюзия, в том же «Девкалионе» хватало чудес и поудивительней.

– Значит, так… – Дэйв серьёзно взглянул на детей. – Деньги все получили? Отлично. Держитесь вместе, на базаре полно жуликов! Мы с мамой и малышкой идём вместе, а с вами встречаемся на этом месте ровно в полночь. Ни секундой позже, поняли? Если вас не будет, начнётся театр одного актёра с любимой ролью Кэт – безутешной матери, которая потеряла детей, сошла с ума и воображает себя белкой. Ясно?

Морриган хихикнула, мальчики переглянулись и поёжились.

– Только без арии белки, мам… – взмолился Готорн. – Пожалуйста!

– Ничего не обещаю, ребятки, – плотоядно усмехнулась Кэт, – так что к полуночи лучше не опаздывайте.

Сыновья испуганно закивали.

– Тогда пока-пока, веселитесь…

– Только осторожно, – вставил Дэйв.

– Перепробуйте там всё…

– Только поменьше сладкого!

– …И поглядим, кто в этом году притащит самый дурацкий сувенир! – закончила Кэт, выбрасывая вверх большие пальцы и безумно тараща глаза.

– Только ничего колющего, живого, взрывчатого и не шире входной двери… а главное, никакого оружия! – Дэйв бросил выразительный взгляд на Готорна.

Над воротами прокатился заливистый звон, словно от тысяч колокольчиков, и мерцающая стеклянная завеса растаяла, открывая за собой Старый город, но полностью преображённый.

Замерев на миг в изумлённой радостной тишине, толпа повалила в ворота, толкаясь и гомоня. Каждому хотелось попасть на ярмарку первым. Болтаясь, как щепки, в людском потоке, Морриган и Готорн обменялись счастливыми улыбками.

Гомер поднял над головой грифельную доску. «В 11:45 у дверей храма», – прочитал Готорн и салютовал большими пальцами. Старший брат стёр надпись и написал: «Не наделай глупостей, как всегда». Готорн показал ему язык, и толпа растащила братьев в разные стороны.

– Разве мы не должны держаться вместе? – забеспокоилась Морриган. – Твой отец сказал…

– Не обращай внимания, – отмахнулся Готорн, – папаша такой перестраховщик… – Он взял у женщины, шагавшей на ходулях, две карты, одну сунул в карман, а другую развернул и дал Морриган. Заголовок гласил: «Путеводитель по Невермурскому базару». – Со стариной Гомером мы бы намучались, поверь. Пускай лучше найдёт своих скучных приятелей и скучает с ними вместе… а мы давай обойдём всё по порядку: сначала Южную четверть, потом Западную, Северную и вернёмся сюда, к Восточным воротам, здесь его и встретим.

Миновав двери храма Всех Вышних, они двинулись по Гранд-бульвару. Морриган изучала карту. Ярмарка раскинулась по всем четырём сторонам Старого города и включала в себя десятки тематических разделов: кожевенный, антикварный, колдовской, парфюмерный…

– Ты только глянь, в Западной четверти устроили рынок сыров на целый квартал! – воскликнула Морриган, вглядываясь в мелкий шрифт. – Нет, погоди… там же выступают огненные жонглёры… нет… выставка собак? Ничего не понимаю, надписи всё время меняются! Что там на самом деле?

– И то, и другое, и третье, – пояснил Готорн на ходу. Он шагал очень быстро, то и дело дёргая её за рукав, чтобы с кем-нибудь не столкнуться.

– В разные дни? – подняла она голову.

– Нет, одновременно.

Морриган с удивлением остановилась, вновь уткнувшись в карту.

– Пошли скорее! – поторопил он. – У нас всего пара часов, а мы ещё до Южной четверти не дошли. Сюда, срежем путь. – Он потянул её с бульвара на Каллаген-стрит.

– Что за путаница! – нахмурилась Морриган. И правда, на некоторых площадках упоминалось по три, а то и по пять разных видов торговли или событий, совершенно несовместимых друг с другом. – Вот, смотри! Скоро будет площадь Амброзии, так там уроки танго… и чайная вечеринка. Площадь такая маленькая, как же они…

Она подняла голову и оказалась перед колышущейся завесой из многоцветных шелков.

– А вот как! – Готорн раздвинул тканевый занавес.

Впереди открылся уютный двор в окружении невысоких домиков с террасами. Гремела музыка, развевались яркие платья, мужчины и женщины раскачивались и кружились, сжимая друг друга в объятиях. Рядом пролетела бутылка и разбилась о булыжники мостовой, брызнув красным вином. Морриган едва успела отскочить.

Неподалёку уже дрались, и Готорн за руку потянул её обратно, а потом снова приоткрыл шёлковую завесу.

Теперь площадь Амброзии – всё тот же дворик! – выглядела совершенно иначе. На помосте в углу тихо наигрывал клавесин, а многочисленные официантки сновали между аккуратными столиками, наливая чай и разнося подносы с пирожными.

– Но… как? – ахнула Морриган.

Готорн пожал плечами:

– Какая разница? Пошли уже, нет времени!

Через другую завесу, на сей раз из перьев, они попали на птичий рынок, где висели сотни клеток с обитателями на любой вкус. Здесь были птицы яркие и экзотические, в том числе совсем крошки, точь-в-точь драгоценные камушки, и огромные хищные, при виде которых на память невольно приходила бабушка Кроу. Попадались и говорящие на разных языках, и приученные к охоте, и летающие по команде в стае.

Очень хотелось задержаться, но Готорн потащил дальше, сквозь новый занавес из ползучих лиан, за которым открывался цветочный рынок, полный красок и ароматов, а за ним – ярмарка фонарей, расцвеченная световыми пятнами, словно картинка в калейдоскопе. Шумные и пахучие рыбные ряды, молитвенное собрание, жаркие дебаты о правах вундерзверей, фермерский рынок с грудами свежих овощей и фруктов, парк аттракционов с пещерой ужасов, сказочными замками-батутами, горками, каруселями…

– Готорн, погоди, не хочешь прокатиться в пещеры… Да стой же ты! У меня ногу свело!

Мальчик упрямо тянул её вперёд, проталкиваясь в толпе и не обращая внимания ни на какие уговоры. Он точно знал, куда идёт, хоть и не хотел говорить – сюрприз, сюрприз! – но Морриган, хорошо зная своего приятеля, уже сама почти догадалась.

Она ещё прошлым летом много слышала о многолюдном пятничном базаре, где чего только не купишь, а по субботам за завтраком гости и служащие «Девкалиона» наперебой делились впечатлениями, хвастаясь приобретёнными редкостями.

Однако увидеть своими глазами – совсем другое дело. Такое ощущение, будто переходишь из одного театрального спектакля в другой, каждый со своими красочными декорациями. Едва успеешь привыкнуть, и вдруг всё меняется – просто голова кругом. Да ещё попробуй пойми, где тут реальность, а где иллюзия!

Морриган старательно озираясь по сторонам, вглядывалась в мелькающие краски и пытаясь уловить те самые швы, о которых говорил Дэйв. Теперь она знала, что искать, и легко замечала устроителей, пристально наблюдавших за ходом ярмарки с балконов и крыш.

– Вон они, гляди! – показала Морриган, хватая Готорна за руку.

В окне четвёртого этажа, высоко над Бочарным переулком, где чудесным образом совмещались маникюрный салон на открытом воздухе и единорожьи скачки, стояли мужчина и женщина и что-то непрерывно бормотали, не отрывая взгляда от снующих внизу посетителей.

– Не хочу, – буркнул Готорн, – зачем? Какая радость от волшебства, если совать нос за кулисы?

– Интересно же!

Прорвавшись через завесу аппетитного пара, они оказались среди шумных рядов с всевозможными вкусностями, и Морриган с облегчением решила: всё, пришли! Что ещё может так волновать Готорна?

За одним из прилавков повариха ловко управлялась с тремя огромными серебряными кастрюлями, кипящими на огне и окутанными паром. Аромат специй валил с ног и заставлял глаза слезиться, а от насыщенного мясного духа урчало в желудке. Вдаль тянулись прилавки с жареным и пареным, лепёшками и пирогами, мясными и рыбными деликатесами, отварными крабами и прочей снедью.

Морриган скривилась, глядя на плавающих в масле улиток, хрустящие свиные потроха, сушёных кузнечиков и…

– Ты это хотел мне показать? – Поджав губы, она ткнула пальцем в шкворчащие на вертелах крысиные тушки – точь-в-точь огромные леденцы на палочке.

К её удивлению, Готорн не остановился и поспешил к дальнему концу съестных рядов, где вздувалась пышная розовая завеса из сахарной ваты. Оторвав от неё огромный клок, мальчик с торжествующей ухмылкой обернулся, набивая рот.

– Сахар-стрит! – широко раскинув руки, объявил он, словно приветствовал Морриган на своей духовной родине.

На целых три квартала раскинула Сахар-стрит своё добро: шоколад и сливочные тянучки, воздушную кукурузу и карамель, пирожные и блинчики с начинкой. Леденцы и конфеты высились на лотках грудами, а торты из мороженого с фруктами поражали своей высотой и пышностью.

Здесь Готорн ощущал себя в родной стихии. Судя по тому, как твёрдо он знал, на что стоит тратить время, деньги и место в желудке, сюда он неизменно возвращался из года в год.

– Первым делом сюда! – показал он на прилавок с горячими пончиками, начинёнными джемом и посыпанными корицей. – Ещё фруктовый шербет… а про блинчики забудь, зря их так хвалят.

Затем он равнодушно миновал шоколадную, где подавали трюфели – кокосовые, персиковые, мятные, пралине, со вкусом шампанского, кузнечиков… – дались им эти кузнечики! – и кинулся к клубку жевательной карамели, которую отматывали и продавали метрами.

Когда ничего уже не лезло в горло, Морриган оставила Готорна наслаждаться в одиночку и решила на минутку заглянуть за серый туманный полог, где оказался целый переулок гадателей – по руке, хрустальному шару, картам Таро, чайным листьям и даже птичьим внутренностям. Один даже предложил плюнуть ему в ладонь и уверял, что увидит в плевке будущее. Морриган вежливо отказывалась, но гадатель не отставал, и она, пятясь от него, сама не заметила, как ступила сквозь ещё одну завесу, за которой…

Там не было ничего.

То есть совсем. Не то чтобы темно, она смотрела не во тьму, а просто в никуда, будто ослепла.

Да ещё и оглохла. Позвала: «Готорн!» – и не услышала собственного голоса. Крикнула снова, приложив пальцы к горлу. Вибрация определённо была, но ни единого звука не достигло ушей!

«Сохранять спокойствие!» – велела она себе, вспомнив уроки Милмая.

Её задело чужое платье, в нос ударил сильный аромат духов. Затем ещё кто-то наткнулся с размаху, схватил за плечи, развернул, и она ощутила прокуренное дыхание. Большие грубые пальцы ощупали голову и лицо, оттолкнули в сторону.

«Спокойствие, только спокойствие! Вдох-выдох.

Что там было ещё? Ага, немедленное возвращение!»

Морриган заставила себя сделать шажок назад, затем ещё один… и тут кто-то схватил её за руку. Ладонь была небольшая, детская, как у неё самой.

«Готорн, это ты?!» – крикнула она, но снова ничего не услышала. Потянулась, нащупывая чужое плечо. Рост тоже как у неё, разве что чуть выше – точно, Готорн!

Рука тянула за собой, и Морриган стала вслепую проталкиваться сквозь ослепшую толпу, ощущая толчки то справа, то слева. Наконец что-то прорвалось, и в глаза ударил яркий свет.

Вокруг опять был нормальный мир с цветами и звуками. Тяжело переводя дух, словно ныряльщик, вынырнувший на поверхность, она поморгала, привыкая к свету, и повернулась к Готорну:

– Что это было?

Перед ней стоял не Готорн!

Так же тяжело дыша, на неё смотрела темнокожая девочка с заплетёнными в косу волосами.

– Каденца! – с изумлением воскликнула Морриган. – Ты что здесь…

– Он настоящий! – Глаза девочки испуганно блестели. – Про́клятый рынок! Морриган, он на самом деле… он работает прямо сейчас!

Глава шестнадцатая

Про́клятый рынок

– Я видела, как туда зашёл мужчина – в Чёртов тупик! – рассказывала Каденца на бегу, увлекая Морриган за собой через толпу мимо шумных прилавков и сквозь магические завесы. – Окликнула, чтобы остановить, но он даже не оглянулся – вошёл и исчез!

– Что? – удивилась Морриган. – Ой, не дёргай так, больно! – Хватка ослабла, но руку Каденца не выпустила. – То есть ты шла мимо того тупика и случайно заметила…

– Глупости, – фыркнула она, – вовсе не случайно! Просто стала думать обо всех этих исчезновениях и о том, что ты рассказывала… и видела там… и сегодня поняла: если рынок на самом деле есть, то должен открыться как раз сегодня, верно? К открытию ярмарки, как же иначе, уж больно удобно!

– Наверное… но… Каденца, погоди!

– Вот я и решила, – не слушая, продолжала девочка, – схожу-ка посмотрю, кто туда заходит, в этот тупик… который совсем не тупик! Кстати, там теперь уже не жёлтый уровень опасности, а красный. Но тот человек всё равно прошёл, даже не почесался… а через пять минут – другой, и в маске! А потом ещё женщина, лицо обмотано шарфом – в середине лета, прикинь. Ну я и побежала тебя искать – Готорн говорил, что вы вместе идёте на базар. Искала, насилу нашла – увидела, как ты входишь во Двор Пустоты… Сюда, скорее!

– Надо хотя бы предупредить Готорна…

– Никуда твой дружок не денется. Не отставай!

Вскоре перед ними уже темнела знакомая щель между домами, неизвестно как заслужившая собственное название. Табличку у входа и впрямь поменяли, и теперь она гласила:

– Выходит, ловушка изменилась? – нахмурилась Морриган, дважды перечитав объявление.

– Наверное, раз повысили уровень… – Каденца пожала плечами. – Но ты же прошла тогда… и те, кого я видела, тоже куда-то делись – значит, проскочить всё-таки можно.

– Красная угроза… – с колотящимся сердцем Морриган глянула на девочку, затем вновь на табличку.

Про́клятый рынок – это шанс, возможный ключ к загадке Кассиэля, Паксимуса и других пропавших без вести. Найти их – значит не только помочь Юпитеру в деле розыска, но и доказать нелепость обвинений Элоизы! Может, тогда старейшины передумают?

Морриган решительно кивнула.

– Ты права, пошли!

Каденца улыбнулась, и они ступили в узкий тёмный коридор Чёртова тупика. Поначалу ничего не происходило, и даже замаячила надежда, что ловушки больше нет… но затем Морриган вдруг стала задыхаться – казалось, из лёгких разом выкачали весь воздух.

– Держись, – глухо выдавила Каденца, сжимая её руку и упрямо шагая вперёд. Морриган скрипнула зубами, инстинкт самосохранения бунтовал вовсю, требуя вернуться к воздуху и свету. – Мы пройдём, верь мне!

Внезапно Морриган поняла, что и в самом деле верит. С чего бы вдруг… и с каких пор?

Она с усилием подавила инстинкт и заставила двигаться непослушные ноги. В груди царапалась жгучая боль, голова раскалывалась…

Ура!

Прорвав невидимый барьер, Морриган согнулась, преодолевая головокружение. Прижав руки к саднящей груди, она жадно хватала ртом драгоценный воздух. Каденца, переведя дух, молча показала вверх.

Неряшливо выбеленная деревянная арка смотрелась дешёвой карикатурой на Восточные ворота с их сияющей волшебной вывеской. Чёрная надпись по верхней кромке читалась теперь до конца:

– Он всё-таки настоящий, – выдохнула Морриган.

– Я знала, – свирепо прищурилась Каденца.

На площади по ту сторону арки, уже не пустой, как в прошлый раз, кишели продавцы и покупатели – и те и другие не самого дружелюбного вида. Очарованием Невермурской ярмарки с её добрым сиянием волшебства тут и не пахло. Про́клятый рынок выглядел заплёванным, истоптанным и грязным.

– Да уж, – пробормотала Каденца, – нашему Милмаю придётся выслушать от меня пару слов. – Она пихнула Морриган локтем: – Не пялься так на них, заметят! Держись спокойно.

Легко сказать… Такое увидишь, глаза сами собой вытаращатся! Ничего подобного не было нигде на всём базаре. Слева на прилавках – свежие окровавленные потроха унтерживотных, справа – объёмистые стеклянные сосуды с заспиртованными головами и конечностями, а впереди…

– Гляди, человеческая голова! – взвизгнула Морриган, показывая на сморщенное, странно умиротворённое лицо, плавающее в желтоватой вязкой жидкости.

– Тс-с-с! – прошипела Каденца уголком рта. – Спокойно, кому говорю!

На чёрном полотняном шатре красовалась вывеска: «Покупка и продажа секретов», а чуть дальше какая-то женщина предлагала тайную переправку людей в Зимнеморскую республику и обратно «за умеренную цену».

– Зубы! – выкрикнул хозяин соседнего лотка, заставив девочек вздрогнуть. – Зубы на любой вкус! Унтер-, вундер- и человеческие – какие угодно! Налетай, покупай! Резцы, коренные, зубы мудрости, клыки и бивни! Кому для колдовства, кому для украшений – плати и забирай! Зубы! Зубы!

Чем дальше они шли, тем сумрачнее и неприятнее становились торговые ряды. Хотелось зажмуриться и кинуться прочь, к ярким цветным огням и весёлой музыке ярмарочного базара. К тому же, хотя в здешней толкотне тоже легко было затеряться, а покупатели избегали смотреть друг другу в глаза, Морриган начинала чувствовать себя какой-то слишком заметной. В самом деле две девочки без взрослых… да ещё и с золотыми буквами «W» на воротнике!

Она поспешно сорвала свою и сунула в карман.

– Сними значок! – шепнула, повернувшись к Каденце.

У небольшого шатра в самом центре площади собралась особенно густая толпа. Посетители рынка осаждали крупного мужчину мрачного вида, охранявшего вход со сворой из четырёх злобных псов на поводках. Он вёл счёт проходящим, а затем вдруг поднял руку, останавливая очередь:

– Всё, ребята, места больше нет. Удачи в следующий раз!

– Ты что, шутишь? – заревел бородатый мужчина, стоявший первым. – Я полгода ждал… Пропусти, так нечестно!

– Надо было раньше приходить! – буркнул охранник. – Сказано же было, вход ограничен. Кто не успел, тот опоздал. Знаешь же сам правила, я тебя весной тут видел.

Мужчина оглянулся и с заговорщицким видом наклонился к его уху:

– Слушай, я же не просто так… Сегодня на торги выставлен… ну, ты знаешь. Я готов много за него выложить, и мои деньги ничем не хуже других.

Морриган с Каденцей переглянулись. Кто выставлен – один из пропавших без вести?

– Ну так и приходил бы вовремя! – пробурчал страж. – Теперь жди осенних торгов… Давай вали.

Несостоявшийся покупатель в отчаянии дёрнул себя за бороду.

– Так продадут уже зверюгу, а я так…

– Вали, сказал! – жёстко бросил охранник. – Не то своих друзей спущу. – Он кивнул на псов, и те понятливо зарычали.

Бородатый мигом стушевался. Когда он проходил мимо Каденцы, та вдруг тронула его за плечо.

– Ты что, так это и оставишь? – спросила она. Мрачно усмехнувшись, он двинулся было дальше, но услышал: – Стой! – и встал как вкопанный. Каденца уставилась ему в лицо и произнесла своим особым голосом, жужжащим, словно пчелиный улей: – Вернись и покажи ему, что бывает с теми, кто тебя не уважает!

В глазах мужчины что-то блеснуло, он развернулся и кинулся обратно к шатру, крича и размахивая кулаками. Собаки с оглушительным лаем рвались с поводков, у шатра вновь собиралась толпа, притянутая, как магнитом, назревающей дракой.

– Быстрее! – шепнула Каденца, и девочки, пользуясь всеобщей неразберихой, проскользнули за полог шатра… и оказались в огромном сумрачном помещении не меньше бального зала, куда таких шатров могла поместиться сотня.

Едва полог опустился за спиной, шум с площади мгновенно стих, словно залитое водой пламя. В зале, тускло освещённом канделябрами, слышались лишь тихие беседующие голоса и звон винных бокалов. Удивительно!

На одном из столиков чуть в стороне лежали грудой карнавальные маски, капюшоны и вуали, а табличка сверху гласила: «Для вашего удобства и спокойствия». Морриган быстро нацепила резиновую маску гориллы, а Каденце сунула рыжую лисью морду.

– Да ну, меня и так никто не заметит, – скривилась девочка.

– На всякий случай… Ты глянь вокруг, все скрывают лица, не стоит выделяться. Надевай!

Теперь стало понятно, почему так странно выглядели те, кого Каденца заметила входящими в Чёртов тупик. Никто не хотел, чтобы его связывали с таким сомнительным местом.

Морриган огляделась сквозь прорези маски. Вот он! В дальнем конце зала на высоком, обтянутом красной тканью постаменте стояла клетка, а в клетке…

– Магнификот! – ахнули девочки в один голос. – Котёнок доктора Брамбл!

Огромный котёнок со свалявшимся и перепачканным белым мехом таращил глаза-блюдца и яростно шипел, отчаянно царапая железные прутья. Похожий на свирепого льва, он был тем не менее явно напуган.

У Морриган болезненно сжалось сердце. Хотелось подбежать и немедленно выпустить узника, но она хорошо понимала, что ничего не выйдет.

Возле клетки посетители вели себя куда менее культурно, хохоча и бросая сквозь прутья объедки, камни и пустые бутылки, отчего магнификотёнок ярился ещё больше. В его сверкающих голубизной глазах горел дикий ужас.

Девочкам оставалось лишь беспомощно наблюдать. Каденца дышала тяжело и прерывисто, с трудом подавляя бешенство.

– Уважаемые дамы и господа, приветствую вас на нашем аукционе! – Мужчина в коричневом твидовом костюме и полумаске встал из-за стола рядом с клеткой и постучал тростью по железным прутьям. – Перед вами первый из сегодняшних грандиозных лотов – чрезвычайно редкий зверь магнификот! Пока он ещё, конечно, мал и не производит такого уж сильного впечатления, но все мы знаем, какими громадными становятся эти удивительные вундерзвери, когда вырастают, – и какую громадную пользу приносят! Об их дикости и строптивости много говорят, тем не менее они могут стать незаменимыми и покорными тягловыми животными, особенно если вовремя, ещё в детстве, обрезать им язык. В Республике за магнификошек дают огромные деньги! Так что не опасайтесь, уважаемые, их пресловутой свирепости и коварства, главное – найти правильный подход!

Морриган сглотнула горький комок, стараясь держать себя в руках. Вырезать язык?! Этому несчастному котёнку?! Теперь ясно, что сделали с теми шестью магнификотами, которых запрягали в карету президента Зимнеморской республики. Вот почему никто и никогда не слыхал от них ни слова!

Невольно вспомнилась Фенестра, независимая и своенравная, что помыкала даже Юпитером и никогда не скрывала своего мнения. Каково ей было бы всю жизнь сидеть на цепи и бегать в упряжке под ударами хлыста? От такой несправедливости и жестокости сердце обливалось кровью. Негодяи, мерзавцы!

– Ну что, – повысил голос аукционист, – у кого из вас найдётся достаточно храбрости и здравого смысла, чтобы взяться за приручение этого великолепного зверя? Кто станет его хозяином? Впрочем, если вам лень, с него всегда можно содрать шкуру и пошить чудесную вундершубу!

Морриган едва сумела подавить возмущённый вопль.

– Тс-с! – Каденца толкнула её локтем.

Распорядитель кашлянул, прочищая горло.

– Итак, дамы и господа, я начинаю торги с более чем умеренной стартовой цены в пять тысяч кредов! Есть желающие? Есть! – Снова звонкий удар трости. – Пять тысяч от джентльмена с татуировками! Кто готов назвать пять с половиной?

Сердце у Морриган сжалось. Бедного перепуганного котёнка продают с молотка словно какую-нибудь вещь!

– Пять с половиной от дамы в зелёном плаще! Кто даст шесть? Благодарю вас, сэр! Итак, шесть тысяч готов заплатить татуированный джентльмен… Что? Шесть с половиной от джентльмена в собачьей маске! Услышу ли я цифру семь?

Страсти разгорались, в торги вступали всё новые участники, и речь аукциониста ускорялась, превращаясь в почти неразличимый поток слов. Магнификотёнок уже устал рваться из клетки и еле держался на лапах, вздрагивая от криков и звонких ударов о железную решётку.

Морриган задыхалась, с трудом сдерживая слёзы. На какой-то миг она встретилась взглядом с котёнком и почувствовала, что он умоляет о помощи. Глянула на подругу, и обе произнесли разом:

– Надо что-то делать!

– Есть идеи? – Голос Каденцы дрогнул.

Вместо ответа Морриган вскинула трясущуюся руку.

– Двенадцать тысяч от карлика в маске гориллы! – радостно провозгласил аукционист, указывая на неё. – Кто больше, дамы и господа? Спасибо, сэр! Татуированный джентльмен предлагает двенадцать с половиной! А вот и тринадцать? Тринадцать тысяч от дамы в красном шарфе! Тринадцать с половиной? Замечательно, сэр, – кивнул он татуированному. Как насчёт четырнадцати, дамы и господа? Услышу ли я…

– Пятнадцать! – хрипло пробасила Морриган, едва не сорвавшись на писк. Каденца сдавленно хихикнула, в свою очередь заработав тычок локтем.

– Пятнадцать от гориллы! Кто больше?

– Шестнадцать! – прорычал татуированный настоящим взрослым голосом.

– Восемнадцать! – парировала Морриган.

Публика зашушукалась, Каденца в маске лисицы покачала головой.

– Где деньги возьмём? – озабоченно шепнула она.

– Тс-с… Нигде.

– Двадцать! – подумав, сердито рявкнул татуированный.

– Двадцать пять! – тут же ответила Морриган, и в зале повисла изумлённая тишина.

– Двадцать пять тысяч кредов! – благоговейно повторил распорядитель, словно не веря в реальность такой суммы. – Двадцать пять тысяч – раз! – Он стукнул тростью, выжидающе глядя на татуированного. – Двадцать пять тысяч – два!.. Нет других предложений? Ну, тогда… двадцать пять тысяч – три! Лот уходит маленькой горилле за двадцать пять тысяч кредов! – Трость с силой ударила по прутьям решётки, завершая сделку. – Обратитесь к моему ассистенту, чтобы расплатиться и получить товар… А теперь, уважаемые дамы и господа, переходим к нашему следующему…

Морриган больше не слушала. В ушах стучала кровь, а в голове барабанным боем гремел вопрос: «Что теперь? Что теперь? Теперь-то что?» Но Каденца уже проталкивалась к клетке.

– Не отставай, – подмигнула она, – сейчас всё будет.

– Это ещё что такое? – Помощник аукциониста, сам вылитая горилла, недоумённо поморщился, вертя в руках маску лисицы.

– Деньги, – спокойно объяснила Каденца. – Ровно двадцать пять тысяч кредов, я два раза пересчитывала.

– Но… Но… это же… – Он тряхнул лохматой головой, словно пёс, вылезший из воды, и грозно прорычал: – Что за игры, девочка?

Морриган оглянулась через плечо. Теперь люди в масках толпились с другой стороны, где продолжались торги. Нестерпимо тянуло бежать без оглядки, но нельзя же оставить котёнка! Бедолага совсем выбился из сил и свернулся на полу клетки, унылый и беспомощный.

– Только представьте возможности… морские купцы и пираты… такой талант… – Из реплик аукциониста доносились лишь обрывки, но толпа встречала его слова восторженным гулом. – Не говоря уже об охоте под… убивать… – Очередной лот пока скрывала красная бархатная портьера.

– Что вы, никакие не игры, вам показалось, – гудел виолончельными струнами терпеливый и монотонный голос Каденцы. – Я заплатила за магнификотёнка двадцать пять тысяч кредов, только что передала вам деньги – вот они у вас в руке, целая пачка. – Она кивнула на маску, затем на ключ в другой руке. – А теперь вы отдадите нам котёнка.

– А теперь я отдам вам…

– Совершенно верно.

– Но…

– Всё правильно. – Голос гипнотизёрши обволакивал и убаюкивал.

– Очень хорошо, – послушно кивнул здоровяк и повернулся, отпирая клетку: – Забирайте.

Он сонно завозился с тяжёлой дверцей стального сейфа, чтобы надёжно спрятать драгоценную лисью маску, а девочки направились с освобождённым узником к выходу. Конец цепи Морриган на всякий случай придерживала, но котёнка решила взять на руки, хоть и весил он как взрослый упитанный лабрадор. Чтобы не пугать несчастного малютку ещё больше, с маской гориллы также пришлось расстаться.

Они обошли толпу, гомонящую возле аукциониста, который уже вовсю тараторил, объявляя ставки:

– Восемнадцать с половиной от смуглого джентльмена на одной ноге! Услышу ли я девятнадцать? Маловато для такого редкого дара, дамы и господа!..

С трудом удерживая увесистую ношу, Морриган ласково нашёптывала на ухо спасённому:

– Ш-ш-ш… всё хорошо, малыш. Какой ты славный… Фенестра тоже тебя ищет… тихо, тихо! Скоро мы её встретим, старушку Фен, она такая же, как ты, магнификошечка…

Каденца привстала на цыпочки, с любопытством заглядывая через головы покупателей.

– Там аквариум, – сообщила она, – такой… как для очень большой рыбы!

– Идём отсюда скорее! – прошипела Морриган на ходу. – Помогла бы лучше тащить…

Глаза Каденцы вдруг вытаращились.

– Эй, ты только глянь! – показала она дрожащей рукой.

– Некогда, говорю! Мне и так трудно его дер…

– Морриган! Посмотри туда!

Кряхтя от тяжести, она неохотно вернулась. Решив, очевидно, что его несут обратно к мучителям, котёнок мяукнул и вцепился когтями в руку, но Морриган даже не ощутила боли, настолько страшно было увиденное.

За толстым стеклом аквариума под толщей воды сидел прикованный цепью к большому камню… мальчик – продрогший до синевы, с несчастным, отчаявшимся лицом, но живой.

Конечно живой – у него же есть жабры!

– Альфи! – Имя соскочило с языка, прежде чем Морриган вспомнила об осторожности. Её крик перекрыл бормотание толпы и голос аукциониста, и все лица в зале обернулись к двум девочкам и котёнку, который уже вопил и отчаянно вырывался.

– Чьи это дети? – гневно зарычал распорядитель. – Кто пустил сюда детей? Задержать их!

Явившись будто ниоткуда, к девочкам со всех сторон кинулись здоровенные охранники. Рука Каденцы тянула к выходу, но Морриган приросла к месту, не в состоянии сделать ни шагу.

Снова то же самое! Она чувствовала это в себе.

Страх, отвращение и бешенство накатывали могучей волной, сплетаясь в причудливую симфонию и разрастаясь далеко за пределы тела. На этот раз не было ни жжения, ни огня, а лишь крепнущая необоримая сила, которая тянулась вширь, словно в поисках чего-то осязаемого – инструмента, орудия? И наконец, радостно полыхнув ослепительными бело-золотистыми искрами, отыскала совсем рядом – в магнификотёнке, рвавшемся на свободу.

Мяукнув, тот соскочил с рук, но приземлился уже не котёнком. Под лапами его дрогнул пол. Накачанный вундером гигантский зверь оскалил на торгашей страшную клыкастую пасть и издал свирепый раскатистый рык, достойный целой стаи львов.

Аукционист упал в обморок, зал огласился воплями. Магнификот скачками носился взад-вперёд среди разбегающейся в панике толпы, опрокидывая канделябры и наслаждаясь заслуженной местью.

Пользуясь суматохой, Морриган с Каденцей кинулись к аквариуму, надеясь освободить Альфи, но путь неожиданно преградил недавний соперник, руки и лицо которого сплошь покрывали замысловатые чёрные татуировки.

– Ты! – рявкнул он, тыча пальцем в Морриган. – Как ты это сделала? Ты кто такая?

Не отвечая, она попыталась проскочить мимо. Незнакомец потянулся было, чтобы задержать её, но получил пинок в лодыжку от Каденцы и ойкнул от боли, чем привлёк внимание ещё троих типов угрожающе мускулистого вида.

– Бежим! – крикнула Каденца, хватая Морриган за руку.

У выхода уже начиналась давка. Сбивая друг друга с ног и обрывая полог, за которым виднелась запруженная народом площадь, незадачливые участники торгов спешили выбраться из шатра.

Выскочив наружу, подруги с тревогой и надеждой наблюдали, как свирепый магнификот проносится по рынку, переворачивая лотки и прилавки, а затем благополучно исчезает из виду, юркнув в гущу толпы прежним котёнком. Продавцы и покупатели продолжали озираться и орать друг на друга, но виновник паники и хаоса был уже далеко.

«Беги, малыш, беги!» – мысленно воскликнула Морриган, горячо надеясь, что всё обойдётся. Помочь котёнку они больше ничем не могли, надо было спасаться самим.

– Вон она! – послышался грубый голос за спиной. – Хватайте её!

Увернувшись от цепких пальцев, они бросились бежать, лавируя в толпе и нарочно опрокидывая столы и коробки под ноги преследователям. Каденца повалила огромную бочку, где сплелись клубком пёстрые змеиные тела, и от раздавшихся за спиной воплей ноги словно обрели крылья.

Удушающую ловушку в Чёртовом тупике девочки проскочили почти не заметив, а затем долго петляли по бесконечным закоулкам Невермурского базара, пока не вылетели наконец, запыхавшись и обливаясь потом, к воротам храма Всех Вышних. До полуночи оставалось всего несколько минут.

Бледный как мел Готорн метался взад-вперёд между факелов, горевших на стене над головой ярко-розовым пламенем. Потеряв подругу и обегав в безуспешных поисках весь базар, он так переволновался, что потерял дар речи.

Впрочем, Гомер более чем восполнял молчание младшего брата, лихорадочно исписывая грифельную доску заглавными буквами и восклицательными знаками, стирая и начиная сызнова.

Девочки молча читали его яростные упрёки, стараясь отдышаться. Затем Морриган вдруг осенило. Она полезла во внутренний карман куртки и достала тонкий листок бумаги, чёрный с серебристыми искорками. Прижала к стене, выхватила из руки мальчика грифель и торопливо вывела:

Нашла Альфи Свонна и магнификотёнка.

Чёртов тупик. Про́клятый рынок.

Скажи Юпитеру. Пусть приведёт ищеек.

Затем трижды прошептала: «Джон Арджуна Коррапати… Джон Арджуна Коррапати… Джон Арджуна Коррапати», поднесла записку к розовому пламени факела и проводила взглядом уносимый ветром пепел.

Глава семнадцатая

Школа «Девкалион»

– Мог, пожалуйста, не суйся больше в уличные ловушки!

Лицо Юпитера было мрачным и осунувшимся. Прошлой ночью, получив срочное известие, он штурмовал Чёртов тупик вместе с ищейками, хорьками и агентами Бюро географических наблюдений, не забыв прихватить и Фенестру, которая одна, по мнению Морриган, стоила десятка ищеек и полусотни хорьков.

Однако было уже поздно. Эффектное освобождение магнификота вызвало слишком большой шум, и к их приходу рынок словно вымер: злоумышленники испарились вместе с запрещёнными товарами, оставив на грязной площади голые прилавки да надпись «Про́клятый рынок», намалёванную на входной арке… а на булыжной мостовой рядом с пустым аквариумом сжался окоченевший от холода парнишка в мокрой одежде.

По крайней мере, удалось спасти Альфи Свонна, но сегодня на лице рыжебородого не было ни радости, ни даже простого удовлетворения от выполненной работы, а одна лишь угрюмая решимость выбить у своей подопечной обещание никогда больше не лезть в подозрительные переулки.

– Я серьёзно, Мог! – сверкнул он синими глазами. – Там слишком опасно, оно того не стоит.

Морриган скорчила гримасу. Ну как он может такое говорить? Не сунься она в тупик, Про́клятый рынок так и остался бы мифом, и котёнка никогда не удалось бы выпустить на свободу, не говоря уже об Альфи! Она раскрыла было рот, чтобы высказаться, но Юпитер жестом остановил её.

– Альфи лишился искры, – произнёс он глухо, почти трагически, как будто сообщал о смертельной болезни.

– Лишился искры? – эхом отозвалась Морриган. Он печально кивнул. – Разве такое возможно? Как же…

– Пока неизвестно, – тяжко вздохнул спонсор, устало потирая лицо ладонью. – То ли отняли, то ли… Иногда серьёзная душевная травма может… – Он недоумённо пожал плечами, и Морриган поняла по голосу, что все и впрямь теряются в догадках.

– А что Кассиэль и Паксимус? – тихо спросила Морриган. – И котёнок… не нашли ещё?

– Никаких следов Кассиэля, а Плаки там был – мы нашли список аукционных лотов, – но потом исчез. Возможно… – Юпитер снова умолк, то ли не зная, что сказать, то ли не желая. – Так или иначе, рук мы не опускаем. Фен со своими людьми ищет котёнка – раз он теперь не в клетке, а бродит по улицам, найти бедняжку будет куда легче.

– Что за свои люди у Фен? – удивилась Морриган.

Рыжий спонсор пожал плечами.

– Ну, друзья её… и другие магнификошки – они всегда сами по себе, но тут всполошились, конечно.

– А как же Вундерколлегия, разве она не помогает? Есть же ищейки… и мы тоже.

– Никаких «мы», Мог! – повысил голос Юпитер. – Ты в расследовании не участвуешь, ясно?

– Так несправедливо! – В её голосе невольно прозвучали умоляющие нотки. – Ведь это я нашла… то есть мы с Каденцей… Мы освободили котёнка и нашли… а теперь…

– А ещё продемонстрировали твой дар куче людей, – сердито оборвал он, – готовых заплатить кучу денег, чтобы его у тебя отобрать!

Морриган опустила глаза.

– Я не нарочно, – пробормотала она, вспомнив о чудесном превращении магнификота. – Говорю же, сама не знаю, как оно получилось, просто…

– Получилось, – кивнул Юпитер, вздыхая, – и этого я тоже не могу объяснить. – Он жёстко взглянул ей в глаза, но за раздражением прятался страх. – Морриган, поверь, для поисков пропавших делается всё возможное. А тебя очень прошу не вмешиваться. Больше никаких ловушек!

Остаток летних каникул промчался как причудливый и немного удушливый сон. Юпитер по-прежнему частенько отсутствовал, но в перерывах между отлучками очень старался наверстать потерянное время и, как Морриган сильно подозревала, отвлечь её от мыслей о Про́клятом рынке всевозможными празднествами и увеселениями.

По-видимому, и персонал «Девкалиона» получил задание сделать это лето как можно более красочным и занимательным. Рок-концерты сменялись вечерними пикниками на крыше, а турнир по крокету на Южной лужайке отеля дополнялся почти ежедневными ночными фейерверками. В результате Морриган, хоть и осаждала спонсора вопросами о ходе расследования, но всё же вынуждена была немного отвлечься.

Каждые выходные Фрэнк устраивал вечеринку у бассейна с праздником мороженого и поединками на мешках с водой. Юпитер велел установить над бассейном горку, а надувные белые медведи ловили тех, кто с неё скатывался, в мягкие резиновые лапы и окунали с головой, к великому восторгу публики и, конечно, Морриган с Готорном и Джеком.

Однажды её посетила великолепная идея пригласить на мороженое с купанием всю группу 919 целиком. Окрылённая надеждой доказать всем свою безобидность и ошибку старейшин, Морриган собственноручно написала приглашения на красивом пергаменте, где извинялась за случайный инцидент на станции и клялась, что подобное не повторится. Запечатала конверты красивым цветным сургучом, одолженным у Юпитера, а Готорн доставил их лично каждому от её имени. Однако, когда настала долгожданная суббота, на праздник явился только он сам и Каденца.

Морриган постаралась не слишком огорчаться и долго водила новую подругу по отелю, показывая разные разности. Впрочем, в отличие от Готорна, который искренне восхищался даже самыми странными чудесами «Девкалиона», Каденца к многому отнеслась критически.

Она вежливо подивилась дождевой комнате: «Как, всё время так и льёт? А… зачем?» и совсем не одобрила домашний театр с его костюмами, к которым прилагались голос и манеры… хотя Морриган и предупреждала её насчёт Кота в сапогах – мяукать и чесать за ухом потом хотелось ещё целый час. Совсем другое дело валяться на песчаном островке с пальмами посреди лагуны, наслаждаясь тёплым бризом под треньканье укулеле – Каденца была в восторге.

Готорн и в каникулы продолжал гонять на драконах в своей детской лиге Невермура, но по вечерам, вымотанный и измазанный сажей, частенько заходил в «Девкалион» перекинуться в карты с Морриган и Каденцей в курительной, вдыхая новейшие смеси сезона. Кокосовый дым, а также морской и земляничный со сливками принимались на ура, тогда как ароматы спрея от комаров, часа пик в поезде Вундерграунда и картофельного салата на пикнике пользовались куда меньшим успехом.

Не имея возможности участвовать в официальных расследованиях, Морриган снова стала задумываться о загадке шантажистов. Впрочем, отель она покидать не могла и с остальной группой 919 не общалась, так что и тут ожидать какого-то продвижения было трудно. «Одно хорошо, – думала она, – у автора таинственных писем небось тоже летние каникулы, так что новых дурацких требований до осеннего семестра можно не ждать».

Не тут-то было.

– Гляди, – протянула ей записку Каденца, устроившись рядом под пальмой. Надела солнцезащитные очки и блаженно откинулась в шезлонге, пока Морриган читала.

Морриган оторопела. Конечно, База Чарлтона она терпеть не могла, но если бы, к примеру, ей самой пришлось выбирать между интересами товарищей по группе и публичным унижением собственного спонсора… Как поступит Каденца?

Во всяком случае, теперь ясно, что письма посылает не Чарлтон… но кто же тогда? Попробуй теперь, догадайся!

Она осторожно покосилась на подругу, которая спокойно нежилась на солнышке, закинув руки за голову.

– Честно говоря, не ожидала, что и тебе такое придёт.

– Я тоже, – нахмурилась Каденца. – Думала, меня и не заметит никто.

– А… что за выступление у него завтра утром? – осторожно поинтересовалась Морриган.

– Не завтра, а сегодня, письмо подкинули вчера. Он выступал в парламенте с петицией за ужесточение пограничного контроля. Большая речь, долго готовился.

– Ясно… – Морриган подождала, но Каденца молчала. – И как… что-нибудь случилось?

– Ну, пришлось подумать, сама понимаешь.

– Д-да… понимаю.

– Всю ночь не спала, прикидывала, как быть.

– Конечно. – Морриган затаила дыхание.

– То ли заставить слюни пускать, то ли сюсюкать, как младенчик… или чтобы в конце штаны спустил и захныкал: «Баззи хочет на горшочек!» – Каденца ухмыльнулась. – Подумала, подумала… и сделала всё сразу.

«Фейерверки и водяные горки – это неплохо, – подумала Морриган, – но такой радости, как сегодня, у меня не было за всё лето».

Вернувшись как-то раз в конце каникул, Юпитер чуть свет выдернул из постелей сонных Морриган и Джека и потащил на крышу, где колыхался на ветру в ожидании пассажиров огромный воздушный шар. Вот где настоящее волшебство – медленно проплывать высоко над крышами Невермура, наблюдая в полной тишине, нарушаемой лишь изредка вздохами газовой горелки, как восходящее солнце окрашивает город золотистыми и розовыми оттенками. Не хотелось даже возвращаться на землю… а ещё больше не хотелось, чтобы заканчивались каникулы.

Однако было бы глупо обманывать себя. Всё это – лишь часть одного большого заговора с целью отвлечь её от опасных приключений, удержать в «Девкалионе» и смягчить душевную боль от запрета посещать Вункол. Конечно, Морриган ценила усилия друзей, но факт оставался фактом: с началом семестра Готорн и остальные вновь отправятся на свои захватывающие занятия, а она останется дома.

Старейшины так и не решили, безопасно ли пускать её на учебные ярусы коллегии, а значит, запрет оставался в силе. Юпитер просил, умолял, угрожал и ругался, а потом снова умолял, и всё без толку.

– Грегория Квинн упрямей дикого тролля! – кипел он от злости, вернувшись из Зала старейшин после очередной бесплодной попытки. Морриган позже почитала о диких троллях с других сфер и охотно с ним согласилась. – В конце концов, как бы мы спасли Альфи без тебя… ну то есть вернули домой…

Он немного смутился. В глазах старейшин и База Чарлтона, да и всей Вундерколлегии спасти паренька не удалось. По словам Юпитера, к нему относились почти как к погибшему – хотя на самом деле он просто-напросто стал более… обыкновенным. «Хотя бы жив остался», – повторяла Морриган каждый раз, когда тема всплывала в разговоре. Рыжий спонсор кивал, но наверняка содрогался в глубине души, представляя, как сам теряет дар Свидетеля.

Интересно, как бы повела себя она сама, перестав быть Вундермастером? Наверное, закатила бы пир – учитывая, сколько горя натерпелась из-за своего дара. Тем не менее чувства Юпитера она понимала хорошо. Когда по чужой воле лишаешься чудесного таланта, который делает тебя особенным, не таким, как все… это и впрямь похоже на маленькую смерть!

– Как вы думаете, сможет Альфи получить свою искру обратно? – спросила она. – Ну, если, конечно, удастся разыскать вора.

Бородатый спонсор пожал плечами:

– Мы не знаем наверняка, что она украдена… и даже возможно ли такое вообще. А сам Альфи ничего не рассказывает, он ещё не в себе, мало что помнит. Есть надежда, что всё это лишь последствия шока, и способности со временем восстановятся сами.

– А если нет? Разрешат ему тогда остаться в Вунколе?

Юпитер помолчал, и ей показалось, что он готовится соврать что-нибудь утешительное, но затем лишь снова выразительно пожал плечами.

– Понятия не имею, Мог, честно, – вздохнул он. – Всё на усмотрение старейшин.

Как и всё хорошее, лето неизбежно закончилось, и в «Девкалион» явился дряхлый черепаховун, чтобы возобновить свои скучные лекции о том, как скверно быть Вундермастером.

Служащие отеля были в курсе, как Морриган относится к этим занятиям – весной она жаловалась предостаточно, – однако старались обеспечить уважаемому профессору все возможные удобства.

Во всяком случае, так ей казалось.

Поначалу.

– Боюсь, сегодня мы можем вас р-разместить только здесь, – бодро сообщил Кеджери, открывая перед Онстальдом и его ученицей двери второго по величине бального зала в «Девкалионе» на пятом этаже. – Всё остальное занято… гор-рячий сезон для гостиничного дела, вы же понимаете.

Профессор битых полчаса брёл от лифта до зала со своей черепашьей скоростью, отвечая на вежливую трескотню старичка портье недовольным фырканьем. Теперь он шумно переводил дух, с ужасом взирая на открывшуюся перед ним бесконечную гладь сияющего паркета.

– Вы… хотите… чтобы я… преподавал… в этом… этом…

– О да, – перебил Кеджери, – в этом изысканном интер-рьере, специально предназначенном для нашего ежегодного Осеннего бала! Подготовка ещё идёт, но не беспокойтесь, Фрэнк нисколько вам не помешает… правда ведь, Фрэнк? – Он выразительно подмигнул крошке вампиру, который настраивал акустику для своего любимого свингового оркестра «Игуанарама».

– Вы меня даже не заметите! – уверил Фрэнк в микрофон. Голос его эхом прокатился по стенам, искажённый визгом помех. Профессор-черепаха испуганно присел, втягивая голову в панцирь. – Ох, извините!

Морриган честно пыталась вникнуть в нудное перечисление очередных вундерзлодейств и вундерпромахов своих предшественников, в то время как Фрэнк изощрялся в разных отвлекающих выходках, каждый раз приговаривая: «Не обращайте внимания! Меня здесь нет!»

Она героически выдержала три исполнения подряд главного танцевального хита «Игуанарамы» – «Хвост-чешуя, лучше всех свингую я» и даже ухитрилась прочитать целую главу о Вундермастере-тиране Тюре Магнуссоне, практически не глядя на огромные пузыри шампанского, медленно заполнявшие зал.

Последней каплей, заставившей её расхохотаться и переполнившей чашу терпения Онстальда, стало появление стада гогочущих гусей в чёрных визитках с галстуками-бабочками.

– Что… что это… Как это понимать, в конце концов? – возмущённо пропыхтел черепаховун.

Карлик-вампир обернулся с невиннейшим видом.

– Извините, профессор, но у нас не хватает официантов – кто-то же должен обучать новых!

На следующий день Кеджери поместил их в художественной студии в восточном крыле, где сильно пахло масляной краской и скипидаром. Портье распахнул окно, оправдываясь, что здесь хотя бы не бегает домашняя птица во фраках. Поблизости, однако, оказался музыкальный салон, и по коридору ходила Кавалерственная дама Чанда Кали, репетируя свои арии. Стоило её божественному голосу проникнуть в студию, как в окно тут же полезли целые стаи восторженных белок, птиц, барсуков, лис и полевых мышей. Онстальд велел Морриган окно закрыть, но дышать краской было невыносимо, а звери и птицы всё равно царапались в стёкла, скулили и пищали, требуя их пустить.

Горничная Марта приносила обед вовремя, но суп у профессора был всегда почему-то холодный, хлеб чёрствый, а чай разбавленный, в то время как Морриган всегда получала дополнительную шоколадку или кусок сладкого пирога. Конечно, мелочно и нехорошо, но со стороны всегда приветливой и добросердечной Марты это было равносильно открытому объявлению войны, а потому вызывало восхищение.

Что ни день, то новое место для занятий – и новые неприятности. Морриган быстро поняла, что наступление на профессора организовано с размахом. Теперь она каждое утро вскакивала в постели, гадая, что придумают друзья, чтобы в очередной раз отомстить занудной черепахе. С таким развлечением не могли сравниться ни водяные горки, ни даже полёты на воздушном шаре.

Однако настоящим гвоздём программы на и без того гвоздистом пути несчастной черепахи в «Девкалионе» стало – кто бы сомневался! – явление Фенестры. В пятницу утром, когда Онстальд с ученицей расположились в новом импровизированном классе – заброшенном корте для бадминтона на седьмом этаже, – гигантская кошка молча вошла и уселась за спиной у Морриган, угрожающе сверля профессора глазами-блюдцами поверх её головы и урча так громко, что вздрагивал пол.

Окажись на месте магнификошки кто-нибудь другой, суровый черепаховун тут же прогнал бы его, но Фенестра была не из тех, кому хочется приказывать.

В тот же вечер посыльный доставил в отель плотный желтоватый конверт, адресованный Морриган. Вскрыв его, она прочитала:

Уважаемая мисс Кроу!

От имени Совета старейшин сообщаю, что предыдущее решение нами пересмотрено.

Тщательного изучив данный вопрос, а также приняв во внимание настойчивую рекомендацию профессора Онстальда, который за последнюю неделю не усмотрел в ваших действиях признаков агрессивности, мы рады снова пригласить вас в Праудфут-Хаус для прохождения учебной программы, в том числе курса «Загадки Невермура» у мистера Генри Милмая, начиная со следующего понедельника.

Вместе с тем прошу иметь в виду, что за вашим поведением будут пристально наблюдать.

Пожалуйста, не разочаруйте нас!

С уважением,

старейшина

Грегория Квинн

Глава восемнадцатая

Загадки и кости

Осень Второго года

Крошечное «W» в кружочке светилось золотом. Морриган постояла, зачарованно дыша в такт его нежному пульсирующему сиянию, а затем, набравшись храбрости, решительно приложила палец. Дверь распахнулась на платформу, где сгрудились ребячьи лица, выражение которых легко было предугадать.

Ну хотя бы двое рады, Каденца и Готорн… остальные в лучшем случае неловко прячут глаза, а то так и открыто враждебны. Впрочем, учитывая, через что им пришлось пройти за последнюю неделю, осуждать их трудно.

За выходные Готорн с Каденцей успели просветить Морриган: за пять дней с начала осеннего семестра группа получила одно за другим целых четыре письма с требованиями и угрозами!

От Махира шантажисты потребовали исписать стены лингвистической аудитории неприличными словами на тридцати семи разных языках. Затем Готорн получил задание устроить пожар в одной из драконюшен – хотя, судя по его рассказу, лохматого хулигана это лишь позабавило.

– Главное, никто ничего не подозревает! – хихикал он. – В том отсеке ночует Жар Тысячи Печей – так чему удивляться? Жара Тысячи и так вечно пучит.

Зато Ана, которую принудили совершить кражу из учебного госпиталя, расстроилась очень сильно. По словам Каденцы, стянула она всего лишь несколько пар резиновых перчаток да подкладное судно, но весь остаток недели горестно причитала: что сказали бы в монастыре, где её воспитывали?

Гораздо труднее пришлось Арку: от него потребовали добыть прядь волос с головы самой директрисы Дирборн! Услышав, Морриган передёрнулась – легче, наверное, срезать чешуйку у живого дракона.

– Думала, помрёт со страху, – мрачно кивнула Каденца, – но ничего, справился… только потом не выдержал и подбросил ей анонимку с извинениями у входа в Праудфут-Хаус – дурачок.

– Теперь она злобная, как не знаю кто, – добавил Готорн.

Вспоминая о том разговоре, Морриган шагнула из двери на платформу станции 919. Лица одногруппников тут же словно окаменели.

– Привет! – робко помахала она. – Как дела?

– Как сажа бела! – огрызнулась Таддеа. – Ложимся костьми, чтобы помочь сохранить твой секрет… а ты тем временем прохлаждаешься в своём шикарном отеле!

– Таддеа, ну хватит… – начал Готорн, но его заглушил свисток прибывающего Домашнего поезда.

Морриган горестно вздохнула, наблюдая, как группа поднимается в вагон. В её сторону больше никто даже не взглянул.

Возможно, как раз история с волосами и побудила Дирборн в этот же день устроить группе 919 неприятный сюрприз – внеочередные экзамены. Конечно, Морриган с её двумя предметами пришлось куда легче, чем остальным.

Задание от Онстальда было скучным и предсказуемым: толстый сборник многословных вопросов вроде «Назовите троих худших Вундермастеров в истории и перечислите пять самых злодейских преступлений оных» или «Почему Великая война эпохи Отравителей случилась исключительно по вине Вундермастеров? Приведите двадцать семь аргументов». Писать ответы пришлось три долгих дня.

Экзамен по курсу «Загадки Невермура» оказался гораздо интереснее, зато и много труднее.

– Девятьсот девятнадцатые, прошу внимания! – Голос Милмая отдался эхом под крышей станции Праудфут, перекрывая гомон учеников. Он поднёс палец к губам, и дети притихли. – Я понимаю, что время очень позднее, а точнее, уже раннее, и всем не по себе, но постараемся сохранять спокойствие, ладно? Давайте повторим ещё раз правила…

– Да сколько ж можно? – простонала Каденца.

– Ну доставьте мне удовольствие… Итак, все вместе! Правило номер один…

– Никакой Зонтичной дороги, никакого Вундерграунда, никаких экипажей, никаких автобусов, – раздался монотонный хор.

– Правило номер два… – Милмай поднял в воздух два пальца.

– Не разговаривать с прохожими, не спрашивать дорогу.

– Номер три?

– Не пользоваться картами и справочниками.

– Четвёртое?

– Вернуться до рассвета целыми и невредимыми.

– Пятое, и последнее! – Он растопырил над головой всю пятерню.

– Проиграл один – проиграли все.

– Совершенно верно, – кивнул преподаватель. – Чтобы успешно сдать экзамен, все должны вернуться сюда к рассвету, то есть через три часа. – Он обвёл лица учеников строгим взглядом. – Все до одного, все три команды целиком, никого не потерять! Поработать придётся всем вместе, и не забывайте: если не успеет хоть одна команда, экзамен провалит вся группа. Ясно?

Ответом было лишь невнятное бормотание, но Милмай широко улыбнулся, не обращая внимания на унылые взгляды:

– Вот и замечательно! Итак, каждая команда садится отдельно, – показал он на круглые медные вагончики без окон, – и отправляется на свою точку старта – одну из станций Вундерграунда в нашем диком и прекрасном городе. Прибыв на место, вы найдёте первый ключ-подсказку, он приведёт вас к следующему, и так далее – все ключи вы должны принести сюда до рассвета… Не забывайте также, что мы проверяем не просто ваше умение ориентироваться, а и коллективные навыки – никто не должен отстать! Поняли? Тогда вперёд!

Каденца, Арк и Ламбет заняли один вагончик, Таддеа, Ана и Готорн – другой.

– Счастливо! – помахала им Морриган, невольно вздохнув.

Она так надеялась, что окажется в команде с друзьями, однако в третий вагончик пришлось лезть в компании с Фрэнсисом и Махиром, а затем ехать в неловкой мёртвой тишине… почти три четверти часа.

Куда же их везут? Во всяком случае, очень далеко, на самую окраину города – а на возвращение теперь остаётся не три часа, а чуть больше двух! Судя по тревожным взглядам, повар и лингвист тоже это понимали.

Когда вагончик наконец остановился и дверь открылась, перед ними оказалась наземная станция – одинокая бетонная платформа вдоль рельсов, вокруг холод и мрак. Поезда ночью не ходили за исключением вунколовских, коллегия и тут пользовалась привилегиями. Над головой ярко сияли осенние звёзды – верный признак городской окраины, где меньше уличных огней.

Глубоко вдыхая чистый ночной воздух, Морриган прочитала название станции: «Полярис-Хилл». Так и есть, район Бетельгейзе, дальний пригород. Она нахмурилась. Как же добраться отсюда до Старого города к рассвету?

– А вот и первый ключ! – Махир показал на станционные часы, к которым был прикреплён небольшой конверт с цифрами 919.

Фрэнсис подбежал первым, вскрыл его и прочёл вслух:

Сумрачный сад смертью объят,

Оружие труса цветочки таят.

– Как это понимать? – озадачился Махир.

Морриган лихорадочно соображала. Сумрачный сад, смерть… цветочки… оружие…

– Какие цветы убивают? – спросила она.

– Ядовитые? – неуверенно предположил Фрэнсис.

– Нет, – возразил Махир, сверкнув глазами, – это такие большие-пребольшие и зубастые-презубастые, растения-ловушки из джунглей – ловят и пожирают людей!

– Да где тут… – фыркнула Морриган, и тут её осенило: – «Оружие труса» – ну конечно, яд! Фрэнсис прав. Где у нас в городе могут быть ядовитые растения? «Сумрачный сад…» Садовое кольцо в Старом городе? Цветник Святой Гертруды? М-м… парк Оксборроу… да нет, он не очень-то сад…

Фрэнсис вдруг щёлкнул пальцами:

– Огород убийц в Элдриче! Там можно найти какую угодно пакость. Я сам брал мёртвые колпачки у них в лавке.

– Что ещё за колпачки?

– Такие грибы… ядовитые, но очень вкусные… если класть совсем по чуть-чуть.

Махир испуганно заморгал:

– Ты покупал ядовитые грибы в Огороде убийц?

– Ну… продают же, – смутился Фрэнсис.

Морриган сердито фыркнула. Ну почему, почему Юпитер не рассказал о таком интересном месте? А с едой, приготовленной Фрэнсисом, пожалуй, надо быть поосторожнее.

– Значит, так, – решительно тряхнула она головой, – будем считать, место выяснили. Мы в Бетельгейзе, значит, Элдрич к востоку отсюда. – Она прикрыла глаза, вспоминая Живую карту. – Фрэнсис, какая там станция Вундерграунда ближайшая?

– Олд-Марлоу-роуд.

– Найдёшь от неё дорогу?

Подумав, он кивнул:

– Да, вроде бы.

– Махир, долго осталось до рассвета?

Он глянул на часы:

– Всё равно не успеем.

– Это ты брось! – поморщился Фрэнсис, нервно теребя отвороты куртки. – Тётушка Хестер убьёт, если я завалю экзамен.

Морриган вздохнула. Признавать правоту Махира очень не хотелось, но как, во имя Всех Вышних, добраться отсюда до Вункола к рассвету, если пользоваться транспортом запрещено, а впереди ещё два ключа неизвестно где?

Так что, сдаться, провалить экзамены, когда их у неё всего-то два? Вот Дирборн порадуется: жалкая Морриган Кроу в самом деле неудачный эксперимент и учить её ничему не надо!

– Ничего, справимся, – буркнула она, подворачивая рукава плаща. – Обувь у всех удобная?

До Огорода убийц они бежали без остановки, потратив двадцать драгоценных минут и встретив по пути лишь пару дерущихся лисиц на помойке, лавочника, страдающего бессонницей, у дверей магазина да мусорщика, которого перепугали до смерти, протопотав мимо со скоростью урагана.

Чёрные железные ворота были заперты на ночь, но в зубах у серебряного черепа с костями на вывеске торчал заветный второй конверт с цифрами 919. Отдуваясь, Махир сорвал его, вскрыл и прочитал:

Не золото… не бронза… там старые дома.

Богатства как навоза, а лучше бы тюрьма.

– Опять загадка, – хмыкнула Морриган. – Не золото и не бронза – стало быть, серебро… Что это нам даёт?

– «Старые дома…» – Фрэнсис почесал в затылке. – Вообще-то в Невермуре их сколько угодно…

– Есть! – просиял вдруг Махир. – Великие дома!

– Что?

– Ну то есть особняки древних невермурских родов в Серебряном округе. Эти семьи так называют: дом Сент-Джеймсов, дом Фэйрчайльдов… аристократы, богатые – жуть, а в прошлом чего только не творили, страшное дело. Похоже, правда? – Он вдруг снова приуныл. – Только я понятия не имею, как туда добраться.

– Я тоже, – вздохнул Фрэнсис. – Во всяком случае, без Вундерграунда.

Морриган вновь прикрыла глаза, вызывая в памяти карту. Где же она видела Серебряный округ? Перед глазами плескалась вода, ползли клочья тумана… Каналы?

– Огден-Юро, вот это где! – торжествующе объявила она. – Те кварталы, что уходят под воду, а вместо улиц каналы – я видела их на Живой карте!

– Другой край света, – мрачно пробормотал Фрэнсис, устало опершись спиной на лязгнувшие ворота ядовитого сада. – Мы туда и за час не добежим, а я часа не выдержу.

– Я и говорю, – выдохнул Махир, тоже прислоняясь к воротам и сползая на корточки, – не успеть нам к рассвету. Проще сразу сдаться…

– Прекратите панику! – фыркнула Морриган, продолжая припоминать карту. – Как вы только испытания в Вункол прошли, такие слабаки? За мной, живо! У меня великолепная идея!

– Ужасная у тебя идея! – крикнул Фрэнсис сквозь шум ветра.

– Угу, – согласилась Морриган.

– Но… ты говорила…

– Я соврала.

Махир жалобно застонал:

– Мы уже десять минут ждём, я весь закоченел! А если она не появится?

– Появится, никуда не денется! – заверила Морриган. – Они проходят каждый час. Ждите, положитесь на меня!

Она старалась пробудить в себе хоть частицу неукротимой и безумной жизненной силы рыжебородого спонсора, но всё же с трудом подавляла дурноту, опасно балансируя рядом с мальчиками на перилах моста Столетия и глядя в бездонную черноту реки Юро. В голове уже вертелись мысли насчёт альтернативного плана, но тут из-под моста высунулся нос мусорной баржи, на удивление резво для своих размеров рассекавшей воду. Морриган вздохнула с облегчением.

– На счёт «три»! – скомандовала она, перекрывая плеск волн. – Готовы?

– Нет! – в панике взвизгнул Махир.

– Нет! – эхом отозвался Фрэнсис.

– Отлично, молодцы! Раз… два… три!

Она так цепко сжимала их руки, что особого выбора у мальчишек и не было. Ветер засвистел в ушах, и все трое с отчаянным криком обрушились в рыхлую скользкую кучу невероятно вонючего мусора.

– Брр… Морриган, я никогда… – начал Фрэнсис, но тут же поскользнулся и съехал на самое дно будто с горки. От вызванного им оползня остальные тоже не удержались на ногах и вскоре оказались рядом. – Никогда тебе этого не прощу! – закончил он, яростно чихая от вони.

– Простишь, когда сдашь экзамен, – пробормотала Морриган, поднимаясь и отфыркиваясь.

На самом деле она была не слишком довольна собой. Ну почему все её гениальные планы никогда не бывают хоть немного приятными в исполнении?

Тем не менее баржа доставила их в Огден-Юро даже скорее, чем мог бы поезд Вундерграунда, и, хотя в конце пришлось прыгать и плыть к берегу, ледяная вода по крайней мере смыла с одежды, насколько это было возможно, отвратительный запах.

– Т-тёмный с-свод… аллей… – едва шевеля посиневшими губами, начал Фрэнсис, вглядываясь в записку, обнаруженную на аляповатых серебряных воротах, – п-путь…

– Д-дай лучше м-мне, – выдавила Морриган сквозь стучащие зубы, хватая листок онемевшими пальцами. Подавляя дрожь, прочитала:

Тёмный свод аллей, путь для королей.

В поле для одной – к свалке костяной.

– З-значит, аллея… – Махир задумался. – П-похоже на Королевскую пустошь, т-там как раз т-такая есть, густая, неба над головой не видно.

– Королевская пустошь, – повторила Морриган, топая ногами и потирая руки, чтобы согреться. – Ага, п-помню, личные охотничьи угодья королевы Септембрины, шесть или семь правлений назад, про них б-было в «Энциклопедии Невермура времён в-варварства».

– Раз личные охотничьи, то и кости подходят, – кивнул Махир, – и «для одной» тоже – при жизни королевы туда больше никого не пускали.

– Но… Королевская пустошь – это же Хайуолл! – простонал Фрэнсис. – Ещё два округа к северу, мы даже близко не успеваем…

– Я знаю способ, – перебила Морриган. – Шпицногл-стрит! В двух кварталах отсюда, мы только что проплывали мимо. На карте она обозначена как плутовская тропа – как раз то, что нам нужно!

– Откуда ты знаешь? – прищурился Махир.

– Я их помню. – В ответ на удивлённый взгляд она пожала плечами. – Ну не то чтобы вообще все, но большинство ловушек и некоторые плутовские тропы… Милмай говорил, они иногда забрасывают очень далеко, и то, что одна из них тут совсем рядом, никак не может быть случайным совпадением. Спорю на что угодно – Шпицногл-стрит выведет нас прямо к Королевской пустоши!

– Мистер Милмай ещё говорил не лезть ни в какие ловушки, – возразил Фрэнсис, – а плутовские тропы мы даже ещё на уроках толком не проходили… и вообще на экзаменах опасных заданий не дают.

Морриган фыркнула.

– Во имя Вышних, Фрэнсис, ну как ты ещё не понял? Вундерколлегии наплевать, проходили или не проходили! Они дают контуры, а раскрашивать – дело наше.

– Раскрашивать? – не понял Махир.

– Ну в смысле самим выбирать, – пояснила она, припоминая давний разговор с Юпитером, – когда действовать по плану, а когда импровизировать на ходу, даже если приходится нарушить какие-то правила.

– Нет у нас плана, – хмыкнул Фрэнсис.

– Вот именно! Значит, только импровизировать.

Как и следовало ожидать, Шпицногл-стрит оказалась узкой щелью между домами, дальний конец которой терялся в темноте. Морриган зябко передёрнула плечами, вглядываясь в неизвестность и уже немного жалея, что эта мысль пришла ей в голову.

– Ну пошли, что ли? – вздохнула она.

– Ты первая! – опасливо отшатнулся Фрэнсис.

– Ладно… кто бы сомневался.

Она робко шагнула в подозрительный сумрак. Ещё шаг, другой… Затем решительно встряхнулась – терять всё равно нечего! – и, набрав полную грудь воздуха, пустилась бегом, стуча каблуками по брусчатке.

«Ура», – подумала она, различив впереди растущее пятнышко света. Наддала, задыхаясь от радостного предвкушения, и оказалась…

Вовсе не на другом конце Шпицногл-стрит в Серебряном округе.

На Королевской пустоши? Ничуть не бывало.

Морриган едва успела затормозить, чтобы не врезаться носом в каменную стену, которая стремительно вытягивалась вверх прямо на глазах, заслоняя последний свет. Два метра… три… пять…

Уныло разглядывая глухую кирпичную кладку, она уже собиралась возвращаться с повинной к Махиру и Фрэнсису, когда за спиной вдруг раздался протяжный скребущий звук и знакомое костяное клацанье:

«Скр-р-р… клик-клак… клик-клак…»

В голове застучало, к горлу подступил комок. Ноздри заполнил отвратительный запах падали и грязной речной воды. Заледенев от ужаса, Морриган медленно обернулась и увидела то, что так надеялась никогда больше не встретить.

Костяной легион. Жуткие чудища из костей.

На этот раз много, не меньше пары дюжин. Карикатурные подобия человеческих фигур толпились плечом к плечу в несколько рядов, плотно перегораживая выход из переулка.

«Скр-р-ри-и-и… клик-клак… клик-клак-клак… клик-клик-клик…»

Точно такие, как она помнила и описывал Милмай, – слепленные как попало из мёртвых останков людей и животных, разложившихся в речном иле за долгие столетия, а также случайного мусора. У одного вместо руки был остов сломанного зонта, другой, лишённый ног, катился на ржавой железной тележке, опутанной клочьями водорослей. Рядом возвышался почти человеческий скелет, увенчанный вместо головы крошечным черепом вроде кошачьего. Смотрелось это даже комично, однако теперь Морриган было совсем не до смеха.

Дыхание перехватило, горло обожгли подступившие слёзы. Она яростно зажмурилась от отвращения к собственной беспомощности. «Хорош Вундермастер, нечего сказать! Где хвалёная сила, которой все вокруг так боятся? Почему Эзра Шквал всё может, а она – нет? Почему её никто не учит, а?»

Опасная мысль – Морриган ни за что не произнесла бы такого вслух. Тем не менее именно сейчас ей впервые мучительно захотелось быть настоящим Вундермастером.

Словно в ответ из глубины переулка донеслось пронзительное ржание, меж узкими стенами грохочущим эхом прокатился стук копыт, и огромный чёрный всадник, окутанный дымом, вырос прямо перед ней, прорезав костяную толщу Легиона как бесплотная тень.

Дыхание застряло в горле. Дикая охота! Дым во Тьме! Морриган передёрнулась, в памяти всплыли последние слова Шквала: «Второй урок состоится, когда вы сами этого попросите!»

Чёрный охотник, казалось, возвышался до небес, загораживая путь костяным монстрам. Неужто прибыл на помощь? Призрачный конь поднялся на дыбы, сверкая огненными глазами и выпуская дым из ноздрей, и вновь грянул копытами о мостовую. Огромная рука всадника в чёрной дымной перчатке протянулась к Морриган.

С колотящимся сердцем она прижалась к стене, глотая стылый обжигающий воздух. Охотник не двигался, не убирал руку. Он не угрожал и не приказывал.

Он приглашал.

Морриган в отчаянии тряхнула головой.

– Нет! Никуда я с вами не поеду!

Всадник молчал, в его глазах мелькали алые отсветы, как от тлеющих угольков… или раскалённой лавы. Конь нетерпеливо перебирал копытами.

– Не хочу! – снова крикнула она.

Медленно и всё так же молча – а был ли вообще рот в чёрном клубящемся дыме вместо лица? – он обернулся к Костяному легиону, затем вновь перевёл взгляд на Морриган – насмешливый, чуть искоса.

Она угрюмо потупилась. Возразить было нечего. Преодолевая страх, ухватилась за протянутую руку, испытав странное ощущение, будто сжимает неосязаемый воздух. Охотник без всякого усилия закинул её в седло, и конь тут же сорвался с места, гремя копытами.

Глава девятнадцатая

Остановись, мгновенье

На этот раз всё было по-другому. Захваченная Дикой охотой прошлой зимой, Морриган кувыркалась в чёрном дыму, словно в бурных океанских волнах или в вихре урагана, обрушиваясь в бесконечный, бездонный туннель, пока не оказалась на платформе линии Паутины. Гончие Тьмы бросили свою добычу к ногам Вундермастера словно дохлую крысу.

Теперь, сжавшись в седле впереди могучего чёрного всадника, она ощущала себя стрелой, выпущенной из лука. Конь, похожий на грозовую тучу, мчался с невероятной скоростью. Ветер ревел в ушах, а городские огни проносились мимо, сливаясь в сплошные сияющие полосы.

Гонка оборвалась внезапно, и наступила мёртвая тишина. Слушая собственное дыхание, Морриган поморгала, привыкая к свету. Дикий охотник исчез, она стояла одна под высокими сводами огромного зала, похожего на гигантскую пещеру. На полированном мраморном полу мерцали пятна света от настенных ламп.

Затаив дыхание, Морриган двинулась вперёд. В ушах стучала кровь, цоканье каблуков эхом отражалось от стен. Зал вовсе не был пуст: тут и там виднелись стеклянные шары с идущим внутри снегом, только не обычные игрушечные, которые надо встряхивать в руке, а большие, выше человеческого роста. Внутри каждого, за вихрями неутихаюшей снежной вьюги – сценка из жизни со скульптурами людей, вундер- и унтерзверей в разных позах: купальщица в море, гончий пёс свернулся клубком у очага, два друга обнимаются под уличным фонарём.

Морриган прижалась носом к стеклу, рассматривая плывущую женщину. Красивая, лицо с идеальными чертами обращено из тёмно-синих волн к небу. Всё так жизненно, что захотелось плюхнуться в воду и поплыть рядом. Ладони будто сами по себе прижались к шару, а в груди возникло щемящее чувство тоски.

– Трогать руками экспонаты запрещено, – раздался тихий голос за спиной.

Морриган ахнула, резко разворачиваясь.

Знакомое лицо смотрело почти в упор. Каштановые волосы с проседью, бледное, ничем не примечательное лицо – если не считать тонкого шрама, рассекающего пополам левую бровь.

«Эзра Шквал. Вундермастер! То есть другой Вундермастер», – поправилась Морриган мысленно.

Она отшатнулась, прижимаясь спиной к снежному шару, и стрельнула глазами влево-вправо, ища спасения. Напряглась каждой клеточкой тела, готовая к бегству, но мысли за телом не поспевали, заставляя чувствовать себя неповоротливой и тупой. Мысли были прикованы к чужому лицу перед глазами – лицу самого злого человека на свете.

Неужели он и впрямь здесь, нашёл способ вернуться в Невермур во плоти после долгих лет, проведённых в изгнании… или это тот же трюк, что в прошлом году, призрачное посещение по линии Паутины под видом собственного помощника, вкрадчивого и любезного мистера Джонса?

С опасливым отвращением Морриган протянула дрожащую руку, будто собиралась дотронуться до бешеной собаки. Напряглась, уже почти ожидая, что ощутит тепло и плотность человеческого тела, и готовясь рвануться в сторону… но пальцы прошли сквозь плечо Шквала, не встретив никакого сопротивления.

Линия Паутины, поняла она, прикрывая веки от невероятного облегчения. Тело другого Вундермастера благополучно пребывает в Зимнеморской республике, и жителям Невермура, как и самой Морриган, вреда он причинить не способен. «Сохранять спокойствие! – вновь отозвались в ушах слова Милмая. – Вдох… выдох». Да, теперь можно спокойно вздохнуть.

– Вот мы и снова встретились, мисс Кроу, – мягко проговорил Эзра Шквал.

– Где я? – сердито спросила Морриган, втайне радуясь, что хотя бы голос у неё не дрожит, как руки.

– Надеюсь, охотник следил за своими манерами? – продолжал Вундермастер небрежным светским тоном, как будто обсуждал погоду.

– Где я? – повторила Морриган. На сей раз голос самую чуточку дрогнул, и она сжала челюсти.

– В Музее застывших мгновений. – Шквал широко обвёл руками стены. – Слыхали о таком?

– Нет.

– Ну конечно, кто бы сомневался… – Он снисходительно пожал плечами. – Это известная достопримечательность, но… как я слышал, мисс Кроу, образование вам дают не то чтобы очень качественное. Вот и решил оказать услугу, расширить слегка ваш кругозор.

Она промолчала, стараясь удержать непроницаемое выражение, но невольно задалась мыслью: «Как ему удалось что-то узнать о её занятиях в Вунколе? Тайно наблюдал, проникая по линии Паутины, – а может, у него есть свои шпионы?»

– Лично мне всегда казалось, – задумчиво продолжал он, окуная призрачную руку сквозь стекло в морские волны, – что комиссия по оценке применений вундера сильно преуменьшила значение этих диковин. Простая достопримечательность, конечно, тоже вызывает интерес, даже восторг, может поразить воображение… но эти застывшие сцены – нечто гораздо большее… если не чудо, то уж точно феерия!

«Что за феерия… о чём он?» Морриган раскрыла рот, чтобы спросить, но тут же одёрнула себя. Нечего разводить беседы с этим монстром! Она вновь окинула взглядом зал: «Куда бежать – а вдруг он тогда опять вызовет Дикую охоту?»

Вундермастер молчал, погружённый в мысли.

– Какой был талант, какой талант… – пробормотал он себе под нос, вздыхая так печально, что Морриган не выдержала.

– У кого? – спросила она.

– У Матильды Лашанс, которая создала этот шедевр. Вы ведь согласны, что шедевр? Тут потребовались все пять Злодейских искусств. Ноктюрн конечно же… Плетение, Темпус… пожалуй, и Вуаль, и даже Ин… – Он вдруг умолк, поймав загоревшийся взгляд Морриган.

«Кому-нибудь всё равно придётся обучить маленькую злодейку её злодейскому искусству», – всплыли у неё в памяти слова Мургатройд в Зале старейшин, и тут же – другие, сказанные самим Шквалом прошлой зимой в поместье Кроу, про «курс злодейских наук начинающего Вундермастера». Он хотел научить, а Морриган тогда отказалась.

– Пожалуй, не стоит слишком распускать язык, – усмехнулся он, – вашим вунколовским шишкам это вряд ли понравится.

Она старалась скрыть своё разочарование, в то же время лелея, как случайно найденную драгоценность, четыре новых слова: «Ноктюрн, Плетение, Темпус, Вуаль… Ноктюрн, Плетение, Темпус, Вуаль…» Как бы узнать, что это такое?

Шквал между тем задумчиво шагал взад-вперёд, заложив руки за спину.

– Ну что, мисс Кроу, нравится вам жизнь в Вунколе? – поинтересовался он делано небрежно. – Оправдались ли ваши возвышенные надежды? Я слышал, ваши однокашники делают невероятные успехи: один обещает стать лучшим на свете драконьим наездником, другой – лингвистом, третья – гипнотизёром… – Он повернулся к Морриган и покачал головой с комично-печальной гримасой: – Одной лишь вам запрещают развивать свой дар и овладевать своей силой. Вас боятся…

– Неправда! – вскинулась она. – Всё не так… Никто не боится, просто… это для моей же… – Она осеклась, заметив насмешливый огонёк в его глазах.

– Вашей же… чего? Пользы, безопасности? Вижу-вижу, лгать вы научились, мисс Кроу… по крайней мере, самой себе.

Морриган угрюмо молчала. Возражать было просто глупо. Старейшины и в самом деле боялись её.

Эзра Шквал хищно прищурился.

– А что ваш горбун-профессор? Ну-ка поведайте, что вы успели от него узнать о наших злобных и коварных предшественниках?

– Ничего я вам не поведаю, – фыркнула она, ругая себя за то, что вообще вступила в разговор, – и никакой он не горбун, а черепаховун! – Она сжала кулаки. Сохранять спокойствие! – Зачем вы притащили меня сюда?

– Чтобы исполнить священный долг Вундермастера, мисс Кроу. – Приподняв уголок рта в ироничной полуулыбке, он остановился перед снежным шаром, внутри которого четверо молодых людей свесились по сторонам накренившегося автомобиля. – Чтобы исполнить ваше самое заветное желание!

– Какое же именно? – процедила Морриган сквозь зубы.

– Желание учиться! – Он вновь принялся мерить шагами зал. – Разве не об этом вы мечтали только что в том грязном тупике, откуда я вас вытащил? Так вот, мисс Кроу, добро пожаловать на второй урок! Хотите узнать, как призывают вундер?

Мучительно тянуло отказаться, плюнуть сквозь самодовольное призрачное лицо, выбежать из музея и кинуться прямиком в Вункол. Все остальные наверняка уже там – и провалят экзамен, если не вернётся она. Вот и ещё повод на неё злиться.

А вдруг Фрэнсис с Махиром пошли её искать – что с ними стало? Хотя нет, едва ли решились… Так или иначе, Готорн будет волноваться, и Каденца… наверное. Надо бы объявиться.

Только… как же всё-таки хочется остаться! Совет старейшин твёрдо решил держать силу нового Вундермастера под замком и в узде, а Онстальд наотрез отказывается сообщить хоть что-нибудь полезное. Юпитер клялся доказать, что не все Мастера были злыми, и тоже молчит. А этот… главный враг Невермура – вот он, пожалуйста, готов к услугам! «Хотите узнать, как призывают вундер?» — ни больше ни меньше! Морриган тяжко вздохнула.

– Так что же, мисс Кроу, да или нет? – Судя по торжествующей ухмылке Шквала, в ответе он не сомневался.

– Да, – нехотя буркнула она.

– Тогда вот первое из искусств, необходимых Вундермастеру, и, пожалуй, самое важное! – Он встал в центре зала словно на сцене и хлопнул в ладоши. – Злодейское искусство Ноктюрна – призывание вундера… пением!

«Что? Или он шутит? Пение – это для Чанды… или Израфела. При чём тут Вундермастер?»

Однако Эзра Шквал поднял руки, прося тишины, и…

– Воронёнок, воронёнок – черничинки глаз… – начал он тихонько.

По спине побежали мурашки. Эту зловещую песенку Морриган слышала прошлой зимой на платформе линии Паутины, перед тем как ослепительная вспышка поезда умчала её вместе со Шквалом в поместье Кроу, где он угрожал убить отца и всех остальных. Она глубоко задышала, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься бежать.

– Смотрит в поле, где крольчата пускаются в пляс… – Прикрыв глаза, Вундермастер слегка пошевелил вытянутыми пальцами. – Хоть пляшите, хоть бегите… – Он прервался, с любопытством глядя на свои руки. – Это чем-то похоже на подзывание собаки – только тут не собака, а монстр, причём разумный, со своими собственными желаниями… Вот он, глядите!

– Вундер… он же невидимый, – робко возразила Морриган.

– Только когда спит. «Мастер вызвал, Мастер видит», как говаривали в старину. Вундер отвечает на зов и как бы вступает в соглашение с призывающим.

– Позволяет себя разглядеть?

– Совершенно верно, – кивнул Шквал, продолжая наблюдать за руками, – причём, несмотря на свой разум, не делает различий – призвал один Мастер, а увидеть может и другой… если знает, куда и как смотреть.

Морриган пригляделась и ахнула. Теперь она явственно различала тончайшую мерцающую нить бело-золотистого света, что обвивала юркой змейкой пальцы Вундермастера. Он дунул, и она улетела прочь, словно лёгкий пух одуванчика, рассеиваясь в воздухе.

Конечно, Морриган уже знала, как выглядит вундер. В прошлом году, когда она благополучно вернулась из поместья Кроу после встречи со Шквалом, спонсор ненадолго поделился с ней своим даром Свидетеля, чтобы дать увидеть мир его глазами. Тогда вундер собрался вокруг ослепительным искрящимся облаком, но даже эта крошечная змейка вызывала не меньшее восхищение.

– Теперь ваша очередь. – Эзра Шквал отступил в сторону, широким жестом приглашая Морриган на своё место. – Спойте ему.

Она с ужасом потрясла головой:

– Я же не умею!

– Вундеру всё равно как вы поёте, он не капризный… Хуже, чем у старины Овейна Бинкса, всё равно не получится. Когда он призывал вундер, народ сбегался толпами, думая, что кого-то убивают… Давайте, не тяните!

Поколебавшись, она шагнула вперёд и начала дрожащим голосом:

– Воронёнок, воронёнок…

– Нет! – Шквал резко подался вперёд, выставляя ладони. Морриган отпрянула. – Нет, только не это, у каждого Мастера должны быть свои собственные слова. Выберите другую песню!

– Я не знаю других.

– Да быть того не может! – раздражённо фыркнул он. – Каждый знает хотя бы одну. Неужто ваши убогие родственники ни разу не спели вам колыбельную в сопливом младенческом возрасте?

Она готова была закатить глаза при мысли об отце или бабушке, поющих ей колыбельную, но в памяти вдруг всплыло яркое воспоминание.

Очень давно, лет в шесть или семь, в особняк Кроу приходила некая миссис Даффи, первая из нескончаемого потока незадачливых учителей, нанятых отцом для обучения Морриган чтению, письму и арифметике, а говоря по правде, чтобы занять её чем-нибудь и продолжать не замечать ни ребёнка, ни проклятия. Во время уроков преподаватели всячески избегали дотрагиваться до неё и даже встречаться взглядом, а некоторые, вроде мисс Линфорд, вообще прятались за дверью в другой комнате.

Миссис Даффи не пряталась, но непрестанно напоминала ученице, какой тяжкой обузой для семьи стало само её рождение и какую опасность она представляет для всех окружающих. Заставила Морриган выучить песенку и заставляла петь в наказание за любое прегрешение, будь то ошибка в решении задачи или дерзкий поступок. Петь снова и снова, пока учительница не останавливала.

Песенка была жутковатая и до дрожи пугала маленькую Морриган, но других она просто не знала, разве что слышала обрывки.

Припомнив давнишние слова, она запела, тихо и неуверенно:

– Тот добр и силён, кто… Рассветом рождён… – Голос дрожал и срывался, она откашлялась. – Кто Тьмою подарен… жесток и коварен.

Эзра Шквал слушал, наклонив голову. Между бровями его пролегла глубокая морщинка.

– Рассветный герой солнцу жаркому рад, – продолжала Морриган, понимая, что фальшивит, но голос звучал всё уверенней, отражаясь эхом под сводами зала. – Исчадие Тьмы ищет бурю и град.

Старый Вундермастер шагнул вперёд. Он напряжённо хмурился, словно вспоминая что-то.

– Куда ты стремишься, сын света и воли? – подхватил он вдруг негромко и неожиданно нежно, куда мелодичнее, чем пела Морриган. Она невольно подумала, что его жестокому сердцу больше подошло бы грубое и хриплое исполнение.

Волнуясь, она набрала в грудь воздуха для следущей строки.

– В бездонное небо, где ветру раздолье. – Умолкла, решив остановиться, но тут вдруг ощутила покалывание в пальцах как от электрического разряда и лёгкую вибрацию словно на сильном ветру. Вопросительно глянула на Шквала.

Он кивнул с торжествующим блеском в глазах и продолжил:

– Куда тебя тянет, о дочерь тоски?

Морриган слегка повела руками, привыкая к ощущению. Казалось, между пальцами танцуют лучи лунного света.

– В зияющий мрак, где скрежещут клыки, – робко закончила она.

Вундер и правда ждал её, рыжебородый спонсор не ошибался.

Вот только… для чего ждал? Что она должна для него сделать? Ладно, поживём – увидим. Главное, оказывается, призывать вундер вовсе не трудно, он сам этого хочет!

Сотни тоненьких невесомых нитей, сотканных из миллионов крошечных искорок, змеились в воздухе вокруг её тела, проворные и любопытные – живые!

– Сосредоточьтесь на своих руках! – велел Шквал, не отводя пристального взгляда.

Вундер нисколько не возражал. Стоило Морриган лишь осознать эти слова, как плавающие золотистые нити устремились к протянутым кверху ладоням, собираясь в горстях, словно жидкий свет.

Вот он какой, вундер! Кажется, будто держишь в руках солнце, чистую энергию… сама становишься ею. Руки у Морриган дрожали, их почти не было видно сквозь плотную сияющую пелену. Странное ощущение – беспредельного могущества и в то же время… невыносимой тяжести, давления со всех сторон.

«Что же теперь делать со всем этим? Призвала, а дальше-то что?»

– Как его остановить? – с тревогой спросила она.

Эзра Шквал глянул с недоверчивой жалостью:

– Зачем?

Морриган ощутила панику. Только что всё было так хорошо, она держала вундер, владела им, как было предназначено ей от рождения, но теперь… Теперь казалось, что не она держит, а наоборот!

– Пусть он уйдёт! – выдавила она в страхе, сжав зубы. – Уберите его!

Вундермастер молчал, только стоял и смотрел на неё сквозь густеющую золотистую пелену, и ужас всё сильнее сжимал сердце Морриган: «Обманщик, мерзавец, он хотел её смерти, а теперь ждёт, пока вундер пожрёт, уничтожит её!»

– Сделайте же что-нибудь! – крикнула она в отчаянии.

Молчание в ответ.

Повинуясь инстинкту, Морриган резко тряхнула руками, словно сбрасывала с них грязь.

– Нет! – выкрикнула она, не зная, к кому обращается. – Нет, убирайся!

Послушным оказался вундер. Она тут же ощутила, как скопление золотых искр срывается с рук всё разом и летит – нет, мчится! – прочь, в сторону. В одно мгновение соседний стеклянный шар рассыпался пылью, и из него выплеснулась морская волна, усыпанная снежинками. Подхваченная вихрящимся потоком, скульптура, что находилась внутри, с хлюпаньем обрушилась на мраморный пол, разбросав по сторонам безвольные руки и спутанные волосы.

Морриган тяжело дышала, глядя на неё и всё ещё не понимая, что произошло.

Скульптура?

Та самая женщина, что так мирно качалась на волнах, устремив неморгающий взгляд в небо, теперь распласталась на полу в мокром синем купальнике. Грудь её тяжело вздымалась – она пыталась дышать! – но из лёгких, заполненных водой, вырывалось лишь хриплое бульканье. Затем прекратилось и оно.

Подбежав, Морриган тряхнула её за плечи, с трудом перевернула, постучала по спине:

– Дыши! Дыши!

«Что же делать? Юпитер наверняка знал бы, подсказал…» – мысли путались в голове: – Дыши!

– Слишком поздно, мисс Кроу.

Она едва расслышала тихий голос Шквала за стуком собственного сердца. Слёзы застилали глаза, обмякшее тело утопленницы оттягивало руки.

«Как это вышло? Почему?»

– Вы опоздали на долгие, долгие годы, – вновь заговорил он.

– Что это за место? – с ужасом воскликнула она, обводя взглядом стеклянные шары, в которых находились совсем не скульптуры, а живые люди.

– Перед вами одна из достопримечательностей Невермура – Музей застывших мгновений, – произнёс он монотонно, словно читал текст, – созданный Вундермастером Матильдой Лашанс зимой Первого года эпохи Воров при финансовой поддержке достопочтенного Э. М. Сондерса в дар гражданам Невермура.

– В дар? – свистящим шёпотом переспросила Морриган, глядя в пустые безжизненные глаза утопленницы.

– Так они решили, – пожал плечами Шквал. – Полагаю, потому комиссия и отнесла его к достопримечательностям, а не к чудесам. Невермурские обыватели полагали, что имеют дело с экспозицией художественных работ гениальной Матильды Лашанс, неотличимых от реальности. Однако гениальность нашей дорогой Матильды не терпела никакой фальши, даже неотличимой. Она запечатлевала саму реальность – и сохраняла навечно!

Медленно ступая по залитому водой полу, он приблизился и глянул сверху в лицо мёртвой женщины, которое казалось отражением его собственного, бледного и застывшего.

– Матильда не была жестока, скорее, наоборот, милосердна, останавливая время для своих персонажей в момент их смерти. Не знаю, что её больше занимало, смерть или идея бессмертия, но, так или иначе, эти счастливцы не умрут никогда… – Он с холодной усмешкой окинул взглядом зал. – Или будут умирать вечно, мгновение за мгновением – это с какой стороны взглянуть.

Морриган сжала челюсти, стараясь унять дрожь. «Они все неправы, – подумала она, – и Шквал, и комиссия по оценке. Достопримечательность, чудо? Да это же настоящее безобразие, если не уродство!»

Бережно уложив на пол мёртвое тело, она с трудом поднялась на дрожащие ноги.

Старый Вундермастер смотрел выжидающе:

– Готовы попробовать ещё?

Не отвечая, она вглядывалась по очереди в один снежный шар за другим, только теперь осознав то, что до сих пор ускользало от внимания.

Молодые люди в автомобиле не свесились наружу – они вылетают на полном ходу, выброшенные силой невидимого удара, а глаза их светятся вовсе не восторгом, а смертельным ужасом.

Двое под фонарём никакие не друзья и не обнимаются – в жёлтом мерцающем свете блестит нож, готовый распороть живот, и под пальто уже виднеется струйка крови.

Даже охотничий пёс, свернувшийся у огня, доживает последние мгновения – его затянутые молочной плёнкой глаза и клочковатая свалявшаяся шерсть свидетельствуют о глубокой старости. Сколько вздохов оставалось сделать бедолаге, когда волшебная сила вундера замуровала его в стеклянной гробнице?

Иллюзия рассеялась, и Морриган передёрнулась от страха и отвращения, которые должна была ощутить с самого начала, не думай она о другом.

«Что она делает здесь, в этом гадком месте, наедине с монстром? В музее ужасов с живыми экспонатами, чья жизнь навеки заморожена в миг осознания неминуемого конца!

Консервы в банках, да и только. Не музей, а гадкий, чудовищный мавзолей. Так нельзя!

Прочь отсюда, прочь!»

Сглатывая горький комок тошноты и еле передвигая непослушные ноги, она двинулась мимо Шквала к выходу. «Скорее вернуться в Вункол, назад к безопасности и здравому смыслу!»

– Куда вы, мисс Кроу? – удивлённо окликнул Вундермастер. Не обращая внимания, она шагала вперёд. Скорее, скорее! – Вот, значит, как? Так быстро сдаётесь?

«Не слушать! Не слушать и не отвечать! Прочь отсюда!»

– Чего вы опасаетесь? Что однажды и впрямь достигнете могущества, от которого вас так старательно ограждают? Боитесь собственных возможностей? Неужели мой милый воронёнок струсил?

– Я не струсила! – выкрикнула она, разворачиваясь. – Не ваша я… и не такая, как вы и Матильда Лашанс! Я не чудовище!

– Вы и то и другое! – Эзра Шквал говорил всё так же сдержанно и негромко, но в голосе уже прорывались раздражённые нотки. – Вы самый трусливый, коварный и чудовищный ребёнок, какого я имел несчастье и удовольствие знать. Да, я хорошо знаю вас, мисс Кроу! – Он шагнул к ней, и его тёмные глаза блеснули в свете ламп. – Знаю, что вы своенравны и мстительны, а ещё чуточку слишком умны! А потому вам не подходят те же правила, что другим детям – вы отличаетесь от них. Вы Вундермастер, мы с вами не такие, как все! Мы и лучше, и хуже, чем все остальные вместе взятые! Разве вы ещё не осознали своего истинного места в Вундерколлегии? Разве не понимаете, что в вашей власти заставить их всех кланяться, стоит вам только захотеть?

Морриган зажмурилась и потрясла головой. Она больше не хотела этого слышать.

Всю её жизнь все только и твердят, что она не такая, как все, особенная, – да сколько же можно! Быть особенной тяжко, быть особенной опасно, ей ли не знать?

– Замолчите! – прошипела она. – Ничего вы обо мне не знаете!

– Да неужто у вас нет ни капельки честолюбия? – взревел он, выходя из себя. – Вам достался чудесный дар, за который другие готовы были драться, убивать… умирали… а вы… вы расточаете его впустую! – Голос его отдавался эхом от стен, громыхая гневным хором.

Она сжалась, собирая всю свою храбрость, и бросила ему в лицо:

– Умирали только те, кого вы сами убили!

– Может, и тебя стоило бы убить, жалкая неудачница? – яростно рыкнул Шквал, и на лице его проступила жуткая маска из легенды о Вундермастере с чёрной клыкастой пастью и горящими глазами – но лишь на миг, тут же сменившись прежней вежливой сдержанностью.

Застыв от ужаса, словно брошенная в ледяную воду, Морриган не оглядываясь добежала до дверей, распахнула их и кинулась вниз по ступенькам – назад в холодные объятия своевольного, непредсказуемого и полного загадок Невермура.

Глава двадцатая

Ноктюрн

Морриган Кроу больше не существовало. Во всяком случае, для Фрэнсиса, Махира и остальной группы. Её не замечали, с ней не разговаривали, даже не смотрели в её сторону. Ну кроме Готорна – он по-прежнему оставался самым верным другом. А Каденца, как ни странно, стала относиться ещё лучше, когда из-за неожиданного исчезновения Морриган вся группа провалила экзамен.

Конечно, радоваться Готорну тоже было нечему. Хотя на экзаменах в Вунколе оценок не ставили – ты либо сдавал, либо нет, – и успех означал лишь то, что всё в порядке, за провалом следовали очень серьёзные беседы со спонсором, преподавателем и кондуктором, обидные насмешки других групп, а что хуже всего, длиннейшая и нуднейшая нравоучительная лекция директрисы о возмутительном разгильдяйстве, безобразном отношении к учёбе и необходимости немедленно засучить рукава, пока вунколовскую форму не отняли раз и навсегда вместе с золотыми значками.

Однако разочарование приятеля тут же сменилось паническим страхом, когда Морриган поведала ему по секрету о Шквале и Костяном легионе.

– Значит… – сглотнув, выдавил он срывающимся шёпотом, – значит, от костяных тебя спас… Вундермастер?

Она мрачно скривилась:

– Выходит, что так.

– То есть спас от… Про́клятого рынка?

– Ну да.

– Странные дела, – покачал он головой.

Теперь Готорн защищал Морриган от нападок ещё яростнее. Те, кто забывал про неё, когда в Домашнем поезде пускали по рукам белого медведя с печеньем, или отпускал едкие замечания о её праве состоять в коллегии, частенько получали щелчки по носу и плевки жёваной бумагой.

Выбравшись перед самым рассветом из страшного Музея застывших мгновений, Морриган далеко не сразу сообразила, в какой части города находится. Оказалось, снова в Элдриче, далеко к югу от Старого города, и добраться до Вункола пешком к назначенному сроку уже не было ни единого шанса.

Тем не менее она старалась. Бежала и бежала до самого округа Вик, пока ноги не свело, а лёгкие не загорелись огнём. Да и бежать уже смысла не было: солнце поднялось над горизонтом, на улицах толпились прохожие, а мальчишки выкрикивали названия утренних газет. С тяжёлым сердцем Морриган наконец признала своё поражение, спустилась в Вундерграунд и поехала на север по линии Пик.

У ворот коллегии ждали Милмай и остальные ученики группы 919, во взглядах которых читалось всё – от разочарования и бешенства до готовности к убийству. Они проиграли, все – из-за неё одной!

На самом деле, конечно, не по её вине… но не докладывать же все подробности! Извините, мол, за опоздание, я тут остановилась поболтать с Эзрой Шквалом, ну, вы знаете – злым Вундермастером… Она решилась рассказать только о Костяном легионе, но как объяснить, почему ей удалось выбраться в отличие от Альфи Свонна и даже легендарного Паксимуса, которые угодили на Про́клятый рынок? В результате вышло ещё хуже: никто и минуты не сомневался, что одногруппница просто-напросто врёт, стараясь выкрутиться.

Вообще, что за глупость – наказывать всех за опоздание одного! Впрочем, разве есть в Вундерколлегии хоть какая-то справедливость?

Морриган уже устала извиняться, но никакие извинения не могли отменить недовольства восьми спонсоров, кондуктора и двух злобных директрис. Неудивительно, что ребята обиделись всерьёз.

Она бы и сама очень расстроилась, как и следовало бы… но, по правде говоря, отнеслась к провалу довольно равнодушно. Ну сколько можно добиваться дружбы и любви этих так называемых братьев и сестёр? Возвышенные слова клятвы теперь лишь заставляли морщиться. Какой же дурой она была год назад, когда верила в новую семью, которая появится после успешного прохождения испытаний – ах, если бы всё было так просто!

Так или иначе, всё это мелочи и больше не имеет значения. У неё теперь есть вундер!

– Тот добр и силён, кто… Рассветом рождён… – тихонько пропела Морриган однажды утром, петляя по тропинке через Стонущий лес – единственное место, где никто не мог подслушать. Кроме самого леса, конечно, но его бормочущие жалобы касались по большей части древесной гнили и надоедливых бессовестных белок. – Кто Тьмою подарен… жесток и коварен, – мурлыкала она под нос, слегка шевеля пальцами опущенной руки.

«Ну давай, приходи!» – подбадривала она, но одновременно в голове слышалось: «Нет, нельзя, опасно!»

Предостерегающий голос звучал куда громче в первые дни, но теперь словно отдалился, стал неувереннее. Морриган далеко не сразу решилась снова призвать вундер, но, когда всё-таки набралась храбрости, дело пошло труднее, чем в тот первый раз в музее. Наверное, мешало чувство вины за саму попытку, которое вундер замечал и держался в стороне.

Однако за неделю, прошедшую после неудачного экзамена, Морриган стала иначе относиться к своему новому умению. Сначала, в ужасе и ярости покинув музей, она с отвращением сказала себе, что теперь состоит в Злодейской коллегии, самом ненавистном сообществе Свободного штата, хоть и состоящем всего из двух человек. Теперь же во многом благодаря неприязни группы в ней проснулся протест. Все так презрительно отвернулись, что Морриган перестала считать себя виновной в чём бы то ни было. Пускай злятся, пускай не замечают, ей всё равно. Они ей и самой не нужны, у неё есть собственный секрет – от всех!

– Рассветный герой солнцу жаркому рад…

Вот оно! Она улыбнулась, ощутив знакомое покалывание в пальцах, наполняющее душу удовлетворение… и в то же время чуть саднящую тревогу – словно прикасаешься к незажившей ранке.

«Привет, вундер!»

Теперь он отзывался почти сразу, легко и охотно. Постоянно был рядом, терпеливо ожидая, когда хозяйка наконец выучится им управлять. Точно, как говорил Юпитер. Пускай Эзра Шквал злой, пускай он враг… но всё же подарил ей бесценный навык, которого она в жизни не приобрела бы самостоятельно, а Вундерколлегия – что старейшины, что директрисы, что профессор Онстальд учить её не пожелали. Они хотели держать в узде не могущество Морриган, а её саму.

Конечно, она соблюдала осторожность и призывала лишь крошечные ниточки вундера, сразу же давая им разлететься, чтобы не накопились, и только тогда переходить к следущей строке. За неделю она освоилась и теперь могла долго сохранять ощущение силы, не теряя над ней контроля.

– Исчадие Тьмы ищет бурю и град…

Это было настоящее чудо. После долгих месяцев неопределённости, когда, уже принятая в Вундерколлегию, Морриган всё равно оставалась здесь чужой, только теперь она наконец ощутила себя на своём месте, положенном ей от рождения – как Готорн верхом на драконе или Каденца, управляющая людьми. Мешал лишь тревожный голос в голове, далёкий, но отчётливый, сопровождавший каждый такт пропетого заклинания, каждое призывное движение пальцев: «Берегись! Нельзя! Опасно!»

Ну почему, почему нельзя? Она родилась Вундермастером и ничего тут не поделаешь. Таков её дар, призвание – Юпитер сам сказал ещё в прошлом году… а ещё сказал: «Только от тебя зависит, что из этого получится».

– Куда ты стремишься, сын света и воли?..

Пускай Мастера прошлого использовали вундер во зло – она вовсе не обязана быть похожей на них. «Ты не Матильда Лашанс, – повторяла себе Морриган раз за разом, – и не Эзра Шквал!»

– В бездонное небо, где ветру раздолье…

Тем не менее она Вундермастер и сама решит, что делать со своим призванием, никто другой!

– Куда тебя тянет, о дочерь тоски?..

Змейка золотистого света заплясала между пальцами, обвивая руку, и Морриган улыбнулась.

– В зияющий мрак, где скрежещут клыки!

Выйдя на опушку Стонущего леса, она поплелась к Праудфут-Хаусу так уныло, что профессор Онстальд показался бы в сравнении с ней гепардовуном. Счастливое одиночество Ноктюрна казалось бесконечно привлекательнее очередного урока по «Загадкам Невермура» среди хмурых и недоброжелательных лиц.

Занятий ей до сих пор прогуливать не приходилось, но сейчас вдруг нестерпимо захотелось развернуться и убежать. Кинуться со всех ног по аллее с рядами мёртвых огненных деревьев, выскочить в ворота и уехать в «Девкалион».

Там никто даже не спросит, почему она вернулась так рано. Марта принесёт поднос с чаем, пышками и прочей вкуснятиной, стены курительной будут источать новый любимый аромат чистого шерстяного свитера – в самый раз для осенней стужи, – а самое главное, дома сегодня Юпитер, который как раз должен вернуться из двухнедельной экспедиции! Можно будет всё-всё ему рассказать: и про гадкий музей, и про чудесный Ноктюрн, и о проваленном экзамене, не опасаясь раздражения и упрёков. Как же хорошо дома!

И как жаль, что всё это лишь фантазии… а утренний урок – суровая реальность, которая, кстати, не терпит опозданий. Вздохнув, Морриган расправила плечи и шагнула к двери, бросая последний тоскливый взгляд на аллею, ведущую к воротам…

…И увидела его.

Юпитер Норт бежал по дорожке словно притянутый сюда магией. Огненно-рыжие волосы трепал ветер, лицо озаряла радостная улыбка. Остановившись перевести дух, он помахал зонтиком, и сияющая Морриган махнула в ответ.

– Мог! – крикнул он. – Давай сюда, я тебя забираю!

Взгляд его упал ниже, на другую её руку, и широкая улыбка растаяла, сменившись тревогой и растерянностью. Пальцы Морриган рассеянно – и привычно – поигрывали искрящейся золотом ниточкой вундера.

Глава двадцать первая

Чудо из чудес

Юпитер не задавал вопросов. Спрашивать не было необходимости. Прежде чем он успел раскрыть рот, слова полились из Морриган неудержимым бессвязным потоком. Костяной легион и чёрный охотник, застывшие мгновения и неожиданный визит Эзры Шквала, несчастная утопленница, снежные шары смерти… Проваленный экзамен по «Загадкам Невермура» мелькнул в рассказе лишь стороной – как и следовало ожидать, рыжебородый почти не обратил внимания, его интересовало совсем другое.

– Шквал? – выдохнул он с тревогой. – Ты его… он здесь, в городе, опять? Почему ты не сказала…

– А кому я скажу, если вас не было? – Морриган аж подпрыгнула, не сумев сдержать возмущения, и спонсор виновато поморщился.

– Ну хоть кому-нибудь сказала бы! – вздохнул он, шагая по аллее огненных деревьев к воротам. – Целую неделю забавляешься с вундером с подачи Шквала, и никто даже не знает! Такое нельзя держать в тайне от всех – это слишком опасно!

– Тс-с-с! – прошипела она, испуганно озираясь. – А кому я скажу – старейшинам, мисс Комик? Если кто-нибудь узнает, что он был здесь и общался со мной… они меня…

– Фенестре! – перебил Юпитер. – Ты могла поделиться с Фен… с Джеком, наконец!

Морриган раскрыла рот, чтобы ответить… и вздохнула.

– Я… ну да, могла, – признала она, помолчав. – Как-то в голову не пришло.

– А где находится тот музей… как там его?

– Застывших мгновений. Где-то в районе Элдрича, но я ещё бежала не пойми сколько, пока разобралась… Да ну его… Так вы что, не рады? Я умею призывать вундер! – Она просияла, сама себе до конца не веря. – На самом деле умею… и у меня хорошо получается!

– Нисколько не сомневаюсь, – улыбнулся рыжебородый уголком рта, бросив взгляд искоса. – Говорил же я тебе: сила вундера может служить и добру. Я уверен, что ты станешь хорошим Вундермастером. Твой черепаховун глупости городит.

Радость Морриган внезапно потускнела.

– Да нет, Онстальд прав, – мрачно буркнула она, проходя через ворота и направляясь к платформе Зонтичной дороги. Юпитер, не останавливаясь, весело помахал сторожу, который хмуро косился на Морриган. Младшим ученикам не дозволялось покидать территорию Вункола в учебные часы, но Великий досточтимый капитан Норт мог себе позволить что угодно. – Вы же слышали, что натворила Матильда Лашанс. Эти её застывшие мгновения…

– …Всего лишь одно из применений вундера, – хмыкнул рыжебородый, поднимая зонтик и кивая на приближающуюся подвесную раму, – а Матильда Лашанс – лишь один из Мастеров.

– А Эзра Шквал? – возразила Морриган, протерев полой плаща и подняв к небу рукоятку собственного зонта. – А остальные из книги профессора? Тюр Магнуссон, Одюбуа Джеммити…

– Ага! – торжествующе перебил Юпитер. – Ты очень кстати вспомнила, я для того и явился. Давай, прыгай! – И сам ловко зацепился зонтиком за проплывающий крюк.

Продолжать беседу, мчась на высоте под свист ветра в ушах, стало невозможно. Когда же Морриган потянулась к рычагу, чтобы освободить зонтик и спрыгнуть в обычном месте вблизи «Девкалиона», спонсор вдруг остановил её руку.

– Погоди, я скажу когда! – прокричал он сквозь шум ветра. Похоже, домой было ещё рано.

Они летели по воздуху ещё долго. Мышцы рук горели огнём, а пальцы, сжимавшие зонтик, застыли и онемели. Морриган уже боялась, что они разожмутся сами собой, но тут Юпитер толкнул её в плечо и показал вниз на открытую поляну в уголке какого-то парка. Зонтичная дорога в том месте спускалась довольно низко.

– Туда! – скомандовал он.

Дёрнув рычаг, она приземлилась довольно неуклюже, но хотя бы удержалась на ногах, тогда как бородатому пришлось проехаться по траве на коленях.

– С мягкой посадкой вас! – раздался за спиной насмешливый голос. – Главное, все живы.

Морриган удивлённо обернулась:

– А ты что здесь делаешь?

– О Джек! – саркастически ухмыльнулся Джек, появляясь из кустов. – Привет, не видела тебя с самых каникул, как дела, как жизнь?.. Прекрасно, спасибо, что спросила, так любезно с твоей стороны! А ты как поживаешь, милая Морриган?

Она закатила глаза:

– Привет, Джек! Как жизнь?

– О, не надо так беспокоиться… я, право же, смущён, – снова ухмыльнулся племянник Юпитера, держа руки в карманах и качаясь с носка на пятку, совсем как дядя.

– Так что же всё-таки ты тут делаешь?

– Это я его попросил нас встретить, – вмешался рыжебородый. – Джек молодец, помог мне в поисках, и теперь мы хотим тебе кое-что показать. – Отряхнув испачканные брюки, он зашагал по узкой тропинке, ребята двинулись следом.

– Что показать?

– Кое-что очень важное, – бросил он через плечо. Как всегда, увлечённый идеей, он шёл очень быстро, и приходилось бежать трусцой, чтобы не отстать. – То, что я обещал ещё весной. Настоящее чудо!

Морриган вопросительно повернулась к Джеку, но мальчик лишь загадочно приподнял бровь, не скрытую повязкой на глазу. Лицо его лучилось самодовольством.

Парк был… ну, такие заросли даже парком не назовёшь. Скорее джунглями, а траву, наверное, не стригли долгие годы. Судя по торчащей из кустарника спинке скамейки, когда-то здесь и впрямь был парк, но затем природа решила взять своё и вполне в этом преуспела.

Продравшись сквозь чащу, Юпитер придержал заплетённые лианами ветки, помогая пройти ребятам.

– Мы с Джеком обсудили то, о чём ты говорила… ну то есть книгу Онстальда – насчёт Вундермастеров. Помнишь, я обещал найти доказательства? Полгода искали, и вот – нашли! – Он с улыбкой обернулся. – Здесь, в Джеммити-парке!

Впереди деревья расступались, а за ними возвышалась каменная стена, увитая плющом. На той стороне можно было разглядеть мачты пиратского корабля, верхушку колеса обозрения и гигантские петли Диптаунских горок.

– Так это он и есть? Серьёзно? – Морриган окинула взглядом неприступную стену без единой лазейки. – Значит… он и в самом деле закрытый?

– Да, – кивнул Юпитер. – Здорово придумано, правда?

Она поджала губы:

– Нет, не здорово.

– Ещё как здорово! – воскликнул Джек. – Всё не так просто, мы тоже не сразу поняли. – Для того, кто стоял перед чудесными аттракционами, на которые никогда не сможет попасть, его вид был каким-то уж слишком восторженным. – Ну-ка расскажи ещё раз, что там было в книге! Не забыла ещё?

Морриган вздохнула. Как тут забудешь? Про Джеммити-парк её заставили написать сочинение на три тысячи слов, а потом ещё и сделать диораму с картинками, где фигурки мальчиков и девочек с унылыми лицами томились перед запертыми воротами. Работать пришлось целых три дня, и теперь, стоя перед неприступной стеной, представить огорчение тогдашних посетителей было нетрудно.

– Местный богач попросил Одюбуа Джеммити построить парк магических аттракционов с каруселями, горками и всем прочим. Вундермастер выполнил работу, и на открытие собрался народ со всего Невермура. Сам Джеммити не явился, а когда заказчик попытался открыть ворота, ничего не получилось. Парк никого не впускал ни в ворота, ни через стену. Расстроенные дети с родителями отправились восвояси, и парк с тех пор так и стоит пустой. Вокруг посадили деревья и кусты, чтобы люди его не видели и не злились ещё больше… – Морриган прервалась и с недоумением взглянула на Юпитера. – Что вы делаете? Это, наверное, запрещено!

Рыжий спонсор ожесточённо сражался с кустарником и плющом, отламывая ветки и бросая за спину. Он явно пытался расчистить место, но задача была непростой: побеги тут же снова отрастали, скрывая свою тайну.

– Так и есть, – отдуваясь, признал он.

– И вы всё равно делаете?

– Опять ты права… Так, быстро! – скомандовал он, отдирая стебель лианы, хищно обвивший руку. – Смотри и читай!

В зарослях у подножия стены торчал каменный постамент с алой мемориальной доской в форме ромба. Надпись гласила:

Морриган с удивлением подняла брови:

– В дар детям…

– …Округа Грэшем, – радостно кивнул Джек, отталкивая тянущееся к лицу щупальце лианы. – В нём мы сейчас и находимся. Не очень-то подходящее местечко для парка развлечений, верно?

– Почему?

– А ты погляди вокруг! Это же самый бедный округ в Невермуре и всегда был. Одни серые трущобы, смотреть не на что, даже Вундерграунд не проходит. Единственный клочок зелени вот этот, и посреди него – тайный закрытый парк с магическими аттракционами! Странно, да?

– Пожалуй…

– Тс-с-с! – Юпитер приложил палец к губам, и Морриган замерла, прислушиваясь.

Сначала с той стороны доносились лишь птичьи трели и шорох листвы на ветру, но затем…

– Там кто-то есть! – В самом деле, голоса тоненькие, детские. Весёлые крики вдали, взрывы хохота и… – Что это, музыка?

– Да, на каруселях, – подтвердил рыжебородый.

Морриган смутилась.

– Выходит… парк не закрыт, да?

– Не совсем, – усмехнулся Джек. – Закрыт, но не для всех.

– Как вы узнали?

– Сэм рассказал, мой приятель из школы Грейзмарк. Он вырос в Грэшеме и когда-то ходил сюда играть, но теперь уже не может, потому что вырос и парк его не пускает. Никто не поверил, но я вспомнил, что говорил дядя Юпи – с твоих слов, – и попросил показать. Так и есть: войти могут только двенадцатилетние и младше…

– Значит, и я могу? – обрадованно вскинулась Морриган.

– …И только жители Грэшема.

– Вот как… – Она повесила голову. – Тогда что мы здесь делаем?

– Ну как ты не понимаешь? – рассердился Джек. – Дядя Юпи, объясни ей!

Рыжий спонсор выразительно похлопал ладонью по табличке.

– Онстальд ошибся, Морриган! Это вовсе не жестокий розыгрыш, и Одюбуа – не злобный эгоист. Джеммити-парк – никакой не провал и не безобразие, а настоящее чудо, но создано оно только для тех, кому больше всего нужно – для детей Грэшема, которые ничего подобного в жизни не видели. Это чудо их собственное, и больше ничьё!

Я покопался в городских архивах, – продолжал он, – и знаешь, что оказалось? До эпохи Восточных ветров здесь стояли дома, но миллионер Гадриан Кантер скупил весь квартал и вышвырнул нищих жильцов на улицу, а потом расчистил место под парк аттракционов, чтобы драть с посетителей три шкуры. Никому из местных уж точно не светило сюда попасть… Вот Одюбуа и задумался. Построил то, что ему заказали, но… добавил парочку своих правил. – Юпитер расхохотался. – Представляю, как счастлив был старина Кантер!

– Ещё бы! – усмехнулась Морриган.

Они помолчали, вновь прислушиваясь к обрывкам далёкой музыки и смеха за высокой стеной. Никогда ещё Морриган не приходилось так радоваться… за других.

Опускались серые промозглые сумерки, ледяной ветер обжигал щёки, но ей было всё равно. Ощущая внутри себя невыразимую лёгкость, она летела с горящими глазами и развевающейся чёрной копной волос над деловыми кварталами Невермура следом за Юпитером и Джеком.

– Онстальд ошибся! – выкрикнула она навстречу ветру, наслаждаясь пьянящим смыслом своих слов. – А если ошибся с парком, то…

«А в самом деле что тогда? Значит, ошибся и насчёт всех Мастеров вундера… или только некоторых?»

Пальцы Морриган судорожно сжали зонтик.

«Может, ошибся и насчёт неё самой?»

– Это ещё не всё, Мог! – крикнул Юпитер, обернувшись через плечо и показывая на безлюдный пятачок мостовой. – Туда, к адвокатской конторе!

Они благополучно спрыгнули перед высоким офисным зданием с вывеской: «Махони, Мортон и Маккаллох, семейные поверенные», и рыжебородый свернул за угол в безымянный переулок, в конце которого за длинной цепочкой подворотен с решётками и тесных мощёных двориков начинался ещё один, грязный и пропахший псиной. На стене красовалась табличка:

– Вы же сами говорили: «Больше никаких ловушек!» – удивилась Морриган.

– Правила, Мог, пишутся для того, чтобы их нарушать, – усмехнулся спонсор, – в виде исключения, поняла? Только со мной и только потому, что я точно знаю, что здесь скрывается!

– Опять настоящее чудо? – хмыкнула она.

– Чудо из чудес! – с восхищением заверил Джек.

Ловушка оказалась не очень-то приятной. Кривой переулок делался теснее и теснее с каждым шагом, пока Морриган не ощутила себя зажатой между двумя кирпичными стенами.

– Вперёд, не бойтесь! – оглянулся Юпитер, который сам уже едва протискивался, а затем… – Башня-водопад! – громко объявил он, едва перекрикивая грохот рушащейся воды.

Пыхтя от напряжения, дети вырвались из цепких объятий ловушки… и увидели даже не водопад, а не меньше дюжины! Бурлящие пенистые стены разбивались о мостовую, волшебным образом исчезая в ней, а рядом высились тонкие, почти прозрачные, издававшие мелодичный стеклянный звон. Вода текла и падала из ниоткуда в никуда, образуя сверкающие объёмные формы величественного небоскрёба.

Морриган пошатнулась от изумления словно громом поражённая. Творение Децимы Кокоро нисколько не походило на то, что она себе представляла. Там, в переулке, трудно было даже предположить, что впереди ждут подобные чудеса: ни шума воды, ни влаги в воздухе – и вдруг за унылыми кирпичными строениями открывается такое великолепие, такая оглушительная, умопомрачительная красота!

Чудо из чудес, иначе не скажешь!

– А профессор Онстальд назвал это провалом! – крикнула Морриган, еле слыша сама себя за грохотом водопадов. Изумление быстро сменилось гневом. – Провалом на грани безобразия! Но это же… это…

– Да, это… Вот именно! – кивнул Юпитер, не отрываясь, как и Джек, от невероятного зрелища с выражением благоговейного восторга. – Посмотрим, что внутри?

Джек с Морриган раскрыли зонты вслед за ним и двинулись вперёд через самую тонкую и прозрачную из водяных стен. Черепаховун в своём «Синопсисе» утверждал, что попасть в башню-водопад, не промокнув до нитки, было невозможно, всех смывало наружу, а некоторые даже утонули, однако все трое прошли спокойно, стряхнули воду с зонтов и остались совершенно сухими. Грохот водопадов мгновенно исчез.

Морриган ожидала, что внутри чудесного здания будет мрачно и сыро, как в пещере, но оказалось наоборот – светло и приятно. Прохладный зеленоватый свет просачивался через слои воды, мерцая на полу лёгкой рябью. Просторно, тихо – как в гигантском соборе из цветного стекла… и совсем пусто.

– Почему здесь никого нет? – Морриган невольно понизила голос, словно опасалась нарушить священную магию этого невероятного места. – Неужто никто не знает?

– Понятия не имею, – пожал плечами спонсор, подходя к стене и зачарованно проводя пальцами по гладкой поверхности воды. – Я пока не выяснил, кому принадлежит здание.

– А как вы его нашли?

– Пришлось потрудиться, – вздохнул он. – К счастью, у меня много знакомых, которым многое известно… а сам я очень любопытен по характеру.

Они пересекли огромный холл и присоединились к Джеку, который стоял ещё перед одним постаментом с алой мемориальной доской:

– Феерия… – повторила Морриган, невольно снова вспоминая беседу со старым Вундермастером. – Эзра Шквал назвал так Музей застывших мгновений, сказал, что комиссия сильно недооценила его, когда признала достопримечательностью. Они просто не поняли, с чем имеют дело.

Прищурив глаз, не прикрытый повязкой, Джек перевёл взгляд на Юпитера и снова на Морриган.

– Музей чего? – переспросил он. – Ты снова виделась со Шквалом? Когда?

– Нет, я не понимаю! – не ответив, горячо продолжала она. – В истории Онстальда приводятся только пять оценок применения вундера: просчёты, промахи, провалы, безобразия и катастрофы – и никаких достопримечательностей и феерий! – хотя они есть – вот эта, например! – Она возмущённо вскинула руки: – Как можно было о них забыть? Целый толстенный том написал, и на тебе! С какой стати обзывать Башню-водопад провалом?

– Так что насчёт Шквала? – не унимался Джек. В голосе его прорезалось раздражение, и он даже приподнял повязку, чтобы смотреть обоими глазами.

– Хороший вопрос, Мог… – Юпитер задумчиво поскрёб рыжую бороду. – Боюсь, не могу пока ответить. Попробуй спросить самого Онстальда, когда увидишь.

– Непременно спрошу! Ещё как спрошу! – Морриган вдруг преисполнилась свирепой решимости. Разве можно браться за такой серьёзный труд о Вундермастерах и их творениях, не изучив их как следует? В конце концов, мог бы и сам поискать Башню-водопад и Джеммити-парк да и всё остальное. – Вот приду завтра на урок и первым делом спрошу!

Юпитер опасливо нахмурился.

– Только повежливее, ладно? Кому приятно, когда у него находят ошибки… особенно в изданной книге.

– Ничего не могу обещать, – мстительно фыркнула она.

Они замолчали, снова разглядывая чудесный водяной небоскрёб, Юпитер – восторженно, а Морриган – с угрюмой задумчивостью. Наконец Джек не выдержал:

– Так что, расскажет мне кто-нибудь сегодня про Шквала или нет?!

Глава двадцать вторая

Вороватый хронохват

– Ты уже решила, кем будешь?

– Что?

– Завтра же канун Всех Святых!

– М-м… – Морриган нахмурилась, собираясь с мыслями. Ночью она почти не спала и теперь, шагая с Готорном по лесной тропе к Праудфут-Хаусу, думала совсем о другом. – Нет пока.

– Знаешь что? – Он оглянулся и продолжил опасливым шёпотом: – Ты можешь одеться Вундермастером!

Она скривилась:

– Глупее ничего не мог придумать?

– Нет, ты послушай! – горячо зашептал он. – Никто же не знает, что ты…

– Кроме тебя, Юпитера, Джека, мисс Комик, профессора Онстальда, старейшин, школьных директрис, всей нашей группы и их спонсоров, – перечислила она, загибая пальцы.

– Да, но больше никто!

– Не забудь ещё вымогателей, которые пишут письма. А ещё Эзра Шквал и…

– Всё равно, – настаивал Готорн, – так даже лучше. Получается этот… как его… Гомер любит слово – во, сарказм!

– Почему сарказм?

– Ну… ладно, какая разница. Только представь, как все вытаращатся, если ты явишься на вечеринку в костюме Вундермастера! Чёрная пасть, когти, капюшон… Ба-бах! Все о тебе говорят!

– Ба-бах! Пинком из Вундерколлегии! – передразнила она, закатывая глаза. Шквал даже и не похож… – Какая такая вечеринка?

– Да какая угодно! – Готорн подпрыгнул на ходу, дёрнув за ветку бормочущее дерево. – Группа 918 собирается у Фредди Роуча – мы с ним на курсе ухода за рептилиями, классный парень. Друзья Гомера тоже устраивают, он нас пустит… если обещаем не снимать маски и держаться от него в трёх шагах, не ближе.

– Мы же участвуем в Чёрном параде, забыл? Какие там маски, только парадная форма!

Морриган зябко поёжилась, застёгивая ворот пальто до самого подбородка. Вунколовская погодка – осень взялась за дело не на шутку. Если снаружи, за стенами коллегии, воздух лишь бодрит и под ногами уютно шуршат сухие листья, то здесь предзимняя стужа морозит щёки, пахнет дымом и сладостью гниющих яблок, а Стонущий лес радует глаз оранжево-алыми и золотистыми красками, чем конечно же недоволен… но кто его станет слушать?

– Так парад же только в полночь! Спроси Джека, он наверняка знает, куда ещё можно…

– Джек будет вечером в «Девкалионе», – перебила она, – да и мне, думаю, нельзя пропускать, что бы там Фрэнк ни намудрил.

– О! – Глаза Готорна загорелись. – А меня пустят?

– Ну конечно.

– Класс! Я оденусь пиратом… нет, призраком! Или динозавром? Ладно, подумаю ещё. Вампиром?..

Он продолжал болтать о костюмах всю дорогу до Праудфут-Хауса, и Морриган почти не приходилось участвовать в разговоре, что её вполне устраивало.

Она полночи ворочалась в постели, всё думая, как начать разговор с Онстальдом. Юпитер прав, никто не любит признавать ошибки… но не значит же это, что на них нельзя указывать!

В конце концов, черепаховун почти год вдалбливал ей полную чушь! Объявил себя экспертом по теме, в которой ни ухом ни рылом и пытался убедить, что любой новый Вундермастер обречён повторять глупости и злодеяния своих предшественников!

Чем больше Морриган размышляла, тем сильнее злилась, а потом ещё всё утро накручивала себя, вспоминая водяной небоскрёб и парк для детей бедняков. А сколько ещё потрясающих старинных чудес наверняка таится в Невермуре, стоит только покопаться как следует!

В аудиторию профессора она буквально ворвалась, расправив плечи и воинственно выпятив подбородок, готовая к серьёзному объяснению.

– Что… что это за… шум? – недовольно пробурчал Онстальд, глядя, как она решительно шагает по травяной лужайке и кидает на стол ученическую сумку.

– Вы неправы! – с ходу заявила Морриган, сама себе удивляясь. Она не собиралась начинать вот так сразу, хоть и кипела от гнева.

– Я… не… понима…

– Не понимаете, да, – нетерпеливо закончила она. Прищуренные глазки-пуговки профессора-черепахи чуть округлились, а рот изумлённо приоткрылся от такой наглости, но Морриган уже было всё равно. – Вы ошиблись со своими оценками применений вундера! Написали только о плохих – просчётах, промахах… всяких там безобразиях…

Глазки-пуговки недоумённо воззрились на неё:

– Существуют… только лишь…

– Неправда! – отрезала Морриган. – А как же феерии, достопримечательности? – Она подождала ответа, но сморщенное кожистое лицо профессора оставалось безучастным. – Башня-водопад вовсе не провал, я точно знаю… потому что сама там побывала!

Безгубый впалый рот снова приоткрылся:

– Ты… видела…

– Да, и это прекрасно – настоящее чудо! Там даже табличка есть, такая красная, и написано «феерия». Никакой не провал, а феерия! Дар гражданам Невермура… А Джеммити-парк не заперт для всех, а пускает детей из бедных кварталов, которые иначе никогда бы туда не попали! Комиссия по оценке применений вундера назвала его достопримечательностью – это дар детям округа Грэшем, там тоже такая табличка…

Черепаховун запыхтел, выказывая признаки волнения, но Морриган уже было не остановить. Задыхаясь, она выпаливала фразу за фразой, отчаянно пытаясь его убедить:

– Профессор, разве вы не видите, что ошиблись? У вас в книге написано, что все применения вундера в истории были глупыми, бесполезными или вообще вредными и жестокими, но Децима Кокоро не бездарная расточительница, она гениальна! Одюбуа Джеммити был вовсе не жестоким, а, наоборот, щедрым и справедливым!

– Не надо… так… громко… – просопел Онстальд, нервно косясь на открытую дверь, в которую уже заглядывали любопытные, – кто-нибудь… может…

– Пускай слышат, какая разница! – бросила Морриган, едва сдерживая слёзы и ругая себя. Ну с какой стати плакать, наоборот, сейчас нужна решительность и суровость. Она сжала кулаки. – Я хочу получить ответ! Если вы ошиблись с Кокоро и Джеммити, то, может быть, и с другими Мастерами? Разве вам не хочется узнать правду? Если были в истории и хорошие применения вундера, то… значит…

Она осеклась, вдруг осознав, что профессор Онстальд нисколько не удивлён. Не обвиняет во лжи, не спрашивает, как она узнала, даже не выглядит озадаченным, услышав о «феериях» и «достопримечательностях». Его беспокоит лишь, что кто-нибудь подслушает – то и дело глядит на дверь.

В аудитории повисла напряжённая тишина.

Морриган взглянула на громадный том, лежащий на столе, и провела рукой по исцарапанной кожаной обложке. «Просчёты, промахи, провалы, безобразия и катастрофы: Синопсис применений вундера». Когда она вновь заговорила, голос её звучал не громче тиканья часов на стене:

– Синопсис, говорите? Сокращённая история, сжатая… отредактированная! Вы обо всём знали, да? Знали – и нарочно умалчивали. Вы лгали, профессор!

Тяжело переведя дух, Онстальд растерянно пожевал впалым ртом. По морщинистой коже протянулась ниточка слюны.

– Я… анализировал…

– Вы лгали! – выкрикнула она, больше не сдерживая ярость. – Лгали всё это время, старались уверить меня в том, что все Вундермастера злые! Хотя сами прекрасно знали, что это не так!

– Все они… злые… я…

Не в силах больше слушать, Морриган раскрыла книгу и принялась нервно листать, пока не добралась до главы про Одюбуа Джеммити. Нашла и выдрала её из обложки – всю главу целиком! Скрипя зубами, изорвала страницы в мелкие клочки и швырнула под ноги, словно пригоршню конфетти.

– Хватит лгать!

Не успел черепаховун выразить возмущение таким чудовищным вандализмом, как в аудиторию с озабоченным видом вбежал Генри Милмай. Под мышкой он неловко сжимал охапку книг и географических карт, растрёпанные каштановые волосы падали на глаза.

– Извините, профессор Онстальд, я тут шёл мимо и услышал крики… – Он нахмурился, переводя взгляд на Морриган и рваную бумагу в траве. – У вас всё в порядке?

– Всё… хорошо… молодой человек… – проскрипел черепаховун. Он обращался к Милмаю как к ученику, а не коллеге, что ещё больше рассердило Морриган. Старый врун, как смеет он не уважать такого славного и доброго преподавателя? – Ступайте… по своим… делам!

Милмай продолжал смотреть на Морриган с тревожным любопытством.

– Мисс Кроу, с вами…

– С ней… всё… в порядке, – заверил Онстальд, сердито пыхтя. – А твоё… присутствие здесь… неуместно… мальчик!

Щёки Милмая вспыхнули.

– Конечно, профессор, прошу прощения! – Последний раз вопросительно глянув на Морриган, он почтительно кивнул и повернулся к двери, но ударился коленом об угол стола и вскрикнул от боли, рассыпая свои книги и карты. Раскрасневшись от смущения ещё больше, кинулся их собирать, споткнулся, снова выронил…

Внезапно посреди суматохи случилось нечто очень странное. Мир со всем своим содержимым будто наткнулся на невидимую преграду и со скрежетом замер. Воздух загустел, как патока, и само время словно затвердело, не давая двинуться с места. Мысли в голове у Морриган так и мелькали, но тело не слушалось – даже глаза не хотели поворачиваться, чтобы глянуть в сторону, и еле шевелились. Однако боковым зрением она видела, что с Милмаем творится то же самое: он стоял почти неподвижно в неестественной позе, а падающие бумаги лишь слабо колыхались, зависнув в воздухе – нет, во времени!

Так прошла, казалось, целая вечность. Морриган уже стала подозревать, что в неприятностях снова виноват её таинственный дар, которым она ещё не научилась как следует управлять, но затем поняла, в чём дело.

Плетясь своим обычным черепашьим шагом, то есть во много раз быстрее, чем могли теперь остальные, дряхлый черепаховун подобрал со стола свой «Синопсис» и вышел из аудитории.

Вот кто виновник! Онстальд замедлил ход времени!

Спустя несколько мгновений мир дрогнул, возвращаясь к своему обычному темпу. Книги и карты шлёпнулись на землю, а их хозяин вновь налетел на стол и зашипел от боли. Морриган кинулась к двери, но было уже поздно: профессор исчез.

– Как он это сделал? – обернулась она к Милмаю.

Он тяжело переводил дух, держась за грудь, словно только что сошёл с марафонской дистанции.

– Вышние силы! Я понятия не имел… Всегда думал, что у Онстальда светская искра, а он, оказывается, хронохват! А говорили, что на всей Безымянной сфере больше ни одного не осталось.

– Хронохват? – переспросила Морриган.

– Очень редкий дар, – пояснил Милмай, всё ещё изумлённо качая головой. – Так у нас прозвали умеющих манипулировать временем – запасать, сжимать, заплетать, растягивать. Похоже, старина Онстальд умеет как раз последнее. Глазам не верю!

Морриган насмешливо фыркнула.

– Манипулировать фактами он уж точно умеет! Главное, и книгу стащил, жулик!

Она в сердцах стукнула кулаком по столу. Как теперь докажешь, что Онстальд шарлатан и мошенник? То ли дело посидеть над «Синопсисом» с Юпитером – вдруг выяснится, что и другие «промахи» и «безобразия» на самом деле – ценные подарки гражданам Невермура?

– Неужели? – рассеянно посочувствовал Милмай, подбирая свои вещи из травы. Морриган кинулась помогать. – Что за книга?

– «Синопсис…» – начала она, подавая ему свёрнутую в трубку карту, и вовремя одёрнула себя. Чего доброго, догадается по названию, что она Вундермастер! – Забыла, как дальше – что-то историческое.

– Понятно… Ну ничего, думаю, скоро вернёт. – Молодой преподаватель направился к двери, слегка пошатываясь, словно ещё не вполне отошёл от испытания невероятной Онстальдовской искрой. Что ж, его можно было понять, у Морриган у самой голова ещё кружилась. – Мне пора, мисс Кроу… план занятий… Увидимся!

– Хронохват? Ну и ну! Ты уверена?

– Не знаю, так сказал Милмай. А время растянулось точно, во всяком случае, такое было ощущение.

Морриган глубоко дышала, полулёжа в облаках ромашкового дыма, источаемого стенами. В отель она вернулась в крайнем волнении и бегом кинулась через холл к лестнице, спеша поведать о разговоре с профессором и странном происшествии. Рыжебородый мудро предложил перенести беседу в курительную и велел Кеджери зарядить успокаивающий состав. Услышав от подопечной, что Онстальд наверняка лгал намеренно, спонсор буквально подскочил в кресле и принялся ходить взад-вперёд. Потребовалось немало вдохов и выдохов, чтобы спокойствие к нему вернулось.

– Главное, зачем ему это понадобилось? – продолжала она недоумевать, но никаких догадок не нашлось и у Юпитера.

– Надо идти к старейшинам, – решил он наконец, – им правда нужна больше, чем всем остальным.

– Завтра? – с надеждой спросила Морриган.

– Да, – кивнул он, – перед Чёрным парадом, когда закончится вечеринка Фрэнка. Обещаю.

Глава двадцать третья

Сласти и страсти

В сумерках накануне Дня Всех Святых фасад «Девкалиона» озарился зловеще-тусклым оранжевым сиянием. Внутри свет почти не зажигали, и в большинстве помещений было темно, как у ведьмы в сундуке, за исключением тщательно выбранных комнат, где ярко горели свечи. В результате с улицы фасад казался одной гигантской скалящейся рожей, как на праздничной тыкве. Потрясающий эффект – просто мороз по коже.

– Знаю, что говорю это каждый год, Фрэнк, – почтительно произнёс Юпитер, разглядывая свой отель с неприкрытой гордостью, – но ты превзошёл сам себя.

– Классная жуть, – кивнула Морриган.

Джек одобрительно буркнул, а горничная Марта радостно взвизгнула, хлопая в ладоши. Шофёр Чарли ободрительно похлопал по спине крошку вампира:

– Сдаётся мне, Фрэнк, в этом году мы всех обскачем. Те выскочки из «Аурианны» сдохнут от зависти!

Дети опасливо переглянулись. Только бы вампир не завёлся снова! Не хватало ещё сегодня очередного нудного обсуждения конкурентов.

Однако бледное как мел лицо Фрэнка лишь расплылось в тщеславной улыбке. В оранжевом сумраке сверкнули красные угольки глаз и длинные острые клыки.

– Сегодня мой праздник, друзья! Никто не способен пройти по лезвию ножа между беспечным ужасом и кровожадным весельем изящнее, чем ваш любимый Фрэнк. Никто!

Морриган с иронией покосилась на остальных. Марта лукаво прикусила губу, а Юпитер фыркнул и закашлялся, скрывая усмешку.

– Что у нас в программе, Фрэнк? – поинтересовался Джек, когда они вернулись в уставленный горящими канделябрами холл, где уже собирались гости в предвкушении щекочущих нервы развлечений. Официанты сновали с бокалами чёрного как ночь пунша и блюдами крошечных закусок в виде мохнатых пауков и отрубленных пальцев.

Он только сегодня приехал из школы и, в отличие от обитателей отеля, не застал многодневной суеты по подготовке праздника, которой вампир, вникавший в каждую мелочь, успел всех замучить.

– Рад, что вы спросили, юный Джек. – Карлик-вампир внушительно откашлялся, прочищая горло. – После шести, как всегда, налетит орда маленьких хулиганов с криками: «Сласти или страсти!» – ими займётся младший персонал…

– Какие будут сласти? – перебил Юпитер.

– Обычные – мармеладные скелеты, жевательные черви, шоколадные глазные яблоки…

– А страсти?

– Брить брови?

Рыжебородый вздохнул:

– Нет, Фрэнк.

– М-м… смола и перья?

– Ни в коем случае!

– Клеймо на лоб?

Юпитер задумчиво пожевал губами:

– Разве нельзя придумать что-нибудь, не грозящее судебным иском?

Устроитель с кислым видом пожал плечами и стал перечислять дальше:

– В семь часов – Невермурский камерный оркестр с погребальными песнопениями, в музыкальном салоне. В восемь – классическая кровавая драма «Смерть с первого укуса» в исполнении прославленной вампирской труппы «Жертвенная жажда»… Вы не представляете, через что мне пришлось пройти, чтобы уломать этих жертв сцены, – самодовольно усмехнулся он. – Вечно секретничают, всё только для своих… В девять часов – дискотека ужасов с конкурсом костюмов, во втором бальном зале – юное поколение будет в восторге.

– Готорн – уж точно, – кивнула Морриган, – и танцевать он любит.

Сама она, хоть и принадлежала к тому же поколению, к дискотекам относилась равнодушно. Кстати, а где же Готорн? Она взглянула на часы за стойкой портье. Ещё до заката явиться обещал, а уже совсем темно. Собрались же вместе бегать по домам сласти добывать – Юпитер сначала упирался, но потом отпустил с Джеком, который нехотя согласился присматривать за младшими. Марта на скорую руку слепила для Морриган костюм непонятного чудища из багровой пушистой проволоки и зелёного тюля – под ним уже всё жутко чесалось.

– Около одиннадцати, – продолжал Фрэнк, – гости начнут расходиться, чтобы до полуночи занять лучшие места и не пропустить Чёрный парад, а здесь тем временем состоится мой собственный, высокосекретный и эксклюзивный приём, только по особым приглашениям… – Он сделал драматическую паузу. Морриган с Джеком насмешливо переглянулись. – Нас посетит Чудесный Чу!

– О, да неужели? – просияла Марта. – Про него даже в газетах пишут!

– Кто такой Чудесный Чу? – спросила Морриган.

Фрэнк глянул снисходительно:

– Всего-навсего величайший ясновидец во всём Свободном штате!

– Правда, лишь по его собственным словам, – пробормотал Джек, но карлик не обратил внимания.

– Досточтимый Чу проведёт сеанс у нас, на крыше «Девкалиона»! Он сказал, что полная луна хорошо настраивает связь с духами умерших.

– Ничего нет лучше старого доброго сеанса, – довольно кивнул Юпитер. – Молодец, Фрэнк, спиритизм нынче снова в моде. Ерунда, конечно – ни один уважающий себя дух не покажется тому, кто даёт рекламу в «Зеркале» и величает себя «чудесным». Тем не менее публика валит валом.

– Не суди поспешно, Юпи, – подмигнул вампир, поворачиваясь, чтобы встретить новую порцию приглашённых. – Чу не какой-нибудь шарлатан, вот увидишь. Светская хроника захлебнётся восторгами.

В этот момент со двора донёсся визг тормозов, а затем звонкий топот сапог по ступеням парадной лестницы. В холл ввалилось с полдюжины ищеек Вундерколлегии в чёрных кожаных куртках. Впереди всех по мраморному полу шагала сурового вида женщина с коротким ёжиком седых волос и золотыми эполетами.

– Добрый вечер, инспектор Риверс! – устало вздохнул Юпитер.

Джек приподнял повязку, хмуро вглядываясь в незваных пришельцев. «Похоже, ищейки принесли скверные вести», – невольно подумала Морриган.

– Капитан Норт… – кивнула женщина, жестом останавливая своих подчинённых и отводя рыжебородого в сторону. Гости в живописных костюмах оживлённо зашушукались, очевидно принимая неожиданный визит за часть вечернего представления. – Извините за вторжение, в штабе хотели послать гонца, но я решила поговорить лично… Новости неважные: у нас ещё трое, все сегодня.

У Морриган упало сердце. Трое… Что с ними случилось?

Юпитер тревожно сузил глаза, пощипывая бороду.

– Трое пропавших без вести?

– Мы получили сведения из анонимных источников. – Инспекторша понизила голос. Морриган, Джек, Чарли и Марта придвинулись ближе. – Он снова открылся, капитан. Сегодня, только что.

Глядя на побледневшее лицо спонсора, Морриган поняла: речь идёт о Про́клятом рынке. О чём же ещё?

– Понятно, – медленно выговорил Юпитер. – А… его местонахождение источники указали? Впрочем, трудно на такое надеяться.

Риверс хмуро покачала головой.

– Мы разослали, сколько могли, наблюдателей по вероятным точкам, но людей у нас мало, вы сами знаете.

– Притом что вероятные места как раз маловероятны, – грустно покивал он.

– Вот именно… Так что мы вынуждены были привлечь хорьков… то есть, прошу прощения, силы Невермурской городской полиции, – поправилась она, – и даже ряд преподавателей Вундерколлегии.

– Преподавателей? – Юпитер удивлённо округлил глаза. – Вы уверены, что это разумно?

– Старейшины сами настаивали, капитан… и я их понимаю. Пропал один из профессоров, выкраден с территории Вункола, что просто невероятно, из своей собственной квартиры. Следы борьбы, вода повсюду… кости…

– Кости? – ошарашенно выдавил он.

– Бедренная… – со значением кивнула Риверс, – и фаланги пальцев.

На скулах Юпитера вздулись желваки. Морриган внутренне сжалась. Опять Костяной легион! Так и есть: трое пропавших выкрадены для нового аукциона на Про́клятом рынке – те самые осенние торги! Она содрогнулась, представляя себе след из рассыпанных костей и…

– А вода откуда? – не выдержав, спросила она.

Инспекторша недовольно покосилась на неё, бросила взгляд на рыжебородого, но ответила:

– Из пруда у него в комнате. Мы полагаем, оттуда его вытащили силой.

Морриган нахмурилась, соображая.

– Значит, похитили профессора Онстальда, так?

Риверс молча сжала губы, глядя в сторону. Похоже, так.

А может, черепаховун просто сбежал, боясь обвинений в мошенничестве и намеренном искажении истории? Однако мстительное удовлетворение при этой мысли тут же сменилось стыдом… и не только.

В глубине души вдруг царапнули коготки страха, смутного, трудно определимого.

– Кто остальные двое? – спросила Морриган.

Женщина снова выразительно глянула на Юпитера.

– Тише, Мог, не встревай, – буркнул он. – Инспектор, я в вашем распоряжении… погодите, только пальто наброшу.

Риверс подняла руку, останавливая его.

– Я бы предпочла, чтобы вы оставались здесь, наготове, а мы прикинем вероятности и попробуем сузить направление поисков. Что толку искать иголку в стоге сена… но как только обнаружится ниточка, я пришлю гонца. – Юпитер кивнул, и она продолжала: – А пока мы настоятельно рекомендуем членам Вункола не выходить из дому. Вводится комендантский час: этой ночью обладателям искры и всему Невермуру грозит серьёзная опасность.

– А как же Чёрный парад? – Морриган чуть не плакала.

Самый первый их с Готорном Чёрный парад! Они так ждали, с той ночи год назад, когда, затаив дыхание, наблюдали на улицах города торжественный строй вунколовцев в чёрных мантиях с золотыми значками. Мечтали через год шагать рядом с ними…

Ну почему так долго нет Готорна? Коготки страха впивались в сердце всё сильнее.

– Чёрный парад отменён, – отрезала инспекторша.

Новость потрясала, как удар в грудь. Отменён! Самый первый – и отменён! Кто бы ни стоял за похищениями, его угроза затрагивала весь Невермур, заставляя людей сидеть взаперти! Морриган распирал жаркий гнев, во рту появился знакомый привкус гари.

– Поэтому, капитан Норт, – добавила Риверс, – мы настоятельно просим всех членов Вундерколлегии воздержаться от праздничных мероприятий, которые они запланировали. В эту ночь людям не стоит находиться на улицах. Надеемся, что вы, как всегда, покажете окружающим добрый пример.

Рыжебородый хотел было возразить, но передумал.

– Да, конечно, – ответил он. – Я немедленно оповещу персонал отеля и дам знать остальным. Всю ночь я здесь, на месте, жду дальнейших указаний.

Коротко кивнув, инспектор Ривес развернулась и направилась к выходу, подчинённые двинулись следом. Юпитер глянул в другой конец зала, где карлик-вампир потешал толпу восхищённых гостей, выпуская и вновь втягивая длинные блестящие клыки.

– Пойду расскажу ему сам.

Морриган уныло повесила голову. Чёрного парада не будет, праздника – тоже. Ни сластей, ни страстей. Новые исчезновения… Готорн! Где же Готорн?

– Извините за опоздание! – раздался в дверях весёлый голос, и в холл отеля ворвалось… нечто.

Такого странного существа Морриган в жизни не видывала. Обвисшая серая кожа в кровавых струпьях, ярко-зелёный чешуйчатый хвост и лапы с когтями, массивные серебристые ноги-колонны с болтами и заклёпками из пивных крышек. Причудливый образ удачно дополняли пиратская шляпа, алая парчовая мантия, развевающийся белый шейный платок и чёрная повязка на глазу.

С облегчением выдохнув, Морриган всё же невольно передёрнулась, разглядывая плод невероятной фантазии своего лучшего друга.

– Вот, никак не мог решить, кем буду, – смущённо объяснил Готорн, – и мамаша сделала всего понемножку – получился пират-зомби-робот-ящер… – Он осёкся, заметив мрачное лицо Морриган. – Что, перебор?

Ни разу на её памяти «Девкалион» не погружался в такое уныние. Когда ищейки удалились, и Готорн выслушал печальные новости, друзья первым делом бросились к двери на станцию в комнате Морриган, чтобы предупредить одногруппников. Однако буква «W» в золотом кружке не светилась, а дверь никак не хотела поддаваться. Оставалось лишь вернуться вниз и ждать, мучаясь тревогой. Одна радость – удалось наконец избавиться от зудящего зелёно-багрового костюма. Готорн тоже скинул свои лапы, хвост и ноги-колонны, хоть и не так охотно.

Юпитер в пальто, тяжёлых башмаках и с зонтом в руке беспокойно мерил шагами чёрно-белый шахматный мрамор холла. Морриган по себе знала, как неприятно ждать и нервничать, но рыжий спонсор героически бодрился, улыбаясь направо и налево, чтобы никому не портить настроения.

Фрэнк, напротив, не скрывал своей ярости. Его целый час пришлось убеждать, что всё это не происки конкурентов из отеля «Аурианна», а когда наконец удалось, весь гнев взбешённого вампира излился на Вундерколлегию.

– Вот ещё один вопиющий пример ваших привилегий! – горестно завывал он, бегая взад-вперёд по опустевшему холлу. Разочарованные гости почти все разъехались по домам, а постояльцы собрались в баре «Золотой фонарь» на шестом этаже, заливая коктейлями своё огорчение. – Ничего личного, – добавил, подумав, в сторону Юпитера.

– Ничего, мы понимаем, – примирительно кивнул рыжебородый, незаметно подмигивая Морриган. – Совершенно с тобой согласен.

– «Жертвы» уехали, – убито продолжал Фрэнк. – Небось потешаются надо мной. Вчера обещали дать роль в зимней постановке «Ночных тварей», но теперь куда уж… А наш бедный Чу – он просто безутешен! Засел в баре, заливает горе вином… Говорит, и духи недовольны, он чувствует их через Паутину, так что теперь на меня разозлились ещё и мертвецы!

Крошка вампир издал протяжный рыдающий вопль. Горничная Марта усадила его на диванчик и стала утешать, обнимая за плечи. Он уткнулся ей в бок, всхлипывая так душераздирающе громко и томительно долго, что Юпитер в конце концов не выдержал и разрешил провести полуночный спиритический сеанс на крыше.

– Ищейки мобилизовали все силы и делают что могут, – пожал он плечами. – Нам остаётся только ждать вестей… так почему бы пока не развлечься остатком праздника, а там видно будет. Утро вечера мудренее.

Фрэнк немедленно ожил и помчался звать ясновидца, а Марта с шофёром Чарли поднялись на крышу проверить декорации для представления.

– Я не отойду от стойки, сэр-р, – заверил старичок Кеджери, – и тут же пошлю за вами, если ищейки дадут знать.

– Отлично! – улыбнулся Юпитер и повернулся к ребятам: – А вы трое, идёмте со мной. Всё-таки праздник, поболтаем с гостями.

Проведя большую часть вечера под опекой опытных барменов «Девкалиона», Чудесный Чу раскраснелся и уже слегка косил.

– Духи умерших… ик!.. они с нами, друзья мои! – заплетающимся языком провозгласил он, восседая на подушке в центре широкого круга любопытных зрителей. – Они… они везде – вокруг нас… в такую ночь… канун Всех Святых, когда граница между ж-живыми и мёртвыми тон… щ-щ… тоньщ-ще… – Озадаченно морщась, он облизал толстые губы. – Тощ-ще?

Сцена для спиритического сеанса оказалась ещё чудеснее самого Чу. Сотни чёрных магических свечей загадочно мерцали на стылом ветру, даже не думая гаснуть. Чёрные бархатные подушки для зрителей по кругу, жутковатый, хоть и явно искусственный белёсый туман за его границами. Просто безобразие, что такая красота предназначалась жалкой горстке гостей, которым к тому же не терпелось вернуться на шестой этаж к своим бесплатным коктейлям.

– Я… вот он, здесь!.. Шлёт мне сообщение… для… для кого-то… тоже здесь. – Чу энергично махнул рукой, обводя круг зрителей. – Пожилой джентльмен, имя на «д»… чей-то отец… нет, дядя… или дед? Даррен? Дэвид? Доминик? Ду… Дуди? Дрогли? Э-э… Дерек? – Он нахмурился, героически напрягая память. – Дигби? Дуэйн?

– О! Может, Уэйн? – радостно взвизгнула девица в пластиковой тиаре и с розовой лентой невесты. Фрэнк позвал её с подружками в последний момент «для количества» и уже не раз просил не выражаться во время общения с душами. – Моего свёкра зовут Уэйн!

Чудесный Чу глубокомысленно наморщил лоб, потом кивнул:

– Да, он самый. У него для вас сообщение. Он велит вам… э-э… получше заботиться о его сыне. Любите друг друга!

Подружки невесты наперебой заахали, а сама она смахнула слезинку.

– Я и думать не могла, что он меня одобряет.

– О, ещё как! – заверил ясновидец. – Ничто его не радует больше, чем ваше счастье, и он с улыбкой смотрит на вас из Лучшего мира.

– Откуда? – Девица вытаращила глаза. – Почему из Лучшего? Уэйн живой!

Готорн громко фыркнул. Морриган до сих пор ещё как-то держалась, отчаянно стараясь не хихикать, но это было уже слишком. От хохота из глаз брызнули слёзы. Юпитер, сидевший на той стороне круга, поднял брови и выразительно кивнул на выход. Всё ещё давясь смехом, она дёрнула Готорна за рукав, и оба уже собирались улизнуть с сеанса, как вдруг Чудесный Чу тоже встал и произнёс неожиданно чистым звонким голосом, указывая на неё:

– Ты выдыхала пламя!

Смех застыл в горле. Морриган споткнулась словно прикованная к месту.

Ясновидец смотрел искоса, наклонив голову и хитро прищурившись.

– Ты выдыхала пламя! – повторил он резко и пронзительно, язык его больше не заплетался. – Как драконы! Тебе понравилось?

Она растерянно моргнула. Бросила испуганный взгляд на Готорна, на Юпитера… На их лицах читалось изумление. Зрители, как один, обернулись, с любопытством её рассматривая.

Морриган бросило в жар. Признаваться никак нельзя! Она решительно потрясла головой:

– Нет, никогда такого не было.

– Было! – спокойно возразил Чу.

Откуда он мог узнать? Неужели и правда ясновидящий?

– Я… я не понимаю, о чём вы говорите! – упрямо выдавила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Одним изящным движением рыжебородый спонсор вдруг поднялся с места и шагнул к ней, так же искоса вглядываясь в лицо:

– Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю!

– Юпитер… – опешив, пролепетала Морриган, – вы что… как…

– Инферно! – оживилась будущая невеста, тоже вскакивая и приближаясь с кошачьей грацией. – Злодейское искусство Инферно!

Морриган сглотнула, невольно повторяя про себя новое слово: «Инферно!»

– Что… что всё это значит? – воскликнула она, в панике обводя взглядом девицу, спонсора и ясновидца. – Юпитер, что происходит?

Теперь и остальные гости поднялись с мест и шагнули вперёд, теснясь плечом к плечу. Движения их были какими-то слишком плавными, неестественно отточенными.

– Злодейское искусство Инферно, – заговорили они безукоризненно выверенным жутковатым хором, произнося каждое слово, каждый звук ясно и механически отчётливо, – крайне редко бывает первым проявлением способностей юного Вундермастера. Оно может стать сокрушительным оружием в руках опытного специалиста, однако… – Множество пар глаз холодно прищурились, вглядываясь в Морриган. – Однако ты, разумеется, ещё очень далека от совершенства.

Она невольно вспомнила Пробу на страх год назад, одно из испытаний в Вундерколлегию, когда целый ковен ведьм говорил как одна. Может, и сейчас всё задумал Совет старейшин – очередной неурочный экзамен? Нет, не похоже… только не сегодня! Такое творится, половина коллегии занята поисками пропавших… Комендантский час – не время для шуток!

– Кто вы? – спросила она. – Что вам надо?

Все как один наклонили голову, глядя искоса. Уголки губ чуть приподнялись, складываясь в знакомую ухмылку. У Морриган перехватило дыхание, ледяной ужас сковал сердце.

– Опять вы! – прошипела она с отвращением.

Стылый воздух внезапно сгустился, и чёрные свечи на крыше «Девкалиона» разом погасли без единого порыва ветерка, испуская завитки дыма из мёртвых фитилей. Серебристый свет полной луны отражался в десятках пустых глаз, что уставились на Морриган.

– Я не боюсь вас! – бросила она, но голос предательски дрогнул.

Вперёд выступил Готорн и положил руку ей на плечо.

– Как я уже не раз говорил, мисс Кроу, – произнёс он с непривычной холодной уверенностью, – лгать вам ещё предстоит научиться.

Глава двадцать четвёртая

Искусство Инферно

Услышать слова Эзры Шквала из уст лучшего друга! У Морриган всё оборвалось внутри.

– Прекратите! – с отчаянием выдохнула она. – Оставьте Готорна в покое!

– Не хочу! – На лице мальчика вновь мелькнула зловещая чужая ухмылка.

Он поднял руку и ударил самого себя по щеке – сильно, так что голова качнулась в сторону. Болезненно вскрикнув, Морриган кинулась вперёд и отдёрнула другую его руку, не давая проделать то же самое.

– Стойте! Не надо! Прекратите… пожалуйста!

Лицо Готорна осталось безучастным. Опустив руки, он отступил и уронил голову на грудь. Казалось, кто-то повернул выключатель. Остальные гости проделали то же самое, повторяя друг друга с безжизненной механической точностью. Толпа раздалась посередине, позволяя взглянуть на дальний край крыши.

Эзра Шквал в элегантном сером костюме стоял, облокотясь на парапет в небрежной позе, и улыбался.

Морриган застыла на месте. Инстинкт требовал развернуться и бежать, но как оставить Готорна с Юпитером да и других?

– Что вы с ними сделали?! – крикнула она, уже не стараясь подавить дрожь в голосе.

– Ерунда, всего лишь небольшой салонный фокус. – Вундермастер вытянул руки ладонями вниз и пошевелил скрюченными пальцами, словно дёргал за нити марионеток. – Научить вас?

Она молчала, сердце колотилось, готовое выскочить из груди. Однако, приглядевшись, различила вокруг фигуры в сером костюме еле уловимое золотистое мерцание Паутины. Эзра Шквал всё ещё далеко от Невермура – во всяком случае, его тело. Но… почему же тогда…

Осторожно пройдя мимо замерших фигур, Морриган остановилась в нескольких шагах от парапета.

– Как вам это удалось? – нахмурилась она. – Сами же говорили, что ничего не можете делать через Паутину?

Шквал сложил ладони словно для молитвы и с улыбкой поднёс к губам.

– В этом, мисс Кроу, и заключается вся чудесная суть происходящего. Делаю не я, а вы сами.

Она с недоумением обернулась на застывших статуями людей. Потрясла головой, пытаясь понять. Не делала она ничего подобного – не может, не умеет, да и с какой стати?

– Ну не напрямую, конечно, – хмыкнул он. – Просто вы позволили вундеру собираться вокруг вас как попало и впустую – его энергия не находила выхода. Вместо того чтобы, как любой опытный Мастер, призывать его и направлять своим искусством, вы только копили, пока не получилось вот это… – Шквал небрежно махнул рукой, обводя фигуру Морриган. – Бурлящая огненная масса – вундер, уставший ждать! Не имея храбрости его использовать, вы позволяете ему использовать вас…

Прикрыв глаза, он с блаженной улыбкой запрокинул голову:

– А самое главное, позволяете это делать мне!

Во рту у Морриган внезапно пересохло.

– Нет! – выкрикнула она, содрогаясь с омерзением, словно вымазанная грязью. – Это невозможно!

– Знаю, что невозможно, однако же… – Довольный смешок раскатился в неподвижном воздухе, вызывая мурашки. – Не правда ли, удивительно? Вы сияете, как маяк в ночи, лопаясь от энергии, которую ничтожное колебание Паутины, такой, казалось бы, неосязаемой, способно освободить!

Шквал подался вперёд, легко толкая воздух пальцами, окружёнными призрачным золотистым ореолом, и Морриган ощутила, как тёплая солнечная волна пронизывает всё тело, отдаваясь в ушах чуть заметным гулом.

– Извините, мисс Кроу, но неужели вы всерьёз полагаете, – рассмеялся Вундермастер, – что у вас хватило бы навыков заставить ту безмозглую метательницу ножей с её жалкими приятелями обернуть оружие против себя самих… или превратить магнификотёнка в страшное чудище?

Морриган сглотнула комок, вспоминая привкус дыма и гари.

– А тот раз, когда я… выдыхала огонь – тоже вы?

По лицу Шквала пробежала тень.

– Нет, тот выплеск ярости целиком ваш… хоть и случился с подачи вундера. – Он помолчал. – Вундер разумен и нетерпелив, ему хочется действия – чтобы его направляли те, кто для этого рождён… но если они не обладают нужными навыками и дают ему излишнюю свободу, он может много чего натворить.

– Не понимаю, – покачала головой Морриган. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что вы дохнули пламенем по воле самого вундера! – В глазах его появился безумный блеск, и она отшатнулась как от заразы, невольно ощутив в душе ответный трепет. – На один восхитительный, невероятный миг вы обратились в дракона – потому что вундеру надоело видеть вас серой мышью!

Она возмущённо фыркнула. Кому охота быть послушным и безвольным орудием чужой неведомой силы!

– Никогда не забывайте, мисс Кроу, – вкрадчиво продолжал он, – вундер – это паразит, он ваш враг – злодей, который никогда не спит и не знает отдыха, ничего не забывает и не оставляет своих намерений. Он постоянно ждёт, что воля ваша ослабнет – потому что вы для него единственная связующая нить с реальным миром. Только через нас с вами вундер способен проявить свою реальность, стать осязаемым.

Не в силах сдержать возбуждение, Эзра Шквал принялся ходить взад-вперёд, глаза его горели всё ярче. «Псих», – подумала Морриган.

– Представьте себя призраком! – воскликнул он. Резкий голос в ночи прокатился эхом по городским крышам, словно горсть камушков, пущенных по воде. – Только представьте, что скитаетесь по миру, где жили когда-то, но больше не можете ни с кем заговорить или дотронуться до чего-нибудь. Люди смотрят и проходят сквозь вас, не замечая. Каково вам придётся, а?

Морриган ощутила укол в сердце. Ей не было нужды представлять: на прошлое Рождество она сама навещала свой старый дом, пользуясь линией Паутины. Никто из гостей не заметил, родной отец прошёл насквозь, как через пустое место, и лишь бабушка Кроу с большим трудом сумела как-то ощутить присутствие внучки.

– Мне будет одиноко, – вздохнула она. – Почувствую себя… никем.

– Вот именно! Вам останется только наблюдать – как через толстое стекло. А теперь представьте, что нашёлся – наконец! – кто-то, способный вас услышать и увидеть. Друг, родственная душа, да кто угодно – тот, кто вас искренне любит. Вот вам и вся история про вундер и его Мастеров!

– Вы только что сказали, что он враг…

Эзра Шквал раздражённо махнул рукой.

– В конечном счёте это одно и то же. Вундер одержим своей любовью, потому она и опасна! Жар его страсти ищет выход… Как думаете, мисс Кроу, сколько раз за последний год вы были в одном шаге от огненной смерти? Вы хоть догадываетесь, кто вас от неё спасал? – Он рассмеялся. – Не говоря уже о других моих услугах…

– Услугах? – Морриган с недоумением вытаращила глаза.

– Именно! Кто преподал незабываемый урок метательнице ножей и её тупому дружку? А кто избавил вас от надоедливой лживой черепахи? И где благодарность, я спрашиваю?

На плечи Морриган словно обрушился тяжкий груз.

– Про́клятый рынок, – тихо выдохнула она. – Значит, это тоже вы.

– А то! – Шквал отвесил короткий поклон.

– Альфи, профессор Онстальд… Вы похитили их, чтобы продать, как… как унтерживотных!

Он презрительно выпятил губы.

– О Вышние… да нет, конечно! К чему лишние заботы, достаточно было дёрнуть ниточку-другую. – Скрюченные пальцы вновь протянулись вперёд, управляя невидимыми марионетками. – Вы удивитесь, мисс Кроу, как легко манипулировать людишками… даже в стенах вашей драгоценной Вундерколлегии. Нашлись охотники… впрочем, я всегда отлично умел определять слабое звено в цепи.

Морриган тревожно нахмурилась:

– Вам помогает кто-то из Вункола? Кто?

Вундермастер лишь усмехнулся, жестом показав, как застёгивает рот на невидимую «молнию».

«Какой ужас! Кто это может быть? Даже Баз Чарлтон едва ли опустится до такой низости! Нет, не может быть, в такое трудно поверить».

– Да не пугайтесь вы так… – Эзра Шквал нахмурился, вновь облокотясь на парапет. – И не делайте вид, что недовольны. Я сделал это для вас и, честно говоря, ждал хоть какой-то благодарности.

– За что? – сердито бросила Морриган. – С какой стати мне радоваться чужим несчастьям?

Его губы изогнулись в жестокой ухмылке.

– Вундерколлегия слишком долго наслаждалась самодовольством, я решил их немного встряхнуть… Признайтесь, мисс Кроу, разве вам не приятно было видеть, как они дрожат? – Подавшись вперёд, он продолжал вкрадчивым шёпотом: – Неужто в самых тёмных глубинах души вы не радовались, когда при виде вашего пламени их лица исказил страх?

Она молчала, вспоминая тот день на станции Праудфут, вспышку ярости, что пронзила тело подобно электрическому току, и разбуженного в душе монстра, который привёл в ужас всех окружающих. Испуганные лица на платформе… неужели и правда смотреть на них было приятно? Радоваться, что её боятся, а не боится, как всегда, она сама?

Морриган хмуро отвернулась, отвечать было нечего.

– Так я и думал! – хищно, по-волчьи, ощерился Шквал. – Рад, что позволил вам хоть на миг ощутить вашу подлинную суть… Хотя, надо признать, я несколько удивлён, – добавил он всё так же вкрадчиво, глядя на силуэты городских крыш, залитые лунным сиянием. – Вы так спокойно беседуете со мной, не мчитесь со всех ног совершать героические подвиги, жертвовать собой ради друзей и всё такое… Очень рад, что ошибся в вас.

Она удивлённо подняла брови:

– Профессор Онстальд мне вовсе не друг… и потом, ищейкам не нужна моя помощь, справятся сами.

– Да при чём тут черепаха, – хмыкнул он, – я имел в виду других. Гипнотизёрша, оракул…

– Каденца… Ламбет… – прошептала Морриган с упавшим сердцем. – Вы похитили моих товарищей? – бросила она в ярости. – И ещё смеете утверждать, что помогаете мне?

Вундермастер мрачно хохотнул.

– Мне-то они зачем? Просто мой здешний помощник – то самое слабое звено в вашей цепи – слишком любит деньги. Есть богатые люди, из Свободного штата и не только, готовые отдать что угодно за редкий дар, который в Вунколе пропадает впустую. У девчонок как раз такие… Кстати, если слухи не врут, – усмехнулся он, – на сегодняшних торгах есть и четвёртый лот, весьма и весьма привлекательный. За такой и я не прочь поторговаться – всегда мечтал об ангеле на верхушке рождественской ёлки.

– Кассиэль… – тихо произнесла Морриган, бессильно сжимая кулаки. Что же делать? Одной со Шквалом не справиться… да его здесь и нет, собственно говоря. – Вы знаете, где мои друзья! Скажите мне! – потребовала она.

Он прищурился, глянув искоса.

– Не вопрос, я для того и явился сегодня… но всё имеет свою цену. Попробуем договориться?

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы, – чего вы хотите?

Шквал пожал плечами:

– Того же, что и всегда – научить вас.

– Я уже сказала, что никогда не стану вашей ученицей, – отрезала Морриган. – Вы монстр и убийца!

– Бывают монстры и пострашнее. – Глаза его сверкнули. – Как и опасности. У нас с вами, мисс Кроу, есть общий враг, которого вы даже представить себе не можете! И если Вундерколлегия не снимет с вас узду и не даст свободу расти и развиваться, стать тем Вундермастером, который мне необходим… последствия могут быть ужасными – для нас обоих.

Она глянула ошеломлённо.

«Общий враг? Он сам ей враг, хуже всех!»

– А значит, – продолжал он, – пришло время для третьего урока. Вы должны освоить Злодейское искусство Инферно.

Морриган упрямо тряхнула головой, ощущая в себе растущую огненную ярость, такую уже знакомую.

– Прежде всего я должна помочь своим друзьям. У меня нет времени изучать ваши фокусы!

«Скорее! Убраться наконец с этой дурацкой крыши и отыскать Каденцу с Ламбет, пока с ними не случилось что-нибудь ужасное».

– Совершенно верно, – произнёс он тихо и свирепо, отталкиваясь от парапета и шагая навстречу. Она ощутила за спиной какое-то движение, но не обернулась, чтобы ни на миг не выпускать из виду Шквала. – Времени мало, согласен. Вундер теряет терпение, достиг критической массы – не направите его, не укажете цель, он сожжёт вас изнутри! – В чёрных глазах Мастера, впившихся в лицо Морриган, пылал огонь, будто отражение её собственного. – Впрочем, если угрозы вашей собственной жизни недостаточно, буду счастлив предоставить дополнительную мотивацию.

Повинуясь его небрежному жесту, толпа гостей двинулась вперёд, обходя Морриган и самого Шквала и выстраиваясь плечом к плечу у парапета. Пустые глаза марионеток уставились во тьму ночного города.

В памяти всплыл первый день Рассвета новой эпохи, когда Морриган только появилась в «Девкалионе» и гости стояли у парапета с раскрытыми зонтиками, чтобы прыгнуть вниз в честь праздника. «Шагнём смело!» Вниз, вниз – всё те же тринадцать этажей.

Будто разглядев ту сцену у неё в мозгу, Шквал легко взмахнул кистями рук снизу вверх подобно дирижёру, и весь строй одним движением запрыгнул на парапет. Морриган ахнула.

Губы Вундермастера искривились в ухмылке:

– Как думаете, мисс Кроу, они взяли с собой зонты?

– Нет, назад! Готорн, слезай! Юпитер! – Она кинулась к ним и стала тянуть за руки, но никто не двинулся с места. Обернула к Шквалу лицо, искажённое страхом и гневом: – Перестаньте! Зачем вы это делаете?

– Я уже сказал, – объяснил он так спокойно, что слова еле доносились сквозь стук крови у неё в ушах. – Делаете вы, а не я. Будь вы хоть наполовину тем Вундермастером, каким должны быть, я не смог бы вот так пользоваться вашей силой. Поймите, ваше неумение как раз и открывает мне лазейку в Невермур, а обучая вас, я его, наоборот, запираю для себя… но теперь время игр закончилось, для моих долгосрочных планов вы нужны живая!

– Отпустите их! – потребовала она сквозь зубы, сжимая кулаки и стараясь выдать за гнев звучащую в голосе панику.

– С удовольствием, – всё так же спокойно улыбнулся Шквал, – и покажу, как обещал, где держат ваших друзей. Только сначала вам придётся направить свой избыток вундера на постижение Злодейского искусства Инферно, в противном случае и вы, и они… – Он кивнул на безвольные фигуры, замершие вдоль парапета. – …И оракул с гипнотизёршей, и ангел с профессором завершите сегодня свой жизненный путь крайне неприятным способом. Всё зависит от вас, мисс Кроу.

Морриган молчала, тяжкий огненный ком в горле не давал говорить. Она прижала руки к груди, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами.

– Вот оно! – Вундермастер торжествующе выставил палец, глаза его снова вспыхнули. – То самое ощущение – огонь в сердце, пылающая искра гнева и страха. Сосредоточьтесь на ней, прочувствуйте. Огненная, искрящаяся ярость – это и есть Инферно! Теперь закройте глаза и представьте, что тянетесь к ней и зажимаете в кулак – ну же, давайте!

Неохотно зажмурившись, Морриган с опаской глянула внутрь себя: какая там искра, настоящий костёр! Дымное пламя жгло лёгкие, опаляло глотку, отдаваясь во рту привкусом гари. Как до него дотронуться?

– Не могу! – выдавила она, судорожно сжимая пальцы.

– Можете! Вундермастер вы или нет, в конце концов? Это пламя ваше, оно растёт или сжимается по вашему приказу. Хотите, зажжёт свечу, хотите – спалит целый город!

Вновь сосредоточившись на огненно-золотистом бурлящем комке, она представила, как берёт его в руку и осторожно сжимает, убавляя жар и яркость. Пламя сердито зашипело, просачиваясь сквозь пальцы мерцающими искрами, и Морриган испуганно вздрогнула.

– Не выказывайте страха! – резко одёрнул её Шквал. – Нельзя управлять тем, чего боишься. Вы не мышь, вы дракон, мисс Кроу! Теперь откройте глаза… так… Выдох!

Из груди будто вырвался порыв жаркого пустынного ветра. Не дикий, блуждающий огненный шар, который едва не поглотил тогда на станции Элоизу, а то, чем вполне можно было управлять, и Морриган теперь знала как. Вундер слушался её!

Устремив взгляд на одну из чёрных декоративных свечей, она выдохнула тонкую струю пламени, направляя её точно в цель. Фитиль ярко вспыхнул, и следом, точно по команде, одновременно зажглись сотни других, вновь озаряя крышу «Девкалиона» тёплым мерцающим сиянием.

Морриган рассмеялась, удивлённо и радостно. У неё получилось! Она сама, сама – без него!

В тёмных глазах Эзры Шквала плясали отражённые огоньки. Он не улыбался, однако смотрел с мрачным удовлетворением. А затем… принялся напевать. Всего несколько тактов, едва узнаваемых, но их хватило, чтобы по спине у Морриган побежали мурашки. Будто в ответ, откуда-то из темноты внизу донёсся протяжный вой.

– Я сделала, что вы просили! – с опаской проговорила она. – Теперь скажите, где мои друзья… вы обещали.

– Не совсем, – хмыкнул он. – Я обещал показать, где они, и сдержу слово.

Лёгкий взмах руки, и замершие на парапете люди все как один спрыгнули назад на крышу. Развернулись, всё так же безучастно глядя перед собой, и направились обратно в круг расставленных кресел.

Отдалённый вой снова прорезал тьму, и Морриган прислушалась: точно, внизу, на улице.

– Ну что, вперёд? – Шквал обернулся к парапету, словно предлагая прыгнуть и лететь на Про́клятый рынок по воздуху.

– Вы с ума сошли? – недоверчиво рассмеялась она. – Никуда я с вами не пойду! Говорите немедленно, где Ламбет с Каденцей!

Он покачал головой:

– Не скажу.

Снова протяжное завывание, уже ближе, чуть ли не во дворе отеля… а ещё – конское ржание и стук копыт по мостовой.

– Я не пойду с вами, – повторила Морриган. – За идиотку меня принимаете?

– Да, принимаю, – с жалостью улыбнулся Шквал. – За идиотку, готовую на всё, чтобы спасти друзей. Сейчас докажу.

Он шевельнул пальцами, и…

Всё произошло так быстро, что она не успела даже подумать. Готорн сорвался со своего места в замершем круге зрителей и опрометью кинулся к краю крыши.

– Нет! – выкрикнула Морриган, бросаясь следом. – Готорн, стой!

Она успела схватить мальчика сзади за куртку, но удержать не смогла и сама обрушилась вместе с ним с парапета во тьму. Стылый осенний ветер заполнил лёгкие, заглушив отчаянный крик.

Глава двадцать пятая

Слабое звено

Мостовая далеко внизу, казалось, вздыбилась навстречу, и Морриган зажмурилась в ожидании, изо всех сил цепляясь за куртку Готорна, словно это могло замедлить падение. Ещё немного, и каждая косточка в их телах разлетится вдребезги!

Однако момент удара так и не настал. Тьма внезапно сгустилась, испуская собачий вой, конское ржание и дробный перестук копыт. Приподняв веки, Морриган успела разглядеть перед собой сотни огненных глаз и тусклые очертания всадников и гончих в дымной клубящейся туче.

Поглотив детей, Дикая охота рванулась вскачь по безлюдным ночным улицам Невермура. Дома и перекрёстки мелькали по сторонам так быстро, что невозможно было понять, куда она направляется. Цепляясь за гриву призрачного коня, Морриган оглянулась: Готорн мчался бок о бок, но лицо его оставалось будто каменным – мальчик едва ли осознавал, где находится и что делает.

Наконец бешеная скачка закончилась, и Морриган соскользнула с седла, с облегчением ощутив под ногами твёрдую землю. Чёрный дым вокруг рассеялся, открывая глазам величественное здание. В ночном сумраке над высокой аркой парадного входа различалась вырезанная в камне надпись:

МУЗЕЙ ЗАСТЫВШИХ МГНОВЕНИЙ

С упавшим сердцем Морриган наклонилась, подхватывая Готорна, которого не держали ноги.

– Как ты?

– Ничего… – пробормотал он, медленно приходя в себя. – Что… что случилось? Где мы?

Дикая охота, высадив их, затаилась неподалёку. Горящие глаза бдительно мерцали в окружающей тьме. Эзры Шквала, однако, Морриган, как ни всматривалась, не заметила.

Она обернулась на вход в музей. Двери над широкой лестницей были распахнуты, изнутри доносился людской гомон, смех и звон бокалов.

– Похоже, мы нашли Про́клятый рынок. Сюда меня в прошлый раз затащил Шквал.

– Кто? – испуганно выдавил мальчик.

– Эзра Шквал, – повторила она шёпотом. – Он был сегодня на крыше во время сеанса – ты что, совсем ничего не помнишь?

Готорн ошеломлённо покачал головой.

– Помню только, как собрались уходить, смеялись… а потом… потом я будто уснул и видел сон. Какой-то странный голос в голове, но о чём говорил, не помню, очень хотелось спать.

– Это он и был! С тобой говорил сам Шквал. – При её словах Готорн побелел как мел, но Морриган продолжала: – Он заставил тебя прыгнуть с крыши, я пыталась остановить, но не успела, и мы упали оба… а потом нас подхватила Дикая охота и принесла сюда… Готорн, рынок здесь, в этом здании – они захватили Каденцу, Ламбет и профессора Онстальда! Всё это тоже устроил Шквал, он…

– Вон отсюда! – раздался вдруг за спиной хриплый шёпот. – Живо!

Вздрогнув от неожиданности, дети обернулись. Из дверей музея появилась тёмная человеческая фигура и кинулась вниз по ступенькам. Морриган дёрнула приятеля за рукав, собираясь бежать, но он остановил её.

– Погоди, это же Милмай! – шепнул он, затем добавил, уже веселее и громче: – Точно, Милмай! Значит, ищейки уже здесь, они нашли…

– Бегом! – прошипел молодой преподаватель, подбегая ближе.

Схватив детей за руки, он потащил их прочь с открытого места, тревожно оглядываясь на музей. Несмотря на растерянность, Морриган испытала невероятное облегчение. Они с Готорном больше не одни! Есть кто-то из Вундерколлегии, прибудут и ищейки с хорьками, разберутся.

– Теперь сами! – бросил Милмай, кивая в тёмный переулок. – Уходите скорее!

– Ищейки уже на рынке? – спросила Морриган, пытаясь заглянуть ему через плечо. – Теперь всех арестуют? Они сказали, что сразу пришлют гонца Юпитеру, как только…

– Пожалуйста, мисс Кроу, уходите! – перебил Милмай. – Вы даже не представляете, как здесь опасно! Если вас увидят… и он узнает…

– Кто?

– Вундермастер! Ну как вы не понимаете? Он старался заманить вас сюда, требовал, чтобы я сам привёл… но я просто не мог… Не хочу больше!

У Морриган всё смешалось в голове.

– Шквал хотел, чтобы вы привели меня сюда? С какой стати, зачем ему… Что значит, вы больше не хотите?

Она вдруг застыла в ошеломлении с раскрытым ртом.

«Мой здешний помощник… то самое слабое звено в вашей цепи…»

– Так это вы! Вы всё время помогали Шквалу?!

Готорн изумлённо ахнул. Милмай опустил голову, лицо его побледнело и покрылось по́том, он весь дрожал.

– Мисс Кроу… пожалуйста! – проскулил он, заламывая руки. Лоб сморщился как у маленького щенка. – Поверьте, я сам себя ненавижу за то, что… за своё участие во всём этом… – Отчаяние выглядело вполне искренним, но чем оно было вызвано, чувством вины или только разоблачением? – Я никогда… это всё он… Эзра Шквал заставил меня…

Молодой человек смахнул волосы с потного лба, губы его тряслись, в глазах стояли слёзы, но вместо жалости Морриган испытывала одно лишь отвращение.

– Да, я проявил слабость, – продолжал он, – охотно признаю… я был озлоблен и завистлив. В группе меня считали ничтожным занудой, дразнили картовуном… – Лицо его на миг исказилось в злобной гримасе. – Мне так хотелось стать значительным… и когда Вундермастер явился и попросил о помощи – меня, не кого-нибудь! – я решил, что теперь-то уж они у меня все попляшут. Эзра Шквал, самый могущественный человек в Зимнеморской республике, обещает сделать меня своей правой рукой – ну как было отказаться? Притом что требовались только сведения… я не думал, что причиняю кому-то вред… поверьте, мисс Кроу!

– Что за сведения?

– О редких талантах, кто где живёт, у кого какие привычки, всё такое. Ну и… когда их можно застать одних, – закончил он еле слышно.

– Иными словами, кого похищать и когда это удобнее сделать. Понятно. – Голос Морриган дрогнул от гнева.

Милмай отвёл глаза, сокрушённо потирая затылок.

Готорн, стоявший рядом, сдавленно зашипел. На скулах вздулись желваки, словно он пытался сдержать возмущение за сжатыми зубами. Всегда терпимого и дружелюбного приятеля было не узнать.

– Значит, вот кто сдал наших Костяному легиону? Чтобы продать на Про́клятом рынке! Меня от вас тошнит!

– Пожалуйста, поймите, – вновь заныл Милмай, – я же стараюсь помочь! Мисс Кроу он тоже хотел забрать, но я отказался… как я мог – моя лучшая ученица! Я вообще не хочу больше на него работать, потому и пришёл сюда, чтобы не дать заманить её на рынок. Стоял, ждал…

– Зато дали похитить Каденцу и Ламбет! – бросила Морриган и, спохватившись, понизила голос до хриплого шёпота: – Как вы могли, Милмай?

Молодой преподаватель всхлипнул, устремив на учеников умоляющий взор.

– Простите меня! Я сам не понимаю, как это вышло… я просто… просто не мог больше ощущать себя лишним… Вы же понимаете, мисс Кроу, каково это – быть не таким, как все. Мы с вами похожи…

– Морриган ничем на вас не похожа! – с ненавистью выплюнул Готорн, заставив его отшатнуться. – Она никогда не предала бы своих друзей!

Дрожа всем телом, Милмай упал на колени и закрыл лицо руками. Наступившую тишину нарушали лишь его всхлипы да гомон светской болтовни за дверями музея.

А затем в усеянном алыми точками глаз сумраке раздались аплодисменты.

– Браво, Генри! – послышался негромкий голос. – Мастерски сыграно!

Милмай вскочил на ноги, испуганно озираясь. Вытаращив глаза, он смотрел, как из тьмы со зловещей кривой улыбкой появляется Эзра Шквал.

Готорн придвинулся к Морриган и вцепился ей в руку, тяжело дыша. Мальчик ничего не помнил о событиях на крыше, и Вундермастера собственной персоной фактически видел перед собой впервые.

– Не бойся, он не может нас тронуть. Его здесь нет, – шепнула Морриган, прищурившись, чтобы разглядеть мерцающий ореол вокруг фигуры, – картинка из Паутины, да и всё. – Она бодрилась, хоть и самой было не по себе.

– Зато Дикая охота может, – возразил Готорн, едва шевельнув губами.

Словно в ответ, из ожившей тьмы донёсся глухой рык, и Морриган вздрогнула. Шквал тихонько свистнул, и чёрные как смоль гончие с горящими угольками глаз и косматой дымящейся шерстью разом выступили из тьмы, окружая Милмая. Предатель в ужасе съёжился, будто уменьшился вдвое.

– Конечно, Генри был бы счастлив убедить вас, мисс Кроу, что хотел спасти вас от продажи с молотка. Между тем, он прекрасно знает мои истинные планы! Всю эту возню с рынком я затеял только для того, чтобы выставить вас героиней, положившей конец безобразию, настоящим Мастером, которому пока не дают развернуться. Им придётся разрешить вам овладеть своим великим даром! – Шквал говорил всё громче. – Иначе накопленный вами вундер потеряет терпение… так же, как уже теряю я… И ПОГУБИТ ВАС!!!

От его пронзительного крика Морриган подскочила на месте. Сердце колотилось, грозя выскочить из груди.

– Мисс Кроу, не слушайте его, пожалуйста! – взмолился Милмай. Глаза его покраснели и припухли от слёз. – Уходите отсюда… скорее! Бегите!

– Неплохо, совсем неплохо, – визгливо захихикал Эзра Шквал, сверля преподавателя злобным взглядом. – Решил, что разгонять Про́клятый рынок рановато, да? Слишком мало ещё заработал, малыш? Репутацию жалко – ты ведь уже весьма популярен среди местных воротил, неохота их подводить? – Он повернулся к Морриган: – Понимаете, мисс Кроу? Малыш Генри хочет помешать вам! Задержать, пока ваших друзей не продадут – чтобы не потерять свои немалые комиссионные с каждой сделки!

Она с удивлением смотрела на заплаканное лицо молодого человека, которое менялось на глазах. Несчастная гримаса разгладилась, он вытер щёки рукавом, шмыгнул носом и расплылся в милой застенчивой улыбке, хорошо знакомой… и всё же не такой. У Морриган по спине пробежал холодок. Казалось, перед ней стоит совсем другой человек.

Усмехнувшись, Милмай взглянул на часы и… небрежно пожал плечами.

– Ну, пожалуй, достаточно – должны были уже продать. Благодарю, что уделили время, мисс Кроу! – поклонился он со смехом. – Вы всегда были самой внимательной моей ученицей.

Морриган задохнулась от гнева, на глаза навернулись слёзы. Яростно оскалившись и даже не думая, что делает, она с рычанием кинулась на Милмая и сбила его с ног.

– Предатель! – выкрикнула она и замахнулась снова, слыша лишь бешеный стук своего сердца и не обращая внимания на Готорна, который пытался её оттащить.

– Вынужден напомнить, мисс Кроу, – вмешался Шквал, державшийся чуть поодаль, на краю тьмы, – что сегодня вы имеете дело не с дурацким вунколовским испытанием, а с самой жизнью. Если не справитесь, последствия будут весьма печальными. Время не ждёт!

Тяжело переводя дух, Морриган отвела взгляд от Милмая, распростёртого на мостовой, посмотрела на Готорна, потом на музей. Гул голосов уже притих – неужели опоздала?

– Готорн, пошли! – скомандовала она.

– Этот гад сбежит, – возразил мальчик, – надо сдать его ищейкам.

Она упрямо мотнула головой.

– Надо спасти Каденцу и Ламбет… и остальных. – Вновь глянула на Милмая, который сжался от страха.

Из темноты раздался жуткий утробный рык, сверкнули алые угольки глаз. Дети переглянулись и кинулись к музею. Морриган решилась обернуться лишь у самой лестницы, услышав позади леденящий вой.

– Не беспокойтесь, мисс Кроу, – прозвучал следом насмешливый голос Шквала. – О нашем дорогом Генри я позабочусь сам.

Глава двадцать шестая

Осенние торги

Взлетев по ступеням, Готорн и Морриган проскочили в открытые двери и оказались в просторном фойе, совершенно пустом, если не считать стола с грудой масок, совсем как на прошлом аукционе. Морриган схватила первую попавшуюся, воющего призрака, и нахлобучила на голову.

– Вот, надевай, – шепнула она Готорну, протягивая яркую маску придворного шута, – живее!

– Как думаешь, что с ним будет? – Шутовская улыбка до ушей не могла скрыть озабоченности в голосе мальчика.

– С кем, с Милмаем? – Морриган старалась говорить равнодушно, однако невольно содрогнулась, бросив через плечо взгляд на двери, за которыми остался некогда любимый учитель. – Думаю, ничего хорошего.

Впереди был тот самый гигантский сводчатый зал, похожий на пещеру – оттуда и доносились голоса. Хотелось пуститься бегом, чтобы скорее добраться до аукциона, но привлечь лишнее внимание означало бы крах всей затеи. Тут и там в масках и с бокалами в руках бродили посетители, собираясь кучками возле снежных шаров и оживлённо обсуждая их содержимое, будто и впрямь любовались произведениями искусства.

К счастью, незаметно смешаться с толпой оказалось легче лёгкого. Хотя Морриган и была на голову ниже любого из гостей, Готорн за прошедшее лето изрядно вымахал и раздался в плечах, постоянно тренируясь в драконьих гонках, так что почти сравнялся со взрослыми.

– С ума спятить! – проворчал Готорн из-под маски, переходя следом за Морриган от экспоната к экспонату нарочито спокойным прогулочным шагом. – Особенно если знаешь, что это такое на самом деле.

Она даже не ответила, настолько было тошно. И как только сразу не заметила, ещё в первый раз? Хотя некоторые сцены и впрямь легко было спутать с обычными мирными сюжетами, но остальные просто-таки дышали смертью и разрушением: стадо взбесившихся слонов поднимало клубы пыли, грозя растоптать собравшихся на водопой мелких зверушек, гигантская волна нависала над прибрежным посёлком, в дыму над кровавым полем боя неслись туда-сюда пушечные ядра… Морриган лишь горестно вздохнула, качая головой.

– Великолепно! – почмокал губами толстый мужчина в смокинге и пустой маске Смерти. – Главное, всё взаправду, там внутри – настоящие люди! – Он постучал пальцем по стеклу следующего шара, вглядываясь, словно в зоопарке. – В последний миг перед гибелью – так сказал аукционист. Просто невероятно!

– Вот как? Забавно… – Женщина рядом чуть подняла брови. – Как думаешь, они нас слышат?

– Хороший вопрос! – Толстяк снова постучал по стеклу. Вокруг уже кучковались любопытные. – Эй, ты, мертвяк! – окликнул он. – Слышишь меня? Моргни один раз, если да… а если нет, дважды. – Зрители расхохотались, как будто он сказал что-то очень смешное.

– Не совсем мертвяк, ещё только готовится, – мерзко захихикала его спутница. – Вся соль в этом!

Морриган еле сдерживалась. Готорн тянул вперёд, и она шагала, глядя прямо перед собой, чтобы не видеть, кто там в шаре. Потом всё же оглянулась.

Молоденький паренёк лет шестнадцати в парчовом камзоле и высоких сапогах скакал верхом. Испуганный чем-то конь встал на дыбы, бешено закатив глаза, так что виднелись одни белки. Всадник вылетел из седла и вот-вот должен был врезаться головой в булыжную мостовую. На лице его застыло выражение ужаса.

«Нет, это невыносимо!» – Морриган сглотнула подступившие слёзы. Её захлестнуло ощущение жестокой несправедливости всего происходящего. Жуткий, отвратительный музей, измена Милмая, гнусные торги… В душе будто царапался дикий зверь, стремясь на свободу. Слова Шквала вновь загремели в ушах: «Вы не мышь, вы дракон, мисс Кроу!»

Как помочь этим людям, оказавшимся пленниками смерти? А подонок Милмай? Его надо судить! Вымести всю грязь, заткнуть этих хохочущих дебилов в масках!

Морриган закусила губу, неимоверным усилием укрощая свой гнев.

– Каденца и Ламбет, – прошептала она сама себе. – Сначала – друзья. Не отвлекаться!

Она прикрыла глаза и осторожно потянулась внутрь себя, нащупывая свирепый, рвущийся наружу огонь, успокаивая и остужая его жар.

Так, слегка. Заточённым в музее душам придётся ещё немного потерпеть.

Выйдя на открытое место, Готорн ахнул. Спохватившись, сделал вид, что закашлялся, и незаметно показал на потолок. Морриган с ужасом взглянула вверх.

Аукционные лоты красовались на высоких платформах, открытых взглядам покупателей и не дававших убежать пленникам. Спустить их можно было лишь с помощью массивных цепей и блоков, которыми управляли здоровенные охранники в масках скелетов.

Подобно Альфи, сидевшему на рынке в огромном аквариуме, предназначенные на продажу жертвы находились в центре гротескных композиций, намекавших на их уникальные способности. Профессор Онстальд в самом дальнем конце зала был прикован к минутной стрелке гигантских часов. Сейчас они показывали без пяти, так что он хотя бы висел вертикально, но сколько часов и полных оборотов уже пришлось вынести несчастному черепаховуну, мучаясь от прилива крови к голове? Долго ли он продержится?

Каденца на платформе справа была одета в струящиеся пурпурные шелка и увешана тяжёлыми золотыми украшениями. Рядом сверкала золотом большая восточная лампа, и Морриган не сразу поняла, что имеется в виду.

– Тьфу ты, эти придурки нарядили её джинном! – с отвращением объяснил Готорн. – Небось и не знают толком, кто такой гипнотизёр, а таких, как Каденца, ни разу не встречали. Решили, что она исполняет желания? Вот уроды!

Морриган с удивлением поняла, что Готорн уже помнит Каденцу. Неужели помог учебный курс «Распознавание гипноза»? А может, они просто успели подружиться?

Мальчик вытянул шею, окидывая взглядом зал, и вдруг снова ахнул.

– Гляди! – показал он. – Туда, вверх! Это он и есть? Ну, тот, которого разыскивал Юпитер?

Ангел – небесное существо, поправила она себя – висел высоко под потолком почти у них над головой. Снизу казалось, что он парит в воздухе, но внимательный взгляд различал толстую верёвку, обмотавшую основания крыльев. Другая верёвка связывала руки за спиной. По сторонам, словно декорации в дешёвой пьесе, болтались фальшивые облака из картона, обклеенные пушистой белой ватой.

Вглядевшись, Морриган недоумённо тряхнула головой. Протёрла глаза.

Под сводами зала был подвешен вовсе не Кассиэль. Она понятия не имела, как выглядит Кассиэль, но точно знала, что это не он. Потому что сейчас смотрела на Израфела.

Так или иначе, раздумывать было некогда.

– У Каденцы связаны руки, – хмуро шепнул Готорн, – и рот заклеен липкой лентой. Боятся, что загипнотизирует?

Морриган снова глянула вверх. Так и есть, у Израфела тоже заклеен – чтобы не мог петь.

Толпа у платформы Онстальда рассеивалась, перемещаясь на другой конец зала, где возвышалась платформа, а на ней – трон, где сидела Ламбет. Вцепившись в его подлокотники, словно в борта лодки посреди моря, полного акул, девочка в страхе таращила глаза из-под вычурной золотой короны, съехавшей на лоб, и беспрестанно шевелила губами, что-то повторяя.

Прищурившись, Морриган попыталась разобрать по губам, что она говорит – молится, просит о помощи? Сердце горестно сжалось. Бедная, маленькая, перепуганная Ламбет!

– Ближе, ближе, дамы и господа! – с игривым добродушием созывал публику аукционист в волчьей маске, которая ему удивительно шла.

Между тем бормотание Ламбет становилось всё отчаяннее, различались уже отдельные слова:

– Вызов, бойня, лёд, огонь, полёт… – твердила она снова и снова, раскачиваясь на своём троне. – Вызов, бойня, лёд, огонь, полёт…

– Что это значит? – нахмурился Готорн.

Распорядитель продолжал:

– Прежде чем открыть торг по нашему последнему лоту, я хотел бы поблагодарить вас всех за внимание к нашему скромному аукциону. Мы пригласили сюда самых богатых и испорченных, каковые два качества особенно ценим в вас.

Публика встретила сомнительную шутку взрывами смеха и аплодисментами. Готорн сжал руку Морриган – то ли сдерживая, то ли сам стараясь успокоиться.

– Последний лот, – шепнула она, чувствуя растущий жар в груди, – значит, остальных уже продали.

В самом деле охранники у платформы с Каденцей начали опускать её, налегая изо всех сил на тяжёлую цепь. Сердце у Морриган панически сжалось. Что делать? Если попытаться отбить гипнотизёршу, то добраться до Ламбет уже не получится, и наоборот, притом что платформа с троном пока слишком высоко. А как же тогда Онстальд? А Израфел?

Никогда ещё Морриган не ощущала так остро своё бессилие. Эзра Шквал нарочно поставил её в такое безвыходное положение, чтобы заставить применить Злодейские искусства… но что она, по сути, умеет? Призывать вундер? Зажигать свечи? Смешно. С пятёркой Чарлтона справился сам Шквал, и с магнификотёнком помог тоже он… Как же быть?

Остаётся только призвать вундер, а там видно будет. Нельзя же совсем опускать руки!

– Тот добр и… силён, кто Рассветом рождён… – тихонько вывела она первую строчку. Готорн с тревогой обернулся. – Кто Тьмою подарен… жесток и коварен…

– Морриган, ты что?

– Тс-с-с! – Она прикрыла глаза и сосредоточилась. – «Ну где же ты, вундер? Не слышишь?» – Рассветный герой солнцу жаркому рад…

Аукционист в волчьей маске продолжал сыпать шутками, завлекая покупателей:

– Я хорошо понимаю, с каким нетерпением вы ждали этого лота и какие дыры успели прожечь в карманах ваши грязные денежки…

– Исчадие Тьмы ищет бурю и град.

– Ну что ж, друзья мои, начнём! – торжественно возвестил он. – Представляю вашему вниманию самый долгожданный лот за всю историю Про́клятого рынка – Её Королевское Высочество принцессу Ламию Бетари Амати Ра!

От неожиданности Морриган умолкла. Готорн в изумлении застыл рядом, вытаращив глаза. Принцесса?

– Да-да, перед вами четвёртая в очереди наследования королевского дома Ра в штате Дальневосточный Санг! Её тайно послали учиться на оракула к нашим высокоучёным занудам из Вундерколлегии… – Слушатели вновь захихикали. – Тем самым совершив государственную измену! Согласно моим источникам в правящей партии Зимнеморья, там до сих пор верят, что маленькая принцесса Ламия болеет и прикована к постели, а на самом деле её предприимчивая бабка королева Ама временно подменила внучку какой-то деревенской девчонкой…

Морриган ушам своим не верила. Выходит, Ламбет, как и она сама, вовсе не из Свободного штата, а из Зимнеморской республики! Да ещё и принцесса!

– То-то она шикарная всегда такая, – хмыкнул Готорн.

– Тс-с-с!

Отец Морриган сам был высокопоставленным партийным чиновником, и она хорошо представляла, о чём идёт речь. Если всё правда, то у Ламбет могут быть большие неприятности. Гражданам Республики не полагалось даже знать о Свободном штате и Невермуре.

– Куда ты стремишься, сын света и воли? – пропела она, еле выдавливая слова дрожащим голосом.

Распорядитель торгов тут же подтвердил её опасения:

– Если партия Зимнеморья узнает, то всему дому Ра несдобровать. – Он зловеще провёл большим пальцем по горлу, и в публике раздались смешки. – За измену в Республике положена смертная казнь… что делает наш сегодняшний лот ещё ценнее – возможности открываются колоссальные, друзья мои!

– Надо что-то делать! – горячо прошипел Готорн. – Отвлечь их как-то… ну, не знаю… Морриган, помоги!

– В бездонное небо, где ветру раздолье, – продолжала она, крепко зажмурившись и стараясь выбросить из головы аукциониста, Готорна и грубую толпу. Главное сейчас – призвать вундер. – Куда тебя тянет, о дочерь тоски?..

Есть! По воздуху прошла чуть заметная рябь, кончики пальцев дёрнуло, словно электрическим током. Морриган открыла глаза и невольно прищурилась – мир вокруг стал ярко-золотистым, слепящим, как поверхность Солнца.

– Заполучив в руки чрезвычайно редкий и полезный дар принцессы Ламии, – зловеще ухмыляясь, продолжал аукционист, – вы можете затем вернуть её семье за выкуп, использовать для шантажа или продать зимнеморцам, чтобы уничтожить королевский дом Ра. Как хотите… но цену, сами понимаете, мы установим высокую. Начнём с пятнадцати тысяч кредов. Есть желающие?

В прошлый раз, когда здесь, в этом же зале, Морриган призывала вундер, радость от обладания чистой энергией быстро сменилась растерянностью. Что и как с ним делать, было непонятно, и он это знал, потому и взбунтовался.

Теперь всё получилось по-другому – просто идеально. Гнев копился долго и сегодня достиг своего пика, подарив изголодавшемуся вундеру вожделенную цель. Жадность и предательство Милмая, жестокое искусство Матильды Лашанс с её вечной тюрьмой смерти, циничные манипуляции Эзры Шквала, который привёл сюда Морриган, словно марионетку… и наконец наглая порочность богачей, присвоивших себе право торговать талантами и самой человеческой жизнью!

Ближайший снежный шар рассыпался со звоном, и его содержимое вырвалось на волю – автомобиль с четвёркой молодых людей, охваченных паникой, вылетел на полном ходу и врезался в другую стеклянную сферу.

Аукционист и покупатели едва успели осознать произошедшее, как наружу выплеснулась новая трагедия. Корабль, терпевший бедствие в бурном море среди зловещих молний, с треском обрушился на соседние шары, где женщина обречённо отмахивалась от пчелиного роя, а горный обвал вот-вот должен был раздавить крышу ветхой хижины.

Затем ещё и ещё – словно костяшки домино, поставленные в ряд. Оказавшись за рамками магического стекла, сцены гибели и разрушения приобретали свои реальные масштабы и накладывались друг на друга, производя невероятный хаос, который стремительно заполнял просторы гигантского зала.

Ревущее стадо слонов рассекло надвое вопящую толпу, и тут же следом, щёлкая страшными челюстями, на полу забилась огромная белая акула. Экспонаты лопались один за другим: нападение разбойников, смертельная дуэль, кровавое поле боя…

Морриган оцепенела от ужаса. Что же она наделала! Хотела всего лишь отвлечь преступников и освободить друзей, а заодно дать несчастным, заключённым в шарах, упокоиться с миром. А вышло настоящее безумие. Как теперь подобраться к Ламбет и Каденце? Да и самой спастись едва ли получится.

– Морриган!

Чудом удержавшись на ногах среди мечущихся людей, Готорн схватил её за руку, и тут раскололся очередной шар. Высоченная волна, каких ей ещё не приходилось видеть, нависла над головой. Замерев от страха, дети вцепились друг в друга, не отрывая взгляда от опрокидывающейся мутно-зелёной стены. Смерть казалась неизбежной.

А затем всё вдруг… остановилось.

Оглушительные крики людей, вой и рёв животных, грохот воды и рушащихся камней – всё разом умолкло в зловещей тишине. Морриган слышала лишь стук собственного сердца да прерывистое дыхание Готорна. Волна цунами над головой дрожала в напряжении, но если и двигалась, то почти незаметно.

Тишину нарушил слабый задыхающийся голос:

– Быстрее! Я… не могу… держать… долго.

Глава двадцать седьмая

Он так сладостно пел

Профессор Онстальд смотрел на Морриган с высоты платформы, всё так же привязанный к часам. Блестящие глазки-пуговки выразительно мигнули.

Он сделал это снова – заставил время двигаться по-черепашьи. Казалось, некий космический великан разом придавил пальцем весь мир, остановив его вращение.

Уже дважды за столько же дней Морриган стала свидетельницей необычайного дара профессора, но сегодня он удивил её ещё больше. Вчера зависли в воздухе книги и бумаги Милмая и замедлились движения его самого и Морриган, а на этот раз и она, и Готорн остались никак не затронуты, тогда как весь безумный хаос вокруг, включающий людей и предметы, застыл словно замороженный.

Пенистый гребень цунами висел над головой, не торопясь обрушиться, ослепительно-белая изломанная молния, готовая вот-вот расщепить ствол высоченной ели, остановилась в самый момент удара, а разбегающиеся посетители в масках будто окоченели в панических позах среди волн и обломков в тени надвигающегося айсберга, грозившего расплющить всё на своём пути. Все украденные мгновения чужой смерти перемешались в невообразимой картине разрушений, как будто гигантское музейное пространство стало одним чудовищным снежным шаром.

– Что это? – Испуганный крик Готорна отозвался зловещим эхом в нависшей тишине. Мальчик дышал так тяжело и хрипло, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. – Твоя работа? Ты всё остановила?

– Не я. – Морриган вдруг вспомнила, что в суматохе подготовки к празднику не удосужилась рассказать приятелю о первом фокусе черепаховуна. – Профессор Онстальд, такая у него искра.

Готорн понятливо кивнул, выпытывать подробности было некогда.

– С кого начнём? – торопливо спросил он, вытаскивая Морриган за руку из-под нависшей волны и лавируя между неподвижными бегущими фигурами. – Я могу попробовать забраться по цепям к Ламбет, ты отвяжешь Каденцу, а потом…

– Погоди… – Она вдруг остановилась, вспоминая странное бормотание Ламбет.

«Вызов, бойня, лёд, огонь, полёт…»

Нет, не случайные это слова, не простой бред от страха! Надо было догадаться сразу. «Радар» оракула настроен на близкое будущее, и девочка, как могла, старалась описать то, что видела впереди.

Вызов – вундера, чего же ещё!

Бойня — стоит Онстальду ослабить свою хронохватку, и те, кто не успеет убежать отсюда, погибнут страшной смертью.

Лёд — та самая «заморозка» времени.

А дальше?

– Огонь, полёт… – задумчиво прошептала Морриган.

И тут же с кристальной ясностью осознала, что надо теперь делать. Настоящий оракул не мог ошибаться!

– Готорн, – быстро заговорила она, обернувшись к другу, – освободи Каденцу! Она уже почти внизу, достанешь. Развязывай и тащи к выходу, живее! Выбирайтесь из музея и бегите как можно дальше!

Мальчик покачал головой.

– А ты как же?

– Освобожу Израфела, а потом… нет времени объяснять! – Заметив его упрямый взгляд, она прикрикнула: – Готорн, живо! Забирай Каденцу! Онстальд не может ждать!

– А он сам? А Ламбет?

– Я справлюсь, беги, кому сказала!

Чуть поколебавшись, Готорн повернулся и кинулся к платформе, опущенной на цепях почти до пола, где застыла гипнотизёрша.

Морриган подняла взгляд к потолку, рассматривая верёвку, стянувшую крылья подвешенного ангела.

Следующий шаг – огонь.

Она справится. Прежде сама бы не поверила, но после урока Эзры Шквала на крыше отеля – легко. Вундер уже наготове, вундер хочет помочь – и поможет!

Прикрыв веки, Морриган потянулась к мерцающей в груди искре. Долго думать и бояться неудачи было некогда, не до роскоши. Подкреплённый уверенностью, огонёк разгорался всё сильнее, и, распахнув глаза, она выдохнула длинный язык ослепительного золотисто-оранжевого пламени.

Точность удара потрясала, вызывая радостное чувство абсолютного единства с источником энергии внутри себя. Верёвку на крыльях Израфела пережгло как раз там, где надо… но он не упал, остался висеть в воздухе – профессор Онстальд остановил время для всех, кроме Готорна и Морриган.

Вдохновлённая успехом, она стрельнула снова, на сей раз целясь в путы на руках ангела – и попала! Не обожгла даже кожу у него на руках. Успех кружил голову и горячил кровь. Однако времени почти не оставалось, Морриган это хорошо сознавала. Воздух дрожал туго натянутой струной, зажатое в чудесной хватке время рвалось на свободу. Ещё немного, и силы профессора совсем иссякнут.

– Израфел! – позвала Морриган как могла громче. Она знала, что ангел слышит, сама недавно испытала его ощущения в аудитории у Онстальда – заморозка времени не затрагивала мыслей и чувств. – Слушай меня, Израфел! Сейчас время отвиснет, забирай Ламбет – принцессу Ламию – и лети с ней отсюда подальше! – Она показала на высокую платформу и трон, где сидела девочка.

Ангел не мог ответить, но во взгляде тёмно-карих глаз, устремлённых на Морриган, отразилось понимание.

Она обернулась, услышав за спиной надрывное сопение – Готорн тащил, почти неся на руках, похожую на статую Каденцу.

– Ты куда? – сердито зашипела Морриган. – Сказала же, на выход!

Её слова утонули в оглушительном стонущем скрипе и треске – гигантский айсберг качнулся, нависая в зловещем мраке. Мир тронулся с места, постепенно ускоряясь, время вновь набирало ход.

– Беги, идиот! – крикнула она.

– Нет! Я тебя не оставлю!

Каденца постепенно приходила в себя. Встала на ноги, но пошатнулась, и мальчик снова подхватил её. Под потолком раздалось хлопанье крыльев – Израфел, обретя подвижность, послушно нырнул вниз и устремился к трону Ламбет.

– Готорн, не валяй дурака! – прорычала Морриган. – Каденца, тащи его отсюда! Я знаю, что делаю. Скоро вас догоню, обещаю!

Секунду он молча смотрел на неё с побелевшим лицом и сжатыми челюстями, затем неохотно кивнул и бросился с Каденцей к дверям фойе.

Конечно, Морриган солгала. Она понятия не имела, что теперь делать… но не могла хотя бы не попробовать. Старик Онстальд терпеть её не мог, однако пожертвовал последними силами, чтобы помочь спастись самой и спасти друзей. Как можно оставить его здесь одного без помощи?

– Я сейчас! – крикнула она, пытаясь найти дорогу к профессору среди безумного разрушения, вновь охватившего музейный зал.

«В самом деле, что теперь? Даже если получится добраться до цепи…»

Она взвизгнула, едва успев отскочить. Высоченная ель, расколотая молнией, рухнула с душераздирающим треском, совершенно перегородив дорогу. Фигура черепаховуна едва виднелась за хаосом торчащих веток. Онстальд с трудом приподнял лицо, сморщенный кожистый рот шевельнулся.

– Беги! – проскрипел он глухо.

Морриган отчаянно потрясла головой. Мысли вертелись как сумасшедшие: «Должен быть какой-то способ, должен!»

Профессор чуть кивнул, встречаясь с ней взглядом.

– Беги… беги… – Силы его были на исходе.

С упавшим сердцем, ощущая на щеках жгучие слёзы, Морриган поняла, что ничего не сможет сделать. С Онстальдом всё кончено, он это знает и не хочет, чтобы она погибла вместе с ним. Он спасает ей жизнь.

В последний раз благодарно взглянув профессору в глаза, она развернулась и кинулась со всех ног к выходу, уворачиваясь от падающих обломков и проскальзывая мышью сквозь обезумевшую толпу. Вихрем пролетев через фойе, выскочила в ледяной мрак ночи и не останавливалась, пока не догнала Готорна с Каденцей, с трудом переводивших дух в переулке. Немногие уцелевшие гости растворялись пугливыми тенями во тьме обшарпанных кварталов.

Как ни удивительно, убийственный хаос, охвативший музей, вовсе не спешил выплёскиваться наружу. Сколько ещё времени понадобится, пока свершатся все катастрофы, заключённые в магических снежных шарах, а гибнущие люди и животные обретут желанный покой?

Зловещую тишину разорвал шум крыльев. С неба спускался Израфел, сжимая в объятиях Ламбет, потрясённую, но, слава Вышним, целую и невредимую.

– Спасибо! – тяжело выдохнула Морриган. – Теперь надо… вызвать… ищеек.

– Вам надо уходить отсюда, – нахмурился он.

Готорн с Каденцей невольно вздрогнули от глубоких мелодичных звуков, вызывавших смутную тоску по чему-то потерянному. Морриган уже доводилось слышать этот голос. Золотые прожилки на чёрных крыльях ангела сияли, отражая огненные вспышки в окнах музея, лицо выглядело измождённым и подавленным. Невольно вспомнились слова Юпитера, сказанные в Стародельфийском мюзик-холле, что Израфел впитывает чужие эмоции.

– Держитесь вместе, – продолжал он, – и бегите в отель «Девкалион»… и ещё – послушайте меня, это очень важно! – на бегу заткните уши. Как можно плотнее, и открывайте не ближе, чем через несколько кварталов! Хорошо меня поняли?

Дети растерянно кивнули, затем повернулись и бросились бежать, но Морриган вдруг замедлила шаг.

Правильно ли они поступают? Там, в музее, сейчас разворачиваются сотни всевозможных трагедий и катастроф, наложенные друг на друга, и посетители аукциона, пленённые в этом хаосе, едва ли заслуживают такой страшной смерти, пускай они и очень плохие люди. Разве не стоит попробовать хоть как-то им помочь? А профессор Онстальд? Месяц за месяцем унижал, рассказывал, какие негодяи все её предшественники… а теперь спас, не думая о собственной жизни. Спас Вундермастера!

– Морриган Кроу! – раздался голос позади, и она обернулась. Поддерживая себя в воздухе ритмичными взмахами крыльев, Израфел смотрел хмуро, но во взгляде читалась и доброта… и что-то другое – пожалуй, изумление. – Сегодня ты спасла мне жизнь, и теперь я перед тобой в долгу. – Он на миг умолк, сурово сжав губы. Казалось ангел хочет что-то добавить, но не уверен… или не находит нужных слов. – Будет лучше, – вздохнул он наконец, – если ты не станешь об этом рассказывать в Вундерколлегии… Мне не положено быть в долгу перед тобой.

Она молчала, не зная, что ответить.

– Так будет проще, понимаешь? – многозначительно глянул он. – Проще для нас обоих.

Морриган не понимала, но Израфел уже взмыл к небу и развернулся назад к музею, из окон которого доносился стеклянный треск разбитых шаров. Вот полыхнуло оранжевое пламя, затем раздалось шипение – морская волна загасила огонь – и наружу вырвались струи горячего пара, взвиваясь к небу вихрями, будто стая злобных демонов. Услышав отчаянные крики, Морриган невольно передёрнулась.

– Что ты собираешься делать? – спросила она хрипло, едва сдерживая слёзы. – «Неужели хочет вернуться внутрь? Погибнет же…» – Надеешься кого-то спасти?

– Нет, их уже ничто не спасёт, – тяжело и мрачно уронил он. Голос проникал в самое сердце, тревожа струны, о которых она и не подозревала.

– Тогда зачем…

– Беги домой! – бросил он резко.

Из конца переулка донеслись призывные крики Готорна, Каденцы и Ламбет. Зажав уши, Морриган побежала догонять друзей, но затем вновь остановилась и обернулась.

Ангел Израфел опустился на ступени перед распахнутыми дверями музея. Чёрная фигура застыла неподвижно на фоне полыхающих внутри молний.

Зачем он вернулся?

«Ангел Израфел… что так сладостно пел», – всплыло вдруг в памяти. Так сказал Юпитер в тот вечер накануне весны, знакомя их в Стародельфийском мюзик-холле.

– Твоя душа обретёт покой, идеальный и нерушимый, с совершенством которого ничто не сравнится… сердце наполнится счастьем и уверенностью, что мир больше никогда не разочарует тебя…

Израфел больше никого не мог спасти.

Он мог только спеть.

«„Самой слушать нельзя…“ – предупреждал Юпитер… – но когда ещё представится подобный шанс?»

Морриган отняла руки от ушей и впервые услышала небесное пение Израфела, которое не мог заглушить ни рёв океанских волн, ни грохот молний, ни буханье пушек… ни даже приближающийся вой полицейских сирен.

Секунда, не больше. Одна-единственная нота.

Пытаясь воспроизвести в памяти её звучание – дни, недели и годы спустя – Морриган ощущала сияние солнца посреди зимы, тепло материнских рук, которых никогда не знала, пьянящий запах земли после дождя – и глубокую, непоколебимую веру, что никогда не причинит вреда ни одному живому существу и её саму никто и никогда не сможет обидеть.

Она вспоминала и то, что было потом. Топот бегущих ног по булыжной мостовой, сильные ладони, вновь зажимающие уши, и пару испуганных синих глаз под копной огненно-рыжих волос. Горько-сладкий вкус обморока и в то же время – счастливое понимание, что теперь она в надёжных руках.

Глава двадцать восьмая

Перекрыть лазейку

– Всего-то пяток арестов, – вздохнул Юпитер, – горстка пресыщенных богачей да ловкач-политик. Выбралось больше, но остальные в общей неразберихе позабивались в щели, как тараканы… а допрошенные все как один клянутся, что зашли из любопытства и даже в мыслях не имели никого покупать. Никогда и не признаются, к гадалке не ходи!

Рыжебородый спонсор блаженно развалился на диванчике в курительной. Стены источали нежный, маслянистый лимонный дым, аромат которого, согласно списку на двери, «обострял мышление и вкус к жизни». Туман в голове у Морриган после бурных событий прошлой ночи и впрямь требовалось разогнать, а вкуса к жизни пока хватало лишь, чтобы таращиться в стену, подкрепляясь куриным бульоном с сухариками.

Глубоко вдыхая дым, Юпитер устало потирал красные припухшие глаза. Развезя по домам Ламбет, Каденцу и Готорна, он вернулся с Морриган в «Девкалион» и тут же снова уехал помогать ищейкам с расследованием. Спать так и не ложился, хотя время уже шло к обеду.

Вчера, очнувшись с тяжёлой головой на крыше отеля и не обнаружив Морриган с Готорном, он сразу решил, что дело связано с Про́клятым рынком, и поднял на ноги всех, кого мог, включая Лигу исследователей, своих одногруппников, Фенестру, Фрэнка, Кеджери, Чанду, Марту, Чарли и Джека. Без устали обшаривал вместе с ищейками и хорьками самые тёмные и опасные уголки Невермура, но без всякого результата… пока из анонимных источников не пришло новое сообщение с адресом Музея застывших мгновений – посреди лабиринта переулков в обветшалой и почти безлюдной части города.

Морриган почти не сомневалась, что анонимное сообщение подбросил Эзра Шквал, но не говорить же об этом ищейкам!

– Но хотя бы этих арестованных посадят в тюрьму? – спросила она, вставая, чтобы подлить спонсору чая.

Юпитер с благодарностью принял чашку, и Морриган вновь свернулась в кресле напротив, уютно прижав к груди подушку.

– А по какому обвинению их судить, Мог? Улик же никаких нет. Как докажешь, что деньги переходили из рук в руки? Там всё разнесено вдребезги, следов незаконной торговли не найти, а задержанные утверждают, что пришли на обычную вечеринку. – Он бессильно зарычал. – Мерзавцы!

– А Милмай?

– Кстати о мерзавцах… – Рыжебородый скорчил гримасу. – Исчез, испарился – и тоже никаких следов!

– Дикая охота, – выразительно кивнула Морриган. Спонсор уже знал о её ночных приключениях, но не факт, что успел поделиться с ищейками. – Вы думаете, его… – Она и сама толком не знала, что имела в виду. – «Прикончили? Выгнали из Невермура?»

– Всё может быть, – пожал плечами Юпитер, – хотя мы не нашли никаких признаков… – Не закончив, в свою очередь, фразу, он отхлебнул чаю. – Кто знает? Мог и улизнуть. Если не дурак, а в этом вряд ли стоит сомневаться, раз обвёл вокруг пальца столько народу, то бежать будет очень долго и очень далеко. Ничего, ищейки идут по следу, рано или поздно схватят.

Она помолчала.

– Вы знаете, он мне так нравился… ну, до этого всего.

– Знаю.

– Мой любимый учитель, подумать только!

– Всего из двоих, – хмыкнул спонсор, – но я тебя понимаю.

Он снова поднёс к губам чашку и успел почти её прикончить, пока Морриган наводила порядок в перепутанных мыслях.

– Милмай был такой приветливый, – заговорила она наконец, – всё время шутил, и уроки у него были интересные… Я понимала, что делаю успехи… а с профессором Онстальдом всё наоборот – он меня терпеть не мог! Один сплошной ужас весь год, я чувствовала себя каким-то ничтожеством.

Она сглотнула горький комок и продолжала:

– И вот – Милмай оказался предателем, устроил Про́клятый рынок… а Онстальд взял и всех спас! Никак одно не вяжется с другим, – нахмурилась она. Юпитер молча кивнул. – Как мне их понять, и Милмая, и профессора?

– Даже не знаю, Мог, что тебе сказать, – вздохнул рыжебородый. – Бывают на свете и героические хамы, и приятные трусы.

– Да не так уж и приятно он себя вёл под конец, – призналась она, вспомнив, как небрежно Милмай пожал плечами со своей неподражаемой милой улыбкой: «Вы всегда были самой внимательной моей ученицей!» – Мерзавец, что и говорить!

Юпитер встал с дивана и принялся ходить по комнате.

– Вот чего я понять не могу: как удалось Шквалу всё это подстроить, даже не присутствуя в Невермуре? – Он задумчиво ущипнул себя за нос. – Ты уверена, что он явился по Паутине?

– Да, – кивнула Морриган. – Я же рассказывала, что Милмай ему помогал.

– С рынком-то понятно, а вот остальное… Не мог Милмай превратить нас в марионеток – там, на крыше. Ты же сказала, его там вообще не было!

– Не было, – с упавшим сердцем подтвердила она, вспоминая объяснения Вундермастера. Сглотнула и смущённо призналась: – Юпитер, это всё я… Шквал говорил, что я открыла ему лазейку.

– Что? – Рыжебородый остановился и нахмурился. – Какую такую лазейку?

– В Невермур… Я не владею Злодейскими искусствами, а потому вундер, который собирается вокруг, не знает, куда ему деваться. Он горит так ярко, что даже лёгкий толчок через Паутину может высвободить его энергию. Шквал использовал мой собственный вундер – как и тогда, на первом Про́клятом рынке, с магнификотёнком. Всё я сама… ну то есть Шквал через меня… и на крыше тоже, и…

Она умолкла, вспомнив, что так и не рассказала об Элоизе и её метательных звёздочках, но не успела продолжить, как Юпитер мучительно застонал, падая обратно на диван:

– Дурак! Вот дурак! – Он закрыл лицо ладонями. – Пень бестолковый!

– Кто, Шквал?

– Да нет же, я сам! Ведь мог же предвидеть! – Багровый от стыда, он махнул рукой в её сторону. – Ты и вундер… критическая масса… смотрел, как он собирается… даже фильтровать пришлось, чтобы не ослепнуть глядя.

Морриган округлила глаза.

– А вы и фильтровать умеете? Надо же! – Свидетельский талант рыжего спонсора открывался новыми сторонами.

– Могу, конечно – вот и смотрел сквозь пальцы, вместо того чтобы думать и беспокоиться. – Он поморщился и вздохнул: – Решил почему-то, что это нормально для начинающего Вундермастера! Поверь мне, Мог, я понятия не имел о таких последствиях, о лазейке для…

– Да кто сомневается? – перебила она. – Не казните вы себя, во всём виноват Шквал!

– Не только, не только… Мне следовало учитывать опасность с его стороны, Шквал так и ждёт любой возможности… но я был слишком занят все эти месяцы – Кассиэль, Паксимус, Альфи Свонн… а того, что перед глазами, не замечал!

– Кассиэль! – вскинулась Морриган. – Совсем о нём забыла и о Везунчике! Что с ними?

– Следы Пакса ведут через границу в Республику, ищейки продолжают поиск – но это строго между нами. Что касается Кассиэля… – Юпитер недоумённо пожал плечами. – Честно, без понятия. Лига исследователей от меня уже стонет – по всей сфере гонял, и не только, но… Пока передали дело в Бюро небесных наблюдений, у них не тот размах, что у нас, но хоть за небом последят. Вот, ждём…

– Значит, вы думаете, Шквал и Про́клятый рынок тут ни при чём?

Рыжебородый помолчал, глядя в пол и глубоко вдыхая лимонный дым.

– Нет, – ответил он наконец, – думаю, на этот раз ни при чём.

– Представляю, как огорчается Израфел – наверное, они друзья.

– Да нет, Кассиэль ни с кем особенно не дружит… – Снова глубоко вдохнув, Юпитер выпрямился и глянул на Морриган, возвращаясь к прежней теме: – Я вот чего ещё не понимаю: почему Шквал ведёт себя так сдержанно? Если он и впрямь получил через тебя доступ, возможность использовать твой вундер, то мог бы заставить натворить что угодно! Любые преступления… любое… Заставить тебя бросить Невермур! – Рыжебородый в ужасе вытаращил глаза. – И где оно всё? Почему он тебя вот так просто отпустил?

Морриган и сама ломала над этим голову всё утро.

– Вообще, – поколебалась она, – он занятные вещи говорил…

– В каком смысле занятные?

– Ну, странные. Мол, у нас с ним общий враг… – Она нахмурилась, припоминая точные слова: – Сказал, мне нужна свобода, чтобы стать таким Вундермастером, как он хочет… иначе настанут ужасные последствия. А ещё – что своими уроками он запирает для себя эту лазейку, но долгосрочные планы важнее, и я нужна ему живая.

– Послушай, Мог… – Юпитер в волнении сжал челюсти. – Он просто играет на твоём страхе, твоей жалости – пугает таинственным врагом, просит помощи… а на самом деле хочет тебя использовать, вот и всё!

– Да знаю я… – Она постаралась вложить в голос уверенность, которой на самом деле не чувствовала. Повернулась в кресле, свесив ноги: – Хотя, с другой стороны… если он прав насчёт лазейки и Паутины, то, может, мне и впрямь стоит подучиться этим его Злодейским искусствам – и запереть лазейку понадёжнее?

Рыжий спонсор молчал, но его синие глаза вдруг загорелись новым огнём.

– Так что? – прищурилась Морриган.

Он вскочил на ноги.

– Хватай зонтик, пошли!

Когда Юпитер поделился с ней своими планами, Морриган охватил необоримый липкий ужас. Шагая следом к Праудфут-Хаусу, она чувствовала себя почти как накануне последнего испытания в Вундерколлегию в прошлом году или в ожидании неминуемой смерти с приходом Тьмы. Легче было бы сунуть руку в бочку, полную ядовитых змей.

Резко постучав, Юпитер, не ожидая приглашения, распахнул дверь кабинета и двинулся прямиком к столу, за которым возвышалась Дирборн. Морриган робко плелась сзади, отчаянно стараясь не встречаться взглядом с хозяйкой кабинета.

– Я хотел бы поговорить с миссис Мургатройд! – с ходу объявил рыжебородый.

Дирборн озадаченно моргнула.

– Простите, что?

– Мургатройд. Мне надо с ней поговорить, немедленно! – На скулах его вздулись желваки, он едва сдерживался. – Дело крайне срочное.

– Ну что ж… Как вы, без сомнения, заметили, – холодно сообщила директриса, – её здесь нет.

– Мургатройд! – громко повторил он, глядя ей прямо в глаза. Затем хлопнул в ладоши. Морриган невольно сжалась. Что он делает, жить надоело? – Эй, Мургатройд! Я знаю, что вы где-то там, покажитесь! Есть разговор.

– Капитан Норт, как вы смеете?! – бросила Дирборн, отшатываясь. – Если вы думаете, что она… или я способны поддаться на…

– Я скажу вам всё, что думаю! – Голос Юпитера стал ещё громче, и в открытую дверь уже заглядывали любопытные лица. – Безответственные игры с учебным планом моей воспитанницы продолжались весь год, и ваши беспочвенные страхи причинили ей и всей Вундерколлегии больше вреда, чем вы можете себе представить, поставили под угрозу весь Невермур! Моё доверие спонсора к школьной директрисе исчерпано, и отныне я буду вынужден пристальнее следить за образованием Морриган… Мургатройд, я жду!

– Прекратите… – Лицо женщины мучительно исказилось. – Марис, нет!

Она неестественно изогнула шею, скрючив пальцы и дёргаясь в судорогах. Морриган невольно скривилась, услышав уже знакомый хруст костей… Вместо Дирборн за столом стояла ужасная Мургатройд.

Сухие потрескавшиеся губы старухи раздвинулись в ухмылке, то ли насмешливой, то ли угрожающей. Запавшие серые глаза исподлобья уставились на Юпитера.

– Грубовато… – зловеще проскрежетала директриса Школы сокровенных искусств. – Что вам надо?

– Вы говорили – тогда, в Зале старейшин, – не смутился Юпитер, – что Морриган надо было отдать в вашу школу… что мы сглупили.

– Разве? – Мургатройд с сомнением выпятила нижнюю губу.

– Именно так! Сказали, что всё равно придётся обучать её Злодейским искусствам, и были абсолютно правы: надо сделать это у нас – прежде чем она получит знания из более опасного источника. – Он выразительно сверкнул глазами. – Вы понимаете, что я имею в…

– Значит, явился, – кивнула она. – Шквал. Навестил нас, верно?

Не выдержав свирепого напора тускло-серых глаз, Морриган бросила взгляд на Юпитера, и тот ободряюще кивнул.

– М-м… да.

– Показал тебе пару фокусов.

– Д-да.

Мургатройд не выглядела ни удивлённой, ни испуганной.

– Так и думала, – прошипела она сквозь острые буровато-жёлтые зубы. – Когда разгоняешь Про́клятый рынок, поневоле наберёшься всяких пакостей. – Морриган было ощетинилась, но директриса кивнула одобрительно: – Ничего, тебе на пользу.

– Э-мм… спасибо.

– Ведь сколько раз предупреждала! – Мургатройд язвительно ощерилась на дверь. – Троица престарелых идиотов! Ясно же было с самого начала, что пытаться задушить такой дар – значит нарываться на неприятности. Всё равно что запечатывать наглухо ящик, полный фейерверков. Что может быть опаснее!

– Так что, берёте её к себе? – поднажал Юпитер. – Вы же понимаете, у Дирборн ей делать нечего. Место девочки – у вас, в Школе сокровенных искусств.

Ужас какой! Морриган нисколько не сомневалась, что рыжий спонсор желает ей добра, но… неужели он и правда так думает? Какой бы страх ни наводила на группу 919 директриса Школы светских искусств, Мургатройд, по общему мнению, была ещё хуже – во всех отношениях.

Тем не менее к ужасу примешивалось и кое-что другое. Тоненький, едва слышный голосок, который давно уже поселился в голове, не уставал задавать свой вопрос: что такого светского в управлении вундером?

Похоже, Мургатройд думала о том же.

– Ну… к сокровенным её дар тоже как бы не вполне отнесёшь, верно?

– Зато к светским – уж совсем никак, – парировал рыжебородый.

– Пожалуй, – хмыкнула директриса, окидывая Морриган взглядом с головы до ног. Затем наклонилась, неприятно приблизив сморщенное лицо, и зловеще проскрипела: – Грегория Квинн решила запереть тебя в этих стенах, чтобы ты не стала ещё одной проблемой для всего Свободного штата, которую Вундерколлегии пришлось бы решать. Говорила я старой дуре: самое безопасное место для фейерверка – на открытом воздухе!

«Ещё одной проблемой… которую пришлось бы решать… Как, интересно, решать?» Морриган внутренне поёжилась, но на этот раз выдержала жуткий взгляд не мигая.

– М-м… ладно, так и быть. – Мургатройд решительно кивнула. – Я забираю маленькую злодейку.

Могучие плечи Юпитера расслабились, он вздохнул с великим облегчением, хотя его воспитанница не испытывала такой уверенности.

– Благодарю вас, госпожа директриса! – учтиво поклонился спонсор.

Мургатройд отпустила их небрежным взмахом высохшей руки, похожей на птичью лапу. Уже в коридоре Морриган расслышала за спиной пронзительное ведьмовское хихиканье:

– Хе-хе-хе, милая Далси лопнет от злости!

Глава двадцать девятая

Последнее требование

На аккуратно подстриженной садовой лужайке перед зданием Праудфут-Хауса собралась на следующее утро вся Вундерколлегия. Старейшины Квинн, Вонг и Сага смотрели с балкона печально и сурово.

– Полагаю, все уже слышали, – заговорила в микрофон Грегория Квинн, – о трагической кончине профессора Хемингуэя К. Онстальда, старейшего из наших преподавателей и уважаемого члена Вундерколлегии. – Скорбный голос далеко разносился по саду. – Профессор Онстальд погиб, храбро жертвуя собой, и мы все перед ним в неоплатном долгу. Я также уверена, что вы все осведомлены о новом открытии Про́клятого рынка и его уничтожении, а также о том чудовищном факте, что один из наших членов похищал для продажи на нём своих коллег.

Сад заполнился гулом возмущённых голосов. Было ясно, что никто и никогда не простит Милмаю его преступлений. Морриган и её друзья – уж точно. В лапах Дикой охоты предателю и то будет безопаснее.

Прибыв в Вундерколлегию на Домашнем поезде, группа 919 держалась отдельной тесной кучкой. Историю памятной ночи Готорн с Морриган успели рассказать уже раз десять, но вопросы всё ещё сыпались. Впрочем, о визите Эзры Шквала она предпочла не рассказывать – пусть уж лучше думают, что Милмай всё затеял сам.

Мисс Комик не отходила от своих подопечных ни на шаг. Последние два дня она только и делала, что ворковала над Каденцей и Ламбет, не забывая и про Готорна с Морриган. Каденца делала вид, что её раздражает такое внимание, но было видно, как ей на самом деле приятно. Сейчас кондуктор стояла у них за спиной, сложив руки на груди с видом заботливой медведицы при выводке медвежат.

Ламбет, однако, так и не разговорилась и даже стала ещё отстранённее. Интересно, о чём думает маленькая принцесса Ламия? Морриган напомнила себе поговорить с ней наедине и заверить, что секрет её королевского имени – в надёжных руках.

– Должна заметить, – продолжала старейшина Квинн, – что такого позора Вундерколлегия не знала долгие, долгие годы, и торжественно обещаю: изменник, чьё жалкое имя никогда не слетит с моих уст, рано или поздно будет схвачен и осуждён. Даю вам слово! А завтра мы простимся с нашим дорогим другом и коллегой профессором Онстальдом – поминальная служба пройдёт в Зале старейшин, и все желающие отдать герою последние почести могут присутствовать… Наконец не могу не отметить заслуги двоих наших младших учеников…

Морриган отвлекла записка, тайком подсунутая в руку. В тесной толпе за спиной удалось заметить лишь край удалявшейся вунколовской мантии.

– …вновь проявили смелость и находчивость, благодаря которым и заслужили на прошлогодних испытаниях место среди нас…

– Вот, это про нас! – шепнул Готорн на ухо. – Мы смелые и находчивые! Ещё забыла, что весёлые и красивые.

Однако Морриган уже не слушала ни его, ни старейшину. Дрожащими руками развернув сложенный листок бумаги со своим именем, она читала и перечитывала записку:

Потрясённая, она не сразу осознала смысл угрозы. Шантаж был направлен на Ламбет, а вовсе не на неё!

Сердце мучительно сжалось. Одногруппники весь год стойко защищали её от вымогателей, выполняя все требования и жертвуя самым важным для себя. Теперь настала её очередь. Морриган зажмурилась, сглатывая комок гнева и страха. Как бы всё-таки узнать, кто за всем этим стоит! Ничего, рано или поздно попадутся.

– Давай выходи! – Рука мисс Комик ободряюще сжала плечо и подтолкнула вперёд.

– Что?

– Старейшина Квинн назвала ваши имена, твоё и Готорна. – Лицо девушки осветилось тёплой улыбкой, но даже улыбнуться в ответ не было сил. – Замечталась, да? Иди!

Чувствуя, как в груди всё чернеет и корчится, Морриган двинулась следом за Готорном и вверх по мраморным ступеням – туда, где стояли старейшины. Лицо её пылало жаром, кровь стучала в ушах.

Колокол на часовой башне начал отбивать время.

Девять часов, девять ударов.

Дон-н… Один!

Толпа в чёрных мантиях принялась громко аплодировать. Готорн обернулся и помахал им со счастливой улыбкой, щёки его порозовели от удовольствия. Он подмигнул Морриган, очевидно, принимая её хмурый вид за стеснительность:

– Пошли, ты это заслужила!

Дон-н… Второй удар колокола.

Удивительно, как быстро похоронное настроение публики сменилось праздничным. Вундерколлегия чествовала своих юных героев. Морриган заметила среди других лицо Юпитера, гордое, со подступившими слезами. Во рту у неё пересохло. Как же теперь взять и всё испортить? Не только настроение, а вообще всё! Все шансы на нормальную жизнь здесь, в Вунколе… и не только свои, а всей группы!

Дон-н… Три!

В памяти всплыли слова Грегории Квинн, сказанные здесь, в Праудфут-Хаусе, в начале года:

«Если кто-либо из вас, кто угодно, нарушит тайну… вся девятка будет исключена из Вундерколлегии. Навсегда».

Уничтожить будущее восьми человек и своё собственное. Вот так просто – сказать, и всё!

Дон-н… Колокол ударил в четвёртый раз.

Группа такого не простит, а Вундерколлегия, узнав, станет бояться и ненавидеть. Хорошо ещё, если выгонят по-тихому, а не палками и камнями!

Дон-н… Пятый удар.

Нет, нельзя! Но… как же Ламбет? Перед глазами всплыла маленькая несчастная принцесса Ламия, сжавшаяся на издевательском троне в аукционном зале. Ужас на её лице, когда распорядитель говорил о государственной измене и угрозе для всей семьи, оставшейся во враждебной Республике. Какая судьба их ожидает, если правда дойдёт до партии Зимнеморья?

Дон-н… Шесть!

В ушах будто снова прозвучал добродушно-зловещий голос аукциониста в волчьей маске: «За измену в Республике положена смертная казнь…» Сердце переворачивалось в груди.

Дон-н… Семь!

«Сёстры и братья на жизненный срок…» — так гласила клятва верности. Однако тот же Милмай подло нарушил её. Иллюзия уютного Вункола, где все горой друг за друга и ничего плохого никогда не случается, давно уже рассеялась у Морриган. Ламбет не нашла здесь безопасности, какие-то мерзавцы грозят раскрыть её секрет всему миру, а профессор Онстальд вообще…

Профессор, умирая, из последних сил старался помочь другим! Как же сможет жить дальше она, Морриган, спасённая им, если сохранит свою тайну, но предаст Ламбет?

Нет, нельзя! Она скомкала записку в трясущейся руке.

Дон-н… Восьмой удар болью отозвался в ушах.

Аплодисменты начали стихать, и Грегория Квинн вновь подошла к микрофону.

– Эти двое детей, – начала она, – совершили почти невозможное, тем самым утверждая те ценности, которые мы…

– Я Вундермастер! – громко произнесла Морриган, перекрывая голос старейшины.

Дон-н… Девять! Последний удар часов.

Готорн сдавленно пискнул, ошарашенно застыв… но все ли слышали? Пускай у вымогателей не останется никаких сомнений! Морриган шагнула вперёд и выкрикнула изо всех сил снова:

– Я Вундермастер!!!

Казалось, даже воздух на лужайке затаил дыхание. Затем молчание толпы нарушил неуверенный смешок… ещё один, и, словно прорвав плотину, по саду прокатился насмешливый гул вперемешку с недоумённым бормотанием. Прокатился и затих – люди начали подозревать, что услышали правду.

Над лужайкой повисло тягостное молчание. Ни старейшины, ни Морриган не спешили выступать с разъяснениями или признаваться в шутке.

– Не может быть! – раздался испуганный голос в задних рядах. Его подхватили другие, не желая верить, что Высокий совет и впрямь сделал такой опасный и непредсказуемый шаг. – Она лжёт!

Морриган смотрела на лица одногруппников, у одних – бледные от потрясения, у других – красные от гнева. Через замершую в изумлении толпу проталкивалась вперёд одинокая фигура с рыжей копной волос. В глазах спонсора виднелся страх и в то же время яростная решимость, как будто в ожидании крупных неприятностей, и это напугало Морриган ещё больше.

Юпитер успел добраться до ступеней, но Грегория Квинн остановила его властным жестом. Несколько мгновений он пристально смотрел на старейшин, а затем страх внезапно исчез с его лица, сменившись другим, непонятным выражением.

– Ну что ж, дамы и господа, – вновь раскатился по лужайке голос из динамиков, – похоже, у нас сегодня появился ещё один повод для торжества.

Морриган оторопела. Раскрыла рот и снова закрыла, глядя на сухонькую сгорбленную старушку у микрофона. «Какое ещё, во имя Вышних, торжество? Неужто старейшины как-то не так её поняли?»

– Группа 919 только что прошла своё пятое и окончательное испытание, – продолжала Квинн с довольной усмешкой. – Никто из вас наверняка не забыл свою собственную Пробу верности на первом году обучения. Условия испытания каждый раз меняются, но суть остаётся прежней: тест на верность принесённой клятве.

Лица некоторых слушателей осветились пониманием. Морриган вновь глянула на товарищей по группе, затем на Готорна, который стоял с раскрытым ртом.

– Таким образом, последнее испытание успешно выдержано, и мы приветствуем – во второй раз и с ещё большей гордостью – группу 919, занявшую достойное место в нашей Вундерколлегии! За этот год ребята сумели доказать свою преданность друг другу перед лицом многих трудностей и опасностей, и этот опыт будет помогать им до последних дней жизни. Они сёстры и братья не потому, что принесли клятву, а потому что подтвердили её искренность!

Толпа озадаченно молчала, явно гадая, было ли удивительное признание Морриган всего лишь частью игры по условиям теста или же на балконе в самом деле стоит настоящий Вундермастер, впервые за сотню лет принятый в Вундерколлегию. Первый после Эзры Шквала! Во взглядах читались попеременно тревога, сомнение и гнев. Собравшиеся ломали голову, не зная, что и думать. Ответа долго ждать не пришлось:

– Высокий совет старейшин в лице Алиота Саги, Хиликса Вонга и моём, Грегории Квинн, хотел бы напомнить вам, что Вундерколлегия за свою долгую историю успела накопить богатый опыт воспитания разнообразных талантов, в том числе и опасных, и мы никогда сознательно не пригласили бы в свои ряды агента разрушения. Стоящая перед вами мисс Морриган Одиллия Кроу лично уничтожила Про́клятый рынок и спасла двоих членов Вундерколлегии, тем самым доказав свою принадлежность к силам добра, а также проявила многие хорошие и полезные качества, а потому мы с радостью принимаем её к себе. Да, она Вундермастер, но наш Вундермастер – отныне и впредь!

Слушатели словно окаменели, встретив слова старейшины тревожным молчанием.

– Хочу напомнить также, – продолжала Квинн уже резче, – что ваша клятва относится не только к товарищам по группе, но и ко всем членам Вундерколлегии от самых старших до самых младших. Правда о Морриган Кроу не должна выйти за стены Вункола, и я надеюсь, что все вы сохраните верность данному слову и сохраните тайну. Помните: «Сёстры и братья на жизненный срок…»

– «Связаны насмерть, верны, как клинок», – подхватил стройный хор.

Старушка удовлетворённо кивнула.

– А теперь поприветствуем наших самых юных – и отныне полноправных – членов коллегии! – Она махнула рукой, подзывая группу 919. – Поднимайтесь сюда, побыстрее… Аплодисменты!

Настроение собравшихся выглядело не слишком радостным, но под строгими взглядами старейшин они послушно захлопали, не сводя настороженных глаз с ужасного Вундермастера. Затем, получив разрешение, толпа рассеялась во все стороны, продолжая оглядываться на балкон.

Морриган стояла, онемев. Мысли путались в голове. Переваривая услышанное, Готорн тоже молчал, непонятно шевеля губами – то ли гневно, то ли насмешливо.

Вундерколлегия уже разошлась по своим делам, перед входом в Праудфут-Хаус осталась лишь группа 919. Спонсоры подошли с поздравлениями и тоже удалились, а мисс Комик поднялась по лестнице, расцеловала подопечных и убежала на станцию к своему Домашнему поезду. Ушёл и Юпитер – он старался выглядеть довольным, но Морриган успела заметить яростный взгляд, брошенный им на старейшин.

Дети неловко сгрудились на балконе. Не обсудив то, что произошло, на занятия идти не хотелось, а начать разговор никто не решался.

– Не понимаю, – нарушила наконец молчание Таддеа, – зачем шантажир-ровать нас тайной Морриган, если всё равно пришлось её раскрыть? Грязный тр-рюк, вот что я вам скажу!

– Ну, значит, такое вот испытание… – неуверенно пробормотал Махир.

– Да ясно, что «такое вот испытание»! – передразнила она. – Пр-росто… как-то оно…

– Подло? – подсказала Каденца.

– Вот именно! Подло, иначе не скажешь… а особенно в отношении Морриган!

Одногруппники удивлённо повернулись, а сама Морриган так и вовсе чуть не поперхнулась от неожиданности. Готорн и впрямь поперхнулся и притворно закашлялся.

– А кстати, – хитро прищурился Арк, кивая на письмо, которое так и осталось в руке у Морриган, – что там такое страшное написано? Как тебя заставили выдать себя?

Она нервно скомкала бумажный листок в кулаке.

– Я… я не могу сказать.

– Что? – рассмеялся Махир. – Почему это?

– Просто не могу, и всё.

– Да ну, брось, какая теперь…

– Там обо мне, да? – раздался вдруг тихий голос Ламбет. Она вышла вперёд, глядя подавленно и вместе с тем решительно. – Старейшина Квинн сказала, что вся наша группа выдержала Пробу верности, но… она ошиблась. Все выдержали – кроме меня! Каждый пожертвовал чем-то ради других, а я… Я поступила нечестно! Вы думали, что всё это из-за Морриган, но я с самого начала подозревала, что дело во мне… в моей тайне.

– Что за тайна, Ламбет? – озабоченно спросил Арк.

Девочка глубоко вздохнула, опустив голову.

– Меня зовут не Ламбет Амара… Я принцесса Ламия Бетари Амати Ра из королевского дома Ра с Шёлкового берега… в Дальневосточном Санге. – Она медленно обвела взглядом изумлённые лица ребят. – Зовите меня просто Лам.

«Как странно», – подумала Морриган, наблюдая за принцессой. Самая маленькая в группе, та держалась с таким достоинством – воистину королевским! – что казалась выше всех на голову.

– Дальневосточный Санг? – переспросила Таддеа, вспыхнув от волнения. – Ты что, из Р-республики?

– Да.

– Ты шпионка? – подхватил Фрэнсис.

Готорн фыркнул, закатывая глаза.

– Фрэнсис, какая ещё шпионка? Сказано же – принцесса!

– Одно другого не отменяет! Тётушка говорит, что в Невермуре шпионы из Республики так и кишат… А что им у нас делать, только шпионить!

– Глупости!

– Я не шпионка, – нахмурилась Лам. – Меня послала сюда семья, чтобы я научилась управлять своим даром. Теперь и правда немного умею… разбираюсь в видениях, и голова больше не болит, как раньше… Только всё равно, наверное, не стоило. – Голос девочки дрогнул, на глаза навернулись слёзы. – пересекать границы Республики запрещено… мы вообще не должны знать, что Свободный штат существует. Если в партии Зимнеморья узнают, всех моих родных бросят в тюрьму… если не хуже. Бабушка велела молчать о себе… вот я молчала… простите меня!

– Не бойся, мы никому не скажем! – горячо заверила её Морриган и обвела взглядом лица ребят. – Правда ведь, не скажем? Это останется между нами! Сёстры и братья…

– …На жизненный срок! – продолжили все как один.

Маленькая Лам благодарно всхлипнула и собиралась что-то сказать, но тут…

– Прошу прощения! – прогремел под балконом ледяной, бритвенно-режущий голос. Бледно-голубые глаза яростно сверкнули. – Ваша разгильдяйская группа сегодня собирается посещать занятия?

Девять учеников в страхе сорвались с места, со всех ног торопясь в зал с круглыми медными вагончиками, чтобы разъехаться по учебным аудиториям. Морриган задержалась перед своим, нервно разглаживая форменную одежду, которая, по правде говоря, совершенно в этом не нуждалась.

Готорн понимающе поднял брови:

– Ну-ну… Удачи!

– Спасибо! – Она со вздохом оправила манжеты новой белоснежной рубашки, ощущая стук крови в висках. – Увидимся в обед?

– Ага, – кивнул мальчик, исчезая в дверях вагончика, который направлялся на пятый ярус к экстремалам. – Не забудь всё-всё записывать, не терпится узнать, какие у вас там ужасы… Надеюсь, Мургатройд не окажет тебе слишком холодный приём, ха-ха! Хотя в прошлый раз мне понравилось, так и передай! – Он с ухмылкой подмигнул из закрывающихся дверей. – Холодный, поняла?

Весело фыркнув в ответ, она повернулась к своему вагончику, откуда уже нетерпеливо махали Лам с Каденцей.

– Ты едешь или нет? – сердито воскликнула гипнотизёрша, и Морриган едва успела запрыгнуть, прежде чем та дёрнула рычаг с надписью «Шестой ярус: Школа сокровенных искусств».

Content

Джессика Таунсенд
Вундермастер. Призвание Морриган Кроу

Предисловие от переводчика

Глава первая Ангел Израфел

Глава вторая Сёстры и братья

Глава третья Не-татуировка и не-дверь

Глава четвёртая Домашний поезд

Глава пятая Дирборн и Мургатройд

Глава шестая Просчёты, промахи, провалы, безобразия и катастрофы

Глава седьмая Клятва на мизинце

Глава восьмая Живая карта

Глава девятая Пятёрка Чарлтона

Глава десятая Вымогатели и драконы

Глава одиннадцатая Ищейки

Глава двенадцатая Чёртов тупик

Глава тринадцатая Огонь и лёд

Глава четырнадцатая Зал старейшин

Глава пятнадцатая Удивляйся, млад и стар!

Глава шестнадцатая Про́клятый рынок

Глава семнадцатая Школа «Девкалион»

Глава восемнадцатая Загадки и кости

Глава девятнадцатая Остановись, мгновенье

Глава двадцатая Ноктюрн

Глава двадцать первая Чудо из чудес

Глава двадцать вторая Вороватый хронохват

Глава двадцать третья Сласти и страсти

Глава двадцать четвёртая Искусство Инферно

Глава двадцать пятая Слабое звено

Глава двадцать шестая Осенние торги

Глава двадцать седьмая Он так сладостно пел

Глава двадцать восьмая Перекрыть лазейку

Глава двадцать девятая Последнее требование