Дарья Калинина

Семейка скелетов в шкафу

Чудный летний день подходил к концу, близился вечер. Все семейство Дубовых расположилось под тенью огромного шатра в белую и зеленую полоску и наслаждалось ароматом молодого вина, разлитого по графинам. Аромат вина дивно смешивался с запахом жарящегося шашлыка на мангале, и все вокруг казалось удивительно замечательным и прекрасным.

Возле мангала хлопотал Семен Фадеевич – отец и глава семейства. Жарить мясо он в этом доме не доверял никому. Но никто и не думал протестовать. Во-первых, потому что никому не хотелось возиться с щепками на растопку и березовыми дровами. А во-вторых, потому что шашлык у Семена Фадеевича неизменно получался сочный и с красивой поджаристой корочкой.

– Лучше тебя, папа, все равно никто не приготовит, – льстиво произнесла Ларочка – дочь и любимица.

– Лучшее – враг хорошего! – поддержала ее мать. – Жарь, Сенечка, это твоя вотчина!

За столом, накрытым безупречной белоснежной скатертью, восседало пять человек. Ларочка, ее мать Стефанида Альбертовна, их бабушка – Марфа Сергеевна и молодая пара счастливых влюбленных – Леонтий и Ирина. Леонтий был сыном Стефаниды Альбертовны и Семена Фадеевича. А Ирина являлась его невестой.

Сегодня Леонтий впервые привел свою девушку в дом, знакомиться с семьей. И по этому случаю был заколот бычок. То есть бычок был заколот сам по себе, но мясо с него было куплено исключительно в честь Ирины. И молодое вино с рынка тоже. О приезде Ирины было известно загодя. И все семейство в нетерпении ожидало приезда дорогой гостьи.

– Нельзя ударить в грязь лицом перед невестой нашего сына. Все должно быть по высшему разряду. Пусть девушка видит, что в этом доме ей рады.

Семья действительно радовалась за молодых. Их Ленечка – дорогой и любимый Ленечка, увы, не был писаным красавцем. Очки на его длинном носу были как бы продолжением его самого. Он не расставался с ними никогда, ни днем, ни ночью. Увы, без очков молодой человек был почти слеп. Минус восемь – это вам не шуточки.

Но сейчас молодой человек сиял, словно начищенный медный пятак. Ведь рядом с ним сидела Ирина, Ира, его дорогая Ирочка. И Леня был совершенно счастлив. Мать, бабушка и сестра наблюдали за ним со снисходительно-ласковыми улыбками. Их мальчик наконец-то нашел себе подругу сердца. Какое счастье! Как они рады за него! Да и девушка красавица! И милая! И приветливая! И явно получившая хорошее воспитание.

– Умеет держать себя в обществе.

– Прекрасная партия для нашего Леньки.

– Вот уж нежданно-негаданно. Я уж и надеяться перестала, что увижу правнуков, а тут…

Бабушка взмахнула рукой и не договорила, потому что как раз в этот момент Ирина охнула и вскочила со своего места. На ее красивом выходном платье из жатого шелка расплывалось уродливое бордовое пятно.

– Ленька! – ахнула Лара. – Какой же ты неуклюжий!

– Но я нечаянно. Меня мама толкнула.

– Не хотела я тебя толкать. Меня саму бабушка толкнула.

– Я тост собиралась сказать. И никого не толкала.

– Я нечаянно, – виновато повторил Леня, но сестра ему не поверила:

– Ври больше! – возмутилась она. – Все знают, что ты неуклюжий тюлень. Сам перевернул, сам и отдувайся. Не вали на мать, не маленький уже.

– Что у вас там? – подал голос от мангала Семен Фадеевич. – Что за катастрофа?

– Ленька облил вином Ирину!

– Ну, так переоденьте Ирочку! Лариска, дай Ирине что-нибудь из своей одежды.

– Ага. Хорошо, папа.

– Только быстро, – скомандовал Семен Фадеевич. – Сейчас уже шашлыки будут готовы.

Виноватый Леня тоже поплелся вслед за девушками. Но в комнату к Ларе, где должна была переодеваться Ирина, его не пустили.

– Вот женишься, тогда и будешь наслаждаться! – шутливо толкнула его в мягкий живот сестра. – А пока иди… Погуляй!

Гулять молодой человек не пошел. Он вышел в холл и остановился перед большим напольным зеркалом. Оно висело на дедовой даче с незапамятных времен. С годами стекло стало тусклым и мутным, да еще покрылось по всей поверхности некрасивыми коричневыми оспинками. Несколько лет назад бабушка отвезла зеркало в мастерскую, откуда его уже привезли сверкающим новеньким серебром. Конечно, это было уже другое зеркало. Но рама оставалась прежней. И Лене нравилось думать, что это их прежнее старое зеркало.

Леня посмотрелся в зеркало и вздохнул. И что Ирина нашла в нем? Полное рыхловатое его туловище не имело ни талии, ни плеч. Просто упитанный кусок мяса со складками жира там, где у нормального парня должны быть мускулы. Кожа у Лени была нечистой, даже сейчас, летом, его лоб украшала россыпь юношеских прыщиков.

А ведь Леня давно перестал быть юнцом. Он закончил университет. И уже несколько лет трудился в одном научно-техническом предприятии. Там требовались хорошие математики. И Леню, который на курсе считался лучшим студентом, приняли с распростертыми объятиями.

Зарабатывал Леня прилично. Но отдавал себе отчет, что в мире полно людей с зарплатами и повыше, чем у него. Не говоря уж о тех, кто имеет свой успешно развивающийся бизнес, квартиру и шикарную машину. Почему же Ирина все-таки обратила внимание именно на него?

Сама Ирина на этот вопрос отвечала просто:

– Да ведь я полюбила тебя, котик ты мой ненаглядный. А любовь – это страшная сила. Когда любишь, уже не глядишь ни на животик, ни на прыщики. Ты для меня самый красивый в целом мире!

Лене очень бы хотелось верить своей невесте. Но его прагматичный ум математика подсказывал, что такое вряд ли возможно. Впрочем, Ирина ведь была женщиной. А мысли женщин всегда оставались для Леньки тайной за семью печатями. Да и с чего бы Лене было хорошо разбираться в женщинах, если ни одна из них за исключением матери и сестры не обращали на бедного толстого Ленечку никакого внимания?

Впрочем, так было лишь до встречи с Ириной. Эта черноволосая и черноглазая красавица перевернула весь мир Леньки. Он мог смело признаться, что Ирина вскружила ему голову.

В этот момент из комнаты появилась Лара:

– Погоди, – озабоченно произнесла она, глядя на брата. – Я попытаюсь застирать платье Ирины. Боюсь, мои вещи все оказались ей несколько великоваты.

Ленька виновато вздохнул. Что поделаешь, все в семье Дубовых отличались крупным телосложением и некоторой полнотой. А его сестра Лара была откровенной толстушкой. И за последнее время она еще очень сильно прибавила в весе. Неудивительно, что любящая комфорт Ирина отказалась одеваться в безразмерные тряпки его сестрицы!

– Можно я зайду к Ирине?

– Не стоит. Она не одета. Впрочем, как хочешь.

Сестра унеслась, прижимая к груди испачканное платье. А Ленька остался ждать. В ванне лилась вода, Лара изо всех сил терла платье, добиваясь первозданной чистоты и свежести. Внизу слышались голоса отца и матери. Леня выглянул к ним. Но мама уже куда-то ушла.

– Эй, вы там скоро? – крикнул ему отец. – Шашлык уже совсем засох!

– Сейчас, мы уже сейчас закончим.

– Поторопитесь! Нельзя же так долго переодеваться! Скажи Ирине, что она ослепительна в любой одежде и даже без нее.

Ленька вздрогнул. Его отец уже порядочно выпил. А иногда, выпив, Семен Фадеевич становился развязным. Только не хватало, чтобы Ирине пришлось выслушивать сальные шуточки его папаши. Ну и знакомство получилось! Сначала сестрица испортила новое и наверняка дорогое платье Ирины. А теперь еще и папочка примется сыпать пошлостями. Слава богу, что мама и бабушка держатся с Ириной нормально. Может быть, чуточку натянуто, но по крайней мере приветливо ей улыбаются и глупостей не говорят.

– Скоро там? – снова крикнул отец снизу, разбудив слегка задремавшего Леньку. – Мать уже час как ушла к вам. Что у вас там? Бермудский треугольник? Куда вы все пропали?

Леня обратил внимание, что теперь внизу нету и его бабушки. Наверное, отец достал ее и она пошла искать их всех. Но ведь они все тут. Он в холле. Лариса в ванной. А Ирина в комнате Ларисы. Чего их искать столько времени? Но обдумать этот вопрос у Лени не получилось, потому что из комнаты, где пряталась Ирина, внезапно раздался громкий крик.

– Ира! Ирина! – вскочил Леня на ноги. – Что с тобой?

Он бросился в комнату, но наткнулся на запертую дверь. Странно. Зачем Ирине было запирать ее? Бросившись на нее всем телом, молодой человек больно ударился плечом, а дверь как стояла, так и продолжала стоять.

– Леня, что случилось?

Это прибежала из ванной Лариса, все еще сжимающая мокрое платье в руках.

– Не знаю.

– А Ира где? Кто кричал?

– Ира в комнате! Ира! Ирина! С тобой все в порядке?

Но из комнаты не доносилось ни звука.

– Что у вас тут происходит?

Это пришла бабушка.

– Что за крики? Леня, зачем ты ломаешь дверь?

– Ира! Она там! Не открывает!

– Ну и что? – спросила поднявшаяся по лестнице Стефанида Альбертовна.

– Она кричала!

– В самом деле?

И, оттолкнув сына в сторону, мать постучала в дверь.

– Ирочка, деточка. Ответь нам. Мы беспокоимся за тебя. У тебя все в порядке?

И снова ни звука. Но зато в этот момент со двора раздался еще один вопль. Кричал отец:

– Твою м… Это что тут такое? Эй! Кто-нибудь! Живо все сюда! И возьмите телефон, Ирке нужно вызвать врача!

Леня первым выбежал из дома. Следом за ним устремились остальные. Последней ковыляла бабушка, взволнованно охающая и сжимающая в руках телефонную трубку. Она оказалась единственной из всех, кто не потерял присутствия духа. И в точности выполнила указания зятя.

Семен Фадеевич застыл с шампурами в руках неподалеку от извилистой дорожки, выложенной белыми кирпичом. А возле дорожки лежала Ирина. Леня машинально отметил, что девушка все же переоделась в Ларину белую футболку и серые спортивные брюки.

Но сейчас это было совершенно не важно, потому что Ирина лежала в такой позе, некрасиво подогнув под себя одну ногу, что сразу же становилось очевидным – случилось ужасное несчастье.

– Ира!

– Не трогай ее! – бросив шампуры прямо на траву, кинулся к сыну на перехват отец.

– Может быть, она еще жива! Ей надо помочь!

Но Семен Фадеевич мрачно покачал головой:

– Я же врач. Поверь мне, надежды нет.

– Нужно проверить пульс!

– У нее проломлена затылочная кость! При чем тут пульс? Она разбилась насмерть. Разве не видишь? Тут всюду кровь!

Семен Фадеевич все же опустился на колени рядом с пострадавшей и попытался нащупать на ее шее пульс.

– Бесполезно, – повторил он. – Девушка мертва.

– Но как такое могло произойти?

– Она упала из окна.

– Тут совсем невысоко!

– Вероятно, она ударилась головой об один из кирпичей на дорожке. Бедняжка. Упади она немного в стороне, осталась бы жива. Вероятно, обошлось бы даже без переломов. Всюду мягкая земля и газон. А тут… Да, не повезло девушке.

Ленька стоял словно окаменев. Он никак не мог поверить, что все это происходит именно с ним. Ирина! Его Ирина! Такая живая и обаятельная всего несколько минут назад и вот уже лежит на садовой дорожке. И под ее головой расплывается алое пятно. Отец прав. Она мертва, мертва, мертва!

– Нужно вызвать милицию, – первой произнесла бабушка. – И врачей. Сеня, какой номер у Виктора Александровича? Напомните мне, а то мой склероз сегодня что-то особенно разбушевался.

Но никто не помнил наизусть телефон их семейного доктора Виктора Александровича.

– Мама, тут нужен не твой милейший Виктор Александрович, а «Скорая помощь».

– А я все-таки позвоню и ему тоже, – упрямо возразила бабушка и заковыляла обратно к дому.

Никто не стал останавливать Марфу Сергеевну. С тех пор как год назад скончался их дед – профессор и академик, самой старшей в семье стала бабушка. Марфа Сергеевна была еще крепка и телом, и духом. И если артрит иногда мешал ей вести привычно активный образ жизни, она не падала духом. И твердила, что чувствует в себе еще достаточно сил, чтобы самой вести хозяйство и помогать дочери и внукам.

Дед скончался год назад и оставил семье приличное наследство. Тут была и роскошная городская квартира. Четыре большие комнаты и подъезд, на лестничной площадке которого легко мог развернуться небольшой танк. Кроме того, хотя дед и был физиком, но имел хобби – живопись. И он оставил семье небольшую, но весьма ценную коллекцию живописных полотен.

И наконец – дача. Та самая дача, где вся семья Дубовых и собралась сегодня днем. Не обычные шесть соток, а шикарные две десятины в окружении старых сосен. Сам дом был еще при жизни деда перестроен на одну из многочисленных премий, которые дед собирал целыми десятками.

Одним словом, семья могла чувствовать себя совершенно уверенно. Продавая полотна деда, они могли жить и не знать никаких лишений еще долгие годы.

– Ларочке нужно купить квартиру, – утверждала бабушка. – Будет у девочки свое жилье, и женихи появятся.

Лене и Ирине тоже планировалось купить к свадьбе квартиру и новую машину. А также оплатить им одной из дедовых картин шикарное свадебное путешествие. Но теперь не будет ни свадьбы, ни свадебного путешествия. Ничего не будет. Ведь Ирина мертва.

– Просто ужасная ситуация.

– Еще бы не ужасная! Невеста приехала впервые в дом жениха и тут погибла! Что скажут люди?

– Наверное, мы должны сообщить родителям бедной девушки.

Говоря это, Стефанида Альбертовна вопросительно взглянула на своего сына. Но Леня лишь молча помотал головой в ответ.

– Нет? Но почему нет?

– У Ирины никого из родных нету. Она похоронила мать полгода назад.

– О! Бедная девушка! А ее отец?

– Отца она вообще никогда не знала. Кажется, он умер, когда Ирина была еще совсем крошкой.

– Ужасно! Ужасно! Мы погубили сироту!

– Что ты говоришь? При чем тут мы? Это несчастный случай! Ирина слишком далеко выглянула в окно, не удержалась и выпала вниз! Вот и все! При чем тут кто-то из нас?

Но приехавшие на место трагедии оперативники не были столь однозначно уверены в том, что произошел именно несчастный случай.

– Положение тела какое-то нетипичное, – пробурчал один из них. – Похоже, жертва летела по дуге.

– И что это значит?

– А значит это лишь то, что ее из окна вытолкнули!

Услышав это, бабушка схватилась за голову, мама за сердце. Отец побледнел и пошатнулся. А Ларочка взвизгнула. Один лишь Леня умудрился сохранить остатки разума и не поддаться охватившему всех других страху.

– Но как это возможно? – пробормотал он. – Ведь в доме были только мы и никого посторонних!

– Вот именно, – зловеще произнес один из оперативников, оглядев притихших Дубовых.

– Другими словами, вы хотите сказать, что Ирину… что Ирину убил кто-то из нас?

– Раз в доме других людей не было…

И оперативник не договорил, но зато выразительно развел руками. Услышав это заявление, Ларочка заплакала навзрыд:

– Но кому могло прийти такое в голову? Мы все были рады за Леню! И готовы были полюбить Ирину, кем бы она ни оказалась!

Оперативник вступать в дискуссию с Ларочкой не стал. Он лишь повторил, что его дело – собирать улики. А выводы будет делать следователь. Ждать приезда следователя долго не пришлось. Он приехал уже через полчаса. Успел осмотреть тело, которое в этот момент забирали с собой медики. А затем пожелал побеседовать со всеми, кто присутствовал в момент несчастного случая в доме.

Впрочем, вопросы он задавал стандартные. И все они так или иначе касались личности Ирины. Кто из родных Лени был прежде знаком с невестой сына? Не пересекались ли их пути прежде? И кажется, следователь ничуть не удивился, когда услышал от всех одинаково отрицательные ответы. Нет, не встречались, не пересекались, не общались.

– И тем не менее кто-то в вашем доме желал зла этой девушке. Поэтому и вытолкнул несчастную через окно. И как только у меня будут доказательства того, кто мог это сделать, я вернусь и арестую виновного.

Весь остаток вечера семья провела в тягостной неизвестности. Никто не решался первым завести разговор на тему убийства. И каждый страдал молча и в одиночестве.

Спать все разошлись очень поздно. Но как только голоса в доме совсем стихли, Леня вышел из своей комнаты и постучал в дверь комнаты сестры.

– Это ты? – почти сразу же откликнулась Лара. – Заходи!

Обняв брата за плечи, Лариса воскликнула:

– Ленька, мне так жалко Ирину! Поверить не могу, что это все-таки с ней случилось!

– Все-таки? Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – покраснела Лариса. – Только то, что ужасно умереть такой молодой.

– Лара. Ты ничего от меня не скрываешь?

– О чем ты? – захлопала глазами сестра.

– Когда сегодня следователь расспрашивал вас всех о том, не встречались ли вы с Ириной, что ты ему сказала?

– Правду!

– Но ведь ты была с Ириной одного года рождения.

– Ну, наверное, и что?

– И ты недавно училась на курсах испанского языка.

– И что с того?

– Ирина тоже училась испанскому языку!

– Боже мой! – засмеялась Лариса. – Да ты хоть знаешь, сколько таких курсов сейчас открыты по всему городу? Десятки! Да нет, не десятки, сотни!

– Нет, – упрямо покачал головой ее брат. – Я помню, как мы проезжали с Ириной возле того старинного особняка, в котором училась испанскому ты. И Ирина сказала, что ходила сюда на курсы испанского. Вы ходили с ней в одно и то же место. Я еще тогда удивился столь странному совпадению, но значения ему не придал. А вот теперь вспомнил.

– Я не знала Ирину!

– Лариса, не нужно мне лгать. Ты – моя сестра и не должна скрывать от меня правду.

– Да какую правду? Какую? Ты что думаешь, что я убила твою невесту? Прокралась из ванной комнаты, пока ты дрых в холле, и вытолкнула ее из окна?

– Ну… У тебя ведь были причины, чтобы ненавидеть Ирину?

Лариса помотала головой.

– Лара! Учти, я сегодня звонил на курсы испанского и разговаривал с твоей преподавательницей.

– Ты… Ты не должен был этого делать!

– Но ведь сама ты бы ни за что не рассказала мне правды!

– Потому что я невиновна!

– И ты не крала кошелек у своей подруги?

– Нет! Она сама мне его подарила!

– Ирина? Значит, вы все же были с ней знакомы?

– Ну да! Признаюсь, я знала эту Ирину и прежде! Мы вместе учились на курсах испанского и одно время даже дружили. И однажды она сделала мне подарок – дорогое портмоне. И сказала, что хочет, чтобы я его приняла, потому что мы подруги, и она хочет сделать мне приятное, подарок. Но Леня… Эта девушка была лгуньей! Она оболгала меня в глазах всей нашей группы! Обвинила в воровстве! Это дошло до одного молодого человека, который тоже учился на наших курсах, и он… Он отвернулся от меня. Ирина специально это сделала. Как она хохотала, когда я прибежала к ней и просила сказать тому человеку правду. Она все подстроила! Все! Она была гадиной! Сукой! Дрянью!

Лариса почти задыхалась от охвативших ее эмоций. Слезы лились из ее глаз, когда девушка заново переживала охватившее ее тогда чувство унижения и беспомощности.

– Я тебе не верю, – тихо произнес брат. – Ирина не могла этого сделать.

– Ну, конечно, твоя драгоценная Ирина была белей снега! Но я тебе говорю, что это было! Она опозорила меня, унизила… И самое главное, я уже никогда не смогла бы оправдаться перед Колей!

Леня задумчиво замолчал. Действительно, где-то несколько месяцев назад сестра частенько упоминала в разговоре одного молодого человека по имени Коля. А потом вдруг это имя словно пропало из ее словаря. А сама сестра сначала перестала учить испанский, от которого была вначале в таком восторге. Потом целую неделю пролежала в постели, лопая сладости и мороженое. И лишь затем Лариса вроде бы пришла в себя, но стала молчалива, и еще она стала стремительно толстеть.

Она и прежде была толстушкой, но обаятельной и хорошенькой. А теперь ее вес приближался к девяноста килограммам. И Лариса больше напоминала собой розовощекого бегемота. Видимо, только сейчас сообразил Леня, сестра заедала сладким свое горе.

– Значит, Ирина поссорила тебя с твоим молодым человеком? Наверное, ты очень переживала?

– Словами этого не передать.

– Но зачем она это сделала?

– Не знаю! Когда я спросила у нее о том, зачем она это сделала, она притворилась, что вообще не понимает, о чем я ее спрашиваю! Назвала меня воровкой. И еще наставительно добавила, что воровкам никогда не видать личного счастья с порядочными молодыми людьми.

– Но ты не брала у нее этого кошелька?

– Никогда! В жизни не зарилась на чужое. Ты же меня знаешь!

– Знаю.

– Да я могла купить себе десяток таких кошельков! Зачем мне было воровать его у Ирины? Ты же знаешь, папа с мамой не стесняют меня в средствах. И бабушка всегда подбрасывает мне денежек. Да и дед… когда он был жив, то обязательно дарил мне крупные суммы на все праздники. Почти все они так и остались у меня нетронутыми. А тот кошелек стоил от силы две, ну, три тысячи рублей. И это была дорогая вещь в первую очередь для самой Ирины. Она не выглядела хорошо обеспеченной девушкой. И я долго не решалась принять этот ее подарок. Сдалась лишь после долгих уговоров Ирины.

– Значит, ты знала Ирину? – повторил Леня. – Но ты и глазом ни моргнула, когда она появилась в нашем доме и я представил ее вам как свою невесту.

– Знаю, – опустила голову Лариса. – И только я одна знаю, чего мне стоило сохранить лицо и не вцепиться этой мерзавке в волосы!

Леня немного помолчал, а потом печально произнес:

– Лара, мне очень жаль, что тебе пришлось перенести по вине Ирины. Но пойми, если узнал я, может узнать и следователь.

– А мне все равно! Пусть узнает! Я Ирину не убивала!

– Но ты была рядом.

– Да! Стирала ее платье! Ради тебя, дурак, я пошла бы и не на такое унижение. Ты же мой любимый брат. И если ты наконец-то нашел себе девушку, то я должна была сделать все зависящее, чтобы ты был с ней счастлив.

– Очень трогательно. Но, Лара, следователь обязательно заподозрит тебя в убийстве Ирины.

– Не заподозрит.

– Ты была рядом. А из ванной есть дверь в твою комнату.

– Не заподозрит меня следователь, – угрюмо повторила Лара.

– Нет? Но почему ты так в этом уверена?

– Потому что был еще один человек, который ненавидел Ирину сильнее, чем я.

– И кто же он?

– Наша мама!

Лара выпалила это с такой яростью в голосе, что Леня невольно отшатнулся от сестры. Это искаженное ненавистью лицо было ему незнакомо. Неужели его сестра превратилась в чудовище? В жестокую убийцу? Но как такое возможно? И что она такое говорит про Стефаниду Альбертовну? Мама тоже знала Ирину?

– А что наша мама? – пробормотал Леня. – Что с ней? За что маме ненавидеть ее?

– За что? Да за то, что Ирина была любовницей нашего папы!

Такого удара Леня не ожидал. У него даже в глазах потемнело.

– Этого не может быть!

– Может!

– Откуда ты знаешь?

– Знаю! Я их видела вместе.

– Вместе? Где? На улице?

– Да. На улице.

– Но это же еще ничего не значит! Мало ли где они могли познакомиться.

Но говоря это, Леня понимал, что ситуация становится все более и более странной. Ирина была знакома с Ларой? И с его отцом? Была подругой его сестры и любовницей отца? А потом стала еще и его невестой? Но что за странная привязанность была у Ирины именно к семье Дубовых? Почему она искала общение именно с ними?

Вслух же Леня добавил лишь следующее:

– Если ты видела на улице отца и Ирину в обществе друг друга, это еще не говорит о том, что они состояли в интимной связи друг с другом.

– Ах, не говорит? А что должно говорить об этом? Они целовались! Понятно тебе? Целовались, как любовники!

– Ты уверена? Это точно был наш отец?

– Да! Он самый!

– Но Ирина и глазом не моргнула, когда увидела его сегодня днем.

– И это говорит лишь о том, что она прекрасно знала, куда едет и с кем ей предстоит сегодня знакомиться. Это мы все чуть было не упали, когда увидели твою невесту! Ты разве не заметил, как побледнела мама? А у папы из рук выпал тазик с маринадом!

– Я видел, видел, – смущенно забормотал Леня. – Но я значения этому не придал. Верней, решил, что вы поражены красотой моей невесты. Ведь вы всегда смеялись над моей внешностью. И говорили, что мне трудно будет найти себе пару – такой же прыщавой и неуклюжей девушки, чтобы была мне под стать, на свете просто не найти.

– Но это же была шутка!

– Очень обидная шутка. И да, я понимал, что Ирина преследует какие-то свои цели, встречаясь со мной и принимая от меня предложение выйти замуж. Но мне так хотелось, чтобы вы все мной гордились! Хотелось поразить вас всех.

– И тебе это удалось, – грустно произнесла Лара.

– Значит, ты думаешь, что мама знала о романе отца и Ирины?

– Ты же знаешь, какая она ревнивая! Она сама пришла ко мне и рассказала о том, что у нее есть подозрения. Что отец стал слишком часто задерживаться на работе. И от него пахнет чужими духами. И длинные темные волосы у него на рубашке мама тоже несколько раз находила.

Леня подавленно молчал. У его Ирины были очень красивые длинные волосы. Она много раз говорила, что брюнетка – это ее естественное состояние. И что такие волосы достались ей от матушки-природы, которая хоть и не одарила девушку деньгами и влиятельными родителями, но зато не поскупилась на другие свои дары – красоту, ум и предприимчивость.

Впрочем, о последнем своем качестве Ирина вслух не распространялась. Но Леня, хоть и был влюблен в свою невесту без памяти, ничего не мог поделать со своим рациональным разумом. Он понимал, что Ирина далеко не так проста, как хочет казаться. И, встречаясь с ним, преследует какие-то свои, тайные цели.

– А что ты вообще знаешь про свою бывшую невесту?

– Что?

Леня был в растерянности. Он знал ее имя, фамилию и домашний адрес. Но вот подробности своей личной биографии Ирина ему не рассказывала.

– Это будет слишком грустная история, – говорила она обычно. – Не стоит тебе слушать об этом!

А когда Леня пробовал настаивать, Ирина обычно ласково отвечала жениху:

– Что было, то было. Теперь у меня есть ты. И у меня наконец все хорошо. Я очень счастлива, что встретила тебя.

Обычно после таких заверений Леня успокаивался. И только теперь понимал, что поступил опрометчиво и неосторожно. Нельзя было вводить в дом и называть своей невестой девушку, которая утаивала от него свое прошлое. Это могло и привело их всех к беде!

– Нам придется пойти к родителям и все им рассказать.

– Не думаю, что они расположены сейчас к разговорам.

– Им придется нас выслушать! – упрямо произнесла Лара. – Если они не хотят, чтобы мы все оказались в еще большей беде. Нам нужно поговорить, покаяться друг перед другом. И наконец выработать единую стратегию поведения. Довольно таиться и прятаться. Мы – одна семья. И в момент опасности мы должны выступить единым фронтом.

Брат и сестра тихо, чтобы не потревожить покой спящей бабушки, проскользнули в спальню родителей. Они были уверены, что в столь поздний час те все равно еще не спят. И оказались совершенно правы. Еще из-за двери они услышали голос матери:

– Только не лги мне, Сеня! Я знаю, что эта девица была твоей любовницей! Это ты познакомил ее с Леней?

– Нет. Как ты могла такое придумать!

– От человека, который бегает от хорошей жены налево, можно ожидать и не таких безумств. Возможно, девушка тебе надоела и ты решил «сосватать» ее своему сыну?

– За кого ты меня принимаешь?

– За того, кто врет и обманывает!

– Ты знала про нас с Ириной?

– Знала.

– Так, может быть, это ты и убила Ирину?

– Не говори таких вещей!

– Но ты была в доме, когда это случилось!

– А может быть, это ты ее убил?

– Я был внизу!

– Один! Никто не может проверить твои слова! Ты вполне мог незаметно проскользнуть в дом, вытолкнуть девушку из окна и так же незаметно вернуться вниз.

– Зачем мне было убивать Ирину?

– Возможно, это не ты расстался с ней. Возможно, это она бросила тебя! И ты убил ее из чувства мести.

– Я сам бросил Ирину. Понял, что люблю только тебя. И не хочу обманывать. А эта Ирина… Это было какое-то затмение. Наваждение. Морок. Девица прилипла ко мне, словно банный лист! Конечно, она была хороша. Но угар прошел, и я понял, что мне никто другой кроме тебя не нужен.

– И ты познакомил ее с нашим сыном?

– Нет же! Какая ты, право, упрямая!! Не знакомил я ее с Ленькой. Если ты не веришь мне, то спроси у самого Лени. Я не имею к его знакомству с этой девушкой никакого отношения.

– И спрошу!

На какое-то время в спальне стало очень тихо. А затем раздался тихий голос отца.

– Хорошо, дорогая, – устало произнес Семен Фадеевич. – Признаюсь тебе, у меня с Ириной был маленький романчик. О! Не сверкай так глазами. Ничего особенного не было. Несколько невинных объятий, и… и все! Я был и остаюсь верен тебе одной, дорогая.

– Ну, конечно! А на съемной квартире в Дегтярном переулке вы вдвоем тоже мне верность блюли?

– Откуда ты знаешь про Дегтярный переулок? – встрепенулся Семен Фадеевич. – Ты что, следила за мной?

– Сейчас это не важно.

– А что важно?

– Хочу понять, как получилось, что эта девица намертво присосалась к нашей семье? Сначала ты, потом Ленька! Какую цель преследовала эта девушка?

Переглянувшись, брат и сестра толкнули дверь и решительно вошли в комнату к родителям. Им предстоял серьезный разговор с ними. И еще им было нужно принять какое-то решение относительно того, как дальше вести себя со следователем и оперативниками.

Следующее утро брат и сестра встретили возле квартиры Ирины. Менты сюда еще не приезжали. А возможно, и не собирались приезжать. Зачем? Ведь трагедия произошла в другом месте. Во всяком случае, дверь стояла не опечатанная. А у Лени на правах жениха имелись ключи от квартиры Ирины. И им предстояло узнать то, что так тщательно скрывала Ирина от Лени – ее прошлое.

Дверь открылась без малейшего скрипа. И сердце у Лени дрогнуло. Он вспомнил, как заботливо смазывал безжалостно скрипящие прежде петли специально принесенным с собой машинным маслом. И как радовалась Ирина тому, что дверь у нее больше не скрипит.

– Что с тобой? Ты уснул?

– Просто задумался.

И, стряхнув усилием воли странное оцепенение, Леня вошел внутрь. Все ему было тут хорошо знакомо. Ведь он провел в этой квартире столько счастливых часов и дней. И сейчас ему невольно подумалось: кем бы ни была на самом деле Ирина, какую бы страшную тайну она ни скрывала от него в своем прошлом, он навсегда останется благодарен этой женщине за ту иллюзию счастья, которую она ему подарила.

– Ты снова задумался? О чем?

– Так, – отмахнулся от сестры Леня. – Давай искать.

– Давай. С чего начнем?

– Я пороюсь у нее в компьютере, а ты… Ты возьмись за сервант. В его ящиках Ирина хранила свои документы.

Лара послушно пошла к серванту. А Леня подсел к компьютеру. Его невеста много времени проводила за экраном монитора. И почти всегда, стоило Лене подойти к ней, она либо выключала компьютер, либо отвлекала Леню каким-нибудь посторонним вопросом.

И вот теперь он с интересом рылся в сайтах, которые посещала его невеста. Преимущественно все они были юридическими и касались прав наследования. Но за кем собиралась наследовать Ирина? Она всегда говорила, что она и ее мама жили очень скромно. Мама получала за отца пенсию, но совсем небольшую. Да Леня и сам видел, что живет девушка небогато. Но ведь и он не был богат! Все деньги в семье принадлежали его родителям и бабушке. Сам он не имел даже своей собственной крыши над головой.

Но все же, за кем и что собиралась унаследовать его Ирина?

– Что у тебя там? – спросил он у Лары, которая перебирала бумаги.

– Ничего особенного. Обычные документы. Аттестат зрелости. Метрика. Какие-то справки из школы и поликлиники. Да, медицинская карточка! Совсем тоненькая. Похоже, Ирина была очень здоровым человеком.

– Диплом есть?

– Что-то не вижу.

Леня тяжело вздохнул. Выходит, и университет его дорогая подруга не заканчивала. Это была очередная ложь. Казалось бы, ерунда. Но все равно это новое открытие больно царапнуло Леню за живое. Он встал и подошел к сестре.

– В метрике в графе отца стоит имя?

– Нет. Прочерк.

– Странно. За кого же тогда мать Ирины получала пенсию?

Лара пожала плечами. И, указав на снимок в простой рамке, который стоял на столе, спросила:

– А кто эта женщина?

– Мать Ирины.

– Какое странное у нее лицо.

– Почему? – удивился Леня. – Обычное лицо. Вполне заурядное. Ирина совсем на нее не похожа.

– Мне оно кажется знакомым. А тебе?

– Нет. Мне не кажется. Уверяю тебя, ты ошибаешься. Ты не могла знать мать Ирины.

– Мне это лицо кажется знакомым, – повторила Лара. – И я уверена, что я не ошибаюсь. Вот только я никак не могу вспомнить, где же я видела эту женщину.

– Этой фотографии лет двадцать.

– Ну и что? Говорю тебе, я помню эту женщину. И помню ее именно такой, какой она запечатлена на этом снимке. Это же самое синее платье и воротник в горошек!

Леня пожал плечами и перешел к следующему ящику. Пусть Лара фантазирует сколько ей заблагорассудится. Возможно, ей надоест самой.

– А тут у нее что?

– Фотографии.

– Мы будем их смотреть?

– Если хочешь.

Лара взяла несколько альбомов со старыми и не очень старыми снимками и пересела на диван. А Леня продолжил осмотр квартиры. Что он искал тут? Ведь он бывал здесь много раз и отлично знал, что никаких тайников в этой стандартной однушке не было и быть не могло.

Ирина говорила, что даже получить эту квартиру им с мамой помогло только чудо.

– Иначе ютиться бы нам до сих пор вместе с ней в коммуналке. А так отдельная квартира. Не бог весть что, но все равно лучше, чем всем коллективом по утрам в туалет очередь занимать. Спасибо одному хорошему человеку, он очень помог тогда нам.

И вот теперь Леня с острым и каким-то щемящим чувством думал о той неизвестной ему женщине, матери его любимой девушки, которая жила тут вместе с Ириной. Кто она была? Как получилось, что они остались вдвоем с дочерью? Куда делся отец Ирины?

Внезапно до его слуха донесся вскрик Лары.

– Что?

Но сестра не отвечала. Она сидела на диване, словно громом пораженная. И, вцепившись в старый в плюшевой обложке журнал, беззвучно шевелила губами.

– Что с тобой?

– Иди сюда! Посмотри сам!

Леня подошел.

– Зачем ты закрываешь снимок руками? Я же ничего не вижу.

– Смотри.

И Лара убрала одну руку. Леня пригляделся и даже присвистнул от изумления:

– Ни фига себе! – вырвалось у него. – Да это же…

– Вот именно! – перебила его Лара, все еще загораживая руками часть снимка. – Ты узнал? А теперь посмотри, кто стоит рядом?

И она убрала и вторую руку.

– Ну? Кто эта женщина?

– Мать Ирины!

– Вот именно! Понимаешь теперь, в чем тут дело? Они были знакомы! Больше того, они были близки! Вот почему лицо этой женщины показалось мне знакомым! Я видела ее! Точно видела. В детстве!

– И что же это доказывает?

– Я пока что и сама не понимаю, – призналась Лариса. – Но точно знаю человека, который может и должен помочь нам.

Обратно на дачу брат с сестрой вернулись уже к вечеру. Дом стоял какой-то унылый и пустой. Родители были на работе. Несмотря на случившееся несчастье, они не могли позволить себе прогуливать службу. Дома была одна лишь бабушка.

Марфа Сергеевна вышла из дома, чтобы приветствовать внуков. Но одного взгляда на их встревоженные лица ей хватило для того, чтобы понять, случилось что-то еще! Что-то очень и очень скверное.

– Вы что-то узнали?

– Узнали, бабушка.

– И находимся в большой растерянности.

– Может быть, ты нам объяснишь, что все это значит? – произнесла Лара, вытаскивая из сумочки найденную в квартире Ирины фотографию.

Марфа Сергеевна зябко передернула полными плечами, закутанными в шаль.

– Проходите, – произнесла она. – Расскажите мне все, что вы узнали.

И пока внуки поглощали пирожки с грибами и рисом, печь которые была такая мастерица Марфа Сергеевна, она рассматривала фотографию, которую выложили перед ней Лариса с Леней.

– Да, я прекрасно помню и эту женщину, и ее историю, – произнесла она наконец. – Она работала на кафедре у вашего деда.

– Она была его любовницей?

– Ваш дед был святой человек. Все его мысли были устремлены в науку. Он не сознавал, что существуют корыстные, жадные люди. А эта женщина была именно такой. Конечно, она сильно нуждалась. Но со стороны это выглядело очень некрасиво. Сколько я себя помню, она всегда требовала себе дополнительные премии, тринадцатые зарплаты и оплачиваемые выходные дни. Именно что не просила, а требовала! Громко и нагло! А на каком, позвольте спросить, основании? Всех ее подвигов было лишь то, что она сумела родить внебрачного ребенка. Подозреваю, что она и сама точно не знала, кем был отец девочки. Но ей нравилось распускать сплетни о том, что это мог быть ваш дед!

– А он не мог?

– Этот святой человек? Никогда! Я прожила с вашим дедом всю свою жизнь. И могу поклясться вам на чем угодно, будь у него с этой женщиной связь, он никогда не оставил бы ее саму и ребенка в таких стесненных жизненных условиях, в каких они существовали. Конечно, ваш дед сделал для них немало добра, но это была капля в море. А ведь мать девочки была лаборанткой на кафедре, которой руководил ваш дед. И уж ваш дед нашел бы способ, чтобы помочь своей любовнице и родному ребенку. Заставил бы ее получить высшее образование, написал кандидатскую, выхлопотал хорошее местечко. Но нет! Ничего этого не было. И я уверяю вас, Ирина не была нашей родней, хотя сама она и думала иначе.

Когда бабушка произнесла эту фразу, пирожки так и попадали из рук Лары и Лени.

– Бабушка! – через силу выдохнул Леня. – Выходит, ты тоже знала Ирину? Разговаривала с ней?

– Ирина зарилась на наследство нашего деда! – воскликнула Марфа Сергеевна.

– Да? Наследство! В нем все дело! Это из-за него она липла к нам? Сначала к Ларке! Потом к отцу! А затем уже и ко мне! Она подбиралась к наследству деда?

– Увы, – сурово произнесла Марфа Сергеевна. – Эта нахалка вздумала заявиться ко мне и потребовать, как она выразилась, честного дележа наследства. Разумеется, я указала ей на дверь. И тогда она заявила, что будет мстить и вредить нашей семье. Но рано или поздно своего все равно добьется. Она так и сказала: «Скоро ты, старая сука, подохнешь. И на тот свет с собой ни картины, ни квартиру, ни дачу не утащишь. Все останется тут. А я уж позабочусь, чтобы справедливость наконец восторжествовала!»

– Когда? Когда она это сказала?

Не отвечая, Марфа Сергеевна отвернулась к окну.

– Не знаю, – произнесла она затем. – Возможно, мне и следовало рассказать все вам еще раньше. Но мне было стыдно. Мне казалось, что таким образом я могу невольно замарать доброе имя вашего деда. И вы будете думать о нем дурно. А он этого не заслуживал. Эта мерзкая женщина втерлась к нему в доверие. И пользовалась многими вовсе не полагающимися ей по уставу благами. А когда она умерла, то ее доченька проявила себя с еще более худшей стороны! Стала требовать то, что ей не принадлежало ни в каком виде!

– Но, возможно, дедушка не сказал тебе всей правды, – предположил Леня.

– Мне не нужно было ничего говорить. Повторяю вам, если бы Ирина была плодом связи вашего деда и этой женщины, то девочка получила бы равные права с дочерью, рожденной в браке.

– Но почему ты так в этом уверена?

– Потому что…

И видя, что ни Лара, ни Леня ей не верят, она тяжело вздохнула и произнесла:

– Я это знаю, потому что в нашей семейной жизни был такой прецедент.

– Что? У нашего деда был еще ребенок?

– Да. Мальчик. И дед хорошо позаботился о нем. Когда мать этого ребенка сказала, что хочет строить свое счастье с другим мужчиной, ваш дед не стал противиться. Напротив, он выхлопотал молодым квартиру. И всегда помогал материально этому мальчику. Не его вина, что мальчик пошел по скользкой дорожке. Стал пить. И рано умер. Но дед всегда очень переживал по этому поводу.

– И ты все это знала?

– Да. И еще поэтому я уверена, раз ваш дед один раз покаялся передо мной в своем грехе, значит, и во второй раз он поступил бы точно так же. Но в случае с Ириной он все отрицал. И я уверена, что он говорил мне правду.

И, закончив свою речь, Марфа Сергеевна взглянула на замерших перед ней внуков.

– Я не хотела ее убивать, – произнесла она, не обращая внимания на ойкнувшую Ларису. – Это получилось случайно. Наверное, в моих руках осталось чуть больше силы, чем я думала.

– Бабушка! Так это ты вытолкнула Ирину в окно?

– Мы с ней разговаривали. Я хотела понять, что она затеяла, приехав в наш дом под видом невесты Лени. Потом она начала шептать мне в лицо ужасные вещи. Наклонилась совсем близко. Я просто хотела, чтобы она отодвинулась от меня. Но я никак не ожидала, что она так сильно откинется назад и выпадет в окно. Поймите, это был несчастный случай. Но я знаю, что следствие этой версией не удовольствуется. Ирина умудрилась втянуть в эту гнусную историю всех вас. И чтобы уберечь вас, мои дорогие, от тюрьмы, куда вам отправляться совсем не нужно, я уже написала подробное чистосердечное признание. И сейчас за мной приедут.

Марфа Сергеевна оказалась права. Стоило ей произнести эти слова, как возле дома послышался звук затормозившей машины. А через минуту на веранду поднялся тот самый следователь, который приезжал и вчера.

– Вы мне звонили, – произнес он, глядя на Марфу Сергеевну.

– Да, – поднялась старая женщина со своего стула. – И я готова. Едемте.

Следователь некоторое время с интересом смотрел на нее.

– Куда? – спросил он затем.

– Как куда? – с достоинством спросила она. – В тюрьму! Я совершила убийство и призналась вам в нем. Мое письменное признание лежит на столе. Вот оно. Возьмите. Не уверена, что оно написано по всем правилам, которые требует ваш протокол. Но я готова переписать в любой удобной для вас форме. Поедемте.

Но несмотря на настойчивость старой женщины, следователь медлил увести ее за собой. Он стоял, нерешительно перебирая листки с исповедью в совершенном убийстве. А потом вдруг сказал:

– Дорогая Марфа Сергеевна. Я безмерно восхищен вашей храбростью и готовностью к самопожертвованию. Но тюрьмы у нас и без того переполнены. Всех этих правонарушителей приходится кормить и поить. И совсем ни к чему сажать на шею государству еще одну пожилую нахлебницу. К тому же в своем преступлении вы уже признались. И помещать вас в следственный изолятор нет никакой необходимости.

– Так что же? Вы оставляете меня дома?

– Во всяком случае, до суда вы останетесь дома. Думаю, что прокурор, узнав все обстоятельства вашего дела, согласится со мной. И никаких проблем в связи с этим у нас не возникнет.

И, произнеся эти слова, следователь сгреб со стола листки с признанием Марфы Сергеевны и вышел прочь. Немного погодя в темноте заурчал двигатель его машины и зашуршали шины. Но спустя несколько минут все стихло. И в опустевшем вновь доме остались лишь внуки со своей старой бабушкой.

Состоявшееся несколько месяцев спустя судебное заседание присудило Марфу Сергеевну к пяти годам условного заключения. Ее подробная и чистосердечная исповедь тронула судей. И учтя более чем преклонный возраст ответчицы, а также моральный облик потерпевшей, бабушку оставили на свободе.

Как ни странно, эта ужасная история сделала семью Дубовых только еще более сплоченной и дружной. Они сумели простить друг другу былые ошибки и обиды. И снова выступают против всех жизненных трудностей единым фронтом.

Узнав о том, что за фрукт была Ирина, к Ларисе вернулся ее Коля. Он просил прощения столь искренне, что девушка согласилась вновь попытаться полюбить его. Ведь судьба ее бабушки и родителей ясней всяких слов говорила о том, что в семье нужно уметь понимать и прощать друг друга. Только тогда семья действительно останется тем, кем ей и положено быть. Семья. Семь – Я! И больше прибавить тут просто нечего.

Content

Дарья Калинина
Семейка скелетов в шкафу