Станислав Шмат

АВАНТЮРИСТЫ и АФЕРИСТЫ

Посвящается моей самой большой ценности в жизни — жене, детям и родителям.

Часть первая

Каменная собака

Замызганная колбаса поезда, неслась в ночной темноте в сторону Западной Украины, приближая с каждым километром и спальный вагон и пассажира под номером 9.

Мужчина, лет тридцати двух спортивной комплекции, лежал на полке, уставившись серыми глазищами в потолок, и мечтательно корчил рожи разговаривая со своим внутренним «Я». Он говорил сам с собой, и это всегда помогало ему правдиво оценить себя и оценить намеченные цели, а так же взвесить все шансы.

Звали его — Арсэн. Официальная профессия не имела значения, ибо он был универсален и мог заниматься любым делом, или говорить о нем на профессиональном языке, долго и причем красиво.

Дверь в купе без стука распахнулась и в проеме появилась «морда-лицо» с поросячьими глазками, под которым можно было сделать надпись: «Жопа. Вид спереди». Фуражка набекрень, свидетельствовала, что проводница, а это была именно она, уже изрядно навеселе, но долг, был превыше всего и поэтому вечерний разнос чая для пассажиров превращался, во что-то среднее между эротическим шоу и торжественным парадом морских пехотинцев на палубе подводной лодки во время шторма. Кроме того, при следующем взгляде на ее лицо почему-то казалось, что у нее кривые ноги.

— Шо бажаетэ? Чай, чай з лымоном, «горилка з пэрцэм», горилка з сэксом? — Кокетливо проворковала «украиночка».

«За связь с ней могут судить, как за скотоложство!» — подумал пассажир, но вслух сказал:

— Тишины, покоя и теплое одеяло.

Вдруг, ее лицо окаменело, приняв выражение дорожного знака «Кирпич». Стиснув зубы до хруста в коленках, она, хлопнув дверью, загромыхала своим телом по вагону, бурча на пол состава:

— »Москаль-импотэнт»! Нэ для тэбэ мама квиточку ростыла! Бандюга столычный! Можешь считать, шо обделался легким испугом!

Что так задело проводницу за живое, так и осталось непонятым. Но было еще много всего и разного сказано ей, однако за стуком колес, перлы железнодорожного фольклора тонули в черноте ночи.

Нырнуть снова в свои мысли Арсэн так и не смог из-за босых ног в спортивных штанах, которые вдруг свесились с верхней полки. И голос, прозвучавший сверху, как послание свыше, выдал в говорящем пассажире, представителя «богом избранного народа»:

— Я хочу вам сказать, шо съешьте с утра живую жабу, и вы будите думать, шо ничего худшего в этот день с вами уже не случится…. Но это не всегда так…

Желтые пятки снова пропали и возобновилась тишина, которая длилась несколько минут. Арсэн с удивлением ждал продолжения, но оно не наступало. Он уже начал сомневаться, а был ли еврей? Но, интерес к жителю верхней полки взял свое, и он воззвал вверх:

— Господь Бог изощрен, но не злонамерен. Слезай вниз — «иноверец». Будем знакомиться.

Глава 1

»Обрезанный Конфуций». — «Карпатские соловьи». — «Таксист-мурчалка»

Напротив Арсэна сидел мужчина пятидесяти пяти лет, яркий представитель «детей Израилевых». Особо привлекали внимание, большие бездонные черные глаза за золотой оправой очков, которые водружались на мясистом орлином носу. Кроме того, очень импозантно смотрелась небольшая бородка «а-ля товарищ Свердлов». Большой лоб, по-видимому, переполняющийся житейской мудростью, плавно переходил в лысину. Он не был худощав, скорее был, как говорят, жилистым. Спортивная майка и спортивные штаны «Adidas», сделанные где-то под Кишиневом, говорили о довольно частых путешествиях в вагонах нашей родной железной дороги.

— Яков Леонидович. — Представился попутчик.

— Арсэн.

— А дальше? — Спросил Яков Леонидович, посмотрев поверх очков.

— Для знакомства в дороге, этого достаточно.

— Вы шо шпийон?

Арсэну нравился этот южно-украинский диалект, на котором говорил его сосед, да и сам он располагал к разговору.

— Леонидович, у меня есть свои принципы и правила. И я всегда стараюсь их придерживаться. А вы, судя по диалекту — одессит. Или как?

— Или как. — Парировал Яков Леонидович.

Ему этот молодой человек показался приятным собеседником, хотя для себя он сразу сделал быструю характеристику — «авантюрист-интеллектуал», короче говоря, «бандит», или как говорилось в народе — «из братвы».

— Вы понимаете Арсэн, я родился в одном месте, жил все время в разных городах, а общался-таки с одними и теми же людьми. Если вы понимаете, о чем я говорю?

— Вы философ.

— А вы знаете, вы почти шо угадали. Я имел счастье учиться в свое время, а потом и работать на философском факультете и декану этого факультета здоровья таки это не прибавило, а даже наоборот.

— Это по тому, что вы еврей?

— И еще по тому, шо я як тот попугай в старом анекдоте, не только все запоминал и повторял, но и еще и делал выводы. — Многозначительно изрек, улыбаясь, Леонидович.

— А едете до конечного города? — В тон ему поинтересовался Арсэн.

— Да, до этого, таки «конченого» города, в хорошем смысле этого слова. Смотрите, родился каламбур…. А вы знаете, он таки уникален — этот город… Вы бывали там?

— Пару раз, проездом. — Соврал Арсэн. У него были там и друзья, и любимые места и темы для заработка. Для него — это была поездка с далеко идущими планами. И планы эти были, явно авантюристическими.

Разговор прервал грянувший со стороны туалета, пьяный мужской хор, ввалившийся из соседнего вагона. По-видимому, это были «западэнские заробитчаны», возвращающиеся на «Нэньку Украину» с заработков из Москвы. Три тошнотворных тенора волали во всю глотку:

— Горила сосна, палала, пид нэй дивчына стояла!!!

Причем, видимо количество выпитой водки, сделало свое подлое дело, и она напрочь отбила память у «карпатских соловьев». Поэтому, звучала все время только эта строка, но в разных интонациях, соблюдая, все-таки, ритм всего народного произведения.

Трио, браво прошагав почти в конец вагона, было взято в плен проводницей. Послышались визги, хохот и радостные возгласы. Визжал, причем, один из теноров.

— Дааа, молодой человек! Этот народ не роскошь — а средство обогащения. — Вымолвил с грустью, пришедший в себя Леонидович.

— Леонидович, а вы по политическим взглядам, демократ или может монархист? — С иронией спросил Арсэн.

— Вы знаете, шо я вам скажу. Честная абсолютная монархия, намного лучше виляющей жопой «нэзалэжной» Конституции. И кстати, старый принцип эмблемы «Серп и Молот» — «коси и забивай», ни чем не лучше, между прочим! Шоб вы себе знали, шо не зависимо от политической принадлежности каждого из нас, нами управляли всегда и во все времена, одни и те же «поци».

— Ну, что имеем, то имеем.

— Да, я таки с вами согласен. Дай Бог каждому то, что имеют те, кто имеет нас! — Изрек «обрезанный Конфуций».

Вдруг шум веселья, доносившийся с купе проводников, замер и в этой давящей на уши тишине раздался звук, который соответствовал удару кулака в челюсть. По временной паузе между ударом и падением тела, следовало, что тело пролетело приблизительно около двух метров, причем продолжало катиться не издавая ни одного членораздельного звука.

— Эх, сильна хозяюшка. — Констатировал Арсэн.

Любопытный Яков Леонидович, приоткрыл дверь купе и выглянул одним глазом в коридор. То, что он увидел, повергло его в истерический хохот. Повернувшись к Арсэну мокрыми от слез очками, он сказал, продолжая смеяться:

— Шоб она была так здорова, как она есть. Эта барышня, подловила этих «гуцулов-поджигателей» в коридоре, бо они не смогли дойти до туалета и делали свое дело прямо на коврик. С первым — вам уже понятно. А, вот со вторым — это просто какая-то скульптурная группа «Геракл разрывающий пасть писающему мальчику», скажу я вам…. Ха, милый мой, я знаю, чем накормить этот народ…. Но, будет ли он это кушать?

— »Чепушилы»! — Вымолвил Арсэн, и с горечью добавил. — Скажите мне философ, куда все делось? Где спальные вагоны без таких вот «быков», где интеллигенция с чувством собственного достоинства и где все остальное, что было хорошего на этих землях? Куда это все пропало?

— Это и сложный и простой вопрос. — Поправляя у себя на носу очки, многозначительно промолвил Леонидович. — А вы уверены, шо это было?.. А, шо касается той мерзости, шо теперь-таки выползла на свет Божий, так она тоже была, уверяю вас. Просто, во все времена и во все периоды истории, для неё были четко начертаны границы, как в территории передвижения, так и в общении в обществе. Но теперь, все эти границы стерлись, между прочим. Вот и получается, шо если раньше, наличие денег у кого-то, абсолютно не давало ему еще всех привилегий в обществе и в общении, то сейчас, полуграмотный и «фаршитинкине» хам, не просто сел всем на голову, а еще и рассказывает нам с вами, как и куда надо жить! Вот, шо противно! Мало нам было наших «цорэсов» и «макесов», я вас спрашиваю? — И Яков Леонидович уставился на Арсэна.

И они долго еще болтали под стук вагонных колес, о политике, потом о «летающих тарелках» и о «снежном человеке», а закончили свой разговор, далеко за полночь, проанализировав, напоследок, краткий курс буддийской философии. На огромном позитиве, и пожелав друг другу спокойной ночи, Арсэн и Яков Леонидович легли спать.

Поезд прибыл в конечный город ранним утром. Стоя на перроне около вагона, Арсэн с наслаждением вдыхал воздух — запах свежего солнечного утра вперемешку с запахами железнодорожного вокзала. Яков Леонидович, в это время, пытался аккуратно спуститься по лестнице из вагона. Посмотрев на него, Арсэн подумал, что наверное именно так выходил, в свое время, Ной из своего Ковчега.

— Ну, что Леонидович, разбежались? — Спросил Арсэн.

— Да, дорогуша, вы идите по своим делам, а я еще зайду к кассам. Прощаться не будем, бо все равно мы еще встретимся… город такой. — Загадочно изрек Леонидович.

Направляясь с толпой пассажиров к выходу в город, Арсэн увидел следующую картину. В широко распахнутых воротах, стайка существ, одновременно крутящих на указательных пальцах связки ключей, с надменным видом приставала к людям с одним и тем же вопросом:

— Едем? Куда?

Не обращая ни какого внимания на них, толпа прибывших пассажиров, продолжала вливаться в город. Выбрав таксиста, с какой-то непонятной татуировкой на руке, Арсэн сказал:

— Веди к машине командир.

Упав на переднее сиденье «Мерседеса», он решил проделать старый розыгрыш с «хозяином дорог». Как уже было доказано опытом, таксисты — это «передвижное городское радио». И если хочешь что-то узнать о населенном пункте, или закинуть какую-нибудь дезинформацию, сделай это через них. Как это сделать? Все зависит от того, насколько правильно составлен психологический портрет подопытного и в этом надо было правильно найти ключ к его психике. Ключом послужила татуировка на правой руке таксиста. Хозяин «мастюхи» пытался, видимо, изобразить на ней весь свой внутренний мир и жизненный путь. Поэтому, при очень внимательном рассмотрении этого произведения, в синей кляксе на руке можно было увидеть и трактор с выпученными фарами, и значок «стройбата», а все это вместе было обвито какой-то упаковочной лентой. Кроме того, сверху рисунка была сделана попытка затушевать эмблему милицейского подразделения «Беркут», от чего орел превратился в курицу рожденную пингвином. Но самое замечательное в этой татуировке, была тюремная решетка, которую художник пытался пристроить где-то между выпученными фарами трактора и «клонированной курицей». Наверное, девиз этого человека должен был гласить так: «Сначала я в жизни много петлял, но стал стремящимся к правильной жизни» и обязательно надо было бы внизу добавить: «В натуре!».

Посмотрев с сарказмом на эту «блатомань на колесах», Арсэн выдал фразу:

— Жизнь блатная не легка штука. Да, братан?.. Едем в отель.

После такой фразы, с таксистом начали происходить какие-то странные метаморфозы. «Конек-горбунок» стал на глазах превращаться в восточного дракона. Рожа у него стала красной, позвоночник выпрямился и баранку он уже стал держал двумя пальцами, растопырив остальные в разные стороны. А «масть» на руке таксиста, как показалось Арсэну, стала приобретать облик то церкви с куполами, то профили Ленина и Сталина.

»Во его, убогого, колбасит — не по-детски!» — Подумал Арсэн.

Когда мутация завершилась, водила стартанул с места с пробуксовкой. Арсэн знал, что будет дальше. А дальше было то, что, охарактеризовав для себя этого пассажира не иначе как — «залетная братва», таксист решил блеснуть всей информацией о теневой жизни города. А так же, дурануть клиента и срубить побольше деньжат, везя Арсэна к гостинице окольными путями, петляя по всем улицам города.

Цель была достигнута — экскурсия по городу, да еще и с гидом. Причем, самое смешное было то, что этот гид пытался, как ему казалось, говорить на языке клиента. В народе это называлось — «мурчать».

Арсэн наслаждался видом утреннего города, его старыми скверами, домами и местными красавицами, проплывающими за окном такси. И время от времени, он прислушивался, как «шарманка за рулем» продолжала «мурчать» о городских «движениях». Улыбаясь, Арсэн снова погружался в свои воспоминания, связанные с его жизнью в этом городе.

Накатав по городу гривен на пятьдесят, они подъехали к отелю под громким названием «Украина». Нашего героя всегда поражало одна вещь — практически во всех областных центрах Родины, были отели под названием «Украина» и каждый из них своим внешним видом отображала свое представление об экономическом состоянии страны. Отель «Украина» в этом городе, как бы говорил своим видом, что мы уже давно на пути к буржуям, и они уже рядом с нами даже живут, но все равно, спать мы ложимся и встаем все в том же Совке.

Поселившись в одноместный «совдеповский» номер и заплатив за него по европейским расценкам, Арсэн решил сначала поспать, потом где-нибудь покушать, а вечером пройтись по пешеходной части старого центра города. Как спланировал, так и сделал.

Перезвонив вечером по нескольким телефонам и вернувшись в номер, он заснул довольным и счастливым, в ожидании завтрашнего дня с его приключениями. В этот раз он не был сторонником китайской мудрости, которая гласила: «Прежде чем о чем-то мечтать — подумай, а вдруг это сбудется». Последняя мысль, которая его посетила перед глубоким сном, была: «Пусть мои планы принесут мне деньги и удовольствие. Аминь!»

Глава 2

Собака прадедушки — Циклоп и обезьянка — Экстримал районных маршрутов — «Потерявшийся в терновнике»

Проснувшись в десять утра, Арсэн решил побаловать себя хорошим кофе. Для этого он отправился в любимое кафе, где в свое время любил часто сиживать с друзьями. Кафе располагалось практически в центре города и имело свой оригинальный внутренний дизайн, сочетавший деревянные конструкции и стены, отделанные коричневым кирпичом. Но самое главное заключалось в том, что на небольшой относительно площади, свободно размещалось до тридцати человек, которые могли наслаждаться всевозможными сортами кофе привезенными с разных мест земного шара. Кофе здесь действительно был настоящий, а атмосфера — домашней.

Зайдя в кафе, или как говорят на Западной Украине, «в кавярню», Арсэна окутала приятная смесь запахов дорогого кофе, сигарет и тонкий аромат всевозможных женских и мужских духов. Кинув быстрый взгляд по залу, он вдруг заметил в дальнем углу своего вчерашнего попутчика по вагону, который, сидя за столом и попивая мелкими глотками кофе, рассматривал какие-то записи. Подойдя вплотную к Якову Леонидовичу, Арсэн нагнувшись над его ухом, тихо спросил:

— Шифровки, банковские счета в Цюрихе или агентурная сеть Моссада?

Не дрогнув ни одним мускулом и не поворачивая головы, Яков Леонидович укоризненно изрек:

— Вы должны были, по моим предположениям, быть здесь еще вчера, Арсэн. — И только после этого, поднял свое улыбающиеся лицо на молодого человека. — Заказывайте кофе… Бекицер… Есть серьезный разговор.

— Леонидович, я весь в вашем распоряжение. Излагайте.

История, которую услышал Арсэн, была как из приключенческого романа. Прапрадед Якова Леонидовича служил ювелиром при дворе польского короля, и от него по наследству, из поколения в поколение, передавалась мраморная статуэтка, изображающая охотничью собаку. Она была не только дорога, как память о предке, но и с каждым столетием это произведение становилось все дороже и дороже как антиквариат. Мало того, точно такая же статуэтка этой собаки непонятной породы, была в каталоге аукциона «Кристи», где стояла стартовая цена в сто тысяч долларов! Но беда заключалась в том, что родители Леонидовича, убегая от немецкой оккупации, оставили ее на хранение своим знакомым в этом городе. Он долго искал концы пропавшего антиквариата и подошел уже практически в плотную, но человек, у которого возможно находится статуэтка, принял сан священника и теперь не живет под мирским именем. А церковники, как объяснил Леонидович, напрочь отказываются давать какие либо сведения о нем. И теперь он в депрессии, у него опускаются руки, а главное что понял Леонидович, так это то, что ему нужен надежный компаньон. И этим компаньоном он предлагает стать Арсэну, из расчета пятьдесят на пятьдесят. Вот такие вот дела.

На протяжении всего рассказа, Арсэн очень внимательно слушал, не перебив ни разу. Его мозг работал, как лучший образец продукции господина Била Гейтса. Через несколько секунд после предложения, последовало короткое:

— Согласен. — И Арсэн взяв свой мобильный телефон в одну руку, смотря на Леонидовича, и поднеся свой указательный палец другой руки к губам, набрал какой-то номер. В трубке прозвучал баритон, говоривший как бы в нос:

— Если не боишься, то говори.

— »Циклоп», это я. Нужно найти человека. Встречаемся через час в центральном сквере. Записывай данные. — Пока Арсэн диктовал, друг детства, записывая данные по ту сторону телефона, сиял улыбкой, предвкушая встречу. Они давно не виделись, и им было что вспомнить.

Быстрота разворачивающихся событий, ошеломила Якова Леонидовича. Он еще раз убедился в правильности выбора своего компаньона. Да, он не ошибся, этот парень был действительно послан ему судьбой.

Сергей, по прозвищу «Циклоп», действительно походил на своего мифического теску, но с той лишь поправкой, что все его глаза были на месте. Два метра двадцать сантиметров росту, косая сажень в плечах и небольшой, сравнительно его личных размеров, живот, были основными его физическими параметрами. К личным качествам относились: веселость характера, эмоциональность в принятии решений и ответственность за все, что он делал, и за всех кого он считал друзьями.

Старый сквер, где была назначена встреча, находился в центре старого города и, что самое интересное, большая часть его деревьев, были яблони, под которыми уютно стояли скамейки. На одной из них сидел, практически сложившись пополам, «Циклоп» и его подружка Ляля, миниатюрная симпатичная девушка, которая была скорее похожа на дорогую импортную фарфоровую куколку. На колене у Сергея, в ошейнике с поводком, восседала настоящая зеленая мартышка.

Арсэн и «Циклоп» обнявшись, похлопали друг друга по плечам, не обращая внимания на обезьянку, которая носилась по могучему торсу Сергея. Потом они уселись всей компанией, вместе с Яковом Леонидовичем, на ту же лавку.

— Вот адрес и данные человека, которого ты ищешь. — Протянув листок бумаги Арсэну, сказал Сергей.

Мартышка, сев у него на колене на корточки, ткнула лапкой себе за ухо.

— Хочет, чтобы здесь ей почесали — Пояснил «Циклоп», покуривая «Беломорканал» и почесывая обезьяну в указанное ей место. — Лялины родственники уехали на море и оставили эту хвостатую дрянь на воспитание. — Продолжал он, попыхивая папироской. — Меня она сразу полюбила…. Думает, наверное, что я большое, доброе дерево.

«Дитя джунглей», распоясавшись вовсю, словно во время чесотки, все тыкало и тыкало себя лапкой в разные места своего маленького тельца, закатывая при этом глазки. «Циклоп», с догорающей сигаретой в углу рта, и с прищуренным одним глазом от дыма, улыбаясь, исполнял эти прихоти, почесывая в указанные шерстяные зоны мартышки.

Но вдруг, маленькая извращенка, повернувшись на своих ножках спиной к Сергею, нагнулась, достав головой нижних лап, и ткнула пальчиком в свой задний проход, который теперь находился, от глаз доброго «дяди-чесаки», в двадцати сантиметрах.

— Дрек мит пепер!!! — Воскликнул ошарашенный Яков Леонидович.

Ляля окаменела. Теперь она и взаправду походила на фарфоровую статуэтку. Арсэн с интересом продолжал наблюдать за событиями, еле сдерживаясь от хохота.

В голове «Циклопа», за долю секунды, пронесся табун мыслей, затоптавший «наглушняк» всю любовь ко всей фауне и флоре, всех континентов вместе взятых. «У него, «правильного пацана», на коленях сидела «обезьяна-пидар» и склоняла к…. И кого?! Его!!!» Два его глаза теперь слились в один огромный глазище, который казалось, выпрыгнет сейчас из орбиты от лютой злости.

Решение было принято в следующую тысячную долю секунды. Одним четким и резким движение «Циклоп» выхватил у себя изо рта папиросу «Беломорканал» и воткнул её в зад шерстяной развратницы так глубоко, что снаружи остался торчать только пожеванный кончик. Мартышку от этой процедуры выгнуло дугой в обратную сторону, как рессору, и она издала такой вопль, что гулявший рядом пикинез упал в обморок. Затем, с горящим внутри тампаксом, она в один прыжок взмыла в воздух, как ракета «Стелс», выпущенная по вражескому самолету, успев на ходу прокусить «Циклопу» нос, и взорвалась уже новыми воплями где-то на верхушке кроны старой яблони. Двуглазый герой мифов так же рванул к дереву, которое было для нормального человека в полтора обхвата толщиной, и ухватившись обеими руками у корневища, пытался вырвать его из земли. Старая яблоня, пережившая войну с оккупантами, трещала, стонала, но не поддавалась. Но все же, через несколько секунд, вынуждена была отдать к ногам корчевателя, центнера полтора недозрелых зеленых яблок.

«Циклоп», медленно, обведя «территорию своего позора» красными от гнева глазами, увидел корчившегося от хохота на лавке Арсэна, Лялю в столбняке и еврея с отвалившейся челюстью. И вдруг, он заметил среди листьев дерева, поводок от ошейника мартышки, который свисал на уровне трех метров от земли. Зло усмехнувшись, он прошипел:

— Ну, «блядь африканская», иди к папе. — Подпрыгнув с лихостью тушканчика, и ухватившись за конец поводка, он с силой, используя еще и вес своего большущего тела, дернул его вниз.

Бедное животное, еще не отошедшее от визита к проктологу, изо всех сил вцепилось в толстенную ветку на верху дерева. Но слишком уж большой был противовес, и сила рывка была настолько огромна, что обезьянку сорвало с ветки, вместе с цельным куском коры длинной в метр. Она полетела вниз со скоростью скоростного лифта, совершая немыслимые кульбиты и пируэты, повторяя весь путь запутавшегося в ветвях поводка. За те две секунды падения, мартышка соприкоснулась практически со всеми крупными ветками.

В траву свалилось, не тело мартышки, а пособие из школьного зоологического кабинета с вздыбленным хвостом и выпученными глазами, которое, как бы сидело на толстой ветке, а на самом же деле, судорожно сжимавшее кусок коры. «Бычок» папиросы продолжал все торчать из задницы у бедного животного. Став над обезьяной, и широко расставив ноги, «Циклоп», голосом крупье из столичного казино, зло произнес:

— »Очко», — и добавил, — красное — копченое!

На смену упавшему в обморок пикинезу, и уже успевшему прийти в себя, после этих слов, в кому отправилась Ляля.

Деловито взяв за хвост то, что сейчас действительно называлось «зеленой мартышкой», «Циклоп» засунул обезьяну вместе с муляжом ветки, зажатой в лапах человеческого прародителя, в сумку к своей девушке. Потом, подняв саму девушку, он повернулся к Арсэну и, подергивая своим носом, пробитым, словно дыроколом симметрично в четырех местах, ухмыльнувшись сказал:

— Ты это…. брат…. «братве» ни слова. Как-то неудобно… Да?.. — И подмигнув другу сразу двумя глазами, зашагал на выход из сквера, неся в одной руке сумку, из которой начинало дурно пахнуть, а в другой «свежезамороженную» Лялю.

Когда этот передвижной «уголок Дурова» скрылся из вида, Яков Леонидович, захлопнув свой рот, поинтересовался:

— Вэй из мир! Как вы думаете, она жива? — И тут же, сам себе ответил. — Таки да! Мертвые так не пахнут! Послушайте, Арсэн, а чем они ее кормят на обед? Слишком стойкий запах. Вы заметили?

У компаньона начался новый приступ хохота.

Информация, которую передал «Циклоп», говорила, что поиск человека знавшего судьбу реликвии семьи Якова Леонидовича, надо искать в горном селе. Там он числился по церковному паспортному столу, как Отец Иван, настоятель местной церкви. Добираться до пункта назначения решили на маршрутном микроавтобусе, потому и поехали на местный автовокзал.

Микроавтобусы, не зависимо от марки и производителя, местными жителями назывались «Пыжики», видимо потому, что большая их часть относилась к французской автомобильной марке «Пежо». Количество общественного транспорта, за последние годы расцвета частного бизнеса в городе, было огромно и принадлежало оно еще большему количеству разных предпринимателей. Жесткая конкуренция, царившая на дорогах, как города, так и области, имела для пассажиров только один плюс — ждать долго не приходилось. Но ехать в этих транспортных средствах, несущихся за прибылью, означало, стать прямыми участниками «автородео».

Усевшись в «Пыжик», идущий в село их попа, у которого была собака и он ее, наверное, любил, искатели антиквариата приготовились к путешествию. Когда салон микроавтобуса был уже заполнен, на водительское кресло плюхнулась подвыпившая «красная рожа — эмблема печали».

— Ну, шо, будем ехать? — спросил с таким видом водитель, как будто пассажиры отняли у него руль, и не собирались возвращать. И не дождавшись ответа, «Пыжик» сорвавшись со стоянки, нагло юркнул в колону автомобилей двигающихся по улице. Тут же, он был облаян отборным матом, как минимум, из шести автомобилей, и даже два водителя, успели плюнуть ему на задний бампер.

«Пыжик», как фронтовой вертолет, прорывающийся с ранеными за линию фронта, рвался за пределы города, на прямую трассу. Он несся напролом, нарушая все писаные и неписаные законы движения. Красномордый водитель успевал во время движения, на каком-то совершенно диком диалекте украинского языка, не только орать через окно на прохожих и на «братьев по баранке», но и заигрывать с девицей, похожей на яркий фантик от «Чупа-чупса», сидевшей справа от него на пассажирском сиденье.

Подпрыгивая, как на батуте, на ямах городского «евроасфальта», и виляя всем своим кузовом словно пьяный, микроавтобус наконец вырвался из ловушек областного центра, треща и звеня, как цыганская повозка. Пассажиры, все как один, облегченно вздохнули. Все понимали, что заигрывающий все к той же «болотной лилии» сумасшедший сидящий за рулем, на прямой дороге, уж точно, не сможет создать предпосылки к масштабной автокатастрофе. Ну, так, разве что небольшое ДТП, с достаточно высокими шансами на выживание.

— Дать бы тебе по рукам, чтоб и ноги отняло, за такую езду. — Сказал Арсэн, ничуть не волнуясь, что его услышит «экстримал районных маршрутов».

— Голубчик, не стоит тратить нервы на этого колхозника. Шлимазл! Он ведь так ездит от страха. Вы представьте себе быка, попавшего не на городской мясокомбинат, а на пешеходный переход центральной улицы города. Шо он будет делать? Шарахаться у суматохе. — Спокойным голосом говорил Леонидович. — И это мы как раз сейчас и наблюдаем.

За два часа езды, красота природы этих мест поражала и захватывала компаньонов до такой степени, что они совсем не обращали внимание, на цирковые действия водителя и тихие стоны попутчиков, даже когда он на полной скорости, кинув руль, начинал сначала считать деньги подобранных пассажиров, а потом очень скрупулезно отсчитывать им сдачу.

Наконец, они прибыли в село, в село «надежд и иллюзий». В этом случае — надежд для компаньонов, а иллюзий — по поводу лучшей жизни, для местных жителей. Искать религиозного деятеля, было решено в местной церкви.

Село находилось в живописнейшем месте. Быстрая горная речка, разделявшая его на две половины, неслась вдоль единственной улицы, которая упиралась в большую гору покрытую лесом. Вообще то, горы были со всех сторон. На их склонах, кое-где местами, стояли аккуратные гуцульские домики и все это сразу поражало своим величием и красотой.

Шагая по селу и рассматривая быт жителей Карпат, искатели сокровищ, подошли к старой деревянной церкви, двор которой был обнесен невысоким полутораметровым забором из дикого горного камня, положенного друг на друга. Во дворе, с аккуратной травой, которую как будто подстригли газонокосилкой, находились, кроме самого шедевра деревянного зодчества, такая же по красоте, колокольня и местное кладбище, расположившееся по обе стороны дорожки, ведущей к центральному входу в церковь. Старых могил с древними каменными крестами было больше, чем новых. Это говорило о том, что практически вся молодежь уехала в центр, а старики, живущие в этом эликсире красоты и здоровья, умирать просто не могли и не хотели. Они были частью Карпат, а как было всем известно из учебников географии, эти горы были молодые и все еще продолжали расти. Поэтому, жить здесь можно было бы и вечно, если бы не мирские проблемы и не представитель Бога, который постоянно всем напоминал, часто в нетрезвом состоянии, о загробной жизни и о детальной подготовке к ней.

Встретив на дорожке бабушку, которая вышла из-за церкви, Арсэн поздоровался, как было принято в этих землях:

— Слава Иссу! — И услышав в ответ. — Навикы Слава Богу! — Спросил:

— Отэць Иван у цэркви?

И получив утвердительный ответ, он и Яков Леонидович, решили зайти не через центральные двери, а со стороны, так называемого, служебного входа.

Подойдя к старым дубовым дверям и постучав, они, через некоторое время, услышали шаги довольно грузного человека, и баритон сказал:

— Я тилькы почав говорыты з Богом за вас гришных! А вы тут знову до мэнэ…

Открылась дверь, и на пороге стоял хранитель веры, мужчина сорока пяти лет, одетый в черную рясу и с серебряным крестом на пузе. Он как две капли воды был похож на Якова Леонидовича, только как бы ожиревшего. Уставившись на Арсэна, как на привидение, он попятился назад и, ударившись затылком о какую-то деревянную конструкцию в прихожей, начал заикаться:

— А-а-а-а-р-р-р-сэн…

Хозяин имени, чуть нагнув голову и подавшись всем телом вперед, словно голодный хищник, мягко и медленно шагнул в коридор, просверливая его свирепым взглядом из-под сдвинутых бровей. Дико икающий Отец Иван, бледный с выпученными от страха глазами, продолжал пятиться назад и терся при этом правым плечом о деревянную стену. Таким крестным ходом, все трое зашли в комнату, которая была личными апартаментами «колобка в рясе».

— Ты?!.. Падлюка!!!.. Где каменная собака? Урод! — Процедила, сквозь зубы, «судьба».

Отец Иван, совсем обалдевший и потерявшийся во времени, хотел было что-то сказать, и даже открыл было для этого рот, но все напряжение, создавшиеся в этой обители жира, вдруг ударило в кишечник. Нижняя часть святого отца громко присвистнула, причем так, что ряса сзади поднялась, как платье у Мирлин Монро в американском фильме. Последовавший за этим сигналом, вырвавшийся на волю, дух священника, мгновенно забил запах ладана во всем здании и потушил пять свечей у иконы Девы Марии. Причем, последняя, заплакала, умываясь горькими слезами, чем впоследствии привлекала многие толпы паломников, как «чудотворная».

Упав на лавку, как здувшийся шарик, Отец Иван застыл. На звук, который вместе с запахом, продолжал все еще витать по закоулкам храма, из открывшейся боковой двери, показалась маленькая голова служки, с торчащими жёлтыми волосами на голове, и елейный голос почти пропел:

— Не свыстить отче в хати, бо грошей не будэм маты. — Но, увидев эту мизансцену с посетителями, особенно Арсэна, он просиял сложив ладони перед грудью, и возведя глаза к небу, проворковал. — Что у нас хорошо организовано, так это — «организованная преступность». Дай вам бог здоровья Арсэнычь!

Не сводя глаз с Отца Ивана, который был похож уже не на здувшийся шарик, а на использованный презерватив, Арсэн махнул рукой в знак приветствия.

— Так я так и не услышал ответ на заданный вопрос!.. Где каменная собака?! — спросил он.

— Месяц назад, я продал ее прапорщику из соседней части, которая в нашем лесу… Он охотник… Ему очень понравилось изваяние. — Лишь и смог выговорить священник. — Арсэныч нэ вбывай!!! — Прохрипел поп, и снова под ним что-то пискнуло, но как-то тихо и неприятно зло.

— Клапан старый — пропускает. — Снисходительно сказал служка с пшеничными волосами, пробуя вступиться за своего шефа.

— Ладно. Будем делать антракт! — саркастически изрек Арсэн.

— Шо?! Кого вы будете делать «антрахт»? — уходя в коматозное состояние, вопросительно пролепетал Отец Иван.

— Дурак! Расслабься. Золст бэсэр лэбм — ун мучен зих! Лучше уж живи — и мучайся!

— Вмешался в разговор Яков Леонидович. — Пока шо, мы будем знакомиться, ужинать и слушать тебя.

Наконец сообразив, что пока его не будут поддавать суду инквизиции, толстый «вонючка» пришел в себя, и с интересом переведя глаза на Якова Леонидовича, вымолвил, вернее сказать у него сорвалось:

— О!.. Тех, кто кушает мацу, узнаю я по лицу.

— Мы же с тобой интеллигентные люди, говнюк! — Укоризненно сказал Леонидович.

— Мыкола, ну теперь рассказывай, как у вас дела. — Повернувшись к служке, проговорил тот, которого уважительно, в этой «деревянной колыбели духовного обогащения», называли почему-то, Арсэнычь.

Мыкола, двадцати худощавый пятилетний парень, состоял при Отце Иване уже лет пять. Его церковная должность имела много обязанностей, поэтому он сам себя называл на современный лад — «заместитель его святости по общественным делам». Красиво и солидно, и главное, что это отвечало действительности. С Арсэном и с Отцом Иваном, бывшему в миру тогда еще Василием Федюньчиком, Мыкола познакомился в одном из городских кафе, подсев как-то к ним за столик. Он был тогда слушателем местной духовной семинарией. А Вася, он же впоследствии Отец Иван, под руководством Арсэна, занимался всякого рода аферами, и получал с этого довольно щедрую долю.

Мыкола был сельским парнем с живым и пытливым умом, но физически хлипким, и он пытался хоть как-то быть полезным сильному и волевому Арсэнычу, как уважительно его тогда называли окружающие. Он видел в нем не только защиту, но и кладезь совершенно других жизненных знаний и опыта. И Арсэн, чем мог, помогал семинаристу, но всячески ограждал его от своих дел.

Потом грянула беда. Вася Федюньчик «подставил» своего босса, правильнее сказать «сдал» его «Внутренним Органам» в одной из афер, и хапнул все деньги себе, а Арсэну пришлось уйти в «бега». Это совпало и с исключением Мыколы с семинарии, уж слишком вольнодумным был, да и на язык несдержан. И тогда вот, Вася Федюньчик, купивший сан священника и приход в далеком карпатском селе, предложил парню «шустрить» около себя служкой или дьяконом. Мыкола согласился, а что было делать. Так, уйдя в подполье вместе с Отцом Иваном, который схоронился в горах от заслуженной мести своего подельника, Мыкола знал, что рано или поздно их встреча состоится. Но он не думал, что именно так. Для Федюньчика это было очень плохо — надвигалась «тихая Варфоломеевская ночь».

Арсэн сидя за столом и хрустя костяшками пальцев, с интересом рассматривал мерзость сидящую напротив.

— Ну, что скажешь подельнику? — С ехидцей, поинтересовался он.

»Подельник» — это тот же компаньон, но с более серьезной ответственностью, как личной, так и с уголовной, и Отец Иван хорошо это знал. А еще, он хорошо знал Арсэна, слишком хорошо. Понимая, что дальше будет хуже и, стараясь спасти хотя бы свою паршивую жизнь, черт уже с ним со здоровьем, Вася, опустив глаза, не от стыда, а просто потому, что нельзя обезьяне смотреть в глаза удава, быстро проговорил:

— Деньги в тайнике за иконостасом. — И махнув рукой, куда-то вглубь церковного строения, сказал: — Мыкола знает где.

— Все?

— Даже больше… Приход хороший.

Кивнув головой Мыколе, чтобы тот принес сбережения «церковной крысы», Арсэн задумчиво изрек:

— Хороших людей много! Полезных мало… — И высыпав на стол содержимое спортивной сумки, принесенной из тайника, провел рукой по тугим пачкам американских долларов, схваченных резинками. Там было восемнадцать тысяч. Отсчитав пять тысяч, он их положил перед удивленным Мыколой. — Это тебе на учебу. Завтра утром покажешь нам дорогу в воинскую часть с этим «прапорщиком-кинологом», а сам свалишь в город от этого упыря. — Потом, Арсэн отсчитал еще три тысячи долларов и положил перед Яковом Леонидовичем. — Твоя доля. — Сказано было коротко и ясно.

Не спеша, складывая оставшуюся суму обратно в сумку, и глядя на Федюньчика, Арсэн подвел итог:

— Твоя жизнь, Вася, похожа на лестницу в курятнике — короткая и вся в гамне!

Мыкола, пришедший в себя, от радости засуетился:

— Сейчас я на стол накрою, поужинаем все вместе… — и, чувствуя себя неловко, добавил — … дружно.

— Леонидович, будь добр, помоги пацаненку. — Попросил Арсэн.

Пока накрывался стол, который начинал все больше и больше походить на званый ужин в «Метрополе», Отец Иван, не поднимая глаз, продолжал сжимать свой серебряный крест обеими руками, словно защищаясь от нечистой силы. Наверное, только сейчас, он по-настоящему неистово молился Богу, а до этого, все его молитвы были похожи лишь на заклинания шамана к обильному денежному дождю.

Ужинали при свечах. На, довольно объемном дубовом столе, были выставлены все съестные и алкогольные припасы, причем не только домашнего производства, но и импортного, из дорогих супермаркетов. Простой верующий прихожанин, глядя на это изобилие искушений, сразу понимал, как тяжело бедному Отцу Ивану устоять от соблазнов мирской жизни, и как трудно, ему несчастному, не испытывать на себе всю духовную и очищающую красоту постов.

Сам же Вася, решил снять стресс водочкой. А стресс был велик, поэтому содержимое первых двух сто пятидесятиграммовых стаканчиков, булькнуло в его глотку практически без паузы. И пока приятное тепло разливалось по дрожащему телу, утихомиривая этот колебательный процесс, его мозг снова начал работать, и он стал прислушиваться к разговору на другом краю стола.

А незваные гости, которые хоть и не были похожи на татаро-монгольское иго, но преследовавшие те же цели, отсоединившись вместе с Мыколой на другой край стола, поглощали с аппетитом яства, и практически ничего не пили из спиртного.

Арсэн, по ходу дела, рассказывал старую историю:

— Дело было, Леонидович, когда этот парень, — кивнув в сторону улыбающегося «замдиректора церкви», — был еще бурсаком. В канун Нового года, сидя в нашем кафе, практически за четыре часа до него, я вспомнил, что у меня дома нет елки. Базары, как вы понимаете, уже не работали, а купить её было негде. Беда…. И тут, я вспоминаю, что на городской объездной дороге, растет куча елок. А зима в тот год, скажу я вам, была очень снежная. Навалило за неделю столько снега, что в городе не успевали его убирать, а что уже говорить о дорогах за городом. Так вот, когда план созрел, и я уже готов был выходить из кафе, туда «нарисовывается» этот вот слушатель духовной семинарии. Так мол и так, с Новым годом. А я ему и говорю, что за елкой в лес еду, и было бы не плохо, если бы он постоял на «шухере», или «на шарах», как ему лучше нравится. Ведь если словят, мне штраф придется платить. Он сразу согласился, потому что уже долгое время меня доставал, чтобы я взял его на дело. А тут такая удача для него! Настоящий серьезный криминал!.. — Съязвил рассказчик. — Садимся мы дружно в мой «Гольфик-двойку» и рулим на объездную. А кучи снегу намело за городом… в рост человека. Машинам в некоторых местах не разъехаться. Мы едем потихоньку и глядим в разные стороны, выбираем. А, что тут выбирать, когда пяти метровые елки замело так, что только верхушки на метр или полтора торчат из снега. «Тупикнулись» мы в небольшой карман из снега, видно «КамАЗ» боком протаранил, а кучугура снега, в аккурат на одном уровне с крышей моего «Фольксвагена». Я Мыколе и говорю: «Ты стой около машины и делай вид, что поломался в дороге, а я поползу к ближайшей елке с топориком. Увидишь машину на трассе — свисти. Понял?» А он мне говорит: «Я свистеть не умею. Я лучше петь буду». Говорю: «Хорошо…. Только смотри не Гимн Украины. А то если я там встану на ноги, то утону в снегу с головой. Хрен меня потом найдешь и откопаешь». Ну и пополз я от дороги к началу леса, что партизан к немцам. Ползти к краю леса надо было добрых метров пятнадцать. Пока догреб, весь вымок и выдохся. В висках кровь бухает, во рту пересохло. И только я, лежа, занес топор…. слышу…. Ангелы небесные! В тишине, которая как-то сразу наступила, звучит церковное пение! Да так празднично! Я аж в небо глянул. Может, в натуре, Санта Клаус или там Дед Мороз, на своей тачанке, по небу несется? Когда смотрю, из-за поворота «ЗИЛок» выскакивает. А водитель, у которого с перепугу глаза на капот выскочили, кинул руль и двумя руками креститься. Перевожу медленно взгляд вправо, и что я вижу!.. Стоит мой Мыколка на коленях перед моей машиной, сложив ладошки у груди и закатив глазки в небо, весь притрушенный снегом, и так жалобно выводит какие-то псалмы, что от этой жути еще, градусов на двадцать, стало холоднее…. Это он гад, мне оказывается, сигнал подает… Грузовичок пронесся очень быстро. Видно таки, поломал водителю психику студент-богослов…. И тут, как назло зачастили машины на дороге… Я кричу ему, чтобы он не пел и встал с колен. А он, мерзавец, в транс вошел, видно хапнул благодати сверху…. Поет все себе и поет…. Ну, думаю, подожди «церковный Поваротти», доберусь я до тебя из этой партизанки! Я тогда, тебя быстро «раскумарю», споешь потом себе за упокой!.. Не буду говорить, что творилось с водителями проносившихся мимо машин, но ни одна не остановилась, а даже наоборот, уносились как тот фейерверк…. Плюнув на всю конспирацию, под звуки лесной новогодней церковной службы, я срубил верхушку елки и пополз с ней обратно к машине… Когда я стал на ноги рядом с Мыколой, то со стороны могло показаться, что мальчик на коленях таки выпросил у Деда Мороза елочку, и он сам пришел ему ее подарить… Причем, толстой частью елки, Дедушка Мороз огрел по плечам «неистового попрошайку». А тот, увидев меня, «сказочного героя из лесу», вдруг испугано заорал и бросился на четвереньках вдоль дороги, чем заставил идущую на встречу машину, на полном ходу развернуться на сто восемьдесят градусов, и раствориться в клубах снега… Вид у меня действительно был, что у сводного брата Снежной Королевы… Когда я выловил со временем, мгновенно одичавшего Мыколку, мы вместе засунули елку в машину и я решил перекурить…. Но возникла проблема… Сигареты были, а чем прикурить не было. Прикуриватель в «Гольфике» не работал, семинарист не курил, а зажигалку я потерял в снегах «местного Заполярья». Вдруг…, метрах в двадцати от нас, останавливается «Жигуль». Видно мужику приспичило по малой нужде…. А надо сказать, что за то время, что мы были в лесу, снег, который все сыпал и сыпал, замаскировал нас и нашу машину. И вот Мыкола, чтобы угодить мне, срывается и бежит к «Жигулям». Для того чтобы вы еще раз представили ситуацию, напоминаю — ночь, почти одиннадцать часов, медленно идет снег, на дороге мирно писает водитель и никого он не видит, и больше никого нет, как он себе думает. И в это время, вдруг, откуда не возьмись, около него возникает запыхавшийся снежный человек, в лице семинариста духовной семинарии Николая, и просит спичек. Причем, была еще одна немаловажная деталь… Мыкола, забыл поставить мой топорик в багажник автомобиля, и вот так вот с топором решил попросить прикурить… Мне трудно описать, что там было на самом деле… Но этот крик ужаса, послужил потом почвой для легенд в этих краях, о страшном лесном человеке, который под Новый год, просит с ним покурить, и если кто отказывается, то голова с плеч…. Вот такая вот грустная история. — Закончил свой рассказ Арсэн.

Леонидович и Мыкола хохотали, и их тени прыгали на деревянных стенах, как индейцы в дикой пляске. Внимание всех привлек вдруг звук падения с другой стороны стола. Это Васяня, он же в служебном имени Иван, переборщив с употреблением «реанимационного напитка» во время рассказа, свалился на пол.

— Водка «Буратино»… Почувствуйте себя дровами! — засмеялся Яков Леонидович. — Коля, давайте его посадим на прежнее место.

Они подняли грузное тело и усадили его на лаве. Но поп продолжал качаться из стороны в сторону, как огонек свечи на сквозняке. Тогда благожелатели, предусмотрительно подперли ему голову его же рукой, зафиксировав ее на столе. Но не прошло и двух минут, как вдруг, «голова на штативе» замычала, и медленно открылись пьянющие глаза. Что-то забулькало, и плохо слушавшийся язык служителя культа, изрек:

— Якщо людына нэ пье, вона або хвора, або падлюка…

После этого, как старый опытный водолаз, икнув и набрав самую малую долю воздуха, он глубоко нырнул в миску с остатками остывшей картошки пюре. И хрюкнув, оттуда, Вася мирно заснул. Наблюдавшие за погружением служителя культа, снова захохотали.

— Ну, прямо — «Бидоносец в Потемках». — Съязвил Арсэн. — Ладно, идем спать. Завтра в дорогу. Этот «унитаз изобилия», не будить даже утром.

Рано поднявшись и, по-походному, быстро позавтракав, Арсэн, Леонидович и Мыкола, отправились в путь. Отца Ивана будить не стали. Только сердобольный Мыкола, переложил его на широкую лавку и укрыл гуцульским «лижныком».

Бодро дошагав до окраины села, друзья распрощались.

— Вам на право, бетонной дорогой в лес. А я подожду «пыжик». — Сказал Мыкола. — Спасибо тебе, Арсэныч.

— Ну, началось. — Сказал Арсэн, и не оборачиваясь, бросив свое неизменное — Не прощаемся. — Он и Леонидович свернули на старую «бетонку», ведущую в лес, который с первых шагов, стал темным, сырым и черным. В народе он так и назывался — «Черный лес».

»Черный лес» был единственным в своем роде. Ни один лес мира не имел такой биографии и не был столь таинственным. В своё время, он давал приют и помощь витязям Князя Данилы Галицкого и запорожским казакам, опрышкам Олексы Довбуша и повстанцам Степана Бандеры, партизанам Сидора Ковпака и ещё многим, многим славным и бесславным людям. Здесь всё время кто-то прятался, или что-то прятали. Вот и во времена «коммунистического счастья», в этом лесу, было понатыкано ракетных частей, всевозможного радиуса действия. И поскольку, любая армия, требует командиров, в этом же лесу, был спрятан ЗКП — «замаскированный командный пункт Стран Варшавского Договора». Туда и направлялись теперь Арсэн и Яков Леонидович, где они должны были найти прапорщика, нового владельца каменной собакой.

Они шли по дороге выложенной бетонными плитами, которые теперь были изрядно потрескавшимися, и на стыках соединений, вздыбившимися своей арматурой. Лес вокруг дороги словно обнимал и накрывал её. Впереди, на повороте, стоял какой-то покосившись металлический щит.

Глава 3

«В армию берут здоровых, а спрашиваю как с умных». — «Армейский Менделеев». — «Стадо зоофилов»

Подойдя к щиту, друзья прочитали надпись: «Стой! Запретная зона! Вход по спецпропускам!». Ни как не отреагировав, они двинулись дальше. Ещё через двадцать метров, им встретился новый щит, на котором был изображен, по-видимому, отличник боевой и политической подготовки целящийся, не то в идущих непрошеных гостей, не то в далёкого вероятного противника, с надписью, которая заставила Арсэна и Леонидовича остановиться. «Секция пулевой стрельбы принимает заказы от населения», красноречиво говорила реклама, написанная красными буквами, а ниже, был указан номер мобильного телефона.

— Что это такое? — Удивился Яков Леонидович.

— Или войсковая часть на хозрасчёте, или это такой тонкий армейский юмор. — Ухмыльнувшись, констатировал Арсэн. — Идём. Нам еще, по меньшей мере, километра два пилять.

Перешагнув линию этого рекламного щита, лесной воздух вдруг перестал быть свежим и с большим содержанием кислорода. В лесу было накурено…

— А вы знаете, каким образом каменная собака попала в руки Отца Ивана? — Спросил «наследник аукционного раритета».

— Нет. Да и какая разница. — Ответил Арсэн.

— А вы послушайте. Пока вы спали, мы с Мыколой разговаривали почти до утра. Оказывается, прабабушка этого пройдохи и была той женщиной, которой мои родители оставили статую. И после её смерти, Вася забрал каменную собаку себе. Он хотел её в своём доме около камина поставить. Вот как в жизни бывает, всё взаимосвязано и события и люди. Мир тесен, как «привокзальная забегаловка». Вэй из мир!.. Мыкола рассказывал, — продолжал Леонидович, — что у Отца Ивана, в этом селе была своя кличка — «Твою мать».

— Как? Как? — Подняв удивлённо брови и замедлив шаг, спросил Арсэн.

— »Твою мать» — Повторил Леонидович. — Дело было после одного из многочисленных религиозных праздников, которые так любят праздновать местный народ в этих краях. Отслужив все положенные обряды, подсчитав свою и Бога прибыль, Отец Иван принял на грудь на радостях водочки, и с деньгами в сумке под мышкой, шо инкассатор, решил отправиться домой… На дворе уже была полночь, погода стояла паршивая и дул сильный ветер. Проходя по дорожке из церкви на выход, мимо старых могил, на него из-за креста выскочил пьяный мужик…. Это был один из его прихожанин, так же уже изрядно отпраздновавший и заснувший между могилами. Он, как раз пришёл в себя именно в тот момент, когда Отец Иван поравнялся с его спальным местом… Так вот, проснувшись и увидев приближающегося священника, он решил во что бы то ни стало, получить его благословение. Поэтому, выскочив синий, как покойник из могилы, он гаркнул во всё горло: «Батюшка благословите!». В ответ, Отец Иван, осеняя себя обеими руками крестным знаменем, заорал: «Й…б твою мать!!!» и падая в обморок, добавил: «Аминь!». — Арсэн засмеялся.

— Воистину, заставь дурака молиться, а сам не плошай. Кажется, мы пришли.

И действительно, дорога расширилась вдвое и перед ними показались железные ворота зелёного цвета, сквозь который пробивался контур звёзд, поверх которых был нарисован новый символ, нового государства. Слева находилось небольшое, аккуратное строение из белого кирпича, с металлическими дверьми и одним окном, с витиеватой решёткой. Над дверьми было написано: «КПП. Предъяви пропуск».

— А у нас есть пропуск, Арсэн? Или как?

— Есть. — И он показал горлышко бутылки водки, вытащив его из своей сумки на плече.

Подойдя к двери и открыв её, они увидели в маленьком и узком проходе ведущим на территорию части, солдата с туго затянутым ремнём так, что он походил на «осу призванную на воинскую службу». Любая фотомодель позавидовала бы такой талии. «Салага. Служит пару месяцев», подумал Арсэн. По ту сторону прохода, в расположении «секретного» объекта», кто-то невидимый рычал:

— Человек человеку — друг, товарищ и брат… Ты понял скотина?!

— Замкомандира по воспитательной части проводит беседу с личным составом. — Пояснил солдатик. — Вы к кому?

— К прапорщику. — В один голос ответили компаньоны.

— Подождите, пожалуйста, минуточку. — Попросил солдатик, видно ещё не расставшийся с гражданской, примитивной лексикой. Военная служба только начинала свою ювелирную работу по трепанации его сознания. И высунувшись в дверь напротив, он кому-то доложил. — Товарищ капитан, двое «гражданских» спрашивают прапорщика.

— Почему меня ни кто не спрашивает, кроме командира и этих балбесов, призванных защищать Родину? — Прозвучало в ответ, и на пороге появился человек в камуфляжном маскхалате, с такой же косынкой завязанной на голове, и с разрисованной физиономией на манер американских зелёных беретов. Причём, поскольку это была наша армия, то складывалось впечатление, что разрисовывалось это полотно, фломастерами и явно не очень маскировочного цвета. На ногах, как ни странно, были надеты парадные офицерские туфли. «Наверное, после диверсионного задания у них будет сразу парад…. Или он собирается пасть смертью храбрых, как камикадзе. И хоронить его будут сразу в парадной обуви». — Подумал Яков Леонидович, который, в свое время, отслужил на флоте, и не понимал всей тонкости службы в сухопутных родах войск.

— Слушаю вас. — Проговорил «диверсант в парадных туфлях», но увидев торчащее горлышко бутылки водки из сумки Арсэна, тут же скал: — Зайдёмте в дежурку…. Я вам выпишу пропуск. — И он направился, в находящуюся здесь же, комнатушку со столом и стулом.

Арсэн деловито вытащил бутылку и поставил на стол.

— Два человека — два пропуска. — Покосился на Арсэна, «зелёный человечек».

— Всему есть мера.

— Меру-то мы знаем, но разве ж ее выпьешь? Ладно, можете подождать в курилке. — После этого он крикнул в коридор. — Рядовой! Пусть они ждут под орехом. — Виртуозно, как фокусник, спрятав ёмкость в своей униформе, военный выскочил наружу к невидимым бойцам. Там, он снова принялся за воспитательный процесс и друзья вскоре снова услышали:

— Сейчас, сержант, взвод охраны под вашим командованием, проследует строевым шагом с песней на спортгородок и там у вас сегодня будет спортивный праздник! И, товарищи солдаты, песню надо орать так, чтобы мышцы на жопе дрожали! Вам понятно?

— Так точно товарищ капитан! — Рявкнуло глоток двадцать, и после выполнения стандартных команд: «Равняйсь! Смирно! На ле-Во! Строевым шагом с песней, шагом АРШ!», предшествующих каждому нормальному пению, загрохотали сапоги, и над лесом понеслась увертюра какой-то народной песни, но на армейский манер.

— Проходите в «курилку». Она справа, под орехом. — Пропуская в расположение части, сказал солдатик с осиной талией.

Компаньоны ступили на территорию где царили другие ценности и другие взгляды на жизнь.

»Курилка», или место для курения, находилось под большим старым орехом, и представляла собой поставленные П-образно лавки и рядом закопанная, зачем-то полностью в землю, пустая двести литровая бочка из-под солярки. Причём, внутри она тоже была зачем-то насыпана землей, так что над поверхностью земли торчал лишь её тридцати сантиметровый ободок, вовнутрь которого и следовало бросать окурки. Правда, окурков в середине не было. Мусорить на территории части командованием строго запрещалось. Кроме того, рядом, местным военным художником был написан огромный плакат с разбушевавшейся стихией огня, пожирающей материальные ценности и личный состав, с надписью: «Умело брошенный окурок может стать причиной пожара!»

Посидев, какое-то время, в «курилке», Арсэн предложил:

— Слушайте, Леонидович. Идемте, пройдёмся по объекту. Так скорее найдём этого чёртового прапорщика.

— Так нам сказали, сидеть здесь и ждать!

— Я тебя умоляю. Ты ни чего не понимаешь! Это — армия! Главное, изображай свою значимость и веди себя сурово к прапорщикам и старшинам, но по отечески заботливо к солдатам… Легенда, следующая… Мы — офицеры из штаба округа, отдыхаем на соседней турбазе, и ищем прапорщика по личному вопросу. Возраст и выправка у нас с тобой, как раз подходящие, а о стрижке и говорить нечего… особенно твоя. — Ехидничая, сказал Арсэн, покосившись на масштабную лысину Якова Леонидовича. — Смелее! Идёмте! Шире шаг! — Весело закончил он и двинулся вглубь секретного объекта.

— А если нас примут за шпионов? — Догоняя его, с опаской спросил «штабс-капитан Рабинович».

— Не запугивай себя. Каждый наш солдат знает, как отличить американского шпиона. По двум основным признакам. Американский шпион, во-первых — чёрный, во-вторых — говорит с английским акцентом. Мы не вписываемся в эти признаки.

— Вы не любите армию.

— Нет. Но общаться с армейцами, иногда, доставляет удовольствие.

Войсковая часть состояла из трёх одноэтажных зданий и небольшого автомобильного парка. В первом здании находилась армейская столовая, через открытые окна которой, на улицу струился запах готовящегося обеда. Запах был настолько специфичен, что казалось, что в этом кулинарном процессе, принимают участие так же и местные ведьмы со своим зельем и снадобьем. Леонидовичу этот запах напомнил детство. Приблизительно такой же запах, стоял в маленькой будке его дяди Фимы — чистильщика обуви в городе Одессе.

Следующее строение — была казарма. По-видимому, там был расположен и штаб, потому что у входа стоял зеленый командирский «УАЗик». Водитель мирно дремал за рулём, сдвинув свою пилотку на лицо. Он мог себе это позволить в связи с тем, что военные водители, особенно командирские, — это всегда была высшая солдатская каста в армии.

Третье здание, наверное, имело какое-то особенное предназначение, поскольку его дверь была опечатана.

Дальше, на территории части, местами покрытой лесом, находились спортгородок с полосой препятствий и большущий холм обнесённый в три ряда колючей проволокой. Этот холм и был, по-видимому, тем самым «Замаскированным Командным Пунктом», что так ретиво охраняла эта войсковая часть. Дальше, между деревьев, просматривалась бетонная площадка, видимо вертолетная, укрытая от глаз с небес, маскировочной сеткой.

Солдатов вокруг не было, и лишь на спортивном городке вовсю кипела работа над физическим совершенствованием личного состава, под командованием «разрисованного маньяка в туфлях». Подтверждение этому, были крики команд, доносившиеся оттуда.

Слева, за сетчатым забором, находился автопарк. Около бокса стоял автомобиль «ЗИЛ» с поднятым капотом и около него копошилось два солдата. «Поисковая группа», в лице Арсэна и Леонидовича, решила узнать у них о «расположении прапорщика в расположении». Подойдя поближе, они стали свидетелями следующей картины.

Чумазый сержант ковырялся в двигателе «ЗИЛа». Он был видимо старослужащим, или как говорили «дедом». На это указывала вшитая по телу форма так, что он был в ней похож на мальчика в выцветшем, зелёном трико, а так же, кирзовые сапоги в мелкую гармошку, от чего они имели вид, сползших вниз носочков-подколенков, как у ребёнка подготовительной группы детского садика.

Второй солдат, с лицом земляка Якова Леонидовича, сидел за рулём и выполнял все технические указания сержанта.

— Подождите. Это очень интересно. — Сказал Арсэн Леонидовичу. И они стали наблюдать.

Не замечая гостей, сержант, стоя на бампере грузовика, прикурил сигарету, и крикнул сидящему в кабине:

— Слушай, Флёкан! Я сейчас сниму воздушный фильтр…. А когда крикну, то попробуй завести движок ещё раз.

Нырнув в открытую пасть железного дракона, сержант через минуту вынырнул оттуда с круглой металлической коробкой воздушного фильтра в руках.

Отложив фильтр в сторону, он снова нагнулся над открытым уже карбюратором и не вынимая сигареты изо рта, заорал:

— Давай!!!

Солдат, по фамилии Флёкан, крутанул стартер. Распылённая смесь бензина ворвалась в карбюратор машины и понеслась по нему, но большая её часть рванула вверх, где до недавнего времени находился фильтр. Вместо фильтра, облако бензиновой пыли наткнулось на сигарету сержанта, которой он в этот момент затянулся. Раздался небольшой взрыв, вспышка пламени, и потом через долю секунды удар головы сержанта о капот, а сам он, выплюнутый автомобилем наружу, пролетев метра два, упал спиной на асфальт. Закопченная рожа с горящей сигаретой в чёрных от копоти, зубах, дико водила по сторонам белками глаз. В следующую секунду, он шустро подорвался с земли и запрыгнул снова под капот, и снова заорал:

— А ну, ещё!!!

Всё повторилось в точной хронологии времени и химической реакции. Правда, сигарета в антрацитовых зубах, уже была не то скурена, не то сожжена бензином, до половины. Но и второй химический опыт, так же, не остановил «военного Менделеева». Нырнув в механическое пекло в третий раз и получив ещё больший багаж опыта, судя по громкости удара головой и длине полёта, сержант довольно долго лежал на асфальте с вытянутыми руками вперёд, которые судорожно продолжали что-то сжимать. Своими удивленными и немного грустными глазами, он смотрел в глаза солдата Флёкана. Пристально уставившись друг в друга, постороннему наблюдателю могло показаться, что эти двое обмениваются информацией, как инопланетяне, методом телепатии. Только их мимика выдавала, какой сложный процесс анализа результатов диагностики двигателя автомобиля, происходит сейчас у них в головах.

Через некоторое время, одновременно просияв лицами, они оба расплылись в многозначительных улыбках. После этого, сержант встал на ноги, и подойдя к дверце водителя, томно облокотился плечами на крыло «ЗИЛа».

— Жиклёры?.. Забиты?! — Выдохнул, а не сказал, Флёкан.

— Да. — Весомо, как светило автомобильной хирургии, вымолвил «армейский Бэтмэн».

— Арсэн, вы видели, этих пиротехников? — смеялся Яков Леонидович. — В армию берут здоровых, а спрашиваю, как с умных. Шлемазл!

— Бойцы, как нам найти вашего прапорщика? — Обратился Арсэн, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Бойцы, только сейчас заметившие парочку одетых в гражданское, действительно восприняли их за офицеров. Сержант отодвинулся от машины и, как положено «дедушке», без лишней суеты, поинтересовался:

— Товарищ…?

— Майор. — Снисходительно подсказал Арсэн, протягивая открытую пачку фирменных сигарет, угощая сержанта и рядового Флёвана. — Мы, с полковником, ищем вашего неуловимого прапорщика.

Доверительный тон и человеческое отношение, сразу расположили солдат к этим двум офицерам в штатском.

— Товарищ майор, командир отправил прапорщика и старшего прапорщика в село за мясником.

— Не понял. — Удивился Арсэн.

— У нас, на «хоздворе», есть бык… Мы его вырастили и теперь его надо зарезать на мясо для личного состава. Резать быка ни кто в части не умеет, да и не хочет. Так командир послал прапорщиков в соседнее село и дал им две двадцатилитровые канистры с бензином, из личных запасов, для расчёта с сельским мясником за то, что он зарежет и разделает нашего быка. Они ещё с утра пошли из расположения и должны были уже, по идее, вернуться…

— А, вон они. — Ткнул пальцем, куда-то в сторону, рядовой Флёван.

Метрах в десяти от хоздвора, в сторону опечатанного здания, двигалась компания из двух изрядно пьяных прапорщика и старшего прапорщика, и одного совершенно трезвого быка. Прапорщики, не обращая ни на кого внимания, вели быка за шнурок, который был привязан к кольцу, торчащему из его носа, и решали серьезную проблему:

— Бензин продали, а деньги пропили…. Командир башку оторвёт. Он нас самих в мясорубку засунет. Что будем делать? — Сказал прапорщик старшему прапорщику и кивнув в сторону огромного быка, мирного идущего сзади, добавил. — Как его зарезать? Его застрелить, и то проблема. Может, обвяжем тротилом и подорвём. И с фаршем, ни каких проблем. А?

— Дурак. Сразу видно, не быть тебе скоро старшим прапорщиком. Сами справимся. Мне на охоте, один водила из мясокомбината рассказывал, как надо правильно всё делать… Быка надо привязать за шею к крепкому столбу… Потом, один бьёт его кувалдой по голове, а другой быстро отрезает ему яйца.

— Кому?!

— Быку…

— Зачем?!

— Так надо! Что бы моча кабана не попала в кровь убитого животного.

— Какого кабана?!

— Ну, быка! Какая разница?! Дичь и есть дичь! — Поучительно изрёк старший прапорщик, заплетающимся языком.

Вообще то, он был прав, но отчасти. Действительно, на охоте у убитого кабана или вепря, надо сразу отрезать гениталии, чтобы моча не попала в кровь. Но последовательность, а именно, убить и отрезать, должна сохраняться, но не наоборот.

Поскольку в пьяном мозгу у старшего прапорщика всё перепуталось — и охота и мясобойня, то он, находясь в плену своей извращенной логики, продолжал дальше вслух планировать эту садистскую акцию.

— Привяжем этого монстра к тому телеграфному столбу… Я возьму кувалду, вон ту, что лежит под стеной рядом с садовыми ножницами, и ударю быка по голове. А ты…. в ту же секунду, этими вот ножницами сзади, отстрижешь ему яйца! Понял?.. Потом… возьмём повара, хлебореза, наряд по кухне и разберём его на запчасти, как кубик Рубика… Всего делов то, час времени, от силы!

План начали воплощать в жизнь. Привязав несчастное животное за шею к телеграфному столбу, старший прапорщик взял кувалду в обе руки, а прапорщик, с огромными садовыми ножницами, занял позицию под хвостом у могучего персонального «ксерокса» быка.

Размашисто размахнувшись, старший прапорщик уже занес было кувалду у себя за плечами, как тут…. металлический молот легко соскользнул с деревянной ручки, и вояка ударил быка пустым деревянным держаком по голове. Не соображая, что произошло, он все равно крикнул товарищу, сидевшему под хвостом в засаде:

— Давай!!!

Прапорщик не видел, что произошло, и поэтому изо всех сил сдавил ножницы на оттопыренной гордости быка, так и не получившего общую анестезию.

— Аааааааа! — Заорал тонким фальцетом, бывший «генофонд коровника».

И в мгновение ока, развернувшись мордой к подлому палачу, бык оборвал верёвку, которой был привязан к столбу. Сидящий на корточках прапорщик, как кенгуру, не распрямляясь с ножницами в руках, в два прыжка оказался на крыше ближайшего строения. Старший же прапорщик, не выпуская из рук черенка от кувалды, с помощью одних только ног и зубов, взлетел на верхушку злосчастного телеграфного столба, где тут же и запутался в проводах, как пойманная в силки птичка.

Бык, не помня себя в ярости и не видя ничего от боли, рванул вперёд. Впереди оказалась стена солдатской столовой, которая, чисто по-армейски, была построена всего в один кирпич. Её он прошёл насквозь, как картонную коробку. В середине столовой раздались дикие вопли, и через несколько секунд пробив насквозь противоположную стену, бык уже появился с другой стороны столовой, но уже неся на своих рогах повара в белом халате, развевающемся на ветру от скорости движения. Повар, уцепившись обеими руками за рога быка, словно на брусьях, и неистово визжа, пытался выполнить какую-то сложную гимнастическую комбинацию движений. Но вместо этого, он, не желая того сам, бил своим пахом наотмашь быка в морду. Складывалось такое впечатление, что повар был совсем не той сексуальной ориентации, которая значилась в его личном деле.

Следующей преградой, на пути обесчещенного самца, стала казарма. Влетев, как метеор в середину, причём почему-то через парадный вход, и услышав крик обезумевшего дневального, который по инерции прокричал «Смирно!», бык понёсся в спальное помещение. Повар, основательно сошедший с ума и пролетающий мимо него на рогах у быка, попытался после этой команды, даже отдать честь, распластавшемуся, как плакат на стене, дневальному.

В секунду, соорудив своим мощным телом в казарме баррикаду из всех кроватей, гора мышц с поваром на голове, покинула помещение привычным уже способом, — через стену.

Войсковая часть пришла в движение. Завыли сирены, и прозвучала истошным голосом, чья-то команда:

— Рота в ружьё!!! Тревога!!!

Весь личный состав кинулся в оружейную комнату за автоматами, но многие рванули туда в поиске найти там укрытие. А несчастный, кастрированный красавец, влетел в это время на спортгородок, как раз на спортивный праздник роты охраны под командованием «диверсанта в туфлях». И праздник спорта действительно начался. Солдаты, которые в обычное не боевое время, лишь еле-еле укладывались в нормативы, теперь показывали чудеса скорости по бегу. Несколько из них обогнали даже командирский «УАЗик», несущийся на полной скорости прочь от парнокопытной смерти, в сторону «секретного объекта».

Арсэн, Леонидович и два солдата-механика, расчётливо заняв позицию на кузове «ЗИЛа», наблюдали сверху за театром боевых действий, как великие полководцы старых времён. Вот, бык уже догнал, очень быстро отступающие силы противника, и видимо захотел прорваться к «ЗКП», когда оттуда послышалась команда:

— К бою!

В это время, повар, к которому в эту минуту вернулся голос, завопил:

— Не стреляйте!!! Свои!!!

— Пароль!!! — Завопили, ему в ответ.

— Аааа! — Прозвучало в ответ, и человек в белом халате, каким-то образом слетел, наконец, с морды животного.

— Огонь на поражение!!!

Раздалась канонада автоматных очередей, и десятки пуль впились в мощное тело быка. Но он не падал, а продолжал двигаться к стрелявшим, правда скорость его движения была уже не та. Автоматы всё стреляли и стреляли, а рогатый противник всё ближе и ближе приближался к окопу с солдатами. У некоторых кончились патроны, и они, выхватив штык ножи, готовились сойтись с быком в рукопашную. Ну вот, нашпигованный пулями, как голубцы рисом, он упал на передние копыта и все равно продолжал всё медленнее, и медленнее, но ползти вперёд. До рубежа защитников ЗКП осталось пять метров, четыре, три и тут солдаты с криком «Врёшь гад! Живым не возьмешь!», выскочили из окопа, и пошли врукопашную.

Но в этот момент, силы и жизнь покинули штурмующего высотку рогатого титана, и издав последний тяжелый выдох, опозоренный, но не сдавшийся, мохнатый красавец пал смертью храбрых.

В наступившей тишине, картина разрухи, запах пороха, стоящие с автоматами в руках солдаты, над расстрелянным телом и клубы пара, вырывающиеся из проломов солдатской столовой, производили впечатление настоящей войны. Эта зловещая тишина звенела в ушах.

Уцелевший генералитет на кузове «ЗИЛа», в лице Арсэна и Леонидовича, начал искать глазами зачинщиков боевых действий.

— Леонидович, ищи этого козла в фуражке, а то можем не успеть. Военный трибунал тоже может не успеть… Их дураков, солдаты расстреляют за это ещё сегодня — без суда и следствия.

— У них на воротах теперь должно быть написано объявление: «Стадо зоофилов снимет свиноферму». — Вертя головой во все стороны, выговорил «тайный агент защиты животных».

— Не переживай, Леонидович…. Найдём прапорщика, найдём собаку, найдём собаку, найдём деньги, а за те деньги, что мы получим, мы этого быка, посмертно, наградим каким-то своим, боевым орденом. И обелиск, с погрудьем ему поставим. — Продолжал, по инерции тихо, говорить Арсэн, вглядываясь в клубы пара у столовой. — Есть! Вот он сволочь!

— Где?!

— Да вон! Ползёт на карачках, у курилки, к выходу на КПП.

И с этими словами, перемахнув через борт грузовика на землю, Арсэн устремился наперерез дезертирующему на четвереньках прапорщику. Подбежав к быстро двигающемуся виновнику военной заворушки, он рявкнул над ним так, что вояка от неожиданности замер и отдал честь будучи на карачках.

— Смирно!!! Прекратить движение! Встать, когда с вами старший по званию разговаривает!

Прапорщик, у которого мозги были отключены, а вместо них на всю силу работал инстинкт самосохранения, вдруг прижался лицом к ногам Арсэна, обхватив обеими руками его колени, и захныкал:

— Лучше в плен, чем назад, в руки своих! Меня расстреляют без суда и следствия, по закону военного времени!

— Встать! И марш за мной! — Скомандовал Арсэн и не оборачиваясь, двинулся через КПП.

Прапорщик, как под гипнозом, поднялся на ноги и двинулся вперёд. Подбежавший Яков Леонидович, лишь подытожил:

— Начало таки положено…. Конец поставлен…

Выйдя за пределы «зоны локальных боевых действий», и не дав прапорщику опомнится, Арсэн сжал его локоть и пристально смотря в обезумевшие глаза, начал говорить, как опытный гипнотизер:

— Тебя привлекут за этот погром в части…. Трибунал тебя посадит… Единственное спасение — это материально компенсировать ущерб… Правильно?

— Да. — Как во сне, проговорил подопытный кролик в форме.

— Ты хочешь спастись?

— Да. — Подтвердил, всё больше впадавший в транс прапорщик.

— Вот твое спасение. — Проговорил Арсэн и с этими словами, перед лицом вредителя, возникли две купюры по сто долларов США. Как завороженный, смотрел он на зелёные бумажки, а два президента Франклина, оттопырив нижнюю губу, шептали ему: «Берите нас сэр прапорщик, только мы можем спасти вас от позора, а вашу армию от разрухи и гибели. Берите нас сэр и не о чем больше не думайте».

— Да. — Простонал он, потянувшись к ним обеими руками.

— Нет. — Сказал, как показалось ему, один из Франклинов. — Продашь каменную собаку, что купил у Отца Ивана, получишь доллары. Понял?

— Да. — Промямлил прапорщик и посмотрел после этого на Арсэна. — Статуя у моей мамы. Она живёт в соседнем райцентре.

— Звони к своей маме, шизофреник младшего комсостава! — И Леонидович протянул свой мобильный телефон. Пока прапорщик набирал номер, Арсэн нравоучительно изрёк:

— Пользуйся моментом — делай деньги, как только можешь, и даже честно, если нельзя иначе.

Переговорив со своей мамой и предупредив её о приезде своих друзей, которые купили у него каменную собаку, прапорщик бережно взял из рук Арсэна двести долларов.

После этого он изменился в лице, котороё стало вдруг розоветь, и как-то весь выпрямился. Деньги вернули его к жизни. Тут же, приведя себя в порядок, застегнувшись и поправив фуражку, он грациозно приложив ладонь к козырьку, сказал:

— Честь имею. — И развернувшись на каблуках, зашагал, насвистывая себе что-то поднос, к КПП.

— Та ты шо?! — Только и смог выговорить Леонидович.

В настежь распахнутые железные двери КПП, входил уже не алкаш в форме, а гусар. Последнее, что услышали компаньоны, удаляясь по бетонке от объекта, был грозный голос прапорщика:

— Где дежурный по КПП? Что тут за бардак у вас в расположении?

Посмотрев многозначительно, друг на друга, друзья прибавили шаг в сторону выхода из этого сказочного леса.

— Как ты думаешь, Леонидович, с нашей армией это надолго?

— QUOS DEUS PERDERE VULT, DEMENTAT PRIUS!

— Это название болезни, мой дорогой доктор?

— Нет — это латынь. "Кого Бог хочет покарать, у того забирает разум"!

— Ну да… Я так, почему то, и подумал.

Глава 4

Плохие дороги, требуют хороших проходимцев. — Кто был нечем — достал совсем

Выйдя из лесу и поймав попутку, друзья неслись теперь к райцентру, где их ждала мама прапорщика, готовая отдать каменную собаку. Ехали молча, каждый был занят своими мыслями. Проехав километров двадцать, они услышали позади своей машины, догоняющий их вой десятка милицейских сирен. Водитель, резко затормозив, принял вправо и остановился на обочине. Мимо них, на огромной скорости, практически вплотную друг к другу, пронеслись посередине шоссе, со всеми включенными мигалками, фарами и сиренами, девять машин автоинспекции.

— Началось. — Проговорил водитель «Жигуля», который компаньоны арендовали до райцентра.

— Какая неприятность не случилась бы, всегда найдется тот, кто знал, шо так и будет. — Проворчал Леонидович. — Шо то было?

— Не знаю…. Может президент приедет, может министры, а может еще кого чёрт принесёт… Проскочить бы. А то мы с вами попали и то надолго.

— А почему вы говорите в будущем времени? — Всё продолжал интересоваться "турист по обстоятельствам и по крови".

— Так они, заразы, всегда перекрывают дороги и улицы за несколько часов до того, как должен проследовать эскорт «мохнатых» машин. А ты стой и жди, и ни куда не рыпайся…. Бывало, вот так вот простоишь несколько часов, а ни кто и не проехал. Потом говорят, что руководство другой дорогой поехало. — Продолжая ехать, не унимался водитель. — Им то что. Для них народ — дерьмо! Куда им наши проблемы! Стойте и ждите, а мы водку «жрать» едем да отдыхать!

— Ну почему же, сразу водку «жрать»?

— Ну, а что работать? Вы посмотрите вокруг. В горах и в лесах, одни правительственные или частные дачи приближенных к императору! И какие! В природных заповедниках, сауны и виллы растут, как плесень…. А прогибы с перегибами на местах — это вообще в голове не укладывается. Зимой, например, прилетел в свою горную резиденцию, один высокопоставленный чиновник. А местные власти, забрав все семь снегоуборочных машин города, три дня чистили взлётную полосу на аэродроме. Поддерживали её, так сказать в рабочем состоянии. И наплевать, что город снегом завалило. Ментов своих тогда, кстати, поморозили. Разместили их черте где, и жрать, практически, ни чего не дали. Солдаты в оцеплении этой дачи, по пояс в снегу, по шесть часов стояли, охраняли. Кого? От кого? Если бы, моего сына так…. я бы им показал. — Скороговоркой говорил разгневанный водитель.

— Дааа. — Протянул Леонидович. — Может, вы сгущаете краски?

— Я? — Удивился водитель. — Да вы не местные видно. Злости у народа уже не хватает смотреть на эту продажность всех и всего. Дай волю, и мирные жители зверски расстреляют оккупантов.

— Мышки плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. — Философски изрёк Яков Леонидович.

— Ты, что Леонидович, народ на бунт подбиваешь? — Вмешался в разговор Арсэн.

— Боже упаси. Мы сами достойны своих лидеров и сами выбираем свои дороги. А, плохие дороги требуют хороших проходимцев…. А зохн вэй!

Впереди, на шоссе, все увидели машину автоинспекции, которая полностью перекрыла движение в сторону райцентра. Она стояла, как сухопутный маяк, моргая всеми моргалками. Около неё, стояли два «гаишника» в своих шапочках, похожих на кастрированный цилиндр. Поскольку, поля этого цилиндра отсутствовали, а вместо них присутствовал только козырёк, то это красноречиво говорило, что его обладатели как бы "полу-джентльмены" или "джентльмены — но не совсем". Тот, кто придумал этот головной убор, наверное имел очень большой зуб на автоинспекцию.

"Дорожные полу-джентльмены" вели себя подобающе и в соответствии с возложенной на них миссией — они чувствовали себя "Богами перекрывшими дорогу жизни". Они небрежно махали своими "полосатыми ложками" машинам, которые подъезжали, и останавливая их, с царственным пренебрежением, показывали, что водители могут развернуться и ехать обратно. Но ехать обратно, куда? Дорога была одна, и объездов не было. Эта проблема "полу-джентльменов" не касалась — у них был приказ.

Но этот приказ им так же был ненавистен — потому что день был потерян, заработка ноль, а стоять здесь и махать палками, всё равно, что тарабанить ложкой в пустой миске, куда не налили борщ.

Остановив «Жигуль» движением дирижёра, мордатый «гаишник» не представляясь, процедил в открытое окно:

— Куда едем?

— Не ваше дело. Гей цу ал ди гутэ-ёр! — В тон ему, с заднего сиденья, огрызнулся Леонидович.

— Шо?! — Не поверив своим ушам, остолбенел «полу-джентльмен».

— Шо, шо!.. Какое ваше дело?! Едем куда нам надо!..

— А ну, выходь из машины. — Тут же подключился второй гаишник, еще более мордатый, воткнувшись в боковой оконный проём задней дверки и грозно шипя на Леонидовича. Продолжая зло смотреть на него, он вдруг потребовал. — Аптечку к осмотру!

— Тебе, что, родимый, плохо? — Вмешался Арсэн. — Так можно вылечить. — И не давая опомниться «дорожным попрошайкам», он продолжил. — Или тебе погоны плечи жмут? Как с народом общаешься?

Выйдя из машины, он подошел к «гашникам» и они вместе отошли в сторону. Поговорив там с ними пару минут, Арсэн вернулся.

— Ну, вот что, Леонидович…. рассчитывайся за проезд, и пойдём в обход лесом. Тут не далеко.

— А "менты" меня "прессовать" теперь будут! — Нахмурился водитель «Жигуля».

— Не боись! Не будут. Они сказали, что «гаишник» «менту» не товарищ. И что они тоже «нормальные пацаны». — Ухмыльнувшись, сказал парень.

— Шо за страна?! Вэй из мир! Все мурчат! — Сходя с проезжей части в лес, бубнил себе под нос Леонидович.

— Нормальная страна, старый ворчун. Даже, очень нормальная. Бардак пока, но временно…. Идёмте. Тут у правительственных функционеров, в километре по трассе, дачка в лесу… Вот «гаишники» и перекрыли дорогу… А мы, обойдем, этот участок лесом, потом выйдем на дорогу и что-нибудь словим в сторону райцентра.

Шли по тропинке, практически параллельной автостраде, ориентируясь по солнцу. Через полчаса лесной прогулки, друзья наткнулись на забор из колючей проволоки, с поваленным от времени пролётом. Смело переступив через лежащее на траве колючее заграждение, они углубились на территорию отдыха «государственных патрициев».

Ещё, через пару десяток метров, они увидели среди деревьев строение, которое никак не вписывалось в название «дачка» или «охотничий домик». Добротный, каменный дом, сочетавший в своей архитектуре и современный стиль, и элементы средневекового замка, говорил своим видом, что его хозяева, если не по рождению, так по амбициям, претендуют на звание удельного князя, и не беда, что даже опытный архитектор не смог скрыть всю убогость и безвкусицу их пожеланий. Зато, всем людишкам, должно было быть сразу понятно, что эти хозяева здесь основательно и надолго. Вокруг дома были вспомогательные строения, два гаража, летняя кухня, домик для персонала, а так же, несколько беседок с каменными мангалами рядом. С правой стороны около дома, виднелось достаточно большое озерцо, с качающейся на воде лодкой у причала. В воздухе стоял запах приготовленного обеда-банкета и ещё всякий вкусный аромат, да такой, что казалось, будь такая возможность, этот воздух можно было бы кушать с огромным аппетитом.

Ни охраны, ни обслуги видно не было.

— И где они все? — Удивился Леонидович.

— По-видимому, «Господ-бояр» все встречают у ворот, с хлебом и «Водкой с перцем». — Высказал своё предположение Арсэн.

— Вполне может быть. И шо мы будем делать?

— Идёмте во внутрь. Там разберёмся…. Я думаю, что приедет их много. И мы затеряемся среди них… Я уже бывал на подобных пьянках. Там главное, не выдать себя слишком умничая. Интеллектом они не отличаются, но зато «чуйло» на чужака особое имеют. Это в первую очередь, тебя Леонидович касается. Понял?

— Понял, понял. Как не понять? Теперь мы будем играть у «упырей от демократии». А шо остается делать?

Дверь в дом была открыта и они зашли в середину. На первом этаже был огромный холл, посреди которого стоял длинный, сервированный стол. Красивая, широкая, деревянная лестница вела на второй и третий этажи. По ней и устремились наверх компаньоны. Остановившись на верхнем этаже, они осмотрелись. Здесь были только гостевые комнаты — всего десять, каждая на два человека, со всеми удобствами и с телевизором. В дверях комнат торчали ключи. Выбрав предпоследнюю, Арсэн и Яков Леонидович, вытащив ключ из двери, самовольно поселились в «государственные номера». Открыв окно, с видом на озерцо, и включив телевизор, друзья уселись в кресла и стали ждать прибытия высоких гостей.

За открытым окном послышались какие-то звуки. Арсэн, встав сбоку от оконного проёма, выглянул одним глазом наружу. Внизу, по асфальтной дорожке к дому, бежало два охранника одетых в чёрные брюки и белые рубашки, а под мышками у них болтались пистолетные кобуры. Позади них, двигалась кавалькада джипов и «Мэрсэдэсов» с гостями. Остановившись у дома, из машин высыпало человек двадцать пять, тридцать, и все они были в белых рубашках с короткими рукавами и в галстуках. Их униформа подтверждала о принадлежности к касте «государевых людей». О принадлежности к какому-то конкретному клану, говорить пока было рано.

— Кто? «Менты», «чекисты», «податковцы», или «управленцы»?

— Пока не понятно. Ориентироваться будем по обстоятельствам. — Ответил Арсэн и снова уселся в кресло перед телевизором.

Внизу послышался голос:

— Товарищи!.. Поднимайтесь на второй и третий этажи, и выбирайте себе комнаты… Комнаты на двоих…. Не торопитесь, хватит всем, даже будут лишние. Через полчаса, встречаемся внизу за столом.

После этого, послышался шум движущихся ног в дорогой импортной обуви, идущих наверх.

— »Товарищи»? Это, шо открытое заседание ЦК Политбюро компартии?

— Ну да, конечно! «Товарищи» — они между собой. А политические ориентации здесь не имеют значение. Они, как и мы, борцы за денежные знаки, с той лишь разницей, что они борются за них без стыда и совести. — Сказал Арсэн.

Дверь вдруг открылась и на пороге появился крепкий мужик, на вид лет пятидесяти в белой рубашке, с кейсом в руках, и улыбаясь пророкотал:

— Ага! Здесь, уже занято!.. Будем знакомиться. Евгений Анатолиевич — «мент»… А вы чьи хлопцы будете?

— …Кто нас в бой ведёт? — В так его словам и старой красноармейской песни, парировал Леонидович. — Яков Леонидович — банкир.

— Понятно, что Леонидович, и понятно, что банкир. — И гость устремил взгляд на Арсэна.

— Арсэн Станиславович — не «мент».

— Тоже понятно. — Подмигнув многозначительно Арсэну, гость утверждающе изрёк: — Вы из «Системы»… Ну, что, я тогда по соседству с вами…. В нарды играете?

— Обязательно. — Весело ответил Арсэн. — Но сначала обед.

— Да, да. Через двадцать минут все встречаются за столом. — Улыбнулся гость и, закрыв за собой двери, удалился.

— Приятный человек, но наверное, такая же сволочь. — Смотря на двери, проговорил Леонидович. — Послушайте, Арсэн, а шо такое — «Система»?

— »Системой», называли между собой свой департамент сотрудники КГБ, а потом и СБУ. Село ты, не радиофицированное, Леонидович.

— Тити-лити… Всё то мы знаем.

— Ладно тебе обижаться. Пошли лучше, будем трапезничать вместе со «спиногрызами народа».

Хотя внизу в зале большая половина мест за столами была ещё свободна, но уже стоял достаточно громкий гул от разговоров. Спускаясь по лестнице и примеряясь куда бы правильнее сесть, их в это время окликнул новый знакомый, Евгений Анатолиевич:

— А ну-ка, хлопцы, падайте около нас. Веселее будет. — И махнул рукой на свободные рядом два стула.

— Уже в пути. — Ответил, «банкир-Леонидович», и друзья направились в его сторону.

Пока знакомились с соседями по столу, остальные функционеры всё спускались и спускались по лестнице и рассаживались за столами. Многие уже накладывали всякие яства по своим тарелкам, но к водке пока ни кто не прикасался.

— Кого ждём? — Тихо поинтересовался Арсэн у Анатолиевича.

— Да, действительно! — На весь стол рявкнул он, приняв вопрос, как руководство к действию. — Хлопцы! А ну, наливай!

И понеслось. Практически без тостов, водочка, коньячок и другие экзотические напитки, лились не иссекаемым потоком под всевозможную закусь. А закусь была знатная. От домашних солёных огурцов и икорочки, до трюфелей и, Господи ты Боже мой, селёдки, сёмги, языка в сметане, печени трески и многого такого, что не давало осмыслить мозгами, так как в слюне тонули все человеческие пять чувств.

Насытившись и напившись, сидящие за столом, кто пел песни молодости, кто спорил с соседом о политике, кто требовал сауны с девками, а кто и наблюдал за всеми остальными. Но расходиться ни кто не собирался, и говорить о работе так же ни кто не желал. Ещё через два часа застолья, многие пали смертью храбрых в борьбе с «напитком радости». И что самое было интересное, так это то, что за столом, практически с самого начала, стоял черный, отборный мат, который, как то не вязался, с этими государственными мужами. Но зато, очень лихо, использовался ими заменяя практически все слова нормальной речи.

В это момент, непотопляемая в водке интеллигентность Леонидовича, заставила его высказать своё мнение по этому поводу. И немного окосевший, он проговорил:

— Сейчас вы вот матом ругаетесь, а потом этими руками, будете хлеб есть.

— Ну, банкир, даёт. — Заржали все вокруг.

— Ты — коммерсант, а не — государев муж! И поэтому не знаешь, что государственный язык в нашей стране, то есть язык, на котором говорит власть и народ — это мат. Великий, русский мат! — Добродушно улыбаясь, пояснил сосед напротив, с лицом «кролика-людоеда» и с значком депутата. — А, наш «Папа», вообще прост в общении. — Закончил он и, развалился на стуле, истратив, как показалось, весь запас нормативной лексики.

— Мужики! Пошли в сауну! — Зашумели соседи Арсэна и Леонидовича по столу. — Пива и раков! — Кричали они обслуге, по выправке которой можно было судить, что она не ниже звания лейтенанта, у каждого из официантов.

— На воздух! — Скомандовал Анатолиевич. — Надо ударить фонтаном по экологии!

И все эти сливки общества, выйдя из дому в вечернюю прохладу, начали разбредаться по ближайшим кустам и под деревья, на ходу расстёгивая брюки. Окружающая природная среда, содрогнулась, от количества ядовитых продуктов распада, шумно вытекающих из этих мужей. Вместе с природой содрогнулись, а некоторые даже вскочили, фыркая, как лошади, охранники этого объекта, которые были замаскированные от человеческого глаза. Они были расставлены начальником охраны по точкам, в кустах и под деревьями, для лучшего ведения защитного огня от вероятных террористов. Но, кто бы мог подумать, что бравые парни из «Секьюрити», сами попадут под «мочебойный огонь» со стволов разного калибра. Пьяная «расстрельная команда», хохоча и пряча своё оружие в штаны, возвращалась к дому, а команда охраны, с подмоченной репутацией, матерясь во всю, ретировалась вглубь темноты.

Арсэн и Леонидович, сидя на лавочке и мирно покуривая сигареты, наблюдали за всей этой водной эйфорией. Несколько тел упало на соседние лавки. Лиц, в быстро наступивших сумерках, видно не было, лишь белые рубашки и огоньки сигарет выдавали их присутствие. Казалось, что наши друзья окруженны привидениями и курят вместе с ними «трубку мира».

— Сколько государство не обманывай, а своего все равно не вернешь… — Прозвучало в темноте, с одной из лавок.

— Шоб вы так жили, как прибедняетесь! — Выплюнул Леонидович, туда же.

— …Грузин — это звание, еврей — это призвание, цыган — это профессия, русский — это судьба. — Прозвучал пьяный голос с другой лавки.

— Шоб твой рот торчал сзади!.. Кто был нечем — достал уже просто совсем! — Опять огрызнулся не пришедший еще в себя Леонидович.

— Кто там все время вякает? — Спросил пьяный в дым голос с противоположной лавки.

— С тобой, пьяным быдлом, Бог сейчас разговаривает! — И посмотрев на Арсэна, который с интересом наблюдал за новым методом кодировки от пьянства, тихо добавил: — Через меня конечно.

— Кто?! — Дрогнул голос и было видно только, как сигарета вывалившись, по-видимому, из руки, упала на землю. — Во мужики, я допился, до п…ца… Галюны начались!

— Почему, поц, когда ты разговариваешь с Богом — это называется молитвой, а когда Бог с тобой, то это шизофренией? — Прогремел Леонидович своим басом в темноте.

Йоб… — Лишь и смог выговорить голос и застонал.

Остальные привидения, сидящие на соседних лавочках и молча слушавшие до этого момента, расхохотались. Им понравился розыгрыш, с голосом Бога, над их пьяным товарищем. Три белых силуэта подплыли в темноте к тому месту, где мычала «пьянь» побеждённая Леонидовичем в дискуссии, и один из них сказал:

— Надо его все-таки забрать в номер, а то если здесь оставим на ночь, то простудиться или охранники, в отместку за своих, обосцут…. Ещё утонит — дурак. — И все, сидящие в темноте заржали.

— Давай, мужики, понесли его. — Сказал другой голос.

— Тиха украинская ночь…. но сало надо перепрятать!!! — Сказал третий голос, и под дружеский хохот, они поволокли тело к дому.

— Теперь его состояние не совместимо с чувством глубокого удовлетворения. И я очень этому рад. — Выговорил фразу, победителя, Леонидович.

На лавках, дружески захихикали. Арсэн, потянув за рукав, разошедшегося во всю «еврейского порицателя пороков», тихо увлёк его в кромешную темноту боковой аллеи.

— Ты не дипломат. — Сказал он. — Дипломат — это человек, который может послать вас «на хер» таким образом, что вы с предвкушением будете ждать эротического путешествия. А ты, правду-матку в глаза рубишь! Понял?.. И прекращай умничать, а то спалимся. — И ухмыльнувшись в темноте, саркастически хмыкнул. — Бог, говоришь, через тебя разговаривает? Есть у меня пару вопросов…

Вдруг, в черном силуэте дома, где-то сбоку, открылась маленькая дверь. Вместе со светом в темноту ночи, дверь выпустила на улицу и человека, обмотанного, как римский патриций, туникой через плечё. «Патриций», с опущенной головой и хныкая, как маленький ребёнок, мелкими шажками засеменил к главному входу в здание. Следом за ним, в том же дверном проёме, появилось два улыбающихся, пьяных мужика, которые были обмотаны простынями. Упершись рукой в косяк двери, один из них крикнул удаляющемуся «патрицию»:

— Иван Иванович, ну что ты, в самом деле! Ну, чего обиделся?.. Ты не так всё понял! Вернись! — И добавил, тише. — Иди, иди…. «танцор толстожопый».

— В смысле? — Поинтересовалась другая пьяная рожа.

— Да сидим в парилке, а этот Иван Иванович…. его видно развезло от водки, начал вытанцовывать тут, тряся своим задом и виляя бёдрами…. Все ухмыляются, кривятся. А он поворачивается, и замечает, что у нашего генерала-мента член встал… Так он как завизжит: «У него на меня встал!!!» Хватанул простынь и в двери… Дурак!.. Не понял он суровой мужской шутки!.. А жаль!

— Что там? — Крикнул кто-то из сауны.

— Это я — почтальон Печкин. Принес журнал Плейбой с заметкой про вашего мальчика. — Заорал человек в проеме дверей. — Сейчас я у вашего мальчика буду измерять… — И в сауне раздался многоголосый дикий хохот.

Дверь, ведущую в сауну, закрылась, словно ворота в Содом. Арсэн и Леонидович снова остались сами в темноте алей.

— Дааа… — Протянул Арсэн. — Не дворяне!.. А все те же «кухаркины дети», но уже с традиционно больной психикой и с нетрадиционной ориентацией.

— Не всякая палка о двух концах — это должны знать наши доморощенные патриции. — Проговорил философски Леонидович.

В это время включили свет на территории. Вся местность сразу же преобразилась из филиала замка князя Дракулы, в сказку про лесных эльфов. Правда, эльфы были похожи на объевшихся нектаром бегемотов, и они не порхали на прозрачных крыльях, а слонялись в алкогольном угаре, жужжа друг с другом о политике и о краже госимущества в особо крупных размерах.

— Пошли спать, банкир… Завтра с утра поедем к маме прапорщика на шикарной машине. — Сказал Арсэн.

— Каким образом?

— Есть план.

— Может, по ходу, продуктов в номер зацепим, с барского стола?.. Завтра не до этого будет. Я так понимаю, уходить, утром, будем по-английски. — Предложил Леонидович, руководствуясь житейским опытом.

— Приниприменнейшим образом, товарищ! — Картавя и пародируя вождя Октябрьской революции, ответил Арсэн. И выставив вперёд ладонь, указывая направление их движения, как в своё время стояли все памятники Ленина, продолжил с той же интонацией. — Спать, спать и еще раз спать, батенька! Завтра утром нас ждут великие дела, а сегодня спать!

— Может, вы Владимир Ильич, нам на ночь найдёте, какую ни будь, Надежду Константиновну? — Включился в словесную игру потомок члена РСДРП(б).

— Старый ви развратник, а не большевик! — Уже копируя голос Сталина, говорил Арсэн, заходя в дом. — Такие, как ви, «троцкисты», чуть не просрали революцию…. А знаете почему?.. Потому, что ви живёте по принципу: «Не затрахаю, так забрызгаю». Это не по-большевистски!

Под эти пародии на бывших вождей, они зашли в дом, собрали со стола в зале на тарелки кучу всякого провианта, и с этим «сухпайком» отправились к себе в номер. Там, быстро приняв водные процедуры, друзья отошли ко сну.

Арсэну снилась большая, красивая собака, которая была одета в черный фирменный костюм, ходила на задних лапах и, человеческим голосом, представлялась директором швейцарского банка. Потом, садилась в кресло, и начинала считать горы американской валюты, кидая пачки Арсэну в руки. Но пачки денег не долетали, а в воздухе превращались в огромных навозных мух. Причём, эти мухи были в форме, с погонами на плечах и в хромовых сапогах на всех лапах. Они носились по банку и кричали, что им сказали, будто бы здесь много дерьма. На что, собака смеялась и отвечала, что деньги это и есть дерьмо, такое же, как и сами мухи. Арсэн, с не понятно, откуда взявшейся, мухобойкой в руках носился за мухами и бил их наотмашь. Те орали, плакали, пукали и кричали, что они будут жаловаться самому главному навозному жуку, который сейчас хоть и по уши в своём собственном дерьме, но покажет ёщё всем, как надо любить свою «Родину-уродину»… И этот бредовый сон продолжался до самого утра.

Сон Леонидовича был так же, из области сюрреалистичных снов…. Посреди выжженной, оранжевой пустыни, стоял одинокий старый козёл…. Вокруг него суетилось множество странных людей, которые были одеты все по-разному, и на разных языках уговаривали его и куда-то тянули, причём каждый тянул в свою сторону. Присмотревшись, он увидел, что эти люди были представителями разных религиозных концессий и всевозможных партий. Они, то разбегались в разные стороны, каждый по своей тропке куда-то за барханы, то снова прибегали к козлу, и ещё больше причитали и упрашивали его идти с ними.

Старый козёл наконец сдвинулся с места и пошёл просто вперёд на вершину самого большого песчаного бархана. Долго взбираясь наверх, кряхтя и отплёвываясь от песка, он с трудом дотянул до вершины и из последних сил заглянул по ту сторону. То что он увидел, поразило его, как гром среди ясного неба…. За бугром была такая же равнина, по которой было протоптано множество разных тропок, но все они сходились у страшного заводского вида строения, на воротах которого транспарантными буквами разных языков, красовалась надпись: «Козлебойня». И всё это время, Леонидович не мог отделаться от мысли, что на всё это он смотрит глазами козла…

Утро, к зрителям снов канала «Нэкрозоологического Дискавери», пришло через открытое окно, пением лесных птиц. Сразу же сеанс кошмарных мультиков у спящих прекратился. Было шесть часов утра.

— С добрым утром, «совковый Ротшильд»! — Потягиваясь в кровати, прокряхтел Арсэн.

— Утро добрым не бывает… — Ответил Леонидович, который продолжал ещё находиться под впечатлением сна.

— Перестань… Сегодня великий день! Но сначала, мы позавтракаем!

Они быстро умылись, потом съели весь подобранный вчера с банкета «сухпайок», и вышли на свежий лесной воздух. Всё мерзостное содержимое дачи спало мертвецким сном. Друзья, зайдя за угол, подошли, к покрытым росой, черным джипам, внутри которых спали их водители. Выбрав, как могло бы показаться наугад первый попавшийся, Арсэн постучал пальцем по боковому стеклу. Спавший водитель, как робот, в туже секунду принял вертикальное положение и механическим голосом попытался произнести:

— Машина генерала… — , но был прерван Арсэном:

— Евгений Анатолиевич, приказал доставить нас в райцентр.

— Но…

— Через час мы все вернёмся.

— А…

— А, тебе, пока мы будем заняты, надо будет купить генералу его любимое пиво.

— »Балтику — лимонную»?

— Да. Деньги дать? А то, он за них ничего не сказал.

— Не надо. Заеду в райотдел, а они прошвырнутся по своим бизнесменам. Пусть потрусят их. Платить должны все!

— Поехали, «бандит в погонах». — Открывая дверцу машины, проговорил Арсэн.

Водитель заулыбался и завёл свой джип. Чёрный, лакированный «легковой тягач», медленно зашуршал своими колёсами на выезд.

До райцентра доехали быстро. Пронесшись метеором по улочкам городка, джип мягко качнувшись всем своим телом, застыл у дверей райотдела милиции. Водитель и Арсэн вышли из машины.

— Банкир, оставайтесь в бронепоезде… Вы сейчас, что засадный полк Алёши Поповича на Куликовской битве. Кстати, давно хотел спросить. Как вы думаете, Алёша Попович, судя по фамилии, был еврей?

— Идите, идите уже… «антисемит — русофоб»! Вам сейчас нужно думать, как говорят японцы: «Как вынуть глаз кобыле, шобы она этого не заметила». — Проговорил Леонидович, разваливаясь на заднем кожаном диване автомобиля.

Водитель с Арсэном зашли в помещение райотдела. Дежурный по отделению сидел за стеклянной витриной с решеткой, подперев правым кулаком щеку с прикрытыми глазами. Он не спал, он дремал. Но только посетители зашли, как глаза дежурного начали потихоньку открываться. По мере прояснения и наведения резкости, глаза милиционера продолжали увеличиваться и выпучиваться. А через секунду дежурный вскочил со стула, как от пинка, и вытянулся по стойке смирно. Он стал походить на мумию, которой пересадили глаза огромного лемура.

— Расслабься, Фэдя! Я сам и без шефа. — Сказал водитель, продолжавшему усыхать, дежурному. После этих слов тело в форме рухнуло на стул.

— Ты, шо здурив, чи шо?.. Не мог посигналить, когда подъехал? После таких приездов, мне на дежурство с «Памперсами» надо будет ходить… Добрый день. — Уже повернувшись к Арсэну, сказал страж порядка. — Что случилось?

— Всё нормально. — Водитель джипа закурил. — Фэдя, цэ товарыщ нашего генерала. Ему нужно помочь, а мне нужно пыво для шефа. Так шо, беры своих ментов и пусть гонять по «маркетам», и всё грузят у джип.

— Начальство где гуляет? На 13-м? — Выходя в коридор, спросил дежурный.

— Там, там… Давай быстрее, времени нэма.

После этого, все вместе отправились в конец тёмного коридора. Подходя к последней двери, от которой несло запахом косяка с марихуаной, они услышали голос, который читал кому-то, по-видимому, милицейский рапорт. Язык читавшего милиционера, явно заплетался, но он ещё умудрялся и комментировать текст:

— …и долго бился головой о сапоги участкового… Нуда, подошва отпечаталась на весь лоб. Умудрился же подлезть снизу — эквилибрист хренов…находясь в здравом уме и некоторой памяти…. Ну, это понятно. Так, что там дальше?…дул такой сильный ветер, что сигарету вывернуло ему вместе с зубами…. Слушай, Олег, а у этого участкового, фамилия часом не Мюллер?

На этом вопросе дежурный распахнул дверь, и все зашли в кабинет. Туман дыма от выкуренных косяков с марихуаной, в народе называемый «планом», тяжело ударил в нос. В кабинете сидело три «опера» в штатском.

— Запретным балуемся?.. Открывайте окно, «куряки», а то мы с вами тоже сейчас кайф словим на тучке. — С юмором сказал Арсэн. Его веселила эта ситуация. Застигнутые врасплох менты, курящие план, да ещё на рабочем месте — такое увидеть, стоило многого.

— Идиоты!!! — Прорычал дежурный. — С кем приходиться работать! Мало того, что вы, балбесы, не смогли подбросить план подозреваемому, так ещё и сами его… Ну всё теперь вам п…ц! Доигрались — «наркопитоны»!

— Да не такой уже п…ц. Правда? — Спросил водитель у Арсэна, как бы прося сокрыть в тайне увиденное.

— И пили, и курили, и руки не оттуда росли. Ладно, менты, я ничего не видел. Но если бы сегодня приехал вместо меня ваш шеф, то вы точно потеряли бы свои «мудостоверения» сотрудников милиции… Давайте порешаем наши вопросы, а там хоть на иглу садитесь.

— Марш по «маркетам» за провизией! Быстро! — Заорал дежурный.

Обкуренная компашка стражей закона, вылетела с кабинета, как стайка «прибацаных джинов» из бутылки.

— Чем я могу вам помочь? — Как ни в чём не бывало, спросил дежурный.

— Нам нужно съездить по одному адресу. Объясните водителю, как туда лучше добраться. — И Арсэн вышел на улицу и сел в джип.

— Ну, шо там? — Спросил Леонидович с заднего сиденья.

— Там? Там, каждая пипетка мечтает стать клизмой…. Всё нормально, уже едем.

Вернувшийся водитель, усевшись за руль, заискивающе сказал:

— Через пять минут будем на месте. — И машина выскочила на центральную улицу.

Ехали молча, компаньоны боялись вспугнуть миг удачи. Пропетляв по множеству улочек на окраине райцентра, джип подкатил к небольшому сельскому домику, огороженному забором из сетки. Арсэн выскочил из машины и забежал во двор. Леонидович, сидящий в джипе, замер и закрыл глаза, его сердце бешено колотилось. Секунда, одна, вторая, время тянулось, как скатывающаяся смола по стволу сосны. От напряжения начало звенеть в ушах и покалывать в кончиках пальцев. Вдруг, дверь с его стороны, открылась, и что-то тяжелое положили рядом на сиденье.

— Ку-ку деточка! Искать и не сдаваться! Найти и… перепрятать! Открой глаза Леонидович и обними свое счастье руками!

В момент, прозревший соискатель кладов, уставился на сидящую рядом каменную собаку. Она смотрела на него белыми мраморными глазами, а из карих глаз Леонидовича сами по себе текли слёзы. Сердце вдруг защемило и в горле стало сухо.

— Поехали домой, дорогой мой. — Прошептал он обессилив. — Поехали.

— Не раскисать банкир! Мы уже в пути.

Джип, той же дорогой, быстро подлетел к райотделу, где их давно ждали «нарко-менты» со своим дежурным, и «спонсорским конфискатом» в виде провизии.

— Так. Грузите жратву в джип. — Командовал Арсэн. — Эта машина уйдёт на базу, а мне нужна машина в областной центр… Дежурный! Не буксуй!.. Какие в вашем распоряжении есть авто средства?

— »Жигуль» восьмёрка. Вон… одного из этих курильщиков. — Махнув рукой в сторону оперов, сказал он.

— А ну, опера, быстро помогли перебраться, из джипа в вашу колымагу, управляющему банка с собачкой… Аккуратно! Черти!.. Да, пусть он её держит на руках…

Находящегося в прострации и обнимающего собаку предков Леонидовича, служители правопорядка, аккуратно пересадили из одного автомобиля в другой. Попрощавшись с водителем джипа и с ментами, Арсэн крикнул оперу:

— Э нет, дружище, за руль сяду я. Ты падай рядом, на пассажирское кресло.

»Восьмёрка», как старый, раненый хищник, рыча прогоревшим глушителем, преодолевала чёрные километры асфальта. Арсэн выдавливал с машины всё что мог. То нетерпение, которое испытывал он, по поводу желания остаться наедине с Леонидовичем и собакой, сделали его движения за рулём синхронными и до секунды рациональными. Покосившись глазами вправо, он увидел бледного и перепуганного опера, судорожно уцепившегося двумя рукам в ручку над дверью и подтянувшего свои коленки, практически, к груди. А в зеркале, Арсэн видел, сидящего сзади Леонидовича, который вызывал жалость. Наверное, правду говорят китайцы: «Дорога к цели всё — сама цель ничего».

— Мы уже практически приехали, Леонидович!

— Да, да. — Услышал он в ответ голос человека, который смертельно устал.

— Слушай, не пугай меня. Смотри, там на задней сидушке, не обнимись с Кондратием. А то, вон опер, практически дошёл до кондиции. Смотри, как он забавно висит на дверной ручке.

Опер действительно, от такой бешеной гонки, ещё больше съёжился и стал похож на какой- то пахнущий брелок, который обычно водители вешают себе в салон машины…Через некоторое время, он действительно стал дурно попахивать.

— Ты, что жрал сегодня? — Спросил Арсэн. И не дождавшись ответа, посоветовал. — Приоткрой окно и не вздумай курить минут десять. А то взорвёмся. Ух, и ядовитый же ты, братец.

— А вы знаете Арсэн, мне от этого «милицейского нашатыря», полегчало. — Вдруг отозвался Леонидович. — Как-то всё сразу нахлынуло — воспоминая и мысли.

— Ну, наконец-то. Очнулся. А, то я уже думал, что собачку эту, тебе на могилку ставить придется.

— Не время, дружище, не время… Так…. кажется, приехали. Едем ко мне домой Арсэн. Теперь мы с вами практически родственники.

Часть вторая

Вырванное сердце

Глава 5

Один в поле не трактор. — «Крыша на куриных ножках»

Квартира, в которой жил Яков Леонидович, досталась ему по наследству от родителей. На языке квартирных маклеров она имела название «польский люкс» и цена подобных квартир на бирже недвижимости соответствовала тому, что они очень редко продавались. В них жили счастливые наследники, а не существовали, как многие другие граждане, в «хрущовках» или панельных этажерках.

Обстановка в трёхкомнатной квартире была такой, как будто вы перенеслись лет на сорок назад в «машине времени» во времена массивных кожаных диванов и мебели из корейской берёзы. Судя по всему, нынешний хозяин квартиры подпитывался от этой пыльной старины энергетически и отдыхал здесь душой среди вещей, помнящих не одно поколение Якова Леонидовича.

Белая, мраморная собака сидела в центре гостиной на старом персидском ковре, а два окаменевших её хозяина, любовались своей мечтой с большого кожаного дивана. Статуя была высотой где-то около шестидесяти сантиметров и изображала благородное животное похожее на породу лабрадор. На шее у неё был ошейник с каким-то замысловатым родовым гербом на щите.

— Ну вот, ты и дома. — Промолвил Яков Леонидович. — Дааа…. знал бы ты прадедушка, шо ждёт эту собачку…

— Наделал бы тогда целую свору ездовых собак, для нас — «чукч-совдэповских». — Подытожил Арсэн.

— А, шо теперь будем делать дальше, Арсэн?

— А дальше…. находим престижное турбюро и пусть они нам оформляют шенгенские визы. Потом, едем как туристы за бугор и отдаём собачку в надёжные, добрые, а главное, богатые руки…. Кстати, какую кличку дадим псу?

— Зачем?

— Каждое любимое животное, должно иметь свою кличку. Ваши варианты, Дарвин.

— Ну не знаю…. Может быть — Лесси.

— Как?

— Так звали собаку в одном американском детском сериале.

— Если Бог не уничтожит Голливуд, то ему надо извиниться перед Содомой и Гоморрой. — Закатив глаза к потолку и пробуя копировать раввина, произнёс Арсэн.

— Ну хорошо, не нравится, так найдите ей или ему, кстати, имя.

— А тут и думать не чего. Нарекаю тебя, наша любовь и надежда, — Тэри.

— Это, шо исходное от слова террорист? — Съязвил Леонидович.

— Нет. Это от греческого слова «тэрий», что означает — зверь, а в сложных словах соответствует понятию «ископаемое животное», например «анхитэрий». Понятно, мой саркастический друг? А будете выпендриваться, назову её — «Юдык». Производное, надеюсь, понятно?

— Понятно, понятно. — Улыбаясь, не сводя глаз с собаки, произнёс Яков Леонидович. — Тэри, так Тэри. Хорошее имя, мне нравится.

— Тогда оставляем Тэри сторожить квартиру, а сами вперёд к «правнукам Сусанина».

— Куда?

— Ну, хорошо. Пусть будет — к «правнукам Моисея»… В туристическое агентство! — Одеваясь, из прихожей выкрикнул Арсэн. — Давайте быстрее «любитель каменных пикинэзов». И не забудьте загранпаспорт.

— Хорошо. Но, вы будете смеяться, я не могу заставить себя оставить собаку одну в квартире.

— Так берите её с собой на прогулку. — Заглянув в комнату, хохотнув, сказал Арсэн. — Не дури, пошли и будь фаталистом.

Турагентство выбрали наугад, руководствуясь по богатству оформления рекламы и входных дверей. Вообще-то, подобного рода агентств, бюро, контор и других шаромыжных фирм в городе было предостаточно. Складывалось такое впечатление, что граждане этого населенного пункта, ломятся, что сайгаки, кто на отдых, кто на эмиграцию, кто на заработки во все страны мира, даже в те, жители которых ещё продолжали жить на деревьях и снять с них было нечего.

Распахнув двери турагентства, счастливые обладатели собаки Тэри, попали в огромную комнату с тремя офисными столами, на которых стояли белые компьютерные мониторы. Стены этого заграничного предбанника были сплошь увешаны плакатами серфенгистов, альпинистов и испанских «мачо» с белокурыми, полуобнаженными девицами, пьющими коктейль из половинки кокосового ореха. Оглядев эту «Третьяковку в репродукциях», Арсэн в полголоса изрёк:

— Не наш отдых. Наш народ так не отдыхает.

— Почему? — Спросил Леонидович, рассматривая части тела красавицы на плакате, которые выглядывали из-под набедренной повязки.

— Это же ясно с первого взгляда…. Есть какая-то в этом всем галантерейная идиллия. И заметьте, ни одного плаката с нашим красавцем в семейных трусах и с золотой цепурой на шее, пьяного «в зюзю», но счастливо валяющегося в какой-то замысловатой позе на ихнем пляже. Вот это было бы реалистично!

Сказав это, Арсэн уставился на дальний стол, где сидела жгучая брюнетка с волосами, на которые, наверное, совсем недавно вылили чёрный лак для калош, и к тому же, забыли их помыть. Из верхней одежды у неё было только огромное декольте, глубоко уходящее под стол. Сама бизнес-леди, нагнувшись над столом, решала кроссворд, шурша огромными накладными силиконовыми ногтями по журналу, словно муравьед по термитнику.

— Мадам, мы готовы ехать хоть сегодня под этим флагом вашей фирмы в любую страну мира. — Не произнёс, а проворковал Арсэн.

»Лицо фирмы», подняло такие же огромные накладные ресницы на посетителей, и медленно спрятало журнал под стол. Обратно, появились руки несущие ту часть айсберга, что была скрыта под столом. Потому что то, что было выложено на стол, назвать женской грудью было просто безрассудно.

— Ах, простите. Оказывается то, что мы наблюдали вначале, был всего лишь вымпел, а сейчас вот действительно, боевое знамя за которое можно и на амбразуры. — Продолжал заигрывать Арсэн.

— Ну, ну Арсэн. Вы ещё пойдите, сейчас, и присягните на верность, встав на колено, как у знамени полка. — Сказал Леонидович, посмотрев на эту гору эротики, колеблющуюся на столе от дыхания её обладательницы.

— Я слушаю Вас. — Выговорили огромные коричневые губы.

— Шенгенская виза! Для двоих! — Блеснув зубами, выпалил Арсэн.

— По четыреста пятьдесят баксов с каждого и ваши загранпаспорта. Через неделю всё будет готово. — И шторы ресниц, как китовый ус, упали вниз.

В этот момент, Яков Леонидович действительно почувствовал себя планктоном, пойманным китом. Кровь хлынула ему к лицу, нет наверное сначала к нижним конечностям, а уж потом, вместе со всякой гадостью поднятой в конечностях, уже к лицу. Сейчас он представлял собой палитру «художника-порнографиста».

— Ах вот, как выглядит «еврейский светофор». — Заглянув в лицо дымящегося Леонидовича, заржал Арсэн. — Учти, безумец, что рога, быстрее всего, растут на лысине!

Слова молодого наглеца подействовали, как бром на солдата. Ходячая радуга сексуальных фантазий с выпученными глазами, в секунду превратилась в старого Кая, которого Герда не освободила из плена Снежной Королевы.

— Хорошо. Вот вам барышня деньги, а вот и наши паспорта. Дедушкин паспорт нижний.

— Курочка по зёрнышку — весь двор в говне. — Выдавил из себя замороженный обладатель изуродованного народной традицией члена.

— Барышня, прошу вас не обращать внимания на россыпи народной мудрости текущие из уст этой ходячей, лысой библиотеки…. А за три дня, визы сделать можно?

— Можно. — Хлопнув опахалами ресниц, сказала секретарша. — Но это плюс ещё по сто баксов.

— Договорились. — Сказал Арсэн и выложил зелёные бумажки на стол. — Значит, через три дня мы у вас в гостях опять. — И взглянув на Леонидовича скомандовал: — Пошли, мой «потухший вулкан похоти». — И взяв, надувшегося, как индюк, компаньона под локоть зашагал на улицу.

— Вы, я смотрю, без грубости не можете. — Насупившись, говорил Леонидович, шагая по улице.

— Да, брось ты обижаться, как маленький ребёнок, в самом деле. Секретарша должна знать и хорошо выполнять три команды — «сидеть», «лежать» и «факс»… Ты, что веришь, в самом деле, что вот так пришёл, увидел и наследил? Да всё гораздо проще — пришёл, прикинул, заплатил. Потом правда, с твоими взглядами на жизнь, возможны разные варианты… Это, от дегустации, подлитого тебе подобной девкой, клофелина и до лечения болячек с известными названиями.

— Так, шо? По-вашему получается, шо все девушки проститутки?

— Нет, не все! Но трахаться хотят все и желательно, чтобы деньги у партнера присутствовали. Женские мозги настолько тонкая и тёмная штука, что лучше всего полагаться на их эмоциональность. А ещё лучше, полагаться на свою уверенность, даже где-то наглость, опять же, при наличии денег.

— Ну, понятно. Сам себя не похвалишь — весь день ходишь как оплеванный.

— Всё. На сегодня уже достаточно этой «виртуальной Камасутры». Идём к одному доморощенному антиквару, как он про себя думает.

— Зачем?

— А, что, собачка наша, как пограничный пёс, сама через границу переползет?

— Ну…. я не думал пока над этим.

— А я думал. Как называется наша Тэри на официальном языке таможни?

— Наверное, контрабанда.

— Правильно. Значит, нам нужны люди, которые переправляют или помогут переправить контрабанду.

— Контрабандисты?

— Опять в десятку. Так, вот. Мой знакомый «антикварщик», как я его называю, и именно «антикварщик», а не антиквар, может и сущий аферист, но этот аферист с очень серьёзными связями.

— Тогда пошли. — Сказал Леонидович. — Ведь это ваши люди говорят: «Один в поле не трактор».

— Наши? А ваши? — Удивился Арсэн. — И причем здесь «трактор»?

Ответа не последовало и Арсэн только и успел подумал, что любое решение плодит новые проблемы. Причём, решение проблем могут находить одни, а проблемы от этого будут возникать совсем у других. Словив такси друзья отправились домой к антиквару.

«Антикварщик», по прозвищу «Фанера», жил в девятиэтажке нового микрорайона на последнем этаже. Дверь не была бронированной, и это говорило о стоимости ценностей, которые находились в квартире этого «афериста от старины». А если, что-то действительно ценное и попадалось в его руки, то, как правило оставалось незамеченным, поскольку «Фанера» никогда не был специалистом в этой области. Он был обыкновенным «барыгой», умеющим правда, запудрить мозги высокой патетикой и поверхностными разглагольствованиями на любую тему.

Прежде, чем позвонить в двери, Арсэн предупредил:

— Тема следующая… Леонидович — ты «немец-интурист», который хочет что-то купить у этого трепача. Всё остальное — полная интерпретация. Хоть чуть-чуть говорить на оккупационном языке умеешь?

— Вот вы думаете, шо всё знаете? А не знаете, что идиш похож очень на немецкий язык, и учить мне его в школе было очень легко. У меня даже баварский диалект, между прочим. Понятно?

— Понятно гэр Краузэ.

— Господин «Кучерявый»? — Тут же перевёл Леонидович, и усмехнувшись позвонил в дверь.

За дверью послышались шаги ног в тапочках и сонный голос заявил:

— Без рекомендаций или без санкции прокурора дверь не открою. Кто там? Чего надо?

— Откроешь по голосу. — Шепнул Арсэн в дверь.

— Если ты привидение, то проходи сквозь стену! — Ответил ошарашенный «Фанера».

— Сам ты привидение… «Фанера», открывай. Это я. И тебе не кажется.

Щёлкнул замок, и дверь тихонько открылась, но не полностью, а сантиметров на тридцать. Оттуда, из темноты коридора квартиры, на посетителей уставились два глаза из-под насупленных бровей. Идентифицировав Арсэна, хозяин квартиры распахнул дверь и сказал:

— А я думал, что «Восставшие из ада», это только кошмарный фильм. Привет бродяга! — И «Фанера» полез обниматься с Арсэном.

— Здорово, расхититель пирамид!

— Гутен Таг! — Так же поздоровался Леонидович.

— Во! А это еще кто? — И глаза «Фанеры» забегали с одного лица на другое.

— Это мой «немецкий кошелёк» — господин Краузэ. — Представил Арсэн Леонидовича.

— Тааак. Тогда для начала, пойдем, попьём чайку. А там, ты всё мне расскажешь. Ты помнишь — я всё ловлю на ходу и с полуслова. — Закрывая дверь и приглашая гостей к себе в квартиру, говорил «Фанера».

Он жил в однокомнатной квартире. Кухня была расширена за счёт балкона и гордо теперь именовалась «гостиной». Усевшись все втроем за деревянный, ручной работы столик, начали пить чай.

— Кстати Арсэн, у меня есть имя. А то немецкий гость подумает, что я директор мебельного комбината. — Хлебая чай, и ни на кого не глядя, сказал «Фанера».

— Хорошо Юрец. Но, чтобы ты знал, во-первых — наш немецкий гость, ни слова не рубит по-нашему, а я ему всё перевожу, как могу. Во-вторых — его интересует всякая старина, но с условием, что если он у тебя что-то купит, то ты гарантируешь ему безпроблемную переправку этого антикварного барахла на территорию Польши. Тебе интересно моё предложение?

— Хорошо. Ещё один вопрос. Ты, Арсэн, в моей доле?

— Нет, я в доле у господина Краузе.

— Так это другое дело, друзья мои! — Вскочил с места «Фанера» и театрально сложив ладони перед собой, и сжал пальцы. — Шикарные клиенты и без посредников! Замечательно!.. Вам обязательно будут скидки…. И так! Поскольку протокольная часть разговора окончена, перейдём сразу к демонстрации и оценке. На какую суму он хочет влететь, Арсэн?

— Показывай всё что есть. Только сильно не «понтуйся» по поводу своего дворянского происхождения.

Юра «Фанера» быстро шмыгнул с кухни в комнату и оттуда послышалось поднимание каких-то тяжестей, скрип дерева и звяканье метала. Леонидович молча, поднял удивлённо брови. Арсэн улыбаясь, так же молча, показал ему правой рукой, что всё мол нормально. А из соседней комнаты, под грохот доставаемой старины, слышался голос «Фанеры».

— А у нас ходили слухи, что тебя не то «замочили», не то посадили…. Я один не верил им. Я-то тебя знаю, Арсэн! Ты, как зверь, беду за километры чуешь. Я так и думал, что ты по буржуям решил проехаться. И вот тебе, пожалуйста, открываю дверь, а он как ни в чём небывало, живой, здоровый, цветущий, да ещё и с немецким «терпилой»!

— Хорош там тарохкотеть! Юрка, тащи сюда свои ценности, а то клиент остывает.

— У меня клиент не остывает, а доходит до состояния восприятия. — Сказал «Фанера» заходя в кухню и неся под мышками обеих рук стопки картин, икон, а в самих руках, две большие спортивные сумки.

— Юрец, ведь и не вооружённым глазом видно, что половина из этого — полное фуфло.

— Да — фуфло. — Продолжал говорить и расставлять произведения по всей кухне «хранитель ломбардной старины». — Моя работа — это театр. А каждому приличному театру требуются дорогие декорации.

Помещение, за каких-то пять минут, приобрело вид запасников районного музея. Присутствующие сидели в окружении двух десятков святых ликов, и складывалось впечатление, что все они так же участники грандиозного аукциона. Главенствовал в этом ряду, огромный портрет прадедушки «Фанеры» — офицера австро-венгерской империи, который всегда выдавался за портрет брата императора, кисти очень известного мастера.

— И так, приступим. Господин Краузэ прошу, смотрите и выбирайте. Я ни когда и ни чего, не навязывал своим клиентам! Полная свобода выбора! Кстати, вот рекомендую, икона восемнадцатого века. Очень редкая вещь и всего каких-то две тысячи баксов. А вот посмотрите…

Арсэн налил сам себе чаю и с улыбкой стал наблюдать за водоворотом страстей вокруг антиквариата. Причём, водоворот страстей закручивал сам «Фанера» и сам же заводился от этого. Гости же, находились хоть и в приподнятом, весёлом состоянии, но были абсолютно спокойны. Юрка «Фанера» разошедшийся не на шутку, высыпал на кухонный стол содержимое двух спортивных сумок. Теперь все трое сидели вокруг достаточно внушительной горки из серебряных часов, портсигаров, подстаканников, ладанок, медалей и множества других мелких вещей старины. Копошась в этом раритете, «Фанера» с ловкость фокусника выхватывал то одну вещь то другую и тут же рассказывал жуткие исторические подробности происхождения этих предметов старины. Он с лёгкостью оперировал фамилиями августейших особ и дат, не забывая время от времени выкрикивать:

— Ты Арсэн, переводи, переводи! Ты дословно переводи!

Арсэн, даже если бы и хотел переводить, то не смог бы лишь по той причине, что рот у «Фанеры» не закрывался ни на секунду. Он, выхватывая очередную вещицу, чмокал языком, клялся здоровьем всех своих родственников, в основном умерших, в подлинности и исторической ценности данного предмета, и тут же, закатив глаза, рассказывал какой-то исторический факт где фигурировала эта вещь. Цена называлась, как само собой разумеющаяся, исходя из фамилии бывшего владельца. Потомки, да и сами князья Потоцкие, Галицины, Волконские и многие другие, обалдели бы, узнав, сколько мелкой утвари из их родовых имений осело в этой маленькой квартирке.

Леонидович, так же увлёкшись игрой, стал проявлять больший интерес, не забывая ввинчивать немецкие фразы, он то кивал своей лысиной в знак согласия, то отрицательно махал руками.

— Да ты посмотри, посмотри на тонкость работы. — Совал «Фанера» под нос Леонидовичу серебряную чайную ложечку. — Ты знаешь, чья она?! Не знаешь и даже не догадываешься! Это любимая чайная ложечка самого Железного Канцлера — Бисмарка! Почти твоего земляка, а может и твоего прадедушки! Каждое утро он не мог попить чаю без этой ложечки! Это семейная реликвия, а я отдаю за каких-то пятьсот долларов!!!

И «Фанера» срывался с места показывая, как Бисмарк ходил по палатах своего дворца попивая чай и как его начинало «колбасить» если любимой ложечки не было в стакане. Заговорив о стакане, он схватил с горки на столе, серебряный подстаканник и тоже представил его, как любимый «акцесуар императора». Леонидович, ошеломлённый столь тонкими подробностями интимной жизни августейшей особы, захотел поближе посмотреть на чудо для чаепития, и попросил «Фанеру» на немецком языке, дать ему ложечку с подстаканником:

— Гэбин Зи мир биттэ… — но он не успел закончить фразы, как «Фанера» взорвался.

— Ну почему же сразу — ГЭВЕН! Не такое уж это всё ГЭВЕН! Может что-то и не подлинник того времени, но серебро настоящее, чистейшее. И, что ты за морда такая! То ему не то, это ему не так! Я тебя по-русски спрашиваю, ты мусье собираешься хоть что-то брать, или лец гоу на фик с моей хаты!

Аукционные страсти накалились до предела. Юрка «Фанера», весь потный с красной рожей и со вздыбленными волосами, стоял упершись руками в стол над кучей серебряного барахла и тяжело дышал. Леонидович же, наковыряв из горки на столе, с десяток заинтересовавших его вещиц, мило улыбаясь хозяину квартиры, ткнул в них пальцем и сказал:

— Их нэмэ дизе Динге. Вифиль костет ман?

— Таак! — Протянул Юрка. — Уже что-то! Сейчас будем оценивать.

И началось второе действие спектакля под названием «Борьба бухгалтеров». Они спорили, били себя по бёдрам, то вскакивали, то приседали и говоря при этом на каком то совершенно не понятном языке, все-таки понимали друг друга. После получасовых торгов, они скрепили договор рукопожатием, и «Фанера» вопросительно изрёк:

— Окей?

— Я! — подтвердил Леонидович.

— Не ты! Вообще — Окей?

— Ес!

— Гут, «морда заграничная»! У зверюга, у матёрый! — Тяжело на выдохе сказал «Фанера» и повернулся к Арсэну. — Ты видел, как я с ним намучался?! Мне теперь после вашего ухода, в холодном душе час надо стоять! Ты где этого зубра нашёл? Видать серьёзный дедушка, а то бы я его ещё на первой минуте загнул. — Раздавал комплименты «Фанера» не столько оппоненту, сколько себе.

— Хорошо Юрец…. Давай нам ещё эту картину. — Арсэн показал на пейзаж, написанный, по-видимому обкуренным выпускником местного худграфа. — Видишь, как оккупант на него смотрит. И подбиваем баланс.

Леонидович действительно уставился на картину с пейзажем. Игра красок на холсте действовала на него гипнотически, как индийская мандала.

— За всё про всё…. с вас господа, одна тысяча восемьсот семь долларов мёртвых президентов США! Я хоть и жадничаю — зато от чистого сердца!

— Упаковывай! — Подытожил Арсэн. — И давай контакт с лицами, отвечающими за перевозку.

— Нет проблем. Вот телефон, держи. Я позвоню сейчас и предупрежу их о вашем визите.

Леонидович рассчитался за всученный антиквариат и взяв кульки с приобретенной стариной, друзья распрощались с Юркой «Фанерой».

— А вы знаете, Арсэн, — уже спускаясь в лифте, сказал Леонидович — вся комичность ситуации заключается в том, что вещи которые мы купили, кроме картины, конечно, стоят минимум в десять раз дороже.

— Что!? — Повернулся к нему, удивленный Арсэн. — Ну ты, фартовый — «расхититель буржуазной собственности»! — И весело засмеялся. — А, «Фанера», тоже мне — антиквар! Знаешь, как-то один наш знакомый сказал ему: «В тебе есть одна хорошая черта — и та с изъяном».

— Да, инициативный дурак — хуже вредителя. В первую очередь для себя самого. Надо будет как-то, уже действительно с паспортом гражданина Германии, ещё раз наведаться к нему в гости.

— Ты, что сума сошёл? Вроде взрослый человек, а глупость какую-то несёшь! Да тебя хлопнут на бабки, как лоха последнего! Ты, что думаешь, что это конец? У нас впереди ещё встреча с контрабандистами. Этот весь цирк то и нужен был лишь для того чтобы выйти на них. И хоть это люди и серьёзные, но все они под «колпаком» или работают на органы. Поэтому, они будут знать, что тянем то мы через границу «фуфло» всякое, а не достояние государства, и нас, и нашу собачку не тронут. Понял?

— Натурлих Гер Арсэн.

— А «Фанера» — дурак! Но ему тоже жрать надо.

— Согласен.

— Ну и ладушки…. Едем домой, «похититель царских реликвий». Я голоден, к тому же, жду не дождусь услышать ваш рассказ о финансовой оценке наших трофеев.

— Как она там? — Вдруг погрустнев, Спросил Леонидович.

— Кто?

— Тэри.

— Ну, не знаю… спит наверное. Или кость грызёт. Главное, чтобы она на твоих коврах блох не подхватила. — И смеясь, Арсэн вышел из подъезда на улицу.

Остановив такси, охотники за сокровищами, поехали в центр города, где располагалась квартира Леонидовича. Арсэн называл её не иначе как «апартаменты». Оставив вещи, из коллекции Юрки «Фанеры» дома, они пошли в ресторан, находившийся по близости, пообедать.

Количество ресторанов, баров и кафе в этом городе было предостаточное множество. Причём, если оформление этих заведений было добротным и дорогим, то вот кухня, кухня требовала детального исследования и дегустации. Человек, не знавший менталитета местных жителей, мог запросто попасть впросак. Главным правилом для определения кухни того или иного заведения, было наличие информации о хозяине данного места питания среднего и высшего сословия города.

— Слушай, «поедатель мацы», ты вообще-то гурман или так себе — работаешь на унитаз? — Сидя за столом и листая меню, спросил Арсэн.

— Я гурман. А вы — «салоед», даже за столом, остаётесь таким же беспардонным. — Ответил Яков Леонидович, читая дивные названия кулинарных шедевров этого заведения. — Как вам название салата «Миньон»? А?

— Чувствуется заложенный двойной смысл в это произведение. В этом случае, мне интересно вот что. Исходя из названия, то, как надо кушать этот салат? Кто в первую очередь это должен делать? И вообще, я бы хотел видеть создателя этого блюда.

— У вас пробелы религиозного воспитания Арсэн.

— Причём тут салат с эротическим названием и церковь? Это, что традиция такая? Говорить во время обеда о жизни, как два еврея-ортодокса?

— А, причём тут мои соплеменники и ваше теологическое невежество?! Миньон — это посланец дьявола на земле, который должен подготовить приход своего господина. Понятно? Так вот, можно лишь себе представить, шо за ингредиенты в составе этого салата.

— Ну, точно. Скорее всего — это смола, рога, копыта и немного шерсти повара в правильных пропорциях. И скорее всего, хозяин этого ресторана — «бизнессмент».

— Кто?!

В это время к столу подошёл, наверное правильнее сказать, у стола «нарисовался фиг сотрёшь», официант — юноша, лет девятнадцати, спортивного телосложения с лицом простудившегося херувима.

— Что будете заказывать? — Поинтересовался «ресторанный транспортёр пищи».

— Значит так, хлопчык. — Многозначительно изрёк Арсэн. — Конспектируй. Два овощных супа «Одуванчик», мясо по-французски «Кровавый кролик», мясная сборная «Гаплык», кофе «Чёрная вдова» и чай «Зелёный дракон, затаившийся в камышах». Всё записал?

— Да. А из спиртного, что?

— Водку «Жириновский». Говорят, срывает крышу с первой рюмки, после второй рвешься в Ирак, а после третьей идёшь в юридическую фирму искать своего папу.

— К сожалению, в ассортименте нет. А салат?

— Салат? Тогда вопрос. Ваш повар — мужик или баба?

— Мужик. — Ответил «кулинарный служка».

— Значит, скажешь ему, что пусть свой «Миньон» он делает кому-то другому. И давай шевелись, а то судья, — и он, кивнув в сторону Леонидовича — не любит долго ждать.

После этих слов официанта, как ветром сдуло.

— Вы хоть знаете, что заказали? — Уныло спросил Леонидович.

— Конечно. Ведь под каждым блюдом в скобочках перечислены все ингредиенты. А эти чудные названия, хозяева придумали видно для экзотики.

— А, что вы там говорили про классификацию хозяев ресторанов. Что за — «бизнессмент»? С ударением на «Е».

— Ну, наши бизнесмены, по моей классификации, делятся, в основном, на две категории — «бизнессменты» и «бандитосмены». «Бизнессменты» — это предприниматели, которые тем или иным образом связаны с ментами. «Крыша» — менты. Деньги у них от ментов или для ментов. А, «бандитосмены» — это бывшие или настоящие «бандиты», а так же, их друзья.

— А, кто лучше?

— Я думаю, что любого человека надо судить по его поступкам. А если брать по большому счёту, то «бандиты» более порядочнее, чем «менты», там намного меньше случайных людей. И вообще, всё это сейчас настолько запутано, где «менты», а где «братва», что порой и не разберёшь. Да и оно нам надо? Нам надо сейчас вкусно пообедать. Кстати. Где этот «официант-ХЕРувим» с нашим банкетом?

Как по мановению волшебной палочки, тут же появился «разносчик блюд». Расставляя на столе тарелки с яствами и не поднимая глаз, он сказал:

— Повару тоже не нравится название этого салата «Миньон». А, салат вообще то, называется «Греческий».

— Тогда, я ничего не буду иметь против того, если твой повар станцует нам танец «Сиртаки». — Засмеялся Арсэн, и вмести с Яковом Леонидовичем, приступил к трапезе.

Оставшиеся два дня, до получения виз, Арсэн и Яков Леонидович провели в полнейшем бездействии. Они гуляли по городу, пили кофе и разглагольствовали на любые темы, то есть, про всё, что приходило на ум, от политики до проституции. То есть, они всё время опять-таки возвращались к политике. Вечерами, развалившись, кто в кресле, кто на диване, они смотрели видеокассеты с американскими фильмами.

На четвёртый день Арсэн и Леонидович, отправились в туристическую фирму за обещанными им визами. Зайдя в офис, они к своему удивлению, вместо большегрудой девицы, увидели какого-то прыщавого, небритого сморчка, одетого в дорогой костюм.

— Так, Леонидович, по-видимому, прощания с местными красотами, не будет. Вместо этого — скучная процедура… Добрый день. Мы пришли за своими визами.

— Добрый день. — Ответил сморчок. И тут же удивился. — Какие визы?

— Шенгенские. Два паспорта — две визы. Две визы — восемьсот баксов. Информации достаточно?

— Информации вполне достаточно, а вот времени нам не хватило.

— Ну и?

— Нам необходимо ещё некоторое время, господа. Я думаю, что через недельку, от силы полторы, вопрос решится однозначно положительно. Но опять же, нужны небольшие дополнительные затраты…. баксов сто пятьдесят, с каждого. Так, что прошу заплатить, и не волнуйтесь, всё будет в полном порядке.

— Позвольте! — Вмешался в разговор Яков Леонидович. — Какие полторы недели?! Мы вам деньги заплатили! Ваша барышня, нам чётко обещала сегодня паспорта с визами. Что происходит?!

И «прыщавый фитиль» опять пустился в очередные, витиеватые объяснения по поводу задержки оформления виз. Целый набор видимых и невидимых причин, был высказан этим «гнойным червяком», о сложностях выезда наших граждан за капиталистический бугор. Даже прозвучал довод, что одной из причин задержки, послужила нехватка бланков виз в Германском посольстве и что его фирма, также решит этот вопрос и поможет несчастным немцам с приобретением нужных бумажек. Во время всего этого словесного поноса, Арсин, скрестив руки на груди и ехидно ухмыляясь, наблюдал за происходящим цирком.

Яков Леонидович, распаляясь с каждой секундой, уже рычал на хозяина туристического бюро и требовал, на крайний случай, вернуть деньги назад и что они найдут более достойную фирму. После этих слов, «прыщавый» удобно уселся в мягкое кресло и взяв пилочку для ногтей, и чистя ей свои верхние конечности, нагло заявил:

— Или ждёте полтора недели и доплачиваете ещё по сто пятьдесят баксов, или тихонько идёте отсюда с Богом, пока я ребятам не позвонил.

После этих слов, Арсэн, всё с той же ехидной усмешкой, подошёл к прыщавому наглецу и со всего маху дал ему подзатыльник. Голова последнего, громыхнув о столешницу, мгновенно коснулась каких-то бланков документов, лежащих у него на столе, оставила чёткий отпечаток от разбитых губ и содержимое десятка прыщей.

— Ой, а кто это пьянствовал с моей рожей и помял ее? — Сочувственно изрёк Арсэн, продолжая наблюдать, за продолжающимся свободным полётом из стороны в сторону головы прыщавого. — Видишь, дурачок, положительное в этом всём есть только то, что твоя морда скоро станет гладкая и без единого прыща.

— Я… — попытался он было что-то сказать, но Арсэн дав ему ещё один подзатыльник и проследив, как тыковка с жидкими волосиками на тщедушной шейке отлетела на подголовник кресла и отбившись от него, вновь воткнулась в стол, продолжил:

— Ты — «инфекция ходячая», думаешь, что можешь мне сказки рассказывать? Ну-ка, Леонидович, закрой дверь этой канторы. И табличку повесь, что у них сейчас будет санитарный час. — И упершись одной рукой в стол, а другой в подголовник кресла, где продолжал мотылять головой из стороны в сторону человек с лицом похожим на пиццу, Арсэн продолжил. — Слушай меня, «пупырчатая поганка», жизнь вынуждает нас делать многие вещи добровольно. Так вот. Быстренько пошурши пальчиками у себя в столе, вытяни оттуда наши паспорта, я думаю, что визы в них уже давно стоят, и отсчитай нам наши деньги, как компенсацию за потраченное с тобой время. И давай шевелись, ты — «выкидыш ненарочного зачатия».

Хныкая и отплёвываясь своими соплями, прыщавый полез руками в ящик стола, и вытащил оттуда два заграничных паспорта и пачку сотенных долларов. Отсчитав трясущимися руками одну тысячу сто баксов, он закрыл руками разбитое лицо и зарыдал, как ребёнок.

Арсэн, положив деньги себе в карман, открыл паспорта и убедившись, что это эго паспорт и Леонидовича, стал листать страницы дальше. Вдруг, он просиял и подняв документы правой рукой вверх, легонько хлопнул ими по голове плачущего.

— Смотрите Леонидович, он прямо фокусник, прямо мастер иллюзий. Всё намести и паспорта и визы, и что самое главное, и деньги сам нам отдал — «клоун ты побритый шилом»! А по-доброму нельзя было?

В это время, входная дверь, взвизгнув, распахнулась настежь и в помещение туристического бюро ввалилась тройка «бритых бройлеров».

— Что за дела?! — Гавкнул тот, что был посередине. — Андреевич, что у тебя с лицом?

— Ребята! — Завизжал от радости прыщавый. — Он меня побил, паспорта и деньги забрал, а позвонить я вам не смог. Хорошо, что сами заехали. — Скороговоркой трещал тот, которого назвали Андреевичем.

— Разберёмся. — И троица, похожая на картину «Три богатыря», вернее на нижнюю её часть, двинулась, сопя в сторону Арсэна.

— Ну-ка, тормознитесь. — Спокойно сказал Арсэн, медленно разворачиваясь левым плечом к надвигающимся мордоворотам.

— Сейчас моя «крыша» из тебя душу вытрясет. — Радостно захлопал в ладоши прыщавый.

— Заткнись! Пломбы выпадут! — По-отечески посоветовал Арсэн.

Что произошло в следующую секунду, Леонидович так и не понял. Он видел, как три амбала кинулись на его друга, тот сделал лёгкий уклон телом и мгновенно нанёс три удара. В результате все трое упали практически одновременно. Лёжа на полу и вопя от боли, один держался за глаза, второй за уши, а третий за пах. Вместе они напоминали рассыпавшуюся статуэтку из трёх обезьян, которые продаются во всех сувенирных ларьках — одна не слышит, другая не видит, а третья получила теперь новую трактовку — ни чего уже не может, ну в смысле, как самец. Арсэн же, стоял над этим полем битвы со своей ехидной улыбочкой. Леонидович, пришедший в себя, констатировал:

— Твоя крыша, мерзавец, похожа сейчас на побитый шифер. А они все вместе, сейчас похожи на сломанную игрушку — «черти из табакерки».

— Леонидович, как мне нравится, когда ты, вот так вот по учёному, объясняешь таким идиотам, их статус, в смысле, кто они есть по жизни. — И присев на корточки около старшей обезьяны, спросил:

— Ты, что не знаешь, что в нашем деле, сначала надо поинтересоваться, что произошло, а уж потом принимать решения?

— Что? — простонал правнук гориллы.

— Так, понятно… Вы не из братвы… Кто вы, мерины?

— Подожди, гад, я дяде скажу, ты далеко не уедешь.

— Слушай меня, «ошибка теории Дарвина, произошедшая от прелюбодеяния обезьяны с бараном», я плевать хотел на тебя, а твои родственники в пагонах, пусть лучше не дёргаются. Понял? — Прошипел Арсен. — Понял или нет?

— Понял, понял. — Сжавшись в комок, выкрикнул амбал, который стал походить на большой пельмень, упавший на пол.

— Пошли Леонидович. Дадим им время для реабилитации.

— То есть? — Спросил Яков Леонидович.

— А они сейчас полежат немножко, потом встанут и найдут крайнего в их бедах. А крайним обязательно будет прыщавый.

— Они его тоже будут бить?

— Может и не будут, но то, что он им деньги за этот позор заплатит, так это уж точно.

— Да ну?

— Я тебе говорю. — И обернувшись уже у выхода, Арсэн весело подмигнув прыщавому, сказал: — Готовься, клоун, за ошибки молодости приходиться расплачиваться в аптечной кассе.

Глава 6

Медиум. — Танцующий с «барабашкой». — Фэн-шуй направлений

Проснувшись утром и завтракая на куне, Арсэн рассказывал Леонидовичу их планы на сегодняшний день.

— Значит так. Быстренько доедаем наш английский завтрак, собираемся и двигаем на связь с контрабандистами.

— Это куда? — Спросил Леонидович, заливая третьим стаканом молока свой желудок, где уже находилось шесть поглощённых куриных яиц.

— Слушай, «проглот». Ты себе беды наделаешь этими опытами с совместимостью продуктов.

— Послушайте, мой ехидный друг, яичница с молоком — это моё любимое блюдо. А мой желудок может гвозди перетравливать. И что у вас за манера, не давать ответ на поставленный вопрос, а уводить разговор куда-то в сторону.

— Ладно. Мы пока замнём тему про твои эмоциональные перегибы, как к еде, так, кстати, и к женщинам, но я ещё к ней вернусь… А по поводу контрабандистов, хочу сказать, что ехать будем к их связному, или вернее сказать — связной. Это мама одного из «тружеников границы». Кстати, она — медиум. Вдова. Практикует магией. Причём, со слов народа, очень удачно снимает порчу, связывается с потусторонними силами и делает много такого, за что её в старые времена или казнили бы, или провозгласили бы святой.

— Иметь маму медиума — это здорово. Арсэн, а сколько той вдове лет? — После этих слов в желудке у Леонидовича что-то страшно зарычало и завыло. Оба товарища замолчали и уставились друг на друга.

— Это что? Голос твоей похоти или голос её мужа с того света?

— Арсэн, — простонал Леонидович сгибаясь и хватаясь руками за живот — у нас бумага есть?

— Наждачная?

— Эх! — Выкрикнула жертва завтрака и на полусогнутых ногах понеслась, как спринтер, по коридору в сторону туалета. Вернувшись через десять минут, Леонидович коротко резюмировал — Меня сглазили, и я знаю кто.

— Слушай меня, ты — «Бронетелкин Поносец», — засмеялся Арсэн, — одевайся, и поехали к практикующей вдове… Сглаз будем снимать.

Вдовствующая мама-медиум жила на окраине города. Этот микрорайон когда-то был соседним селом, но в связи с расширением границ областного центра и с далеко идущими планами сильных мира сего, село стало городом. Представьте себе, что вместо майонеза, вам в салат «вбадяжили» смалец. Точно так же, село влилось в состав города, со своими жителями с их менталитетом, сельскими традициями и семейной клановостью. Плохо это или хорошо — у каждого своё мнение, но село есть село. Вот именно в такой микрорайон и направились Арсэн и Яков Леонидович для встречи с посредником от контрабандистов.

Вылезая из такси у особняка с нужным им номером, Леонидович вертя головой в разные стороны, сказал поправляя очки:

— Западэнские сёла — это образец образцового ведения хозяйства в нашей стране. Это я вам точно говорю. А я уж поезди и повидал многого.

— Леонидович, здесь у наших людей, первых из всех, выработалась годами наша национальная привычка — любить ближнего, но не попадаться. И в отличии от остальных бывших братских, советских народов, они всегда знали, что лучше пить водку маленькими стопочками, и иметь на утро нормальные мозги к заработку денег, чем жить в дерьме, после ежедневного тяжёлого похмелья. И кстати, это село уже давно город…. Хоть и похоже всё равно на село.

— А как оно называлось?

— Почему называлось? Оно на всю жизнь сохранит своё название, но уже как городской район. — Продолжал говорить Арсэн, открывая калитку во двор. — А называлось оно не то «Сухадрыки», не то «Мудакрыки», — и окинув взглядом толпу людей, находившуюся во дворе и ждущую аудиенции с медиумом, он весело закончил, — но скорее всего, как на меня, то этот райончик — это полное «Лохандрыки».

Двор Г-образной формы, который начался за калиткой, был полностью заасфальтирован и по ширине имел метров десять. Он точно повторял конфигурацию, такого же Г-образного двухэтажного дома. И если мы смогли бы посмотреть на это хозяйство сверху, то оно имело вид квадрата состоящего из двух жирных букв «Г», только одна была чёрной, а другая красная. Красная потому, что крыша на этом белом, ухоженном домике, была огненно красная и имела оригинальную конфигурацию. Ни огорода, ни даже грядок на территории не было, только шесть больших деревьев разных пород. От этого, само строение приобретало какое-то загадочное предназначение, да и ведение этого хозяйства, был непривычен для здешних жителей и немного настораживал.

Люди стоявшие во дворе, вели себя приблизительно так же, как пациенты ждущие приёма врача. Они рассказывали друг другу свои проблемы, перечисляли всех предыдущих гадалок и колдунов, которых они посетили и которые не смогли им помочь, потому как — шарлатаны. А ещё, они всячески восхваляли, причём шепотом, хозяйку дома — Светлану Васильевну.

Вновь прибывшие, поинтересовались у стоящей ближе всех маленькой старушки, с каким то узелком в руках, дома ли хозяйка и получив отрицательный ответ и информацию, что она должна быть через полчаса, решили ради интереса, потолкаться в среде ожидающих чуда. Как бы прогуливаясь, Арсэн и Леонидович приблизились к страждущему народу и стали с интересом прислушиваться к разговорам.

…, а я вам говорю, что со мной так и было. — Тихо рассказывал грузный, усатый мужик в кепке, лет шестидесяти, похожий на повара с рекламы итальянской пиццы. — У нас в селе давно нечистая сила водилась, но шоб кому-то мешала — такого не было. И вот мы с кумом, попили как-то самогоночки, и решили проверить, а насколько та сила нечистая… А скажу я вам, что все в нашем селе знали — ночью в яр за селом лучше не ходить! Так мы — два крещёных дурака, решили пойти ночью в этот яр и поговорить с чёртом. Кум вообще имел цель просить хвостатого, чтобы тот помог ему выиграть «Грин-карту» в Америку. Так вот…. идём мы по тропинке к яру, будь он неладен, и подбадриваем себя — орём на всю глотку песню. Зашли в яр — ещё сильнее орём. А темно там, как у…, ну вы меня понимаете. И уже вроде прошли ярочек и петь перестали, а кум мне и говорит: «А, что? Может, не пришёл ещё чёрт домой? Может, подождём, прокурим?» Я говорю: «Давай»… Достали мы сигареты и стали прикуривать, а спички, может отсырели, а может что другое, но не зажигаются они и всё тут. Кум стал чертыхаться и материться вовсю. И тут….. прямо около моего лица, слышу, кто-то дышит, а потом и спрашивает: «А, что хлопцы, давайте я вам дам прикурить!» Мы тут же и «вкляклы»… Не знаю, как кум, но я у своей сигареты фильтр перекусил со страху. А кум, дурак, с перепугу начал крестится и плеваться в сторону голоса, и видно таки попал в физиономию нечистому…. Потому, что тот как заорёт: «Ах, ты ж сволочь! Меня, за доброту, ещё и оплевал всего! Ну гады, смотрите теперь у меня! Вы сами пи…ц своего счастья!» И як плюнет в кума, а потом в меня… Ну, кум увернуться не успел, а я в этот момент на карачках дёру дал. Так меня, правда, только краем и зацепило. — И мужик, сняв кепку, показал всем слушающим, свой затылок. Мало того, что на затылке абсолютно не было волос, так там, будто кто-то выстриг мужику ровный круг. А посреди этого круга, было четкое, как смола, большое пятно, которое сползало на шею. И действительно это было похоже на смачный контрольный плевок в затылок.

— А волосы где? — Поинтересовался кто-то с боку.

— Все вылезли…. В этот же вечер. — Сказал мужик, надевая кепку.

— Ну, а куму куда же попало, если вы увернулись? — Спросил любопытный Леонидович.

— Куму? — И мужик скривился, опустив глаза. — С кумом беда… Оно его оплевало всего и мало того, я думаю, ещё и на голову нагадило. Бо по сегодняшний день, кум лежит дома в кровати, мычит, весь лысый…. весь абсолютно. Вы меня понимаете?! Весь лысый. И так страшно воняет, что не то шо в хату, на нашу улицу зайти не возможно…. Вот такие вот дела…. Думаю, что если Светлана Васильевна, дай Бог ей здоровья, мне поможет, так может и кума вылечит…. Ну, хотя бы, чтобы не вонял он так, бо спасу нет…. А ведь, он был таким орлом, а теперь наши люди смеются, говорят: «Орёл? Птицу видно по помёту».

Народ сочувственно молчал. Кое-кто чесал затылок, а Арсэн с любопытством смотрел на «жертву плевка». Конечно, многое пришлось повидать и многие вещи с трудом укладывались в простое, материалистическое объяснение, но здесь, в этом дворе, стояли люди со своими реальными мистическими проблемами. Они рады были бы не верить в то, что с ними произошло, но вот факты и их последствия были явно налицо. Если бы специалисты, которые делают социальный опрос населения, попали бы в эту кучу страдальцев, то был бы сделан вывод, что потустороння сила распоясалась вовсю и угнетает народ во всём и повсюду.

«Даа. — подумал Арсэн. — И, как не поверить в эту чёртовщину? Воистину, не знаешь — молчи! Знаешь — помалкивай!» Он даже хотел плюнуть через своё левое плечё три раза, и уже сложил губы для этого, как стоявшая рядом с ним бабка, вскрикнула в ужасе и закатив глаза скороговоркой запричитала какую-то молитву. Молниеносным движением она прикрыла голову ладошками и в два прыжка вылетела со двора. Народ, не понявший причины повлёкшей высокие олимпийские результаты старушенции, удивлённо уставился на Арсэна.

— Швыдкая, шо фэерверк — «лань-колхозная». — Сглотнув слюню, сказал он, продолжая смотреть в сторону калитки.

— Вы хотели, наверное, ей беды наделать? — Посмотрел Леонидович на своего друга поверх очков.

— Ага, такой старой блохе наделаешь! В неё не то, что плевком, со «снайперки» не попадёшь. Просто, какая та «школа — маятника ГРУ».

При слове «плевок», ждущие медиума, все в одном порыве шарахнулись под стену дома.

— Уважаемые. — Обратился Арсэн к двум десяткам глаз, выпученных в испуге. — Вы нервы свои-то поберегите, а то с такими телодвижениями, вы встретитесь с потусторонним миром раньше чем придет ваш поводырь… — и, посмотрев на часы, тихо и задумчиво добавил, — …которого мы уже явно заждались. И где её чёрт носит — эту — «бизнес-леди — спекулянт-бабу загробных ритуалов»?

Во дворе опять восстановилась та же умиротворённая атмосфера. Люди шептались между собой, сочувственно присвистывали и чмокали языками, качая при этом головой.

— Посмотрите, Арсэн на них. — Тихо сказал Леонидович. — Человеку свойственно ошибаться и он пользуется этим свойством часто и с удовольствием.

— Ты, ни во что не веришь? Да? Кстати, ты заметил, что среди этих «жертв зазеркалья», ни одного человека младше сорока лет? Леонидович, это тебе «Фоме-неверующему», предостережение. Смотри, не нахватайся среди них, какой-то потусторонней заразы! А то домой не пущу!

— Вэй из мир! Всегда найдётся в Африке один негр, который будет учить скандинава на лыжах кататься.

— Слушай, ты, «викинг с египетскими корнями», «тасуйся» тогда тут сам со своими ущербными…. А я выйду на улицу покурю…. да и ауру свою надо от вас привести в порядок.

Леонидович ухмыльнулся в след выходящему со двора Арсэну и направился в гущу «шептунов», которые ждали чудесного исцеления. Ему было очень интересно послушать истории этих людей, они будоражили воображение и кровь стыла в жилах, от тех бед и проблем, которые сопровождали их. Стоявший рядом с Леонидовичем, интеллигентного вида мужчина лет сорока семи, так же внимательно слушал рассказчиков сменявших один другого, и казалось, что он ищет в услышанном не то ответ на свою проблему, не то похожую ситуацию. Тяжело вздохнув, он повернул голову к Якову Леонидовичу.

— Беда есть беда. А с такой бедой куда пойдёшь? Никуда. Ведь расскажи, что-то подобное и в дурдом упекут до конца дней своих…. И что делать? Может и в правду, эта Светлана Васильевна поможет? Как думаете?

— Будем надеяться, шо она таки может помочь. — Сочувственно сказал Леонидович. И вложив в свои слова всю гамму человеческого переживания и сочувствия, тихо поинтересовался. — Я дико извиняюсь, а у вас шо стряслось?.. Простите ради Бога, разрешите представиться — Яков Леонидович.

— Тимофей Юрьевич. Да есть у меня одна проблема, можно сказать технического характера.

— Простите, если ваша история очень личного плана, то я не смею даже настаивать.

— Да нет. От чего же. Может, как раз, и вы мне что-нибудь посоветуете.

После этих светских расшаркиваний, Тимофей Юрьевич поведал Якову Леонидовичу свою печальную историю.

Рассказ Тимофея Юрьевича — «Танцующего с барабашкой».

Тимофей Юрьевич был специалистом по бурению горизонтальных скважин и как консультант прибыл в дружественную нам, соседнюю страну, в командировку. Технический аспект визита нашего специалиста оговаривать не будем, скажем лишь, что трудился он на славу Родине и во благо своего материального положения. Одним словом, как специалист своего дела, он был на высоте. Подзаработав валюты на земле иноземных наших братьев, Тимофей Юрьевич решил воплотит в жизнь давнюю мечту — купить автомобиль, купить чудо вражеской, автомобильной техники. Следует отметить, что покупка автомобиля нашим человеком за границей, дело очень серьёзное и требующее тщательной подготовки. Почему? Спросите вы. Да потому, что кроме того, что вам надо выбрать марку и модель, которых в сотни раз больше чем моделей «Запорожец», вы просто не знаете всех «за» и всех «против» этих моделей, и вам ещё надо скрупулезно просчитать до копейки все расходы по покупке, растаможиванию, перегону и регистрации вашей мечты на колёсах. И вот, когда вы скопили приблизительную сумму, как вам кажется, для воплощения мечты, вы начинаете бурную деятельность по поиску нужного транспортного средства. Вы покупаете газеты и журналы с автопродажей, роетесь в Интернете и звоните по найденным там телефонам с внутренним трепетом похожим на состояние рыбака или охотника, готовящегося к своему главному событию в жизни. И когда вы находите наконец машину, пусть даже совсем не то, что искали, но как раз то, что вам по карману, вы переживаете потрясение, которое можно назвать «синдромом собственника автомобиля». А теперь, представьте себе, что вы хотели купить собачью будку, а вам предлагают, по той же цене, виллу с бассейном. Ваша реакция? Шок, вспотевшие не только руки, заикание, вытаращенные глаза и гарантированная полная немота, минимум на ближайшие два часа. У более сильных особей, замечено в это время, нечленораздельное мычание.

Приблизительно такое же потрясение пережил Тимофей Юрьевич, когда вместо «закордонного драндулета», стоимостью до трёх тысяч долларов, которые он мог себе позволить, ему за эти же деньги, была предложена «машина мечта». Рыночная стоимость этой машины, страшно даже было подумать, была равна стоимости в его городе одной должности губернатора, или двум квартирам типа «люкс», или трём поднятым рукам в Верховной Раде, или четырём высшим орденам родного Отечества и так далее и так далее. Огромный список равноценных по цене, вещей, событий и людей, пронесся в голове у Тимофея Юрьевича, как торнадо. Не купив ещё этот автомобиль, он уже мечтал, как продав его у себя дома и получив с продажи кучу денег, сможет купить много полезных вещей и будет спокойно ездить на простеньком заграничном драндулете, и спокойно спать в среднем буржуйском богатстве и достатке.

Быстро связавшись с продавцом автомобиля и ещё быстрее купив и оформив на себя документы, он теперь стоял один на один, лицом к лицу, вернее сказать — лицом к капоту, с чёрным лакированным «безобразием забугровой автомобильной роскоши» — джипом Тойота Ландкрузер. Причём, джип был «нулевый»! То есть, новенький и всего три месяца отроду. Правда, где-то подсознательно, так и не давала покоя одна мысль: «Почему же так дёшево?» Но, проверка и оформление документов на машину в местном полицейском отделении, не вызывали сомнения о честности сделки. А, бывший хозяин, пусть и не говорит, если не хочет, о причине продажи этого чёрного красавца. «Их разве поймёшь, этих миллионеров чокнутых?»- подумал тогда Тимофей Юрьевич. И с этой секунды, мысли его были заняты только вопросом безопасности перегонки «четырехколесной гордости Страны Восходящего Солнца».

И вот, прошло совсем мало времени на подготовку, сборы и прощания, и счастливый Тимофей Юрьевич нёсся по шикарному асфальту, на шикарной машине в сторону границы с его Родиной, где дороги особенно требовали джипов и вездеходов.

Солнечный воскресный день, практически полное отсутствие автотранспорта на дороге, всё радовало его в этом возвращении с заграничных заработков. Но вдруг, этот «крейсер шоссе», этот «лайнер автобанов», его родной джип, затих. Вернее сказать, двигатель мгновенно, без видимых причин, перестал работать, а машина, тихо шурша колёсами, продолжала нестись вперёд. Тимофей Юрьевич обмер. Тихо остановив джип у обочины, он попытался завести его снова и снова. Всё было напрасно. Двигатель не только не подавал признаков жизни, но и ни одна лампочка и ни один прибор в машине не работал. Джип превратился в «кресло-кончалку».

Тимофей Юрьевич находился сейчас в предынфарктном состоянии. Сам, один на трассе с умершим джипом — это было жутко. И лезть ему под капот, так же было глупо, как пробовать отремонтировать часы с помощью молотка.

Прошло несколько минут, и сидевший с вцепившимися в руль руками и вытаращенными вдаль глазами, словно он хотел там увидеть пограничные столбы своей Родины, Тимофей Юрьевич вдруг услышал голос. Вернее сказать, он подумал, что ему померещилось, что кто-то его спрашивает:

— Потанцуем?

Это была последняя капля нервного потрясения, и он громко и сильно заорал на всю глотку. Его «Ааааааа!», провибрировав по салону автомобиля, всё же вырвалось сквозь шумонепроницаемую обшивку, как думали себе японские инженеры фирмы «Тойота», и всколыхнуло отчаянием и страхом чужой ландшафт. Ещё сильнее вцепившись в руль и вертя головой по сторонам со скоростью миксера, Тимофей Юрьевич услышал, как что-то громко стучало и где-то практически рядом с ним. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что этот ужасный стук воспроизводят его собственные зубы. И сразу же, он снова услышал голос:

— Чего орёшь, словно переросток с хора венских мальчиков? Предложение было потанцевать, а не попеть.

От страха, Тимофей Юрьевич чуть не перекусил руль иномарки.

— Или танцуем, а потом едем дальше, или не танцуем и ни куда не едем. — Прозвучало в тишине салона этого «дурдома на колёсах».

— Ты кто?! — Сквозь зубную чечётку, не спросил, а прохрипел Тимофей Юрьевич.

— Какая тебе разница?.. Что предпочитаешь танцевать: вальс, танго, может фокстрот?

— Ты где? Я тебя не вижу.

— И не увидишь, олух ты этакий. Ты ехать домой хочешь?

— Хочу. — Твёрдо сказал Тимофей Юрьевич, сглотнув слюню. — Но…. ты где? И что вообще происходит?!

— Так, опять мне надо всё объяснять этим примитивным смертным.

— Кому?! — Прошептал, доведённый до сумасшествия, счастливый обладатель джипа.

— Значит, так… Объясняю коротко, один раз, ты молча слушаешь, не перебиваешь, потом немного танцуем и едем. Ты меня не видишь и никогда не увидишь, ты думаешь, что меня слышишь ушами, но это не так. Я не материальное существо и давно не живущее в твоём материальном мире. Эта машина, мой круг обитания. Можешь, считать, что — это мой дом, так тебе будет проще воспринимать. Для моего существования, мне необходимо духовное развитие. А духовно развиваться я могу только в танце. Почему в танце? Это и для меня не понятно. Так, что будем танцевать, милый?

— Милый? Никакой я вам не милый!.. Чёрт, я, наверное, сошёл с ума.

— Ты в полном анатомическом порядке…. А ну-ка, вылезай быстро из машины!

— И не подумаю даже. Это, что получается, со мной говорит «барабашка»?

— Сам ты — «барабашка с выпучиными глазками». Я духовная субстанция, которой и ты, может быть будешь, но только после своей смерти и прожив положенную тебе жизнь. А если не вылезешь сейчас, то придется твои сроки очень сузить…

Попытка запугать, произвела на Тимофея Юрьевича совершенно обратную реакцию. Он вдруг овладел собой, полностью справившись с шоком от пережитого.

— Минуточку. Так вы привидение?

— Ты на себя в зеркало смотрел? Вылазь говорю!

— Не понимаю… Машина иностранного производства, значит и этот «дух-извращенец», так же должен быть иностранцем. Почему же я его понимаю?

Тут же после этого риторического вопроса, Тимофей Юрьевич получил, неизвестно от кого и откуда, смачную пощечину. Мгновенно втянув голову в плечи и отмахиваясь от невидимого драчуна, он закричал:

— Не смейте меня бить!

— Выходи из машины! Быстро! И не зли меня!

И что-то очень сильное прижало «любителя иномарок» к дверке автомобиля так, что губы, нос и щёки Тимофея Юрьевича расплылись по стеклу, как оладье по сковородке.

С трудом нащупав рукой дверную ручку, Тимофей Юрьевич выпал на асфальт. Упав, он тут же вскочил на ноги, дико вращаясь всем телом на месте. Что-то невидимое обхватило его талию, а правая рука взлетела вверх, словно кто-то её держал в своей руке. В ушах зазвенела музыка и он начал крутится в вальсе вокруг своей машины. Попытки вырваться из невидимых объятий, ни к чему не привели, и он оставил всё как было. На третьем круге вокруг машины, Тимофей Юрьевич, словил себя на мысли, что эти танцы на асфальте, его полностью успокоили и даже вызвали какие-то давно забытые юношеские воспоминания.

Всё кончилось также мгновенно, как и началось. Он стоял перед джипом, двигатель которого, кстати, тихо работал, и ни что не подтверждало общение с потусторонними силами.

Запрыгнув в салон автомобиля с проворством молодого бабуина, Тимофей Юрьевич включил скорость и надавил изо всех сил на педаль газа. Лакированный «японец» рванул в сторону границы.

Но через пятьдесят километров всё повторилось снова. Двигатель заглох, кто-то толкнул Тимофея Юрьевича в бок и в голове прозвучал голос:

— Устал родимый? Засиделся? Немедленно размяться, немедленно! Сейчас малость потанцуем, кровь прильнёт ко всем твоим членам, особенно к голове, и можно опять будет ехать без риска, что ты заснёшь за рулём.

Тимофей Юрьевич застонал. Он понял всё. Машину ему продали в нагрузку вместе с привидением, потому так было и дешево. Теперь ему отчётливо вспомнилось, каким счастьем светилось лицо предыдущего хозяина после оформления документов, и как насвистывал он вальс, развалившись на лавке в парке около полицейского отделения, игриво махая на прощание рукой в след уезжающему джипу с новым владельцем. Дурак!!! Какой же он был дурак! Ведь он сразу понимал, что эта машина и за такие смешные деньги — это шкатулка с сюрпризом. И как оказалось — ещё и с музыкальным, и с потусторонним.

— Ну? Что сидишь, как при запоре на унитазе? Вперёд — «танцор — синие уши»!

И Тимофей Юрьевич снова танцевал вокруг машины с невидимым партнёром или партнёршей, и одна лишь мысль на этот раз тревожила его: «А, знает ли этот проклятый дух, современные танцы? Например: нижний брейк?»

Добравшись до границы, Тимофей Юрьевич чувствовал себя, как весь кардибалет, вместе взятый, после месячных гастролей. Пограничник, увидев лицо водителя и фотографию на загранпаспорте, долго сличал их, пытаясь найти хоть какие-то сходные черты. Так и не убедив себя в том, что человек предоставивший документ и человек на фотографии, один и тот же гражданин, он вызвал начальника смены. Два часа, «погранцы» и какие-то люди в штатском, идентифицировали Тимофея Юрьевича, задавая ему всякие каверзные вопросы, снимали у него отпечатки пальцев и отправляли всё это потом куда-то по факсу.

В конце концов, нехотя отдав паспорт и запуская его на территорию Родины, они, всё же посоветовали Тимофею Юрьевичу, путём пластической операции, вернуть себе прежнее лицо.

— А может мне, проще, паспорт поменять? — Ехидно поинтересовалась жертва «пограничного изнасилования».

— Нет, не проще! — Спокойно отвечали стражи нашего мирного сна. — С такой рожей, ты должен лежать в гробу, а не шастать по заграницам.

— Так выглядят трупы оккупантов в своих окопах. — Добавил седой человек в штатском, с выправкой ветерана-наёмника локальных войн.

— Гаишников жалко. — Сказал один из пограничников в след удаляющемуся джипу. — Поздний вечер, и вдруг такая рожа из окна автомобиля даёт тебе свои документы. Минимум — истерика с обильной диареей.

И вся таможня весело заржала, предвкушая, что завтра в утренних газетах, они прочитают о найденной на дороге мумии работника ГАИ, и как медицина тщетно будет пытаться вернуть ему разум.

А, Тимофей Юрьевич, ещё долго поглядывал на себя в зеркало заднего обзора, тщетно пытаясь увидеть полностью своё лицо. Он понимал, что пережитое в дороге отразилось не только на его психике но и на внешности.

Добравшись ночью в свой родной город, он спрятал джип в гараж тестя, где раньше хранилась гордость сталинской эпохи — машина «ЗиС», и поехал домой на такси.

Жены и детей дома не было, они отдыхали на море. Не умываясь с дороги и не кушая, Тимофей Юрьевич, только сняв обувь и кинув сумки, в изнеможении упал на диван и туже заснул. Поспать, правда, ему удалось всего часа два. Толчок в бок, а потом сильный подзатыльник, привели его в вертикальное положение, а сон пропал, как ему показалось, до конца его дней.

— Я что-то не понял. — Прозвучал в голове всё тот же голос. — Хватит спать — будем танцевать, и конечно кататься по ночному городу.

— Что тебе нужно от меня? — Прошептал Тимофей Юрьевич обессилевшим голосом.

— Он так ни чего и не понял… Ты наверное думал, что всё то, что было, это короткометражный фильм ужасов? Да нет, Тимофей Юрьевич, — этот «механический романс» у нас с тобой надолго.

— Послушай, кстати, как тебя зовут?

— Мирское имя не помню. Да и зачем это? Разговаривать мне с тобой особо не о чем, а ты должен слушать и выполнять. Это главное условие безболезненного владения моим автомобилем. Понял? Всё…. Поехали кататься. И давай, без моего рукоприкладства.

В таком кошмаре прошло три дня и три ночи. Тимофей Юрьевич лихорадочно искал избавления от этого чокнутого «барабашки». Первая счастливая мысль осенила его в очередное ночное катание по городу, когда он наматывал круги по старому центру города возле костёлов и православных церквей. Служитель церкви, то есть Бога, вот что ему нужно. Нужен обряд изгнания привидения. Озарение так потрясло Тимофея Юрьевича, что он готов был ломится в церковные двери прямо сейчас. Но, всё взвесив, он взял себя в руки.

Утром, разобравшись со своей принадлежностью к церковной епархии, Тимофей Юрьевич отправился искать местного экзорциста изгоняющего нечистого с механическим уклоном. Проникшийся верой в служителей церкви, хозяин джипа с привидением, шел по служебным коридорчикам храма, к шефу этого культового строения. Белый, узкий коридорчик уткнулся в древнюю, деревянную дверь, которая была слегка приоткрыта. Сквозь небольшую щель было видно простой, коричневый стол и сидящего за ним священника лет шестидесяти с аккуратной, седой бородой. Водрузив круглые очки себе на нос, он читал, какую-то книгу в ветхом переплёте.

— Добрый день, отче. — Поздоровался Тимофей Юрьевич.

— Храни Вас Бог! — Ответил священник, посмотрев на гостя поверх очков, ложа книгу на стол.

— Мне нужна ваша помощь. Или подскажите, кто может помочь.

— Смотря в чём.

Сбиваясь и перескакивая с события на событие, но в очень ярких красках, Тимофей Юрьевич объяснил, за каких-то десять минут, свою автомобильную проблему.

— Вот и вся правда. — Подытожила жертва привидения.

— До сих пор о правде известно только то, что в ногах её нет. Садитесь сын мой.

— Благодарю. — Вымолвил Тимофей Юрьевич и дрожащие, от волнения ноги, опустили его на стул стоящий возле стола.

— Значит так. Дело хлопотное и сопряжено с огромным риском. — Поучительно сказал священник.

— Понимаю. — Кивнул Тимофей Юрьевич и полез рукой во внутренний карман за деньгами.

— Не понимаете. Хотя твой порыв, сын мой, очень похвальный. Но об этом после. — И пальцы его правой руки начали отбивать по столу такт, по-видимому, какого-то праздничного псалма. — А, кто ты по профессии, сын мой?

— Инженер. — Удивился Тимофей Юрьевич. — А какая разница? У меня беда, я пришёл к людям, которые, как мне кажется, последние кто могут мне помочь. Научные способы тут просто бессильны, я так понимаю.

— Какая разница? Не разница, а есть одна странность. Экзорцизм — это моё увлечение, ещё с семинарии. И человек, пришедший ко мне просто так, можно сказать, на прямую, без какого либо «протеже», вызывает подозрение… Я вправе думать, согласись, о возможной провокации со стороны журналистов-материалистов, или… налоговой инспекции мирской или нашей церковной.

— Я не подосланный, у меня действительно проблема и я ни кого не собирался обманывать.

— В этом мире лжи и лицемерия уже так трудно кого-нибудь обмануть. — Поучительно изрёк колдун в рясе. — Хорошо. И где предмет ваших страданий?

— Джип? Стоит там, за церковью, на парковочной стоянке.

— Хорошо иди к машине, сын мой, и жди меня там. — И с этими словами, мурлыкая себе что-то под нос, священник начал собирать какие-то предметы культа в большую холщёвую сумку.

Тимофей Юрьевич, кивнув головой, молча проследовал через обитель и двор, как ему казалось, «магов от христианства», к своему чёрному, лакированному демону, стоящему на стоянке.

Священник появился на площадке через минут пятнадцать. Деловито взяв под локоть и отведя Тимофея Юрьевича, на известное только ему, безопасное расстояние, примерно метров на десять, он принялся за обряд. Сначала, этот седобородый чародей, обвёл мелом круг вокруг машины, потом принялся тихо двигаясь против часовой стрелки, петь какие-то молитвы.

Это продолжалось полчаса. Джип и живущий в нём дух, никаких признаков жизни не подавали. Священник, остановившись и подняв в правой руке вверх книгу, видимо со священными писаниями, отважно шагнул в круг к передней дверке автомобиля. Так же смело, он открыл дверь со стороны водителя, и засунул свою голову в салон «японца». То что произошло потом, повергло в ужас обеих участников этого таинственного обряда.

Раздался звук «Трах!», вернее даже сказать «Шарах!» и «Бабах!». Вслед за этим, Тимофей Юрьевич, увидел катящегося по асфальту священника с разбитой головой, дико вопящего и переворачивающегося через спину, как заправский акробат. Это было — «Бабах!», а «Шарах!» — был удар по голове «экспериментатора оккультизма» чем-то явно тяжёлым. В подтверждение этого, около водительской дверки лежал окровавленный кирпич, а из салона доносился хохот вперемешку с руганью.

— Что, козья морда, тебя разве не учили, что со своим уставом ни к кому не лезь? — И опять хохот. — Посмотрите на этих «Деда Маразма» и «Придурочку»!.. Решили меня из дома выгнать с этим «Санта-Клаусом — чёрнокнижником»?!.. Смотрите мне, «друиды-хреновы», у меня есть правило: «Уходя, гасите всех». — И он дико заржал, захлёбываясь от собственной шутки.

Священник с расквашенной рожей, тяжело поднялся с асфальта и кряхтя подошёл к Тимофею Юрьевичу.

— Это дело, сын мой, мне не по зубам. Вернее сказать, я по зубам уже получил. Кстати…. трёх нет. — Говорил он, щупая своими пальцами, разбитые губы и проёмы в дёснах, где до недавнего времени, были ещё совсем здоровые зубы. — Вишь, какая отдача у этой гадюки, прости меня Господ!

— И, что теперь? — заикающимся голосом спросил Тимофей Юрьевич.

— Теперь, сын мой, — сплёвывая кровь и вытирая рот рукавом рясы, сказал священник — ты — будешь молчать, а я — буду молиться…. А если решишь свою проблему, приди и расскажи мне, опыт, знаешь ли, очень сильная штука, да и с болью нам дается…. Иногда.

И он широко улыбнулся беззубым ртом, трогая при этом правой рукой побитое темечко. И повернувшись, священник начал двигаться по направлению в свою обитель. Но пройдя пару метров, он развернулся к Тимофею Юрьевичу лицом, и продолжая держаться рукой за голову, сказал:

— Кстати, сын мой, попробуй просить помощь у Светланы Васильевны. Она, женщина верующая, да и в делах такого рода очень осведомлена. Иди к ней и храни тебя Господь!

И быстро объяснив Тимофею Юрьевичу, как найти знахарку, так же быстро удалился за церковную стену.

Вот после таких мучений, Тимофей Юрьевич и попал во двор к Светлане Васильевны и рассказал всю эту историю Якову Леонидовичу, который слушал его, как завороженный.

В это время, калитка, ведущая с улицы во двор, плавно открылась и через неё впорхнула женщина, которая на внешний вид не соответствовала метрическим данным паспортного стола, — это и была Светлана Васильевна. Глядя на неё в упор, Арсэн шагнул навстречу улыбающемуся медиуму.

— Добрый день, Светлана Васильевна. Я…

— Вы — Арсэн. — И взяв его за локоть, она посмотрела парню в глаза. — Организм у вас, юноша, очень крепкий и нервы железные…. И восточные единоборства с их духовностью, вам впрок пошли… Голова иногда болит на погоду — это уже, дорогой мой, солевые отложения. Надо с ними бороться.

— А… — попытался, что-то вставить Арсэн.

— Времени всем не хватает, но надо себя беречь. А, моего Вову вы найдёте по адресу: село Ворона, дом мельника. Там спросите, вам покажут. — И отпуская локоть Арсэна, кокетливо улыбаясь, она тихо сказала: — Скажите своему товарищу, что не надо ему идти и советоваться с местным раввином… Я не собираюсь больше ни за кого выходить замуж. Тем более, что он уезжает с этой страны надолго…. Хотя, как мужчина, он очень интересный. Я думаю, его это утешит… Счастливой дороги. Идите с Богом.

И, плавно повернувшись, она пошагала в сторону ждущих её пациентов. Проходя мимо Якова Леонидовича, она поздоровалась с ним, грациозно качнув головой и чуть прикрыв свои глаза. На губах у неё мелькнула вся та же загадочная улыбка.

Яков Леонидович стоял заворожённый этой женщиной. Таких ярких и смешанных чувств он не испытывал со времён своей далёкой юности.

— Ушёл в себя и заблудился. — Констатировал Арсэн, подходя к зачарованному славянской колдуньей, «еврейскому принцу».

— Ой, амэхайя!.. Эта женщина — это мечта! — Прохрипел, приходящий в себя Яков Леонидович. — Такая красота и без мужа? Разве так бывает, Арсэн?

— Послушайте меня, «жертва хрустального шара», что я вам скажу… Наличие мужа, не относиться к числу пороков, а вот наличие жены — существенный недостаток… Особенно в нашем с вами случае.

Взяв бережно за плечи Якова Леонидовича, Арсэн вывел его на улицу.

— Ну-ка, взял себя в руки «Биробиджанский кролик». Один умный человек сказал, что жизнь лёгкая, приятная и удивительная, когда у тебя в кармане лежит пачка долларов толщиной с тонкий конец тяжёлого дышла.

— А, вы — «дегенератор мыслей», хоть когда-нибудь, испытывали любовь с первого взгляда?

— Ого! Наличие сарказма говорит о том, что к дядьке возвращается сознание. Но, если говорить серьезно, то эта женщина действительно обладает очень сильным даром…. Причём, умеет даже читать мысли…. А это, уже очень серьезно. Жалко будет её, если кто-то из государевых людей, всерьёз этим фактом заинтересуется.

— Может это плод вашей фантазии?

— А, может кто-то мне скажет, когда он хотел идти к раввину советоваться о своей свадьбе?

— Что?!

— Вот то-то и оно…. Как жена — эта женщина очень опасна.

— Дааа, — протянул Яков Леонидович, — вот это да! Знаете, на Востоке есть одна мудрость… Там говорят, что удача в выборе спутника жизни заключается в том, чтобы засунув руку в бочку со змеями, выбрать ужа.

— »Что на своей груди пригреешь, то всю жизнь шипеть и будет». — Подытожил Арсэн. — Восток — мудр, Запад — расчётлив, а наш дуэт — лебединая песня наших цивилизаций.

— Скорее всего — очень ядовитый коктейль…. Да?

— Я только очень надеюсь, что всё смешано в правильных пропорциях. — Повернув голову к Якову Леонидовичу и прищурив глаза, спросил Арсэн не без ехидцы. Потом посмотрев зачем-то вверх на небо, бодро сказал: — Настало время отправляться в логово к контрабандистам…. Пошли ловить такси!

Глава 7

Полёт с заикой. — Отрезанная голова

Село Ворона, к которому направлялись авантюристы, находилось в каких-то двадцати километрах от областного центра. В сторону этого населённого пункта вела хорошая асфальтная трасса, которая на картах нашей Родины была обозначена, как автомобильная артерия международных перевозок. Поэтому, водитель такси, нёсся на своём старом «Мерседесе», как истребитель по взлётной полосе.

Арсэн и Яков Леонидович дружно молчали, прокручивая в своих головах общие мысли и планы, но каждый на свой лад и через призму своих национальных традиций. Таксист, с лицом «маньяка-каскадёра», так же молчал, упиваясь полётом своей четырёхколесной «карозийной железяки», и лишь дэбиловатая улыбка время от времени появлялась и пропадала у него на лице, при обгоне очередного транспортного средства.

Пролетев, потому что ездой это назвать было очень сложно, положенное по карте расстояние, автомобиль резко завизжав колёсам, влетел в поворот на грунтовую дорогу, которая и вела уже непосредственно в село Ворона.

От такого изменения направления движения, пассажиры очень быстро пришли в себя, мгновенно закончив с медитативными фантазиями в своих мозгах.

— Подлетаем к Пёрл-Харбору, самурай? — Поинтересовался Арсэн у параноика за рулём.

— Ще, ще, ще восемь киллллометров и и и и мы на ббббазе. — Прозаикался водитель в ответ, и выпучил при этом глаза, как бы указывая ими направление предстоящего пути.

— Это вызвано дорогой или профессиональная контузия, камикадзе? — Не унимался, сидящий рядом Арсэн, пытаясь проследить за взглядом пилота, чувствуя себя при этом штурманом пикирующего бомбардировщика.

— Не трогайте его. — Посоветовал охрипшим голосом Леонидович с заднего сиденья. — Может он угомониться сам по себе…. Смотрите какая дорога. Может если не нас, так хоть машину свою пожалеет…. Сволочь!

Дорога действительно желала лучшего. Обыкновенная просёлочная дорога — пыльная, с ухабами и ямами, и с отсутствием хоть каких-нибудь признаков асфальта. Она была, практически, прямая и лежала между живописных холмов и лугов в очертании леса. Короче говоря, обыкновенная наша дорога, которых подавляющее большинство, и которые так похожи на нашу жизнь.

В это время, под капотом «железного монстра», что-то взвизгнуло, мотор заревел, и машину рвануло вперёд. Скорость мгновенно стала увеличиваться.

— Получишь сейчас по шлемофону, Гагарин! — Гаркнул Арсэн таксисту. — Ты, что делаешь, урод?!

— Зазазаело тртртросик гггаза…. ккккажется!… Кккоробку пепередачи тоже зазаклинило…. кккстати. — Виновато, но почему-то очень весело, улыбаясь, сказал водила. — А тттормозам… тоже ку-ку! Ббббудем теперь ехать ппппока во что-то не не не остановимся!

— Шшшшо?! — Замычал, заикаясь Яков Леонидович.

— Шо, шо! Всё! — Процедил Арсэн, дико уставившись на таксиста, лихорадочно решая дилемму — бить или не бить водилу по морде. Победила логика, и казнь была отложена. Повернув голову в сторону несущейся навстречу дороге, он упёрся ногами в полик автомобиля и со свойственной ему весёлой бесшабашностью, которая всегда приходила к нему в экстремальных ситуациях, взялся комментировать события и давать некоторые советы.

— Уважаемые пассажиры, не относитесь слишком серьёзно к жизни, живыми вам всё равно из неё не выбраться… «Яйцеголовый», — это было уже сказано персонально водителю — ты хоть что-то делай, чтобы сбросить скорость.

— Дедедеделаю что могу! — И он действительно, продолжая рулить, пытался ступнями обеих ног вытащить педаль газа в прежнее, нормальное положение.

Но тросик не поддавался, педаль была в положении — «полный газ», а скорость продолжала расти. Единственное, что немного мешало машине развивать скорость, были небольшие подъемы и места бывших огромных колдобин обильно засыпанных щебнем.

В это время, педаль газа немного поддалась вверх, и скорость стала более менее стабильной. То есть, где-то в пределах сто, сто десять километров в час. Это было уже что-то. Арсэн заметно повеселел:

— Тааак…. у нас уже появился шанс приземлиться, господа! — Потом, проверив обеими руками надёжность ремня безопасности и голосом пьяной стюардессы, проговорил: — Леди энд джентльмены, а так же эта падлюка, что держится за руль. Наш лайнер прибывает в деревню Ворона с опережением на тридцать минут запланированного времени…. Просим не отстёгивать ремни, и по прибытию в аэропорт, не толпиться у сидения водителя, а в порядке живой, делаю ударение на слове «живой», очереди, принять активное участие в удушении этого козла. — Вдруг, Арсэн повеселел ещё больше. — Смотрите! У нас появился вражеский перехватчик по курсу…. Малогабаритный аппарат, но с экологически чистыми, для нас, «аэрбэком».

То, что он назвал — »Малогабаритным аппаратом с экологически чистым «аэрбэком», был выезжающий с луга на просёлочную дорогу, мотоцикл с коляской, на которой возвышалась гора со свежескошенной травой и в которую была воткнута коса. Столкновение было неизбежно.

Таксист обеими ладонями навалился на клаксон, и из-под капота раздался страшный звук сигнала. Он был похож на вопль тысячи перепуганных женщин, увидевших мышь. Этот звук, жуткой ледяной волной всколыхнул не только пассажиров такси, но и округу в радиусе десяти километров.

— Шо это было? — Спросил, практически оглохший, Леонидович.

— Шо, шо — предсмертный крик нашего «железного кондора»… Что у тебя за сигнал стоит под капотом, Джельсамино? А?

— И не не не один, а а а цццелых тттри фффирменнных, о о от а а а амммерикканнской пппопожарки…

— Больше не нажимай. — Строго и деловито сказал Арсэн. — Всё равно заикание своё этим не вылечишь, а вот местный народ и без этого, сейчас хапанёт горя. Понял?

— Ппппопо…

— Молодец. Главное, что до тебя дошло. — И уставившись на стремительно приближающийся мотоцикл, удивился. — Смотрите… Мотоциклист не повернул головы в нашу сторону, даже после этого звукового цунами! Он или глухой, или смертник…

— Не не нет, они тттут все ппприбббацаные. Гггоннноровые ссслишком.

— Да что ты говоришь? — Саркастически заметил штурман.

В это время мотоцикл выскочил на дорогу и поскакал в сторону деревни. «Мерседес» стал очень быстро его нагонять. Теперь можно было разглядеть и самого мотоциклиста. Он был одет в старую чёрную фуфайку, на голове танкистский шлём, на морде очки тракториста-целинника, а на руках были одеты перчатки, как у мушкетёра.

— Б б б б…

— »Бык-колхозный»? — Попытался подсказать Арсэн.

— Нет, «бббайкер-хренов»! — резюмировал таксист. — Ну, «пппердулет» дддержись!!! — И он сжав изо всех сил руль, заскрипел зубами.

— Ты мне тут не хрусти своими «фиксами», а подумай, как нам его обойти. Ведь он, смотри что делает…. он виляет!!! Он специально не даёт нам его обогнать! У, «козья рожа — собиратель гербариев»!!!.. — И голосом диктора метрополитена, Арсэн подытожил. — Осталось метров десять до тарана!

Таксист, совсем обезумевший, высунувшись из окна автомобиля, выплюнул в сторону мотоцикла два тома отборных матов, причём ни разу не заикнувшись. В ответ, его рот по самые ноздри, забила пыль и грязь, клубы которой, выскакивали из под колёс мотоциклетки. В салон автомобиля вернулась не голова, а забетонированный бюст Цицерона с предсмертной маской на лице.

Посмотрев на новый вид таксиста, Арсэн лишь ехидно заметил:

— Тебе можно позавидовать! На надгробии, твои родственники явно сэкономят! Так, зароют тебя, дурака, по пояс и белой краской рожу твою только покрасят…. и всё, памятник готов. Понял?.. Что смотришь на меня?.. Приказываю таранить врага! Всех представлю к награде!

Мотоциклетка сбрасывать скорость даже не собиралась и бежала теперь изо всех сил своего лошадиного табуна. Расстояние между трёхколёсной и четырёхколёсной железяками стабилизировалось, и составляло два метра. Этот дикий тандем, все ближе и ближе, приближался к мирному, ни чего не подозреваемому селу.

Траву с коляски давно уже сдуло и из неё торчала, поднятая ветром торчком вверх, коса. Со стороны этот эскорт был похож на «Всадников Апокалипсиса».

— Главное проскочить село. — С надеждой проговорил Арсэн.

— Нене прпрпроскочим!

— Не проскочим?!

— Нененет. — Утвердительно ответила зацементированная голова таксиста.

— Почему?!

— За за селом реререка…

— Ну смотри гад, чтобы я тебя не переквалифицировал в водолазы. Тарань этот драндулет! Может хоть так остановимся.

Машина, уже и так, сама по себе упёрлась бампером в коляску мотоцикла. «Байкер сельского пошиба», лишь теперь оглянулся, и то на одно мгновение, и то чтобы показать в улыбке ряды белых зубов, которым мог бы позавидовать любой колхозный мерин.

— Ты видел?! Он ещё и ржет! — Взорвался Арсэн, и не удержавшись дал лёгкий подзатыльник водителю такси. И тот вдруг заорал:

— Банзай!!!

— Молодец, камикадзе! Ты настоящий боевой пилот!

Леонидович, вцепившийся за ручки над дверьми слева и справа словно парашютист за стропы, всё это время был как парализованный от происходящих событий. Но, после этого воинственного крика, он вдруг отпустил ручки и развалился на заднем сиденье.

— Он не пилот — он террорист! Шлимазл! Сейчас он своей машиной развалит полсела.

— Всё, что он сможет здесь развалить — это только сельсовет. Колхоз с курятником развалили до него…. значит остался только сельсовет. Курс на сельсовет, «автопилот ты недоделанный»!

Влетая в село, они пронеслись мимо неистово молящейся старушки, которая заранее бухнулась на колени около своей козы, после того как услыхала душераздирающий вопль сигнала «Мерседеса». Она знала, ей говорили ещё её родители о конце Света, но то, что это будет именно сегодня, она даже не подозревала. Да и церковный календарь, на сегодня, не предвещал ни каких катаклизмов. В нем значилось, что сегодня какой-то мелкий религиозный праздник, имени кого-то там. Но чтобы конец Света!

Однако старушка, через несколько минут остаточно уверовала в свои догадки, когда увидела несущуюся к её селу на огромной скорости, в клубах пыли и с диким рёвом, смерть с косой. А то, что это существо с огромными стеклянными глазами и ребристой головой, имело длинное тело, странным образом похожее на мотоцикл и машину сзади, говорило только об одном — смертность среди населения будет массовой и на высоком техническом уровне.

В это время, мотоцикл поймав кочку и получив дополнительный удар сзади бампером «Мерседеса», взлетел вверх и развернувшись в воздухе попытался спланировать в узкий проход между заборами двух дворов. Но поскольку эта тропинка была в метр шириной, коляска явно не поместилась. Она, оторвавшись от мотоцикла, пробила забор как снаряд, и пролетев весь хозяйский двор, со свирепым свистом, воткнулась в окно дома.

— Отошла первая ступень. Полёт нормальный. — Лишь и успел констатировать Арсэн.

— А тот псих понёсся дальше! Вы заметили? — Отозвался сзади Леонидович, который очень пристально наблюдал за «байкером из кортежа».

— Теперь наша очередь, мой дорогой Уточкин! — Крикнул штурман. — Ищи куда врезаться! — Заорал Арсэн на таксиста, — И смотри, чтобы с минимальными человеческими жертвами! Допускается лишь смерть одного — водителя такси! Понял?

Водила мотнул головой и в этот момент он увидел, метров за двадцать впереди, территорию бывшей зоофермы, огороженную хлипким заборчиком. Там же, высились четыре чёрных насыпи, как потом оказалось торфа. Вот туда и решил направить таксист свою машину. Крутанув руль влево и заорав не заикаясь:

— Держись! — он зашёл на крутой вираж.

Машина послушно врезалась в заборчик, разметав его как карточный домик в разные стороны. Потом она врезалась в мягкий торф первой кучи, который послужил трамплином, снесла верхушку второй кучи, и мягко тормозя, сползла с верхушки третьей кучи вниз, постепенно зарываясь в торф по самые окна, и остановилась за два метра до подножья. Мотор вдруг, так же мгновенно, перестал работать. Тишина давила на уши, а запах торфа был сейчас лучше чем благоухание самых дорогих французских парфюмерий.

— Д д д д… — прозаикаялся Леонидович.

— »Дддрайвер»? — Заискивающе и с чувством выполненного долга, подсказал таксист.

— Нет! Дддебил!!!

— Когда в товарищах согласье есть, пи…ы получит кто-то третий! Но сначала выберемся на твёрдую землю. — И Арсэн опустив стекло в дверке автомобиля, как змея, вылез на крышу автомобиля, а потом став на капот, широко расставив ноги и подняв руки вверх, с удовольствием потянулся. — Выползай Леонидович, что вы там сидите, как Белка и Стрелка, сейчас аборигены подойдут. Я вас представлю, как участников секретного эксперимента отечественных Военно-Воздушных Сил.

В салоне автомобиля послышался какой-то шум с совершенно диким урчанием. Присев на корточки, и посмотрев через лобовое стекло в середину, Арсэн увидел, как Яков Леонидович поливает сидящего впереди водителя, остатками неперетравленого завтрака. Сделав ещё несколько контрольных плевков в затылок таксиста, Леонидович вытерев носовым платком лицо, проворно выбрался наружу.

— Нас не сбили…. мы приземлились сами и разрушения после нас, минимальные. Но для этого села довольно значительные! И если ещё учесть моральный ущерб — то просто колоссальные! Поэтому, уцелевший ты наш «еврейский рот-изобилия», сматываемся от сюда и пусть заслуженная кара народа падёт на голову вражеского лётчика. Я думаю, его в плен брать не будут. Закон гор! — И с этими словами Арсэн быстро спрыгнул с капота автомобиля на землю.

— »Овца ты клонированная»! — Прошипел Леонидович и плюнул на ветровое стекло, за которым виднелась голова таксиста.

Потом, точно так же, бодро соскочив на твёрдую почву, он пружинистым шагом, двинулся вслед за Арсэном. Выйдя с территории бывшей зоофермы на дорогу, они направились в сторону предполагаемого центра села.

Не пройдя и сто метров, им попался замызганный мужичок, который в пьяном виде, пытался взобраться в седло своего велосипеда и это было похоже на родео. Он, то падал на велосипед, то велосипед падал на него, и один раз он вроде бы даже сел и поехал, но руль почему-то повернулся на девяносто градусов и мужичок, как заправский ковбой, перелетев через него, словно через рога быка, снова растянулся в дорожной пыли.

— Надо у кого-то спросить, где дом мельника. — Сказал Арсэн, с интересом наблюдая за этим шоу.

— А вот, у этого эквилибриста можно попытаться. — Посоветовал Леонидович.

— Мужик! — Окрикнул, Арсэн мужичонку, боровшегося с велосипедом, уже в нижнем партере. — Не подскажешь, где дом мельника?

Поскольку велосипед стал побеждать своего хозяина, последний зарычал, и приложил все усилия, чтобы снова оказаться сверху. Так он и лежал, тяжело сопя, придавив всем своим телом двухколёсную машину к земле.

— Нет, так дело не пойдёт. — Проговорил парень, и подхватив одной рукой за шиворот мужичка, а другой рукой раму велосипеда, поставил обеих в вертикальное положение. — Всё! Ничья!.. Держись за руль мужик. — Мужичёк послушно ухватился руками за руль велосипеда. — Теперь, смотри на меня и постарайся мне сказать, или хотя бы покажи, где дом мельника. Понял?

— Ничего он не понял и в ближайшие сутки понимать не будет. Шоб он так жил! — Вмешался Яков Леонидович. — Арсэн, отпустите его ради Бога, я вам говорю. Он сейчас не знает, в каком направлении его собственный дом, а не то, шо дом мельника.

— Ты прав. — И парень, разжав ладони, театрально развёл освободившиеся руки в стороны.

Велосипед и мужичёк упали в дорожную пыль одновременно. И снова, как на соревновании по вольной борьбе, после сигнала рефери, прерванная схватка продолжилась верхнем партере. С первых секунд, велосипед стал побеждать.

Арсэн и Леонидович не стали ждать, кто же выйдет в финал этого поединка, а решили зайти в первый попавшийся двор и там спросить.

Первый попавшийся двор находился в десяти метрах. К нему вела дорожка через кусок металлической трубы, которая лежа в канаве и сквозь которую протекал мелкий ручей. Дорожка упиралась в металлические ворота с калиткой, выкрашенные, видимо ещё лет пятнадцать тому назад, в зелёный цвет. Поскольку ни при подходе, ни в непосредственной близости у ворот, собачьего лая не было, они смело зашли во двор.

Двор был обыкновенным сельским двором, с кошкой и тремя котятами, с курами, утками и индюшками, снующими и гадящими везде, где им вздумается. А собака, все-таки, была. Просто, она лежала в тени старой вишни, и меланхолично смотрела на прибывших гостей. Она была старая и мудрая, и понимала, что эти люди пришли не воровать — они случайные гости.

Подойдя ближе к дому, Арсэн и Леонидович услышали ссору, по-видимому мужа и жены, голоса которых доносили через открытое окно.

— Все пропил, сволочь такая! — Тонко и зло звенел женский голос. — С утра зенки свои уже залил. И ещё мало?!

— Дай самогонки или денег. — Гундосил в ответ сиплый мужской голос, хозяин которого был явно под шефе.

— А, дулю тебе, а не денег! Понял, гад?! Ты их зарабатываешь?! Ты их только пропиваешь!

Заглянув в окно, гости увидели, стоявшую в проёме комнатных дверей, небольшого роста, плотную женщину, лет сорока. Она, упёршись обеими руками в бока, испепеляла взглядом, небритого дней пять, с торчащими в разные стороны грязными волосами, в замызганной рубашке и старых брюках, сельского громилу, с явными признаками затянувшегося похмелья на лице. Последний, тупо уставившись на жену, сидел на табуретке, около огромного старого комода без ножек, свесив волосатые ручищи с колен.

— Добрый день! — Поздоровался Леонидович.

— Когда он был добрым, с этим вот кровопийцей?! — Даже не глянув в сторону окна, выпалила хозяйка.

— Грамм двести, может поправить настроение даже тебе, дура. — Парировал ей муж.

— Не подскажите, где дом мельника? — Попытался снова привлечь к себе внимание гость.

— Вот, мельник, кстати, не пьёт! И деньги у него есть, и живут, как люди! — Снова набросилась на мужа жена.

— Он, не люди — он гамно, а не мужик! Буржуй недобитый! И организм у него поэтому слабый и пить он не может. — Пробулькал верзила. — Дай денег! Бо я не знаю, шо я сейчас сделаю!

— Я, все-таки, настойчиво, прошу Вас… — попытался опять вклиниться Леонидович.

Супружеская пара одновременно повернув свои головы и одновременно махнув своими правыми руками куда-то в сторону, буркнула:

— Туда! — И жена снова взяла инициативу в свои руки.

— Я, пойду сейчас к твоей сестре, и вернусь с ней… И ты будешь у меня бедным! Понял?!

— А, я себе что-то сделаю, как не дашь денег! — Настаивал на своём муж.

— Да, ты хоть зарежься!… - Взвизгнула жена и крутнувшись на месте, быстро удалилась к выходу из дома.

Гости, получив направление маршрута, двинулись со двора на улицу.

— Слушай, вежливый ты наш, а ты хоть понял в какую нам сторону идти? — Спросил Арсэн за воротами, взглянув сначала в право, а потом в лево.

— Я так понял, что направо… — Без твёрдости в голосе сказал Леонидович.

— Ну, направо так на право…. Село не город — найдём! Пошли, «народный путеводитель»!

Неторопливо рассматривая местные пейзажи, они молча шли по селу уже минут десять, когда Леонидович вдруг изрёк:

— Кстати, вы заметили, шо этого велосипедиста, который боролся со своим железным другом, когда мы вышли, на дороге уже не было и мы его не встретили на своём пути? А ведь он пытался двигаться в том же направлении что и мы сейчас идем.

— Тут несколько вариантов. — Шагая по дороге, говорил Арсэн. — Первый — он уполз вместе с велосипедом домой, второй — его украли вместе с велосипедом, и — третий, самый жуткий, велосипед всё-таки поборол мужичка и утащив его в кусты, доедает сейчас его останки. Как?

— Ни как. Эти места дурно на вас влияют, я ещё в такси заметил, и вы постепенно становитесь параноиком. — Высказался Леонидович.

— Нет, доктор, я в порядке. А вот нам на встречу идёт, действительно, интереснейший экземпляр полевой судебной психиатрии — представитель, можно так выразиться, местной власти. Надо нам его остановить и ещё раз убедиться в правильности маршрута. А то, как помнится мне из истории, ваш народ Леонидович, всегда отличался умением вести в правильном направлении.

Леонидович хотел было что-то съязвить, но они уже поравнялись с человеком в форме. Это был местный участковый милиционер Назар Щабак, имевший в селе прозвище «Назарка-кулачёк». Любимой поговоркой этого «мента» была: «Проблемы индейцев, шерифа не е…», короче говоря, не волнуют. Выросший на сельском молоке, пьяных драках и в семье потомственных «ментов», он поражал преподавателей школы милиции, не столько глубокими знаниями, сколько обилием взяток натурой, которые привозили его родственники. Потом он был направлен в родное село в качестве участкового, по настоятельной просьбе всё тех же его родственников. Получив лицензию на власть, в виде «ментовской» формы и удостоверения, Назарка с первого же дня, взялся активно повышать своё материальное благополучие, а так же благополучие многочисленных, своих родственников. Вопросами закона и законности он ни когда себя особо не утруждал. Да и форму свою он носил, как «дембель» десантник.

Поравнявшись с «силовой структурой», Яков Леонидович вежливо изрёк:

— Добрый день. Скажите, пожалуйста, как нам пройти к дому мельника?

»Структура» остановилась и буркнув.

— Добрый. — стала оценивать пронизывающим взглядом иногородних. После длительной паузы, «мент» изрёк:

— Не в ту сторону идёте…. Пошли со мной, я как раз к мельнику. — И сдвинувшись с места, тут же спросил: — По делам, к родственникам или как?

— По родственным делам. — Парировал Арсэн и повернув голову к Леонидовичу, хмыкнул. — Направление, значит, правильное выбрал, да, Яков «Моисеевич»?

— Вы представитель не того народа, с которым можно заблудиться. — Огрызнулся Леонидович.

— А кто вас направил в эту сторону? — Вмешался в разговор «мент».

— Женщина одна, у которой муж, здоровый, как горилла. Вон с того дома. — И Леонидович показал пальцем на ворота, в которые они уже заходили. — Мы её наверное неправильно поняли.

Поравнявшись с зелёными воротами, всё троё остановились, как вкопанные. На поверхности приоткрытой, металлической калитки, чётко виднелся кровавый отпечаток человеческой ладони. Всем стало, как то жутковато, особенно Арсэну и Яковичу Леонидовичу. Ведь они были последними, кто был во дворе и кто слышал угрозы мужа своей жене.

— Что стоишь, как статуя в фуражке? Иди и смотри что там. Ты страж закона, или как? — Тихо сказал Арсэн.

— А если там «мертвяк» и не один?.. Слушайте, пошли вместе, а? — Скорчив, в просящей гримасе, красную и мгновенно вспотевшую физиономию, попросил участковый.

— Ну да! «Мой дядя самых честных, только, грабил», а как заниматься непосредственно своей работой, так это сразу, «не моё»! Сами идите! Мы тут постоим, а вы нам потом всё расскажите. — Скороговоркой выпалил обалдевший Яков Леонидович.

— Вы свидетели! — Нашёлся «мент». — Отказываться не имеете права. — И снова, начал упрашивать. — Ну, пойдёмте вместе, пожалуйста! Бо, одно дело, если она его, а если он её, то я с ним один не справлюсь! Вы меня понимаете, да?

— Поняли, поняли. — Буркнул Арсэн. — Ладно, Леонидович, пошли. Может, там человеку помощь нужна.

— Я не знаю, шо там кому нужно, но лично мне, нужен бронежилет, или хотя бы, каска. — Бубня себе под нос, шёл Леонидович позади всех. — Оно мне надо!

Зайдя во двор, все трое, ощутили гнетущую тишину тяжелого преступления. На первый взгляд, казалось, что ни чего особенного здесь не произошло, но это только на первый взгляд. Куры и другая живность, и даже собака, вели себя как всегда, однако во всех их движениях, участковый почувствовал, какое-то напряжение от увиденного и пережитого. Видно в нём, наконец, заговорил голос династии потомственных «ментов». Вытянув шею вперёд, как охотничья собака, участковый короткими пружинистыми шагами, направился к крыльцу дома. «Друзья-свидетели» последовали за ним.

На нижних ступеньках крыльца, все трое увидели большие капли крови, которые ещё не успели засохнуть, которые постепенно переходили в достаточно большие лужицы крови. Само крыльцо и особенно входная дверь, были в кровавых отпечатках человеческих рук и ступней. Все в недоумении переглянулись.

— У вас, шо? В селе людоед завёлся? — Икая, спросил Леонидович, выглядывая из-за плеч идущих впереди.

Ни кто ему не ответил. Участковый, втянув голову в плечи, тихонько толкнул входную дверь пальцами руки. Тройка криминалистов поневоле, проследовала по кровавой дорожке капель на полу, в большую комнату. То, что они увидели, повергло всех в шок.

Вся комната, от пола до потолка, была забрызгана кровью. Повсюду на полу, стенах, столе, стульях, были кровавые отпечатки человеческих рук. Но самое страшное зрелище находилось у противоположной стены. Там стоял огромный, старинный комод без ножек, с большими дверками нижнего отделения, где обычно сельские хозяйки хранят большое количество посуды для особо торжественных случаев. Так вот. У одной из приоткрытых дверок комода, лежала отрубленная, окровавленная голова хозяина дома, с выпученными глазами и высунутым языком, как у собаки, изнывающей от жары. Массивный топор, по-видимому, орудие расчленения, так же весь в крови, лежал в двух метрах от головы. Тела нигде не было видно.

Участковый нервно сглатывал слюну, стоя и обливаясь собственным потом, который струился по его лицу множеством маленьких ручейков. Арсэн обведя комнату взглядом, почувствовал, как стадо мурашек носиться у него по спине, словно ища выход, и в конце концов метнулось к макушке его головы. От этого нервного потрясения, «ёжик» его волос встал ещё больше на дыбы и вот-вот готовился поменять свой цвет на безупречно седой.

Покосившись в сторону Якова Леонидовича, он увидел, как тот превратился в «человека-хамелиона». Леонидович был белый, как стены комнаты, а его нос почему-то выпрямился, и от этого он походил на старого Буратино сделанного из мрамора.

В это время, в прихожей послышалось какое-то движение, и голоса приближающихся двух женщин.

— Ты, смотри Галка, — говорила, по-видимому хозяйка дома, — поналяпано краской повсюду, шо за зараза это наделала! — И увидев мужские спины в проёме дверей, зло выкрикнула, продолжая продвигаться в комнату: — Так! Я за двери, а он уже собутыльников собрал! Сделает он себе что-то, как же! Я сразу поняла, шо он опять напьется до «поросячьего визга»! Но чтобы в нашем доме все сельские алкоголики собирались, не бывать этому…

И протиснувшись через нестройную шеренгу непрошеных гостей, она застыла, онемев на полуслове. Сзади, по инерции, в неё врезалась её подруга, но увидев картину случившегося, ойкнув, попыталась закрыть обеими ладошками свой рот, который распахнулся словно на пружине и никак не хотел захлопываться.

Вдова, обведя всех дикими глазами, рухнула на колени и, заголосив, пошла на них к голове мужа.

— Убили! Убили! — Кричала она заламывая руки и обливаясь потоками слёз. — Такого хорошего, доброго мого чоловика, замордовали нелюди!!! — И уже обессилив, в метре от замызганного кровью лица отрубленной головы, она упала на четвереньки и взглянула в глаза покойника.

То, что произошло потом, описать очень сложно. Вдруг, моргнув и убрав свой посиневший язык за зубы, отрезанная голова рявкнула:

— Шо вытаращилась?! Деньги на водку давай!!!

В ту же секунду, раздался громкий, но тупой удар. Нервная система жены, которая не выдержала и дала сбой, отправила её в кому, а голова со всего размаха воткнулась в дощатый пол комнаты.

Бац! Следующий удар — это тело подруги жены так же на полу, ничком вперёд, с разбросанными руками и выпученными от страха глазами.

Практически через секунду был и третий — Бац! Это Леонидович, так же уйдя в коматозное состояние, спикировал своим клювом в округлые прелести, лежащей перед ним, подруги жены.

Оставшиеся пока ещё при полном сознании Арсэн и участковый, в ужасе, машинально, подались назад.

— Ё… тво… ма…! Ни хре… се…!!! — Заговорил, в судорогах глотая слова, «мент». Но поскольку он только выдыхал, а вдохнуть не мог, то речь его, могла бы показаться бессвязной, но скрытый смысл её, Арсэн и отрезанная голова поняли.

— Для тебя, морда, «я» — «Вы»! Понял, «Назарка-мент» недоделаный! — Гаркнула опять, говорящая голова.

Нервы сдали, и Арсэн лихорадочно начал шарить у себя по карман, ища хоть что-нибудь, чем можно было бы кинуть в этот «говорящий мясокомбинат». Участковому было проще, он имел на поясе кобуру, в которой лежал пистолет системы «Макарова», а в нём было три патрона, совершенно достаточное количество боеприпасов для этого села. Выхватив ствол, Назарка, мокрый уже во всех местах, с криком.

— Аааа! — выпулял все патроны в сторону комода, причём последний был выпущен в свободном падении и с закатившимися глазами. И местная «Силовая структура» рухнула сверху на тело Леонидовича, которое в своё время, пригвоздило одной своей частью тело подруги жены к полу. Этот курган из людских тел был очень символичен — эта была композиция, отражающая всю нашу жизнь в нашем обществе.

»Самое замечательное, что я не вписываюсь ни каким местом в эту скульптурную группу» — подумал Арсэн, который успел заметить, что когда пистолет только появился в руках милиционера, отрезанная голова шустро спряталась в комод, как чёртик выскакивает из табакерки, только совсем на оборот.

Когда развеялся пороховой дым, Арсэн присев на корточки и упершись пальцами левой руки в пол, перевёл дух. Он всё понял, перед ним был, талантливый мистификатор. Можно сказать, «самородок-вымогатель» и «иллюзионист-алкоголик» в одном лице.

— Вылазь, падла! — Крикнул он комоду. — Всё кончено!

— Не вылезу. — Прозвучало из внутренностей деревянного антиквариата. — Я пошутил, а меня, этот «хрен в форме», чуть не пристрелил. Нэ маетэ такого права, в живого человека «шмалять»! — И из дверок комода высунулась уже не только сама голова, а уже и голова вместе с половиной тела. — Я просто сховался в комод, а голову положил на пол около чуть открытой дверцы, так шобы выглядело буд-то она отрезанная… Курочку, правда, зарезал… А где бы я кровь взял?.. Так она, недорезанной оказалась. Вырвалася, холера… Бач, як кровью все заляпала. Я сам, аж испугался… Выглядит, действительно, словно после какой-то резаныны… Я ж хотел, трошкы напугать жену, шоб денег дала… Хто знал, шо вас так много припрётся, да и ещё с этим ментом?… Они живы?… Послушай парень, или они дышат…. А?

— Сам вылезай и сам слушай, «чаркодей-комодный»! — И переворачивая тело участкового, чтобы добраться до Леонидовича, он говорил уже сам с собой. — Как ты там, дружище? Не задохнулся бы только в этой большой сельской трещине, мой любознательный, носатый друг! А? — Ответа не последовало.

Наконец оторвав лицо Леонидовича от ситцевого платья, и удивившись, насколько оно глубоко провалилось в женское тело, судя по отпечатку и глубине засунутой материи, Арсэн легонько похлопал ладошкой ему по щекам.

— Ну, если сейчас стоит вопрос, искусственное дыхание рот в рот или смерть, то скажу тебе Леонидович откровенно — ты умрёшь!.. А ну приходи в себя, «жук-довгоносик»! — И Арсэн отвесил сильную пощёчину.

Тело напарника дёрнулось, как от тока, и Леонидович жадно вдохнув ртом воздух, приоткрыл затуманенные глаза.

— Где я? — Заплетающимся языком спросил он.

— Это неважно где ты сейчас, я расскажу тебе потом, где ты был! — Подхватывая под руки Леонидовича, сказал Арсэн. — Пора уходить. — И повернувшись к комоду, крикнул. — Ну, что, «фокусник-мокрушник», выйдешь, или нет?

— Пока не решил, что лучше. — Последовал ответ.

— Ну и сиди тогда в своем «кухонном-гробу»! — И подхватив Леонидовича под руки, Арсэн направился с ним на улицу.

Глава 8

Вова «Стихия». — «Сходняк» среди «жмуров»

Юркнув в соседний проулок и таща за собой Якова Леонидовича на дрожащих ногах, Арсэн, двигаясь наугад, увеличил скорость.

— О зохн вэй! — Простонал Леонидович, висящий на руке своего товарища, приходя в себя.

— И не говори! — Откликнулся, запыхавшийся от быстрой ходьбы Арсэн. — Идти сам можешь, «жертва удушья»? — Спросил он останавливаясь.

— Шо то было?! Куда мы так летим? — Продолжал спрашивать Яков Леонидович, держась одной рукой за сердце, а другой рукой за плечо Арсэна.

— Ты побывал в самом тёмном и интимном месте, мой любознательный, вездесущий друг. — Захохотал вдруг Арсэн, вспомнив курган из человеческих тел.

— Я всё равно ничего не помню. — Вяло огрызнулся Леонидович, — И прекратите ржать, как «сивый мерин»… Лучше, найдите дорогу к дому мельника, а то мы опять куда-то вляпаемся…. Это село — это, какой-то «ферзец»!

— Ладно! — Отмахнулся, успокоившийся Арсэн, — Давай будем искать дом нашего контрабандиста. Кстати, чего его искать. Смотри, Леонидович. — И он ткнул пальцем в самодельный знак, который стоял на очередном перекрёстке сельских улиц. — Читай, что написано на стрелке. «Мельница». Значит и дом мельника рядом. Логично?

— Логично, логично. — Проворчал Леонидович. — Хотя, в этом гиблом месте ничего логичного пока, я не наблюдал.

И друзья резво зашагали в ту сторону, куда указывала стрелка. Пройдя метров сто, они увидели в конце улицы белый дом, который своим видом, явно выделялся от всех остальных домов.

— Я думаю, что эта домина и есть скромная хижина нашего мельника. — Заметил Арсэн.

— Скорее всего, шо таки да. — Шагая, ответил Леонидович. — Мне всегда было странно, Арсэн. Почему в наших «западэнских» сёлах, тот, кто становиться чуть побогаче, сразу ваяет этакие вот кирпичные монолиты в три или четыре этажа, которые скорее похожи на общежития, чем на дом для жилья?

— А зачем нужны были пирамиды? Уж вам то, должно быть легко провести аналогию.

— Шо? Вы хотите мне сказать, что здесь присутствует синдром «фараона»?

— А, что. Вполне может быть. — Продолжал философствовать Арсэн. — Я вот недавно читал одну книженцию, где автор, кстати, уважаемый человек в науке, на полном серьёзе писал, что ваш Иисус Христос по происхождению — украинец и гуцул.

— Во-первых — бред какой-то! — Фыркнул Леонидович. — А во-вторых, не наш, а ваш!

— Ваш, ваш. И хватит болтать. Мы уже пришли.

И действительно, за этой «крамольной» дискуссией, сотоварищи подошли к трёхэтажной, белой глыбе с множеством маленьких балкончиков. Вход во двор преграждали добротные ворота с нержавеющей стали. По всей их площади была наварена всевозможная аппликация витиеватых узоров, из той же нержавеющей стали. Всю усадьбу местного «фараона» охватывал аккуратный, двухметровый забор, хитроумно соединивший в себе кирпич под расшивку, железные профили и деревянную, гуцульскую черепицу, называемую в народе «гонта».

— Наверное, всех соседей «жаба давит» от такой «красоты». — Ехидно сказал Арсэн, задрав голову вверх и пытаясь рассмотреть флюгер на крыше этого дома.

— Идёмте во двор, а то вы сейчас опрокинетесь, и мозгам будет не хорошо. А это самое слабое место и его надо беречь — Проговорил Яков Леонидович, аккуратно нажимая на ручку калитки и входя во двор.

— Смело. Очень смело. — Изрёк Арсэн. — История нас, так ни чему и не научила, «экстремальный вы наш».

— Будете спокойно жить… и дай Бог, состаритесь. — Рассеянно сказал Леонидович, остановившись у самой калитки и рассматривая двор.

По забетонированному двору, к ним приближался улыбающийся, крепкий мужчина лет сорока, одетый в чёрные джинсы, чёрную футболку, с надписью «FBI» на левой груди и в чёрных кроссовках «Адидас».

— Если он сейчас заговорит по-английски и потребует у нас паспорт с американской визой — я не удивлюсь. — Тихо проговорил Леонидович.

— Дааа. В этой деревне, можно ожидать чего угодно. Но я думаю, что нас отсюда не депортируют. Я его знаю — это «Вова — стихия». — Так же тихо ответил Арсэн.

— Привет горожане! — Весело поздоровался хозяин дома. И прищурив глаза, продолжая улыбаться, уставился на Арсэна.

— Здорова, Вован! — Ответил Арсэн, и его лицо так же расплылось в улыбке.

Оба парня поздоровались за руку и обнялись, как старые знакомые. Продолжая улыбаться, они осматривали друг друга, как два боксёра-соперника встретившиеся в раздевалке после поединка.

— Шалом! — Почему-то вырвалось у Леонидовича. — Здравствуйте! — Поправился он.

— Ну, здравствуйте, так здравствуйте, э…

— Яков Леонидович. — Представился он. — Ваша мама, замечательная женщина, дала нам ваш адрес, а мы…

— О делах потом и не стоя у ворот. Идёмте в сад, за дом. Там у меня стол накрыт, я собирался почревоугодничать маленько. Так, что втроём — это будет уже банкет. Люблю покушать, а если ещё и в хорошей компании, тогда вообще красота. Пошли! — Сказал «Стихия», голосом не предполагающим возражений.

Зайдя за дом, все попали в прекрасный и достаточно большой сад. Среди деревьев, стоял деревянный стол со всевозможными яствами и две длинные лавки по обе его стороны. Рядом дымился самодельный мангал с шашлыками.

— Жду друзей…. Через час должны приехать. — Объяснил «Стихия», усаживаясь за стол и приглашая рукой гостей. Яков Леонидович и Арсэн сели напротив. — Ну, что братан, «За встречу!» — Говорил он наливая Арсэну домашнего вина. — И «За знакомство!» — подытожил «Вова-стихия», наливая водку в рюмки себе и Леонидовичу.

Все выпили и начали смачно закусывать шашлыком, домашними маринованными грибами, яркими помидорами и хрустящими огурцами. Аппетитное чавканье и плямканье продолжалось минут пятнадцать, с перерывами на ещё два молчаливых тоста, типа «Будьмо!». Заморив «червячка», как выразился «Стихия» и закурив, он улыбаясь и щурясь от дыма, не то спросил, не то сказал:

— Был слух, Арсэн, что тебя «завалили», где-то в России.

— Я тоже слышал, Вова, что тебе десять лет впаяли, в дружественном нам зарубежье. — Сказал, Арсэн прикуривая сигарету и с удовольствием выпуская дым.

— Гады. Кругом одни интриганы, братан…. Не верь. — Резюмировал «Стихия».

— И ты не верь.

— Боже упаси. — Продолжал улыбаться «Стихия», и покосившись на Леонидовича поинтересовался. — Товарищ твой, с России?

— Нет, с Египта. — Наслаждаясь дымом сигареты, сказал Арсэн.

— В каком смысле? — Выпуская клубы дыма, и находясь в таком же блаженном состоянии временной сытости, спросил «Стихия».

— В смысле, корней.

— Понятно.

— Посмотрите на этих двух хохмачей. — Снисходительно и как-то по-отечески вклинился в разговор Леонидович. — Сидят себе, вот тут вот, и прикалываются. О работе надо говорить, пацаны. — Вытирая руки о полотенце, рукав рубашки у Леонидовича расстегнулся, и Арсэн со «Стихией» увидели на его левом предплечье наколку в виде садящегося солнца с лучами и надписью снизу «СЕВЕР».

— »Уматовый», ты «дедушка», Леонидович. — С удивлением проговорил Арсэн.

— Наш человек, братан. — Поддакнул «Стихия».

— А, почему, позвольте спросить, вы «Стихия»? — Вдруг поинтересовался Леонидович.

— О, это старая история. — Засмеялся Вова. И посмотрев с хитрецой на Арсэна, затянувшись сигаретой, начал свой рассказ. — Довелось мне, уважаемый, первый срок отбывать в одной старой тюрьме в соседнем областном центре. Было тогда мне лет двадцать…. Сами понимаете, только жизнь начиналась, а тут срок. В то время сидел я в «тройнике»… Публика подобралась в «хате» серьёзная и авторитетная. И вот, как-то в один не то поздний вечер, не то в раннюю ночь, каждый занимался своим делом. Одни «чифирили», другие в нарды катали, а у одного нашего товарища с желудком проблема образовалась…. И вот, пошёл он на «парашу», бедолага. «Примостырился», сидит, страдает и газету жжет, чтобы духан его зловредный не отравлял людям атмосферу. Вдруг, что-то как тряхнет тюрьмой, потом тут же, ещё сильнее, все так прямо и попадали со «шконок»… Оказывается, землетрясение в Румынии произошло… очень сильное. Говорили потом, что балов восемь. А к нам волна накатила, где-то под балов пять, так по крайней мере потом один сейсмолог утверждал, который к нам на лагерь заехал. Его дурака, посадили за то, что он в своём родном посёлке, по пьяни, климатическую катастрофу районного масштаба устроил…. Но это другая история. Вооот…

Протянул «Стихия», гася окурок в самодельной пепельнице, и наливая гостям и себе по рюмкам спиртное. Видно, в нём дремал настоящий артист, а как говорят, чем больше артист — тем больше пауза. И «Стихия» наслаждался этой паузой до последнего, интригуя слушателей рассказа до нервного тика. Молча выпили, закусили и «Стихия» прикурил новую сигарету.

— Так, вот. Когда мы все в «хате» пришли в себя, то увидели, что наш товарищ, который до этого сидел на «параше», растянувшись во весь рост, со штанами на коленках и с зажжённой газетой в руке, лежит на полу. Вы только представьте себе! Мало того, что уважаемый человек, можно сказать авторитет, катапультировался с «параши» на пол, так он ещё и лежит там, как обосравшийся герой, перед немецким дзотом, с факелом в руке вместо гранаты.

И «Стихия» снова замолчал минут на десять, смакуя сигаретный дым и паузу. Леонидович и Арсэн, понимая всю комичность ситуации, с одной стороны и трагедию, для этого человека, с другой стороны, улыбаясь, терпеливо ждали продолжения рассказа. Поняв, что перед ним, достойные слушатели, «Стихия» продолжил.

— После того, как все пацаны в «хате» насмеялись, а наш «пикирующий бомбардировщик» привёл себя в порядок — встал очень серьёзный вопрос. «Законтаченый» или «Незаконтаченый»? Вопрос серьёзный, посудите сами, судьба человека на кону. Решили собрать «сходняк». Мнения у народа сразу разделились.

Одни сказали, что упал с параши, значит «законтаченый». Другие доказывали, что человек уважаемый и это было случайно… Долго спорили, и большинству по-человечески было жалко этого человека. Своё мнение стал высказывать «смотрящий», он говорил, что хоть это его и товарищ, и он всегда уважал его за многие качества, но традиции и «понятия» есть непоколебимы. И как бы было ему не горько, но мы должны чтить традиции… И когда, в гнетущей тишине, он спросил с надеждой у братвы: «Кто мне скажет, что может быть сильнее традиций?» И я вдруг, неожиданно для самого себя, сказал: «Иногда, стихия»… В момент, лицо «положенца» просияло, ведь был найден выход, да и слово всем понравилось. «Стихия! Стихия!» — подхватила братва… И судьба человека была спасена… Вот так вот… А ко мне с тех пор, так и приклеилась кликуха «Стихия».

И все, сидящие за столом, дружно захохотали. Они понимали всю тонкость истории, рассказанной «Вовой-Стихией».

Тем временем стемнело, и хозяин принёс с дома две керосиновые лампы. От их света трапеза приобрела ещё более домашнюю обстановку. Вдруг, со стороны улицы послышался звук приближающего автомобиля и взвизгнув тормозами, машина остановилась около дома.

Шумно топая ногами, из темноты на свет лампы, вывалился парень лет двадцати пяти с русым ёжиком волос, круглым лицом и с плотным торсом на крепких, но слегка кривоватых ногах. Он был одет в кожаную куртку поверх черной футболки, синие джинсы, а на ногах были одеты всё те же кроссовки «Адидас».

— Добрый вечер. — Поздоровался парень. — «Стихия»…. пошептаться надо. — Обратился он к хозяину дома, слегка покосившись на гостей и заметно картавя.

— Присаживайся за стол, «Тушканчик». — Сказал Вова и добавил. — Можешь говорить при них. Это свои.

Арсэн представил, как этот парень со странной кличкой, которая совсем не соответствовала его внешнему виду, несётся вприпрыжку по барханам пустыни, оставляя в песке огромные ямы. От этой фантазии ему, захотелось расхохотаться, но он огромным усилием воли, смог подавить в себе шквал веселья, который чуть не вырвался наружу.

«Тушканчик», покосившись опять на гостей, плюхнулся за стол. Тараторя скороговоркой, он успевал быстро накладывать мясо и овощи себе в тарелку, и одновременно наливать водку в стакан. Временами казалось, что он не говорит со «Стихией», а разговаривает сам с собой.

— Я шо, ему не говорил, шо дело серьёзное? Говорил…. А, он мне: «Давай гони тачку из-за «бугра», денег у меня, шо у дурного махорки. Таможня прибита, шо земля за колхозом «. «Свыня в галстуке», «чёрт закатай вату»! — И опрокинув в рот водочку и смачно жуя кусок мяса, он продолжал рассказывать. — «Глазастик», говорит, хочу. А ему колхознику, «депутату-хреновому», не на «Мерседесе» надо ездить, а на «УАЗике-горбатом»… Вишь, как попёрло! «Статус, — говорит, — у меня теперь такой, что я, как государственный деятель, должен и автомобиль иметь престижный»… А сам, «козлячая-рожа», экономит, — падла! Ну и покупал бы себе машину в автосалоне, так нет, подавай ему «левую» тачку с перебитыми номерами… Им, сукам, всё равно — на них закона нет!

— Слушай, «законник», ближе к делу. То, что ты со своими пацанами, «мохнорылому» депутату, левую тачку пригнал под заказ — это я знаю. В чём проблема, я что-то не пойму? — Резко прервал «Стихия» рассказчика, поглощающего яства со стола, как пылесос.

— Проблема? Он нам, «быдло немытое», рекламацию выставил.

— Что выставил?

— Рекламация — это «Предьява»! «Вошь-кабинетная»! — Резюмировал «Тушканчик».

— Кому «предьяву»? Нам? Он, что дурак? — Искренне удивился «Стихия». — А, кто нам что «качнёт», хотел бы я знать? Да и вообще, в чём собственно дело?

— А его, клоуна, местные «гаишники» за гриву взяли.

— Ну, ещё одни — «борцы за справедливость». А сами то, все на левых «тачках» ездят и туда же…. Только я всё равно что-то не пойму. Ведь у него пост такой, что его не то что наши гаишники, но и столичные должны в его мандат целовать. Так, что произошло?

— Может и должны целовать, но видно только в том случае, если бы их начальник был бы в той же партии, что и этот гусь. — Засияв улыбкой, сказал «Тушканчик».

— Во жизнь, у этих «сучьих». Живут по «беспределу», воруют так же, а потом и жрут друг дружку, как крысы в бочке. — Высказался в ответ «Стихия». — Ну и что он теперь хочет? Работу мы ему сделали. Это не депутатский буфет — чтобы всё было за копейки и чтобы все бегали перед ним, как заводные.

— А он, «чучело», хочет деньги назад. — Чавкая, блестящими от жира, губами, поддакнул «Тушканчик». — Сам припёрся сюда и ещё каких-то трёх «мастодонтов» с собой приволок. — И выговорив скороговоркой последнюю фразу, «ненасытный грызун» замолчал, а его физиономия расплылась в огромной улыбке.

— Что?!!! — Задыхаясь от злости, прохрипел «Стихия». — Ко мне домой?!!! Ночью!!! Да ещё и со своими уродами!!! — И тут же совершенно спокойным голосом, как показалось Арсэну, даже с глубокой грустью, добавил. — Друзья приходят и уходят, а враги накапливаются. Жить они, если что, будут плохо, но за то — не долго. — И посмотрев на своих молчаливых гостей, деловито спросил. — Вы меня тут подождёте или поучаствуете в мероприятии?

— Тебя отпускать одного нельзя. Правда, Леонидович? — Сказал Арсэн.

— Похоже, шо таки да. — Согласился Яков Леонидович, прекрасно понимая, в какое дерьмо он влазит. Но с другой стороны — выбора не было.

— Ты где их оставил? — Спросил «Стихия» у «Тушканчика» не поворачивая головы.

— Где, где? На кладбище, у старого склепа. Я им сказал, там нас ждать.

— Это еще что за тактика такая? — Вытирая руки о полотенце, спросил Арсэн.

— Вот, вот. Ты правильно подметил братан — это тактика и стратегия, вместе взятые. Я всегда, подобного рода встречи, назначаю на нашем кладбище. Пока люди ждут, есть о чём подумать, а особенно ночью на кладбище. Например, о скоротечности жизни и о глупости, которая привела их в это место.

— Да, Китай по сравнению с этой страной и с этими людьми — жалкий кружок «философов-самоучек». — Саркастически заметил Леонидович.

— Ты не понимаешь наших военных действий, Яков. — Хмыкнул «Стихия». И уже бодро-весёлым голосом подытожил. — Холодный расчёт, напор и можно брать пленных с их деньгами. Война районного масштаба — это всегда хорошо.

— А по мне, пусть хоть всех поубивают, лишь бы не было войны. — Пробубнил себе под нос, «Яков-миротворец».

— Пошли. — Скомандовал «Стихия» и направился в темноту сада. Все последовали за ним. — Пойдём короткой дорогой — через огороды. Время сэкономим, да и эффект неожиданности тоже должен присутствовать. — Донесся голос из темноты.

— Прямо какой-то «Алёша Попович со своим засадным полком». — Продолжал бубнить Леонидович, то и дело, спотыкаясь и путаясь в густой траве.

Он видел впереди себя только силуэт спины Арсэна, и поэтому шёл не столько по тропинке, сколько по этому ориентиру. Делегация от фракции «Братва», на место переговоров дошла за каких-то пять минут.

Старое кладбище находилось на краю села. Когда-то, во времена владения этими землями буржуазной Польши, это село было небольшим посёлком и здесь жили достаточно зажиточные люди. Всё это давно кануло в Лету, но некоторые признаки той старой жизни остались. Одним из этих воспоминаний — было местное кладбище. Оно имело все признаки западноевропейских мест захоронений — каменные склепы со скульптурами, величественные надгробные плиты из камня с вырезанными на них именами усопших и с небольшой каплицей в готическом стиле, в центре этого пантеона. Лет семьдесят тому, оно действительно было местом, где родственники и знакомые могли в величественной тишине отдать память уважения и любви своим умершим, но сейчас — это место, было местом разрухи. Кладбище заросло травой и кустами, а ветер, вода, время и местные вандалы изрядно потрудились над могильными надгробьями и памятниками. Единственным, более или менее, уцелевшей старой могилой, был огромный старый склеп. Вот возле него и была назначена встреча с депутатом и его «народом».

Ночь была тихой, но безлунной. Группа возглавляемая «Стихией», подошла к кладбищу со стороны поля, где был бугор. Поднявшись по его склону, они увидели возле чёрной глыбы склепа, четыре тёмных силуэта и один светлый, которые топтались и курили в ожидании делегации. Светлым пятном в этом хороводе и был тот «депутатишка». Тихо подходя к склепу, Арсэн стал различать сначала голоса, а потом и лица ожидавших. Депутат, в белой, с коротким рукавом рубашке и в чёрных брюках, нервно курил, и постоянно ковырялся носком своего дорогого туфля в траве. Его охрана, которая состояла из трёх «амбалов», клонированных скорее всего от одного и того же крупного «быка-семяпроизводителя», изображала на своих лицах выражение, которое появляется у собаки при команде: «Охранять! Фу! Сидеть! Фу! Фу! Чёрт бы тебя побрал! Прибью, заразу!»

Он материл всех и вся за то, что сначала связался с бандитами, потом что стал депутатом, потом пошли имена и фамилии людей с депутатского корпуса и силовых структур, по-видимому, таких же прохвостов, как и он сам. Список был длинный, но вдруг «шаманская песня» проклятий внезапно прервалась. «Депутатишка» выковырял с кладбищенской земли старую подкову. Быстро схватив её своими пухлыми ручками, кряхтя от борьбы со своим пузом во время сгибания поясницы, он радостно промычал:

— На счастье. Подкова — это на счастье!

— Если ты нашёл на счастье подкову, значит, кто-то другой отбросил копыта. — Сказал «Стихия», выходя из-за ближайшей могильной плиты.

Депутат и его свита от страха и неожиданности сбилась в кучку, как перепуганные овцы при приближении волчьей стаи.

— Ты… ты… ты обалдел совсем! — Заикаясь, практически прокричал, «депутатишка». — Людей до инфаркта довёл, ити его мать!

— Для тебя, чёрноротого, Я — Вы! И где, эти люди? — И не давая опомниться оппоненту, «Стихия» продолжил наступление. — О чём хотел говорить, «избранник народа»? Только излагай коротко и по существу. Наша встреча носит слишком серьёзные последствия, если ты этого не понял.

— Да, ты, вы, не отдаёшь себе отчёт, с кем ты говоришь! — Напыжился «депутатишка», неистово при этом вращая головой во все стороны, проверяя рядом его охрана или нет, с их широкими спинами.

Арсэн, Леонидович и «Тушканчик» всё это время находились в темноте ночи и лишь наблюдали за ходом событий, расположившись полукругом у каменных могильных крестов, сзади депутата и его охраны. Вдруг под ногами у Леонидовича, который от нервного напряжения, стал переступать с ноги на ногу, треснула сухая ветка.

— Аааа! — Взвизгнул «депутатишка» и мгновенно, как волчок, развернулся со всей своей сворой на сто восемьдесят градусов. Стоя на полусогнутых ногах с втянутой от страха головой в плечи, он прищуривая глаза, старался рассмотреть темноту.

— Ну, вот, — ехидно сказал «Стихия», — я, что теперь, с вашими задницами должен говорить? Или как? Я что-то не пойму? Это твой ответ или предложение, «мандатный» ты наш?

— Ааа? — Развернувшись к «Стихии» уже лицом, белым как смерть, простонал «депутатишка».

Ему страшно захотелось бежать без оглядки с этого кладбища, забыть навсегда об этих бандитах, о шикарной машине, о депутатстве, будь оно неладно, и закрыться в тёмном чуланчике маминой хаты. В том самом чуланчике, куда его закрывала мама в наказание, когда он, сельский, сопливый хлопчик, что-то вытворял. Например, когда он привязал своей корове солому к хвосту и поджог, или когда дверные ручки в сельсовете дерьмом обмазал. Мало что ли этих случаев то было! Деревня — вот его край родной, вот где его жизненное место, вот где он должен жить и там же умереть! Все это пронеслось вихрем в голове у «депутатишки». И эта аксиома поразила его так, как наверное, озарение снисходит на буддийских монахов, после многолетних медитаций. Голос «Стихии» мгновенно вернул его от воспоминаний и «просрации», в суровую действительность.

— Значит так. Говорить ты не умеешь — значит, будешь слушать. Понял?

»Депутатишка», судорожно сглотнув слюню, кивнул своей головой в знак согласия.

— Тебе, мы ни чего не должны. — Медленно с нажимом говорил «Стихия». — Но, ты за хамское отношение, ко мне и к моим людям и за беспочвенные обвинения, должен нам теперь пять тысяч долларов. Деньги у тебя всегда с собой есть… Так что, ложи их на могилку и вали отсюда.

— Пять тысяч?!! — Выговорил удивлённо депутат. Его жадность была больше его страха, и поэтому он снова весь выпрямился, и начал раздуваться, словно шар для метеорологического зонда.

— Слушай, «человек-дирижабль», смотри сейчас не натвори каких-то глупостей. — Предостерёг «Стихия». — А то, наделаем вам дыр в пузе и в башке, потом не запломбируете. У твоих-то мальчиков, наверное, пушки с резиновыми пулями. А у нас — тяжёлая артиллерия. — И достав, из-за спины, ствол системы «Берета», он засунул его впереди за пояс. — Так что, ложи «бабки» на могилку и попутного тебе ветра. Чтоб тебе ДУЛО в затылок… Быстро, я сказал!

Поджав губы и сопя носом, как кузнечный мех, «депутатишка» достал из заднего кармана брюк портмоне и открыв его начал на ощупь отсчитывать купюры.

— Подсветить, может? — Поинтересовался «Стихия». — Вдруг ошибешься ненароком?

— Не ошибусь. — Буркнул «депутатишка».

У него действительно был опыт считать деньги. Одной из многочисленных его профессий, до депутатства, была — «валютчик» или «валютный меняла». Меняя деньги граждан на валюту и наоборот около центрального рынка, он научился отсчитывать купюры, как банковская счётная машинка, успевая ещё при этом, прощупывать защитную полосу и рельеф портретов на деньгах.

Положив отсчитанные деньги на склеп, зло взглянув на «Стихию», и скомандовав своим «барбосам»: «Пошли!», он двинулся по тропинке на выход из этого скорбного места. Темнота мгновенно поглотила этот кортеж.

«Стихия» закурив сигарету, проговорил, улыбаясь в сторону, где стояли его друзья.

— Братва, хорош там со «жмурами» общаться. Выходи из-за крестов, пойдём домой «бабки» «деребанить». — И ухмыльнувшись себе под нос, тихо добавил. — Когда мне пофиг, я становлюсь самим собой.

Шли к дому «Стихии» молча. Вернувшись в сад, все снова расселись за стол как будто ни чего и не было. Наполнив рюмки, молча выпили, и только теперь все дружно расхохотались.

«Тушканчик», боясь, что его остановят, взахлёб делились своими впечатлениями.

— Вы видел, как этот козёл с перепугу своими «булками» трусил! — Обращался он ко всем сразу.

— Ладно, хорош ржать. Давай делить депутатские «бабки». — Сказал «Стихия», доставая пачку денег из кармана. — Редкий сегодня случай, братва. Деньги народа возвращаются к народу! Значит так…. мне две штуки баксов, вам каждому по штуке. Возражения есть?

— Возражений нет. — Сказал, улыбаясь Арсэн. — Отними сразу деньги за работу по таможне.

— Хорошо. Тогда вам с Леонидовичем по пятьсот. — Подытожил «Стихия». — Нормально?

— Да. — Сказал Арсэн. — Когда будем переправлять товар?

— Значит так…. Три дня на подготовку и на четвёртый день в дорогу. О месте встрече за «бугром» договоримся отдельно. Как сами будете пересекать границу и где?

— Скорее всего, своим ходом. — Кусая помидор, ответил Арсэн. — И пойдём по новому зелёному коридору.

— Правильно. Но если что, то я дам мобилку начальника смены таможни.

— »Если что», я думаю не будет. Мы идём «чистыми», как альпийский снег. Но всё равно спасибо.

— Спасибо скажешь на той стороне, братан. А сейчас мы ещё попьём и поедим маленько. Да?

— Обязательнейшим образом. — Поддакнул Леонидович.

Все улыбнулись, а «Тушканчик» вспомнив кучу новых анекдотов, стал главным действующим лицом за столом. Все пили, ели, смеялись, и никто даже не задумывался, что принесёт каждому из них завтрашний день. Главное — это был сегодняшний банкет в саду у Вовы «Стихии». Жизнь, как один наполненный день — день, который должен принести не только удовольствие от заработанных денег, а главное — движение жизни. Ведь не зря на Востоке говорят, что дорога к цели всё — сама цель ничего. Вот и они были теми людьми, для которых бурлящий поток жизни и событий, были главным смыслом их жизни, не смотря даже на то, что этот поток мог прервать их жизнь в любую секунду. Это чувство, как сказал Леонидович, синдром «домоклового меча», завораживало и притягивало.

Глава 9

Автобазар. — «Канализационный вор». — «Колейка»

Вернувшись в квартиру Якова Леонидовича, совладельцы каменной собаки, решили чётко спланировать расписание оставшихся дней до отъезда за «бугор».

— Леонидович, — сказал Арсэн, растянувшись на диванчике — предлагаю сделать так. Завтра едем на автобазар покупать какого-то малолитражного «шустрика на колёсах».

— Зачем? — Вешая куртку в старый шкаф, спросил Леонидович.

— А затем, уважаемый, что мы с вами — туристы. И передвигаться по европейской территории лучшего всего своим ходом. Это снимет кучу проблем связанных с дорогой. Поэтому, купим завтра машину. Оформлять будем быстро, на генеральную доверенность. На тебя или на меня.

— Хорошо. — Донеслось со шкафа. — Что дальше?

— Потом, — потягиваясь, проговорил Арсэн — пакуем антиквариат, купленный у «Фанеры» и отдельно пакуем нашу любимую собачку. Отдаём всё это Вовке «Стихии» и через день выдвигаемся на рубежи нашей многострадальной Родины.

— Какую машину будем покупать? — Высунувшись со шкафа, поинтересовался Леонидович, снимая очки и прищуривая глаза.

— »Фольксваген — Гольф», лет семи, восьми от роду.

— Вам нравится эта модель или это дань немецкому автомобилестроению? — Садясь за стол напротив, спросил Яков Леонидович.

— Я, я. Зер гуд, гер «шкаф-комендант». — Прозвучал ответ на немецком языке.

— Шо, я, я? — Подперев кулаком щёку, уставшим голосом проговорил Леонидович.

— Так. Видно устал, наш «наследник мраморных статуэток». — Принимая вертикальную позицию на диване, и пристально вглядываясь в лицо товарища, констатировал голосом гипнотизёра, Арсэн.

— Немного есть, мой энергичный друг. — Вздохнув, промолвил Леонидович.

— Ладно, ты прав, последние дни действительно были сумасшедшими. Будем немного отдыхать. Но не расслабляйся, впереди нас ждут ещё более тяжелые рабочие будни.

— Я всё понимаю. Но я, пока, только привыкаю к этому ритму жизни. Вы, Арсэн, правы, мне надо немного отдохнуть. — Задумчиво проговорил Леонидович, встав из-за стола и направляясь в другую комнату.

На следующий день, как и было запланировано, друзья отправились на автобазар. На огромной территории обтянутой сетчатым забором, стояло огромное количество транспортных средств всех категорий А, В, С и D. Возле них толпами бродили дуда сюда потенциальные покупатели, как они все про себя думали, и их количество превышало количество продаваемого транспорта раз в десять. Но не смотря на это, как правило, только процентов пять «железных коней» меняли своих хозяев и стойло. Парадокс? Нет. Суровая действительность наших рыночных отношений за минусом менталитета наших граждан вместе с их финансовым благосостоянием. Процесс покупки подержанного автомобиля на базаре — это целый ритуал. И конечная цель — не всегда только сам автомобиль, а ещё и счастье выторгованных, хотя бы, нескольких долларов у противной стороны. Вот где настоящая эйфория счастья!

Народ, бродящий по базару, всегда разношерстный и уникальный уже сам по себе. Здесь можно встретить от разодетых франтов, всего с трёма тысячами в кармане, до гуцулов в «засмальцованых» пиджачках с пятьюдесятью тысячами, которые аккуратно завёрнуты в «зашмарканый» платочек и надёжно спрятаны в подштанники где-то в районе гениталий. Но не все были продавцами и покупателями, был здесь и «рабочий люд». Мы говорим сейчас не про официальных работников базара — то есть не об охране, «шашлычниках», «чебуречниках», контролёрах и прочей служащей интеллигенции, мы говорим о тех, кого распознать в этой толпе очень сложно.

В этой пёстрой массе народа, трудились «карманник», аферисты, воры, «шуршали» «сыскари», вынюхивали «податкоцы», и за этим всем бдительно наблюдали другие компетентные органы. От этого, покупка автомобиля для простого обывателя, превращалась в захватывающую игру с адреналином и возможностью потерять свои деньги или машину с шансом пятьдесят на пятьдесят.

— Даа! Человек — сам кузнец своих трудностей. — Изрёк Яков Леонидович, окинув взглядом огромную территорию кишащую людскими особями, в основном мужского пола. — Ну, шо Арсэн, пошли выбирать «четырёхколёсного друга»?

— Какого друга? Нам нужно средство передвижения, а не роскошь. Это, во-первых, а во-вторых, спешить нам некуда…. Пошли кушать чебуреки с шашлыками и наслаждаться визуальными наблюдениями над участниками этого массового психоза. — Ответил Арсэн, высматривая поверх людских голов, кратчайшее направление в сторону рядов закусочных, кафе и шашлычных. Выбрав правильный азимут, он как заправский «проводырь-екскурсовод», рванул быстрым шагом в толпу.

Леонидович, удивленно сдвинув плечи, последовал за своим шустрым товарищем. Арсэн, ловко маневрируя между людьми и не теряя при этом скорости движения, быстро приближался к выбранной им шашлычной под навесом. Пока Леонидович добрался до места намеченной трапезы, Арсэн уже успел заглянуть с чёрного входа в ларёк, где готовилась еда, и сделать заказ.

Около ларька шашлычной, под навесом, находилось пять столиков-стоек для посетителей. За одним из них, стоял подвыпивший посетитель, низкорослый мужичок лет пятидесяти в запотевших очках на носу и с помятым галстуком на рубашке непонятного цвета. Он ковырялся в ошмётках своего, недоеденного чебурека, время от времени отхлёбывая пиво с горла бутылки, громко икая и отрыгивая газы слабоалкогольного напитка.

— Как говорят армяне: «Ик — это заблудившийся пук» — Проговорил Леонидович Арсэну, покосившись в сторону соседа за столом, желудок которого ни как не хотел сотрудничать с предметами пищи, закинутыми в него хозяином.

— Каков стол, таков будет и стул. — Согласился Арсэн, ставя перед Леонидовичем нарезанный хлеб, тарелку с томатным соусом, бутылку тёмного импортного пива и жестяную банку лимонного пива.

Мужичок, наблюдавший за всем происходящим глазами сонной свиньи, расплывшись вдруг в большой снисходительной улыбке, изрёк:

— Безалкогольное пиво — это первый шаг к «резиновой женщине».

И подняв правую руку, не то в подтверждение высказанной им аксиомы, не то в знак прощания, медленно разворачиваясь, как баржа груженная утюгами, двинулся в сторону кишевшего потока людей. Там его подхватила толпа и закрутив в водовороте из человеческих тел, в мгновение ока, унесла этот булькающий бурдюк, в глубь базара.

— »Человек — «костюм-тройка» — пенсне, презерватив и галстук… — Схохмил Арсэн вслед отбывшему посетителю, открывая пиво.

— Таки да. Хочется сказать, а нечего. — Согласился Леонидович. В это время, хозяйка ларька, принесла два шашлыка и четыре огромных чебурека. — Наш мужик — это кладезь жизненной мудрости. — Продолжил Леонидович, запихивая себе в рот сочный кусок мяса.

— Слушай, «иудей русского происхождения», что я хочу сказать…. До недавнего времени, у нас всё получалось, как по нотам…. И, слава Богу!.. Но теперь, хочу тебя попросить следовать следующему предписанию. Если я вдруг, начинаю говорить в присутствии чужих людей, как тебе вдруг покажется на первый взгляд, совершенно глупые вещи, ты должен подхватывать разговор как ни в чём небывало. Понимаешь?

— Понимаешь, понимаешь. — Кивнул Леонидович, практически не слушая Арсэна. Во-первых, он наслаждался дымящейся едой, а во-вторых, с тех пор как каменная собака оказалась в его квартире, он планировал и планировал дальнейшую свою жизнь. Теперь, думал он, главное не потерять это сокровище и главное правильно его реализовать.

В это время, за соседний столик, стал детина, под два метра ростом. В огромных своих ручищах, он принёс четыре порции шашлыка, гору чебуреков и шесть бутылок пива. Весь его вид говорил, что он уроженец дальнего горного района и вырос он на свежем горном воздухе, употребляя за свои сорок, сорок пять лет, только натуральные продукты. На открытом добродушном лице гуцула, не было ни признаков интеллекта, ни тлетворного воздействия гербицидов, и беспокойства по поводу его нахождения в столь многолюдном месте, так же не наблюдалось. Он просто решил малость перекусить перед очередным обходом территории базара.

Арсэн, покосившись на «жующее чудо Карпат», вдруг уставился глазами в Леонидовича, который находился в эйфории поедания чебурека, и заговорил как заговорщик, но так чтобы его слышал детина за соседним столом.

— Представьте себе, Рубен Варфоломеевич, один люк — это двести пятьдесят, триста долларов!!! И всего делов-то — ночью снять люк, упаковать его и перевезти за границу. А там, мы им люки, а они нам валюту. Только представьте себе десять люков — это две тысячи пятьсот баксов, а может и все три!

— Сколько? — Чисто автоматически спросил Яков Леонидович, который ни чего не понял из той ахинеи, которую нёс Арсэн.

— Три тысячи баксов. — Лаконично ответил напарник и уставился куда-то в даль, видимо в зарубежную. И изобразив на своем лице мечтательную гримасу, он стал медленно попивать своё лимонное пиво.

Леонидович ни чего не понял из того бреда, что только что услышал, но зная Арсэна он понимал, что происходит какая-то афёра. Но какая именно? И для кого?

Медленно вращая глазами за стёклами очков, надвинутыми до бровей, в разные стороны так чтобы себя не выдать, он вдруг был ошеломлен увиденным, заметив в каком состоянии находится посетитель за соседним столиком.

«Славный сын Карпатских гор» за соседним столом, походил теперь на огромного, циркового медведя, которого собирались выпустить на манеж и вместо обещанного велосипеда подсунули калькулятор. Так и стоял он за столом, с вытаращенными глазами, с половиной чебурека во рту и раскинутыми ушами по столу, как вражеские локаторы, которые должны были бы уловить даже шепот таможенников на ближайшей границе. Столбняк длился не долго. Жернова зубов во рту вдруг медленно заработали, набирая темп, и в секунду перемололи хрустящие остатки чебурека. Потом, быстрым, заглатывающим движением, «Сын гор», легко закинул пищу себе в желудок да так, что она практически и не коснулась стенок пищевода, громко икнул и вытерев жирные губы тыльной частью кулака, похожего на гирю, произнёс:

— Я конечно, извыняюсь, шановни, но нам трэба поговорыть. — Его голос звучал откуда-то изнутри этого огромного тела. Скорее всего, он так звучал из-за того, что был придавлен чебуреками и пивом.

— Что значит «поговорыть»? — Удивленно произнёс Арсэн, поворачиваясь к говорившему, с таким видом, будто только что его заметил.

— Я опять же, извыняюсь. — Говорил детина, сгребая в охапку свой недоеденный пикничок. Совершенно беспардонно, не давая опомнится Арсэну и Леонидовичу, он наглым образом перенёс всё это «стадо мёртвых чебуреков» и свое пиво, на их столик. — Так, от, мужчины, я конечно извыняюсь, но я случайно, говорю вам, совершенно случайно, слышал весь ваш разговор.

— Какой разговор? — Вырвалось, как нельзя кстати, у Леонидовича.

— Ну, про те люкы! — Игриво проговорила сияющая рожа «поедателя чебуреков».

— И что? — Напустив на себя видимую раздражённость, тихо спросил Арсэн, буровя его глазами.

— Да, вы не злиться, мужчины! Я ж по-хорошему, я ж помочь хочу…. Да и самому заработать хочется. Ну, шо теперь делать?.. Ну, услышал, про люкы… так я ни кому, ни чего не скажу! Честно!.. Я ж могу вам столько люков наковырять, шо…

— Пропал город! — Перебил Леонидович «кандидата в похитители чугунных крышек» и тяжело вздохнул.

— Та, шо там пропал! Это мы с вами, тут пропадаем! Ни украсть, ни заработать — честному селяныну!

— В действительности всё не так просто, как на самом деле. — Изрёк Леонидович, рассматривая эту «двухметровую наглостью». Так, наверно, рассматривают браконьеры в африканской саванне, препарированного ими же носорога в полевых условиях. — Родину не любишь? Да? — Голосом старого НКВДиста, снимая очки и щурясь на замершую в гримасе, потную рожу детины, процедил Яков Леонидович, он же Рубэн Варфоломеевич.

— Кому Родина, а кому и Батькивщина… Ты мою Украину, не трож… — начало умничать «мурло».

— Ладно, — вмешался Арсэн, и пристально глядя в глаза новоиспечённого бизнесмена, хлопнул правой ладонью по столу, — уговорил! Кстати, как тебя зовут?

— Вася. — Радостно улыбаясь, ответила жертва розыгрыша.

— Я так и думал. Шломиэль! — Проговорил себе под нос Яков Леонидович, — Было бы очень странно, если бы тебя звали Борис, Казимир или Данила.

— Да, редкие имена в здешних краях. — Подтвердил Арсэн, скорчив при этом, гримасу философа. Рассматривая будущего «выковыривателя канализационных люков», он продолжил. — Значит так, Вася. Через три дня, мы с Рубэном Варфоломеевичем выезжаем за кордон. И будем тебя ждать, каждую пятницу и субботу, в городе Кракове, у входа в центральный рынок с 12.00. до 12.30. Если по какой-то причине, мы не сможем с тобой встретиться, то люки сможешь продать сам. Правда, цену, в этом случае, дадут тебе меньшую…. Если будут спрашивать от кого ты, то скажешь, что от Рубэна. Понял?

— Понял, понял, как не понять. — Лихорадочно потирая руки, прошептал Вася.

— И не забудь, пятьдесят процентов, наши! — Подытожил, Яков Леонидович.

— Всё. Расходимся. — Повертев головой по сторонам, сказал Арсэн. И не прощаясь с Васей за руку, друзья, шагнув в толпу, растворились в ней.

Через час времени, Арсэн с Леонидовичем стали обладателями восьмилетнего автомобиля по фамилии «Фольксваген Гольф 2», и оформив все документы тут же на авторынке, счастливо неслись теперь по направлению к городу.

Уже по дороге домой, Яков Леонидович, спросил:

— Арсэн, вы думаете, шо будет продолжение этого цирка?

— С таким клоуном, будет не только цирк, но и зарубежные гастроли.

— Шо будем делать дальше?

— Что, что. Завтра выезжаем за бугор! Как настроение Яков Леонидович?

— Как у «диверсанта-лазутчика» перед выходом на пенсию. — Вздохнул он.

— Упаднические настроения или ностальгия по Родине замучила?

— Нет, просто, хочется скорее в дорогу.

— Что я слышу?! — Арсэн аж развернулся всем телом к Якову Леонидовичу. — Послушайте меня здесь, — заговорил он одесским акцентом — увидеть сегодня кочующего еврея — это, пожалуй, такая же редкость, как непьющий милиционер.

— Ша, юноша! И какие у вас всё-таки пошлые сравнения. Я шо-то понять не могу. Вас шо, всё время мучают больные амбиции с притязаниями на величие? Или это обида, шо вы не еврей? Ой, совсем забыл! Вы же у нас самурай!.. А шо в Японии нет евреев?

— Таак. — Засмеялся Арсэн. — Начались очередные зигзаги философии, папы нашей собачки. Давай тогда отвечу по порядку…. Нет. Притязаний на величие нет… Опять нет. Обиды на то, что я не еврей, ни какой нет… Да. Таки да — самурай…. И кстати, в городе Осака есть синагога…. А вот ты, действительно устал! Шутки уже не воспринимаешь!

— Возможно… Да, ну вас! — Махнул рукой Леонидович. — С вами говорить, шо харакири себе делать!

— Рано ещё, мой, уже порезанный в некоторых местах, «скандальный друг». Мы только в начале великого пути обогащения…. Правда, надо сказать, что и у нас завтра будет своя китайская стена.

— Граница, которая на замке?

— Нет. Таможня, как «военизированный кооператив». Смотри не выдай себя…

— Да, шо вы говорите? Не может быть! — Наигранно удивлённо воскликнул Леонидович.

— Вот — это другое дело! Но «Оскара» за это, ты всё равно не получишь.

— Главное, шоб собаку у нас не отняли, гады. — Задумчиво изрёк «кинолог каменных изваяний».

Разговор плавно перешёл в медитацию. Каждый из соратников по борьбе за денежные знаки, ушёл в свои глубокие раздумья.

Добравшись к дому, друзья припарковали машину у подъезда и направились собирать вещи в завтрашнюю дорогу. Каменную собаку, так же надо было успеть упаковать к вечеру, так как за ней и за остальным «антиквариатом», должны были сегодня заехать контрабандисты. Через два часа всё было готово к дороге «ТУДА».

Представители «зазеркалья таможни», то есть группа «товарищей-контрабандистов» под руководством Вовы «Стихии», заехала поздно вечером и со всеми предосторожностями, свойственными их профессии, забрала с собой весь антиквариат. Особенно печален был момент расставания Якова Леонидовича с каменной собакой. Чтобы не выдать себя и настоящую ценность изваяния, Арсэн вытолкал прямого наследника статуи на кухню, и заперев его там, занялся передачей материальных ценностей в руки «деловых людей». Когда всё было кончено и он зашёл на кухню, то увидел Якова Леонидовича сидящего за столом, сжимающего руками свою голову. Ужасная гримаса отчаянья искажала его лицо до неузнаваемости.

— Арсэн, а если они нас кинут или таможенники конфискуют собачку, шо тогда делать? А?! Жизнь опять фарштинкинэ! Не дай Бог… Я их на куски порву! Я их… Да я… Чёрт бы всё это побрал! Ненавижу!!!

— Ну понятно! Ну, а как по-другому? — Спокойно согласился Арсэн, пристально глядя на товарища, находящегося на краю истерики. — Загоним, что мышей за синий лес! Да? — И он по-братски похлопал Леонидовича по плечу. И как ни в чём небывало спросил. — Ты чай с чем пить будешь? С вареньем или с сахаром?

— Чай? — Спросил Леонидович, медленно поворачивая голову на голос задавший вопрос. — С вареньем…

— Тоже правильно. — Стоя спиной к Леонидовичу и заваривая чай, поддакнул Арсэн. — Кстати, вспомнил анекдот… Просыпается мужик после грандиозной пьянки и подходит с «будуна» к зеркалу. Глянул в него и обмер… Он стоит в женском парике, в колготках, в лифчике и с нарисованными губами, а изо рта торчит маленький шнурочек… Не открывая рта, берёт он дрожащими руками за шнурок и медленно начинает тянуть его наружу… Губы дрожат и тихо шепчут: «Если это не чай «Липтон», тогда пиздец!!!» — И Арсэн дико расхохотался. Леонидович, с десятью секундной задержкой косо улыбнулся, но через секунду лицо расплылось в сияющей улыбке, а ещё через секунду, он тоже хохотал на всю квартиру.

Друзья веселились добрых пять минут, то затихая, то вновь взрываясь, бурей смеха. И когда казалось, силы для веселья иссякли и они готовы были приступить к чаепитию, Арсэн, ставя на стол две кружки с чаем, очень серьёзно спросил:

— Леонидович, а ты против "Липтона" ни чего не имеешь?

И всё началось сначала. Насмеявшись вдоволь и напившись чаю с вареньем, они решили отойти ко сну. Уже засыпая, Леонидович негромко проговорил:

— Спасибо Арсэн.

— Да, пожалуйста. — Прозвучало в темноте со стороны дивана, где Арсэн устроился на ночлег.

— Я в смысле…

— Я понял, понял. Спи давай — «турыст». Завтра наш день!

И они заснули в ожидании светлого будущего.

Утром, позавтракав, закрыв квартиру и усевшись в свою машину, Арсэн и Яков Леонидович понеслись в сторону государственной границы. Всю дорогу, как и положено туристам, нашим туристам, они болтали о политике, о наших и «ихних законах», о нравах буржуйского мира и о моральных достижениях нашей Родины. Время пролетело за разговором быстро и по происшествию определённого количества времени, «эмигранты по финансовым мотивам», приблизились к месту реальных и законных возможностей по пересечению границы. ТАМОЖНЯ! Таможня — это не только красивый домик с навесом, куда заезжают машины на досмотр и паспортный контроль, это не только люди в синей и зелёной форме, и это не только пограничный столб и последний отечественный шлагбаум, а это и всё то, что происходит ещё за пять, десять километров до того самого последнего расписного пограничного столбика. Кстати, и все те люди, которые задействованы в процессе пересечения границы — это так же таможня.

«Анти-Вавилон» — вот пожалуй, более менее подходящее название этому общественному месту.

Близость сопредельного государства, так же накладывала определённый отпечаток и на язык общения между всеми участниками процесса присутствия и процесса пересечения. Так например, многие вещи назывались польскими словами или украинско-польским суржиком, причём все прекрасно друг друга понимали.

И первое, что увидели Арсэн и Яков Леонидович, при подъезде к границе — это длинную очередь километров пять-семь из автомобилей разных марок и тонажности. Здесь, в этом отстойнике по правую сторону дороги, томились в длительном ожидании водители и пассажиры, чтобы наконец, пересечь эту проклятую границу. Но не всё было так просто!

— Шо это такое? — Спросил Леонидович, увидев через лобовое стекло этого «железного удава».

— »Колейка». — Ответил Арсэн, прикидывая в уме скорость своего автомобиля и манёвр, чтобы попытаться проскочить мимо этой жуткой очереди прямо к таможни.

— »Колейка»? Какая «колейка»? Узкоколейка, что ли? — не успокаивался Леонидович.

— Да нет, судя по её размерам, дело тут поставлено на широкую колею.

— В смысле?

— Скоро сам всё увидишь. — Загадочно улыбаясь, ответил Арсэн.

— Слушайте Арсэн, а шо твориться на самой таможне, если перед ней такая очередь? А?

— На самой таможне, как раз всё нормально — она пуста.

— Как пуста? — Не успокаивался Леонидович.

— Ты понимаешь, мой «допытливый юный пограничник», для меня это всегда было загадкой века — почему при пустой таможне такие очереди перед ней…. Хотя есть у меня одна версия и как кажется мне, наиболее приближенная к действительности… Скорее всего — это так надо…. Потому, что это специальная психологическая обработка граждан пересекающих границу…. А ты знаешь, Леонидович, что гражданин униженный ещё до таможни, готов к ещё большему унижению и к очень быстрому расставанию со своими деньгами? Вы можете конечно возмущаться, но всё что вы скажете там…. будет искажено и направлено против вас.

— Коррупция — это беда всех стран и народов.

— Я тебя умоляю. — Снисходительно хмыкнул Арсэн. — Ты запомни, что времена шпионов крадущихся через КСП под видом заблудившегося и мечтательного лося или дикого кабана, не имеющего карту, — закончились. И вообще, чтоб ты знал, что на смену злых овчарок, пришли кудрявые коккер-спаниэли. Ты можешь себе представить Леонидович, пограничника Карацупу сидящего в засаде с коккер-спаниелем по кличке, например «Мальчик», с пачкой корма «Педигрипал» и с калькулятором?

— Так получается, шо граница не на замке? Одна только коммерция, граничащая с изменой?

— О! Доктор, у нас тяжёлый случай! Имеем пациента, с явными признаками «хронического коммунистического зомбирования». — И Арсэн из-подо лба, словно старый профессор психиатр, посмотрел на Леонидовича. — Послушай меня сюда, «тонкая прослойка интеллигенции». Граница наша на замке, даже можно сказать, что на замке с кодовым набором. А наша таможня честно работает, только при смене руководства.

— Почему? — Не успокаивался Леонидович.

— Потому, что только в этот период, весь рабочий люд таможни, не знает кому и сколько «отстёгивать» за свое процветание здесь. А в остальное время — есть на всё свои тарифы. А нам главное сейчас, максимально упростить и ускорить процесс перехода за бугор.

— А, как это сделать? — Спросили Леонидович, всматриваясь в приближающуюся «колейку».

— За всё хорошее приходится платить — за нехорошее переплачивать… Местные «Сусанины» нас сами найдут, поверь мне! Всё идёт по плану — прём до тех пор пока нас кто-то не остановит.

— Каким образом нас могут остановить? — Прильнув к лобовому стеклу, с видом лётчика-стрелка, спросил Яков Леонидович.

— Только своим телом. На всех остальных не реагировать. Можно даже для острастки, особо надоедливых и ожидающих в очереди, крыть матом.

— Тут, что так положено?

— Да, здесь — это второй государственный язык.

— А первый?

— Деньги. Всё. Хорош попусту базарить. Въезжаем! — Произнёс Арсэн и надавил на педаль газа.

Друзьям показалось, что при их приближении к «колейке», очередь из автомобилей, увидев их, весело завиляла хвостом.

Глава 10

«Зелёный коридор». — «Рогатая контрабанда». — «Странствующие люки»

Автомобиль нёсся к границе мимо очереди. Удивлённые и злые взгляды людей, стоящих на обочине, сопровождали Арсэна и Леонидовича. Где-то на середине этой «железной змеи», путь им преградила кучка возмущённых ожидающих.

— У нас проблемы. — Констатировал Яков Леонидович.

— Это у них проблемы. — Ухмыльнулся Арсэн. — Тоже мне — «Профсоюз барыг и беженцев». — И притормаживая около преградивших им дорогу, он открыл боковое окно и высунул в него свою голову. — Шо надо, родимые? Массовый суицид на дороге решили устроить, как колхозные курицы? А?

— А ну стой! — Рявкнул крепкого вида мужик и решительно шагнул в сторону водительской дверки. Такое действие человека из заслона, привело к цепной ядерной реакции. Арсэн из улыбающегося насмешника, в секунду превратился в олицетворение грозящей катастрофы. Высунувшись ещё больше в окно водительской дверки и пристально посмотрев в лицо мужика, он тихо проговорил:

— Дотронешься к машине — сломаю палец. — И мягко усевшись назад в водительское кресло, спокойно и не торопясь, на первой передаче проследовал мимо окаменевшего заслона.

Как бы реабилитируясь перед "соратниками по стоп-контролю", мужик только и смог выговорить вслед машине:

— Товарищи, имейте же совесть!

— А что, по-твоему, мы с ней делаем? — Последовал незамедлительный ответ.

И машина, снова набирая скорость, понеслась к железным воротам таможни.

— Таак. На запах добычи слетелись «рождённые сидеть в засаде». — Протянул Арсэн увидев трёх парней в кожаных куртках, которые не преграждали им путь, но уверенно выдвинулись на встречу.

— А это кто такие? — Спросил Леонидович. — Ещё один «местный профсоюз»?

— Ага, «соратники по партии». Сиди в машине и даже не думай хоть слово проронить. — Сказав это, Арсэн приняв вправо и остановил машину. Не торопливо и очень спокойно, как показалось Леонидовичу, он вышел наружу и направился к группе парней, которые отдалённо, но всё-таки напоминали картину «Три богатыря». Вернее было бы сказать, что эти трое выглядели так, словно они угробили уже тех «Трёх богатырей» с картины, съели их лошадей, а из кожи сшили себе куртки. Даже когда они улыбались, то казалось, что он скалятся.

«Волки, — подумал Леонидович, — настоящие волки. «Съедят» сейчас нашего хлопчика… Кого? — Переспросил мысленно он сам себя. — Где ты, старый дурак, увидел хлопчика? Арсэн? — И наблюдая за происходящим в пятнадцати метрах от него, через лобовое окно, продолжал сам с собой диалог. — Что ты себе возомнил? Зверя за человека принял! Ведь он такой же, как они! Вот переедем, через границу, а там грохнет по-тихому или просто отнимет собачку…. И что тогда будешь делать, идиот? А?» И доведя себя своими фантазиями на тему: «Если у вас будущее за границей?», практически до инфаркта, Яков Леонидович впал в тихую панику. Только его глаза следили за происходящим на улице. А на улице, Арсэн, поговорив пять, десять минут с представителями «независимой таможни», и попрощавшись с ними, направился к машине. Усевшись на водительское сиденье и двинув автомобиль вперёд, он вдруг с удивлением для себя, обнаружил своего попутчика в каком-то странном коматозном состоянии.

Один глаз Леонидовича, был дико выпячен и смотрел на Арсэна, другой был прищурен и направлен в сторону тройки бандитов. Лицо, каким-то странным образом, так же было двухцветным. Та сторона, что ближе к водителю, была багрово красной, а другая половина бледно белой.

— Что с вами, «человек-хамелеон»? Тебя так напугали эти «парикмахеры дорог»?

— Всё шо не делается, всё к лучшему!.. Но с одной маленькой добавкой… самым худшим из способов! — Прошептал «косоглазый штурман».

Оторвавшись от дороги, Арсэн, повернул своё лицо и пристально взглянул в глаза Леонидовича. Вернее сказать, он попытался в них взглянуть, но смог уловить взгляд только одного направленного на него глаза. Этот взгляд его поразил — это был взгляд человека, который прощался с жизнью.

— Сколько нашему сорванцу? Пятьдесят, шестьдесят? Да, аборт делать уже поздно… — Попытался отшутиться Арсэн. И повернув голову в сторону железных ворот таможни, настойчиво проговорил: — Перестань корчить рожи, а то подумают, что я вывожу за границу редкий вид хамелеона, не имея на то разрешения ветеринара! — И уже достаточно серьёзно добавил. — Хорош! Слышишь, что я говорю? Хорош! Немедленно возьми себя в руки, а то дам по морде, чтоб привести тебя в чувства!.. Переедем за «бугор», а там кривляйся сколько влезет. — И останавливая машину у пограничника, тихо как бы для себя самого проговорил: — Весь ужас в том, что нас сейчас поймут…

Пограничник, который был поставлен по роду службы у «государственной калитки», так же зарабатывал своим положение себе на хлеб, масло и прочие радости жизни, как практически и все те, кто имел отношение к таможне. Вот и сейчас, он, разговаривая по мобильному телефону и одновременно сверяя номера подъехавшего автомобиля, коротко сказал:

— Да, хорошо… — И подойдя к Арсэну, дал ему через водительское окно какой-то талончик. Затем он нажал на кнопку, и металлические ворота с государственной символикой начали медленно отъезжать в сторону, открывая проход на переход в «мир иной», вернее сказать в «отстойник», а уж потом в «мир иной». Махнув рукой Арсэну, «погранец», вяло проронил: — Давай проезжай, «братан». За тебя твои уже похлопотали. — И ворота снова стали закрываться.

Автомобиль рывком закинул Арсэна и Леонидовича на последнюю территорию Родины. Когда машина, тихо шурша колесами, подкатила к месту таможенного досмотра, Леонидович уже окончательно пришёл в себя.

— А шо то была за бумажка, шо он ее вам там дал? — спросил он.

— Первая заповедь бюрократа: «Чем больше бумаги тем лучше для задницы». -Автоматически ответил Арсэн и после этого резко повернувшись, к задавшему вопрос товарищу, весело подытожил:

— Ха! Он таки опять с нами!

Леонидович опять замолчал, и уже с нескрываемым любопытством рассматривал обстановку и события, которые происходили в «предбаннике» Родины.

А вокруг их машины шел неторопливый и размеренный процесс досмотра вещей, сверки личностей с их паспортными данными и, само собой разумеющееся, глобальное обогащения Отечества и его слуг.

Туда-сюда, вокруг да около, плавно и без суеты, под навесом «совались» люди в таможенной униформе с большими металлическими печатками в руках. Казалось, что течение времени имеет здесь свои законы и только от этих «жрецов бога Гермеса» зависит — остановиться оно для вас на часа три, четыре или нет.

К впереди стоящей машине, медленно с четырёх сторон, не подошли, а подплыли таможенники так, как подходит хирург и его ассистенты к телу на операционном столе. Ситуация была интересна ещё и тем, что эта машина, старенький «Мерседес», была когда-то катафалком. Но попав на территорию нашего государства и побывав в руках наших, не брезгливых граждан, приобрела теперь вид чего-то среднего между "семейным минивэном" и грузовым лимузином. Цвет менять, транспортному средству, новые хозяева видимо не стали принципиально. Чорный цвет — это всегда было очень солидно. Бортовые надписи на немецком языке, типа: «Мы скорбим вместе с вами» и «Наше кладбище — это именно то место, которое вам нужно», хоть и были предусмотрительно закрашены, но они всё равно, как приведения, проступали сквозь лак. Так же, сквозь затемнённые боковые и заднее стекло, проступали силуэты каких-то коробок, тюков и другого товара, переправляемого этими гражданами за бугор на продажу. Вот такой вот шедевр на колёсах с его пассажирами, и предстояло потрошить синим и зелёным «человечкам границы».

— Вы только посмотрите на этот шикарный крейсер. — Сказал Леонидович. — Это, просто прелесть. Просто радость, а не машина. — Всё продолжал он восторгаться. — И это очень кстати и очень символично!

— Что символично? — Улыбнулся Арсэн. — То, что мы выезжаем из нашей Родины в похоронном эскорте или то, что Европа получает от нас товар, упакованный в катафалк?

— И первое, и второе, и я вам больше скажу, и третье то, как многозначительна сама ситуация и эти надписи сквозь ее цвет. Знаете ли, у меня сейчас возникают очень интересные ассоциации.

— Если кто-то из этих «белых подворотничков», знает «вражеский язык», то наследники этого «кладбищенского монстра», заплатят ещё и плюс какую-то мзду за проступающие бортовые надписи.

— За что?!

— За что? Ну например, за подрыв имиджа государства.

— Ой, я вас умоляю, в самом деле! — Фыркнул Леонидович. — Взятки, взятки, одни только взятки. И послушайте меня сюда, шо я вам скажу! Эту страну погубила не коррупция, а бестолковые законы и их, такие же бестолковые, «законотворяки». И это большой «тухис», для всех нас вместе взятых…. А, шо я вам говорил? — Выпалил Леонидович, указывая своим узловатым указательным пальцем в сторону стоящего впереди лимузина.

Арсэн переведя свой взгляд, с разволновавшегося товарища в указанном направлении, увидел, что впереди начался процесс предварительного досмотра.

Почему-то, аж четыре таможенника, три пограничника и одна милая девушка, так же в форме таможенной службы, одновременно занимались досмотром этого лимузина.

— Ты видишь, мой «патриотичный друг», что мы просто попали в сказку?

— В какую ещё сказку? — Удивился Леонидович.

— В сказку «Белоснежка и семь «гомов». — Улыбнулся Арсэн.

— Опять он со своими шуточками…. Хотя, по большому счёту, вы конечно правы. — И многозначительно замолчав, Леонидович стал наблюдать за происходящими событиями за лобовым стеклом их автомобиля.

Пока два таможенника синхронно, с разных сторон, нырнули своими головами, как страусы в песок, вглубь лимузина, а девушка с пограничниками рассматривала документы хозяина машины, к задней двери багажного отделения подошёл самый старший из этой команды. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, с большими закрученными вверх усами, но с уже чётко просматривающимся через униформу, достаточно солидным животом. Да и сам он был очень солидный и видимо очень опытным сотрудником этого департамента. Все его движения были неторопливы, спокойны и казалось, что его глаза, цепкие и проницательные, давно уже всё просветили, как рентгеновским лучом.

Остановившись на минуту перед задней дверью автомобиля, из которой в своё время вытягивали только покойников, он взялся рукой за ручку и плавно поднял дверь вверх. Покойника там не было, а были куча каких-то картонных коробок, изрядно замотанных скотчем. Через открытые окна автомобиля Арсэн и Леонидович услышали, как страж границы говорил сам с собой.

— Таак. — Многозначительно промолвил таможенник, покручивая правой рукой свои будёновские усы. — Контрабанда или так, «челнок-барыга»? — Глядя на коробки, говорил он сам себе. — Ну-ка, Петрович, угадай где «запретное».

— У, матёрый. — Тихо проговорил Леонидович Арсэну, не поворачивая головы и вцепившись своими руками в панельную доску.

— Ага. — Подтвердил Арсэн. — В его глазах можно прочитать: «Знаю чего хочется, а кого не знаю».

— Тихо, ша! — Зашипел Леонидович. — Старая восточная пословица гласит: «Когда дерутся два тигра, то побеждает китаец, сидящий на дереве». Так шо сидите и молчите, а то мы, из-за ваших сарказмов, пойдём на «шмон» вне очереди.

А «усатый следопыт» тем временем, видно таки выбрал себе коробочку с сюрпризом, и уже было протянул к ней руку, а коробка возьми, да и сама, каким-то волшебным образом, прыгнула ему в руки. Таможенник, не то чтобы опешил, он скорее немного растерялся. В эго трудовой практике было много такого, что нормальному человеку и в кошмарном сне не присниться, но чтобы вещи сами прыгали на досмотр — такое было впервые. И пока «ловец диких коробок» рассматривал свою добычу, ещё две верхние коробки в багажном отделении автомобиля подскочили вверх и из образовавшегося кратера появился… чёрт. Вернее сказать, оттуда выскочила голова вся покрытая чёрной шелковистой шерстью и с огромными выгнутыми рогами. Два чёрных глаза, как то с горечью и обидой, уставились на усатого таможенника. Арсэн и Леонидович, которые стали единственными свидетелями встречи потусторонних сил с представителями власти, одновременно и судорожно сглотнули остатки слюни в пересохшее, в одно мгновение, горло.

Оцепеневший от ужаса, таможенник, сделав два шага назад на подкашивающихся ногах, мягко сел на капот автомобиля Арсэна и Леонидовича, а его руки продолжали, как пресс сжимать коробку, которая за считанную долю секунды превратилась в маленькую бандерольку. В это время, голова дьявола решила видно задать вопрос, потому что пауза хоть и не затянулась, но три божьих создания, в лице служителей границы, явно стояли уже одной ногой на дороге старого маршрута этого лимузина.

— Бу-бе-му-бу-бу, ага?! — Спросила голова и громко икнула.

Таможенник взорвался. Вернее сказать, каждый его крик был короткий, как выстрел, но настолько сильный, что события стали развиваться, как при прокручивании киноплёнки в три раза быстрее.

— А!!!!! А!!!!! — Заорал он. Нет, не заорал, а скорее всего, выстрелил ртом два раза этот звук. И всё вокруг задвигалось. Голова с рогами мгновенно исчезла, точно так же, как и появилась. И лишь волна, которая пошла по коробкам и тюкам, что находились в середине автомобиля, указывала на то, что рогатая тварь метнулась вглубь салона.

Арсэн и Леонидович, широко открыв рты, как завороженные, наблюдали эту мистерию вместе с «замороженным» таможенником, сидящим у них на капоте.

Первыми, кто попал на пути продвижения чёрного демона по картонному лабиринту внутри салона, стали те самые, два «таможенника-страуса». Синхронно оттолкнувшись руками и ногами от кузова лимузина, они, вопя, как десять гимназисток, которые увидели мышь, совершили полёт спиной назад, который по дальности мог смело претендовать на олимпийский рекорд. Шмякнувшись оземь, они тут же застыли в глубоком обмороке.

Следом, головой вперёд и почему-то с рулём в руках, как эквилибрист, вылетел наружу сам владелец этого «передвижного филиала пекла на колёсах». Причём в воздухе, он умудрился три раза рулём окрестить себя крестным знаменем и плюнуть столько ж раз через своё левое плечё, причём в лицо пограничника, мимо которого проходила его траектория полёта.

Офицер-пограничник, не видел конкретных очертаний тела, метавшегося по салону лимузина, но те звуки ужаса, что врезались в его уши и от которых он оглох, превратили его белую, мраморную статую, на которую кто-то, видимо по ошибке или шутки ради, надел пограничную форму. А два солдатика пограничника, вцепились своими руками в окаменевшего командира, и как-то по-детски, прижимались к нему с обеих сторон, ища защиты от неминуемой гибели, которая металась в чреве бывшего катафалка.

Последние, кто подвергся нокаутирующему удару по психике, были — милая девушка-таможенница и её сослуживец. Они за минуту до разразившейся истерии, забыв о своих служебных обязанностях, тихо кокетничали друг с другом, немного в стороне от чёрного лимузина, и поэтому не сразу увидели рогатое чудовище. Так вот, когда это произошло, то они тихо, по-простому, одновременно плюхнулись навзничь в обморок.

В это время, демон под коробками и тюками, рванул снова в сторону открытой задней двери багажного отделения. Запакованный товар разлетелся в разные стороны, как вылетает конфетти из новогодней хлопушки, и на свет Божий выпал из лимузина чёрный, как смоль…. козёл. Да, да — это был обыкновенный козёл. Правда, вся шерсть его блестела и переливалась, словно волосы с рекламы шампуня. Поднявшись с асфальта на свои, почему-то трясущиеся копыта, он медленно обвёл территорию затуманенным взглядом. Казалось, что даже птицы от страха перестали петь. Громко икнув и мотнув несколько раз своей рогатой головой в разные стороны, он заорал, и кинулся со всех ног по направлению вглубь своей Родины.

Он нёсся, как смерч, не видя ни людей, ни автомобили и только чёрная, шелковистая шерсть развивалась на ветру. Пролетев ещё с десяток метров и заложив крутой вираж под кузов огромного грузовика, «рогатая дрянь» не справилась с центробежной силой и со всего размаха врезалась головой в колесо. Резина покрышки и рога животного амортизировали удар и откинули козла метра на три назад на газончик. Упав, как мешок, на землю, «чёрная контрабанда», мгновенно заснула и тут же начала храпеть на всю таможню, как сторож овощного склада. Остатки алкоголя, снова подействовали на животное, как анестезия. По разбросанным в разные стороны копытам и бороде, можно было понять, что он единственное существо на этой таможне, которое было счастливо сейчас на все сто.

Арсэн и Леонидович, не сговариваясь, медленно повернули друг к другу свои лица.

— Козёл!!! — Прохрипел тихо Леонидович.

— И не говори. — Так же тихо, подтвердил товарищ. — «Падла»!

— Шо это было, Арсэн? — Опять прошептал Леонидович.

— Шо. Шо. Контрабанда — вот шо!

— Контрабанда? — Тихо и как-то очень спокойно, удивился Леонидович.

— Нуу. — Протянул Арсэн, осматривая уже через лобовое стекло эпицентр психического поражения. — Напоили, уроды, животное водкой, чтобы втихаря через границу перевезти, а дозу алкоголя, наверное, не рассчитали. Вот он, бедолага, и пришёл в себя в самый неподходящий момент.

— Не может быть! — Искренне, как ребёнок, удивился Леонидович.

— Может, может, еще, как может быть! — Говорил Арсэн, высматривая хотя бы одного таможенника, который был бы при памяти и здравом уме. — На границе, дорогой мой, ещё и не такое может быть. — И повернув голову к товарищу, продолжил. — Что-то много козлов стало нам попадаться! Не находишь? И этот вот, — указывая пальцем на окаменевшего таможенника, сидящего у них на капоте, — тоже… — «мудак»! Помял нам своим седлом, весь метал! — И высунув голову в окно, Арсэн прокричал. — Слазь с капота — «кукла свадебная»! Ты чего расселся?! Иди, ставь штемпели в паспортах! Нам ехать надо… потом «добздишь»!

На удивление, слова Арсэна возымели магическое действие. Таможенник, не слезая с капота и повернув к нему своё белое, как мел лицо с торчащими в разные стороны усами, словно после удара огромного заряда тока, тихо промолвил:

— Паспорта, пожалуйста.

Арсэн, не веря своим ушам, вышел из машины и протянул два заграничных паспорта. Таможенник так же спокойно, найдя нужные страницы, шлёпнул две печатки, и мягко соскочив с капота на землю, и сказав отработанной интонацией.

— Счастливой дороги. — двинулся в сторону лимузина и тел братьев своих по оружию.

Последнее, что услышали Арсэн и Леонидович, медленно выруливая к государственной границе, так это была фраза таможенника:

— Ну, что же, у каждой недоработки есть своё имя и фамилия.

Машина уже подъехала к последнему пограничному столбу, а Леонидович всё смотрел, вывернув шею, назад, в сторону таможни. Потом, усевшись поудобнее в своем кресле, он многозначительно изрек:

— После нашего зоопарка, попробуем теперь ихних «западных джунглей». — И посмотрев на задумчивое лицо Арсэна, выдал ещё одну мудрость. — Всяк зверь после соития печален.

— Послушай, «экскурсовод — Богом избранный», помовч… Нам осталось совсем мало. Сейчас дотянем до вражеского шлагбаума, а там, делай что хочешь. Понял? — И помолчав, добавил: — Думаю, что и по ту сторону «бугра», будет зоопарк с приколами, не хуже нашего.

Леонидович пристально посмотрел на Арсэна поверх своих очков, но промолчал. В этот момент колёса автомобиля выехали на территорию сопредельного государства. Сразу же, на первых сантиметрах заграницы, чувствовалось, что всё здесь было не так — не наше и не по-нашему. Да что говорить, даже воздух имел запах каких-то кулинарных изделий и тонкий аромат парфюмерий, а не смрад выхлопных газов и «отечественного натурпродукта».

Медленно подкатив к пустой заграничной таможне, Леонидович заёрзал на сидении.

— Что происходит, а? Почему ни одной машины здесь, а у нас длинные колоны?

— Это, друг мой, у них братская взаимопомощь по заработкам. Ты ещё не видел колоны на их территории.

— Славяне — туда их. — Многозначительно протянул Леонидович.

— И твоих здесь тоже хватает…. мать вашу.

В салоне автомобиля повисла неприятная тишина. Остановившись в зоне таможенного контроля, друзья стали ждать представителей «забугровой власти». Но как ни странно, к машине никто не подходил. Да и вообще, никого не было видно, хотя голоса и какой-то непонятный шум, доносились из открытых дверей здания таможни. По звуку голосов, казалось, что люди спорившие в середине, пытались выйти наружу, но почему-то снова возвращались вглубь строения.

— Ну, а тут интересно, что происходит? — Первым заговорил Леонидович.

— На границе всегда что-то происходит. — Ответил Арсэн. — Это, как в песне «На границе тучи ходят хмуро…». — Продекламировал он, с интересом всматриваясь в двери, из которых наружу отчётливо вырывался родной мат.

— Какие такие тучи? Ой, я вас умоляю, родной вы мой. У меня складывается впечатление, шо здесь даже если пойдёт дождь, то и он будет с примесью духов «Шанель». — Не унимался Леонидович. — Здесь Европа!!! А не предбанник перед Азией, дорогой вы мой! Вы меня понимаете? Здесь куль-ту-ра, а не «мурка».

В это время, из дверей таможни на площадку, начали выходить один за одним таможенники, пограничники и ещё какие-то люди в штатском. С каждой секундой их становилось всё больше и больше. Но самым интересным, было то, что все они были в очень весёлом и приподнятом настроении. Казалось, что здесь на этом «пятачке», перед входом в здание, собрался весь персонал, который обслуживает этот участок границы. Мужчины и женщины одетые в разную униформу, что-то обсуждали, при чём одни из них весело хохотали, другие улыбаясь разводили в недоумении руки, третьи, покуривая сигареты, что-то объясняли своим товарищам.

Леонидович, увидев толпу этих «пчёл-трудяг в униформе», тут же прокомментировал это событие:

— Вот видите, видите? Они веселы и счастливы! А как можно ещё жить в этой стране? — И его лицо в умилении, так же расплылось в улыбке.

— Да? — Наиграно удивился Арсэн. — Да, шо вы говорите? А мат откуда?

— Мат? — Удивился Леонидович.

И действительно, русский, отборный мат, правда, с украинскими кружевами, продолжал греметь сквозь открытые створки дверей.

— Мат… Действительно наш мат! — С удивлением проговорил Леонидович. — И причем, по построению предложений, хозяин голоса утверждает, что он жертва обмана.

— Да, построение предложений ещё то! — Сказал Арсэн, пытаясь вслушаться в этот «лингвистический тетрис» и понять суть проблемы.

— Очень сложно сообразить, кто его так обидел. Да? — Проговорил Леонидович, который так же с интересом внимал крик души своего соплеменника по гражданской принадлежности.

— Кажется, мы сейчас всё узнаем. — Высказал предположение парень, потому что толпа вдруг расступилась, явно давая кому-то проход на улицу.

То, что они увидели, повергло обоих «туристов» в столбняк. В сопровождении двух автоматчиков и закованным в наручники, из здания вывели неистово матерящегося детину с торчащими волосами. Он-то плакал, то хохотал, но не переставал ни на секунду материться. Следом за ним, на тележке, везли упакованные в бумагу и аккуратно перевязанных капроновым тросом, шесть предметов напоминающих внешним видом диски. Персонал таможни вдруг, как по команде начал ржать. Именно ржать, а не смеяться. Казалось, что многих участников этого массового смеха, сейчас разорвёт на мелкие кусочки. Но удивительным, было другое. В облике этого «мастера словесного поноса», друзья сразу же узнали того гуцула, которого они разыграли на автомобильном базаре, рассказав ему историю про бизнес с канализационными люками.

— Шоб, ты был так здоров! — Проговорил потрясённый Яков Леонидович. — Вы видите кто это?!

— Да! Это же наш «Прибацаный житель гор»! — Идентифицировал Арсэн личность, выступающую теперь на иноземной таможне в матерщинно-разговорном жанре. Ухмыльнувшись и пытаясь сохранять очень серьёзную интонацию в своем голосе, он добавил: — С вашей лёгкой руки, Яков Леонидович, этот абориген стал на широкую тропу контрабанды и преступности! Запомните мой дорогой «организатор организованной преступности», вы всегда в ответе за тех, кого приручаете!.. Эх…. Придется вам теперь за это отвечать!

— С чьей руки?!.. Кто стал?!.. Я вас умоляю! — Аж захлебнулся Леонидович, представивший за считанные доли секунды, что заграница может так и остаться заграницей и всё лишь через этого вопящего, тупого «сэлюха» и через его чёртовые люки. — Шоб он издох и шоб его дурака черт забрал! Ди клог зол дих нэмэн! — Только и смог он выговорить, судорожно стараясь в этот момент, с помощью мимики, сотворить пластическую операцию на своём лице.

И это ему почти удалось. Лицо Леонидовича изменилось до неузнаваемости, и он стал теперь походить больше на Квазимодо в старости, который увидел колокол Собора Парижской Богоматери отданный в руки контрабандиста.

Арсэн, прикрыв на половину своё лицо, левой ладонью, и беззвучно хохоча, крутил головой то в сторону перекошенного «морда-лица» Леонидовича, то в сторону бьющегося в истерике гуцула. По его щекам текли слёзы.

Автоматчики, под всеобщую мистерию хохота, уводили этот «кладезь нефигуральных выражений» к границе государства, где этот язык имеет статус больше чем государственный и где земля рождает таких крепких, но тупых созданий.

— Ты знаешь, Леонидович, что я понял из услышанного? — Умываясь слезами, спросил Арсэн, поворачиваясь к товарищу. Но увидев его находящегося ещё в образе, заржал уже не сдерживаясь. — Это не лицо, а посмертная маска упавшего из-под купола цирка акробата. — Хохоча, прохрипел он. — Отпусти мышцы на лице, а то очки лопнут вместе со щеками и уши отвалятся.

В это время к их машине подошёл первый заграничный гражданин. Мужчина, лет сорока, приятной внешности, выглядел очень роскошно в своей форме, а гладковыбритое лицо источало удовольствие от работы и гражданства.

— Добрый день. — Вежливо поздоровался он. — Куда едут господа? — Поинтересовался «забугровый таможенник», очень быстро сканировав своим взглядом пассажиров и внутренности автомобиля. Не выходя, Арсэн протянул свой и Леонидовича, паспорта.

— Транзит, господин офицер. — Ответил Арсэн. — Едим в Германию.

— До немцев? — Переспросил таможенник, быстро листая страницы паспортов, словно уличный валютчик, который пересчитывает банкноты.

— До немцев. — Подтвердил вежливо парень. Ему начинало нравиться общение с этим стражем их границы. Тем более, что его русский язык был приятен на слух не только из-за лёгкого польского акцента, но и из-за интеллигентной манеры вести диалог. — А, что у вас тут такое случилось? — Собрав весь свой артистичный талант и вложив в вопрос максимум безразличия, спросил Арсэн. После этого вопроса, Леонидович превратился в «зажмуренную статую мыслителя».

— Очевидно, в вашей стране очень любят розыгрыши, панове. — Сказал таможенник, быстро взглянув на Леонидовича, и ставя печать в его паспорт.

— Да, пан офицер, шутить, у нас любят…. Сейчас у нас дома особенно весело — обхохочешься…. Легко в веселье, тяжело в похмелье. — Улыбнулся Арсэн. — Так, от чего тот турист так матерился?

— Турист? — Удивлённо подняв глаза, переспросил таможенник. — Пан тэж шутит? Понимаю. То не турист, а тупэ быдло, — пшепрашам. — Ставя печать, уже в паспорт Арсэна, говорил таможенник. — Мы, этого, как это по-русски — «нумизмата канализационных люков», уже тритий раз задерживаем с поворотом домой. — Ухмыльнулся он. — А этот, бугай, Езус Мария, всё прёт и прёт…. Говорит, что этот бизнес ему даст много денег… Холера…. Но, я думаю, что теперь он банкрот.

— Почему? — Не удержался и спросил Леонидович.

— Бо теперь мы его отдали вашей Службе Безопасности. А там, видно тэж шутники, бо сказали, что этот дурак будет сидеть, до тех пор, пока они не сделают спектральный анализ люков на вместимость в них золота и пока не выяснят всей контрабандной цепочки. Как у вас там говорят… «Вскрытие покажет, что правды в ногах нет». — Весело проговорил таможенник, отдавая паспорта Арсэну и Леонидовичу.

— Холера! — Вырвалось у перепуганного Леонидовича.

— О! — В свою очередь удивился таможенник. — Пан муве по польску?

— Боже упаси, гер официр!

— Ага, розумем! — Подытожил всё тот же таможенник. — Пан есть уроджоный немец…. но русский по паспорту… а по обывательству, то есть по гражданству — украинец. Так?

— Не так. — Вмешался Арсэн. — Пан — есть русско-украинский еврей, и очень этим гордится.

— Правда? — Как-то по-детски спросил таможенник.

— Человеку надо верить, даже если он говорит правду. — Буркнул, насупившийся в кресле, Леонидович. — И вообще…, - он хотел ещё что-то сказать, но Арсэн быстро перебил попытку завязать полемику с вражеским таможенником, сказав:

— Спасибо, господин офицер, нам надо ехать.

— Счастливой дороге, панове. — Пожелал таможенник и грациозно приставил два пальца к козырьку своей фуражки.

После этих слов, Арсэн включил двигатель и тихонько повёл автомобиль на выезд из таможни. Неугомонный Леонидович, всё-таки попытался продолжить невысказанную мысль.

— Но, Арсэн… — И опять он не успел закончить свою доктрину.

— Сиди тихо, как божья коровка в траве и не… — Тихо прорычал Арсэн. — Выедем на трасу, а там хоть песни ори! Спиноза — мать твою!

— Во! Пожалуйста! Опять, лезет вонь из кожи! — Практически без звука, одними губами, проговорил Леонидович. Он понимал, что Арсэн конечно прав. Но этот тон! И чтобы не нервничать понапрасну, Леонидович, скрестив руки у себя на груди, полностью углубился в окружающий ландшафт за окном.

Машина тем временем, выехала из таможни и двинулась вглубь Запада, потихоньку набирая скорость. Огромное количество дорожных знаков и разметок на дороге, которые выглядели так словно их только что нарисовали, просто поразили Леонидовича. Ему казалось, что он попал в какую-то сказку «Братьев ГАИ». А качество дорожного покрытия, вообще вызывало тихую коммунистическую ненависть к буржуям, а чистые, аккуратненькие беленькие домики с их двориками, подымали в мозгу волны завести и обиды. «Совсем скоро это все и для нас станет реальностью и нормальной, человеческой жизнью. — Думал Леонидович. — Ещё совсем немного и пачки баксов будут оттопыривать наши карманы!» И от этих мыслей лицо Леонидовича расплылось в умилительной улыбке.

Глава 11

«За бугром». — «Абреки автобана». — «Вырванное сердце». — «Мотылёк-мутант»

— Ну, что? Как тебе заграница, философ? — Наконец первым заговорил Арсэн, уверенно обгоняя впередиидущие машины.

— Ленин со своей компанией, был конечно умён — но какой «мудак»! — Высказался Леонидович, после некоторой паузы.

— О! Мы говорили сегодня обо всём, только не о политике. — Подхватил тему Арсэн.

— А, шо о ней говорить? — Поправив на своём носу очки, как старый профессор, не то спросил, не то резюмировал, Леонидович. — Какая политика в нашей Родине? А? Без проблем у нас только с проблемами. Шо не политик — то свыня!

— А, что ты хотел? Сейчас всё бизнес. И самый прибыльный — это торговля Родиной и её интересами.

— Ну почему, почему же так всё бездарно происходит? Вы знаете, я не могу никак понять, Арсэн… Наворовав столько деньжищ, почему они не создать свою Швейцарию, Люксембург или на худой конец свою Голландию. Да и правьте, чёрт с вами, как «добрые цари»! А они, шо делают гады?

— А они, мой дорогой, в том то и дело, что гады! Единственного чего они не понимают, так это того, что в гробу карманов нет! А нам остается жить лишь по следующему принципу: «Не привыкнешь — подохнешь, не подохнешь — привыкнешь». — Резюмировал Арсэн.

— Дааа. — Протянул задумчиво Леонидович и вытянув из бардачка дорожную карту уставился в неё с видом заправского штурмана. Арсэн с интересом покосился на него.

— Ну, что штурман, сколько осталось до точки?

— Я думаю, шо таки минут через тридцать, будем на месте. А шо потом?

— А потом, мы поселимся дня на два в маленькой гостинице на окраине города и будем ждать наших контрабандистов. — Сказал Арсэн, надавливая на газ. Машина, получив ускореннее и прижавшись к асфальту, понеслась, набирая скорость.

— А потом? — Всё пытался выяснить последовательность будущих событий Леонидович.

— Потом?.. Потом, возьмем нашу каменную собачку и повезём её в местную столицу к одному старому прохвосту — любителю старины. Продадим эту статую и потом подумаем, как будем дальше устраивать нашу жизнь.

Впереди показались очертания города. По мере приближения машины к городу, число дорожных знаков, указателей и рекламных баннеров на обочине, начало расти с арифметической прогрессией. Но что было самым замечательным и радовало, так это то, что поверхность асфальта ни как не изменилась в худшую сторону. Дорожные указатели наперебой предлагали то свернуть в какой-то посёлок, то быть готовыми к встрече со всевозможной лесной дичью и требовали обязательно заправиться на любой из фешенебельных заправок ведущих компаний мира. Рекламные же баннеры, обрушивали на странников водопад предлагаемых товаров, услуг и предложений.

— Ты смотри, шо делается! — Воскликнул Леонидович, пытаясь впитать всю придорожную информацию. — И язык в принципе не сложный. — Говорил он, вчитываясь во все надписи.

— Смотри не окосей от этой бегущей строки. — Ухмыльнулся Арсэн. — Смотри, вон там впереди на щите, какая роскошная барышня нам ножище свои показывает.

И действительно, на огромном рекламном щите, у обочины дороги, шикарная шатенка с пышной грудью и в прозрачном платьице, которое по размеру могло подойти только ребёнку, в позе пьющего оленя, рекламировала пылесос. Причём её губы и в самом деле были похожи на раструб всё того же пылесоса.

— Ты смотри, шо делается! Малке фин Таргам! — Опять воскликнул Леонидович, как маленький ребёнок, который увидел яркую игрушку. — Хороша, ух хороша мерзавка! — Проворковал он, улыбаясь во всю физиономию.

— Ишь, старый развратник, — наиграно сурово проговорил Арсэн, — да ты, я вижу, впал в сексуальную лихорадку.

— Ну, а разве не хороша? — Не отрывая глаз от изгибов женского тела, огрызнулся Леонидович.

— Хороша, хороша, мой «возбудившийся попутчик». Так и хочется сказать, глядя на это лицо, пардон, на «тело фирмы»: «Что естественно, то не без оргазма».

Тем временем, машина миновала дорожный указатель с названием города. Арсэн сбавил скорость и стал пристально всматриваться в приближающиеся строения.

— Ага, вот и наш «мотельчик». — Весело воскликнул он, поворачивая руль в сторону достаточно большой парковочной площадки, которая находилась перед придорожным отельным комплексом.

Сам отельный комплекс походил на сказочную усадьбу времён фей и колдунов, и был огорожен маленьким декоративным заборчиком из дикого камня с дубовыми досками в пролётах. Вся территория была засажена невысокими елями и кипарисами, а землю покрывал ковёр зелёной травы, которая была аккуратно пострижена. Фонтанчики, причудливые коряги с гипсовыми гномами около них, были расставлены по всей территории. Короче говоря, мотель, ресторан, бар, мини-боулинг, сауна — всё это было здесь создано, казалось лишь с одной целью, чтобы ухать отсюда ни как не хотелось, а если вы все-таки и решили вырваться из этих сетей умиротворённости, то обязательно должны будете вернуться назад.

Оставив машину на парковке и взяв свои сумки, Арсэн и Леонидович направились по вымощенной плиткой дорожке к центральному входу в мотель.

— Вот — это Европа! — С придыханием сказал Леонидович. — Как хочется здесь жить, мой друг!

— Самое лучшее средство от искушения — это поддаться искушению. — Проговорив это, Арсэн уверенно толкнул от себя стеклянную дверь и первым зашёл в небольшой, но по-домашнему уютный, холл.

Пол, в помещении отеля, был покрыт мягким ковролином, а на белых стенах, висели старые фотографии города. Слева от входа находилась стойка рецепции, сделанная из натурального дерева. За стойкой, держа в руках какой-то журнал-комикс, сидел парнишка лет девятнадцати. Он был худощавым, со светлыми, длинными волосами и с пирсингом, во всех частях тела, выступающих на его прыщавой физиономии. Увидев вошедших гостей, он с интересом уставился на них.

Арсэн, подойдя к стойке рецепции, положил свой паспорт перед парнишкой и спросил:

— По-русски понимаешь?

— Понимаешь. — Улыбаясь, весело ответил «юноша-подшипник». От этого, все его натыканные в лицо железяки, вдруг задёргались, и он ещё больше стал походить, на руководство по слесарному делу для учеников СПТУ.

— Очень хорошо. Тогда, нам нужен номер для двоих на три дня. — Коротко проинформировал Арсэн юношу, будучи слегка раздражённым его развязанным поведением.

— Без проблем, панове. — Шмыгнув своим носом, который был проткнут каким-то бракованным шурупом, выпалил паренёк и поставил перед Арсэном ключ от комнаты. — Девятый номер. Пожалуйста, на второй этаж. С вас сто пятьдесят долларов.

— Ну, держи денежку. — Сказал, ухмыляясь Арсэн, рассматривая железные гантельки, болтики и винтики, торчащие из лица парня.

— О, мой друг, этот мальчик ни когда не сможет летать самолётом! — Проговорил Леонидович за спиной у Арсэна. — Он просто не пройдёт детектор метала. Глупый ребёнок! — Подытожил он по-отечески и с сожалением.

— Это не самое страшное. — Беря ключ от комнаты, и направляясь к ступенькам на второй этаж, сказал Арсэн. — Ты можешь себе представить, куда ещё этот «фантазер-просверленый», навинтил себе болты с резьбой…. Мы ведь видели только вершину этой «железной болванки»!

— Вы не справедливы к ребёнку, Арсэн. — Говорил Леонидович, поднимаясь следом по ступенькам. — У нынешней молодёжи свои увлечения, они как-то хотят себя самовыразить, вот и суют себе что попало и куда попало.

— Ну, а я что говорю? — Поддерживая беседу, Арсэн открыл дверь их номера. — Создается впечатление, что открути все эти болтики, он и развалиться на части — нос отлетит и уши отваляться. Кстати, видел Леонидович, у него язык то же просверлен? Это, наверное чтобы не болтал лишнего — этот «незаконно рожденный сын железного дровосека».

— Вы, Арсэн, не терпимы к нынешней молодёжи. Да и вообще, слово демократия — это не из вашего лексикона.

— Демократия? — Протянул Арсэн, кидая свою спортивную сумку на пол. — Это — не демократия!

— Ну, а что это тогда, по-вашему?.. Демократия — это когда каждый человек терпим к взглядам, мнению, вероисповеданию, чёрт меня побери, другого человека. Вот, что такое демократия. — Не унимался Леонидович.

— Возможно. — С усталостью в голосе проговорил Арсэн и сел в мягкое кресло около двери, ведущей на балкон. — Но то, что я наблюдаю всю свою жизнь и в особенности то, что я увидел сидящим внизу — это не признаки демократии, а что-то из закона про Космос.

— То есть? — И удивлённый Леонидович сел в другое кресло напротив.

— Закон гласит: «Человеческая глупость даёт полную картину о бесконечности». Понял?.. И хорош читать мне политический ликбез, дорогой мой «антиквар-демократ». Так, — повертев головой во все стороны и окинув хозяйским оком комнату, продолжил Арсэн, — номерок — «нормалёк»… И так, что мы имеем? Две деревянные кровати, телик «Панасоник», телефон «Панасоник», холодильник, также «Панасоник», кондиционер, туда же мать его, «Панасоник»… — и встав с кресла и заглянув в ванную комнату, он удивлённо высунул голову назад, — и не поверишь, душ и унитаз у нас также «Панасоник»! Обалдеть! Слушай, а может та «кукла вуду», что сидит внизу, с железяками в морде, — тоже с конвейера от «Панасоника»? А? — И он снова плюхнулся в кресло со счастливой улыбкой на лице.

— Ой, я вас умоляю. — Только и успел выговорить Леонидович, как в это время зазвонил телефон.

— Да. — Сказал Арсэн в трубку. — Так… Так… Так. — И после этого положил её на аппарат.

— Шо такое, так, так, так? — Весь напрягся Леонидович.

Арсэн же тянул паузу. Он медленно закурил, сладко затянулся дымом и прищурив глаза медленно выпустил дым с усмешкой на губах. И даже после этого, он продолжал молчать, с интересом разглядывая Леонидовича. Тот был похож, в этот момент, на йога овладевшего левитацией. Он практически парил над креслом, упершись в него своими костлявыми руками. И казалось, что, скорее всего, он держаться изо всех сил руками, чтобы не взлететь под потолок.

— Так, шо — это такое — так, так, так? — Прохрипел Леонидович.

— Так, так, так? Это часы. — Выпустив клубы дыма, как-то с удивлением, высказал свою догадку Арсэн.

— Какие такие часы? Прекратите надо мной издеваться! — Разозлился Леонидович. — Вы меня до инфаркта доведёте, «человек-ребус»!

— Вот как? Я вас просто готовлю к новости, которую мне только что сообщили. — Траурным голосом изрёк Арсэн. Леонидович после этих слов рухнул всем телом в глубины своего кресла.

— К какой новости?! — Прошептал он со дна кресла. Арсэну, даже показалось, что он услышал эхо, так глубоко провалился Леонидович.

— Новость следующая…. Через десять минут… наша собачка воссоединиться со своими владельцами.

— Ой вэй! Мамэ! — Только и вырвалось из груди Леонидовича. Он вдруг весь растянулся в кресле, а его длинные ноги вытянулись во всю длину, очки при этом, сползли на самый край носа.

— Ну и я про то же. — Расхохотался Арсэн. — Вы сейчас похожи, друг мой, на «препарированного старого питона».

— Сам ты… Ууу. — Взявшись рукой за грудь, перевёл дыхание Леонидович. — Какая же вы, все-таки, редкая сволочь, Арсэн. — Уже более спокойным голосом изрёк он окончательно прейдя в себя.

— Не хами, дедушка! — Весело проговорил парень и направился в сторону двери. — Сидеть, ждать и смотри не заверни мне тут ласты, впечатлительный вы наш. — И с этими словами он вышел из номера.

— Не дождётесь! У меня нервы, шо стальные канаты! — Только и успел выкрикнуть Леонидович ему в след. И тут же вскочив с кресла, он начал нервно бегать по периметру комнаты, как цирковая пони.

Тем временем, Арсэн насвистывая себе под нос какую-то мелодию, бодро спустился в холл отеля. Проходя мимо регистратуры, он подмигнув глазом и покачав своей головой сидящему за стойкой парнишке, весело сказал:

— Эх, «пионэр»!

И не сбавляя скорости, он вышел наружу и направился на парковочную площадку. Там его поджидал микроавтобус белого цвета с номерами Родины, успевшей уже стать такой далёкой.

Подойдя к дверки водителя, Арсэн постучал в стекло согнутым указательным пальцем.

— Эй, «интуристы», открывайте, будем обмениваться сувенирами.

Дверь открылась и человек за рулём недоверчиво покосившись на Арсэна, спросил:

— Арсэн?

— Я. — Ответил парень, рассматривая водителя. Чего-то особенного он для себя не увидел. «Мужик как мужик, лет сорока, в джинсовой куртке и с блейзером на голове» — отметил про себя Арсэн.

— Ты ждёшь бандероль? — Спросил мужик.

— Две. — Поправил Арсэн.

— Правильно две. А от кого? — Не унимался водитель.

— От Вовы Стихии, гер Штирлиц. — Ухмыльнулся Арсэн.

— Правильно. Порядок есть порядок дружэ. — Проговорил мужик вылезая наружу. — Куда тебе бандерольки «затарабанить»?

— »Затарабань» их дружище в этот отельчик, да на второй этаж и в комнату номер девять. — Дал указание Арсэн, с интересом наблюдая за действиями водителя.

— В отель так в отель. — Проговорил мужик и стал открывать задние дверки микроавтобуса. Распахнув двери настежь, он крикнул в утробу своей машины: — Слышали шо надо делать? Хапайте «пакованы» и быстро на верх! Времени нет.

Арсэн не успел даже удивиться, как из грузового отсека выпрыгнуло два крепких парня в синих комбинезонах и с такими же кепками на голове, и быстро стали вытаскивать две большие картонные коробки на асфальт. Потом, точно так же молча и ловко, они схватили одну из них и почти бегом рванули к отелю.

— Покурим? — Предложил Арсэн.

— Покурим. — Согласился водила. И они оба закурили сигареты.

— Шустрые хлопцы. Наши? — Спросил Арсэн.

— Не, «местная братва». Мы тут «косим» под доставку мелких грузов. — Деловито проговорил водила.

— Понятно. А, как тут вообще? — Поинтересовался Арсэн, покуривая сигарету.

— Да ни чо, жить можно. Конкуренты есть… в основном — это «дети гор». Джигиты тут разных мастей. «Мурчат», «блатуют», а сами и «барыжничают» и сутенерством занимаются… Крикливые, но «бздливые»… Мы их предупредили, что смотрите нам…. кто с чем к нам зачем, тот от того и — того!

— Резонно. — Согласился Арсэн. В это время, люди в комбинезонах вернулись и тут же снова убежали в отель, схватив последнюю коробку.

— А много тут этих «джигитов-автобанов»? — Поинтересовался Арсэн.

— Много. Похоже на то, что они сюда целыми кишлаками и аулами переезжают. — Сплюнув на сторону, зло процедил мужик.

В это время носильщики вернулись и так же шустро впрыгнули в бус, закрыв за собой двери.

— Ну, шо с Богом? — Проговорил мужик, протягивая руку.

— Удачи. — Пожимая её, попрощался Арсэн.

Водила забрался за руль, и высунувшись в окно, сказал:

— Кстати, вон видишь «Нисан» подъезжает? Эти «чурки», блядей на трассе контролируют… Может нам остаться? Мало ли чего?

— Нет не стоит земляк. Если что…. то сами и управимся. Бывайте, удачи!

— Ну, как знаешь. Удачи! — Проговорил водила и микроавтобус не торопясь выехал на шоссе.

Тем временем на парковочную площадку, тихо шурша колесами, закатился синий джип, лет пятнадцати от роду, по фамилии «Нисан». Мягко припарковавшись, он остановился у заборчика, и из него высунулось два типа, как говорят в народе, «кавказской национальности».

Они были одеты в чёрные, длинные, кожаные плащи, чёрные брюки и такие же чёрные кепки были гордо надвинуты на их брови. Следом за ними, из задних дверей, выпорхнули, дико хохоча, три длинноногие девицы славянской национальности, поведение которых говорило об их профессиональной принадлежности к проституции.

«От суки! У кого угодно и за конкретные бабки!» — подумал Арсэн с каким-то сожалением и горечью. Тем временем, девки и горцы направились шумной компанией в его сторону. Подходя все ближе, девки стали ржать громче, при этом подпрыгивая и хлопая в ладоши, а «джигиты автобана», двигались нарочито медленно, крутя в руках чётки и со всей своей напускной солидностью, они разговаривали, издавая гортанные звуки.

Арсэн, облокотившись на заборчик и продолжая курить сигарету, с интересом рассматривал это дефиле, когда колона имени «Блядской дружбы народов» поравнялась с ним. Девки умолкли и наглым образом стали строить ему глазки, ничуть не стесняясь присутствия своих «кожаных мужчин». Те же, в свою очередь, восприняли эти «домогания» своих «рабынь любви» к Арсэну, как прямое оскорбление в свой адрес.

Медленно остановившись напротив и так же медленно повернув головы в его сторону, при этом крутящийся момент чёток в их руках увеличился в раз пять, они стали пристально рассматривать объект внезапной конкуренции. Не сводя глаз с Арсэна, они перекинулись между собой несколькими фразами, причём интонация их языка выдавала не только не приязнь, но и оскорбительный смысл слов. А девки, тем временем, с ещё большим энтузиазмом, уже совсем не скрывая своих симпатий к парню, стали посылать воздушные поцелуи из-за спин своих спутников. Арсэн улыбнулся им простодушной улыбкой и спокойно, но с давлением в голосе, сказал:

— Шо, хлопчики, духу не хватает гадость сказать по-русски?

Глаза джигитов от злости вылезли из орбит, а их кепки сползли им на затылки. Тот, что стоял ближе к Арсэну, побагровел и шагнув вперёд, процедив сквозь зубы:

— Ти кому базаришь, иша… — Но он так и не успел договорить свою мерзкую фразу, как носок Арсеновой туфли влетел ему в нижнюю челюсть и так же молниеносно вернулся назад. Раздался хруст и тело, облачённое в кожаный плащ, теперь уже, словно в саван, беззвучно рухнуло к ногам, всё так же безмятежно стоящего и улыбающегося парня. Казалось, что на асфальте лежит большой, чёрный кокон шелкопряда и бабочка из него, скорее всего, не вылупится по той причине, что запах, который источал плащ, говорил о смерти его содержимого.

По лицу второго «чурки» было видно, что он растерялся от быстроты происходящих событий. Но собрав в кучу все свои мозги и найдя там единственно правильный ответ, он заорал и кинулся в ноги Арсэна, пытаясь захватить их своими руками. И он уже почти успел это сделать, но за долю секунды до захвата, парень, мгновенно забрав правую ногу и одновременно развернувшись всем телом по кругу на левой ноге, ребром левой руки ударил в затылок нападающего.

Сила и точность удара вырубили в полёте джигита, а инерция и изменённая траектория кинула его в заборчик. Влипнув в каменную основу забора вверх ногами, второй обладатель кожаного плаща, словно ворона из мультика, сполз по ней на траву и распластался там, широко раскинув свои волосатые руки, которые вылезли из рукавов почти по локти.

Оглянув с высоты своего роста побоище, Арсэн голосом Сталина, многозначительно изрёк ошалевшим проституткам:

— Нога и рука трудового народа, товарищи, покарала этих пособников империализма! Ви теперь свободны, товарищ Клара «Целкин» и Роза, я думаю, Люксембург. — И тут же добавил: — Длительные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации.

Обалдевшие в конец проститутки, захлопали, как по команде, в ладоши.

— Ай, молодца! — Проговорил Арсэн и направился в сторону отеля. Но не успел он сделать и трёх шагов, как пришедший в себя один из джигитов, прохрипел ему в спину корчась на траве.

— Зарэжу, сабака!

Арсэн, удивлённый, не то преждевременностью вернувшейся речи к «кожаному человеку», не то серьёзностью заявления «носатого сутенера», медленно развернулся на сто восемьдесят градусов. Так же медленно, подойдя к лежащему на траве, словно сбитый дельтаплан, представителю горной национальности, он присел около него на корточки. Пристально смотря ему в лицо, Арсэн, как-то по-простому и очень обыденно спросил:

— Клюв сломать — «птица горная»? — Глаза владельца носа округлились, и он в секунду понял, что шутки давно уже закончились, и что пора было уже давно следить за своими словами и поведением. И это надо было делать ему сразу же, как только он покинул свой кишлак и спустился с горы.

Собрав всю миролюбивость и уважение, он, продолжая лежать на аккуратно подстриженной травке, промолвил, широко улыбаясь во все прокуренные зубы:

— Нэт. Нэнадо, брат!

— Брат? — Всё так же серьёзно удивился Арсэн. — Кто мне брат? Ты? Купи себе зеркало — «ариец»!… Слушай меня внимательно.

— Да, да конечно. — Заискивающе поддакнул «человек-коврик». Арсэн улыбнулся и продолжил.

— Так, вот. Я оставлю вас тут…. а ты, подползай к своему таки «брату по разуму и по крови», тащи его в машину и езжай в соседний город…. Там найди ветеринарную больницу и пусть врачи соберут ему челюсть…. Заодно пусть выведут вам вши и глисты. Это процесс для вас особенно жизненно необходим!.. А потом, валите отсюда да побыстрей…. И не дай тебе Бог, даже подумать, чтобы собрать орду!

— Они всё равно мстить будут. — Вмешалась в разговор одна из проституток, которые теперь стояли прижавшись, друг к другу и с ужасом наблюдая, за всем происходящим.

— Злопамятность горцев уходит в то далёкое время, когда первой обезьяне надавали по заднице. Но!.. В жопу раненый джигит — далеко не убежит! — Многозначительно, не оборачиваясь, констатировал Арсэн. — Ты всё понял, «дерзкий житель далёких гор»?! Не слышу! — Почти шепотом проговорил парень.

— Понял, понял. Я всё понял. — Шморгая своим кривым носом и судорожно хлопая ресницами, промямлил тот.

— Ай, маладэц!.. Будь здоров, езжайте лечиться. — И поднявшись с корточек, Арсэн спокойно зашагал в сторону отеля.

Тем временем, проститутки помогли подняться и загрузиться в джип, сначала одному, а потом другому кавказцу. Входя в отель, Арсэн увидел, как одна из проституток отказалась влезать в джип, и очень эмоционально, что-то объясняла сидевшим в нём. Топая своими красивыми и длинными ногами на высоких каблуках, и махая руками в разные стороны, она выкрикивала всякие гнусности, и при этом изгибая своё тело, как большая королевская кобра. «О! У этой девочки не только рабочий язычок, но и яду за щеками в избытке. Хороша — гадюка!» — подумал Арсэн, поднимаясь к себе в номер.

Открыв дверь в апартаменты, он увидел, что Леонидович уже успел распаковать каменное изваяние собаки и теперь сидя в кресле, он держал её морду в своих руках, пристально заглядывая в каменные глаза лучшего друга человечества.

— Доктор Павлов, хочу вам сказать, что гипноз каменных животных с последующим их оживлением, запрещён Венской конвенцией! — Назидательно проговорил Арсэн, садясь в другое кресло напротив.

— Я хочу вам шо-то сказать Арсэн. — Проговорил Леонидович, развернув статую собаки мордой к парню, и сняв свои очки, он откинулся на спинку кресла.

— Так. Интересно. — Спокойно сказал Арсэн, в свою очередь, скрещивая руки на груди.

— Да, поверьте мне, вам будет сейчас очень интересно… — И сделав многозначительную паузу, он продолжил. — Я не всё вам рассказал Арсэн, про эту собаку.

— Хм, дело принимает интересный поворот. — Ухмыльнулся парень. — Смелее, Яков Леонидович, смелее. Давайте, кидайте в топку кривые дрова! Чую, сейчас будем поворачивать!

— Да, вы правы… — Как-то с заминкой, продолжил Леонидович. И в его голосе вдруг появились извиняющиеся нотки. — Вы понимаете, это не совсем то, что вы себе думаете…. В смысле, я про собачку. — В это время, Арсэн сам был похож на памятник — холодный, не моргающий и с загадочной улыбкой на устах.

— Ну, давай излагай конкретнее, загадочный ты наш. — Только и процедил он. Леонидович, опустив голову, подался вперёд и положил руки на свои колени.

— Дело в том, шо эта статуя — тайник…. В нём находиться сокровище, куда более ценное, чем сама собака. — После этих слов, он посмотрел на Арсэна. Но никакой реакции не последовало. В замешательстве Леонидович продолжил свой рассказ. — Я уже вам рассказывал, шо мой прапрадедушка служил ювелиром при дворе, но я вам не рассказал…. шо он спрятал в эту статую. — И достав раскладной нож из кармана брюк, он раскрыл его и стал аккуратно ковырять лезвием в районе медальона, который был на ошейнике каменной собаки. Ковыряя вокруг каменного медальона, Леонидович время от времени кидал взгляд из-под бровей на Арсэна. Не выдержав тишины и молчания парня, он вдруг спросил:

— А шо, вы все время молчите? Ну, скажите хоть шо ни будь.

— Я и не знал, что ты с собой нож таскаешь. — Спокойно проговорил Арсэн.

— Нож?.. А, нож…. так это, так, как это… — Удивлённо подняв глаза на Арсэна, промямлил, запинаясь Леонидович.

— Ну я так и думал. Ты ковыряй, ковыряй. — Последовало деловое предложение. — И рассказывай.

— Да, шо тут рассказывать… — Проговорил Леонидович, прильнув к ошейнику каменной собаки. Он вцепился пальцами правой руки в каменный медальон и напрягши все свои мускулы, потянул его на себя. Секунд пять не было ни какого эффекта, но вдруг он поддался и стал выходить наружу. Медальон оказался большой каменной затычкой, которая была искусно подогнана и закрывала вход в тайник. Вытянув эту каменную пробку, Леонидовичу показалось, что статуя собаки издала при этом вздох облегчения. Взглянув затуманенными глазами на Арсэна, Леонидович медленно, как сапёр запустил свои три пальца в чёрную дыру на груди у каменной собаки.

— Сейчас, сейчас. Я вам всё сейчас покажу. — Шептал он себе под нос, шаря пальцами по дну тайника. — Ну, где ты? Где?! — Это продолжалось минут десять. Стёрши пальцы и ногти, и так ничего не найдя, Леонидович сполз с кресла на пол, и сидел так на коленях перед собакой, у которой в груди зияла чёрная дыра. Она теперь была похожа на собаку, у которой вырвали сердце. — Всё…. Нет…. Нет ни чего… Ни чего нет. — Как во сне говорил он сам с собой. — Ведь у нас в семье, из поколения в поколение передавалась эта тайна… — Бормотал он. — И только я…. я нашёл нашу собаку. Только я всё сделал. Я верил, я искал. Ни кто не верил…. а я верил и нашёл! — Он погрузился в транс, и продолжал бормотать ещё что-то про семью, про прапрадедушку, и так со временем постепенно замолчал. Через несколько минут, придя в себя, Леонидович посмотрел на Арсэна. — А, может и не было ни какого… — и он запнулся. — А?

— Вы, случайно, не это ли ищите, уважаемый «хирург-монументалист третьего разряда»? — Проговорил Арсэн, протягивая руку в сторону Леонидовича, и медленно разжимая свой кулак.

На тёплой человеческой ладони лежал, искрясь и переливаясь своими гранями, холодный, но такой живой, величиной с дольку скорлупы грецкого ореха — бриллиант. Трудно описать, как выглядит совершенство — его можно только увидеть.

Камень заворожил Арсэна и Леонидовича своим величием, и казалось, что невидимый туман, исходящий от него, обволакивает и заполняет собой мозг, сердце, всё тело. Судорожно сглотнув слюню, Леонидович весь подался вперёд и протянул руку к камню. Улыбнувшись, Арсэн, как какую-то обыкновенную стекляшку, скинул бриллиант со своей ладони в ладонь Леонидовича.

— Это же, это…! — Стал заикаться Леонидович, держа камень обеими ладонями и таращась на него своими вылезшими из орбит глазами. Так продолжалось несколько минут, потом вдруг его брови начали собираться в злобную дугу, в глазах сверкнуло две молнии, и прижав камень двумя руками к груди, он зарычал сорвавшись на визг. — Как это понимать?! А?!.. Кинуть меня хотел?! Да?! Собака!!!

После последних изрыгнутых фраз, улыбка с лица Арсэна слетела в мгновение ока. Встав со своего места, заложив руки за спину и широко расставив ноги, он пристально посмотрел на сидящего, на полу Леонидовича, как на «обгаженный унитаз». Скрипнув зубами и прищурив глаза, Арсэн сказал хриплым голосом:

— »Собака», говоришь?! Слушай меня, «сука-курносая»! Ты — «дятел каменных памятников», за «метлой» своей следи! А то, оторву вместе с башкой и прикопаю здесь за бугром! — После этих слов сознание и трезвый рассудок к Леонидовичу вернулись полностью и ужас, охвативший его, парализовал всё его тело. — Ты — «ковыряка-очкастая», что потерялся в этой жизни? Тебе — «дураку-чёрноротому», что мозги промыть, или может память восстановить насильственным путём?! А?! — И резко шагнув к Леонидовичу, он протянул свою ладонь и жестко скомандовал. — Камень сюда!!! — Не колеблясь ни секунды, Леонидович быстро, может даже, слишком быстро, положил в ладонь Арсэна, бриллиант.

Резко крутнувшись на пятках, Арсэн подошел к балконной двери, и открыв её он вышел на балкон. Спрятав бриллиант в карман брюк, он закурил сигарету и опершись руками на перила балкона, сильно затянулся горьким дымом.

В груди у Арсэна бушевала ядерная реакция. Злость, обида, ненависть — всё это он готов был целиком и полностью выплеснуть на этого старого дурака, но рассудок и внутренняя порядочность, как непробиваемый кожух, сдерживали эти разрушительные силы. Он стоял и курил, медленно выпуская дым.

Леонидович же, тем временем выйдя из шока, и поняв всю глубину своего дурацкого поведения, собирал теперь свои вещи, шаркая ногами по комнате. Ему было стыдно и страшно. Он не знал что и говорить Арсэну, как извиняться, как объяснить, что он не его имел ввиду, когда выкрикнул «Собака!!!». Одевшись, как одевается человек после длительной болезни, он подошёл к выходу на балкон, и тихо произнёс через тюль, не отодвигая её:

— Пойду в низ, в бар… Хочу напиться. — И не услышав ни слова в ответ, всё так же шоркая ногами, выполз из номера, аккуратно прикрыв за собой входную дверь.

Арсэн стоял и курил, ни чего не слыша и смотря куда-то вдаль, уйдя в свою нирвану. Так было всегда, когда он сталкивался с человеческой глупостью и тупостью и не хотел выпускать на волю всю свою силу и эмоции. События мелькали в мозгу, как кадры кинохроники. Вот вспомнилась ночь, когда он проснулся от дурного сна и сидя на кровати, смотрел в темноте комнаты, на белый силуэт каменной собаки. И как вдруг его озарила фантастическая мысль: «А, что если эта собака контейнер для клада?». Прошёл час и он нашёл бриллиант! Обалдевший, от такой красоты и от понимая ценности находки, Арсэн очень долго любовался камнем. Потом он замучил себя мыслями, пытаясь найти ответ на вопрос: «Знал Леонидович о кладе и скрыл это от него, или ничего не знает?». И как не найдя ответа, решил всё выяснить уже за границей. В этом была железная логика. Если Леонидович знает про бриллиант, то всё решит его поведение за бугром, а если не знает, то узнает всё равно про это за бугром, так как может выдать себя на таможне своими нервами. Придя к такому заключению, Арсэн спрятал у себя бриллиант, а следы проникновения искусно замаскировал. Потом всё шло по плану…. Но теперь эта ситуация выбила его из колеи. Он всё понимал, но горечь от услышанного, давила на сердце и на мозги. «Эх, ты, Леонидович — старый ты дурак! Ты до сих пор так и не понял, что есть моральные принципы, которые не купить не одним бриллиантом в мире!!! Как тебе только в голову пришло, что я могу кинуть своего товарища?!» — с новой силой пронёсся тайфун негодования в голове у Арсэна.

Тяжело сказать, сколько прошло времени с того момента, когда Арсэн вышел на балкон, а Леонидович из номера, но на улице уже стало темнеть. Выкурив за это время полпачки сигарет, Арсэн зашёл из балкона в номер. Оглядевшись по сторонам, он попытался вспомнить, что же последнее сказал Леонидович.

— Ага, «…пойду в низ, в бар. Хочу напиться». Кажется именно это он «пробулькал» мне через гардины. Таак. — Говорил Арсэн сам себе в голос. — Водочкой решил себя утешить, гад…. Ну, ладно…. Отправляемся на поиски «носатого наследника царских ювелиров». — И с этими словами парень быстрым шагом направился из номера в бар отеля.

Бар находился в правом крыле отеля. Зайдя в него, Арсэн попал в достаточно большое, полуосвещенное помещение. Слева от входа находилась достаточно большая стойка бара, со всеми «причиндалами», которые положены этому «эпицентру эстетического пьянства». Бармен, лет тридцати, с совершенно отрешенным взглядом, медленно повернул в сторону Арсэна голову, как лошадь, на которую собираются надеть хомут.

Арсэн, подойдя к бару и сев на высокий стул, взглянул на бармена.

— Кофе, проше пана.

— Одну минуту. — Ответил бармен по-русски. — Может, что-то ещё из спиртного? Есть большой выбор.

— Да нет, уважаемый…. Мне пока нужно полное сознание реальности. — И он стал медленно осматривать зал.

Зал бара, представлял собой достаточно большое помещение, в котором на разных уровнях были размещены полукруглые мягкие диванчики с высокими спинками. Казалось, что это большие пчелиные соты и сделаны они были не из воска, а из дорогой кожи. Внутри каждой такой соты стоял небольшой столик, а на нём маленький светильник, от чего сидящим внутри было очень уютно и даже очень интимно. Но самое главное — это то, что рассмотреть сидящих внутри этих ячеек, было практически невозможно. Только официант, скользивший в этом маленьком лабиринте с множеством тусклых светильников, знал содержимое этих диванных ячеек и безошибочно находил нужную, ныряя туда с заказом на подносе. В конце зала находилась небольшая площадка с маленькой сценой на которой блестел хромированный шест.

— Послушайте, бармен. — Сказал Арсэн, продолжая сканировать территорию «кожаных берлог». — Я ищу своего товарища, он наверное где-то тут… Его очень легко узнать… Основные приметы — нос, я бы даже сказал, носище и на нём очки. Вы видели такого субъекта?

— Да, этот господин, с блондинкой отдыхает за девятым столиком.

— С кем, ты сказал, этот «носатый павлин» отдыхает? — Аж задохнулся Арсэн.

— С блондинкой, блондинкой. — Улыбнулся бармен. — И с довольно привлекательной. Но я думаю, что она ошиблась, выбрав за цель вашего товарища. Я ведь прав?

— Прав, прав, «натиратель фужеров»… Ну-ка, быстренько, проводил меня к этому столику, уважаемый.

Бармен позвал официанта, и тот повёл Арсэна к нужному столику, петляя между диванчиками, словно лыжник-слаломист.

Это была самая дальняя и интимная нора в зале. Подойдя к входу в диванную ячейку под номером девять, Арсэн увидел картину, которая, если быть откровенным, его поразила. И так. Леонидович, развалившись, как падишах, на мягких диванах и подушечках, с затуманенным взглядом попыхивал кальян, а около него, или практически на нём, возлежала достаточно хорошенькая, длинноногая блондинка с бокалом «Мартини» в одной руке и с сигаретой в другой.

— Я - Роза. — Прозвучало имя, словно мотылёк с бархатными крыльями вспорхнул с цветка.

Сказав это, она медленно и томно потянула через соломку содержимое своего бокала, выделывая губами невообразимые движения. И тут же, длинные ресницы барышни захлопали так, что Арсэн реально ощутил дуновение лёгкого ветерка. Тройной эротически-психологический удар был такой силы, что окружающая реальность растворилась и ему вдруг почудилось, что он стоит на пляже, где-то на Канарах, а перед ним лежит сама «Богиня Секса и Порока». Правда, почему-то, Богиня лежала на старом потёртом полосатом матрасе, из которого торчали кусочки ваты и в одном месте даже большой мясистый человеческий нос с очками. Но это обстоятельство абсолютно не смущало, а выглядело даже совсем естественно. «Хорошо, что из этого матраса торчит только нос…» — промелькнула в голове шальная мысль и разум потух.

В ушах зазвучал шум прибоя, да так, что их заложило, как закладывает при наборе самолётом высоты. Арсэн почувствовал, как за какие-то доли секунды, от ступней ног к макушке прокатилась волна жара и спермотоксикоз начал поражать все клетки его организма. Усилием воли, из последних сил, как тонущий моряк пытающийся вынырнуть на поверхность волны и схватить губами глоток воздуха, так и он, глубоко втянул воздух в лёгкие, и шумно выпустив его через ноздри, сказал:

— »Роза — мимоза». — И улыбнулся. Причём голос прозвучал, как-то печально, а ухмылка была саркастической и злой. В ответ, девушка вытянула губы трубочкой и томно протянула:

— Я - Роза… Розочка — цветочек. — Но теперь Арсэну её голос представился не субтропическим мотыльком, а скорее жужжанием жука-навозника.

— Слушай, «цветочек», этот дядька для тебя будет тяжёлым ударом по твоей и так не здоровой психике. Ты сколько стоишь в час? А? Розария?

В это время, над ухом у Арсэна, прохрипел почему-то по-русски, с выпученными глазами оттаявший официант:

— Что будете заказывать? — Он говорил с придыханием, а его глаза продолжали щупать попу продажной жрицы любви, которая наполовину вылезла из под её узкого платья.

— »Американо» с молоком и пять пакетиков сахара, а тебе слюнявчик за мой счёт. Ты, что, тоже русский, земеля? — Прищурившись, ехидно спросил Арсэн.

— Нет, панэ, Боже упаси! Я умею только говорить по-польски и немножко по-английски. — Пробормотал официант всё так же по-русски, и поспешно удалился, тяжело вздыхая и что-то шепча себе под нос. Причём, было слышно, что в его скороговорке, доминировало слово «пердолить», а остальные слова были лишь для связки или лишь для усиления смысла первого.

— Та ты шо!… - Только и промолвил Арсэн. — С этого «шептуна» ты могла бы уже денежку получить. У него, по ходу, половой акт с тобой уже состоялся. — Высказал коммерческое предложение Арсэн.

— Гм. — Многозначительно хмыкнула Роза. — А тебя как зовут, хлопчык?

— »Хлопчык»?! — Удивился Арсэн и посмеиваясь проговорил. — «Хлопчыка», деточка, зовут Артуррр. Именно через три «р».

— А, почему через три «р»? — Захлопав своими «надглазными опахалами», удивилась Роза. При этих словах, блёстки, которыми было изрядно усеяно её тело, посыпались мелкими ручейками на коматозного Леонидовича.

— Через три «р» — потому, что у меня такой характеррр. — Засмеялся Арсэн, видя как при попытке слезть с Леонидовича и сесть на диванчик, эта «ходячая новогодняя хлопушка», обрушила с себя целую лавину блёсток, обсыпая всё вокруг. Причём, блестящий дождь высыпался даже у неё из-под платья. Это событие повергло Арсэна в хохот.

— Ты знаешь, Розалинда, — заливаясь смехом, сказал парень, — я теперь знаю, что когда говорят, что из старухи сыпется песок, так это ничто, по сравнению с тем, что я сейчас вижу. — И не давая ей возможности вставить слово, спросил. — А ты кто по гороскопу? Не «Рыба» ли часом?

— А почему сразу «Рыба»? — Икнув спросила она, справившись наконец, с попыткой сесть на диванчик.

— Да ты просто выглядишь, как та русалка, которую выкинуло на берег вместе с дохлым тюленем. — Покосившись на Леонидовича, смеясь, сказал Арсэн. — Просто на глазах мутируешь, рыба-моя! Хвост уже отпал, ноги выросли, а чешуя сыплется не переставая!

— Да, малёхо перестаралась с косметикой… — Многозначительным и серьёзным тоном подтвердила Роза.

— С косметикой!? — Уже не засмеялся, а заржал Арсэн. — Да этой твоей серебрянкой можно целый Боинг покрыть. Ты, теперь, около магнитов поаккуратней — прилипнешь.

Возлежащий на диване и засыпанный блёсками Леонидович, потихоньку начал приходить в себя. Табак в кальяне закончился и соответственно дым вокруг него рассеялся, и теперь он смог видеть всех находящихся рядом. Он медленно перевёл глаза на Розу, потом на Арсэна, а потом и на себя.

— Арсэн, — удивлённо проговорил Леонидович, — я выгляжу сейчас как Ихтиандр, который «трахнул» только что косяк кефали… Что это за чешуя на мне? — И взглянув на полулежащую рядом девушку, вообще пришёл в большое удивление. — Милочка, а ты кто?!

— Я не Милочка, а Розочка! — Надув губки, возмутилась «хозяйка металлического дождя». — Я твой «ночной мотылёк» — малыш! — И закатив глаза, она закинула руки назад, раскинувшись всем свои богатым телом на мягких кожаных сиденьях. Блёски медленно кружились над ней и падали сверкающими огоньками.

Мужчины, застыв, молча наблюдали феерию «материализованной эротики». Одновременно оторвавши свои взгляды от Розы, они посмотрели друг на друга.

— Вы видели ЭТО? — Спросил Леонидович, у улыбающегося Арсэна, указывая глазами на девушку. — А ведь, ещё час назад, это была одна непорочность! Мотылёк! Это какой то «мотылёк — трансформер»!

— Послушай, «искуситель гимназисток», перестань быть ханжой. — Проговорил снисходительно Арсэн, беря кофе у «нарисовавшегося» в этот момент официанта. — Перед тобой прекрасный экземпляр решения проблем мужского одиночества. — И не поворачивая головы, тихо скомандовал застывшему официанту: — На чужой роток не расстегай порток!.. Круу-гом, рысцой, бегом марш! — И официант как будто этого только и ждал. Тряхнув головой, словно рысак и фыркнув обеими щеками, он тут же сорвался с места на полусогнутых ногах в сторону барной стойки.

— Красавчик! — Проводя его в спину взглядом, сказал Арсэн. — Ему на скачках бы цены просто не было. — И посмотрев пристально на компаньона, изрёк: — Так вот, возвращаясь к телу, которое вздрагивает около тебя. Хочу тебе сказать Леонидович, что грех отказываться от её услуг. — Подытожил он, допивая своё кофе.

— А я и не отказываюсь. — Вдруг, очень сосредоточенно сказал Леонидович. — Я шо монах? — И повернувшись к Розе, очень по-деловому спросил: — Розария, мне хотелось бы очень знать, а почём стоит с вами ночь?

Роза оторвав голову от диванчика и нахмурила свой узенький лоб. Затем чётким и заученным голосом заправского продавца рынка, проговорила:

— Час — 50 баксов, ночь — 150. Делаю — любэ. Деньги вперёд. При импотенции клиента — деньги последнему не возвращаются…. Ну что, малыш, решил? Деньги на «страсть длинноногую» имеются? — И хихикнув, она снова откинулась на диванчик.

— Значит так. — Заговорил Арсэн. — Леонидович, слушай меня сюда… Деньги из карманов — и мне на хранение…. Снимешь соседний номер…. её к нам не веди. Я за номер рассчитаюсь. Утром жду в 9.00…. Думаю, что у тебя сил ещё хватит завтра доползти в наш номер. — И обращаясь к Розе, сказал: — Ну что, «полное собрание Камасутры», вот тебе денежка. — И с этими словами Арсэн положил доллары на стол. — Хапай моего товарища, и дуйте в "нумер". Не смотря на то, что трусов у тебя нет, я думаю, что презервативы — имеются и в достаточном количестве?

— Имеются, глазастый! — Громко и наиграно засмеялась Роза.

— Тогда, вперёд к тяжёлой и изнурительной работе, друзья мои. — Скомандовал Арсэн.

— А ты не присоединишься к нам, потом? — Кокетливо поинтересовалась Роза.

— Идите, идите… а то запишу вам простой. — Махнув рукой, устало сказал Арсэн. — Я тут посижу… Может и своё «счастье стобаксовое» встречу…. Хотя мне нужна фея — ФЕЯ, а не «кукла-дурноватая». — Говорил он в след удаляющемуся Леонидовичу и Розе, виляющей задом словно пьяный монах церковным колоколом. — К сожалению, в ней нет ни чего положительного, кроме реакции Васермана…. Хотя, если быть откровенным, то девственница ни чем ни лучше развратницы — обе думают об одном и том же.

Глава 12

Монах тринитарий — У Зихертухиса

Арсэн проснулся очень рано. Где-то около 5 часов, он уже выбритый и одетый, упаковывал каменную собаку, чтобы отнести её в машину. Выспавшийся, полный сил и энергии, он спешил. Надо было поскорее собраться, чтобы ни персонал, ни постояльцы мотеля не задавали лишних вопросов. Мысли выстраивались, как всегда в логическую цепочку, а его руки автоматически на подсознании заматывали бумагой и обклеивали скотчем каменное изваяние.

»Всё прекрасно складывается, — размышлял Арсэн — всё пока очень хорошо! Подытожим — «брюль» у нас, собачка у нас, видимых причин для волнения нет! Я — здоров и счастлив, Леонидович — «затраханый» и расслабленный. Можно в путь».

Но мысль о Леонидовиче, сама по себе вернулась и заскреблась в районе макушки. «Таак, а ведь мы так и не закончили вчерашний разговор… Начать мне или подождать извинений этого «плейбоя»?». Идя от номера к машине и неся упакованное изваяние, Арсэн улыбался, представляя будущий разговор с Леонидовичем. «Сейчас разговор все равно не получиться. — Подумал Арсэн. — Ночные приключения с вчерашней девчушкой, будут доминировать в его сознании. Да и очень хочется услышать о сексуальных подвигах этого «застенчивого носителя пороков».

Справившись с частичным сбором в дорогу, Арсэн вернулся в номер и растянувшись на кровати, включил телевизор и закурил. Теперь можно было не торопиться. Он ждал возвращения «раба любви».

Прошло три часа, прежде чем дверь тихонько отворилась, и на пороге появился Леонидович. Он был не выспавшимся, но умиротворенным. Облокотившись на косяк дверей, он застыл в проёме, держа очки в одной руке, а другой поглаживая себя по лысине. Арсэн, лёжа на кровати, молча окинул фигуру товарища сверху вниз несколько раз.

— Судя по поглаживаниям, есть у тебя ещё «похер в похеровницах».

— Дааа. — Многозначительно простонал Леонидович, заплывая в мотельный номер и плюхаясь в кресло. — Уникальная барышня! «Богиня разврата»! Богиня!!!

— Леонидович, меня особо конечно не интересуют подробности этой «вальпургиевой ночи», но как «почётный врач нашей команды», я должен тебя спросить… «Бесшабашных экспромтов», я надеюсь, не было?.. Ты, всё время использовал «нацюцюрнык»? Что бы потом не было как у Цезаря: «Пришёл, воткнул и заразился»…

— Арсэн, я вас умоляю! У этой Розалинды, презервативов с собой оказалось столько, что мне сразу показалось, что она готовится к карнавалу воздушных шариков. Честное слово, я вам говорю. Опять же, судя по их количеству, она имеет большие планы касательно заработка денег. Мне кажется, что на Родине она собирается построить свой очень большой дом…. И знаете…. она меня замучила больше рассказами о своих планах, чем своей неугомонностью в сексе… Жалко девочку! — Вздохнув, сказал Леонидович.

— Ой, я вас умоляю! — Хмыкнул Арсэн. — Нечего ее жалеть. Я могу рассказать, как у нее сложиться жизнь или по крайней мере, более возможный вариант ее будущего.

— Да? И какой же это «более возможный вариант»?

— Все очень просто. «Поблядует» она здесь годик или от силы два, потом вернется в свой городок Засранск, купит обязательно сразу какую-то классную машину, скорее всего красного цвета…

— А почему обязательно красного цвета? — Перебил Леонидович.

— Да потому, что она — «блядь», Леонидович. Она и такие как она — это «бляди» по сути, по образу жизни, по мышлению и от рождения. Красный цвет — это у них уже на подсознании. Да…. так вот, после красной машины, она будет создавать свое гнездо — покупать квартиру или маленький домик. И все это время, находясь дома, она будет изображать из себя богатую принцессу и «мечту-невесту» для каждого мужчины. Покутив по-полной какое-то время у себя в городе, она найдет себе в мужья какого-то иностранца, скорее всего пожилого, скорее всего итальянца или «европейского араба», быстренько забеременеет, получит гражданство или вид на жительство его страны, и потом будет всю жизнь клепать ему мозги и дурить. И будет она всю оставшуюся жизнь топтать мужиков, как они топтали ее за кордоном по мотельчикам и на стоянках у дороги. Апофеоз ее эмансипации — она — «женщина пидор»… Вот такая перспектива…. Так что у нее будет все нормально, я уверен в этом, и не переживай ты так за нее.

— Откуда вы это все знаете?

— Опыт, жизненный опыт, Леонидович.

— Может быть, все может быть. Но, все равно, хороша чертовка, ух хороша!

— Да, ты прав — девочка что надо. Дай Бог ей здоровья и сил. Ну, а теперь о главном — о дороге…. Давай быстренько смывай с себя чешую «надруганной тобой русалки», приводи себя в порядок, потом идём завтракать и в путь… Кстати, собачка уже в машине и нам осталось только кинуть наши сумки в багажник.

— Арсэн, я это… касательно вчерашнего…. - начал заикаться Леонидович. Но Арсэн быстро и весело перебил его.

— Я всё понял. Хорош, не начинай. Кто старое помянет — тому по очкам. Давай, давай, иди в ванную. Извинения приняты! Замяли «базар»! — И взяв свою сумку, он направился к выходу. — Я тебя жду внизу в ресторане. Слышишь меня, Ихтиандр?.. И вымой тщательно свои «жабры»! — Крикнул Арсэн, находясь уже в дверях. И было слышно, как он хохочет, идя по коридору.

Быстро и вкусно позавтракав в мотельном ресторане, друзья вышли на залитый утренним солнцем паркинг. Крепко потянувшись, Арсэн вдруг замер, а Леонидович быстро схватился руками за дужки своих очков, удерживая их, чтобы вылезшие от удивления из орбит глаза не сорвали их с носа. Картина, которую они увидели, потрясла их.

— Это ещё что такое? — Проговорил Арсэн, быстрым шагом направляясь в сторону их машины.

— А, я шо знаю? — Пробубнил Леонидович, увеличивая длину своего шага и, словно агроном меряющий колхозное поле деревянным метром, он поспешил за Арсэном.

На автомобильной стоянке около отеля, стояло шесть машин, последним в ряду стоял и их «Гольфик». То, что они увидели, походило больше на картину из кинофильма про фантастику, где разные столетия смешались и жители этих эпох вдруг встретились.

От машины к машине, передвигался странный человек в странном одеянии. Перед очередным автомобилем он становился на колени, складывал руки у себя перед грудью и быстро произносил, по-видимому, какую-то молитву, затем рисовал пальцем на автомобильных фарах и капоте кресты и тут же, быстренько встав, передвигался к другой машине, а там снова плюхался на колени. И весь последующий ритуал повторялся в точной последовательности.

На вид ему было лет шестьдесят, сухощавого телосложения с коротким седым ежиком волос на голове. Лицо и руки его были загоревшими, но загар его был таким, словно он был жителем тихоокеанских островов. Но самым странным — было его одеяние. Страстно молящийся, был одет в черную монашескую рясу, поверх которой был накинут черный плащ имеющий белую изнанку с капюшоном и с вышитыми на нём красно-голубыми крестами. Причём, голубая полоса была нашита вдоль, а красная полоса поперек сверху вниз. Ряса была затянута широким чёрным кожаным поясом, которому на вид было лет триста, а к поясу был привязан небольшой кожаный мешочек. На ногах у странного монаха были кожаные сандалии, и складывалось такое впечатление, что они так же пошиты, ну минимум, триста лет тому назад. Одежда и он сам были очень чисты и опрятны, но в этом всем чувствовался какой-то отпечаток тысячи пройденных дорог.

Когда монах направился к машине наших друзей, Арсэн, который был уже в нескольких метрах, властно крикнул:

— Стоп! А ну, монах, «СТОП», я говорю!

Монах остановился и удивлённо посмотрел на парня. То ли его удивило внезапное появление Арсэна, то ли слово «стоп», которое на большинстве языков мира звучит практически одинаково, но он действительно замер и стал ждать подходящих Арсэна и Якова Леонидовича.

— Кто таков? Какого прихода будете, святой отец? — Улыбаясь, спросил Арсэн у монаха.

— А! Русские? — Проговорил обладатель белого плаща с крестами и тоже улыбнулся во весь рот, ослепив присутствующих белоснежностью своих зубов.

— Ну во-первых, далеко не русские. А во-вторых…, а вы, шо — русский? — Вмешался в разговор Леонидович.

— Нет, ну что вы. — Проговорил монах, продолжая улыбаться. — Я отец Джордано — монах тринитарий. Просто я говорю на шестнадцати языках. А кто вы, если говорите на русском языке, но не русские?

— Меня зовут Арсэн, а его — Яков Леонидович. По национальности, я поляк, а мой товарищ — еврей, и мы с Украины…. А поляку и еврею, чтобы легче понимать друг друга, иногда проще объясняться между собой на русском языке. — Проговорил Арсэн, осматривая монаха, который словно на машине времени перенесся с XVII.

— Да — это логично. — Подтвердил монах. — Я просто хотел благословить ваш транспорт для дальней дороги. Вот и всё…. Но если господа не хотят, я не буду этого делать. Господа иудеи? — снова задал он вопрос.

— Я, таки да, а мой товарищ — язычник. — Сказал Леонидович, покосившись на Арсэна.

— Язычник? А какой именно веры вы придерживаетесь юноша? — Опять спросил монах, с любопытством уставившись на Арсэна.

Пока шёл этот диалог в голове у Арсэна, как молния сверкнула мысль. «А ведь этот монах, если он странствует и если нам по пути, может пригодиться нам в дороге. Да и ехать с ним до Варшавы, будет интереснее». И он тут же выдал фразу, которой ошарашил ни чего не подозревавшего Леонидовича:

— Даос я — даос. А, что отец Джордано…. мы могли бы вас взять с собой до Варшавы, если вам конечно по пути. Что скажите?

— О! Я был бы вам очень признателен друзья. — Снова заулыбался отец Джордано. — Только возьму свою сумку. — И с этими слова он поспешил в сторону газона, на котором стояла большая, старая, кожана сумка. Схватив её, он через секунду стоял уже около машины. — Я готов. — Резюмировал отец Джордано.

— Здрасти! Он, таки, уже готовый! — Пробурчал себе под нос Леонидович и забрался на сидение около водителя.

Отец Джордано, так же очень шустро, юркнул на заднее сиденье. Арсэн ухмыльнувшись, сел за руль и вывел автомобиль на шоссе.

Первым нарушил молчание Леонидович.

— Вы сказали, шо вы, таки, — монах тринитарий. Шо это за орден такой? Я никогда о нём не слышал…. И загар у вас такой, словно вы только шо вернулись с курорта где-то в Атлантике.

Отец Джордано оживился на заднем сидении, зашуршал своим плащом и подался вперед так, что его голова оказалась между передними сиденьями автомобиля.

— Тринитарии — это «Орден Пресвятой Троицы». Католический, нищенствующий, монашеский орден, основан в 1198 году французским богословом Жаном де Мата и пустынником Феликсом де Валуа, для выкупа пленных христиан из мусульманского плена. Девизом ордена стала фраза: «Gloria Tibi Trinitas et captivis libertas», что переводится с латыни, как «Слава Тебе Троица, а пленным — свобода»… А загар у меня такой потому, что я долгие годы живу на острове Мадагаскар. Там действует одна из наших миссионерских организаций тринитариев. А сейчас я был по делам Ордена, в России и в Украине…

— Судя по тому, что вы возвращаетесь с нашей страны один и без выкупленных пленных, то напрашиваются только один вывод…

— Какой? — Весело поинтересовался монах.

— Пленных слишком много — и это практически всё нормальное население. А выкупить всё население этих стран из плена — таких денег у Ордена нет. — Проговорил со вздохом Леонидович.

— Во-первых, господин Яков Леонидович, мы выкупаем только пленных христиан из мусульманского плена, а во-вторых, ваших граждан не взяли в плен, а поработили ваши же граждане. Это две большие разницы. — Щёлкая четками, спокойно и назидательно, проговорил отец Джордано.

— Я вас умоляю, можно просто Яков. — Махнул тот рукой.

Когда Леонидович нервничал, у него всегда отчетливо проявлялся диалект, который в народе звался «одесским». Это был живой и очень колоритный язык, который вобрал в себя всю мудрость и сарказм жизни. И сделав полуоборот в сторону монаха, Леонидович выдал целую речь.

— Очень жаль, дорогой вы мой, шо нет таки таких денег у вашего Ордена. Да и Ордена такого, шо мог бы всех объединить, тоже, к сожалению, пока нет. Остается людям только одно — или массовый побег с этих территорий, или брать в плен своих поработителей, которые, мало того, шо они еще те воры, так и страну свою уже на продажу выставили, шо в арабской сувенирной лавке… Вы только посмотрите. Ведь судя по количеству лиц арабской национальности на наших улицах — мы давно уже таки живём в оккупации. Эти славянские девки, взяли-таки себе за моду, рожать «арабчонков». И шо я вам скажу, это же не то шо у нас — когда по маме, а совсем наоборот… Они же потом вырастут, и шо будут делать? Будут ждать. Я вам говорю. Они будут ждать удобного времени. И пока они сегодня — это еле-еле «поцы-террористы», то завтра — они таки уже пятая колона. И все сидят и молчат, шоб не дай Бог не обидеть незваных «гостей», которые уже на шею сели! И это было бы не так печально, как смешно. И знаете почему? Потому, шо я смеюсь, когда украинцы и русские грызутся между собой и со своими националистами… Прошу не путать с «фашистами» и со «скинхедами»!… Ведь кто выигрывает? Выиграет, в конце концов, не китаец, сидящий на дереве, как в той поговорке про двух тигров, а араб, приковылявший из-за барханов в качестве «чумазого осеменителя». Это я вам точно говорю!.. И в один прекрасный день мы проснёмся и поймём, шо мы чужие, чужие у себя дома… Его просто нет — его просто у нас украли!… Вы на Европу посмотрите! Там, шо сейчас «арийцы-белокурые»? Таки нет. И не дай Бог, вы скажите там хоть половину того, шо я вам сейчас сказал. Вас же в момент и таки сразу обвинят в фашизме и расизме. Шо я не прав? Таки прав. И сказать мне вы ничего не имеете. Бо я таки прав! — И скрестив руки на груди, Леонидович уставился в лобовое стекло, с чувством выполнившего долг оракула.

— Вы очень весёлый философ, господин Яков. — Продолжая улыбаться, проговорил отец Джордано. — Но нам всем надо быть более лояльными друг другу.

— Ага. Вот прямо вот таки сейчас, я и стану к ним лояльным. — Не меняя позы, пробурчал Леонидович. — Я вам так скажу. Шоб не было пленных — мы не будем к ним ездить. Оно нам надо? Но и они — хай сидят себе у себя дома и не лазят тут у нас. А если по какой надобности и приперлись, то хай ведут себя, как гости!

Чтобы успокоить Леонидовича и снять нервозность обстановки, отец Джордано решил увести разговор в историю Ордена.

— А вы знаете, что мы, выполняя свою основную задачу, за 437 лет, а это с 1258 до 1696, выкупили из мусульманского плена 30732 невольника. Средства для выкупа тринитарии, главным образом, добывали и добывают сбором милостыни. И нередки были случаи, когда тринитарии отдавали себя самих в рабство за освобождение пленников…. Вот, к примеру, в 1580 году мы выкупили из алжирского плена Сервантеса, после чего он вернулся в Испанию и написал «Дон Кихота». Кроме выкупа пленных орден занимается и попечением больных и бедных и евангелизацией. — Всё таким же мягким голосом проговорил монах.

— Ого! Вот это да! — Проговорил Арсэн, до этого молчавший и слушающий разговор.

— Да — это правда. — Констатировал отец Джордано. — Сейчас нас немного осталось, всего 569 монахов, в том числе 385 священников. И тринитариям сегодня принадлежат всего 98 монастырей…. Кстати, современные тринитарии продолжают выполнять свою миссию, например, поддерживают программу помощи беженцам.

— Ага, вот как. — Оживился Арсэн. — И беженцев тоже?

— Держитесь, отец Джордано, сейчас вы столкнётесь с сарказмом этого язычника. — Довольно ухмыляясь, проговорил Леонидович. — Вы сейчас сотрёте все свои четки шобы находиться в спокойствии. И я бы вам ещё рекомендовал, покапать на него из своей бутылочки со «святой водой»… У вас есть с собой бутылочка со «святой водой»? Шо нет?

— Святая вода у меня есть. — Выхватив откуда-то из рясы пузырёк с жидкостью, скороговоркой проговорил монах. — Вот! Смотрите!

— Тогда шо то делайте, а то он сделает вас так, шо вы с этой машины выйдете не в рясе, а в лучшем случае, в кимоно и с раскосыми глазами.

— О! Господин Арсэн так силен в своей вере и в слове? — Уважительно спросил монах, поворачивая своё улыбающееся лицо в сторону Арсэна.

— Quot hominess, tot sententiae. — Изрёк Арсэн, с трудом оставаясь серьезным.

— О! Вы знаете латынь! — Аж заерзал на своём сиденье монах.

— А я вам шо говорил!.. А шо он сказал? — Выпалил Леонидович, пялясь на Арсэна.

— Он сказал: «Сколько людей — столько и мнений». — Перевел отец Джордано фразу, и более пристальней, стал смотреть на Арсэна.

— А что вы так на меня смотрите, отец Джордано? Кстати, если у вас есть «святая вода», то желательно чтобы её было у нас, сейчас хотя бы литров сто. — Проговорил Арсэн, не отрывая взгляда от дороги.

— Зачем же столько много? Вы думаете, что по пути у нас будет много проблем? — Как-то наивно спросил монах.

— Думаю, шо таки да. — Спародировав Леонидовича, ответил Арсэн. — Вон впереди демоны стоят. — И указал пальцем по направлению движения автомобиля. — Их проще утопить, чем взывать к их совести.

— Вы про кого? — Подавшись вперёд и вглядываясь в дорогу, спросил отец Джордано.

В метрах ста, на обочине трассы, стояла полицейская машина и два «импортных ГАИшника», которые явно собирались их останавливать.

— Мы ни чего не нарушали, и претензий у них к нам, не может быть. — Откинувшись на сиденье, спокойно сказал монах.

— Ага, это тот самый случай. — Возразил ему, ухмыльнувшись, Арсэн.

— Если будет бесчинство с их стороны, то они познают всю силу слова Божьего. — Очень серьёзно возразил отец Джордано.

Друзья медленно и одновременно, с удивлением посмотрели на сидящего сзади, монах. Это уже был не тот монах, который улыбался минуту назад. Теперь от этого человека физически повеяло такой силой, что друзьям показалось, что они увидели даже какое-то свечение вокруг него.

— Ну, сейчас мы и посмотрим. Ух, и хочется мне иногда, и местами стать Гулливером… — Проговорил Арсэн, останавливая машину у обочины по требованию одного из «демонов дорог».

Машина друзей остановилась за пять метров до полицейской машины, и они стали ждать пока полицейский подойдёт к ним.

Но не успели друзья и глазом моргнуть, как отец Джордано уже был снаружи, и, говоря какие-то слова на латыни, направился на встречу к стражу дорог. Арсэн и Леонидович удивлённо переглянулись.

— Шо будем делать? — Почему-то прошептал Леонидович. Не отрывая глаз от происходящего, Арсэн задумчиво проговорил:

— Очень интересно… Этот отец Джордано, сдается мне, не так прост. Сидим и наблюдаем.

А в это время, полицейский, который шёл навстречу, остановился и указывая рукой в сторону машины, с угрозой в голосе и очень грубо, приказал отцу Джордано вернутся назад. Второй полицейский схватился за пистолетную кобуру и стал нервно расстегивать её.

Не останавливаясь и продолжая спокойно двигаться вперед, отец Джордано поднял вверх вперед правую ладонь с двумя пальцами и его голос вдруг зазвучал так, что задрожала и завибрировала машина. Это не был громкий звук, скорее он был каким-то тихим, но исходил отовсюду, и казалось, что его можно было увидеть и пощупать — он был материален. Звук голоса пронизывал и заполнял все вокруг — воздух, тело и заполнив все, начинал вибрировать изнутри. И ты становился единым целым со всем мирозданием и ощущал это всей своей клеточкой. Дискомфорта никакого не было, а даже наоборот. Тела друзей стали лёгкими и наполнились непонятной жизненной силой. Казалось, что сейчас они могут все. И если только захотеть, то оттолкнувшись ногами от земли, можно взлететь в небо, как птица. Когда голос отца Джордано умолк, было такое ощущение, что только что прошла гроза, и воздух был чист и полон озона.

Арсэн и Леонидович одновременно глубоко на полную грудь вздохнули и улыбнулись. В тоже время, полицейский, который был ближе к ним, рухнул, как подкошенный на колени, да так, что его фуражка покатилась по асфальту. Не обращая на нее ни какого внимания, он прижал ладони рук друг к другу и, опустив голову на грудь, казалось, впал в транс. Второй полицейский, бледный и перепуганный, неистово крестился левой рукой, потому что правую руку, он так и не смог оторвать от пистолетной кобуры и продолжал лихорадочно ей дёргать словно в конвульсиях.

Отец Джордано плавно, словно плывя по воздуху, подошел к стоящему на коленях, и, положив свою руку ему на голову, тихо сказал:

— Gloria Tibi Trinitas et captivis libertas. Amen!

Перекрестив обоих полицейских и потом, перекрестившись сам, отец Джордано, как ни в чём небывало, спокойно вернулся в машину к друзьям. Усевшись поудобнее на заднее сиденье, он перекрестил Арсэна и Леонидовича, и проговорил уставшим голосом, обалдевшим друзьям:

— С Богом, господа! Едемте, пожалуйста…. Нам ещё столько много надо проехать. — И посмотрев снисходительно на Арсэна и Леонидовича, которые таращились на него, спросил: — А можно я, тут сзади, немного посплю? Устал, знаете ли.

— Да ради Бога, отец Джордано! — Скороговоркой выпалил Леонидович. — А, шо с этими будет? — Кивнул он головой в сторону полицейских.

— С ними теперь будут всё хорошо. — Улыбнулся отец Джордано. — На них сошла Божья благодать.

— Не на всех. — Заметил Леонидович. — Второго… как-то плющит. А?

— Да, да вы правы. — Зевнув, сказал отец Джордано, закрывая глаза. — Просто у второго — грехов поболее. Ничего страшного — через час и на него снизойдёт Божья благодать. Аминь!

— Я думаю, шо таки да. — Проговорил Леонидович, всматриваясь в бьющегося в конвульсиях полицейского, поверх своих очков.

— Понятно. — Коротко резюмировал Арсэн. — «Кто не работает — тот поломался».

На эту реплику, отец Джордано, который уже стал засыпать, только улыбнулся, и снова перекрестив сидящих впереди, мгновенно заснул.

Машина тихо тронулась с места. Проезжая мимо полицейских, находящихся в процессе очищения от грехов мирских, Арсэн повернул голову в их сторону и язвительно изрек в открытое окно:

— Ну, что!? Взяли нас в плен, «сарацины хреновы»?

После этих слов он надавив ногой на газ, заставил машину рвануть во весь табун своих лошадиных сил.

Всю дорогу до Варшавы ехали молча. Леонидович и отец Джордано проспали всю дорогу, а Арсэн вёл машину механично, любуясь местными красотами, сёлами и городами. Пару раз он останавливался попить кофе и вернувшись в машину, находил пассажиров в таком же состоянии. «Хорошо хоть не храпят. — Думал Арсэн. — А то, если бы Леонидович включили бы свою носоглотку, то в таком малом пространстве у меня заложило бы уши. А этот, отец Джордано, и того похлеще. И если он своим голосом, полицейских в бараний рог скрутил, то я могу себе только представить, что было бы с нами и как нас «покорчило» бы, от его храпа. Вот так, открыл бы он потом свои глазки, а в салоне вместо меня и Леонидовича, две восковые фигуры сидят. И как он стал бы нас потом раскодировать?» И бурная фантазия Арсэна, начала рисовать всевозможные жизненные варианты и комбинации, связанные с паронормальными способностями отца Джордано. Вдоволь нафантазировавшись, Арсэн сделал для себя короткий вывод — «Ему то и загранпаспорт не нужен. Этот монах — страшный тип! И какой я молодец, что взял с нами этого святого человека!» И Арсэн тихо засмеялся, чтобы не разбудить спящих.

Уже только при въезде в Варшаву, Леонидович и отец Джордано одновременно зевнули, потянулись и открыли глаза. Было очень странно, но они спросили Арсэна так же одновременно:

— Мы уже приехали?

— Опппа! Пробуждение «атлантов»! Как спалось, братья? — Улыбнувшись, спросил Арсэн.

— Спасибо! Очень хорошо спалось. — Перекрестившись и пробубнив какую-то молитву себе под нос, ответил отец Джордано. Улыбаясь и озираясь в разные стороны, он, по-видимому, пытался сориентироваться на местности. — А вы, куда сейчас едете Арсэн?

— По знакам, едем в центр города, а там поглядим.

— Очень хорошо. В центре мы и расстанемся друзья мои. — Сказал отец Джордано.

— А, шо вы тут в Варшаве будете делать, отец Джордано? — Спросил Леонидович. — Тут есть ваш орден?

— Тут есть наша церковь, друг мой, и мне нужно зайти к братьям. — Уклончиво ответил отец Джордано.

— Понятно. — Сказал Арсэн.

— Отец Джордано, а… — начал было свой вопрос Леонидович, но монах не дослушав до конца и оборвав его на полуслове тут же ответил.

— Я не знаю откуда у меня эти способности, господи Яков. Это всё от Бога и во славу его. А проявились они у меня во времена, когда я был ещё послушником. А потом они мне часто помогали в совершении миссии нашего ордена…. У всех у нас есть способности и у всех у нас есть своя миссия в жизни. Беда в том, что люди часто путают главенство желаний и миссий. Вот и получается, что материальное очень часто тормозит духовное. Хотя по идеи, материальное богатство должно помогать развивать духовного богатства. Вы меня понимаете?

— Конечно. — Сказал Арсэн, петляя в потоке машин. — «В гробу карманов нет».

— Хм. Коротко и практически емко. Но я бы добавил ещё — «Чем больше человек богатеет только ради денег, тем больше он беднеет умом и душой». Деньги — это очень большое испытание, друзья мои. Я бы сказал — самое большое испытание. — И ткнув вдруг пальцем вперед, он попросил. — Арсэн, будьте так любезны, остановитесь пожалуйста у того универмага под названием «У Смыка».

Арсэн кивнул головой и включив поворот, мягко припарковал машину к бордюру тротуара. Друзья развернулись к отцу Джордано, который все так же, сидел и улыбался на заднем сидении их автомобиля.

— Прощаться не будем. — Сказал отец Джордано. — Пути Господни неисповедимы, и вы это знаете. И что я вам еще хотел сказать. Путь у вас будет легкий, но выбор будет тяжелый. Распорядитесь вашей манной небесной по уму, а собачку я бы на вашем месте не продавал. Она не памятник, а память. Память — не продают — ею живут и берут из нее силы. Помните, что по делам нас судят и по делам нам воздастся. Да хранит вас Господь! Аминь! — И не успели Арсэн и Леонидович, что-либо сказать, как отец Джордано словно телепортировался из машины на тротуар, и перекрестив их, растворился в толпе прохожих. Только минуты через две, друзья пришли в себя. Первым нарушил молчание Арсэн:

— Praestat otiosum esse quam male agree — «Лучше не делать, чем делать плохо». Вот что он хотел нам сказать.

— Но откуда…? Как он узнал? — Выпалил вдруг Леонидович. — «Шпион-ватиканский»! Сто процентов — шпион!

— Если это так, Леонидович, то Джеймс Бонд, по сравнению с ним, — «мальчишка для мелких поручений». Да и не шпион он, а настоящий монах. — Уже очень серьезно сказал Арсэн. — Настоящих людей осталось мало, очень мало. В мире, в основном, все кругом, это так себе — «заготовки» и «болванки». И очень редко что-либо достойное из этих «болванок» получается…. Знаешь, как гласит второе правило термодинамики? «Фарш невозможно провернуть назад»… Так и с нашими людьми получается… Понимаешь?

— Все это я понимаю…. я только не понимаю…. имея такой талант, шо он делает в монахах? Хотя, наверное, он таки прав — с таким даром надо служить людям. — Задумчиво сказал Леонидович. — Дааа, жаль, шо я проспал всю дорогу. Я бы многое, шо хотел у него спросить.

— Потому, наверное, ты и проспал всю дорогу, что он знал, что мы будем его мучить вопросами…. Но может, мы ещё не готовы, услышать ответы? Как ты думаешь? — Сказав это, Арсэн подмигнул, растерявшемуся Леонидовичу. — Почему-то мне кажется, что это не последняя наша с ним встреча. Может тебе все-таки надо покреститься? А? Леонидович? — Съязвил Арсэн.

— И, шо? При этом у меня отрастет то, шо мене отрезали, и я от этого стану не евреем? А вэйхэр балкон дир ин коп! — Выругался Леонидович.

— Чтоб мне свалился на голову мягкий балкон? Очень интересно. — Улыбнувшись, мотнул головой Арсэн.

— О! Мы уже таки понимаем идиш?! — Засиял Леонидович улыбкой во все уцелевшие за годы жизни зубы, включая пломбированные и с золотыми коронками.

— Ладно! Ладно! Всё! — Проговорил Арсэн, петляя машиной по улочкам. — Едем, пока не стемнело, искать какой-то отель поблизости. Селимся, кушаем и пойдём искать одного человека.

— Какого человека? — Заерзал на своем месте Леонидович.

— Немного странного, но очень хорошего человека…. Всему свое время. Увидишь.

И шустро нырнув на улицу с односторонним движением, их машина остановилась около старого, красивого, четырёхэтажного здания, над входом которого висела вывеска «Отель».

— Все. Приехали…. Жить будем здесь.

Поселившись в отеле и покушав «по-походному» в ресторане, друзья словили такси и отправились на поиски таинственного знакомого Арсэна. Заехав в самое сердце города, Арсэн попросил водителя остановиться у пешеходной зоны. И расплатившись за проезд, дальше они пошли пешком.

— Пройдемся, Леонидович. Зачем нам лишние свидетели. Да и машины тут не ездят, только кареты, как экзотика для туристов. — И свернув в одну из старых улиц, Арсэн не спеша зашагал по мостовой.

— Арсэн, ну все-таки, а как зовут вашего друга. — Спросил Леонидович.

— Его зовут — Эзра Лейбович.

— Да!? Слушайте, а шо я еще хотел вас спросить. — Шагая по старой мостовой с руками за спиной и рассматривая старинные дома, поинтересовался Леонидович. — А, шо этот Эзра Лейбович — он шо, еврей?

— Нет, дорогой мой Иван Иванович, он — еврей. Люблю я эту часть города. — Обронил Арсэн. — Ты посмотри только какая красота! Красота!

— Да, очень красиво… — Не унимаясь, Леонидович продолжал попытки побольше расспросить у Арсэна об этом человеке. — А, этот Эзра Лейбович, вы его давно знаете?

— Слушай, Леонидович, а почему ты мне все время «выкаешь»?

— Это потому, Арсэн, шо мой внутренний культурный мир, не позволяет мне с вами в общении вести себя словно какой-то «босяк»… Воспитание не позволяет.

— Та ты шо! А, я значит — «босяк»?

— Нет, вы — «кишкимот»! Вот вы кто!.. И слушайте меня сюда. Вы мне эти халеймесы для киндероу не рассказывайте! Не хотите говорить, так и скажите, а то нервы он мне только расстраивает. — Начал заводиться Леонидович.

— Ладно, не злись. — Улыбаясь и продолжая ровным шагом двигаться вперед, сказал парень. — У Эзра Лейбовича тут свой маленький антикварный магазинчик, и он еврей, или как вы там говорите: «таки да — а ид».

— Слушайте, вы не перестаете меня поражать Арсэн…. Теперь оказывается, шо вы еще и идиш знаете. Может вы тоже еврей, но почему-то это скрываете? — И повернув к Арсэну свой мясистый нос, Леонидович стал очень пристально вглядываться в него, словно видит его в первый раз.

— Нет, я не еврей. — Улыбнувшись, сказал Арсэн. — В прошлой жизни, я скорее всего был японцем.

— Да, да… Скорее всего — «японским евреем», судя по вашим повадкам… И поймите, только меня правильно. Само собой, шо тот, кто не а ид, тот — а гой. Надо сказать, шо в этом слове нет ничего ни обидного, ни оскорбительного…. Не виноват же, в конце концов, человек, что он не еврей!

Арсэн громко засмеялся, а Леонидович только ехидно ухмыльнулся. Друзья, все дальше и дальше уходили вглубь старинных улочек, а на город вместе с сумраком лег туман. Он становился все гуще, и зажегшиеся уличные фонари казались маленькими маячками в этом сказочном мире теней и полутонов. Было тихо и спокойно, и только где-то впереди в тумане, слышно было звуки шагов одиноких прохожих и монотонный цокот копыт лошади, везущей карету. Потом и эти звуки затихли, и друзья продолжали двигаться в тумане, в абсолютной завораживающей тишине.

— А этот Эзра Лейбович…. - снова начал Леонидович, — вы давно его знаете?

— Кого? Зихертухиса?

— Кого!!!? Какого Зихертухиса!!!? — Опешив, остановился Леонидович.

— Эзра Лейбович, он же — Зихертухис… Мы идем в гости к Зихертухису. — Не останавливаясь, тихо проговорил Арсэн.

— К кому!!!?

— К Зихертухису, к Зихертухису. — Улыбаясь и щурясь, как кот на лампу, изрёк парень.

В это время впереди, в густом тумане посреди улицы, вырисовался большой темный силуэт. Заинтересовавшись этим темным пятном, Арсэн двинулся в его сторону. Леонидович же, не замечая этого, забегая вперед и пытаясь заглянуть в лицо товарища, выпалил:

— А вы знаете, как переводиться фамилия Зихертухис? — Заржал Леонидович. — Вы даже не представляете, что это значит!

— Ну и как по-твоему переводиться его фамилия? — Иронично спросил Арсэн, практически вплотную подойдя к чему-то большому, что было спрятано от человеческих глаз, туманом и сумраком.

С нескрываемым любопытством, он смотрел мимо Леонидовича, пытаясь определить, что это за огромный предмет, который вдруг вырос посреди улицы. Леонидович же, стоя спиной к этому неподдающемуся визуальному определению объекту и практически дотрагиваясь до него, продолжал тараторить.

— Ну, если перевести на русский, то его фамилия будет звучать приблизительно, как — «Хитрожопый»! — И сказав это, Леонидович снял свои очки и протирая их своим носовым платком, громко заржал.

В туже секунду, из тумана, практически из-под левой руки Леонидовича появилась огромная голова черной лошади. Судя по глазам и прижатым ушам животного, оно было полностью во власти оцепенения вызванного страхом. От неожиданности, Арсэн громко втянул своими ноздрями воздух и как-то медленно подался назад. Леонидович, увидев такую реакцию товарища, медленно опустил свою голову вниз и тут же натолкнулся своим мясистым носом, в такой же мясистый, но мокрый нос лошади. Какую-то долю секунду они так и стояли, уткнувшись носами, друг в друга. Застывшие и расширенные до невозможности в диком испуге, глаза благородного существа, с дрожащими ресницами и близорукие прищуренные глаза Леонидовича, встретились. Леонидович, молниеносно надел на свой нос очки, голова его провалилась в поднятый воротник и он еще раз, но уже оттуда, дико и страшно заржал.

Арсэну показалось, что в этот момент, глаза лошади просто вылетели из орбит и она от страха заорав нечеловеческим голосом, рванула в кромешную мглу тумана и ночи. В следующую долю секунду, как вихорь, мимо друзей пронеслась черная карета, в которую и была запряжена эта лошадь. Извозчик, который видимо до этого дремал на козлах, теперь же висел на карете, неистово цеплялся за нее руками и орал матерщинные слова на своем родном языке.

— Твою мать!!! — Только, что и смог сказать Арсэн.

В это время, где-то далеко в тумане, последний раз прозвучал отчаянный крик извозчика, ржание лошади и все разом стихло. Тишина просто стала давить на уши.

— Слушай, «гипнотизер парнокопытных», ты ржешь, как мерин буденовской породы. Это уже не смех — это какой-то «рингтон сумасшедшего дома». Лучше хихикай, я тебя прошу! Да, скорее всего, теперь эта кобылка не черной масти, а белой. Будь на ее месте, я тоже поседел бы от страха. — Покосившись на Леонидовича, сказал Арсэн.

— Мы — шо те «ежики в тумане». — С втянутой головой в поднятый воротник, прошептал Леонидович. Но покосившись на Арсэна, добавил. — Нет, похоже, шо это только я «старый ежик в тумане»… Вы скорее похожи на какого-то хищника, а не на ежика.

— На кота я похож, на черного кота — «ежик ты мой в пальто»! — И сказав это, Арсэн шагнул в сторону тускло освещенной витрины на противоположной стороне улицы. — Все пришли.

— Точно — на кота! — Поддакнул Леонидович, и тут же вынырнув из поднятого воротника пальто, как танкист-механик из люка танка, зашипел. — Я не понял, это кто «ежик в пальто»? И что значит пришли?

— Да так — шли, шли и пришли…. И не шипи, как «паровая машина Ползунова». Ну-ка, быстренько надень на свое лицо благопристойность, интеллигентность и «пофигизм». Нас ждет, хотя он и не догадывается пока об этом, очень серьезный человек. Я бы сказал, «монолит контрабандной и антикварной культуры» — Зихертухис Эзра Лейбович…. И что я тебе скажу, Леонидович…. Эзра Лейбович — полностью соответствует своей фамилии. Так что, у нас сегодня с ним аудиенция.

— А зачем?

— Ну что значит «зачем»? А как, по-твоему, ты думаешь, мы сможем оценить и продать наш камешек? А? — И остановившись у витрины, он стал всматриваться сквозь нее в середину магазина.

Антикварный магазин размещался на первом этаже старого четырехэтажного здания, а его витрина была большой и имела вид полукруга. Надписей никаких не было и только за стеклом витрины, стояло множество старинных предметов, от граммофона и самовара, до бюста Ленина и статуэток херувимов. Всматриваясь в середину магазина, можно было увидеть достаточно большую комнату, которая была в определенном порядке заставлена антикварными столами, стульями, диванами и шкафами. На стенах висело множество больших и маленьких картин всевозможных эпох и всевозможных художников. И все это освещалось шикарной старинной люстрой, свет которой придавал всем этим предметам еще большую значимость и ценность. А в самой глубине магазина находился прилавок, за которым стоял продавец и он же хозяин — Зихертухис Эзра Лейбович.

Эзра Лейбович выглядел лет на шестьдесят, шестьдесят пять. Он был невысокого роста, широкоплеч и с большими и крепкими руками. Короткая борцовская шея, удерживала большую, и уже достаточно полысевшую, но с жестким седым ежиком волос, голову. Его лицо, которое постоянно выражало невозмутимость и глубину житейского опыта, ни когда не выдавало окружающим ни мысли, ни эмоции хозяина. На его носу, восседало пенсне. Да, да, именно пенсне, и, причем в золотой, и очень старой оправе. Губы у него были пухлыми, и складывалось такое впечатление, что они постоянно улыбаются саркастической улыбкой. А одет, Эзра Лейбович, был как всегда, в белую рубашку, поверх которой была одета черная атласная жилетка, которая очень гармонично сочеталась с такой же черной, аккуратной бабочкой.

В тот самый момент, когда медные колокольчики, которые крепились над входной дверью, звякнули малиновым перезвоном и Арсэн с Леонидовичем зашли в магазин, Эзра Лейбович, стоя за прилавком, увлеченно что-то рассматривал в своих ладонях. Посмотрев на вошедших поверх пенсне, он медленно опустил ладошки на прилавок. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Друзья успели сделать только два шага, а Эзра Лейбович уже был посреди магазина, и не обращая на Арсэна ни какого внимания, заговорил к Леонидовичу так, словно он его знал кучу лет и они только вчера расстались:

— Вот, ви, и только ви, должны это видеть!.. Идемте, и чьто я вам сейчас покажу! Ах, это же — цимес! Цимес мит компот! — Проговорил Эзра Лейбович на диалекте, на котором еще и сейчас говорят одесские евреи и который еще пока слава Богу является одной из визитных карточек этого великого города.

И непринуждённо поздоровавшись за руку с последним, и даже сейчас не взглянув на Арсэна, он увлек за руку ошеломленного и нервно озирающего Леонидовича, к стойке.

Арсэн же, улыбаясь и с интересом поглядывая в их сторону краем глаза, стал прохаживаться между антикварной мебелью разглядывая ее.

У стойки, Эзра Лейбович отпустил руку Леонидовича, и достав красную бархатную подушечку, положил на нее небольшую золотую пластину, которая напоминала человеческую ладонь.

— Вэй из мир! — Вырвалось у Леонидовича. — Это же — ХАМСА!!!

— Да! Таки — ХАМСА! — Гордо изрёк Эзра Лейбович, водрузив на свой нос дорогое золотое пенсне. — И чьто я хочу вам заметить, дорогой мой… э…

— Яков Леонидович. — Представился завороженный слушатель.

— Ну, конечьно, Яков Леонидович! Именно — Яков Леонидович! Так вот, — эта хамса шестнадцатого века!!! — И при этих словах он, как учитель перед завороженными школьниками, поднял указательный палец правой руки вверх и потряс им в воздухе. — Ви меня конечьно понимание! Ведь мы же с вами ведем род от мамы, а не так как некоторые от папы. — И он покосился поверх своего пенсне в сторону Арсэна, который продолжал с усмешкой бродить среди «мебельной древности» этого магазина. Продолжая смотреть на него поверх очков, Эзра Лейбович, выдержал длинную паузу, потом, как то с грустью, изрек, — Ну и чьто?.. И долго, ми там будем швендять между этими комодами? Я так понимаю, чьто встреча с другом — это не так интересно, как старый антикварный мотлох? Да?

— Нет. Таки нет. — Повернув голову в сторону Зихертухиса, и широко улыбаясь, передразнил его Арсэн. — Родители, семья и друг нам даются от Бога, а все остальное от случая. — И он шагнул в сторону хозяина магазина. Эзра Лейбович, широко раскинув руки, так же, двинулся на встречу к Арсэну. Они крепко обнялись и долго хлопали друг друга по плечам, при этом Зихертухис все время повторял: — Ой, амэхайя! Такие встречи делают меня живым! Арсэн — ты шейн ви голд — ты красив, як золото! Правда…. не все-то золото, чьто блестит… — И они оба смеялись и опять продолжали хлопать друг друга по плечам.

Надо сказать, что Эзра Лейбович Зихертухис, когда-то в той прошлой жизни и в той еще «Богом забытой стране», был по паспорту Эдуардом Леонидовичем Зимбицким. И всю свою сознательную жизнь, он пытался делать деньги на сомнительных коммерческих операциях и аферах. И, как правило у него всегда и все получалось. Получалось потому, что он очень детально и скрупулезно все просчитывал, и умел отказываться от прибыли если чувствовал опасность. Но самое главное — это было его слово. Слово, данное Зихертухисом кому либо — можно было ложить в банк. Он любил повторять все время одну и туже фразу — «Дал слово — умри, но сдержи!» И он ни разу, ни кого не подводил, хотя сам иногда попадал в обстоятельства, которые называл не «форс-мажорные», а «факт — а киббитцер».

Вот как раз при стечении таких обстоятельств и произошло знакомство Эзра Лейбовича с Арсэном. Тогда Арсэн спас ему не только репутацию, но и жизнь. После этого случая Зихертухис и сказал фразу: «Родители, семья и друг нам даются от Бога, а все остальное от случая». Не смотря на то, что они очень редко виделись, их дружба была крепкой и настоящей. Бывало, правда, что они время от времени иногда проворачивали совместно некоторые операции, но заработок денег — это был второй вопрос. Как говаривал, теперь уже, Арсэн: «Дорога к цели — все! Сама цель — ничего!» Их обоих всегда захватывала красивая и рискованная игра, игра спланированная до мельчайших деталей со всевозможными вариантами, игра в которой компаньон понимает тебя с полуслова и все происходит на уровне подсознания и интуиции. И поэтому, они всегда с трепетом ждали следующей встречи друг с другом. Ну, а когда они встречались, то людям со стороны, могло показаться, что эти двое, по меньшей мери, ненормальные. Вот так было и сейчас. Яков Леонидович, который уже привык к проделкам Арсэна, стоял и изображал на своем лице меланхолию. Но он все-таки не преминул, со свойственным ему сарказмом, ввинтить:

— А глик от им гетрофен! — Счастье ему привалило!

При этих словах, Арсэн и Эзра Лейбович перестали хлопать друг друга по плечам, и повернув головы, уставились на Якова Леонидовича. Потом, через секунду они дружно засмеялись.

— А ви ведь таки правы, Яков Леонидович… Таки привалило! — Сказал улыбаясь Эзра Лейбович. Вместе с Арсэном он подошел к стойке и повертев золотым раритетом перед носом у своего друга, улыбаясь, спрятал хамсу в бархатную коробку.

— Ну, дружище, познакомь меня со своим спутником. — И Зихертухис с интересом уставился на Якова Леонидовича, словно увидел его в первый раз.

— Знакомьтесь, — сказал Арсэн. — Яков Леонидович — мой товарищ и мой компаньон. Эзра Лейбович — мой друг.

— Добрый день. — Поздоровался Леонидович и протянул руку.

— День, добрый. — Весело проговорил Зихертухис, пожимая руку. Он пристально посмотрел на Леонидовича, словно сканируя его, и только сейчас, тот почувствовал всю силу этого человека. — Ну, братцы, я сейчас закрою свой магазинчик, и ми у спокойной обстановке посидим и поговорим. — И с этими словами, Эзра Лейбович пошел закрывать входные двери и опускать защитные жалюзи на витрине.

Проделав все эти манипуляции, Зихертухис увлек друзей за собой. Зайдя за стойку, он отодвинул в глубине тяжелую, малахитового цвета, плюшевую штору и открыл за ней дверь, ведущую в большую и комнату.

Зайдя в середину, Арсэн и Леонидович увидели комнату, в которой посредине стоял большой, круглый стол из корейской березы, с девятью стульями вокруг него. В углах и у стен комнаты находились прекрасной работы серванты, секретеры и диванчики, из той же корейской березы, от чего комната просто вся светилась и была похожа больше на янтарную палату. На стенах, висели картины, которые, по-видимому, составляли личную коллекцию Эзра Лейбовича. В противоположном конце комнаты, висели такие же, малахитового цвета, шторы. Одна закрывала еще один выход, а другая окно на улицу. Там же стоял огромный, разросшийся во все стороны, старый фикус, который скорее походил на небольшую рощу, чем на комнатное растение.

Сняв с друзей верхнюю одежду и повесив ее на вешалку, которая выглядела настоящим произведением искусства, Эзра пригласил их за стол.

— Зецт цех авек ин хот а мехайе! Присаживайтесь и получайте удовольствие!.. Я сейчас быстренько соображу чьто-то на стол. — И с этим словами, Эзра Лейбович пошел к одному из сервантов и стал, словно заправский официант, сервировать стол.

На столе появились коньячные бокалы, шоколадные конфеты, несколько блюдец с нарезанными дольками лимона, бастурмы и нераспечатанная бутылка старого французского коньяка. Последней на стол, была поставлена коробка с дорогими кубинскими сигарами и две старинные пепельницы.

— Ну, чьто пановэ? Випьем таки за встрэчу? — Сказал Эзра Лейбович, разливая коньяк по бокалам. — Ви слышите какой аромат? Этот божественный напиток я держал именно для вот такой вот встречи. — И подняв бокал, он провозгласил тост. — За нас, потому, чьто мы таки стоим этого!

Попробовав коньяк и закурив сигары, друзья сидели молча, и наслаждались тем теплом и уютом, которые обволакивали их словно паутина.

Первым заговорил Зихертухис.

— Я так понимаю, Арсэн, чьто у вас ко мне есть дело. Давай викладывай.

Арсэн, вынув из кармана несколько фотографий каменной собаки, и передал их Зихертухису.

— Да вот, брат… имеем вот такое вот чудо.

— Очень интересно. Очень. — И напялив на нос пенсне, Эзра Лейбович с любопытством стал рассматривать изображение. — А, саму собачку имеете здесь или на Родине осталась?

— Собачка здесь, Эзра, здесь. — Подтвердил Арсэн, потягивая коньяк.

— Да. И на первый взгляд могу вам сказать, чьто вещь серьезная…. Сейчас глянем у каталог и проясним все более детально…. Одну минуточку. — И с этими словами Эзра Лейбович вышел из комнаты, но уже через минуту он вернулся с несколькими увесистыми каталогами. — Тааак… — Листая каталоги, приговаривал Зихертухис. — Ага. Ну вот, это как раз то, чьто ми и искали. — Остановился он на одной из страниц. Прочитав ее несколько раз, он с восхищением поднял глаза. — Вэй из мир! Я вас могу-таки поздравить, друзья мои! Это очень хорошая собачка и дорогих кровей, доложу я вам. — И развернув каталог, он протянул его Арсэну. Арсэн лишь на секунду взглянув в этот «кладезь барыжных антикварных знаний», тут же отдал его Леонидовичу.

— И сколько, Эзра?

— Ну, чьто значит — сколько? Любое произведение искусства — не имеет цены. Ведь ты пойми, автор вкладывал душу, недосыпал ночами, мучался…

— Слушай, Эзра, ты что тот компостер. Давай, эстетические и моральные аспекты, пока отложим…. Меня интересует сейчас, только рыночная цена и в валюте.

— Эх, хэ, хэ… Каким ты стал меркантильным, друг мой. — С напускным сожалением, проговорил Зихертухис. — Ну, а если оценивать, как ты говоришь, ее рыночную стоимость, то она составляет, около, восьмидесяти тысяч евро, мой прагматичны друг.

— Та вы шо!!! — Вырвалось у Леонидовича.

— Та таки да. — Подтвердил Зихертухис. — И это только стартовая стоимость… Если выставить её на аукцион, то цена может быть на порядок больше. Вот так вот…. И ми тогда можем с вами… — И вдруг пристально посмотрев на Арсэна и откинувшись на спинку стула, он как-то с грустью сказал. — Старею. Даа!.. Аф мир гезукт! Про меня будь сказано!.. Старею…. И он меня таки развел…. Какая собачка?! Я вас умоляю! Чьто же такого у него имеется, хочу я вас спросить, шо при слове в восьмидесяти тысяч евро, вин лишь слегка улыбнулся!!! Сидит вот тут вот, как «прынц» и меня еще называет компостером!.. Это кто еще кому голову морочит!.. А ви кстати Яков, тоже хороши!.. А идише коп! — Обратился он уже к Леонидовичу. — С виду порядочный человек, а туда же…

— А шо я? Я сижу себе и смотрю на вас двоих артистов…. И хочу вам сказать, шо вы таки друг друга стоите. — И все дружно расхохотались.

— Ну, добрэ… Я все понял…. С собачкой, нам уже всем все стало ясно. — Подняв брови и добродушно улыбнувшись, сказал Эзра Лейбович. — А теперь давай показывайте, шо это за вещь такая, шо ви мне тут через неё, устроили весь этот «хаха».

Молча, Арсэн встал и подойдя к Зихертухису, положил перед ним черную бархатную материю, а сверху бриллиант. Наступила гробовая тишина.

— Мамэ!!! Вэй из мир! — Прохрипел Эзра Лейбович, его глаза практически полностью вылезли из орбит, и он стал похож на мадагаскарского лемура.

В следующую секунду, не говоря больше ни слова, Зихертухис сорвался со своего места и выскочил из комнаты. Арсэн и Леонидович успели только переглянуться, как Эзра Лейбович уже вновь появился в комнате. На голове у него был надет дивный прибор, который был похож скорее на маску аквалангиста с фонариками. Кроме того, в руках, которые теперь уже были одеты в белые перчатки, он нес еще несколько странных электронных приборов. Молча, ни на кого не смотря и ни с кем не разговаривая, Зихертухис сел на свое место и быстро разложил вокруг себя на столе свою технику. Потом напялил на глаза маску, которая как оказалось, была специальными увеличительными очками, и подняв руки в белых перчатках вверх словно хирург, сказал:

— Ну-с, приступим.

Аккуратно, даже с каким-то благоговением, он взял бриллиант большим и указательным пальцами левой и правой руки и медленно поднес его к глазам. Друзья, как завороженные, смотрели на все эти манипуляции. Чувствовалось, что через руки Эзра Лейбовича прошли не только тысячи старых комодов, шкафов и картин, а также множество благородных камней. И скорее всего, именно драгоценные камни, составляли ту теневую сторону его заработка, о которой он никогда и никому не рассказывал.

Минут десять, в полнейшей тишине Зихертухис рассматривал бриллиант, и когда уже даже Арсэну и Леонидовичу стало ясно, что Эзра Лейбович уже просто любуется и наслаждается завораживающей красотой камня, они не вытерпели. Первым прервал эйфорию Зихертухиса Арсэн:

— Эзра, я конечно понимаю, что этот камень — это что-то с чем-то, но хватит сидеть словно гадалка со стеклянным шаром…. Вернись в семью! И сними с себя, пожалуйста, эти «контактные линзы Ихтиандра». Я тебя умоляю! Давай говори что-нибудь! Терпение на исходе!

— Таки да! — Поддакнул Леонидович, который начал уже ерзать на стуле от нетерпения.

— Ты дикий человек, Арсэн! — Спокойно сказал Зихертухис, аккуратно ложа бриллиант на место и, снимая с себя увеличительные стекла. Потом он снова взял камень и положил его на прибор напоминающий калькулятор. Прибор пискнул, и на дисплее загорелись цифры — шестьдесят девять. После этого Зихертухис второй раз за вечер прохрипел: — Мамэ!!! Вэй из мир! — С этого момента его словно прорвало. — Арсэн, скажи мне, вот чьто. Ви нормальные люди?! — И положив на стол по обе стороны от бриллианта руки в белых перчатках, Эзра Лейбович, переводя взгляд то на Арсэна, то на Леонидовича, продолжил свою тираду. — Ви смерти моей хотели, да? Шоб я исход прямо вот тут вот?.. Шестьдесят девять карат!!! Ви понимаете, шо ви имеете?!!!.. Это же — шестьдесят девять карат!!! А ты?!.. Вот так вот просто, без подготовки, достаешь мне из кармана эту красоту в шестьдесят девять карат и на тебе Эзра Лейбович смотри, и хай у тебя сердце остановится!!!.. Алт из калт!.. Я старый и больной еврей — меня беречь надо!.. А, от вас Яков, я вообще такого не ожидал. — И снова уставившись на бриллиант, прошептал. — Шестьдесят девять карат! Аф алэ йидн гезукт!

— Ну, хватит этого «кипиша», Эзра! — Улыбаясь, сказал Арсэн. — Возьми себя у руки. Можно подумать, ты ни когда не видел бриллиантов.

— Таких?!.. Нет! — Успокоившись, подтвердил Зихертухис. — Это не камень — это вселенная!

— По цене?

— По красоте!

— А по цене?

— По цене. По цене…. Слушай, когда ты стал таким прагматичным?

— Ну, хорошо… Ты хочешь поговорить о бриллиантах и их красоте? Давай поговорим…. Но сначала скажи нам, хоть сколько приблизительно, может стоить этот камень? — Он говорил спокойно, но еле сдерживал эмоции.

— А! — Отмахнувшись, буркнул Зихертухис. — Ну, приблизительно, каких то, десть, двенадцать миллионов… евро. Я так приблизительно думаю…. Но, не это самое интересное друзья мои…

— Сколько, сколько?! — Вырвалось у Арсэна, а Леонидович залпом выпил свой коньяк.

— А шо?! — Удивился Эзра Лейбович. — Камень — чистой воды, шестьдесят девять карат…. Это просто, цимес мит компот!.. А если он еще и в какой-то истории фигурирует, то может быть и того больше!.. А ви шо хотели, дорогие мои?

— Хотели — но не ожидали! — Подытожил Леонидович.

— Да? — Спокойно спросил Зихертухис, закуриваю сигару. — Ну, даже если не ожидали, то получили…. То чего еще хотеть?

— Мы, Эзра, хотим еще кое-чего. — Сказал Арсэн, так же закуривая сигару.

— И шо я могу вам помочь. — Прищурив глаза от дыма, усмехнулся Зихертухис.

— Нам, Эзра, нужна твоя помощь в продаже этого камня…. Кроме того, нам нужно: два паспорта граждан любой европейской страны, желательно конечно, страны попадавшей когда-то под советскую сферу влияния… Паспорта — не «фуфло», и в паспортах должны быть наши настоящие фамилии. Так же, необходимо несколько кредиток на эти же фамилии, два мобильных телефона и куда-то сбагрить нашу машину…. Потом, нам необходимо будет открыть несколько счетов в банке и снять несколько личных банковских ячеек. — Арсэн сделал паузу, затянулся сигарой и продолжил: — И мы будем счастливы, если ты получишь два процента от продажной стоимости этого бриллианта…. И хочу сразу оговориться, что мы не претендуем на долю, с той комиссионной сумы, которую ты получишь с покупателя. — И выпустив клубы дыма, спросил. — И что скажешь?

— Я скажу, шо буду еще больше счастлив, когда моя доля будет составлять три процента… И у этом случае, все наши поточные расходы я беру на себя. — Не торопясь ответил Зихертухис попивая коньяк.

— Идет. — Подвел черту Арсэн и посмотрел на Леонидовича. Тот, молча, утвердительно кивнул головой.

— Ну, вот и ладненько, дорогие мои. — Расплылся в улыбке Эзра Лейбович. — Но я сразу хочу вам сказать, шо мы сейчас будем делать…. Теперь мы с вами будем неразлучны, шо той Ной со своими родственниками на том баркасе… и днем и ночью, щоб ви себе знали. — И заговорщицки посмотрев на друзей, добавил. — Ну, это для того, щоб у нас с вами в головы мысли всякие глупые не лезли и щоб друг другу помочь могли сразу, если вдруг чего…. Вот. — Объяснил Зихертухис. — Кроме того…. на подготовку к поездке, а мы с вами направимся в Бельгию, мне необходимо еще дня два, три как минимум. — И отхлебнув еще коньяка со своего бокала, Эзра Лейбович продолжил. — Сейчас мы поедем у ваш отель и там ви скажите, шо уезжаете… Потом вернемся сюда назад, а вашу машину поставим у меня во дворе прямо возле моей. — Выпустив изо рта клубы сигарного дыма, он продолжил. — Собачку заберем в дом…. Потом я сделаю пару нужных звонков, по поводу твоих Арсэн пожеланий и наших планов. А потом…. потом, наконец-то, мы поужинаем, друзья мои, и поболтаем уже расслабившись… Бо, как говорила моя мамэ: «Если ложиться спать без ужина, то будет низким изголовье»… Ну шо? Идет?

— Эзра, ты как всегда мудр и все наши дальнейшие действия полностью в твоих руках. — Немного с пафосом проговорил Арсэн и поднял свой бокал. — Ну, что господа, выпьем за успех! Наступает вторая, решающая фаза нашего мероприятия!

С этими словами все присутствующие чокнулись бокалами, и допили свой коньяк.

Быстро собравшись, компания вышла во двор здания. Усевшись в «Субару-Форэстэр» Зихертухиса, они поехали в отель, где остановились Арсэн и Леонидович. Забрав оттуда свои вещи и машину, друзья снова вернулись в магазин Эзра Лейбовича. На все про все, у них ушло около сорока минут.

Как оказалось, магазин Зихертухиса имел еще несколько жилых комнат и огромную кухню, которая, скорее всего, была столовой, чем собственно кухней. Довольные и веселые, друзья стали помогать хозяину, готовить ужин и накрывать на стол.

— Слушайте меня сюда, — говорил Зихертухис, открывая банку с консервированными огурцами, — так ви можете мне, наконец, рассказать историю этого камня? Почему-то, логика мне подсказывает, шо наследник этого чуда — это ви Яков… Бо, хоть твои предки Арсэн и были аристократами, но извини меня мой друг… я так думаю, чьто у тебя таких «наследсвов» быть не может…. Или как?

— Это еще почему, Эзра? — Удивился Арсэн, ставя на стол бутылку с коньяком. — А может, как раз мой прапрадедушка и оставил мне этот брюль…. Не допускаешь?

— Нет. Не допускаю. — Говорил Эзра, уже нарезая хлеб.

— Да? А почему? — Подключился Леонидович к разговору. — Кстати, как вы любите жареную картошку?.. С цыбулькой или как фри?

— С цибэлэ, друг мой, с цибэлэ. И я бы попросил вас, их резать таки потоньше. — Заглядывая через плечо Леонидовича, проговорил Эзра Лейбович. И продолжая выставлять из холодильника на стол всякие приправы, продолжил. — Зная тебя Арсэн…. ни ты, ни твои предки, не могли родиться ни банкирами, ни ювелирами, ни тем более директором рынка… Ты меня спросишь: «Почему?». Так я тебе, таки отвечу…. Это не твое. И все.

— И это все? — рассмеялся Арсэн. — Вот так вот просто — «Не твое». Да? И что, я не могу, по-твоему, быть банкиром, ювелиром, или, как ты говоришь, директором рынка?

— Нет, ну почему же. Можешь…. И думаю, чьто ты был бы очень хорошим и тем и другим и может быть даже и третьим…. Но это все, опять же, не твое…. Да. Вот так вот просто. — Продолжал Эзра, ложа нарезанную колбасу и ветчину на общую тарелку. — Нам Богом все определено. Понимаешь?

— Понимаешь. — Ухмыльнулся Арсэн.

— У нас есть такая поговорка: «Ме дарф нит дем ганцн кэз арайнлэгйн ин эйн варэник». — Садясь за стол, проговорил скороговоркой Зихертухис.

— Ну вот, началось. — Съязвил Арсэн и закурил сигарету. — Из всего, что ты сказал, я понял лишь «вареник».

— Он сказал, что: «Не надо весь сыр вкладывать в один вареник». — Улыбаясь, перевел Леонидович.

— Мне теперь, что, идиш учить, чтобы с вами двумя общаться?

— Учить идиш для тебя — это очень хорошо… Тем более, чьто мозгами, ты уже таки там. — Так же съязвил Эзра. — Яков, снимайте картошку с огня и ставьте ее на стол. А то этот запах мне кружит голову.

Трапезничали, молча и с удовольствием. Когда все насытились, перешли к коньяку.

— Яков, может хоть теперь, расскажите мне историю этого камня…. Кстати, ви имя его не знаете? У каждого камня такой величины, есть свое имя.

— »Вырванное сердце». — Мгновенно отреагировал Арсэн.

— Это почему же так? — Удивился Эзра.

— Да, наверное, так и есть — «Вырванное сердце». — Согласился Леонидович и стал рассказывать Эзре историю камня и историю его поиска.

Зихертухис то внимательно слушал, то хохотал от души, особенно когда Арсэн подключался к рассказу Леонидовича со своими комментариями. Закончив свою историю, Леонидович сказал:

— Ну вот, теперь вы знаете все, а шо дальше будет — одному Богу известно.

— А будет, я уверен, все хорошо. Ведь Бог видит — мы таки хорошие люди. — Ответил Зихертухис, покуривая свою сигару и усмехаясь. — Ви знаете, чьто до овладения искусством их огранки, алмазы вовсе не считались самыми дорогими и красивыми драгоценными камнями. Да таки да. Они тогда были камни — так себе. В то время роль самых дорогих драгоценных камней, делили между собой изумруды, сапфиры, лазуриты и другие камни. А вот период популярности ограненных алмазов, начался примерно 500 лет назад. Так чьто, «ваш», я дико извиняюсь, «наш» бриллиант, по логике, должен в истории отслеживаться. Я еще таки сегодня, покопаюсь в источниках, друзья мои, может чьто и найдем интересное…. А ты дома был, Арсэн?

— Был. — Наливая себе чаю, ответил парень.

— А кого из знакомых видел?

— Да особо никого.

— А, этого «поца» — «Чинганчука», видел? — Не унимался Зихертухис.

— Ай, я тебя умоляю, Эзра! — И взяв кружку с чаем, Арсэн направился в соседнюю комнату. — Вы тут потолкуйте, а я пойду, телик посмотрю.

— А, чьто вин себе «халамидник», думал? Чьто так все и будет?.. Хай теперь целует у медведя под фартуком! — Крикнул Эзра Лейбович в след уходящему Арсэну, и, посмотрев на недоумевающего Леонидовича, сказал. — Да друг у него был, а оказался не другом, а «мамзером». Предал этот «поц» Арсэна. Это старая история, дорогой мой Яков.

— Это секрет? Или можете мне рассказать? — Поинтересовался Леонидович.

— Да я думаю, чьто не секрет. Все просто, як борщ. — Сказал Эзра, покуривая сигару. — Был бизнесмен, со странной фамилией Чинганчук, и оно не так было бы странно, если бы он жил в Америке, но этот «поц» жил таки в Украине. И вляпался он в «дрек»…. Дело в том, чьто слишком уж ему хотелось иметь в друзьях бандитов. Быть этаким «консольери», как при «крестном отце», давать советы, ходить по городу этаким павлином, ну и дурить братву, по мере своих возможностей. А его раскусили и стали «доить», чьто корову на денежку. Дошло уже до того, чьто ему ради прикола, придумывали какую-то его «бочину», пардон «нечестное деяние», за которое он должен был заплатить штрафные санкции…. И скажу я вам, он чьто тот ишачок, плакал и все понимал, но деньги таки нес. — Отхлебнув чая, Эзра продолжил. — Так вот, и когда ему пришел почти полный «капец», встретил он Арсэна. Умолял помочь, горы золотые, в перспективе, сулил…. Как бизнесмен — он головастый все-таки был…. И Арсэн помог…. Как там было, точно не знаю, но братва тогда могла еще между собой договариваться…. И жизнь у Чинганчука стала налаживаться. Тем более, чьто он не только защиту нашел, но и офис Арсэн ему сделал, связи с нужными людьми и даже деньгами со своих дел поддерживал. Работай брат — строй светлое материальное будущее для себя и для всей команды. Как с товарищем близким, отношения складывались…. А потом выяснилось, чьто «крысит» Чинганчук, пардон — «ворует у своих». Это же в порядке вещей у этой категории людей, чьто громко называют себя «бизнесменами». Они же, когда плохо — визжат, як «шлюхи», а когда хорошо им делается, то сразу забывают кто жизнь спас. А зачем помнить?.. Так вот и этот Чинганчук, еще тем индейцем оказался. Ну и пришло время ему отвечать…. Я думал тогда, чьто Арсэн эго под асфальт закатает, а вот таки и нет…. Я у него тогда спросил: «Почему ты его отпустил вот так просто? Даже по морде не дал?» И знаете, чьто он мне ответил?

— Нет, даже не догадываюсь. — Искренне сказал Леонидович.

— А сказал он мне следующее: «Эзра, ты знаешь, проще простого, у этой гниды здоровье забрать. Но все равно, он так ни чего и не поймет. А вот наказать так, чтобы жил и мучился, и потом понял, что натворил — это по-уму и по-человечески. Ведь такие як вин, не знают законов жизни. Они не знают, чьто дружбу предавать нельзя и чьто в гробу карманов нет. Ведь умный и порядочный кушает чьтобы жить, а дурак живет чьтобы кушать…. Потому, как следствие, и пропадает у них везенье, которое так нам всем необходимо. А когда везенье отворачивается, то зубы ломаются даже от творога».

— Ну, а деньги, «долю» свою, Арсэн забрал? — Поинтересовался Леонидович.

— О зохн вэй! Таки нет. Не захотел. — Ответил Зихертухис. — Арсэн посчитал, чьто не имеет права у его детей забрать квартиру и здоровье ихнего папаши, хоть и их папаша — «поц». И я вам, Яков, скажу, шо он был-таки прав…. Сейчас жизнь у этого «индейца» такая, как и говорил Арсэн — «с каждодневной горечью и сожалением». Да и в семье у него, не все в порядке. — Как-то с грустью сказал Эзра последнюю фразу.

— Дааа. — Протянул Леонидович. И задумчиво сказал: — Ди штуб брэнт ун дер зейге гэйт.

— Вы совершенно правы, Яков. У него теперь действительно такая жизнь — «Дом горит, а часы идут». — Подтвердил Эзра.

И они еще очень долго сидели на кухне, пили чай и разговаривали о превратностях судьбы, о своих странствиях и о родственниках, которые раскиданы по всему миру. Так прошел этот вечер.

Утро и следующий день принес много рутинных хлопот. В основном они касались Зихертухиса, который быстро и оперативно взялся решать вопросы по предстоящей поездке в Бельгию.

Второй и третий день прошел в ожидании результатов. И вот вечером третьего дня, к Эзре Лейбовичу в магазин, пришел его доверенный человек. Оставив ему небольшой пакет, он тут же удалился. В гостиную, Зихертухис, зашел улыбающимся и довольным.

— Ну, чьто, господа поляки? — Говорил он, вскрывая пакет. — Вот. Все как ви и просили, и как я вам обещал. — С этими словами он вынул из пакета паспорт. Быстро пролистав, он протянул его Арсэну. — Арсэн, ты теперь полноправный гражданин этой страны. Поздравляю!

— Спасибо, мой удивительный друг. — Сказал Арсэн, беря паспорт и с интересом его листая. — Хоть так…. но я все-таки, вернулся на родину моих предков.

— Яков, теперь ви таки тоже, член этого европейского союза. — Не удержался от сарказма Зихертухис, подавая Леонидовичу другой паспорт.

— Ой, я вас умоляю. — Проговорил Леонидович, беря паспорт. — Оно мне надо? Просто так складываются обстоятельства… — Говорил Леонидович, скрупулезно изучая содержимое этого документа.

— И чьто ви втупились у эти маленькие книжечки, словно в талмуд? — Говорил довольный собой Эзра, похлопывая себя по жилетке и прохаживаясь по комнате. — Они настоящие и сомнений быть ни у кого не может! Штемпеля усе на месте, я вас уверяю! Завтра, друзья мои, ми будем ехай!.. Слава Богу!

Время между этой фразой и началом пути, можно охарактеризовать следующими словами: быстрый прощальный ужин, беспокойная ночь в ожидании утра и долгожданное утро. Приблизительно вот так вот все и было.

Глава 13

Дорога за следующий «бугор». — Эсесовец с авто-свалки

Хотя все давно уже и не спали, но дом пришел в движение только после фразы Якова Леонидовича:

— С добрым утром!

— Какое "доброе утро" — такой и "добрый день". Усим вставать и собираться! — Проговорил Эзра, пробегая мимо комнаты, где спал Леонидович, в сторону ванны.

— Давайте не расхолаживаемся! Быстро завтракаем и в путь! — Так же проговорил и Арсэн, уходя на кухню.

— О! С утра все уже начали давать указания! — Бурчал Леонидович, но встретившись глазами с Арсэном, улыбнулся и сказал. — Давайте, давайте. А я шо против? Я себе когда-то слышал, шо есть такая украинская поговорка: «Шесть атаманов и один казак». Только — я вам не казак, а вы мне не атаманы. Так шо, каждый спешит согласно своему возрасту…. А спешка нам не нужна, бо как говаривал мой папа: «Спешка нужна в двух случаях — при ловле блох и при поносе».

Быстро позавтракав и собрав свои вещи, друзья отнесли их во двор к машинам. Решили так. Эзра и Леонидович, вместе с изваянием собаки, поедут на машине Зихертухиса впереди, а Арсэн на своем «Гольфике» будет замыкать эту мини автоколонну. Рассевшись по машинам, друзья двинулись в путь.

Маршрут их следования от Варшавы до Брюсселя, Зихертухис просчитал и проложил со всей скрупулезностью присущей разве что только военным штурманам. В итоге, они должны были выехать с Польши в районе города Гёрлицы, потом пересечь Германию и уже потом въехать в Бельгию, а там прямым ходом в Брюссель. На все про все, он отвел полторы сутки. Арсэн даже и не думал вмешиваться или вносить какие-то свои коррективы. Во-первых, он знал, что все за что брался Эзра, не требовало перепроверок, а во-вторых — он все-таки немного устал и хотел хоть какое-то время побыть на вторых ролях.

Выехав из Варшавы, колона из двух машин, понеслась по автобану в сторону Германии. Леонидович и Эзра продолжили в машине вчерашнюю беседу, а Арсэн, поскольку был в своем автомобиле один, любовался видами и прокручивал в голове всевозможные варианты развития дальнейших событий. Шурша колесами по прекрасному асфальту, машины легко и резво накручивали километры на спидометры.

Территорию Польши проскочили на одном дыхании. Без приключений пересекли и границу Германии. И проехав еще несколько километров, друзья решили перекусить по-походному и для этого заехали на одну из заправок. Потягиваясь и хрустя костями, Леонидович проговорил:

— А, вы знаете, друзья! Мне так здесь нравиться, шо туда, — и он махнул своей головой куда вдаль — ну в смысле, домой, я больше никогда не вернусь…. Даже как интурист…. Вот так вот. — И заложив обе руки за спину, Леонидович, насвистывая какой-то фривольный мотивчик, бодрой походкой направился в сторону кафе в здании заправочной станции.

— Вот «контра в пенсне»! — Улыбаясь, бросил Арсэн Леонидовичу в спину, направляясь с Эзрой следом за ним.

— Еще один пролетарий, мне нашелся. — Не оборачиваясь, парировал Леонидович. — Да у вас, у самого, в роду дворяне были — это я точно знаю. Просто от корней вы оторвались. А вот теперь, здесь, в таки Европе, а не в том географическом месте где мы прожили всю свою сознательную жизнь, вы эти корни и найдете и их пустите…. Если будет на то воля Божья.

— А ты, «корнеплод-лысый», уже думал о своем размножении здесь в «царстве буржуинов»?

— А зохн вэй! Может быть он и дворянин, но только где-то очень глубоко. — Только и промолвил сам к себе Леонидович, закатывая глаза.

— Идемте кушать немецкий супчик и колбаски, Ваши высокопревосходительства. — Хихикнул Эзра, и они вошли в помещение.

Плотно покушав и с удовольствием смакуя кофе, друзья слушали Эзру, который знакомил их с дальнейшим маршрутом и действиями.

— Дальше, дорогие мои, мы дружно и резво движемся в сторону города Миттертайх — это уже Бавария. А Бавария, хочу я вам заметить, это в принципе, по климату и по ландшафту, та же западная Украина. За разницу я молчу, бо оно нам и не надо…. Так вот там, или где-то рядом, мы продаем на «шрот» вашу машину, получаем за нее «мизер» и рулим уже в сторону Бельгии. Но, кроме этого «гешефта», в районе Миттертайха, я буду иметь еще одну встречу.

— На «шрот»? Шо такое «шрот»? — Спросил Леонидович.

— Это, дорогой мой Яков Леонидович, в Германии импортная свалка машин так называется. — Попивая кофе, объяснил Эзра. — Вот из таких вот «шротов», наши граждане по всему бывшему совку машины то и растаскивают. — Отхлебнув еще кофе, Эзра встал из-за стола. — Ну чьто, господа авантюристы, в путь?

Все дружно вышли из кафе, и кавалькада из двух машин, двинулась в сторону Баварии.

Мимо автомобилей мелькали поля, города, леса и все это было тщательно ухоженным и как будто нарисованным. Поражал тотальный порядок и организованность. Если Арсэн в своей машине был полностью погружен в раздумья и вел автомобиль автоматически, то Леонидович в машине у Эзры, крутил головой во все стороны и комментировал все увиденное им.

Эзра иногда поддакивал, но большую часть времени он улыбался. Когда-то и он был таким пораженным в самое сердце, ошеломленным от того, что он увидел в Европе и от того, что то, как он жил до этого — это было полным издевательством над человеком. А Леонидович все продолжал делиться впечатлениями:

— Послушайте, Эзра Лейбович, ну почему?.. Почему же все так у них и так вот никак у нас там? А?

— Вер эс вил дер кон. Кто хочет — тот может. — Обронил Эзра, ведя машину и покуривая сигару.

— Вы думаете, шо у нас там не хотят? Да?

— А чьто, нет? — Выпуская со рта сигарный дым, продолжал Эзра. — Ви же посмотрите на наш сумасшедший дом! Аф алэ сойним гезукт! Чтоб всем врагам так было! Одни, ну те, чьто сверху, «тырят» все шо попало и так, как будто это уже у последний день. И замете себе — это так уже все время, и чьто самое в этом «хохма», так они же сами с этим и борются!

— Подождите, Эзра Лейбович. Шо вы хотите сказать? Шо люди, простые люди, они просто бедные или потому, шо они просто глупые?

— Таки да.

— Шо таки да?!

— Таки да, чьто они все поверхностные во всех своих действиях и они все глубокие во всех своих заблуждениях. — Выпустив очередную порцию дыма, изрек Зихертухис.

— И кто это так мудро сказал? — Повернувшись к нему лицом, спросил Леонидович.

— Я. — Легко и просто ответил Эзра.

— Ага. Тогда получается, шо они все там ленивые? Или как?

— И это тоже…. Но все намного сложнее…. Хотя все сложное — это очень просто.

— Дорогой мой, не говорите загадками и короткими фразами. Я бы хотел послушать ваше мнение в полном собрании.

— Ну, хорошо, извольте. — Сказал Эзра. — Начнем с того, чьто славяне — народ, действительно уникальный. И причем-таки, во всем. Но самое смешное, чьто все чужое и вредоносное для них, становиться со временем ихним и соответственно — лжесвоим, а все истинно ихнее и бесценное — для них становиться до отвращения чужим. Ви меня понимаете?

— Вы сейчас говорите про их религию?

— Ну, а про чьто?! Конечьно! — Причмокнув, сказал Эзра. — Ведь надо смотреть в основу — в корни! Прародители славянских современников, скажу я вам, сделали большую глупость, когда приняли все как один христианство, а еще и то…. как они его принимали. — И Эзра поднял большой палец руки вверх. — А чьто они имели до того как? А?

— Ну, они имели языческих Богов. — Кивнув головой, ответил Леонидович.

— Совершенно верно, мой дорогой друг. — Улыбаясь, согласился Эзра. — А чьто такое, так называемые, кстати, неуками, «языческие Боги»? А это, я вам скажу, шо таки реальная духовность, энергетика и защита конкретного человеческого сообщества, проживающего на конкретной территории многие века. Разве нет?

— Ну почему «нет». Все правильно.

— Так вот…. Люди, в данном случае мы сейчас говорим о древних славянах, рождались, жили и умирали в гармонии с окружающей природой и энергетикой места их проживания. Все было соединено, как один организм. Аф алэ йидн гезукт!

— Да. Но любой организм склонен к болезням и старости. Разве нет?

— Конечьно. Но есть один нюанс. Возраст нации определяется не вековыми критериями, а тысячелетиями — это раз. И у нации есть не старость, а мудрость — это два. И три — это то, шо «языческие Боги» не управляют и не создают болезни социальные, политические и религиозные. «Языческие Боги» или Боги Земли, Неба, Воды и всего остального — помогают жить и понимать значимость этого народа! Вы понимаете? Они помогают жить в гармонии! А если народ становится безмолвным стадом, тогда его мировоззрение начинают загонять в узкую плоскость мышления и он уже сам отталкивает природу, духовность и сам уже хочет быть рабом, массово обращаясь в религию чужой земли и другого народа. Причем, прошу заметить, берет религию, которая мало того, чьто совершенно не похожа на ту, чьто проповедовал изначально их мессия, а выхолощенную и переделанную через триста лет после его смерти…. Как вам эта «хохма»? — И Эзра, при этих словах, скорчил брезгливую гримасу. — То чьто должны делать Боги? Шо, держать народ за руки или просить не делать этого? Не хотели жить у гармонии, то живут теперь в загоне догм. Не любили своего, то любят теперь чужое. Они не помнят своих великих предков, то теперь гнуться перед кровавыми лидерами новой веры. Ограниченность недалёких людей, компенсируется неограниченностью их количества. И тогда не удивляйтесь, чьто со временем, у них не будет ни нации и как следствие, Родины тоже не будет. Кстати, они уже практически к этому пришли. — Подытожил Эзра. — Вот такое мое личное мнение.

— Нас с вами, дорогой мой, в темные времена, христиане точно сожгли бы на костре, а сейчас обвинили бы во всех бедах и в сионизме! — Улыбнулся Леонидович.

— Ой, я вас умоляю! — Отмахнулся Эзра. — А мы здесь причем? Кстати, ВИН был евреем, между прочим! А вообще-то, по большому счету, каждый народ живет с той верой, которая ему подходит по интеллекту. Жаль, чьто история для них так сложилась…. «Фарфан ди ку инеймен мит дем штрикеле», «Пропала корова вместе с веревочкой». Так чьто, это их проблемы. И дай им Бог сил, управиться с ними!.. Разве нет?

— Скорее всего, таки — да. — Согласился Леонидович.

— Ну вот, пусть и решаю свои проблемы сами. Омейн! Аминь! Истинно так! Кстати, мы практически приехали. — Сказал Эзра, всматриваясь в дорожные указатели.

Через несколько сот метров, показав правый поворот, машины съехали с автобана и набрав снова скорость, двинулись в сторону города Миттертайх.

Проехав несколько километров, обе машины остановились у придорожного ресторана. Выйдя из машин, друзья направились в середину.

Ресторан был сделан из дерева, в альпийском стиле и очень вписывался в окружающий ландшафт. Внутри, весь интерьер и мебель, так же были сделаны из дикого дерева. Массивные деревянные столы и стулья, большой камин, отделанный горным камнем, шкуры животных на стенах и балочные перекрытия на потолке — все это обволакивало спокойствием и уютом.

Авантюристы сели за дальний стол у окна, из которого открывался прекрасный вид на часть дороги и лес.

— Друзья мои, на всякий случай я буду говорить по-польски. Мы ведь поляки или как? Зачем нам будоражить немцев русским языком? — Тихо сказал Эзра и подмигнул. — Арсэн, ведь ты говоришь не только на немецком? Насколько я помню и по-польски ты тоже неплохо «шпрэхаэш»?

— Так панэ Эзра. Естем полякэм! — Усмехнулся Арсэн, закуривая сигарету.

— Яков Леонидович, друг мой, вы не волнуйтесь, вы все поймете. Только прошу вас, не говорите по-русски в присутствии официантов. Хорошо?

— О чем речь, конечно. — Согласился Леонидович и тут же добавил. — Так, так панэ Эзра, офшэм, прошэ бардзо. — После этого он снял свои очки и посмотрел на присутствующих взглядом невинного младенца.

Эзра и Арсэн в недоумении переглянулись, а потом в недоумении уставились на Леонидовича. Повисла пауза. Именно в эту паузу, к ним и подошла официантка в национальном баварском платье с огромным декольте, из которого пыталась выскочить наружу её пышная грудь. Улыбнувшись вовсю ширь своего милого личика, официантка поздоровалась и предложила меню.

Эзра, пока его друзья дружно улыбались всеми своими зубами официантке и рассматривали ее пышные формы, сделал заказ для всех. Девушка, проворковав скороговоркой слова благодарности и растворилась в направлении кухни.

Эзра и Арсэн, снова перевели взгляд на Леонидовича.

— Шо? — Как ни в чем небывало спросил тот и водрузил снова свои очки себе на нос.

— Вэй из мир! Ви таки умеете морочить «бейци»! — Прокомментировал Эзра. И закурив сигару, стал раскладывать на столе автомобильную карту.

— Дааа. — Протянул Арсэн. — Леонидович, ты действительно «человек ребус» какой-то. Я уж думал, что ты меня уже ничем ни удивишь. А вот вижу, расслабляться еще не время.

— Ну, чтобы вы расслабились, так я вам скажу, шо владею восемью языками. — Самодовольно изрек Леонидович. За столом опять повисла пауза.

— И какие это языки? — Спросил Арсэн, пристально всматриваясь в Леонидовича. — Ну, русский, украинский, идиш, иврит, немецкий и как теперь выясняется, еще и польский — это уже нам понятно…. Давай колись, «полиглот тихушник», каким еще языкам обучен?

— Английский — это семь, и восьмой — это мордовский. — Ехидно сказал Леонидович.

— Какой? — Одновременно спросили Эзра и Арсэн.

— Мордовский, мордовский. — Подтвердил Леонидович. — Вообще-то, правильнее сказать, мокшанский язык.

— Это что, еще и девятый язык? — Удивился Арсэн.

— Да нет…. Мордовский язык имеет две группы. Общепринятый для общения — это мокшанский язык. — Пояснил Леонидович.

— Ну, мой «многострадальный брат по крови», — вмешался Эзра, — судя по изученным вами языкам, особенно последнего, ну и длинную же дорогу домой вы себе выбрали. Хотя я вас понимаю…. — Сказав это, он снова уткнулся в дорожную карту.

— Слушай, «спутник-навигатор», что ты там все время высматриваешь? — Переключился Арсэн на Эзру, который водил пальцем по карте. — Давайте, оглашайте нам диспозицию, начальник штаба!

— Спрашивается вопрос, чьто мы будем делать теперь и потом? — Оторвавшись от карты, поинтересовался Эзра. — Так я вам скажу вот шо…. Я и многоуважаемый мной Яков Леонидович, мы будем здесь, а наш друг, так же нами очень уважаемый, поев и попив, сядет у свою машину и поедет за метров пятисот отсюда, ее продавать на «шрот». Бо той «шрот», чьто мы о нем говорили, есть тут и совсем рядом.

Эзра замолчал, потому что пришла официантка с подносом и быстро накрыла стол. Улыбнувшись и колыхнув воздух своей грудью, она опять удалилась в сторону кухни.

— Какой-то немецкий вариант «Камасутры». — Изрек Леонидович, глядя ей в след. И быстро выйдя из мимолетной нирваны, добавил. — Слушайте, давайте все-таки кушать и говорить.

— Ну, так я продолжу. — Сказал Эзра разрезая ножом сочную колбаску. — Арсэн, ты продаешь «гамузом» свою машину, звонишь нам на «мобилку» и мы тебя забираем, в метрах сто от «шрота». А потом мы едем дальше.

— Куда дальше?

В мгновение из добродушного и милого обывателя, Эзра преобразился в делового и холодного прагматика. Когда он заговорил, то стало ясно, что с этого момента начинается непосредственно сама операция по реализации бриллианта. Надо было просчитать и оговорить все до мельчайших деталей, потому что теперь от этого зависело не только получение денег, но и возможно жизнь.

И Эзра начал объяснять план.

— Дальше — это Нюрнберг. Там я вас сажаю на поезд и ви, утром прибываете у Брюссель, столицу Бельгии…. Там, ви друг с другом расстаётесь на три дня и живете даже у разных отелях. — И достав со своего кармана две бумажные карточки, передал их Арсэну и Леонидовичу. — Тут название и адреса отелей, в которых ви будете жить, и имена на кого зарезервированы номера. Прошу заметить, имена не ваши…. Вот вам еще одни «левые» паспорта. — И он снова, из своего нагрудного кармана, достал уже два паспорта. — Как я сказал, паспорта «левые», но для проживания и регистрации в отеле, сойдут. По паспортам, ты Арсэн — немец, а ви Леонидович — австриец. — Друзья, перестав кушать, слушали его очень внимательно. — Когда приедете у Брюссель, каждый возьмет себе такси. Скажите таксистам адрес, и они вас отвезут у ваши отели…. Общаться и видится друг с другом эти три дня вы не будете…. За эти три дня, вы должны полностью поменяете свой гардероб. Обязательно нужны костюмы и повседневная одежда согласно вашему внешнему виду. Арсэн, скорее всего, по виду сойдет за бывшего офицера Бундесвера, а Леонидович, должен выглядеть на профессора университета. Соответственно, подбирайте себе и гардероб…. Оставшееся время можете потратить на знакомство с городом…. Поверьте мне, там есть на шо посмотреть. — Отложив вилку и нож, Эзра отхлебнул кофе. — Теперь, самое главное…. Арсэн, ви с Леонидовичем, должны будете на следующий день после приезда, посетить вот этот банк. — И он дал еще одну карточку, на которой был адрес. — Там ви, у разное время суток, снимете две банковские ячейки. Обе на свои польские паспорта. И у одну из них, положите наш камушек. Ключики от ячеек, естественно, «заныкайте». — И Эзра улыбнулся. — После этого, занимайтесь, чем хотите, но после моего звонка на ваши «мобилки», ви должны будете ровно через сорок минут, быть у этом банке, как штык!.. И не просто у банке, а в банковском хранилище личных ячеек. — И посмотрев пристально на друзей, продолжил. — Вся процедура оценки и продажи камня будет проходить в комнате для сделок, которая находиться у этом же банковском хранилище личных ячеек…. Всё понятно или есть вопросы по первой фазе? — Спросил Эзра.

— У нас есть друзья в этом банке? — Спросил Арсэн.

— Да есть. Это заместитель начальника безопасности банка — Кристиан. Но он о вас узнает в последний момент.

— Кому продаем камень? — Опять спросил Арсэн.

— Одному «голландскому воротиле», который имеет отношение к бриллиантовой бирже. Я уже когда-то имел с ним пару сделок. Официально, на встрече будет он, эксперт и один охранник. Охранник, по протоколу, будет ждать в холе банка у дверей, ведущих в хранилище личных ячеек. Ну, а вокруг банка, я думаю, его людей будет предостаточно. И чьто там, в голове у этого «Голландца», самому Богу только известно!.. Ведь цена за камень не малая!

— Цена оговорена?

— Да. Четырнадцать миллионов евро. — Спокойно ответил Эзра. — Минус мой заработок и минус банковский процент за легализацию ваших денег на официальных счетах.

— Это сколько всего? — Теперь уже спросил Леонидович.

— Банк возьмет три процента от сумы и мои три. — Подытожил Эзра. — То есть, за минусом шесть процентов…. ваша прибыль будет составлять тринадцать миллионов сто шестьдесят тысяч евро на двоих. И соответственно, по шесть миллионов пятьсот восемьдесят тысяч евро, каждому…. Еще вопросы есть?

— Да красиво, по деньгам получается. — Задумчиво сказал Арсэн. — Но главное, красиво после этого свалить и желательно без дырки в башке.

— Да? — Как-то наивно спросил Леонидович.

— Таки да. — Ухмыльнулся Эзра. — Значит, теперь переходим к обсуждению второй фазы операции. — И прикурив сигару, он продолжил. — После того, как я вас отправлю на перекладных у Брюссель, я заеду, тут не далеко, к одному моему старому знакомому. Когда-то вин був генералом «Штази» — это «ГДРовское» КГБ. Причем, занимался вин вопросами культурного и исторического наследия — тобишь, антиквариатом и другими ценными вещами…. ФРГ воссоединилось, на свою голову, с ГДР и люди подобного профиля стали не только не нужны в объединенной Германии, но и опасны. Соответственно, генерал, подлатал все свои «лантухи» и быстренько растворился среди народа…. Через пяток лет, он стал преуспевающим бизнесменом и открыл себе небольшую текстильную фабрику. Но характер этого человека не давал ему сидеть спокойно и вин начал заниматься теми же вопросами, чьто и когда-то на службе, а так же еще и оказывать некоторые специфические охранные услуги. — Покуривая сигару, Эзра продолжил рассказывать. — Вы же понимаете, чьто такие люди, всегда имеют при себе и связи и авторитет. А антикварный рынок — это я вам скажу, сумасшедший оборот деньжищ. Вот как-то и вышел он на меня, с просьбой оказать ему некоторые коммерческие услуги. Я согласился — был слишком хороший заработок хоть и нелегальный….. Потом была еще одна сделка, потом еще и еще. В общем, поработал я на славу. Да и вин заработал, я думаю, прилично. Последний раз мы с ним расстались год тому назад, и скажу я вам, шо расстались даже очень хорошо…. Дело в том, чьто как-то возникла одна «кипишная» ситуация, которую я смог решить, кстати, не без риска для себя. И ему было от этого очень хорошо, потому как не он засветился и людей своих сберёг…. Вот таки вот дела! А расставаясь, вин мне сказал: «Камрад Эзра, ты был мне прекрасным помощником! И я благодарен тебе за профессионализм. И если когда-нибудь тебе понадобиться моя помощь, то знай, шо я всегда тебе помогу… — один раз как брату. Во все остальные разы, мы будем помогать друг другу как партнеры». Так вот…. Я думаю, чьто нам теперь надо обязательно использовать этот бонус, пока он есть. Хай его люди, будут обеспечивать нам безопасность при сделке и наш отход. Поверьте — это очень серьезная структура. — И Эзра посмотрел на друзей.

— А этот генерал знает за «Голландца»? — Спросил Арсэн.

— Да за этого голландца знают все — вин «публичная личность». И хоть у них и была одна сделка, но они с генералом не есть друзья и не общаются между собой, как соседи по коммунальной квартире. Я бы сказал, чьто он его очень недолюбливает.

— Хорошо. А он знает за реальную цель нашей сделки?

— Боже упаси! — Очень эмоционально отреагировал Эзра. — Шоб нам був «капец с катафалком»! Вин будет знать только то, чьто я торгую каменной собачкой и я ему таки её покажу. И её же, у всех на глазах, я привезу в этот же банк и там оставлю у хранилище…. Все кто не в схеме, будут думать, шо все крутится только вокруг каменного антиквариата…. Чьто касается вас… то вас я «засвечу», только при острой необходимости вашей безопасности…. Отчего же я тогда так вас прячу у Брюсселе, словно «нелегалов из Сенегала»?

— А что за охрана у нас будет? — Продолжал задавать вопросы Арсэн.

— Скорее всего, нам дадут одного человека со странным погонялом «Тень».

— Одного и все? — Теперь уже спросил Леонидович.

— А мы, шо — «мотлох»? — Улыбнулся Эзра. — Мы себя тоже можем показать, если надо будет. А этот «Тень», Яков Леонидович, — это еще тот подарок. Поверьте мне. «Тень» будет всюду, а его видеть ни кто и не будет.

— Ну, хорошо. — Согласился за всех Арсэн. — А как насчет отхода?

— После того, как эксперт «Голландца», помацает наш камешек и кивнет гривой в знак согласия представителю, шо это, дескать, то чьто они хотят, нам отдадут, в этой же комнате, два чемодана денег. После этого, покупатели уходят на выход, а мы начинаем очень быстро решать с нашими деньгами.

— Как? — Опять поинтересовался Арсэн.

— Замначальника безопасности банка — Кристиан, быстро приносит нам у комнату два ящика из тех ячеек, которые вы с Леонидовичем накануне зарезервируете. Небольшую часть денег, где-то около ста тысяч, от вашей доли ви ложите в один из ящиков. Это будут деньги для ваших карманных целей и для прикрытия на всякий случай. Остальные деньги, Кристиан относит назад в банковское хранилище и делает банковский перевод. Но прежде, чем их отнести, он передает нам документы, кредитные карточки, номера счетов и реквизиты банков в оффшорной зоне, где на тот момент они уже и будут находиться на наших счетах, за минусом банковского процента.

— Это понятно. Дальше?

— Дальше, мы будем выходить с банка так…. Я с Леонидовичем первыми, а ты Арсэн потом, минут через двадцать. Кристиан тебе поможет, и нам к стати тоже…. Все мы, быстро и по-тихому «валим» из города и у разные стороны…. Мы, на нашей машине, а ты Арсэн — своим ходом. Тебя учить мне не надо, бо ты сам кого хочешь научишь….Через десять часов времени, мы встречаемся в городе Хэрэнсталс — это не доезжая до Антверпена километров двадцать…. Городишка маленький и все будет на виду. Там в центре, есть уютный ресторанчик с китайской кухней. Вот там мы и отпразднуем наш «гешефт», а потом решим, шо будем делать дальше. Ну как?

— Ну, в общем, все нормально, но остается доработать много деталей. — Заметил Арсэн.

— А я чьто против? — Улыбнулся Эзра. — Дорабатывай. Я только «за»…. Я обрисовал общий план, и его мы будем придерживаться, а некоторая импровизация нам только поможет.

— Хорошо. — Согласился Арсэн и, повернувшись к Леонидовичу, спросил. — Ну что? Годится?

— Ой вэй, друзья мои, я полностью уповаю на вас и буду делать все, шо вы мне скажите.

— Вот и ладненько. — Сказал Арсэн, поднимаясь из-за стола. — Эзра, где там твой «шрот»?

— От этого ресторана на право. Когда будешь ехать, то уведешь его по левую сторону дороги.

— Хорошо. Я поехал, а вы тут отдыхайте. — И с этими словами Арсэн направился на выход. Когда Арсэн вышел, Эзра позвал официантку и заказал по бокалу темного баварского пива себе и Леонидовичу. И они продолжили разговор, прерванный в машине.

Проехав полкилометра, Арсэн действительно увидел свалку автомобилей. Честно говоря, назвать это место «свалкой» было бы неправильно. Территория в несколько сто квадратных метров, была аккуратно обнесена невысоким забором из сетки, а посреди нее возвышалось большое и длинное трехэтажное деревянное строение, практически без окон. Как потом выяснилось, это был трехэтажный склад для агрегатов и узлов, снятых со старых автомобилей.

На первом этаже находились двигатели, мосты и карданы, на втором этаже капоты, крылья, дверца и лобовые стекла, а на третьем этаже уже весь остальной «автомобильный ливер» от проводки и генераторов, до стартеров и карбюраторов. Все это было аккуратно разложено и на всем на этом, было маркером указано цену. Сама территория была уставлена рядами «бывших в употреблении автомобилями». Те, у которых на лобовом стекле была написана цена — подлежали продаже, в основном покупателям из бывших «соцстран», а остальные ждали своей участи для разборки на запчасти. Въезд на «шрот» был обозначен широко распахнутыми воротами — туда и направил Арсэн свой автомобиль.

Проехав еще несколько метров, он остановил машину и вышел наружу. На всей территории «шрота» не было ни одной живой души, и только метрах в десяти, он увидел очень толстого парня, лет тридцати, сидящего на улице в старом потрепанном кожаном кресле. Справа от него возвышалась большая куча пустых алюминиевых банок из-под пива, а сам он в это время, допивая очередную банку пива, с интересом рассматривал нового посетителя. Арсэн направился к нему.

Зная, что истинный баварец не здоровается, как все немцы говоря: «Гутэн Таг!», Арсэн сказал на баварский манер:

— Грюс Гот!

— Грюс Гот! — Ответил парень, даже не пошевелившись. — Чем могу вам помочь? — И уронив допитую банку пива на кучу, он громко икнув, достал с другой стороны кресла, новую банку.

— Хочу отдать свой «Гольф» к вам на шрот.

— Да? — Не столько удивился, сколько резюмировал он. — Ну, я только за запчасти отвечаю, а машины оформляет шеф.

— А где шеф? — Поинтересовался Арсэн, осматриваясь вокруг.

— Сказал, что будет минут через десять. — Опять громко икнув, ответил любитель пива, и еще раз посмотрев на номера автомобиля, спросил. — У вас хороший немецкий. А вы откуда?

— С Украины. — Усмехнулся Арсэн. — Знаешь такую страну?

— Украина? — Переспросил парень и задвигал толстым задом, поудобнее устраиваясь в кресле. — Украину — знаю. Скандальная страна и там живут очень бедные люди.

— Да? — Повернув к нему голову, спросил Арсэн. — А Германия?

— Германия — очень демократичная и скучная страна.

— Как тебя зовут политолог? — Усмехнулся Арсэн.

— Вольфганг. А вас?

— Сэм.

— Это украинское имя? — Хлебнув очередную порцию пива из банки и зажмурившись от удовольствия, спросил Вольфганг.

— Сто процентов украинское. — Продолжал подтрунивать его Арсэн. Эму просто надо было скоротать время до приезда шефа «шрота», вот он и развлекался.

— Да!? А я думал, что у вас сплошь одни Иваны и Николаи. — Заржал «человек бурдюк».

— Ты знаешь, до недавнего времени и я думал, что немцы — это сплошь Вольфганги, Курты, Йоганы, а как выясняется, сейчас самое популярные немецкое имя — это Ахмет, Махмуд, Исса или что-то в этом роде. — И скривившись в язвительной усмешке, добавил. — В отличие от вас, мы хоть, пока, хозяева своей страны. — А про себя подумал: «Надолго ли?» — Так что Вольфганг, вы «арийцы» сначала у себя дома порядок наведите, а мы славяне, у себя как-то уж сами разберемся.

— Шайзэ! — Выругался Вольфганг и, сжав в кулаке пивную банку, яростно отбросил ее подальше от себя. — Да ты прав! Черт бы меня побрал! Мы тут пашем в поте лица, — и он колыхнул своим огромным животом сидя в кресле, — а эти все иностранцы, которые теперь стали немцами, только и пользуются нашими благами. Германия должна быть в первую очередь для немцев!

— О! Ты нацист? — Продолжал насмехаться над ним Арсэн.

— Нет, я не нацист, но со многими их идеями я согласен. — Потом понизив голос и оглянувшись несколько раз по сторонам, сказал. — Я не нацист, а вот мой шеф, господин Густав Курхаммер, так тот, действительно «СС-ман». — И многозначительно моргнул правым глазом.

— Да ладно! В каком смысле «СС-ман»? Неофашист что ли?

— Причем тут неофашист! Он воевал во Второй мировой войне «СС-маном»!

— Не может быть. Сколько же ему тогда лет? — Спросил ошарашенный Арсэн.

— Ну, я не знаю точно, сколько ему лет, — продолжал в полголоса говорить Вольфганг, — но он точно воевал и был потом в американском плену…. И я сам видел у него татуировку офицера СС. Это татуировка группы крови, которая нанесена на его левой руке примерно на расстоянии двадцати сантиметров от локтя. И еще, он так же имеет татуировку руны «Тюр», под левым плечевым сгибом и серебреное кольцо с черепом. Вот так вот! — И ухмыльнувшись, спокойно добавил. — А со здоровьем у него все в полном порядке — поверь мне. Его младшему сыну всего двенадцать лет.

— Что!? — Воскликнул Арсэн. — Вольфганг, ты какое пиво пьешь? Ты туда ни каких наркотиков не набросал?

— Пиво то я пью наше — баварское. — Заржал Вольфганг. — Так я тебе больше скажу. У него хватает и времени и сил, еще и проституток, на ческой стороне, у нашей границы контролировать и частенько самому их отбирать для работы. Ты понимаешь, что я имею в виду? — И он снова заржал.

Арсэн с нескрываемым удивлением посмотрел на толстого пьяньчужку и сделал для себя несколько выводов — или он чего не понимает, или баварское пиво имеет какой-то галлюциногенный эффект, или действительно этот Вольфганг прав. Но если он прав, то тогда, жизнь действительно полна сюрпризов.

В это время, Арсэн увидел, как из-за деревянного строения показался бодро шагавший мужчина вместе с мальчиком лет двенадцати. По-видимому, это и был хозяин шрота вместе со своим сыном. Дедушке, хотя это определение ни как с ним не вязалось, на вид было не больше лет шестидесяти, высокого роста, где-то около метр девяносто, крепкого сухощавого телосложения. Одет он был в синие джинсы и короткую кожаную куртку. Весь его внешний вид указывал на то, что этот человек обладал жестким характером и большой силой воли. Лицо было абсолютно без морщин, только две большие складки опускались от тонкого носа к таким же тонким губам. Двигаясь в сторону Арсэна, он смотрел пристальным и не моргающим взглядом. На голове у него была короткая спортивная стрижка, а брови и волосы были не реально пшеничного цвета. Метров за десять, он гортанным голосом гаркнул в адрес, безуспешно пытавшегося вылезти со своего кресла, Вольфганга:

— Вольфганг, — жирная свинья! Почему не работаешь?!

От этой фразы, Вольфганг, как ошпаренный, попытался резко встать, но противовес в виде его пуза, подчиняясь скорее законам гравитации, а не желанию его хозяина, опрокинул последнего навзничь вместе с креслом. Выбраться из этой гимнастической фигуры, в которую он сам и попал, Вольфгангу теперь без посторонней помощи, вообще не представлялось возможным. Он так и лежал, моргая глазками, зажатый с обеих сторон подлокотниками кресла, а его коротенькие ножки и ручки выписывали в воздухе какую-то невообразимую семафорную азбуку. Вольфганг пытался что-то сказать, но только мычал. Мычал он потому, что его пузо упало вниз и давило теперь всей своей массой на грудную клетку — по-видимому, перекрыв доступ кислорода.

Сын хозяина весело засмеялся, но тут же замолчал под пристальным взглядом своего отца.

— Сын. Иди в склад и проверь, выполнил ли работу этот идиот, которую я ему поручил. — Спокойно сказал хозяин «шрота». — Доложишь мне через двадцать минут. Иди.

После этих слов, мальца как будто сдуло ветром. Повернув свою голову опять в сторону Вольфганга, он ступней правой ноги, ударил в боковину перевернувшегося кресла. От этого удара, оно упало на бок, и застрявший в нем Вольфганг вывалился наружу. Кряхтя и бормоча что-то себе под нос, парень встал сначала на карачки и только потом смог подняться на ноги. Он стоял и моргал глазами, обливаясь потом, а на его лице была простодушная улыбка.

— Гер Курхаммер, прошу меня простить…. Это все кресло виновато. Я его поменяю. — Изрек Вольфганг, тяжело дыша.

— Мне проще поменять работника. — Спокойно ответил Курхаммер и, повернувшись к Арсэну, коротко спросил. — Я слушаю.

— Я хочу продать вам на «шрот» свой автомобиль «Фольксваген Гольф». Сколько вы можете мне за него дать?

— Покажите свои документы и документы на машину. — Потребовал хозяин «шрота».

Арсэн достал свой украинский заграничный паспорт, а так же технический талон на автомобиль и отдал их Курхаммеру. Тот пристально осмотрев документы, коротко сказал:

— Могу дать четыреста евро и не больше.

— Хорошо. — Согласился Арсэн.

— Хорошо? — Не то переспросил, не то удивился Курхаммер. Он внимательно смотрел на парня стоящего напротив него и, держа документы в своей правой руке, ударял ими по своей левой ладони. Арсэн представил Курхаммер в эсэсовской форме и невольно улыбнулся. «Просто мистика какая-то. — Подумал он. — Осталось только, чтобы он меня спросил: «Партизан? Партизан, партизан!» Интересно, а где этот гад воевал?» Но вслух добавил:

— Какие-то проблемы?

— Проблем с документами никаких. Все в порядке. Но проблема в другом.

— В чем же? — Опять улыбнувшись, спросил Арсэн. Эму начинала нравиться эта ситуация. У него было такое ощущение, что он сейчас переноситься на машине времени во времена Великой Отечественной войны. В детстве он любил смотреть фильмы про войну, и про разведчиков, и ему очень нравились парады ветеранов девятого мая, но чтобы вот так вот, лицом к лицу встретиться с тем, против кого воевали его деды и вся бывшая его страна — это было впервые. Тем более что эсэсовец, хоть и был старым, но был не «киношным», а настоящим и очень даже реальным.

— Вы очень быстро согласились с моей ценой. Вы русский? — Спросил Курхаммер.

— А это имеет значение? — Теперь уже без улыбки сказал Арсэн и его взгляд начал становиться жестким.

— В принципе — нет. Идемте в офис. — Сказав это, хозяин шрота быстрым шагом направился в сторону деревянного склада. Арсэн последовал за ним.

Около склада стоял небольшой вагончик из белого пластика. Это и был офис Курхаммера. Зайдя внутрь, Арсэн увидел в помещении не просто немецкий порядок, а идеальный немецкий порядок. В офисе были только — стол с компьютером, три стула, сейф и три шкафа с множеством выдвижных ящиков.

Сев за стол и включив компьютер, господин Курхаммер кивнув головой Арсэну в сторону стула, коротко сказал:

— Садитесь. Надо проверить ваши документы по полицейской базе.

— Понятно. — Спокойно ответил Арсэн, и про себя подумал: «Интересно, он служил в «ГЕСТАПО» или все-таки воевал?»

Хозяин «шрота», быстро закончив проверку, выписал чек на покупку машины и отдал его вместе с паспортом Арсэну. Потом, открыв сейф, он достал оттуда пачку денег, отсчитал сумму и положил их на стол.

— Здесь тысяча евро.

— Почему тысяча, а не четыреста? — Удивился Арсэн.

— Я хочу купить у вас ваше время. Четыреста за машину и шестьсот евро за час общения со мной. Десять евро — одна минута. Вы согласны?

— А если нет?

— Тогда вы берете деньги за машину и уходите. — Смотря прямо в глаза, говорил Курхаммер. — Мне давно не приходилось общаться с людьми с ваших земель. Кроме того, как у славян, так и у немцев есть традиция обмывать хорошую сделку. Принимаете предложение?

— Предложение принято. — Ухмыльнулся Арсэн. Ему самому было интересно пообщаться с этим немцем. — Вы знаток наших традиций?

— Я? — С непроницаемым лицом спросил Курхаммер, доставая из открытого сейфа бутылку немецкого шнапса, две рюмки, две вилки и небольшую банку маринованных огурцов. — Да, я знаток не только ваших традиций, но и многого того, что остается загадкой для многих здесь на Западе.

— Да, я вижу, что в традициях вы разбираетесь. — Кивнул Арсэн в сторону водки и закуски. — Вы воевали против нас?

Курхаммер спокойно разлил немецкую водку по рюмкам и открыл банку с огурцами.

— Да воевал. И судя по тому, что вы долго общались с этим идиотом Вольфгангом, он успел вам многого чего наговорить. Разве нет?.. Кстати, как мне лучше вас называть по имени или по фамилии?

— Лучше по имени.

— Хорошо, господин Арсэн. — Протягивая рюмку и ложа перед собой наручные часы на стол, промолвил Курхаммер. — Предлагаю первый тост за удачную сделку. Прозит!

— Прозит! — И они оба, не чокаясь, махом опрокинули содержимое рюмок себе в рот. Наколов на свои вилки по огурцу, Арсэн и Курхаммер хрустели ими, рассматривая друг друга.

— А вы откуда родом? — первым прервал молчание хозяин шрота.

— Есть такой небольшой красивый город в западной Украине. Но я там только родился и жил какое-то время. А вы откуда родом?

— С Австрии, но я тоже, там только родился и жил какое-то время. У вас кто-то погиб в войне? — Спросил Курхаммер, наливая по второй.

— К счастью нет. Оба моих деда вернулись с фронта живыми, и умерли в мирное время.

— Это очень хорошо…. Давайте выпьем за всех кто прошел эту войну, и кто не прошел ее…. Я буду пить за своих родных и близких, а вы пейте за своих, господин Арсэн. Мы ведь оба понимаем, что для нас та война была разной по смыслу. Поэтому, я и не жду, как у вас говорят «задушевной беседы». Прозит!

— Да, все правильно. Прозит! — Сказал, ухмыльнувшись Арсэн. И они снова выпили, закусив маринованными огурцами. — Господин Курхаммер, вы действительно «СС-ман»?

— А вы знаете разницу между СС, СД и ГЕСТАПО?

— Да знаю. — Сказал Арсэн, пододвигая к себе пепельницу и закуривая сигарету. — Когда-то я интересовался историей и структурой СС.

— Вот как? — Удивился Курхаммер. — Зачем?

— Для общего развития. У нас в стране очень часто происходят поверхностные споры и лозунги, не зная и не вникая в сам предмет спора. А любого врага надо изучать, чтобы побеждать. Разве нет?

— Верно. — Подтвердил Курхаммер. — И я был хорошим врагом вашей страны, и войну я закончил в звании гауптштурмфюрера СС. Это звание приравнивается к общевойсковому званию — капитан. — Закурив сигарету и откинувшись на стуле, медленно выпуская клубы дыма, он продолжил. — На фронт я прибыл сразу по окончанию училища, первого августа 1943 года в звании унтерштурмфюрера — это второй лейтенант. И был направлен в дивизию СС «Викинг», основные силы, которой в это время базировались в Украине в Ольшанах. Потом были Полтава, Харьков, Черкассы. В конце октября сорок третьего, дивизия была переименована в пятую танковую дивизию СС «Викинг» и к концу года мы уже базировались около Корсунь-Шевченкова. — После этих слов он сильно затянулся сигаретой и выпустил огромные клубы дыма. Слушая рассказ старого «эсэсовца», Арсэн окутанный сигаретным дымом, словно перенесся в то далекое прошлое — и это уже был не дым сигарет, а дым разрывов снарядов и горящей техники. — Двадцать восьмого января сорок четвертого года мы попали в окружение — в Корсунь-Шевченковский котел. Это был сущий ад, но это и была, как раз настоящая война. Война не только оружия, но и духа. Нам был отдан приказ создать в котле непреступную крепость — Черкассы. И мы и русские дрались, насмерть. С каждым днем нас становилось все меньше и меньше. Там многие из нас и узнали на сколько они воины. И там я впервые понял, что воин дерется не за Родину, не за фюрера, а за свое подразделение. И только! Как раз в этом и кроется секрет профессионального солдата. И те, кто тогда выжил, они выжили лишь только потому, что они жили войной, боем, схваткой. И хоть это было ужасно, но это было и прекрасно…. Когда русские остаточно блокировали нам помощь с воздуха, и у нас осталось боеприпасов только на один бой, мы пошли в атаку…. Семнадцатого февраля сорок четвертого начался прорыв…. Мы, солдаты дивизии «Викинг», шли в авангарде и у нас оставалось всего семь танков и шесть штурмовых оружий. Мы погибали, но мы были подобны богам войны, мы были словно бог Тор. И мы прорвали окружение и вышли к своим…. Вышло нас всего 4500 человек из 14 800 человек тех, что были живы до окружения.

После Корсунь-Шевченкова, все остальные бои были для меня, просто рутиной работай солдата. — Курхаммер налил водки и выпил. — А потом была Венгрия, и остатки моей дивизии сдались в плен американцам…. Но я не сдался в плен. Я и еще несколько офицеров и солдат, — мы ушли в горы. Разбившись на тройки, мы переждали какое-то время, а потом вернулись по своим домам, или вернее сказать, туда, где они были…. Но это совсем другая история. — И положив обе свои руки на стол, Курхаммер пристально посмотрел на Арсэна. — А ваши деды, где воевали?

— Один дед воевал на Курской дуге и Корсунь-Шевченкова, был тяжело ранен и войну окончил в госпитале в звании рядового. Другой дед воевал на Кавказе и Украине, войну закончил около Праги в звании капитана.

— Отлично! — Воскликнул, уже немного захмелевший, Курхаммер. — А награды у них есть.

— Да есть. Ордена и медали.

— Прекрасно господин Арсэн! Вы являетесь наследником настоящих воинов! И вы должны этим гордиться!

— Поверьте, я очень горжусь ими. И когда они были живы, очень их любил, и сейчас их люблю.

— Правильно, вы очень правильно сказали господин Арсэн! Только наша память, честь и любовь к нашим предкам спасают нас от забвения и превращения нас в стадо.

— А у вас награды есть, господин Курхаммер?

— Да, есть. «Железный Крест» и Кольцо «Мертвая голова».

— Честно говоря, я не знал, что это кольцо — награда. Я думал, что все офицеры СС носили кольцо «Мертвая голова».

— Нет. — Сказал Курхаммер и, достав из кармана куртки кольцо с изображением черепа, надел его себе на безымянный палец левой руки. — По легенде, Бог Тор носил кольцо из чистого серебра, именем которого клялись древние германцы и викинги. Эти кольца изготавливались вручную ювелирами фирмы Отто Гана в Мюнхене, по заранее сделанной индивидуальной мерке. У каждого кольца, на внутренней его поверхности, есть гравировка, начинающаяся словами «Моему дорогому» и далее следует фамилия награждаемого, дата вручения и факсимиле Рэйхсфюрера Гиммлера. Одновременно с кольцом вручался наградной лист, где в частности говориться: «Это кольцо нельзя купить или продать, оно никогда не должно попасть в руки того, кто не имеет права им владеть. Если ты покидаешь ряды СС, ты должен вернуть кольцо Рэйхсфюреру». — И положив перед собой левую руку, Курхаммер, задумчиво посмотрев на него, продолжил: — Согласно этому положению, все кто выходил в отставку или же был исключен из рядов СС, обязан был вернуть кольцо. Возвращению, так же, подлежали и кольца погибших офицеров СС. Для вечного хранения этих колец в замке Вевельсберг был построен особый мемориал под названием «Усыпальница владельцев кольца Мертвой головы». Штучный выпуск колец продолжался до конца 44-го года. За десять лет истории этой награды было изготовлено около четырнадцати тысяч пятьсот колец. Владелец кольца был особым человеком в СС и были, правда, случаи, когда некоторые офицеры СС заказывали это кольцо у местных ювелиров, рискуя навлечь на себе суровую, очень суровую кару, за незаконное его ношение.

Примерно десятая часть всех врученных колец пропала безвозвратно, четверть осталась у владельцев, — усмехнулся Курхаммер, поглаживая большим пальцем свое кольцо, — а все остальные, то есть где-то около десяти тысяч экземпляров, находились в Вевельсберге. В апреле 45-го года все эти кольца были спрятаны с другими секретными архивами и ценностями, по личному распоряжению Рэйхсфюрера Гиммлера в специально оборудованный горный тайник, вход в который был взорван. И как не старались американцы и русские найти его, но тайник, так до сих пор, и не найден, и не будет найден никогда. — Опрокинув в себя еще одну рюмку водки, Курхаммер широко улыбнувшись, громко хмыкнул. — Вот так вот, господин Арсэн. Это была моя жизнь — я ее выбрал. И я не могу, и не хочу ее забыть. Каждый должен иметь свои принципы и не отказывать от них при первом лучшем случае. Я уважаю врага, если он имеет свои принципы и не предает их. В Германии практически не осталось национальных принципов и, наверное, единицы немцев не задумываясь, отдали бы сейчас за свою Родину жизнь. Причины понятны — демократия Евросоюза. Мерзость, какая! Но вы! Русские, белорусы, украинцы, что произошло с вами? Где ваш дух?! Где тот народ, с воинами которого я имел честь сражаться?

— Что вы имеете в виду? — Спросил, оторопевший от такого поворота разговора, Арсэн.

— Да все. — Устало ответил Курхаммер и махнул рукой. — Ваш народ теряет честь и достоинство. И говорю я это не для того чтобы вас оскорбить. Кстати, как вы считаете, вы победили нас в той войне или нет?

— Мы выиграли ту войну и выгнали вас с нашей территории. — Не задумываясь ни секунды, ответил Арсэн.

— Очень мудрый ответ господин Арсэн. Очень мудрый. — Качая головой, сказал Курхаммер. — Судя по сегодняшнему положению дел, слово «победа», к вам не уместно. — Выпив еще рюмку, Курхаммер произнес. — И мне импонирует, что вы слушаете, а не вступаете со мной в бессмысленные споры.

— А какой смысл мне с вами вести спор? Смысла нет. — Сказал Арсэн.

— А наша беседа, для вас имела смысл?

— Да имела. Каждая встреча — это опыт.

— Да, опыт. Опыт, который остается в памяти и передается наследникам. — Подытожил Курхаммер, улыбаясь и вставая из-за стола. — Господин Арсэн, я благодарен вам за время потраченное на нашу беседу и желаю вам всего наилучшего. Извините, провожать не буду.

— Мне так же было интересно с вами пообщаться. Всего доброго. — Ответил Арсэн и выйдя с вагончика, зашагал в сторону выезда из шрота на дорогу. — «Дааа. Вот тебе и встреча. — Шагая, думал Арсэн. — Хитер старый эсэсовец. Хитер. Я все не мог понять, а зачем ему-то этот разговор? А вот его последняя фраза и поставила все на свои места. Я теперь, получается, как тот носитель вируса. Но, господин Курхаммер, от меня зависит — буду я вашу информацию распространять или нет. Вот так вот. Ладно, потом у меня будет еще время подумать об этой встречи, а сейчас главное позвонить Эзре и Леонидовичу, чтобы они меня подобрали около «шрота». И рассказывать им про эсэсовца мне не следует — это точно. А то будет господину гауптштурмфюрера СС Курхаммеру второй Корсунь-Шевченковский котел».

Набрав номер мобильного телефона Эзры, Арсэн сказал, что идет по дороге в сторону ресторана, где они расстались и ждет, что они его подберут.

Через пять минут, «Субару Форэстэр» Зихертухиса остановилась около Арсэна и он плюхнулся на заднее сиденье.

— А шо так долго, Арсэн? — Повернувшись в пол-оборота, спросил Яков Леонидович.

— Торговался, Леонидович. — Сказал Арсэн, раскинув руки на всю ширь сиденья.

— Торговался? Кто? Ты? — В свою очередь удивился Эзра. — И чьто ты там такого выторговал, хотел бы я знать? Еще один мне «торгашь» нашелся!

— Если разговаривать, то можно договориться. Просил четыреста, дали тысячу. — Улыбнулся Арсэн и, достав из нагрудного кармана деньги, и помахав ими в воздухе, сказал. — В общую кассу — на транспортные расходы.

— Ой вэй! Ви видите Яков Леонидович, чьто с нормальными людьми, делает Запад? — Изрёк Эзра. — Бил себе нормальный славянский парень! И не знал он счету в деньгах, в хорошем смысле для нас этого слова! А теперь, посмотрите на него! Он стал считать и торговаться!

— У меня хорошие учителя. — Сказал Арсэн с напускной серьезностью. — И длительное общение с вами, полностью поменяло мне психику и взгляд на жизнь. Это как побочный эффект, который есть у каждого лекарства. Многое уже не болит, но все равно что-то не так. Я получаю от всего удовольствие, даже от таких двух язв, как ты и Леонидович!

— Ви слышали, чьто он только шо сказал? — Смотря поверх своих очков на Леонидовича, спросил Эзра. — Как вам это нравиться, я вас спрашиваю? — И не дождавшись ответа, от улыбающегося Леонидовича, продолжил. — Значит ми язвы, а вин получает-таки от нас удовольствие! — Фыркнул Эзра. — Плацн золсту фун нАхэс! Чтоб ты лопнул от удовольствия! — И друзья все вместе рассмеялись.

Когда веселье закончилось, Леонидович поинтересовался у Эзры:

— Эзра Лейбович, так шо мы делаем дальше?

— Дальше всэ по плану, Яков Леонидович…. Как я уже говорил, сейчас ми едем у Нюрнберг. У этот баварский красавиц город в Средней Фраконии. Город знаменитых колбасок, старины и, как ви помните из истории, город где состоялось правосудие над этими "шлемазлами" со свастикой. А там, — и он ткнул своим указательным пальцем куда-то вперед, — там ми с вами ненадолго расстаемся, друзья мои. Так, чьто нам надо немного поторопиться, я вам скажу. — И нажав при этих словах на педаль газа, направил машину в сторону автобана.

Глава 14

Приемный сын «железного Феликса». — Рецепт «Гефилтэ фиш аф-идиш»

Под вечер машина с друзьями въехала в Нюрнберг. Немного попетляв по старинным улицам города, они подъехали к центральному железнодорожному вокзалу. Здание вокзала было старым строением и выглядело, скорее как дворец, а не как железнодорожный вокзал — с красивым куполом над центральным строением и величественным арочным входом.

Оставив машину на стоянке, Яков Леонидович и Арсэн забрали свои сумки, и вместе с Эзрой двинулись внутрь вокзала. Идя впереди, Эзра знакомил друзей с дальнейшим планом.

— Сейчас ми бистренько идем во внутрь, там есть хороший ресторанчик. Кушаем их знаменитые колбаски «Братвюрстэ» с квашеной капустой или картофельным пюре. И обязательно ви должны попробовать их местный имбирный хлеб «Лебкухен», как они его называют.

— Ты, Эзра, я смотрю, хорошо разбираешься в местной кухне. — Констатировал Арсэн, заходя вовнутрь вокзала. — Имел счастье здесь бывать?

— Вэй» з мир! Дорогой мой! Счастье — это когда тебе все завидуют, а напакостить уже не могут! — Сказал Эзра, ведя друзей по вокзалу в сторону ресторана. — Какое тут счастье! Я пахал як конь, по всей Германии собирая крохи антиквариата, шоб потом било шо положить себе на хлеб к чаю!

— Пахарь ты мой неугомонный. — Сказал Арсэн, садясь за стол в ресторане. — Давай заказывай на всех местный кулинарный колорит.

Эзра не стал отвечать Арсэну на его реплику, и быстро сделал заказ подошедшему официанту. Пока друзья ждали ужин, Эзра решил еще раз повторить их дальнейший план действий.

— Слушайте меня здесь…. ваш поезд ровно через два часа. Хочу еще раз вам все напомнить. Завтра утром ви прибиваете у Брюссель. Там на вокзале, ви друг с другом таки расстаетесьь, бо ви как-бы и не знакомы. Каждый возьмет себе такси и уедет у свой отель на три дня. Напоминаю, чьто ви пользуетесь вторым комплектом документов и общаться и видится друг с другом эти три дня ви не имеете права. Тобишь, конспирация по полной программе! Отдыхайте, гуляйте по городу — тем есть на шо посмотреть…. За эти три дня ви должны полностью поменяете свой гардероб — это раз. Два — это снять у том банке, шо я вам сказал, каждый по ячейке и у одну из них положить наш каминьчик. Это понятно? Да? — Обведя друзей взглядом, спросил Эзра. И получив молчаливое подтверждение, продолжил. — Ровно на четвертый день, ви сидите шо на ёжике и ждете моего звонка на ваши «мобилки». И як только я вам звякну, ви должны шо той фейерверк быть ровно через сорок минут у банке. А там дальше все по схеме и по воле Божьей! Омэйн!

В это время официант принес заказ, и друзья с удовольствием принялись поглощать баварскую кухню. Поев, Эзра встал из-за стола.

— Вы пейте кофе, а я схожу за вашими билетами, которые заказал по интернету. — И с этими словами он вышел из ресторана. Леонидович, попивая кофе, спросил у Арсэна:

— А вы не знаете, Арсэн, сколько километров от Нюрнберга до Брюсселя?

— Где-то около пятисот. Это у нас с тобой будет второе совместное путешествие на железнодорожном транспорте. Помнишь, как мы с тобой познакомились, Леонидович? — Усмехнулся Арсэн. Леонидович так же улыбнулся, вспомнив ту первую встречу.

Они сидели и болтали, вспоминая предыдущие их приключения в поисках клада. Через минут десять пришел Зихертухис. Положив билеты на стол, он сказал:

— Ну, мои дорогие, в хорошем понимание этого слова, — заждались? Вот вам ваши билеты, сидите и ждите своего поезд, а я откланиваюсь, бо мне надо ещё сегодня попасть до нашего «ГэБэшного» друга. Прощаться не будем. Так чьто, я поехал.

— Хорошо. Удачи тебе Эзра. — Махнув головой, сказал Арсэн.

— Берегите себя! — Пожелал Леонидович.

После этих слов, Эзра резко развернулся и быстро зашагал в сторону выхода из здания вокзала, оставив своих друзей в ожидании поезда.

Выехав из Нюрнберга, он направил свою машину в сторону Вюрцбурга. Через полтора часа он подъехал к воротам частного дома. Сам дом и двор скрывался за достаточно высоким каменным забором, перед которым рос аккуратно подстриженный кустарник.

Выйдя из машины, Эзра подошел к переговорному устройству у ворот и, нажав на кнопку, тихо сказал:

— Это Эзра.

— Хорошо. — Прозвучала в ответ фраза. И ворота, приводимые в движение электродвигателем, начали медленно раскрываться.

Заехав во двор и проехав метров двадцать, Эзра остановил свою машину на парковке возле дома. Двор представлял собой небольшой парк с лиственными и хвойными деревьями посажеными так, что складывалось впечатление, будто бы они росли здесь всегда и еще до постройки дома. Среди деревьев было несколько тропинок выложенных плоским камнем и освещенных маленькими фонариками.

Дом был каменный с элементами готики и имел два этажа. Подойдя к тяжелой дубовой двери, Эзра хотел нажать на звонок, но дверь открылась, и на пороге его встретил улыбающийся среднего роста, крепкий мужчина. На вид ему было лет шестьдесят, хотя на самом деле его возраст давно уже перевалил за семьдесят. Одет он был в черные джинсы и темно-синюю шерстяную рубашку в клетку. На плечах лежал серый пуловер, рукава которого были завязаны на груди. Это и был бывший генерал «Штази», а ныне преуспевающий бизнесмен Карл Штос. Раскинув широко руки в стороны, господин Штос весело загоготал по-русски:

— Ну, мой дорогой, заходи, заходи в дом! Нас с тобой давно ждет хороший коньяк и сигары!

Эзра шагнул в внутрь дома и сразу попал в объятия бывшего генерала.

— Здравствуй, здравствуй Эзра! Давно мы с тобой не виделись! Как я рад! — Обнимая Эзру, говорил он. Облобызав его, как положено по-русскому обычаю, три раза, и обняв за плечи, он повел его в соседнюю комнату.

— А как я рад, чьто снова вижу вас, Карл Иванович. — Лилейным голосом ответил Эзра.

Он назвал хозяина дома Карлом Ивановичем, не случайно. Дело в том, что у бывшего генерала «Штази» была ностальгия по временам ГДР и СССР, и по всему, что было связано с этими временами. Зная это, Эзра всегда старался ему угодить. И хотя фамилия Штос, была не его настоящей фамилией, но его отца действительно звали Йохан, то есть — Иван, соответственно Эзра и называл его на русский манер — Карлом Ивановичем. И надо сказать, что господину Штосу очень нравилось такое обращение.

Комната, в которую они зашли, была каминным залом в этом доме. На стенах комнаты висела солидная коллекция холодного оружия и шкуры всевозможных животных. В дальнем углу горел камин, а около него стоял небольшой антикварный столик на витиеватых ножках. На столешнице красовалась бутылка дорогого коньяка, два бокала, массивная бронзовая пепельница и деревянная коробка с сигарами. Возле столика, друг напротив друга, расположены были два массивных кресла.

Пригласив Эзру сесть в кресло, генерал устроился напротив. Разлив в бокалы коньяк, они одновременно колыхнули ими и стали наблюдать, как янтарная жидкость медленно стекает по стенкам сосуда. Потом, все так же молча, они долго нюхали содержимое и смотрели сквозь напиток на огонь, и наконец, сделав по небольшому глотку, они оба застыли, покачивая своими головами.

— Ну как? — Первым заговори Штос, прищуривая свои глаза и прикуривая сигару.

— Аф алэ йидн гезукт! Чтоб всем евреям так было! Шикарный напиток! — Причмокнул Эзра. — Это же просто «нектар Богов», Карл Иванович!

— Дааа, хорош. — Протянул генерал, выпуская клубы дыма и продолжая наслаждаться вкусом коньяка и сигары. — Как добрался мой друг Эзра? Без приключений?

Слова были сказаны генералом спокойно и даже по-братски, но Эзра от них весь внутренне сжался. Он давно знал цену этому человеку и его словам, и поэтому всегда был насторожен и внимателен с ним в общении, хотя внешне и старался максимально выглядеть расслабленным. В голове у Эзры пронеслась мысль: «Игра началась! Ставка — всё!», и улыбнувшись, так же спокойно ответил:

— Спасибо Карл Иванович, доехал хорошо и без приключений.

— Эзра, дорогой мой, ты меня знаешь давно. — Покуривая сигару, проговорил генерал. — Давай сразу к делу.

— Таки да. — Усмехнулся Эзра. — Значит так…. Карл Иванович, год тому назад, ви мне как-то при расставании сказали, шо если мне нужна будет помощь, то я имею от вас бонус на бесплатное содействие. Так я вот и приехал до вас, шоб этот бонус просить.

— Да, все верно — слово я дал. Значит так, рассказывай, что ты там собираешься делать, а я подумаю, как тебе в этом помочь. Лады?

— Конечно, товарищ генерал! — Согласился Эзра, на что Карл Иванович закатив глаза, наиграно вздохнул, показывая тем самым, что Эзру с его подхалимажем уже ни чем не исправишь. Ему нравился этот еврей с его смешным диалектом, но он нравился ему ровно так же, как нравится насытившемуся удаву белый кролик.

— Суть дела такова. — Начал рассказывать Эзра и лицо его стало серьезным. — Прибыл ко мне один мой родственник…

— Родственник? — Переспросил генерал.

— Таки да, родственник. Карл Иванович, у всех есть родственники, а у евреев, для которых шестнадцатиюродный брат — это близкий родственник, тем более. Как и у всех людей, у еврея есть и отец — "татэ" и мать — "мамэ", но тут у еврея — в отличие от всех прочих смертных — не просто есть мамэ, а "а идише мамэ". Ви меня понимаете — я надеюсь?

— Очень хорошо понимаю. Так что насчет родственника?

— Ага, так вот. И этот, который мой дальний родственник, по случаю приобрел одно произведение. Да и не произведение это совсем, а так себе — небольшое мраморное изваяние собаки. Как случайно оказалось, — и Эзра скорчил виноватую гримасу, — цена этого монумента в коллекционных кругах оказалась намного больше, чем та, за которую мы себе думали ее продать. И шо ви себе думаете, я таки нашел покупателя на нашу собачку. Но шо мне хочется вам сказать, как человеку с большим жизненным опытом. Выходя из той таки цены, шо она стоит, то дешевле мне сделать дирку у голове или в каком другом месте моего тела, чем давать мне этих денег. — И Эзра эмоционально ударил два раз обеими ладонями, как будто стряхивая с них песок. — Вы меня, конечно, понимаете Карл Иванович? Так вот я сидел себе дома и думал. А зачем мне такой «гембель»? Я ведь просто хочу заработать немного денег, а не купить недвижимость на местном кладбище! Лучше еврей без бороды, чем борода без еврея! И тут я сразу успомнил вас, товарищ генерал, и то як ви мне хорошо сказали…. Я позвонил вам, сел в машину и вот я уже сижу тут у вас, ой амэхайя, пью кошерный коньяк, курю сигары, словно шо той Черчилль, и имею огромную надежду на вашу помощь. — Договорив последнюю фразу, Эзра сделал большой глоток со своего бокала и виновато уставился на генерала.

— Кошерный коньяк? Это очень интересно. — Усмехнулся Карл Иванович окутанный клубами сигарного дыма.

— А шо, вин був не кошерный? Ой вэй! — Наиграно испуганным голосом воскликнул Эзра, заглядывая себе в бокал.

— Кошерный, кошерный, дорогой мой Эзра. — Продолжая улыбаться, успокоил его генерал. — А, скажи-ка ты мне, братец Эзра. Первое. Кто покупатель? Беспалый «Голландец»?

— Да. «Голландец». — Подтвердил Эзра. — Ви, Карл Иванович, как всегда, знаете все. — И изобразив удивление на лице, спросил. — А, почему «Голландец» и вдруг беспалый? В последний раз, когда я его видел год тому назад, у него вроде все щупальца были на месте.

— Хорошо ты сказал. Именно щупальца у него и были. А, время идет Эзра, и людям начинает надоедать, когда некоторые беспозвоночные, суются туда, куда им даже смотреть нельзя.

— Ага. Ну, тогда мне все понятно, Карл Иванович. Но, я только немного не понял, ви уж меня извините. А, чьто, мне не надо продавать эту каменную собачку «Голландцу», бо вин есть «поц»?

— Он был, как ты говоришь, «поц», «поцем» и останется. Но, мне очень даже нравится, что именно «Голландец» и есть твоим покупателем. — Говорил генерал, доливая коньяка себе и Эзре в бокалы. — Очень мне нравиться эта ситуация, мой дорогой друг.

— А у меня, Карл Иванович, шо-то от ваших слов «бэйци» инеем покрылись. — Сглотнув слюню, тихо сказал Эзра. — Какие-то странные сейчас картины зарисовал мой мозг, и все у «криматорных» тонах, доложу я вам.

— Ты начал боятся жизни Эзра? — Удивился генерал. — Это что? Старость или сытость?

— Знаете, уважаемый вы мой, Карл Иванович, у нашем народе говорят: «Аз эс кумт цум лебн, стайте нит кайн йорн» — «Когда приходите к тому, что можно жить прилично, то не хватает лет для жизни».

— Эзра, жить надо по состоянию души, а не по определению. А жить ты будешь долго — это я тебе обещаю. — Усмехнулся Карл Иванович. — Теперь вопрос второй. Где и когда будет происходить сделка?

— Через три дня в Брюсселя, в 14.00., в банке «КВС». — Коротко ответил Эзра. Генерал на секунду задумался и кивнул головой.

— Выбор правильный — одобряю. И с точки зрения тактики и стратегии, а так же с точки зрения эстетики — очень хорошо. Брюссель — это город-красавец. Я вижу, ты усвоил мои уроки Эзра. Любое дело, даже пусть оно самое, что ни наесть гнусное, надо делать в красивых местах… ну и конечно не маловажно, чтобы была возможность быстро и по-тихому уйти, растворившись в красоте.

— А мэхае, Карл Иванович, как мне нравится у вас то, шо при столь суровой профессии, ви таки остаетесь человеком с душой, тонко понимающей красоту. Ой вей! Ви даже не представляете себе, як я радуюсь всегда нашим беседам и всяким таким разговорам, бо они для меня есть огромное удовольствие ну и конечно бесценные уроки жизни. — Закатив вверх глаза, изрек Эзра. После небольшой паузы, он опустил свои глаза вниз и его взгляд сосредоточился на дне своего пустого бокала. Насупив брови и проронив «Ойойой!», он быстрым движением налил себе коньяка, и смотря теперь на генерала, весело спросил. — Третий вопрос — это сколько стоит изваяние? Да?

— Нет, Эзра. — Засмеялся генерал. — Нет. Цена этой сделки меня не интересует. Но меня интересует тот рецепт еврейской фаршированной рыбы, который ты мне обещал дать… Услуга за услугу.

— Рецепт «Гефилте фиш аф-идиш»? Ви за него имеете ввиду или за какую другую рыбу?

— Да. Именно за него я и имею ввиду. — Передразнил, смеясь Карл Иванович. — Эзра, смотри, что мы сейчас сделаем… Я, так же приготовился к твоему приезду.

— Та ви шо! — Полу шутейно и саркастически хихикнул Эзра.

— А ты думал! — Подыграл ему генерал. — Так вот…. У меня на кухне есть все ингредиенты для приготовления твоей знаменитой рыбы. Мы идем туда, вместе ее готовим и продолжаем наш разговор. Потом мы с тобой вкусно поужинаем, и ты останешься ночевать у меня в гостях. А завтра, завтра, ты тихонечко отправишься в свой Брюссель, а я позабочусь обо всем остальном. Ну как принимается?

— Ой вей, Карл Иванович! Вам сложно отказать. — Говорил Эзра, вставая со своего кресла. — Коньяк берем с собой или как?

— Берем, берем. — Проговорил генерал, направляясь на выход из зала. — Пошли на кухню, там будешь все секреты свои и не свои мне выдавать.

— Ви так говорите, шо я уже себя чувствую предателем, Карл Иванович. — Бубнил Эзра, идя за генералом. — Рецепт «Гефилте фиш аф-идиш» — это шо, наверное, один из немногих секретов, которые «чекисты» так и не смогли разузнать? Хотя это и очень странно. А знаете, почему странно? — Продолжал он торохкотеть за спиной у генерала. — Бо поголовное число первых «чекистов» были-таки евреи, и как мне и не прискорбно это констатировать. — И тихо про себя добавил. — Шоб их рот торчал у них исзади!

Пройдя несколькими коридорами, Карл Иванович и Эзра перешли в правое крыло здания, где и находилась кухня. Зайдя в комнату, которая скорее напоминала кухонный зал какого-то очень дорого ресторана, Эзра от удивления только и смог вымолвить:

— Чтоб Всевышний дал нам получше, а вам побольше!

Дело в том, что кроме антиквариата, была еще одна общая страсть, которая объединяла этих таких разных людей. Этой страстью была — кулинария. И если Эзра любил готовить что-то этакое эксклюзивное, то Карл Иванович наоборот, старался профессионально овладеть всеми рецептами и особенно рецептами основных блюд той и или другой национальной кухни.

— Нравиться? — Поинтересовался улыбающийся генерал.

— Нравиться?!! — Воскликнул Эзра. — Был такой прекрасный вечер! Мы пили такой замечательный коньяк! И ничьто не предвещало, шо у меня будет инфаркт! А гройсер данк! — Выкрикивая все это, он бегал по кухне, заглядывая во все шкафчики, и хватая в руки то сковородки, то ножи, то приправы, то всякие кухонные приспособления. Закатывая глаза, он продолжал тараторить. — Вин мне сказал, шо приготовился к моему приезду! Та таки да! Так приготовился, шо меня решил убить этой красотой! Азох`н`вэй! — И в очередной раз, ухватив в руки какое-то приспособление и закатив глаза, он спросил: — А цэ шо такэ?! — И получив ответ, что это последней разработки, итальянский специальный гидравлический нож для разделки устриц, он обессилено сел на высокий барный стул, а его руки повисли вдоль туловища.

— Убили, Карл Иванович, убили наповал. — Промолвил Эзра.

— Да ладно тебе, Эзра. — Засмеялся генерал. — Давай-ка лучше, надевай фартук и приступим к таинству приготовления «Гефилтэ фиш». Я буду у тебя в подручных, так что командуй «шеф-повар»!

— Тогда бекицер, Карл Иванович! — Просиял Эзра, надевая фартук. — С удовольствием. Ну-с, приступим. — И он ударил в ладоши. — Итак. Где тут у нас чьто? Главное — это щука. Щука у нас есть? — И он поднял брови на Карла Ивановича. Тот метнулся в глубину кухни и приволок оттуда две крупные живые щуки.

— О!!! У вас там шо, аквариум даже имеется? — Удивился Эзра.

— Ну, так! — Только и сказал генерал.

— Хорошо. Тогда быстренько замордуйте их Карл Иванович, путем отсекания головы, бо вона им уже не понадобиться. — И пока генерал выполнял приказания шеф-повара в лице Эзры, последний продолжал говорить, скрестив руки на груди. — Так вот. На протяжении веков, евреи жили «упроголодь» и историческое свидетельство тому — это наша кухня.

— Та ты шо?! — Передразнил Карл Иванович.

— Та таки да, как и не удивительно это сейчас слышать! И вот вам пример! «Гефилтэ фиш», известная всем як фаршированная рыба, классический пример, как из минимума сделать максимум. — И выйдя из лекционного тона, Эзра поинтересовался. — Ну шо, щук уже грохнули?

— Да. — Показал ножом Карл Иванович на обезглавленных рыб. — Что дальше?

— Дальше? Дальше, снимайте из них шкуру.

В мгновение ока генерал снял со щук кожу. Во всех его движениях чувствовалось, что многолетнее увлечение кулинарией, сделало из него настоящего профессионала.

— Сняли? Так быстро? — Даже Эзра был удивлен скоростью выполнения поставленной задачи. — Хорошо! Теперь давайте потрошите и промывайте их. И я вас умоляю! Шоб изнутри ни кровинки! Тобишь, вообще! Теперь, давайте порубите их на куски, шо буденовцы рубали белогвардейцев на Перекопе, и вырежьте у них мякоть. И, Карл Иванович, аккуратней я вас умоляю, бо ви режете мне сердце, а не их мякоть! — После того, как Карл Иванович все это сделал, Эзра продолжил. — Теперь, из ихних голов выньте жабры, удалите глаза, а вместо них вставьте туды, хоть шо-нибудь для красоты!

— Может маслины?

— Ну, хай будут маслины, если больше нечего туда им всунуть… Ну шо? Есть? Отлично. Запомните, Карл Иванович, чьто когда ви будете разделывать их головы, то очень осторожненько лезьте им у пасть! Ви хотите меня спросить, а почему? Так я вам отвечу. Бо, зубы у этой бестии везде, даже на жабрах, шоб ви себе таки знали… Уколетесь до крови, и попадет ваша кровь у мясо, и все, все — беда! Щука сразу станет не кошерной и уже даже не рыбой, а так себе — «завтраком для моряка Днестровской флотилии». А после вашей крови, то это вообще уже будет даже не рыба, а «обезглавленный труп диверсанта из морской пехоты»…. И всем будет плохо. Плохо — это «трэйф» и соответственно — не кошер. А уж, какая там еда, если — не кошер. Это я вам говорю. И, значит, «щука треф» — это не чистая и не еврейская щука. — И оценив выполненную генералом работу, продолжил. — Хорошо. Палец ви себе не ушпиндохали? И слава Создателю! — И покрутив головой по сторонам, поинтересовался. — Слушайте меня сюда, а у вас тут столько техники кругом…. а мясорубка хоть есть?

— А вот — электрическая с шестью скоростями и всевозможными насадками. — Сказал генерал, подтягивая к себе что-то очень шикарное и напоминающее больше летающую тарелку, чем мясорубку.

— Ого! Красота! — Обрадовался Эзра. — Берите щучье мясо, и я вам говорю, само собой, без костей…. и проверните его на мясорубке. И штук восемь луковиц на одну щуку туда же! И шо я вам скажу — шелуху от цебелы пока не выбрасывайте!

— Эзра, что такое — «цебелы»? Это, что лук? И почему шелуху не выбрасывать?!

— Вэй» з мир! Дорогой мой! Цебелы или цибуля — это таки лук. И не надо так нервничать и переживать по поводу шелухи. Евреи, очень предприимчивые и особенно в кулинарии, я вам скажу. Теперь возьмите «халу». — И увидев удивленные глаза Карла Ивановича, Эзра подняв большой палец вверх, нравоучительно сказал. — Объясняю для «не евреев». Хала — это, как все знают, есть витой древнееврейский хлеб продолговатой формы, который славяне, кстати, почему то называют его — «плетенка с маком»… Тааак. Есть? Очень хорошо! Теперь Карл Иванович, ломайте его ломтями и хорошенько мочите его в молоке, и если у вас есть, то можно таки и у сливках… И, шо я хочу вам заметить, — говорил Эзра, пристально наблюдая за действиями Карла Ивановича, — шо именно отсюда и начинается большая тайна приготовления щуки «фиш». Бо как оно бывает? Вы вот так вот готовите, готовите, и вдруг — глядь, а рядом уже вокруг вас набежала куча всяких «халаминдников»…. Кстати, это могут быть и даже ваши ближайшие родственники, между прочим. Вроде бы и помочь вам хотят, а на самом деле — таки и нет… Они все только одного и хотят — узнать секрет почему так получается, шо именно ваша таки щука — всем щукам «фиш»… Аф алэ йидн гезукт! А у остальных просто «дрэк» какой-то!

— Что дальше? — спросил генерал, закончив очередное действие.

— Дальше?.. А! Дальше, вымочили халу и отжали её… И обязательно над раковиной, шоб родственников или этих «халаминдников» жаба задушила от жадности, шо ви такой не экономный… И пусть они своей слюной изойдут, или даже подавятся… Я вам советую! И закатывайте свои глаза от удовольствия!.. И вот, эту самую отжатую халу, тоже проверните у той же мясорубке. Есть? Хорошо! Теперь Карл Иванович, возьмите еще восемь цебелы на одну рыбину. Тобишь, всего — шестнадцать, и хорошенько выжарьте их на большой, обратите внимание, большой сковородке и с большим, подчеркиваю, количеством масла…. Слушайте, а у вас есть «большая еврейская сковородка»?

— У меня есть большая тефлоновая сковородка. — Сказал генерал, доставая из кухонного шкафа огромную сковородку. — И я думаю, что она запросто может быть «большой еврейской».

— Азох`н`вэй! Это, как раз то, шо нам надо! — Просиял Эзра. — Теперь масло…. Запомните мой дорогой друг, у тех, кто постится, масло это зовется «постным». Берите его по десять столовых ложек на одну рыбину — значит всего двадцать. Но в целях экономии — пожалуй девятнадцать… Я так думаю… Теперь цебелы, тобишь лук, выжаривайте на медленном огне. Не то подгорит…. А маслица плесните по-быстрому, так шо-бы те, шо хотят «слямзить» у вас этот секрет, таки уже проморгали, сколько ложек вами налито…. Запомнили? Это очень важно!

— Так сколько ложек, Эзра? — Не мог сообразить генерал.

— Я же сказал. Все очень просто!.. Таки двадцать! Ну, в крайнем случае, девятнадцать. Для экономии…. Но уж никак не восемнадцать! Бо, жадным — счастья нет и воны умирают у страшных муках — это я вам говорю!.. Хорошо! Теперь пошли дальше! Налили масло, раскалили на большом огне и бросайте лук соломкой или кубиками — як ви её там настругали, бо то без разницы… И так потом, все это у мясорубке молоть. О-о-о! Убавляйте огонь! И выжаривайте до розового цвета. Хорошо!.. Теперь снимайте с огня и быстренько все это в мясорубку. Очень было бы даже хорошо, для общего вкуса, пять или шесть крупных зубчиков чесноку. Я вам говорю, а у меня уже слюни бегут! Ой вэй!

Карл Иванович выполняя все приказы Эзры, виртуозно справлялся с поставленной задачей. Все в его руках двигалось с точностью до миллиметра и наливалось с точностью до грамма. Наблюдая за манипуляциями генерала в приготовлении блюда, Эзру прорвало, и его словесный поток, набирал все большей и большей силы. Закрыть ему рот уже просто не представлялось возможным, да и в принципе и не было такой необходимости.

— Любое национальное блюдо требует своей энергетики. И кстати, как я уже вам говорил, чеснок нужен обязательно, по крайней мере, для еврея. Мы евреи — народ чесночный… Можно конечно и без чеснока, и я могу на это закрыть глаза… Но! Шо тогда делать со вкусом?! Поэтому запоминайте, — еврейскую рыбу лучше делать с чесноком. И чеснока таки столько, сколько я сказал, Карл Иванович. И кстати, шоб ви себе таки знали, шо насчет чеснока, есть такая еврейская примета. Число зубчиков должно быть четное. Почему? У нас ведь — две щуки. Цвэй `эхтн! А ну как одной достанется меньше? И чьто тогда? Тогда одна обидится на всю кастрюлю, и не приготовиться, и всему тогда треф! Вы меня понимаете…. Вдобавок у той нашей рыбе, лука с хлебом есть больше, чем самой рыбы.

Перейдя на другую сторону разделочного стола, и встав напротив генерала, Эзра продолжил:

— Так, теперь насчет яиц. Яиц будет по двое на каждую рыбу, хоть мы и не знаем, кто они были при жизни, бо в данном случае яйца нужны нам, а не им. Так вот, по два на две. Тобишь, цвэй бэйцн фар фиш…. Значит, всего — четыре. Без точной математики у этом блюде, делать нечего. Бейте яйца и не у фарш, я вас умоляю, а в чашечку, либо на блюдце. И обязательно по одному!

— Это еще зачем? — Остановился генерал.

— Тихо ша! Слушайте меня сюда и работайте. — Владно скомандовал Эзра. — И не приведи Создатель, попадется вам желток с кровавою точкой… Сразу все — это конец, бо это не кошер! Теперь посмотрите у яйцо…. Кровь есть?.. Нет!.. Хорошо. Теперь грузите его у фарш… И так все по одному яйцу!

— Я все правильно делаю Эзра? — Спросил, смеясь Карл Иванович. — Ты ничего не напутал и не утаил?

— Стоп! Минуточку! Варт а вайлиньке! Все мои мысли сейчас только об этой проклятущей рыбе и о том, как мы ее с вами делаем. И это не смотря на то, шо болотом пропахли руки, стол, раковина и все вокруг… Будете смеяться — но уже и весь ваш дом отдает уже щукой. Какой-то просто «щучий дом»!

— Особенно у тебе пропахли руки! — Заметил генерал.

— Я - мозг этого блюда и шеф-повар, между прочим. А вы, пререкаетесь со мной и пытаетесь отлынить от работы! Мало того, шо все вокруг воняет речной рыбой, — так уже везде громоздятся неиспользованные припасы… Шо це такэ шибает мене у нос? Щучья икра? Кстати, по ходу о щучьей икре…. Когда будете жарить лук, так немножечко не скупитесь, а бисэл арибэр цибэлэ на а бисэл арибэр маслица!.. Вы потом возьмете это двойное а бисэл арибэр и отложите в сторонку… А щучью икру, покуда болтаете со мной, очень даже неплохо было приправить этим отложенным луком. Но чтобы не подгорело! А потом, чуть присолив и растоптав вилкой, подавите сверху а бисэл сока из пол-лимона… И икру, присолив и подлимонив, смешайте с обжаренным луком, но обязательно, пока лук горячий, потоптав его вилкой, подавайте… — Махая руками перед собой в воздухе, как будто он сам это сейчас делает, объяснял Эзра.

— Все понятно. — Засмеялся генерал. — Слушай, Эзра, оно как-то действительно странно пахнет. — Заметил генерал.

— А как оно, по-вашему, должно пахнуть? А?.. Это же риба!.. Пойдем дальше! Чьто там у нас есть еще? Так. Вы настругали горку луковых кружочков — цибэлэ слэйзэлах… Я так понимаю, шо ви уже таки стали немного понимать в идиш. А, шо будет дальше!.. Это такое блюдо, чьто ви даже себе не можете представить, шо как закончите готовить и потом попробуете, то сразу заговорите на идише!.. Но вернемся к рыбе… Чьто это у нас? Ага — это цибэлэ слэйзэлах… — И Эзра вдруг поморщил своим носом. — Тоже, в смысле общего запаха, ничего себе!.. Духан… А вот и луковая шелуха. Не та, шо начистили с лука, и шо в рыбу пошла, — эту надо еще в мешке начесать-нашелушить…. Луковую шелуху мойте только холодной водой. Нор калтер вассер! Не приведи, Создатель, горячей водой — цвет уйдет! Слышите, шо я вам говорю?

— Слышу, слышу Эзра. — поддакнул Карл Иванович.

— Закончите с шелухой — тотчас расправляйте!.. Ну, не хотите — как хотите. По желанию. Час-другой и пройдет… Теперь ви снимаете с холода перемешанный фарш. И шо там с ним?.. Ага, загустел!.. Лук то высушенный, влагу на себя потянул. Фарш от него легкий цвет перенял. Ви тогда этот набухший фарш опять проверните, и если чересчур поплотнел, разбавьте водичкой — пару столовых ложек холодной воды. А то и еще пару-другую! По обстановке…. Понимаете да? И ложкой, либо лопаткой деревянной, взбивайте! Чтобы пышным стал, пышным! А густотою пожиже. Как примерно сметана, а не котлетный фарш. Так!..

— Что теперь? — Проделав все, спросил генерал.

— Шо теперь? Ну, чего вы ждете? Набивайте рыбу, я вам говорю. — Заметушился Эзра. — Вымойте руки, и да, таки руками, руками, туда его запаковываем. Фаршем натолкайте все под завязку этот рыбный чулок… Хотя понятно, чьто самый лучший чулок, это чулок с деньгами… Так, теперь за рибу. Риба, щоб ви себе знали, начинается с головы…. Ну и кладите их, рыбьи головы, униз, на затылок. Туда же — кости и плавники… Но это — потом.

— А что тогда сейчас? — Остановился Карл Иванович.

— А сейчас, зер вихтиг, чрезвычайно важное! — Подняв в воздух большой палец правой руки и потрясая им, сказал Эзра. — Берете кастрюлю. Густо устилайте луковой шелухой. Промеж шелухи — срезанные плавники. На шелуху — плотный слой свекольных кружков, выше — луковые кружки. Кидайте луку без счету, дабы свекла, заметьте, не красила рыбу, а передавала колер всему бульону и именно через лук… Потом — щучьи головы, затылком у низ. Рядом, сколько уместится, наполненные фаршем куски. Поверх — плотный слой кружочков морковных, мерн слэйзэлах. А над морковью, опять плотно, — луковая шелуха. И бурикэ слэйзэлах, я имею ввиду кружки бурака, цибэлэ слэйзэлах, рыба, морковка, шелуха… На каждый слой рыбы — перец. Добавьте еще лаврушки.

— Сколько?

— Шо сколько? Опять он за свое!.. Строго по вкусу! Я от него сейчас просто сойду с ума! Представьте, шо ви еврей!.. — Взорвался Эзра. — Делайте, делайте и не портите мине нервы! И укноцайте одно, дорогой мой, — кругом шелуха! Но!.. До шелухи — осторожно, по стеночке — налейте в кастрюлю ледяной воды, покрывши рыбу на два пальца. А уж после, ею, родимой, — шелухой. Потому-то и надобно было расправлять!.. А вы ленились…

— Я ленился? — Возмутился генерал. Но Эзра, не обращая на его слова ни какого внимания, командовал дальше.

— Дайте щуке постоять с полчаса, сосредоточиться, прийти, так сказать, в себе… И потом, Борух ато, мелех а-ойлам, слава Всевышнему, — на плиту! Когда закипит, сбавьте огонь. Варите шесть часов под крышкой. Варите на малюсеньком огоньке и так щоб не булькало. Ну хиба, один пузырик у минуту. Шесть часов подряд и ни секундой меньше! Косточки тогда будут просто сахарные.

— А что делать с оставшимся фаршем? — Спросил Карл Иванович.

— У вас остался фарш?!.. Кто из нас еврей?!.. И он меня теперь спрашивает, шо делать с фаршем?! — Изрек Эзра, подняв обе руки в стороны ладонями вверх и закатив при этом глаза. — А налепите шариков величиною у яйцо — «фиш кнэдлах» называется… или «фиш койлн». Если тающие во рту кости вам не нужны, то варите часа два. Потом выймите — и на блюдо. Голову спереди, хвост исзади, бо так выглядит настоящая рыба… Потом достанете «фиш койлн». Помните чьто это?.. Правильно — это фиш кнэдлах. И не суетясь, разложите их…. Рядом — овощи — лук, морковка, свекла… И ви увидите Карл Иванович, шо луковая шелуха совсем не пристает к рыбе! Аккуратненько, не размывая эту красоту, зальете потом бульоном… Дизайн с зеленью, лимонами и прочими штучками — это на ваш вкус… И — на холод! До утра!.. Карл Иванович, вам понятно, шо вам надо будет делать? Бо кушать мы с вами эту рыбу, сможем только утром… Так вот, с утра, хочу я вам сказать, когда будете раскладывать по кастрюлям, располагайте и рыбу, и битки в два слоя. Строго в два слоя!.. И не больше!

— Почему? — Спросил генерал.

— Потому, чьто она и называется «гефилте фиш аф-идиш» — тобишь, «фаршированная рыба по-еврейски». Или просто — «фиш»… И каждый, кто хоть раз попробует, захочет её еще и еще и еще — это я вам говорю! Цымес а мехае! Вкуснятина, доложу вам, блаженство!

— Хорошо Эзра, я все понял. — Сказал генерал. — Давай так. Я доделываю рыбу, а ты быстренько сделай нам эксклюзивный ужин. Ты же любишь, всякие этакие штучки, готовить.

— О! Ладно, ладно, бекицер, товарищ генерал! — И Эзра, потерев друг о дружку свои ладони, рванул в сторону двух огромных холодильников. — Ну и шо же у нас тут есть? — Спросил он, распахивая дверку одного из них. — Мамэ дорогая! Слушайте меня сюда. Мало того, чьто эта дверь холодильника, як две капли воды похожа на главную дверь сейфа у хранилище казначейства Америки, но и то шо тут находиться, скажу я вам, это тоже валюта, но у продуктах. И причем, дорогой мой Карл Иванович, то шо я тут вижу — это не какие-то турецкие или китайские полуфабрикаты. А чьто, вы до моего приезда вывезли всё содержимое супермаркета без ГМО, сюда к себе домой?! — Водя глазами по полкам с провиантами, спросил Эзра.

— Эзра, это стандартная, каждодневная комплектация моих холодильников. — Отозвался генерал с другой стороны кухни.

— Та ви шо?! Ойойой… — И Эзра начал вытаскивать с холодильника и ставить на стол припасы, которые как он считал, необходимы были ему для приготовления ужина на двоих.

— А что ты будешь готовить? — Снова отозвался генерал.

— Оно вам надо?! Я себе сделаю так, шоб нам с вами было хорошо, а ви там смотрите и не испортите мне рыбу, которую я практически сам вам и приготовил. Вам там осталось, между прочим, доделать просто какие-то мелочи. — Выпалил Эзра. — И, як у меня все будет готово, то я вам обязательно скажу…. И не волнуйтесь ви так!

— Ну, ты посмотри на него! — Забубнил генерал. — Так это он, оказывается, приготовил рыбу!

— Ну а хто?! — Удивился Эзра, что-то нарезая и раскладывая по тарелкам. — Ви сами сказали, шо будете у меня у подсобниках. А шо разве нет?!

Они продолжали так переговариваться через всю кухню, будучи каждый занятый своим делом. И поскольку кухня была огромной, а работали они очень быстро и профессионально, то могло сложиться впечатление, что это финалисты какого-то телевизионного кулинарного шоу, причем, международного уровня.

Прошло еще какое-то время, и Эзра огласил:

— Всё! Ужин готов! Карл Иванович, я вижу, ви так же справились со своей задачей! Хай теперь наша рыба себе готовиться, а мы с вами будем ужинать!

— Прекрасно. — Откликнулся со своей стороны кухни генерал, и сняв фартук направился к Эзре. — Тааак, показывай, чем порадуешь старика?

Пристально осмотрев приготовленный Эзрой ужин, который был накрыт на большом кухонном столе, генерал начал давать свою оценку.

— Значится так. Ты приготовил ребра ягненка с французским соусом. Так?

— Таки да. Бо я знаю, чьто ви их любите…. Или как?

— Нет, все правильно — очень люблю. — Усмехнулся Карл Иванович. Ему польстило Эзрино внимание. — А себе ты приготовил… лосося барбекю с белым соусом. И еще несколько замечательных салатов. Очень хорошо! Ну что, будем трапезничать?

— Давайте, давайте, а то я уже начинаю швыцать, в смысле потеть, от нетерпения!

Они дружно уселись за стол и сняли первую пробу.

— Да, Эзра просто замечательно! Ты хороший повар. — Подвел итог Карл Иванович.

— Товарищ генерал, по сравнению с вами, я просто любитель. Вот когда вы готовите, то это действительно — танганэйдендыкер там.

— Что? Какой такой тан… ганэ… — Засмеялся Карал Иванович.

— Танганэйдендыкер там — это значит "райский вкус"! — Перевел Эзра.

— Сказал так сказал…. И Эзра, дорогой мой, не подхалимничай.

— Я?! Та боже меня упаси! Ви сами знаете, чьто я всегда говорю правду, даже если она есть горькая для меня.

— Ну, хорошо. — Жуя ягнятину, согласился генерал. — А как ты смотришь на то, что в Брюсселе, я тебе дам в помощь «Тень»?

— »Тень»? — Застыл Эзра. Хоть он и ни разу в жизни не видел этого агента, но знал, что «Тень» — это золотой фонд генерала. Как-то раз, «Тень» прикрывал его в одной сделке по заданию Карла Ивановича, и большего виртуоза в скрытом сопровождении и в снайперской стрельбе, Эзра еще в своей жизни не видел. Подняв глаза на генерала, Эзра согласился. — Да, Карл Иванович, этот парень стоит сотни. И мне действительно нужен помощник невидимый и жалящий на расстоянии, а не группа «топтунов-телохранителей» бегающая по улице…. Как я рад, чьто я у списке ваших друзей.

— Ну и замечательно. Значит так…. когда ты завтра прибудешь в Брюссель, тебе на твой номер мобильного позвонит человек, как и в прошлый раз. Дашь ему вводные данные по месту твоего проживания в Брюсселе, а так же по времени и месту проведения предполагаемой сделки. Кроме того, завтра я тебе дам радиомаячок. Сам знаешь, он должен быть при тебе двадцать четыре часа в сутки, для твоей же безопасности. «Условные визуальные сигналы» — прежние. Если ты положил руку на плечё человека — это твой друг, и он так же попадает под нашу защиту. Твоя правая рука на сердце — человек левый и не в игре. Обе твои руки в карманах — это враг. И на крайний случай, если обе твои руки в карманах, и ты сделал небольшой поклон головой вперед — это враг, и он должен быть уничтожен. Остальное все по ходу дела. Любая видимая и невидимая агрессия и опасность по отношению к тебе или к твоему родственнику, — сказав это, генерал ухмыльнулся, — будет пресечена автоматически. Запомнил?

— Я и не забывал. — Тихо сказал Эзра.

— Хорошо. Теперь про отход. Ты все просчитал? Или кроме прикрытия, и тут нужна моя помощь?

— Просчитал, Карл Иванович. Поддержка «Тени» нужна только в Брюсселе, а там дальше я уже и сам справлюсь.

— Ну, раз так, тогда, как ты говоришь, «будем посмотреть». — И генерал усмехнулся.

Чтоб еще крепче закрепить хорошее настроение у генерала, Эзра предпринял хитрый ход. Он решил затронуть его ностальгические чувства по старым временам.

— Карл Иванович, а чьто я хотел у вас спросить. — Начал Эзра издалека. — Даже не то шоб спросить, а так поинтересоваться…. И если конечно можно?

— Да. Конечно можно. Что ты хочешь спросить. Не стесняйся. — Говорил генерал, разливая коньяк по бокалам.

— А вот когда ви били у «Штази», то как ви между собой друг друга называли? «Штазисты»?

— Почему «Штазисты»? — Засмеялся Карл Иванович и пригубил коньяк.

— Бо я не знаю и спрашиваю. — Как-то по-детски ответил Эзра.

— Эзра, а что ты знаешь про «Штази»?

— Ой вэй! Оно мне надо было у вас спрашивать! Шо-то я снова брякнул невпопад! Говорила мне моя мамэ: «Мудрость приходит с возрастом, но иногда возраст приходит один». Карл Иванович, простите меня ради Бога!

— Эзра, тебе нечего извиняться. — Снисходительно и как-то по-отечески сказал генерал. — Наоборот, сегодня очень хороший вечер для бесед и особенно для воспоминаний. — Сказав это, Карл Иванович вдруг пристально посмотрел Эзре прямо в глаза, и улыбаясь, сказал. — Ах, ты хитрый еврей! Ты специально затронул эту тему. Ведь знаешь, как мне дороги те времена. Решил старику улучшить настроение? Я ведь прав?

От этих слов Эзра побелел от страха. Он понял, что переиграл, как дешевый артист провинциального театра, и теперь это может очень дорого ему стоить. В этой ситуации, мудрее всего было сознаться, и он так и сделал:

— Карл Иванович, конечно ви таки правы. Я сейчас бил, як той — «ахухим аид». Ви же понимаете, шо все евреи хитрые, ну на то они и евреи! — Начал оправдываться Эзра. — Но «ахухим аид», как раз только думает, чьто он хитрый. А то шо ви про меня думаете, так я уже себе таки понял. А между хитрый и умным, как раз и есть две большие разницы. И поскольку ум обычно у людей находится в голове, а противоположное находится в противоположном месте, то более точным аналогом было бы конечно — «хитрожопый еврей». Но вы меня знаете — я не такой! — Выпалил, вконец перепуганный, Эзра.

— Эзра, прекрати оправдываться и успокойся. — Добродушно махнул рукой генерал. — Я ведь понимаю, что ты не от злого умысла затеял разговор, а совсем даже наоборот. Правильно?.. Ну, а если честно? Тебе действительно интересно?

— А то! — Сказал Эзра, успокоенный словами генерала. — А от кого я еще услышу про «Штази»?

— Ты прав. От кого ты можешь ещё услышать о «Штази», если не от меня? — Сказав это, Карл Иванович закурил сигару. Прищурившись не то от дыма, не то от удовольствия, он продолжил. — Ну во-первых, полное название «Штази» — это «Министериум фюр Штатсзихерхайт», то есть, по-русски будет — «Министерство Государственной Безопасности» во времена Германской Демократической Республики.

— Подождите, Карл Иванович, ведь так когда-то называлось советское КГБ в 47 году! — перебил его Эзра.

— Совершенно верно. А, «Штази» и было создано 8 февраля 1950 года по образу и подобию советского МГБ — «старшего брата». Между прочим, мы так же себя называли «чекистами». В нашем гимне даже есть слова: «Товарищ Дзержинский, мы твои потомки, готовы до конца бороться с врагом и умереть за светлое будущее нашей страны». Кстати, а у молодежи «Штази» был свой гимн, смысл которого сводился к строкам популярного некогда советского милицейского шлягера «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет». Последний куплет, кстати, мы пели по-русски. — И генерал улыбнулся. — А девиз нашего министерства был: «Щит и меч партии» — Социалистической единой партии Германии. — Генерал все больше и больше уходил в «нирвану воспоминаний». — Эх, какая была «Система», Эзра! А какие люди работали в ней! Настоящие профи! И главное, какой принцип у нас в работе был — «несущественной информации не бывает». Вот так вот! — После того, как генерал отхлебнул коньяка у себя из бокала и выпустил клубы сигарного дыма, в его спокойном голосе появились металлические нотки. — А что теперь? Просрали, господа советские чекисты, страны под названием СССР и ГДР?! И кому?! Педерастам, извращенцам, полуграмотным торгашам и всевозможным тайным ложам и дурацким партиям? А что получили взамен? Демократию? Как бы не так! А народ то, на что позарился? На свободу? Какую такую свободу? Свободу от чего или на что?.. А я вот объясню сейчас. — Тихим голосом говорил Карл Иванович. — Народ захотел свободу для того, чтобы покупать импортное дерьмо в цветных фантиках и ездить за границу, и всего-то. И я спрашиваю, что нельзя было в этом дать немного вольности? Не дали, а все сами сразу махом и сломали под руководством этого Горбачева, и нас всех за собой потянули.

И еще долго Карл Иванович разглагольствовал, с точки зрения офицера «Штази», о превратностях судьбы и политики, и судеб политиков СССР, ГДР, России и других стран. Эзре было интересно, и он внимательно слушал старого генерала, время от времени подливая себе и ему коньяк. Время пронеслось незаметно быстро, и когда закончилась вторая бутылка коньяка, то было уже далеко за полночь.

— Так, Эзра. Знаешь, по-видимому, самое увлекательное занятие — это поиск виноватых в собственных неудачах — круг подозреваемых очень широк, а вне подозрений только один человек… — Сказал Карл Иванович, посмотрев сначала на пустую бутылку, а потом на часы. — Мы очень хорошо поседели, но немного заболтались. Ты давай иди спать…. Там на втором этаже, первая дверь на право — комната для гостей. Все что тебе будет нужно — там есть. А я еще посижу сам. Тем более, что осталось минут сорок и мне надо будет снимать рыбу с плиты и доводить блюдо до логического завершения.

— О, это таки да — у вас будет ответственная миссия Карл Иванович. Последний штрих — это, как последний мазок кистью мастера. — Согласился Эзра. — То чьто? Я пошел спать?

— Да, да дружище, иди спать. Спокойной ночи! Завтра подъём в восемь, а в кухне за столом встречаемся в полдевятого. Кушаем твою рыбу, и после завтрака, ты отправишься в путь.

— Понял. Спокойной ночи, Карл Иванович! — И Эзра покинув кухню, удалился на второй этаж.

А генерал долго еще сидел и пыхтел своей сигарой, уставившись куда-то вдаль с каменным лицом. Потом выйдя из состояния отрешенности, он снял кастрюлю с плиты и сделал все как предписывала рецептура приготовления рыбы для подачи её на стол. Спрятав готовое блюдо в холодильник, и наведя порядок на кухне, он в последний раз окинул взглядом помещение и остался довольным — всюду опять был идеальный порядок.

Достав ноутбук из нижнего ящика одного из кухонных шкафов, и включив его, Карл Иванович выбрал программу «Изменение голоса», и только после этого зашел в скайп. Набрав адрес, генерал стал ждать. Через несколько секунд он услышал искаженный голос, по которому было сложно определить не только возраст говорящего, но и его пол. Кроме того, собеседник говорил очень тихо, почти шепотом.

— Добрый вечер, мой генерал. — Сказал собеседник, который так же использовал специальную компьютерную программу по изменению голоса.

— Добрый вечер. — Ответил Карл Иванович и, перейдя на венгерский язык, спросил. — Как твоё здоровье «Тень»?

— В норме. — Ответил голос так же на венгерском языке.

— Вот и прекрасно. Завтра ты отправишься в Брюссель. Объект, который ты будешь вести, и оберегать, ты его знаешь, — это Эзра. Все оперативные данные по нему и по операции, получишь завтра по нашему запасному каналу. Так же, с завтрашнего дня при нем будут работать два маячка. Про один он будет знать. Через четыре дня у него состоится сделка с «Голландцем»… — И, сделав небольшую паузу, генерал продолжил. — «Голландец» после сделки — «отработанный материал»… Связь, сигналы, отходы — по старой схеме. В общем — все как всегда. Будешь работать в паре со своим помощником. Вопросы?

— Нет. — Ответил голос.

— Хорошо. — Сказал генерал и после этих слов выключил ноутбук.

Взяв его под мышку, и еще раз окинув взглядом помещение кухни, он выключил свет и вышел во двор. Подойдя к машине, на которой приехал Эзра, генерал вынул из кармана какой-то маленький приборчик и засунул его под переднее крыло автомобиля. Проделав все это, Карл Иванович усмехнувшись, зашел в дом и удалился к себе в комнату.

Утром генерал и Эзра ровно в полдевятого, встретились на кухне.

— Доброе утро Карл Иванович! — Первым поздоровался Эзра. — Чем дальше от понедельника, тем добрее утро! Не правда ли?

— С добрым утром! — Ответил генерал, сервирую стол для завтрака. — Рад видеть тебя в хорошем настроении. Как спалось, Эзра?

— Ой спасибо. Товарищ генерал, а чьто там наша риба?

— Я уверен, что блюдо удалось. И запомни Эзра, что самое высшее наслаждение — это сделать то, что по мнению других, ты сделать не можешь.

— А я и не сомневаюсь. — Улыбался Эзра. — Просто, очень хочется нашей рыбы.

Карл Иванович открыл холодильник и вынул оттуда большое блюдо, которое было накрыто большим блестящим колпаком-крышкой. Поставив его на стол, он сказал:

— Ну что? Момент истины? — И снял крышку с блюда.

— Вэй из мир! — Воскликнул Эзра, нюхая воздух и водя своим носом из стороны в сторону, словно слон хоботом. — На вид и на запах таки она — «гефилте фиш аф-идиш»! Но надо пробовать, Карл Иванович!

— Так снимай пробу! И если что-то не так, то выкинем её в мусорку! — Сказал Карл Иванович и подал Эзре нож и вилку для рыбных блюд.

Эзра быстро схватил вилку и нож и вырезал с рыбы дольку. Положив её на тарелку, он сначала понюхал рыбу, а потом, ковырнув, съел маленький кусочек. Он жевал и молчал, молчал и жевал.

— Эзра, ты сейчас у меня доиграешься в молчанку. — Усмехнулся Карл Иванович.

— Вер эс вил дер кон! — Кто хочет — тот может!.. Остается только от всей души поздравить самих себя, с этим замечательным блюдом. Карл Иванович, примите мои поздравления! Она так хороша, шо эту рибу можно подавать на свадебное застолье! Мазлтов фар а хасэнэ!

— Ну и прекрасно! — Обрадовался Карл Иванович. — Тогда приступим.

Они, молча ели рыбу и запивали её белым вином. Только время от времени, Эзра закатывал глаза и что-то бубнил себе под нос, и причмокивал языком от удовольствия. Закончив завтрак, Эзра и генерал направились к выходу из дома. Выйдя во двор и подойдя к машине, Карл Иванович остановился.

— Вот тебе Эзра маячок, всегда носи его при себе, а так же, возьми еще и этот приборчик. — И он протянул маленькую прозрачную пластиковую коробочку, в которой лежала величиной с горошину, телесного цвета, резиновый шарик. — Этот прибор для общения на расстоянии. Засовываешь себе в ухо и одновременно можешь и слышать и общаться на расстоянии около 500 метров. Это, так же, последняя секретная разработка НАТО. — И он ехидно ухмыльнулся. — В Брюсселе с тобой свяжутся по твоему мобильному телефону. После этого установиться постоянная связь так же и через переговорное устройство. Общайся по своему усмотрению или по телефону, или через «переговорку». Агент с тобой будет на связи все 24 часа в сутки. Ну вот вроде бы и все…. Да, есть еще одна мысль, которую я должен тебе сказать.

— Да, Карл Иванович, я весь во внимании.

— И это правильно. — Задумчиво кивнув головой, сказал генерал. — У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты. Это раз… — И пристально посмотрев в глаза Эзры, тихо сказал. — Даже если ты заработаешь 10 миллионов, ты не сможешь забыть прошлое и наши деловые отношения…. Многие люди, по своей глупости, недовольны своей жизнью, а вот на смерть, ещё никто из них, не жаловался. Это два… Ты меня понял… Садись и езжай. — И генерал протянул ему свою правую руку.

Эзра молча, пожал руку генералу, сел в свою машину и направил ее на выезд к воротам. Только после того, как машина выехала за ворота генеральского дома, он громко и с облегчением выдохнул воздух из своих легких. Теперь его путь лежал в столицу Бельгии — Брюссель.

Глава 15

«Сероглазый омут». — Город писающих детишек

Как раз в то же время, когда Эзра и Карл Иванович сели кушать «гефилте фиш аф-идиш», поезд, в котором ехали Арсэн и Леонидович, остановился у перрона Центрального вокзала одного из красивейших городов Европы — Брюсселя.

— Ну вот Арсэн и конечная. — Сказал Леонидович, рассматривая через окно перрон.

— Леонидович, как на меня, так все только начинается. — Улыбнулся парень, надевая куртку. — Ну, что? Все делаем, как договорились. Сегодня в банк иду я, завтра — ты. А теперь — расходимся, селимся и наслаждаемся Брюсселем.

— А хиц ин паровоз! Пойдемте, пожалуй. — Вздохнул Леонидович.

И друзья, пожав друг другу руки, с интервалом в две минуты, по очереди, двинулись на выход из вагона. Выйдя разными выходами из вокзала, каждый из них, взял себе такси, и отправились по адресам своих отелей.

Отели, в которых были забронированы для них номера, были одними из лучших отелей Брюсселя. Эзра подобрал их так, что все они находились в центре и располагались в 10 — 15 минутах ходьбы от площади Гран-Плас и центрального железнодорожного вокзала. А так же, все они находились в 10 минутах ходьбы от того банка, в котором должна была состояться через три дня сделка. Каждая деталь имела теперь огромное значение, и от этих деталей зависела не только сделка, но и вполне возможно, и их жизнь.

Поэтому, для Арсэна был забронирован номер в «Radisson Blu Royal Hotel», для Леонидовича в отеле «Metropole», ну а для себя Эзра забронировал номер в «Royal Windsor Hotel Grand Place». И это было не случайным решением, или желанием побаловать себя и своих друзей отменным европейским отельным сервисом. Все было продумано и соответствовало плану.

Арсэн первым подъехал к своему отелю и, рассчитавшись с водителем такси, направился в середину. Про себя он подумал: «Да! Роскошно! К таким отелям подъезжают на лимузинах или, в крайнем случае, на такси, но не как не на трамвае». Подойдя к стойке рецепции, за которой находилось четверо красавиц в униформе, он улыбнулся такой широкой улыбкой, что без всякого кастинга смог бы запросто рекламировать зубную пасту или жвачки с отбеливающим эффектом. В ответ, все красавицы на рецепции, так же сверкнули белизной своих зубов.

— Боже! Столько ангелов и в одном месте! — Заговорил Арсэн к ним на немецком языке. — Я что, попал в рай?

— Практически, да. — Ответила, одна из «очаровашек», еще больше расплывшись в улыбке. — Хотите у нас остановиться? — Продолжая сверкать зубами, спросила она. — Вы бронировали номер в нашем отеле?

— Да, бронировал, на фамилию Дитлер. — И быстро прочитав имя красавицы на бейджике, который красовался на её роскошной груди, галантно добавил. — Фройлян Катрин, разрешите представиться — Макс Дитлер. Очень рад нашему знакомству.

— И мне очень приятно. — Кокетливо ответила Катрин, и ввела фамилию и имя в компьютер. — Да. Все правильно господин Дитлер. Будьте любезны ваш паспорт.

Арсэн подал девушке фальшивый немецкий паспорт, в котором он значился, как немец и как Макс Дитлер. Она быстро взглянула на первую страницу, ввела паспортные данные в компьютер и вернула его Арсэну, вместе с магнитной карточкой-ключем от номера.

— Господин Дитлер, у вас номер 427 на четвертом этаже. Желаем приятного пребывания в нашем отеле.

— Мне уже приятно, фройлян Катрин. — Улыбаясь сказал Арсэн, и взяв свой паспорт и ключ от номера, направился к лифту.

Последнее, что он услышал у себя за спиной, отходя от стойки рецепции, были слова Катрин и одной из её подруг:

— Хорошенький. — Сказала Катрин.

— Да! И натурал! — Вздохнув, поддакнула одна из девушек.

Уже в лифте, Арсэн про себя подумал: «Бедные девчонки! Похоже, нормальных мужчин здесь мало осталось. О как! Захлестнула «волна голубая» старую Европу! Эх, Европа…Европа…», но так и не найдя сразу нормальной рифмы к слову «Европа», ухмыльнувшись он зашел к себе в номер.

В это же время, Яков Леонидович, так же поселялся, но в свой, очаровательный отель в стиле ар-деко — отель «Metropole». Предоставив на рецепции поддельный паспорт на имя австрийского гражданина господина Мартина Лебсбурга, и получив ключи от номера вместе с обращением «Доктор Лебсбург», Леонидович, наслаждаясь этой приставкой «Доктор», еще некоторое время выслушивал от работника отеля всевозможную информацию. И наконец, услышав в десятый раз обращение к себе «Доктор Лебсбург», Леонидович с широкой улыбкой поблагодарил служащего отеля, и в прекрасном расположении духа, отправился в свой номер на третьем этаже.

— Доктор Лебсбург — это таки да. — Говорил он сам с собой, рассматривая номер и доставая вещи из сумки. — А шейне данк! Сбылись мечты доктора, чтобы его называли «доктором»! До недавнего времени я был "капцан доктор", тобишь нищим доктором, да ещё и философии. А кому нужна философия в той стране? Интеллигенции? А она там остался? Только нарунимы, капцунимы ун гоише махэтунимы! Хотя, на самом деле, и они тоже свалили. А гоише махетунимы — так одни из первых!

И продолжая разглагольствовать, о превратностях судьбы и жизни на своей уже бывшей «неисторической Родине», Леонидович пошел принимать душ, дабы чистым и свежим отправиться через некоторое время на знакомство с Брюсселем.

Арсэн же, приведя себя в порядок, решил найти банк, в котором будет происходить сделка, открыть на своё имя, как договаривались с Эзрой, банковскую личную ячейку и оставить в одной из них бриллиант.

Спустившись в холл отеля, и взяв на рецепции туристическую карту Брюсселя, Арсэн отправился в кафе попить кофе и сориентировать дальнейшие свои маршруты по карте. Побаловав себя прекрасным кофе и проложив себе маршрут на сегодня, он вышел в город.

Был прекрасный солнечный день. Пройдя несколько метров по улице, Арсэн зашел в небольшой сувенирный магазинчик. В нем он купил себе очки от солнца и два одинаковых брелка для ключей. Брелки были в виде синих шариков, на которых была изображена эмблема Евросоюза — круг из маленьких желтых звездочек. Сами шарики висели на аккуратных цепочках с кольцами для ключей. Полюбовавшись покупкой, Арсэн пару раз подбросил брелки на руке и, сунув их затем к себе в карман, двинулся в сторону банка.

Спокойным шагом, через каких-то десять минут, он уже подходил к зданию банка, на котором висела синяя эмблема с белыми латинскими буквами «КВС». Из рассказа Эзры, Арсэн уже знал, что этот банк был выбран не случайно, а в связи с тем, что он предоставляет банковские и страховые услуги преимущественно в странах Европейского региона, и клиентами банка являются в основном частные лица и компании малого и среднего бизнеса. Но самое главное — это то, что в этом банке «Голландец» держал свои основные сбережения. Как сказал тогда Эзра: «Вэй из мир! Это секретная информация…. як вин себе думает. Но это его заблуждение, нам очень на руку. Бо «Голландец» не будет нервничать, а главное, шо он у том банке не будет чудить. А чудить он таки будет — поверьте мне, мои дорогие, уж я то его знаю».

Ни на секунду не останавливаясь, Арсэн зашел в банк. Проследовав через холл, и встретив на своем пути служащую банка, которая несла какие-то папки, Арсэн спросил:

— Мадам, вы говорит по-немецки?

— Да конечно. — Улыбнулась блондинка. — Чем могу вам помочь?

— Я бы хотел открыть в вашем банке личную ячейку. Вы не скажите, к кому мне обратится?

— Прошу вас, идите за мной.

И она повела Арсэна в дальний угол зала, веля бедрами и оставляя за собой тонкий аромат дорогих духов. У Арсэна она вызывала ассоциацию с шикарной яхтой, плывущей по теплому морю. Вместе они подошли к одному из столов. За столом сидел молодой парень лет двадцати пяти двадцати семи, в черном костюме и с золотыми очками на носу.

— Андрэ, — не сказала, а практически пропела, блондинка к парню, — этому господину нужна твоя помощь. — И не останавливаясь, сделав разворот на левую корму, и еще больше веля бедрами, она стала удаляться от двух вытаращихся на неё мужчин.

— Благодарю вас, мадам! — Только и успел выпалить Арсэн, вслед удаляющейся блондинки.

— Не за что! — Пропела та, и растворилась среди посетителей банка, словно мираж.

— Тяжело? Да? Когда такая красота, целый день перед глазами мелькает? — Сочувственно спросил у парня, который продолжал все смотреть в след своей сотрудницы.

— Да, очень тяжело. — Ответил тот, вздыхая и находясь в состоянии близким к нирване. Но тут же сообразив, что он выдал себя, застеснявшись, сказал. — Я прошу меня простить. Чем могу вам помочь.

— Все нормально, господин Андрэ. Я все понимаю. — И сделав заговорщицкую паузу, Арсэн продолжил уже серьезно. — Я бы хотел арендовать в вашем банке две личные ячейки.

— Да. Конечно. Без проблем. На какое время?

— На год. — Ответил Арсэн.

— Прекрасно. Прошу ваши документы. Это займет несколько минут.

Арсэн протянул свой польский паспорт. Заполнив какие-то формуляры, и предложив расписаться в них, служащий банка поднялся и пригласил Арсэна следовать за ним.

Пройдя боковой лестницей вниз на один этаж, они оказались перед ажурной решетчатой дверью с охранником.

— Это хранилище личных ячеек наших клиентов. — И кивнув головой охраннику, который открыл перед ними дверь, шагнул в внутрь помещения.

И пройдя несколькими коридорами и миновав еще двух охранников, они зашли в просторный зал, стенами которого, было множество одинаковых стальных дверок.

— Это, непосредственно, банковские ячейки. — Стал объяснять Андрэ. — Напротив них, находятся четыре небольших кабинета, где клиенты могут без посторонних глаз положить или забрать свои ценные вещи. Процедура следующая…. Вам выдаётся один ключ от ячейки. Другой ключ храниться в специальном хранилище, потому что только двумя ключами и в присутствии банковского служащего, можно попасть сюда и открыть вашу ячейку. В каждой ячейке хранится ящик-сейф с таким же номером, как и сама ячейка. Кроме того, он оборудован дополнительно кодовым замком, шифр которого вы устанавливаете сами. Вы берете ящик и уединяетесь с ним в кабинете. Там производите свои действия и возвращаетесь в зал. Потом вместе с банковским служащим, вы закладываете его обратно в ячейку, и закрываете двумя ключами. Как я уже и говорил, один ключ остается у вас, а один ключ остается в банке. Вам всё понятно? Желаете что-то положить в ваши ячейки?

— Да, желаю. — Спокойно ответил Арсэн.

Банковский служащий, после этих слов, подвел Арсэна сначала к одной ячейке, и вынув из неё ящик-сейф, потом открыл и другую ячейку. С двумя сейфами они направились в кабинет для клиентов. Зайдя в небольшую комнату, Арсэн увидел металлический стол, на котором лежали письменные принадлежности с логотипом банка, и один стул. Андрэ положил сейфы на стол и сказал:

— Я буду ждать вас за дверью. Когда закончите, позовите меня, и мы вместе установим сейфы в ячейки.

— Спасибо. Постараюсь не занять у вас много времени. — Ответил Арсэн.

После того как банковский служащий вышел, он открыл оба сейфа. Вынув из своего внутреннего кармана коробочку с бриллиантом, завернутую в черный бархат, Арсэн положил её в один из ящиков-сейфов. Потом, взяв со стола ручку и небольшой лист бумаги, он что-то быстро на нем написал и положил этот листок в другой ящик. Закрыв оба сейфа, и набрав на их крышках коды, на кодовых замках, Арсэн открыл дверь и позвал Андрэ.

— Ну, вот и все. Давайте поставим их на место.

— Прекрасно. — Ответил Андрэ, и взяв оба ящика, пошел с Арсэном к ячейкам. — Сейчас мы с вами устанавливаем в ячейку ящик-сейф номер 639. — Комментировал Андрэ. — Теперь закрываем дверцу и вставляем два ключа и закрываем ячейку. Вот и все. — Закрыв ячейку вместе с Арсэном, сказал он. — Как, я уже и говорил. Один ключ остаётся в банке, а второй у вас. Теперь, все тоже, мы проделаем и с ящиком-сейфом под номером 864.

Закрыв ячейки и получив оба ключа, Арсэн в сопровождении Андрэ, вышел из хранилища в холл банка. Поблагодарив Андрэ, он пошел на выход, но по дороге свернул в мужской туалет. Зайдя в туалет и закрывшись в кабинке, Арсэн достал оба ключа и повесил на них одинаковые брелки, купленные сегодня у своего отеля. Потом, один ключ с брелком он засунул к себе во внутренний карман куртки, а другой ключ с брелком, он спрятал в нагрудном кармане своей рубашке. Ухмыльнувшись и оставшись довольным проделанными манипуляциями, Арсэн вышел из банка на улицу.

На улице было достаточно тепло, светило солнце, и у него на душе играли бравурные марши. Надевая солнцезащитные очки, Арсэн засмотрелся на старое кафе, которое располагалось на противоположной стороне улице, и со всего размаха налетел со спины на девушку с фотоаппаратом.

Темно синий блейзер, слетел с её головы, и в воздух взметнулись светло-русые локоны волос. Они оба потеряли равновесие и начали вместе падать на тротуар. Но в последнюю секунду, Арсэн, вывернувшись неимовернейшим образом и выставив вперед правую ногу, подхватил рукой девушку, и остановил их падение. С выставленной ногой впереди и с лежащей девушкой спиной у него на правой руке, они были в этот момент похожи на застывшую пару, которая только что завершила танцевать жгучее танго.

— Твою… — Только и успел во время падения выкрикнуть Арсэн. Но уже через секунду, держа на своей руке девушку, он понял, что проваливается в её прекрасные огромные серые глаза. — Я… я… прошу у вас прощения. — Запинаясь, сказал он на немецком языке, бережно приводя жертву столкновения в горизонтальное положение. — Я… засмотрелся на кафе, на той стороне…. И солнце в глаза…. А тут вы…. А я…. Ну и вот… Вы не ушиблись? — Продолжал он запинаться, не в силах оторвать свой взгляд от ее глаз.

С растрепанными волосами, и от этого еще более прекрасная, она смотрела на него, хмуря лоб и потирая ушибленное плечо. На вид ей было лет двадцать пять. Она была невысокого роста и с хорошей фигурой, которую не смогли скрыть даже широкие серые штаны с множеством карманов, и синяя под пояс «кенгурятница». На шее у неё болтался очень дорогой цифровой фотоаппарат, а на ногах были надеты шикарные черные кроссовки.

— Ушиблась. — Сказала она. — Подайте мне, пожалуйста, мой блейзер.

— Ой, да… конечно…. Простите меня ради Бога! Я не нарочно… честное слово…

Быстро подхватив блейзер с тротуара, и отряхнув его рукой, Арсэн протянул его девушке.

Только теперь он стал немного контролировать себя, но сердце продолжало бешено биться лишь при одном взгляде на нее. Надевая блейзер на голову, и пряча под него свои волосы, девушка, взглянув на Арсэна из-под козырька, спросила:

— Реакция у вас отменная. Вы спортсмен?

— Ну, когда-то им был. А, я могу вас пригласить на чашечку кофе, чтобы хоть как-то сгладить свою вину? — Выпалил Арсэн, чувствуя, что если он этого не скажет, то потеряет шанс, который ему преподнесла судьба.

— Хм. — Хмыкнула она и, передразнив Арсэна, повторила. — На кофе? Как вас хоть зовут?

— Ой, извините меня… Меня зовут — Арсэн. — Сказал Арсэн, и тут же в уме чертыхнулся: «Зачем имя-то свое настоящее назвал — дурак!»

— Арсэн? Очень интересное имя. А меня — Хэлен. А вы всегда заикаетесь, или это только в разговоре со мной? — И она улыбнулась.

— Честно говоря, я сам плохо понимаю, что сот мной происходит. — Откровенно сознался парень. — Так вы согласны, выпить вместе кофе?

— Ну, в общем — да. Все равно надо сделать перерыв в работе и кофе мне сейчас не помешает. — Улыбнулась Хэлен. — Ведите.

И они, перейдя дорогу, зашли в кафе. Выбрав столик у витрины, и сделав заказ, Арсэн спросил:

— Хэлен, а почему вы сказали, что «надо сделать перерыв в работе»? Вы фотограф?

— Ну, во-первых, давай на «ты». Не против?

— Наоборот, только — за! — Обрадовался Арсэн. — Хэлен, а ты немка или бельгийка?

— Я голландка, а вот твой немецкий, немного какой-то странный. Скорее всего, у тебя славянские корни. — И наведя на Арсэна свой фотоаппарат, спросила. — Ты не против?

— Да уже фотографируй, чего уж там. — Улыбнулся Арсэн и закурил. — Я немец, польского происхождения. — Соврал Арсэн. — А, в Брюссель приехал, как турист. А ты?

Сделав несколько кадров под разными углами, Хэлен положила фотоаппарат на стол.

— А, я аспирантка, работаю в голландском университете в Эйндховене, и пишу научную работу о европейской архитектуре 17–18 века. Вот и фотографирую здания для своей работы…. Я вообще, очень люблю путешествовать и фотографировать. А ты?

— А, я вышел в отставку, вернее сказать, через три дня выйду в отставку, а потом решу, чем буду заниматься.

— Ну, я сразу так и подумала, что ты военный. — Откинувшись на спинку стула и ударив в ладошки, воскликнула Хэлен. — Выправка, реакция, взгляд — точно! У наших мужчин этого давно уже нет. Они больше похожи на сладкое пирожное. — И улыбнувшись, она положила локти на стол и подперла свой подбородок обеими ладошками. — А где ты живешь?

— Пока в отеле. Но скоро буду решать, где мне обосновываться. — И поблагодарив официантку за принесенное кофе, спросил у Хэлен. — А что ты посоветуешь? Где лучше жить?

— Ну, не знаю. Все зависит от того, наверное, как ты хочешь жить.

— Иметь семью и жить долго и счастливо. — Посмотрев ей в глаза, сказал Арсэн.

— Ну, это здорово…. И я бы тоже так хотела. — Отхлебнув кофе, и заедая его шоколадной конфеткой, мечтательно сказала девушка. — А сколько дней ты будешь еще в Брюсселе?

— Дня три, четыре. Потом мне надо будет недельку заняться кое-какими финансовыми делами, а после этого я хотел бы немного попутешествовать. А ты долго будешь в Брюсселе?

— Да в принципе, и я здесь буду ещё дня три, а потом надо ехать в университет. — Улыбнувшись, сказала Хэлен.

— Послушай, Хэлен. — Стараясь скрыть волнение, сказал Арсэн. — А может эти три дня, проведем вместе? Я бы ходил с тобой по Брюсселю, ты бы фотографировала, а для меня это была бы и экскурсия. Кроме того, мне надо поменять свой гардероб, и мне очень необходим твой совет по этой части. Соглашайся… пожалуйста…. Я не буду тебе мешать…

— Не будешь мешать?.. — Улыбаясь, наиграно серьезно, спросила девушка.

— Честное слово — мешать не буду. — Поторопился подтвердить Арсэн. — Кроме того, все расходу беру на себя. Хорошо?

— Хорошо. Будем считать, что ты мой помощник по фото-сессии. — Продолжая улыбаться, сказала Хэлен. — Ну, что? Пойдем смотреть Брюссель?

— С удовольствием! — Просиял Арсэн от радости и, рассчитавшись за кофе, они вышли на улицу.

Первым делом, куда они отправились — это была центральная площадь Брюсселя, Гран-Плас. Красота старой архитектуры поражала и завораживала. Кроме этого, Арсэн обратил внимание, с как трепетом бельгийцы относятся к сохранению старых домов и строений. Даже дома, которые, по всей видимости, сохранить было уже не возможно, они все равно не разрушали. Было удивительно видеть, как от дома оставались только внешние стены, которые поддерживались множеством металлических треугольных конструкций, и от этого он был похож на огромную открытую коробку для рождественских подарков. Оставляя фасад старого дома, строители полностью заменяли всю его внутреннюю часть от этажных перекрытий до перегородок. Вот и получалось, что дома продолжали жить, но уже с новым скелетом.

Хэлен, не прекращая фотографировать и одновременно рассказывать Арсэну историю этого старого города, вывела его на небольшой перекресток двух улиц, где толпилось множество туристов.

— А вот и знаменитый брюссельский «писающий мальчик» — символ этого города. — Сказала она и направила на него свой фотоаппарат.

За красивой ажурной оградой, в углу двух домов, находилась каменная ниша, и там, на высоте около двух с половиной метров, стояла фигурка маленького мальчика черного цвета, который писал в огромную каменную чашу, находящуюся под ним.

— Ну как? — Спросила Хэлен.

— Есть много замечаний и соображений по поводу этого фонтана. — Голосом заядлого искусствоведа, сказал Арсэн.

— Да? — Засмеялась девушка. — И что это за замечания и соображения такие?

— Ну во-первых, символ у этого города очень смешной. Получается, что или они все здесь обпились пива, или они чего-то постоянно бояться. А во-вторых — почему мальчик черного цвета? Судя по тому, сколько в Брюсселе я увидел негров и арабов, то скульптор был пророком — изобразив этого пацана черным.

— Ты расист? — Удивилась Хэлен.

— Ну, почему сразу «расист»? Да нет — не расист. — Пожав плечами, ответил Арсэн. — Просто это очень странно. Когда я сюда приехал, то у меня сразу было такое впечатление, что я попал не европейскую столицу, а в Алжир или в Конго. Наверное, это так и должно быть — те, кто наглее и примитивнее, в своем развитии, вытесняют тех, кто добрее и умнее. Причем, из их же страны. Закон природы, наверное?.. Хотя мне, правду сказать, все равно. Не моя страна и не мои проблемы, и не мне их учить, как им жить. — И покрутив головой в разные стороны, спросил. — А, писающая девочка тут так же есть?

— Ты знал?! — Засмеялась девушка.

— Что? Действительно есть? — Теперь уже засмеялся Арсэн. — Да ладно! Не может быть!

— Да — есть. — Улыбаясь, сказала Хэлен. — Писающую девочку зовут Жаннеке Пис. Она находиться не далеко от знаменитой улочки Рю де Буше, или на нидерландском языке, она называется Бенхауверсстрат. Кстати, на ней полно рыбных ресторанов. Ты морепродукты любишь?

— Та ты что! Покажешь? — Живо поинтересовался Арсэн. И взяв Хэлен за руку, резюмировал. — Это не столица, а какой-то город «Писающих детишек»! Пошли!

С этого момента, Арсэн не выпускал ладошку Хэлен из своей руки. Они оба чувствовали, что с первой же секунды, когда их глаза встретились, их все больше и больше тянуло друг к другу.

Они шли и болтали, болтали обо всем — об этом городе, о любимых увлечениях, о кухнях разных стран мира, о европейской архитектуре, о восточной философии, и о многом, многом другом, о чем можно говорить, когда ты чувствуешь рядом родную душу.

Вскоре они пришли на улицу Рю де Буше, которая с первого взгляда была похожа на один длинный ресторан. Огромные маркизы, с одной и с другой сторон улицы, практически соединялись между собой, образуя цветной туннель. Здесь было множество ресторанов, и все они предлагали отменную кухню с морепродуктов. У многих ресторанов, входной двери и ветрены не было, так что посетитель сразу мог попасть в зал. Поэтому проходя по улице, потенциальный гурман выбирал для себя, в первую очередь интерьер, в котором он хотел бы побаловать себя деликатесами. И, кроме того, у каждого входа в ресторан, стояли большие лотки со льдом, на которых лежали свежие мидии, кальмары, устрицы и рыба всевозможных и невозможных видов. А запахи! Именно запахи, а не вонь рыбы! Запахи, доносившиеся с ресторанов, просто до умопомрачения кружили голову и давили на вкусовые рецепторы так, что слюня мешала говорить. Короче говоря, все было продумано таким образом, чтобы человек попавший на эту улицу, не зайти в ресторан и не почревоугодничать, просто ни как не мог.

Арсэн и Хэлен, идущие по этой улице вертящие головами и нюхающие воздух, были похожи на двух котов, которые попали в рыбный рай. Первым не выдержал Арсэн.

— Так. Все. Заходим в первый же попавшийся ресторан. А то я сейчас просто сырой съем эту камбалу, что лежит на льду у входа.

— Да, да, да заходим и побыстрей! — Нюхая воздух и закатывая глаза, томно проговорила Хэлен, увлекаемая Арсэном за руку в ресторан.

В ресторане они устроили себе целое дегустационное шоу. Перепробовав множество блюд, и запив это отменным вином, через два часа, Арсэн и Хэлен сытые и довольные вышли на улицу.

— Так где же все-таки находиться фонтанчик, который устраивает девочка-памятник? — Улыбаясь, спросил Арсэн, обняв рукой Хэлен за плечи.

— Да вот тут, сразу за углом. — Ответила девушка.

Но самое главное для Арсэна было то, что она не только не попыталась снять его руку со своих плеч, а даже наоборот, прижалась к нему. От счастья его душа ликовала.

Пройдя до конца улицы с ресторанами и повернув на право, они через каких-то двадцать метров, уперлись в тупик. Справа в стене дома, была сделана ниша высотой около четырех метров. Нижняя половина ниши была заполнена большой каменной вазой с водой, а верхняя часть ниши, представляла собой сидящую на корточках, на каменном вазоне и писающую в эту вазу, девочку Жаннеке Пис. Сама девочка была металлическая, черного цвета и высотой сантиметров пятьдесят. Кроме того, верхняя часть ниши, а именно Жаннеке Пис, была закрыта кованой двухстворчатой ажурной решеткой красного цвета, на которой висело три небольших навесных замка. Получалось так, что Жаннеке Пис сидела в нише на расстоянии вытянутой руки, а ваша голова находилась, как раз на одном уровне с её попой.

Весь этот фонтан и место где он находился, было настолько комичным, что Арсэн долго смеялся от души, не имея сил остановиться. Хэлен сначала улыбалась, смотря то на парня, то на фонтан, но заразительный смех и комментарии Арсэна по поводу этого произведения, так её развеселили, что и она начала хохотать. Время от времени, она пыталась сделать свое лицо серьезным и остановить общее веселье, но это ей ни как не удавалось. В конце концов, они перестали смеяться и успокоились.

— Все равно, для меня загадка. — Уже не смеясь, а улыбаясь, сказал Арсэн. — Это ж, сколько надо было выкурить анаши, чтобы в голове родился такой проект фонтана с раскарящившейся и писающей девочкой? И что нюхали те, которые разрешили его установить? Ну ладно бы в Голландии, там хоть наркотик легализирован, но в Бельгии!

— Арсэн, ну прекрати. — Еле сдерживаясь снова от смеха, говорила Хэлен. — Кстати, вот рядом на трех языках стенд с плакатом описывающий легенду, по которой создали этот памятник и в честь кого. Не хочешь прочитать?

— Боже меня упаси! — Замахал Арсэн руками. — Я уже знаком с легендой «писающего мальчика»! Он ведь спас Брюссель от пожара? Поэтому, я даже не хочу ломать себе психику, тем, что узнаю историю о Жаннеке Пис. — И еще раз, взглянув на фонтан, Арсэн поднял брови и искренне развел руками в стороны. — Ну, не понимаю я, как можно было фигурку ребенка, да еще девочку, с милой задранной мордашкой вверх и с торчащими хвостиками волос в стороны, сделать сидящей и писающей в виде фонтана! Педофил — этот скульптор какой-то! — И взяв Хэлен за руку, он в последний раз, кинув взгляд в сторону изваяния, тихо шепнул. — Кстати, ты заметила? Она тоже черного цвета?! Случайность или совпадение? — И заговорщицки подмигнул девушке.

— Ой, да ладно тебе. Пошли отсюда. — Прижавшись к руке Арсэна, сказала Хэлен. — А из тебя, между прочим, получился бы хороший критик.

— Ойойой. Кого только из меня не смогло получиться!.. Но!.. Имеем то, что имеем!

Весь остаток дня они ходили по Брюсселю и любовались этим городом. Потом был ужин в ресторане отеля, в котором жил Арсэн, а потом было солнечное, теплое утро, которое застало их вместе в объятиях друг друга и в одной постели. Они действительно были влюблены друг в друга и не представляли себе, что может прийти время, когда им придется расстаться.

Следующие два дня были похожи на прекрасный сон — Арсэн и Хэлен наслаждались общением друг с другом. Они гуляли по старому городу, были в Соборе Св. Михаила и Св. Гудулы, обошли Королевский Дворец и побывали в музеи оружия, и в музее музыкальных инструментов, и еще во многих, многих других интересных местах Брюсселя. Кроме того, как и было запланировано, Арсэн полностью сменил свой гардероб, причем Хэлен выступила активным консультантом в этом вопросе. И хотя она очень сопротивлялась и отказывалась, но Арсэн, так же и ей накупил множество красивых и модных вещей, которые она продемонстрировала ему, вернувшись в номер отеля и устроив там для Арсэна настоящий показ мод. В конце концов, этот «прет а порте» закончился страстным сексом с сероглазой моделью.

Эти же три дня, Яков Леонидович потратил по плану. Он знакомился с городом, посетил банк, сменил так же свой гардероб и с каждым часом пребывания в Брюсселе, все больше и больше погружался в мир спокойствия, благополучия и отсутствия хамства. Сменив стрижку на голове и бороде, купив себе дорогую курительную трубку, фетровую шляпу и дорогущий костюм, он действительно теперь был похож на профессора какого-то очень престижного университета. Как-то посмотрев на свое отражение в витрине магазина, он, усмехнувшись, подумал: «Дааа! Даже на золотую голову — нужна дорогая шляпа! Трог гезунт ун церайс гезунт! — Носи на здоровье и порви на здоровье!.. Жаль, что меня, такого красавца, не видит моя мама!»

Когда он уставал от своих пеших маршрутов, то заходил в старинные кабачки, пил пиво или кофе, пыхтел трубкой, и чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Но, как и Арсэн, и как Эзра, он ждал дня «Х» — дня, который позволит остаться в этом раю навсегда.

Что касается Эзры, то приехав в Брюссель на день позже своих друзей, он сразу занялся организационными вопросами и вопросами безопасности предстоящей сделки. Поселившись в отель, первым делом, он позвонил «Голландцу».

— Добрый день господин Дэ Бэккер. Это вас беспокоит господин Штольц. — Эзра говорил тихим и спокойным голосом. Он назвался господином Штольцом потому, что тут его действительно знали, как господина Штольца, который приблизительно, где-то из Дюссельдорфа, а может даже и из Ростока.

— О! Очень рад вас слышать господин Штольц! Как добрались в Брюссель? — И не дав ответить Эзре, продолжил. — Все по плану или есть изменения?

— Нет, господин Дэ Бэккер, все по плану.

— В каком банке пройдет сделка?

— В банке «КВС», тот что в центре. — И Эзра назвал адрес.

— Да? — Улыбаясь и мысленно потирая руки, спросил Дэ Бэккер, стараясь сохранить безразличный тон. — Ну, вам виднее, «КВС» так «КВС». А, в котором часу?

— Пусть это будет 14.00. Вы не против?

— Де нет, что вы. — Таким же спокойным и безразличным тоном проговорил «Голландец». — Меня вполне это устраивает.

— Ну и прекрасно. — Подвел черту Эзра. — Значит, послезавтра, в 14.00., в банке «КВС». Господин Дэ Бэккер, рад был вас слышать. До скорой встречи!

— До скорой встречи, господин Штольц!

И они одновременно положили телефонные трубки. Так же, одновременно после этого, они выругались, не скрывая радости и эмоций.

Эзра сжав кулаки и подняв их к своему подбородку, прошипел:

— Мах!.. Фарштинкинэ «Голландец»!.. Ты думаешь, шо ты самый умный?!.. Шлимазл!.. Будем посмотреть!!!

Господин Дэ Бэккер, он же «Голландец», сидя в кожаном кресле у себя в офисе за шикарным дубовым столом, так же не удержался и с сияющей улыбкой, хлопая ладонями по столешнице, выругался:

— Суфферд! Калф нек нит мэт мэ! — После этого, Дэ Бэккер, поднял трубку и сказал секретарше. — Позови ко мне Фредерика и Марка.

Господин Дэ Бэккер был двухметровым, крепким мужчиной, пятидесяти пяти лет, с длинными белыми волосами, которые он иногда завязывал в хвостик. И по национальности он действительно был голландцем, но прозвище своё он получил, когда еще на заре своей деятельности, удачно провернул аферу с картинами голландских мастеров 17-го века. Тогда он и сколотил свой начальный капитал. Сейчас, имея уже все вводные — банк и время сделки, он вызвал к себе двух своих помощников, чтобы окончательно разработать операцию по покупке бриллианта. Он действительно собирался покупать камень, но он не собирался отдавать деньги продавцам.

Через пару минут, в кабинет без стука, зашли два человека в дорогих костюмах и сели в кресла у стола. И хоть они и были разного возраста, Фредерику было тридцать шесть, а Марку сорок четыре, и у каждого из них была разная судьба и тем более разные родители, но складывалось такое впечатление, что они братья двойняшки.

— Значит так. — Сказал «Голландец». — Посредник и продавец в городе. Послезавтра в 14.00. сделка в банке «КВС».

— В том самом банке? — Удивился Марк.

— Да в том самом банке. — Ухмыльнулся «Голландец». — Сделка будет проходить в комнате, которая находиться в хранилище персональных банковских ячеек. После того, как сделка состоится, я выхожу на улицу и сажусь к вам в машину. Этот чертов посредник, господин Штольц и продавец останутся в хранилище и распихают мои деньги по своим банковским ячейкам, которые, я уверен, они уже заранее зарезервировали…

— Но почему вы так уверены, господин Дэ Бэккер, что они с деньгами не покинут этот банк? — Перебил Фредерик.

— Фредерик, не задавай глупых вопросов, а то у меня может измениться про тебя мнение. — Постукивая обрубком пальца по столу, спокойно сказал «Голландец». — Штольц, хоть и не спецназовец, как ты, но он не идиот. В этом деле он не новичок. Зачем ему такой риск? Просто он затеял провернуть дело, не своего уровня. Сума сделки — четырнадцать миллионов евро, значит, комиссионные он себе посчитал, где-то около миллиона. — И «Голландец» снова ухмыльнулся. — Продавец, я уверен, — это человек случайный и камень к нему попал, по-видимому, так же случайно. Если бы он был из серьезных людей, то и посредник у него был бы совсем другой, а не этот примитивный Штольц.

— Вы думаете, они будут без охраны? — Спросил Марк.

— Скорее всего, да. Но подстраховаться не помешает. — Ответил «Голландец». — Общий план таков. Наши люди, под видом агентов «Интерпола», должны перехватить Штольца и продавца в банке в том случае, если те, выйдя из хранилища, задумают тут же совершить операцию по переводу денег в другой банк. Это процесс не десяти минут, поэтому времени у нас будет предостаточно. Хотя я уверен, что такой глупости они не допустят. Штольц даст отлежаться деньгам в ячейках, чтобы потом по-тихому, небольшими партиями раскидать их на разные счета, а с собой они возьмут тысяч сто, двести на карманные расходы. Соответственно, наш основной план, перехватить этих господ, после того, как они выйдут из здания банка. И сделать это надо в радиусе ста метров. Далеко их отпускать нельзя. Грузим их в машину и везем в мой загородный дом…. Ну, а там уже, потихоньку и не торопясь, «уговариваем» господина Штольца и «продавца-бедолагу», вернуть мне мои деньги назад. Осложнений по возвращению денег, я уверен, не будет. Кроме того, я часто играю в гольф с управляющим этого банка. Вопросы?

— А если у них, все-таки, будет охрана? — Поинтересовался Марк.

— Охрану нейтрализовать.

— Как?

— Все зависит от того, как она себя будет вести. — Как-то весело ответил «Голландец». — Что первый раз, что ли? Лично вы, оба, получите после операции по пятьдесят тысяч евро премиальных, а наши люди, задействованные в этом деле, — по десять тысяч. Еще вопросы есть?

— Нет. — Ответил Марк, и они с Фредериком поднялись со своих кресел.

— Ну, тогда идите, и уже в мелочах и скрупулезно, как вы умеете, разработайте всю операцию в деталях. Проинструктируйте людей и отработайте все на местности. К завтрашнему обеду мне доложите о готовности. Понятно?

— Да. — Коротко ответил Марк, и они удалились.

А «Голландец» оставшись у себя в кабинет, позвонил в банк и сделал распоряжение, чтобы ему приготовили наличными четырнадцать миллионов евро.

Пока господин Дэ Бэккер разрабатывал тактику и стратегию со своим генштабом, Эзра тем временем, сидя в своем номере, достал из сумки, новенький мобильный телефон и вставил в него новую, международную сим-карту. Набрав номер, он сказал:

— Кристиан, я уже приехал. Все начнется послезавтра в 14.00. Но сегодня в 16.00., я привезу вам в банк на хранение скульптуру, о которой я тебе рассказывал. Будь добр организуй встречу и охрану у банка.

— Обязательно. Я жду вас.

Потом, взяв свой старый телефон и набрав номер банка, он сказал девушке, которая взяла трубку:

— Моя фамилия Штольц. Я хотел бы оставить в вашем банке на хранение одну ценную для меня вещь. Она упакованная в коробку с размерами метр на метр. Я подъеду к банку в 16.00. Прошу вас, меня встретить.

— Да, конечно, господин Штольц. Мы будем рады предоставить вам наши услуги. В 16.00. банковский работник и офицер безопасности будут ждать вас у входа в банк.

— Благодарю. — Сказал Эзра. Он знал, что генерал давно поставил на прослушку его телефон, поэтому и разыграл этот спектакль.

После того, как он спустился в ресторан отеля и покушал, Эзра сел в свою машину и поехал в банк. Подъехав к банку ровно в 16.00., он увидел у входа Кристиана и двух охранников. Выйдя из машины и поздоровавшись с ними, Эзра открыл заднюю дверь своего автомобиля. Охранники, вынув из багажного отделения автомобиля, упакованную в коробку статую собаки, понесли ее, в сопровождении Эзры и Кристиана в внутрь здания банка.

Оформление документов на хранение в банке, заняло совсем немного времени, и уже через минут двадцать, довольный собой Эзра, появился на выходе из банка. Вдохнув носом воздух и улыбнувшись, он сел в машину и поехал опять к себе в отель. Когда он зашел в свой номер, зазвонил его мобильный телефон.

— Да. Я слушаю вас. — Сказал Эзра, закуривая сигару.

— Добрый день господин Эзра. — Прозвучал в трубке металлический голос, явно искаженный каким-то специальным устройством для изменения голоса. — Хочу вам сказать, что если вы устанете на солнце, то вы всегда сможете отдохнуть в тени.

— Огромное вам спасибо. — Торопливо ответил Эзра, почувствовав, как по его спине поползли мурашки. — Сделка состоится послезавтра в банке «КВС», в 14.00.

— Меня уже информировали…. В каком отеле вы остановились, господин Эзра?

— В «Royal Windsor Hotel Grand Place»…

— Прекрасно…. Кстати, второй канал связи уже работает. — Тихо сказал тот же металлический голос. — Удачного вам дня, господин Эзра.

— Еще раз, огромное вам спасибо. — Торопливо поблагодарил Эзра, и выключил телефон.

«Ну, вот — подумал он, — и наши войска подтянулись, господин Дэ Бэккер! Посмотрим «поц», кто умнее и сильнее!». И он с довольным видом, развалился на диванчике перед телевизором. Следующий день он решил посвятить всецело отдыху и экскурсии по Брюсселю. Надо было отдохнуть и развеяться перед решающей схваткой.

Глава 16

«Банковские наперсточники». — «Оторванные когти»

Вечером, накануне дня сделки, Арсэн с Хэлен сидели на верхнем этаже отеля в ресторане. Горели свечи, тихо играла музыка, а за огромным окном, как в какой-то старинной сказке, был виден переливающийся разными огнями Брюссель. Оторвав взгляд от вечернего города, Арсэн нежно взял ладошку девушки в свои ладони.

— Ты действительно должна сегодня уехать? — Тихо и с грустью спросил он.

— Да, должна. — Улыбнувшись, ответила Хэлен. — Но, мы ведь не теряем друг друга. Просто, мне надо ухать и решить некоторые свои вопросы в университете. — И потянувшись к нему через стол, словно кошка, прошептала. — Ты ведь сам сказал, что мы все равно через неделю встретимся. Да?

— Обязательно встретимся…. Ох, уж эта неделя!

— Да, да. Для меня тоже эта неделя будет очень долго тянуться. — Грустно сказала девушка. — Но, у тебя есть мой номер телефона и скайп. Так что, мы сможем долго и часто болтать…. Хотя этого конечно мало. — И посмотрев на наручные часы, вздохнув, сказала. — Ну, все, мне пора ехать собираться. Через два часа мой поезд.

— Может, я все-таки, поеду и проведу тебя на вокзале?

— Арсэн, ну мы же договорились. — Тихо и нежно сказала Хэлен. — Ты хочешь, чтобы я стояла и плакала на перроне?

— Боже мой. Конечно — нет!

— Тогда спускаемся вниз в холл, ты сажаешь меня на такси, и я еду. — И в став из-за стола, он поцеловала Арсэна в щеку. — Пойдем?

— Пойдем, мой «солнечный зайчик»! — Грустно ответил он.

— Как ты сказал? — Удивленно подняв на Арсэна, свои прекрасные глаза, очень серьезно спросила Хэлен.

— Я сказал: «мой солнечный зайчик»… А что? — Удивился Арсэн.

— Да нет, ничего… — Как-то растерянно сказала Хэлен. — Очень все странно…

— Я тебя очень люблю…. И, что же тут странного?

— Любишь? — Обняв Арсэну за шею обеими руками, и заглядывая ему в глаза, прошептала Хэлен. — И я тебя очень, очень люблю. — И помолчав, добавила. — Просто, меня так мой дедушка называет: «мой солнечный зайчик»…

— Ну, вот видишь! — Улыбаясь, сказал Арсэн. — Для родных и любящих тебя мужчин, ты — «маленькое солнышко». — И нежно её поцеловал.

Потом они спустились в холл отеля и, выйдя на улицу, Арсэн посадил Хэлен в такси. Она уехала, а он еще долго стоял на улице у входа и курил сигарету. Какое-то странное чувство пустоты и тревоги было у него на душе. Докурив, Арсэн поднялся к себе в номер. Еще некоторое время он потратил на то, чтобы собрать свои вещи и уложить их в сумку. Все было готово к тому чтобы завтра, если это понадобиться, быстро покинуть отель. Он знал, что точно так же, Леонидович в своем номере готовился к завтрашнему дню. Через полтора часа, он позвонил Хэлен. По его расчетам, она уже должна была быть в поезде, и они долго болтали, много фантазируя о том, какая будет их встреча через несколько дней, когда он приедет к ней в город, и что они будут делать потом. Вскоре, услышав, что Хэлен начинает засыпать, Арсэн пожелал ей спокойной ночи и, попрощавшись, так же, лег спать. Но засыпая, он снова ощутил это странное чувство пустоты и тревоги у него на душе.

Наступил день сделки. Утром, Арсэн и Леонидович, каждый в своем отеле, обратились на рецепции с просьбой о доставке их багажа в отель «Лев», который находился на окраине Антверпена. Заполнив соответствующие формуляры и оплатив услуги доставки, они вернулись в свои номера и стали ждать звонка от Эзры.

В 12.00., на втором этаже старого дома, тихо приоткрылось окно. Улица, на которой находился банк, упиралась в этот дом, делая около него поворот влево, и с этого окна все было видно, как на ладони — дома, боковые улочки, транспорт и люди.

В комнате, на расстоянии двух метров от окна, стоял стол, на котором лежала снайперская винтовка с глушителем. За столом сидел смуглый мужчина с широкими скулами, лет пятидесяти, и с очень короткой стрижкой волос. Он был одет в черные джинсы и в короткую кожаную куртку, а на руках у него были тонкие кожаные перчатки, как у автомобилиста — в очень узких кругах, его знали как «Тень».

Держа в руках электронный бинокль, он пристально всматривался в происходящее на улице, автоматически отмечая в мозгу любые изменения. В левом ухе у него было такое же переговорное устройство, какое Эзра получил от генерала.

Вставив блютуз себе в правое ухо, и подключив его к своему мобильному телефону, «Тень» набрал номер и сказал на венгерском языке.

— Я на точке.

— Хорошо. — Прозвучало в ответ. — Докладывать каждые полчаса. С 14.00. вся связь в «онлайн режиме».

Выключив телефон, «Тень» опять прильнул к биноклю.

В 13.00. на улицу въехали два автомобиля — серебристый «БМВ» и белый грузовой микроавтобус «Мерседес». Они оба припарковались на той же стороне улице, где находился банк, только «БМВ» остановился у тротуара, не доехав до банка метров тридцать, а микроавтобус, проехав мимо банка метров пятьдесят, так же остановился у тротуара. Никто из людей, сидящих в автомобилях, на улицу не вышел. Третья машина из этого кортежа, синяя «Мазда», остановилась на т-образном перекрестке, точно напротив начала улицы, где был расположен банк.

Увидев происходящее, «Тень» снова набрал номер на своем телефоне.

— Прибыли гости…. Три машины…. Две у банка, одна на перекрестке.

— Понятно. — Прозвучало в ответ. — У банка стоят бус и легковик, который должен очень бросается в глаза? А на перекрестке что-то очень быстроходное?

— Да. Около банка в серебристом «БМВ», по-видимому, сидят «загонщики», а белый микроавтобус «Мерседес» — «клетка», ну, а в синей «Мазде», на перекрестке, скорее всего, «ловцы», на тот случай если объект вырвется из первого круга оцепления. Четыре человека в «БМВ», два человека в бусе и три человека в «Мазде». Все в машинах, никто не выходит…. Синяя «Мазда» — не в зоне поражения.

— Прекрасно…. Пока веди наблюдение. Где «Луч»?

— В кафе, недалеко у банка.

— Хорошо. Пусть там и сидит. Выпустишь его на улицу, когда я скажу.

— Понял. — Ответил «Тень» и отключил телефон.

В 13.20. подъезжая на такси к банку, Эзра позвонил сначала Леонидовичу, а потом Арсэну, и сказал в трубку лишь две фразы: «Пора! Встреча в 14.00.». После этого звонка, оба товарища, каждый своей дорогой, неторопливо направились со своих отелей в банк. Но Арсэн специально замедлял свой шаг, потому что сознательно, собирался опоздать минут на десять. Он решил немного осмотреться вокруг банка, перед тем как идти на сделку. Планы планами, а профессиональные привычки выработанные годами, всегда помогали ему выпутываться со сложных ситуаций.

В 13.30. Эзра подъехал на такси к банку. Расплатившись с водителем, он быстрым шагом зашел в банк. В холе, его уже ждал начальник безопасности Кристиан, и они вместе спустились в хранилище. Заведя Эзру в комнату для переговоров, Кристиан вернулся назад в холл банка. А Эзра, оставшись один, сел за стол и закурив сигару, стал ждать.

В 13.50. к банку подъехал роскошный, черный «Бэнтли». Кроме «Голландца» и Фредерика, в автомобиле, на заднем сиденье находился еще один пассажир, которому на вид было лет шестьдесят. Это был личный эксперт «Голландца» по драгоценным камням — господин Жак Мурье. Он был маленького роста, и очень смешно выглядел в своем дорогом костюме, провалившись сзади в кожаное сиденье и держа у себя на коленках дипломат, болтая при этом в воздухе своими короткими ножками.

— Фредерик, что наши люди? — Спросил «Голландец».

— Все на месте, господин Дэ Бэккер. Докладывают, что Штольц, двадцать минут тому назад, один и без сопровождения, зашел в банк.

— Мудро. Молодец этот Штольц. — Спокойно сказал «Голландец». — Но шансов мы все равно ему не оставим…. Кстати, а где Марк и его люди?

— Блокирует перекресток и пути отхода…. У банка мои люди, господин Дэ Бэккер. — Улыбнулся Фредерик. Он недолюбливал этого Марка и считал, что он мешает ему занять более близкое положение около «Голландца».

— Твои люди? — Удивился «Голландец». — Вы что с Марком поссорились?

— Нет. Не поссорились…. Просто я считаю, что у меня опыта не меньше, чем у этого заносчивого пенсионера. И я свою работу могу делать намного лучше чем он.

— Ну, понятно. — Ухмыльнулся «Голландец». — Потом разберемся…. Так. Ну, а теперь идемте в банк.

Как только черный «Бэнтли» подъехал к банку, «Тень», следящий за всем происходящим через окно второго этажа, опять набрал номер на своем телефоне.

— Подъехал «главный». В машине их трое — он, молодой крепыш и карлик в дорогом костюме с дипломатом.

— Хорошо. — Ответил генерал. — Что наш друг?

— Наш друг, уже двадцать минут как в банке.

— Теперь связь «в онлайн режиме».

— Понял… Они выходят из машины и направляются в банк.

Так совпало, что когда «Голландец», Фредерик и господин Мурье заходили в дверь банка, одновременно с ними в банк зашел и Леонидович. В холе их встретил Кристиан.

— Чем могу помочь вам господа? — Обратился он к ним.

— Меня зовут Дэ Бэккер, это мой помощник и эксперт. У нас встреча в хранилище с господином Штольцом. — С высокомерными нотками в голосе, ответил «Голландец». — Проведите нас.

— Прошу прощения господин Дэ Бэккер. Вас и вашего эксперта, я проведу. А вашему помощнику, придется остаться здесь в холе. — И опережая попытку «Голландца» ему возразить, он, улыбаясь, спокойно и твердо, сказал. — Охрана нашего банка на высочайшем уровне, господин Дэ Бэккер, и вам не следует беспокоиться о своей безопасности. Если будет необходимо, мы можем предоставить вам охрану и не в стенах банка.

После этих слов начальника безопасности банка, Фредерик от злости покраснел, и стал похож на пожарную машину. «Голландец», так же, еле сдерживался от эмоций, но взяв себя в руки, кивнул в знак согласия.

В это время, Леонидович, выглянув из-за широкой спины господина Дэ Бэккера, неожиданно для всех промолвил:

— Разрешите представиться. Меня зовут Доктор Мартин Лебсбург. Я так же, как и вы, участвую в переговорах — но, на стороне господина Штольца. — От удивления, лица «Голландца» и его спутников, вытянулись и стали похожи на лица родственников на похоронах богатого дядюшки, который вдруг на глазах у всех неожиданно ожил. — Господа, вы не будете против, если я пойду в хранилище вместе с вами? А?

Кристиан, продолжая улыбаться, сверил названую Леонидовичем фамилию у себя в записях, прикрепленных к планшету. После этого, он всех пригласил следовать за ним.

Фредерик остался в центральном зале банка, обзывая в душе последними словами начальника безопасности и обещая себе, что он найдет время, чтобы с ним поквитаться.

Кристиан и все остальные участники сделки, через несколько минут зашли в комнату для переговоров, где их уже полчаса ждал Эзра.

— Господин Дэ Бэккер! Рад вас видеть! — Встал Эзра со своего стула и поздоровался за руку с «Голландцем».

— И я рад вас видеть господин Штольц. Разрешите вам представить господина Мурье, моего эксперта.

— Очень приятно, очень. — Нависая над карликом и улыбаясь, поздоровался Эзра. — И я, в свою очередь, хочу представить вам моего друга, интересы которого я представляю, господина Лебсбурга. Прошу вас.

— Мы уже успели, в холе банка, познакомились с вашим другом, господин Штольц. — Пожимая руку Леонидовичу, сказал «Голландец».

— Да вы что! — Искренне удивился Эзра, посмотрев на Леонидовича. — Ну, вы мне потом как-то расскажите эту историю, мой дорогой Мартин. — И уже обращаясь ко всем, предложил. — Прошу садиться за стол господа.

Кристиан, удостоверившись, что весь протокол соблюден и он уже не нужен, сказал:

— Господа, ваше время пребывание здесь не ограничено, но только до закрытия банка. Хочу так же вас предупредить, что ни один радиосигнал и сигналы мобильных телефонов, сюда не проходят. Поэтому, на стене висит телефон, по которому вы можете меня вызвать, или попросить переадресовать ваш звонок на любой другой телефонный номер. Мы, так же, будем рады выполнить любую вашу просьбу… Господа, если у вас нет ко мне никаких просьб или поручений, тогда я вынужден вас покинуть.

И с этими словами Кристиан вышел из комнаты, и направился наверх, в центральный зал банка.

В 14.05. Арсэн шел по улице, в ста метрах от банка. Не вертя головой по сторонам, он сразу увидел, и серебристое «БМВ», и рожи тех, кто там сидел внутри. Кроме того, он так же понял, что зеленая «Мазда» на перекрестке, с «меринами» в салоне, — это то же люди из той компании. Но он не смог вычислить микроавтобус, и его предназначение.

Кинув косой взгляд на черный «Бэнтли», припаркованный у самого банка, Арсэн зашел в внутрь.

— Бос. — Обратился «Тень» через блютуз. — Кажется, наших друзей на переговорах, будет трое. Сначала был тот, что выглядит, как профессор Йельского университета. А теперь, только что, в банк зашел парень.

— Как он выглядит? — спросил генерал, все время остававшийся на связи.

— Выглядит, как военный в штатском. Но, что-то в нем не так…

— Что именно?

— Объяснить трудно… Он спокойный и расслабленный…. Но я понял, что он точно засек две машины «Голландца».

— Хорошо. Пока ждем. — Ответил генерал. У всех было свое место в этой операции. У Карла Ивановича был свой командный пункт — это был столик у камина у него дома. И сейчас, он, сидя там и потягивая мелкими глотками коньяк, руководил операцией, словно гроссмейстер, играющий на нескольких шахматных досках с закрытыми глазами.

»14.10.», посмотрев на свои часы, увидел «Голландец».

— Господин Штольц! — С нескрываемым раздражением, сказал он. — Я не понимаю, чего мы ждем? Что происходит?

— Господин Дэ Бэккер, все нормально. — Спокойно выпуская клубы сигарного дыма, ответил Эзра. — Через пять минут придет еще один человек.

— Какой еще человек? — Уставился на него «Голландец».

— Дело в том, что бриллиант принадлежит двум людям. — Спокойно говорил Эзра, хотя внутри он начинал уже серьезно нервничать. Мысль о том, что с Арсэном что-то могло случиться, не покидала его. — Это, присутствующий здесь, господин Лебсбург и… — В это время дверь в комнату открылась, и в неё зашли начальник охраны банка Кристиан, и улыбающийся Арсэн.

— Прошу прощения господа. — Обратился к ним Кристиан. — Я привел господина Дитлера. Господин Штольц, он указан в вашем списке лиц на переговорах.

— Господина Дитлер, действительно участвует на переговорах. — Расплылся в улыбке Эзра. — Огромное вам спасибо, что провели нашего друга.

— Всегда к вашим услугам, господа. — Сказал Кристиан и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

— Да, так вот, господин Дэ Бэккер. — Опять обратился Эзра к «Голландцу». — И как я уже сказал, есть и второй владелец бриллианта. Разрешите вам его представить — это господина Дитлера. — И он указал рукой на Арсэна.

Арсэн, продолжая улыбаться, коротко кивнув головой, и не здороваясь за руку с «Голландцем» и его экспертом, сел за стол около Эзры и Леонидовича.

— Господин Дэ Бэккер. — Уже очень серьезным тоном, обратился Эзра к «Голландцу». — Соблюдая протокол, я, в присутствии находящихся здесь всех господ, хочу еще раз обозначить предмет нашей сделки и мои полномочия.

»Голландец» утвердительно кивнул головой.

— Итак. — Начал Эзра. — Предметом нашей сделки является бриллиант по имени… э…. — И Эзра на секунду запнулся.

— »Вырванное сердце». — Подсказал Арсэн.

— Да. «Вырванное сердце». — Подтвердил Эзра.

— Мне нравиться это имя, господин Штольц. — Улыбаясь и кивая головой, согласился «Голландец». — Продолжайте, пожалуйста.

— Спасибо. — И поправив на носу очки, Эзра продолжил. — Итак. Предметом нашей сделки является бриллиант по имени «Вырванное сердце» в шестьдесят девять карат. Господа Лебсбург и Дитлер выявили желание его продать, а господин Дэ Бэккер выявил желание его купить, за сумму в четырнадцать миллионов евро, наличными… Замечаний нет? — И посмотрев поверх своих очков, он обвел присутствующих взглядом. Получив молчаливое согласие, Эзра продолжил. — Я, выступаю посредником и консультантом от господ Лебсбурга и Дитлера, а господин Мурье, выступает в роли эксперта господина Дэ Бэккера. В связи с тем, что мои клиенты не знают ни нидерландский, ни французский язык, я прошу всех присутствующих, разговаривать на немецком языке. Замечаний нет?.. Итак. Господин Дэ Бэккер, прошу вас устно, подтвердить ваши намерения на покупку бриллианта.

— Да. Такие намерения присутствуют. — Усмехнулся «Голландец».

— Господин Дитлер, — обратился Эзра к Арсэну, — прошу вас предоставить покупателю ваш бриллиант.

После этих слов, Арсэн встал из-за стола и подошел к телефону, висящему в комнате на стене. Сняв трубку, он сказал:

— Господин Кристиан, это господин Дитлер. Мне необходимо взять сейф из своей банковской ячейки. Будьте любезны. — После этого, он повесил трубку телефона на место и, сказав, — Одну минуту господа, — вышел из комнаты.

Вскоре, он появился в сопровождении банковского служащего, который нес ящик-сейф, на крышке которого красовались номер 864. Попросив положить его на стол, Арсэн поблагодарил клерка, и набрал нужный код на замке. Около ящика, на стол, он положил так же ключ от ячейки с брелком в виде синего шарика с эмблемой Евросоюза, который привлек внимание «Голландца». Перехватив его взгляд, Арсэн открывая ящик, улыбаясь, сказал:

— Мне понравился этот брелок, вот и купил его в сувенирной лавке.

— Да, да. — Быстро согласился «Голландец», теперь уже уставившись на правую руку Арсэна, которой тот достал из сейфа, сверток из черной бархатной материи.

Забрав, левой рукой, ящик и поставив его у стены, Арсэн аккуратно положил сверток на центр стола. Все присутствующие рефлекторно подались вперед. Как заправский фокусник, Арсэн, медленно развернул края материи и все увидели бархатную черную коробочку. Взяв за ее нижнюю часть левой рукой, он правой рукой поднял крышку. Бриллиант вспыхнул гранями, заворожив всех присутствующих своей божественной красотой. Все молча, смотрели на него и не могли налюбоваться. Даже маленький господин Мурье, который до этого сидел на стуле и болтал своими коротенькими ножками, не доставая ими до пола, увидев камень, соскочил со стула и упершись руками в стол, уставился на бриллиант, как загипнотизированный.

— Он прекрасен! — Проговорил шепотом «Голландец». И не поворачивая своей головы, сказал. — Господин Мурье — приступайте.

Коротышка, тут же схватил свой кожаный дипломат, и стал извлекать из него на стол какие-то приборчики. При этом, время от времени он бросал свой взгляд на бриллиант, словно тот мог испариться в воздухе, как мираж. Разложив своё хозяйство перед собой, и надев на руки белые перчатки, а на голову обруч с увеличительным стеклом, господин Мурье, взял в руки драгоценный камень.

Изучая бриллиант, эксперт, в это время, был похож, скорее, на доктора, которому в руки попался инопланетянин для анатомических исследований. В полнейшей тишине, провозившись с драгоценностью минут десять, господин Мурье вернул бриллиант в коробочку на середину стола, снял обруч с головы и взяв пальцами своей правой руки себя за переносицу, он закрыв глаза, впал в транс. Медитация эксперта продолжалась около минуты. «Артист! — подумал Арсэн. — Но…. специалист!» Через минуту, господин Мурье вышел из «ювелирной комы» и открыв глаза, тихим с хрипотцой голосом, сказал:

— Господин Дэ Бэккер! Могу вам сообщить, что этот камень действительно бриллиант в шестьдесят девять карат, чистой воды, без дефектов, чистоты «F». В системе оценки «GIA» различают 11 групп чистоты: начиная от «Внутренне безупречного» — бриллианта, не имеющего абсолютно никаких дефектов и включений даже при 10-кратном увеличении и заканчивая «Несовершенным» — бриллиантом, у которого присутствуют серьезные дефекты и включения, видимые даже невооруженным взглядом. Соответственно, частота «F» и «IF», «Flawless и Internally Flawless» — это Чистые и Внутренне Чистые камни. У таких бриллиантов нет внутренних включений, либо их невозможно обнаружить при 10-кратном увеличении. И они очень редкие. — Сделав небольшую паузу, он продолжил. — Подобный камень не известен в ювелирном мире и это настоящая сенсация…. Вы можете смело его покупать. От себя могу еще лишь добавить, что бриллиант «Вырванное сердце», как вы его называете, по своим размерам больше знаменитого голубого бриллианта «Хоуп», но меньше, не менее знаменитого, бриллианта «Звезда Востока». Почему я вспомнил голубой бриллиант «Хоуп», спросите вы меня господа? Потому, что это очень удивительно, но, как и бриллиант «Хоуп», так и ваш бриллиант «Вырванное сердце», имеют одинаковую огранку. А именно, эти бриллианты огранены в форме подушки — кушона. Это очень интересно господа! — И складывая свои инструменты в дипломат, он обратился к Арсэну и Леонидовичу. — Господа Лебсбург и Дитлер, я был бы вам очень признателен, если бы вы, потом нашли время и познакомили меня с историей создания этого камня…. Если вы, конечно, её знаете…. Заверяю вас, что эта информация останется строго конфиденциальной. Заранее вам благодарен!

Проговорив это, он опять взобрался на свой стул и, положив себе на коленки дипломат, замер, словно с него вытащили батарейки.

После этого вердикта, «Голландец» встал со своего стула и подойдя к телефону, сняв трубку, что-то сказал на голландском. Потом он вернулся на место и натянув улыбку на лицо, сказал:

— Господа! Я покупаю ваш бриллиант. Я заранее попросил банк подготовить мне четырнадцать миллионов евро наличными. И через пару минут деньги привезут в эту комнату. — И обратившись к Эзре, добавил. — Господин Штольц, не сочтите за труд, закройте, пожалуйста, крышку коробочки с бриллиантом. Не будем будоражить умы банковского персонала, который привезет сейчас деньги, видом этой красоты.

— Да конечно, вы правы. — Согласился Эзра и закрыл коробочку, оставив ее там же на средине стола.

Не прошло и трех минут, как в дверь постучали и Эзра, открыв её, впустил начальника охраны Кристиана и двух служащих банка, которые ввезли в комнату два небольших алюминиевых столика на колесиках. Сверху на каждом из столиков, лежали закрытые пластиковые контейнера, выполненные в виде чемодана.

— Господин Дэ Бэккер, — обратился Кристиан к «Голландцу», — по вашей просьбе, банк подготовил и предоставляет вам ваши четырнадцать миллионов евро наличными. — Сказав это, он открыл крышки пластиковых контейнеров, в которых лежали пачки банкнот. — В каждом из них по 140 пачек всего 280 пачек, номиналом по 500 евро. Итого, четырнадцать миллионов евро наличными. Хотите убедится?

— Нет, что вы. Благодарю вас. — Ответил «Голландец».

— В таком случае, — продолжил Кристиан, — прошу вас подписать документы. — И он протянул ему несколько банковских формуляров.

После того, как «Голландец» подписал все документы, начальник охраны и два клерка вышли из комнаты.

— Ну что же господа. Я благодарю вас. — Сказал «Голландец» с довольным видом. — Сделка состоялась. Деньги теперь ваши, а бриллиант… — и он взял коробочку с центра стола в свои руки, — … бриллиант теперь мой. — Открыв ее, он еще раз взглянул на драгоценный камень, усмехнулся, и потом, захлопнув крышку, положил коробочку в свой внутренний карман пиджака. — На этом я хотел бы с вами попрощаться господа. — Криво ухмыльнувшись и не прощаясь ни с кем за руку, он вышел из комнаты. Господин Мурье, не ожидавший такого быстрого прощания, поспешил спрыгнуть со своего стула.

— Спасибо господа. — Скороговоркой выпалил он, и сделав поклон головой присутствующим, трусцой устремился вдогонку за своим шефом.

Эзра, Леонидович и Арсэн остались в комнате одни. Молчание длилось минуту. После этого, первым заговорил с сияющей улыбкой на лице, Эзра.

— Ну, господа миллионеры! Я усех нас поздравляю! За минусом моего заработка и за минусом банковского процент за легализацию ваших денег на официальных счетах, ваша прибыль, як я и обещал, составляет тринадцать миллионов сто шестьдесят тысяч евро! Тобишь, вы оба имеете по шесть миллионов пятьсот восемьдесят тысяч евро, каждому! Ну как вам этот куш?!.. Слушайте меня сюда, чьто ви таки молчаливые, шо «рыба об лед»? — Удивился Эзра.

— Леонидович, — развернувшись к нему спросил Арсэн, — ты так же думаешь, как и я? «Лимон»?

— Да. «Лимон». — Улыбаясь, подтвердил Леонидович. — Он наш друг и наш компаньон.

— Я тут это сейчас не совсем понял…. Кто «лимон»? — Застыл обескураженный Эзра.

— Ты — «лимон». — Ухмыльнулся Арсэн.

— Почему я — «лимон»? — Ни чего не понимал Эзра.

— Да потому, что я и Леонидович, решили, что кроме тех денег, которые ты должен был получить с этой сделки, ты получишь, плюс к ним, еще один миллион евро…. Ну как тебе — этот куш?!.. Слушайте, а что ты вдруг стал таким «молчаливым»? — Передразнил его Арсэн.

— Мо-ло-дцы… — Только и смог, по слогам, выговорить Эзра, плюхнувшись на стул возле стола. Друзья весело засмеялись.

В это время, «Голландец» в сопровождение Фредерика и господина Мурье, вышел из банка и остановился в пяти метрах от входа.

— Господин Дэ Бэккер, прошу прощения, но я должен покинуть вас. — Сказал эксперт. — У меня есть еще дела.

— Благодарю вас господина Мурье. Ваши комиссионные вы получите завтра у меня в офисе. — И попрощавшись с экспертом, «Голландец» и Фредерик направились к своей машине. — Скажешь, чтобы из тех, кто сидят в «БМВ», один человек стал в проходной улочке около банка, второй за банком, а остальные двое, пусть остаются в машине и ждут команды.

— Понял. — Ответил Фредерик и сразу передал приказ по рации.

Все это видел «Тень» и тут же сообщил генералу:

— Вышли трое — «Первый», его помощник и карлик… Карлик, попрощавшись, ушел… Помощник передал что-то по рации…. С «БМВ» вышли двое и направились в улочку около банка… «Первый» и помощник садятся в свою машину…. Собираются уезжать… Мои действия?

— Ждем. Никуда они не уедут. Я, этого идиота, знаю — он все хочет видеть сам…. Они сейчас развернуться и переедут на другую сторону улицы, и снова станут напротив банка…. Ну как? Я прав?

— Да. Вы правы. — Ответил «Тень» видя, как черный «Бэнтли», за рулем которого был Фредерик, разворачивается и снова останавливается напротив банка, но уже на другой стороне улицы.

— Ждем. Пока ждем. Я думаю, осталось минут двадцать, тридцать до начала. — Раздумывая, проговорил генерал. Его мозг в это время работал, как компьютер, просчитывая и отбирая наиболее приемлемые варианты будущих событий. Через минуту он сказал. — Значит так…. Слушай меня внимательно.

— Да.

— В хранилище связь не ловит. Значит, выйдя в холл банка, наш друг сразу будет с нами на связи. Как только ты его услышишь, скажешь ему, чтобы он подождал три минуты и только тогда выходил из банка. Выйдя, он должен повернуть налево. За это время, ты зачистишь микроавтобус, потом «Бэнтли», а потом сразу и «БМВ». Но, перед тем как работать по «Бэнтли», пусть «Луч» выйдет на улицу. — Монотонно и без эмоций, не говорил, а диктовал генерал. — Задача «Луча» — сразу после зачистки, забрать у «первого» все из карманов и уйти на базу. Понятно?

— Да.

— Потом, ты прикрываешь нашего товарища и того кого он обозначит, условленным сигналом, как своего друга. Так же, потом будешь вести синюю «Мазду»… Остаешься со мной все время на связи. Все понятно?

— Да.

— Выполняй.

— Есть. — Ответил «Тень».

Пока все эти события происходили снаружи, в хранилище, Арсэн, Леонидович и Эзра, позвав Кристиана, занялись вторым этапом операции. Сначала они отдали назад деньги банковским служащим, с которыми пришел Кристиан, за минусом некоторой суммы. Потом, через некоторое время, они получили от Кристиана банковские документы, в которых говорилось, что они являются собственниками нескольких счетов в оффшорных банках, разных стран, и их миллионы уже находятся там. Положив эти документы и по двести тысяч евро, каждый в свою персональную ячейку, Арсэн, Леонидович, Эзра и Кристиан, снова собрались за столом в комнате для переговоров. Все эти сборы заняли у них около получаса.

— И так, дорогой мой Кристиан. Мы тебе очень благодарны, и на твой счет, уже сегодня, были положены мной 50 000 евро. — Сказал Эзра.

— Спасибо господин Штольц. — Поблагодарил начальник безопасности банка.

— Теперь, друзья мои, наступает самый основной этап — уйти и сберечь свои миллионы. — Серьезно сказал Эзра. — Я и господин Лебсбург, выходим через центральный вход, а господина Дитлера, ты Кристиан, выведешь сбоку через служебный выход… — И, помолчав пару секунд, добавил. — Ну, что пошли?.. С Богом! — После этих слов, они покинули хранилище.

Поднявшись в центральный зал банка, Эзра вставив себе в правое ухо переговорное устройство, сказал:

— Мы уже выходим на улицу. — И тут же услышал в ответ.

— Ждете три минуты и только потом выходите. Выйдя с банка, повернете направо, и спокойно, но быстро уходите. Вам все ясно.

— Ясно. — Тихо сказал Эзра. И повернувшись к Леонидовичу, добавил. — Немного ждем и выходим. Старайтесь держаться все время около меня.

— Хорошо. — Кивнул Леонидович, и они оба сели на диванчик для посетителей.

В это время, «Тень» достал из кармана джинсов маленький тонкий пульт и нажал на кнопку. Связь переключилась на другой канал.

— »Луч». Через минуту, выходишь на улицу и идешь к черному «Бэнтли». После того, как я его «отработаю», забираешь у пассажира на первом сиденье, все из карманов, и уходишь на базу. — Сказав это, «Тень» нажал другую кнопку на пульте, и теперь связь заработала в одностороннем режиме. Он мог слышать, что говорит Эзра с Леонидовичем, «Луч» с официантом в кафе и все вокруг них, но его слышать никто не мог.

Сев за стол стоящий в комнате и взяв в руки снайперскую винтовку, «Тень» установил ее на этом же столе, на специальных опорных ножках, и прицелился в открытое окно. Сквозь оптику прицела, он увидел сидящих в микроавтобусе двух мужчин в темно-синих комбинезонах. Они весело о чем-то болтали между собой, лишь время от времени, водитель поглядывал в боковое зеркало, наблюдая за людьми, которые выходили из банка. Наведя прицел на грудь водителя, «Тень» мягко и плавно нажал на курок. Почти неслышно прозвучал выстрел, и через долю секунды, второй выстрел. Практически, два тихих хлопка слились в один. Точно так же, практически одновременно, водителя микроавтобуса и его пассажира откинуло на спинки сидений, а потом они оба сползли набок и упали друг на друга.

«Тень» перевел прицел винтовки на другую сторону улицы, туда, где стоял черный «Бэнтли». Он увидел, как из кафе, что находилось на той же стороне улицы, где стоял автомобиль, вышел тинэйджер в светло синих мешковатых джинсах и в темно-синем батнике. На голове у него был блейзер, а сверху блейзера был одет капюшон. Обыкновенный мальчишка подросток или девчонка подросток, каких тысячи в разных странах. Это и был «Луч», и «Тень» сразу узнал его, даже, несмотря на то, что тот двигался вверх по улице и к нему спиной. «Луч» шел не торопясь, держа свои руки в большом кармане батника на животе, и чуть опусти голову так, что капюшон и козырек блейзера почти полностью скрывали его лицо.

Поскольку черный «Бэнтли», к точке, где находился снайпер, стоял тылом, целиться «Тени» со своего укрытия в пассажиров, пришлось через заднее стекло. И когда «Луч» был уже около багажника «Бэнтли», снайпер, воспользовавшись тем, что в это время машину объезжал небольшой грузовичок и закрыл его собой от взглядов, сидевших в зеленой «Мазде», выстрелил два раза.

«Луч» видел, как беззвучно в заднем стекле черного «Бэнтли», появились две небольших дырочки и понял, что в живых в автомобиле уже никого нет.

Когда пуля, пробив затылок «Голландцу» вошла в панель автомобиля, он как раз в это время, хотел еще раз взглянуть на бриллиант, но его рука только дернулась в воздухе, а сам он уткнулся лицом в туже панель. Следом за ним, лицом на руль, упал мертвый Фредерик. В его раскрытых мертвых глазах, как в зеркале, отразилось, то, как через несколько секунд, дверь с правой стороны открылась и худенькая рука в перчатке, нырнула во внутренний карман пиджака «Голландца». Через секунду, эта же рука, вынув фуляр с бриллиантом, пропала, и дверь машины тихо закрылась.

В то время, когда проехал грузовичок возле черного «Бэнтли» и «Луч» открыл правую дверку, прозвучало еще два бесшумных выстрела по «БМВ». Две дырки в лобовом стекле — такой вид имела смерть для водителя и пассажира, неподвижно застывших на своих сиденьях.

— »Шесть нулей». — Отчитался «Тень».

— Прекрасно. Работаем дальше. — Ответил генерал.

В это же время, дверь служебного выхода банка открылась, и из неё, на маленькую проходную улочку, вышел Арсэн. Не успел он оглядеться, как к нему быстрым шагом двинулся крепкого телосложения парень. Он что-то крикнул ему на голландском, и властно махнул рукой. И без переводчика было понятно, что этот «детина» требовал остановиться.

»Твою мать! — Мысленно выругался Арсэн. — Понатыкал вас тут везде этот «Голландец»! Ну, «бройлер», нас так просто не возьмешь!» — подумал Арсэн и, улыбаясь, пошел навстречу здоровяку.

— Что случилось? — Проговорил он на немецком языке, всячески стараясь изобразить из себя «простачка-туриста», заблудившегося в городе.

— Иди сюда! — Уже тоже по-немецки, прохрипел, подходя ближе, здоровяк.

Когда между ними оставалось около метра, ухмыляясь, он потянулся своей левой рукой, чтобы ухватить Арсэна за локоть. В туже секунду, Арсэн, резко подняв колено левой ноги и, практически не размахиваясь, ударил ему в правый висок подъемом своей ступни. Здоровяк рухнул на асфальт, и от него, с металлическим лязгом, скользя по тротуару, полетел внушительных размеров пистолет с глушителем.

— Ну ни хрена себе! — Вырвалось у Арсэна по-русски. Быстро оглянувшись по сторонам, он про себя отметил: «Слава Богу, что людей на этой улочке нет! Нам с тобой, дураком, еще полиции не хватало, для полного счастья!»

И он уже хотел поднять пистолет, как здоровяк, шевельнулся и, издав тихий рык, кинулся на Арсэна. Короткая двойка, правым локтем в голову и левым коленом в челюсть падающего уже тела, опять уложили здоровяка на асфальт. «Чем же вас тут кормят!» — удивился Арсэн.

Как раз в это время, «Луч» с бриллиантом в кармане, поравнялся с улочкой, в которой Арсэн все пытался «усыпить» здоровяка. Здоровяк же, упорно не хотел находиться в нокауте, и не смотря на то, что его глаза закатились, а вместо зрачков у него были белые глазные яблоки, он шатаясь как маятник, встал с асфальта на одно колено, и выхватив у себя из-за пояса второй пистолет, направил его на Арсэна.

Два испепеляющих огня вспыхнули в глазах под козырьком блейзера. «Луч», стоя боком к улочке, вынул правую руку из кармана своего батника на животе и не вытягивая левой руки, в которой был пистолет с глушителем, произвел два выстрела прямо из кармана на животе, через всю улицу. Первая пуля врезалась в стену банка, обдав Арсэна и здоровяка, фонтаном из штукатурки и кирпичных осколков, а вторая пуля пробила правое плечо здоровяку. От удара пули, его развернуло в сторону, и он распластался на тротуаре.

Находясь в узком проеме улицы, Арсэн поднял глаза в сторону, откуда стреляли. Но он успел лишь заметить, как на противоположной стороне улицы, мелькнул темно-синий батник с капюшоном и с козырьком блейзера из-под него. Этот козырек блейзера и фигура стрелявшего, заставили вдруг его сердце биться очень часто. «Ты сума сошел! — выругался он про себя. — Она тебе уже всюду мерещиться! Давай, Ромео, двигай отсюда быстро, пока не повязали или не завалили!» И рванув с места, Арсэн выскочил с улочки позади банка. Нырнув в толпу прохожих, он словно растворился в ней.

«Тень» видел через оптический прицел, как «Луч», забрав что-то из черного «Бэнтли» и уже возвращаясь назад, вдруг остановился и посмотрел влево через дорогу, в улочку, которая была около банка. «Тень» не мог видеть происходящего в боковой улочке, но, придерживаясь инструкций, доложил:

— »Луч» все сделал, но приостановился и смотрит в боковую улицу…

— Ну и? — Спросил генерал.

— Он выстрелил, не вынимая руки из кармана батник на животе, в сторону улицы около банка, два раза…

— Как выстрелил?! — Зашипел генерал. — Кто разрешил ему брать оружие на операцию?! — Но взяв себя тут же в руки, спокойным монотонным голосом спросил. — Что происходит дальше?

— Все по плану… Он ушел…. Все чисто.

Немного помолчав и проанализировав ситуацию, генерал сказал:

— Значит так…. Скорее всего, через дверь служебного выхода, из банка вышел на эту улочку, второй друг нашего товарища. Ну а там, как мы помним, должен был быть один из двух «мордоворотов», которые покинули «БМВ» — это раз. И, по-видимому, это как раз тот самый парень, которого ты вычислил, когда он заходил в банк перед началом сделки — это два. Ну и самое интересное, это то, что «Луч» его знает в лицо — это три…. Хм… Действительно — очень интересно. — И выйдя из раздумий, генерал спросил. — Кстати, где там наш товарищ со своим другом. Три минуты уже практически истекли и пора бы им появиться из банка?

»Тень» направил оптический прицел винтовки на вход в банк и замер в ожидании. Через пять секунд дверь, ведущая в банк, открылась, и из неё вышло несколько человек, в том числе Эзра с Леонидовичем. Как бы по-дружески, Эзра обнял на несколько секунд Леонидовича за плечи и они, повернув направо, зашагали вдоль улицы.

— Наш товарищ только что вышел. — Доложил «Тень». — Условленным сигналом он обозначил своего друга…. Повернули направо и идут в мою сторону…. Через две минуты пройдут мою точку…

— Хорошо. Собирайся и следуй за ними. — Приказал генерал.

»Тень» быстро разобрал свою винтовку и упаковав её в небольшой дорожный ранец, тихо закрыл окно. Выйдя в коридор квартиры с ранцем на плечах, он снял с вешалки мотоциклетный шлем и одев его себе на голову, поднял вверх защитный пластик для глаз. Закрыв квартиру, «Тень» спустился на первый этаж старинного дома, но выходить сразу на улицу не стал. Оставаясь в глубине и в тени подъезда, он наблюдал за видимой частью улицы сквозь дверной проем.

Разные люди проходили мимо дверей и вот наконец, быстрой походкой мимо подъезда прошли Эзра и Леонидович. «Тень» неторопливо двинулся на выход, но за метр он резко остановился и прижался правым плечом к стене. В свете дверного проема, двигаясь за Эзрой и Леонидовичем, мелькнула фигура второго крепыша из «БМВ», которому покойный Фредерик, будучи еще во здравии, приказал следить за банком.

«Все-таки, они их вычислили…. Есть старая японская пословица: «Когда ты охотишься на кого-то, то не забывай, что ты так же можешь быть чей-то добычей». — Подумал «Тень» и вышел на улицу. Быстрым шагом, он подошел к человеку «Голландца» впритык со спины, и прижался к нему своим правы плечом. Холодное лезвие ножа вонзилось преследователю под лопатку в сердце. Он умер мгновенно, но его мышцы продолжали еще рефлекторно двигаться и «Тень», не вынимая ножа, словно куклу-марионетку, направил его в ближайшие открытые двери подъезда дома. Подхватив, уже обмякшее тело, своей левой рукой под его локоть, он втолкнул труп вглубь подъезда и закрыл дверь. Все произошло настолько мгновенно, что даже люди, проходившие возле них, ни чего подозрительного не заметили. Со стороны могло показаться, что два товарища зашли в подъезд и один из них придержал другого, чтобы тот не зацепился ногой за порог. Простая европейская, мужская вежливость. «Вот и «седьмой ноль». — Ухмыльнулся «Тень», тихо ложа труп на каменный пол. — Все тихо и замечательно. В развитых странах давно уже стало нормой, у особей мужского пола, с нежностью относиться не только к женщинам, но и к себе подобным. Даже если кто-то и заметил, то подумают, что два гея пошли к себе домой». Выждав паузу, он вышел на улицу, закрыл дверь подъезда, и устремился к своему мотоциклу, который стоял впереди, в метрах десяти у тротуара, на противоположной стороне улицы. Сев на него он доложил:

— Еще один «ноль»… Был «хвост» за нашим товарищем.

— Веди их.

— Что делать с третьим товарищем?

— Пусть выкарабкается сам…. Уж больно он шустрый. — С веселой ноткой в голосе, ответил генерал.

— »Мазда»?

— Они, скорее всего, как раз и пойдут по его следу. Если ему будет трудно, то пусть наш товарищ сам попросит за него…

Пока «Тень» разбирался с преследователем, Эзра и Леонидович, через несколько метров свернули на маленькую улочку, потом еще на одну, потом еще раз и еще раз, и окончательно растворились в толпе. Остановив такси, они поехали в район Брюсселя Шаарбеек, к отелю «Progress», недалеко от Северного вокзала. Едучи в такси на заднем сидении, Эзра несколько раз оглядывался в заднее стекло обзора, но потом успокоился и, наклонившись к Леонидовичу, весело прошептал:

— Мы, как те «наперсточники», вернее сказать «банковские наперсточники». Иди теперь угадай, под каким колпачком шарик? И вообще, под колпаком ли?

Подъехав к отелю, Эзра рассчитался с водителем, и повел Леонидовича к шикарному туристическому автобусу, стоящему у входа.

— И шо будет дальше? — Поинтересовался Леонидович.

— Ну, во-первых, мы пока еще не в безопасности, господин Лебсбург. Говорите, пожалуйста, по-немецки. А, во-вторых, нам ведь надо как-то, быстро и незаметно, покинуть этот красивый, но такой опасный для нас, город? — И Эзра, взяв Леонидовича за локоть, повел его в сторону дверей автобуса, куда уже заходили иностранные туристы. — Я заранее купил для нас два биллета, на двухдневную экскурсию в город Антверпен. И именно этот автобус, везет нас туда. А, отправляется он, через десять минут. Как?

— Здорово! — Восхищенно сказал Леонидович. — В Антверпене, дорогой мой друг, я давно мечтал побывать!.. А почему, кстати, автобусом? — Заходя в внутрь этого лимузина дорог, поинтересовался Леонидович.

— Дружище, проходите в конец салона, пожалуйста… — Скомандовал Эзра. — И давайте сядем так, чтобы не светить своими гениальными лицами, в этих широких окнах. — Тихо добавил Эзра, шепнув Леонидовичу на ухо.

— Так мы могли бы поехать или поездом или на такси. Или нет?

— Нет. Не могли… Просто в экскурсионном автобусе, нас ни кто не догадается искать. — Усаживаясь в кресло, улыбнулся Эзра. — Ну что? Приятного нам путешествия!

И автобус, словно тихоокеанский лайнер, выходящий из порта в дальнее плаванье, так же медленно, стал выруливать со стояки перед отелем, на улицу.

Все это время, «Тень» тщетно пытался найти в центральном районе Брюсселя Леонидовича и Эзру. Поняв минут через пятнадцать, что он их все-таки потерял, «Тень» остановил мотоцикл и обратился к генералу через блютуз.

— Шеф… Я их потерял…

— Да ладно! — Это сообщение развеселило генерала. — Не может быть! Ты же профессионал! И они тебя «сделал»?!

— Да. — Совершенно без эмоций констатировал «Тень». — «Сделал».

— Ты представляешь?! — Развеселился еще больше генерал. — А он и не так прост — этот наш «простачек»! Молодец!.. Ну теперь, логично будет, что, судя по тому, как они от тебя рванули, их в гостинице — нет…. Хотя…. маячок, показывает, что его автомобиль, как раз там и находиться. — Размышлял вслух генерал. — Перестраховывается наш друг…. Опять же — молодец! — И генерал перешел на серьезный тон. — Покатайся часик по центру города. Если найдешь ту «Мазду», что была около банка, проследи за ней. Наша связь в «онлайн режиме», с этого момента, отменяется. Позвонишь мне, когда будет что-то интересное.

— Понял. — Сказал «Тень» и отключил телефон. Потом он завел мотоцикл, и не торопясь, поехал по улице, всматриваясь в машины. Нормальному человеку было бы трудно выполнить такое задание, но его когда-то учили лучшие «спецы» и, кроме того, он был лучшим в своем классе и, наверное поэтому, единственным кто остался в живых из всего выпуска.

После того, как Арсэн смешавшись с толпой туристов и петлял по старинным улочкам в центре Брюсселя, пришедший в себя раненый здоровяк, включил рацию:

— Фредерик, меня ранили. — Сказал он. — Это парень лет тридцати, тридцати пяти, спортивной комплекции, рост около метр восемьдесят, визуально похож на военного. Прием! — Но Фредерик молчал и не отзывался. — Черт бы вас всех побрал! — Выругался здоровяк. — Где вы все пропали?!

— Не ори. — Раздалось вдруг из динамика. — Ты где?

— Марк?! — Удивился здоровяк. — Я в узкой проходной улице, слева от банка. Я ранен!!!

— Слышал! — гаркнул Марк. — Ну-ка закрой свою пасть, идиот, и не визжи, как обворованная проститутка! Бегом к «Мазде»! И не останавливаться!

— Есть! — тявкнул здоровяк и, зажав левой рукой рану на правом плече, побежал, спотыкаясь, на перекресток.

Открыв дверку «Мазды» и завалившись на заднее сиденье, здоровяк скорчив жалостливою рожу, простонал:

— Мне бы в больницу… я ранен…

В ответ на эту фразу, с первого сиденья, в него швырнули автомобильной аптечкой.

— Заткнись и окажи себе первую помощь сам! А если я от тебя еще хоть одно слово услышу, то задушу тебя тем жгутом, что лежит в аптечки! И в этом случае, ты попадешь в больницу, под названием «морг»! — Спокойно сказал ему человек с переднего сиденья. — Где вас только, таких «эмбицилов», этот Фредерик и понаходил?!

На слова своего непосредственного шефа, водитель зеленой «Мазды», криво усмехнулся и косо посмотрел назад на здоровяка, который пытался сделать сам себе перевязку плеча на заднем сидении автомобиля. Кряхтя и сопя, весь обляпанный своей кровью, тот обмотался и запутался в бинтах и теперь был скорее похож на ожиревшую мумию.

— Марк, может нам лучше самим его придушить? — Глядя на мучения здоровяка с бинтом, спросил водитель. — Ты где служил солдат?

— Какой он солдат! — Прервал его Марк. — Понабирал себе в команду Фредерик всяких «качков стероидных», а толку с них как…. А ну давай проедем, не торопясь, мимо банка. Что-то у меня плохое предчувствие…. Ни «Голландец» с Фредериком, ни остальные машины не выходят на связь.

И зеленая «Мазда» медленно поехала вдоль улицы, на которой был расположен банк. Сначала они проехали мимо «БМВ», потом мимо «Бэнтли» и в конце объехали микроавтобус. Заглядывая на ходу в салоны автомобилей, их лица все больше вытягивались.

— Всюду трупы… — Тихо сказал Марк. — Не понимаю! Как?! Когда?!.. Они все время были в поле нашего зрения!

— По-видимому, снайпер. — Сделал предположение водитель «Мазды».

— Сам понимаю, что снайпер. — Огрызнулся Марк. — И думаю, что не один. — И вынув свой мобильный телефон, он набрал номер. — Клаус, посылай группу зачистки на улицу где проходила операция. В «БМВ», «Бэнтли» и в «бусе» — все трупы. Не хватает еще одного нашего человека…. Пусть твои люди посмотрят его в соседних дворах и подъездах…. Я думаю, что он тоже мертв. И давай торопись, черт тебя побери, пока полицию кто-то не вызвал!

Отключив свой телефон, Марк сказал водителю.

— А ну, Этьен, давай немного покатаемся около центра города. Мы живы, значит удача сегодня на нашей стороне.

— Ну да. — Угрюмо проворчал себе под нос Этьен. И не поворачивая головы назад, прорычал. — Толстый! Ты там, сзади, еще не здох?

— Нет. Все в порядке. — Хриплым голосом, ответил ошалевший от увиденного, раненый здоровяк. Он смог сделать, наконец, сам себе перевязку и теперь со страхом ждал дальнейших событий.

— Мы будем тихонько ехать по улицам, а ты, жирный, смотри по сторонам своими поросячьими глазками. Если увидишь того парня, с которым столкнулся около банка, сразу дай знать. Понял?

— Понял. Понял. — Поторопился с ответом здоровяк.

После этого, чуть прибавив скорость, зеленая «Мазда» покатилась по старинным улочкам Брюсселя. Вертя головами налево и направо, ее пассажиры тщетно всматривались в толпы прохожих и туристов, пытаясь увидеть того за кем они охотились.

В это время, Арсэн допустил непростительную ошибку. Вместо того, чтобы, как можно быстрее покинуть центр города, используя любой вид транспорта, он решил, что будет лучше, сначала затеряется в толпе туристов, которых так много всегда в исторической части, и лишь потом покинуть город.

Попетляв по улочкам и решив, что если они были, то он наверняка оторвался от своих преследователей, Арсэн зашел в уютное кафе и заказал себе кофе. Закурив, он набрал номер Хэлен.

— Привет мое солнышко. — Сказал он, и теплая волна счастья накрыла его, когда он услышал в ответ ее голос.

— Привет любимый. Как у тебя дела? Чем занимаешься?

— Сижу, пью кофе и курю. У меня все нормально. — Ответил, улыбаясь Арсэн. — А как ты?

— Ну, я уже давно дома. Успела побывать на работе, сейчас немного перекушу и отправлюсь еще по делам.

Они поболтали еще минут десять и договорились, что вечером поговорят по скайпу. После этого, Арсэн рассчитался в кафе и отправился искать такси. Ему надо было теперь быстро добраться до Антверпена, а потом до Херенталса. Все пока складывалось для него, как нельзя лучше.

Остановив такси, он сел около водителя, который по своему виду, был эмигрантом из Турции.

— По-немецки понимаете? — Спросил он у водителя.

— Немножко, мой господин.

— Тогда едем в город Бом. — Обозначил маршрут Арсэн. Он не хотел ехать одной машиной сразу в Антверпен, и поэтому решил разбить дистанцию на несколько отрезков.

— О! — Обрадовался водитель такси предстоящему заработку. — Благодаря вам, господин, у меня сегодня счастливый день! — И такси рвануло от тротуара в поток бегущих автомобилей.

За несколько минут до этого, зеленая «Мазда» медленно вырулила на очередную улицу. И в туже секунду, раненый здоровяк заорал с заднего сиденья так, что у Марка и у Этьена заложило уши.

— Вон! Вон тот парень! Господин Марк! — Орал он, тыкая указательным пальцем левой руки вперед, на человека, садящегося в такси.

— Заткнись! — Процедил сквозь зубы Марк. — Я его уже увидел…. Не ори! — И повернув голову к водителю, сказал. — Давай тихонечко за ним. Ведем за город, а там сориентируемся.

— Подкрепление будем вызывать? — спросил Этьен, пристраиваясь через несколько машин, за такси.

— Нет. Сами справимся. — Ответил Марк.

В это же время «Тень» позвонил генералу.

— Шеф, я «засек» зеленую «Мазду». Они тут по центру круги наворачивают.

— Ну, и прекрасно. — Ответил генерал. — Все прогнозируемо. — И помолчав немного, он спросил. — Сколько человек в машине.

— Трое — двое впереди, и один сзади.

— Веди их и пока ничего не предпринимай, и…

— Прошу прощение, шеф. — Прервал его «Тень». — Вы не поверите…

— Они все-таки вычислили того парня? Я прав? — И в голосе генерала прозвучали нотки охотника.

— Да вы правы.

— Просто замечательно!.. Что он делает?

— Он взял такси и уезжает из центра города. «Мазда» следует за ним.

— Давай аккуратно за ними. Когда выедете за город, наберешь меня.

— Есть. — Ответил «Тень», следуя на своем мотоцикле в метрах тридцати за зеленой «Маздой».

Такси и кортеж преследователей, через двадцать минут выбрались за город и проехав немного по кольцевой дороге, выехали на автостраду ведущую к Антверпену, через город Бом.

Все таксисты, во всех странах мира, между собой очень похожи — они обожают скорость и ненавидят правила движения. Водитель такси, в котором ехал Арсэн, так же не был исключением, а еще, кроме того, его восточная кровь бурлила в нем только при одном виде идеально ровной и прямой дороги. Поэтому, как только такси выехало на автобан, «бельгийский турок» нажал педаль газа до упора и машина понеслась набирая скорость.

— Он что заметил «хвост»? — Удивился Марк.

— Да нет…. Не думаю. — Проговорил Этьен, пытаясь не отставать от такси. — Скорее всего, за рулем очередной болван из переселенцев, который думает, что надо ездить с той скоростью, на которую способна его машина, а не ездить по правилам.

»Тень» несущийся сзади на своем мотоцикле, набрал номер генерала через блютуз.

— Шеф…. я сейчас за Брюсселем на автобане, по направлению к Антверпену. Такси впереди, несется со скоростью около ста восьмидесяти километров в час. Мазда пытается не отставать.

— Вот и хорошо. Минут через десять, уберешь «Мазду» с дороги. Потом, немного повесишь у такси на «хвосте» и убедись, что все нормально. После этого, операция считается законченной и ты свободен… Вопросы есть?

— Что делать с пассажирами «Мазды»?

— Ничего не делать. Только убрать машину с дороги и все.

— Но, на такой скорости, я не гарантирую, что они могут все остаться в живых.

— А эта забота, дружище, пусть уже ляжет на плечи их ангелов хранителей. — И генерал весело хмыкнул в трубку. — Давай, завершай операцию.

— Есть. — Ответил «Тень».

Крутанув ручку газа, он прижался к мотоциклу всем телом и стал догонять «Мазду», по крайней полосе справа.

Автобан имел по три полосы движения в каждую сторону, и водитель «Мазды» заняв среднюю полосу, мчался на огромной скорости, стараясь не упустить преследуемое такси. «Тень» просчитал, что для того чтобы, без ущерба для других машин, убрать «Мазду» с дороги, ему необходимо прострелить ее правое переднее колесо. Вытащив левой рукой у себя из куртки пистолет с глушителем, он положил его на руль мотоцикла. За минуту догнав «Мазду», «Тень» поравнялся с правой задней дверкой автомобиля, и направив ствол в переднее колесо, практически не целясь, выстрелил. В туже секунду, «Мазду», словно споткнувшуюся о невидимую преграду, резко кинуло вправо. Оставляя за собой на асфальте глубокий след от титанового диска, как будто цепляясь своими когтями за дорогу, она, пробив металлический отбойник у обочины, улетела в кювет словно ракета.

В этот момент, «Тень» успел чуть притормозить и резко вильнуть своим мотоциклом влево, чтобы избежать столкновения. Краем глаза он увидел, как «Мазда», несколько раз кувыркнувшись в кювете и оставляя за собой длинную полосу вспаханной земли с кусками травы, врезалась в небольшой холмик, застыла на левом боку.

«Тень» криво ухмыльнулся и прибавил газу, догоняя такси, в котором ехал Арсэн. Следуя за ними на расстоянии и убедившись, что «хвоста» за ними нет, он через минут двадцать съехал с автобана и позвонил генералу.

— Шеф… Задание выполнено. Объект ушел в сторону Антверпена.

— Спасибо дорогой. Можешь отдыхать. — Услышал он в ответ.

После этого, «Тень» направил свой мотоцикл подальше от автобана и растворился в паутине вспомогательных дорог.

События, которые разбушевались на трассе позади их, ни Арсэн, ни водитель такси не видели. Долетев до города Бом, Арсэн щедро рассчитался с таксистом и зашел в небольшое кафе в центре города, попить кофе. Минут через десять, взяв очередное такси, Арсэн ехал теперь по направлению в Херенталс, там его должны были уже ждать Эзра и Леонидович.

Был уже вечер, когда Арсэн зашел в китайский ресторанчик. Приятный аромат всевозможных яств, тихая музыка и улыбающиеся лица посетителей, тут же подняли ему настроение. Оглядевшись по сторонам, Арсэн увидел своих друзей, сидящих у окна за столом и весело о чем-то беседующих. Тихо подойдя к ним и улыбаясь вовсю ширь своего лица, он сказал:

— Ну, родные мои! Банкет заказан?!

Эзра и Леонидович, увидев его, сорвались со своих мест и стали обнимать и хлопать Арсэна по плечам. Со стороны могло показать, что только что встретились родственники, которые не виделись, по крайней мере, лет десять.

— Вэй из мир! Арсэн! Где тебя черти носили?! Нас тут с Леонидовичем, чуть «Кондратий» не обнял от переживаний, пока мы тебя ждали! — Шумел Эзра, перейдя на русский.

— Арсэн! — Вторил ему Леонидович. — Где вы так долго были? Все нормально? Мы тут все извелись с Эзрой!

— Ой, я вас умоляю! — Садясь за стол, улыбнулся Арсэн. — Я видел, как вы переживали! Сидят два дедугана и лясы точат.

— Ты не прав! Это от нервов! — Тоже улыбаясь, сказал Эзра. — Давай рассказывай, как там у тебя все было!

— А давайте, сначала наберем жратвы и будем болтать в процессе. Как вам такое предложение?

— Идет. — Согласились Эзра и Леонидович.

Ресторан был устроен по принципу шведского стола, и друзья взяв подносы, отправились в центр зала за едой. Они проголодались и поэтому через несколько минут, их стол с наставленным на нем множеством блюд, был похож скорее не на ужин, а на свадебный банкет.

Аппетитно кушая, Арсэн слушал рассказ Эзры и Леонидовича. Но, когда он начал рассказывать свою часть всех приключений в Брюсселе, улыбка с лица Эзры пропала, он перестал кушать и стал очень серьезным. Дослушав до конца Арсэна, Эзра проговорил:

— М да, дорогой мой…. Это еще не конец.

— Что ты имеешь в виду? — Жуя куриное крылышко в сухарях, спросил Арсэн.

— А то и имею, мой «фартовый друг»…. Чьто, походу, наметился у меня очень серьезный разговор с нашим покровителем…. Бекицер…. Таки нет добра без худа…

— Говоришь как-то загадками Эзра. Не томи, давай рассказывай, «ребус ты наш масонский». — Съязвил Арсэн.

— Ты, шо дитя малое и неразумное. — Зыркнув на Арсэна из-подо лба и вздохнув, промолвил Эзра. — Во-первых… я так теперь понимаю… чьто там, у том городе, после нас остались «жмуры». И, слава Богу — это не наш «цорес»!.. Но все же!.. Во-вторых… чувствую я, шо есть много моментов, которых мы не знаем, а кое-кто уже их знает, и это меня еще очень беспокоит. Я бы даже сказал, шо это меня пугает…. В-третьих…. Слушай! Ты там, шо сума сошел — в любовь играться?!!! — Вдруг взорвался Эзра. — А если бы она была…!? Я даже не хочу и боюсь думать!!! Эти твои «зихера», могли нам стоить жизнь и кучи миллионов евро!!!

— Эзра… — Удивленный и обескураженный поведение своего друга, тихо сказал Арсэн, пытаясь его успокоить. — Эзра! Я люблю её! Слышишь?

— Он любит её!.. Вы видели?! — Не успокаивался тот. — Любишь?! Так женись!! Мазлтов!!!

— И женюсь!!! — Уже не сдерживаясь, рявкнул Арсэн.

— Дааа?! — Вдруг успокоившись и очень удивившись, спросил Эзра. — Правда, женишься!?

— Да! Женюсь! — Резко ответил Арсэн и тихо добавил. — Если она конечно захочет.

— Она?! — Заулыбался Эзра и стал потирать себе ладошки. — Ви таки посмотрите на этого страдальца! Это же картина «Утро стрелецкой казни у ЗАГСА»! Слушай меня здесь…. Если я, продал той наш брюль, то ты думаешь, я не смогу сосватать такого красавца, як ты?! Ой, вей! Ты плохо таки меня знаешь!

— Я сам разберусь. — Буркнул Арсэн, возвращаясь к еде.

— Леонидович, посмотрите на этого «нарунима»!

— Кого?! — Перестав кушать, Арсэн просверлив своим взглядом, Эзру.

— Тихо, ша! — Развел руками Эзра. — Я сказал: «нарунима»! «Наруним» — это дурак…. но в хорошем понимании этого слова!

— Сам дурак. — Вернувшись опять к еде, огрызнулся Арсэн.

— А я шо спорю? — Удивился Эзра. — Конечно, таки дурак! А чьто умный? — Обратился он за поддержкой к Леонидовичу, который улыбался. — Смотрите, дорогой мой. Я сказал, шо мы продадим камень? Сказал. И чьто? Мы его продали. Я сказал, шо мы будем все целы и здорово? Сказал. И чьто? Мы все целы и здоровы. Я ему сказал, шо женю? Сказал. И чьто?

— И шо? — Спросил Леонидович.

— И я его таки женю, даже если он теперь будет отказываться! Не ждите чуда, друзья мои, — чудите сами и будьте счастливы! — Сказал Эзра, заговорщицки улыбаясь, и стал допивать свое пиво.

— Омейн! Аминь! Истинно так! — Подтвердил Леонидович. — Главное чтоб это не было ошибкой, а еще хуже разочарованием.

— Это тоже не есть большая беда. — Отозвался Эзра. — Не надо бояться жить со своими разочарованиями, некоторые вынуждены с ними спать!

— Так. Все! — Прервал их Арсэн. — Заканчиваем эту тему. Что теперь по плану будем делать дальше?

— Дальше… — уже серьезно продолжил Эзра. — Мы едем сейчас у отель «Лев», шо около Антверпена, и куда уже должно было прибыть наше барахло из Брюсселя. Там мы заночуем, а утром разъезжаемся. — И помолчав, добавил. — Яков Леонидович, вы не против, если я возьму вас с собой, шоб ваша адаптация у буржуазной Европе прошла менее болезненно?

— Да что вы Эзра! Я буду только вам благодарен! — Разволновался Леонидович. — А то я все со страхом ждал, шо мне дальше делать? Как-то я уже привык к нашему коллективу! И остаться вдруг самому…. Ну, в общем, вы меня друзья понимаете… — Закончил, растроганный вконец, Леонидович.

— Кстати, а чьто ви будете делать с вашей каменно собачкой? — Спросил вдруг Эзра. — Бо вона там так и осталась, у том банке на хранении. Продавать ее будете или как?

— Я думаю, — ответил Леонидович, — шо продавать мы её не будем, и хай она там пока остается. Арсэн, вы согласны со мной?

— Конечно Леонидович. Все правильно. — Подытожил Арсэн. — Ну что? Вызываем такси и едем в отель?

Рассчитавшись в ресторане и вызвав такси, друзья уже через сорок минут были на окраине Антверпена у отеля «Лев». Выйдя из такси, Арсэн вдруг сказал:

— Вы знаете друзья, я не останусь ночевать, а заберу свои вещи и уеду еще сегодня.

— Да? — Спросил Леонидович. — А почему?

— Почему, почему? — Усмехнулся Эзра. — Да все понятно почему! Да вин не может уже без своей Хэлен, и дня прожить. Шо? Не так? — И продолжая улыбаться, он посмотрел на Арсэна.

— Ну, да. — Согласился Арсэн.

— Ладно. Мы все понимаем. Давай, лети к ней Арсэн. Только ж смотри не забудь нас с Леонидовичем пригласить на свадьбу.

— Обязательно. Вы будете самыми дорогими гостями. — Расплылся в улыбке Арсэн и обнял друзей.

— Арсэн. — Сказал Эзра. — Телефоны наши ты имеешь, и как нас найти, тоже знаешь. И давай договоримся…. Сделаем контрольный с тобой созвон, дня этак через три.

— Договорились. — Согласился Арсэн.

После этого Арсэн забрал свои вещи на рецепции, еще раз тепло попрощался с друзьями, и сев в такси уехал на вокзал.

Оставшись одни, друзья поселились в отель и сидя в своем номере, еще долго разговаривали, строя планы на будущее. Уже засыпая, Леонидович спросил у Эзры:

— Эзра, а почему вы сказали Арсэну, шо надо сделать контрольный созвон через три дня?

— Дорогой мой! Я так думаю, чьто послезавтра, я должен буду обязательно встретиться с нашим генералом. Бо как говорит мой опит, жизнь — странная штука. Даже когда у тебя на руках усе козыри, то вона резко начинает играть с тобой у шахматы.

— Я ни чего не понял. — Сознался Леонидович.

— Ой, вэй, для меня тоже многое пока загадка. — Вздохнул Эзра. — Но я надеюсь, шо мне удастся скоро ее таки разрешить…. Давайте будем спать. Нам с вами завтра еще мою машину из Брюсселя забирать. Ну и много еще всяких мелочей…

— Приятных?

— Ну, а як же! Только приятных, Яков Леонидович!

Послесловие

Не все так просто

После того, как Арсэн расстался с Эзрой и Леонидовичем, прошло уже два дня. С момента, когда он сел в такси у отеля «Лев» и по сегодняшний день, телефон Хэлен не просто молчал, а оператор мобильной связи отвечал, что этот номер не обслуживается. Арсэн не находил себе места и не понимал, что происходит. Эти дни были для него полным кошмаром.

Тогда, прощаясь с друзьями в Антверпене, он решил сделать для Хэлен сюрприз, решив приехать к ней в город, не предупредив её. Но прибыв в Эйндховен, он был шокирован, когда в университете ему сказали, что подобного работника и подобной аспирантки у них никогда не было. Обходив все учебные заведения и больницы, он так её не нашел. После этого раздавленный и обескураженный Арсэн, вернулся снова в Антверпен.

Все было теперь для него, как в тумане. Огромные деньги, которые он имел, давали ему все, но они не могли ему вернуть те дни в Брюсселе, когда он был по-настоящему счастлив. В этом состоянии он приехал в аэропорт и взял билет на первый попавшийся рейс. Этим рейсом оказался самолет до Барселоны.

Как потерянный бродил Арсэн по столице Каталонии, и продолжал все звонить, и звонить на номер Хэлен. Но, её телефон молчал, и от этого его сердце разрывалось на части. Как её искать и где?! Ведь он не знал про нее ни чего!

В это же самое время, Эзра с Леонидовичем, прибыли в город Вюрцбург. Оставив Леонидовича в отеле, Эзра отправился на аудиенцию к генералу. Он должен был встретиться с ним, поскольку от этой встречи очень многое зависело. И вот сейчас, сидя у него, так же как и несколько дней тому назад в кресле у камина, он смотрел на Карла Ивановича говорившего с кем-то по телефону на немецком языке, и сердце Эзры бешено колотилось в груди. Он полностью отдавал себе отчет в том, что быть в немилости у этого человека, это практически подписать себе смертный приговор. И слыша сейчас, как тихо, но жестко разговаривает генерал по телефону, Эзра лихорадочно пытался просчитать в уме степень своей безопасности.

— А я настаиваю, чтобы все было тобой взвешено и проанализировано. — Сказал в телефон генерал. — Ты понимаешь, что твое решение приведет к определенным последствиям и серьезным изменениям?.. Давай тогда сделаем так. Ты сейчас еще раз все взвесь, а я тебе, минут через двадцать, сам перезвоню. — И с этими словами он отключил свой телефон. После этого, он поднял свои глаза на гостя, и на его лице появилась улыбка, которая еще больше напугала Эзру. — Дорогой мой Эзра. — Заговорил генерал на русском. — Ну как ты, дружище съездил в Брюссель? У тебя все нормально?.. Ты как-то плохо выглядишь. Устал?

— Ой вэй, Карл Иванович, — лилейным голосом заговорил Эзра, — моя работа требует полной отдачи сил и нервов, а их у меня усе меньше и меньше. Хотя конечно, надо таки отдыхать, бо як не отдыхать, а все время работать, то можно таки стать самим богатым человеком на кладбище…. Ой! — Осекся Эзра. — Я чьто-то такое сейчас опять ляпнул, шо у мене аж мурашки по коже побежали!..

— С тобой весело… — засмеялся генерал. — Ну, в любом случае, я слово свое сдержал Эзра. Поэтому, мы можем сейчас с тобой выпить этот старый и прекрасный коньяк, который ты мне подарил. — И генерал, взяв со стола бутылку дорого коньяка, открыл её и разлил божественный напиток по бокалам. — Ну что Эзра, за что выпьем?

— Наверное, за здоровье, Карл Иванович. — Поспешил Эзра с ответом, держа бокал обеими руками.

— Нет, Эзра. Мы выпьем сначала не за здоровье, а за будущее. Ты не против?

— Хто? Я? — Доведенный до обморока, переспросил Эзра. — Боже упаси! За будущее выпить — это же святое дело! — И одним махом, он влил в себя содержимое бокала.

Генерал, искоса взглянул на Эзру, усмехнулся и отпил небольшой глоток.

— Карл Иванович, — вздыхая, сказал Эзра, — я сейчас получу нервный удар. Честное слово! Скажите мне, пожалуйста…. вы шо сердитесь на меня?!

— Нет. Я не сержусь на тебя Эзра, но на некоторые вопросы, ты должен дать теперь мне четкий и правдивый ответ. — Тихо, но с нажимом сказал генерал.

— Вэй из мир! Карл Иванович! — Просиял Эзра, немного успокоенный словами генерала. — Если ви на меня таки не сердитесь, то я вам расскажу все як на духу! А чьто ви хотите знать? Бо я так понимаю, шо вы все равно знаете больше меня!

— Да, знаю больше, но есть некоторые моменты. — Задумчиво сказал генерал. — Итак. Сколько вас было на сделке в банке?

— Ми — трое, и те два «поца» — «Голландец» и его «эксперт-карлик». — Выпалил Эзра и со страхом стал ждать, что сейчас генерал будет спрашивать за бриллиант. Он давно догадался, что Карл Иванович уже в курсе, что предметом сделке была не статуя, а драгоценный камень.

— Хорошо… Кто этот третий? — Продолжил генерал.

— Это мой старый друг, Карл Иванович. И я за него могу жизнь отдать. — Очень серьезным голосом проговорил Эзра.

— Послушай, Эзра. — Скривившись, сказал Карл Иванович. — Успокойся. Ты и твои друзья, нужны мне целыми, невредимыми и здоровыми. Поэтому, прекрати мне тут разыгрывать из себя «героя идущего на казнь». Я ведь попросил тебя, просто рассказать мне все, что ты знаешь про этого человеке. И не более того. И если бы я имел к тебе какие-то серьезные претензии, то ты знаешь, что ты узнал бы о этом, еще за долго до нашей встречи… Ты понимаешь меня?

— Очень понимаешь. — Прохрипел Эзра.

— Ну, вот и прекрасно. — Улыбнулся генерал. — Тогда, давай успокойся и рассказывай. — И откинувшись на спинку своего кресла, он стал слушать рассказ Эзры. Выслушав, и не перебив его ни разу, Карл Иванович в конце только спросил. — Так ты считаешь, что он хороший и порядочный человек?

— Без сомнения. Я за него…

— Я уже слышал, слышал. — Перебил его генерал. — И ты говоришь, что из-за того, что он влюбился в девушку в Брюсселе, вы могли провалить сделку?

— Нуу…, Карл Иванович, ну а причем тут та девушка? — Заспешил с объяснениями Эзра. — Ой вэй! Он ведь действительно хочет-таки на ней жениться! Так хай они себе живут у счастье, и детишек им побольше!

— В счастье, говоришь, и детишек «побольше»? — Задумчиво, не то спросил, не то ответил, генерал. В это время зазвонил его мобильный телефон. Карл Иванович, выйдя из своих раздумий, поднес трубку к уху и сказал по-немецки: — Да, я слушаю… А-а! Марк здравствуй, дорогой мой! Как твое самочувствие?.. Ну, если врачи говорят, что тебе надо еще полежать в больнице, значит так надо!.. Ты не волнуйся, я все понимаю…. Давай выздоравливай, приводи себя в порядок, вступай во владения бизнеса, а через недельку я пришлю к тебе своего человека. Я думаю, что у нас с тобой дела пойдут намного лучше, чем с бывшим твоим шефом… Ты не волнуйся. Главное сейчас — это твое здоровье…. Ну, давай, выздоравливай, дорогой! — И отключив телефон, небрежно обронил. — Один мой знакомый попал в аварию. Такая неприятность! Но, слава Богу, все обошлось и он остался жив, покалечился, правда. Будет ему уроком — не надо носить на бешеных скоростях… и проявлять инициативу. — Саркастически ухмыльнулся генерал. Потом, вспомнив последнюю фразу Эзры, снова у него спросил: — Так ты говоришь, дружище, что человек он надежный и порядочный?

— Ну конечно, Карл Иванович! Он ведь мой друг! — Заверил Эго Эзра.

— Ну, пусть будет так! — Покачивая головой и опять беря мобильный телефон в руку, подытожил генерал. Набрав номер, он сказал очень нежным голосом, которым говорят с обиженными детьми. — Солнышко, ну видишь я как и обещал, звоню тебе ровно через двадцать минут…. Пусть будет, так как ты хочешь… Что, в смысле «как ты хочешь»? Ну, ты же хочешь выйти за него замуж?.. Ну, и выходи за него… Я?.. Почему я должен быть против?.. Нууу, мне надо было подумать, убедиться, что человек, за которого собралась замуж моя единственная и любимая внучка, действительно хороший человек…. Знаю, знаю, что я самый хороший дедушка в Мире! — Расплылся генерал в улыбке. — Лучик ты мой солнечный… ну я ведь тоже человек и тоже хочу иметь внуков!.. Ты моя хорошая!.. Слушай Хэлен…. - и, видя, как у Эзры отвалилась от удивления челюсть, он еще больше стал улыбаться, продолжил, — а ты знаешь, где искать теперь твоего Арсэна?.. Где он?! В Барселоне, в аэропорту?!.. Ты его видишь?!.. Ах ты, хитрюга, моя!.. Маячок ему в сумку поставила?! Моя — внучка! Ай, умничка!.. Ну ладно, иди к нему и объясняйся, хотя это будет тебе очень сложно сделать… Меня, во всем этом, одно радует, что теперь ты не будешь меня доставать своим участием в наших операциях. Теперь ты будешь настоящей немецкой женщиной — дети, кухня, церковь!.. Что?.. Не церковь, а тир?!.. Какая ты все еще девчонка!.. Ладно, иди к нему. Потом позвонишь и расскажешь мне, как у вас там все было…. И я тебя целую! — Выключив телефон и продолжая улыбаться, генерал достал из кармана и поставил на середину столика черную, бархатную коробочку. Открыв крышку, и развернув ее к Эзре, Карл Иванович, продолжая все улыбаться, стал наблюдать за совершенно обалдевшим от удивления Эзрой.

— Мамэ!!! — Одними губами проговорил он.

— Да нет, дружище. — Сказал генерал, беря в руки бриллиант. — Как ты говоришь? «Мазлтов»? Эзра, мы будем с тобой готовиться к свадьбе моей внучки! Кстати, у меня уже есть подарок. — Вертя благородный кристалл перед глазами, сказал генерал. — Ну, а ваш подарок с Леонидовичем, я тоже знаю…

Сидя в аэропорту Барселоны с отрешенным видом, Арсэн ужу в тысячный раз набирал номер телефона Хэлен, и в тысячный раз оператор мобильной связи отвечала ему, что этот номер не обслуживается. Что он теперь будет делать, и куда он будет лететь — этого Арсэн не знал. Растерянность и пустота все больше и больше накрывали его. Вдруг, в его глазах стало темно, и он почувствовал на своем лице теплоту женских ладоней, а такой нежный и родной голос прошептал ему на ухо:

— Я люблю тебя!

Content

Станислав Шмат
АВАНТЮРИСТЫ и АФЕРИСТЫ

Часть первая Каменная собака

Глава 1 »Обрезанный Конфуций». — «Карпатские соловьи». — «Таксист-мурчалка»

Глава 2 Собака прадедушки — Циклоп и обезьянка — Экстримал районных маршрутов — «Потерявшийся в терновнике»

Глава 3 «В армию берут здоровых, а спрашиваю как с умных». — «Армейский Менделеев». — «Стадо зоофилов»

Глава 4 Плохие дороги, требуют хороших проходимцев. — Кто был нечем — достал совсем

Часть вторая Вырванное сердце

Глава 5 Один в поле не трактор. — «Крыша на куриных ножках»

Глава 6 Медиум. — Танцующий с «барабашкой». — Фэн-шуй направлений

Глава 7 Полёт с заикой. — Отрезанная голова

Глава 8 Вова «Стихия». — «Сходняк» среди «жмуров»

Глава 9 Автобазар. — «Канализационный вор». — «Колейка»

Глава 10 «Зелёный коридор». — «Рогатая контрабанда». — «Странствующие люки»

Глава 11 «За бугром». — «Абреки автобана». — «Вырванное сердце». — «Мотылёк-мутант»

Глава 12 Монах тринитарий — У Зихертухиса

Глава 13 Дорога за следующий «бугор». — Эсесовец с авто-свалки

Глава 14 Приемный сын «железного Феликса». — Рецепт «Гефилтэ фиш аф-идиш»

Глава 15 «Сероглазый омут». — Город писающих детишек

Глава 16 «Банковские наперсточники». — «Оторванные когти»

Послесловие Не все так просто