Влад Тарханов

Теория невероятности

Вступление

Бельгия. Восточная Фландрия. Ронсе.

Человек шел по улице. Стояла жаркая душнаялетняя ночь. Звезды, такие огромные и яркие, рассыпались по черному небу без облачка, создавая лабиринт, в котором мог заблудиться непривычный взгляд. Но для привычного взгляда все было проще пареной репы: вон провис Водолей, вон раскинула щупальца голова Медузы-Горгоны, а вот там сам Стрелец куда-то целил из своего гигантского оружия. Ухнула ночная птица, на улочках маленького города еще можно услышать уханье этих больших птиц, сидящих на ветвях самых больших деревьев в округе. Зверским голосом завопил рыжий одноглазый кот, ухаживающий за вальяжной белой кошечкой из престижного дома. А человек все шел, шел куда-то к своей цели, шел по своему, одному ему известному маршруту.

Он проскочил через проходной двор, потом между двух двухэтажных административных зданий, затем свернул на улочку, где располагались особняки местного истеблишмента. Впрочем, по улочке человек шел недолго. Он свернул в переулок, потом взял вправо и очутился на улице, ведущей к заброшенному заводу. Это была старая заброшенная швейная фабрика, которая начала свой трудовой путь еще во второй половине восемнадцатого века. В послевоенные годы (после Второй мировой войны) она еще работала, но к девяностым годам понадобилась модернизация. А хозяин фабрики деньги в закупку нового оборудования и технологий вкладывать не хотел. Посчитал, что продать ее как объект недвижимости будет намного выгоднее. Его бизнес захотели выкупить японцы. Ездили, смотрели, что-то обсуждали, но потом, не сказав ничего на своем японском языке, уехали восвояси. Людей уволили. Фабрику зарыли. Так бывшее шумное производство, на котором работало до полутора сотен человек, стало просто набором зданий. Ее расположенность на окраине городка, в месте, довольно заброшенном и неживописном, спасла фабрику от продажи по частям. А целиком она никому вроде бы не была нужна.

Человек подошел к высокому каменному забору и нырнул в дыру. Забор начали латать, но эта дыра почему-то оставалась. Идущий так и не заметил, что за ним ведется очень аккуратная слежка. Следили двое, многолетние напарники. Один из них остался в машине, второй же аккуратно двинулся через дыру в заборе вслед за своим клиентом. Это не были самодеятельные детективы-любители, слишком уж уверенно они делали свое дело. Это была настоящая профессиональная слежка за человеком в темном плаще. О преследуемом можно было сказать мало: его плащ с поднятым воротником и широкополая шляпа почти полностью скрывали лицо. Он был высоким, худым, двигался быстро, но без суеты, так, как и должны двигаться осторожные, но уверенные в себе люди.

Вот он протопал по лестничке и поднялся в старую конторку, расположенную на втором этаже офисного помещения. Было видно, что человек воспользовался фонариком и ищет какие-то документы. Следопыт вытащил фотокамеру и сделал несколько снимков. Потом нажал на кнопочку, подождал, когда заработает связь, и снимку уйдут в контору, удовлетворенно кивнул головой и продолжал наблюдение. Объект слежки явно что-то нашел и уже торопился: по лестнице он спускался почти что вприпрыжку. Детектив вжался в стену, мимо него почти промчался объект и быстро нырнул в дыру на противоположной стороне забора. Детектив усмехнулся. Потом посмотрел на телефон. эсэмэска требовала повторить передачу фотографий. Он чертыхнулся: объект мог уйти, но директиву надо было выполнить. В конце-концов, дальнейший маршрут объекта был и так ясен, перехватим его чуть позже – решил детектив. Он повторил процедуру, увидел, что данные ушли в офис, и быстро спрятал фотоаппарат. И только тут до слух детектива донеслось какое-то шипение и потрескивание, такое непохожее ни на что, и непонятно откуда взявшееся в спокойном летнем небе.

Метеорит прочертил в черном-черном небе яркую полосу, с шипением, треском и грохотом ворвался в небо над городком и взорвался на территории заброшенного завода.

Человек обратил внимание на взрыв, когда уже подходил к своему дому. С грохотом вылетели окна, ударная волна швырнула человека к порогу. Он поднялся, отряхнулся и открыл дверь. Слежки за ним уже не было.

Глава первая

Такое личное дело

– Машенька, мне личное дело этого, новенького… Сергеева, да, Сергеева. Жду.

Директор Киевского филиала страховой компании «АИД», которая была дочерней компанией международной страховой корпорации «АСГ», Москалев Михаил Афанасьевич был крупным толстым мужчиной сорока пяти лет. Последние три года его жестоко мучил геморрой, что доставляло массу неудобств и окончательно испортило и так тяжелый характер руководителя. Первой почувствовала это неизменная секретарша Москалева Машенька. Ей доставалось больше других. А когда от лекарств Москалев почувствовал, что его мужские силы быстро падают, то Машенькина жизнь стала вообще нетерпимой.

Пока Маша копалась в делах, Михаил подошел к большому шкафу, который стоял в углу кабинета, открыл дверцу и стал напряженно всматриваться в свое лицо. Ну вот, морщинка пробежала. А вчера еще не было. Это все от напряжения! – решил Москалев. Действительно, неделю уже не расслаблялся. Надо сегодня Машеньку оставить на работе подольше. Пусть поработает сверхурочно. Мысль о сверхурочной работе Машеньки, на сей раз, как уже последних полгода прилива сил не вызвала. Никакой реакции. Почему не стоит? Может быть, поменять секретаршу? Вот, Марина из аналитического отдела. Она очень даже ничего птичка. При мысли о Мариночке часть тела шефа фирмы немного встрепенулась. Немного, но не настолько, чтобы быстро делать выводы и принимать скоропалительные решения. Все-таки у Машеньки был один явный козырь: она не лезла в личную жизнь шефа, не напрягала его в отношениях с семьей и ничего кроме прибавки к жалованию не требовала. А как себя поведет Мариночка? Ах, кто же это говорит, что у мужчины проблем меньше, чем у женщин? Бред! Ведь если Мариночка начнет права качать, придется от нее срочно избавляться, а она как раз на такую похожа. Лучше уж оставить пока что все без изменений.

Сделав такой вывод Москалев выдавил чуть заметный угорек на лице, остался своей работой недоволен и решил, что обязательно надо записаться на прием к новому косметологу. Кажется, что волосы стали выпадать куда как более активно. А это грозит большими осложнениями. Вдруг да образуется лысина! Недопустимо!!!

Когда Михаил Афанасьевич поправлял узел галстука, в кабинет вошла Машенька. Она несла тоненький файл с личным делом сотрудника. Секретарша выполняла, по совместительству с должностями секретаря и любовницы шефа, еще и работу отдела кадров. Надо сказать, что с обоими дополнительными обязанностями Машенька справлялась более чем блестяще.

– Принесла? Хорошо. Положи на стол. Да, сделай мне чай, китайский зеленый, без жасмина, там, в маленькой коробочке еще есть немного. И запиши меня на вторник к косметологу на первую половину дня.

Машенька, кивая головой, записывала пожелания шефа в блокнот.

– И еще, сегодня задержишься. Надо поработать.

– Без проблем, Михаил Афанасьевич!

Машеньке было двадцать три года. Она была высокой, крупной блондинкой с яркими голубыми глазами и громадным бюстом. Одевалась она строго, но все равно ее грудь была такой провокацией, которую никуда не спрячешь. Она (грудь) отвергала и опровергала любой деловой стиль, превращая даже самую скромную одежду в нечто вызывающее. Как и большинство мужиков, шеф повелся на ее грудь, как мотылек ведется на случайно оставленную ночью лампу. У Машеньки рос Витек – паренек трех лет, отца которого Машенька не могла себе точно представить. И дело тут не в девичьей памяти, просто надо было выбрать из троих. С этими тремя Машенька встречалась практически одновременно. Она выбрала самого богатого. Паренек действительно походил на Максима. Новоявленный папаша был признателен Маше за то, что девица не настаивала на женитьбе, и давал на воспитание сына денег. Не так много, как хотелось бы, но все же.

Своего начальника Маша ненавидела за жлобство. Он никогда не преподносил ей цветы или подарки, а просто использовал как вместилище для своего полового органа. Впрочем, если начинать ему зудеть, то зарплату он поднимал, пусть неохотно, но поднимал. В последнее время шеф становился все менее и менее сильным мужчиной и их встречи стали реже, но при этом были для Машеньки сущим мучением: пока добьешься от быстро теряющего потенцию мужчины положительного результата, намаешься, как будто вагон угля разгрузишь. А ведь оставить его в состоянии фиаско – себе дороже, быстро найдет замену. Крут бывает, если его за брыжейку дергать! А еще это кривляние: какой он у тебя большой, какой крепкий, какой сильный. Да у моего дога больше! А про силу и говорить нечего.

Перемыв косточки шефу, Маша стала разбирать пришедшую почту и распечатывать электронные письма. Она могла бы пораскладывать пасьянс, но только после того, как сделает все свои привычные дела. Иначе не избежать сеанса садомазо у шефа на ковре. Тут раздался негромкий зуммер интеркома.

– Машенька, пригласите ко мне Сергеева.

Машенька быстро набрала нужный номер, соединилась, потом тут же нажала вызов шефа и сообщила:

– Господин Сергеев будет через двадцать минут. Он уже подъезжает к офису.

– Почему подъезжает? – голос шефа звучал раздраженно.

– Он подписывал договор с клиентом, теперь возвращается.

– Хм… – голос шефа все еще оставался злым.

– Это был его личный клиент, Михаил Афанасьевич.

– Хорошо. Никого не пускать. Как только появится, сразу ко мне.

– Будет сделано, Михаил Афанасьевич.

Машенька облегченно вздохнула. Еще большее облегчение она испытала, когда дверь офиса открылась, и в них появился Сергеев. До его прихода Машенька намегерилась и не пропустила в кабинет шефа двух его замов, главбуха и кучу мелких посетителей со стороны. Работники офиса разошлись по своим местам, а пришельцев Машенька выселила в предбанничек: шеф терпеть не мог, когда посетители толкались в не самой просторной приемной, подчеркивая ее тесноту.

Сергеев Сергей Сергеевич был человеком среднего роста, немного упитанным, но крепким в теле, на его открытом добродушном лице всегда светилась легкая улыбка, впечатление он оставлял одно: лох. Точнее, полный лох. Вроде бы мужчинка из села, только-только пробившийся в городские интеллигенты. Но только и всего. Расхлябанный, доверчивый, типичная жертва наперсточников, безобидная и добродушная. И мало кто знал, что за этой безобидной оболочкой скрывался опытный агент СБУ, начинавший свою карьеру еще во времена великого властвования КГБ. Он вышел на пенсию в чине подполковника и долго искал свое место в мире, в котором не надо было ни за кем больше следить. ССС (как его нередко именовали сослуживцы) сначала пошел по проторенному пути и пошел в коммерческую структуру начальником службы безопасности. Эта работа честному человеку, которым себя считал (да и которым был) подполковник в отставке Сергеев, ну никак не подходила. Он попробовал себя в охранной фирме, потом в банке, потом в службе безопасности какого-то частного фонда, который быстро стал кредитным товариществом. Последней попыткой работы стала страховая компания. Сергей Сергеев проработал немного, всего две недели, но уже заключил три весьма весомых страховых договора, а теперь возвращался с заключенным четвертым. Спешность и срочность вызова к САМОМУ нового сотрудника смутила, и в его подсознании возникли какие-то недобрые предчувствия. А своим предчувствиям Сергеев привык доверять.

Глава вторая

Сцена из «Ревизора». Гоголь плачет

– Я вызвал вас, Сергеев, для того, чтобы сообщить вам пренеприятное известие.

Ну вот, началось – понял про себя Сергеев. И что они там могли такого нарыть? Про меня? Вряд ли. И что тогда? А Михаил Афанасьевич Москалев продолжил речь, постукивая карандашиком по ребру книги, которая лежала на столе.

– В мире глобальный финансовый кризис.

Произнеся столь важную сентенцию, Москалев выдержал настоящую мхатовскую паузу, что придало его словам особую весомость, и продолжил:

– А наша компания, как вам известно, имеет зарубежный капитал.

Последовала та же многозначительная пауза.

– Так вот, наша компания несет большие убытки. И несет их из-за человеческого фактора.

– Вы хотите поручить мне внутреннее расследование? – голос Сергеева был предельно вежлив и столь же непроницаемо сух.

– Извините, это не ваша компетенция, проводить внутренние расследования.

Москалев задумался, а Сергеев подумал, что, наконец, пронесло. Он даже в анкете написал, что не будет принимать участие ни в каких расследованиях.

– Дело настолько… необычное, что нашей компании понадобился специалист, я бы сказал, особенного профиля.

– Что вы имеете в виду?

– Я ознакомлю вас с материалами дела, которое мы ведем сейчас. Мне дали на это полномочие, если вы пообещаете мне не разглашать то, что узнаете. Нет, никаких расписок. Мы с вами серьезные люди, Сергей Сергеевич, а мне ваша репутация известна. Обещаю.

– И что дальше?

– Возьмите эту папку, прочитайте. Потом скажите свое мнение. Простите, но читать вам надо будет в моем кабинете.

Вот тебе филькины строгости – пробормотал про себя Сергеев, но папку взял. В конце-концов, при таком человеческом обращении почему бы и не помочь консультацией. Они ведь не ликвидировать президента штатов просят.

И только открыв тонкую папочку с материалами дела, Сергеев понял, что попал. Такого интересного дела ему давненько не попадалось. Тут Малдер и Фокс курят бамбук. Точно вам говорю. И ведь отказать надо. Только чтобы не смог ничегошеньки по моей реакции угадать. Кто бы что про шефа не говорил, а в людях и их реакциях он разбирается.

– И что скажете?

– Это необычное дело. Могу сказать, что самое необычное, какое только попадало мне в руки.

– Вот и договорились.

– Простите? – Сергеев был ошарашен. – Мы ни о чем не договаривались.

– Сергей Сергеевич, это не приказ. Это просьба. Большая, я бы сказал, огромная просьба всего руководства нашей фирмы. Вы знаете, мы не просили бы вас, если бы не пренеприятнейший инцидент, который случился третьего дня. Наше руководство обратилось за помощью в детективное агентство «Клопп и сыновья».

– Агентство с хорошей репутацией.

– Да, только они отказались вести расследование.

– Почему? На них это не похоже.

– Со вчерашнего дня в агентстве на двух сыновей стало меньше.

– Вот как? А что полиция?

– Несчастный случай. Как вы понимаете, полиция курит бамбук. В прямом и переносном смысле этого слова.

– В прямом?

– Камерамин – вытяжка из какого-то сорта китайского бамбука, смешанная с барбитуратом. Пренеприятнейшая гадость. В просторечии «дымок» или forgter.

– А что же вы хотите от меня?

– Чтобы вы немедленно вылетели в Бельгию и приступили к расследованию. Опыт у вас есть, знания языков, тоже, напомните, что вы знаете, кроме английского и французского, я, конечно, русский и украинский не считаю.

– Немецкий, итальянский, испанский и польский.

– Ну польский-то вам зачем, для саморазвития?

– Надо было – лаконично отрезал Сергеев.

– Ну, ладно, ладно… – примирительно пробормотал шеф. – Вы получите всю возможную помощь нашего бельгийского офиса. Кроме того, там вам выдадут соответствующие удостоверения, которые позволят вам проводить расследование в любой стране Евросоюза, и не только.

– Вы забываете только один небольшой, но немаловажный факт. Я пока что невыездной. Знаком с некоторыми государственными секретами, знаете ли.

– Ну, это, как раз, оказалось уладить проще всего. Тут у меня письмо из вашей конторы. Я его не вскрывал, да и медиумом не являюсь. Но пересказать его содержимое могу.

– И что там?

– Вам изменили уровни секретности. Теперь вы выездной. Более того, если вы заедите сегодня в ОВИР, да, да, там неприемный день, но все-таки заедите, то и загранпаспорт получите сегодня же, часа через два, я так думаю. Конечно, мы понимаем, что вы не готовы немедленно лететь, поэтому все сделайте по этапам, мы вам дадим время, чтобы вы подготовились к поездке. Сегодня получите командировочные и сопроводительные документы, и с паспортом заедите в агентство, там вам забронировали билеты на воскресенье, вылет в шестнадцать-ноль-пять из Борисполя. А через два часа уже будете в Бельгии. В аэропорту вас встретят. Так что у вас будет целый день на то, чтобы тут все уладить.

– Наверное, в субботу нет рейсов в Брюссель?

– Ну что вы так, Сергей Сергеевич, нас даже за людей не считаете…

И тут же, осев под острым взглядом из под бровей, вальяжный начальничек смутился и произнес:

– Вы правы, нету.

Как только сотрудник удалился, господин Москалев испытал невиданное доселе облегчение. Он почувствовал, что столь удачно проведенная скользкая довольно беседа завершилась его полной и безоговорочной победой. Этот строптивый сотрудник на все согласился!

Москалев тут же набрал с мобильника номер, через три секунды абонент снял трубку. Это был Йохмир Ваййс – один из замов САМОГО, который курировал все восточное направление. Это он просил найти украинского коллегу какого-то толкового следователя, желательно, имеющего школу КГБ, потому как местные с работой не справлялись. Он сообщил на хорошем немецком своему руководству, что у них есть в штате такой сотрудник и с привлечением к расследованию проблем не возникло. Выслушав скупую благодарность начальства за оперативное решение вопроса, Москалев с явным облегчением положил трубку.

Эта удача настолько воодушевила непобедимого начальника, что он тут же вдавил кнопку интеркома. И как только Машенька подняла трубку, приказал:

– Вывеси что-то там, типа обед, приемную закрой и ко мне!

Машенька быстро отфутболила случайных посетителей, вывесила табличку «Обед. Просьба не беспокоить» и закрыла двери приемной. Покачивая бедрами – не слишком призывно (Михаил Афанасьевич терпеть не мог вульгарщины), Машенька вошла в кабинет шефа. Тот был уже без пиджака и возился с узлом на галстуке. Машенька приподняла брови, увидев припухлость в брюках, чего за шефом давненько уже не наблюдалось.

– В темпе, давай, давай! – голос шефа звучал как-то сдавленно, кажется, ему было совсем невтерпеж.

– Я быстренько. – Маша оценила всю сложность обстановки и погнала в маленькую комнату – туалет с душевой кабинкой, которыми пользовался только шеф и она – в особых случаях.

Но этот случай был действительно особым. Машенька только-только успела снять платье и трусики, стояла еще в белье, не успела даже лифчик расстегнуть, даже кран открыть. Но тут в комнатушку ввалился шеф, совершенно распоясавшийся, он схватил Машеньку в охапку, придавил к умывальнику, навалился на нее сзади, как дикое животное. Его руки схватили и сжали пухлую грудь до боли. Машенька закусила губу, побоявшись даже пискнуть, не то что кричать. Мужчина заставил девушку прогнуться, ее волосы тут же рассыпались по спине, красивой кудрявой волной скрывая наготу. Все так же торопливо, не сорвав даже лифчик, он вогнал член в женщину, не слишком-то заботясь о том, готова ли она, как и что с ней. Она просто должна была быть готова, раз он так хочет! Маша почувствовала, как он вошел, почувствовала грубую ярость его движений, она стояла, упираясь об умывальник, подчиняясь и испытывая облегчение от того, что на это раз ей не придется ничего разыгрывать. Неожиданно для себя девушка почувствовала, как волна удовольствия начинает захватывать ее, рука сама потянулась к груди. И тут, когда он, рыча и дергаясь, неожиданно кончил, Маша с удивлением обнаружила, что испытала нечто, похожее на оргазм!

Глава третья

Короткие проводы

Сергей чувствовал себя так, как будто его назначили главой следственной комиссии ООН, которая должна выяснить истинные причины мирового финансового кризиса. Все преграды рушились перед ним так, как будто их и не было. Оставалось, конечно, несколько серьезных этических нюансов. Да не только этических. Сергеев работал за границей: в Польше, Западной Германии и Италии. Он знал некоторых резидентов старого комитета госбезопасности, а некоторые из них могли еще работать. С одной стороны, возникал соблазн использовать, если что, старые связи, с другой стороны, если тебя возьмут в клещи агенты какой-то из западных спецслужб, то… кто знает, какие козыри будут у них на руках. Был бы жив Андроныч! Он бы точно посоветовал, как себя вести в этой ситуации.

Андронов Павел Николаевич был непосредственным руководителем и наставником Сергеева, интеллигентнейшим и интеллектуальнейшим человеком, энциклопедией самых разнообразных знаний, одних только языков он знал добрых полтора десятка. К нему Сергеев чаще всего обращался за помощью. Было это и тогда, когда Сергеев решал, оставаться ему после загранпоездки в России, или перебираться в уже незалежную Украину, где его никто толком не ждал. Советовался и тогда, когда после тяжелого отравления медкомиссия дала Сергееву инвалидность, и он вышел на военную пенсию. Отравился Сергеев случайно, когда заходил в токсикологическую лабораторию и лаборант по глупой неосторожности разбил ампулу с опасным газом. Трое погибло на месте. Четверых удалось спасти. Был среди спасшихся и Сергеев. По совету все того же Андронова. А потом сразу же начались эти странные болезни некоторых сотрудников СБУ. Среди внезапно заболевших оказался и Андроныч. Но Сергеев не стал искать причины этой странной смерти. Андроныч был бы против. Ну и что, что в течении какого-то месяца четыре крупных сотрудника СБУ переправились на тот свет? Причина? Очевидна. О ней и так все было написано досужими журналистами. Ах, вам нужна истинная причина? О ней тоже все написано. Только не доказано. А доказывать-то кому? То-то и оно.

Надо сказать, что к политике вообще, а к современной украинской политике в частности, Сергей Сергеев относился с искренним отвращением, как и любой, кто прошел горнило политического сыска и знал истинное нутро и политики, и продажных политиков почти досконально. Человеческие качества политиков он оценивал простым русским словом «дерьмо», деловые – тем более. Было во всем этом много от сермяжной народной мудрости, поскольку на Украине гетманов всегда было больше, чем гетманских престолов. Так и получалось, что пока политики рвали власть из рук друг друга, надо было просто зарабатывать на жизнь. А тут, такой шанс…

От перспектив кружилась голова – снова увидеть Европу, прокатиться по ее шикарным дорогам, посмотреть мир… Но тут же осторожность разведчика подсказывала, что если бы его командировка была бы воскресной прогулкой, то в Европу поехал бы кто-то другой. Тот же шеф, Москалев – мразь с быстро развивающейся импотенцией.

Сергеев не относился к числу начальствоненавистников, но и начальстволюбом не был. Привык смотреть на человека по делам его. А Москалев оказался на своей должности не только, да и не столько своим прекрасным умственным данным и способностям, сколько благодаря протекции депутатского корпуса, точнее, одного из влиятельных парламентариев свободной Украины. Надо отдать Москалеву должное, оказавшись на достаточно высоком коммерческом посту, он проявил себя деятельным человеком, сумел сконцентрироваться на работе, навел железную дисциплину, но в своем деле плавал, никак не мог заставить себя учиться и во многих решениях зависел от мнения своего доверенного окружения. Проблема была в том, что и в этом окружении мало кто ориентировался в страховом бизнесе более-менее успешно.

Сам Сергеев прежде чем стать страховиком сидел три месяца в библиотеке, да мучил Интернет, пока не уяснил себе более-менее основы этого хитрющего бизнеса. И все равно постоянно возвращался к инструкциям, да литературе. Литературу больше любил старую – за основательность изложения и цельность мысли. Конечно, многое в этом мире изменилось, в первую очередь, законодательная база, но этого Сергеев не боялся. Вот если принципы менялись. Но до западных стандартов нам было далеко и пока можно было со спокойной совестью пользоваться старинными накоплениями.

К поездке же Сергеев почти не готовился. В пятницу сделал все документы, в субботу получил заказанный билет, в паспорте уже стояла роскошная шенгенская виза, от чего сам Сергей обалдел. Оперативно работают, если хотят. И тут возникло ощущение, что если настолько спешат и настолько торопятся, то дело идет о чем-то очень большом и таком же сложном. Одежду сложить труда не представляло. А мысли о том деле, которое ему навязали, Сергеев настойчиво выбросил из головы. Будут два часа перелета, тогда и подумаю.

Жил бывший кэгэбист один – жена умерла четыре года назад от рака поджелудочной, дети разъехались, свою наследственную роскошную трешку он отдал старшей дочери (сын очень удачно женился и не нуждался пока что ни в чем), а сам перебрался в вовремя приобретенную однокомнатную квартиру, пусть расположенную в старом спальном районе столицы, зато просторную, уютную, еще дореволюционной планировки, с обязательными высокими потолками. Так что оставалось позвонить дочери и сыну, сообщить, что уезжает, сдать кошку Муську на попечение соседки, обеспечив оную большим мешком кошачьего корма. Сергеев не знал, на сколько продлиться его командировка, потому говорил всем, что едет где-то на недельку. А сам рассчитывал где-то на дней десять. Прикинул сумму командировочных, получалось даже по закону неплохо, позвонил знакомому валютчику, поменял немного евро, чтобы привести детям какие-то незапланированные гостинцы, а потом отдал должное сну. Вообще, у него было правило – отдыхай при малейшей возможности, особенно, когда ты в безопасности. А пока чувства неотложной опасности не возникало.

В Борисполь Сергеев прибыл заранее. Он не слишком любил аэровокзалы, но привычка делать все основательно давала о себе знать. И тут Сергеев понял, что его ждали. Этих ребят нельзя было не узнать. Те, кто работал на контору прекрасно знали своих сослуживцев, даже если и не видели их раньше в лицо, но вот некая психологическая общность позволяла своего угадывать с полувзгляда.

– Сергей Сергеевич, нам надо побеседовать с вами.

Ну что же, весьма корректное обращение. Почему бы и не пройти с ребятами, тем более, что интуиция подсказывала, что неприятностей от них ожидать не приходилось. В комнату, куда ребята провели Сергеева, находился всего один человек: генерал-майор СБУ Хлебников Михаил Георгиевич, непотопляемый авианосец секретной службы.

– Михаил Георгиевич! Рад вас видеть! Вот уж не ожидал!

– Угу. – Генерал Хлебников был хмур и чем-то озабочен. Он никогда не курил, но имел вредную привычку при разговоре вертеть и ломать карандаши. Злословили, что в его ведомстве даже появилась отдельная статья расходов: генеральские карандаши.

– Значится так, Сергеев. Тут вокруг тебя волна поднялась. Знаешь, мне такие волны не нравятся. Инстинктивно.

– А кому они нравятся, Михаил Георгиевич?

– Сережа, ты меня не перебивай. Я, знаешь, брат, старею, мне мысль держать тяжело стало.

Вот в это Сергеев не поверил ни на йоту. Старик Хлебников был в здравом уме, быстро соображал, мыслил свежо, а по уровню аналитики любого молодого шпынька мог запросто за пояс заткнуть.

– Сам понимаешь, раньше такое, как с тобой, было бы невозможно в принципе, без обсуждения, без проработки, без сбора данных. Но при нынешнем руководстве другие принципы торжествуют. Так что ты едешь. И тут возникают два вопроса: или это ловушка для тебя персонально, но это маловероятно, или будет очень большая игра. Нам приказали в эту игру не лезть. Но понаблюдать надо бы. Согласен с моим мнением? По глазам вижу, что согласен. Вот что я тебе скажу, братец.

И генерал так надавил на стержень карандаша, что тот разлетелся пополам. «Ну вот, хороший кохинор накрылся». – подумал про себя Сергеев. А Хлебников тут же вытащил следующий карандаш и произнес таким же менторским тоном:

– Тебе может помощь понадобиться. И не возражай. Знаю, что всякое может быть. Например, начнет какая-то контора вербовать или прессовать. Тут тебе без нас не обойтись. А может быть, понадобятся применение наших ресурсов. Ограниченно мы тебе поможем. Вот, запомни этот телефон. По нему будешь держать связь. Если надо будет, тебя этот человек экипирует как следует. Звони с обычного мобильного. У него там канал защищен какой-то хитромудрой прибамбасиной. Скажешь, что ты от Ивана Ильича. Запомнил? С приветом от тети Рахили. Ну, ступай, ступай. Да, и это, ты не на работе у нас, так, просто обратился за помощью. Понял?

Чего уж тут было не понять.

Получив от старого генерала новую толику инструкций и наставлений, скорее дружественных, чем приказных, Сергеев на мгновение почувствовал себя снова на Службе. Он бы не против был еще послужить Отечеству, только с понятием Отечество была как-то не слишком понятно. Он инстинктивно не воспринимал позиции местных националистов, не мог понять, почему политика украинского истеблишмента, в котором все больше и больше заправляли не интеллигентные люди центра Украины – Киева, а безродные и оголтелые активисты из Закарпатья. Как-то не хотелось о таком отечестве заботиться. Он воспринимал еще ТО Отечество, старое, пусть старое, но все-таки это было его Отечество, потерянное, наверное, уже навсегда.

Глава четвертая

Полет в Европу

Документы оформили быстро, паспортный контроль Сергеев прошел просто и без лишних проблем. Пошатавшись положенное время по дьюти-фри, он оказался вскоре на выходе к посадке. Сергеев не слишком себя нагружал тем, каким самолетом и какими авиалиниями он летит, но как только минибус доставил его бренное тело к взлетной полосе, на которой находился самолет, следователь понял, что не обеспокоился зря.

Самолет был четырехмоторным уродцем, который носил гордое имя «Belfast SC10» и явно относился к поколению военно-транспортных самолетов, такие создавали в конце шестидесятых годов для нужд военного ведомства, и, хотя его и передали в гражданскую авиацию, профиль военно-транспортного самолета с подрезанной для удобства выгрузки техники хвостовой частью никуда не скроешь.

Ну и попал! Это надо так влипнуть – лететь на таком монстре, неужели у украинских авиалиний не нашлось денег на что-то поприличнее? Наверняка где-то на военно-промышленной свалке откопали, отреставрировали и в небо запустили! Ну вот, а еще поел плотно. А теперь обед проситься наружу. Что это вы, батенька, стали такими нервными! А ну-ка собраться! Мать твою! Нюни распустил. И не на том летали. Ты армию вспомни. Ишь ты, Боинги ему подавай. Ни к черту, старик. Вышибу мозги за дурные мысли. Глупости. Они все проверили. Они его привели в полный порядок. Его ведет опытный экипаж. Нет, его ведет опытнейший экипаж. Вот так-то. И боятся нечего. Это тебе не два мотора. Тут их целых четыре. И если один даже загорится, да даже два или три – все равно на одном крыле до земли дотянем.

Сергеев понял, что не лишним будет принять на грудь во время полета. Тем более, что там дают. Сколько влезет. Все на шару. И все равно. Как-то стало грустно. Настолько грустно, что захотелось закурить. А курить-то бросил. Шестнадцать лет назад. Бросил. Из принципа. На спор. С самим собой спорил! И выиграл! У самого себя выиграл. Лучше сосредоточиться на том, что предстоит в салоне. Покушать. Выпить. Покушать – не важно. Выпить – намного важнее. Выпить. Пожалуй, два вина. Нет. Две водки и большие порции. Наш сервис. Постараются сделать так, чтобы поменьше разлить. Ну и что? И шоу будет. С абсурдопереводом. Это у них обязательно. Интересно, на скольких языках?

Итак, надо лезть в это железное нутро. А лезть-то не хочется. Интересно, почему в такой громадине, и так мало иллюминаторов? Наверное, места около иллюминаторов идут по тройной цене. Ах, да, это же военно-транспортный самолет со всеми вытекающими последствиями. Распустились. А я? Тоже хорош… Ладно. Лезу, вот, стюардесса, громадная, как весь гражданский флот. Местами громадная, если вы меня правильно понимаете.

Вот так попискивая, пиная себя и морально унижаясь, влезал господин Сергеев в брюхо невиданного чуда техники, четырехмоторный самолет с прозаическим именем Белфаст. Ну, не могли самолет Чемберленом назвать, на худой-то конец!

Самолет оказался довольно просторным внутри, но кресел в него напихано было немилосердно. Проход оставался узеньким, а иллюминаторы… одно расстройство. Под крылом самолета о чем-то поет не то чтобы море, не то чтобы тайги, а так, широкая украинская полустепь…

Людей в салоне авиамонстра было маловато. Будучи все еще в таком же напряжении, Сергеев устроился в свое кресло, вяло улыбнулся бортпроводнице, посмотрел, что можно обнаружить в спинке сидения – набор гигиенических принадлежностей и пара журналов с рекламой самих украинских авиалиний. Два часа перетерплю как-нибудь… Перетерпишь тут! Особенно если поджилки трястся, и тяжкие предчувствия злобно гнетут. Устроившись поудобнее в достаточно неудобном кресле, наверняка, его делали в Китае и на китайцев, Сергеев зачем-то постучал по фюзеляжу, как будто проверял самолет на прочность, и лишь после этого пристегнулся к креслу всеми возможными ремнями.

Для человека, который в армейскую свою бытность совершил несколько десятков прыжков с парашютом, такое поведение могло бы показаться странным, но тогда у лейтенанта Сергеева был за спиной парашют, а сейчас – ничего подобного. Вот и приходилось нервничать.

Наконец-то стюардесса начала шоу – рассказывать пассажирам на трех языках как надо себя вести в самолете. На этот раз было не так интересно, потому что сурдоперевод делал парень-стюард. И кто придумал набирать стюардами парней? Извращенцы! Все удовольствие от полета поломали.

Так-с, для начала посмотрим, кто тут летит. Вот эта парочка явно молодожены, наверное, родители купили им тур по Европе. Причем индивидуальный. Летят-то без группы. А почему молодожены? Смотрят друг на друга влюбленными глазами, а на руках – обручальные кольца. Раз влюблены, да еще и супруги, то молодожены. После года совместного проживания глаза ТАК уже не светятся. Ну, за очень-очень редким исключением. А вот этот господин – командировочный. Топ-менеджер какой-то серьезной компании. Человек в темно-синем костюме, скорее всего, из ведомства, к которому принадлежал когда-то сам Сергеев, хотя, как говориться, из этой организации на пенсию не уходят. Это что, простое совпадение, или мой ангел-сопроводитель? Вряд ли. Слишком грубо, а Хлебников грубой игры не допускает. А, вот это – команда нового русского. Двое по бокам – явно телохранители, рядом – любовница и консультант. Конечно, такой и в Тулу поедет со своим самоваром. А что? Девица совсем нелохенькая. Ей бы еще какую-то более человеческую маску на лицо натянуть, да еще грим чуть-чуть подправить, а то выглядит, как разъяренная фурия после драки с кентаврами – потрепанная, но непобежденная! Семейная троица с детенышем на руках, а дальше как-то… А, вот оно что, небольшая делегация то ли китайцев, то ли япошек. Так и не скажешь, но ведут себя организованно, даже очень. Скорее всего, китайцы. Подумать только – их даже из Киева в Брюссель волокут в таком количестве, скоро, наверное, большинство авиаперевозок будет совершаться именно под их китайские задницы. И ничего, такова она, сермяжная проза международной жизни.

Через несколько минут самолет начал выруливать на стартовую полосу, покрутился, поманеврировал, потом вырулил на прямую, и тут же дружно взревели мощные локхидовские движки, а машина неожиданно резво побежала на взлет. Как ни странно, самолет оторвался от земли легко и быстро. Рывок был, но, как помнил Сергеев, Боинги взлетали потяжелее. Наверное, помогло то, что самолет был заполнен людьми, дай Боже, наполовину. Тогда, когда он летел Боингом, самолет был забит людьми по самое нехочу. И отрывался он от земли тяжело, не с первого раза, два раза тыкаясь носом обратно во взлетную полосу. Сергей попытался расслабиться и ослабил узел галстука. И какого он напялил на себя этот официозный костюм! А, все равно прилетаю в выходной, можно было бы попроще, подемократичнее. Как только оторвались от земли и самолет набрал высоту, а мальчик-стюард разрешил отстегнуть себя от кресла, как Сергеев заказал первый двойной дринк, тяпнул и только после этого почувствовал себя более-менее в норме. Надо было тяпнуть еще до полета, может, меньше бы вибрировал, решил про себя Сергеев.

Впрочем, оставалось еще несколько интересных моментов в полете, например, зоны турбуленции, или маневрирование, или еще черт его знает что, когда тебя вновь, как кильку, пришпилят к креслу… Н-да, именно это вызывало самый большой дискомфорт.

– Простите. – это к Сергееву подошла стюардесса. – Вы так сильно нервничаете.

– А что, это очевидно? – Сергеев расстроился. Он давно не допускал такой оплошности, выказывать свои чувства. Пенсия, однако.

– У нас хороший надежный самолет и очень профессиональный экипаж. Не переживайте.

– Хм… я постараюсь…

– Я принесу вам еще водки, но пообещайте, что эта порция на ближайший час будет последняя.

– Хорошо. Только капните туда какого-нибудь снотворного, чтобы я очнулся уже в самом Брюсселе. Не терпится попробовать их брюссельскую капусту за их бельгийские франки.

– У них там евро, как и везде. – мягко и вежливо сообщила стюардесса. Сергеев в ответ выдавил подобие улыбки.

– Уже лучше.

Стюардесса улыбнулась широко, как голливудская суперзвезда. Она плавно пошла по узкому проходу и оказалась через минуту рядом с пассажиром, на ее подносе красовался новый двойной дринк водки. Сергеев принял на грудь, тут же стало намного теплее, он посмотрел на стюардессу уже повеселее и, даже, немного нахально. Она же опять улыбнулась в ответ и посоветовала пассажиру быть паинькой.

И только после этого дринка Сергей сумел немного расслабиться, и стал вспоминать материалы дела, которые ему представил шеф. Итак, получилось, что на компанию навели какой-то сглаз, не иначе. Но поскольку в сглаз Сергеев не верил, то приходилось искать этому разумное объяснение.

А получилось, что в страховой конторе бельгийского филиала компании АСГ, главная контора которой находилась, по странному совпадению, в городе Брюсселе, был застрахован некто мистер Марк Креймер, уроженец города Умани, что на Украине. Ага, вот она, одна из причин, почему взяли расследовать все-таки меня, а вдруг какие-то ниточки тянутся на мою родную Украину? Что же, становится интереснее. С началом перестройки большое семейство Креймеров перестроилось в Израиль. Там прошел военную службу. Образование получил в Иерусалимском университете. Долгое время жил в США, год в Канаде. Три года назад заключил первые страховые договора с нашей компанией. Ничего странного – обычные страховки недвижимости, здоровья, жизни. А в этом году в феврале, заключил пять страховых договоров на страхование от несчастных случаев. Страховые суммы были незначительны, потому как случаи – смехотворно с низкой возможностью. Было время, когда за пять долларов можно было застраховать себя от похищения инопланетян. И это было на Западе модно. Но это страхование от абсурда. А тут мы имеем пять страховок. Только пять. Но на абсолютно маловероятные, но возможные случаи. Вот, тут что-то есть. Именно то! Не на невозможные, а на абсолютно маловероятные. Почти невозможные. Именно что почти! А суммы страховок были ой какие немаленькие. Человек внес страховой взнос. И вот, через два месяца первый случай. Служба безопасности постаралась доказать, что это было подстроено, но сделать ничего не смогла, наверное, мало старались. Недаром шефа службы безопасности сразу же сместили. Деньги по страховому случаю выплатили, потому как юристы не нашли ни одной зацепки, чтобы не заплатить или отстрочить платеж. Не надо говорить, что почти двухмесячная прибыль компании канула в Лету. И что потом? Правильно. Через полтора месяца произошел следующий страховой случай. Смехотворно маловероятный, практически нереальный, но, тем не менее, он состоялся! Тогда уже шеф встал в позу, и началась судебная тяжба. Но на компанию набросились такие акулы-адвокаты, с которыми даже адвокатам компании было трудно тягаться. Тем более, что доказательств страхового мошенничества так и не было. Так что компания влетела. И серьезно. Еще две страховки и будет банкротом. Ну, не совсем, но на грани, несомненно. Учитывая, что пришлось оплачивать и судебные издержки, и посторонних адвокатов, даже пытались «работать» с судьями, но лучше бы этого не делали, хотя, понимаю, это они от отчаяния.

А парень-то нагрел на нас руки! Даже если учитывать, что он платил своим адвокатам гонорары, но тут еще и моральный ущерб, да прочая, прочая, прочая, получилось нехило!

Слушай, а это факт! Всего второй месяц работаю в страховом бизнесе, а уже полностью себя со страховщиками ассоциирую.

Но самоуглублению Сергеева помешал мальчик-стюард. Он начал процедуру раздачи обязательного летного питания. В конце-концов, надо же чем-то занять пассажиров эти долгие два часа? Надо!

На удивление, комплект питания оказался более-менее сносным, правда, круассан Сергеев сразу же есть отказался, так неаппетитно тот выглядел, а в остальном – без претензий. Из напитков Сергей взял еще один двойной дринк (два пластиковых махоньких стаканчика с водкой), выбор был небольшим, видимо, авиалинии Украины прилепились к одной торговой марке, но водка оказалась на диво качественной, а потому от кофе или чая командированный страховой агент отказался. А когда расположился еще немного подумать о предстоящем деле, задремал.

Глава пятая

Привет тебе, Бельгия!

Сергей Сергеевич Сергеев проснулся оттого, что урчание самолета стало каким-то другим, поглуше, что ли. Скорее всего, самолет начал сбрасывать обороты и пошел на снижение – что-то стало закладывать в ушах. Тут появился мальчик-стюард и потребовал у всех попристегиваться к креслу ремнями безопасности, мол, так им падать в аэропорт будет сподручнее. Сергеев почему-то не любил именно этих моментов пристегивания и обездвижения. Обездвижение было неполным, но тем не менее, неприятным.

На этот раз стюарды не обезьянничали, видно, что-то не шло по точному плану. Самолет висел в воздухе на двадцать минут больше. И это Сергеев воспринял как нехороший знак. Что-то сразу засосало под ложечкой. Ну и да уж, стоило отправляться в Бельгию, чтобы так пересрать! А ну возьми себя в руки. Кое-как поборов страх полетов (а он у Сергеева был и давно уже), наш герой решительно вцепился в кресло руками и уставился на стюарда, как будто он очередной подозреваемый на самом серьезном допросе. Чтобы успокоиться, Сергей представил, что он действительно допрашивает этого хлюпика, переправившего в страну килограмм чистого кокаина из какого-то богом забытого Бангкока.

Сергеев настолько увлекся виртуальным допросом, что начисто позабыл о своих неприятных ощущениях, ему так захотелось размазать этого хлюпика по стене камеры, что кулаки сами собой стали сжиматься для удара. Прочитав что-то такое на лице пассажира, стюард занервничал и ушел в сторону кабины пилотов. Через несколько секунд появилась знакомая Сергееву стюардесса, она пальчиком показала Сергею, тише мол в эмоциях, тот вяло улыбнулся в ответ и закрыл глаза.

Самолет пошел довольно резко вниз, и тут Сергеев аж похолодел внутри, он все ждал, ждал, ждал, наконец, легкий удар и еще, и еще один – самолет приземлился. Сидящие в салоне пассажиры тут же стали бурно аплодировать. Сергей тоже пару раз ударил ладонями друг о друга, звук не понравился и он стал думать, что надо было бы ударить как-то поточнее. Но потом расслабился, мышцы как-то стали как-то менее напряженными. Самолет стал быстро тормозить и теперь выруливал на конечную точку, поближе к терминалу.

Стюардесса самым лилейным голоском сообщила о том, что рейс закончился, и самолет благополучно приземлился в заморском городе Брюсселе. А Брюссель, как известно, это столица государства Бельгия, которая находится недалеко от Голландии, Франции и Германии, а заодно и Люксембурга, и правит там королевская черта, поскольку, в отличии от своего соседа – Голландии, Бельгия как-никак монархия. Но монархия современная, просвещенная. Ну, нашему человеку про это рассказывать нечего, потому промотав эту информацию в голове, Сергей Сергеев направился на таможенный контроль. Багажа у как такового него не было, а сумка, которую он тащил с собой в руках, большого интереса у таможенников не вызвала.

В аэропорту Сергеева встречал представитель страховой компании, невысокий немолодой клерк с невыразительным лицом, похожим на старую пятифранковую купюру, от которого так и разило недовольством от того, что его воскресный день был испорчен необходимостью встречать гостя из бывшего Союза, у них, у евросоюзовских, мы до сих пор нечто вроде людей второго сорта. В открытую вам это не скажут, но в поведении сквозить это будет несомненно. Встречающий клерк был одет в отличный темно-коричневый костюм от Риккельми с модным галстуком и золотой булавкой в нем. Весь его вид говорил о том, что он старается «соответствовать», хотя перспектив особенных продвинуться по службе не имеет. Он говорил на французском, наверное, для того, чтобы показать свое превосходство над приезжим, например, сделать вид, что не понимает английский. Следовательно, доступа к серьезным документам не имеет. Во тебе вывод: мелкая сошка, страдающая комплексом неполноценности. Так и было. В ответ на чистом и беглом французском месье Кавальер немного поморщился, вытащил навороченный мобильник, типа, проверил, сколько же сейчас времени, подчеркивая опоздание прибывшего. С еще более недовольной миной выслушал объяснение, что самолет задержался на пятьдесят две минуты по обстоятельствам, от господина Сергеева никак не зависящим, после чего небрежным жестом предложил пройти к машине.

Темно-красная Тойота-Корола должна была произвести на Сергеева неизгадимое впечатление. Да не впечатлило. Езжали на тачках и получше. Короче говоря, этот наглый высокомерный хлыщ стал Сергею Сергеевичу порядком надоедать.

Аэропорт находился на окраине города, прямо за его оградой уже поднимались большие дома. Выйдя из терминала, Сергеев оценил громадный размах брюссельского аэропорта. И удивление и восхищение его были искренними. Ему нравилось, когда гений человеческий создавал что-то такое же мощное и полезное. Нет, пирамиды тоже восхищают, но толку от них мало. А вот такая громадина, где каждые пару минут садятся и взлетают самолеты – это действительно что-то чудесное. Несколько терминалов, громадное здание аэропорта, в котором скопилось около сотни машин самого разного класса, такого соцветия крылатых красок Сергей не видел давненько. И все это у тебя как на ладони. Продуманные залы, в которых так удобно ждать, и которые неудобно ассоциировать с нашими бориспольскими залами отдыха, все это Сергея немного угнетало, вызывая чувство глухого раздражения: ну почему мы так не можем? И восторгала. Потому что все было сделано с толком, функционально, создано для удобства пассажиров и для максимально эффективной работы служащих аэропорта.

«Польза – критерий красоты. Мне так кажется. Тут все полезно и все чертовски красиво. Значит, красиво вдвойне!» – Такие мысли крутились в голове господина Сергеева, когда машина доставила его в отель «Хилтон». Встречающий месье Кавальер поехал из аэропорта немного необычным маршрутом. Сергей Сергеевич отвлекся, рассматривая убранство улиц незнакомого города, где-то подсознательно ощутив, что машина делает какие-то странные повороты, а очнулся только тогда, когда оказался на бульваре Сент-Лазар и только потому, что проезжал мимо Ботанического сада, который запомнил по фотографиям. Что же, водитель выбрал довольно большой объезд к гостинице, но, в конце-концов, выехал на бульвар Ватерлоо, правда, через Люксембуржскую улицу. Кто знает, может быть, так водитель объезжал городские заторы? Или господин встречающий решил сделать гостю приятное, провезя почти по всему городу, да еще сделав солидный круг, непонятно зачем.

В просторном холле пятизвездочного отеля, где номера стоят как минимум двести-триста евро в сутки, гостя из Киева принимали как дорогого гостя. Сначала Сергеев не мог не польстится тем, что его поселили в столь роскошном отеле, но вспомнил, что у его компании договор о страховании с сетью «Хилтон». И это значит, что практически все отели этого семейства страхуются в его конторе. Не знаю, как насчет скидок, но то, что какие-то дополнительные услуги, кроме обычных, мое руководство от отеля вправе ожидать – несомненно.

– Вас ожидают в малом конференц-зале на втором этаже. Встреча через четверть часа, впрочем, если вы желаете перекусить или немного отдохнуть с дороги, то…

– Благодарю вас, месье Кавальер, я буду вовремя.

Через две минуты Сергей Сергеев был уже в номере, быстро принял душ, разгладил костюм и через четырнадцать минут ровно спустился на второй этаж со своего семнадцатого. Не было времени даже полюбоваться шикарным видом из окна. Да и вообще, будет ли у меня тут время? Вряд ли. С таким плотным графиком, когда встречу назначают сразу же в воскресенье, по прилету… Вот оно, а туту три конференц-зала, на этом долбанном втором этаже. Какой же из них мой?

Теперь Сергеев в своих ощущениях был уверен. Встречавший его господин был типичным сволочным снобом, а эти его мелкие подставки не делали чести не то что врагу, так действуют только бездушные тупые уроды. Не знаю почему, но господину Кавальеру хотелось, чтобы приехавший русский произвел на руководство самое отрицательное впечатление. Ну и хрен с ним! Как это говориться, возлюби ближнего своего, как он возлюбил бы тебя, если бы умел любить. Поехали.

Наугад Сергеев выбрал левую дверь. И… попал! Он это понял не только по недовольной роже господина Кавальера, но и по внешности пожилого человека, который сидел в кресле напротив двери. В этом человеке была сила. И уверенность. Такую силу и уверенность дают две вещи: власть и деньги. Точнее, деньги, которые переросли себя и стали властью. Другими словами ТОТ, кто принимает решения.

Глава шестая

Постановка задачи

Кроме двух господ, уже представших перед нашим мысленным взором, в зале находилась две дамы. Одна высокая, сухая, около пятидесяти лет, в дорогом зеленом костюме, который, скорее всего, был подобран под ее глаза, скрытые чуть затемненными очками. Оправа и одежда были не просто дорогими, а принадлежали какому-то сумасшедше известному модельному дому. Скорее всего, это личный помощник САМОГО, а вот вторая, женщина лет тридцати-сорока, точнее, пока не подойдешь и не уставишься на руки, и не скажешь, вторая вызвала у Сергеева жгучий интерес. Эта дама была тут явно по делу, точнее, она единственная, кто был в курсе самых мелких деталей дела, а именно это было для следователя важнее всего.

Месье Кавальер, так неласково встречавший господина Сергеева, представил прибывшего в Брюссель «эксперта из Киева», после чего раскланялся и вышел из зала. Как и предположил наш герой, встречавший был слишком мелкой сошкой, и его присутствие рядом с САМИМ должно было необычайно повысить собственную самооценку. Кажется, самооценка повысилась слишком высоко, можно сказать, взлетела до небес. И совершенно не соответствовала истинной значимости самого мсье Кавальера.

Слово взяла дама пятидесяти лет. Это была личная помощница босса компании АСГ, мадам Рашель Шайнц. Она без акцента говорила по-английски, но Сергей был уверен, что точно так же она говорила бы и на немецком, французском, и еще добром десятке языков. От нее веяло элитным образованием, дорогими духами и собачьей верностью.

– Господин Сергеев, господин Витрэ сам хочет ввести вас в курс дела.

Ого! Сэмюэль Витрэ, как ни крути это сам Хозяин их конторы. Значит, дело действительно пахнет керосином. И очень сильно. Не люблю я, когда меня так берут сразу же за рога, да и получить установку на таком уровне – все это говорит, что потребуют от меня очень и очень много. Лучше бы мне установку давал этот напыщенный пижон, как его, господин Кавальер, было бы проще. Хотя, если бы было проще, его бы в Брюссель не пригласили.

– Господин Сергеев уже знаком в общих чертах с делом, которое ему предстоит.

Так разговор начал САМ. И это предложение не было вопросом. Это было утверждение.

– Сегодня вы получите все материалы, которые есть у нас. Для этого разрешите представить вам мадам Николь Санье, она руководитель аналитического отдела нашей компании. К сожалению, ее предшественник не справился с работой. Не скрою, мы находимся в весьма сложном положении. Как вы считаете, что я хочу от вас?

– Думаю, оптимальным было бы доказать, что во всех случаях мы имеем дело с очень квалифицированным страховым мошенничеством.

– Браво, господин Сергеев.

Но сказано браво было как-то тускло, неубедительно.

– Насколько я понимаю, ваши люди уже шли по этому пути.

– Вы правильно понимаете.

– И этот путь ни к чему не привел.

– Абсолютно.

– Вам даже не удалось убедить суд в том, что такого совпадения двух странных случаев просто не может быть в природе.

– И это верно. Формально мы не имели к чему придраться.

– Какие потери могут возникнуть, если все пять страховок придется оплатить?

– Мы не разоримся. Почти. Точнее, мы будем стоять на грани. И даже легкое дуновение ветерка нас с этой грани сбросит. Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы себя не ограничивали – ни в средствах, ни в методах.

– Люди?

– Все вопросы поддержки, привлечения сотрудников, взаимодействия с другими… структурами находятся в компетенции мадам Санье. Я могу поинтересоваться, какие будут ваши первые шаги?

– Я думаю, необходимо тщательно изучить материалы всех пяти страховых договоров. Вполне возможно, если мы не сможем доказать, что первых два случая были мошенничеством, то сумеем как-то предупредить три оставшихся.

При этих словах господин Витрэ удовлетворенно прикрыл веки, видимо, Сергеев угадал чаяния шефа.

– А для начала мне хотелось бы провести очень простую аналитическую работу, но которая потребует массу черновой работы вашего персонала.

Шеф кивнул головой, разрешив продолжить.

– Я хотел бы, чтобы мы проанализировали все странные события, которые происходили в мире за последние три года. И выбрали из них те, которые хоть как-то связаны с господином Креймером. Например, является ли он обладателем какой-то ценной скрипки, которая хранилась в банке и была застрахована от похищения, не было ли где падения кирпича с высоты двести метров на машину, которая стояла посреди чистого поля, и тому подобное. Искать надо в хронике происшествий. Причем чем нелепее происшествие, тем лучше.

– Понимаю, вас заинтересовало, не одни ли мы находимся в таком положении?

– Насколько я могу верить своему опыту – не одни, господин Витрэ.

Шеф поднял глаза на мадам Санье.

– Сегодня же мы начнем проработку этого вопроса. Брошу все свободные силы.

– Можете привлечь ненагруженных сотрудников из других отделов, ваши пусть занимаются решением основных задач. Не отвлекайте их. На этом, думаю, сегодняшнюю встречу мы можем окончить.

Мистер Витрэ на удивление легко поднялся с довольно низкого кресла, энергичным шагом подошел к Сергееву, протянул ему руку. Рукопожатие этого господина, которому недавно исполнилось семьдесят лет, было на удивление крепким и энергичным. «Наверняка, два часа в тренажерном зале ежедневно, плюс час бега трусцой». – определил для себя Сергеев.

– Вы еще побеседуете с мадам Санье. Теперь именно она будет курировать все аспекты вашего пребывания у нас.

Более ничего. Ни пожелания удачи, ни надеемся, мол, на вас. А зачем тратить лишние слова, если и так все ясно, и что удача нужна, и что на меня возлагают особые надежды?

Мадам Санье оказалась женщиной около сорока лет, спортивной, подтянутой, без лишней жиринки, наверняка, изнуряющей себя постоянными упражнениями, тут тренажеры раза два на дню и пробежки часа по два в общей сложности. А ведь любит сладкое, это по ее губам заметно. Мается, бедная. Сожрет какой-то круассан, а потом бежит его протренажерить. Учитывая, сколько работы, интересно, когда же она спит? И с кем? Хотя это, как раз вопрос второго порядка.

– Давайте откровенно, месье Сергеев.

Мадам Санье предпочитала говорить по-французски. У нее была высокая грудь, сухощавое лицо с широкими скулами и большие черные глаза. Волосы черные, блестящие, густые гладко зачесаны назад и стянуты в тугой узел. В ушах маленькие бриллиантики. Сережки незаметные, но подобраны со вкусом. В общем, впечатление оставляет холодной высокопоставленной стервы. Посмотрим.

Тут не то чтобы Сергей запал на эту мадам, просто он любил «колоть» стерв, ему, с его простодушной крестьянской внешностью, без обязательных для джеймсбондов всех стран и континентов «кубиков» и с немного глуповатой улыбкой на лице, которая так легко обезоруживает собеседника, такие фокусы удавались частенько. Сергеев считал женщину-стерву своеобразным вызовом мужчине. Как писал один поэт, «О, стерва, если бы не ты, как Я бы знал, чего Я стою?»

Мадам Николь мотнула головой, как будто убирала копну волос, привычным безотчетным жестом, ага, значит это она только тут, выходя на столь высокий официозный уровень затягивает себя в строгую броню. Интересный фактик. С подчиненными, следовательно, позволяет себе быть проще и позволяет носить более свободный вариант одежды. Интересно, прав я или лев?

– Так вот, месье Сергеев, у меня вызвало искреннее удивление, что руководство согласилось пригласить специалиста из вашей страны.

При этих словах женщина поморщилась, как будто припоминала, из какой страны приехал Сергеев.

– Это случилось, наверное, потому, что специалисты из вашей страны (тут Сергеев точно так же сморщился) не совсем успешно справились со своей работой.

– Я не уверена, что вы справитесь успешнее, тем более, учитывая специфику вашей старой работы.

Итак, первый раунд остался за Сергеевым. Он шпильку француженки воткнул ей же в поясницу. Посмотрим, как пойдет дальше.

– Мне приказали ознакомить вас со всеми материалами по данному делу.

Николь выделила слово ВСЕМИ и положила на стол перед Сергеем три толстенных папки с документами. На всех папках стоял гриф «Строго секретно». Сергеев взвесил общий вес документов – получилось тяжело. А до утра – еще тяжелее.

– Мадам Санье, надеюсь, вы понимаете, что нам с вами вместе работать. Именно работать. И никак не иначе. А, следовательно, давайте не будем создавать друг другу лишних проблем. Куда вы положили самые важные документы?

– В синей папке.

– Благодарю вас.

– Желаю вам хорошо поработать. Наше первое совещание в одиннадцать часов. Надеюсь, вы сможете сказать на нем что-то более-менее вразумительное.

– И я на это искренне надеюсь.

Улыбка Сергея Сергеева была широкой и обезоруживающе обаятельной.

Глава седьмая. Первые выводы

Госпожа Николь Санье, уроженка французского городка Рокруа, расположенного недалеко от франко-бельгийской границы, сделала в страховой компании быструю и головокружительную карьеру. До тридцати двух лет она была примерной домохозяйкой при образцовом муже. Ее муж достаточно быстро стал начальником отделения одного из самых крупных банков Франции в Рокруа. Пост невелик, но для Рокруа он был фигурой значимой и пользовался уважением граждан этого маленького консервативного городка.

Наверное, близость к бельгийской границе все-таки сыграла в судьбе Николь роковую роль. Надо сказать, что единственное, что ее огорчало в браке, было отсутствие детей. Она даже ходила и обследовалась у врачей. Ей заявили, что с нею все в полном порядке и стоило бы проверить мужа. Муж долго увертывался от обследования, а потом пришел однажды и сказал, что должен будет лечь в клинику в Париже, чтобы его обследовали и назначили лечение. Два дня мадам Санье ходила счастливая, потому что муж сумел отвлечься от работы и, наконец-то, занялся проблемами со своим здоровьем. Муж уехал поздно вечером в субботу. А в понедельник к мадам Санье пришли с обыском. Муж ее исчез. И не один. Главный кассир отделения, мадемуазель Шеридан, и полмиллиона долларов исчезли вместе с ним. Луизу Шеридан обнаружили в тот же день в небольшой гостинице в бельгийском городе Шарлеруа, где ее подельник и полюбовник как-то незаметно оставил так и несостоявшуюся даму сердца в дешевой гостинице, а сам благоверный Николь отправился еще в субботу вечером авиарейсом из Дюссельдорфа в Лондон. В Лондоне же следы его терялись. И надежно. Имущество было описано. Муж исчез. В такой ситуации оставалось только одно: идти работать.

И тут женщина сумела взять себя в руки и полностью изменить свою жизнь. У Николь оставались некоторые сбережения. Она прошла обучение и стала работать в страховом бизнесе. За семь неполных лет она поднялась от страхового агента до начальника аналитического отдела компании. И это о чем-то говорило!

После неудачного брака постоянного мужчины у Николь не было. Сначала она испытывала искреннее отвращение к мужскому населению, тем более, что совершенно счастливой в браке не была, а какое-то время даже размышляла о том, не стать ли ей лесбиянкой. Чтобы решить, стоит или нет, она провела «пробную закупку». Но ни лесбийский секс, ни любовные отношение с подружкой, прожженной лесбиянкой, которая давно оказывала знаки внимания Николь, удовлетворения молодой женщине не принесли. Ей все-таки нравились мужчины. Что оставалось делать? И она завела нескольких приходящих мужчин. С таким расчетом, чтобы они не мешали ей работать и выметались из ее дому до того, как наступит глубокая ночь. Как только мужчина начинал претендовать на что-то большее, нежели на сексуально-спортивные отношения, полезные для физического и психического здоровья, как оный предмет гигиены выбрасывали, и немедленно меняли на другой, более покладистый предмет. В сексе она была напористой и агрессивной и признавалась сама себе, что ведет себя в постели как мужчина, точнее, она больше мужчина, чем те мужчины, которые спят с нею.

Николь пронеслась по бульвару Ватерлоо, совершенно не замечая его особой летней прелести. Впрочем, если ездить даже по такому красивому бульвару день ото дня да по нескольку раз на дню, волей-неволей к его красоте как-то незаметно привыкаешь, а иногда от нее (красоты) даже устаешь. Потом Николь понеслась по проспекту Луизы, нарушив правила, Николь резко свернула на улицу Виадуков и вскоре очутилась в офисе компании. Охранник тут же вытянулся в струнку, черт подери, почему в охране служат такие расхлябанные тупицы, у него как минимум десять кило лишнего веса! Для мужчины это недопустимо. – раздраженно думала Николь быстро входя в лифт. Двери бесшумно закрылись, как обычно, ни звука, ни толчка, а двери через мгновение открываются и ты уже на своем шестом этаже – главных бастионах аналитического отдела.

Кто-кто, а аналитический отдел действительно походил на фронтовой штаб. Не смотря на то, что сегодня был выходной, более того, дело шло к ночи, отдел работал, и не просто работал – работал во фронтовом графике: постоянно. Чтобы обеспечить такой режим работы, пришлось поставить две новые кофеварки и открыть резервный туалет, который превратили сразу же и в курилку. Более того, босс издал приказ: никому не обращать внимания на то, кто, как где и когда курит на шестом этаже. Для человека, который последовательно боролся с курением на фирме, такие меры были неслыханными.

Надо сказать, что своему восхождению к вершине карьеры, на должность начальника аналитического отдела, Николь была обязана именно кризису, который возник из-за дела Креймера. Прошлый начальник аналитического отдела, человек опытный, но слишком консервативный, не отнесся к этому делу с должным пиететом. В результате Джереми Айронс ушел на пенсию, хотя босс планировал опираться на его суждения, как минимум, еще пять-шесть лет.

Николь тут же перевела отдел на осадное положение и привлекла к его работе пятерых перспективных сотрудников из отделений в других странах. Она считала, что в их работе нужна свежая кровь, и новый взгляд на проблему. Точнее, она последовательно избавлялась от людей Айронса, но делала это под благовидным предлогом притока новой крови. Так в их отделе появились Марк Садальски и Джонни Смит из американского филиала, Тони Равенно из бразильского, Том Ли Ин из Гонконга и Илья Бернштейн из Израиля. Это все были настоящие аналитики, люди, помешанные на своей работе и во многом не совсем адекватные. Понятие дресс-кода для них не существовало в принципе. Они слишком хорошо знали цену своим мозгам и могли себе позволить наплевать на многие условности. Хотите нас видеть на работе – принимайте нас такими, какие мы есть, нет, мы уйдем работать к другому, более толковому боссу. Консервативным сотрудникам центрального офиса эти взлохмаченные ребята, которые не любили официальный дресс-код и частенько его нарушали, а так же безбожно курили, вели себя нагло, казались чем-то вроде варварского нашествия. Но уже через неделю они начали выдавать такую аналитику, что САМ Сэмюэль Витрэ, руководитель компании АСГ, неожиданно для себя понял, что нашел толкового нового начальника аналитического отдела. Многие неприятности, вызванные делом Креймера, удавалось сгладить именно благодаря работе обновленного аналитического отдела.

Идея пригласить следователя из бывшего СССР принадлежала Илюше Бернштейну, как он объяснил Николь, понять советского человека может только советский человек, а лучше всех советских людей понимали «специалисты» из КГБ. Тем не менее, Николь не была в восторге от этой идеи. Слишком она шла вразрез с ее собственной концепцией расследования. Тем не менее, эта идея была доложена руководству. Мэтр Витрэ, БОСС, отец компании, как ни странно, ухватился за эту идею обеими руками. И вот теперь Николь потратила два часа драгоценного времени на знакомство с этим странным русским.

У ее кабинета Николь встретила Марта Вьель, неизменная помощница Николь последние два года. Аналитическими способностями не обладает, зато преданна и великолепный исполнитель: дотошная, с великолепной памятью, обладает полезнейшим свойством никогда не обижаться и стойко переносит любые перепады настроения начальства.

– Марта. Кофе и покрепче. А, главное, господ Гренье, де Машино, Дюбассо, Локьер, Ван Стенде и Прюарро немедленно вызовите в офис. Я сама дам им задание. Надеюсь, часа хватит, чтобы собрать их всех вместе?

Марта вернулась через пять минут с чашкой крепкого ароматного кофе. А еще через сорок минут вызванные господа были в офисе. Эти люди были выделены начальниками своих отделов заранее. Они являлись «резервом» аналитического отдела на авральный случай, когда надо будет перевернуть кучу черновой работы. Все эти господа о возможности вызова в офис были предупреждены заранее, а сверхурочные всегда хорошо оплачивались. Так что никаких возражений не последовало.

На постановку задания ушло еще пять минут. Через четверть часа Николь назначила общий сбор – сотрудники ее отдела должны были доложить результаты сегодняшней работы.

Проведя совещание, Николь почувствовала себя до предела утомленной. Она дала по три часа отдыха сотрудникам сверх жесткой нормы, установленной ею же месяц назад, а Тони дала возможность отдохнуть до утра. Из всех, приглашенных в ее команду, сотрудников Тони был самым перспективным, но быстро выдыхался, а по сравнению с «рабочими лошадками» Марком, Смитом, а тем более Ли Ином сразу же оказывался в невыгодном положении. Тем не менее, Николь ясно осознавала, что его светлый ум еще компании пригодится.

Она решила поехать домой. Марк остался «на хозяйстве», Илья приедет под утро и даст возможность Марку отдохнуть и привести себя в порядок. Из всех сотрудников Илья был для Николь самым непонятным. Он был слишком уж зацикленным на себе, точнее, на каких-то одному ему понятных, проблемах. Да и мыслил он не так, как все – его мысли перескакивали из одной проблемы на другую. Фразы были отрывисты, часто одно предложение было совершенно не связано с другим, как будто он первое предложение говорил касаемо одной проблемы, второе же касалось совершенно иного направления. Он был чуть полноватым, носил исключительно джинсы и джинсовые рубашки, лицо покрывала двух-трехдневная щетина (потому как терпеть не мог бриться и делал это раз-два раза в неделю). Крупный нос с горбинкой, непонятного глазки под очками с толстыми залапанными стеклами, взлохмаченная шевелюра с залысиной на затылке – вот вам почти полный портрет Илюши Бернштейна из города Одессы, который лет десять назад стал законопослушным израильтянином.

Дома Николь смогла, наконец, стянуть с себя одежду и забраться под душ. Только смыв первую усталость, она побежала на кухню. Ужасно хотелось есть. И не просто есть. Хотелось лопать, жрать, рвать пищу зубами! Она тут же ощутила, что ей до смерти необходим ее любимый круассан с шоколадом. Николь махнула мысленно рукой и открыла упаковку с излюбленным лакомством. Уточнила количество калорий на упаковке, вздохнула, съела круассан, приятно хрустнувший корочкой, но, самое интересное, что вкуса его женщина не ощутила. Как-то напряжение не спадало. Можно было пригласить Жюля, хотя нет, лучше было бы Ива, Ив сегодня, несомненно, свободен. Но Николь эту идею отвергла. Как-то не хотелось. Нет, не то чтобы не хотелось. Было предчувствие. Предчувствие того, что даже внеплановая встреча с мужчиной не поможет расслабиться.

Напряжение на работе возрастало, а обычные средства релаксации не работали. Николь села на велотренажер и стала крутить педали. Она их крутила до тех пор, пока не выгорели все накруассаненные калории. После этого Николь сняла трусики (футболку дома она никогда не надевала, если оставалась одна, благо, имела привычку держать жалюзи закрытыми) и погрузилась в ванную, которая набралась буквально за пару минут. И только в горячей пенной воде женщина почувствовала, что тяжесть прошедшего дня начинает потихоньку спадать. А что? Работа на ближайшие дни поставлена. Задачи на перспективу? О! Это слишком сложна, но она уверена, решить мы сможем. Русский? Да, это именно то! Русский вызывал какое-то тревожное чувство, мало ей было тревог, так теперь появилась дополнительное ощущение, что появился новый фактор, который надо было учесть, а она этого не может пока что сделать. Она еще не знает, что из себя этот русский представляет и на что он способен. Видок у него довольно простецкий, улыбка глупейшая, а еще смотрит на тебе такими детскими невинными глазами, а что думает в действительности, кто его знает. Странно все это. Странно и сложно.

Николь собрала вместе все данные, которые имела про этого господина Сэргэеффа, прибавила к этому собственные ощущения от встречи с ним, оценила его фразы и действия и сделала выводы. И первые выводы Николь были следующими: этот мужчина еще доставит ей кучу неприятностей. Сделав этот логический вывод, Николь погрузилась с головой в пенную воду. Она приняла решение. И ей стало легче. Значительно легче, можете мне поверить, дамы и господа.

Глава восьмая

Брюссель, мой друг, не терпит суеты

Был поздний вечер, и хотелось кушать.

Для ужина Сергеев выбрал не ресторан отеля (не столько из-за цен, сколько из-за того, что хотел подышать свежим воздухом), а небольшое кафе на том же бульваре Ватерлоо. Деловые разговоры вызвали у него приступ зверского аппетита. Поэтому ужин был достаточно плотным, даже по обильным бельгийским меркам. Сергеев не курил, но вот от чашечки хорошего кофе отказаться не мог. Пока официантка несла кофе, Сергей прикидывал маршрут прогулки, который стоило сегодня совершить. Нет, в номере ждали папки бумаг, которые требовали неотложного изучения. Но опытный следователь не считал, что эти бумаги не подождут того, как он вернется с прогулки. Тем более, что перед тем, как приступить к изучению какого-то вопроса, Сергеев любил то, что называется «окунуться в атмосферу». Ему надо было ощутить движение жизни, те ритмы, которые владеют и управляют этим городом, предопределяя действия и ощущения его обитателей.

Для начала следователь-страховик решил пройтись к знаменитому писающему мальчику, и, главное, осмотреть писающую девочку, которую совершенно недавно поставили писающему мальчику в компанию, правда, на соседней улице. Бутики бульвара Ватерлоо как-то совершенно не привлекали внимания приезжего следователя. Он как-то сам себе признался, что в модные магазины заходил только тогда, когда надо было проследить за каким-то важным субъектом (чаще всего женщиной).

Посоветовавшись с путеводителем и прикинув свои возможности, господин Сергеев решил ограничиться сегодня посещением Гранд-Плас. Времени было достаточно, поэтому решил идти пешком. Маршрут вывел его на Намюрскую улицу, а оттуда, пройдя мимо красивейшего Королевского Винздорского отеля, наш герой очутился на искомой площади. Чисто подсознательно наметил несколько точек, которые можно использовать для интимной встречи с вероятной агентурой. Все-таки велика сила привычки. Так и не могу до сих пор просто любоваться красивыми местами. Непроизвольно замечаю, где есть укромные уголки. Хотя, не могу сказать, что эта привычка самая плохая. Авось, да пригодится.

Что было хорошо, так это обилие на площади маленьких открытых кафешек. С одной стороны, ты и не видишь, если за тобой следят, но, с другой стороны, это обстоятельство может оказаться большим плюсом.

Раньше Сергеев был в Варшаве, в Лондоне, в Риме, Вене и Будапеште, а вот в Брюсселе до сих пор еще не бывал. Город – большой, огромный, старинный и современный одновременно производил довольно странное впечатление. И все чувства, которые сразу же нахлынули на страхового следователя, сложно было сразу же проанализировать. Пока что он выделил из всех ощущений два момента: консервативную чопорность и внутреннюю свободу. Регламентация в обществе достаточно жесткая, но при этом свободы более чем достаточно. Ответственности тоже. Ты сам себе хозяин. Но как только ты получаешь хоть какую-то значимую роль в социуме, изволь, друг мой ситный, соответствовать общепринятым стандартам.

Люди как люди. Их не испортил квартирный вопрос.

Дети? А дети тут замечательные. Дети они всюду замечательные. Вот только люди потом получаются взрослые, и очарование детства куда-то исчезает. Сергей выбрал кафе наугад. Заказал только не кофе, этот напиток предпочел оставить на сон грядущий, перед тем, как пролистает папки с документами, а заказал превосходный английский чай. Напиток был в меру крепок, оставлял приятный терпкий привкус и так же приятно бодрил. А уходить не хотелось. Что-то было в этом обычном воскресном вечере чарующее, успокаивающее, непреходящее мгновение, когда даже непосвященный человек может соприкоснуться с вечностью. Сергеев был достаточно чувствительной натурой, чтобы ощутить непередаваемую прелесть этого брюссельского вечера. И мягкие движения деревьев, и легкий шорох ткани, прикрывающей головы отдыхающих от случайного дождя, и перестук детских ножек, вездесущих и неустанных, все это сливалось в мелодию, а эту мелодию Сергей умел ощущать. Вот и сейчас – ощущал и наслаждался этим ощущением, которое еще мгновение и исчезнет, уже навсегда. И никогда больше не повториться. Наверное, в этом есть свое счастье – ощутить эту мелодию, стать ее частью, прочувствовать кожей эту невыносимую прелесть нашего бытия.

В гостиницу Сергей Сергеевич возвращался пешком, но уже другим маршрутом, он хотел пройти мимо музея современного искусства, но заблудился, и когда вышел к дворцу Правосудия, решил не петлять и пошел прямо на бульвар Ватерлоо. В гостинице очутился уже под ночь. Экспрессо в баре было превосходным и стоил недорого, всего три евро. Сережа взвесил, стоит ли выпить еще кофе, но не стал пить, а предпочел вернуться в номер. Папки ждали его, ждали, но Сергей знал, что внимание они получат уже утром. Сейчас же он решил просмотреть документы своим особым выборочным методом. При этом просматривать решил только папки с «неосновными» документами. Иногда случалось так, что именно в «неосновных» документах находился нужный след, или проскакивает такой проблеск мысли, который и помогает, в конце-концов, раскрыть самое запутанное дело.

И во всем нагромождении фактического материала, который ему предоставила фирма, Сергеев так и не нашел ответ на главные свои вопросы: как и почему происходили эти странные события, которые привели его в этот шумный и по-своему прекрасный город Брюссель.

Сергей вышел на балкончик своего уютного одноместного номера. Брюссель жил своей ночной жизнью: вздымались языки огней, которыми шугали небо молодежные дискотеки, где-то шумно гуляли непоседы-студенты, сверкали призывно панорамные витрины баров, стрип-шоу, и прочих увеселительных заведений, мирно и чинно засыпала бюргерская часть города: почтенные граждане старались отдохнуть перед сложным завтрашним днем, ибо у делового человека простых дней не бывает. На небе висела круглая луна с несколькими щербинами на полном и потном лице, мерно гудел кондиционер. Ну что же, как говориться, утро вечера мудренее.

И с этими словами Сергеев отошел ко сну.

Глава девятая

Утро, которое мудренее вечера не оказалось

В понедельник Сергеев проснулся в семь утра. Утро выдалось туманным и серым. Наверное, предстоял долгий день с согласованием множества мелких деталей. Такие совещания Сергей не любил больше всего, но что еще ждать от оплота западной бюрократии?

Интересно, что человеку свойственно ошибаться в своих предположениях. Когда через четверть часа Сергеев спустился в холл на первом этаже, к нему сразу же подошел менеджер отеля и сообщил, что завтрак уже ждет, а через двадцать минут будет подана машина. Оперативность поражала. Тут чувствовалась рука Николь. Интересно, если бы я не проснулся, меня разбудили бы? Наверняка ответ «да».

Кофе, два тоста, йогурт, три ломтика сыра и омлет достаточно подкрепили силы следователя. Сергеев не отказал себе в удовольствии выпить еще полчашки кофе, после чего быстро вышел в холл гостиницы, пересек его и сел в машину, дверцу которой распахнул услужливый метрдотель.

Было раннее утро, и улицы города не были еще переполненными автомобилями. На этот раз Сергеев не был настроен любоваться красотами города, да и туманное утро к этому не располагало. В голове крутилась мысль, пока еще неясная, нечеткая, туманная, как это туманное брюссельское утро. Да все не ухватывалась, рассыпалась кочерыжками брюссельской капусты по широкому подполу. Тут автомобиль дернулся, мысль совершенно закатилась куда-то, так и не вынырнув на поверхность.

Компания АСГ занимала роскошный офис в центре города. Охрана пропустила Сергеева внутрь здания, произведя только лишь поверхностную визуальную проверку. Зато на шестом этаже никакого благодушия не было. Этаж встретил Сергеева клубами сигаретного дыма. Казалось, его обитатели курят прямо на рабочих местах. Точнее, если в помещении нигде не курят, то даже одна курительная комната способна провонять целый этаж. Вот так-то!

Широкоплечая мулатка увидела выходящего из лифта человека, тут же улыбнулась хорошо поставленной улыбкой, протянула ему руку.

– Господин Сергеев?

Сергей вежливо кивнул в ответ и мягко пожал протянутую руку.

– Меня зовут Марта. Мадам Санье просила встретить вас и провести в ее кабинет.

Сергеев кивнул и пошел за грациозно перешагивающей женщиной. «Интересно, хочет поразить своим кабинетом? Вряд ли. Не похоже на нее. Мелко».

Гадать Сергей Сергеевич не стал. Он просто вошел в кабинет и понял, что находится прямо в сердце кризисного центра компании АСГ. На столе Николь располагались три монитора, полдесятка телефонов, два факса. Тут же валялись скомканные бумаги, которые еще не успели отправить в бумагоуничтожитель. В двух мусорных баках валялись бесчисленные пластиковые стаканчики. В кабинете витал крепкий аромат кофе. Ясно. Интересно, сколько все-таки она спит?

Николь стояла у окна и говорила по телефону. Когда зашел Сергеев, женщина сделала изящный полуоборот головой, полукивком попросила прощения и продолжила разговор, тут же перейдя на местное наречие. Поскольку его не гнали, следователь устроился в одном из кресел, где стал спокойно дожидаться окончания разговора.

– Как отдохнули? – закончив разговор, Николь Санье, руководитель аналитического отдела международной страховой корпорации АСГ, устроилась напротив пришедшего и уставилась на него немигающим взглядом.

– Неплохо.

– Что-то стало яснее?

– Нет. – честно признался Сергеев. Николь вздохнула.

– Вы помните, совещание в одиннадцать?

– Несомненно.

– Тогда не смею вас задерживать, Марта покажет вам рабочее место.

Симпатичная мулатка встретила Сергеева на выходе. Она провела Сергея Сергеевича в небольшой кабинетик на том же шестом этаже. Сергеев оценил, что кабинет был отдельным. Компьютер, телефон, факс. Жалюзи на окне. Довольно симпатично. Только при этом возникло ощущение, что долго этот кабинет Сергееву не занимать. Уж слишком не его это профиль – кабинетная работа.

На столе лежали те же три папки. Вздохнув, Сергей принялся за изучение документов. Особенно его интересовало досье на Марка Кремера, уроженца города Умани. Ага. Досье было не только неполным, оно было вообще никаким. Получалось, что о Марке известно так мало, что даже неприлично. Человек, который нагрел страховую компанию на такую приличную сумму, а о нем известно только дата рождения, места проживания, в том числе последние, данные о покойных родителях. И все. Ни контактов. Ни знакомств. Ни любовных связей. Ничегошеньки, за что можно было бы серьезным образом зацепиться.

И что же ты за человек, Марк Креймер?

Человек-загадка?

Неизвестный Копперфильд?

Да что-то не клеится, не укладывается в привычную схему мошенничества.

И тут в голове вырисовалась небольшая идейка. Кстати, у меня еще есть время. Надо попробовать. Сергей набрал номер телефона, стал ждать. Там, на Украине, должно быть уже девять утра. Ну же, Саныч, не поверю, что ты спишь. Подними трубку.

– Слушаю!

Голос в трубке принадлежал Николаю Александровичу Панину, полковнику милиции, старому другу Сергеева. Когда-то Панин стал неугодным одной большой правительственной шишке. И только помощь Сергеева, тогда еще работающего в СБУ, позволила Панину не только выйти сухим из воды, но и способствовала отставке высокого чиновника. Дело в том, что не по чину замахнулся, не учел, что президент не одобряет, когда такие дела замучивают без его ведома. Правда, кормушки зарвавшегося чиновника не лишили, все-таки свой. Ему дали кусок в лесном бизнесе, чего тот давным-давно добивался, и политическую партию, чтобы было куда деньги от бизнеса тратить.

– Саныч, это Сергеев, узнаешь?

– А, конечно, Сергеевич, узнаю. Смотрю, номер незнакомый не твой высветился, потому не сразу взял. Рад тебя слышать.

– Ты говорить можешь?

– Да.

– Тогда я сразу к делу. Пробей по своей службе, не остались ли у нас родственники такого Марка Креймера, уроженца Умани.

И Сергей продиктовал данные объекта исследования.

– Заметано. Как только что-то пробью, перезвоню.

– И вот что, может есть данные, кто из его родственников куда переехал, в общем, посмотри, что можно сейчас нарыть.

– Понял, сейчас займусь.

Что было в Саныче положительного, что он никогда не Сергееву в таких просьбах отказывал и всегда действовал очень быстро. Не всегда результат был положительным, но всегда работа был сделана, а в следствии даже отрицательный результат является важным результатом.

И Сергеев снова ушел в исследование документов, лежащих на его столе. Когда Марта принесла ему кофе, было без четверти одиннадцать, а ясности не было никакой.

Глава десятая

Совещание

Говорят, что человек дела не терпит совещаний. Это верно, но только у нас. Нас слишком пересовещали в советское время. Теперь не хочется видеть эти чертовы совещания вообще. На диком же Западе совещания так и остались нормой деловой культуры. Более того, ни одного важного решения без совещания принимать не принято. Что же, пора каждому идти на его Голгофу. Сергеев подтянул узел галстука и вошел в кабинет Николь.

В кабинете Николь собрались почти все ответственные работники аналитического отдела. Кроме уже немного знакомых нам Марка Садальского, Тони Равенно, Ильи Бернштейна, Джона Смита и Ли Инна в комнате находился еще Макс Ван Стенде, от группы поддержки и старые сотрудники этого отдела Робин Ван Эйк и Шарль де Труа.

Николь сидела во главе этого разносортного сборища, подождала, когда все займут свои места (Сергей выбрал единственное свободное кресло, по-видимому, для него и предназначенное), и ровно в одиннадцать начала совещание. Сначала она дала слово координатору группы поддержки – Марку Ван Стенде. Грузный человек примерно шестидесяти лет, чье лицо было буквально испещрено прыщами, не говорил, а скорее, лаял, бросая короткие, грузные фразы, каждую из которых непосвященное хо воспринимало бы как ругательство. Но это был просто обычный для этого клерка тип дикции. Марк сообщил, что пока вычленено четыре подозрительных случая, и только один из них, в Соединенных Штатах Америки совпадает по времени с пребыванием в этой стране господина Креймера. Николь коротко кивнула головой, докладчик положил папку на стол и тут же удалился.

«Всяк комарик знай свой шарик». – преобразовал народную мудрость Сергеев.

– Сегодня наше совещание немного необычно. Представляю вам господина Сергеева, из Украины, он будет тесно работать с нашим отделом по делу Креймера.

Николь совершенно не волновалась. Она вела это совещание с таким же хладнокровием, с каким меняла тампаксы в женской комнате – ничего сверхъестественного, обычная рутинная работа. Сергей оценил самообладание этой особы высшим балом. Поскольку все уставились на него, Сергей чуть приподнялся с кресла и кивнул головой. После этого ведущая продолжила:

– Теперь я попрошу докладывать со всеми подробностями, чтобы новому человеку в нашей команде было проще разобраться в сути вещей. Начните вы, Шарль.

«Ловко она меня засунула в свою команду, да уж, оборотистая особа!» – теперь Сергеев и не собирался скрывать своего восхищения. Прям таки «Юлька – ледокол оранжевой революции».

– Мы провели повторный анализ первого страхового случая. Конечно, расследование было проведено мало сказать спустя рукава. Его практически не было. Скорее всего, причиной тому – явная антивероятность такого события.

– Это уже всем известно. – Николь резко оборвала говорящего. Тот смутился (видно, между старыми и новыми сотрудниками существуют неодолимые противоречия).

– Господин Креймер заключил в Брюссельском отделении нашей компании пять договоров страхования от стихийных бедствий и маловероятных событий. Он произвел впечатление эксцентричной, но вполне здравомыслящей особы. Свои пожелания застраховаться мотивировал собственной прихотью. Первая из рассматриваемых страховок заключалась в страховании собачки господина Марка Кремера, пикинеса Чарли Роу Третьего от того, что эту собачку в городе Ронсе, где живет господин Марк Кремер сожрет (простите, я от волнения несколько утрирую) нильский крокодил. Был составлен стандартный для такого случая страховой договор. Сумма страховки прилагается, квитанции и порядок страховых выплат так же. При расчете ставки страхового взноса был использован стандартный метод, постоянно применяющийся в подобных случаях. Формулы представлены в справочной таблице, если кого-то это заинтересует.

Было видно, что, не смотря на то, что выкладывает общеизвестные данные, Шарль продолжает волноваться. А, может быть, причина как раз именно в том, что факты общеизвестны и ничего кроме этих фактов нет?

– Через один месяц и двадцать шесть дней после заключения договора № 123-17-04012008а господин Креймер заявил о происшествии несчастного случая с его собачкой, который он квалифицировал как страховой случай. Двадцать шестого марта этого года у господина Рейкерта, который привез в Ронсе передвижной зоопарк тропических животных, при разворачивании экспозиции исчез нильский крокодил по имени «Гена». Крокодил был в длину метр и двадцать сантиметров, молодой, не слишком опасный. Тем не менее, он каким-то образом очутился в городском парке города Ронсе, где господин Креймер выгуливает ежедневно свою собачку. Наш клиент имел привычку играть в парке в шахматы, в то время как пекинес свободно гулял по арку, так сказать, в своих естественных потребностях. Пекинес мужественно облаял непрошенного зеленого зверя, за что поплатился собственной жизнью. Крокодил перекусил хребет бедной собачки. Так было зафиксировано в протоколе полиции № 916. Протокол происшествия прилагается. На место происшествия выехали наши специалисты. Протокол осмотра места происшествия прилагается. Объяснительная записка господина Франка Рейкерта – так же прилагается. Кроме того, были допрошены свидетели, указанные в полицейском протоколе. Были найдены еще два свидетеля этого происшествия. Протоколы их опросов так же прилагаются. Следователь Дюваль был насторожен тем, что данный страховой случай все-таки произошел. Но никаких доказательств того, что данный страховой случай был подстроен, ему найти не удалось. На этом следствие было свернуто, а адвокаты нашей компании рекомендовали сделать страховую выплату, только разнести ее определенными траншами. На что адвокат господина Кремера дал принципиальное согласие. К сожалению, никакой новой зацепки в этом деле пока найти не удалось.

– Благодарю вас, Шарль. Теперь, если вы не возражаете, я дам слово месье Робину.

Шарль повалился в свое кресло. На его крупном, но довольно приятном лице появилась испарина. Было видно, что доклад дался ему нелегко. Наверное, трудно работать под крылом такой бешенной стервы. А приходится. Тем более, если твой новый начальник предлагает новые подходы. А новые подходы это, скорее всего, привлечение новых людей. Вот и дрожит за свое место так, как никогда еще не дрожал. Ничего, это полезно. Адреналин нужен в кровь. Адреналин. Посмотрим, как этот, долговязый, справится.

Робин был действительно высоким и худощавым мужчиной, про таких говорят, Кащей ходячий. А еще за его очками с толстыми стеклами глаз почти не было видно – следовательно, даже зрение погубил на треклятой работе. Посмотрим на этого трудоголика в деле, как он тут докладывать будет.

– Второй страховой случай произошел через три недели после первого. Господину Кремеру принадлежит небольшой заводик в городе Ронсе. Ранее это была известная швейная фабрика, потом она разорилась, в одном из ее цехов была устроена ремонтно-механическая мастерская, потом там сделали цех по производству гидравлического оборудования на сельхозтехнику. В конце восьмидесятых завод хотели выкупить японцы, чтобы восстановить швейные цеха, но сделка сорвалась, модернизации производства не дождались, а цех гидравлики очень скоро стал приносить убытки. Работали там нелегалы. Когда работу нелегалов прикрыли, потому как жители городка были очень-очень против, дела в цеху пошли плохо. Разорившееся предприятие выкупил два года назад господин Креймер. Цех находится на окраине города, с одной стороны прилегает городской квартал, с двух других – пустырь, с четвертой стороны шоссе. Посмотрите на эту схему. На белом проекторе сразу же вырисовалась схема происшествия. Метеорит, по составу железный, ударил наискосок, с северо-востока на юго-запад, в результате удара и взрывной волны в большинстве домов были выбиты окна, образовалась глубокая воронка, пострадали так же люди. Три жилых дома, которые находились в непосредственной близости от точки метеоритного падения, дали трещины, сейчас находятся в аварийном состоянии, люди из них эвакуированы. Конечно, подстроить падение метеорита невозможно. Когда страховой случай возник, руководство приняло решение подвергнуть сомнению оба случая через суд, что противоречило выводам нашей группы, которая считала процесс заранее проигранным. Наша тактика в суде строилась на том, что совпадение таких двух маловероятных случаев вообще столь маловероятно, что невозможно, тем более, с одним и тем же фигурантом. К сожалению, суд не воспринял линию поведения наших адвокатов и полностью стал на сторону господина Креймера. Мы понесли еще и убытки на судебные издержки, и ведение безнадежного судебного процесса. Сейчас дело находится в апелляционной инстанции. Шансы на положительное решение минимальны. Все, что мы можем сделать, это применить тактику затягивания дела, но, по мнению нашей группы, это ни к чему не приведет.

– Есть какие-то новые факты? – поинтересовалась Николь.

– Нам удалось перенести на неделю слушание в апелляционном суде.

– Негусто.

– Увы, что имеем, то имеем.

Если быть откровенным, то этот докладчик произвел куда как более положительное впечатление, нежели его коллега. Он был более уверенным и намного лучше ориентировался в материале, говорил спокойно, взвешивая каждую фразу, чувствовалось, что цену себе знает.

– Что у вас, Джон?

– Мы проанализировали три страховки, которые остались потенциально возможными. К сожалению, мы вынуждены констатировать, что все они имеют вероятность быть. Нами пересчитаны коэффициенты вероятности с учетом того, что два события уже произошли. Цифры неутешительны. Компьютерная математическая модель показывает, что следующий страховой случай может произойти уже в этом месяце, наиболее вероятное осуществление остальных двух событий – еще четыре месяца.

– Понятно. В таком случае надо постараться еще больше затянуть судебный процесс. Дайте указание юристам создать целую систему проволочек, чтобы апелляция рассматривалась еще, минимум, полтора-два месяца. Если что-то произойдет, у нас может возникнуть более благоприятная обстановка для пересмотра судебного решения.

Джон производил впечатление математика-программиста: взлохмаченный тип, которому явно больше подходят джинсы, а не костюм, который он тут вынужден носить по ходу дела. Нос с горбинкой, грубоватые черты лица, но лицо открытое, простое. Такой себе ковбой: герой прерий в джунглях большого города.

– Ли?

– Три оставшихся страховки достаточно интересны. Первая это застрахована яхта господина Кремера от того, что она утонет в результате нападения большой белой акулы в проливе Ла-Манш. Вторая – застрахован дом господина Креймера от несчастного случая – взрыва вакуумной бомбы. Третья – сам господин Креймер застраховал себя от похищения бандой чеченских террористов.

– Что общее во всех случаях? – Николь спокойно вела совещание так, как будто всю жизнь только этим и занималась.

– Все случаи, как произошедшие, так и те, которые не произошли, объединяют несколько факторов: во-первых, сумма страховок значительно превышает реальную стоимость имущества, которое пострадало. Я не учитываю жизнь собачки и здоровье самого господина Креймера, хотя суммы там тоже значительно превышали стоимость обычных страховок здоровья и жизни. Второй общий фактор: прагматизм, то есть, все случаи вероятны. Другими словами, господин Креймер ни разу не застраховал себя от события, которое никак не может произойти, или, точнее, доказательство которых крайне затруднено или невозможно, типа, страховка от похищения инопланетянами. Третье. Это детализация страхового случая, причем такая детализация, которая играет на руку страховой компании, потому что снижает вероятность страхового случая. Например: то, что собачкой полакомится не просто крокодил, а именно нильский, или яхта должна подвергнуться не просто нападению акулы, а затонуть от него, и не просто от акулы, а от большой белой акулы, и не просто затонуть, а затонуть в проливе Ла-Манш, где о больших белых акулах никогда не слышали из-за того, что вода с нем слишком холодная для этого вида акул.

– Простите, мистер Ли, а, может быть, это играет на руку самого господина Креймера, потому что снижает ставку страхового платежа? – впервые подал реплику сам Сергеев.

– Несомненно. Но и страховщику кажется, что такая детализация дает преимущества, в том случае, если страховое событие произошло: оспорь вид крокодила и получишь результат. Или докажите, что это была акула! А еще надо яхту поднять. А почему большая белая акула? Показание выживших? А почему они тогда выжили? Четвертое: все страховки были заключены одним пакетом, что опять-таки сыграло на руку господина Креймера и не вызвало подозрений у наших сотрудников. Это все.

– Можно уточнить?

Когда Сергеев сказал эту фразу, господин Ли Ин, невысокий, с черными пуговками глазами китаец, внутренне напрягся. Николь кивнула головой. Тогда Сергеев продолжил:

– Меня интересует такой факт: завод господина Креймера был застрахован только от падения метеорита, или же существовали другие виды страхования?

Робин Ван Эйк отреагировал моментально.

– Завод был до этого застрахован от пожара, наводнения, землетрясения. Это было продлением страхового договора на следующий год и пошло своеобразным бонусом, отдельным предложением.

Потом подал голос Ли Ин.

– Яхта господина Креймера тоже имеет все виды стандартного страхования, в том числе и от угона. Здоровье господина Креймера тоже имеет страховку. Причем стандартную. На вопрос же, почему он хочет застраховать себя от нападения именно чеченских террористов, тем более, что в Европе действуют любые террористы, кроме чеченских, господин Креймер ответил, что это его самый большой страх в жизни. Он видел документальный фильм, где чеченские командиры резали русским солдатам головы, и с тех пор боится только их.

– Благодарю вас.

Николь внимательно посмотрела на Сергея, потом коротко бросила:

– Что у вас, Илья?

– Пока что наш психолог не может подобраться к господину Кремеру, чтобы составить его психологический портрет. Он всячески избегает знакомств и новых контактов, его охраняют четыре частных детектива. По двое через день. Водитель тоже предоставлен охранным агентством, маршруты господина Марка Креймера и его контакты тут, думаю, что эта информация заинтересует господина Сергеева.

– Возможно. Тони?

– На наш запрос НАСА ответило, что этот метеорит в их каталогах не проходил как потенциально опасный. Он был зафиксирован, но по расчетам, должен бал сгореть в плотных слоях атмосферы. Один из экспертов предположил, что из-за того, что ядро метеорита было железным ему и удалось «проскочить» атмосферу. В любом случае, у них не было никаких оснований бить тревогу. Такие маленькие объекты астрономические обсерватории обычно не ведут. Хотя жаль, если бы удалось доказать, что информация об этом метеорите и его угрозе существовала, можно было бы подкрепить апелляцию новыми факторами. Кроме того, можно было поработать с жильцами пострадавших домов, и они бы обратились в суд с исками к господину Креймеру, на предмет того, что он не предупредил людей о возможной катастрофе, рисковал их жизнями для получения страховки и так далее.

– Насколько я помню, у метеоритов есть номера? – опять без спросу подал голос Сергеев.

– Несомненно. – Тони сохранял спокойствие. Этот жгучий брюнет, скорее всего, уроженец итальянского юга, не слишком высокий, но привлекательный, говорит быстро, думает еще быстрее. Оригинал. Опасный соперник, хороший помощник. Даже слишком хороший. Какой же надо быть самоуверенной особой, чтобы держать такого кадра в своей команде?

– Надо поднимать информацию за три-четыре года, может быть, в каком-то журнале, или на конференции астрономов, проскочила такая информация об этом метеорите? Поискать надо. Кроме того, стоит проявить интерес не только к обсерваториям бывшего СССР, типа Пулковской или Бюрокана, стоит прошерстить среди астрономов-любителей. У этих гаврошей, с их несовершенными приборами, времени и охоты следить за подобным гостем могло быть.

– Вы представляете, какой объем работы надо сделать? – Николь выпрямилась в кресле и стала что-то прикидывать в уме.

– Представляю.

– Для работы по журналам и материалам конференций люди будут. Есть группа поддержки, но кто будет заниматься работой с астрономами?

– Думаю, вам надо найти человека, который сам является астрономом и хочет подзаработать. Намекаю: на территории бывшего СССР астрономы получают мизерную зарплату.

– Принято.

Николь еще мгновение подумала, потом обратилась к Марку Садальскому, американцу польского происхождения, который остался единственным незадействованным докладчиком.

– Марк, у нас есть что-то новое по личному делу господина Креймера?

– К сожалению, ничего нового.

– Следовательно, кроме вот этого листика, у вас нет ничего? – Сергеев поднял над головой хорошо знакомый всем присутствующим листик из досье с личными данными столь драгоценного клиента.

– Это все, Сергей. – ответила за Марка Николь. – Мы не могли собрать столько фактов, сколько бы хотелось для полноценного анализа, но наши сотрудники работают над тем, чтобы уточнить детали его пребывания в Израиле, Америке, в Европе.

– В таком случае, добавьте туда несколько фактов, в городе Погребище, что в Винницкой области и совсем недалеко от Умани, где родился Марк Кремер, живет двоюродная тетка Марка, Лиза Хаимзон. Фамилия по мужу. В девичестве Шейман. Работала библиотекарем. Библиотекари любят поговорить. Это факт.

– Интересный факт. – сумела выдавить из себя Николь.

– Это еще не все. В Австралии, в городе Сиднее, если я не ошибаюсь, это столица? Так вот, там живет троюродная бабушка Марка, Фаня Кремер. Она приезжала в этом году в город Умань, на могилы родителей. Выехала еще в советские времена в Израиль, но сумела оказаться в Австралии. Работала там врачом. Сейчас на пенсии. У меня пока что все.

– Благодарю вас, Сергей, за эту ценную информацию. Все свободны, а вы, господин Сергеев, останьтесь.

Тут Сергей вспомнил коронную фразу старины Мюллера: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». И прибалдел. Как в мире все повторяемо!

Глава одиннадцатая

Собака, пущенная по следу

– Кофе?

– Благодарю вас, лучше чай.

– Черный, с лимоном, в стакане?

– И обязательно с подстаканником.

– Что?

– Простите, Николь, у нас в поездах к стакану идет металлический подстаканник с ручкой, чтобы не обжечься. Давайте, не будем демонстрировать друг другу знание социальных штампов, договорились?

– Согласна.

Николь нажала кнопку интеркома и прошептала заказ. Марта принесла чашечку кофе и большую красную чашку чая, долька лимона лежала рядом вместе с кусочками сахара и таблетками сахарозаменителя. Сергей благодарно принял чашку, бросил три таблетки заменителя, посмотрел на Николь, которая пила кофе вообще без сахара, немного поморщился, хотя, вероятнее всего, марта уже бросила определенное число таблеток в чашку начальницы. Могла ее выдрессировать за это время. А то, что Николь жесткий дрессировщик, Сергеев убедился лично.

– Вы знаете, идея пригласить следователя из СССР принадлежала Илье. Он самый странный человек в моей команде. Тем не менее. Скажите, еще утром вы сказали, что ничего у вас нет, а в двенадцать уже был результат.

– Подсуетился. Вижу, у вас запарка, пришлось кое-какие связи подключить.

– Ах да, у вас там связи решают все.

– У нас ТАМ кадры решают все, как сказал великий кормчий товарищ Сталин. А у вас?

– Многое, но не все.

– К сожалению, мы находимся в такой ситуации, когда все решает время. А мое правило состоит в том, что когда все решает время связями пренебрегать не стоит. Вы, Николь, давали официальные запросы в разные инстанции. Скажите честно, сколько времени ждали ответ?

– Много.

– Вот именно. А нам нужен результат. И не имеет такого значения, какие пути пришлось пройти, чтобы результат был, наконец, достигнут. Главное, нет никаких противоречий с криминальным кодексом.

– А с моральным?

– Тоже.

– Тогда я согласна. Что вы собираетесь предпринять?

Николь допила кофе, точным движением отложила чашечку и уставилась на Сергея, который продолжал совершенно спокойно свой чай попивать, да еще и при этом умудрялся одобрительно покачивать головой, как будто говорил: «Ничего вкуснее этого чая не пил, и ничего важнее этого данного чаепития не знаю». Николь чуть нервно ударила ногтем по крышке стола. Сергей продолжал молчаливое чаепитие. В конце-концов, если уж держать паузу, так мхатовскую. Сергей подождал, когда женщина, сидящая напротив него, начнет действительно нервничать, и только после этого отложил чашку в сторону и произнес:

– Николь, давайте сразу же расставим некоторые акценты. Я не член вашей группы. Я работаю сам по себе. Вы мне только помогаете. Я помогаю вам решить общую задачу. Но вы не подчиняетесь мне, а я не подчиняюсь вам. У каждого своя работа. Договорились?

– Это и так понятно.

– Думаю, что не всем. Во всяком случае, из вашего объяснения это не следовало, хотя, вам самой решать, как меня преподнести вашему коллективу.

Сергей закрутил фразу и стал взвешивать, так ли он расставил акценты. Нет, вроде все так. Посмотрим, что дальше.

– Да, это моя прерогатива. Более того, работу по делу Креймера координирую все-таки я.

– Я помню об этом.

Вот как, отпор получил. А у этой леди железный характер. Надо будет присмотреться к ней повнимательнее. Интересный получается фрукт!

– Итак, если наша перепалка окончена, вернемся к тем самым баранам.

– Ну, если про баранов, то я собираюсь пройтись прогуляться по улочкам этого дивного города, а вот вечерком мы обязательно встретимся с вами… Скажите, вы заметили афишу вот тут, прямо при входе в офис?

– Заметила. Новая выставка в музее Современного искусства. Кто-то из американских попартовцев…

Николь напрягла память, Сергей понял, что еще чуть-чуть, и она вспомнит.

– Энди Уорхолл.

– Да, точно.

– В без четверти шесть на выставке. Мне надо будет взять машину на прокат и забронировать на неделю номер в гостинице в Ронсе, если не ошибаюсь, там выбор невелик. Я хочу познакомиться с господином Марком Креймером, надеюсь, он окажет мне такую любезность.

– Это все?

– Пока мои люди на Украине побеседуют с Лизой Хаимзон, я попрошу заняться австралийской родственницей Фаней Креймер. Они должны что-то знать. Пока у нас к нему никаких зацепок. А мне кажется, ключ лежит в его прошлом. Нам крайне необходимо знать о нем все, вплоть до того, какого цвета были его детские какашки в первые месяцы жизни.

– Принято.

– И еще. Я хочу встретиться с человеком, который расследовал первое дело, кажется, Дюваль, вы его так называли?

– Хорошо. Организую. А насчет встречи в музее вы серьезно?

– Вполне. Привыкайте, мадам Санье. Жизнь полна неожиданностей. Может быть, за то время, что осталось до нашего свидания, мне в руки попадется еще какая-то информация.

– Отлично. Вот вам мобильный телефон с номером бельгийского оператора, как вы и просили. В нем уже есть мой номер, номер Марты, это на тот случай, если вы случайно не дозвонитесь ко мне, а так же номера аналитического отдела. Когда вы хотите выехать в Ронсе?

– Завтра утром.

– Хорошо. Это значит, что у нас будет только одно романтическое свидание.

– Увы, мадам…

– Я еще мадемуазель, мсье Сергеев. Всего хорошего.

Последние слова про мадемуазель были сказаны Николь отнюдь не в качестве флирта. Сергей почувствовал, что за все время Николь Санье, руководительница аналитического отдела страховой компании АСГ только-только открылась как человек. И в ее словах было много боли, горечи и грусти.

Придя в свой кабинет, Сергей какое-то время молча посидел, уставившись в окно, бездумно погрузившись в какое-то подобие медитации, потом сделал несколько заранее намеченных звонков, выслушал ответы. Подумал о том, что пора бы уже договориться о встрече с страховым следователем Дювалем. И тут зазвонил телефон на его столе.

Звонила Марта, она сообщила, что мсье Ив Дюваль был уволен из компании АСГ ровно месяц назад. Руководство посчитало его работу неудовлетворительной. Живет Ив в Брюсселе, на Рю де Фландр. Фландрской улице. Что же, это лучше, чем ничего. Марта пыталась дозвониться, но ни домашний, ни мобильный телефон мсье Дюваля не отвечает.

– Марта, благодарю вас, попрошу, принесите мне личное дело мсье Дюваля, там фотография есть, я надеюсь? Вот и отлично. Прямо сейчас и несите.

Марта появилась в кабинете Сергея буквально через несколько секунд. Сергеев озаботил ее чашкой чая, а сам принялся изучать личное дело следователя Дюваля. Дюваль был уроженцем Французской Гвинеи. Его семья двадцать три года назад переселилась во Францию. Там он получил образование. Там начал работать. Ага. В связях, порочащих его, не замечен. Что еще? В АСГ работал семь лет. Характеристики блестящие. Причина увольнения. Это интересно: «болезненно воспринял критику расследования страхового случая по делу №…». Так это же дело Креймера. Значит, его вытурили с хорошей работы из-за этого дела? Не даром старики постоянно пинают его расследование – пинаемого-то нету. Похоже, Ив стал козлом отпущения (или как говорят сейчас на Украине, а я от этого буквально кипятком писаю – цапом-видбувайлом) в этом деле. Тем более есть повод с ним встретиться.

Сергей захлопнул папку с личным делом Дюваля и посмотрел в окно. Это было просто ощущение. Ощущение, которое нельзя было назвать каким-то именем, термином, одним словом. Сергеев почувствовал, что что-то тронулось с места. Такое, примерно, чувствует собака, идущая по верному следу.

Глава двенадцатая

Музейные истории

На сегодня у Сергея было запланировано множество дел. Самое важное из них он решил совместить с самым интересным. А самым первым – второстепенное, которое, по возможности, совместить с самым главным. Уф! Запутанно? А вы думаете, сам Сергей Сергеевич сразу сумел во всем этом разобраться? Нет! Он только выстроил приблизительный график событий и последовательность действий. Но расчет по времени не осуществлял. Не зная города невозможно ТОЧНО вычислить временные отрезки, отпущенные на каждое дело, но вот выстроить приблизительный оптимальный график Сергеев мог самостоятельно, не подключая к сему никакой компьютерной программы. Такие графики он выстраивал в голове, вот только прикидывал время с серьезным запасом, минимум на чашку-другую кофе, так, на всякий случай.

Когда Сергей уже собирался покинуть офис, зашла Марта и сообщила, что машину на прокат ему уже взяли, техники компании проверят ее, а завтра в шесть утра он может забрать машину на стоянке у отеля. Из более неприятных новостей было то, что с Ивом Дювалем нет никакой связи, даже его бывшие коллеги по работе не знают, что он делал последних несколько недель.

А это уже заинтересовало Сергея всерьез. Вряд ли такой человек, как следователь Дюваль, будет исчезать без серьезных на то причин. Вот только сущность этих причин узнать было бы интересно. Николь пообещала, что Дюваля найдут, более того, она подключит для этого бельгийскую полицию. Ну что же, в профессионализм местной полиции Сергеев свято верил, но в то, что Дюваль быстро обнаружится – нет.

Чтобы встретиться с мадемуазель (как выяснилось) Санье в музее у Сергея Сергеевича Сергеева было две причины. Во-первых, он хотел просто вытащить привлекательную женщину на свидание. Нет, никаких иллюзий Сергей не питал. Он просто знал, что чтобы заинтересовать женщину, мужчина должен вывести ее из равновесия. Неважно, каким образом, но зацепить ее, уничтожить состояние внутреннего благодушия и самоуверенности. Он не мог не рисковать, он не мог не принимать вызовы судьбы. А красивая стерва – это постоянный вызов, особенно учитывая, что его поначалу стервы воспринимают как не стоящий внимания объект. Как хорошо казаться иногда слабым. Пусть сила проявится потом. Ах, какое наслаждение испытывал шекспировский Петруччо, укротив свою строптивую женушку! А для полноценной жизни, в последнее время, Сергею как раз шекспировского накала страстей и не доставало.

Для Сергея это был тонкий расчет. Не уверенность, а игра. Игра достаточно жестокая, в первую очередь по отношению к себе. Потому что за страсть ты расплачиваешься привязанностью. И хорошо, когда страсть угасает, а привязанности еще не возникло. А если наоборот? Но эти игры с сильными женщинами на грани дозволенного составляли сущность Сергея. Только в таком столкновении характеров он чувствовал прилив адреналина, так необходимый для того, чтобы ощущать всю прелесть сегодняшнего бытия.

Для начала Сергеев поймал первое попавшееся такси (заметьте, он не ловил второе или третье – эти конспиративные штучки его пока совершенно не волновали) и поехал, больше для очистки совести на Фландрскую улицу. Как он и предполагал, мсье Дюваля дома не было. А словоохотливая консьержка за пару евро сообщила, что мсье Ив отсутствует на своей квартире уже третью неделю.

Этим же такси Сергеев перебрался на банковскую улицу, где, как вы понимаете, находится Национальный банк государства Бельгия, осмотрел громаду гражданского благополучия в этом благополучном, более чем, государстве. Впрочем, по Бельгии мировой финансовый кризис тоже ударил, вот только не было такого жуткого ажиотажа в связи с этим грозным ударом. Нацбанк делал свою работу, правительство – свою. А присутствие королевской власти дарило надежду на то, что к худшему ничего не изменится.

Впрочем, Сергеев понимал, что этот взгляд является просто беглым взором стороннего и совершенно равнодушного наблюдателя, коим, он, собственно говоря, и является, а потому, ошибочен. Скорее всего, кризисные явления есть, и очень серьезны. И бельгийцы работают над преодолением кризиса, не покладая рук. Но все-таки работают, а не рвут власть друг у друга, как наши украинские политики. «Какое все-таки сволочье правит нами». – В который раз за короткое время пребывания на бельгийской земле подумал Сергеев.

Он заметил этого человека еще около здания компании. Сейчас он снова возник недалеко от Сергеева. Подумав немного, Сергей направился к банкомату, в котором снял сотню евро. Когда наш герой отходил от банкомата, он успел услышать: в семнадцать-ноль-ноль. Ну что же, время не поджимало. Можно было устроиться для чаепития в каком-то кафе, скорее всего, стоит для этого пройти на Лувенскую площадь, говорят, она своеобразна и довольно привлекательна. И на ней масса кафешек.

Надо сказать, что количеством кафешек. Лувенская площадь не впечатлила, скорее всего, это говорили про совсем другую площадь. Плохо. Старею, раз начал забывать информацию – выругал себя Сергеев. Однако подходящее заведение со столиками на тротуаре нашел. Столик как раз был на одного, максимум двух человек и то, если двое будут пить только одну чашечку кофе на двоих. Поколебавшись минут пять-шесть, он заказал капуччино и несколько пирожных. И то, и другое были превосходного вкуса. Пирожные таяли во рту, а кофе был достаточно крепок и с хорошей пеной. Вообще-то уже было время ленча. Но именно сейчас следователь страховой компании мог заняться своими прямыми обязанностями и сделать несколько важных звонков. Пришлось звонить долго, один человек все не находился. Сергей с грустью подумал, сколько денег ушло на роуминг, но потом собрался и нашел наконец-то нужного человека. Стараясь не слишком растягивать телефонное удовольствие, Сергей все равно вынужден был проговорить по телефону не менее получаса. Тут он с грустью понял, что трубка уже почти полностью разряжена. А это было уже очень неприятно. Главное, что следователь так и не помнил, бросил ли он запасной аккумулятор во внутренний карман, что же, как раз представился удобный случай проверить память. И вообще, что-то по выходу на пенсию расслабились вы, Сергей Сергеевич! А не пора ли возвращаться на военное положение? Кажется, самый раз!

Сразу же после пирожных переходить к ленчу не хотелось. Сергеев прошелся к площади свободы и недалеко от королевского цирка нашел местечко, где смог вкусно и недорого пообедать.

Времени оставалось еще с избытком, но Сергей решил пойти в музей современного искусства заранее. Как всегда в таких случаях, он выбрал маршрут пешкодралом с таким расчетом, чтобы сделать маленький маневр и пройти еще и мимо музея Классического искусства: очень уж хотелось полюбоваться этой громадой работы Балата. Предчувствия его не обманули: дворец графов Фландрских впечатление производил и без этих четырех скульптур на его фронтоне (Музыка, Архитектура, Скульптура и Живопись), но само здание производило колоссальное впечатление собственной, особенной гармонией и силой. Посмотрев на мясистую физиономию Рубенса, Сергеев быстро пошел к музею Современного искусства.

В музее его интересовали работы импрессионистов. Из всех направлений искусства последних двух веков импрессионизм больше всего нравился Сергею. Как-то так получилось, что его взгляд на мир в чем-то совпадал со взглядом импрессионистов, а из всех импрессионистов ближе всего по духу к старине Сергееву был Анри Матисс.

Это было хорошо, что сейчас только начало двадцать первого века и импрессионистов не успели перевесить в музей классического искусства. Из всех этих художников Сергеева больше всего восхищал Матисс. И не потому, что увлекаться западными художниками было какое-то время модно, нет, просто Сергеев видел, в какой силой передает этот человек окружающий мир. Помнится, в Эрмитаже он застыл около прекрасного «Танца» кисти Мастера. Картины, заказанной Матиссу великим русским меценатом. Он смотрел на это поразительное синее небо, такое синее-синее, просто кусок полотна залитый яркой синей краской и ничего более, на эту зеленую-зеленую траву (кусок холста просто залитый яркой зеленой краской), и на эти ярко-красные фигуры, где-то уродливые, где-то угловатые, такие неправильные, неправдоподобные и такие невыразимо прекрасные в том самом ДВИЖЕНИИ, которое и составляет смысл нашего существования. А рядом с этим полотном была картина, которую художник назвал «Музыка». И те же фигуры – красные, на синем и зеленом фоне, только застывшие, с черными ртами, которые издавали звуки музыки. И было какое-то волшебство, что-то такое, что нельзя выразить словами, потому как ничего, кроме искусствоведческих штампов не приходит в голову. Было что-то такое, что обычно называют «божественным дыханием» в этих незамысловатых картинах. И сила этого дыхания была такова, что даже непосвященный мог ощутить его, если только попадал в его такт, резонанс… И кто-то слышал эту чудесную музыку, а кто-то ощущал то легкое дуновение, которое вызывают танцующие в хороводе, который проносится мимо тебя и устремляется куда-то туда, в даль, в неизвестное, в саму Вечность.

Теперь Сергей захотел посмотреть на картины художника, которые хранились в Брюсселе, он был уверен, что бельгийская коллекция Матисса была почти такой же значительной, как и парижская, во всяком случае, не хуже Эрмитажа. Однако же, зала Матисса не было вообще. Он нашел зал, посвященный импрессионистам и там натолкнулся на картину «Интерьер в красных тонах». Это была работа 1946 года, поздний Матисс, как говорят специалисты, когда художник уже устал от классических форм импрессионизма и все больше уходил к первобытной простоте и выразительности, где главную роль играли геометрия очертаний и точность цветовой гаммы.

Правда, быть в музее Современного искусства и пройти мимо картины Давида «Смерть Марата» было бы верхом невежества. Этот шедевр, который много лет принадлежал Бельгийскому музею современного искусства был чуть ли не главной приманкой для туристов. Почему-то смерть и кровь всегда больше всего привлекали человеческое внимание.

Большое полотно Давида большого впечатления на Сергея не произвело. Возможно, фотографический принцип изображение места трагедии, где не было и намека на правду, как-то отталкивало взгляд профессионала, может быть, как профессионал Сергей слишком хорошо знал истинное нутро смрти и истинную ценность большинства профессиональных революционеров? Но когда он рассматривал эту смерть к нему подошли.

– Вам не кажется, что вы выбрали весьма символичное полотно: тогда со смерти Марата началась смерть французской революции. А наша первая встреча совпала с началом смерти Советского Союза. Помните?

– Да, Андре, помню.

– Странно, вы подцепили меня тогда именно на идеологии. Сыграли на том, что Россия переживала плохие времена.

– Андре, я сейчас в отставке.

– Вот как?

– Да, мой приезд не связан ни с вами, ни с вашими теперешними связями и работой. Мне не известно об этом ничего.

– Вот как?

– Мой переход из КГБ СССР в СБУ был непростым переходом. Все связи я оставил в России. Докладная записка о моей встрече с вами тоже, скорее всего, осталась всего лишь докладной запиской, если кто-то вообще успел ее прочитать.

– Вы хотите сказать, что о наших… договоренностях… никому не известно?

– Это не так. Было известно. Докладная записка пылится где-то в архиве. Если на вас не вышли, следовательно, или эта информация потеряна, или…

– Или что?

– Или вас «законсервировали» до лучших времен.

– Приятно чувствовать себя фламандской селедкой…

– Говорю как есть.

– Вы всегда были со мной обезоруживающе откровенны.

– Да, поэтому могу сказать вам, что встреча со мной была, скорее всего, ошибкой. Думаю, за мной приглядывают. Не следят, не ведут, но приглядывают. Если начнут что-то копать, может быть и докопаются.

– Возможно, что и так. Да, я не знаю цели вашего приезда. Скорее всего, вы и не откроете мне ее.

Сергеев утвердительно кивнул в ответ головой, мол, не открою.

– Но если вам понадобится какая-то помощь, обращайтесь, сейчас я имею некоторые возможности. Вот номер мобильного.

– Запомнил. Благодарю вас, Андре. Всего хорошего.

– И вам всего наилучшего, Серж.

Глава четырнадцатая

И это они называют свиданием!

Встреча с Андре вызвала у Сергея множество чувств, и пришли воспоминания о его командировке, как раз перед распадом СССР… Господи, как же это все было давно!

В любом случае, настрой на спокойное лицезрение картин пропал. Надо было бы осмыслить последнюю встречу и решить, насколько ему удалось не ввязаться в вечную игру спецслужб. Или это иллюзия, что он вообще был вне игры?

Что-то все получается не так, слишком все просто и в тоже время, его не покидает ощущение, что все слишком-слишком сложно. А разгадывать многоходовые комбинации специалистов спецслужб – это не самый сильный конек Сергеева, ему своей работы хватало. Вот, например, встретиться, завербовать, найти к человеку подход, нащупать какие-то общие темы, тут Сергей всегда был на высоте. Сочетание хорошего знания психологии, высокой эрудиции и здоровой наглости, наложенное на простецкую физиономию часто давали выигрышную комбинацию.

Что же, получить наслаждения от искусства не получиться, так хоть какую пользу извлечь от шатания по музею! И Сергей стал просто прохаживаться из зала в зал, стараясь определить, нет ли за ним слежки. Слежки не было точно. Не все навыки были растеряны. А пока надо было пробраться поближе к выставочному залу. Кажется, выставка Уорхолла на первом этаже.

Итак, Андре Вильяр. Он был человеком, который занимался поставками оружия. Француз. Левые убеждения в семье. Подходящая мишень для вербовки. Сергей работал с ним ровно три месяца. И на третий месяц они договорились о сотрудничестве. Жаль только, что уже через три дня после их встречи Сергей был отозван в Москву, а потом был переведен в Киев. Значит, сейчас Андре серьезно продвинулся. Но в чем? В торговле оружием? Тогда он вряд ли стал с такой тревогой следить за мной. И потом. Андре знал о моем приезде заранее. Как? Почему? Почему ему понадобилась эта встреча? Черт подери! Столько вопросов, и нет ни одного ответа. И кто в конце-концов убил Лору Пальмер? Да уж, в жизни судьба так порой напутает, что Твин-Пикс просто отдыхает… Интересно, где же сейчас работает или служит Андре? И кому задать этот вопрос? Или никому лучше его не задавать. До поры, до времени. Наверное, пусть это останется маленькой тайной. В конце-концов, на фоне больших тайн и громадных денег, которые стоят за ними, эта тайна кажется пустяковой.

А вот и она. Уже ждет. Пришла на две-три минуты раньше. Это что, интерес? Или профессиональная привычка? Нет. Вот насчет профессионализма могу поспорить. Скорее всего – выскочка. Как это в фильме? Стали продвигать по профсоюзной линии? Что-то вроде того. Но есть в этой женщине то, что называют силой характера. И пока что она меня не видит. Это хорошо. Еще двадцать секунд. Точно. Теперь ровно без четверти.

– Николь…

Она резко оборачивается, хотя достаточно было бы поворота головы – Сергей не за спиной у нее, а немного сбоку. Правда, он так выбрал это немного сбоку, чтобы из ее поля зрения выпадать, но это, скорее всего, следует отнести в ЕГО профессиональным привычкам, нежели к ее недоработкам.

– Сергей. Вы пригласили меня сюда, чтобы я полюбовалась на Мэрилин Монро?

– Ну что вы, какое тут любование. Просто воскрешаю старые добрые привычки и традиции. Судя по всем вашим материалам, они мне пригодятся. И очень скоро.

– Что вы имеете в виду?

– Николь, я не поверю, что вы не понимаете. Не косите под дурочку, у вас это все равно не получится.

– Ну что же, если нас не интересует многократно раскрашенная Мэрилин, то что же нас интересует, скажите, Серж… Можно, я буду вас называть так, на французский манер, а то Сэргэй, это звучит для моего уха…

– Не возражаю, Николь.

– Хорошо, Серж. У вас есть что-то новое для меня?

– Ну, конечно, есть. Одна новость хорошая, вторая – плохая. С какой начнем?

– С плохой.

– Вы не мазохистка, Николь.

– А что, вы бы начали с хорошей, Серж?

– Нет, мне было бы все равно.

– Вы выиграли. Прошу вас, скажите ваши новости.

– Лиза Хаимзон отправилась две недели назад на лечение в какой-то санаторий. Это все, что про нее известно. К ней приехал кто-то из Израиля, она заскочила к своей подружке и сообщила, что Марик оплатил ей лечение в каком-то шикарном санатории и она немедленно уезжает. Соседке она оставила ключ, чтобы та поливала вазоны и кормила кошку.

– Что еще?

– Самое грустное в том, что кошка отказалась от еды и умерла.

– Умерла?

– Скорее, околела, ведь так правильнее говорить о животных?

– Простите, это что, юмор?

– Скорее, сарказм.

– Тогда вам небезынтересно будет узнать, что Фаина Кремер, гражданка Австралии в свой родной Сидней не возвращалась. Во всяком случае, пока что. Она оформила шенгенскую визу, а неделю назад была зарегистрирована в австрийском консульстве, в общем, где-то катается по Европе.

– Понятно.

– Поисками займутся лучшие детективы.

– В этом я как раз и не сомневаюсь.

– А что у вас хорошего?

Сергей резко остановился. Они наконец-то дошли до разноцветных Мэрилин.

– Не понимаю я этого. Стар стал, наверное, а вы?

– Мне это понятно, но я не в восторге. В этом нет души.

– Вот как? Интересное суждение.

– Серж, прошу вас, не томите меня.

– Хорошо. Я-то не садист, раз вы не мазохистка.

– Простите?

– Просто садист идеальная пара мазохистке.

– Это опять юмор?

– Нет, это грубая проза жизни.

– Ну, Серж…

Голос Николь стал почти умоляющим.

– Вот телефон. Это Николай Аверьянов. Он известный астроном, правда, увлекся в свое время изучением НЛО, стал вроде как астрономом-диссидентом.

– В смысле?

– Ну, официальные астрономы, академики его сильно критиковали, перестали печатать, зато имеет широкие связи среди астрономов-любителей. У него даже своя радиостанция есть, он с некоторыми поддерживает связь в волновом режиме.

– И что?

– Он согласился помочь. Тем более, что что-то про этот метеорит он припоминает. Теперь вы ему позвоните, если его устроит ваше предложение, думаю, его память начнет творить чудеса.

– Это мобильный?

– Нет, домашний. У него нет мобильного телефона. Поэтому проявите настойчивость. Да, во время наблюдений трубку не берет. Фотографирует. Так что звонить ему начните с раннего утра, чтобы он еще спать не лег. Попадете в этот временной отрезок, считайте, что вам повезло.

– А что нужно, чтобы удача стала более явной?

– Просите, чтобы над Питером прошел дождь. Правда, в такие минуты у Коли настроение портится. Не знаю, будет ли это лучше. Но, что есть, то есть.

– Ваши планы и что вам нужно?

– Машина – это ясно. Второе. Нужно три группы наблюдателей. Независимые. Одна берет под наблюдение яхту, вторая – дом, третья – сам объект. Постоянная видео- и фото- съемка. И еще, можно как-то побыстрее узнать, кто из известных борцов за свободу Чечни находится сейчас в Брюсселе?

– Я постараюсь.

– И кто из этих борцов связан с террористами. Хорошо?

– Я постараюсь.

– Великолепно. Мне нужно будет несколько жучков, диктофон, карта Ронсе и окрестностей, лучше всего из тех, которыми пользуются военные: они самые подробные.

– Серж, у нас карты достаточно точные и невоенные.

– Знаю. Но самые подробные все-таки у них.

– Постараюсь. Это все?

– Нет, самое главное мы с вами упустили, Николь, что вы будете сейчас делать? Может, составите мне компанию за ужином?

– Извините, Серж, но я вернусь в офис. Через двадцать пять минут докладываю САМОМУ.

– Ах, вот как…

– Я заеду в десять к вам в гостиницу. Расскажу о результатах доклада.

– Надеюсь, доклад пройдет успешно.

– Я не прощаюсь.

Николь грациозно вывернулась и сбежала по лестнице к выходу из музея. Странно, получилось, что мы уже выставку покинули, заметил про себя Сергей. Теперь осталось дождаться приезда николь и понять, это было у них свидание или как?

Глава пятнадцатая

А вот это она называет свиданием!

Николь появилась внезапно. Так появляется снег. Так появляется смерч над горизонтом, так собирается шторм на море: нет его, а тут раз – и откуда ни возьмись небо становится тяжелым, свинцовым, а ветер начинает рвать паруса и вздымать волны вокруг маленькой яхты, которую люди называют «Судьба».

Сергей вообще не оказался готов к тому, что она просто наброситься на него, наброситься, как изголодавшаяся дикая кошка набрасывается на кусок колбасы. Нет, у Сергея Сергеевича были разные романтические приключения, в том числе и с женщинами, которые сами инициировали начало отношений, но чтобы так решительно бросались тебе на шею… Ошарашен. Поражен. Растоптан. И только губы чувствуют, как горяч ее поцелуй, такой долгий, что им можно заполнить паузу в старом немом фильме.

Сергей вспомнил, как встречался с одной журналисткой. Они познакомились совершенно случайно, в Москве, Сергей уже уезжал из столицы, когда сумел все-таки уломать девушку на переписку. Пришлось надавить, авторитет подействовал. И тут, через недели три переписки и перезванивания, когда казалось, что роман затихнет благодаря расстоянию, Валерия выбила командировку в Киев, чтобы сделать какой-то репортаж об украинском президенте. Невысокого роста, черноволосая, с чуть раскосыми глазами, спрятанными за толстыми стеклами очков, она не производила впечатление суперкрасавицы. Одевалась очень просто – только в джинсы и кроссовки, хотя Сергей ей не раз говорил, что платье и черные туфли-лодочки на не самом высоком каблуке, это как раз ее стиль. Но стоило ей только распустить роскошные черные, как смоль, волосы, снять очки, усесться на пол, скрестив и подобрав под себя ноги, как сидят на Востоке (а она сама была с Востока – из семьи бакинских евреев), какты понимал, что красивее девушки не найти. Он встретил ее прямо с поезда. Они побродили по Киеву и Валери сделала несколько снимков для своего репортажа, тем более, что весь материал она приготовила заранее. Чтобы не чувствовать себя совершенно обязанным именно ЕЙ этим визитом, Сергей подкинул про президента несколько интересных фактов: не криминал, не тайна, просто то, о чем знают немногие, и что не является чем-то выходящим за рамки. Так – штрихи к характеристике человека как личности. Впрочем, за время общения с журналистами Сергей понял, что именно такие фактики иногда составляют главную ценность журналистского писания. Они пошли пообедали, потом гуляли, пили кофе, болтали. Под вечер (кстати, Валера не пила спиртного вообще), когда они просто шли по городу, почему-то им взбрела в голову мысль очутиться в биллиардной и погонять шары. Точнее, Валерия решила похвастаться своим умением играть в американку. Сергей же прекрасно владел кием и регулярно играл не только в традиционный русский биллиард, но и в новомодную американку.

Была в Валере одна черта, которую очень точно заметил в свое время Сергей и очень удачно использовал, чтобы вызвать к себе интерес. Она была провокаторшей. Смелой и бесшабашной. В биллиардной на втором этаже, который был разделен на три больших зала, они выбрали самый отдаленный из всех, где мало курили и не было почти игроков. Из шести столов с русским биллиардом игра шла только у одного. А оба стола с американкой пустовали. И тут Валерии предложила играть на раздевание. То ли она настолько была уверена в своих силах, то ли хотела посмотреть, как поведет себя ее новый знакомый в стрессовой ситуации. Ха! Она считала, что ЭТО – стрессовая ситуация? После третьего проигрыша подряд Лера сняла с себя рубашку и очутилась за столом в одних джинсах, предоставив Сергею возможность любоваться самой красивой грудью в мире – во всяком случае, тогда он был в этом уверен. Не очень большое, прекрасной грушевидной формы с большими ровными круглыми сосками, это произведение матушки-природы манило и притягивало Сергея, как мотылька притягивает свет ночника. Но даже лицезрение столь прекрасных форм не помешало Сереге выиграть еще раз – глаза глядят, а руки делают! Он опять загнал черного в нужный угол и теперь смотрел за тем, как Валерия стягивает джинсы, оставаясь в одних трусиках-стрингах. Тут он перехватил совершенно жалостный взгляд парня-охранника, который смотрел на это действие, которое точнее назвать было бы безобразием, широко распахнутыми глазами и скомандовал Лере одеваться и идти домой. Тогда Лера, все еще в одних трусиках, подошла к нему, потупив глаза стала крутить пуговицу на рубашке и спросила таким тихим, невинным и совершенно покорным голосом: «А презервативы у нас есть?» И когда узнала, что в Греции все есть, даже презервативы, успокоилась, оделась и через полчаса, когда они очутились в квартире Сергея, он понял, что такое ураган любви.

Так вот, Николь была не ураганом, Николь была смерчем, цунами, Тунгусским метеоритом на худой конец. Все то, с чем (кем) сталкивался до сих пор Сергей, просто терялось, и не имело никакого сравнения. Ее действительно не надо было сравнивать ни с чем. Может ли человек описать разницу между током в пятьдесят тысяч и пятьсот тысяч вольт? Думаю, если он попал под такой ток – то не сможет. Так вот, Николь была током в пятьсот тысяч вольт. Она была тем, что притягивает и тем, кого тянет, она была и магнитом, и намагниченной стружкой, она была всем. Она смогла наполнить собой все пространство вокруг мужчины, так что ему просто не осталось свободного места. И даже такой хладнокровный и уверенный в себе человек, как Сергей, не мог устоять перед этим ураганом.

Николь сама приняла решение. Импульсивно, в какой-то момент, она решилась – и не откладывала исполнение своего решения ни на минуту. Сначала она хотела приехать и поиграть с ее русским подчиненным, нет, коллегой, в кошки-мышки, применить весь арсенал тайной и явной женской дипломатии, подразнить его, заставить его домогаться ее тела, но, непонятно почему, она вдруг переменила решение. Ей захотелось сойти с этим мужчиной, который вызывал у нее постоянное раздражение, сойтись, как сходятся дикие звери в период течки, спариться, как только спариваются гордые олени в дикой природе – нагло и бесстыже. Ее раздражало в Сергееве и его непробивная самоуверенность, которую Николь так и не удалось поколебать, ей не нравился глупый вид его круглого открытого простодушного лица, николь понимала, что это всего лишь маска, но из всех масок эта была Николь самая ненавистная. Ее раздражала манера Сергея не договаривать, умалчивать, выдавать информацию маленькими порциями и только в самом минимальном размере, без комментариев. Обычно в комментариях и раскрывается образ мысли человека, его манера принимать решения и делать выводы. А тут у женщины не было никаких зацепок. Она чувствовала себя кошкой на покатой плексиглазовой плоскости: летишь, сползаешь, вот-вот упадешь, выпускаешь когти, а ими не за что зацепиться. И тут Николь, поняла, что она решила не только снять стресс от работы, она должна оглушить своим сексуальным напором странного мужчину, подчинить и раздавить его тем оружием, которое всегда срабатывало у женщины, как оружие последней надежды.

В сексе Николь была не просто активной, она была сверхактивной, брала над мужчиной верх, предпочитая позу наездницы, вот и сейчас она вцепившись поцелуем в его мягкие пухлые губы, сдирала с мужчины рубашку, чуть не исполосав спину своими тонкими, аккуратно наманикюренными ногтями. Ее цель была подчинение. Она должна подчинить мужчину и заставить его доставить ей, Женщине, максимум удовольствия. И через такое подчинение, сначала в постели, потом можно заставить мужчину вообще подчиниться, стать покорной ее воле, заставить ЕГО делать то, что ЕЙ и только ей необходимо.

Но пока еще в комнате их было двое: Она и Он. Резким рывком она заскочила на мужчину, обхватив его тело еще и ногами. Мужчину буквально вжало в стену коридорчика. Но Сергей и не думал теряться, он подхватил Николь под ягодицы и крепко сжал ее тренированное тело. Это было, есть и будет борьбой и только борьбой. Инь- и янъ- совершенно и непререкаемо.

Она так же резко и внезапно соскочила с него, сорвала, наконец, рубаху, которую теперь только на помойку выкидывать, таким же резким движением сорвала с себя черный элегантный пиджак, который обиженным комом упал в угол коридорчика, туда же последовала ослепительная белая блуза, теперь только белого цвета лифчик скрывал ее грудь от настойчивого и нескромного взгляда мужчины.

Разъяренная женщина снова бросилась на него, внезапно осознав, что за этим чуть рыхлым телом скрывается сила. Не только душевная, но и физическая. То, что казалось слоем жира (благодаря комплекции, одежде и лицу мужчины), оказалось мышцами, которые спокойно оторвали женщину от пола и понесли в комнату, в широкую постель, которыми так славился брюссельский Хилтон. Сергей понимал, что то, что происходит нельзя назвать любовью, это просто приступ страсти – острый, горячий, но все-таки приступ. И не обязательно, что за ним (приступом) что-то важное и длительное последует.

Но сейчас, когда тела сплелись, а губы слились в поцелуе, о долгих перспективах думать не хотелось. Хотелось только любить, и быть любимым. Он сорвал лифчик и почувствовал, как ее острые соски почти впились к его грудь. Стало даже чуть больно. Он бросил взгляд вниз и понял, что это колют маленькие камешки, вставленные в сосок левой груди небольшой остроконечной сережкой.

Держись! Думал, что твои подначки приведут меня в состояние неистовства? Вот оно тебе, мое неистовство, хотел, получи! Ты сейчас будешь моим! Она попробовала своими ногами заплести ноги мужчины, в тоже время занялась расстегиванием ширинки на его брюках. Ей было приятно осознавать, что она лежит на нем и полностью контролирует ситуацию. Контролирует даже то, как он спокойно, без капли смущения, стягивает юбку с ее бедер. Хватит!

Николь резко отстранилась от мужчины и бросилась срывать с себя остатки одежды, предоставив ему возможность раздеться самому и стала подразнивать его взгляд, предоставив возможность любоваться тонкой полоской волос, спускавшихся по упругому лобку. А он без одежды оказался совсем не так плох!

«А ведь хороша, стерва! Точеная фигурка, измученная тренажерами, она ведь даже секс использует в качестве тренажера, такая ничего своего не упустит. Грудь средняя, соски маленькие, как кому, а мне нравятся, торчат в разные стороны и эта сережка, знает, чем взять! И жирка ни грамма. Крепкие бедра, интересно, она часто применяет обхват и удушение бедрами? Это же смертельное оружие. Так и хочет, чтобы я сделал первый шаг, чтобы потом повернуть все по-своему, что же… Рискнем».

Он сделал то, чего Николь, скорее всего, не ожидала. Провел рукой по ее волосам, чуть взлохматив дорогущую стрижку, потом коснулся ее ушка, она замерла, как хищница замирает перед прыжком, затем рука скользнула по ее локотку, немного не то, хотя и горячее. Вот оно! На внутренней поверхности бедра, почти под коленкой… И ее зрачки начинают расширяться, кажется, он нашел именно то, что было нужно.

И тут они кинулись друг на друга, вновь сливаясь в порыве страсти, крепкие тела, руки, ноги, все сплетается, все становится таким одинаковым, когда два тела становятся одним…

Глупости! Нет, я все равно возьму верх! И она берет верх, опрокидывая мужчину, прижимая его к простыне, она гибкими извивами тела просто вминает его в белую плоскость постели, и все ради того, чтобы ощутить его горячую плоть в себе, сдавить бедрами туловище и предаться наслаждению, вбивая его в себя так как Ей хотелось. С каждым движением она уничтожала свою неуверенность, с каждым вздохом становилась все больше ее уверенность в себе, с каждой секундой росло чувство собственного превосходства. Она его сделала!

Как часто моменты нашего кажущегося превосходства становятся моментами начала нашего падения. Под Ватерлоо, когда Веллингтон был почти что смят, когда оставался всего один рывок до решительной победы, откуда-то свалилась вся прусская армия с этим старым скрягой Блюхером и превратила империю Наполеона в развалины. Это не только история. Это такая наша странная жизнь.

И вот, в тот самый момент, когда женщина начала чувствовать, что она победила, что тело ее вот-вот начнет содрогаться от волн оргазма, как неизвестно как получилось, что мужчина начал брать верх. Он крепко сжал ее тело так, что хват ее бедер неожиданно стал меньше, мышцы ее расслабились, уступая жесткому давлению такого же, если не более, железного тела. Но уже все, уже-уже… И она неожиданно выпрямилась и вновь согнулась, намереваясь впиться когтями в его плечи, чтобы оставить там свое клеймо любви, но руки ее натолкнулись на его руки, схватившие ее мертвым хватом, и ей осталось только вновь выпрямиться, и тело ее начало сжиматься, так бурно начиналось то, что называется таким странным словом «оргазм».

И именно в это мгновение мужчина перевалил ее, перекинул на спину и впечатал в постель, не дав даже вздохнуть, она содрогалась в конвульсиях, мышцы ее бедер постоянно сжимались, но мужчина уже овладел ею, он уже двигался в ней сам, так как хотел, мощно, рывками, вбивая свою плоть в ее горячую плоть. И женщина попробовала было сдавить бедрами живот мужчины, чтобы сбить его дыхание, чтобы хоть как-то отомстить ему и взять, наконец, верх, или, получить хоть какую-то передышку. Но не тут-то было! Мужчина уже властвовал на этом смятом поле битвы, она чувствовала, что натолкнулась на непробиваемый пресс и предпочла (впервые за последние несколько лет) отступить. Она вдруг ощутила, что ее не покидает странное чувство ненасыщенности, что жар снова начинает подниматься изнутри и охватывать ее, что еще минута, еще удар-второй, и … НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Она взорвалась еще одним оргазмом, куда как мощнее предыдущего. Потом еще и еще, пока наконец и мужчина не отпустил ее, опустошенный и утомленный.

Сергей пошел в душ и вернулся – свежевымытый, красивый, с маленькой упругой попкой и все той же глуповато-насмешливой улыбкой на лице.

– Серж, когда ты улыбаешься, я не знаю, смеешься ты надо мной или…

Он не дал ей договорить, впившись в ее губы поцелуем. Николь поняла, что говорить сейчас не надо. Да ей и не хотелось. Ей было так хорошо, как не было давно, а может быть, никогда еще не было. И что же?

Да ничего страшного. Расслабилась, да и только. Сейчас в душ и домой. Нечего ему воображать про себя невесть что.

Незачем. Да и зачем мне это, когда тут так уютно?

Совершенно незаметно для себя Николь свернулась калачиком и, уткнувшись носиком в плечо Сергея, так же незаметно заснула.

Глава шестнадцатая

Маленький город в Восточной Фландрии

Автомобиль утробно заурчал, вынося тело своего пилота на прямую дорогу, после поворота Сергей прибавил газу и несся уже с довольно приличной скоростью, осознавая, что ему надо оказаться на месте пораньше. Сергей даже решил не заезжать в Гент, хотя этот славный бельгийский город, так знакомый по «Легенде о Тиле Улленшпигеле», посетить, несомненно, хотелось. Он выбрал дорогу намного короче – от Брюсселя наНинове, оттуда мимо Герардсбергена через Худенарде дорога поворачивала на Ронсе. Судя по всему, до точки прибытия оставалось еще 20–25 километров, так что успею. А вот куда он собирался успеть, Сергеев не знал. Пока еще не знал.

Николь ушла под утро. Они проснулись в пять и еще несколько раз отдали должное сексу. Потом она приняла душ и исчезла, так и не сказав за все время свидания почти ни слова, а что тут было еще говорить? Взрослые люди. Сами все понимаем.

Тут и речи нет. Никаких отношений. Переспали разок. Ну, может быть, удастся еще раз-другой повторить: при самых удачных раскладах. И на большее ты не рассчитывай.

А все-таки интересная бабенка, черт меня подери!

В Ронсе Сергей приехал к девяти утра. Город уже проснулся, и жил своей спокойной провинциальной жизнью. Сергеев любил эти небольшие европейские города, в которых чувствовалась такая добротная патриархальность, что и уезжать из них не хочется. Они такие разные в разных странах, и в тоже время в них так много общего. Наверное, это можно назвать особым общинным духом. А как еще назвать места где большинство людей не запирают дома, когда уходят из них?

С личными чувствами (и это правильно) он разберется как-нибудь позже. Сейчас же надо было наладить действие оперативного штаба на месте вероятного происшествия. Кажется, маленький городок этот Ронсе, а Сергеев поначалу не сориентировался в нем. Он потерялся чуть-чуть, и понял это, когда остановился около Текстильного музея. Впрочем, тут уже Сергей быстро сориентировался, выбрался к железнодорожному вокзалу, а уже оттуда проехал к отелю, сделав небольшой крюк по самому центру городка.

Небольшой трехзвездочный отель на шесть номеров был очень прилично отреставрирован, видно, что это старинное здание превратилось в отель не так давно. Над входом красовалась неоновая вывеска, на которой красными буквами значилось название отеля. А название-то интересное «Луи Паш», интересно, в честь кого это? Надо будет спросить у аборигенов. По отзывам, в его ресторанчике была отличная рыбная кухня, что же, это еще предстоит опробовать, а пока что… Сергея встретил услужливый менеджер отеля, сразу же отдал ключ от номера, показал, где находится ресторан и с достоинством принял чаевые. Номер был вполне приличен: хороший ремонт, мягкие пастельные тона, кровать и диван, небольшой телевизор на столике напротив удобного кресла. Да, еще обязательный букет живых цветов на столике посреди комнаты – обязательная фишка этого небольшого отеля. Итак, заняв номер, на скорую руку приняв душ и приведя себя в порядок, Сергей позавтракал булочкой с джемом и кофе, а потом решительно направился на объезд городка. Больше всего его интересовали места за городом, куда упал метеорит, да небольшой особнячок на окраине города, который занимал господин Марк Креймер. Судя по досье, Марк выбегал на прогулку ровно в двенадцать, пробежка у него занимала час, еще полчаса он просто бродил улицей города, всегда по одному и тому же маршруту. Что же, это делает задачу познакомиться с ним немного проще. Хотя вот что интересно. У господина Креймера есть сопровождение – три детектива. Нехило. Как раз чтобы спастись от нападения чеченских боевиков. Хотя, если за тобой гонятся бородатые ребята с Калашниковыми наперевес, пукалки этих телохранителей смотрятся просто несерьезно.

Солнце ярко светило, на душе было абсолютно спокойно, а в голове крутилась вся оперативная информация, которую смели собрать про господина Креймера. А получалось вот что, доступа к нему не было особенно никакого. Фактически, с миром Марк Креймер общался только через двух своих доверенных адвокатов. Поэтому и психолог к нему приблизиться не мог. Сергей прикинул, правильно ли он все рассчитал. Наверное, правильно. Посудите сами, разве не на месте можно попытаться развязать узлы этой головоломки?

Особняк произвел на следователя впечатление осажденной крепости. Сложная охранная система, датчики, видеонаблюдение, системы ночного видения. Подготовились серьезно. Ровно дважды в неделю мсье Креймер обедает в ресторанчике того самого отеля, в котором я и остановился. И как раз сегодня такой день. Ну что же, посмотрим, посмотрим. Обед я уже заказал, правда столик немного далековато располагается от столика господина Креймера, только это значения не имеет – все равно охрана меня близко к нему не подпустит. Пока что именно так.

И тут возникает вопрос: чего так боится Марк Креймер?

Да, мало мы знаем о нем, ой как мало. Надо стараться узнать как можно больше. И опять-таки время. Меня все не покидает чувство, что его у нас практически нет. Для начала Сергей припарковал машину и прошелся маршрутом, которым обычно ходил его подопечный. Маршрут выкручивался по городу, петляя, и вообще был довольно интересным: были места, мимо которых Марк пробегал трижды.

Часть маршрута пролегала местным парком. Сергей внезапно остановился около старичков, которые играли в шахматы. Наверное, его поразило, насколько во всем мире старики одинаковы – сидят в парках, играют в шахматы, как будто им в жизни адреналина не хватает. А тут на тебе, сидят, нервничают, стараются. Тут один из игроков проворонил ладью, всплеснул руками, тут же схватился за грудь, полез рукой в карман, вытащил таблетку нитроглицерина, и сообщил своему противнику, что против него играть нет никакой возможности. Кажется, играли на деньги. Точно. Бумажка в десять евро перекочевала к победителю. Проигравший шумно завздыхал, поднялся со скамейки и пошел из парка вон, сопровождаемый двумя болельщиками. За столом никого не осталось. Пожилой сухонький месье, имевший репутацию местного шахматного гения, завздыхал и начал собирать шахматы.

– Одну минуту, месье, не откажете мне в удовольствии сыграть с вами партию?

– Ну, партию нет, а три партии это будет честно. Вы незнакомый соперник. Десять евро за победу в случаи ничьей я получаю пять евро. Согласны?

– Согласен.

Старичок улыбнулся, отчего морщины на его лице расползлись в разные стороны. Сергей сел за стол и увидел перед собой две руки со сжатыми кулаками. Ткнул наугад в правый. Его цвет оказался черными. Соперник показал, что в левой руке была белая пешка, мол, без обмана, потом ловко стал расставлять фигуры.

– По четверть часа на партию будет достаточно? – поинтересовался у Сергея. Тот, заканчивая расставлять фигуры, утвердительно кивнул головой. Соперник начал ходом королевской пешки. Сергей выбрал сицилианскую защиту и стал выжидать момент для атаки. Момент так и не представился. Его соперник действовал точно и умело, но и Сергей защищался виртуозно, поэтому, когда на столе остались только кони и по одной пешке, пришлось соглашаться на ничью. Сергей тут же вытащил пять евро и отдал своему сопернику. Тот довольно погладил бумажку, похрустел ею, как будто пушкинский скупой рыцарь нежил новый награбленный талер, потом быстренько спрятал купюру в портмоне и начал расставлять новую партию. Сергей начал острый дебют слона. Ему нравилось быстрое развитие и молниеносная атака в этой партии. Только точная защита могла спасти противника. Старик заволновался, а когда Сергей отдал за пешку слона, чтобы получить мощную атаку, то вообще надолго задумался. Что-то бормоча себе под нос и кивая головой, старик сделал несколько точных ходов, вернул лишнюю фигуру и отыграл пешку. Теперь точно защищался Сергей. Но переменчивая Фортуна не совсем покинула его, и удалось партию перевести в ничейное окончание, где лишняя ладейная пешка никак не проходила в ферзи.

– Скажите, вы, наверное, русский? – неожиданно спросил соперник, когда они начали расставлять третью партию. Купюра в пять евро опять перекочевала в его бумажник, потому Сергей рассчитывал, что его соперник окажется чуть более разговорчивым. И его ожидания стали сбываться.

– А что, у меня такой четкий акцент?

– Нет, что вы, мсье…

– Сергей или Серж, если на французский манер.

– А меня зовут Люк. – представился старик. Сергей кивнул в ответ на это представление.

– Если честно, меня уже давно никто так нагло и напористо не атаковал. Вы, русские, весьма азартные люди. Играете рискованно, без оглядки. Я бы сказал, что широко, вот правильное слово. Играете широко. Тут, конечно, или пан, или пропал, но зато играть интересно. Партии получаются красивыми. С этими («этими» звучало с явным оттенком презрения) играть неинтересно. Они дрожат за свои фигуры, и стоит съесть у них пешку, впадают в истерику. Играют так осторожно, как будто на кону не пара евро, а, как минимум, все драгоценности бельгийской короны.

– У вас такой большой опыт игры с русскими?

– О! До вас тут был один русский, но он уехал, это было пять лет назад. А в этом году со мной играл один русский джентльмен. Он тут бегает по парку – каждый день, как по расписанию. Обычно он останавливался, и мы играли с ним те же три партии. Но вот уже последних месяца полтора-два, а, может быть, немного больше, как мсье не останавливается, он просто пробегает мимо, здоровается, но на игру внимания не обращает. И вообще, в нашем городке в последнее время русских стало очень много.

– Вот как?

– Поймите меня правильно. У нас небольшой городок, все приезжие на счету. Но где-то в последние месяцы чужих стало очень много. И среди них много русских. Мне лично такой интерес к нашему городку не обременителен, но, в тоже время, согласитесь, настораживает. Знаете, это у нас в Брюсселе, полно всяких приезжих, ну, которые работают во всяких крупных международных организациях. А тут, у нас, появление новых людей – новость для всего городка.

– Скажите, вот вы играли с тем русским. А что он был за человек? Я имею в виду, раз вы с ним играли, он же в игре как-то раскрывался, как личность?

– А я вижу, вы, мсье, психолог. Конечно. Он играл как и вы, очень активно. И еще любил сложные и запутанные позиции. Терпеть не мог быстрых разменов. Во многих случаях для меня это становилось единственным спасением. Но меня не покидало чувство, что он рассчитывает ситуацию намного точнее, чем я. Очень, знаете, умный и осторожный соперник.

– Интересный вывод.

– Да, так что ко всем нашим стихийным бедам прибавились еще и русские.

Это была, скорее всего, шутка.

– А что у вас тут много стихийных бедствий?

– А разве падения метеорита так часто случаются в самом центре Европы? Такой удар был давеча! Я вам скажу, молодой человек, такие удары даром не проходят. Нам еще повезло, что удар этой каменюки пришелся на окраину города. Иначе не обошлось бы без жертв.

– Так, говорят, что жертв и не было.

– Говорят, говорят. Ох, молодой человек. Мой старший брат, хотя ему семьдесят шесть, все еще в отличной форме и здравом рассудке. И к тому же прекрасно видит. Так вот, он был дома, когда этот камень падал, а дом его недалеко от той фабрики будет. Так вот, около фабрики стала машина, в ней сидели двое. Один пробрался на завод, а второй остался в машине. И когда каменюка ударила, она как раз прорезала эту машину и потом пошла на фабрику. И машина как испарилась – удар такой силы был. Вот что я вам скажу, молодой человек.

А в это время Сергей несколько увлекся разговором и его анализом, так что контроль над ситуацией на доске упустил. И сделал это зря: его атака с подготовленной ловушкой и жертвой слона не сработала, более того, он потерял еще и коня, добившись только лишь того, что вражеский король выбрался в центр доски. Впрочем, туда же в центр гнали и его короля атакующие фигуры противника. А тут Сергей еще и ладью зевнул. Причем так глупо зевнул, что расстроился совершенно. Его противник потирал ладони – до победы оставалось всего ничего. Полный разгром был не за горами. Правда, махонький шанс существовал. Сергей перевел коня в центр, отсекая вражескому королю путь к отступлению. Но противник не заметил этого простого хода, потому как Сергей упустил из внимания то, что его ферзя оказалась под боем вражеского слона. С чувством явного превосходства мсье Люк схватил ферзя, казалось, он боялся, что соперник попросит переходить, столь глупым был его зевок. Со стуком костяшки старика ударили по кнопке часов, и с видом явного превосходства старик стал ерзать на лавке, занимая более удобную позицию. Сергей посмотрел на эти приготовления с улыбкой, понимая, что сейчас должна последовать лекция о превосходстве старого стиля игры, подвинул пешку, и сказал:

– Вам шах и мат.

И, действительно, пешка, прикрытая своим же королем, выбравшимся почти в центр доски, матовала короля неприятеля, которому просто некуда было деваться. На месье Люка было страшно смотреть. Он, выпучив глаза, уставился на доску, проверил все, склонился прямо над своим королем, потом рухнул на скамью и стал дрожащими руками доставать деньги из бумажника. Лицо его налилось кровью, казалось, ему тоже не помешает выпить что-то сердечное, если не нитроглицерин, то таблетку валидола под язык, как минимум. Сергей стал даже беспокоиться о здоровье своего столь неудачного соперника.

– Как глупо. – почти прошептал старик.

– Мои же фигуры мне и помешали. Пожадничал. Увлекся. Глупо! Да, это была случайность. Но какая! Проворонил. Старый идиот. Вот, возьмите…

– Не надо, мсье Люк, зачем говорить о деньгах. Удовольствие, которое я получил от игры намного больше этих денег.

Сергей решительно отказался брать выигрыш и пошел к выходу из парка.

– Мне тоже было очень приятно сразиться с вами. – пробормотал старик ему вдогонку. В искренность этих слов Сергей почему-то не поверил.

Глава семнадцатая

Очень тесное знакомство

Как-то незаметно день клонился к полудню. Липы в городском парке стали отбрасывать короткие хлипкие тени на дорожки, по которым гуляли одинокие фигурки городских обывателей. Вот-вот это дорожкой дорогой (для страховой компании АСГ) человек Марк Креймер должен был выйти на свою обязательную прогулку. Сергей стал бродить по аллейкам с таким прицелом, чтобы выйти на оптимальную точку обзора, лучше всего так, чтобы видеть пробежку в нескольких местах, чисто подсознательно он выбрал точку, из которой местный шахматный набоб оказался в сфере его взгляда. К нему уже подсел какой-то среднего возраста мужчина и они увлеченно раскладывали фигуры, болтая, как старые знакомые. Однако, какое-то странное предчувствие заставило следователя повернуть на боковую аллею, которая выходила прямиком на вход в парк. Сергей постарался проанализировать свои чувства, понять, что ему показалось таким важным, заметным, затронуло его ум. Но вот он из нескольких людей, отдыхающих в парке на скамейках, не вычленил ту фигуру, которая была самой неестественной. Из-за этого человека он, собственно, и вернулся сюда. Какая банальная маскировка. Человек, сидящий с газеткой в руках и усиленно эту газету читающий. Ха, родной мой, если ты хочешь кого-то обмануть тем, что читаешь газету, так читай ее на самом деле. Профессионал должен все делать профессионально, даже если этот профессионал бывший следователь страховой компании Ив Дюваль. Человек, с которым ему так хотелось встретиться в Брюсселе. Ладно, возьмем это на заметку. А ведь так хотелось воскликнуть: ба, ба, ба, знакомые все лица! А нельзя. Пока что.

Сергей вернулся на ту же точку наблюдения, которую облюбовал себе заранее. Вот только теперь он решил по ходу дела переместиться так, чтобы поймать в сферу обзора и старину Дюваля. Слишком его заинтересовало присутствие этой пропажи на поле боевых действий. А вот и они. Четыре фигурки в спортивных костюмах с капюшонами. У Марка капюшон натянут так, что практически полностью скрывает лицо. Неплохо. Вот он кивнул господину Люку, который с самым мрачным видом сидел на своей скамеечке, так расстроился, что даже шахматы собирать не хочет. Все рассматривает позицию. Милый Люк, ты там не один ход запорол. Главное, не надо было жадничать. Зря я что ли, четыре фигуры отдал? Сам ведь рассказал о феноменальной жадности местного населения, на жадности тебя и подловили. Пора смещаться. Вот. Пробежали мимо господина Дюваля. А что он? Газетку отложил. Правильно. Что же, если я прав, то мне еще сегодня предстоит встреча с господином Дювалем на короткой ноге. А что делать, пойми меня правильно, старина Ив, слишком ты странно ведешь себя. А это может мне помешать. Недопустимо.

Итак, что мы имеем? Сергей шел к точке, которую в ходе пробежки Марк пробегал трижды. Было три таких точки, две из них Сергей уже успел осмотреть и ничего особенного не заметил. Для очистки совести надо было посмотреть и на третью. В принципе, муниципальная площадь. А это что? Неужели, неужели? Камеру видеонаблюдения на площади? А кому это надо? Кого тут охранять? Транспорт не движется, массовых гуляний не наблюдается. А все-таки… Надо проверить одну идею, пока есть немного времени.

Через двенадцать минут Сергей уже сидел в Интернет-клубе, где начал в поисковике Yahoo выстукивать нужные ключевые слова. И ничего. Идея оказалась бестолковой. Только бестолковой ли? Это ведь идея. Надо все еще раз обдумать. Значится так: вебкамера, которая транслирует события на площади Ронсе отсутствует. Может быть, кто-то специально ведет трансляцию в определенное время так, чтобы господин Креймер оказывался в поле зрения вебкамеры?

Но тогда надо решить, кому В ПРИНЦИПЕ это будет необходимо? Ладно. Время-то поджимает. Надо перемещаться в обеденное положение. Да и проголодался я ненароком. Надо и силы подкрепить, и на господина Креймера посмотреть поближе. Что-то мне подсказывает, что встречу я за этим обедом и господина Дюваля. А почему бы и нет? Что же в его пребывании здесь непонятного, что его сюда толкнуло? Месть? Амбиции? Это есть проблема, черт меня подери!

Тут Сергей поймал себя на том, что стал даже мыслить немного по-английски. Нет, не на английском, но применяя чуждые русскому языку иностранные конструкции, типа «это есть». Мог бы и проще завернуть «это проблема» – естественно и без напряга. А тут полновесное это есть. Непорядок. Хотя, как его учил один очень умный человек, умение вживаться в среду – это умение мыслить так, как в этой среде принято.

Неспешно следователь Сергеев прошел к отелю, точнее, это заведение стоило бы назвать отельчиком, несмотря на три звезды и целых шесть номеров в его распоряжении. По дороге купил местную газету со статьей Люка Дюпона, пробежался, понял, что бургомистр вещает городу все о нем, о бюргерском, местном, столь важном, предрекает введение местной валюты (не ронсевской, как города, а в рамках всей провинции) и предлагает всем потуже затянуть пояса, дабы пережить экономический кризис.

Что же, экономический кризис и здесь всех достал. А что говорить о матушке-Украине? Хотя нам говорили, что у нас кризиса не будет, потому как Украина не интегрирована в мировую экономику. Интересно, а кредиты у нас в стране давали под доллары и евро или под местную валюту? А что, интересная идея. Ввести региональные валюты, чтобы региональные элиты нажрались наконец-то! И появятся тогда! Полтавские галушники, донецкие угольки, винницкие сахарные, западенские кровные… Да нет, разве способны наши власть имущие договориться о чем-то действительно толковом и эффективном? Нравственные и мыслительные импотенты держат власть. А вы еще спрашиваете, почему на Украине кризис? Да у нас не мировой экономический кризис, у нас кризис влсти, которая сама себя уничтожает.

Ведь если сравнивать то, как к кризису подходят на Украине и в России – ближайшем соседе. Получается, там есть единая команда, которая кризис собирается преодолевать. А у нас – как всегда. Не парламент, а сеймик, где каждый тянет одеяло на свои худые ноги. Бардак? Да нет, передел. Мы зарабатывать не хотим, мы люди советские, нам бы переделить. Как-нибудь. Вот у них – пояса затянуть, объединиться, работать на благо себя и государства. Это их бургомистр вещает. Думаю, их премьер-министр будет вещать в том же духе. И королевская семья расскажет приблизительно тоже. А у нас стоит начать об экономике – перейдут на политику и тут же на политические морды. И будут друг друга по мордасам лупить и выяснять, кто виноват и что ему за это будет. Как говориться. Один украинец – гетман, два – парлямент, а три – партизанский отряд и один в нем обязательно будет предатель. Плюрализм по-местному. А после всех этих разборок выяснят, что никто так и не дал четкого ответа: ЧТО ДЕЛАТЬ. Плохо Ленина с Чернышевским читали. Чернышевский советовал в народ идти. Так эти сами из народа. Выпхались. И обратно их не запихнуть, ибо невозможно запихнуть незапихуемое. А Ильич советовал всех плохих политиков ставить к стенке. Тут все просто. Украинский политикум сразу же опустеет. Потому как хороших политиков у нас попросту нету. У нас, на Украине, хорошие люди в политику не идут. А если и идут, то быстро возвращаются обратно. И еще, завещал ведь Ильич, – не дерибанить чужое больше одного раза за конкретный исторический период. Захватили власть. Подерибанили – и хватит.

А у нас – были голубые у власти, все в стране передеребанили и спокойно мирно работали. Тут пришли оранжевые, и ну его дерибанить. Вернулись голубые, опять передебанили, до чего дотянуться сумели. Вернулась одна помаранчевая леди к власти, и снова тебе дерибан. Да какая страна три дерибана за четыре года выдержит! Да, плохо Ильича читали. Совсем забыли, что, а, главное КАК делать-то надо!

А самое главное, делать-то ничего не хотят, это самое обидное! Как у нас говорит народ: паны дерутся, а у холопов чубы трещат? Дык так оно и есть. Паны-то меж собой передерибанят все в итоге, как-нибудь разберутся, а вот вырванные чубы у народа не отрастят. Горько! Ох как горбко жить в стране, где демократия понимается как вседозволенность и свои овцы постоянно путают с государственными.

Под соусом горьких размышлений Сергей дошел до Зюйдстраата (Южной улицы по-нашему) и вскоре оказался в хотеле. Он поднялся в номер, быстро стряхнул с себя прогулочную пыль, переоделся, как положено джентльмену-туристу. И ровно-ровно, в час назначенный, вошел в обеденный зал. И каждый вечер, в час назначенный, иль это только снится мне, мсье Дюваль, чуть особаченный, приходит с камерой в руке.

От того, что Ив Дюваль занимал очень выгодное положение для обзора столика мсье Креймера, Сергей нисколько не расстроился. Его костюм уже был снаряжен лучшей шпионской фото и видео техникой, какая была на сегодня в Бельгии. Тут даже не положение имело значение, главное было не привлечь к себе лишнего внимания. А Дюваль к себе внимание привлекал. Это было видно невооруженным глазом. Что это? Непрофессионализм? Или, наоборот, пытается вывести клиента из равновесия, создать нервозную обстановку, прием постоянного давления, смотри, за тобой следят, приятель. Тогда кто Дюваля прикрывает? В одиночку такие трюки проводить опасно. Можно неожиданно напороться на большие неприятности.

Марк Креймер появился ровно в свое время. Сергей уже съел суп и теперь отдавал должное великолепному филе морского окуня. Что-что, а готовить морскую рыбу тут действительно умели. Недаром в это время места в ресторанчике свободного не было. Марк был в той же спортивной куртке и в самых обычных джинсах. Капюшон так же глубоко был накинут на голову, так что лицо было видно еле-еле и только во время еды. Несколько раз мелькнула небольшая черная курчавая борода, типа эспаньолки. Да быстрый взгляд из-под густых темных бровей, вот и все, что удавалось заметить господину Сергееву. Впрочем, на технику Сергей полагался намного больше. Если что-то не заметил глаз человеческий, глаз цифровой камеры заметит все и сразу же сумеет вывести данные на компьютер, который позволит разобраться с информацией как следует.

И вот, когда официант принес капуччино в высоком стакане, с толстым слоем пены, слоем кофе над слоем теплого молока и заменителем сахара в комплекте (иногда Сергей использовал заменитель вместо сахара – не ради диеты, а потому как подсчитывал лишние калории). Не насладиться этим чудом кулинарного искусства Сергей не мог. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь прекрасным ароматом, прикрыл глаза и втянул запах сваренных кофейных зерен носом. И в этот самый момент в его колено кто-то врезался. Чашка вылетела из рук Сергея и опрокинулась на свежайший и белейший костюм месье среднего возраста, которым, по какой-то нелепой случайности, оказался Ив Дюваль.

«О как Ваню кофеем заколбасило». – мелькнула в голове Сергея глупая мыслишка. Впрочем, тело уже само совершало все необходимые в таком случае действия: всплеснуло руками, вскочило со стула, бросилось с салфеткой вытирать господина в белом, критически осматривало свою работу и цокало языком, показывая, что все старания оказались напрасны.

В результате всей этой метушни бывший следователь, мсье Дюваль оказался в номере действующего следователя, господина Сергеева. Правда, когда Сергей отвернулся, чтобы налить господину Иву Дювалю примирительную бренди, как почувствовал, что шею его сдавливают удушающим захватом, а в затылок упирается холодное дуло какого-то оружия. Скорее всего, это пистолет.

– Только не говорите, что это спектакль с кофе случайность. На кого ты работаешь?

«Да, Ваня, бандитский голос ты себе так и не поставил: не страшно!»

Такое резюме вынес про себя Сергей, после чего начал движение – всем весом вниз, с вывертом, резкий толчок, еще разворот, руки отпали, пистолет отлетает куда-то в угол, теперь можно и атаковать.

Через несколько секунд Ив Дюваль находился на полу, а Сергей упирался ему коленом между лопаток, одновременно проводя воспитательную беседу.

– Знаете, Ваня, простите, Ив, я действительно хотел поговорить с вами. Причем просто поговорить. Инцидент с кофе – просто досадная случайность, не более. Это вы мне испортили кофепитие, а это, согласитесь, неприятность куда как большая, нежели испорченный костюм.

– Да вы наглый тип, мсье.

– Ив, давайте так, вы ведете себя разумно, а я не ломаю вам руку. Или ногу. По обстоятельствам. Идет?

– Хорошо. Я буду себя сдерживать.

– И еще, Ив, если вы хотите кого-нибудь сдерживать при помощи пистолета, то не забудьте, что с предохранителя оружие надо снимать.

– Странно, мсье без имени, откуда вы это знали? А если бы я нажал на курок?

– Мсье Дюваль, мсье Дюваль, вы должны обратить внимание, что в таких отелях много зеркал, иногда даже слишком много.

– Ладно, возьму на заметку. Итак, что вы от меня хотели?

Глава восемнадцатая

К следствию привлекаются

Мсье Сэмюэль Витрэ был стар, сух, подтянут, одевался в старомодные костюмы, но самого лучшего качества. Он имел достаточно вытянутое лицо, лысый череп, глубоко посаженные глаза под массивными надбровными дугами, носил очки в роговой оправе. К должности генерального директора и совладельца компании АСГ шел долгих восемнадцать лет. И уже двадцать три года он стоит у руля одной из самых крупных страховых компаний в мире. Есть еще четыре компании, которые находятся на одном уровне с АСГ, и не более десятка, которые сейчас к ней приближаются. Согласитесь, не так плохо!

Сейчас Сэмюэль чувствовал, что он устал, и что рад был бы передать руль управления компании кому-нибудь помоложе да поталантливее. Однако, АСГ была любимым детищем Сэмюэля, и оставить ее в такой сложный момент это было бы все равно, что выгнать любимого сына из дома за то, что он съел лишний бисквит на ужин.

В действительности, компания в последнее время несла серьезные убытки. И дело было именно в кризисе. Каждый из региональных филиалов докладывал об убытках, вызванных страхованием ипотечных проектов. А тут еще пенсионные подразделения! Мало того, что во многих странах просто прекратился приток людей в пенсионные программы, самая неутешительная статистика стала приходить из подразделений, расположенных в странах бывшего СССР. Там наблюдалось массовое расторжение страховых пенсионных договоров. Люди, привыкшие к тому, что государство и финансовые организации совершенно не считаются ни с ними, ни с их вкладами, в массовом порядке стали расторгать страховые пенсионные договора. Перед глазами лежала докладная записка из Украинского филиала. Там страховое пенсионное подразделение АСГ терпело гигантские убытки. Клиенты расторгали договора, не смотря на то, что несли большие убытки. Как следует из записки, стремление сохранить хоть что-то было больше, чем угроза потерять многое. А доверия к нам у людей нет. В принципе, нет доверия ни к кому. Черт знает что! Как работать в этих странах, где люди бросаются в массовую панику при первых же словах: «финансовый кризис».

Интересно, сколько я прожил финансовых кризисов? Два, три, четыре? Четыре это более точная цифра. Для моих лет это более чем приличное количество.

Кризисы периодически сотрясают разные страны, так чего же так нервничать? А все равно волнуюсь, не люблю, когда все дело может пойти коту под хвост. И что тогда делать? Продавать компанию за сущие гроши? Тоже возможный вариант. Сейчас для меня главное найти ответ на вопрос: как сделать так, чтобы вернуть доверие населения к нашим пенсионным программам? Ведь столько сил и сколько средств вложили в развитие бизнеса в каждой стране! Одни взятки, без которых местные чиновники вопросы не решают в принципе, тоже немалая статья расходов. И теперь это дело Креймера.

Сэмюэль постучал кончиком сигары по столу. Он не курил уже двадцать пять лет, но сигары держал – для гостей. И еще никак не мог отделаться от привычки стучать по столу кончиком сигары когда размышляет о чем-то. Глупая привычка, которая сидела в нем с голодных студенческих лет. Хорошая сигара была предметом роскоши. Он мог позволить себе ее не так часто. Но когда покупал одну сигару, то хранил ее долго, вынимал из кармана, крутил, постукивал кончиком сигары по столу, незаметно привлекая к ней внимание окружающих, чем часто вызывал раздражение других студентов. И именно вызывать раздражение ему часто нравилось. Именно этого эффекта он чаще всего добивался: чтобы человек раскрылся, его надо вывести из обычного благодушного состояния. Только тогда можно узнать, что этот человек из себя представляет.

Надо сказать, что сам мсье Витрэ был человеком, который жил просто, и, даже достигнув высокого положения в обществе и бизнесе, не считал себя вправе пользоваться излишествами роскоши. Он все еще сам водил автомобиль – старенький Остин, предпочитая его любым другим моделям, ему претило то, что другие называли дресс-кодом. Приезжающие на супердорогих машинах нувориши на час не производили на старину Сэмюэля никакого впечатления, кроме отрицательного. За ЕГО деньги ЕГО примут таким, какой он есть. Но от сотрудников он требовал выдерживать определенный стиль. Сэм называл этот стиль скромно-деловым. Обязателен костюм с галстуком темного тона и белая рубашка. Если ты хочешь заниматься таким серьезным делом, то и выглядеть должен серьезно. Во всяком случае так, чтобы шеф при виде своего сотрудника не раздражался. Потому как раздражение мсье Витрэ плохо отражается на зарплате его сотрудников. Жил босс крупной страховой корпорации в небольшом особняке в пятнадцати километрах от Брюсселя. Его особняк оценивали в двести тысяч евро, но в более дорогой и престижный особняк Сэмюэль отказывался переезжать со старческим упрямством.

Ему просто чертовски нравился этот маленький домик, вписанный в невысокие зеленые холмы к северу от столицы. Ему нравился этот маленький сад, в котором каждое дерево было посажено и прищеплено его собственными руками. Ему нравилась его старая кухарка, которая уже подслеповата, и готовит, откровенно говоря, что-то упуская, может и не досолить, а пару раз бросала сахар вместо соли, но Сэмюэль это терпел и отпускать на пенсию женщину не собирался. Мьсе Витрэ просто взял ей помощницу, молодую востроглазую филиппинку, которая должна была следить за тем, чтобы в пище не попадались осколки яичной шкарлупы, а соль попадала именно в кастрюльку, а не мимо. Мебель в его доме была добротной и удобной. Он не терпел показного благоденствия, всегда считал деньги, ведя в толстом блокноте все финансы семьи: приходы и расходы до последнего цента. Это была привычка. Привычка, которую старик Витрэ не мог побороть, да и не хотел. Он считал, что такая бережливость стала основой его финансового благополучия.

На фирме он тоже завел порядок строгой экономии. И не раз подумывал о том, чтобы запретить выбрасывать бумагу, использованную с одной стороны. Пусть пишут на чистой стороне, и только после всестороннего использования отправляют бумагу в бумагоуничтожитель. Ах, пусть считают меня старым скрягой и пердуном, пусть! Босс вызвал секретаря, попросил принести чашку китайского красного чая, продиктовал приказ о ужесточении экономии на бумаге. Увидел, как нервно дернулась секретарша, наверняка, прикидывает, на сколько может оштрафовать ее босс, если проверит мусорную корзину, понял, что теперь в ее корзине бумажки лишней не будет.

– Попросите мадам Рашель.

Секретарша кивнула и помчалась выполнять распоряжение шефа. Рашель Шайнц была доверенным помощником и советником Сэмюэля Витрэ. Он уже привык к этой холеной, холодной, как арктический лед, немке. В ней было то, что больше всего ценил старик в своих сотрудниках: преданность, скромность и умение держать язык за зубами. Добавьте к этому трезвый и расчетливый ум, стервозный характер и умение понимать шефа с полуслова, вот и получите портрет идеального доверенного лица и помощника руководителя компании.

За время их совместной работы Сэмюэль изучил характер, особенности мышления, сильные стороны и почти все слабости Рашели. Она не была никогда замужем, и отличалось зверской нетерпимостью к мужскому полу. Мужчин ценила только за ум, а как самцов откровенно презирала. Когда-то мсье Витрэ подозревал в ней лесбиянку, но ошибся. Женщины интересовали мадам Шайнц еще меньше. Она встречалась, и довольно долго, с красивым но совершенно безвольным мужчиной, самым большим достоинством которого было его состояние. Она превратила своего мужчину за несколько лет в конченного алкоголика, успела родить от него дочь, к которой перешли все отцовские деньги, а мужчину отправила в закрытый пенсион для алкоголиков, откуда он уже не вернулся. Девочку она воспитывала в строгости, и готовилась отправить в закрытый пенсион, как только ей исполнится двенадцать лет. Ребенка родил поздно. Но все-таки родила. Любила? Только себя. Никого другого в мире она не признавала. Сначала с боссом она не ладила и тот думал, что их пути разойдутся. Но потом Рашель совершенно неожиданно для Сэмюэля изменилась, причем так сильно, что вскоре оказалась незаменимым помощником во всех его делах. Даже самых скользких. Николь Санье, нового начальника аналитического отдела Рашель опасалась, из-за ее быстрого роста, хороших данных и большей сексуальной привлекательности. Оценив ее как угрозу, Рашель ждала, когда же Николь ошибется, более того, была уверена, что о дело Креймера Николь себе расшибет голову. Впрочем, ей хватало ума не опускаться до мелкой мести и вставления в колеса спичечных палок, она предпочитала молча поддерживать инициативы Николь, чтобы та сама упала с высоты и расшиблась насмерть.

Сейчас она (Николь) как раз должна была появиться в кабинете босса, чтобы отчитаться по делу Креймера. Такие отчеты она давала через день.

О серьезном скрытом соперничестве Николь и Рашель Сэмюэль прекрасно догадывался. Он слишком хорошо знал Рашель, чтобы понимать, с какой радостью она раздавит не только Николь, а любую умную стерву в коллективе. Но радоваться будет так, что никто из окружения этого не заметит. Никто, кроме него, ее босса. За это время в Рашели не осталось никаких тайн. И именно это устраивало мсье Витрэ больше всего.

Вот она вошла в кабинет. Такая же строгая, элегантная, подтянутая, присела, как всегда, на самый краешек кресла, так, чтобы ее юбка не помялась даже чуточку. При этом тело наклонено немного вперед. Рашель одевалась так, чтобы ее костюмы полностью скрывали грудь. Может быть, стеснялась ее, может быть, у нее был просто особый бзик по этому поводу, а вот ножки – идеальной формы с тонкими изящными ступнями, любила демонстрировать окружающим и делала это с наслаждением эксгибиционистки. Теперь она – сама готовность к действию.

Да, ее можно было бы дать Майолю в модели. Старина Майоль любил такое скрытое движение передавать. И умел роскошно это делать. Передать ощущение движение во вполне статической, неподвижной фигуре – это уровень высшего мастерства. И не только в скульптуре, но и в жизни.

Николь вошла широкой уверенной походкой, немного более мужественной, чем от нее требовалось. Сэмюэль подумал о том, что еще лет двадцать назад ни минуты бы не думал, сразу же приступил к осаде этой стервозной красотки. С тем, чтобы скрыть свою внезапную мысль, босс быстро наклонился над столом и стал рыться в бумагах. Он еще не утратил способности краснеть от неприличных мыслей. Конечно, были в его жизни и бурные романы, и приключения, и осады неприступных авиц Все было. И в избытке. Но больше всего в жизни он ценил бюргерское семейное благополучие. И как только мелкая интрижка готовилась перерасти в роман, Сэмюэль ее уничтожал. В последние три года импотенция окончательно примирила его с женским полом. Не помогала даже виагра. Так что ничего, кроме дел… И это, наверное, было особенной формой мужского счастья.

– Мы слушаем вас, Николь.

Тут, у себя в кабинете, Сэмюэль называл сотрудников только по имени. На глазах у всех – по фамилии. Что-то вроде особого ритуала, который так трудно устанавливается, но потому так дорого ценится.

– За последнее время в деле появились новые факты. Аналитика показала, что мы в этом деле не одиноки. Мы имеем восемь интересных эпизодов. Тут список компаний, которые в этих эпизодах были задействованы, по нашим предположениям.

Сэмюэль стал просматривать листок: в списке были пять компаний. Две из них – крупные конкуренты. Остальные не из маленьких, но…

– С этими я поговорю сам. А эти три, я их подчеркнул, возьмите на себя, Рашель.

Рашель встала и взяла из рук босса листочек бумаги. Николь продолжила:

– Подготовка компенсационного мероприятия закончена.

– Вы готовы начать?

– На этой неделе мы организуем утечку информации о суммах страховых выплат нашему клиенту. Тут готовы анонимные комментарии. Журналисты готовы. Конечно, если бы не было этого досадного судебного разбирательства. Впрочем, мы и его постараемся использовать в наших целях.

– В каком плане?

– Мы платим нашим клиентам, даже если не до конца уверены в их порядочности.

– А что, неплохо, неплохо.

Босс бросил взгляд на Рашель. Та утвердительно кивнула головой.

– Что-то еще?

– Да. – Николь сохраняла абсолютную невозмутимость.

– На сегодня нам стало известно, что доклад о возможном падении метеорита на территорию Европы был прочитан на любительской астрономической конференции примерно полтора года назад. Материалы конференции были опубликованы в Интернете. Известен автор доклада. С ним постарается пообщаться наше доверенное лицо.

– Насколько это перспективно?

– Мы считаем, что этих данных не хватит для пересмотра дела. Но если возникнет новая ситуация, это может пригодиться.

– Так.

– Наш русский сотрудник считает, что Марка Креймера сейчас нет в Ронсе.

– Вот как?

– Сейчас в городе находится его двойник, скорее всего, актер, которого загримировали под Марка. Поэтому неприятности возникнут только тогда, когда господин Креймер снова появится в Ронсе.

– Это точно?

– Да, ведь выкрасть его должны из собственного дома, такое одно из условий страховки.

– Что это нам дает?

– Немного времени, чтобы подготовиться к серьезной атаке на позиции нашего самого дорогого клиента.

– Что еще?

– Мсье Сергеев просит привлечь кроме имеющихся детективов, еще одну детективную группу и некоего частного детектива, мсье Ива Дюваля.

Сэмюэль приподнял брови. Сделать Дюваля козлом отпущения была идея Рашель. Он глянул на Рашель. Та сидела с абсолютно каменным лицом, показывая всем своим видом, что ее лично эта идея совершенно не касается.

– Хорошо. Составьте дополнительную смету. Я лично ее подпишу.

Николь тут же положила перед боссом готовую смету. Мсье Витрэ просмотрел листочек и широко написал – оплатить, срочно! И оставил на листе свою размашистую подпись.

– Как вы оцениваете работу нашего русского сотрудника?

– Я бы просила перевести его в свой отдел. Со временем.

– Высокая оценка, Николь. Если это все, вы свободны.

Как только Николь вышла, Рашель приподнялась явно с целью так же покинуть помещение, но под взглядом босса тут же присела на место.

– Рашель, что вы думаете?

– Лучше бы у нее все получилось, Сэмми.

Рашель была единственной, кто мог так называть босса наедине.

– Знаешь сам, я ее терпеть не могу, типичная выскочка. Но для нас будет лучше, если у нее все получиться.

Почти бессознательно Рашель сделала ударение на словах «у нас». Мэтр Витрэ опять достал сигару, постучал ею по крышке стола, перевел взгляд на Рашель и спросил.

– А как мое личное поручение?

– На сегодня ситуация мало изменилась. Мы ничего не нашли. Нет данных, оставил ли он где-то свое завещание. Не можем и на его родственников выйти.

– Вы знаете, Рашель, я всегда гордился тем, что являюсь законопослушным гражданином. Но сейчас, ради спасения компании, я готов рискнуть. Я бы отдал этот приказ. Если бы он не был у нас же и застрахован. За такую сумму его наследники нас со свету сживут. И все-таки, подготовьте ваши предложения.

– У меня все готово.

– Тогда пусть действуют по вашему плану. И ждут. До поры, до времени.

Рашель кивнула и вышла из кабинета.

Сэмюэль же стал смотреть в окно, где облака тонкими полосками провисали над городскими крышами. Так пожилой мужчина просидел в своем кресле минуты три-четыре, потом, стряхнув оцепенение, решительно набрал номер, который знал наизусть.

– Приемная? Марго? Скажите Рэю, что мэтр Витрэ на проводе.

Глава девятнадцатая

Морская душа

В работе следователя мало получить информацию. Не менее важно эту информацию правильно интерпретировать. Переработать, попросту говоря. Во многих странах спецслужбы это сплошь аналитику, а вот наша отечественная школа была сильна тем, что оперативник становился аналитиком по совместительству, потому как аналитиков на всех не хватало.

Ив Дюваль был отличным оперативником. Он очень профессионально вел плотное наблюдение за Марком Креймером в Ронсе почти месяц, он, как и Сергей, сделал вывод, что объект сейчас в городке отсутствует. Конечно, согласие Дюваля присоединиться к расследованию было для Сергеева большой удачей. Однако, Дюваль согласился снова работать на свою контору не сразу.

– Они выгнали меня с волчьим билетом. После их характеристики я смог пойти только в дешевое детективное агентство, которое специализируется на доказательстве супружеской неверности.

– Хреновенькая работа.

– Работа как работа.

Ив старался выглядеть независимым.

– Но меня постоянно мучил один вопрос: за что? За что они меня выставили на улицу? И не просто выставили, а повесили всех собак. Тут и заподозрить в расовой дискриминации можно. Думают, что я тупой нигер и не могу справиться со своей работой?

– Извините, Ив, я думаю не так.

– В смысле?

– Это просчет руководства. Высокого руководства. Но нужен был кто-то, кто ошибся. Просто вам не повезло.

– Но у меня не было и никаких зацепок. Этот чертов случай! Все указывало именно на то, что весь этот бред был просто несчастным случаем.

– Ив, а если бы вы знали, что за Марком Креймером уже тянется цепочка таких же нелепых, странных, маловероятных страховых случаев, вы так же бы вели расследование?

– Конечно нет, Серж, все было бы по-другому. Но у меня не было информации.

– Что же, этот парень непростой орешек.

– Я поклялся, что расколю его. Вы увидите! Я всем им докажу!

Когда Ив покинул его комнату, оставив принципиальное согласие поработать на компанию снова, если Серж уговорит руководство, Сергей удовлетворительно покачал головой, но при этом сделал предварительный вывод о том, что Ив хорошая ищейка, но не более того. Да, он хорошо знает свое дело, стандартные процедуры и приемы сыска. Но ни фантазии, ни способности к аналитике у него особо не проявилось. И все-таки такой человек нужен сейчас Сергею. Хотя бы потому, что Ив будет стараться на совесть, его подгоняют амбиции, которые усиленны подозрением о расовой дискриминации. Тем более, что он собрался вести осаду особняка Марка Креймера по всем правилам.

Тут запиликал мобильный, Сергей посмотрел на номер. Звонили с Украины. Поднял, выслушал короткий доклад, задал два коротких вопроса. Потом позвонил Николь и сообщил последние новости, попросив, заодно, о сотрудничестве с детективом Дювалем.

Голос Николь был сух и предельно дистанциирован. Ни одной теплой нотки не проскользнуло за все время не столь уж и короткого разговора. Что же. Первый раунд оказался за мной. Второй начинается с холодного душа. Посмотрим, чем он закончится. Сергей улыбнулся. Где-то внутри ему нравилось покорять женщин. Что-то в нем было такое, что на женщин действовало, как магнит на опилки.

Вот и сейчас. Спустился в бар, а барменша уже так выразительно смотрит, что в таком маленьком городке это наверняка считается неприличным. Сергей попросил водки с томатным соком, но не смешивать. Получив рюмку и стакан с заказанными напитками (причем в стакане был сок, а в рюмке – водка, в этом принципиальное отличие европейских баров от наших, русских) Сергей устроился за небольшим столиком. Места в это время, которое предшествовало ужину, в баре не было. Поэтому он присел к пожилому, лет этак шестидесяти пяти, господину в клетчатой рубахе и ярко-синих джинсах. Господин имел смешную родинку на грубом мясистом носу, и если бы не отчаянная полнота, был бы копией Габена. Пожилой джентльмен был не против того, чтобы к нему присели, более того, широко улыбнулся Сергею, показав ряд белых зубов, которые служили исключительной похвалой местному дантисту.

– Простите, мсье, меня за мое предположение, вполне возможно, я лезу не в свои дела, но вы, по-моему, русский.

– Это так заметно?

– Ну, выбор напитка весьма специфичен.

– Неужели кровавую Мэри у вас никто не заказывает?

– Почему же, но в таком варианте, когда водку отдельно, а сок отдельно – только русские.

Сергей это прекрасно знал, но он не работал под прикрытием и поэтому мог позволить себе не отказывать в маленьких привычках, которые при строгой конспирации могли бы его провалить. В конце-концов, у него есть удостоверение страхового следователя, что значительно упрощает жизнь в строго регламентированном обществе западной свободы и демократии. Это было просто и приятно. Сергей подумал, что если бы он работал под прикрытием, и выдавал себя за какого-нибудь немца, то заказал бы пиво и к нему сосиски. Отвратительная, на взгляд Сергея, композиция. Даже если пиво – баварское, а сосиски лучшие, которые можно найти в этом городке.

– Вы наблюдательный человек. Наверняка, служили в армии?

– Нет, на флоте. Военный моряк. Ушел в отставку в чине лейтенанта королевских военно-морских сил. Разрешите представиться, Титус Ван Бромме.

– Сергей Сергеев. Можно просто Серж. Очень приятно познакомиться с вами, мастер Титус.

– Ну что вы, что вы.

– Может, будете пиво? Я закажу.

– Что же, мое, как видите, уже закончилось. Не откажусь. Конечно, супруга (это слово точнее можно было бы произнести как сожительница) будет ругать меня последними словами. Ну, ничего. Давайте.

Пока официант делал заказ, старый моряк закурил трубку, как и полагается настоящему морскому волку, впрочем, делал он это так мило и естественно, без какого-то позерства, что Сергей сразу же представил его, только моложе, на мостике сторожевика, преследующего контрабандистов где-то на выходе из французского пролива.

– Странно, что в нашем городке такой наплыв людей в это время года. Обычно сюда приезжают туристы в самом начале января. У нас в городе проходит фестиваль. Вы не слышали? Мы называем его Фестиваль Подзатыльников. Вы знаете, такого нет ни в одном городе мира. 6 января, как раз на Богоявление, по нашему городку идет карнавальное шествие боммелей. Ой, простите. Это такие огромные куклы. Они дают друг другу пинки и подзатыльники. Участники шествия любят острое словцо. Все куклы наряжены в старинные костюмы. Хотя среди них можно увидеть лица и наших политиков. Я лично дал в свое время подзатыльник самому де Голлю! Точнее, кукле, которая на него была похожа, только орденов у нее было до колен.

– Ну, я обязательно приеду посмотреть на ваш фестиваль, и только после этого полечу в Рио, на их карнавал.

– Обещаете?

– Зуб даю. – как можно искренне и простодушнее ответил Сергей.

– А ведь врете! – вдруг расхохотался пожилой собеседник. – Точно знаю, что врете! Не приедете.

– Как знать. Мне тут у вас понравилось.

– Да, места у нас тут прекрасные. Знаете, и недвижимость недорогая. Особенно когда метеорит упал, у нас тут дома можно было купить за бесценок. А, вы, наверное, знаете. История известная. Хотя тут до сих пор журналисты что-то вынюхивают, постоянно про метеорит выспрашивают. Говорят, ученые большие деньги за куски метеорита дают.

– Большие или нет, я не знаю, мистер Ван…

– Бромме.

– Конечно, благодарю вас. Но то, что они заработают на статье, которую отошлют в редакцию, несомненно.

– Вы знаете… за ваше здоровье…

Сергей выпил водку и запил ее томатным соком. Сейчас он старался всего лишь вытянуть из собеседника побольше информации. Иногда стоит в таких случаях «закосить» под простачка, который постоянно слова путает или забывает. Такой прием действует почти всегда безотказно.

– Так вот, я хотел сказать… А на чем мы с вами остановились? Ааа… неважно…

– Мы говорили о кусках метеорита.

– Да, так вот, я хотел сказать, что знаю женщину, которая по метеориту предсказывает судьбу.

– И как?

– Вы знаете, это самая обычная крестьянка без образования, без ораторского дара. Она с трудом формулирует мысли и образы. Так вот, в сорок пять лет ей открылся Божий дар. Она нашла у себя во дворе кусок метеорита. Как он туда попал – никто не знает. Ученые проверили. Точно, метеоритное железо. И она стала по этому куску железа, который отказалась отдавать ученым наотрез, предсказывать судьбы людей. И порой достаточно удачно. Главное, ей хватает ума делать предсказания в достаточно туманной форме. Так что все вокруг довольны.

– Вы знаете, я ничего не имею против того, что в нашем маленьком городке появились новые люди. Все началось с того, как этот русский купил фабрику. Одновременно он купил особняк на окраине города, не так далеко от фабрики. И вот с тех пор в нашем городе постоянно кто-то ошивается, кто-то крутится и у фабрики, и около господина Маркуса, у нас так называют этого русского. Я ничего не имею против приезжих, но когда среди них слишком много военных и штатских. Причем не простых военных и очень непростых штатских. Уж можете мне поверить, я-то разбираюсь в этом деле.

– Неужели русские следят за своим соотечественником?

– Почему же только русские? Это и американцы, и французы, и англичане, и немцы, и итальянцы. Вообще тут собрались непростые люди с самых разных частей света.

– И вы предполагаете, что всех интересует мастер Маркус?

– Я в этом уверен. У меня, как у старого морского волка, наметанный взгляд.

– Еще пива?

– О, нет, нет… Тем более, что моя супруга уже здесь.

К столику подошел мужчина лет тридцати – тридцати пяти. Он был гладко выбрит, чуть накрашен, так, легкий макияжик, и вел себя достаточно манерно, достаточно для того, чтобы определить его сексуальную ориентацию. Он положил руку пожилому моряку на плечо, после чего чмокнул в щечку и с недовольным видом уставился на Сергея.

– Я бы еще поговорил с вами, но мне пора. Вы знаете, молодая супруга, много обязанностей, много суеты. Было приятно пообщаться с вами, мастер Серж.

– А почему ты нас не представишь друг другу, дорогой? – проворковал прибывший мужчинка.

– Это моя супруга, Нинон, а это мастер Серж из России.

– Вот как? Прекрасно. Надеюсь, мы с вами еще сможем пообщаться?

– Я тоже на это надеюсь.

Серж постарался сказать последнюю фразу и без тени юмора. Парочка спокойно удалилась, исполненная спокойствия и особого комического величия. Молодой что-то выговаривал пожилому, который слушал, инстинктивно втянув голову в плечи. И зачем ему было жениться на мальчике, чтобы он его тоже пилил, точно так же, как и женщина в браке? И кто виноват? Он, молодой, Нинон, или это у брака такая карма? Получается, что тот, кого трахают, рано или поздно принимается супруга пилить? Компенсационные механизмы? Да уж. А ведь в нашем деле нет ничего лучше, чем найти разговорчивую семейную пару. А когда эта семейная пара еще и пара геев, эффективность работы удваивается. А работать надо начинать по серьезному. А что у нас со временем? А со временем у нас не так и много. Ровно на чашечку кофе.

Глава двадцатая

Как начать задушевную беседу

Сейчас в небольшой комнате отеля, специально предназначенной для совещаний небольшого коллектива, собирались все, кто нужен был Сергею в данный момент. Комната была буквально нашпигована жучками, поэтому Сергей перенес совещание в свои апартаменты (издевательство, конечно, но комната всех вместила). Кроме номинального хозяина в ней находились еще восемь человек: три пары детективов, каждая из которых должна была следить за своим объектом, специалист по компьютерной технике и аппаратуре слежения, Рэй Пирсман и уже знакомый нам Ив Дюваль, бывший страховой следователь компании АСГ.

Теперь Сергей показывал, как он умеет проводить деловые собрания. Поскольку следователь терпеть не мог длительных совещаний, его вступительное слово было крайне кратким. Каждая пара следователей получила четкие инструкции того, как им действовать и на что следует обратить особое внимание. Это были профессионалы, каждый хорошо знал технику своей работы, а потому эта часть собрания прошла быстро и без напряжения. Получив ценные указания временного руководства детективы тут же отбыли на предписанные позиции, дабы не откладывать дела в долгий ящик.

Когда же остались только Ив и компьютерщик Рэй, Сергей позволил себе немного расслабиться. Рэй был специалистом по системам слежения, эту систему он сам модифицировал и, поэтому, показывал основы ее устройства и схему размещения с особым упоением. Ив сидел спокойно, рассматривая схему с некоторой ленцой. Он был специалистом в другом деле. Все технические ухищрения были интересны ему, но постольку поскольку.

Сергей же схему рассмотрел и остался доволен. Сделал несколько небольших замечаний, настоял на размещении резервных камер, которые должны включиться, если кто-то отключит основные, и на их автономности. Рэй недовольно пробормотал что-то типа того, что такое количество камер значительно увеличивает расходы, и он не знает, впишется ли в смету. Эти возражения Сергей прервал четко и резко. Не хватало, чтобы в такой ситуации ему твердили про смету. Или смета, или расследование. Третьего не дано. Когда Рэй ушел, Сергей понял, что ему просто не хватает слушателя. Ему нужен был Ив, чтобы он мог вслух высказать свои какие-то мысли и предположения. Жучки Сергей убрал из номера еще накануне встречи. Для провинциального гостиничного номера четыре подслушивающих устройства было уже слишком.

– Ив, скажите, вас не покидает ощущения, что в этой игре мы не одиноки?

– За господином Креймером действительно следил не я один. Но я считал, что это… мои бывшие сослуживцы.

– Те, кого вы заметили, это действительно детективы из страховых компаний. Но, думаю, были и те, кого вы не успели заметить.

– Вот как?

Ив постарался скрыть иронию, но она все равно проскочила.

– Знаете, Ив, или Ваня, можно, я буду называть Ваней, это русский аналог имени Ив, вам ведь все равно, а мне будет приятно. (Ив смущенно промолчал в ответ). Так вот, Ваня, меня никак не покидает ощущение, что за Марком Креймером следят настоящие профессионалы. Тут есть какие-то интересы, о которых ни вы, ни я, к сожалению, понятия не имеем.

– Вы знаете, что теперь только несколько дней разделяют меня от разоблачения господина Креймера. Мне кажется, сегодня-завтра он приедет в Ронсе.

– Почему вы так решили? Что-то изменилось в маршруте движения, в жестах, в обстановке в доме, наконец?

– Согласитесь, Серж, если я и плохой аналитик, а я это признаю, то нюх ищейки у меня присутствует. Я уверен, что господин Креймер вот-вот прибудет сюда. И вот тогда мы возьмем его за жабры.

– Ваня, понимаешь, я взял тебя в работу под свою личную ответственность. Это не просто красивые слова. Я не могу от тебя что-либо требовать. Я просто боюсь, что твоя жажда отомстить может повредить нашему общему делу.

Сергей подошел к бару, вытащил бутылку водки.

– Ты не возражаешь, если я предложу выпить в наших традициях? К сожалению, к вашим традициям я привыкнуть не могу. – Сергей совершенно незаметно перешел с Ивом на ты. Ив чувствовал себя достаточно смущенным, никак не понимая, чего хочет от него этот странный русский. Для него такого понятия, как «поговорить по душам» не существовало… до сегодняшнего дня. И теперь ему предстояло узнать, что это за штука такая, разговор по душам, черт его забери!

– А голова?

– Не беспокойся. От настоящей русской водки, да еще под настоящую русскую закуску с вами ничего не случиться. Конечно, если выдержит поджелудочная.

– А разве не печень?

– Ну, нет, печень выдержит. Ты ведь не часто пьешь по-русски?

– Я еще никогда не пил по-русски. – честно признался Ив Дюваль.

– Тогда Ванбша, тебе повезло: сегодня представилась счастливая возможность попробовать это на себе.

– Так ли уж и счастливая?

– Поверь мне, великие русские ученые, Менделеев и Сеченов жизни свои положили на то, чтобы научить русских правильно пить. Так что после их исследований вам ничего не грозит.[1]

– Ну, раз вы так уверяете?

Сергей чувствовал, что Ванятка и не собирается отказываться. Было что-то в этом парне, что было очень симпатично Сергею. Может быть, он просто ему сочувствовал, как сочувствует любой русский человек несправедливо обиженному? Кто его разберет. А, может быть, Сергею как раз не хватало того, что у нас называют «задушевная беседа»? И это возможно. И выпить просто хотелось. Не без того.

– Запомни, Ваня, русскую водку надо хорошо закусывать. Это не коктейль. Тут канапками не обойдешься.

Сергей уже разлил водку, на столе красовались бутерброды с ветчиной и рыбой, а так же несколько сортов мяса со свежей зеленью. Посреди стола красовалась баночка с маринованными огурцами. Салатов не было принципиально. Из фруктов Серега вытащил только огромные красные яблоки и виноград. Вот виноград был тем самым тайным оружием, которое он приберег про запас. Они выпили по рюмке. Рюмки были вместительными, не менее грамм восьмидесяти. Ив с ужасом смотрел, как Сергей ловко опрокидывает порцию водки внутрь себя, потом с отчаянным мужеством повторил движения мастера. Получилось не так ловко. Водка обожгла кадык, Ив аж закашлялся и тут же получил в руки соленый огурец. Пока что процесс закусывания проходил в гробовом молчании. Первым решился нарушить паузу старина Дюваль.

– Скажите, Серж, а почему вы, русские, практически не пьете коктейли? Ведь вкус водки довольно ядреный.

– Это не ядреный. Ты перцовки не пробовал.

Сергей немного задумался.

– Понимаешь, Ваня мы, русские, жили в условиях холодной и длинной зимы. Шоколад у нас не рос. А согреться-то надо было. И согреться быстро. А то и замерзнуть недолго. А водка в этом деле первый помощник. Она не только согревает, она очень калорийна и быстро восстанавливает силы. В умеренных количествах. А разводить водку просто смысла не было.

– Но сейчас-то климат изменился?

– Климат изменился. А водка осталась. И традиция ее питья – тоже. Традиции очень сложно сломать. Можно попытаться. Только никому еще не давалось традицию вывести за короткое историческое время. В свое время наши князья от ислама отказались только потому, что тот зелено вино (самогон по-нашему) пить запрещал. А ты говоришь, водка…

– А у нас традиция медленного времяпровождения с алкогольными напитками. Ты смешиваешь коктейль. Вы знаете, какие я умею делать коктейли? Я еще покажу вам это искусство.

– Покажешь.

Сергей уже разлил, и они тут же понеслись по второй.

И все-таки они напились.

Сергеев проснулся с достаточно мутной головой. Холодный душ и таблетка цитрамона быстро привели его в порядок. С Ивом было не все так хорошо. Бедный афроевропеец лежал, скрючившись, в двух креслах и сладко похрапывал. Его начало развозить уже после четвертой, нет, после четвертой он еще держался. А вот после пятой, точно, после пятой поплыл. Кстати, второй бутылке, когда я ее достал он обрадовался искренне. Или мне это только показалось?

А поговорили они по душам или нет? Вроде как поговорили. Ну, не совсем так, как это у нас принято, с выворотом всей загадочной русской души. Тем более, что его афроевропейская душа не такая уж и загадочная по сравнению с русской. Так что выворот был только в одну сторону. А, ничего, держался молодцом. Шобы все нигеры были такими молодцами!

Серега принялся расталкивать гостя, который с трудом открыл глаза. В таких случаях загадочная русская душа вопит: «Рассолу!». Но нет у Ива Дюваля загадочной русской души. И не знает он, сердешный, что надо вопить, когда ты перепил. Увидев столь жалкое состояние европейского коллеги, Сергей тут же подал ему стакан заранее приготовленного холодного огуречного рассолу. Само собой разумеется, что это не был тот рассол, что вам подадут ради спасения души и тела в далекой русской глубинке (пахучий, крепкий, с листиками и травами). Но и это было сейчас хорошо. За рассолом последовал стакан минералки и таблетка цитрамона.

– Скажите, Серж, вы, русские, всегда ТАК пьете?

– Не всегда. Но почему-то именно так получается чаще всего.

– Господи! Ну говорил же ты мне: «Вали после третьей!». И почему я тебя не послушался, а остался пропустить еще по одной?

– Ваня, не задавай риторических вопросов. Лучше прими холодный душ. Через двадцать минут будешь как огурчик.

– Серж, скажите, именно это вы, русские, называете «поговорить по душам»?

– Приблизительно.

– Не знаю, физически мне пока еще паршиво (его действительно шатало), а вот на душе стало как-то светлее и спокойнее.

– Так и должно было быть.

Ив не с первого захода попал в дверь ванной комнаты. Когда Сергей переодевался, из ванной высунулась курчавая голова детектива, который сообщил заговорщицким тоном:

– Серж, я тебя не подведу. Ни за что.

Н-да, как говаривал Штирлиц, важно не то, КАК ты начнешь задушевную беседу, главное, чем она для тебя закончиться. Запоминается? Запоминается не беседа, запоминаются наши ощущения от беседы. Главное в этом деле – его итог. Чем отличается дело выигранное от полного провала? Правильно, итогом! Вот и получается, что для меня эта задушевная беседа прошла более чем успешно.

Глава двадцать первая

Лучший гамбургер на побережье

В восемь утра Серж уже выехал из гостиницы. Портье посмотрел на него как-то особенно. Неужели решил, что новый русский гость предпочитает темнокожих мальчиков? Даже жалко будет его при случае разочаровывать.

Сергей ехал осмотреть, что его ребята успели сделать за ночь. На улице Аатстраат он увидел Рэя Пирсмана. Тот стоял в обусловленном месте, около старого развесистого клена, и был крайне хмурым. Когда Сергей проезжал мимо, блютус пискнул и сообщение загрузилось в мобильный. Из него следовало, что основная система уже смонтирована, а до полуночи ребята соберут и запасную.

Это не могло не радовать. Такие серьезные подвижки! Сергей любил, когда дело кипело. Движение – это жизнь, как говаривал барон Мюнхгаузен, вытаскивая себя за волосы из очередного русского болота. А вот расследования, в которых главное отводилось кропотливому перебору множества, порой ничего не значащих фактов, Сергей Сергеевич как-то не любил.

А сейчас ему предстояло проанализировать громадное количество фактов, из которых взять только то, что заслуживает внимания. В мире есть десятки видов мошенничества. Страховое мошенничество – одно из самых распространенных. Это соблазнительно – получить деньги ни за что, инсценировав несчастный случай, или совершив убийство застрахованного родственника.

Но там, где должны выплатить большие деньги, всегда появляются страховые следователи. Это те ребята, которые должны провести расследование и доказать, что страховую компанию обманывают. Или подтвердить неподстроенность несчастного случая. Без их вердикта страховая компания к выплатам не приступит. Особенно внимательно расследуются все случаи очень больших выплат. Не говорю о тех, когда речь идет о миллионных суммах.

А когда на кону стоят многомиллионные суммы, как в данном случае, можно и чуть-чуть постараться более обычного. Эти соображения пришли в голову Сергею, когда его машина уже мчалась по дороге из Ронсе на Гент. Дальше маршрут лежал в Ньивпорт, куда, по последним данным, пришла яхта «Удача», принадлежащая господину Марку Креймеру. Но настоящей целью поездки Сергеева был не Ньивпорт, а городок Диксмейде, который располагался на Изере, небольшой реке в Западной Фландрии. Именно поездка в Диксмейде и была тем самым «чуть-чуть прогнуться», про которое и размышлял наш герой.

Дорога шла по живописнейшим местам Восточной Фландрии. Чем-то Сергею эта дорога, идущая через сельскую местность и маленькие городки, напомнила родную и близкую Украину. Нет, не дорогой. Дороги на Украине только-только начали строить такие, чтобы не стыдно было людям в глаза смотреть. Пейзаж! Вот оно что! Пейзаж поражал яркой зеленью ухоженных садов, аккуратными полями, разбитыми и живописно вписанными в мозаику невысоких холмов. Солнце пробивалось сквозь тонкие тучки, машина споро бежала по дороге и ощущение того, что жизнь прекрасна и удивительна, не покидала Сергея вплоть до самого Гента.

И не смотря на то, что Сергееву очень хотелось посмотреть этот удивительный речной – морской порт, ведь столько про него слышал, столько читал – и не только в справочной литературе, да в том же «Уленшпигеле», например, Гент пришлось объехать. Время сильно поджимало. По отличной магистрали Сергей ломанулся на Брюгге, тем более, что по этой дороге из машины можно было выжать приличную скорость. Двигатель заурчал, подгоняемый обогащенной смесью, вышел на приличные обороты, Сергей обошел новехонькую бэху, а вслед за ней ауди. Вот с ним поравнялся ярко-красный Бентли с отвязанной девицей за рулем. Девица была в обтягивающей маечке на бретельках и носила черные очки и белые крашенные волосы. Сережа даже подумал поначалу, что это парик. Слишком хорошо выкрашены. Она показала Сереге палец, призывая к гонке, но тут Сергей сразу же сбросил скорость. Разочарованная девица тут же обогнала Сергеева, перестроилась в другой ряд, выискивая, с кем бы ей устроить погонялки. Тогда Сергей и стартовал. Он дал машине шенкелей и рванул без предупреждения в обгон. Девица не сразу заметила атакующую машину, а когда Сергей пронесся мимо нее, ударила по рулю в бешенстве: она слишком близко подъехала к впереди идущей машине и не успевала выйти на маневр – переменить полосу движения. А тут еще по нужной полосе прямо вслед за сергеевским мерсом рванули подряд две бэхи черного цвета, похожие друг на друга, как парочка близнецов. Пока все это происходило, Сергей так далеко ушел, что девица поняла свой проигрыш и еще раз ударила в сердцах по рулю. Да, взялся играть, так изволь, будь настороже.

То, как он сделал эту наглую девицу, Сергея порадовало. А вот наличие хвоста за его машиной – не слишком. Интересно, кто бы это мог быть? Впрочем, до Ньювпорта это его беспокоить не должно. Вот после Ньювпорта хвост будет лишним. Но в Брюгге слежка как-то незаметно исчезла. Было или нет? Сложно сказать. Сергей не мог исключить, что его передали и ведут уже при помощи каких-то технических средств. Что же, это тоже может стать интересным. От Брюгге Сергей поехал по дороге на Остенде, и в нужном месте повернул на Ньювпорт.

Как-то сразу почувствовалось, что едешь в приморской зоне. Совершенно другой воздух. И совершенно по-другому дышится. Сергей не удержался от того, чтобы остановиться на обочине дороги и минут пятнадцать просто подышать свежим воздухом. Кстати, заодно можно было бы и осмотреться. Но никто за ним не остановился, никто не проехал за эти несколько коротких минут отдыха мимо его, ставшего таким родным, Мерса.

Ну что же, пора дорогу продолжать. Или за мной не следят. Или слежка ведется так аккуратно, что некоторые товарищи просто не хотят, чтобы слежку заметили. Ладно. Действуем дальше по обстановке.

В Ньювпорте было все как в небольшом портовом городке. Сергей проехал к пристаням. Осмотрелся на веселый фламандский люд, отметил, что среди портовых рабочих, как и по всему Старому Свету преобладают темнокожие граждане Объединенной Европы. Интересно, сколько среди них нелегалов?

Детективов Сергей нашел в условленном месте. Они оборудовали наблюдательный пункт в доме, из которого была прекрасна видна яхта «Надежда». Один из детективов побывал на катере под видом страхового агента компании, чтобы проверить, установлены ли обусловленные договором системы сигнализации. Заодно ему удалось установить на яхте пол десятка жучков. Это было приятным сообщением. Было приятно и то, что детективы успели арендовать яхту и установили на ней всю необходимую аппаратуру. Сергей пообещал прислать им на следующий день Рэя Пирсмана, чтобы тот все перепроверил и отладил. Увидев, что дела в Ньювпорте идут как надо, Сергей отправился в один из самых крупных магазинов городка. Там было достаточно людно. Сергей нырнул в примерочную, а вышел оттуда в другой одежде и совершенно преобразившимся внешне. Умение делать быстро грим да плюс наклеенные усы меняли его внешность кардинально. Сейчас перед вами был не застенчивый глуповатый фермер (любимая маска Сергеева), а оторванный наглый байкер. Мотоцикл стоял около магазина. Не новый, с полным баком, это была добротная и надежная машина с мощным движком от Хонды.

А уже через несколько минут Сергей выкатил на дорогу, ведущую из Ньювпорта в Диксмейде. Могучая машина глотала мили, как шарики мороженного. Сергей, наконец, в полной мере наслаждался скоростью, благо, дорога позволяла. Знаки? Надо знать законы и нравы местной полиции. Если вас будут преследовать, но вы от погони уйдете – то ушли и точка. И никто не бросится вам наперерез, наперехват, и не будет дожидаться вас в засаде, конечно, если вы до этого не ограбили банк. А уж пока один полицейский будет гнать за вами машину, второй все будет ловко выискивать в полицейской сети. Так что езжай быстрее, но старайся при этом не раздражать полицию: такое легкомыслие обойдется себе дороже.

Наконец появился и городок Диксмейде. Сергей тут же сбросил скорость и подъехал к небольшому придорожному кафе – обычной забегаловке быстрого питания, которые и в матушке-Европе стали расти, как грибы после теплого летнего дождя. Сэндвичи, несколько видов кофе и чая, шейки да простенькие салаты – вот привычный набор блюд в подобных западного общепита. Длинная барная стойка да несколько крохотных столиков, чудом вместившихся в тесное узкое помещение, составляли весь интерьер этого небольшого заведения.

У стойки находился хозяин закусочной. Толстый горбоносый мужчина шестидесяти примерно лет с выцветшими уставшими глазами и толстой бородавкой на нижней губе. Именно с ним договаривался Сергей накануне по мобильному телефону о встрече. Телефон ему дал генерал Хлебников в Бориспольском аэропорту. Сергей быстро проанализировал ситуацию и понял, что без поддержки его бывшей фирмы не обойтись. Конечно, за все на свете надо платить, тем более за подобные услуги, но Сергей и не рассчитывал на то, что ему что-то обломиться на халяву.

– Вы продаете славянский шкап? – весело поинтересовался Серега у хозяина забегаловки. Тот был знаком с советским шпионским юмором, поэтому взглянул на Сергеева тяжело и неприязненно.

– Ну и придурков посылает тетушка Рахиль в последнее время.

– Простите, я от Ивана Ильича. С приветом от тети Рахили.

– Не посчитайте меня за старого брюзжащего ублюдка, но в последнее время мы слишком легкомысленно стали относиться к некоторым вещам. Настоящие профессионалы куда-то подевались, а вот такие дилетанты, как вы, правят бал. Отсюда провалы.

– Извините, я не дилетант. Я просто профессионал на заслуженном отдыхе.

– Раз вы говорите со мной, следовательно, уже не на отдыхе.

– Наверное, вы правы.

– Я в курсе. Пройдемте. Марта! Выйди, обслужи клиентов. Вот, прошу вас, мистер, попробуете мой лучший гамбургер!

Из узкой двери выскочила худющая, как жердь, бельгийка с острым носом и большим некрасивым ртом. Она была одета в простую, покрытую латками и пятнами масла, одежду и всем своим видом старалась показать, что ее все достало.

Такие женщины есть не только в русских селеньях!

Широко улыбаясь, хозяин, которого звали Джек (потому как на вывеске заведения было написано «У веселого Джека»), проводил Сергея в комнатку на втором этаже. Там был только письменный стол, шкаф, сейф и маленький радиоприемничек. Скорее всего, именно приемник был сердцем системы сигнализации в этом доме. Хотя, как для агента, то разумнее всего вообще никакой сигнализации не иметь. Хозяин вытащил на свет здоровенный гамбургер и большой флакон кока-колы. На Джека он как-то не походил, на веселого Джека тем более. Вот адмирал Бенбоу или капитан Флинт – такие имена подошли бы ему куда как более органично, чем это глупейшее «веселый Джек».

– Вот, это за счет заведения.

– Спасибо, но это не та пища, которую обычно ем.

– Не привередничайте. Люди нашего с вами хобби умирают не от переизбытка холестерина в крови. Это ведь самый лучший гамбургер на этом побережье от Киля до Калининграда.

– Тогда кола… Извините, но я колу не пью принципиально.

– Хм… и до вас доползли слухи о вреде кока-колы, ну, этот вопрос как раз решаемый.

И он тут же ловко вытащил из неоткуда бутылку минеральной. Прям фокусник какой-то. Новый Кио в тылу врага. Ничего не сделаешь, пришлось впиться в огромный кусок хлеба с зеленью и мясом, и почувствовать, что хозяин не обманывал. Гамбургер действительно был хорош. Сергей жевал спокойно, с наслаждением, кивая головой хозяину и всем своим видом демонстрируя чувство глубочайшего удовлетворения. Если бы у нас это было принято, он бы сытно срыгнул, или выпустил газы, на худой конец, или, как принято у некоторых других народов, вытер пальцы о бороду в знак одобрения. Но бороду Сергеев не носил, а вытирать руки в выбритое лицо как-то не хотелось.

– Ну, говори, мил человек, что за спешка у вас там, зачем это Хромой Старик от меня хотел услугу тебе? Что ты такое из себя представляешь? Хромым Стариком в конторе именовали генерала Хлебникова, одного из старых монстров, которых, казалось, никакими силами невозможно вытурить на пенсию.

– Это говорить долго. Сейчас я страстно хочу познакомиться с одним человечком, зовут его Марк Креймер. Правда, одна незадача, пропал он. Вроде как есть, вроде как нет его. И еще, меня очень интересует личности чеченских террористов, которые в последнее время ошиваются в Бельгии. Очень буду признателен, если в ближайший месяц-второй я буду получать какое-то уведомление о прибытии новых лиц.

– Вот как. Вы знаете, Серж, наши интересы в этом деле во многом совпадают. Я, возможно, даже помогу вам. Почему? Ну, хотя бы потому, что мы тоже потеряли господина Марка Креймера и потеряли его примерно две недели назад. Думаю, лишние глаза и уши нам в этом деле помехой не будут.

– Думаю, не будут. Тем более, что наш общий знакомый просил меня сбрасывать ему периодически отчеты. Вот, возьмите этот диск, информация на нем.

– Это хорошо. Надо будет послать тетушке Рахиле новую фотографию его недавно родившегося внучка.

Джек о чем-то задумался. Сергей решил этого молчания не нарушать. В конце-концов, хозяин оторвался от своих грустных размышлений.

– Думаю, ничего не будет, если я вам немного помогу. На вот этом диске то досье, что вас интересует. На ваш электронный адрес я буду сбрасывать ссылки на сайты, где будет интересующая вас информация. Вот вам флеш-карта с паролем. Как только система запросит пароль, вставьте флешку и сможете ознакомиться с информацией. Но вы должны пообещать мне, что не будете вмешиваться в ход этого дела.

– В смысле, не вмешиваться?

– У нас свои резоны. И свои цели. Мы подозреваем, что Марк Креймер станет целью террористического акта, и у руля банды будут чеченские террористы. Понимаете, они тут, в Европе, ведут себя тише воды, ниже травы. Борцы за свободу. И собирают деньги на тайную войну против России. Так вот, теракт с их участием – это будет хорошим отрезвляющим душем на этих зажравшихся бюргеров. Нам надо скомпрометировать этих, так называемых «борцов за свободу», а теракт с их участием, как раз то, что нам нужно.

– Но есть шанс, что Марк Креймер погибнет. А его смерть в этом деле совершенно нам не выгодна.

– Да что вы все о деньгах печетесь, Серж? Не в деньгах счастье, а в осуществлении замыслов. Вы же не хотите сказать, что сотрудничества не будет?

– Нет, будет. Более того, я обещаю самому Марку Креймеру о готовящемся похищении не говорить ни слова. Но вот не предпринять меры, чтобы наша компания не понесла убытки, я не могу. Мне за это сейчас зарплату платят.

– Серж, мы с вами нормальные интеллигентные люди. Я вам помогаю. А вы решаете задачу так, чтобы и наша операция прошла успешно, и ваша. Хорошо? Ну и ладно.

– Вы знаете, у нас фразу «мы с вами нормальные интеллигентные люди», в нашем кино говорят сейчас только перед тем, как спустить курок.

– А вы меня рассмешили. Что же, новое время, новые штампы. Знаете, все, что у меня есть сейчас – это моя работа. Я старый, толстый и никому не нужный импотент. Раньше, когда я смотрел на себя сверху вниз, я знал, что мне есть чем гордиться. А сейчас понимаю, что ничего стоящего я там не увижу. Только пузо, то которого никакого спасу нету. Жена? Видели сами. Детей нам Бог не дал. И что мне остается? Вот только эта работа, которая заставляет меня жить, двигаться, мыслить. Ибо раз мыслю, следовательно, существую…

– Спасибо, Джек.

– Джек? Да откуда вы это взяли? Вы меня просто уморили!

И хозяин заливисто рассмеялся, при этом он закатил глаза к потолку, а руками поддерживал трясущийся живот.

– Джек это первый муж моей супруги. Он ушел в море и не вернулся. Вот мы и заведение назвали в его честь.

– Ну что же, спасибо вам еще раз. И отдельное спасибо за гамбургер. Он действительно был великолепен.

Так Сергею удалось попробовать лучший гамбургер на всем побережье вплоть до Калининграда.

Глава двадцать вторая

Если день не задался

У Николь Санье, главы аналитического отдела страховой компании «АСГ» день откровенно не задался.

Все началось с того, что утром Николь ощутила, что вот-вот, и они пойдут. И они пошли. В первый день месячных она всегда просто зверела. Наверное, таковы особенности женской физиологии.

А тут еще в отделе все шло кувырком. Запрос в МИД вернулся с лаконичным ответом, что информации о чеченцах, находящихся на жительстве в Бельгии они не дают, следовательно, Сергеев обойдется без таких дорогих его сердцу чеченцев. А это означает, что мы в этом деле остаемся слепыми котятами. Что же, Сергеева зря что ли пригласили? Пусть выкручивается, как может. И еще, Босс задерживает старт отвлекающей компании. У меня все готово. Неужели на самом деле эта сучка, любовница босса и, по совместительству, его помощница, Рашель, ее невзлюбила? Очень на то похоже. Неужели она не понимает, что делу вредит, гадина? Какое дерьмо эта Рашель! Удавила бы ее. А пока…

Николь задумалась. В таких тяжелых раздумьях прошел почти весь день. Ее люди работали, как волы, переворачивая гору материала, составляя планы и делая выводы: скоропалительные или же гениальные в своей лукавой простоте.

Сейчас Николь смущали де вещи: бурная активность Сержа, который поставил под ружье маленькую армию детективов, вооруженных самыми современными техническими средствами, да свое внутреннее состояние.

Дело в том, что во время месячных Николь хотелось трахаться. Причем так сильно хотелось, что сдержаться сил просто не было. Ей нужен был мужчина, причем немедленно. А тут нельзя сорваться с работы, хотя так хочется. Из ее парней был один, которого она всегда в такой день призывала. Почему? Ну, потому что ему она именно в такие дни нравилась больше всего. Если в обычный день Николь была пантерой, то в ТАКОЙ день становилась настоящей фурией.

Почти под конец рабочего дня позвонил Босс, сам Сэмюэль Витрэ. Он сообщил Николь, что та может запускать операцию прикрытия. Николь тут же преобразилась. Такие новости ее всегда будоражили и приводили в боевое расположение духа. На какое-то время она забыла о физиологии, о сексе и мужчинах. Она быстро раздала поручения, все стали работать по схеме, которую начальница аналитического отдела приготовила заранее.

Когда все было сделано, Николь поманила к себе пальчиком Марка Садальского, одного из тех, кого она взяла в свою новую команду, которую сама называла «антикризисным комитетом». Марк был той самой палочкой-выручалочкой, которую Николь использовала в такие бурные дни.

– Марк. Мы с работы уедем вместе. Прямо сейчас. Сегодня твой день.

Он радостно кивнул. Но как-то не слишком радостно, как будто это не сюрприз, а заведомо ожидаемое событие. Николь казалось, что Марк втихаря ведет календарик, и вычисляет, когда же получит свободный доступ к телу.

Какой же я становлюсь в эти дни мерзкой и грязной шлюхой… брррр, раз только Марка могу к себе подпустить. Ему нравится все это, он любитель таких отношений. А как он работает языком. Нет, не когда речь произносит, а когда ко мне прикасается… Черт подери! если бы Босс знал, какие мысли сегодня в моей голове, он бы точно за сегодня зарплату не выплачивал.

И все-таки дождаться Николь уже не смогла. Она сдернула Марка с работы еще за сорок минут до конца. Они еще только спускались в лифте, а Николь уже неприличным образом прижималась к бедру Марка и легонько, но настойчиво терлась о его лобок, Марк еле оттащил возбужденную фурию, когда лифт дошел до первого этажа. На стоянке они быстро запрыгнули в машину, и Николь помчалась по дороге к дому.

Марк Садальски был человеком невысокого роста, с широким лицом и густыми курчавыми рыжими волосами. Он носил немного затемненные очки, и клялся, что никогда не оденет «эти проклятые контактные линзы». Как бы Николь не хотела признаться себе, но Марк был самым невзрачным из ее любовников. Она предпочитала парней накачанных, чистеньких, темпераментных жеребцов. Два были мулатами, один – негр. Но все они были одинаково предсказуемы и ужасов ее темперамента в критические дни старательно избегали. А вот Маркус – он ничего, ему что скажешь, то и сделает…

Быстрее к себе. Подняться и все!

Она взлетела по лестнице, Марк бежал рядом, стараясь не отставать, что при его росте было уже подвигом. Он запыхался, бедненький, но был у желанной двери почти одновременно с Николь. Что только делает с мужчиной тестостерон. В квартиру ворвался ураган. Николь рывком сбросила легкий плащик, который в эти дни одевала на работу, заскочила в свою любимую комнату и уселась в широкое кресло, широко расставив ноги. Она оставалсь почти полностью одетой. Раздеть ее должен был Марк, причем раздеть согласно раз и навсегда установленному ритуалу. И где же он! Я же жду, дерьмо… Мужчина же что-то завозился в прихожей. Как похоже на Марка, он такой копуша! Но вот он и появился, приполз на четвереньках, уже без одежды, и уткнулся лицом прямо между ее ножек, стараясь уцепиться зубами за пояс, на который прикреплены были чулочки.

Все было как всегда, и Марк старался изо всех сил, стягивая с Николь одну деталь туалета за другой. Но Николь по какой-то ей даже непонятной причине, никак расслабиться не могла, более того, каждое движение партнера, каждая его, столь привычная ласка, вызывала не наслаждение, а все большее и большее раздражение.

И силы так продолжать уже не было. Она оторвала его лицо от себя и выпалила:

– Стоп, Марк. Иди, одевайся. Не сегодня.

– Что? – Марк выглядел ошарашенным.

– Не сегодня, говорю я тебе.

Он совершенно растерялся. Теперь сидел и хлопал глазами с длинными, но редкими ресницами и совершенно не понимал, что происходит.

– Николь…

– Пшел вон, на хер вали отсюда! Fuckyou! – добавила она на английском для пущей убедительности.

Марк встал и направился к выходу из комнаты. Он шел медленно, как-то слишком гнусно покачивая ягодицами, как будто ждал, что его остановят, пригласят обратно. Но дождался только туфельки, которая угодила ему точно между лопаток острым каблучком.

– Пидорас! – выругалась Николь.

Понимая, что попал под раздачу, Марк тихонько оделся и еще тише просочился из квартиры Николь на улицу.

Черт подери! Николь все никак не могла собраться с мыслями. Она еле сдерживала раздражение. Нет, она в который раз перестала сдерживаться, запустила второй туфелькой по монитору, преднамеренно промахнулась, еще больше распаляя свой гнев, потом ударила ребром ладони по ребру стола. Получилось больно. Даже что-то хрустнуло. Вот только где: в руке или в столе?

И как только боль ударила обратным ходом по мозгам Николь, как ей все стало ясно. Она быстро нашла источник раздражения. А в таких случаях, когда источник раздражения известен, нет ничего проще, чем поехать и погасить его… во избежание осложнений, как я понимаю.

Она поднялась, мгновенно бросилась к шкафу, почти единственным точным движением сорвала с полки пару лучших туфель, черных, с острыми носками и высоким острым шпилькой-каблуком. Одев эту пару, Николь почувствовала себя намного увереннее. Она всегда чувствовала себя на коне, как только принимала какое-то решение. Это было ее золотое правило: действуй, если решилась, то немедленно действуй!

На улице еще светило яркое солнце, когда Николь рванула на себя дверцу авто, краем глаза заметила Марка, который топтался под ее окнами в надежде, что гнев смениться на милость, и что ничего, это был просто каприз, обычное издевательство, только более изощренное. Он понял все, когда увидел, как она садится в машину, решительно бросая измученное ожиданием ласки тело в водительское сидение, как рвет с места в карьер, не забыв показать отставному любовнику средний палец таким характерным энергичным жестом. И Марк тихонько побрел к себе, наслаждаться виртуальным сексом по Интернету с одной красоткой из Мемфиса, расположенного в его родных Соединенных Штатах. Город, в котором он провел лучшую часть своей жизни, но в котором так и не стал мужчиной.

Она выбрала самую короткую дорогу на Ронсе – через Халле и Худенарде. Авто рвало милю за милей, Николь неслась, подгоняемая такой жгучей жаждой секса, секса с единственным мужчиной, которому она позволила покорить себя. Около Герардсбергена она рванула на такой скорости, что спидометр чуть не зашкалило. И тут показался полицейский пост. Их было двое на мотоциклах, может быть, она ушла бы от полиции, но остатки разума и вся ее привычка законопослушной француженки сработали неожиданно и четко. На знак полицейского она резко затормозила и съехала на обочину. Тормозной путь получился неблизким. Один из полицейских подъехал к машине, второй остановился неподалеку с оружием в руках.

– Мадам, ваши документы.

Полицейский держался настороженно, на его худом лице властвовали шикарные густые усы, с такими усами в байкеры прямая дорога. Николь дала документы. Она ощущала, как может только ощущать мужчину женщина, что полицейский боится ее. Кто знает, не угнана ли эта машина? Или женщина накурилась, или ведет в состоянии алкогольного опьянения. Зря что ли его напарник держит ее на прицеле?

– Послушайте, офицер. У меня сегодня препаршивый день. На работе интриги. Шеф поимел меня, как хотел. Я выставила своего лучшего любовника. Ко всему прочему у меня начались месячные. А теперь я мчусь к своему новому любовнику, потому что очень хочу трахаться.

Николь выдала эту речь без запинки, смотря прямо в глаза полицейскому. Тот от неожиданности чуть не поперхнулся. Глаза его стали широкими, как пятицентовые монеты.

– И много у вас любовников, мадам?

– Теперь шестеро. Но если этот окажется настолько хорош – останется он один.

Полицейский опять с трудом сглотнул слюну, его острый кадык пошел вверх, потом немного застрял где-то на полпути, и только потом опустился вниз, на свое законное место.

– Извините, мадам…

– Мадмуазель…

– Извините, мадмуазель, я не буду составлять протокол. Пообещайте, что вы не будете гнать больше девяноста километров в час. Вы можете и не доехать к своему мужчине.

– Клянусь вам, я буду осторожна.

Полицейский отдал честь, потом вернул женщине документы и молча смотрел, как ее машина тонет в начинающихся сумерках.

– Да, хотел бы я стать восьмым в ее списке. – сообщил полицейский напарнику, который медленно подкатил к его мотоциклу.

– Ага, только смотри, парень, как бы она тебя не трахнула, а не ты ее. Знаю я таких стерв. У меня жена такая. Почти.

И сколько было в этом «почти» откровенно неприкрытой грусти!

Вскоре Николь уже была в Ронсе. Безошибочно она разыскала Южную улицу и притормозила у дверей отеля. Портье за стойкой внимательно выслушал мадам, и сообщил, что русского господина еще не было на месте. И тут женщина захотела выть, она готова была разгромить гостиницу сразу же, не отходя от стойки, у нее начиналась форменная истерика, воздух со свистом стал поступать в легкие. Она готовилась начать орать благим матом, но тут услышала его голос.

– Николь? Откуда ты? Да, глупый вопрос. Но зачем?

– Серж, давай поговорим в номере.

– Идем.

– Ты где пропадал, подонок? – спросила Николь самым нежным воркующим тоном, на какой только была способна.

– Что? – ошарашено произнес Сергей. Он видел, что с Николь что-то не то и еще не знал, что ем предпринять. Надо было время, чтобы хоть как-то сориентироваться.

– Женщина мчит из Брюсселя, чтобы трахнуться с тобой, а ты заставил меня ждать целых двадцать секунд!

– Да, это моя вина!

– Вот-вот, – произнесла Николь как только они очутились в номере, – но у тебя есть шанс исправить положение.

– Как? – Сергей искренне заинтересовался.

– Серж, у меня начались месячные. Знаешь, первый день. Мне так надо в этот день трахнуться.

Николь говорила это, покраснев до ушей, как школьница, которую отчитывает директор школы. Как ни странно, но эта смущенность была ей к лицу. Пошла ей на пользу и та откровенность, с которой она выложила все Сергею.

– Серж, позволь, я все сделаю сегодня по-своему. Ну, будь умничкой. Хорошо? Пойми, я становлюсь такой… странной. Тебе страшно не будет? Вижу, что нет… Будь паинькой, ты не пожалеешь, поверь мне. Д, чувствую, что ты согласен… Ну, какой ты сегодня послушный зайчик.

«Ну вот, если хочешь чего-то добиться от мужчины, его не надо заставлять, его следует очень хорошо попросить».

Глава двадцать третья

Возвращение на Родину

Николь уехала рано утром – ничто, даже порция утреннего секса не могло заставить ее опоздать на работу. А секс был – и был более чем бурным!

У Сергея побаливала спина, буквально исцарапанная ее когтями, когда Сергей утром посмотрел на свое отражение в душе, то его спина была просто покрыта клетками царапин. А еще жутко болели соски, хорошо, что эта стерва их не оторвала напрочь, когда она впивалась в них зубами, то боль была адская… Она точно, сумасшедшая. Но это как раз мне и интересно.

Сергей сообщил Николь, что не поедет с ней в Брюссель, что ему надо проверить одну интересную мысль. В действительности, ему самому надо было как-то с мыслями собраться. Проверять пока что было нечего. Сейчас стоило проанализировать досье на чеченцев. А потом еще подумать, с кем из чеченской диаспоры и каким образом, через кого, имеет смысл связаться. Эти планы были главными. Кроме того, хотелось как-то побыть от Николь на небольшом расстоянии. С этой дикой кошкой надо держать уши востро! Приручить-то ее будет ох как непросто!

Говорят, чтобы приручить сумасшедшую, самому надо быть немножечко сумасшедшим. А что, может быть, есть во мне что-то такое, о чем самому себе признаться страшно! Да, вспомнил, я действительно сам себя иногда боюсь. А ведь признайся, утомила она тебя, ох как утомила. Самое время заказывать устрицы на обед. И шпинат. И побольше шпината. Кстати, шпинат можно и на завтрак. Говорят, тут делают превосходные блинчики со шпинатом и сыром-бри. И устрицы. Точно, закажу устрицы. Раз тут такая прекрасная морская кухня, почему бы их не заказать.

Сергей спустился в ресторанчик и заказал сверхплотный завтрак. Официант покачал головой и понес заказ на кухню. Пока он шел, в зал зашла давешняя парочка старых знакомых Сергея – голубые супруги Нинон и Титус Ван Броммель. Да, такую фамилию просто так не забудешь! Титус по-приятельски кивнул Сергею, Нинон же поджал губки и демонстративно уставился в окно.

– Серж, может быть, вы составите компанию нашему утреннему завтраку? – Титус был расположен благодушно и очень хотел общаться.

– С удовольствием, мастер Титус. Буду рад, если вы с вашей очаровательной супругой составите мне сегодня компанию. Я заказ уже сделал.

– Ну вот, молодые люди, вы вечно куда-то спешите. Нинон?

– Мне как всегда.

Нинон хмурился, ему явно разговор не шел ни к завтраку, ни вообще. Титус заказал для Нинон яйцо всмятку и тосты с кофе, а себе яичницу с беконом и зеленый чай.

– Вы знаете, Нинон терпеть не может готовить (Сергей охотно в это поверил, судя по внешнему виду Нинон, он любил только праздную жизнь за чужой счет). Поэтому мы питаемся по кафе и ресторанчикам. Конечно, в нашем городке не так много приличных заведений, но это самое приличное.

Тут принесли заказ Сергея. Титус неодобрительно покачал головой.

– Да, мсье Серж, вы явно нуждаетесь в восстановлении мужских сил.

Сергей улыбнулся в ответ и кивнул… Тут Титуса как прорвало.

– Вы знаете, мсье Серж, вы произвели на нас с Нинон очень благоприятное впечатление. Верно, Нинон? (Он в ответ смешно наморщил нос). Мы даже хотели пригласить вас к себе, вместе с вашим молодым человеком, ну этим, мулатом. Скажи, Нинон, ведь так?

Нинон встал и сообщил, что пойдет в туалет попудрить носик. Его этот разговор стал раздражать.

– Ну вот, обиделась. – Сообщил Титус трагическим голосом, когда Нинон скрылся за дверью ресторанчика.

– Вы знаете, как трудно с этой молодежью? Вспыльчивые, обидчивые. А ведь сама предложила вас двоих пригласить на обед. Но вот теперь, когда вас навестила раскрашенная фурия, скажите, а она не трансик?

Последнюю фразу Титус сказал с явной надеждой в голосе. «Слышала бы это Николь, интересно, кому бы она вцепилась в физиономию»?

– Увы, Титус, она стопроцентная женщина.

– Да, а мы так надеялись, что в нашем городке появилась еще одна пара приличных людей.

– А вас тут много, таких приличных?

– Пары всего четыре. Мы регулярно общаемся между собой. По вторникам проводим турниры в бридж. Вы играете в бридж?

Сергей утвердительно кивнул головой.

– Мы с Нинон чаще проигрываем. Она совершенно не хочет думать и напрягаться. Увы, вы знаете (при этих словах Титус перешел на шепот) за чем я вчера ее застал?

Тут собеседник Сергея выдержал трагическую паузу.

– Ровно в полдень он уселся за комп, а я как раз приготовил свеженький фрэш. Смотрю, а Нинон разглядывает, как молоденькая девица трясет сиськами перед веб-камерой. Это просто отвратительное зрелище.

«Интересно, что он имеет в виду, девицу, или то, что Нинон ее разглядывал?» – задумался Сергеев, тщательно пережевывая шпинат.

– Я, конечно, стал возмущаться, а она, что бы вы думали она мне сказала? Что это местная девица, Фиона, дочь мадам Клермон, и что она так дергается уже не один день в полдень. Я присмотрелся, там, на заднем фоне, через огромное окно действительно видна наша аптека, как раз недалеко от ратуши. Я, конечно же, продолжал возмущаться, так Нинон до того разобиделась, что даже спали мы в разных комнатах.

– Да, сочувствую вам, мастер Титус.

Тут официант принес заказ для супружеской парочки. Серж с интересом наблюдал за тем, с какими ужимками Нинон присел к столу. Он уже пил кофе, когда господа супруги принялись за еду. Ели они по-бюргерски основательно, стараясь не обронить ни крошки, впрочем, без особого аппетита, просто отдавали долг своим телам, не более того. «У нас кушают намного аппетитнее, впрочем, какая у них тут пища, с нашей-то не сравнить, отчего аппетиту-то разгуляться?» – решил про себя Сергей.

– Простите, мадам, мсье, я должен вас покинуть, приятного аппетита. И еще, мастер Титус, если бы вы пригласили меня в гости, может быть, я и принял бы ваше приглашение.

Сергеев встал из-за стола и пошел к выходу из обеденного зала. Он произнес последнюю фразу для того, чтобы позлить Нинон, конечно, маленькая месть не украшает мужчину, но если очень хочется? Слишком его раздражал этот мальчик-паразит, а мастер Титус вызывал какую-то жалость. Оказаться на старости лет с таким чудом под боком? А что делать? Ведь это их выбор. Он еще успел уловить, как мастер Титус шептал Нинон: «Я же говорил тебе, вполне приличный молодой человек, я ведь говорил, он бисексуал». Более ничего не услышал, да и слушать не хотелось. Хотя идея у Сергеева все-таки появилась.

Утро он отдал работе над материалами по чеченцам. Этого было достаточно для того, чтобы выделить четыре фигуры подозреваемых и очертить круг возможной угрозы. Теперь надо было что-то делать с жучками, которые в номере Сергея оказались в преизбытке. С каждым моим приходом в номер тут прибавляется по четыре подслушивающих устройства. Надеюсь, ночное шоу им пришлось по вкусу. В конце-концов, работать в спецслужбах и не быть немножечко вуайеристом невозможно. Жучки были не только в его номере, но и в авто, которое ему взяли на прокат. Из всего этого следовал один вывод: его серьезно пасут. И кто его пасет, это сказать невозможно. Может быть, даже несколько конкурирующих фирм.

А не пройтись ли мне немного по городку? Действительно, надо пройтись. А сколько у нас времени? Двенадцать ноль одна. Отлично. Давай-ка посмотрим, что у нас тут есть. Ровно через девять минут Сергеев нашел то, что надеялся обнаружить. Молоденькая девица без одежды крутила бедрами перед веб-камерой. Окно квартиры на первом этаже выглядывало на улицу, так что была видна входящая дверь аптеки на противоположной стороне улицы. Сергей наблюдал не столько за девицей, которая была не столь полноватой, сколько непропорционально полноватой – худенькие ножки и ручки сочетались с полным отвисшим животиком и слишком развитой грудью. Значилось, что девице уже исполнилось восемнадцать, но Серега, по своему опыту, больше шестнадцати девице не дал бы. Хотя, может быть, это такое глупое выражение лица играет с ним злую шутку? А вот и оно. Пробежка господина Креймера, если я не ошибаюсь. А судя по капюшону и сопровождению, нет, не ошибаюсь.

Что же, теперь можно и пройтись по городку. Маршрут Сергеев выбрал так, чтобы очутиться как раз недалеко от аптеки, впрочем, почему бы в аптеку не зайти, может быть мне нужна новая упаковка презервативов от головной боли? Я имею в виду таблетки анальгина. Тем более, что какая-то до боли знакомая девица мелькнула по направлению в аптеку. Решено, иду!

Аптека была шикарным заведением. Во-первых, в ней был банкомат, к которому и направилась девица Фиона из рода ронсовских Клермонов. Кроме того, в аптеке, по обычаю многих европейских городков, располагалось небольшое кафе. Тут можно было выпить кофе, даже капуччино, съесть сдобную булочку или заказать чашечку превосходного горячего шоколада, заодно получив рекомендацию, какими таблетками снять лишний холестерин, который образуется в вашем организме после легкого перекуса. Одним глазом Сергей заметил, что девица сняла в банкомате деньги, после чего выстроилась в очередь к прилавку кафетерия прямо за следователем. Она оказалась так близко от Сергея, что своими грудями чуть не вжала его в прилавок.

– Чашечку кофе и… что вам, Фиона?

– Фрэш оранж.

Сергей рассчитался и они сели за небольшим высоким столиком, на такие же высокие узкие стульчики, в которых были сделаны специальные перекладинки для ног. Фиона схватила стакан с фрэшем и заявила:

– Если вы меня видели в Интернете, то это не означает, что я пересплю с вами. (За небольшую сумму, имела она ввиду, решил про себя Сергеев).

– Фиона, этого от вас никто и не требует.

– Вот как?

– Именно.

Только сейчас Сергей смог рассмотреть ее. Широкоскулое лицо, курносый носик, россыпь веснушек по всей плоскости кругленького личика. Симпатяшка, но и не более того. Будет за собой следить, сделает пластику, очень даже ничего получиться. А пока – так, гадкий утенок, который так и не стал лебедем.

– Я следователь, Фиона, страховой следователь.

Впервые за время пребывания в Бельгии Сергей воспользовался своей ксивой, выданной в Брюссельском офисе его компании.

– И вы мне можете помочь в моем расследовании.

– Чем? Я должна кого-то соблазнить?

Господи, какая она дурочка, к тому же весьма озабоченная!

– Нет, ответьте на мои вопросы. Пока что.

– С какой это стати?

Фиона демонстративно надула губки и стала усиленно втягивать в себя фрэш через тонкую трубочку. Сергей молча положил на стол сто евро. Фиона скосила один глаз на деньги, но продолжала тянуть фрэш. Тогда Сергей положил еще одну бумажку, точно такую же, как и предыдущая. Девица моргнула глазами, но когда увидела, что Сергей с миной сожаления протягивает руку, чтобы вернуть деньги обратно в портмоне, как фифа схватила обе бумажки, сжала их в кулачке, и сказала примирительным тоном:

– Что же, я постараюсь вам помочь.

– Фиона, как давно ты стала плясать стриптиз ровно в полдень по местному времени?

– Уже месяц, почти месяц.

– Каждый день?

– Каждый день. Я живу с бабушкой. Она болеет. Ей нужен постоянный уход. Со средствами у нас достаточно туго. Если я бегу куда-то работать, то мне нужно оставить с ба сиделку. Так что заработок получается не таким уж и большим. Отдушина – Интернет. Я по Скайпу общаюсь с интересными людьми. Один раз даже показала всем друзьям свою грудь. Чуть выпившая была. А тут, через два, нет, даже через три месяца после этого мне пришло письмо по электронке. А в письме предложение: за один час танца перед веб-камерой без одежды пятьдесят евро на мою карточку. Было указано, куда поставить камеру и как ее направить, более того, мне пришла новая веб-камера и совершенно бесплатно! Я не то чтобы поверила. Но попробовала. Побежала, проверила, деньги действительно были зачислены на карточку в тот же день. А в новом письме пришли коррективы – где стоять мне и как немного откорректировать камеру. И так по сей день. Деньги регулярно приходят. А для меня пара сотен евро в месяц чистого дохода очень кстати.

Сергеев в ответ улыбнулся.

– Спасибо, Фиона, ты мне здорово помогла. Удачи тебе.

– А жаль, что никого не понадобилось соблазнить. За отдельную плату.

Сергей расхохотался, в отличном настроении сел в машину и отправился в Брюссель. Ему понравилось, что у этой девушки, которая не блистала интеллектом и образованностью, была такая мощная жизнеутверждающая сила и такой настрой на выживание. Приятно осознавать, что они есть, такие Фионы по Европе. Значит, цивилизация выживет. Потому как такие девицы тоже несут в себе дух цивилизации. Неукротимый дух белого человека, как писал об этом Джек Лондон. И дух этот, фактор не менее важный, нежели усилия интеллектуалов и философов, политиков, писателей и журналистов.

По дороге в Брюссель хвоста за ним не было. Недалеко от Худенарде Сергей увидел звонок на мобильный. Звонил из Украины. И звонил человек, звонка от которого Сергей ждал очень давно. Сергей сбросил скорость, выехал на обочину и остановился, звонок он тоже сбросил. Отойдя от машины на приличное расстояние, Сергей набрал этот номер, трубку поднял его старый приятель и должник, полковник Панин.

– Рад слышать тебя, Николай Александрович! – произнес Сергей, как только Панин поднял трубку.

– Еще бы, еще бы. Здорово, Сергей Сергеевич! Знаешь, с тебя бутылка! Думаю, не одна! Тут на тебя все мои ребята поработали.

– За мной не заржавеет.

– Это я знаю. Так вот, есть один след. Думаю, тебе стоит приехать и разобраться со всем на месте.

– Суток хватит?

– С головой.

– Тогда перезвоню на подлете.

– Ага. Я тебя встречу, так что лучше сообщи заранее.

– Договорились. Будь здоров.

– Бувай!

Итак, скорее всего, они вышли на тетю Марка Креймера. Думаю, да. Умница Саныч, и просьбу мою выполнил, и по телефону ничего конкретного не сообщил. Так, раз я тут, от авто далече, стоит сделать еще один звонок. Сергей набрал номер, который ему оставил Андре, человек, которого он когда-то завербовал, но вербовкой которого так никто и не воспользовался. Теперь пришло время нажать на свои тайные кнопочки, в конце-концов, Андре сам предложил помощь, которая ему, Сергею, была так необходима.

– Серж?

– Это я, Андре, мне действительно нужна твоя помощь.

– Я слушаю.

– Ты можешь мне устроить встречу с самым влиятельным чеченцем тут, в Бельгии?

– Можешь имя не называть. Я знаю, о ком ты. И что ты ждешь от этой встречи?

– Предельно откровенного обмена мнениями.

– На когда?

– Понедельник-вторник. Это реально?

– Думаю, да. Я тебе сброшу эсэмэс с датой и временем.

– Благодарю, всего хорошего, Андре.

– И тебе удачи, Серж.

Ага, значит, место встречи известно нам обоим. Что же, я не против опять пройтись по музеям. И с человеком можно встретиться, да и культурно обогатиться заодно. Ну что же, последний звонок с дороги и едем дальше.

– Николь? Это Серж. Я уже у Худенарде.

– Очень мило.

– Вот что, закажи мне билет в Борисполь, на завтра. Если нет из Брюсселя, может быть есть из Дюссельдорфа или Роттердама, на худой конец.

– Хорошо. Это ТАК необходимо? – чувствовалось, что эта новость Николь мало обрадовала.

– Да, появилась одна ниточка, но мне надо разобраться на месте. И еще, сразу же закажи обратный билет на воскресный рейс. Знаю, что это может быть сложным, но все-таки…

– Ты уверен, что справишься так быстро?

– Я за свои слова отвечаю.

– Хорошо. Я все сделаю. Надеюсь, ночью у тебя нет никаких неотложных следственных действий?

– Нет, ночью я в твоем распоряжении.

– Ну и прекрасно.

Николь тут же бросила трубку. Действительно, зачем прощаться, чтобы потом здороваться вновь? Сергей сел в машину и надавил на газ. Машина фыркнула и пошла вперед, все увереннее и увереннее, так же возрастала у Сергея уверенность в том, что с каждой минутой он становиться ближе к дому, к своей Родине, что он возвращается, пусть и ненадолго.

Глава двадцать четвертая

Город Немиров, Винницкая область, Украина

Когда самолет приземлился в Борисполе, Сергеев опять внутренне перекрестился и перевел дух. На сей раз он не принимал никакого допинга – работа, которая его ждала, была прежде всего. Он знал, что работа будет напряженной, а расслабиться? Расслабиться можно будет позже.

Кстати, поездка на родину подвернулась как нельзя кстати. А то Сергей почувствовал, что его за эти две ночи подряд просто обессилели. Конечно, есть о чем вспомнить. Таких женщин, которые были столь ненасытны, и выдавали такое количество серийных оргазмов, Сергей еще не встречал. Да, это был секс. Просто секс и ничего кроме секса. Но разве отношения мужчины и женщины не начинают строиться с того, что кто-то кому-то так подходит в сексе? Хотя нет, это как раз бред. Как много мужчин и женщин, которые так подходят друг другу в сексе не могут подойти друг другу в жизни. И что, делать из этого какие-то философские выводы? Дудки!

Уж кто-кто а я-то знаю, что отношения между мужчиной и женщиной начинаются с того, что они просто начинаются. И ничего более. У небес своя химия. А химия небес земное вмешательство отрицает и делает бесполезным.

Ладно, пусть будет так, как будет.

Как только он прошел таможню, Сергеев спустился в зал ожидания. Благо, багажа у него не было. Только ручная кладь. Свои вещи Сережа оставил в квартире у Николь, тем более, что ему не понадобилось селиться в отеле. Да и времени на это не было. И для компании, как ни крути – экономия.

В аэропорту Сергеева встречал сам полковник Панин. Они обнялись, как положено старым друзьям, потом прошли на стоянку перед аэропортом, где загрузились в Вольву милицейского начальства. Панин с давних лет отдавал предпочтение именно Вольве, почему? Кто его знает?

– Куда будем двигаться? – спросил Сергеев, когда сел в машину и помощник Панина, молоденький капитан, проверил вошедших на наличие жучков.

– В Немиров.

– Это Винницкая область?

– Именно. Знаешь, когда я был у родственников в России, говорил с соседями, так они считают, что Немиров это, как минимум, крупный областной центр. Наверное, сейчас это самый популярный украинский город в России. Мне даже не поверили, что Немиров это захолустный райцентр в Винницкой области!

– А что, почему бы не переименовать Винницкую область в Немировскую? Звучит неплохо – съязвил Сергеев.

– Ну, оставим это власть имущим. Так вот, в городе-герое Немирове санаторий имеется. В бывшем поместье Потоцких, если я не ошибаюсь. Вот там мы и обнаружили Луизу Хаимзон. В принципе, пришлось напрячься. Она не в самом санатории была, а в пансионате, который там есть, прямо на территории. Знаешь, комнаты для вип-персон. Так вот, там никто документов не спрашивает. Когда человек платит хорошие бабки за номер к нему отношение особое. А у нее путевка не на месяц. Ей купили трехмесячное проживание со всем лечением. Так что со старушкой там носились как с яйцом Фаберже.

– Молодцы твои ребята, Николай Александрович. Кстати, как сынишка?

– Второй курс юридической академии заканчивает… А ребята у меня действительно молодцы – других не держу.

Панин сделал последнее заявление не без доли самодовольства.

– Как время бежит! – Сергеев покачал головой.

– Да, время бежит неумолимо. Знаешь, когда я был молод и не лысый, то время текло медленно, как сгущенное молоко из продырявленной банки. А сейчас. Куда оно девается, время-то?

– Ну, не знаю, сам заметил, что раньше мне не хватало часика в сутках, мечтал о том, чтобы их было двадцать пять. А сейчас не хватает часов двадцати, как минимум!

– Нина болеет.

– Что у нее?

– Какая-то хитрая болезнь. С кровью связано. Вот, в среду отправляю ее в Швейцарию. Друзья помогли. Там, говорят, лучшая клиника. Знаешь, только бы помогло. Только бы поправилась.

Панин был высоким, немного полноватым мужчиной с военной выправкой. В милицию он пришел из десанта. Поэтому и в методах его работы нет-нет, да и промелькнет привычка к быстрым разборкам по-десантному. Свою жену Нину он любил страстно и нежно. Был ей верен и трусился над нею, как паучок трусится над мушкой, попавшей ему в сеть. Нина была женщиной довольно невзрачной, худенькой, маленькой, не то чтобы не красавицей, а даже наоборот. Одевалась скромно, была серым воробышком, но при этом красавец-военный, а позже милиционер Коля Панин души в ней не чаял.

– А как твои, Сережа?

– Все в порядке, дети пристроены, как-то без проблем. Живу-поживаю, горя пока что не знаю, по поводу кризиса зубоскалю.

– Да, этого, Серега, у тебя не отберешь, любишь ты зубы поскалить. А как тебе новая работа?

– Видишь, приходится даже тебя напрягать…

– Ага, ты не можешь не попадать в какие-то неприятности. Тебе нужны трудности. Иначе мозги не крутятся.

– Это верно.

– Вот-вот, от кармы, Сереженька не уйдешь. Витек, тут сворачиваем.

– Принято, Николай Александрович.

Машина свернула в неприметный поворотик, который заканчивался тупичком. В тупичке стояла красная Дачия. Машина приметная, но совершенно отличающаяся от полковничьей Вольвы.

Следующая смена машины произошла за Бердичевом, когда они следовали по объездной дороге. В похожем тупичке их ждал серенький Фольксваген с мощным форсированным движком. Машина как раз для быстрых поездок.

– Не знаю, Серега, в какую ты беду вляпался, но то, что твою подопечную разыскиваем не только мы, это точно. Мне кажется, ее ищут не только люди из твоей конторы, но и серьезные пацаны. Они, конечно, не моя парафия, да и пока я им ничего предъявить не могу. Знаешь, мои ощущения, к делу не пришьешь. Если говорить на серьезном уровне, то нужны и серьезные факты. А тут пока пусто. Может, чего-то подбросишь?

– Коля, поверь мне, я тут сам как-то. Мне помоги посильно, но не бери ты на себя, я сам не разобрался, кто тут играет, так что подставлять тебя права не имею.

– Ну что же, помогу чем смогу. Подумай, чем только.

– Ну что же, Николай Александрович, есть у меня одна мыслишка. Думаю, может быть, стоит старушке найти какое-то более надежное убежище, чем этот ваш героический санаторий?

– Хм, хм, хм… Я подумаю над твоим вопросом.

– Ну, пока не сильно думай, посмотрим, как разговор пойдет. Может быть, мне и не захочется более своими делами тебя тревожить.

– Ну, ну…

– Я понимаю, что ты мне не веришь. Я и сам себе не верю. А что прикажете делать? Я просто не вижу альтернативы. Мне кажется, что эта какая-то мистификация, игра, и правила этой игры диктуем не мы. А вот кто за всем этим стоит, кто дергает за ниточки в этой странной и сложной игре – я сказать не могу. Я просто не знаю. Самое грустное в том, что могут погибнуть невинные люди. И за что? Я опять не знаю. Но ты сам понимаешь, когда человека очень плотно ведут, причем не одна контора, ни к чему хорошему это не приведет.

– И чего все ждут?

– Это именно тот вопрос, ответ на который мне надо найти прежде всего.

– Ладно, о чем гадать? Приедем, а потом сориентируемся по обстоятельствам. Если что, я надежное укрытие обеспечу.

– Спасибо, Саныч.

– Ладно тебе, Сергеевич. Свои люди, сочтемся. Мы Винницу по объездной, не возражаешь? Я уже тут машину менять не буду, итак сойдет.

– Скажи проще, что лошадки закончились на постоялых дворах.

– Обижаешь, начальник, сникерс, он длинный, он никогда не заканчивается!

Машина неслась по объездной дороге, где в роскошных грибных лесах располагались кафешки, в основном, сделанные в стиле казацкого стана: деревянные срубы, беседки, домики, тут готовили что-то на огне, тут останавливались не только, да и не столько водители. Это было место отдыха горожан, особенно тем, кто хотел почувствовать себя снова вдали от жен. Кстати, так одна из кафешек и называлась: «Вдали от жен». «Примечательное название. Стоит сюда заглянуть». – подумал Сергей. Но времени раздумывать особенно не было. Примерно через двадцать минут они уже заезжали в маленький городок Немиров, который служил районным центром верой и правдой вот уже последние лет восемьдесят, если не больше.

Как в каждом порядочном райцентре, перед поворотом, который вел к санаторию, где находилась центральная площадь города, исполком (мэрия), и все районные власти, стоял памятник Ленину. Ильичу во время бурных боев за независимость кто-то из героев борьбы за незалежанность Украины отлупил нос и повредил коленку, но памятник подрихтовали, и теперь он выглядел почти как новый.

От площади они повернули, проехали два квартала, повернули еще раз и оказались прямо перед воротами санатория.

– Ну, с Богом, я тебя подожду здесь.

Сергей прошел на территорию санатория, прошелся вдоль главного корпуса, которое сохранило архитектуру княжеского дворца, рассмотрел парковые аллеи, усаженные ценными растениями, тут же, совсем рядом, несколько дорожек вели к речушке, любимому месту отдыхающих. Сергей остановился около бювета. Сейчас как раз было время пить воду, как он знал, Луиза Хаимзон пила Збручанскую водичку прямо из бювета, строго по предписанию врача.

Он увидел аккуратную пожилую старушку с открытым, добрым, покрытым глубокими морщинами лицом, уставшими выцветшими глазами, одетую в добротную вязанную кофту. Что же, в таком возрасте мерзнешь даже в самую теплую погоду, впрочем, ее страшил, скорее всего, ветер, который поднимался тут поближе к вечеру. Старушка отдаленно напоминала фотографию, которой снабдили Сергеева работники паспортного стола, но сходство было несомненным.

– Если не ошибаюсь, Елизавета Исааковна?

– Вы не ошибаетесь, а кто вы такой, молодой человек?

– Меня зовут Сергей, фамилия Сергеев.

– Ой, дайте я угадаю, а отчество, наверняка, Сергеевич.

– Да. А как вы догадались? – Сергей изобразил неподдельное изумление.

– Молодой человек, слушайте сюда, я проработала тридцать пять лет библиотекарем в маленьком городке, ко мне приходили ах какие умные люди. Я им давала читать книги. И шо вы думаете, я не могла у них чему-нибудь научиться? Так я научилась мыслить. И рассуждать. От этого никуда не денешься. Так шо вы есть такое? Я слушаю тут.

– Простите, Елизавета Исааковна, что я сразу не представился. Вы помните, к вам приезжала команда от Спилберга? Снимали документальный фильм с вашей мамой, Фаней Гольдблат.

– Ну что вы, молодой человек, я еще не выжила из ума, я помню этот приезд. Тогда не только с моей мамой встречались. К нам еще пришел дядя Ицик. С ним тоже брали интервью.

– Простите, но с никаким дядей Ицаком наша группа интервью не брала…

– Как не брала, вы хотите сказать, шо мне память изменяет? Боже ж мой, Боже ж мой, как я могла ошибиться, это был не дядя Ицик, это был наш сосед… как его…

– Исраэль Малиновский.

– Да, да, точно, сруль Малиновский. И шо вам от меня, старой еврейки, надо?

– Вы можете рассказать мне о себе, о своей семье?

– Ой, вы хотите продолжить съемки от Спилберга?

– Нет. Это чисто украинский проект. Его финансирует фонд Мишки Мееровича, вы слышали о таком?

– Нет…

– Это не самое стращное, главное, что он выделяет деньги. Нас интересует судьбы детей войны… Ведь вас осталось так мало.

– А что говорить обо мне? Да и семьи моей осталось так мало, что и говорить не о чем. Один племянник. Двоюродная сестра. И никого больше. Ни у меня, ни у Фани детей не было. Я не знаю, или это следствие войны или это господь наш так распорядился. Я много болела, Фаня – это совсем особый разговор. Я не знаю, будет ли вам в этом хоть какой-то цимес.

– А вот ваш племянник, у него детей нет?

– У моего Марика? Что вы знаете моего Марика? У него не дети в голове, у него в голове один ветер. Он меня убивает. Мог бы уже давно жениться, а все ходит мальчиком.

– А скажите, вы со своими родственниками связь поддерживаете?

– Послушайте, юноша, я вас таки не помню. Хоть убей, не помню! Где вы были, когда они все приезжали? Я помню женщину и мужчину, кажется… Да, мужчина был. Но он был совсем не такой.

– Я был их шофером.

– Молодой человек, и вы хотите, чтобы я поверила, что вы теперь стали великим журналистом?

– Я тогда учился на журфаке, а им помогал – таскал кассеты, обрабатывал материалы.

– Мальчик мой, слушаю сюда, что тебе скажет не самая старая, и не самая умная еврейка. Я не разбираюсь в тонкостях журналистики. Я бедный старый библиотекарь. Но то, что вы работаете не журналистом, я поняла уже давно. Так что или вы говорите так, как есть, или мы не беседуем. Вместо пустой болтовни я пойду на ужин. В моей жизни не так много радостей. А готовят для меня очень прилично. Так что я не хочу лишать себя такого удовольствия. Тем более, шо мне уже пора.

– Хорошо. Меня интересует ваш племянник Марк Креймер. Любая информация, которая поможет мне найти и встретиться с ним. Поверьте, это очень важно. В первую очередь для него самого.

– Скажите мне, Марику что-то угрожает?

– Да. И это очень и очень серьезно.

– Не знаю почему, но я вам верю. Знаете, вы меня можете обмануть, меня можно обмануть. Но зачем мне думать, шо вы меня хотите сделать, как школьницу? Как же жить, если думать шо такой симпатичный молодой человек способен тебя так легко и просто провести?

Они говорили, медленно прогуливаясь аллейками старого заброшенного парка. Около центрального корпуса еще как-то пытались содержать парк в порядке, то, как только стоило отойти от центральных аллей, и становилось ясно, что советская власть туда никогда не добиралась. Ох, вернулась бы пани Потоцкая в свое имение, не знаю, вздернула бы она завхоза и директора санатория, это уж вряд ли, но пороть приказала бы их нещадно. За варварское отношение к дорогому имуществу. Я не говорю, что они плохие люди. Просто в иные времена были и иные отношения. Стоп! Да что это я запамятовал. Это же не Потоцких поместье. Потоцкие – это Умань. В Виннице было поместье Горохольских, а тут, в Немирове? Точно, княгиня Щербатова. Эта точно приказала бы пороть, а потом на черные работы. Нрав у нее был больно крут! Спуск шел к речушке. Это было место любимого отдыха тех, кому кроме общей санаторной терапии требовалась и кустотерапия с полным прилагающимся к этому комплектом удовольствий: алкоголетерапией, ночнынопосиделковой терапией, танцами с трясками и прочая, прочая, прочая. Надо сказать, что набор удовольствий, которые предоставляют в небольшом украинском санатории, за последних полстолетия мало изменился. Те же прогулки, танцы-шманцы, библиотека, экскурсии, шахматы. Те же массовики-затейники затевают те же нехитрые развлечения. А что делать? И где найти новых? Сергей не заметил, как старушка взяла его под руку, теперь они шли, а она опиралась на его руку.

– Знаете, я уже немного устала от прогулки, давайте присядем вот на ту скамеечку и продолжим разговор. Я только отдышусь.

– У вас сердечная недостаточность?

– Господи! И сердечная тоже. Когда тяжело дышать, что тебе скажет врач? Шо у тебя недостаточность. Сказал, и дыхательная, и сердечная. Ви знаете, он мне выписал много лекарств. Так я вам скажу – я их все выливаю в туалет. Поэтому я еще топтаюсь по этой земле. Да вы не думайте, шо я такая капризная, я не помещица Щербатова, я просто жить хочу, а врача обижать как-то не хочется. Приходится прибегать к конспиративным мерам. Ой, заговорила я вас, молодой человек.

– Да, Елизавета Исааковна, расскажите мне про Марика: каким он был мальчиком, как рос, много ли болел в детстве, в общем, все, что вам покажется интересным и необычным.

– Необычным? Вы шо думаете, шо он был приведением замка Моррисвилль? Он был обычным мальчиком. Немножко застенчивым, немножко шумным, очень любил салат оливье, мог есть его кастрюлями. Нет, нет, я не шучу. Он садился на стул, обхватывал кастрюлю с салатом ногами, брал в руки ложку и уничтожал его без остатка. Говорите мне, говорите. Что можно хотеть от мальчика, который любит так салат оливье? Мама с папой души в нем не чаяли. Ви знаете, он таки рос болезненным ребенком. Всеми детскими болезнями переболел. А коленки! Видели бы вы его коленки! Они никогда не были целенькими. Если можно было где-то упасть – Марик там падал! Сколько стоило мамочке Марика сил его окончание школы. Я вам так скажу, вы только слушайте точно: они и в Израиль выехали только потому, шо там таки хорошая медицина. А зачем им еще сдался тот Израиль? Покойный Илья Маркович, отец Марика, так говорил: мы едем в ту землю, чтобы наш Марик был здоровенький. Они очень боялись, что с ним в армии шо нибудь, да случиться. Но Бог миловал. Илье Марковичу даже его командир писал, что с сыном ничего не случилось, хотя постоянно шота, да случалось. И как вам это нравиться?

– Скажите, а часто Марик так… травмы получал, болел, вы говорите, часто? Насколько часто?

– Ой, мальчик мой, я могу сказать так, послушай старую еврейку: если бы был где-то перечень неудач, так мой Марик всех их к себе притягивал, как сучка в течку притягивает кобелей. Он мог упасть на ровном месте. И не только нос себе расквасить, но и руку сломать.

– Вот как?.

– Но при этом он никогда не ожесточался. Он был таким добрым и примерным мальчиком! Вот вы говорите, шо было ли в нем шото особенное? Марик вырос очень замкнутым человеком. Если он и любил кого-то, то вытащить из него это было невозможно. Он никогда не ластился ни к кому. А из всех родственников он больше всех любил тетю Фаню. Это которая сейчас в Австралии. Мне он почти не звонит. А вот тете Фане звонит чуть ли не каждую неделю. А я шо? Я не обижаюсь. Позвонит раз в месяц – и то хорошо. А что можно было ожидать после той истории…

– Так он вам звонит?

– Очень редко. Узнает, как мое здоровье, а что мне, старому человеку от жизни надо? Немного внимания. И ничего больше. Знаете, последних два месяца он звонил намного чаще. Почти что каждую неделю. Особенно пока я тут не устроилась, а как устроил меня в санаторий, стал немного реже звонить. Знаете, в моей жизни осталось так мало жизни, что хочется слышать родного человека немного больше. И шо я могу ему рассказать? У меня ведь остались только воспоминания. А про болячки ему слышать, думаю, не слишком-то приятно.

– А где он находится?

– В смысле?

– Ну, город, страна, он ничего вам не говорил про это?

– Вы знаете, Марик очень осторожный и замкнутый мальчик. Он никогда ничего такого не говорит. Он не любит распространяться о своих маршрутах, о странах, где тон побывал, хотя я знаю, он объехал пол-мира. Как-то он показывал мне свои фотографии, это было два года назад, когда он навестил бедную, выжившую из ума женщину. Так там он повсюду – и в Африке, и в Америке, и в Тибетских горах. Знаете, я не люблю его расспрашивать, если мальчику что-то там неприятно. Хорошо, что звонит. Да, вот так и доживаем.

– И еще один вопрос. Вы не знаете, где сейчас находится Фаина Креймер?

– Фаня? Фаня. Вы знаете, между нами всегда были сложные отношения. Она меня называла только библиотечной крысой. И она не понимала, как можно работать библиотекарем в глубинке. Она всегда была удачливее и обеспеченнее меня. Может быть, потому шо у нее был такой веселый характер. Но шо явам скажу, послушайте меня, молодой человек. Если ты вышла замуж за директора базы это не означает, что ты выиграла счастливый билет. Павел ее бил, наверное, знал за что, да еще и пил безбожно. Он и умер от пьянки. А Фани укатила в Австралию.

– А вы почему не эмигрировали?

– А я старая упрямая кляча решила, шо умру здесь, где могилы моих родителей. Я так решила. Так зачем мне шото менять?

– Простите…

– Ах, ничего, ничего. Когда я еще пройду с таким симпатичным молодым человеком по парку? Вспомню молодость. Ах, да, Фаня… Она недавно звонила мне. Ви знаете, она почти никогда не звонит мне – у нас были остаются сложные отношения. Так она позвонила и сообщила, что Марик устроил ее на лечение в какую-то жутко дорогую клинику, кажется, в Швейцарии. Нет, глупости. Она сказала «в горных Альпах». Вот, это будет точнее. Это уже я, старая вешалка, придумала вам тут про Швейцарию.

– Швейцария, это интересно. А вам Марик не предлагал куда-то выехать на лечение?

– Предлагал. Но я отказалась. Знаете, эти хлопоты, загранпаспорт, виза. Зачем еще и это на мою седую старую голову. Я жыву тут, обеспечена. Кроме пенсии мне платит еще правительство Германии. И Марик. Он тоже не забывает, да, я получаю от него каждый месяц деньги. Шо еще хотеть? Куда еще ехать? Я таки ему отказала. Знаю, шо я огорчила мальчика, но я такая, какая я есть.

– Да, вы упоминали про какую-то историю…

– Когда? Да… как же. Простите старую дуру… Слушайте сюда и слушайте тихо. Я и сейчас говорю про это и буду плакать. Я уже старая, я могу не прятать свои чувства. Это было в Израиле. Марк с родителями ехал в Хайфу к тете Фане. Она тогда жила в Хайфе. Это был один год, когда тетя Фаня была в Израиле, прежде чем очутиться в Австралии. Отец Марка ехал не очень быстро, но шо он мог сделать, когда на него по встречной несся громадный трейлер с прицепом. Машину сплющило. Отец и мать погибли сразу. Марк лежал месяц в реанимации. Но выжил. Слава Богу, он живучий мальчик…

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

– Ви так считаете? Ну и хорошо. Шо, я могу кому-то помочь, это удивительно…

– И еще… у меня будет к вам просьба.

– Шо такое? Неужели я еще шото могу для вас сделать.

– Для меня нет. Для Марка – да.

– Тогда я вся во внимании.

– Марку угрожает серьезная опасность. То, что и вас, и Фаину Марк практически спрятал – это не случайность.

– Таки я всегда чувствовала, что у Марика могут быть серьезные неприятности… Господи! За что ты так испытываешь нашего мальчика?

– Мы боимся, что вас могут попытаться выкрасть, чтобы потом шантажировать Марка и вытащить его из убежища. В общем, есть несколько вариантов развития событий, но, в любом случае, вы можете стать оружием против вашего племянника. Я спрячу вас у своих знакомых. Пусть там не будет так комфортно, как здесь, но хороший уход и медицинское обслуживание гарантирую!

– А ви знаете, мне так осточертел этот казенный комфорт… Знаете шо, молодой человек? Я таки приму ваше предложение. Хотя не понимаю, что мешает вам самому шантажировать Марика мною? Хотя, ви не похожи на такого человека.

– Да, морда у меня не бандитская. И многие на это попадаются. А так?

И Сергеев скорчил страшную гримасу. Старушка рассмеялась, потом закашлялась, прикрыв ладонью рот, вынуждена была бросить руку провожатого. Через секунд пятнадцать кашель остановился. Она вцепилась Сергею в руку.

– Постойте… еще минутку…

Дыхание ее стало тяжелым и прерывистым. Женщина достала ингалятор и что-то прыснула себе в рот.

– Позвать врача?

– Ничего, это ничего… Я привыкла. Сейчас попустит.

Глава двадцать пятая

А ты все по Брюсселям

Да, я не люблю летать самолетами. И у меня вызывает дискомфорт этот предстоящий перелет на Брюссель. И дело тут не в том, что я страдаю страхом перед авиаперелетами. Это даже не страх высоты: За время своей подготовки, уже после армии, альпинистские дисциплины я сдавал только на отлично. Я свободно могу провисеть пять-шесть минут над пропастью на одной руке, сделать любой возможный трюк на головокружительной высоте – и даже тень страха во мне не шевельнется. Есть ситуации, когда моя жизнь зависит только от меня, от собственных умений и остатков ловкости. Я ведь всегда стараюсь соразмерить свои возможности с уровнем угрозы. В таких случаях я уверен.

Но зависеть в воздухе от множества случайностей, за которые отвечают абсолютно незнакомые люди! Зависеть от того, объявили или нет забастовку авиадиспетчеры очередного государства, мимо которого придется лететь? Или от того, в каком настроении проснулся механик авиаремонтного предприятия? Это уж слишком!

Николай повез устраивать Лизу Хаимзон на новое место, адрес которого Сергей даже знать не будет. А Сергей пока бродил по центру города. По центру проходила магистраль, соединяющая областную столицу – Винницу с южными районами, через Немиров можно было выехать на Умань, или, при желании, несколькими путями, на трассу Киев-Одесса. В принципе, не помешало бы и подкрепиться. И в поисках подкрепленья он побрел к базару – где-где, а около базара всегда можно найти, где поесть.

Он набрел на небольшое кафе в самом центре городка Немирове, сюда привел его острый нюх и страстное желание чего-то перекусить и выпить. Кафе находился почти точно напротив базара (базар в городе Немирове место центральное), в полуподвальном помещении, расположенном в здании бывшего универмага. В любом случае, такой большой торговый дом мог быть только универмагом. Сергей как-то нерешительно потоптался, решался, спускаться или нет. Но тут раздался звонок мобильного. Это звонил полковник Панин. Он уже все сделал и теперь ехал по самому центру городка. Это означало, что он в двух минутах езды от Сергея. Отлично. Как только Фольксваген Панина подъехал к кафе, Сергей тут же начал спускаться вниз.

Как ни странно, но кафе было достаточно прилично сделано, дизайн под евро, несколько уютных залов, эстрада с рядами мигающих лампочек, которые постоянно создавали эффект волшебства, которое так никогда и не начнется. Тут же стояла аппаратура местных музыкантов, которые крутились тут же, в зале. К столику, за который сели Сергей и Александр подошла смазливенькая девочка-официант, в ослепительном белом переднике, одетом на потертые джинсы. Она выложила на стол меню в красных новеньких папках. Видно, что заведение открыли недавно. Даже официантки еще не вышколены. Стоит, глазами хлопает. Да такую пигалицу в столичном ресторане на порог не пустили бы. А за такие манеры рассчитали бы с позором. Нет, хоть евроремонт делай, хоть суперевроремонт, а наш человек остается нашим человеком. Прет из него. Так прет, что ничем этот сермяжный дух не укроешь.

– Что будете?

– Скажите, что у вас можно так, чтобы не долго готовилось? Мы спешим. – Панин взял инициативу на себя.

– Ну, тогда я вам посоветую отбивную с грибами, это наше фирменное блюдо, картошку-фри, это будет недолго. Минут тридцать, максимум сорок. Салат выберете сами. Вот тут, в меню, есть время приготовления блюд.

– А на первое?

– Простите, первого нет.

– Ладно. Еще рыбную нарезку, два салата греческих и бутылку минеральной воды. Только не Бонакву, что-то проще есть?

– Миргородская, Боржоми.

– Миргородская. И еще фрукты – виноград. Хорошо?

– Да, так, а пить что будете?

Девица вылупилась на ребят так, что они должны были бы догадаться, речь идет о чем-то покрепче, чем Миргородская минеральная вода.

– Вот ее, Миргородскую, пить и будем.

Панин, который выбирал еду, даже разнервничался. Он терпеть не мог, когда его что-то переспрашивали дважды, а, тем более, с таким нажимом. Он еще планировал сесть за руль, а потому выпить мог, но уже после того, как доставит машину в нужное место.

– Ну что там, Николай?

– Устроили – все путем. Бабушка будет довольна.

– Ну и ладно. Знаешь, когда за дело брался, не думал, что оно такое скользкое будет. Столько интересов переплелось и в фокусе – один человек. И его счастье, что никто пока что не нашел ни самого, ни родственников.

– Ладно, мне подробности не нужны.

– Да я и не расколюсь, знаешь сам. Я только мутными мыслями поделиться хочу.

– Давай, пока я не принял на грудь.

– Не хвались. Знаешь, я реально не пойму, что мне сейчас делать. Не вижу того варианта, который позволит и дело сделать, и выйти из сложной ситуации без потерь. И чтобы люди не пострадали. Я просто никак не могу уловить смысла этой игры. Короче, такой гамбездык всем получается.

Девица пришла, поставила на стол салфетки, хлеб, бокалы и минеральную воду, после чего торжественно удалилась. Появилась она минут через двадцать пять, если не все тридцать, принесла на подносе две рюмочки, наполненные подозрительно прозрачной жидкостью.

– Что это? – переспросил полковник Панин.

– Самогоночка. – невинным голосом ответила девица.

– Мы алкоголь не заказывали. – Панин начинал свирепеть.

– Это от нашего заведения. – гордо сообщила девица и медленно, таким же качающимся манером, удалилась восвояси.

– Будешь? – скучным голосом поинтересовался полковник.

– Не буду. – скромно ответил Сергей. Пить не хотелось. Пить захочется потом. Когда будет садиться в самолет. И потом, когда встретит Николь и когда захочет вновь вцепиться в ее губы, черт подери, что это со мной. Ведь ничего в ней особенного нет. Ну, правильные черты лица, француженка, да у нас в Немирове женщины есть куда как красивее. Нет, тут не в красоте дело. И не в умении одеваться. Дай нашей клуше штуку баксов, она оденется так, что шведскую принцессу за пояс заткнет. А в чем же дело? Сергей никак не мог разобраться в своих чувствах к Николь. Тут и какая-то нежность, и страсть, и желание быть вместе, и какая-то непонятная зависимость от того, что она есть. Да черт меня побери, неужели влюбился?

– Ладно. И я не буду. – Панин отодвинул рюмку подальше и от себя, и от соблазна. Они еще поговорили об обычных делах, Саша рассказывал о новом начальстве, которое показывало свой высокий профессионализм так яростно, что хотелось иногда закрыть глаза. Как всегда, управление милицией вылилось в ряд перестановок и в назначении нужных людей на нужные должности.

– Понимаешь, он мне замом поставил своего человека. Еще год назад он был капитаном в захолустном районе на Западной Украине. А сейчас подполковник! За какие заслуги перед Родиной? Родина стыдливо помалкивает. А его повысили на месте – за успешное расследование дела, которое потом сами же и закрыли, а потом перевели сюда с повышением, потому как должность у него полковничья. Так, если эти еще годик у власти продержаться, у нас новый полковник будет. Может быть, меня уберет. А что? Должность-то генеральская, есть перспектива для роста.

– А как он в деле?

– Я обидел его, я сказал, капитан, никогда ты не станешь майором. В общем, он по своим способностям и на майора не тянет. Тупой исполнитель. Ему самостоятельной работы поручать нельзя: завалит.

– Может, им как раз такой и нужен. Преданный недалекий исполнитель, не имеющий собственного мнения. Посмотри сам, кто у власти.

– Согласен. Только знаешь, извини опять за цитату, но за Державу обидно…

– А им не обидно. У них даже понятия Держава нет в голове.

Панин откинулся назад, поправил воротник джинсовой рубашки (в некабинетной обстановке полковник предпочитал джинсовые рубашки и темно-синие джинсы классического покроя, правда, джинсы у него были от добротной фирмы, а не турецкого производства).

Прошло еще минут пятнадцать. Успели перемыть косточки сослуживцам и общим знакомым. Но еду все еще не несли. Сергей начал нервничать, а его товарищ просто становился постепенно пунцовым от ярости. Точнее, сначала он заметно порозовел, потом стал красным, потом красным с свекловичным оттенком, в конце пятнадцатой минуты он стал просто пунцовым. А девочки-официантки все не было, куда-то исчез и бармен за барной стойкой.

Но вот появилась и девочка с подносом, на котором возвышались аккуратно порезанные салатики в вазочках, больше напоминающих бокалы. Она рассыпалась в невнятных извинениях и тут же предпочла ретироваться под гневным взглядом полковника Панина. Далее она предпочитала появляться, тихо, как мышка, и так же тихо исчезать.

Салат был неплох, жаль, что доза маловата, еда просто отличная. Кстати, если хотите вкусно и недорого поесть – так это вам в провинцию. Подальше от столицы. И в какой-то райцентр, который стоит где-то на оживленной трассе. И не в коем случае не заезжайте в Погребищи, сколько бы их вам по пути не попадалось, там вас накормят так, что до смерти вспоминать будете… А вот в более-менее цивилизованных райцентрах вас и накормят более-менее цивилизованно. И так вкусно, что можете мне поверить, вы забудете про все новомодные суши-бары, псевдокитайские рестораны и, тем более, про Макдональдсы. Домашняя кухня. Мясо, которое тает во рту, хрустящая картошечка с ровной аппетитной корочкой, не пересоленная, не переперченная, а так, все в меру и все аппетитно! Это только тут, в провинции. Слушайте, поезжайте в город Могилев-Подольский. Найдите там кафе «Под каштанами», спросите хозяйку, Лилю, скажите ей, что вы от меня! И вы забудете, что такое дорогой ресторан. Вы поймете, в чем состоит принцип наслаждения жизнью. Можете мне поверить!

Но момент истины пришел, когда официантка принесла счет. Она хотела было смыться, чтобы клиент положил аккуратно денежку в папочку вместе с чаевыми и смылся. Но не тут-то было. Но Коля Панин чуть придержал ее своей могучей лапой, так, аккуратно, я бы даже сказал, нежно, но рыпнуться девочка не могла уже. Он быстро пробегал по цифрам счета, а в голове его тут же щелкал калькулятор. Кстати, три процента чаевых уже были заложены в счет. Довольно щедро!

– А это что?

– В смысле? – невнятно проблеяла девица, прекрасно понимая, во что ее тычет клиент.

– Вот это что за цифра. Шестьдесят гривен за что?

– Там написано.

– Не понял… Тут написано, что за дискотеку… А где дискотека?

– Ну там же было, в меню, что после восемнадцати часов доплата по тридцать гривен за дискотеку…

– Угу, только там было, что время приготовления ваших блюд максимум полчаса. А вы нас мурыжили больше часа. Это что, специально делалось?

– Я сейчас приглашу хозяйку.

Девочка потухла и сразу ретировалась.

– Знаешь, Серега, я не жлоб, мне эти шестьдесят гривен, тьфу, но какого я должен позволять разводить себя даже на десять баксов, я что, тупой лох?

– Да, скупой платит дважды, тупой платит трижды, а лох платит по жизни. – философски подвел итог Сергеев.

– Ну что, вы платить будете или мне пригласить милицию?

Это появилась хозяйка заведения – сухонькая женщина пятидесяти примерно лет, с острым носом и широкими скулами, а глазки-то, ну просто черные шпильки, на такую посмотришь и уколешься, в общем, стерва на каблучках и в переднике. Передник, сразу видно, одела специально на встречу с клиентами. Она, конечно, не подозревала, что милиция уже тут, вот только ни Панин, ни Сергеев светиться не собирались, а вот выяснить отношения – обязательно.

– У нас такой порядок. После восемнадцати ноль-ноль извольте доплачивать.

– Тааак… – мрачно потянул букву «а» полковник Панин. – значит то, что ваши девочки готовили еду в два раза дольше норм вас не тревожит.

– Это контрольные цифры, но не обязательные. На кухне не было света, а плиты у нас электрические. Надо было уйти до шести часов, и претензий у нас с вами не было бы.

– А если я откажусь платить? – еще вежливее, чем мог бы, поинтересовался полковник.

– Тогда я вызову милицию, пусть разбираются…

– Ладно, давайте сюда счет…

– Так бы сразу молодые люди, и не стыдно вам…

– Да нет, не стыдно – ответил на последний наезд хозяйки Николай Александрович Панин. Дама гордо развернулась и пошла куда-то к себе. Тут же противно звякнул синтезатор, а певец в замызганных до неприличия джинсах начал выводить голоском кастрата «Владимирский централ». Круг крутился в гробу так, что локти поотбивал об углы последнего пристанища, Коля и Сергей прошли на выход.

– Фиг бы я этой суке заплатил бы, да светиться не хочу. Не надо нам тут светиться.

– Это верно, Николай.

Они сели в машину, когда отъехали от города километров пять, полковник Панин не выдержал:

– Ну нет, я так не могу это оставить. Бля… Не могу.

– Саша, да фиг с ними.

– С деньгами да, а вот со мной так не прокатит.

Панин набрал номер телефона.

– Петрович? День добрый. Это Панин тебя беспокоит. Ага, значит богатым я не буду… Обидно. Хорошо, понял, что последний раз узнаешь… Вот что, не в службу, а в дружбу, скажи, кто у вас крышует кафе напротив базара… точно, оно… да… говоришь, прокуратура? Ага. А как твои отношения с санстанцией? Ну и отлично. У меня такая просьба. Там мой племяш недельку назад отдыхал. Кроме того, что траванулся, на него там некрасиво наехали… Нет, разбираться не надо, мелко это… ага, нет, закрывать незачем. А вот прикрыть на две-три недельки не помешает. Спасибо. С меня причитается…

– А ты мстительный тип, Саша… – рассмеялся Сергей, когда полковник Панин закончил разговор.

– Я не злопамятный, у меня просто память хорошая.

– Я не мстительный, я просто не люблю, когда мне на мозоли наступают.

– Я добрый, но добро мое с кулаками.

И для большего веса своих слов Панин посмотрел на кулачищи, которые аккуратно сложил на колени.

– Знаешь, Саня, когда добро с такими кулаками, задумываешься, а добро ли оно?

Настроение у Сергея было веселое и благодушное. Впервые за все это время у него возникло ощущение, что он пусть чуть-чуть, но все-таки управляет событиями.

– Ладно тебе. Серега. Ты вот что, куда сейчас? На чуть-чуть домой, отосплюсь, а потом обратно, в самолет, и на Брюссель.

– Вот-вот, кому по постылым домам, а кому-то постоянно на Брюссель. – пробурчал Панин.

– Открыт Париж, и Лондон, и Марсель. А я в Брюссель, а мне туда не надо… – перефразировал Высоцкого под тяжелый вздох полковника Сергеев.

Глава двадцать шестая

Снежный ком событий

С самого утра мсье Сэмюэль Витрэ, глава и владелец одной из крупнейших страховых компаний в мире, АСГ, находился в отвратительном настроении. Так было всегда, когда надо было принимать какое-то ответственное решение, но не было уверенности в его результатах. И вроде бы все просчитано, и вроде бы нет оснований не доверять Рашель Шайнц, его самой близкой и проверенной помощнице. И все-таки план «Алеф» приводить в действие не хотелось. Не хотелось, и точка. И все-таки надо было все проверить. Ох уж этот напор. Рашель действовала как танк, она перла к цели прямо через минное поле, но впереди танка катила каток, который взрывал мины… И все-таки, есть шанс, что и каток что-то пропустит. Слишком велики ставки в этой игре. А, главное, что на кону само существование компании! Сэмюэль даже представить себе не мог, что его детище, его родное дитя, страхования корпорация вдруг исчезнет. Исчезнет вместе с этим позорным объявлением в газетах о ее банкротстве! И именно на этих чувствах бессовестно играла Рашель. Конечно, она сука, конечно, она хочет провести свой план и свалить Николь. Я ведь не слепой и все понимаю. И все-таки я не готов. Что-то подсказывает мне, что надо еще чуть-чуть подождать.

Сэмюэль подошел к окну своего кабинета. Отсюда открывался вид на этот Город. Город, который он всегда писал с большой буквы. Он любил Брюссель. Любил толчею туристов на его узких улочках. Любил гомон детей, которые игрались в городских скверах, любил посидеть в кафе, где столики выдвинуты на тротуар, и где кофе неизменно хорош, а сдобные булочки всегда отменно свежие. Господи, да любая европейская столица обладает такими улочками и такими кафешками, и такие же дети бегают по его скверам. А Сэмюэль почему-то любил именно Брюссель. Может быть, все дело в его жителях? Приветливых, открытых, со своеобразным чувством юмора, непонятным приезжим французам. Ну вот, опять о французах. Знаете, если брюсселец хочет рассказать какой-то похабный анекдот, это обязательно будет анекдот о тупом французе. Хотя, сейчас в городе столько негров, что старых коренных брюссельцев скоро можно будет пересчитать по пальцам.

Скрип двери кабинета отвлек мсье Витрэ от созерцания городского пейзажа. Это была Рашель. На этот раз она пожаловала в строгом черном брючном костюме. И это ничего хорошего не предвещало. Мадам Шайнц одевала брючные костюмы только в самых сложных ситуациях, когда стремилась произвести особо весомое впечатление. Она знала, что такие костюмы ей идут и подчеркивают то, что надо подчеркнуть: ее уверенность и силу.

– Они уже приехали. – с ходу попыталась оглушить новостью шефа. Но Сэмюэль был готов и к такому повороту событий.

– Они готовы встретиться в Хилтоне?

– Ровно через час. Наша комната для малых совещаний готова.

– Ну что же, это не может не радовать. Я буду готов ровно через двадцать минут.

На встречу мсье Витрэ прибыл, по своему обыкновению, за пять минут до ее начала. Это был установившийся ритуал мэтра, про который знали все его коллеги. На сей раз на встрече были мистер Ли Гоу, мистер Рэй Чэтмен и Комита Раи, во своими помощниками. Люди, которые хоть что-то слышали про страховой бизнес, эти фамилии говорят о многом. Фактически, это была встреча основных владельцев четырех крупнейших страховых корпораций мира. После того, как прибывшие поздоровались и заняли место за круглым столом, слово взял номинальный хозяин совещания.

– Господа! – голос Сэмюэля Витрэ был достаточно энергичным для его возраста. – Я рад, что все откликнулись на предложение провести неформальную встречу по двум весьма сложным вопросам. Первый – это новые пути нашей работы в связи с мировым экономическим кризисом. И второй – дело господина М, о котором все вы в той или иной мере знаете. Я предлагаю нашим помощникам перейти в Синюю комнату, где они начнут выработку совместных предложений по реформе принципов нашей работы из-за мирового экономического кризиса. А мы тут, в неформальной обстановке, обсудим второй вопрос нашей повестки дня.

Помощники поднялись и вышли в другую комнату. Из оставшихся самым молодым был господин Ли Гоу, ему только исполнилось сорок пять лет. Этот преуспевающий гонконговский бизнесмен сумел сделал головокружительную карьеру, причем весь его карьерный рост занял двенадцать лет. Он был невысокого роста, со смуглым широким лицом, носил очки с большими толстыми стеклами, и тонкие усики, из-за чего выглядел немного комично, напоминая японского клерка конца пятидесятых годов. Он был одет в синий костюм-тройку в мелкую белую полосочку, носил часы на цепочке, и к образу того же японского клерка не хватало только шляпы-котелка или цилиндра.

Про Рэя Четмена можно было сказать только одно: он был самым старым членом этого узкого круга избранных. Ему было восемьдесят шесть лет и его привезли в кресле-каталке. Сам он не передвигался уже добрых четыре года, но руль компании никому не уступал. Его старший сын трагически погиб тридцать лет назад в авиакатастрофе. Его личный самолет вылетел из Гонолулу, а вот в аэропорт прибытия так и не прилетел. Поиски закончились ничем. К тому времени Брэд Чэтмен уже был одним из директоров компании отца и готовился занять его место. Второй сын Рэя Чэтмена, Рэй-младший, был поздним ребенком, даже слишком поздним. Говорят, что поздние дети либо гении, либо идиоты. К Рэю-младшему подходило второе. Так старик остался у руля компании. И, если говорить честно, эта работа была тем единственным делом, которое заставляло старика Чэтмена жить. И не просто жить, а бороться. Он не раз говаривал, что этот кризис он не переживет, но, тем не менее, продолжал держать компанию твердой рукой и не дать ей быстро разориться. Это был сморщенный старик со слуховым аппаратом и полупарализованным лицом. Говорил он тихо, но достаточно четко, что позволяло его хорошо расслышать и понять, хотя голос был уже по-старчески тусклым и немного дребезжащим.

Самой колоритной фигурой из всех был индус Комита Раи. Он принадлежал к состоятельной фамилии, в свои пятьдесят шесть лет вел весьма активный образ жизни, был заядлым альпинистом и любителем экстремальных видов спорта. При этом одевался он только в национальный костюм, поражающий тонким шелком, шитьем, и прекрасной чалмой на голове, украшенной драгоценными камнями. Вдобавок ко всему он носил густые усы, кончики которых закручивал кверху, что придавало ему внешность магараджы-злодея из старого доброго индийского фильма. Комита получил прекрасное образование и свое место занимал по праву – он был один из самых удачливых бизнесменов молодой и быстро развивающейся Индии.

– Господа, дело господина М не столь опасно, как мировой финансовый кризис, но именно оно стало причиной нашего небольшого саммита. – начал свой разговор Сэмюэль Витрэ.

– Я бы не был так оптимистичен, мсье Витрэ. – это подал голос Ли Гоу. Он говорил на английском с небольшим акцентом, но достаточно бегло, так что чтобы его понять, надо было немного напрячься. – Проблема в том, что наши эксперты все больше сходятся на том, что мистер М – гениальный фальсификатор. К сожалению, фальсификации такого масштаба грозят нам весьма большими убытками. Мы уже погрязли в судебных процессах, и рассчитываем их затянуть на несколько ближайших лет. К сожалению, убедить суд в том, что господин М – фальсификатор будет весьма непросто.

– Мои аналитики считают, что на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента мистер М фальсификатор. В тоже время меня куда как более страшит оставшаяся сотая процента. Точнее, эта цифра на четыре порядка меньше, и все-таки…

Это взял слово старейший член саммита Рэй Чэтмен. Он сделал небольшую паузу, достаточную для того, чтобы немного отдышаться. Трясущейся рукой вытащил из кармана тюбик с ингалятором, прыснул себе какое-то лекарство в рот, и только после этого продолжил:

– Если предположить, что мистер М. как-то действительно предугадывает столь маловероятные события, или, более того, имеет возможность влиять на них, то… то вся наша страховая система находится под угрозой. Нам придется пересматривать все основы нашего бизнеса, менять его принципы, я не говорю о том, что методики расчетов станут настолько непростыми, что предсказать последствия ЭТОГО кризиса для нашего бизнеса невозможно вообще. Я не говорю о финансовых потерях, хотя они для нас сейчас оказались весьма существенны, а могут стать еще чувствительнее. Я говорю о незыблемых принципах нашего дела, о той самой теории вероятностей, которая была математическим костяком нашего существования.

– Наша компания только недавно столкнулась с господином М., мы только-только заключили с ним несколько договоров. Суть таких договоров вам прекрасно известна. – это взял голос живописный индус Камита Раи. – Но я разделяю общую озабоченность нашего небольшого коллегиума. Я бы сказал так. Если это единичный… артефакт, то проблему можно локализовать. Если же вероятностью событий можно как-то манипулировать, то… То нам будет пора заняться сбором металлолома или продажами подержанных автомобилей.

– Мистер Раи правильно выразил суть нашей общей озабоченности. – продребезжал мистер Чэтмен. Его тут же поддержал мсье Витрэ.

– Господа, я думаю, что мы должны объединить наши усилия для того, чтобы решить эту проблему.

– С этим никто и не спорит, мсье Витрэ. А если облечь ваши общие фразы в конкретную оболочку? – поинтересовался мистер Гоу. Он имел привычку во время принятия решения стучать костяшками пальцев правой руки по левой ладони. Сейчас его руки совершали этот столь известный всему страховому миру ритуал.

– В таком случае, господа, мы имеем два выхода. Первый. Путь переговоров. Но по этому пути мистер М. пока что идти не хочет. Второй – кардинальное решение нашей проблемы.

– Вы настолько опасаетесь мистера М, что готовы решиться на второй путь? – задал опрос мистер Раи.

– Наша компания выдержит этот удар. Но… я считаю, что в наших общих интересах сделать невозможность ставить принципы нашей работы под прямую угрозу манипуляций. – Сэмюэль Витрэ оставался спокойным и непроницаемым. – дело в том, что нам стала интересна статистика работы с господином М других, не столь мощных компаний. Так вот, у них срабатывает один из трех-четырех случаев. И им эти потери не оказываются смертельны.

– Такое впечатление, что мистер М не собирается резать дойную корову. – заметил Рэй Чэтмен.

– Верно, мистер Чэтмен, он просто выбрал весьма неудачное время для дойки. – подал реплику мистер Гоу.

– Попрошу, господа, ознакомиться с планами «алеф» и «бетель». Они отличаются только одним нюансом. Просьба после ознакомления вернуть документ мне. Благодарю вас.

Когда приглашенные ознакомились с небольшой запиской, Сэмюэль собрал бумажки и отправил их в камин, который горел в этой комнате, хотя на улице было достаточно тепло. Перемешав пепел кочергой, мсье Витрэ вернулся за стол. Там затянулось молчание.

– Эти цифры вас не убедили?

– Если не учитывать того, что судебные издержки могут вырасти и в два, а то и три раза, к цифрам претензий нет. – ответил тот же мистер Гоу.

– Господа, каждому из нас когда-то приходилось принимать сложные решения. Я понимаю так, что если бы мсье Витрэ не нуждался в нашей помощи, он бы не собирал нас тут вместе, а претворил свои планы в жизнь самостоятельно.

– Вы верно уловили суть нашего собрания, мистер Раи.

– Мы еще не пострадали от действий господина М, но я считаю, что ждать смысла нет. Поэтому готов оказать вам поддержку во всем.

– Я тоже.

– И я.

– Господа! Благодарю вас за проявленное понимание наших общих проблем.

– Итак, вы довольны результатами встречи? – спросила Рашель Шайнц Сэмюэля Витрэ, когда они возвращались в офис после совещания.

– И да, и нет, Рашель… Мы получили ценную информацию о местоположении родственников М, это плюс, но не нашли его самого, это минус.

– Вы сообщите группе Николь об этом продвижении?

– А зачем? Пусть работают самостоятельно.

Рашель откинулась на спинку сидения и на ее лице блуждала удовлетворенная улыбка.

Глава двадцать седьмая

Ком, который быстро нарастает

Говорят, что все надо делать вовремя. Сергей еще из Киева позвонил Николь и сообщил, что поездка увенчалась успехом. Кроме того, он попросил ее отыскать в Швейцарии санаторий, куда определили гражданку Австралии Фаину Креймер. Николь пообещала тут же связаться с нужным человеком. Потом совершенно невинным голосом она поинтересовалась, заедет ли Сергей к ней на квартиру или же ему заказать отель. Поскольку первое предложение предполагало исключение второго варианта, Сергей объяснил, что в трудные финансово времена надо экономить, чтобы фирма цвела и процветала все больше и больше.

Николь улыбнулась. Она-то знала, что на фирме введены буквально драконовские меры по экономии, и клерки, которые как пожара, боялись увольнений, ходили по струночке. Пока что ее отдела экономические утеснения не коснулись. Но Николь понимала, что все это происходит только потому, что шеф дал ей временный карт-бланш. Справится – и на расходы будет всем наплевать: победителей-то не судят. Не справится – тогда ей припомнят каждый цент расходов. Это уж точно. Она чувствовала, что в ней нарастает какое-то давным-давно забытое, но в тоже время абсолютно новое чувство. Этот мужчина, который оказался потрясающим любовником, оказался еще чем-то большим, нежели просто любовником, или просто фактором интереса, или фактором раздражения. Он вызывал в ней странную гамму чувств: какая-то нежность, страсть, желание впиться в его тело и исцарапать когтями внезапно сменялось нежностью и желанием вжаться в его плечо, ощутить себя защищенной и благодушной, успокоенной.

Сергей же чувствовал, что эта женщина зацепила его. Зацепила своей непредсказуемостью, откровенностью, нездешностью. Вот именно, нездешностью! Она не из Украины и не из Бельгии, она – из другого мира. Не хорошего или плохого. Просто из другого. Он не строил никаких планов, он не ждал от жизни ничего, но чувство прикосновения к НЕЙ давало какой-то особый смысл существованию. Как ни странно пришла успокоенность. Не раздражал даже этот толстобрюхий самолет с облупившейся краской на брюхе, экипаж: мальчик и девицы казались уже родными, а их ужимки никак его не задевали. Возникло какое-то странное ощущение того, что он вновь летит домой. А что тут странного? Там, в Брюсселе, его ждали. А дом – это место, где тебя ждут. Жениться? О чем это вы? Не думаю про это. Но тянет меня к ней, тянет.

Вот самолет пошел на снижение, под крылом развернуло панораму Брюсселя, еще минута, и колеса коснулись земли, сначала задние, потом еще один толчок – это коснулись передние. Аплодисменты экипажу на сей раз были достаточно внушительными – пассажиров набрался почти что полный салон: какая-то спортивная делегация заняла добрую треть мест. Молодые ребята в спортивных костюмах вели себя шумно, но не буянили. Сергей стал всматриваться, но никого не узнал. А костюмы с надписью «Украина» только мешали их опознанию. Нет, все-таки не футболисты. Не похоже. Не узнаю. Впрочем, это раньше я почти всех ведущих знал в лицо, а сейчас не узнаю. А как их узнаешь? Вот только все равно не футболисты: ни одного негра. А у нас команд БЕЗ темнокожих игроков уже и не найти. Вдруг парню, который сидел, и хлопал в ладоши справа, в другом ряду от Сергея, стало нехорошо: он вдруг резко закашлялся, а из носу у него потекла струйка крови.

– Врача! Завопил сидящий рядом парень, казалось, что его товарищ теряет сознание.

– Егор Михайлович, Шрамко плохо стало! Егор Михайлович! – подхватил крик товарища еще один парень. По проходу пробежал мужчина сорока пяти – пятидесяти лет. Он склонился над парнем, которому стало нехорошо, тут же рядышком оказалась стюардесса с аптечкой и стаканом воды. Сергеев тоже подошел поближе, какие-то знания медицины и основ первой помощи придавали ему уверенности, что лишним он в этой ситуации не будет.

– Ничего, ничего… у него это пройдет быстро… Быстро пройдет. – приговаривал подбежавший мужчина, Егор Михайлович, скорее всего. Он сунул ватку с аммиаком под нос парню, тот сразу же дернул головой и отрыл глаза.

– Ну вот, все хорошо, Пашенька, все путем… Ты что, разнервничался? Ну, Паша?

– Так я ж в первые лечу… Егор Михайлович… Меня что, теперь назад отправят?

– Глупости! Никто тебя назад отправлять не будет. Сейчас тебя доктор осмотрит и все в порядке…

– В порядке, а как я на поле-то выйду? Я ж команду подведу…

– Выйдешь, не переживай. Выйдешь.

Тут самолет остановился и в открытую дверь первой проскользнула медсестра в белом халатике.

– Понимаешь, почему-то к Сергееву обратился Егор Михайлович. Это футбольная сборная детских домов Киева. Ребята все спортивные, да питание у них там, сам знаешь какое. Я этого мецената на поездку в Бельгию и Голландию полгода уламывал. Вот, оплатили. У нас тут тур по Бельгии и Голландии. По две встречи в каждой стране. Все – сбор средств для детских домов… А тут вот Пашута. Ну, ничего, ничего, они все-таки хлипкие, какое у них там здоровье на государственных харчах. А-а-а… Медсестра что-то проворковала стюардессе, а парень-стюард помог Паше подняться и покинуть самолет. Егор Михайлович смотрел на это, держась за сердце.

– У вас нитроглицерин есть?

– А? Что? – переспросил Егор Михайлович. Есть. Да. Сейчас… Возьму. А вы что, врач?

– Да нет. С вами и без врача все ясно было.

– А-а-а… Да, нервы, нервы, все нервы. А как же без нервов? Дело-то имею с ребятишками! Так-то!

Мужчина схватил таблетку нитроглицерина, потом, буквально через пару секунд, вторую.

– Попустило. – сообщил он Сергееву. Тот улыбнулся ему, подхватил свой баул ручной клади, который вытащил из самолетного нутра, после чего отправился в аэропорт.

Как только Сергей прошел таможню, зазвякал мобильный. Что же, до встречи оставалось еще четыре с половиной часа. Первым делом в офис, отнести отчет о поездке на работу. А потом можно и на встречу. Николь увижу – это положительный факт. А вот то, что встреча может помешать другой встрече… Только бы ей не приспичило прямо на работе. Надеюсь, критические дни позади. Иначе мне кранты!

Тут зазвонил мобильный. Сергей уже садился в машину, которую оставил на стоянке в аэропорту. Звонила Николь.

– Серж, поспеши! Меня босс вызывает. Я бы хотела твой отчет глазами пробежать. До того, как попаду в его кабинет.

– Лечу.

И он действительно полетел. Те пару минут, которые он потратил в самолете, теперь надо было нагонять за счет того, что машину по городу Сергеев вел на самой грани правил, а потом махнул на все рукой и понесся, понимая, что штрафа ему, как водителю, не избежать. Он успел. Николь уже шла к лифту, когда Сергей вылетел из него, ткнул женщине листик отчета, который та стала пробегать глазами, уже не обращая на Сергея ни капли внимания.

А наш следователя остался наедине со своими грустными и не очень мыслями. Главное, ему было необходимо время. Крайне необходимо. А еще с Николь не было разговора о деталях поездки. А разговор такой предстоял. Что же, пока она у шефа, я могу успеть сделать несколько звонков. Тут Марта принесла Сергею свежесваренный кофе, который был принят из ее рук с благодарностью. Наверняка, Николь успела до похода к шефу распорядиться. Серж сделал самые срочные звонки и решил, пока есть время, быстро пересмотреть отчеты групп слежения. Пока ничего необычного не наблюдалось. Группы отрабатывали свой хлеб, Ив Дюваль, следователь, который раньше работал на страховую корпорацию АСГ, был с позором уволен, а теперь, благодаря стараниям Сергея, снова оказался у дел, продолжал демонстративно давить на двойника Марка Креймера. Пока никаких изменений не было. Пока что. И Сергей знал, что этот статус Кво не будет длиться бесконечно.

В кабинете снова возникла Марта. Она сообщила, что Николь уже вернулась и просит мсье Сергеефа пройти к ней. Николь сидела в своем кресле и выглядела несколько задумчивой. Точнее, несколько более озадаченной, чем обычно.

– Что-то случилось, мадам Санье? – Серж на всякий случай включил деловой тон.

– Нет, нет, все в порядке. – ответила Николь, хотя ее глаза говорили обратное. Что же, выясним вечером.

– У меня возникли вопросы по вашему последнему отчету. Хотелось бы получить больше подробностей. Как вы считаете, Марк Креймер – манипулятор или мистификатор? Может быть, он каким-то образом точно знает, что и где произойдет в тот или иной момент? Или же он имеет возможность большую часть событий подстроить?

– Падение метеорита невозможно подстроить. Но другие, более управляемые события, более чем вероятно. Меня наталкивает на это излишняя детализация каждого случая. Такое впечатление, что он уже держит джокеров в рукаве и только выжидает момента, чтобы их пустить в дело.

– Следовательно, мы можем предположить, что в большинстве случаев эти события каким-то образом стимулируются господином Креймером? Тогда почему до сих пор еще никто на такие связи не вышел? Посмотрите, что говорит наша аналитика. Мы имеем еще двенадцать случаев, которые можем связать с господином Креймером. По данным прессы. Получается, что он трудится на ниве разорения страховых компаний примерно последние пять лет. И за это время никто не сумел доказать, что страховой случай был страховым мошенничеством?

– Ну, а других вариантов просто не существует. Фантастику, что-то вроде направленной мутации генов я не рассматриваю.

– И все-таки, подумайте, какие возможны еще варианты кроме подлога и как нам превратить любой из возможных вариантов в подлог, это, наверное, самое важное.

– Вы знаете, вашим ребятам придется перекопать еще больше информации. Я думаю, сегодня-завтра вы получите подробный план мероприятий. И нам понадобится чертова прорва аналитиков, которые будут копаться в моих материалах. Если я смогу их достать. – добавил Сергеев уже не таким уверенным тоном.

– Что будешь делать сейчас?

– Пойду куплю карту Израиля. Интерактивная меня не устраивает. Привык работать по-старинке.

– И все?

– Потом забегу в какой-то ресторанчик, и, наконец, нормально поем. Составишь компанию?

– Вечером. В офис забежишь?

– Обязательно.

– Хорошо, может быть, будут первые данные из Швейцарии.

– Ага. Я побежал.

Сергей быстро вышел, а Николь осталась в таком же состоянии сосредоточенной задумчивости. В это состояние ее ввела всего одна фраза босса.

Он поинтересовался, не может ли Серж вести самостоятельную игру. Я же сказала в ответ, что, судя по биографии, господин Сергеев человек дисциплинированный, и на самостоятельную игру вряд ли способен, а вот выполнять чье-то еще задание, это исключить нельзя. И тогда он попросил: «Присмотрите за ВАШИМ русским как можно внимательнее». И сказано это было так, что в тоне звучала не просьба, так звучат только приказы.

Николь прекрасно знала, что Сэмюэль Витрэ способен на резкие демарши и скорые решения, не всегда взвешенные, но почти всегда достаточно эффективные. Кажется, наш Босс знает что-то, точнее, знает намного больше, чем знаю я. И делиться информацией не собирается. Происки Рашель? Скорее всего, да. Второй вариант? Если не Рашель, то это, скорее всего, проверка на прочность. И на изворотливость. Ладно.

А Серж? Что Серж? Вроде бы я узнала его ближе. Но могу ли я поручиться за этого человека? Знаю ли я его так, чтобы отвечать за него с уверенностью? Нет. Я могу только надеяться, что он поступит так, как должно. Он должен быть понятен, но он остается таким же загадочным. Всегда чего-то не договаривает, такое впечатление, что постоянно держит какую-то важную карту в рукаве. И даже подо мною он остается самим собой. Может быть, это именно то, что мне в нем нравиться? Скольких мужчин я подчиняла и ломала. И мне это удавалось. И без особых усилий. Они сами падали к моим ногам, как падают осенние листья на дорожки городского парка – и лежат там, пока моя прихоть не сметет их. А зачем тут психоаналитик? И так ясно, я мстила за свой неудачный брак. И не было ни одного мужчины, который бы мне не покорился. А вот он… Покорился, сделал вид, притупил мою бдительность. И тут же остался самим собой. Выдержал такую гонку – и не пискнул. Ладно, посмотрим, как он сегодня запоет?

Все, хватит о личном. Работа прежде всего. Работа прежде всего. Работа. Так, это отчет Ильи, это данные аналитической группы Марка… А мальчик старается. Ничего, ему последняя встряска пошла на пользу. Дельно. Ага, это данные про организованную утечку информации. Хорошо. По всем направлениям работа двигалась, можно было бы чувствовать себя в безопасности, но… Но у Николь не выходили из головы слова, которые сказал ей Серж по телефону, когда прилетел в Брюссель: «Николь, события сейчас похожи на снежный ком, и ком этот несется с горы по отвесному склону стремительно вниз».

Глава двадцать восьмая

Перелеты, самолеты, чтоб я делал без пилотов?

Этот человек ждал Сергеева в условленном месте, ждал ровно две минуты. Сергей узнал его сразу же. Такие не ходят по музеям с западным искусством. Этот человек мусульманин, который культуру Запада принципиально не приемлет. Да, он пришел на встречу в деловом обычном европейском костюме, но он остался горцем. Непримиримым, суровым, воином, а не любителем искусств. Скорее всего, ему нравятся женщины. Но женщины восточного типа – покорные и неприметные. Наверняка, имеет пару любовниц – что делать, темперамент. Начал полнеть – это уже возраст и обильная европейская пища. Тут не спасает даже избыток тестостерона. Сюда бы папаху на голову. Да, ничего, обойдется… А хорошо, что встречу назначил в зале с картинами Брейгеля. Пусть посмотрит, полезно…

– Что вы думаете по поводу этих картин, уважаемый господин Зураб? – Сергей подошел к человеку, когда он отвернулся и выжидающе рассматривал высокого стройного господина в черном костюме, который отчаянно напоминал сотрудника какой-нибудь спецслужбы. Зураб вздрогнул, посмотрел на Сергеева, мысленно сравнивая описания, кивнул головой.

– Мне это мало интересно. Не думаю, чтобы этому господину при жизни много платили за его картинки. Сейчас, когда прошло столько лет, конечно, совсем другое дело. Но тогда… А вы обладаете ценным свойством – оставаться совершенно незаметным. Сливаться с толпой. Наверное, в вашей работе, это свойство является незаменимым?

– Мы не будем обсуждать мою работу, да и достоинства этих картин, думаю, тоже. Время у нас с вами достаточно ограниченно. Предлагаю перейти к сути разговора.

– Я не возражаю, как это говориться, вернемся к нашим баранам.

– Да, так вот, мне было бы интересно, как ваша небольшая, но дружная диаспора отреагирует на то, что кто-то из ее представителей окажется замешан в похищении человека? В похищении с целью выкупа?

– Вы что-то путаете, уважаемый. Мы мирные люди и сюда приехали только потому, что на нашей родине беда…

– Я думаю, у нас разговор не получается, уважаемый. Я наделся на то, что мы сможем откинуть какие-то условности и поговорить нормально, как полагается двум здравомыслящим мужчинам.

– Да… Я обещал одному человеку быть с вами откровенным. Но и вы не ходите вокруг да около. Клянусь Аллахом, я человек слова. Давайте к делу.

– К делу, значит к делу. Существует информация, что в Бельгии могут похитить одного состоятельного еврея. Цель – выкуп. И организуют это ваши ребята.

– Борцы за независимость не будут этим делом заниматься. У нас есть другие возможности собирать средства для нашего святого дела. Это не наш метод. Мы с таким трудом создавали, а теперь поддерживаем наш имидж борцов за свободу. Не забывайте, нам противостоит вся пропагандистская система России. И все ее спецслужбы. Нам не выгодно, чтобы наше движение связывали с террористами, типа Аль-Каиды. Но все в руке Аллаха. На все его воля. И если кто-то решиться на такое действие, он не получит нашего одобрения и поддержки. Такой станет изгоем. Поймите, уважаемый, я не могу отвечать за всех чеченцев. Среди нас есть непримиримые, среди нас есть отморозки. Прости их, Аллах! Они способны на неугодные Аллаху поступки. Но мы с ними не имеем ничего общего.

– А если предположить, что акт все-таки готовиться. Кто может его тут провести?

– Я не вижу из тех, кто сейчас в этой стране чеченца, способного на такой акт.

– Вы лукавите, господин Зураб, а говорили, что будете со мной откровенны.

В ответ Зураб недовольно передернул плечами.

– А если предположить, что некто, назовем его Саиф, прибывает завтра в Брюссель с целью организовать эту операцию, кто может стать ему помощником?

– Вы в курсе? Да, интересный вы человек, уважаемый…

Сергеев вытащил из кармана три фотографии. Он видел, что пауза, взятая его собеседником, слишком затягивается.

– Кто из этих трех?

Его оппонент посмотрел на фотографии, потом на Сергеева, уважительно кивнул головой, потом коснулся указательным пальцем правой руки к средней фотографии, повернулся, и вышел из зала.

И все-таки Алекс постарался. Сергей понимал, что и эта толика информации очень важна и очень дорого стоит. Он вернулся в офис, захватив по дороге самую подробную карты Израиля, которую сумел найти. Пообедать Сергей успел до начала встречи, при этом постарался заметить, есть ли за ним слежка. Но слежки, во всяком случае, явной слежки, не было. Никто не следил за Сергеевым и тогда, когда он покинул помещение музея. Никто не наблюдал за ним, когда он входил в офис своей корпорации. А вот на выходе из лифта Сергея караулила Марта. Она попросила его сразу же пройти к Николь.

Начальница аналитического отдела корпорации АСГ пребывала не в лучшем расположении духа. Ее терзали сомнения, что давно не случалось. Впервые удалось пошатнуть ее привычную самоуверенность. И чьими бы стараниями это не было достигнуто – Рашели или Сэмюэля, они сумели ее достать! И это Николь не нравилось больше всего. А вот Серж… Или ее вывело из себя то, что именно Серж может оказаться тем, кто ее предал? Или предаст? Или даже не ее, а ее компанию? Говорят, что у русских напрочь отсутствует корпоративный дух. У них даже забастовки проводят только горняки, потому как им деваться уже некуда. Следовательно, он может думать только о себе, а не о корпорации. Это фактор неуверенности. Значит, я неуверенна потому, что не уверена в Серже? Так это что? Он столько для меня значит?

Николь поняла, что она больше растеряна не от того, что ее подставляет начальство, в конце-концов, взялась за сложную работу будь готова к любым сложностям. Ее расстраивало то, что этот человек имеет на нее такое влияние. Автономность? Ну и пусть. Но не от меня же!

Все. Решение принято. Так и надо будет поступить. Выставить его и точка! Никаких служебных романов, слышишь, Николь, старая сучка! Никаких больше служебных романов!

Тут в кабинет вошел Серж, довольный, свежий, подтянутый, не смотря на свой не совсем спортивный вид, в нем ощущалась физическая сила и готовность действовать. Николь посмотрела на его довольную улыбку и поинтересовалась:

– Что, после приобретения карты Израиля мы далеко продвинулись в нашем расследовании?

– Нет, до карты дело не дошло, а вот в остальном мне удалось кое-что добыть для нас.

– Вот как?

– Да, давай сюда ребят-аналитиков – пока что самого мелкого ранга. И кто у тебя будет отвечать за координацию этих групп?

– Сейчас я могу нагрузить только Илью. У остальных работы выше крыши.

– Сойдет. Давай сюда Илью. И дай мне на пять минут доступ во Всемирную Паутину. ОК?

– Прошу.

Николь отошла сначала к двери и попросила Марту найти Илью, а потом к окну, откуда наблюдала, как Сергеев быстро управляется с Интернетом. Ей хотелось оказаться у себя дома, чтобы уже подходил вечер, и чтобы она могла подойти и запустить руки ему в шевелюру, гладить его голову, сначала резко, а потом нежнее, нет, даже сначала дернуть за волосы, чтобы он почувствовал, что ей было больно, когда его не было рядом, а потом… СТОП! Я же сказала себе НИКАКИХ служебных романчиков… Никаких. Ни с кем. И вообще, с этой зависимостью от мужчины надо заканчивать. А вот как с ней заканчивать, если не хочется заканчивать? Хочется продолжать. Мама миа! Детка! Ты хочешь опять превратиться в домохозяйку, зависимую от мужа, от его прихотей, желаний, страстей? Быть рабой привычки, страдать от его и своих глупых ужимок, которые, в конце-концов заменяют в семье простое человеческое общение? Ты всего этого хочешь? Да, хочу. Да, хочу, черт меня забери! Я хочу чтобы он был рядом. Ну, дура же я … не ожидала. Никаких служебных романов. Никаких интрижек, никаких…

– Серж, извини!

Она выскочила из кабинета, почти свалив с ног Илью, у которого от вида Николь просто вытянулось лицо, вихрем пронеслась по коридору и заскочила в дамскую комнату, где с воем стала кулаками колотить по умывальнику, она выла, как воет волчица страшным голосом, наконец, ударила так сильно, что рука ее заболела, а по раковине пробежала трещинка. Боль отрезвила женщину. Она наклонилась и включила холодную воду. Из туалетной кабинки вышла одна из сотрудниц фирмы, которая была временно привлечена Николь к работе аналитического отдела. Затянутая в синий костюм женщина не успела подтянуть трусики-стринги легкомысленного розового цвета, она осторожно мелкими шажками пробиралась вдоль стены так, чтобы не задеть или шорохом даже потревожить Николь Санье. И только выбравшись в коридор и, переведя дыхание, она заметила, что не одела этот интимный элемент туалета, впопыхах его поправила прямо на виду у оторопевших мужчин, и, густо покраснев, ланью понеслась на свое рабочее место.

Николь же подставила лицо под холодную воду, потом уставилась в зеркало, дала себе три увесистых пощечины, вновь подставила лицо под воду, убрала бумажными салфетками следы от размывшейся косметики, и только после этого почувствовала, что ее немного попустило.

Истеричка! Так тебе и надо! Господи! Теперь им будет о чем поговорить. Что же, пусть говорят. Пусть фантазируют. Чем извращеннее человек, тем больше он придумает. Все равно правду знаю только я одна. Все. Соберись.

Николь спокойно вернулась в свой кабинет. Илья топтался у входа, так и не решившись войти, в обществе встревоженной не на шутку Марты.

– Пройдемте, Илья! – сказала Николь своим обычным холодным тоном. Она позволила себе истерику. Но это была всего минутная слабость. Сейчас – ничего лишнего и никаких… Стоп! Про это не будем, иначе я опять не выдержу!

Теперь Николь смотрела на то, как Серж объяснял Илье, на какие электронные ящики будет приходить нужная информация, и на что надо обращать сразу же внимание.

– Тут информация не про все перевозки, а только перевозки транспортом тех фирм, которые имеют лицензии на транспортировку взрывчатых веществ и механизмов. Нам надо вычислить, какой из маршрутов может пройти через Ронсе или через города Восточной Фландрии. Понимаешь?

– Понял, надо просчитать, где может случиться какое-то происшествие, из-за которого транспорт может свернуть на Ронсе. Так?

– Верно, Илья.

– Это я просчитаю сам, не могу доверять такую тонкую работу никому другому.

– А на этот электронный ящик – информация о всех кораблях, которым понадобился лоцман для прохода проливом Ла-Манш. Нас интересуют корабли, которые везут рыбу. Любую. Пусть мороженную, пусть свежевыловленную. А вдруг за таким кораблем увязалась какая-то дикая акула из теплых морей? Если есть подозрительный корабль – сразу на заметку. И пробить контору, которой он принадлежит, биографию капитана – это главное. Это все, Илья, спасибо вам.

– Николь… – обратился к женщине Сергей, как только Илья покинул помещение.

– Да, Серж.

– Мне показалось, что ты была чем-то очень сильно расстроена.

– Расстроена? Нет. Встревожена. Это точнее. Давай оставим это на вечер. Хорошо. А теперь объясни, в чем весь смысл твоей бурной деятельности?

– Ну, Илья сразу схватил суть, но ты правильно поняла, я ему не все открыл. Смотри, это все, что нам известно о жизни Марка Креймера и о его передвижениях. Не все нам известно, есть еще белые пятна. Но. На этой карте я отметил города и годы пребывания. Тут особо – учеба, служба в армии. И теперь самое-самое главное. Когда мы вычислим людей, которые могут быть причастны к несчастным случаям, которые еще произойдут, нам надо связать их биографии и биографию Марка Креймера. Каким угодно образом. И начать работать с этими людьми. А вот биографии тех, кто может похитить и потребовать за нашего клиента выкуп, я буду прорабатывать сам.

– Почему?

– Николь вы просто не сможете получить доступ к нужной информации.

– А вы сможете, Серж?

– Уже смог.

– Вот как?

– Это моя работа. И пока что я с нею справлялся. Собираюсь справляться и в дальнейшем.

– Я в тебе не сомневаюсь, Серж.

И впервые за весь этот трудный день Николь позволила себе чуть заметно улыбнуться.

Потом Сергей ушел в свой кабинет, расстелил карту Израиля и стал наносить на нее полученные им еще в Украине данные. Это были координаты звонков на мобильный телефон одной милой старушки, которую Сергей встретил в небольшом украинском городке Немирове.

Потом позвонила Николь и сообщила, что ее швейцарский друг сбросил тот файл, который просил Серж. Марта тут же принесла распечатку Сергею. Он стал наносить на карту координаты звонков к другой старушке, которая находилась на лечении в закрытом швейцарском санатории. Звонков было куда больше. И все они были из Земли Обетованной. Сергей внимательно просмотрел координаты… Мысль, которая смутно крутилась в его голове, окончательно вырисовалась в четкий стройный рисунок. И рисунок этот указывал на то, что решение этого сложного вопроса чертовски простое.

Настолько простое, что Сергей хлопнул себя по лбу, ворвался в кабинет Николь, которая просматривала с маркером очередные отчеты, чмокнул ее в щечку и сообщил, что приедет уже только домой. Возьмет бутылку вина, и они отметят его гениальную идею. Николь оторопело смотрела, как Серж исчезает за дверью, даже не намекнув, куда помчался. А помчался Сергей в аэропорт Брюсселя. Оттуда он вернулся с билетом на самолет. Теперь Сергей точно знал, где ему надо искать господина Марка Креймера.

Глава двадцать девятая

Неужели еще один перелет?

Николь стояла у окна и смотрела на сумерки, которые подобно лисьим хвостам, окутывали Брюссель. Начинали тонуть в темноте верхушки старых деревьев, как-то тускнели рекламные огни над крышами самых больших высотных зданий. Мир неона и постоянного мигания информации отступал куда-то к черту на кулички. Казалось, Брюссель возвращается куда-то в прошлое, почти в средневековье, когда огни тусклые, а улицы города небезопасны. Того гляди, наткнешься на перекрестке на городскую стражу в кирасах и с длинными алебардами наперевес. Как был прекрасен этот миг, когда можно было не думать. Она и не думала. Она созерцала.

Что нравилось ей в Брюсселе? Его многостоличное многоголосие. Она не принадлежала к тем еврочиновникам, которые своим присутствием так раздрыжали коренных брюссельцев, но была близка им по духу. Она не могла оставаться долго на одном месте. Ей нужно было пространство, движение. А вот чего-чего, но движения в Брюсселе было с избытком.

Да, минуты созерцания случались все реже и реже. Но сегодня был какой-то исключительный день. Николь это ощущала всеми фибрами своей души.

Он появился именно в тот момент, когда туман стал заволакивать улицы, когда серые лисы сумерек вырастали до размеров огромных домов, охватывая их, не слишком отступая искусственным огням этого великого города. Он появился, гордый и веселый, он нес в руках бокалы и бутылку шампанского. Сергей поставил доставленную добычу на столик, который стоял недалеко от окна и обнял Николь. Та чуть заметно вздрогнула, но потом положила голову на плечо мужчины. Она на минуту ощутила себя первобытной женщиной, которая встречала мужа с охоты. И ощутила, что рядом с ней тот, кто может ее защитить, накормить, спасти. Он надежен. Он тут, а что еще ей, слабой женщине, надо? Николь понимала, что это всего лишь игры ее подсознания, что дает о себе знать то напряжение, которое она испытывает на работе, но ничего с собой поделать не могла. Она ощущала, что жизнь прекрасна и удивительна. Еще несколько дней назад она была одинока. А сейчас? Сейчас все изменилось. Он крепко обнимает ее. ИНиколь чувствовала, что просто счастлива, что это чувство, как безмятежное сияние, пронизывает всю ее насквозь.

Наконец Николь оторвалась от груди Сергея, она потянулась к нему губами, нашла, и они стали целоваться, как будто только-только увидели друг друга. Было в этих поцелуях что-то страстное, что-то полубезумное, что-то, о чем нельзя было говорить вслух. Потому как скажешь об этом чуде, а оно пропадет, исчезнет, растает в вечерней Брюссельской дымке навсегда.

Сергей на мгновение оторвался от губ Николь, но не смог удержаться и снова прильнул к е губам. И только тогда, когда они нацеловались до того, что и пошевелить губами не могли, он открыл шампанское, разлил прозрачное искристое вино по бокалам.

– Я не знаю, нравится ли тебе этот сорт?

– Удачный выбор. – ответила Николь, бросив взгляд на бутылку. – Шампань. Хороший год. Сорт тоже хороший. Одобряю. А за что мы пьем?

– За то, что я знаю, где скрывается Марк Креймер.

Бокал выпал из рук Николь. Она смотрела, как из хрупкого хрусталя разливается жидкость, как стекло прикасается к деревянному углу столика, бьется, и сотнями осколков и брызг опадает на ковер, к ее ногам.

– Ты не поранилась? Знаешь, у нас говорят, что посуда бьется на счастье…

– Мелочи. Как ты узнал?

– Минутку. Я только бокал принесу.

Через пару минут Сергей вернулся с новым бокалом, наполнил его. Их бокалы коснулись острыми гранями друг друга, издав легкий мелодичный звук. Два глотка. Ощущение блаженства от легкого вина, которое чуть-чуть щиплет небо. «Ах, как все-таки хороша жизнь»! – подумал Сергей. «Ах! Как жизнь хороша и удивительна». – вторила ему в мыслях Николь.

– Я понял это, когда рассматривал карту Израиля.

– Звонки все были из Израиля, но Израиль это не один городок?

– Вот именно.

Сергей взволнованно отхлебнул еще глоток вина, потом поставил бокал на столик и продолжал.

– Человек, который хочет связаться со своими близкими, и сделать так, чтобы это не было заметно выберет точку, которая будет подальше от его места пребывания. Это естественный психологический фактор. Я просмотрел все точки, получилось одно местечко – Элат.

– Это курорт на берегу Красного моря?

– Именно. Окончательно меня убедил один день, когда он сделал два звонка – сначала на Украину, а потом в Швейцарию. Он поехал, сделал звонок, проехал еще дальше, сделал второй, а потом вернулся обратно. И обратная линия шла как раз на Элат.

– И что ты будешь теперь делать?

– В семь утра вылетаю в Шарм-Эль-Шейх.

– Но это ведь Египет. – сказала Николь и тут же грустно добавила: – И в семь утра, так быстро…

– Именно Египет, дорогая! Я хочу выиграть время. Кроме нас Марка Креймера ищут многие люди. Если они следят за мной – пусть бросятся в Египет. Я успею оттуда навести справки в Элате. Эта граница с египетской Табой. На месте, думаю, разберемся. Вот такой план действий. Ты доложишь про это руководству. Завтра…

– Завтра… А что сегодня?

– А сегодня я буду любить тебя…

– Как ты будешь любить меня?

– Неоднократно.

– Звучит заманчиво. Наверное, я соглашусь с твоим предложением.

И она крепко ухватила мужчину за шею и притянула к себе так решительно и смело, как делала только она одна, приняв какое-то решение.

Они так и не заснули. Около пяти Сергей пошел в душ, а Николь попыталась уснуть, но поняла, что ничего толком из этого не получиться. Тогда пошла на кухню, сделала пару тостов из черного хлеба (она уже знала, что Сергей предпочитает тосты из черного ржаного хлеба), сварила ароматный швейцарский кофе (парадокс, кофе-то в Швейцарии не растет, а вот такого качества и аромата кофейного напитка ни в какой другой европейской стране не найти) и выкурила сигарету. Сергей появился из душа, замотанный в полотенце на бедрах. Нагота женщины его не смутила. Он проследил, как Николь смазывает тосты толстым слоем сливочного масла (пусть не слишком полезно, зато вкусно), и, прежде чем приступить к еде, нежно поцеловал ее руку. Николь улыбнулась. Ей нравилась эта откровенная нежность мужчины. Ей нравилась манящая нагота собственного тела. Ей нравилось, что сейчас происходит извечный акт проводов мужа в дорогу. Мужа, мужчины, человека, который имеет все основания вернуться к ней снова. И она будет рада его возвращению. И она будет ждать его. Как ждала Пенелопа, как ждала Ольга в Путивле своего непутевого князя Игоря, как ждала Кончита своего русского капитана…

Это было странно. И это было хорошо. И было что-то такое в том, что он ест приготовленную ею пищу, нечто, что возникает у человека, когда он кормит собаку, например. Да, она не знала, как объяснить, даже как назвать это чувство удовлетворения от того, что кто-то ест приготовленную ею же пищу. Скорее всего, это было чувство первобытного охотника, приручившего первое домашнее животное. Ведь в этом акте – дарения еды есть что-то важное, дав еду ты ждешь ответного действия – благодарности. А как эта благодарность выразиться – не столь уж важно. И не даром во все времена, во всех культурах, не было страшнее преступления, чем преступление гостя против человека, проявившего гостеприимство.

Но Николь даже не пыталась проанализировать свои чувства. Она просто наслаждалась. Наслаждалась тем, что одиночество ее прошло. Пусть ненадолго, кто знает, как повернет коварная жизнь, но все-таки…

– Прости, – подал голос Сергей, когда покончил с тостами и готовился приступить к опустошению чашечки сваренного по-турецки кофе. – Что же тебя так беспокоило? Я ведь чувствовал, что это было не совсем обычное беспокойство.

– Ты правильно чувствовал, Серж. Меня вызывал босс и интересовался, не способен ли ты на самостоятельную игру. А это автоматически подразумевало вопрос, могу ли я тебе доверять.

Серж молча рассматривал Николь, которая говорила об этом совершенно спокойно, так, как будто вчерашнего ее состояния не было и в помине.

– Так вот, я решила тебе доверять.

Николь сказала эту фразу таким будничным тоном, каким говорят о решении пойти в булочную за багетом, но никак не о решении, которое влияет на жизни людей. Сергей встал, подошел к Николь так близко, что ей пришлось тоже встать, отбросить недокуренную сигарету на стол, потому что он уже сжал ее лицо своими грубыми крепкими ладонями и сказал:

– У тебя редкий дар делать правильный выбор.

Глава тридцатая

Египетские встречи

Он вспоминал утреннее расставание. Ее слова, которые пахли дымком легкой Муратти, ее легкое придыхание, когда она сбрасывала с него полотенце и начинала целовать и ласкать его жадно, как будто это только в первый раз, как будто все только-только начинается. Он понимал, что эта страсть, и эта нежность, и это спокойствие – не показное, не игра – это ее суть. Она такая, какая она есть. И воспринимать ее надо именно такой, и ничего тут не убавить и ничего тут не прибавить. Банальные размышления? А что может банальнее любви? И что может быть необычнее любви?

Самолет делал разворот и заходил на посадку в аэропорту далекого и жаркого Шарм-Эль-Шейха. Ярко светило солнце, освещающее посадочную полосу большого аэропорта, в котором стояло несколько десятков самолетов самых разных компаний мира. Сергей попал в Шарм-Эль-Шейх достаточно случайно. Просто на сегодня билета до Табы не было. Только на послезавтра. А в Шарм подвернулся чартер, так что и билет оказался довольно небольшим по цене. Почему именно Табу? Он был уверен, что Марк Креймер находится именно в Египте. Почему в Египте? А где легче затеряться? В полицейском Израиле или туристическом Египте? Меняй только вовремя отели и ты в безопасности. Или почти полной безопасности. А Таба – это город, который граничит с Элатом, фактически, пройди пару метров – и ты на территории Израиля. Если у тебя израильский паспорт, то… вообще проблем нет. Переехал границу – туда и обратно и так хоть по пять раз на дню. Насколько я знаю, больших пробок на границе не возникает. Особенно по утрам и днем. В основном, как говорят, пробки возникают в вечернее или ночное время, в крайнем случае, ранним утром. Кстати, все звонки были сделаны примерно в одно и тоже время – днем по местному времени. От двух до пяти часов. Пока все складывалось удачно. Самолет наконец-то коснулся земли (это был Боинг, а этой фирме Сергей, почему-то доверял больше, чем другим, поэтому и не нервничал так откровенно). Сергей сразу же нашел таксиста, который согласился отвезти его в Табу. Еще бы. Таксист сразу же заломил несусветную цену. Сергей на английском объяснил ему, что цены на бензин падают и предложил сумму в три раза меньшую. После пяти минут обязательной торговли они с таксистом вышли на более-менее приемлемую сумму. Таксист помог Сергею сложить нехитрую кладь в его старенький Форд девяносто третьего года, что-то напевая, бросился на свое сидение и сразу же включил кондиционер. На улице было градусов сорок, а то и немного выше. Дело шло к полудню, поэтому Сергей понимал, что без кондиционера ему в дороге будет крышка. Водитель начал выкручивать по дороге из аэропорта – он сделал несколько виражей, в ходе которых менял направление движения на совершенно противоположное. Потом они выехали на шоссе, и тут же натолкнулись на контрольно-пропускной пункт. Металлические бочки стояли в виде небольшого лабиринта. Водитель что-то прогорланил подошедшему офицеру, тот попросил документы, посмотрел паспорт Сергей, вернул ему и машина ловко пробралась между импровизированных заграждений и поехала дальше. Такие заграждения встречались еще раз пять, не менее, и всюду дежурили внимательные солдаты в неизменной черной форме.

Водитель, невысокий полноватый араб сорока примерно лет был постоянно весел, что-то все время напевал и старался вызвать Сергея на разговор. Сергей уважительно слушал всю ту муть, какую обычно вешают на уши благодарному пассажиру разговорчивые извозчики, и про экономический кризис, и про то, что туристов становится все меньше, и про то, что их страна зависит от поставок нефти из арабских стран. А из-за пиратов Суэцкий канал приносит все меньше дохода. А его брат был на одном из кораблей, когда их атаковали пираты, но рядом шли индусы, они расстреляли катер и правильно сделали. Тому, что индусы катер расстреляли, Сергей поверил, а тому, что на корабле был брат таксиста – нет. Иначе он рассказывал совсем другими словами. Дорога пошла по пустыне. Голые скалы всех оттенков желтого и серого практически не имели растительности. То тут, то там на остролистных чахлых деревцах сидели козы. Животные умудрялись выбраться прямо на крону и там пировали в свое удовольствие.

– Это бедуинские поселения. – объяснил немного оторопевшему Сергею таксист, который стал тут же и экскурсоводом. – Там построены дома, но они в домах жить не хотят. Предпочитают свои домики.

Государственные домики больше напоминали тюрьму: бетонная коробка с узкими окнами не производила впечатление жилища с удобствами. В таком доме должна была стоять жара неимоверная. А ночью, когда становится холодно?

Жилище бедуина было похоже на другую коробку, собранную из кусков пластика, каких-то шкур, кусков листового железа. О том, что это жилище обитаемо свидетельствовали несколько верблюдов, баранов и коз, которые паслись рядом с жилищем. Людей видно не было. Нет, вышла женщина, худая, замотанная в мусульманскую одежду с ног до головы. Бедуинка подошла к козам, в ее руках был какой-то сосуд. Дорога резко свернула, и они стали ехать почти под какой-то скалой.

То тут, то там Сергей видел солнечные батареи, которые стояли около опор электропередач, там же находились какие-то сооружения, скорее всего, аккумуляторные станции. Вот миновали еще один блокпост. Пустыня поражала обилием тонов. Не красок, нет, но оттенков – все разновидности красного, желтого, серого, их самые невообразимые смеси завораживали и притягивали взгляд. Он понял, почему здесь можно жить: красота пустыни создает ту ауру, в которой и живут тут люди. И все-таки чего-то не хватало. Какого-то цвета, чего-то такого родного и привычного. Конечно. Зеленый! Он тут почти что отсутствовал. То тут то там попадался какой-то чахлый кустарник, который радовал глаз пожухшим зеленым, да эти странные низенькие то ли деревца, то ли кустарники, на которых (в прямом смысле этого слова) паслись козы.

Чувствовалась жара. Жара была во всем – жара шла от раскаленной дороги, жаром нещадно палило солнце, жаром шло от придорожных камней. Весь мир был в жаре. Время для поездки не самое лучшее, пик жары как раз сейчас, но, пока работает кондиционер, можно жить.

Сергей с трудом представил себе, что произошло, если бы кондиционер вдруг вздумал отказаться работать. Ехать с открытым окном? Так при такой жаре и открытое окно не спасет. Наверняка, система охлаждения работает вовсю. Будем надеяться, что этот автомобиль приличной сборки иначе кранты. А водитель все не умолкает. Скоро я буду знать все районы Каира, потому что у уважаемого Селима там вся родня проживает. А жена и все его дети, а у уважаемого Селима два сына и дочка, живут в Нувейбе. Очень приятный городок. И не страшно, что на работу надо ездить чуть дальше обычного, зато в Шарм-Эль-Шейхе всегда найдется клиент, подобно уважаемому, которому надо проехать в Табу, или еще куда. И куда господин прикажет, туда и поедут.

Трескотня водителя стала порядком утомлять Сергея. Он задумался, правильно ли сделал, что доверился Иву Дювалю, бывшему страховому следователю компании АСГ. Нет, результат был. И все-таки? Вчера Сергей успел сбросить Иву две фотографии людей, которые могли бы организовать похищение Марка Креймера. Одного из них Дюваль узнал сразу же, он действительно бывал в Ронсе, да и позавчера Ив заметил его, следящим за пробежкой клиента. Он сидел в парке. Ива он наверняка, видел. И все-таки, все-таки, все-таки. Нет, думаю, я прав. Весь вопрос в том, насколько я могу доверять Иву? И насколько серьезное вмешательство потребуется мне в ближайшее время. А план действий полностью зависит от того, насколько удачно пройдут переговоры с Марком. В том, что такие переговоры состоятся, Сергей не сомневался ни на минуту. И это не было какое-то мистическое «предчувствие» – это были знания и опыт. А знания и опыт чаще всего являются теми винтиками, из которых и строится так называемое «мистическое» предчувствие. Воттот же Дюваль. Сергей знал, что ему можно доверять. Ив не был человеком сверхинициативным, он вообще не был слишком изобретательным. Но исполнителем был отменным. Знал и любил свою работу. И с Марком у него были свои, особые счеты. Вот только сейчас будет работать в команде, трудится, не покладая рук, чтобы только доказать свою состоятельность.

И тут показалось море. Дорога вынырнула из скал, небольшой городок остался в стороне. «Это Нувейба!» – не без внутренней гордости произнес водитель. Хорошо, что не пригласил в гости. Все-таки гостеприимство должно тоже знать меру. И в городок они так и не завернули. Чуть простояли на блокпосте, пропуская встречный туристический автобус. Большой бус был наполнен разношерстными отдыхающими, в основном молодыми, виднелись и детские головки. «Это русские туристы». – по каким-то только ему ведомым признакам определил таксист. Хотя, тоже мне сложность. Туроператор! Скорее всего этот туроператор работает только с русскими (украинцами, белорусами и т. д.), так что догадаться, если знаешь местную обстановку, труда не представляет.

Море в этих местах особенно лазурное. С Черным морем, которое имеет какой-то серо-зеленый оттенок не сравнить, да и сравнивать не надо. Сергей видел, насколько прекрасна тут природа. Эти бухточки среди скал. И всюду, где только позволяла местность, строились кемпинги, гостиницы, постоялые дворы. От самых простых – хижинок, крытых соломой, в которых всегда сохранялась прохлада, до фешенебельных многозвездочных отелей.

Надо сказать, что Сергей заметил это не сразу, но потом все-таки не смог не отметить про себя: все отели не были больше чем в три этажа. Большинство двухэтажными. Не было никаких несущихся ввысь свечек, сияющих огнями небоскребов. Только море, ветер, немного пальм, да пустынные пляжи – люди начнут выбираться на них ближе к вечеру, не рискуя получить солнечные ожоги. Несколько катеров с дайверами пронеслись и ушли туда, ближе к рифам. Дорога опять свернула в горы, потом выскочила к морскому побережью. А тут и островок. А на островке настоящая крепость с зубчатой стеной. А на стене флагшток, и колючая проволока.

– Это военный форт. Действующий. Фотографировать нельзя! – сообщил добровольный гид.

Для того, чтобы фотографировать нужен был фотоаппарат, а его, как раз, у Сергея и не было. Так что предупреждение пропало даром.

– Это Таба недалеко. Там начинаются отели… Вам какой отель, уважаемый?

– Хилтон.

– Таба Хилтон!

Эта фраза прозвучала в устах таксиста с большим уважением. Интересно, это что, самый крутой отель на побережье? Ладно, там посмотрим.

– Вот, мы сейчас выедем на прямую. Слева будет город. Дальше – на берегу, линия отелей. А вот там, в самом вдалеке, видите такую белую громадину, на парус похожую? Это ваш отель, уважаемый.

Парус просматривался очень плохо, авто снова свернуло от моря в горы, но потом выскочило на приморскую трассу вновь, чтобы уже в скалы не углубляться. И только сейчас смог Сергей рассмотреть отель, который действительно напоминал громадный белый парус, развевающийся на фоне серых массивных скал. Таксист по большой дуге объехал город, потом выехал на линию отелей. Пошли пальмовые насаждения, чуть дальше начались лужайки для гольфа – оказывается, тут было даже два гольфовых отеля. Один попроще, далеко от моря, а второй прямо на морском берегу, отель экстра-класса. Звезд на пять (по местным понятиям). И вот такси подъехало к Хилтону. Большая красивая гостиница была огорожена металлической решеткой. Вход был через пропускной пункт, где не только Сергей прошел тщательную проверку на наличие недозволенных предметов, но и его ручная кладь была тщательно проверена.

К просторному холлу можно было проехать на элегантном электромобильчике, но Сергей предпочел пройтись пешком. Хотя было жарко, на территории отеля было зелено, цвели красивые цветы, шумели пальмы. Перед входом в само здание гостиницы еще один контроль. И только после этого Сергей оказался в просторном холле. Здание поражало богатством отделки и приятным дизайном. Строители не поскупились на отделку, и даже находиться здесь было делом приятным. У административной стойки находились пятеро человек из администрации. Среди них была одна черноволосая невысокого роста девушка с приятными чертами лица. Она, безошибочно угадав национальность Сергея заговорила с ним на русском языке и без малейшего акцента. На ее бейджике значилось, что ее имя Марина. Что же, для приморского отеля имя подходящее. Сергей не комплексовал от незнания языков. Он прекрасно владел языками, но встретить работника отеля, с которым можно поговорить на русском языке было приятно. Девушка вручила Сергею карточку – ключ от номера и повесила на руку «клюшку» – синюю бирку «all inclusive» – все включено, по-нашему. Предупредила, что все – это все кроме спиртных напитков импортного производства, их, за свой счет плиз, а так – вперед!

Сергей улыбнулся и поднялся на восьмой этаж лифтом. Свой номер он нашел довольно просто – за ним увязался паренек, который показывал, как и чем надо пользоваться. По коридорам ходили уборщики. Ему понравился довольно свежий ремонт, который сделали владельцы гостиницы, тем более, что сделан он был со вкусом, даже по коридорам, которые имели всякие выступы, закоулки и прочие излишества местной архитектуры ковровое покрытие положили так, что его рисунок точно повторял контуры коридора. Паренек открыл номер, ловко проведя карточкой по щели, показал, как включается свет и кондиционер (оказывается, надо было вставить карточку в специальный проем, чтобы они работали). Получив чаевые, паренек быстро удалился. Номер был весьма приличным: большая кровать занимала почти все его пространство, на тумбочке громоздился телевизор, лампы-бра, торшер в самом углу и роскошная ванная комната, выложенная хорошей плиткой – все создавало ощущение настоящего комфорта.

И только теперь Сергей понял, что с выбором отеля он не ошибся. Прямо из его окна открывался шикарный вид на гору, по высокому холму тянулась линия проволочных заграждений, которая вела к бетонной башенке, возвышающейся на самой верхушке холма. Ниже, прямо как на ладони, раскинулся контрольно-пропускной пограничный пункт. Тут до Земли Обетованной было буквально полсотни метров, и не больше. Казалось, израильскую таможню с их бело-синим флагом можно достать рукой.

Фотоаппарата у Сергея не было, а вот бинокль был. Он подумал, стоит ли доставать его сейчас, передумал, снял с себя одежду и направился прямиком в душ. Чтобы смыть усталость от жаркой дороги.

Было время, чтобы как раз пообедать. Сергей оделся в цветастые шорты и просторную футболку с надписью «I am millionaire», нацепил на себя темные очки, но это не помогло ему провести обслуживающий персонал, в нем безошибочно угадывали русского и обращались к нему на ломанном русском языке. Сергей неизменно галантно отвечал на хорошем английском, но и это ему ни на йоту не помогло. «Да, не цениться теперь в мире оксфордский акцент»! – решил про себя Сергеев. Он зашел в столовую, выбрал себе несколько блюд, взял рыбу и два вида салата, немного мягкого сыра, пару кусков черного хлеба, фрукты и горку пахлавы. Подбежавший мальчик принес вино, Сергей выбрал красное. Расписался в ведомости. Вино оказалось достаточно приличным. Потом отдал должное белому и розовому. Это были вина местного производства, но, как знаток хороших напитков, Сергей не мог к ним сильно придираться. Кисляк кисляком.

Впрочем, это как раз на любителя. Памятуя, что на шару и уксус сладкий, Сергей старался сильно на еду не налегать. А то можно было еще заработать несварение желудка. А зачем ему это в незнакомой стране? Да еще с их уровнем медицины? Из всего, что Сережа попробовал, неизгладимое впечатление произвела на него пахлава. Ее было много и разных сортов. Такой вкусной пахлавы он еще не ел. Она просто таяла во рту. Хотелось взять еще, но мужественно взял себя в руки и быстрым шагом отправился на пляж. По дороге он прихватил полотенце, оставив мальчику номер комнаты, потом нашел более-менее подходящее место, где между пальмами можно было приткнуться на лежаке, и только после этого побежал купаться. Ему надо было срочно сбросить с себя лишние калории, а плаванье подходило для этого как нельзя лучше.

Море было ярко-синим и до одури прозрачным. Огромная Головатая рыба сине-зеленого цвета проплыла рядом с ним, почти коснувшись плавником. Рядом кто-то начал бросать в воду подкормку: кусочки яйца и хлеба, туда тут же рванулись стайки разноцветных рыбок, какие только обитают в коралловых зарослях. Вот поплыла парочка фиолетовых с желтыми полосками рыбок, а вот – целая стайка бледно-голубых, с какими-то глазами на хвостовом плавнике. А вот и просто желтые плоские рыбки, похожие на аквариумные скалярии. И кораллы. Молоденькие и не очень. Тут, на пляже, действительно было множество кораллов. Они росли то тут, то там, под камнями находили себе лежбища морские ежи, выставившие иглы в разные стороны, так что ставать на песок было делом опасным. Людей было множество. Кто-то плавал, кто-то загорал, кто-то висел в гамаке, подвешенном меж пальмами. Сергей отплавал положенное время, почувствовал, что процесс переваривания пищи стал немного проще и выбрался на берег.

Освободился один из гамаков. Сергей его незамедлительно занял. Теперь, покачиваясь между пальмами, он старательно обсыхал на горячем египетском солнце, пока не почувствовал, что ему пора. Пора было приниматься за дело.

Глава тридцать первая

Кто ты, Марк Креймер?

Хорошо иметь друзей. В нашем мире еще не все можно купить за деньги. Есть еще такие вещи, которые за деньги не купишь. Если бы не тот же Саша Панин, я бы в жизни не нашел тетю Марка в городе Немирове. Главное, что от ее родной Умани – рукой подать. А искать там вряд ли бы додумались. Или получил бы информацию о чеченских абреков, если бы не мои связи в Бельгии? И таких случаев, когда именно человеческие отношения помогали Сергееву распутать какое-то дело, было множество.

Но сейчас, тут в незнакомом Египте именно деньги могут стать тем ключиком, который поможет мне закрыть это дело.

Для начала Сергеев поднялся в номер. Номер хороший восемьсот третий. Он любил номера, которые делились на одиннадцать. В номере его ждал сюрприз. На мобильный пришло сообщение, оно говорило о том, что на номер искомого абонента сегодня, ровно два часа назад был сделан звонок из Израиля, пять-шесть миль от города Хайфа. Это было приятной новостью. Значит, встреча состоится именно сегодня. Иначе следовало бы ждать два-три дня или опрашивать работников отелей, а это лишний шум, который Сергею был не нужен.

Из одежды на сей раз выбрал длинные сиреневые шорты, облачился в льняную рубаху с коротким рукавом, в такой одежде тело дышало и как-то переносило сорокаградусную жару. Шлепанцы из натуральной кожи (за пятьдесят баксов) окончательно завершали послеобеденный наряд нашего героя.

Он направился прямо в таможню и объяснил, что хочет пройти в зону дьюти-фри. Для обитателей «Хилтон Таба» пропуск на таможню не потребовался. Сергей направился прямиком к магазинчикам, которые гордо именовались беспошлинными товарами. Русские чаще всего тарились в них спиртным, не столько из-за того, что они были дешевле, чем в отеле, а из-за качества. Тут напитки были самого лучшего качества. По дороге удалось зацепить таможенного работника. Сергей намекнул ему, что уважаемый мог бы оказать ему небольшую услугу. Они прошли в магазинчик, где таможенник что-то прогорланил продавцу, сразу же исчезнувшему в подсобке. Тогда Сергей показал таможеннику фотографию Марка Креймера и спросил, не случается ли так, что его уважаемый друг переезжает через их пункт в государство Израиль и обратно. Поскольку вопрос был подтвержден несколькими бумажками евровалюты, которые мгновенно растаяли в руках таможенного факира, опрашиваемый посмотрел на фотографию. И кивнул головой. Проезжает, довольно часто. А вот или сегодня – сказать не могу, я только два часа как заступил на смену.

Как только таможенник покинул помещение, появился продавец, тащивший бутылку Хенесси. Сергей оплатил коньяк. Не без удовольствия подумал о том, что настоящий Хенесси вещь не самая неприятная в нашем подлунном мире, а даже наоборот, может согреть в нужную минуту.

Вернувшись в отель он решил отступить от своего правила. Немного евро не повредили и сотруднику отеля, который опознал по фотографии человека, который является частым клиентом их отеля. Глубже Сергеев решил не рыть. И дело было не столько в расходах, сколько в том, что необходимость в дальнейших расспросах отпала.

Он уже точно знал, что Марк Креймер находится в Израиле, и на процентов девяносто, даже девяносто девять, был уверен, что обиталищем клиента служит как раз отель «Хилтон Таба». Это не было предчувствием, это было сопоставлением фактов плюс опыт. Как говаривал бесподобный Амаяк Акопян: «Ловкость рук и никакого мошенничества».

Ему не давало спокойствие одно сообщение, которое он получил от полковника Панина. Это была выписка из личной амбулаторной карточки Марка Креймера. Он оказался владельцем довольно редкого (по статистике, из ста пятидесяти тысяч человек заболевал один) генетического заболевания, при котором в его организме отсутствовал какой-то важный фермент. Он не мог есть определенную пищу, ему приходилось ограничивать себя во всем – иначе кома и неминуемая смерть от банальной аллергической реакции, которую невозможно остановить. Неужели это – ключ к проблеме? Неужели он носитель какого-то гена, который позволяет управлять вероятностью процессов? Сергей вспомнил рассказ Лемма, в котором изобретатель придумал усилитель вероятностей, после чего стали в массовом порядке появляться всякие невероятные существа, вплоть до драконов. А каких драконов выпускаешь в мир ты, господин Креймер? Что несет нам всем твое существование? Неужели ты – тот самый Потрясатель Основ, Бич Божий, который вообще перевернет наши представления о нашем же существовании? Но Сергей откинул все научно-фантастические версии, а стал размышлять о том, стоит ли отправиться на ужин или подождать немного. Подумав еще, Сергей предпочел вернуться в номер. Он вытащил бинокль, благо, этот предмет не являлся чем-то запрещенным, после чего стал из окна гостиницы наблюдать за таможней. Надо сказать, что его труды не прошли даром. Через какое-то время он увидел небольшой спортивный автомобиль ярко-красного цвета. Кстати, неплохой выбор. На такую машину в первую очередь обращают внимание обыватели, ив самую последнюю, тайные агенты. За рулем сидел он, разыскиваемый всеми господин Креймер. Сергей еще больше приблизил лицо водителя. Пробежался по небольшой бородке, которой раньше у него не было, по темным очкам, немного изменяющим форму лица. Теперь у него не осталось никакого сомнения – это был он, загадочный Марк Креймер.

Господи! Дамы и господа, а ведь приятно чувствовать, что ты что-то в своем деле понимаешь. Он чувствовал такой же подъем, как чувствует писатель, получивший известие, что его выдвинули на соискание Нобелевской премии, или как чувствует себя математик, разгадавший Великую теорему Ферма. Ему хотелось петь, и он начал мурлыкать себе под нос «Мурку», почему – кто его знает, но именно эта мелодия соответствовала его внутреннему настрою.

Что делать теперь? Помчаться навстречу, вниз? А зачем? Дадим человеку вернуться в свой номер, привести себя в привычное состояние после дороги и возьмем его тепленьким. Лучше всего за приемом еды. Но подстраховаться все-таки стоит. Сергей проследил за маршрутом движения автомобиля – он свернул в отель. На него тут же набросились сотрудники службы безопасности отеля. Что же, учитывая историю отеля – это будет не лишнее. Этот отель был построен израильтянами, когда эта территория входила в состав Израиля, победившего в Семидневной войне. Тут, в Египте, о той войне вспоминать не любили, а если и говорили, то весьма туманно. Намного более охотно говорили о возвращении Израилем территорий. В том числе и этой земли. Так гостиница оказалась во власти Египта. А еще она была отмечена мощным терактом, после чего несколько этажей гостиницы пришлось полностью восстанавливать. Теперь становилось понятным, почему эта гостиница так сильно отличается от традиционных египетских отелей, и почему тут служба безопасности на таком высоком уровне. Зато отдыхающие могут чувствовать себя в относительной безопасности.

На втором этаже, там, где находился холл гостиницы, был бар. Сергей заказал кофе и тут же оплатил его (кофе в баре не входило в «клюшку»), потом подумал, и попросил бармена сделать манговый фреш со льдом. Он устроился в удобном кресле со столиком так, чтобы ему был виден выход из холла. Его пока что не интересовало ни в каком номере остановился Марк Креймер, ни то, будет ли его клиент ужинать в общем обеденном зале или потом в ресторане, который тут располагается на третьем этаже. Уже тут, когда до цели можно было дотянуться рукой, Сергея посетило ощущение, что время еще есть, и именно сейчас торопиться не стоит.

Тут в холл спустилась большая и шумная группа африканцев, в основном больших и полных, причем больше всего в этой делегации было людей старшего возраста. Скорее всего, они были делегатами какой-то конференции, тем более, что отель «Хилтон Таба» имел все возможности для проведения каких угодно конференций, собраний и корпоративных встреч. Прибывшие создали довольно нервную обстановку в холле, Сергей увидел, как сразу же сосредоточенно и озабоченно стали работать сотрудники администрации, стараясь быстро разгрести весь этот кавардак.

Привыкший к европейскому, более сдержанному стилю поведения в общественных местах, Сергей был немного оглушен этой говорливой толпой, не вмещающейся в такой просторный (в обычных условиях) холл гостиницы. Впрочем, позже Сергей не раз отмечал, что для людей Востока и Африки такое поведение является более чем обычным. Они такие не от недостатка воспитания, как раз наоборот. Они такие в естественной среде обитания. Они такие по сути своей, по своей энергетике. И их надо просто научиться воспринимать такими, какие они есть. И тогда невольное раздражение сразу же исчезнет, потому как для него, чаще всего, нет никакого основания.

Умение принимать людей такими, как они есть – это главный секрет следователя. Нельзя заранее загонять человека в какую-то модель, или, что случается еще чаще, подгонять его под свои устоявшиеся стандарты. Человек чаще всего поступает как принято, но любое преступление – это выход за рамки того, что принято обществом. И поэтому стремление понять его мотивы является самой важной частью расследования. А понять это без того, чтобы понять и принять человека таким как он есть – плохим ли, хорошим ли, страшным или жутким, не похожим на других становится главным принципом разгадки преступления.

Сейчас, когда я должен разгадать, как произошло страховое мошенничество, передо мной стоит та же задача: ПОНЯТЬ И ПРИНЯТЬ Марка Креймера как человека. Не подавить его, не подмять под себя, а услышать его подлинную позицию, выяснить основание его действий, решить для себя самого: кто же ты, Марк Креймер? Опасный мутант? Удачный мошенник и мистификатор? Жертва совпадений? Последнее менее всего вероятно, но… Надо попробовать выяснить все, расставить все точки над и. Расставить их окончательно.

Сергей уже допивал кофе, который после ледяного манго оказался приятно горек, когда увидел Марка Креймера, который прошел к банкомату, находящемуся в том же холле, напротив отделения какого-то египетского банка. Он был одет в цветастую просторную рубаху с коротким рукавами довольно легкомысленные шорты. На рубахе красовались пальмы и непропорциональные этим пальмам попугаи-какаду. Вот он снял наличку. Потом пошел по лестнице вниз. Что же, теперь и настал момент истины.

Глава тридцать вторая

Ночной разговор

Солнце начало клониться к горизонту, поэтому во дворе, где стояли столики, мангал, рядом с бассейном было достаточно приятно. Сергей выбрал кусок жареного целиком ягненка – надо же попробовать, что это за еда, немного сыра и фруктов. Подумал, стоит ли взять пахлаву. Решил, что стоит. На сей раз он остановился на одном ее виде: круглых шариках, полых внутри и пропитанных янтарным медом. Что-что, а пахлава была изумительной.

С подносом Сергей проследовал через стеклянную дверь и вышел к площадке у бассейна. Как он и предполагал, все столики были заняты. Сергей направился к столику, который занимал Марк Креймер. Чтобы вызвать его раздражительную реакцию, Сергей одел еще более яркие цветастые шорты и ярко-оранжевую футболку с синими пятнами на груди. Эта футболка привлекала внимание и вызывала почти всегда однозначную реакцию со стороны собеседника.

– Простите! – обратился Сергей по-русски, когда подошел к столику Марка. – Можно около вас присесть? А то тут, у воды больше столиков свободных нет.

Марк посмотрел на Сергея, поморщился, провел взглядом по площадке, действительно, сесть было негде. Он хотел подумать о том, как бы отказать повежливее, но что-то мешало ему, раздражало и мешало думать. Марк мотнул головой, типа, присаживайтесь, раздраженно ковырнул вилкой кусок тушеной с овощами рыбы и уставился взглядом в море, главное, чтобы подальше от непрошенного гостя. Марк пил красное вино, на десертной тарелочке кроме яблока и винограда лежали два шарика пахлавы.

– На вашем месте я бы, перед тем как есть пахлаву, выпил бы парочку таблеток супрастина. – любезно заметил Марку Сергей, аккуратно отрезая кусочек ягненка и отправляя оный в рот.

– Тааак… – раздраженно произнес Марк. – Я не знаю кто вы, и что вам от меня надо. Но если вы присели рядом, дайте возможность спокойно поужинать. А потом мы с вами побеседуем. Если вы тут только для этого. И не бойтесь. Я не сбегу. Я человек слова. Кроме того, сейчас есть антиаллергические средства намного лучше супрастина.

И действительно, а чего бежать? Если я тут для чего-то более серьезного, чем поговорить, то не убежишь. А если только для того, чтобы поговорить, то зачем избегать разговора? В чем-чем, а в логике Марку Креймеру не откажешь.

В логике и в изобретательности. Сергей спокойно доел барашка, сделал бутерброд с сыром, после чего принялся за фрукты. Его внимание обратила на себя женщина – бедуинка в национальном костюме. Ее лицо было открыто, смуглое и сморщенное, так что нельзя было даже определить, сколько ей лет. Она села, скрестив ноги, около импровизированной ямы, и стала раскатывать тесто. Получив тонкую лепешку – лаваш, она ловко прилепила его на камень, а уже через пару секунд вытащила готовый горячий хлеб.

Женщина увидела внимание к себе Сергея, кивнула ему, и жестом предложила взять свежеиспеченный хлеб. Сергей вспомнил, как его знакомые армяне называли лаваш «армянскими портянками». Решился, подошел, увидел, что рядом, на гриле, уже приготовилась рыба. Он взял рыбу, немного пережаренную, но все равно вкусную, пахнущую ароматным дымом. Пах дымом и хлеб. Марк смотрел на хлеб без эмоций, хотя хлеб был в числе запрещенных продуктов. Все-таки Сергей своего добился. Марку нужно время, чтобы собраться с мыслями и что-то понять. Тем не менее, Сергей не собирался психологически «дожимать» своего клиента. Не собирался, потому что и так достаточно вывел Марка из себя. Сейчас, чтобы тот не закрылся, и не ушел в глухую защиту, следовало дать ему время прийти немного в себя.

Было видно, что Марк уже не имеет никакого повода растягивать ужин. Он вытер губы салфеткой, подозвал мальчика-официанта, попросил его стаканчик апельсинового сока, Сергей в это же время заказал обычный зеленый чай, который был в пакетике и болтался у паренька из кармана на фартуке.

Чай, как и положено зеленому чаю из пакетика оказался совершенно безвкусным. Сергей отодвинул недопитую чашку, посмотрел на собеседника, который маленькими глотками допивал сок и поднялся.

– Я предлагаю пройтись по пляжу.

Марк согласно кивнул головой. Только сейчас Сергей обратил внимание на то, что к каждой пальме, к каждому кустику шла пластиковая трубочка с водой, вода питала и травку – через распылители, Сергей подумал о том, сколько усилий нужно прикладывать тут, чтобы поддерживать эту зелень.

– Так что же вы от меня хотели?

Марк остановился около небольшого деревца, там же располагалась удобная лавочка, на нее он и опустился. Сергей остался стоять, он предпочитал смотреть на Марка чуть-чуть, но сверху вниз, это давало небольшое психологическое преимущество.

– Марк, расскажите мне на чистоту, как вы делаете эти трюки со страховыми компаниями?

– Вы не слишком много хотите узнать? Я что, должен вам выложить все секреты своего бизнеса? И за что?

– За хорошее мое к вам отношение. И не только к вам, одна симпатичная старушка, которая находилась на лечении в городе Немирове, тоже передает вам через меня привет.

– Так, значит, тетя Лиза у вас?

– Нет, не у меня. Просто, я решил, что если удалось ее так быстро найти, то она не находится в стопроцентной безопасности. Сейчас ее спрятали намного лучше.

– Вы собираетесь меня шантажировать ею?

– Нет. Я оказал вам небольшую услугу. Вы в любой момент можете связаться с нею, а сели найдете для нее что-то более безопасное – обещаю, ее никто удерживать не будет. Но я надеюсь на то, что вы откровенно ответите на мои вопросы. И не более того.

– Хорошо, я отвечу на ваши вопросы. Отвечу, хотя вряд ли это вам что-то даст.

– Позвольте, я сам это решу.

– Да, вы в праве. Прошу вас.

Наверное, Марк ощущал себя так, как будто попал под каток. Сергей понимал, что господин Креймер не ожидал, что его обнаружат. Но нельзя постоянно скрываться и быть стопроцентно уверенным, что тебя не найдут. От любой головоломки существует свой ключик, который поможет ее разгадать.

– Поймите меня, простите…

– Сергей.

– Простите меня, Сергей, может, мой рассказ будет сумбурным. Я не готовился к нашей встрече. Не то, чтобы я был уверен в своем убежище, но я не был готов, что меня тут найдут – я нерегулярно менял гостиницы, да и жил в двух странах.

– Но в Израиле вы жили в Элате.

– Да, но откуда вы это знаете?

– Давайте, я свои секреты оставлю при себе.

– Ну, как желаете.

Марк задумался. Сергей его не торопил. Спешить уже было некуда. Вечернее море ласково гнало волны к песку пляжа, казалось, что тут волны никогда не бывают большими, таким спокойным и умиротворенным казалась морская гладь. Чайки пронеслись крикливой толпой и приземлились около кораллового островка, вылавливая рыбешку, которая плескалась в невообразимом количестве.

– Наверное, это сумбурно, ладно, я начну с детства. Наверное, я родился каким-то не таким. Слишком неудачным. Достаточно было моего заболевания, да, вы ведь в курсе. Меня могли потерять еще в детстве. У нас эту болезнь не выявляют в раннем детстве. Когда тетя Фаня дала мне печеньце, смоченное в молоке, я тут же попал в реанимацию. Слава Богу, там откачали. И врач попался толковый. Он сделал нужные тесты. Так я остался жив. А в остальном мне не везло. Жутко. Постоянно. В детстве я получал синяки и падал раза в два чаще всех остальных детей. Если можно было упасть на бок – я падал на спину и что-то обязательно себе хорошо зашибал. Мама говорила, что я всегда был весь в синяках. Я переболел почти всеми мыслимыми детскими болезнями, а гриппом болел три раза в году. Даже то, что природа наделила меня редким заболеванием, от которого нет лекарства… Так вот, чем старше я становился, тем все больше и больше неприятности оседали меня со всех сторон. Да и неприятности становились все круче. Теперь мое падение заканчивалось переломом. Рука правая – шесть переломов. Рука левая – одиннадцать. Каждая из ног по четыре раза. Я с трудом закончил институт. А когда у меня стали подозревать врожденный порок сердца – родители не выдержали. Так мы оказались в Израиле.

Марк задумался. Потом встал и предложил Сергею немного пройтись. Они прошли мимо кафе, в котором посетители курили кальян, мимо террасы, где столики стояли прямо над морем, мимо столика, где двое китайцев увлеченно резались в настольный теннис. Вот еще один бар, прямо на пляже. Около него несколько топчанов, их сейчас никто не занял. Но Марк опустился прямо в теплый песок. Он сидел и смотрел на море. Сергей притащил топчан. В песок садиться не было настроения, так он снова оказался чуть выше долговязого Марка. Наконец, тот заговорил вновь.

– В Израиле все стало меняться. Знаете, мы как только приехали – это отец хотел, я знаю, мы сразу же пошли к Стене Плача. Я не знаю, что они просили для меня. Я был тогда так ошарашен этим местом, этой энергией, которая просто раздавила меня, что я даже не решался там ничего просить – ни для себя, ни для близких. Странно, но на какое-то время неприятности меня отпустили. Порока не оказалось – я просто слишком быстро рос тогда, когда остальные ребята уже перестали расти. Мы жили очень бедно. Мои родители не были людьми состоятельными, а тут, в Израиле, отец вынужден был пойти на простую тяжелую физическую работу – он начал работать на стройке. Мама свой диплом пыталась подтвердить, но ей объяснили, что она никогда не сдаст экзамен. Кто-то другой бы, может быть, и боролся. Но на голодный желудок тяжело бороться. Мы покупали фрукты на арабском рынке, там, когда дело идет под вечер, фрукты можно было купить за бесценок. А тут к нам приехала мамина родственница с Хайфы, да, вы наверняка про нее знаете, тетя Фаня (Сергей утвердительно кивнул головой). И мы опять поехали к Стене Плача. Вы были у Стены Плача? Нет, вижу, что нет. Вы не поймете. Поедьте туда. Обязательно, постарайтесь. Ощущения, которые там возникают, нельзя передать словами. Это действительно особое место. Это почувствует даже нееврей. Так вот, я тогда набрался смелости и бросил записочку. Я постарался засунуть ее повыше, чтобы никто не выковырял ее, я попросил там богатства. И побыстрее.

Марк опять задумался, он как будто взвешивал воспоминания, думал, как точнее выразить мысль, которую еще никогда никому не выражал.

– Когда будете у Стены Плача, осторожнее, пожалуйста, со своими просьбами. Просьба сбудется, это точно. Но как! Точнее, понимаете, к цели всегда ведет не одна дорога, а несколько. И неизвестно, какой дорогой поведет именно тебя Бог. Особенно, когда ты его о чем-то попросишь. И вот, я на обратной дороге попал в маленькую ямку – любой другой упал-поднялся и ничего не заметил бы. У меня же – перелом лодыжки. И тут я впервые в жизни получил страховую выплату. Лечение оплатила страховая компания, еще и на счету появились небольшие компенсационные денежки. Это был первый знак. Я тогда не понял еще его. А тут еще подошло время служить в армии. В спецназ, как вы понимаете, я не пошел, да и меня бы не взяли. А вот в обычной армии служил – водителем броневика. Приходилось принимать участие и в боевых действиях. Да все Бог миловал. За все время службы – ни царапины. Нет, ушибы были. Тесно мне было в машине. А вот ни пулей, ни осколком не зацепило. И на том спасибо. После армии – поступил в университет, благо, льготы при поступлении. Что вы знаете о смерти моих родителей?

– Это была авария.

– Да, это был несчастный случай. Глупый несчастный случай.

– Сочувствую, хотя это, может быть, глупо звучит.

– Вот именно, глупо…

– Простите… но вы были застрахованы?

– Да… я получил первую большую страховую компенсацию – все-таки в результате аварии я не мог учиться почти полгода. Теперь я мог бы купить даже дом в Иерусалиме. Мечта каждого еврея иметь свой собственный дом в Иерусалиме… Да, я хотел богатства. Но не такой же ценой! Поймите, не такой же ценой! Вы верите мне?

Он поднимает на Сергея большие черные глаза, переполненные болью.

– Я верю, верю. Продолжайте, Марк.

– За полгода на больничной койке можно многое передумать. Мне стало казаться, что неудачи стали преследовать меня неотступно, особенно после того посещения Стены Плача. И что вы мне прикажете в такой ситуации делать? Жить, постоянно ожидая, что с тобой случиться какая-то неприятность? Знаете, ожидание боли может быть намного страшнее боли. И тогда у меня мелькнула шальная мысль: если неудачи валят ко мне таким тесным строем, почему бы не заставить их действовать мне на пользу? Я еще не был уверен в правоте своей мысли, но уже начинал чувствовать себя более бодрым. Сама мысль о том, что я могу не то чтобы избавиться от своего проклятия, нет, я не изменил свою карму ни на йоту, мысль о том, что я могу теперь использовать неудачу себе во благо – согрела и утешила меня. Я был уверен, что это бред. Я был уверен, что такой мысли не должно быть места в моей голове. Но, посчитал, а что я тут проиграю. Если мне суждено все равно сломать руку, то почему моя рука не должна быть очень хорошо застрахована?

– Да, мысль была здравой… – с хорошей долей иронии произнес Сергей.

– Вот именно. И ничего криминального в этом не было. Но надо было эту идею как-то проверить. Выписавшись из больницы, я пошел в страховую компанию и застраховал обе руки и правую ногу от переломов, а машину от того, что в нее попадет кусок гранита. Мне было интересно, во-первых, касаются эти несчастья только меня лично или и моего имущества.

– Намного приятнее терять часть имущества, чем терпеть боль от перелома конечностей!

– Несомненно, Сергей, несомненно. Левая нога была чем-то вроде контроля. Если бы я сломал левую ногу, значит, неудачи преследуют меня столь тотально, что заработать на этом я не смогу.

– И что получилось?

– Я оставил машину на стоянке возле большого универмага, когда садился в машину, чтобы ехать домой, как от стены здания откололся кусок гранита. Машина была разбита вдребезги, а мою левую ногу пришлось собирать три недели, прежде чем я смог стать на костыли. Через два месяца я оклемался. Но страховая выплата показала мне, что я стою на правильном пути.

– Ну и путь у вас, уважаемый…

– У каждого свой путь. Почему многие делают сейчас деньги на воздухе? Занимаются спекуляциями с ценными бумагами, которые ничего практически не стоят. А я занимался только тем, что постоянно рисковал своим собственным здоровьем и имуществом.

– Марк, скажите, вы пытаетесь убедить меня в том, что во всех случаях, когда страховая компания выдавала вам компенсацию, во всех случаях срабатывал неизвестный рок?

– Можно, я расскажу до конца? Потом сделайте выводы сами.

– Я не против, только, давайте, выпьем по чашечке кофе. Экспрессо тут неплох даже на морском берегу.

Сергей отправился к бару, попросил два Экспрессо, пока официант готовил напиток, обдумывал информацию, полученную от Марка. И ничего хорошего на ум не приходило. Марк подошел к барной стойке и они молча выпили кофе. Напиток взбодрил немного Сергея, но на Марка, кажется, никакого воздействия не произвел.

– Я абсолютно не чувствителен к кофе. Могу выпить его три-четыре чашки и самого крепкого, а после этого сплю, как младенец. А вот стоит выпить чашку чая – и не могу заснуть всю ночь. Такой вот парадокс.

Марк смущенно улыбнулся. Они прошлись и сели в удобные стульчики, которые стояли прямо на берегу моря. Марк склонился в земле, сцепив руки в замок и сразу же стал продолжать свой рассказ.

– От природы я человек осторожный и очень взвешенный. Меня редко можно подвигнуть на спонтанные поступки. Понимаете, если каждый шаг может привести тебя к боли – учишься дуть даже на чашку с чаем со льдом. Так я стал клиентом страховых компаний. Я начал с небольших страховых компаний. И старался не слишком наглеть. Я заключал несколько страховых договоров. Но случай случался только один. И мне его охотно оплачивали. Знаете, я стал анализировать ситуацию и увидел, что есть вообще беспроигрышный и самый эффективный вид страхования – это страхование очень маловероятных страховых случаях. Я-то теперь знал, что такой маловероятный случай применительно ко мне становится очень вероятным, главное, вовремя этого захотеть. Вы знаете, я стал читать эзотерическую литературу. Ведь наука ничего мне объяснить не могла. Я думал, что это как-то связано с моей аномалией – генетической болезнью. Но даже ведущие мозги нашей израильской медицины не нашли у меня никаких отклонений кроме аллергии на некоторые пищевые волокна. И вот получилось так, что я, зная о высокой вероятности страхового случая, заключал очень выгодные договора с ведущими страховыми компаниями мира.

– Вы знаете, Марк, все было бы хорошо. Вы были бы обеспеченным человеком, если бы не мировой финансовый кризис.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверен. Более того, страховые компании, втихаря, но наперебой распространяли бы слухи о суммах выплат вам, как свидетельства о своей финансовой устойчивости. Но не сейчас. Сейчас новости о таких выплатах сразу же воспринимаются как сообщения о новых финансовых потерях компании. Любой отрицательный баланс приведет сразу же к такому падению акций, что от компании только мокрое место останется. Так что, Марк, вы находитесь в весьма паршивом положении. Для вас было бы намного лучше, если бы вы были просто страховым мошенником.

– Почему?

– Ну, для многих было бы приятнее видеть вас в гробу, чем осознавать, что само ваше существование несет угрозу всему страховому бизнесу в мире. Ведь если вы мутант, который обладает способностью управлять вероятностью, то все принципы работы страховых компаний надо пересматривать. Вообще все. Я имею в виду не только коэффициенты, которые они используют при расчетах очень маловероятных страховых случаях, а вообще! А под это надо готовить не только новый математический аппарат, надо готовить и общественное мнение. Кому понравиться, если страховки внезапно подорожают в три-четыре раза? Пойдут обвинения в монополизме, картельном сговоре, депутаты-популисты то тут, то там будут вставлять страховикам палки в колеса, чтобы нажить себе временный политический капитал. Одни неприятности. А так – вы лежите спокойно в гробу и никаких неприятностей, кроме временных, типа выплат за вашу смерть. Если к тому времени будет кому платить.

– То есть?

– Если бы я не был уверен, что вашим родственникам что-то грозит, разве перепрятывал вашу тетю Лизу? За тетю Фаню я спокоен намного меньше, хотя знаю, что ее санаторий настоящая маленькая крепость.

– Интересную картину вы, Сергей, написали.

– Как говорил один следователь, Гоцман, «картина маслом».

– Мы в школе говорили «картина Репина «Приплыли»».

– Можно и так.

– И что же вы хотели бы от меня?

И тут Марк впал в состоянии глубокой задумчивости. Сергей понял, что ему удалось главное: он сумел заставить Марка Креймера задуматься. А ведь до этого Марк резко обрывал любые контакты, любые попытки идти на переговоры. А теперь задумался. Неужели я прав? Неужели он не все рассчитал, не все сумел предусмотреть? Оказывается, в жизни как в шахматной партии: не всегда достаточно рассчитывать будущее на три-четыре хода вперед. Часто для собственной безопасности надо рассчитывать и на добрый десяток ходов. А как это сделать? Особенно если опыта нет по расчетной части. Сергей не торопил его. Он ждал, пока клиент созреет. И тут Марк поднял глаза. Тогда Сергей спокойно проговорил:

– Я бы хотел, чтобы вы начали с нами сотрудничать.

– То есть?

– Сначала изложите все факты вашей биографии: где и когда жили, куда ездили на отдых, где путешествовали, в какие походы ходили. Вплоть до сегодняшнего дня.

– Господи! И это все?

– Нет. Я попрошу вас не ездить в ближайшие дни в Бельгию.

– Зачем?

– Чтобы нам не пришлось начинать плотно работать с вами по еще трем страховым случаям.

– Вы уверены, что я соглашусь на это?

– Хорошо. Давайте откроем карты. Может быть, я не должен вам это рассказывать, но я не вижу в этом большого смысла: зачем скрывать то, о чем вы и так узнаете? Как только произойдет очередной страховой случай – мы будем готовы. Слежение зафиксирует все подробности этого случая. Но этого может оказаться мало. Что же. Мы уже сейчас готовы отследить биографию каждого человека, который будет причастен к этому делу и доказать, что капитан судна, которое везло груз для окенариума, в том числе две акулы, прекрасно был с вами знаком и пошел проливом Ла-Манш не потому что так было короче, наоборот, так было длиннее, а потому, что вы его лично просили об этом. Или директор транспортной компании был вашим соучеником по университету, потом очутился в Европе, а та пробка, которая помешала транспорту идти через Худенарде, например, тоже подстроена с вашей подачи. И даже найдем тех лиц, которые к этому причастны. И это позволит нашим адвокатам притянуть вас к ответственности за страховое мошенничество. Эта бадяга вам нужна? Марик, подумайте!

Он действительно задумался, только думал на сей раз намного меньше, чем в первый.

– Вы знаете, Сергей, за это время я стал фаталистом. Что должно случиться, то должно случиться. Я только могу предугадывать, что должно случиться со мной или с тем, что мне принадлежит. Я не могу влиять на события. Я могу только предугадывать их.

– Значит, вы отказываетесь залечь поглубже тут, в Египте?

– Это глупо. Раз вы меня нашли, значит, найдут и другие. Нет, чему быть, того не миновать. Можете мне поверить. С кем-кем, а с Фатум я в большой дружбе. Она мне шепчет на ушко свои шаги. Лучше расслабьтесь, отдохните. Видите огни на противоположном берегу? Это Акраба, город из Тысячи и одной ночи. А эта дорога ведет вглубь страны. Видите, там, в Иордании, даже дороги между городами освещаются электрическими огнями. Поезжайте туда, купите экскурсию в одно из самых красивых мест в мире – в Петру. Это скальный город. Поверьте, вам будет о чем вспомнить!

– Э, да вы расфилософствовались… Что же… мне жаль, но придется с вами расстаться. К сожалению, И Петра и Иерусалим подождут до другого случая. У меня работа. Надеюсь, мне с вами не придется более встречаться. Не хотелось бы. Особенно в Ронсе.

По окончании разговора Сергей повернулся и пошел к гостинице, а Марк остался на берегу, и над его головой, почти касаясь ее висела огромная луна, такую большую луну Сергей никогда еще не видел.

Глава тридцать третья

Время действовать

В аэропорту Брюсселя Сергея встречал Ив Дюваль, которому наш следователь позвонил еще накануне. Он протянул своему шефу крепкую руку отчаянно шоколадного цвета. Сережа ответил на этот жест крепким рукопожатием и спокойной улыбкой.

– Я рад видеть вас, Ив.

– Я тоже, босс. Что случилось?

– Сначала вы, Ив. Вчера вы сказали, что есть что-то интересное.

– Это было только подозрение, но я тут посидел вечерком… хорошо, босс, вас ведь не обманешь. Сидел практически всю ночь. Смотрел материалы наружки. Я уверен: объект номер один, которого я раньше видел в Ронсе, сейчас находится в доме Марка Креймера. Он там один из охранников. Конечно, имидж у него не тот. Бороду сбрил. Но, в целом, я уверен. Это он. У него хороший грим. Смотрите. На этих снимках я запечатлел его встречу с объектом номер два.

– Вот такие пироги. Это после этой встречи твои подозрения сформировались?

– Окрепли. А так вы правы, босс, если бы не эта встреча, я бы его прошляпил.

– Ничего, Ив. Если бы вы не вели второй объект так, как положено, мы бы его и не раскусили.

– И что теперь?

– Ив, скажите, я могу на вас положиться?

– Думаю, вы сами это знаете, мсье Серж (это прозвучало почти как «масса Серж»).

– Тогда, Ив, вы должны раздобыть оружие. И не только мне, но и себе.

– И что вы предпочитаете?

Голос Ива стал сразу же деловым, без ой небольшой иронии, с которой он всегда общался с любыми белыми людьми.

– Мне найди Берету, если это возможно. Себе – по твоему усмотрению. Но снайперской винтовкой обзаводиться не стоит. Насколько я понимаю грядущие события, мы будем действовать в довольно стесненных условиях.

– А я думал, что русские всему предпочитают автомат Калашникова.

– Если бы я был киллером и гнался с автоматом Калашникова за наглым афроевропейцем с какой-то пукалкой в руке, то уже через пять минут его бы уже можно было принимать в ряды зомбей Вуду…

– Понял. Автоматическое оружие отменяется.

– А что, Ив, ты хотел бы устроить в Ронсе маленькую войнушку?

– Это не обязательно, мсье Серж.

– Спасибо тебе от имени жителей города Ронсе. Да, Ив, если серьезно. Отправляйся в Ронсе, как только выполнишь мою небольшую просьбу. И постарайся сегодня поспать часов шесть-семь, прямо как приедешь, так и ложись. Ты мне нужен будешь полным сил и здравомыслия. А для этого тебе выспаться просто необходимо.

Они уже дошли до парковки. Серж садился уже в арендованный автомобиль, но открыл дверь и произнес Иву, который уже развернулся, чтобы пойти к своему авто.

– Ив, ты учти, нам придется действовать. И действовать по обстановке. Без какой-либо санкции.

– Я готов, босс!

Сергей махнул Иву рукой, мотор взревел, и он помчался на встречу с Николь, которая уже ждала его в офисе.

Николь встретила Сергея, будучи практически на взводе. Она вертела в руках папку, с которой обычно ходила к начальству. Марта вела себя тихо, как мышка.

– Серж, твой отчет по поездке готов? – Николь уже получила сообщение о том, что встреча состоялась и Серж возвращается в Брюссель.

– Кратко – да, можешь ознакомиться. Если нужны подробности, сейчас же сяду, напишу.

– Времени нет. Меня ждет босс, он жаждет ознакомиться с результатами твоей работы. Думаю, да, это правильно. Я беру тебя с собой. Доложишь о своих успехах сам. Идем!

И они направились к лифту. «Ну вот, взяла и перенесла весь огонь на меня. Как это в ее стиле! Хотя. Я бы поступил так же на ее месте. В конце-концов, я знаю контекст лучше. Зачем же использовать испорченный телефон?»

Николь вошла в кабинет первой. Через три минуты дверь открылась и Сергея пригласили войти и присоединиться к небольшому собранию.

За эти три минуты произошло много событий: сначала Николь попала под гневный перекрестный огонь взглядов шефа, Сэмюэля Витрэ и его помощницы, законченной стервы и преданного сотрудника, Рашели Шайнц.

– Итак, мадам Санье, что вы можете сказать о работе вашего… подопечного… Сержа Сергееффа? – голос владельца корпорации звучал более чем сухо.

– Думаю, вы будете довольны его работой. – просто ответила Николь, сохраняя железное самообладание, и не реагируя на ироничную усмешку Рашели. – Не далее как вчера наш сотрудник встречался с господином Марком Креймером.

– Вот как? И где он его нашел? – сухой и чуть ироничный тон сразу же сменился на деловой.

– В Египте. Точнее, в Израиле. Точнее, думаю, что точнее нам расскажет сам господин Сергеев, он уже прилетел и находится в приемной. Я набралась смелости пригласить его, уверена, что вам будет интересно узнать все из первых уст.

– Вы тут правы, мадам Сенье. Пригласите мсье Сергееффа.

И Сэмюэль выразительно посмотрел на мадам Шайнц, которая, поджав губы, постаралась покрепче устроиться, по своему обыкновению, на самом краешке кресла.

– Вы уверены, что встретились именно с господином Марком Креймером, а не его двойником? – атаковал шеф вопросом Сергея, как только тот вошел в кабинет и поздоровался.

– На сто процентов.

– Вы знаете, что его искали многие. В том числе и в Израиле.

– В Израиле так легко затеряться.

– Не иронизируйте, господин Сергеефф. На чем основаны ваши выводы?

– Гостиница «Хилтон Таба», номер шестьсот тридцатый. Вот счета, подписанные Марком – думаю, эксперты подтвердят, что это его почерк.

– Мсье Серж, вы должны понимать, в этом деле поставлено на карту многое. Поэтому я столь придирчив. Скажите, каково ваше мнение о господине Креймере?

– Я уверен, что это авантюрист. Расчетливый, осторожный, наглый и ловкий. Он использует удобный момент. Умеет рисковать и рискует охотно. Уверен, что он приложил руку к каждому случаю, при котором произошла страховая выплата. Он смел, часто рисковал собой, но при этом постоянно выходил сухим из воды. Простите, но невозможно представить себе, чтобы без специальной подготовки и просчета ситуации можно было бы выжить. А если просчитать ситуацию заранее – можно и выкарабкаться.

– Это логика. А как он вам как человек?

– Очень осторожен и очень скрытный. На контакт идет с большим трудом. Не доверяет чужому мнению. Эгоист. Верит только в деньги и в холодный расчет. Циничен. Опасен. От сотрудничества отказался, хотя и не в грубой форме. Мне кажется, его можно будет раздавить. Но это потребует серьезных усилий.

– Именно с этим связано привлечение новых сотрудников госпожой Санье?

– Да! Это необходимо.

– Какие меры вы считаете первоочередными?

– У нас уже нет времени на дополнительные меры. Я уверен, что Марк Креймер в ближайшие день-два окажется в Ронсе. Оперативная съемка показала, что один из лиц, которые могут организовать похищение, уже внедрен в охрану Марка.

– Вот как?

– Наша тактика действий полностью изложена в докладной записке, которую я уже подготовил госпоже Николь Санье. После составления отчета о встрече с мсье Креймером я намереваюсь немедленно отбыть в Ронсе. И далее действовать по плану. С учетом обстоятельств, конечно.

Николь положила на стол мсье Витрэ заранее приготовленный план Сергеева.

– Вы считаете, что этого будет достаточно?

– Марк Креймер опасная сволочь и мистификатор. Но он не дурак. Он должен уступить такому давлению. Главное, вовремя исключить из игры его адвокатов. Это я постараюсь взять на себя.

– Ну что же, действуйте. – произнес Сэмюэль Витрэ после того, как пробежал докладную записку глазами.

– Просмотри. Это имеет смысл. – бросил Сэмюэль Рашели, когда Сергей и Николь покинули его кабинет.

Рашель демонстративно медленно поднялась и с брезгливостью взяла протянутые бумаги.

– Мне это читать?

– Изучить. И подробно. И еще. Передай Николь наше досье на Креймера.

– Только досье?

– Рашель, не строй из себя… Не время.

– Я напоминаю вам, мистер Нерешительность, что…

– Рашель! Мадам Шайнц! Вы забываетесь!

– Извините, мсье Витрэ, я просто хотела напомнить, что провести акцию лучше ДО того, как случаться некоторые весьма неприятные события.

– А я вам, Рашель безо всяких извинений напоминаю о том, что принимать решение о проведении акции, месте и времени ее буду я и только я один. И только на мне одном будет лежать эта ответственность или этот грех. А сейчас соблаговолите выйти вон.

Глава тридцать четвертая

Дела веселые в Ронсе

Дорога на Ронсе была для Сергея уже привычной. Он ехал через Худенарде, там ему нравилось ехать немного больше, может быть потому, что большая часть дороги проходила аккуратными, словно нарисованными на средневековой гравюре, изумродоцветными полями. Сергей выехал еще засветло, но пока он был в дороге, солнце уже закатилось, поэтому пришлось включить фары. Он быстро составил отчет в офисе: беседа с Марком была не такой уж и длинной. Потом Николь вызвала его к себе и показала досье, которое ей передал босс. Сергей объяснил Николь, что это досье неточное и неполное, а Илья сейчас дорабатывает данные, которые доставил Сергей. Его досье будет намного полнее. Потом вошла Марта и сообщила, что пришел факс для мистера Сергеефа. Сергей взял факс и тут же показал полученное сообщение Николь. Та оценила важность полученной информации и тут же побежала доложить боссу, что у Марка Креймера есть жена, некая Милена Хентулова, гражданка Аргентины, о чем свидетельствовала копия свидетельства о браке, выданного в декабре прошлого года в городе Рио-де-Жанейро, Бразилия. Потом они поехали к Николь. И только после того, как они насладились любовью, Сергей сумел выехать из Брюсселя. А поскольку любовью они занимались без спешки, с чувством, со страстью, но уже утонченной, выехал Сергей уже под самый закат. В городе солнца из-за домов уже не было видно, а вод над полями оно еще висело, хотя и низко. Сергей включил габариты, а, через минут двадцать, и фары.

Перед въездом в Ронсе он связался с детективами, которые следили за объектами, но там было все в порядке. Сергей попросил будить его даже ночью, если случиться что-то необычное. Ив Дюваль ждал Сергея около гостиницы. У него тоже все было в порядке. Он сообщил, что раздобыл заказ Сержа, но с собой не брал. Сергей договорился, что они встретятся в шесть утра. Сейчас Сергей, утомленный сексом и дорогой хотел только одного – отдохнуть. Он зашел в номер, включил свет и уставился на гост, который ждал его, сидя в кресле. Это был старый знакомый Сергея, счастливый владелец закусочной в Диксмейде, которого Сергей по ошибке прозвал Джеком. Этот словоохотливый толстячок уже несколько лет был главным резидентом российских спецслужб в Бельгии.

– Рад вас видеть, Джек. – как-то обреченно произнес Сергей. Прозвучало это примерно так: «Только тебя еще, старого хрыча, тут не хватало».

– А я рад видеть счастливого обладателя славянского шкапа. – на удивление, Джек решил пошутить.

– Джек, вы не должны были…

– Обстоятельства изменились, господин Сергеев. Понадобилось мое личное присутствие. Теперь, когда вы на месте, я готов удалиться. Только напоследок небольшая просьба.

Джек смешно пожевал губами, как будто собирался выплюнуть сливовую косточку.

– Речь идет о неком Саифе, фотографией которого вы обладаете и который, как вы знаете, уже приехал в Ронсе. В ходе последующих событий Саиф не должен пострадать. Это приоритет. И это не просьба. Это приказ.

– Почему Саиф не должен пострадать? – мгновенно ответил вопросом Сергеев.

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– А я не обязан выполнять ваши приказы. Так что или мы сотрудничаем. Или «до побачэння, качэчки».

Джек, который уже собирался уходить, задержался, пристально посмотрел на Сергеева, который сохранял лицо невинного младенца, после чего произнес:

– Это сверхсекретно. Полгода назад мы перекрыли основной путь доставки героина из Афганистана нашими чеченскими друзьями. Подключили европейских коллег. Большая цепочка обрублена. Уже три месяца они без серьезных денежных дотаций. Саиф приехал, чтобы наладить поставки. Нам обязательно надо знать С КЕМ будет работать Саиф. Это действительно очень важно, Сергей.

– Я сделаю все, что смогу. – Пообещал Сергеев. На этот раз абсолютно серьезно. Джек кивнул и вышел из комнаты.

Через десять минут, вымывшись в душе, Сергей мирно спал в своей постели. Он не переживал за жучки: если здесь был Джек, жучкам в этой комнате делать было нечего. Он не переживал и за Марка – если тот выбрал свой путь, то уже как-нибудь до Ронсе доберется. Не переживал Сергей и за Николь – он просто мирно спал, как говориться в таких случаях, спал без задних ног, подозреваю, что и без передних тоже.

Крепкий сон – залог здоровья. Особенно когда его (сна) не так уж и много. А разбудили Сергея в полтретьего то ли утра, то ли ночи. Это позвонил детектив и сообщил, что к дому Креймера приехал черный Ситроен с парижскими номерами. Ситроен проехал во двор и оттуда вышел высокий мужчина в темном пальто и шляпе, причем рассмотреть его можно было с большим трудом. Но детектив догадался активизировать и резервную систему, так что они стали обладателями одного – двух более-менее приличных снимков. Сергей разбудил Ива, проскочил мимо сонного портье, а уже через двадцать минут сам рассматривал снимки на максимально возможном увеличении, которое позволял сделать компьютер в их нелегальном центре наблюдения. Рэй, который командовал всем компьютерным хозяйством, сидел за клавиатурой, его взлохмаченная шевелюра торчала космами, а на физиономии было написано желание сыграть в Дуум, но в натуре, вооружившись бензопилой разобраться со всеми теми гадами, которые оторвали его ото сна. Но дело свое Рэй знал туго. Сергей не сомневался ни на минуту, что перед ним тот самый Марк Креймер, которого он встретил всего два дня назад в Табе. Да, хорош Рэй, круче крутого Сэма. Ну, посмотрим, что скажет Ив. Ив подошел к монитору, долго смотрел на укрупненную фотографию (только один снимок оказался полезным), потом утвердительно мотнул головой. Да, это был он, Марк.

Тут раздался возглас дежурившего детектива о том, что в доме опять что-то происходит. Все присутствующие припали к мониторам. Из дома вышел человек в плаще и шляпе, долговязый, почти точная копия Марка Креймера. Тут же заработали обе фиксирующие системы: основная и резервная. Этот Марк сел в машину и умчался в направлении на Брюгге.

Опять все стало за Рэем. Он теперь двумя руками вцепился в проволочной жесткости рыжие волосы, и мрачно колдовал над своими программами. Вот на монитор полезли фото. Они были очень похожи на фотографию Марка Креймера. Очень похожи, но Сергей был уверен, что это не он. Это отвалил двойник. Так должно было быть по логике вещей. Если в доме не будет Марка Креймера, то и не будет похищения, взрыва, да и происшествие с яхтой становится маловероятным. Но вот Рэй выдал свое заключение: его программа нашла полтора десятка отличий, которые позволили сделать вывод о том, что уехал из дома не Марк Креймер, а его неизвестный двойник.

– Будем следить за машиной? – поинтересовался один из детективов.

– Нет, Фриц, все внимание на дом. А мы с Ивом пошли за дополнительной информацией.

Они сели в машину Ива, тот повез Сержа в свое логово, которое приготовил еще задолго до приезда в Ронсе Сергея. Пока они ехали, у Сергея в голове крутилась навязчивая простенькая мелодия, невольно он запел себе в нос:

– Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили!

Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили!

Мертвая змея не шипит,

Не щебечет дохлый щегол.

Мертвый негр не идет играть в баскетбол

Только мертвый негр

Не идет играть в баскетбол

Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили!

Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили!

А мама осталась одна,

Мама привела колдуна

Он ударил в там-там

И Билли встал и пошел

Даже мертвый негр услышал там-там

И пошел.

Ну и что, что зомби,

Зато он встал и пошел,

Зомби тоже могут,

Могут играть в баскетбол.

Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили!

Ай – ай – яй – аяяй Убили негра, негра убили

Ай – яй – ая – яй, ни за что, ни про что, суки замочили![2]

– Эй, Серж, скажи мне, в этой песне что, есть слова «нигер»?

– Ив, пойми, тут разница в культурном восприятии. Скажи, слово «нигер» это оскорбление?

– Несомненно. Скажи такое слово в баре черного квартала…

– Я не идиот. Понимаешь, в русской культуре совсем по-другому расставлены акценты. У нас чернокожий, черномазый или черножопый – это оскорбления. А негр – это уважительное название афроамериканцев, афроевропейцев, да и вообще всех, кто вышел с прекрасного Африканского континента.

– И про что эта песня?

Сергей кратко передал слова.

– Спасибо, Сергей, ты умеешь вдохновить воина перед битвой.

И тут они оба громко расхохотались.

Берлога детектива Ива Дюваля располагалась на вилле «Под Платанами». Вилла находилась в довольно уединенном месте, на окраине города, в очень красивом парке. Старинное здание с высокими стрельчатыми окнами было обвито ползущими по нему вьющимися растениями. Комната Дюваля выглядела именно так, как должна выглядеть берлога детектива. Разбросанные вещи, куски высохшей пиццы и пустые бутылки кока-колы создавали имидж идеального детектива эпохи максимального потребительства: неприхотлив к условиям, ест и пьет то, что положено согласно рекламе, одевается соответственно статусу, бреется дважды в день и трижды в день чистит зубы дорогой зубной пастой.

– Скажи, Ив, у тебя что, никогда не убирают?

– Почему? Вчера убирали.

Спокойно парировал Дюваль. Потом Ив стал копаться под кроватью, наконец, вытащил небольшой сейфик, который мучительно долго открывал двумя разными ключами. Запыхавшись, он уселся на пол (стулья в комнатушке отсутствовали напрочь), только после этого вытащил из сейфа долгожданную Сергееву Беретту и две запасные обоймы к ней, себя он предпочел вооружить старым добрым проверенным Вальтером. Что же, Сергея это устраивало. Главное, чтобы оружию можно было доверять. Сергей вытащил обойму из пистолета, проверил – патрона в стволе не было, пощелкал, проверил, как он работает в холостом режиме. Оружие было не новое, им пользовались, заводской номер был аккуратно спилен. Но в целом оружием страховой агент остался доволен. Ив даже не стал проверять свой Вальтер, из чего Сергей сделал вывод, что они с Ивом старые знакомые.

– А это бонус! – сообщил Ив, вытаскивая на свет Божий откуда-то из-под кровати два бронежилета. – Я решил, что это нам пригодится. Они телесного цвета. Относительно новая модель. Тонкие. Под одеждой почти незаметно будет.

– Это если зимой и в тулупе, не будет. А летом… Куртки спортивные нужны.

– Так я уже взял. Смотрите, на вас, босс, прикинул, простите, если в размер не попал.

Наблюдательность у Ива была профессиональная. Так что с размером все было в полном порядке. Они экипировались. Сергей определил лучшее положение для Беретты, но тут Ив, хлопнув себя по лбу, опять полез под кровать. Сергей улыбнулся. Так и есть. Дюваль выполз из-под кровати с двумя подмышечными кобурами и парой охотничьих ножей в чехлах и с завязками. Ив смущенно улыбался и рассыпался в извинениях за свою рассеянность.

– Скажи, Ив, а базуки у тебя, часом, под кроватью нет?

Ив тут же полез под кровать и сообщил оттуда особым глухим утробным голосом:

– Базуки нет, а вот станковый пулемет системы «Максим» имеется.

– Ив, скажи, а откуда ты взял, что я буду рад этому пулемету?

– Я видел один русский фильм, так там герой, весь лысый, был такому пулемету рад. Он так браво из него Мерседес изрешетил…

– Я понял, Ив. Но запомни: Максим – это прошлый век. Сейчас мы, русские, радуемся при виде Калашникова. И лезть под кровать не надо. Я верю, что там у тебя припрятан Калашников в комплекте со снайперской винтовкой. Так, на всякий пожарный случай.

Чувствовалось, что Ив отомстил Сергею за высокохудожественное пение. Назад они возвращались, а следователь Дюваль постоянно улыбался, необычайно собою довольный.

В центр слежения, который Сергеев теперь переименовал в Малый Кризисный Центр, Ив и Сергей приехали вовремя: в доме что-то происходило – к воротам подъехала машина, неприметный Опель девяносто восьмого года, серого цвета. Кто за его рулем – видно не было.

– Сколько всего охранников в доме? – поинтересовался Сергеев, хотя помнил, что их было пятеро.

– Пять, босс. – быстрее всех ответил Ив Дюваль. – И за последнее время число не менялось.

И тут события стали действительно стремительно нестись вскачь. Из дома выбежало трое. Один – старый знакомый Дюваля, которого Сергеев знал под именем Индус, тот человек, к которому приезжал Саиф. Двое других тащили завернутое в ковер тело.

– Банально. – заметил Сергеев.

– Это Морти и Пуаррель, в доме остались Рембер и Орлан. – сообщил собравшимся детектив-наблюдатель Фриц Ромментайль.

– Рембер и Орлан, скорее всего, просто перекупленные наемники. – решил вслух Сергеев. А вот какая судьба двух остальных? Ив!

– Понял, босс.

Ив умчался – теперь его заданием было не упустить серый Опель девяносто восьмого года, которого, по какой-то нелепой случайности, не было никаких номеров.

– Рэй, приготовьте план города. А я пока что нанесу визит в дом мсье Креймера.

– Босс, может быть, пойду я? – робко подал голос Фриц.

– Не надо. Я ничем не рискую. Если эти двое в сговоре – они меня просто выставят из дому, чтобы их компаньоны могли смыться, если же нет…

И Сергей направился к дому Марка Креймера. Он проехал два квартала в автомобиле, оставил машину прямо напротив ворот, открыл их и побежал к дому. Дверь была открыта. Оба охранника нашлись связанными в подвале дома. Они были без сознания. Похоже было на усыпляющий газ. Сергей быстро нашел на кухне аптечку, а в аптечке нашатырь. Оба парня очнулись.

– Значит так, если хотите, чтобы ваш объект не пострадал, слушать меня. Сидеть тихо, и не рыпаться. Никто не должен знать, что вы очухались. В полицию ни слова. Я понятно объясняю? Или оставить вас, для гарантии, связанными? По глазам вижу, что вы меня поняли.

Оба телохранителя собранно и синхронно замотали головами, мол, все понятно. Сергей отлепил у обоих господ неудачников скотч ото рта, развязал им руки (кстати, пользовались тем же скотчем – дешево и сердито).

– Ребята, повторяю, я надеюсь на ваш профессионализм. Мне вы помочь не можете. Будете только мешать. А любая утечка информации может быть для вашего клиента смертельно опасной. Так что сидите дома тихо, как мыши, и наблюдайте за новостями. Договорились?

– Так точно. – ответил один из них, высокий блондин с квадратной челюстью. Судя по всему, эти два парня хорошо охраняли свой объект и к работе относились добросовестно. А если у них с соображаловом все в порядке – будут молчать. И все-таки стоит подстраховаться. Он позвонил в штаб и попросил одного из детективов ненавязчиво присмотреть за спасенными коллегами.

Сергей выбежал из дома, после чего побыстрее вернулся в импровизированный антикризисный центр. Ив Дюваль был уже на месте.

– Где они?

– Вот этот дом на Капеллестраат, 77.

– Люблю числа, которые делятся на одиннадцать, а тут еще и семерка – определенно нам повезет. – буркнул Сергей типа про себя.

– Несомненно, босс, тем более, что луна находится в одиннадцатом квадранте…

– Не язви, Ваня.

– Слушаюсь.

– Фотографии дома?

– Вот. Дом готовился на продажу, но три месяца назад хозяина уговорили сдать его на полгода в аренду. Он согласился, потому как продать недвижимость сейчас сложновато. Обычный маленький городской домик на два этажа – всего два окна. Расположен практически на окраине города. Тут план – за домиком есть небольшой узкий участок, он огорожен от соседей сеткой. С тыльной стороны веранда. На втором этаже – терраса, огорожена от соседей бетонной стеночкой. Выходит тыл на посадку, но она далеко, а пространство участка голое. Там не подобраться. Окно на первом этаже большое, на втором – оба окна узкие, да и дверь широкой назвать нельзя. С тыльной стороны окно пошире. Думаю, объект находится в комнате на втором этаже. Во всяком случае, я бы держал его там. Один охраняет первый этаж, трое на втором – вполне достаточно, чтобы обеспечить круговую оборону. – Ив закончил речь и перевел дух.

– Сколько у нас времени? – спросил Фриц. Его напарник, Дик Ван Эйке уже находился на Капеллестраат, наблюдая издалека за зданием, где террористы прятали заложника.

– Мало. Очень мало. Надо успеть до того, как наши чеченские друзья объявят о захвате заложника.

– Уже светает, будет трудно подобраться к нашим клиентам. – спокойно заметил Ив Дюваль.

– А мы будем действовать при свете. Более того, свет и будет ключом к нашей операции. Ив, из чего сделаны стены известно?

– Обижаете, босс, конечно известно…

Глава тридцать пятая

Штурм

В некоторых ситуациях мужчина должен действовать быстро. Но быстро – это не означает, что необдуманно. Сергей заранее продумал несколько вариантов развития событий. При этом основная роль отводилась ему и Иву Дювалю. Остальные должны были только подыгрывать, или же находится далеко за пределами театра военных действий. Еще меньше Сергей хотел открывать широкомасштабные военные действия. Все, что ему было нужно – мгновенная спасательная операция по типу булавочного укола. Быстро, неотвратимо и незаметно. Но это все хорошо в теории. Сейчас Сергея терзали сомнения. Человек думающий не может не сомневаться. Не сомневаются только идиоты. Всегда надо предусматривать и возможность того, что что-то пойдет не так.

От времени похищения до начала операции по освобождению заложника прошло уже около полутора часов. Сергей был уверен, что раннее утро, когда уже рассветает, но еще большинство людей спит, лучше всего подходит для атаки. Тем более, что противник уверен, что о его действиях еще ничего не известно. Тут фактор внезапности на их стороне.

Для вторжения Сергей выбрал дом, который находился справа от дома, где находился заложник. Он стоял с ним стенка в стенку, в отличии от соседей слева. Умение бесшумно проникать в чужие дома – не такая уж и плохая привычка, особенно в предутренние часы. Ив уже произвел диверсию на электрощите, обесточив район Капеллестраата. Теперь его напарник торчал вместе с Фрицем недалеко от нужного дома. Они изображали электриков, а сам Дюваль слезал со столба. Сергей аккуратно вскрыл дверь (это было просто) и проник в тесный темный коридорчик. Его интересовала лестница на второй этаж. Ступая бесшумно, Сергей подошел к двери второго этажа и попал в спальню. Там тихо-мирно на большой кровати нежилась сладкая парочка Ван Боммелей – Титус и Нинон. Поскольку Нинон был практически без одежды, то ясно было, что никакой он не Нинон, а обычный паренек со щетиной, которая уже успела отрасти…

Сергей аккуратно разбудил спящих, мгновенно разрушив семейную идиллию, при этом очень выразительно прижал палец к губам, попросив их говорить как можно тише.

– Мсье Серж, я, конечно, ждал вас в гости, но не в такое время, я бы подготовился…

– Тссс! Еще тише. – прошептал Сергей. И, после того, как увидел, что они оба проснулись и могут воспринимать слова, адекватно продолжил отчетливым шепотом:

– Вам очень не повезло с соседям, мастер Титус. Мне придется нанести им визит. Боюсь, им мой визит не понравиться. Поэтому, чтобы не было проблем, я вам советую перебраться вот в тот угол комнаты, за кровать и там тихонько накрыться матрасом. Если что-то случайно взорвется и полетят осколки, вас так не заденет. Понятно?

А чтобы стало совсем понятно, Сергей вытащил на свет божий Беретту и выразительно посмотрел на хозяев помещения. Мистер и миссис Ван Боммели стали аккуратно совершать предписанный маневр в дальний угол комнаты.

– Ах, какой он грубый! – мечтательно пискнул Нинон, залезая под матрас.

Сергей мрачно ухмыльнулся. Тут раздался громкий стук в дверь. Все шло по плану. Он спустился, и впустил в дом Ива, который стал что-то шарудеть, изображая бурную деятельность. Сергей же натянул на себя мотоциклетный шлем, опустил забрало, тихо открыл окно, которое было ближе к окну соседнего дома. Он действовал настолько бесшумно, насколько это было возможным, надеясь, что Ив достаточно отвлекает внимание на себя.

Теперь оставалось занять правильную позицию, Серж аккуратно выглянул – хорошо, можно было начинать. Нажал на маленькую кнопочку – Ив получил сигнал.

Теперь Ив подошел уже к дому номер 77 и стал барабанить в дверь. Он прокричал:

– Господа, открывайте, я знаю, что вы тут живете, мне надо подключить рубильник в вашем доме, иначе вся улица будет без света.

На втором этаже дома 77 за Ивом внимательно следили. Два вооруженных до зубов чеченца в пятнистой униформе стояли у окна, один мужчина в черном наблюдал за задним двором. Тут же, в комнате, с руками за спиной, которые были скованы наручниками, находился и Марк Креймер. Его лицо было подпорчено кровоподтеками, которые оставила любезная беседа с ним похитителей. Кроме того, ныли ребра и почки, по которым тоже прошлись, для убедительности, его восточные друзья.

– Что он там хочет, Индус?

– Ему надо какой-то рубильник врубить. И он не отстанет. У них улица без света.

– Сколько уже света нет?

– Минут тридцать.

– Быстро они тут…

– Если фирма не исправит свет быстро – жильцы такие иски вчинят. Они и сейчас довольны – минимум месяц за свет платить не будут.

– Вот как…

– Такие у них порядки, Саиф.

– Жак, спустись, прими гостя.

Саиф встал на место Жака и стал наблюдать за задним двором. Надо сказать, что и Саиф, и Жак, и Индус были готовы к тому, что события вокруг них будут развиваться, но не сейчас и не таким образом. Ну не ожидал Жак, который был одет в бронежилет под грубым довольно свитером, что электрик, которому он открыл дверь, ткнет ему в тело электрошокером, как только они дойдут до двери, ведущей к лестнице на второй этаж. А Ив был готов к такому повороту событий, и, как только тело Жака стало падать, он уже бросился в закрытую дверь первого этажа. Второй из наемников следил за улицей и стоял у окна. Он держал в руках автомат – короткоствольный узи израильского производства, но он не был готов стрелять, как и не был готов к тому, что ему в голову полетит тяжелый предмет (шокер), а тяжелое тело собьет его с ног. Индус, как только заслышал шум на первом этаже рванул к двери, Саиф тоже отвлекся на этот шум, повернулся и не успел отреагировать на тело Сергея, которое, как снаряд, протаранило окно и сбило боевика с ног. Сергей перекатился так, что очутился у противоположного окна и вовремя. Индус, который уже стал разворачиваться, выхватывая пистолет, был самой реальной угрозой. Сергей почти не целясь, сделал три выстрела из Береты и понял, что попал. Индус стал падать к лестнице. Но Саиф сумел прийти в себя и уже был готов выхватить пистолет. Не долго думая, Сергей бросился к Саифу ногами вперед, вкладывая в удар всю силу – места было немного, так что целью было хотя бы на время выбить противника из колеи. Удар получился удачным – Саиф потерял оружие и к тому же ударился затылком в стену. Но уже через пару секунд Сергей, поднявшись на ноги, убедился, что затылки у горцев каменные. Саиф уже стоял, доставая из-за пояса нож. Сергей, глядя прямо в глаза Саифу, ткнул противника в коленную чашечку ботинком. Тот взвыл, но получил еще и удачно подвернувшимся стулом по черепу. После чего Сергей бесцеремонно выбросил Саифа через окно прямиком на террасу. Теперь казалось, что Саиф, наконец, вырубился. В это время Ив, наконец, провел удушающий прием и смог отключить своего оппонента.

Сергей поднял забрало, подмигнул Марку, который находился в шоковом состоянии и сказал:

– Ну вот и встретились, господин Креймер. А я так не хотел этого, так не хотел!

Сергей поднял Марка и они направились к двери. Но как только Сергей приоткрыл дверь, как сразу же увидел, что неприятности на сегодня не закончились: все три его выстрела пришлись в цель, Индус получил три раны – его правая рука была просто разворочена двумя выстрелами в плечо. Третий выстрел попал в шею и Индус быстро терял кровь. В левой же руке он держал гранату-лимонку с уже выдернутой чекой. Ему осталось только снять пальцы с предохранителя. И как только Сергей приоткрыл дверь, рука Индуса разжалась.

Сергей заорал:

– Ив, граната!

После чего бросился к Марку, выбросил его на террасу, бросился за ним и прикрыл его своим телом. Краем глаза успел заметить, что Саифа на террасе нет, и даже успел до взрыва этому интересному факту удивиться. Потом раздался грохот взрыва, и Сергей провалился в черноту.

Ив услышал дикий крик Сержа. Граната, она и в Африке граната. Все, что успел в этой ситуации сделать Ив – это прикрыться. А поскольку никакого щита, кроме своего бессознательного оппонента, Ив не имел, то и прикрылся им.

Заключение

Лучше всего зализывать раны в каком-то неприметном частном санатории, расположенном в сельской местности. А если этот санаторий расположен всего в двадцати милях от Брюсселя? И если вы увидите, как по его тенистым аллеям идет интересная парочка. Точнее, идет женщина, мужчину она катит в кресле-каталке. И если вы подойдете к этой паре поближе, то поймете, что это так хорошо знакомая нам Николь и Сергей Сергеевич Сергеев собственной персоной. Помятый, но бодрый, и, главное, что живой!

– Я приехала сказать тебе, что переговоры с Марком Креймером закончены, и привели к полному и безоговорочному нашему успеху. Знаешь, это похищение так сильно ударило по его мозгам… Саиф вообще хотел не просто забрать выкуп, а убить заложника – в пику спецслужбам. Как было с Моро, помнишь? А еще – он оказался человеком чести. Марк как-то сказал, что он твой должник.

– И ты попросила его от моего имени согласиться на все, предлагаемые нами, условия?

– Милый, ты так догадлив.

Лето клонилось к упадку. Осень уже давала о себе знать первыми пожелтевшими листьями. Начали краснеть в старом парке клены. Еще буйствовала зелень, но зелень была уже немного выцветшей, уставшей. Пройдет совсем немного времени – и парк станет сетью черных голых веток. Но и в таком виде он будет по-своему очарователен. Тихо шуршит песок, которым усыпана дорожка, сорока перемахнула с ветки на ветку. Белка-попрошайка нагло выбежала на обочину, скосила черные бусинки-глазки на проезжающую процессию: будут кормить или нет? Сергей протянул Николь орешек. Та наклонилась и протянула его белочке. Белочка подумала, крутанулась, сделала вид, что убегает, но вернулась к орешку снова. Сергей улыбнулся. Ап! И точным движением белочка вытащила добычу из пальцев Николь и побежала сразу же на дерево, искать, куда бы добычу пристроить.

– Ну что же, дорогая, звезды говорят, что теперь тебя ждет продвижение по службе.

– Вчера Сэмюэль Витрэ предложил мне пост вице-директора корпорации.

– Вот как? Поздравляю.

– Ив уже окончательно поправился. А тебе врачи говорят, нужен еще уход и уход.

– Нда, получается, я еще буду на домашнем хозяйстве какое-то время.

– А знаешь, я отличная домохозяйка! Ты в курсе? Нет? Ну, напрасно, совершенно напрасно! А какие я пеку… нет, не вспоминай даже, а то не удержусь, спеку и мгновенно растолстею!

– Что это было, Николь?

– Как что? Предложение. Пойми, Серж, ты тут на базар пойти не можешь, обручальное колечко мне не купишь. Приходится все самой. – с притворным вздохом сообщила эту новость Сергею Николь.

– А что, ты знаешь, я ведь никому не обещал не жениться в шенгенской зоне. Следовательно, могу принять твое предложение без колебаний. И когда свадьба?

– Прямо сейчас.

– Как это прямо сейчас? – Сергей выглядел действительно ошарашенным.

– Ха, я что, буду ждать, когда ты сможешь ходить, и, чего доброго, сбежишь прямиком из мэрии? Нет уж, извольте, сударь, подчиниться прихоти прекрасной дамы!

– А у меня что, есть выбор?

– Как я люблю, когда ты у меня такой умница. – сообщила Николь Сергею.

– Так что, я даже фрак не одену? – Сергей предпринял последнюю, призрачную, попытку сопротивления.

– Я не могу доверить тебе такой ответственный акт. Я одену тебя сама.

– Господи! Это означает, что в мэрию меня привезут голым! – подняв руки к небу, осторожно возопил Сергей.

И тут Сергей проснулся. Он провел рукой по лбу. Лоб был в холодном поту. Приснится же такое! Но Николь была не сон: она шла по аллейке парка, прямо к убежищу Сергея, которого заботливая медсестра оставила отдыхать в тени развесистого платана. Она подошла, обняла и нежно поцеловала Сергея. Тот обрадовал ее известием, что его выздоровление идет успешно, она стала делиться с больным новостями, которые уже были Сергею известны из вещего сна.

Николь действительно стала вице-президентом компании. А Сергею предложили место начальника аналитического отдела. За этим, но не только, Николь сюда и прибыла.

– Николь, я вынужден отказаться от столь лестного предложения.

– Почему, дорогой?

– Учитывая специфику наших с тобой отношений, я считаю неэтичным то, что буду у тебя в подчинении. Это будет неправильно.

– Протестует твое мужское эго?

– Ты говоришь глупости. Просто эмоции не должны влиять на решения. Так будет проще. И тебе, в первую очередь, и мне тоже.

– Прости, я сказала глупость. Я ведь не так умна, на самом деле, как стараюсь выглядеть. Я просто красивая.

– Да, сама себе не скажешь комплимент, никто тебе его не скажет.

– Вот именно.

И Николь картинно надула губки. Сергей рассмеялся, притянул ее к себе, прижал и крепко поцеловал.

– Ладно, ладно… Только я не такая уж и неповоротливая девочка. Это расследование сделало тебя известной фигурой, Серж, во всяком случае, среди тех, кому надо про это знать. Со мной приехал человек из компании Крафта, они хотят предложить тебе хорошую должность и очень интересную работу. Не будь глупеньким, соглашайся, ну, хотя бы внимательно их выслушай. Хорошо?

– Обещаю. Зуб даю!

– Скажи еще, как это вы, русские говорите, бля буду!

– Николь, ты в который раз пытаешься поразить меня знанием нашего народного фольклора и опять неудачно.

– А в чем дело?

– Знаешь, я тебе нюансы постараюсь объяснить позже. При чуть лучшем знании русского языка. ОК?

– Договорились. Да, кстати, о нюансах. После выписки ты собираешься переехать в гостиницу или ко мне?

– А разве ты видишь варианты?

– И не думаю ни про какие варианты.

И Николь, легонько чмокнув Сергея в нос, удалилась по аллее, плавно покачивая бедрами. «Господи, что со мной будет, если в день выписки у нее начнутся месячные!» – не без преувеличенного ужаса подумал Сергей. Больше на эту тему ему подумать не удалось. По аллейке к нему спешил господин в безумно дорогом строгом сером костюме. Это приближалось его новое будущее.

Небольшой постскриптум

Так кто такой все-таки Марк Креймер? Никто, даже Сергеев так и не узнал ответа на этот вопрос.

– Вы знаете, Сергей, за это время я стал фаталистом. Что должно случиться, то должно случиться. Я только могу предугадывать, что должно случиться со мной или с тем, что мне принадлежит. Я не могу влиять на события. Я могу только предугадывать их.

– Значит, вы отказываетесь залечь поглубже тут, в Египте?

– Это глупо. Раз вы меня нашли, значит, найдут и другие. Нет, чему быть, того не миновать. Можете мне поверить. С кем-кем, а с Фатум я в большой дружбе. Она мне шепчет на ушко свои шаги. Лучше расслабьтесь, отдохните. Видите огни на противоположном берегу? Это Акраба, город из Тысячи и одной ночи. А эта дорога ведет вглубь страны. Видите, там, в Иордании, даже дороги между городами освещаются электрическими огнями. Поезжайте туда, купите экскурсию в одно из самых красивых мест в мире – в Петру. Это скальный город. Поверьте, вам будет о чем вспомнить!

– Э, да вы расфилософствовались… Что же… мне жаль, но придется с вами расстаться. К сожалению, И Петра и Иерусалим подождут до другого случая. У меня работа. Надеюсь, мне с вами не придется более встречаться. Не хотелось бы. Особенно в Ронсе.

И когда Сергей повернулся, чтобы идти к гостинице, он услышал.

– Простите, Сергей, а разве существует альтернатива?

– Да. – просто и четко ответил Сергей. – Если мы убедим всех, что вы просто ловкий мошенник.

– Я так понимаю, что у вас есть что мне предложить?

– Это верное предположение.

Это тогда, в Табе, Сергей и предложил Марку единственно возможный для него выход из ситуации. Рискованный, но не смертельный.

Вы спросите, почему Сергеев отбросил версию странной мутации, например? Ведь если уже не сам Марк, то его дети или внуки могли бы стать обладателями такого странного свойства.

А я говорил вам, что хорошо иметь друзей? Говорил? А вы еще раз обратите внимания на эту фразу. В выписке из детской амбулаторной карты Марка Креймера значилось, что в возрасте одиннадцати лет он получил серьезную травму, а в результате пришлось удалить оба яичка. И всю свою жизнь Марк находился на постоянной гормональной терапии. Кто знает, то ли это природа берегла себя от излишних катаклизмов, которые мог бы привнести носитель такого дара, то ли карма марка довела его до такого состояния. Кто знает? Наверное, только Господь.

Винница, 2008.

Примечания

1

Д.И.Менделеев действительно изучал свойства водки и установил русский стандарт – сорок градусов. А вот Н.И.Сеченов изучал на себе влияние алкоголя на человеческий организм (чтобы водкой не делиться с ассистентами, скорее всего), чем значительно обогатил опыт других русских ученых по изучению влияния алкоголя не только на людей, но и ученых (прим. авт.)

2

Использованы слова шикарной песни Запрещенных барабанщиков. Спасибки И.Трофимову

Content

Влад Тарханов
Теория невероятности

Вступление

Глава первая Такое личное дело

Глава вторая Сцена из «Ревизора». Гоголь плачет

Глава третья Короткие проводы

Глава четвертая Полет в Европу

Глава пятая Привет тебе, Бельгия!

Глава шестая Постановка задачи

Глава седьмая. Первые выводы

Глава восьмая Брюссель, мой друг, не терпит суеты

Глава девятая Утро, которое мудренее вечера не оказалось

Глава десятая Совещание

Глава одиннадцатая Собака, пущенная по следу

Глава двенадцатая Музейные истории

Глава четырнадцатая И это они называют свиданием!

Глава пятнадцатая А вот это она называет свиданием!

Глава шестнадцатая Маленький город в Восточной Фландрии

Глава семнадцатая Очень тесное знакомство

Глава восемнадцатая К следствию привлекаются

Глава девятнадцатая Морская душа

Глава двадцатая Как начать задушевную беседу

Глава двадцать первая Лучший гамбургер на побережье

Глава двадцать вторая Если день не задался

Глава двадцать третья Возвращение на Родину

Глава двадцать четвертая Город Немиров, Винницкая область, Украина

Глава двадцать пятая А ты все по Брюсселям

Глава двадцать шестая Снежный ком событий

Глава двадцать седьмая Ком, который быстро нарастает

Глава двадцать восьмая Перелеты, самолеты, чтоб я делал без пилотов?

Глава двадцать девятая Неужели еще один перелет?

Глава тридцатая Египетские встречи

Глава тридцать первая Кто ты, Марк Креймер?

Глава тридцать вторая Ночной разговор

Глава тридцать третья Время действовать

Глава тридцать четвертая Дела веселые в Ронсе

Глава тридцать пятая Штурм

Заключение

Небольшой постскриптум

Примечания