Гринь Анна

Забавы Небес

Сидя на подоконнике, Мира невесело смотрела вперед, в узкий просвет между деревьями наблюдая за тем, как вверх и вниз по веревочным проходам сновали дриады, занятые подготовкой праздника. Сегодня ее младшему брату, нежно любимому ею Лексею, исполнялось десять лет. Мальчик пока не осознавал всей важности момента. Пройдут годы, и, возможно, однажды ныне юный князь дриад вспомнит, каким был его первый праздник, не омраченный тенью войны.

Мира вздохнула.

На самом деле и это торжество мало походило на праздники, затеваемые в священном лесу много лет назад. С ним могли подождать, но подданным княжества нужна была эта короткая передышка, чтобы осознать наступление долгожданного мира. Сурового и тяжелого, но мира.

— Детка?

Девушка улыбнулась вошедшему в ее комнату дяде Кивэю, поднялась и порывисто поцеловала его в щеку.

— Ты вернулся.

— Да, детка, — погладив ее по ярко-рыжим кудряшкам, ответил родич и опустился в плетеное кресло. — Разве я мог пропустить праздник?

— Лексей будет счастлив твоему возвращению, — сказала Мира, присаживаясь во второе кресло.

Комната девушки, представлявшая собой длинную замкнутую галерею, возведенную вокруг ствола дерева на высоте нескольких метров над землей, и мало чем отличалась от домиков других жителей княжества Дрирр. Разве что все знали — этот домик принадлежит одной из трех старших сестер юного князя. Мира сама настояла на простой мебели, а любимые занавески еще три года назад раскроила на новое платье.

— Переговоры завершены? — с надеждой спросила девушка, пододвигаясь ближе и заглядывая в глаза дяде.

— Да, на этот раз все, — без тени облегчения признал дядя Кивэй.

— И? — напряглась дриада, опасаясь ответа родича. — Лекс?

— Нет, детка, — покачал головой дядя. — По итогу на счет нашего мальчика они так и не договорились, поэтому его у нас не заберут.

Мира с облегчением выдохнула и чуть расслабилась.

— Мы избежали худшего, — сказала она и улыбнулась уголками губ. — Мы не могли позволить, чтобы наследник княжества уехал за его пределы и был воспитан кем-то из победителей.

Дядя Кивэй согласно кивнул, но Мира не заметила его радости.

— Победители решили в пользу тебя с девочками, — с печалью глядя на нее, объяснил родич.

Мира даже не вздрогнула. Подобный исход озвучивался множество раз, и девушка прекрасно знала, что в их ситуации он наиболее желателен.

— Мы знали, что так будет, — напомнила она дяде. — Все нормально.

Мира не покривила душой, произнеся эти слова. Она и правда была готова пожертвовать собой, чтобы сохранить брата в Дрирре. Правящая семья всегда была центром маленького княжества, ее корнями, не давшими дриадам погибнуть в том хаосе, в который на долгие полтора десятилетия все народы на континенте втянула война.

— Я не переживаю о тебе, — признался мужчина. — Знаю, и я, и ваша матушка часто проговаривали такую возможность, но не мне тебе объяснять, что Исси и Вара никогда не относились к этому серьезно.

Мира со вздохом кивнула.

Ее старшие сестры помнили жизнь до войны. Помнили, каким богатым и процветающим было княжество в те времена, когда его поля и леса цвели круглый год. И за пятнадцать лет не смирились с теми лишениями, которые обрушились на Дрирр.

Выбрав не ту сторону, княжество долгие годы было вынуждено кормить бесконечные армии союзников и смиренно следить за тем, как плодородные почвы вновь и вновь вытаптываются то одной, то другой армией.

Прежде Дрирр продавал зерно, овощи и фрукты всем соседям, но во время войны дриадам пришлось опустошить свои амбары и продать все ценное, лишь бы самим не умереть с голоду. Война проверила лесной народ на прочность. Даже теперь, спустя год после подписания мира, жители священного леса и окрестных рощ не чурались собирать грибы, косить самую обычную траву и сцеживать сок деревьев, восполняя рацион и надеясь, что очень скоро поля княжества вновь смогут давать достаточно пищи.

Когда Мира засучила рукава и вместе с другими отправилась работать в лесные теплицы, — единственный источник пропитания, который равнинники не смогли отобрать у зеленых людей — сестры с ужасом на нее смотрели, всякий раз напоминая, что она сестра молодого князя, а не простая дриада. Но Миру это мало волновало. Она не помнила жизни до войны. И она привыкла к скромности, привыкла сражаться за жизнь, привыкла подстраиваться. Привыкла ограничивать себя.

Сестры же…

Мира до сих пор помнила, как девушки устроили скандал, когда однажды утром им на завтрак к лепешкам не подали меда. Никакие объяснения их не устроили. Как не устроило отсутствие лепешек на завтрак через несколько месяцев. Как и то, что в какой-то момент все в священном лесу перешли на одноразовое питание, а по домам стали собирать все ценное, чтобы купить у соседних вражеских Грифоньих гор хоть немного зерна.

Но никто тогда не знал, что ситуация может быть гораздо хуже…

Все стало по-настоящему плохо, когда умер князь. Голод и лишения могли выбить дриад из колеи, но народ лесов воспринимал это как неизбежность, как палящую жару, как холодные зимы, как град и суровый ветер. Но без князя Дрирр был вырванным с корнем деревом.

Весь последний год победители решали судьбы побежденных, то приходя к соглашению, то едва не начиная враждовать друг с другом. Дрирр же жил в постоянном ожидании окончательного решения. А пока дядя и вдовствующая княгиня-мать пытались собрать то, что осталось от княжества, надеясь однажды передать возрожденные земли Лексею. И Мира кожей чувствовала, как они бояться, что победители вынудят их отдать Лекса в качестве гарантии подчинения.

И теперь, когда разменной картой становился не юный князь, Мира была готова пританцовывать. Была готова сделать все, чтобы не изменить эту ситуацию. Была готова запихнуть одну из сестер в мешок и в таком виде отправить врагам. Не по-сестрински, но честно.

— Девочки будут рыдать, когда узнают, дядя, — со вздохом признала дриада.

— Им сложно понять ситуацию, детка, — сказал дядя.

— Да…

Почему-то до сестер не доходило, что их единственный брат гораздо важнее всех княжеских дочерей вместе взятых.

— И? Кто и кого выбрал? — спросила Мира дядю, решив не тянуть с дурными вестями.

— Ориверы не претендуют, — начал родич, и девушка понимающе кивнула. Королевство Ольгастр всегда было самой внушительной силой на континенте. Им не нужна заложница, чтобы держать в узде и без того едва живое мелкое княжество. Король ориверов прекрасно знал, что в ближайшую сотню лет никто из проигравших не поднимет голову, а для знати королевства Ольгастр девушки с зеленоватой кожей — весьма сомнительное приобретение. — Так что… леверки и грифоны.

Мира кивнула и ободряюще улыбнулась дяде. Теперь было ясно, почему родич решил обсудить этот вопрос с ней, а не собрал всю семью.

— Дядя, я понимаю, — спокойно произнесла Мира. — Ты прав. К грифонам лучше отправиться мне, а не кому-то из девочек. Пусть мы проигравшая сторона, но даже в такой ситуации лучше принимать все достойно маленького, но гордого княжества Дрирр.

Дядя чуть нахмурился и выжидающе на нее посмотрел, но Мира сидела в кресле прямо и смотрела на родственника серьезно и уверенно.

На миг Кивэй даже подивился, как в считанные минуты изменилась его разумная и спокойная Мирочка, всегда вызывавшая у него улыбку. Девушка ожила, как цветы после дождя. Ее полуулыбка и довольный взгляд заслоняли простоту не раз штопанного платья из выцветшей ткани. Сейчас она казалась по-настоящему счастливой и невероятно красивой.

— Леверия — красивая и богатая страна, — сказала девушка. — Любой из моих старших сестер там будет лучше, чем в Грифоньих горах.

— Ты так спокойна… Даже… Даже кажешься счастливой…

— Дядя, — подавшись вперед, Мира взяла родича за руку и ободряюще ему улыбнулась, — для меня самое главное — Лексей. Я бы сделала и большее, лишь бы он не покинул родной дом. Ты же понимаешь. Мой долг защищать семью. Мой долг служить своей семье. И я всегда знала, что рано или поздно уеду куда-то. Так ли важно…

— Но это ведь грифоны, детка! — напомнил дядя. — Хуже них никого нет. Я знаю, что ты выдержишь это лучше, чем твои старшие сестры, но не могу не чувствовать себя злодеем.

— Почему? — удивилась дриада.

— Ты всегда терпела ограничения, тебе всегда было сложнее…

— Дядя, — улыбнулась Мира и похлопала родича по руке, — я — ребенок войны. Я не помню иной жизни. И мне не о чем сожалеть.

— Неужели тебе не хочется немного счастья и тепла? Мира и покоя? — спросил дядя.

— А что это такое? — спросила она в ответ. — Я не знаю. Может для меня жизнь среди грифонов окажется просто привычным существованием? Было бы славно.

— Ты понимаешь, что… у тебя не будет любящего мужа? — продолжил допытываться родственник. — А дети… И детей у тебя, скорее всего, не будет.

— Я знаю, — кивнула Мира. — Это моя плата на мирные восемь лет здесь, чтобы Лекс мог вырасти и стать настоящим князем.

Дядя покачал головой, а потом подхватил ладони Миры и по очереди их поцеловал.

— Ты славная девочка, Мира, — сказал он ей. — Прости меня.

— Все правильно, — убежденно ответила девушка. — Пойдем. Праздник вот-вот начнется. Ты сможешь порадовать девочек, что одна из них скоро станет женой важного леверка и начнет роскошную жизнь.

* * *

— Ой! — в который раз пискнула служанка и снова расплакалась.

Мира с сомнением оглядела девушку, отметив, что за время пути ее личико сильно опухло от слез, а за последние часы к этому прибавилась еще и болезненная бледность. А ведь дриада говорила дяде, что в горничной нет необходимости. Если бы Мира знала, что ей в итоге достанется такая трусиха, то упиралась бы еще сильнее.

Едва слышно высморкавшись, служанка с тревогой выглянула в окно.

— Леди… Мы так высоко! — со слезами глядя на Миру, простонала служанка, заламывая руки. — Как эти грифоны могут так высоко жить?

— Мы поднимемся еще выше, — напомнила ей Мира, тоже глядя в окно. — Мы лишь у подножия гор.

Высота пугала, но и завораживала. Никогда в своей жизни Мира не поднималась так высоко над землей, а повозки грифонов еще и ехали по местным извилистым дорогам, нависавшим над обрывами, создавая впечатление, что под колесами нет опоры, лишь бескрайнее небо.

— Ох! — выдохнула служанка, когда легкая карета подпрыгнула на очередном камне. Ее объемные юбки взлетели вверх, закрывая девушке обзор. Служанка тут же перепугалась и начала махать руками, вынудив Миру самолично вытащить ее из вороха накрахмаленной материи.

— Не ерзай, Ася, — велела Мира. — Ты сама себе больше проблем создаешь.

— Это все… твари, что тянут повозку, — сообщила девушка. — Они меня пугают, леди.

— Ты видела их всего раз, — фыркнула Мира, — а теперь сидишь в карете. Как тебя могут пугать какие-то ящерицы?

На самом деле Мира тоже вздрогнула, когда увидела тех созданий, которых грифоны использовали в качестве тягловой силы. Но огромные ящерицы оказались спокойными, флегматичными созданиями, которых мало интересовали как крылатые обитатели гор, так и зеленокожие жители лесов.

— Ох, леди, вы гораздо смелее меня, — прошептала служанка. — И носить штаны не стесняетесь.

Мира промолчала, не желая объяснять девушке самые простые вещи.

Из платья Мира выбралась на первой же остановке в дороге. Без многочисленных юбок было привычнее и проще. Зачем стеснять себя, если в пути ее увидят лишь свои, давно привыкшие к подобному выбору одежды, а перед встречей с грифоньей знатью Мира успеет переодеться? Да и приятнее смотреть на обтянутые штанами коленки, чем на юбку с заплатками.

* * *

— Показались, — предупредил капитан Гал и подал знак тем, кто находился выше по склону горы.

Хок задумчиво проследил за тем, как черной гусеницей ползут вверх четыре кареты, запряженные попарно ящерами.

— Я уж думал, что мы их сегодня не дождемся, — вздохнул капитан и, покосившись на Хока, активировал кристалл связи: — Это Гал. Нижние ворота пройдены.

Из кристалла донесся приглушенный треск и невнятное бормотание.

— Как думаешь, какая она? — спросил капитан.

— Откуда мне знать? — ощетинился молодой грифон, глядя на кареты внизу. — С зеленой кожей? С зелеными глазами? Что еще мы знаем о дриадах?

Капитан стражи понятливо замолчал, не желая раздражать приятеля.

Хок прищурился, поймав легкую неправильность в поведении одного ящера, и поднял взгляд к небу, выискивая причину.

— Мы привлекли храстов, — предупредил он капитана. Тот понятливо вскинул руку, отдавая команду.

С мелкими, но очень вредоносными созданиями, похожими на летучих мышей, нападавшими на ящеров стаями, грифоны воевали столько, сколько себя помнили, но горные вредители размножались быстрее, чем жители обнаруживали их колонии.

Позволив появиться крыльям, Хок медленно спустился ниже по склону, чувствуя тень тревоги. Обычно от храстов грифоны просто отмахивались, но сейчас вверх, к Высокому замку поднимались не грифоны, а бескрылые дриады.

Погонщики умело махали кнутами, но скопление ящеров, похоже, привлекло сразу несколько стай, и храсты умудрились добраться до пары тягловых пресмыкающихся в самом центре колонны из карет и сопровождающих.

— Бездна! — выдохнул Хок, видя, как дернулся один из ящеров.

Стражники среагировали мгновенно. В небо поднялось две дюжины мужчин, крыльями перекрывая храстам возможность атаковать процессию.

— Отстреливайте их! — крикнул где-то вверху капитан.

— Ящеров хватай! — донеслось снизу.

Один из ящеров вскинулся, зашипел на погонщика и, высвободившись из сбруи, ловко скользнул вверх по скале. Второй зверь протяжно мявкнул и попятился, от чего легкая карета накренилась и зависла над обрывом.

— Вот тебе и встреча делегации дриад, — прошипел Хок, опускаясь на дорогу невдалеке от злополучной кареты. — Вот тебе мир. Княжество мелкое, но угробить кого-то из их подданных еще до прибытия в Высокий замок?! Брат открутит головы всем по очереди. И мне первому.

Внезапно дверца кареты распахнулась и, ничего и никого не видя, вниз прыгнула обезумевшая от страха девица с бледно-зеленой кожей и собранными в косу темными волосами.

— А-а-а-а! — взвизгнула она, уже в воздухе сообразив, что выбрала не то направление. Ее руки и ноги взметнулись, юбки серого платья задрались, демонстрируя панталоны, и девушка с воплем рухнула в многометровую пропасть.

— Лови ее! — рявкнул Хок ближайшему стражнику, и тот камнем бросился вниз. Даже крылья чуть сложил, чтобы ускорить свое падение.

Девчонка голосила так, что было слышно в каждом уголке Грифоньих гор. Стражники над Хоком громко выругались, на десяток ладов склоняя безмозглых девиц вообще и дриадскую их разновидность в частности.

Карета накренилась еще больше, а когда из упряжки сбежал второй ящер, окончательно завалилась на бок, лишь чудом удерживаясь на дороге. Метнувшись вперед, Хок дернул на себя оказавшуюся сверху дверцу и заглянул внутрь, надеясь, что дурочка в сером была единственной пассажиркой.

В первый миг он увидел только глаза. Огромные. Бездонные голубые глазищи. Грифону пришлось моргнуть, чтобы вернуться в реальность и таки оценить обстановку. В карете, попой на противоположной дверце, а головой на бывшем потолке распласталась девушка с волосами цвета пламени. В ее глазах плескался ужас, ее потряхивало от страха, и с каждой секундой она все больше сползала на потолок, от чего карета дюйм за дюймом кренилась к обрыву.

Хок прикинул варианты, но с раздражением признал, что выход в данной ситуации лишь один и выход этот — самый неудачный из возможных.

Хотя девушка была облачена в куда более уместные в Грифоньих горах штаны, а не ворох юбок, Хок трезво оценивал шанс убедить девушку сделать все так, как он скажет.

— Постарайтесь успокоиться, — попросил он, пытаясь не напугать девушку. Он даже улыбнулся ей, чтобы хоть немного отвлечь от ужасной перспективы, которую та явно прекрасно осознавала.

Бездна! Это ведь женщина. Даже грифоницы по любой мелочи паникуют, а у этой даже крыльев нет, чтобы спастись.

— Я не смогу опереться на карету, не нарушив баланс, — сказал Хок, глядя в голубые глаза. — А ширина кареты не даст мне дотянуться до вас без этого. Так что вам нужно будет привстать и дать мне руку. Вы понимаете?

Он ожидал чего угодно. Даже того, что девушка из-за шока его банально не услышит. Но та, чуть помедлив, осторожно кивнула и очень тихо прошептала:

— Я постараюсь.

— Тогда давайте пробовать, — улыбнулся ей Хок, почти уверенный, что девушку еще придется долго уговаривать.

— На три, — дрожащим голосом предупредила девушка и отчетливо икнула. — Раз…

Хок завис над проемом, максимально далеко протянув руку. От девушки требовалось лишь немного привстать.

— Два…

— Все будет хорошо, — максимально уверенно сказал грифон.

— Три! — пискнула дриада и всем телом рванулась вверх, умудряясь не просто схватить Хока за руку, а обеими руками обхватить за шею. Прижав девушку к себе, грифон взмыл в небо, слыша, как вниз с грохотом обрушивается пустая карета.

— Все, — успокаивающе погладив девушку между лопатками, прошептал Хок и, поднявшись чуть выше, упал спиной на один из выступов-карнизов над дорогой.

— Вы целы? — окликнул капитан, глядя на них сверху.

Хок чуть заметно кивнул и тяжело сглотнул, лишь сейчас осознав, что не на шутку испугался. Тяжело дыша, он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Спасенная девушка лежала на нем, уткнувшись грифону в шею, и дрожащими руками стискивала его одежду.

— Все хорошо, — погладив ее по плечу, прошептал Хок и открыл глаза.

Частое сбивчивое дыхание незнакомки волна за волной прогоняло мурашки по затылку грифона, и, едва не выругавшись в голос, Хок запоздало сообразил, что его тело благосклонно отозвалось на столь близкий контакт с женщиной.

Он лежал и вдыхал едва ощутимый цветочный аромат ее волос и кожи и ловил себя на том, что подниматься совсем не хочется.

Бездна! Внезапная встряска обострила все чувства и требовала хоть какого-то выхода. Не хватало, чтобы он внезапно облапал первую попавшуюся девчонку лишь из-за того, что все его существо жаждало убедиться, что он жив.

Попытавшись встать, Хок обнаружил, что девушка потеряла сознание, хотя даже в таком состоянии умудрялась цепляться за его одежду.

— Хорошо, что только теперь, — с усмешкой похвалив ее, грифон осторожно встал, пытаясь не уронить девушку на землю.

— Эй, Хок, — окликнул капитан, — ты…

— Она без сознания, — пояснил грифон.

Будь девушка в сознании, она бы мгновенно позабыла о пережитом и надавала бы Хоку пощечин за то, что он самым нахальным образом придерживал ее под попку, но в данных обстоятельствах это был единственный способ транспортировать бессознательную ношу, норовившую упасть вниз.

— Передай, что я отнесу девушку в замок, — сказал Хок капитану и расправил крылья.

— А-а-а-а! — пронесся у него над головой оглушительный вопль — девчонка в сером, заслонив лицо передником, дрыгала ногами и выкручивалась, будто не понимая, что два несчастных стражника вовсе не пытаются причинить ей вред.

— Да тише вы! — рявкнул на девушку один из них, и несчастную отпустили на землю.

Покачав головой, Хок взмыл вверх, радуясь, что у него появился повод сбежать обратно в замок.

* * *

Мира очнулась в просторной светлой комнате, отделанной в серых тонах. Глянув на разожженный камин, поднос с угощениями на маленьком столике и оценив широкую мягкую постель, дриада вяло повозилась, глубже зарываясь под теплое одеяло, и вздохнула.

Нужно вставать и что-то делать, но почему бы не понежиться лишние пять минут, пока никто не беспокоит? Тем более что для этого есть самые лучшие условия.

Даже дома у нее не было такой спальни, перины, похожей на легкое облако, и никто не готовил только для Миры целый поднос с едой.

Понежившись еще немного, девушка поднялась, отметив, что ее не раздели, лишь стянули обувь и курточку. Пусть ее одежда была слишком пыльной для белоснежной кровати, но Мира не могла не порадоваться, что ее никто не рассматривал. Грифоны! С них станется!

Неторопливо осмотрев помещение, Мира обнаружила, что кроме спальни в ее распоряжении оказалась маленькая гостиная, ванная комната и гардеробная. Весьма щедро, при том, что она всего лишь младшая княжна из малюсенького княжества. На миг даже почудилось, что все не так плохо, как думал дядя.

Ополоснув руки и лицо, Мира присела к столу и осмотрела поднос. Сразу становилось ясно, что она в гостях у горного народа.

«Нет, уже не в гостях, — напомнила себе девушка. — Теперь здесь будет мой дом».

В Грифоньих горах было много долин, где жители разбили сады и поля, но рацион грифонов сильно отличался от привычного, лесного. Пусть и с пристрастиями обычных людей из какого-нибудь… теперь уже Западного или Восточного Ройса не сравнить. Но для Миры мясоеды-грифоны постарались. Никакого молока или масла. На блюде был лишь ароматный козий сыр с таким количеством трав и специй, что тонкие ломтики угощения походили на листики странной формы. Были здесь еще фрукты, ягоды, липовый чай, вместо хлеба лепешки из высушенных и после перетертых в муку трав. Мед и джем. Корни какого-то растения, плотные и волокнистые, как мясо, в густом сладковатом соусе.

— Нужно привыкать, — улыбнулась Мира, наливая себе чуть остывший чай. — Зато много всего. И наверняка все вкусно.

К моменту, когда она наполнила себе вторую чашку, в спальню заглянула горничная.

— Леди Мира… — тихонько позвала она, боясь подойти ближе. — Вы… простите меня, пожалуйста!

Мира оглянулась на девушку, хотела было ее отчитать, но не смогла. В конце концов, это была совершенно незнакомая ситуация, и Мира не могла винить Асю за то, что горничная ударилась в панику.

— Нам повезло, что меня вовремя вытащили, — только и смогла сказать она. — Будем надеяться, что это первый и последний раз, когда мы обе подвергаемся опасности.

Воодушевленная ее миролюбивым тоном, служанка часто-часто закивала и подошла чуть ближе.

— Я мало что помню, — сказала Мира девушке. — Кажется, от страха потеряла сознание.

— Вы очень хорошо держались, леди, — прошептала Ася. — Это я… верещала на все Грифоньи горы. Опозорилась.

— Ничего, — убежденно отмахнулась Мира. — Зато ты жива.

— Вы правы, леди, — согласилась девушка. — Если не считать этого инцидента, то добрались мы хорошо. Больше никто не пострадал.

— Сколько я спала? — косясь на ясное небо за окном, спросила дриада.

— Пару часов, — ответила Ася. — За это время только и успели, что разгрузить кареты.

Вещей у Миры с собой было не так уж много. Даже для бедного и настрадавшегося княжества количество привезенных вещей выглядело бедновато. Свита у Миры тоже была небольшая: горничная, личная прачка-белошвейка и полдюжины стражников. Хотя последние явно были для солидности. Если все будет хорошо, то всех сопровождающих нужно отправить обратно — дома и так мало людей, а Мира не настолько важна, чтобы лишать родных хороших слуг.

— Мой дядя заходил? — спросила Мира девушку.

— Да, леди. Он просил позвать, когда вы будете готовы.

— Хорошо. Я буду рада увидеть его сейчас.

Дядя прибыл в Грифоньи горы на несколько дней раньше Миры, чтобы все подготовить к ее приезду. Чтобы не расстраивать его, Мира быстренько сменила свой довольно вольный для женщины наряд на более привычное взору любого мужчины из княжества платье.

Увидев родича, она счастливо улыбнулась и встала, чтобы поцеловать его в щеку.

— Как ты, детка? — с тревогой заглядывая ей в глаза, спросил дядя.

— Все нормально, — без преувеличения бодро ответила Мира.

— Я узнал о произошедшем уже после того, как тебя принесли в замок. Нам еще повезло, что сегодня хорошая погода, ведь в дождливые дни здесь бывает по-настоящему сложно подняться в гору.

Мира ободряюще улыбнулась дяде и кивнула на кресло напротив себя, а сама на миг вспомнила те кошмарные несколько секунд, когда она пребывала в полной уверенности, что вот-вот свалится на дно пропасти внутри хрусткой, как грецкий орех, коробки. В памяти всплыло лицо грифона, спасшего ее, и Мира непроизвольно зарделась. Как бы глупо это не звучало, но никогда до того момента Мира не цеплялась ни за одного мужчину с такой силой. И никому не вешалась на шею. Этого же она была готова ногами обхватить, лишь бы не свалиться вниз.

— Не поверишь, но с момента прибытия ни разу не сидел вот так, — признался дядя, оттянув шейный платок. — Бесконечные разговоры, бесконечное обсуждение условий.

— Да? — удивилась Мира. — Мне казалось, мой брак — не такое уж большое дело.

— Было бы таковым, но король Корморан принял весьма необычное решение, — пояснил дядя с довольной улыбкой.

— Какое же?

— Ты выйдешь замуж за четвертого принца, младшего брата его величества.

Мира часто-часто заморгала, пытаясь оценить эту новость.

Изначально, когда дядя сообщил о необходимости брака, имя жениха названо не было, но, здраво оценив Мирино положение, в Дрирре решили, что выдадут ее за важного, но достаточно дальнего родственника. Не так уж много надо, чтобы иметь влияние на маленькое княжество. Трепыхаться Дрирр не собирался, а потому замужество Миры было лишь мелким политическим ходом. С тем же успехом Грифоньи горы могли взять с дриад мзду золотом… если бы оно у княжество после войны было.

— Это довольно неоднозначное решение, — признался дядя. — От него мы получим больше, чем грифоны. Но, с другой стороны, твой будущий муж слишком далеко от трона. Он только четырнадцатый после своих братьев и всех остальных отпрысков, а король и его братья еще достаточно молоды, чтобы растянуть цепочку наследования на еще десяток имен.

— Дядя, это все равно очень… щедро, — сказала Мира.

— Да, — кивнул родич. — Официально ты даже будешь считаться принцессой.

Мира кивнула, хотя титулы ее сейчас интересовали лишь постольку поскольку. Соглашаясь выполнить свой долг, она вообще мало задумывалась над тем, кто же будет ее мужем, как он будет выглядеть. И только сейчас сообразила, что ей чуть легче дышать от мысли, что ее не выдадут за старика. Королю Грифоньих гор едва минуло тридцать пять, значит, его младшему брату должно быть меньше тридцати. Каким бы он ни был, этот четвертый принц хотя бы моложе дяди, что не могло не радовать девушку.

— И как его зовут?

— Хок, — ответил родич. — Принц Хок… Правда… его так никто не называет. Совершенно все, что в глаза, что за глаза зовут его просто по имени. Я уточнил, но принц Дэй, с которым я и вел основные переговоры, пустился в довольно туманные объяснения.

— Их право, дядя, — отмахнулась Мира. — У них же совершенно иная культура.

Дядя покивал.

— И когда состоится свадьба?

— Видишь ли, раз выходишь ты не за кого-нибудь, а за младшего брата короля, то король пожелал, чтобы вас поженили по местным традициям.

Мира кивнула. Чего-то подобного стоило ожидать.

— И в чем же эти традиции заключаются?

— Настоящая свадьба в Грифоньих горах начинается с того, что имена жениха и невесты должны назвать на священной горе при сотне свидетелей, — начал рассказывать дядя. — После чего молодые обмениваются специальными подарками.

— Ой! — выдохнула Мира. — А мы ведь ничего не готовили.

— Это не важно, — отмахнулся дядя. — Подарки эти очень специфические, местные. Что-то вроде сосуда-артефакта.

— И зачем они нужны? — спросила девушка, намазывая лепешку сладким джемом. — Я ведь дриада, а не грифоница.

— Знаю, но это традиция, — поморщился дядя, явно разделяя ее сомнение. — После объявления в течение недели жениху и невесте в обязательном порядке нужно проводить вместе некоторое время. Эти встречи нужны для того, чтобы сосуды-артефакты постепенно наполнились крохами энергии каждого. На восьмой день, в день свадьбы, молодые обменяются сосудами и выпивают их содержимое.

— И зачем это нужно? — с сомнением спросила Мира.

— Я так и не понял, но грифоны очень серьезно относятся к своим традициям. Даже его величество женился по всем правилам.

Мира пожала плечами и кивнула:

— Что ж… Возможно позже я пойму смысл этого ритуала. Если от меня требуется соблюдать традиции гор, я буду их соблюдать. Это не выглядит сложным.

— Ты славная девочка, — улыбнулся ей дядя. — Я рад, что тебя не пришлось уговаривать.

— Ты говоришь так, будто уже заранее предчувствуешь неприятности на второй свадьбе, — сказала девушка, заметив тень, скользнувшую по лицу родича.

— На самом деле я не знаю чего ожидать, — признался он. — Поэтому заранее готовлюсь к самому худшему.

Мира понимающе кивнула, но мысленно попросила всех богов, что своих, что пока неведомых богов гор, чтобы ее семье не пришлось краснеть за своих дочерей.

* * *

— Ты выглядишь довольно спокойным, — заметил Дэй, наблюдая за младшим братом.

Хок скосил взгляд на второго человека в Грифоньих горах и главного советника короля и невозмутимо пожал плечами.

— А разве должно быть иначе?

— Очень скоро ты станешь женатым грифоном, — напомнил старший брат. — Причем, женатым на бескрылой.

— Я просто выполняю свой долг, — спокойно ответил Хок, глядя на небо. — Наш брат решил. И кто я такой, чтобы оспаривать его решения?

Дэй промолчал. Когда-то и он сам женился по воле короля, но до Хока их общий старший брат не принимал настолько неудобных для семьи решений. Хотя и сам король, и его братья женились по договоренности, но между ними и их женами задолго до священной горы существовала некая симпатия, позволявшая не беспокоиться о будущем. Хоку же просто не оставили выбора. Так еще и в качестве спутницы подсунули бескрылую, что нельзя было назвать расположением со стороны короля.

— А ты бы хотел? — уточнил Дэй, пытаясь понять настроение брата. Ему казалось, что Хок не должен быть рад ситуации.

— Если бы ты спросил меня об этом несколько дней назад, я бы уверенно ответил, что решение короля не вызывает у меня сомнений, — отозвался Хок, перегибаясь через перила и глядя на острые скалы внизу.

— А сейчас?

Хок задумался. Он помнил лицо той девушки, которую вытащил из кареты несколько часов назад. Она не выходила у него из мыслей. Хок помнил, какой она была тоненькой и легкой, как перепугано цеплялась за него. Какие у нее глаза… И как от нее пахнет.

Хок был таким же придворным, как и его братья, но с собой он всегда был честен. И потому спокойно признавал, что заинтересовался девушкой. Хотел бы ее найти, узнать ее имя.

Она была хорошенькой. Приятной на ощупь. Какой-то привычной даже, будто он знал ее прежде. Это одновременно успокаивало и интриговало.

Грифоны не верили в случайности или совпадения. Грифоны знали, что все происходит не просто так.

Не просто так Хок с ней столкнулся, не просто так он раз за разом воскрешает в воображении образ хрупкой, но отважной бескрылой. Но…

— Нет, и сейчас я отвечу… нет, — глядя брату в глаза, сказал Хок.

Пусть ему хочется спуститься вниз, в ту часть Высокого замка, где поселили дриад, но он этого не сделает. Точно так же, как не станет противиться браку, навязанному братом. Он — грифон. Житель гор, где каждый волен сам выбирать свой путь. Но на нем лежит ответственность. Он не может пойти против брата, против короля.

«Что ж… Я не буду ее искать. Не буду пытаться узнать ее имя. И, если встречу, не стану стремиться сблизиться, — с горечью подумал Хок, но на лице его не отразилась та буря эмоций, что снедала его изнутри. — Если же моей невестой окажется именно она, то я поверю, что Небеса благосклонны ко мне».

Дэй задумчиво глянул на брата, но промолчал.

* * *

— Ох… — выдохнула Мира, по подбородок опускаясь в теплую воду. С каждым днем в Грифоньих горах, прежде казавшихся мрачными и враждебными, ей нравилось все больше и больше.

Все дриады с младых листиков знали, что горы — не лучшее место для жизни лесного народа. Отправляясь в путь, Мира ждала очутиться в холодном горном городе, где нет ни одного деревца, ни одного кустика. Но на деле попала в очень странное и удивительное место.

Высоким замком грифоны называли столицу своего небольшого государства. По сути это был вовсе не замок, а сотня маленьких замков, построенных на склонах и на вершинах цепочки горных пиков. Каждый из этих замков являлся домом для одной из благородных грифоньих фамилий, но были здесь и особенные замки. Например, тот, где временно поселили саму Миру.

Замок располагался гораздо ниже остальных строений, являясь почти уступкой грифонов другим народам — сами грифоны предпочитали селиться повыше. Здесь, как и в других замках, имелись свои гостиные, спальни, кухня, погреба. И, что оказалось самым для Миры приятным, свои купальни, построенные на горячих источниках, которые в Грифоньих горах были повсюду.

Обнаружив эту удивительную особенность Грифоньих гор, девушка каждый день проводила в купальнях не меньше пары часов, с наслаждением греясь в горячей воде. Это удивительным образом расслабляло и давало надежду на то, что и дальше в жизни дриады все сложится если не наилучшим образом, то вовсе не так уж плохо, как она думала прежде.

Со дня приезда прошла уже целая неделя. И за это время Мире ни разу не пришлось разочароваться, хотя здравый смысл подсказывал, что она просто витает в облаках, не зная истинного положения вещей.

Раз у девушки не было своих крыльев, она не могла свободно перемещаться между замками. Местные правила запрещали посторонним мужчинам даже держать женщину за руку, так что перенести Миру могли лишь на специальных носилках, а всякий раз просить об этом слуг девушке не хотелось, ведь для этого требовалось позвать кого-то из мужчин, а в самом замке дриаде прислуживали только женщины.

Миру в ее уединенном временном доме посещали только представительницы прекрасной половины грифоньего народа. Через них же дриада узнавала все новости и в их же компании прогуливалась по цепочке террас, разместившихся ниже и выше замка. Там было удивительно красиво, хотя приходилось мириться с отсутствием деревьев.

Но наличие горячих источников, вежливость грифонов и много вкусной еды, подобранной с учетом особенностей лесного народа, компенсировало все остальные недостатки. Ложась спать, Мира часто думала о том, что всего этого ей будет достаточно для жизни. А если повезет, грифоны позволят ей попробовать озеленить одну из террас возле того из замков, где ей предстоит жить дальше. Теперь девушка была почти уверена, что у нее получится.

Как и все дриады, она владела особенной магией княжества Дрирр, но годы войны, голод, страх и пережитые страдания подкосили всех жителей, от чего их магия почти угасла. Сама Мира всегда считала, что способна лишь чуть-чуть подпитывать растения своей силой, но теперь, когда в ее жизни появился покой, а все кругом старались ей угодить, девушка всем телом ощущала в себе медленно, но уверенно пробуждавшуюся силу. Пройдут месяцы, если не дни, — и она сможет куда больше, чем прежде. Это не переставало радовать.

Еще одним поводом для улыбки стал собственный Мирин жених, хотя этого грифона дриада пока ни разу не видела. Причиной же явился гардероб для будущей грифоньей принцессы.

По все тем же местным правилам именно мужчины определяли то, какой должна быть одежда их женщин. Об этом Мире рассказали портнихи, прибывшие к ней с целой уймой всевозможных тканей, лент и украшений. Они же сообщили девушке о том, что принц не стал выдвигать никаких пожеланий, позволив Мире самой выбрать фасоны, цвета и отделку. В первую секунду дриада решила, что жениху просто все равно, но ее разубедили, уточнив, что принц просто отдал ей право выбора из благожелательности, а не по причине наплевательского отношения.

Местные женщины не носили юбок, те мешали им в полетах. Но вот фасонов нарядов, из которых Мире предлагалось выбрать, было так много, что этим дриада занималась целых четыре дня по несколько часов, с упоением открывая в себе тягу к огромному числу нарядов. Портнихи не противились, спокойно заявив, что на первое время Мире нужно сшить не менее двух дюжин комплектов повседневной одежды. Опасаясь критики, девушка остановилась на тех фасонах, что довольно плотно облегали фигуру, но грифоницы дружно одобрили ее выбор.

Уже позже служанка из местных, Арро, приставленная к дриаде на второй день, пояснила, что молодые женщины довольно часто выбирают облегающую одежду.

Арро вообще была кладезем всевозможной информации и в отличие от Аси не страдала от жизни в Грифоньих горах, что многократно упрощало общение. От новой служанки Мира узнавала о традициях, о местном этикете, о короле и принцах, что хоть немного заполняло довольно однообразные дни.

— …после объявления на священной горе, — услышала Мира, вынырнув из своих мыслей.

— Что? — переспросила она.

— Я говорю, что все будет проще, как только вас объявят невестой Хока на священной горе, — сказала Арро, шлепнув ладонью по воде.

Ася с раздражением на нее покосилась. Служанка-дриада все никак не могла свыкнуться с тем, что теперь она не в лесах и что жизнь в Грифоньих горах отличается от привычной. Она все еще предпочитала более практичным штанам свои длинные юбки, цеплявшиеся за каждый камень и куст на узких и крутых дорожках на склоне горы, и постоянно ныла при виде обрывов. Мира уже окончательно решила, что отправит девушку домой, когда дядя соберется назад в княжество.

— Вся сложность в том, что сейчас фактически у вас нет ни одного родственника среди грифонов, — продолжила рассуждать Арро. — Поэтому и не пускают вас куда-либо за пределы замка. И мужчин к вам не подпускают.

— Не понимаю, — искренне ответила Мира.

— Дело в том, что у нас довольно строгие правила, — терпеливо ответила служанка. — И этих правил довольно много. Но на данный момент вы как бы… ничейная.

Мира приподняла брови, пытаясь осмыслить сказанное.

— За вас не несет ответственность ни один мужчина-грифон, — продолжила служанка. — Да, вы не наша, но правила — есть правила. И ситуация ставит всех в легкий ступор. Но как только принц станет официально вашим женихом, все нормализуется. Он будет за вас ответственным, и это станет основой для любого дальнейшего взаимодействия с вами.

Мира тряхнула головой, все равно не очень понимая ситуацию.

— Если вы невеста Хока, то любой из его братьев, племянников и личных слуг может помочь вам, если нужно куда-то добраться, если вы оступились или получили травму, — загибая пальцы, сказала Арро. — При этом известно, как близко они все могут к вам подойти и что сделать. И если все в пределах правил, то они не будут ничего опасаться. При этом любой другой грифон имеет право, например, подхватить вас на руки только в том случае, если это угрожает жизни. А пока ваш статус не определен, вы при желании можете нажаловаться королю даже на то, что какой-нибудь мужчина коснулся вас пальцем. И за это его накажут, потому что в подобном случае ответственность лежит на его величестве, а жалоба женщины у нас — клеймо на репутации мужчины.

— Но ведь и в статусе невесты принца я могу нажаловаться королю на какого-нибудь грифона, заявив… что он меня облапал, — удивилась Мира.

— Не выйдет, — покачала головой Арро. — Король вместе с титулом получает способность чувствовать, если ему кто-то лжет. Так что у нас глупо нарушать правила — об этом все равно узнают. А вот если правил нет… Вот тогда и могут возникнуть сложности.

Мира кивнула и закусила губу, вспомнив высокого сероглазого грифона, вытащившего ее из кареты. Дриада вздохнула и опустилась в воду поглубже, по самый нос, не желая, чтобы служанки видели ее улыбку. Девушка почти не помнила, как все произошло, но точно знала, что во время спасения и сразу после него и она сама, и тот грифон нарушили все мыслимые правила Грифоньих гор. И Мира была не против повторить… это нарушение.

Дриады жили куда свободнее, чем грифоны, и к отношениям относились проще. Дриады не уподоблялись обитателям Кошкиного Дома, конечно, но и не забивали себе голову условностями. Если два деревца тянулись друг к другу ветвями, то семьи редко противились. Так отец Миры взял в жены ту, кого полюбил, а будущая княгиня происходила из самых простых дриад. Останься Мира в Дрирре, она бы тоже смогла выбрать себе друга по сердцу, но теперь такая возможность есть лишь у одной из старших сестер и младшего брата.

«И это хорошо. Лексей сможет создать ту семью, которую захочет, — с улыбкой подумала Мира. — А я… я и так счастлива».

Она боялась, что лжет себе, но слова, пусть и не произнесенные вслух, все равно не нашли сопротивления и отторжения в душе. Они на самом деле отражали реальность. Мире нравилось все то, что с ней произошло в последнее время. Нравился новый дом, нравилось отношение грифонов и даже опасное приключение с каретой теперь нравилось. В этом во всем было что-то новое и удивительное. То, чего она не знала и не видела прежде. И это настолько разительно отличалось от того беспросветного существования, с которым девушка мирилась большую часть своей жизни, что совершенно не хотелось искать недостатки.

«Если мы с принцем не сможем ужиться, то я не расстроюсь, — искренне решила девушка. — Пусть вместо личного счастья у меня будет лишь дом и спокойная жизнь. Этого достаточно».

* * *

Священная гора представляла собой невысокую гору с как будто срезанной верхушкой. На этой довольно значительной площадке когда-то возвели грифонье святилище, каких Мира прежде никогда не видела.

Грифоны поклонялись Небу и не видели смысла в возведении храмов, поэтому их священное место представляло собой что-то вроде огромного каменного гнезда. Ради праздника повсюду установили высокие шесты с повязанными на них пучками лент. Ни цветов, ни каких-то иных украшений дриада не увидела. Но на ветру ленты развевались, и в какой-то миг Мире почудилось, что она видит танцующих девушек с цветами в руках.

— Это точно моя помолвка? — спросила она дядю, крепко держа его под локоть.

— Это грифоньи традиции, — напомнил Мире Кивэй.

— Ленты, конечно, красиво развеваются на ветру, но я думала, что увижу… — девушка замялась. — Сама не знаю, что ожидала увидеть.

Даже в годы войны в княжестве продолжали играть свадьбы. Дома-деревья украшали плющом и белыми цветами, а платье невесты полностью покрывали цветами подснежника. А ведь для того, чтобы его вырастить летом или осенью требовалось влить в землю силу дриад!

Сейчас же на Мире красовался бледно-зеленый наряд, сшитый в местных традициях и украшенный бахромой и вышивкой. Ей он очень нравился, но то и дело девушка ловила себя на мысли, что ей уже никогда не надеть прекрасное платье из цветов и не пройти по мокрой от вечерней росы траве в свете порхающих среди листвы светлячков. Не будет полуночных посиделок с другими дриадами на берегу озера, когда они, по старым традициям, омоют ее, расчешут волосы и вплетут в них дикие травы и цветы. Не будет болтовни и смешков. И не будет того момента, когда подруги исчезнут, а из леса выйдет тот, кто станет ее, Миры, мужем.

Девушка сглотнула и улыбнулась дяде.

«Пусть так, пусть так, — сказала она себе. — Зато будет что-то другое. Я в это верю».

Все началось совсем не так, как Мира рассчитывала. Ее разбудили едва ли не сразу после полуночи, объяснив, что священную гору грифоны посещают лишь на восходе солнца. Дриаду отвели в купальни, а после молча облачили в наряд, которого она прежде не видела. А после всего посадили в крытые носилки и переправили сюда.

— Ужасно хочется есть, — призналась девушка дяде. — Нас потом покормят? Будет какой-то праздничный завтрак?

— Я не знаю, — чуть смутившись, признался дядя. — Не уточнял. Ты ведь понимаешь, что мы не в том положении, чтобы задавать слишком много вопросов.

Мира посмотрела на родича и пожала плечами. За свое недолгое пребывание в Грифоньих горах она не ощутила, что находится в каком-то «не том положении». За ней ухаживали, как за важной гостьей. Обращались очень предупредительно, исполняли любую просьбу и предугадывали желания. Да, не так уж много Мира просила и не пыталась нащупать границы дозволенного, но и так получала больше, чем в родном княжестве.

— Арро, — позвала девушка, оглянувшись.

— Да? — тут же откликнулась служанка, подступая к ним.

— А будет какой-то праздничный банкет после церемонии?

— Не совсем, — шепнула девушка, подавшись вперед. — Точнее, все присутствующие смогут отведать приготовленных в честь этого дня блюд, но жених и невеста должны провести этот день отдельно от остальных. На церемонии вам подадут специальный напиток…

— Целый день голодными? — насторожилась дриада.

Ей доводилось недоедать, голодать, но сейчас и здесь подобная перспектива тут же испортила настроение, мысленно вернув девушку в прошлое.

— Нет, нет, — тут же успокоила служанка. — Для вас приготовили все необходимое, и вы сможете перекусить, просто… отдельно ото всех. Считается, что эти семь дней вы вообще должны общества, но на данный момент данное условие сократили. Теперь жених и невеста лишь до захода солнца вынуждены ограничить круг до минимума.

— Мира, — дернув девушку за руку, шепнул дядя, — ты задаешь слишком много вопросов.

— А что в этом плохого? — удивилась дриада. — Это всего лишь вопросы, дядя. Не переживай.

По подсказке Арро Кивэй вывел племянницу в центр импровизированного амфитеатра и отошел в сторону. Постепенно вокруг стали собираться грифоны. Они входили в священное место и поднимались на окружавшие его ряды каменных блоков.

Для церемонии местные жители обрядились в летящие белые, алые, оранжевые и фиолетовые наряды, но, сколько Миры ни присматривалась, она не могла понять, по какому принципу грифоны выбирали цвет наряда, а Арро отошла слишком далеко, чтобы расспросить об этом девушку.

Когда собралось не меньше полусотни грифонов, в круг вышел молодой мужчина, тут же привлекший внимание дриады. Его наряд был цвета неба и этим отличался от всех остальных. Через миг Мира признала в грифоне своего спасителя и непроизвольно улыбнулась. Но молодой мужчина не поднялся к другим, а направился к ней.

Секунду девушка стояла неподвижно, пытаясь разобраться в происходящем, а потом шагнула вперед, к приближающемуся грифону, и тихо спросила себя:

— Так бывает?

Ветер трепал ее волосы, забирался под одежду. Ее потряхивало от холода и нервозности, но щеки девушки все равно вспыхнули. Ее обдало жаром неловкости.

Грифон остановился в нескольких метрах от нее, давая прийти в себя и осознать свершившийся факт. Мира была благодарна, что он не завел какой-то натянутый разговор, дал ей собраться с мыслями.

— Вы… Хок? — спросила она через минуту, хотя и так знала ответ.

— Все верно, — согласился он и шагнул ближе.

Обхватив себя руками, дриада прикусила губу и пристально взглянула на того, кто должен был через несколько часов стать ее женихом, а через каких-то семь дней — мужем. Внезапно ей вспомнился разговор с сестрами после того, как дядя сообщил им новости, и Мира не удержалась от улыбки.

Исси рыдала и не могла остановиться, Вара проклинала всех и вся, а Мира просто наблюдала за сестрами, дожидаясь, пока те успокоятся.

— Как ты можешь вот так? — возмутилась тогда Исси. — Почему ты такая спокойная?

— А что-то изменится, если я буду вести себя так же, как вы? — спокойно спросила сестру дриада.

— Я не хочу уезжать, — прохныкала Вара. — Зачем вы с дядей так? Зачем?!

— А ты хочешь, чтобы Дрирр потерял брата? — спросила Мира.

Обе старшие сестры возмущенно раздули щеки, но не смогли ничего сказать на это.

— Я все равно против, — пробормотала Исси через некоторое время. — Я не согласна. И не понимаю, почему ты согласилась на такое. И что, собираешься спокойно принять это? Из века в век дриады выходили замуж только по любви, за того, кого сами хотели видеть своим мужем. В тебе ничего не протестует из-за этого договорного брака? Тебе может попасться страшный, старый… и, хуже всего, жестокий муж. Но об этом ты не узнаешь до того, как приедешь туда. И ты согласна?

— Да, согласна, — ответила тогда Мира. — Я не буду думать о предстоящем будущем, как о выборе, который сделали за меня. Буду думать, что это мой выбор. И буду верить в лучшее. И кто бы мне ни достался, я приму судьбу.

Вспомнив сейчас тот разговор и все свои размышления с тех пор, Мира улыбнулась шире и шагнула ближе к грифону, в открытую его рассматривая.

Все грифоны были выше Миры, даже женщины, но дриада не могла не признать, что этот отдельно взятый представитель данного племени хорошо сложен и достаточно приятен внешне.

«Я смогу», — решила она, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Здесь всегда так холодно? — пытаясь найти тему для беседы, спросила дриада. — Ветер ледяной.

Ей на самом деле было холодно и неуютно. Наряд, в который ее облачили, совершенно не защищал от ветра, и девушке все больше казалось, что она или замерзнет в ледышку, или взлетит от следующего порыва.

Грифон не ответил, он лишь подошел еще ближе. От неожиданности Мира чуть напряглась, хотя внутренне тут же приняла решение не возмущаться, чтобы Хок ни сделал. Но Грифон так и не подошел вплотную, остановившись на вполне приличном расстоянии. Дриада непонимающе посмотрела на него, пытаясь разобраться в происходящем, а потом, откуда ни возьмись, появились широкие серые крылья. Мира не успела и глазом моргнуть, как оказалась закрыта от ветра со всех сторон. Обернувшись вокруг своей оси, девушка удивленно тронула плотные серые перья соединившихся между собой крыльев и обернулась к грифону.

— Спасибо, — внезапно смутившись, прошептала она.

— Не за что, — ответил молодой грифон. — Обычно церемонии подобного типа здесь не проводят в это время года, наверное, именно поэтому вам не подобрали что-то потеплее. Забыли.

Мира понимающе кивнула и умолкла, не зная, что еще сказать. В лесу всех дриад она знала с младых корней и никогда не задавалась проблемой тем для беседы. С местными ей так же было несложно, ведь до этого девушка сталкивалась лишь с грифоницами, которые и сами были не прочь поболтать. С женихом все было сложнее, и он даже не думал ей помогать.

— А… а что значат цвета нарядов? — наконец нашлась Мира. — Если, конечно, они что-то символизируют. Я ничего не знаю о местных традициях. Надо было расспросить Арро подробнее, но я не подумала об этом.

Хок несколько секунд помолчал, почему-то пристально разглядывая дриаду, а потом вдруг извлек откуда-то что-то, завернутое в плотные, чуть выцветшие виноградные листья. Удивленно нахмурившись, Мира приняла сверток и осторожно его раскрыла, обнаружив внутри небольшую ароматную лепешку с орешками и семечками.

— Терпеть не могу старые традиции, — улыбнувшись, сказал Хок и вытащил из кармана еще один сверток. — Некоторые вещи давно стоило бы изменить. Даже брат согласен, но горные жрецы падают в обморок, стоит кому-нибудь заговорить об отмене многолетних ритуалов.

Несколько секунд Мира просто смотрела то на лепешку, то на грифона, а потом не выдержала и широко улыбнулась.

* * *

На этот раз улыбка дриады была искренней. Она почти рассмеялась над его словами, и Хок позволил себе широко улыбнуться в ответ. Он отломил кусочек от лепешки и сунул в рот, наклонившись так, чтобы скрыть лицо за собственными крыльями. Девушка немного понаблюдала за ним, а потом тоже откусила от своей лепешки, посматривая по сторонам, хотя ее никто не мог увидеть.

— Традиции здесь очень крепки, — прожевав, сказал грифон. — Особенно среди тех, кто никогда не покидал Грифоньих гор, а это большая часть женщин, все старшее поколение и горные жрецы — большая часть тех, кто здесь имеют право голоса.

— Право голоса? — переспросила дриада.

— Грифоньими горами правит мой брат, но он должен прислушиваться к мнению жрецов и стариков, — пояснил Хок. — Это не обязательное правило, иначе они могли бы навязать ему любое свое решение. Но иногда они используют свое влияние, чтобы продавить какую-то идею.

— Почему мне кажется, что это относится ко мне? — спросила девушка, чуть прищурившись. — Точнее, к дриадам.

— Так и есть, — усмехнулся грифон.

Мира склонила голову на бок, задумавшись над словами Хока, а потом медленно сказала:

— Если я не ошибаюсь, Дрирр никогда не заключал союзов с Грифоньими горами. Не было никакой договоренности, по которой кто-то из дриад временно или постоянно жил здесь.

— Верно, — кивнул грифон. — А ведь попытки заключить союз были. Несколько раз. Но дриады всегда отказывали.

— Дриады не любят горы, — пояснила девушка. — Если я правильно помню, именно так мне объясняли в детстве. И… брак… — Мира замялась.

— Да, считается, что такой брак будет бесплодным, — договорил за девушку Хок, — но вот только я не нашел упоминаний хотя бы одного брака, на основании которого был сделан такой вывод.

— И ваши жрецы решили использовать сложную ситуацию в свою пользу? — спросила дриада.

— Да, — ответил грифон, наблюдая за девушкой. Он ждал обиду, горечь, злость, но Мира была спокойна и сосредоточена. — Они решили, что на этот раз все получится. Поэтому настаивали, и мой брат принял их доводы.

— Но зачем вам дриады? — с удивлением спросила Мира. — Что за цель?

Хок вздохнул, взглянул на небо, начавшее розоветь на востоке.

— У грифонов есть легенда. Горные жрецы считают ее настоящим фрагментом нашего прошлого. По этой легенде очень и очень давно грифоны и дриады жили рядом друг с другом, но дриады правили землей внизу, всеми долинами и реками, а грифоны — небом и горами. И этот союз был настолько прочным и сильным, что, казалось бы, ничто не могло его разрушить, пока по неведомой причине сама земля не восстала и не разделила два народа, проложив между горами и лесами целые лиги степей и несущуюся по ним буйную реку.

Мира удивленно охнула:

— Это про реку Семихвостку?

— Да. Грифоны решили, что во всем виноваты дриады, что это они за что-то ополчились на них, — продолжил рассказ Хок.

— Мы такое не умеем, — надула губы девушка. — Дриады, конечно, могут очень многое, но всех сил обитателей Дрирра не хватит, чтобы сдвинуть землю!

— В тот момент грифоны об этом не знали, — примирительно сказал принц. — И по легенде они заставили само небо обрушиться на дриад, то выжигая их поля солнцем, то поливая их леса дождями. Но мы, надо сказать, такого тоже не умеем. В конечном итоге по легенде дриады настолько обозлились на грифонов, что лишили Грифоньи горы той плодородности, которая была при соседстве двух народов. Сразу грифоны этого не заметили, но потом с каждым годом стало происходить что-то странное: то посевы погибнут, то на прежде прекрасных лугах даже трава не вырастет, то пожар уничтожит сады. С каждым годом горные жрецы все пристальней и пристальней присматривались, что к урожаям, что к дождям, что к палящему солнцу. И придумали, что исправить ситуацию может лишь присутствие дриад. С тех пор этой идеей они донимали каждого следующего правителя.

Мира хмыкнула и заметила:

— На легенду не очень похоже.

— Я рассказал попроще, на самом деле в оригинале там очень высокопарно и иносказательно, с «первыми ростками на скале после многих лет засухи» и «долгими годами процветания под одним небом».

Девушка не удержалась и хихикнула, видя то, с какой серьезностью попытался объяснить все грифон.

— У нас легенды попроще, — призналась дриада. — И о вражде с грифонами ничего нет. Может… мы это просто забыли?

— Или ничего не было, — озвучил более реальную версию Хок.

— У нас большая часть легенд о создании мира, о Небесах.

— Наверное, у каждого народа есть своя легенда о том, как был создан этот мир. Я бывал на севере, в Волчьих горах, и слушал их сказки, сидя у костра поздней ночью. Волки верят, что когда-то давно ничего не было, небо было черно, а на земле жили два волка. Они были неразлучны, охотились и просто бродили вместе, но потом случился пожар, и волки оказались разделены полосой горящего леса. Когда огонь угас, волки не смогли найти друг друга. Волк рыскал повсюду, а волчица сидела на высокой скале и выла, надеясь, что волк услышит ее. Но они были слишком далеко, а тьма не позволяла им передвигаться быстро. Они могли бы сотни лет искать друг друга, но небо сжалилось над ними: однажды над горизонтом поднялось солнце, осветив землю. Волки увидели все кругом и с новыми силами кинулись искать друг друга. И вскоре волки встретились. Они были так смелы и настойчивы, что небо сжалилось над ними еще раз, подарив луну и звезды, чтобы даже ночью волки могли найти друг друга в лунном свете. У нас рассказывают другие истории. Говорят, что когда-то не было ничего, лишь два великих странника. Они любили друг друга и парили вместе в пространстве, но однажды налетел сильный шторм, и девушка упала на землю. Она столь сильно ударилась, что безвозвратно повредила крылья и больше не могла сопровождать своего спутника в их вечном полете. Он мог бы улететь один, но он остался, лишь из редка поднимаясь ввысь, чтобы насладиться видом. Но чем дальше они находились на одном месте, тем больше тосковали, ведь рождены были для полета и блужданий. И тогда крылатый придумал, как продолжить их странствия. Он цветок за цветком срывал бледные голубые бутоны и поднимал их на небо, пока то не посветлело и не стало похоже на бескрайний луг, усеянный голубыми и синими цветами. Ночью цветы закрывались и небо темнело. Крылатый срывал светящиеся золотистые цветы, сиявшие даже ночью, и с их помощью указывал своей спутнице дорогу. Не в силах дать своей возлюбленной новые крылья, крылатый перенес на небо землю. С тех пор они так и путешествуют по небесной земле среди полей голубых цветов.

Мира улыбнулась, слушая рассказ Хока.

— Интересная сказка, — заметила она.

— Сказка ли? — пожав плечами, спросил грифон. — В Грифоньих горах можно увидеть самые разные растения. Сотни видов цветов. На торжествах гости, обряженные в наряды алого цвета, цвета всех алых цветов наших горных склонов, хотят пожелать другим долгих лет и крепкого здоровья. Оранжевый цвет — пожелание мира и счастья. Желтый — добра и понимания. Фиолетовый — цвет страсти. Но ты можешь обойти каждую долину и каждую гору, но не найдешь здесь ни одного голубого или синего цветка.

Дриада недоверчиво вздернула бровь и тихо спросила:

— Правда? Ни одного цветка?

— Да, — подтвердил Хок. — Голубые, как небо цветы, не растут в Грифоньих горах.

— Словно когда-то кто-то оборвал все цветы, чтобы хватило на целое небо, — пробормотала девушка пораженно.

Внезапно ей вновь стало холодно, озноб пробрал до самых костей.

В лесах любили сказки, любили истории, но Мира никогда не верила в правдивость этих сказок. Ей больше верилось в то, что дерево может прожить тысячу лет, чем в то, что когда-то происходили настоящие чудеса.

«Неужели когда-то жили мужчины, что ради своих возлюбленных могли сорвать все цветы на земле, лишь бы соединиться вновь?» — хотела было спросить Мира, но прикусила губу.

О чем она? Разве это подходящая тема для разговора с тем, кто станет ее мужем по договору? Уж он-то точно не станет совершать ради нее подобных подвигов. Да и она не должна ждать от него слишком многого.

Закусив губу, дриада обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Внезапно грифон без предупреждения шагнул вплотную к ней и осторожно обнял Миру. Она не отшатнулась, не вскрикнула, лишь подняла на Хока удивленный взгляд. Она видела по глазам, что он ждет вопроса или напоминания о том, что его поведение переходит допустимые границы, но дриада не собиралась говорить что-то подобное.

— Все равно холодно, — прошептала она, обняв грифона и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничто в ней не протестовало. Этот момент казался логичным и правильным, ведь она приняла свою судьбу, в которой нет места для кокетства и романтики, но может быть место для симпатии.

«Мне ведь не нужно что-то большее?» — спросила себя Мира.

Хок, услышав ее ответ, обнял ее еще и крыльями, так что дриада оказалась в теплом мягком коконе, где было невероятно тепло, уютно и пахло не перьями, а почему-то мятой.

— Интересно, а все вокруг не подумают, что это как-то неправильно? — спросила Мира через несколько минут, думая над тем, чтобы поджать ноги. Казалось, что грифон ее все равно удержит и не станет жаловаться.

— Это совершенно неправильно, — согласился Хок. — И явно уже довело до обморока несколько древних старушек, повидавших сотни обрядов на этой горе, но ты можешь об этом не переживать. Мне это простят, потому что я принц, а тебе — потому что ты чужеземка. Через несколько минут все начнется, а после этого все сделают вид, что ничего не было. Грифоны упорно соблюдают нелепые старые традиции, но могут закрыть на них глаза, когда нужно.

— Мне прожужжали уши о том, что у вас очень строгие обычаи и ни один…

— Да, верно, — перебив Миру, согласился Хок. — Обычаи строгие. И ни один посторонний мужчина не должен. Даже к чужеземке. Но я не посторонний. Ты моя невеста.

Эти простые слова произвели какие-то странное и разрушительное действие у дриады в голове. Она и до этого знала, что стала невестой, будущей женой. Но только сейчас до нее со всей полнотой дошло, что она не просто чья-то невеста, а невеста странного и почти чужого мужчины, который стоит так близко, словно они два дерева, выросших рядом.

— В Дрирре есть обычай, — внезапно прошептала она, не в силах удержать язык за зубами. — Он не обязательный, для тех, кто этого по-настоящему хочет. У нас нет запретов. Если бы… — Она запнулась, подбирая слова. — Если бы я осталась, то однажды полюбила бы кого-нибудь, и мне позволили бы выйти за него замуж, будь он даже самым тоненьким прутиком с окраины леса.

Но иногда случаются ситуации, когда двое не могут быть вместе по какой-то причине. Это случается столь редко… Я видела лишь один раз, когда кто-то исполнял старый обычай.

— И что же это за обычай? — спросил Хок, пытаясь уловить ход мыслей девушки.

— Если двое по какой-то причине не могут быть вместе… Временно ли, если они слишком молоды, чтобы их соединили, или им по какой-то причине не суждено стать парой в этой жизни, то дриады берут два семечка, идут в красивое место и сажают семена так, чтобы деревья, прорастая, стояли близко-близко друг к другу. Если семена прорастут и из них вырастут молодые деревца, то их связывают вместе, заставляя деревья соединиться. Если и подобное произойдет, то это означает, что двоим суждено однажды быть вместе: в этой ли жизни или в следующей.

Хок сообразил, что они стоят так близко, словно стали сросшимися деревьями, и усмехнулся.

Через несколько минут звон бубенчиков стал сигналом к началу церемонии. Хоку пришлось отпустить девушку и нехотя отойти на шаг, но он все равно оставил крыло расправленным, чтобы прикрыть им дриаду от ветра, дувшего им в спины. Над горой медленно и величественно произносились слова, все собравшиеся внимательно слушали и после каждой фразы повторяли последнее слово, превращая происходящее в странное и завораживающее действо. После под пение Хока за запястье связали с Мирой, а каждый из пришедших, подходя, повязал им на руки ленты того цвета, какое пожелание хотел беззвучно передать. И лишь после этого грифону и дриаде на шею повесили небольшой ромбовидный и мутный кристалл на длинной серебряной цепочке.

— На следующие семь дней их нельзя снимать даже во время купания или перед сном, — предупредил Хок девушку, которая задумчиво вертела подвеску свободной рукой.

— Меня предупреждали, — отозвалась она и вздохнула.

— В чем дело? — напрягся Хок.

— Нет, ничего, — посомневавшись секунду, все же отказалась что-либо объяснять девушка.

Грифон прищурился, наблюдая за ней. Она, как и он, родилась и выросла среди высшей знати. И, хоть была дриадой, всегда воспитывалась с осознанием необходимости пренебречь своими желаниями ради блага государства. Он сам так сделал, легко приняв задумку старейшин и согласие брата уступить их воле. Хок прекрасно осознавал, что при всех дриада будет скрывать эмоции, играть ту роль, которую ей отвели, стараясь ничем не показать, что ее что-то не устраивает. Но меньше всего грифон ожидал увидеть спокойную, рассудительную и совершенно не стеснительную девушку, легко принявшую резкие перемены в своей жизни.

Хок никогда не лгал себе и поэтому сразу принял то, что непривычная, маленькая и тоненькая, как прутик, девушка ему нравится, но он совершенно не знал эту девушку, не знал, как умело она способна врать, и потому опасался радоваться внезапной взаимной симпатии.

«Но рано или поздно я все узнаю, — напомнил он себе. — Не сегодня, так завтра. Никто не в силах вечно скрывать истинные чувства. А как только я разберусь, все станет более или менее просто. Так или иначе. Или что-то получится, или мы будем просто… просто жить».

— Я отнесу тебя вниз, — предложил Хок, продолжая наблюдать за дриадой. Она закивала и с благодарностью улыбнулась. На миг сердце грифона лихорадочно стукнулось в ребра.

«Может так случилось, что Небеса решили сыграть со мной в игру. Игру, забавную лишь для них. Мне хотелось, чтобы именно ты стала моей, — подумал Хок. — Но как бы я не пожалел об этом, если я никогда не получу ничего взамен, кроме смиренного соблюдения обетов».

Подхватив девушку на руки, грифон медленно поднялся в небо. Она кусала губу и не смотрела вниз и по сторонам все то время, что они спускались к тому из замков, куда поселили дриаду. Мира определенно боялась, но помалкивала.

— Что? — спросила она, не пытаясь перекричать свист ветра.

— Боишься? — спросил Хок.

— Непривычно, — ответила девушка. — Я никак не могу освоиться. Это когда-нибудь пройдет?

Хоку хотелось сказать, что он сделает все возможное, чтобы дриада перестала бояться полетов, но потом одернул себя, сообразив, что не может заставить девушку доверять себе.

— Отдыхай, — предупредил грифон, опустившись на террасу перед замком и опустив девушку на землю. — Но вечером я буду здесь. Традиции придется соблюсти. Поэтому семь ближайших дней мы должны проводить много времени вместе.

— А что будет вечером? — тут же спросила дриада.

Удивившись ее воодушевлению, грифон улыбнулся и спросил:

— А что ты хочешь?

— Я хочу увидеть побольше. Летать страшно, да. Но мне хочется увидеть какие-нибудь здешние места. Меня ведь никто никуда не водит.

Хок улыбнулся шире и ответил:

— Хорошо. Я покажу тебе что-нибудь.

Еще несколько минут назад он думал, что придется сидеть в четырех стенах и о чем-нибудь разговаривать, но желание дриады увидеть горы и удивило, и порадовало.

— Я буду за три часа до заката, — сказал он. — Скажи служанке, что тебе понадобится теплая одежда. И убедить, что она на самом деле будет теплой.

— А что мы будем делать?

— Узнаешь, — усмехнулся Хок, заметив искреннее любопытство девушки.

* * *

Король с интересом покосился на младшего брата. Тот с невозмутимым видом расположился в одном из кресел и небрежно крутил в руке пузатый бокал алого стекла. Дэй расположился тут же, в соседнем кресле, но тоже помалкивал, никак не помогая старшему брату. Корморан вздохнул и осторожно уточнил:

— Мне показалось или…

— Интересная у тебя формулировка, — перебил Дэй, глянув на его величество. — Показалось! Тогда уж всем показалось, я так скажу. Хок, что происходит, ответь нам, во имя гор?!

Младший принц с едва заметной улыбкой взглянул на братьев и пожал плечами. Ему нравилась эта игра. Сам он пока не совсем понимал, что происходит и что будет дальше, но прямо сейчас его устраивало то недоумение, которое возникло у всех. Это немного льстило и возвращало молодого грифона в те времена, когда он, еще совсем мальчишка, настоял на том, что отправится воевать. Брат тогда противился, но не смог удержать младшего дома. Все твердили, что принц вскоре вернется, не выдержав тягот и всего того, что сопровождало сражения, но грифон спокойно пересек почти половину континента, его отряд помогал то Восточному Ройсу, то волкам на севере. И домой принц прилетел лишь после того, как там, в Волчьих горах, он вместе со своим отрядом помог отловить всех вероломных противников, что под шум войны грабили и выжигали волчьи поселения. Он дошел с волками до самого крайнего севера, куда увела волчий народ первая за многие годы настоящая волчица и супруга нынешнего правителя.

Ее и своего северного друга Хок вспоминал с особой нежностью, а сегодня представил, как однажды привезет туда Миру, чтобы и она увидела засыпанные снегом горы, бескрайние ледяные озера и неспокойное и жестокое северное побережье. Война покалечила многие жизни, многие судьбы, но там грифон впервые за несколько лет увидел то, с каким отчаянием идут вперед мужчины, до последнего не веря в гибель родных, и с какой радостью они воссоединяются с любимыми, многих из которых не видели пятнадцать лет. Тогда Хок часто думал, что тоже хочет, чтобы у него был кто-то, к кому бы он так стремился. Кто-то, кто ждал бы его с такой надеждой. Решение брата разбило в дребезги эти мечты, но сейчас грифону начало казаться, что у него еще есть шанс прожить эту жизнь счастливо, растратив все силы на кого-то, кто ему по-настоящему нравится, кто может стать по-настоящему дорог.

— Хок? — позвал Корморан, заметив, что младший брат задумался.

— Пока не знаю, — ответил он, — но, возможно, Небеса милостивы ко мне.

— Или это их забавы, — вздохнул Дэй.

Хок не ответил, но согласно кивнул. Лишь время покажет, что на самом деле ждет их всех впереди.

* * *

Наблюдая, как Арро суетится вокруг, Мира с улыбкой по самый подбородок опустилась под воду, наслаждаясь теплом. Впереди у нее был приятный пир со множеством всяких вкусностей, к которым дриада уже начала привыкать, и много-много горячего липового чая.

— Ваш дядя здесь, — сообщила служанка, вернувшись после минутного отсутствия. — Я сказала, что вы греетесь.

Мира с благодарностью улыбнулась, нырнула ко дну купальни, наблюдая сквозь толщу воды, как ее волосы водорослями колышутся над головой, а потом с довольным возгласом поднялась, позволяя воде потоком скатиться с нее обратно в купальню.

— Вы, похоже, очень довольны, — весело хмыкнула грифоница.

— А почему бы и нет? — пожала плечами девушка, не пытаясь скрывать эмоции. — В данный момент я на самом деле счастлива. Арро, а вот скажи мне…

— Да? — отозвалась служанка, взяв огромное полотенце и развернув его перед дриадой.

— У вас тут сплетничают? — задала свой вопрос Мира.

— Шутите? — фыркнула Арро. — Конечно.

— А о королевской семье? — не унималась дриада.

— Осторожно, но шушукаются, — хихикнула служанка.

— Тогда… скажи, у меня есть соперница? — спросила Мира, внимательно следя за реакцией служанки.

— Соперница? — переспросила девушка, пытаясь сообразить, что имеет в виду ее госпожа. — Вы о чем? Прежде вы таких вопросов не задавали.

— Да, — согласилась дриада. — Не задавала. Еще совсем недавно я просто принимала все таким, каким оно было. Но теперь… все немного изменилось. И именно поэтому мне важно знать, есть ли где-то там, в одном из замков на склонах этих гор девушка, которая… — Мира замялась, подыскивая подходящие слова. В Дрирре об этом спросить было проще. Там и нравы были иными, куда более свободными. И никто никого не осуждал, а про отношения вне брака говорили просто — розовые кусты, проросшие за ограду. — У четвертого принца есть кто-то?

— Вы про любовницу? — сообразила Арро.

Мира закивала и позволила служанке завернуть себя в полотенце.

— Нет, у него нет подобных отношений, — ответила Арро. — У него бывали возлюбленные среди грифониц, но с последней он порвал еще до того, как улетел воевать, а после возвращения не было и намека на слухи.

Дриада внимательно выслушала девушку, не упуская перемен в ее лице, и довольно улыбнулась.

— Значит, нет никого, кто встал бы между мной и принцем? И нет той, которая хотела бы быть женой Хока? — задала еще вопросы Мира.

— Я не слышала о такой, — покачала головой Арро. — Хок у нас грифон особый. Принц все же. Навязывать ему отношения никто не может. Пусть его величество и настоял на этом браке, но никто бы не смог заставить Хока жениться, если бы он на самом деле был против или любил кого-то настолько, что не желал бы иной спутницы рядом с собой. А грифоницы… у наших девушек есть гордость. И есть понимание того, что он — хоть его все и зовут просто по имени! — самый настоящий принц. А из-за своеобразного характера у него сложности в отношениях с женщинами.

— Своеобразного? — уточнила Мира, давая понять, что хочет знать подробности.

— Он терпеть не может лгунов, терпеть не может тех, кто использует других, — подумав немного, стала объяснять служанка, попутно подсушивая волосы дриады полотенцем поменьше. — Не любит жеманниц. И с легким презрением относится к очень многим местным устоям. С ним сложно. Вот и все.

Мира удивленно хмыкнула. Она не услышала ничего такого, что могла бы назвать сложным. Она сама не любила многое из того, что назвала Арро, предпочитая быть прямой и честной.

— А почему вы спрашиваете? — уточнила служанка, набрасывая на плечи дриады плотный халат и как следует завязывая узел на талии.

— С этого дня у меня есть цель, — спокойно ответила Мира. — У меня есть семь дней, чтобы окончательно и бесповоротно завоевать того, кто на восьмой день станет моим мужем.

Арро удивленно захлопала ресницами, на миг став очень похожей на птицу.

— Но ведь каждый видел сегодня, что… — служанка замялась, но потом все же сказала: — Принц не стал бы так о вас заботиться, если бы вы ему не нравились. И потом… Он, конечно, славится тем, что нарушает всякие правила, но даже принц не стал бы ломать ход ритуала, если бы относился к вам без интереса.

— Я все это заметила, — отмахнулась Мира. — Ты, кстати, могла бы сказать, что именно он принес меня сюда после едва не случившегося падения. Тогда бы я уже много дней знала, кто мне предназначен.

Дриада улыбнулась, вспомнив тот момент, когда впервые увидела Хока. Он был не самым первым грифоном, которого она встретила, но первым, кого увидела так близко. Если бы не ужас перед перспективой упасть с огромной высоты и разбиться, Мира еще тогда бы заинтересовалась этим высоченным и обаятельным грифоном, про себя решив, что если все местные такие высокие и плечистые, то ей понравится здесь жить. Уже потом, проснувшись и отойдя от первых переживаний, она вспоминала то, как грифон прижимал ее к себе и как нес вверх, подальше от падающей кареты. И жалела, что нервы не выдержали, и она позорно отключилась на руках спасителя.

— Мне просто хочется, чтобы у нас все получилось, а поэтому мне надо как можно лучше его узнать. И произвести как можно лучшее впечатление, — добавила девушка решительно. — Так я и волю Дрирра выполню, и себя не обделю. Если все сложится, то у меня есть все шансы быть счастливой. Это ведь не плохо?

Про себя же Мира добавила, не желая поверять ушам служанки сокровенные мысли: «Я хочу влюбиться. Он кажется хорошим. И он мне нравится. Я хочу влюбиться и чувствовать себя счастливой. И хочу, чтобы он… чтобы он не жалел о браке со мной. Тогда я никогда не буду страдать здесь. Я буду жить настолько счастливо, насколько это возможно».

* * *

— Что это за место? — спросила Мира, стараясь не смотреть вниз. Грифон медленно спускался к плоскому участку скалы, постепенно стала видна и небольшая пещера, в которой их уже поджидало весело трещавшее пламя в большой металлической корзине.

— Отсюда хороший вид, — коротко пояснил Хок, приземляясь, но не спеша опустить дриаду на землю.

Слова Миры навели грифона на идею показать ей это место, хотя обычно Хоку не нравилось, когда кто-нибудь бывал в его тайных убежищах.

Грифоньи горы были обширны, а крылья позволяли местным жителям быстро преодолевать довольно большие расстояния, поэтому, хоть жителей гор и было много, у каждого находилось тайное местечко, куда не залетал или же не смел залетать кто-то другой. Да, у молодых крылатых существовали популярные горы, откуда открывался отличный вид на долины, но были и места, о которых мало кто знал.

Хок знал. Он обнаружил это место много лет назад, еще птенцом. В почти любое время дня и года это была лишь достаточно пригодная для остановки площадка с небольшой пещеркой, но грифон знал тайну этого места — в короткие минуты заката этот склон одной из гор превращался в лучшее место для того, чтобы полюбоваться в общем-то обыденным, но всегда неповторимым явлением природы.

Корзину Хок притащил сюда еще в отрочестве и с тех пор всегда с упорством пополнял запасы дров, чтобы не замерзнуть здесь, так высоко, в холодные осенние и зимние вечера. В глубине пещеры он припрятал и кое-какие припасы, вроде бочонков с вином и запрятанных в сухой нише мешочков с сушеным мясом. Сам грифон мог обойтись и этим, но гостья вряд ли оценит подобное угощение, поэтому Хок заранее принес сюда множество лакомств, отдельно расспросив о них Арро. Девушка подмигивала, довольно улыбалась и без всяких сомнений рассказала обо всем, что из съестного гор полюбилось Мире.

Рассматривая объемистую корзину, где был мед, лепешки, обвалянные в сахаре травы и ломтики фруктов, тонкие ломтики местного сыра, почти на половину состоявшего из примешанных к козьему творогу трав, Хок пытался представить себе то, что будет дальше, прекрасно осознавая, что всего желания, если таковое будет, Мире не хватит, чтобы полностью свыкнуться с жизнью в Грифоньих горах. Она никогда не сможет передвигаться здесь сама, потому что не обладает грифоньей магией. Не сможет есть все то, что принято у грифонов. Она не сможет быть здесь по-настоящему свободной. Так будет ли она счастлива там, где каждый грифон считал самой важной частью жизни полет?

— Пусти, — попросила Мира, выводя Хока из задумчивости.

Он чуть улыбнулся и осторожно поставил девушку на плоский участок, внимательно следя, чтобы ей под ноги не попались камешки.

— Интересное место, — сказала дриада, проходя вперед и оглядываясь по сторонам. Следуя предупреждению Хока, Мира закуталась в несколько слоев ткани и даже накинула поверх что-то невообразимое из тех вещей, что привезла с собой — плащ был не очень новым и очень странным по конструкции, будто портной не до конца был уверен в том, что получится на выходе. Но даже во множестве слоев одежды девушка казалась такой же тоненькой и хрупкой.

— И что здесь? — то ли не замечая, как грифон ее пристально разглядывает, то ли делая вид, что не замечает этого, делано весело спросила Мира, но улыбнулась искренне и доброжелательно.

— Это одно укромное место, откуда очень удобно наблюдать, — сообщил грифон, подходя ближе и решительно подталкивая девушку вперед, к пещере. — Пока рано, надо переждать до заката. Замерзла?

Мира не ответила, но с охотой прошла вперед, разглядывая убранство пещеры. Хок и сам критическим взглядом обвел небольшое пространство, убеждаясь, что устранил явные следы холостяцкой берлоги. Огонь ярко пылал, перед входом под навесом громоздились многочисленные толстые одеяла и несколько тюфяков, создавая что-то наподобие удобного дивана.

— Похоже на тайное логово, — хмыкнула девушка, обходя одеяла и осматривая дальнюю часть пещеры.

— Я нашел это место, когда мне было восемь, — невольно признался грифон.

— Восемь? — переспросила дриада, взглянув на него.

— Война только началась, отец уехал вместе с многочисленными отрядами, — присев на одеяла, стал рассказывать Хок. — Никто не думал, что война продлится пятнадцать лет. Всем казалось, что события будут развиваться так же быстро, как и в первые месяцы. Грифоны могли переждать бурю, не участвовать во всем этом, но отец решил, что мы должны. И должны выйти за пределы гор, а не ждать врагов на своей земле. Он улетел далеко, пересек все земли магов-союзников и влился в ряды тех, кто пытался решить дело быстро и на границе расколовшегося Ройса. Но война очень быстро перетекла из небольшого и в целом гражданского конфликта в жестокие бои всех со всеми. Кто не участвовал во всем том, что творилось на континенте? Кошкин Дом? Оборотни остались по ту сторону песков, но и их война задела.

— Дрирр… — Мира замялась. — Нам было тяжело. Не знаю, почему мы не отошли в сторону, как кошки-оборотни. — Дриада вздохнула. — Мы не воевали. Это все знают. Ни один листок не покинул леса и не вышел на поле боя.

— Да, — кивнул Хок, прекрасно это зная, но ему было интересно услышать историю присевшей рядом дриады.

— Но мы оказались на стороне тех, кто в итоге проиграл, — вздохнула Мира. — Все эти годы нас вынуждали отдавать все, чтобы прокормить армию.

— Дриады ведь могут ускорять рост растений?

— Верно, — согласилась девушка. — Вот только в обычной жизни мы редко прибегаем к подобному. В годы войны мы отдавали земле все соки, чтобы собирать три или четыре урожая, но нам мало что оставляли. Дриады… оставшиеся без собственноручно выращенных трав… плодов… злаков… ягод, — девушка горько рассмеялась. — У нас все забирали и требовали еще. В конце концов, чтобы дриады не умерли с голоду в пустом и еле живом лесу, на пустой земле своих полей, нам пришлось обменять все ценное и купить еду у вас.

Хок прищурился. Он знал об этом, но еще недавно не понимал, что же случилось, раз дриады не смогли обеспечить себя. Сейчас он испытал злость на побежденных противников, на людей из Западного Ройса, превративших миролюбивых древлян в своих рабов.

— Знаешь, сейчас дриады почти не способны взращивать что-либо, — призналась девушка тихо. — Долгие годы привели к тому, что сейчас почти у всех ослабела магия. Мы ведь не сами по себе, мы зависим от земли. Если земля не способна дать нам хоть что-то, то мы не сможем ее заставить. А если мы не отдаем земле силу, то ей и неоткуда взяться.

— Это излечимо? — уточнил грифон, с сочувствием глядя на Миру.

— Да, конечно, — кивнула она. — Со временем все наладится. На самом деле… Если бы дриады переселились, то они смогли бы чаровать, я думаю. Но дриады не могут покинуть свои леса и свои поля. Это корни моего народа, а княжеский род — самый глубокий корень, что держит всех вместе.

— Ты жалеешь, что покинула родину?

Дриада ответила не сразу, покосилась на Хока, а потом тихо прошептала:

— Я скучаю. Но не жалею. Я согласилась на все это, чтобы уберечь своего брата. У нас в семье он один, один наследник. Он должен быть в Дрирре. Если так будет, то я согласна покинуть леса навсегда.

Хок беззвучно сглотнул, осознав, какой выбор сделала Мира и чем пожертвовала.

— Мне жаль, — сказал он ей, прекрасно осознавая, что никакие слова сочувствия не смогут ничего поделать.

«Мне жаль, — прошептал он про себя, — но даже если бы это было в моей власти, я… нет, кажется, я не отпустил бы тебя». Эта странная мысль и пугала, и злила, и заставляла чувствовать себя виноватым.

— Но мне здесь нравится, — призналась Мира внезапно. — Здесь лучше, чем я решила сначала.

* * *

Мира с интересом наблюдала за грифоном, отмечая то, как внимательно он ее слушает. Что-то в его беззвучном сочувствии и той горечи, которую они оба ощутили, будучи детьми войны, тронуло потаенные уголки в ее душе, и Мира шепотом рассказывала Хоку о своей жизни, о сестрах, о брате, о традициях и обычаях. Рассказывала о маме, об отце, рассказывала о тяжелых временах и о светлых моментах, которые порой появлялись и среди тех беспросветных серых дней, недель и месяцев, что вокруг Дрирра бушевали сражения. И даже призналась, что здесь, в Грифоньих горах, вновь стала ощущать силу земли, хотя уже и не чаяла услышать ток сока по жилам.

В какой-то миг девушка поняла, что за время ее длинного рассказа грифон придвинулся почти вплотную, но в этом не было ничего неприятного. Наоборот, ей нравилось, что он так близко и сквозь слои ткани она может ощущать исходящее от него тепло.

Согреваемая с одной стороны огнем, а с другой — Хоком, Мира едва не задремала, когда сам грифон стал делиться своими воспоминаниями, но потом он внезапно оборвал рассказ.

— Что? — насторожилась Мира.

— Уже скоро, — пояснил грифон и указал вперед.

Только теперь Мира обнаружила, что небо на западе переменилось, став синевато-алым. Хок поднялся и вышел из пещеры, жестом предлагая девушке последовать за собой. Дриада осторожно встала и подошла к краю площадки, на которой они находились. С такой высоты открывался невероятный вид, но она побоялась подступать совсем близко, не желая свалиться с высоты нескольких сотен футов на острые камни внизу.

— Грифоньи горы совсем не такие, как Волчьи, — поведал Хок. — Есть там гиганты, но в основном горы много ниже, а склоны их пологие. Наши же торчат, как зубы. На многие из них невозможно взобраться, только взлететь.

Небо медленно преображалось, расцветая десятками оттенков.

«Как диковинный цветок, — подумала Мира, глядя на садящееся солнце. — Прекрасный алый цветок».

В Дрирре она никогда не задумывалась над тем, чтобы встречать закаты и рассветы. Деревья росли повсюду, и горизонт не был доступен глазу ни с одной стороны света. К границам же лесов дриады старались не подходить, не желая рисковать.

Застыв в восхищении, Мира не воспротивилась, когда Хок встал позади нее, не позволяя себе ничего лишнего. Она даже сама чуть отступила назад, прижавшись к нему и наслаждаясь странным и бесконечным мгновением. Солнце двигалось к горизонту, но дриаде чудилось, что остальной мир застыл. И в этом застывшем мире не было вопросов и не было нужды искать ответы. Существовало лишь это мгновение, в которое все просто и легко.

«Я же собиралась завоевывать его, — вспомнила дриада через какое-то время. — Так почему больше похоже на то, что это он завоевывает меня? Я столько всего наболтала, чего почти никому не рассказывала!»

* * *

— Тучи, — нахмурился Хок, глядя на темнеющее небо.

Ветер усилился, низкие ноздреватые тучи быстро неслись над горами, а просветов, в которых можно было увидеть темнеющее небо, становилось все меньше.

— Нам стоит вернуться? — предположила Мира, покосившись на Хока.

— Да, я не смогу лететь в дождь, а оставаться здесь в грозу — не лучшее решение.

Они вернулись к пещере, и Хок быстро перетащил одеяла подальше от входа и загасил огонь. За эти несколько минут тучи еще больше сгустились, грозя пролиться сильным ливнем.

— Готова? — спросил грифон. — Мне жать, что все вот так.

— Ничего, — улыбнулась дриада. — Это ведь просто природа.

— Это Небо, — не согласился Хок. — У Небес свое мнение на все, что происходит.

Не успел Хок расправить крылья и поднять девушку на руки, как первые капли упали на сухой камень. А после этого забарабанило уже без просвета. Выругавшись, грифон все же взлетел и хмуро предупредил:

— Держись. Придется поспешить.

Мира послушно вцепилась в одежду принца и замерла, боясь, что следующий порыв перевернет их в воздухе. Хок с трудом махал крыльями, сопротивляясь все усиливавшемуся и усиливавшемуся ветру. В какой-то момент он даже задумался над тем, чтобы вернуться назад и все же переждать внезапную грозу в пещере, но впереди уже мелькнули огни в башенках первых замков. Будь Хок один, он бы ни о чем не переживал и просто доверился крыльям, смело преодолевая каждый удар стихии, обрушивавший сверху потоки воды, но грифон нес бескрылую, для которой падение неминуемо закончилось бы смертью.

До замка, куда поселили девушку, оставалось не меньше двух миль, хотя из-за вспышек молний горы впереди казались нарисованными и очень близкими. Хок вымотался и сомневался, что сможет добраться до нужной горы прежде, чем закончатся силы. Глянув на Миру, которая, закусив губу, цеплялась за его одежду, грифон мысленно себя обругал и с громким возгласом ударил крыльями, поднимая их обоих выше, к одной из самых высоких гор среди торчавших вокруг пиков.

Еще никогда Хок не приземлялся так неуклюже, едва не падая на колени. Крылья вывернулись, причиняя боль, и грифон поскорее их убрал, ощутив, как за спиной стеной упала вся та вода, что успела пропитать крылья.

Застонав, грифон осторожно отпустил Миру, позволяя ей очутиться на земле, но тут выяснилось, что за время полета девушка успела накрепко привязать себя к Хоку несколькими длинными плетями плюща. Озадаченно разглядывая плотные мелкие и едва успевшие развернуться листочки, молодые побеги и побледневшее личико дриады, грифон удивленно хмыкнул, но не стал нарушать получившиеся петли. Вновь подхватив девушку на руки, Хок поднялся и пошел к укрытию.

— Где мы? — раскрыв глаза, вяло спросила дриада.

— Я не смог бы долететь до замка, куда поселили тебя, поэтому мы у меня, — пояснил грифон.

— Это твой дом? — удивилась Мира, но она была настолько вялой, что даже не нашла сил осмотреться, лежа на руках грифона.

— Да.

— Как у вас всех странно, — прошептала ослабевшая девушка. — У каждого свой замок.

— Испугалась?

Вместо ответа дриада кивнула и плотнее прижалась к Хоку.

— Холодно, — пожаловалась она.

На миг застыв, грифон взглянул на бледное лицо Миры и двинулся дальше, на ходу приказав появившемуся из дверей слуге:

— Принеси все необходимое в купальню.

* * *

Мира слабо пошевелилась, ощупала постельное белье, вдохнула не совсем привычный аромат, витающий в комнате, и перевернулась на другой бок. Лишь через несколько секунд, еще немного повозившись, она открыла глаза и осмотрелась.

В чем-то эта комната определенно напоминала ее собственную спальню, но была и совершенно другой. Здесь повсюду царили темные краски, камин был больше, как и окна, а воздух казался еще более разреженным.

Полежав еще немного, девушка попыталась вспомнить, что произошло, и как она оказалась в этой комнате, но получалось восстановить лишь кое-какие детали. Она помнила, как ужасно перепугалась и против воли оплела Хока не только руками, но и как-то очень быстро выросшими ветками.

— У меня выходит все легче и легче, — не без радости сказала девушка.

Она вспомнила, что Хок принес ее в свой дом. Помнила даже то, как он отнес ее в огромную купальню, распутал верхние слои одежды и помог забраться в воду. А вот дальше все обрывалось и никак не желало вспоминаться.

Повозившись под одеялом, Мира приподняла его край и с интересом осмотрела длинную и явно мужскую рубашку, в которую была одета.

— Меня кто-то раздел, — констатировала она задумчиво. — Конечно, я не могла оставаться в мокром. И принес сюда. А где Хок?

Прислушавшись к себе и ощутив жгучий голод, дриада поднялась и осмотрелась. В большом графине она нашла воду, но больше в спальне ничего не было, даже фруктов в вазе. Вздохнув, девушка стала по очереди открывать двери, надеясь найти хоть какую-то одежду — рубашка была достаточно длинной, но слишком короткой, чтобы в ней прогуляться по чужому дому. За одной из дверей пряталась пустая гардеробная, за другой — ванная, а за третьей — гулкий коридор.

Вздохнув, Мира накинула на плечи одеяло и решительно вышла в коридор, надеясь, что не произойдет ничего ужасного, если она встретит кого-нибудь в таком виде.

— Привет, — сказал ей Хок, возникая словно из воздуха с плотным свертком в руках.

Дриада от неожиданности вздрогнула, дернулась, запуталась в одеяле и с писком свалилась на пол.

— Мира!

Не став жаловаться, девушка поднялась.

— Ты спала, и я решил слетать за сухой одеждой для тебя, — пояснил Хок, протягивая ей сверток.

Мира закусила губу, не решаясь задать волновавшие ее вопросы.

— Арро переволновалась за тебя, а твой дядя даже не знает, что ты здесь, — предупредил грифон.

Мира кивнула и взяла запакованные в мешок вещи.

— Мне пришлось попросить мою кухарку помочь мне ночью, — сообщил Хок. — Надеюсь, это не доставило тебе неудобств?

Дриада ощутила легкое разочарование, удивилась этому, но не позволила эмоциям отразиться на лице. Вместо этого она с благодарностью улыбнулась и вернулась в комнату.

* * *

Хок проводил девушку взглядом. Ему хотелось последовать за ней, но он не мог сделать что-то подобное. Пусть она была заманчиво взъерошенной, мягкой и какой-то внезапно уютной. Пусть он всю ночь переживал за нее и злился на себя за то, что против воли любуется ею каждый миг. Пусть он очень долго сражался с собой, но в итоге все же призвал на помощь Дакку. Пусть он до рассвета сидел рядом с кроватью, на которой спала дриада, и наблюдал за ней, переживая, что из-за грозы девушка могла заболеть. Но прямо сейчас он не мог делать то, что хотел.

— Да, а можно мне… чаю, например? — выглянув в коридор, спросила Мира и улыбнулась.

* * *

Есть Мире очень хотелось, а вот одеваться и куда-то лететь — уже нет. Дриада вздохнула и забралась обратно на кровать, оставив одежду на диванчике. Под одеялом было тепло, сухо и уютно. Если дядя ее не ищет, то и нет необходимости куда-то спешить.

Через четверть часа в комнату неслышно проскользнула пухленькая улыбчивая женщина, неся совершенно огромный поднос. Мира с любопытством на нее таращилась, а грифоница тем временем без всякого труда установила поднос на свободное пространство кровати и пожелала Мире приятного аппетита.

— А… — открыла рот Мира, но тут же стушевалась, поймав себя на том, что слишком много внимания уделяет Хоку и слишком хочет его увидеть.

— А Хок улетел, но скоро вернется, — сама сказала женщина. — Через часик где-то. Он уж так за вас переживал. Вы же промокли до последней нитки. И еще эти… растения. Мы не знали, как их распутать, вам не навредив.

Мира залилась краской.

— А плющик я на террасы отнесла, длинные ветки, не в купальне же их было оставлять, а утром смотрю — укоренились, — сообщила кухарка с улыбкой.

— Что? — опешила дриада. — Укоренились?

Выслушав короткий рассказ грифоницы, девушка плотно поела, наслаждаясь каждым кусочком всевозможных лакомств, а потом попросила кухарку показать ей террасы и прижившийся плющ. Словам женщины девушка верила, но не слишком верила себе, поэтому хотела своими глазами увидеть произошедшее.

— Еще и подрос за эти несколько часов, — заметила грифоница, подведя Миру к каменной изгороди, часть которой плотно покрывали сильные побеги с мелкими глянцевыми листьями. Стоило девушке протянуть руку, как плющ кошкой подставился ей под ладонь, но дриада не ощутила попытки выпить ее жизненные силы. Наоборот, плющ словно хотел поделиться с ней, щекоча пальцы прохладными усиками.

— А можно мне… какое-нибудь семечко? — спросила Мира. — Я хочу кое-что проверить.

Кухарка ушла, а вернулась с кульком, попутно пояснив:

— У меня родня внизу, в долине, держит яблоневый сад. Яблоки такие вкусные, что я даже засушиваю дольки. Хок такое любит.

Взяв у женщины кулек, Мира взглянула на дольки и опытным глазом нашла самые спелые косточки. Подержав сухой яблочный кружочек в ладонях, девушка отыскала подходящее место и сосредоточенно опустила кружок на землю, а после выпрямилась и повела над этим местом ладонью, внимательно следя за происходящим.

Несколько секунд казалось, что ничего не происходит, а потом земля сама собой зашевелилась, что-то тихо щелкнуло, а посреди кружочка сушеного яблока начало пробиваться три сильных ровных побега. Наблюдая за тем, как молодые яблоньки быстро поднимаются над землей, дриада озадаченно взмахнула рукой, вливая еще больше силы и пытаясь понять, что же с ней такое происходит. Настолько переполненной силой девушка себя никогда не ощущала.

Яблони тем временем поднялись выше ее головы и начали уплотняться, недовольно тесня друг друга, пока вынужденно не слились в одно дерево — так плотно они прижимались друг к другу.

Озадаченно нахмурившись, Мира обернулась к кухарке и охнула, увидев, что потрясенная женщина сидит на земле и неверяще таращиться на продолжающую расти яблоню.

— Я ничего не понимаю, — прошептала дриада, оседая на землю.

* * *

— Хок, Хок! — окликнула грифона Дакка, стоило тому переступить порог. — Наконец-то ты здесь.

— В чем дело? — насторожился принц, видя бледное как мел лицо служанки.

— Не виноватая я! — заламывая руки, стала причитать кухарка. — Нет, не виновата.

Второй слуга Хока недовольно покачал головой.

— Что произошло? — потребовал ответа грифон.

— Дриада потеряла сознание час назад и все еще не очнулась, — ответил слуга. — Я позволил себе… перенести девушку в ту спальню, которую вы ей отвели.

— Что случилось? — разозлился грифон. Он всего на каких-то два часа покинул замок, а здесь что-то произошло и теперь слуги смотрели на него, как виноватые птенцы.

— Проще показать, — решил слуга и предложил пройти вслед за ним к террасам, располагавшимся позади замка.

Выйдя под сумрачное небо на другой стороне вершины, Хок удивленно застыл, не узнав давно знакомых, опоясанных камнем площадок, спускавшихся по склону к высокой стене, оберегавшей от падения. Прежде тут едва прорастала жалкая трава, но сейчас каждый клочок земли зеленеет от высокой густой травы, невысокую ограду у стен замка обвивал плющ, а посреди одной из террас, наплевав на злые ветра, поднималась широченная как дуб яблоня, клонясь ветвями к самой земле.

— Это… это все Мира? — спросил Хок, не веря своим глазам, а потом быстро пересек пространство и тронул ветви яблони. Дерево было более чем настоящим.

— Она что-то сделала, потом удивленно застонала и просто упала на землю, — едва не плача, сказала кухарка.

Больше не слушая слуг, Хок вернулся в замок и прямиком пошел в комнату, которую выделил девушке, но слуг за собой не пустил, закрыв дверь изнутри на ключ. Он ожидал увидеть бледную и бьющуюся в лихорадке девушку, но Мира с улыбкой свернулась калачиком под одеялом, посапывая так спокойно, будто ничего не произошло. Покачав головой, Хок присел на корточки, разглядывая ее лицо, и глухо вздохнул. Прошло совсем немного времени, а ему уже казалось, что он знает эту необычную девушку очень давно. Невесомо проведя пальцами по ее бледно-зеленой щеке, грифон улыбнулся.

* * *

— Дядя, — поприветствовала родственника Мира, входя в собственную гостиную, — как поживаешь?

Дриада постаралась вести себя, как и всегда, хотя чувствовала, что в любой момент может залиться краской и выдать себя. Последний раз с дядей девушка виделась в день ритуальной помолвки и совершенно не предполагала, что две ночи и один день проведет в доме Хока. А ведь даже в Дрирре считалось не слишком правильным ночевать в чужом доме, не известив родных. Хоть грифон официально был ее женихом, и между ними ничего не произошло за это время, но Мира невольно отвела взгляд, присаживаясь в кресло напротив дяди.

— Все неплохо, — кивнул дядя. — Я уладил все вопросы, родная.

— Вопросы? — переспросила дриада. — Мне казалось, все уже решено.

— Да, с грифонами. Мы обговорили все нюансы с его величеством Кормораном еще неделю назад. Но я просил пересылать сюда почту, так что смог заниматься и вопросом брака одной из твоих сестер.

— Они решили, кто это будет? — спросила Мира с интересом.

Дядя Кивэй вздохнул и поморщился.

— Исси? — предположила девушка.

— Вара, — ответил дядя сокрушенно. — И я знаю, что ты сейчас скажешь, детка.

— Как она согласилась? Я была уверена, что уж Вара станет упираться больше. Исси куда больше жалуется, но в итоге более уступчива. Что случилось?

— Они и не договорились, потребовали, чтобы решил Лексей, а он отправил подальше ту из сестер, с кем у него хуже отношения. Мне жаль тех, кому достанется Вара, — со вздохом прошептал дядя, вызвав смешок Миры. — А ты, похоже, счастлива. Ты не выглядишь чем-то расстроенной. Или ты… просто стараешься не огорчать меня?

Дриада широко улыбнулась и с нежностью посмотрела на дядю. Он и после помолвки задал ей множество вопросов, переживая за племянницу, но как тогда, так и сейчас девушка поспешила его успокоить.

— У меня все хорошо. Грифоны очень заботятся обо мне. Я не ожидала этого. Нет какого-то скрытого презрения, как к представительнице иного народа, да еще и… странной на их взгляд. Я ведь очень сильно отличаюсь. Мне помогают, Арро очень хорошая служанка, так что можешь увезти Асю домой.

— Она ныла все эти дни, хотя просто находилась в здании и ее никто не заставлял даже выходить, — сообщил дядя. — И зачем ты только ко мне ее отправила?

— Чтобы она не ныла мне? — хихикнула дриада. — Я вполне всем довольна.

Дядя пристально взглянул на девушку, но, не распознав в ее словах лжи, расслабился и улыбнулся.

— Я останусь здесь до последнего дня, — предупредил он. — Мне жаль, но я не смогу пожить здесь подольше, мне придется заняться улаживанием и других вопросов.

Мира понятливо кивнула и, подвинувшись вперед, похлопала дядю по руке.

— Все хорошо, я же заранее знала, что ты не сможешь вечно оказывать мне моральную поддержку.

— Я все уточнил, — добавил родственник. — У тебя нет и не будет ограничений по переписке, поэтому можешь смело передать послания со мной, а потом — отправлять в Дрирр обычным образом. С визитами сложнее. Мне не удалось добиться конкретики, но, кажется, этот вопрос зависит от мнения четвертого принца и самого короля. Король предложил обсудить все несколько позже. Принц Дэй, с которым я говорил, не назвал точных сроков, но я вернусь к этому через полгода или год.

— Думаешь, мне позволят время от времени навещать семью? — уточнила дриада. Она не переживала по данному поводу, за последние дни уверившись, что грифоны не желают дриадам зла и не будут чинить препятствия коротким визитам.

— Мне не ответили прямо, — вздохнул дядя, — но я прочел между строк, что вопрос будет решен положительно, просто не прямо сейчас.

Мира улыбнулась.

— Это все старейшины, — сказала девушка. — Как только те разрешат, даст свое согласие и король.

Дядя удивленно уставился на Миру и тихо спросил:

— Ты о чем?

— Его величество, конечно, управляет горами, но по местным традициям он обязан выслушивать и по возможности прислушиваться к советам горных жрецов и старейшин, в основном женщин. Мне Хок рассказывал. Кроме жрецов, в которые идут только мужчины, есть еще те, кого здесь называют Крепкие Когти — грифоны, пересекшие рубеж в сто тридцать лет. Они никак не выделяются, не носят идентичных одежд, как жрецы, но, когда возникает какой-то сложный вопрос, они становятся голосом всех грифонов гор. Они могут потребовать от короля что-то решить. И могут настоять на чем-то. Так в этот раз горные жрецы и старейшины объединились, чтобы настоять на браке.

— Откуда ты знаешь? — опешил дядя.

— Мне Хок рассказал, — не стала скрывать Мира. — Они считают, что им здесь нужны дриады, а мы же… Ты сам прекрасно знаешь, что и в прежние годы дриады в Грифоньи горы лишь наведывались, но не жили здесь постоянно. Заманить кого-то из наших сюда было не реально. Вот грифоны и воспользовались нынешней ситуацией.

— Но зачем? — не понял дядя Кивэй.

— Считается, что присутствие дриад может изменить местную урожайность, — улыбнулась девушка. — Этого хотели жрецы и старейшины, а королю было проще уступить, чем нагнетать. Еще и помолвку по всем местным традициям провели, надеясь, что на меня подействует.

Дриада с улыбкой за цепочку вытащила кристалл и с интересом на него уставилась. Он выглядел так же, как и до этого. Разве что стал еще мутнее.

— Ничего не изменилось, — без сожаления констатировала девушка.

* * *

— Вниз? — переспросила Мира, выслушав предложение Хока.

Нынешние обстоятельства не могли стать причиной откладывать прямые обязанности принца, но вместо того, чтобы быстро слетать в долину, грифон предложил дриаде отправиться с ним и провести весь день вместе.

— Если ты не против, — добавил Хок, закончив объяснения.

Мира мигом заулыбалась и потребовала себе дополнительное время на сборы.

— Только выбери что-нибудь посвободнее, — предупредил Хок, когда девушка уже почти скрылась в дверях.

Дриада замерла, осмотрела свой наряд, пошитый по местным традициям, но точно подогнанный по фигуре.

— Тебе не нравится? — спросила она, глядя грифону в глаза.

— Нет, дело не в этом, — спокойно пояснил он. — Просто внизу все усиленно пытаются накормить гостей. Это такая склонность жителей долин. У нас там и люди живут, и грифоны. Но что те, что другие имеют ровно одинаковое мнение о правильном гостеприимстве. Каждый хозяин, даже очень бедный, обязательно угостит гостя чаем или каким-нибудь отваром. Но каждый второй оскорбится до глубины души, если не накормит.

Мира усмехнулась.

— Мне нужно повидать пятерых фермеров. И я их очень хорошо знаю. И то, что ты не ешь многие местные продукты, их не остановит, учти. Изловчатся. Сама не заметишь, как будешь жевать что-нибудь в каждом из домов.

Девушка не удержалась и рассмеялась в голос.

— И мне нравятся твои наряды, — услышала она тихие слова Хока, уже выбежав из гостиной, но не вернулась, чтобы посмотреть грифону в лицо, а прислонилась к стене и выждала несколько секунд, наслаждаясь собственной бурной реакцией на признание.

* * *

Долина, которую собирался посетить Хок, располагалась довольно далеко от Высокого замка и была относительно большой по местным меркам — на ней возделывали свои поля сразу пять фермеров, в то время как многие маленькие долины могли вместить участок лишь одного. Долина располагалась очень удачно — горы не закрывали ее от солнца, так что выращивали здесь много всевозможной продукции, часть которой наполняла столы верхних обитателей Грифоньих гор.

У первого фермера в наличии имелся большой дом, ласточкиным гнездом прилепившийся к склону горы, деревенька, домики которой разместились чуть выше и ниже на том же склоне — грифоны считали глупостью застраивать плодородную землю каменными коробками, а люди переняли у них эту местную особенность. Всматриваясь, Мира сообразила, что дома не просто нарастают на горе, а являются лишь внешней частью обиталищ.

— Да, почти у всех половина помещений — пещеры, — подтвердил Хок.

Очень быстро дриада определила и то, где живут бескрылые обитатели гор — в той части деревни от долины вверх поднималась извилистая, но удобная тропа, на сложных участках переходившая в лестницу с поручнями из вбитых в камень колышков и прочной толстой веревки.

Фермер, высоченный и улыбчивый грифон с невероятными усами, завитыми на кончиках в колечки, радушно встретил Хока и с интересом уставился на Миру, смутившуюся от такого пристального внимания. Как таковых лордов в Грифоньих горах не было, но фермеры напрямую подчинялись своим верхним семьям — грифонским кланам, живущим на вершинах гор. У королевской семьи тоже были свои долины, и Корморан, когда его братья выросли, разделил между ними обязанности по поддержанию порядка.

Фермер сразу же заманил Хока и Миру в дом, где до всех разговоров пожелал угостить важных посетителей тем, что «Небеса послали». Когда в большую столовую потянулась вереница слуг с подносами, Мира невольно икнула, осознав масштаб происходящего и то, что до заката им предстоит еще не раз присесть за подобный стол.

— Вот сейчас чаю выпьем, — добродушно сказал Фазан, наблюдая, как наполняют чашки, — и поговорим.

К чаю подали шесть видов мясной нарезки, дюжину видов сыра, которым хозяин отдельно похвалился, лепешки, множество всяких соусов из трав и плодов, овощи и фрукты, нарезанные дольками, и огромное блюдо с листьями салата. Мира удивленно уставилась на листья, пытаясь понять, как грифоны, большие любители мяса, их едят, но Хок тут же продемонстрировал, взяв один и начав по дольке, кусочку и ложечке укладывать в него перец, мясо и соусы, а потом свернул в мешочек и отправил в рот. Фазан довольно улыбнулся и проделал тоже самое.

Через час и три чашки чая дело дошло до разговоров не только о погоде и знакомых, но и о проблемах фермера. Мира слушала разговоры вполуха, больше увлеченная тоненькими пластинками из хрупкого теста и густым сливовым джемом.

— Я каждый день осматриваю, но луг этот все больше меня беспокоит, — вздохнул грифон. — Я уж и коз на него не пускаю, без толку. Будто кто-то сглазил, хотя ты же сам знаешь, соседи мои люди и грифоны нормальные, никто никому не конкурент. Жавор тоже тебе скажет, что с землей неладное — часть луга на его территории.

— Надо взглянуть, — решил Хок.

— Ага.

Миру тоже заинтересовал странный луг, но к нему грифоны отправились только через час, когда Фазан показал Хоку своих овец и во всех подробностях расписал погоду в долине за последнюю неделю, упоминая и росистость, и цвет травы, и настроение своих животных.

Луг, и правда, оказался странным. Пока грифоны кружили над ним, Мира, позабыв про страх, внимательно рассматривала редкую и бледную растительность, а стоило ей ногами коснуться земли, как тут же присела на корточки.

— В чем дело? — заметив реакцию дриады, спросил Хок.

Она не ответила, прикрыла глаза и приложила к земле ладонь, внимательно прислушиваясь. В лесах она тоже видела подобные участки: вроде и все хорошо, но почему-то не всходят травы, земля сухая даже после сильного дождя, а удобрения не исправляют дело.

Еще вчера девушка посмеялась бы над историей, рассказанной Хоком, но теперь она удивленно и раздосадовано охнула, не находя причин подобному состоянию. Она чувствовала солнечное тепло щекой и могла лишь по прикосновению с землей понять, как лучи грели этот участок долины вчера, неделю или месяц назад. Она ощущала влагу в земле, даже обнаружила подземную жилу совсем близко к поверхности. И состав почвы распознала по одному лишь запаху. Но внешний вид не соответствовал ожиданиям.

— Вот там подземный источник, он выйдет на поверхность вот здесь через несколько лет или можно подкопать, — сказала девушка, ни на кого не глядя. — Очень странно. Все как бы хорошо. Но почему-то…

Дриада закрыла глаза и потянулась к земле силой, очень осторожно вливая ту в землю под своей ладонью и прислушиваясь к результату. Некоторое время ничего не происходило, а потом внезапно фермер громко и заковыристо выругался и что-то упало. Испугавшись, Мира осмотрелась и нервно улыбнулась, виновато глянув на Хока. Тот же озадаченно потрепал волосы на затылке, разглядывая толстый и деловитый росток, толкнувшись Фазана под пятую точку. Росток быстро и уверенно тянулся вверх, быстро перестав напоминать змею. Плотные глянцевые листья выстрелили из образовавшихся веточек, как стрелы, тут же затрепетав на легком ветру.

Мира поднялась, глядя как прямо у всех на глазах быстро и деловито растет посреди луга молодой дуб, а от того места, где стояла дриада, во все стороны растекается темно-зеленый ковер травы.

— Я… я случайно, — выдохнула Мира, чувствуя, как темнеют от смущения щеки. — Не знала, что здесь кто-то оставил желудь.

— Ух ты, — растерянно выдохнул фермер. — Дерево.

Дерево все еще росло, грозя за каких-то несколько часов вымахать в полноценный вековой дуб.

— С тобой все хорошо? — спросил Хок, подходя к Мире сзади.

— А? — удивилась она.

— Ты не упадешь в обморок?

— А! Нет, вроде бы. Я нормально себя чувствую, — еще больше смутилась девушка. — Тогда… я давно ничего не делала и не рассчитала. Сейчас все иначе.

Фазан выглядел удивленным, растерянным, но никак не огорченным.

— В этой долине ни одного дуба, — сообщил он внезапно. — И в соседних. Только на краю гор они растут.

Мира недоверчиво глянула на грифона, а потом на Хока.

— Да, все так, — подтвердил он. — Фермеры даже желуди для поросят привозят специально.

— А почему вы не сажаете свои дубы? — спросила дриада.

— У нас не только не растут синие цветы, но и вообще сложно приживаются растения, — объяснил Хок. — Травы, овощи, фрукты — получше. Но из виноградных лоз погибает две трети. Семена плодовых деревьев проклевываются одно из десяти. И только одно из пятидесяти станет полноценным деревом. С другими деревьями еще сложнее.

— Так как у вас тут хоть что-то растет? — озадачилась Мира.

— Грифоны упорные, — улыбнулся Хок и внезапно обнял девушку, прижимая спиной к своей груди.

Фазан уже не сидел на земле. Он вышагивал вокруг дерева, то и дело прикладывая к нему ладонь, а то продолжало расти, хотя уже не так быстро, как до этого. Вскоре к внезапно появившейся и увеличивающейся на глазах кроне стали стекаться любопытствующие: работники Фазана и сосед-фермер. На Миру все посматривали с любопытством, но не подходили слишком близко, видя рядом с ней принца.

— А оно не зачахнет через неделю? — насторожился Фазан, когда рост прекратился на десяти метрах.

— Нет, — покачала головой Мира. — Это самый обычный дуб. Просто он из-за меня… чуть быстрее вытянулся.

Хок хмыкнул, и девушка снова смутилась. Ее так не смущало его близость, как последствия собственной магии. Теперь луг украшал не только внезапный дуб, но и ковер из сочной травы.

— А ко мне ты когда, Хок? — нетерпеливо уточнил второй фермер, явно завидуя Фазану. — Мне надо мои сливы обсудить.

— Готовься, фермеры почуяли выгоду, — предупредил Хок.

— Но я даже не могу это как-то нормально контролировать, — призналась Мира. — Я так давно не тренировалась… И вообще думала, что уже не смогу что-то делать… В Дрирре приходилось собираться группой, чтобы просто в теплицах поработать. В общем, я хорошо чувствую землю, но совершенно не представляю, чем может обернуться мое влияние.

— У Каста уже глаза горят, — прошептал Хок. — Он, похоже, всему будет рад. Как бы от них отвертеться?

— Зачем?

— Мира, во-первых, у нас просто визит, — стал пояснять Хок. — Во-вторых, я переживаю, что тебе станет плохо. И, в-третьих, они же… с ума сходить начнут. Не успеешь оглянуться, как тебе занятие придумают. Если не чаровать, так те же подземные источники искать.

Мира секунду подумала, а потом призналась:

— Я не против, если только не с утра и до ночи. Мне же надо чем-то заниматься.

Хок посмотрел девушке в глаза, оценивая серьезность ее слов, а потом кивнул.

— Я обсужу это с Кормораном. После свадьбы.

Мира улыбнулась и с благодарностью прижалась к грифону.

— Надо прикупить пару свиней, — решил Фазан, еще раз обойдя дерево и похлопав его по стволу.

* * *

— Это должен был быть просто день визитов и выслушивания жалоб, — вздохнул Хок, потягиваясь и глядя в темнеющее небо. — Устала?

Мира вымоталась, но не позволила себе пожаловаться. Чувствовала, что тогда грифон поднимет ее в Высокий замок и запрет там, а сегодня она узнала много нового и интересного. Да и сам день ей жутко понравилось. Захотелось… нет, не завтра, но через пару дней снова побывать в долине, чтобы узнать, как поживает дуб, распушившиеся и разом отрастившие новые веточки яблони, а так же подсунутая четвертым фермером горсть лесных орехов, мигом превратившаяся в полторы дюжины готовых к посадке саженцев.

Повернувшись к грифону лицом, дриада крепко его обняла. К вечеру стало прохладнее, а Хок был большим и упоительно теплым. И держал крепко, так что Мира не удержалась и поджала ноги, хихикнув, когда грифон чуть качнулся, но устоял. Как ей хотелось это проделать! Хок в свою очередь деловито подтолкнул девушку вверх, вынудив ее пискнуть, а потом поймал под попку, с улыбкой глядя в перепуганные глаза.

— Что… — начала было дриада, но потом сообразила, что нынешнее положение куда лучше предыдущего. Теперь она могла не задирать голову, чтобы посмотреть грифону в глаза. А еще стало возможно ощупать широкие плечи. И вообще проделать много всего такого, что тут же подсказала фантазия.

Словно уловив ее настроение, Хок потянулся, внимательно следя за выражением лица Миры, и осторожно поцеловал. Мира прислушалась к себе, но сопротивления не было. Только любопытство, усиливавшееся с каждой секундой взаимных гляделок.

— А сюда никто не придет? — шепотом спросила дриада, осматриваясь.

За день они обошли четырех фермеров. Причем последний жаждал повторно накормить и напоить дорогих гостей и, прижимая к груди саженцы, запамятовал обо всем и расписывал Мире вкусовые качества своей вяленой рыбы.

— Нет, — заверил Хок. — Они же все решили, что мы наверх собрались.

Мира улыбнулась и, наклонившись, сама поцеловала грифона, обвив его за шею.

* * *

— А в ваших обычаях что-нибудь есть про… совместный сон? — мысли в одурманенной голове текли вяло, но дриада заставила себя на миг прервать поцелуй и задать определенно важный и нужный вопрос.

Хок опомнился, открыл глаза, но потом мотнул головой и нетерпеливо цапнул девушку за шею под ухом зубами, вызвав у нее волну мурашек.

— Есть.

— Но ты ведь не соблюдаешь обычаи, да?.. — с надеждой задала девушка следующий вопрос.

* * *

Хок поежился и вздохнул, едва снова не уснув, но потом на него нахлынули воспоминания, а устроившаяся под боком дриада одним своим присутствием доказывала, что грифону ничего не приснилось. Грифон приподнялся и с нежностью взглянул на тесно прижавшуюся к нему девушку. Ее тепло и доверчивость мигом разбудили его, а от воспоминаний о жарких прикосновениях, разогнавших вечернюю свежесть, захотелось растормошить дриаду и все повторить. Вот только все портило сереющее небо, роса и приближающийся рассвет. Еще час — и их могут обнаружить работники фермера или он сам, а принцу Грифоньих гор не положено спать на траве в обнимку с собственной невестой там, где каждый его может увидеть.

«Хотя все это… определенно стоит повторить, — подумал Хок, глубоко вдыхая напоенный ароматом воздух. — Определенно!»

Внезапно он нахмурился, сообразив, что аромат кажется знакомым, но совершенно непривычным для Грифоньих гор. Быстро сев, Хок озадаченно уставился на ближайшие к нему, чуть подрагивающие нежные цветочки. Часть цветов парочка примяла телами и одеждой, но всего в десяти сантиметрах вокруг них во все стороны расходился ковер из васильков.

— Мира, — позвал Хок.

Девушка заспанно завозилась, но не проснулась.

— Мира, — снова позвал грифон.

— М? — вяло простонала девушка, садясь и открывая один глаз.

— Смотри.

Дриада секунду смотрела на цветы сбоку от себя, потом огляделась, соображая, что происходит.

— Здесь не было цветов вчера.

— Еще и такого цвета, — добавил Хок.

— Ой, — внезапно смутилась дриада. — Не знаю, как это получилось.

Через несколько минут над цветущим лугом с приметной примятостью в центре взмыл грифон, унося хихикающую дриаду в горы.

* * *

— В чем дело? — широко зевнув и на ходу застегивая пуговицы рубашки, спросил Хок, входя в гостиную. — Что тебя сюда привело?

Дэй с интересом посмотрел на брата, но тот выглядел сонным и совершенно всегдашним.

— Слушай, внизу что-то невероятное произошло, — сказал советник короля, следя за реакцией брата. — Вчера утром в твоей долине обнаружили цветы.

— И ради этого ты прилетел с утра пораньше? — с сарказмом спросил Хок. — Если ты не знаешь, то у нас как бы в принципе растут цветы.

— Ты где пропадал, если не в курсе, что это синие цветы? — опешил брат. — Там совершенно ровный круг в сорок метров. Фермер уже его огородил и чуть ли не плату за осмотр берет.

Хок рассмеялся.

— Ты что-нибудь знаешь? — уточнил Дэй. — Это может быть твоя дриада каким-то образом? Фермер сказал, что ты спускался с ней в долину.

— Я не знаю, — пожал плечами четвертый принц.

— А я могу сам ее расспросить?

— Нет, — отрезал Хок.

— Но это важно! — напрягся брат. — Мы должны понять…

— Я запрещаю, — прервал его младший. — Пока не разрешу, даже не суйтесь к ней.

— Кто это был? — сонно спросила Мира, приподняв голову над подушкой и наблюдая, как грифон скидывает одежду, в которую облачился ради внезапного визита брата впервые за последние сутки.

— Доставучий Дэй, — отмахнулся Хок, ныряя в кровать и зарываясь носом в волосы дриады.

Та повозилась, устраиваясь удобнее в кольце мужских рук, и спросила:

— А мне не пора к себе?

— Никто не узнает, — заверил Хок. — Арро в курсе, но она не выдаст, а всякие гости без моего разрешения не прилетят.

— Мой дядя может нанести визит накануне свадьбы.

— Значит, тогда я тебя и отпущу, — глухо выдохнул грифон, плотнее прижимая девушку к себе.

Она засмеялась, совершенно не возражая против такого беззакония.

— Хм, — пробормотал Хок, нащупав кристалл у себя на шее. — Сосуд почему-то светится.

Девушка потянулась к своему кристаллу и удивленно воскликнула, показывая сверкающий бледным зеленоватым светом камень.

— Интересно, — улыбнулся Хок.

— И что это значит? — спросила Мира. — Мне казалось, это просто символическое действие. Я ведь не грифоница.

Хок пожал плечами и обнял девушку.

— Мне все равно, — сказал он тихо. — Мне ничего не нужно.

Девушка улыбнулась.

— Ты не грифоница и совершенно другая, но мне нравятся твои глаза, твоя улыбка. Ты вся с головы до пяток. Кажется, я влюбился в тебя в тот момент, когда впервые увидел. — Мира замерла и почти перестала дышать, слушая Хока. — Ты была бескрылая, но смелая.

— А что еще? — с улыбкой потребовала продолжения Мира.

— А еще рациональная и практичная, — добавил Хок и, прижавшись к уху дриады губами, начал нашептывать маленькие приятности вперемешку с описаниями своих эмоций. Мира засмеялась, но не отодвинулась, лишь провокационно прижалась к грифону плотнее.

* * *

Над священной горой всходило солнце. В центре площадки, не особо смущаясь свидетелей, стояли двое, укрывшись одними крыльями. Внутри кокона было тепло и уютно.

Грифоны быстро собирались, на этот раз их пришло гораздо больше, причем частью собравшихся были грифоны из долин, взглянув на которых, Хок шепнул Мире:

— Фермеры пришли по твою душу.

— По нашу, — поправила его дриада. — Я ведь не могу сама к ним спуститься.

Грифон улыбнулся и крепче прижал к себе девушку.

Вскоре появились жрецы, которые несли в руках собранные в гроздья бубенчики. Хок со вздохом отпустил Миру и шагнул в сторону, но руку ее не отпустил. Девушка улыбнулась и сжала его пальцы.

Когда зазвучал шелест голосов, произносивших хвалу Небесам, Мира с еще более широкой улыбкой подумала: «А ведь Небеса надо мной подшутили. Я согласилась на брак по расчету, а выходит, что я выхожу замуж по любви».

Когда жрецы запели громче, один из них велел Хоку и Мире обменяться подвесками. Девушка и до этого трогала кристалл Хока, но теперь ощутила исходящее от него тепло. Удивившись, она чуть замешкалась, а Хок одним плавным движением впитал содержимое камня. На секунду его окутали многочисленные зеленые нити, но потом они исчезли, а грифон с интересом к себе прислушался, явно не замечая перемен.

— Это не страшно, — улыбнулся он Мире. — Ощущение странное, но и только. Словно бодрящий отвар.

Девушка кивнула и сжала камень. Миг ничего не происходило, а потом она нервно дернулась от прошившей ее волны нестерпимого жара. Но в следующий миг все исчезло. Остался лишь приятный привкус мяты, как после поцелуя Хока.

Взглянув на грифона, девушка улыбнулась и сказала:

— Да, терпимо.

Хок как-то странно смотрел ей за плечо.

— Что? — уточнила дриада и скосила взгляд, секундой позже едва не упав — у нее за спиной мелко подрагивали маленькие, полупрозрачные и совершенно зеленые крылья.

Жрецы умолкли на середине длинной фразы. Все застыли, наблюдая, как девушка пытается разглядеть крылышки.

— Что это? — спросила девушка, обращаясь к Хоку.

— Крылья.

— У меня? — не поверила она. — Это временно?

— Я не знаю, — прошептал грифон и вдруг рассмеялся: — Ты похожа на очень озадаченную стрекозу.

— Хок! — не разделяя его веселья, возмутилась Мира. — Я ничего не понимаю.

— Тише, — сказал Хок, поймав девушку за руки и притянув к себе. — Ничего ужасного.

— Но крылья!..

— Это или временно, или у тебя теперь есть очень милые крылья, так что никто тебя теперь бескрылой не назовет, — улыбнулся Хок. — Интересно, это из-за того, что мы… нарушили все традиции… до свадьбы?

— Не смешно, — ударив его кулачком, выдохнула девушка. — Ощущение очень странное.

— Освоишься, феечка.

— Кто? — переспросила девушка.

— У нас, крылатых, есть еще одна легенда. Она гласит, что раньше жили совсем небольшие крылатые создания, называвшиеся феями…

— Я не фея, а дриада!

— Крылатая, — громко сказал Хок со смешком. Тут же, словно это стало сигналом, загомонили все присутствующие, а дядя Кивэй первым подлетел к племяннице, неверяще ткнув в крыло пальцем.

— Крылатая дриада, — произнес король — один из немногих, кто остался стоять на месте.

— Очень забавно смотрится, — согласно усмехнулся Дэй.

Мира недовольно заворчала и глянула на Хока, тот же, посерьезнев, обвел строгим взглядом собравшихся, и те подались назад.

— А теперь ты похожа на маленького шмеля, — шепнул грифон дриаде. — Маленького и очень недовольного.

Она ткнула его локтем в бок, крылья девушки снова затрепетали.

— Нет, колибри, — решил Хок. — Определенно колибри.

— Не смейся.

— Я не смеюсь, — заверил девушку грифон, Мира с сомнением на него глянула и скопировала хмурый взгляд, еще дальше отгоняя любопытствующих.

* * *

— Ой, крылья! — восхищенно завопил будущий князь Дрирра, подпрыгивая и дергая за одежду окружающих. — Он летит!

Мира широко улыбнулась, стараясь принять подобающий вид, но за полгода так и не придумала, как это сделать на руках у Хока.

— Мира! — заорал Лексей и бросился к сестре, как только грифон опустил ее на землю на опушке леса. — Ты здесь!

Изначально дриада не планировала появиться в родных лесах именно так, но на последних милях карета удрученно тренькнула и отбросила колесо. Дриада хотела соединить его части при помощи специально выращенных веточек, — за полгода она настолько освоилась, что и колесо из лозы за часок вырастила бы! — но Хок воспротивился, как противился все последние недели. Именно поэтому и в княжество решено было отправиться по земле — медленно, но зато надежно.

С собой дриада везла гостинцы, Арро и гостей, о визите которых вела переписку почти два месяца. И в итоге торжественное появление превратилось в короткий полет с пониманием, что остальные прибудут в Дрирр через пару часов.

Хок с шумом спрятал крылья и осмотрел толпу лесных обитателей. Он возвышался почти надо всеми и выглядел диковинкой для несклонных к путешествиям дриад. Мира улыбнулась и шепнула брату:

— У меня тоже есть крылья.

Лексей заворожено на нее уставился и потребовал:

— Покажи!

Девушка спохватилась, что зря выболтала, и поймала укоризненный взгляд Хока.

Сначала грифоны ждали, что крылья исчезнут, но те упорно появлялись, стоило Мире освоить технику их вызова. Даже подросли. Теперь Мира даже могла совсем недолго на них летать, но требовались годы и тренировки, чтобы дриада освоила внезапное приобретение. Да и грифонья техника полетов ей не подходила, пришлось выдумывать свою.

Внешне крылья остались такими же, как и при первом появлении. Слишком тонкими на вид, полупрозрачными, цвета зеленого стекла, но Мира знала, что они по надежности не уступают грифоньим.

Каждый день девушка старалась хотя бы несколько минут висеть в воздухе, тренируясь в полетах. Но к обрыву Хок ее категорически не пускал, хотя Мира знала точно — поймает. А когда к всеобщему изумлению дриада сообщила грифону маленькую и очень приятную новость, то и полеты едва не запретил, ограничившись запретом на ненужный расход жизненных сил по пустякам, вроде поиска воды на глубине и осмотра деревьев на другом конце Грифоньих гор по первому зову тамошних обитателей.

— Ты как колибри! — в восторге выдохнул Лексей, рассматривая сестру.

Мира глянула на грифона, хотя он молчал и не подсказывал Лексею.

— Давайте скорее под крышу, — предложил дядя Кивэй. — Холодно ведь. Там и новости обсудим.

«Да уж, — подумала Мира. — Новости надо подальше ото всех обсуждать. Крылья — это что! Это так, мелочи. Мне предстоит уговорить дядю найти и отправить в горы нескольких смелых дриад, готовых поспособствовать налаживанию отношений народов, а то я уже не справляюсь. И еще придется договориться об условиях сотрудничества. Интересно, если я сразу сообщу им, что беременна, дядя будет достаточно шокирован, чтобы согласиться?»

Взяв Хока за руку, Мира повела его за собой под сень деревьев. Полгода назад она считала, что ее ждет тихая и скучная жизнь, но Небеса и здесь над ней подшутили. Жизнь была не тихой и скучной, но определенно интересной.

Content

Гринь Анна
Забавы Небес