Элис Грин

НЕУДАЧНИКИ

Глава 1. Неудачница

Молодая студентка шла по полупустому, обдуваемому всеми ветрами городу. Ее туфли ритмично стучали каблучками по ухабистому асфальту. Длинные волосы развивались на ветру и то и дело лезли ей в глаза, мешая идти. С виду могло показаться, что она очень обеспеченная, счастливая девушка, которая не в чем себе не отказывает, но это было не так.

На город спускалась ночь а, как известно, с ночью приходит тьма. Вот и ее начала настигать темнота. Однако не так страшна темнота, как те, кто прячется в ней.

Позади, девушка услышала настигающие ее шаги и зашагала еще быстрее, надеясь, что это просто ее разыгравшееся воображение, а не человек, который преследует ее намеренно. Но и тут она ошиблась. Не успевая вскрикнуть, кто-то обхватил ее за шею, а руки скрутил. Она упала на асфальт и порвала колготки.

— А ну — ка быстро сюда все ценные вещи! — сказал громко мужской голос, но не очень уверенно. Честно говоря, она бы с удовольствием это сделала, если бы у нее что-то было.

— Но у меня ничего нет, — всхлипнула она больше от досады, чем от страха. Она и подумать не могла, что с ней может случиться что-то еще более худшее, чем случилось сегодня. Но нет, на этом ее несчастья не закончились.

— Как нет? — удивился вор, немного растерявшись. Студентка вдруг ни с того ни с сего заплакала горькими слезами, но опять же не от страха.

— Можешь посмотреть, — сквозь слезы заговорила она, — в сумке разбитый телефон, который я сегодня уронила на асфальт, выходя из маршрутки, еще там есть подвеска под золото, которое я сегодня купила на собеседование, она стоит сто рублей, а что еще хуже меня не приняли на работу! А знаешь почему? Потому что я слишком высокая для официантки! — Чем больше рыдала девушка, тем слабее была хватка вора неудачника. Хотя кто из них больший неудачник? — Потом, я проездила все деньги, мотаясь по городу в поисках работы, у меня в кошельке фотка моей собаки, которую сбила машина три года назад, и двенадцать рублей на завтрашний проезд до института. У меня даже ключей нет, потому что я их потеряла! И домой я не попаду, потому что одна живу, а запасные ключи остались дома. Черт, да меня даже ограбить нормально не смогли!

Парень поднял свою рыдающую «жертву» с земли, и тяжело вздохнул, понимая, что его первое в жизни вынужденное ограбление не удалось. А с виду такая фифа была, зато сейчас стоит посреди улицы, вытирает слезы кулаком и пытается успокоиться.

— Ну вот, еще и колготки порвались! — протянула она, глядя на свои ноги.

Парень почувствовал жуткую досаду и его начала грызть совесть. Понимая, что он буквально только что чуть не совершил ужасное преступление в приступе непонятного гнева, вор решил немного исправить ситуацию. Он почесал затылок и как бы невзначай спросил:

— Ты, может, голодная?

Крайне странный вопрос от человека, который только что пытался ее обокрасть, но «жертва» была настолько голодной, что готова была проглотить здоровый такой «Бигмак» в местном Макдоналдсе.

— Угу, — проронила неудачница. В этот момент загорелись фонари и наши герои, наконец, смогли друг друга разглядеть.

Неудачница оказалась очень милой, темноволосой девушкой со светло-карими глазами, в легкой кофточке и юбке до колен. Она достала платок и вытерла слезы, которые продолжали катиться из глаз. А вор — симпатичный парень, может, тоже студент первого курса, с черными короткими волосами и голубыми глазами, обрамленными черными ресницами. Лицо у него было до невозможности добродушное, даже и не скажешь, что чуть не ограбил девушку. Одежда на нем была самая типичная — джинсы и футболка, немного поношенные. Даже не знаю, кто удивился больше «жертва» или «преступник». До такой степени они не вписывались в роли, в которых сейчас находились.

В итоге они все же прошли в недорогое кафе, где заказали себе пару бутербродов и чай. На большее у нашего джентльмена не хватило денег.

— Я Василиса, — сказала студентка, перед тем как вонзиться зубами в бутерброд с колбасой, и продолжила уже с набитым ртом, — можешь меня Васей звать, хотя, как хочешь.

— Ярослав, или просто Слава. — Тоже представился парень, но бутерброд не взял, оставляя его своей голодной собеседнице. — Раз мы тут собрались, то расскажи о себе. Я и не думал, что такая с виду «золотая девочка», может оказаться голодной, бедной студенткой.

Василиса улыбнулась и запила бутерброд чаем. Кит в ее животе немного утихомирился и больше не пел своих заунылых сонат.

— Я на самом деле и правда, как ты сказал, «золотая девочка», вот только сбежавшая от своих «золотых родителей»

— Ну и дура, — отрезал Ярослав, зля рассказчицу и развалившись на столе.

— Эй, ты даже не дослушал! Так вот, моя семья относиться к так называемой питерской интеллигенции. Мама — скрипачка, папа — пианист и декан в музыкальном институте. И с самого детства они мне втюхивали: «Вот, будешь ты учиться и станешь великим музыкантом, а может и певицей. Мы с папой будем смотреть тебя по телевизору и гордиться!». Но у меня ни слуха, ни духа! Я ни петь, ни играть не умею, а родители с каждым годом нанимали все больше и больше педагогов, которые якобы должны были меня чему-то научить. И у них естественно ничего не получилось. Ну не рождена я для музыки! Говорят, что на детях природа отдыхает. А я единственный ребенок в семье, и попробуй объяснить, что ребенок двух неимоверно талантливых людей — родился бездарным. Да и стремления к ней у меня никогда не было. И тут, лет где-то в одиннадцать, мне как в голову ударило — хочу быть психотерапевтом и помогать людям, а не беспросветно жать по клавишам всю жизнь, не принеся никому пользы. Вот хочу и все. А мои родители как это услышали, чуть дом от злости не разнесли. До сих пор слышу слова мамы — «Не быть этому никогда! Я не позволю! Чтобы моя дочь была какой-то врачихой, помешанной на психах?! Только через мой труп, девочка!», а тут папа еще — «Еще раз услышу о таких нелепых желаниях, закрою тебя в пустой комнате, где будут только ноты, стул и пианино!» А мне тогда было двенадцать. Нет, я не возненавидела их, я просто поняла, что всю свою жизнь я следовала только их указам, не задумываясь о своих мечтах. Я хочу жить своей жизнью, а не чужой. С тех пор я начала всерьез заниматься музыкой, чтобы показать родителем, что я избавилась от этой идеи, и они благополучно об этом забыли. А на самом деле я каждый день брала в школьной библиотеке учебники психологии и вместо музыкальной практики штудировала их. И вот, как только я закончила школу, и мне исполнилось восемнадцать, я собрала все свои накопления, продала украшения и приехала сюда, чтобы поступить в самый престижный медицинский институт России. Вот только деньги быстро кончились, я заплатила за квартиру на год вперед, и купила немного одежды и учебников. Сегодня я пошла искать работу, но, ты и сам знаешь, как это обернулось, — затем она выдохнула и принялась за второй бутерброд.

— И ты не жалеешь? — спросил Ярослав, смотря на девушку, не зная, восхищаться ею, или поражаться ее глупостью.

— Ничуть, — промямлила Василиса, прожёвывая хлеб, — пусть сейчас я в большой яме, но я свободна, занимаюсь своим любимым делом, и когда-нибудь я поднимусь наверх, и докажу, что умею жить, как захочу. Я на ухабистом пути к исполнению мечты — с таким лозунгом я каждый день просыпаюсь и каждую ночь засыпаю. А ты? Почему ты решил вступить на неправильный путь? Ты же вроде неплохой парень, вот свою неудавшуюся жертву в кафе кормишь.

Слава улыбнулся, и опустил глаза вниз. Не каждому она рассказывает свою историю.

— У меня не столь романтичное прошлое, как у тебя. Я все детство прожил в детдоме, а о родителях я знал, что моя мать залетела по молодости, а девать меня было некуда, вот она и сдала меня. Еще она это странное имя мне дала. А знаешь, как тяжело жить с таким именем в детском доме, когда вокруг все — Пети, Вани, Феди, а ты такой, Ярослав. Но мне никогда не давали забывать о том, что даже с таким именем я всего лишь беспризорная сирота, живущая за счет государства и пожертвований. Я спал на холодных кроватях без постельного белья, ел кашу, которую готовили много и на всю неделю. Иногда у нас были праздники и пару раз в год, мы ели мороженое. В детдоме учишься быть сильным и выносливым. Многих моих друзей забирали в семьи, но только не меня. Я получил кличку «чертенок» из-за своих темных волос, и меня сразу отсеивали будущие «родители». Каждую ночь, я мечтал, что моя мама вернется за мной, и я забуду о том, что она сделала. Я буду любить ее крепче всех и слушать, когда она меня ругает. Даже пускай все время ругает, лишь бы она была. Но я не отчаивался и начал рисовать. Неплохо причем. Мои рисунки несколько раз побеждали на всероссийских выставках. У меня появились небольшие деньги, и при выпуске мне выделили большую двухкомнатную квартиру, за вклад в искусство. И тут то и объявилась мама. Не такая, как в моих мечтах. В рваной одежде с запахом перегара. Завалилась ко мне, и сказала, что теперь будет жить здесь. Я же не откажу. Даже не знаю, моя она мама или просто чужая тетка. Но она там серьезно обосновалась, начала дружков водить. А я так глубоко вцепился в мечту о родителях, что оставил ей эту квартиру, а сам переехал в студенческое общежитие. Работаю грузчиком, чтобы кормить маму и учиться. Я кстати, на инженера учусь. Почему я хотел тебя ограбить? Да сам не знаю, просто почему-то я увидел в тебе счастливую фифу, которой в этой жизни досталось все. А мне ничего. Сам того не желая, сорвался, уж прости. И за колготки тоже, со следующей стипендией возмещу.

— Да ладно, у меня еще есть. Мне все равно лук не в чем хранить, — засмеялась Василиса, и почему-то показалась Ярославу очень хорошим человеком. Может, она и была богатой, и у нее были родители, но она все равно сбежала. Она стремиться к своей мечте. А он мечтает о теплом доме с родителями и горячим чаем. Тут он вспомнил, что ей некуда идти.

— А ты не помнишь точно, где потеряла ключи?

Вася задумалась и чуть-чуть закусила губу. Спустя пару минут мозгового штурма она выдала:

— Где-то на троллейбусной остановке. Наверное.

— Пойдем, поищем, не ночевать же тебе на улице, — предложил парень, доставая их кармана небольшой фонарик.

Девушка улыбнулась во все тридцать два, и расцвела от счастья, как сирень в мае.

— Ты мне правда поможешь? — не верила она.

— А у меня есть выбор?

Они вышли из кафе и направились на остановку, по пути светя фонариком в разные стороны. Они обошли остановку раз двадцать, прочесав каждую травинку.

— Может, их кто-то нашел? Или я не тут потеряла, — опуская руки, спросила Василиса.

— Не дрейфь, сейчас найдем. — ответил Ярослав продолжая, лазить фонариком под скамейкой и по земле, словно спецназовец на задании. Вася неловко топталась рядом. В итоге его старания обернулись успехом. Связка ключей упала в пустой пакет из-под чипсов, и преспокойненько лежала там.

— Тебе повезло, — сказал «сыщик», и отдал непутевой барышне ее ключи.

— Спасибо! — чуть не задушила от счастья своего спутника Василиса, но вовремя отпустила и засмущалась столь резкому порыву чувств.

— Ну ладно, — махнул ей рукой неудавшийся преступник, — мне в общагу пора. Надеюсь, больше мы не встретимся, неудачница, — засмеялся он и пошел прочь.

— Сам ты неудачник! — ради приличия крикнула она, но на самом деле, еле сдерживаясь от радости. И прижав связку к груди, запрыгала от радости, как маленькая.

Глава 2. Неудачник

За неделю этот эпизод почти стерся в памяти наших героев, и напомнил о себе крайне неожиданно.

Василиса возвращалась с тяжелой пары по биологии и несла на себе целую гору учебников. Тут еще и дождь пошел, осенний, противный такой. А Вася, как всегда, не взяла с собой зонтик. Ведь он был вчера у нее в сумочке, но смотря на ясное небо с утра, она и не подумала о том, что погода может преподнести неприятный сюрприз. И вот, буквально подползая к своему дому, она заметила на лавочке около подъезда знакомую темную, промокшую до нитки фигуру.

— Ярослав? — удивилась Вася, чуть не роняя учебники. Он поднял на нее почти прозрачные глаза, и тоже искренне удивился.

— Василиса? Что ты тут делаешь? — спросил он, разглядывая ее, тоже вымокшую, уставшую и с полной сумкой.

— Живу, что же еще. Давай быстро ко мне! Ты же весь мокрый! Можешь простыть и умереть, поверь мне, как врачу.

Она буквально затащила своего грабителя и спасителя в подъезд, а потом и затолкала в квартиру, даже не спрашивая, что у него случилось и почему он сидит один на лавочке. Позже, она всучила ему мешок с мужской одеждой, которая осталась почему-то еще от старого хозяина этой квартиры, и с полотенцем отправила в душ.

Затем пошла на кухню, поставила чай и достала из холодильника конфеты. Было бы просто ужасно, оставить человека, который безвозмездно накормил тебя и помог, в беде. В конце концов, она питерская интеллигентка, гены то не забудешь. И она давно хотела отблагодарить его за доброту, весьма своевременную.

Он вышел из душа в мешковатых штанах, драном, зеленом свитере, но они ему очень шли. Вася еще раз поверила, что никакая одежда не скроет истинную суть человека.

Слава сел на стул и глотнул горячего чая, заваренного девушкой, но тут же обжег язык и скривился.

— Не так быстро, парень. Он горячий, — улыбнулась Василиса, радуясь, что это вечер она проводит не одна. Постепенно, одиночество начинает тяготить каждого. Даже очень сильного человека, а наслаждаться им девушка еще не научилась. Что-то близкое она видела в этом человеке, что-то родное. Они оба потерялись в этом большом мире, и как в темноте, наощупь, идут к своим стремлениям. И когда один оступается, надо помогать подниматься и так, пока оба не достигнут целей, и не важно, если кто-то придет раньше.

— Ну, чего ты такой кислый, что случилось? — спросила девушка как можно добрее и спокойнее. Нужно расположить его к себе, вот что говорит справочник по психологии.

— Меня из универа выперли, — тихо ответил Слава, даже не поднимая глаз на знакомую, — за драку.

— За драку? С кем? — изумилась студентка.

— Да, с сыном декана, — он говорил монотонно, уставившись на стакан с чаем и не моргая, — Я не выдержал его издевательств и показал, где раки зимуют. Их было трое, и уложить их было проще простого. Не считая одного громилы, он потрепал меня немного. А так эти сопляки неплохо получили. Нас в детском доме учили драться.

— Но ты не в детском доме! — Воскликнула Вася и вскочила со своего стула. Она немного приподняла рукава свитера, и заметила под ним свежие кровоподтеки и синяки. То же самое было по всей спине и даже не животе. Даже для врача это было жуткое зрелище. Недолго думая, она достала из холодильника лед и начала прикладывать к самым тяжелым местам.

— Не шипи, ты же мужик! — говорила девушка в тот момент, когда от холода его лицо кривилось. Когда, наконец, работа была закончена, она уложила его на скрипучий диван, и включила телевизор для фона. На улице темнело, а дождь все не прекращался, и стучал по подоконнику. Василиса молчала и смотрела в окно. Наверное, это было самое прекрасное зрелище в его жизни. Нет, Вася не была большой красавицей, или девушкой с идеальной фигурой. Она была очень худой и высокой, с кучей родинок на плечах, а маленьким носиком, губами, и большими выразительными глазами. Но в ней была другая красота, душевная. Все-таки, думал Ярослав, отказаться от богатства и семьи ради свободы, намного сложнее. Чем обменять свободу на деньги и семью, как этого хочет он. В ее глазах была непонятная печаль, которая никогда не покидает их. Но она очень тихая и сокровенная, вряд ли он когда-нибудь узнает о чем, или о ком она думает. Будь у него краски, он прямо сейчас бы нарисовал ее, вот такой, смотрящей в окно. А ведь он чуть ее не ограбил! Сколько раз он пожалел об этом. Но если бы этого не случилось, они бы никогда не познакомились. Они бы просто прошли мимо друг друга.

— Можешь пока у меня пожить, — предложила Василиса, — ты же не можешь вернуться в свою квартиру. А у меня она двухкомнатная, со всеми удобствами.

— Нет! — воскликнул парень, пытаясь подняться с дивана, но резко это сделав, все его раны резко заболели. Василиса уложила его обратно.

— Если тебе будет легче, то можешь платить мне за проживание и вместе покупать продукты. Ты будешь моим квартирантом.

Он призадумался, но выбора то у него особо и не было.

— Хорошо, деньги у меня в кармане, возьми сколько есть. Остальные принесу завтра, — его голос начал постепенно падать, и клонить в сон.

— Хорошо-хорошо, — защебетала студентка, и накинула на него одеяло, а затем, выключив свет, ушла в другую комнату. Она расстелила свою постель и тоже легла спать. Завтра у нее полно дел.

Глава 3.Шоколад

Наутро Ярослав проснулся один. Он чувствовал себя непривычно в этой квартире, а что еще более непривычно, это то, что на кухне стоял готовый завтрак в виде оладушек и кофемолка. Парень уже хотел одеться, но вспомнил, что из универа его выперли, и делать все равно нечего. На работу только вечером, поэтому можно спокойно съесть завтрак, а потом думать, как решать проблему с универом.

Тем временем Василиса уже успела сходить в детский дом Ярослава и замучать местную секретаршу вопросами о том, кто мать парня. Естественно, она сказала, что это тайна и ее никто не узнает, но эта тайна легко променялась на золотой кулон и цепочку, которую отдала ей Вася. В итоге, оказалось, что женщина, живущая в квартире у Славы, вовсе не его мать, она не рыжеволосая и уж точно не высококлассный юрист, и вполне можно ее оттуда выгонять. Осталось только это обустроить. На последние деньги она купила несколько листов А4 и краски с кистями, а затем, отправилась в университет.

Там была решена и проблема с учебой нашего героя. Срочно требовался лаборант, который по совместительству может заочно учиться на факультете биоинженерии. Василиса не верила всему этому, так как такая неудачница как она не могла все это устроить.

И вот, вернувшись вечером с учебы, она выложила все эти факты своему другу, который не сразу их воспринял, а как только все понял, кинулся обнимать девушку, чуть не задушив ее.

— Василиса, ты чудо! — сказал он, отпуская ее и заставляя смущаться. Собственно, она просто неудачница, каких еще поискать.

Постепенно, все пошло на лад. Ярослав учился на биоинженера и весьма неплохо, плюс ко всему, друзья часто виделись в университете. А «мать», выгонять пока он не торопился, и сам не знал почему. Может, ему просто нравилось жить с Василисой? Если и так, он бы никогда этого не признал.

Попутно он рисовал картины, на взгляд Василисы, они были прекрасны, но сам художник был недоволен и чуть ли не рвал их на куски, если бы девушка вовремя не отнимала их.

— Они прекрасны! — восхищалась она, разглядывая их.

Был вечер, за окнами уже стемнело. Ярослав рисовал, а Василиса писала очередной доклад, попутно спасая творения от их же создателя.

— Нет, они ужасны! Неужели ты не видишь, — повторял он, рисуя все новые и новые рисунки в поисках совершенства. Его белая рубашка была запачкана в краске, да и не только рубашка. Все лицо было в мазках кисти, каким образом они там оказались, студентка не знала. Но судя по его рисункам, она, как будущий психолог, могла сделать вывод, что он совершенно неуравновешен и словно метается между чем-то. Вот если бы он обратился к ней с проблемами, она бы помогла, но наш герой и так чувствовал себя нахлебником, живя в ее квартире, хотя и платил за нее. Но на эти деньги она покупала еду и готовила, поэтому лично ей в руки они не шли.

Слава мечтал однажды нарисовать картину и продать ее, а на вырученные деньги, купить ей какую-нибудь драгоценность. Все свои украшения она продала, а бижутерия не идет такой девушке. Но, пока он не мог себе позволить что-то купить.

Зато Василиса, не нуждалась ни в каких украшениях. Она могла часами смотреть на то, как ее друг рисует. Для нее это было крайне увлекательное зрелище. Как он нервничает, улыбается, то ведет линию плавно, но бездумно возякает по всему мольберту. Если бы ей достался какой-нибудь дар, скажем хотя бы музыкальный, она бы играла. Но его нет. На самом деле, если бы у Васи были бы хоть крохотные способности к музыке, она развивала бы их и не противилась родителям, но из воздуха не построишь дома, так же и без таланта не сможешь творить.

Наконец Василисе надоело наблюдать за тем, как лицо художника все сильнее покрывается краской и она, взяв влажную салфетку, подошла к нему и провела ею по его щеке.

Он на мгновение замер, не ожидая от нее такого жеста.

— Какой кошмар, — прошептала она, — тут одной салфеткой не обойдешься.

По его коже вдруг побежали мурашки, а сердце чуть не остановилось. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Это словно разноцветный всплеск в голове, а в солнечном сплетении комок образовался, который мешает дышать.

Девушка взяла еще одну салфетку и снова провела по его лицу, хмурясь и ища, где же он еще испачкался?

Ярослав резко поймал Василису за руку и опустил глаза.

— Хватит, — сказал он, — я сам справлюсь.

Парень сам не знал, зачем он это сказал.

— Тебе не нравиться? — обижено спросила девушка, делая шаг назад.

Он снова почувствовал себя странно, словно его не земля сейчас держит, а она. И чем дальше Вася, тем ему хуже. До него, наконец, дошло, почему он не уезжал от нее, хотя эту «мать» давно прогнал из дома с полицией. Почему рисует хорошие картины, только когда она рядом. Почему ждет ее из института, чтобы вместе пойти домой и почему каждое утро гладит себе рубашку, хотя никогда этого не делал. Даже шоколадку в холодильнике не ест, а оставляет ей, хотя сладости — его слабость. Это странное поведение он заметил за собой недавно, и только сейчас понял, что влюбился. Конкретно так втюхался.

— Что-то не так? — спросила подруга, смотря на его растерянность.

Слава резко обернулся на нее и посмотрел ей в глаза.

— А ты бы оставила мне шоколадку, или сама съела.

Этот вопрос застал ее врасплох. Даже как будущий психолог, она не ожидала такого вопроса.

— У меня аллергия на шоколад, — заикаясь, ответила она, ничего не понимая, — поэтому я его не ем.

Художник улыбнулся, опустил голову и выронил кисть. Желтая краска брызнула с нее на белоснежный ковер.

— А я, как дурак, тебе ее оставляю, не ем.

Затем он протянул руку и коснулся ее волос и взял прядь в руки. Василиса, словно испуганный котенок, замерла в непонимании.

— Ну так, съешь ее, — ее хватило только на еле понятный лепет. Ее сердце стучало в груди как ненормальное, а разум совсем помутился.

— Нет, — покачал головой Ярослав, — Я все равно оставлю ее тебе.

— Зачем? — выдохнула она.

— Я же люблю тебя. Значит оставлю.

Теперь они смотрели друг другу в глаза и словно впервые видели друг друга. Василиса совершенно не понимала что делать, и постепенно впадала в панику. Вот что-что, а резкие признания и сюрпризы выбивали ее из колеи.

— Пора спать, — сказал Слава, отпуская ее прядь, и делая шаг в сторону. — Спасибо за этот вечер, Василиса.

Затем, тяжело выдохнув, он ушел.

А девушка так и осталась стоять на одном месте. Немного поморгав и придя в себя, первое, что она сделала, это подняла кисть с паласа, совершенно не обращая внимания на пятно. Как будто что-то невероятное, она рассматривала этот предмет для создания картин.

— Надо же, любит, — тихо произнесла она и улыбнулась.

А любит ли она? Она сама этого не знала, но отчего-то ей вдруг, впервые в жизни захотелось танцевать. Вот так, глупо кружиться по комнате с этой кисточкой, как ненормальная, как сумасшедшая. Надо же, что же это за прекрасное чувство, когда тебя любят?

Затем, вспомнив, что завтра ей вставать на учебу, она немого приумерила свой пыл и решила пойти спать. Вот только этого у нее не получилось. Она крутилась, вертелась, все что угодно, но не спала.

Не спал и Слава. Он тупо смотрел в потолок, и уже сожалел, о том, что сказал. Она, наверное, приняла его за сумасшедшего. Еще бы. Сначала чуть не ограбил ее, потом в дом завалился, а теперь еще и в любви признается. Точно чокнутый. А они ведь так хорошо дружили!

Еще сильнее он удивился, когда она среди ночи пришла к нему с подушкой и одеялом.

— Можно я с тобой посплю? — спросила она ни с того ни с сего. Это повергло нашего героя в небольшой (на самом деле огромный) ступор. Она смущенно переминалась с ноги на ногу, и смотрела в пол, боясь поднять глаза.

— Не думай ничего такого, я просто поспать. Я не могу заснуть у себя в комнате, — почти себе под нос промямлила она, уже сожалея о том, что пришла.

Но Ярослав подвинулся к стенке, освобождая ей место на разложенном диване.

— С кем не бывает, ложись.

Василиса сначала положила подушку, а потом и сама легла как можно дальше от парня и замоталась в одеяло чуть ли не с головой. Он внимательно наблюдал за ней и улыбался. До чего странное создание, думал Ярослав.

— Я бы тоже оставила тебе шоколадку, — тихо сказала она и еще сильнее сжалась в комок, делая вид, что спит.

Художник усмехнулся и плюхнулся на подушку. С этого дня, шоколад его любимое блюдо

Глава 4.Предложение

— Как тебе этот дом? — Спросила Василиса, лежа на коленях у Ярослава, листая журнал с недвижимостью. Он забрал у нее журнал и внимательно рассмотрел картинку.

— Неплохо, — ответил он, отдавая ей журнал, — как раз хватит на деньги от моей квартиры, даже останется. А тебе не далеко будет ездить до института?

Девушка загадочно улыбнулась и поднялась с его колен на ноги.

— А на деньги, которые останутся, и еще на наши сбережения можно купить машину. Не первой свежести, правда, а какую-нибудь поношенную, но можно же?

Слава тоже поднялся на ноги и обнял ее, зарываясь в ее темных волосах.

— Какие у тебя наполеоновские планы, Василек. Ты бы хотя бы институт закончила для начала, а потом уже думала о доме.

— Да ладно, я все успею.

Они уже пару месяцев жили вместе, как официальная пара. Оба работали после учебы, получали стипендии, к тому же Ярослав решил продать свою квартиру, а на эти деньги купить небольшой дом за городом. Василиса была просто на седьмом небе от счастья из-за этой идеи. Она всегда мечтала о собственном участке, чтобы там что-нибудь обустроить, цветы скажем, качели. Это было бы просто замечательно.

Слава тоже не находил себе место от радости. У него появилась та, с кем можно поговорить о чем угодно, та, кто все время рядом. Он по-настоящему любил эту странную девушку и понимал, что уже жить без нее не сможет. Столько раз он читал про это, смотрел по телевизору, но только на своей шкуре, он узнал, что значит любить. Каждый день ловить ее улыбки, поцелуи в щеку перед тем, как он уходил в универ первый. Он любил спать с ней, просто спать. Не заниматься сексом, а просто засыпать рядом с ней и просыпаться. Просто знать, что тебя где-то ждут, что тебя любят. Это невероятное ощущение.

Затем, как и всегда по воскресеньям, они пошли гулять по парку. Был холодный, зимний вечер. Снег хрустел под ногами. Несмотря на холод, на улице было много народу. Недалеко, на центральной площади, стояла новогодняя елка, украшенная разноцветными игрушками и мигающими гирляндами. Мимо проносились машины, и даже знаменитый, красный грузовик с кока-колой.

Наша пара гуляла под ручку и разговаривала о всяких глупостях, пока Ярослав наконец не остановился и не замолчал.

— Что-то случилось? — спросила обеспокоенная девушка. Парень покачал головой и взял ее за руку.

— Дело в том, что у меня никогда не было семьи, — начал он, улыбаясь, — до того, как я чуть не ограбил самую замечательную девушку на свете, как она себя называет, неудачницу.

Василиса усмехнулась и почувствовала румянец на щеках.

— Я еще не закончил. Так вот, теперь у меня есть семья, есть человек, которого я могу назвать своей семьей. Который показал, что такое забота, что такое волнение и что такое любовь. Знаешь, у меня никогда не было к тебе пламенных чувств, таких, от которых хотелось все вокруг ломать и крушить, но то, что ощущаю при виде тебя, просто невозможно описать. Ты для меня важнее всего на свете, этого мира, этой жизни. Ты — звезда, которая светит мне. И чтобы хоть как-то тебе отплатить за это, — он достал из кармана маленькую черную коробочку, и раскрыл ее.

Василиса поняла, что ноги ее больше не держат. В лучах тусклого фонаря мерцало простое, серебряное кольцо. Она взяла коробочку в руки и долго не могла поверить в происходящее.

— Ты выйдешь за меня? — тихо произнес он, становясь перед ней на одно колено.

Василиса, заплакала, сама не зная, от чего. Это было, мягко сказать, неожиданно.

— Да, — тихо сказала они и, упав на снег рядом с парнем, начала плакать как маленькая. Она поняла, что теперь ее мечта стать психологом всего лишь пыль, по сравнению с зародившейся мечтой на будущее. Будущее рядом с ним.

Домой наша главная героиня шла одна. Ярослав пошел к себе на квартиру, так как рано утром должны прийти покупатели и посмотреть комнаты.

Вася не верила, что совсем скоро она будет жить в своем доме, с любимым человеком. В своем, на этот раз свободном и счастливом мире.

Но жизнь в нем длилась не долго.

Уже придя домой и приготовившись к приятному сну, она услышала звонок в дверь. Со всей присущей ей невинностью, она открыла дверь, в надежде, что это Ярослав. Но нет, это оказались мужчина и женщина. Оба очень хорошо одеты. Василисины родители.

Глава 5. Свобода

— Я поверить не могу, что ты живешь здесь! — воскликнула Полина Владимировна, входя в квартиру своей дочери, — И это ты променяла на квартиру в центре Санкт-Петербурга? Уму непостижимо!

Затем она оглядела внешний вид дочери и чуть не упала в обморок от вида рваной желтой майки и джинсовых шорт, в которых она ходила дома.

— Кошмар какой! Во что ты одета? Я сейчас просто с ума сойду!

— Мама, папа, что вы тут делаете? — этот вопрос был обращен к седовласому мужчине в деловом костюме, потому что Вася понимала, он единственный, кто сейчас в трезвом рассудке. С матерью в таком состоянии говорить бесполезно.

— Мы приехали забрать тебя! — воскликнула вперед отца женщина, оглядывая краски и полотна Славы.

— Ты еще и не одна живешь? Это парень?!

Она была буквально вне себя, когда увидела совместное фото Василисы и Ярослава, которое стояло в рамочке на тумбе.

— У вас с ним что-то есть. Ты влюбилась в парня из этого забытого богом города, а если он еще и художник, то у него и гроша в кармане нет, а эту развалюху вы своим домом называете?

Василиса еще сама не знала, как терпела. Руки ее сжались в кулаки так, что она ладонью ощутила кольцо на пальце. Как они смели приехать сюда? Как они смели все разрушить? Она просто прекрасно жила, и если бы они, то было бы еще прекраснее. После очередного высказывания родительницы, главная героиня просто не выдержала.

— Замолчи! — крикнула она впервые в жизни своей матери. Та буквально опешила и стала хватать ртом воздух. Такого от покладистой и послушной дочери она не ожидала.

— Что ты сказала, Лисса?

— И не надо меня так называть! Ненавижу эту кличку, уж лучше быть Васей! И вообще, убирайтесь из моего дома, ясно? Мне девятнадцать, я буду жить так, как захочу и вы не заставите меня вернуться, в то место, которое вы называете домом. И вообще, я обручена!

С невероятной силой и гордостью она подняла руку перед самым носом матери.

— С этим оборванцем? Какой ужас, ты как со мной разговариваешь? Нет, тебе определенно надо вернуться домой. Я лично тобой займусь, леди. Ты не моя дочь, по крайней мере, не та, которую я воспитала. Мы улетаем завтра же, я прямо сейчас поеду за билетами! Эрик, проследи за ней!

Бросила Полина своему мужу и вне себя от злости кинулась вниз по ступенькам.

Вася упала на пол и, прижав колени к груди, пыталась не заплакать, но у нее этого не получилось. В итоге она кричала на весь дом и кидалась обвинениями в отца, который с самого начала был против идеи возвращения дочери домой. Нет, он не поддерживал ее стремление к мятежам и побегам, но он знал свою дочь как никто другой и знал, если она решила уйти, то уже не вернется, какими бы цепями ее не оковывали. В этой хрупкой девушке живет огромной силы человек.

— Зря ты так с мамой, она тебя любит, — попытался заговорить с дочерью Эрик Робертович, но та его не слушала.

— Она меня не любит! И ты меня не любишь! Вы разрушаете мою жизнь и пытаетесь сделать так, чтобы я жила по вашим принципам, но этого не будет! Лучше убей меня, но я не вернусь домой! — заявила дочь и сильнее сжалась в комок. — Когда вы, наконец, увидите во мне личность? Не ту Василису, десятилетнюю покорную малышку, а взрослого, пытающегося самостоятельно встать на ноги человека?

Как бы не была сильна истерика Васи, она была права. Эрик понимал, что должен ее отпустить, но перед этим, должен в кое-чем удостовериться.

— Не плачь, дочка. Лучше позвони своему жениху и пускай он сюда приедет. Я хочу с ним поговорить.

Точно, почему она раньше об этом не подумала? Ведь Ярослав сможет забрать ее из этого ада.

Спустя пятнадцать минут, Слава приехал. Стоило ему услышать заплаканный голос своей невесты, как он бросил свои дела, и не задавая вопросов ринулся к ней.

— Ярослав! — воскликнула девушка и бросилась ему на шею, понимая, что больше никогда его не отпустит. Она быстрее с самолета спрыгнет, чем вернется к родителям. Он — ее свобода, Она — его дом. Слава вдохнул запах ее волос и вздохнув, нежно отпустил.

— Молодой человек, нам нужно поговорить.

Слава сразу понял, что это отец Василисы, и стал как можно серьезней и смелее. Разговор предстоит не легкий, но он выдержит. Пожав руку Эрику, он сел напротив в кресло, а Василиса забилась в угол как испуганная кошка и села там на стул выступая сторонним наблюдателем.

— Вы богаты? — спросил отец парня.

— Нет, — ответил он, так как считал, что всех его денег все равно не хватит, чтобы обеспечить своей невесте такую жизнь, в котором она жила.

— Хорошо, вы любите мою дочь?

— Одного слова не хватит, чтобы описать все то, что я чувствую к Василисе, уж извините за неопределённость.

Отец Васи задумался. Он не похож на оборванца, коим его считает жена. Он серьезный молодой человек, хоть и без гроша в кармане. Но он любит Василису, причем взаимно и это видно невооруженным взглядом.

— Но я обещаю вам, что Василиса никогда не будет в чем-то нуждаться. Я из кожи вон вылезу, но достану ей все самое нужное и лучшее.

— Мне этого не нужно, — робко проронила девушка и тут же поймала взгляд жениха, после чего все же решила помолчать.

Отец вздохнул. Это все равно бесполезно, удерживать ее. Если она хочет уйти, она уйдет, только сейчас это произойдет с его разрешения. Наверное, так будет лучше.

— Ладно, черт с вами, уходите оба, пока я не передумал.

Василиса и Ярослав вскочили одновременно, не веря.

— А как же мама? — спросила девушка, косясь на дверь.

— Я поговорю с ней. Уходите быстрее, а то она сейчас вернется.

На прощание дочка поцеловала и крепко обняла отца, прошептав «спасибо». А ему большего и не нужно было.

Как только эти двое с лицами счастливых идиотов покинули дом, старый декан достал сигареты, которые ему крайне противопоказаны и закурил на балконе.

Жена его прикончит.

* * *

Василиса и Ярослав ехали в машине на квартиру к парню, и вдруг он сказал фразу, которая вскоре изменила всю их жизнь.

— Я кстати, картину выставил на продажу, вдруг, купит кто?

— Конечно купит! — Воскликнула его невеста, — ты невероятно талантлив.

Глава 6. То, что люди называют счастьем

И правда замечательная работа, Ярослав Викторович, — сказал тучный мужчина, рассматривая одну из работ художника, — это ведь одна из ранних?

— Да, — ответил художник, смотря на картину, на которой был нарисован пейзаж города, — моя жена спасла от уничтожения однажды. Правда тогда она еще не была моей женой.

Сегодня на выставке знаменитого художника собралось очень много людей. Скоро должен был открыться аукцион для некоторых из произведений. Сам творец ходил туда-сюда, с трудом веря, что такое вообще возможно, и это не сон. На нем был дорогой костюм, дорогие часы, а у здания выставки стояла дорогая семейная машина. Но он даже не задумывался и не в коем случае на приходил в восторг от роскоши, в которой теперь оказался. Чуть поодаль стояла Василиса, держа руки на плечах мальчишки первоклашки, который, как утверждали многие, был очень похож на него. Вот его настоящее богатство.

Она была одета в длинное красное платье, а не шее блестело колье. Она достойна только такой жизни, в центре внимания. Она была рождена для нее.

Затем, прервав беседу с какой-то женщиной, Василиса подошла к мужу, точнее продефилировала вдоль коридора так, что мужчины чуть шеи не свернули.

— Слав, может, поедем уже домой? Тут и без нас справятся, — сказала она громко, а затем уже совсем тихо, шепотом, — просто, если я еще немного похожу на этих каблуках, у меня ноги отвалятся. Я уже хочу залезть в свою старую рваную футболку, плюхнутся на диван и смотреть дурацкие американские комедии вприкуску с чипсами.

Он засмеялся и обнял ее за талию.

— Я думал, тебе нравятся светские вылазки.

— Да, но больше всего мне нравится наш дом с огромным телеком, диваном и домашним баром. А ну и ты еще, — лукаво добавила психотерапевт.

— Ах, значит я у тебя в последнюю очередь, Василек? Ладно, иди, вытаскивай сына из светского общества и поехали домой, — сказал Ярослав и посмотрел на часы.

Василиса захлопала в ладоши, но перед тем как уйти, добавила:

— И еще позвони моей маме.

Мужчина вздохнул.

— Она меня ненавидит!

— Ты же знаешь, он всех ненавидит. Ну же, любовь моя, на какие жертвы мы только не шли, а это всего лишь моя мама.

— Всего лишь???

* * *

Перед тем как уйти, Слава заметил женщину, лет пятидесяти, которая стояла у его любимой картины и очень внимательно рассматривала ее.

— Вам нравится моя «мама»? — так назвалась его картина, на которой была нарисована темноволосая женщина, которую он часто видел в своих детских снах. Он нарисовал ее совсем недавно, когда уже решил, что никогда не встретиться со своей настоящей матерью.

— Да, очень, видно, что вы рисовали ее с чувством, — ответила женщина, смотря на художника, — будь ваша мать здесь, она гордилась бы вами.

— Наверное, — смущенно пожал плечами Ярослав, — так или иначе, спасибо, что посетили мою выставку, а теперь мне пора ехать, иначе мой сын уснет прямо на этом полу.

Затем, развернувшись, мужчина удалился к выходу. С одной рукой он обнимал за талию жену, а другой взял за руку сына, который что-то ему увлеченно рассказал. Несомненно, наш герой был счастлив.

Женщина покачала головой.

Затем, немного посмотрев им в след, рыжеволосая женщина, первоклассный юрист, ушла и напоследок сама себе прошептала:

— Не наверное. Я очень горда тобой, Ярослав.

Content

Элис Грин
НЕУДАЧНИКИ

Глава 1. Неудачница

Глава 2. Неудачник

Глава 3.Шоколад

Глава 4.Предложение

Глава 5. Свобода

Глава 6. То, что люди называют счастьем