Ульяна Гринь

Беременна на полставки

Глава 1. Хороший ведущий, и корпоратив интересный!

Уверенная мужская рука проникла под моё платье, пальцы сразу нашли застёжку лифчика, освободили грудь. Губы скользнули по щеке к шее, оставляя дорожку из поцелуев, нашли ложбинку у ключицы, и бархатный голос выдохнул страстно:

— Красавица моя…

*за 12 часов до этого*

Каждый раз, когда я вхожу в здание офиса модного дома, где работаю, даже если на дворе понедельник, у меня в душе начинается праздник. Ведь шить одежду всегда было моей мечтой — сколько себя помню, я обшивала куколок, переиначивала на себя старые мамины платья, а выпускной встретила в собственноручно придуманном и сшитом за несколько недель костюме. А теперь работаю в модном доме Татьяны Игнатовой. И неважно, что бухгалтером, а не модельером, или как это сейчас называется — дизайнером…

Взбежав по ступенькам, держа на весу стаканчик кофе из ближайшей кофейни у метро, с которого я сняла крышечку — терпеть не могу эти сосалки в крышечках! — я толкнула тяжёлую дверь дома, в котором когда-то жил Достоевский, а теперь располагались офисы и банк. На весу принялась искать пропуск, копаясь в недрах женского Эльдорадо почти итальянской фирмы, сшитого в подвалах Питера гастарбайтершами из солнечного Узбекистана. Нашла и радостно вскинула руку с пластиковой карточкой в сторону охранника, но, к сожалению, не учла процент вероятности, что в открытую мною дверь может войти ещё кто-нибудь.

То, что должно случиться, случится обязательно. Если есть вероятность, что я оболью горячим кофе знойного красавца в костюме и белой рубашке — я это сделаю. Ну, вы поняли, да? Молодой человек отпрыгнул от меня на приличное расстояние с воплем:

— Ты что, охренела?

— Простите извините ой как неловко получилось!

От ужаса я скороговорила, проглатывая запятые, а сама, бросив стаканчик в урну от греха подальше, копалась в сумочке в поисках носового платка. Огромное безобразное пятно в стиле лучших импрессионистов расплывалось по накрахмаленной рубашке мужчины. Он был в бешенстве — не надо быть телепатом, чтобы понять, что он меня материл в этот момент и какими словами. Платочек наконец нашёлся, и я метнулась к незнакомцу с ним наперевес, принялась размазывать пятно ещё шире и втирать кофе в ткань. Мне ли не знать, что рубашка на выброс, но в этой ситуации мозг отключился нафиг от ужаса. Зато охранник веселился вовсю — конечно, когда ещё увидишь такой цирк?!

— Ради всего святого, прекратите! — сквозь зубы процедил мужчина, отбирая у меня платок. — Только хуже делаете.

— Проститеещёразяненарочно… — прошептала я совсем без пауз и убежала на лестницу. Стыд-позор на мою голову! Господи, хоть бы больше никогда в жизни не видеть этого человека! Вдруг я испортила ему деловую встречу? Нет, не думать об этом! У меня дела, у меня много дел! У меня сметы и закупки, а ещё зарплата на носу! Бегом на работу и заниматься работой!

Платочек только жалко, я сама его вышивала и кружевом обвязывала… А он его забрал… Пусть пользуется, для такого красавца не жалко! Вот почему, если на моём пути попадается шикарный мужчина будто только что с обложки «GQ», я обязательно должна его отвратить от себя — окончательно и бесповоротно? Какие яростные глаза! Какие чувственные губы! Какая модная щетина, фигурно выбритая модным барбер… шопером!

В офисе стоял дым коромыслом. Новая коллекция создавалась в спешном порядке для показа в Неделю моды, а времени оставалось мало, поэтому наш модельный дом стоял на ушах и не только на них. С каким удовольствием я бы поучаствовала в этом дурдоме со стороны дизайнеров… Но придётся участвовать со стороны бухгалтерии, куда я нырнула мышкой, старательно не привлекая внимания. Мне смету на новую коллекцию доработать надо.

В каморке было уютно, тихо, спокойно. Мой компьютер при нажатии кнопки пуска загудел ровно, как маленький генератор, принтер пискнул привычно, греясь. Я повесила куртку на крючок и включила кофеварку. На что Татьяна Валерьевна не скупится — это на кофе. Он тут всегда есть в любом количестве и довольно-таки хороший. Только я дура, покупаю стаканчик дрянного у метро и проглатываю его по дороге к офису, чтобы проснуться ещё до начала работы. Пила бы кофе у себя, как все нормальные работники, не получилось бы такого неприятного казуса…

Да ладно, не стоит больше так переживать. Скорее всего, этот недавно облитый уже обо мне забыл, рубашку сменил и живёт дальше своей жизнью. А я… Я тоже перестану с ужасным чувством стыда думать о нём. Лучше макияж поправлю.

Зеркало над умывальником (да, в моей каморке есть даже умывальник!) отразило испуганную блондинку двадцати лет со смазанной в уголке губ помадой. Эх, опять подделка, а ведь я понадеялась на «24 часа стойкости», когда покупала… Пришлось снова копаться в сумке и подтирать, красить, поправлять. Вот бы подлизаться к одному из гримёров, у них, говорят, грим выдерживает больше суток. К Пашке, например. Он гей, так что подъезжать надо сразу с бутылкой коньяка. Решено, сразу после показа и куплю бутылёк, схожу посоветуюсь, вдруг даст образец…

Дверь скрипнула, когда я поправляла макияж, и ко мне ворвался глубокий певучий контральто:

— Здесь у нас филиал бухгалтерии. Прошу любить и жаловать — бухгалтер Вероника.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, обернувшись с помадой в руке, и застыла в приступе панической атаки. Господи, за что ты так со мной?

Татьяна Валерьевна, наша чудесная руководительница, красавица-женщина с непередаваемыми манерами потомственной княгини и голосом оперной дивы оглядела меня с ног до головы, показав движением брови, что я занимаюсь непотребством на рабочем месте, и добавила со смешком:

— Иногда она даже работает!

А потом спросила строго:

— Ведь ты уже подготовила отчёт, который я просила, не так ли?

Старательно избегая взглядом молодого человека в белой рубашке с безобразным пятном от кофе, я пробормотала, машинально выкручивая помаду на полную катушку:

— Я ещё не смотрела почту, Татьяна Валерьевна.

И принялась вкручивать помаду обратно. Они завороженно следили за этим действом, походу даже не дыша, а потом мужчина очнулся и с гипнотической улыбкой ответил:

— Ничего, у нас будет время изучить отчёт.

Мне его тон показался весьма злорадным. Ох, он изучит… Вдоль, поперёк, а потом и по диагонали! Ника, ты попала. Вот слияние и произошло. Как эпично произошло, однако!

— Пойдёмте, я покажу вам дизайнерский отдел. Там есть, на что посмотреть!

Дверь медленно, словно в плохом ужастике, закрылась за ними, а я без сил рухнула на кресло. Попадос зачётный, что и говорить. Давно со мной таких казусов не случалось. Последний был на выпускном вечере в техникуме, когда я выпила два бокала шампанского и в угаре вешалась на шею преподу по анализу. С тех пор не пью ничего более алкогольного, чем кефир…

Господи!

Неужели это и есть новый партнёр Игнатовой, инвестор, решивший попробовать свои миллионы в бизнесе моды? О слиянии говорили уже три месяца, обсуждали во всех подробностях, которые, конечно, никому известны не были, выдвигали предположения насчёт возможного партнёра. А я его кофе облила. Дура! Ведь хотела к Игнатовой идти, просить попробовать меня в качестве дизайнера после показа новой коллекции… Теперь даже не сунусь. Конец мечтам, конец всему.

Кроме отчёта.

Вздохнув, я спрятала помаду в сумку и села за компьютер. Открыла корпоративную почту и уныло принялась за работу.

В обед, до которого я едва дожила, меня подхватила дизайнер Аня и потащила с ней в кафе. Мы догнали стайку девочек из маркетинга, устроились за большим столиком и заказали «как всегда». Кто брал салатик и чай, кто сэндвич с беконом, а я взяла картофельный супчик. Разговор вертелся вокруг нового босса.

— Красавчик, я прямо не могу! — с придыханием протянула Лера, прижимая руки к груди.

— Миллионер, между прочим, — заметила Аня, помешивая льдинки в стакане с колой.

— Ну, миллионер… Я тоже миллионерша, правда, ипотечная! — фыркнула Настя.

— Ты, Настюха, ипотечная, а он долларовый, — вздохнула с завистью Оксана.

— И кстати, миллионером может считаться только тот, у кого этот миллион на счету, — добавила Аня.

— И не один, — рассмеялась Оля. — Минимум два, а то какой это миллионер?

— Думаю, у нашего не меньше десяти есть, — снова вздохнула Оксана.

— И тем не менее, кофе он пить не умеет, — отрезала Аня. — Вон, вся рубашка в кофе!

— Ну, может, его толкнули под руку, — неуверенно сказала Лера.

— Угу, или он криворукий! — пожала плечами Оля.

— Нет, девочки, миллионером криворукий не станет, — махнула рукой Оксана.

Я молчала, слушая и краснея. Нет, он не криворукий. У кого-то другого лапки из жопки растут. А новый босс… Кстати, а как его зовут хотя бы?

Озвучив робкий вопрос, я получила максимально исчерпывающий ответ от всезнающей Ани:

— Илья Владимирович Белый.

— …и пушистый! — хихикнула Настя.

И облитый кофе, подумала я. Белый… Ему идёт. И имя такое… Вроде мягкое по звучанию, но не размазня. Приятное имя. Зато сам человек… Бр-р-р!

— Девочки мои! Кушаем? Приятного аппетита!

Я вздрогнула. Ну нельзя же так пугать, блин! Главный дизайнер Антон Гладышев умел подкрадываться так тихо, словно был сиамским котиком. Нагламуренный мужчина лет тридцати обнял одной рукой Аньку, другой — меня, и склонился над нашим столиком:

— Все готовы для корпоратива? Не забываем, сегодня в двадцать ноль-ноль собираемся в холле без опозданий! Кто опоздает, тому годовую премию не дадут! Кокошники все подобрали?

— Я, — обречённо покаялась. — Я не смотрела кокошник.

— Ника, ну блин! — Аня закатила глаза. — Между прочим, там осталось всего два!

— Ну я зайду…

— Зайди, Никуля, — Гладышев потрепал меня по щеке, от чего я вся аж передёрнулась. — Зайди, миленький мой, ты обязательно должна быть на корпоративе! Я тебя жду, лично я!

И, панибратски шлёпнув меня — персонально меня — по плечу, удалился к стойке.

— Аня, — боясь оглянуться, спросила я шёпотом, — это он ко мне пристаёт, да?

— Пристаёт, — шёпотом же ответила подруга. — А что, и в бухгалтерию приходил?

— Приходил. И конфетки приносил. И намекал на что-то, только я была счетами занята и не всё поняла…

— Ну всё. Тебе писец, — спокойно объявила Аня. — Антоша взял тебя в оборот для пополнения списка любовных побед. Оно и неудивительно — у тебя хоть подержаться есть за что, не то что у нас, костлявых.

— Не собираюсь я с ним…

— Хех! Антоша хоть и похож на гея, но мужик! А мужик решил — мужик добился. Так что облегчи себе жизнь, сдайся и забудь.

— Да не собираюсь я…

— Тогда иди к Игнатовой, пожалуйся на харрасмент, — фыркнула Оля. — Она его уволит!

— Конечно, любимого дизайнера уволит, а не вполне заменимую бухгалтершу, — покачала головой Оксана. — Мой тебе совет, Ника, сделай, как Аня говорит. К тому же ты хотела пробоваться в нашем отделе, если мне не изменяет память.

— Хотела, — со вдохом ответила я, болтая ложкой в картофельном супе. Да, девочки правы. Лучше с главным дизайнером не ссориться. Но боже мой, какой же он противный!

— Он наверняка женат, — неожиданно сказала Лера.

— Кто, Антоша? — изумилась Оля.

— Да не Антоша, а Илюша. Наш новый босс!

— Губу закатай, Лерусик, и глазки закрой. Всё равно тебе ничего не светит, пока его сторожит Лиза.

— Оль, ну с секретаршей это же как-то… Прошлый век!

— Она не просто секретарша, девочки. Она только косит под «принеси кофе, подай бумажки», а сама очень даже хитровыделанная!

Это точно. Лиза, секретарь Игнатовой, имела много преимуществ перед нами, остальными девушками модельного дома. Во-первых, она начинала карьеру в четырнадцать лет манекенщицей, поэтому весь бизнес знала изнутри и сохранила много контактов. Во-вторых, у неё были ноги от ушей. Реально от ушей, самые длинные, которые я когда-нибудь видела. При всё этом роста в Лизе было всего метр семьдесят. В-третьих, Лиза была умна и расчётлива, хотя и производила впечатление типичной блондинки. А в-четвёртых и последних, у неё была цель. Это мне Анька по секрету рассказала, а Анька дружила с Лизой, разумно полагая, что таких змей надо держать поближе и в подругах.

Впрочем, на нового босса я планов не строила, мне надо было, наоборот, расстроить планы Гладышева. Легче всего было бы просто не пойти на корпоратив, но Игнатова терпеть не могла отщепенцев. Она создавала коллектив, чтобы он работал вместе и отдыхал тоже вместе. Тут не отвертеться. Придётся как-то лавировать и избегать Гладышева. А как?

В восемь двадцать мы уже весёлой стайкой впорхнули обратно в офис. За то время, пока персонал модельного дома красился и одевался, коридоры и кабинеты, а также конференц-зал, украсились будто сами собой цветами, гирляндами, длинными баннерами с восхвалениями руководству. По периметру зала, освобождённого от стульев, стояли столы с банкетом. Бутылок немерено. Походу, веселиться будем до утра! Впрочем, веселились пока только девчонки, мои мысли витали в других сферах. Как научиться отключать мозг и не доделывать про себя образы всех встреченных людей? Вот Насте бы добавить длинную нитку бус в тон сумочке, а Оле пошёл бы яркий платочек на шею. Жёлтый! А ещё — кто бы подсказал, как применить это на самой себе? В чём я отправилась на корпоратив? Правильно, в маленьком чёрном платье. Буду сидеть в углу, как маленькая чёрная мышь, лишь бы Гладышев меня не заметил. Зато в кокошнике, как и все остальные девчонки, потому что новая коллекция намечалась в старинном русском стиле.

Именно так и прошла торжественная часть. Все чинно стояли с бокалами шампанского. Игнатова и новый босс, который снял, наконец, свой строгий костюм и переодел рубашку, сказали каждый по длинному тосту, после которых народ решил, что официоза достаточно.

Я слушала, как говорит Илья, вполуха. Гораздо более интересным, чем рассказ о будущих инвестициях в наш модельный дом, для меня оказался его голос. Теперь, когда босс не злился, он говорил таким мягким и бархатным баритоном, что слова отходили на второй план. Я просто купалась в этом голосе. Как здорово было бы, например, слушать сказку на ночь, прочитанную Белым… Ему б аудиокниги записывать, от покупателей отбоя бы не было! Это слегка грассирующее «р»… Закрыть глаза, просто наслаждаться…

Но кто бы мне позволил?

Сразу после выступления Ильи началась произвольная программа. Звездой, гвоздём и вообще душой компании стала, разумеется, Лизонька. Сперва в лайт-версии специально приглашённый ведущий под заводную музычку проводил розыгрыши всякого бреда. Например, любит-не любит, где надо было называть части тела, что нравятся у соседа, и те, что не очень. И соответственно, целовать или кусать. В общем, полная фигня, но мужчины количеством четыре человека, включая нового босса, участвовали с удовольствием, стараясь окружить и «загнать» секретаршу. Потом был танец лимбо, где награду за гибкость и артистичность получила тоже Лиза. Потом тосты, перекус и снова дебильные конкурсы.

До поры до времени мне удавалось сидеть в углу, потягивая сок через трубочку и поглощая крохотные стильные канапешечки с икрой и козьим сыром. Но вскоре Игнатова удалилась, пожелав сотрудникам приятного вечера, девчонки напялили дурацкие кокошники на мальчиков, вытащили, наконец, водку из загашников, и настоящее веселье началось.

Когда уже и ведущий тихонько исчез из офиса, я решила, что мне тоже надо сматываться. Пить не пью, если бы к соку добавила водки — то и мне было бы весело. А так… Разве только снимать на смартфон видосики для ютюба, а завтра всех шантажировать… Но это не моё, ни разу.

Хотя…

Снять бы вот эту парочку под транспарантом «Лучший модельный дом Санкт-Петербурга», но не для потехи народа, а чтобы самой пересматривать и рыдать от одиночества и зависти холодными зимними вечерами… Илья и Лиза, Лиза и Илья. Как они друг другу подходят! Как две картинки в журнале. Их принудительно поженить надо и фотографии выкладывать в интернет под девизом: «Твоя жизнь могла бы быть вот такой, не родись ты неудачницей». Наш новый босс отличался стойкостью к алкоголю и до противности прекрасными манерами. А Лизонька, на мой взгляд, начинала переигрывать, жеманничая и фальшиво хохоча над неслышными мне шутками Ильи. Но, когда ты яркая и эффектная, тебе простительно быть, казаться или хотеть казаться дурой. Нам, серым и чёрным мышкам, приходится брать умом.

Впрочем, хотя бы одна персона на нашем милом корпоративе страстно желала меня. Я даже вздрогнула, когда у меня над ухом разразился гром небесный в виде голоса Гладышева:

— Никуля, зайчик, давай с тобой выпьем на брудершафт! Сколько времени вместе работаем, а на брудершафт ещё не пили!

Господи, спаси и сохрани от главного дизайнера!

Я легонько отодвинулась от Гладышева и схватила свой бокал сока:

— Спасибо, я не пью.

— А вот это неправильно, малыш!

Его голос стал низким, вибрирующим, игривым, и Гладышев придвинулся ко мне чуть ли не вплотную, принялся пристраиваться рукой:

— Давай, давай выпьем немного, не надо отрываться от коллектива!

— Я не хочу пить…

Из моей руки вынули сок и вложили в ладонь лонг-дринк с водкой, в котором с глухим звоном стукнулись кубики льда. Зажатая в угол одурманивающе пахнущим телом главного дизайнера, я совсем растерялась. А он навязчиво лез со своим бокалом через локоть, махнул его залпом, а потом потянулся ко мне губами. Ой нет! Не надо так! В голове пронеслись слова Оксаны: сдайся и забудь…

Да чёрта с два!

Оттолкнув Гладышева, я молча ринулась вглубь офиса, не разбирая дороги. Пересидеть в пошивочной, там уже три дня как лампочка перегорела, а мне нужны темнота и одиночество! Столкнулась с Лизой у женского туалета — катастрофа… Секретарша оступилась в попытке избежать удара, и я ясно услышала хруст, противный сердцу каждой женщины. Лиза всё же не устояла на ногах и свалилась на пятую точку. И после хруста я услышала треск ткани…

— Ты, сучка! Ты ещё пожалеешь!

Вопль секретарши утонул в одной из самых матерных песен Шнура, а я только бросила в ответ:

— Прости, пожалуйста, я не нарочно!

Юркнула в коридорчик, а там уже рукой подать до пошивочной. И дверь открыта, и никого нет! Отлично. Я притворила дверь за собой, заперла на ключ, который всегда торчал в замке изнутри. Музыка сразу стала тише. Только моё сердце билось быстро и тревожно, как игла в машинке строчку строчила. Сядь, Ника, успокойся! Никто сюда не придёт, никто меня не найдёт. А завтра всё будет по-другому, проще… Ох, гораздо проще!

Подсветив путь телефоном, я пробралась к диванчику, который стоял у стены с образцами тканей, и заметила бутылку шампанского в ведёрке. О как! Девчонки, наверное, забыли… То-то я заметила — Оля с Оксаной уже были… хм… откорпоративленными! А, нафиг всё! Выпью немного, здесь мне не светит ничего более опасного, чем уснуть на диване.

Вдохновлённая сей бунтарской мыслью, я ухватила бутылку и отпила прямо из горлышка праздничных пузырьков. Сгорел сарай — гори и хата! Приятное тепло разлилось по телу, щекоча всё внутри. После второго глотка мне стало уже спокойнее, а после третьего — самого длинного — я уже хихикнула над Лизой, которой придётся спешно искать новую юбку, чтобы не светить голой задницей перед коллегами. Хотя она не постесняется и посветить…

А потом…

Кто-то обнял меня — порывисто и возбуждённо — и приник губами к моим губам.

Кто-то, обалденно пахнущий туалетной водой, завладел мною так быстро и страстно, что я поняла — сон. Я уже хорошая, и мне снится восхитительный эротический сон.

Глава 2. Похмелье

Когда я проснулась, было утро. Одно из тех летних благостных утр, когда грешно мучиться похмельем. Тем не менее, перепелиная болезнь настигла меня, как только я открыла глаза. Боженька, но ведь я не виновата! Это всё Гладышев… Он собирался меня соблазнить, а я с горя выпила немножко. Теперь голова стучит, как дятел в дупло, в животе хомячки устроили гнездо, а ещё очень сильно хочется в туалет. Но встать… Нет, это невозможно. Полежу ещё немножечко, закрыв глаза, может быть, удастся досмотреть чудный эротический сон…

Прикрывшись от солнечных лучей ресницами, я морщила лоб, пытаясь вспомнить детали сна. Мужчина… Крепкие, сильные руки, такие нежные, такие опытные… Поцелуи с запахом виски, колы и мятной жвачки… Интересно, почему именно виски? Я даже не знаю его вкус, но почему-то снилось мне именно виски… Занятно. Наверняка, шампанское в курсе, почему мне приснился такой сон, но шампанское уже никому ничего не скажет. Мы его выпили…

Мы?

Ох, что-то со мной не так. Вот ведь зарекалась больше никогда не пить, а тут… Ну как меня угораздило?

В дверь поскреблись. Я высунулась из-под одеяла и сиплым, чужим голосом простонала:

— Я не сплю!

В комнату протиснулась мама, а вместе с ней ворвался запах крепкого кофе. Разлепив глаза, я увидела устроенный на столике у дивана поднос с сервированным завтраком. Стыдливо прячась за фирменные мамины утренние гренки, в стакане шипела таблетка аспирина. Ох, мама… Моя деликатная, интеллигентная, всепрощающая мама. Видела, в каком состоянии я вернулась домой вчера, и сразу с утра таблеточку. Кстати, а как я попала домой, если свет в голове отключился в конце корпоратива в пошивочной?

— Ника, покушай, — тихонько сказала мама. — Ты заснула одетая, так нельзя, милая.

— Я… не помню…

— Выпей кофе, сходи в душ, а потом на работу.

Как же люблю маму! Ни единого упрёка! Хотя иногда лучше бы поругалась… Ведь я чувствую, что она расстроена моим поведением. И удручена. Да, мама удручена. Слишком поздно она меня родила, слишком дорогую цену заплатила за моё появление на свет… А я неблагодарная сволочь…

— Прости, мамуль.

— Ладно тебе, я же всё понимаю, — усмехнулась она, и морщинки на её лице стали слишком заметными, особенно возле губ. — Ты и так никуда не выходишь, ни с кем не встречаешься. Иногда можно расслабиться.

— Ненавижу корпоративы, — пробормотала, садясь в кровати. Лифчик мешал, сползая под платьем, и я поелозила плечами, чтобы поправить его. Стоп. Лифчик не мог сам по себе расстегнуться! Значит… А что это значит?

Дятел в голове набрал в лёгкие воздуха и задолбил с утроенной силой и скоростью. Поморщившись, я взяла стакан с лекарством и выпила его залпом. А ведь и правда… На работу ещё тащиться. Сегодня будет первый день, когда я поплетусь в свой модный дом с таким отвращением. И даже похмелье тут ни при чём. Во-первых, Лиза меня утопит в унитазе дамского туалета. Во-вторых, Гладышев обязательно продолжит свои ухаживания. В-третьих… Пока не придумала, что, но что-нибудь обязательно случится. Например, Игнатова возьмёт и уволит за ошибку в отчёте, или новый босс вспомнит, что это я отметила его первый день на работе пятном на рубашке.

В общем, думаю, лучшим выходом из сложившейся ситуации станет прыжок с моста в реку. Плавать я не умею, поэтому адьё, красавица…

Красавица… Мне не приснился этот голос с грассирующим «р»! Или приснился? Заслушалась боссом и представила его себе на себе в пошивочной? Скорей бы лекарство подействовало… Вот выпью кофе и встану…

— Ника, солнышко, ты туфельки где-то запачкала, — мама встала, снимая передник, — я тебе их почистила. Ты кушай, кушай.

Она смотрела с умилением, как я с отвращением запихиваю в себя кусочек гренки, и спросила озабоченно:

— Тебе ещё приготовить?

— Не-не, шпашибо, мамуля, я не голодная…

Она вышла, покачав головой. Доев гренку чисто из дочерней любви, всё с тем же отвращением выпила кофе и откинула одеяло. Да, спать в одежде нельзя… Мне показалось, что платье насквозь пропахло шампанским. И ещё чем-то. Запах такой знакомый. Точно не моя туалетная вода, и не стик… Где же я могла его слышать?

Выскользнув из платья, стащила с себя павший в неравной борьбе со стихией лифчик и ужаснулась. А где трусики? Где и в какой битве пали они? Нет, нет! Это же был сон! Всего лишь сон! Тогда почему между ног липко, а всё тело ноет, будто я вчера стометровку бегала пять раз?

Мамочки!

Одеколон дорогой, трусики пропавшие, руки и губы, лёгкая картавость… Я переспала с новым боссом. Вот счастье!

И что теперь делать? Как на работу идти? Ведь придётся, наверное, сталкиваться с Ильёй в коридоре… Нет, я вообще не стану выходить из своей каморки! А если вдруг ему понадобятся какие-нибудь документы, оставлю в секретариате. Ох, там тоже не годится, потому что там Лизонька… Ладно, что-то придумаю. Через девчонок передам…

От мамы я просто сбежала. Сначала долго плескалась в ванной, долго и тщательно красилась. На кухню даже не заглянула, просто схватила вымытые туфли, сумочку и выскочила на лестницу. Обулась, только сбежав на первый этаж. Боже, стыд какой… Перед родной мамочкой. А что будет на работе! Ведь вечер не удался вчера, сон оборвался на сексе с начальником, а кто знает, что было потом? Каким образом я домой добралась?

В таких раздумьях я доехала до работы, а уже на крыльце нашего самого лучшего модного дома решительно выдохнула и выбросила вчерашний корпоратив из головы. Не помню и ладно. Чего не помню — того не было, точка!

Прошмыгнув мимо охраны с поднятым пропуском, мимо девчонок в коридоре, я скрылась в своей каморке. Наверное, даже отдышалась, потому что запыхалась. Все привычные действия с компьютером, принтером, кофеваркой проделала на автомате и очнулась уже в бухгалтерской программе. Платёжки формировала. Ну, хоть не заносила туда счёт-фактуры… И то хлеб, а то как ошибусь, потом переделывать придётся! Накладные, кстати, вместе со счетами начали прибывать ближе к десяти утра. Если учесть, что надо было также добить уже давно просивший кушать отчёт по инвентаризации на большом складе, то голову от компьютера мне удалось поднять только к обеду, когда Аня ворвалась в мою каморку с воплем:

— Ника-а-а, я жрать хочу, ты идёшь?

— А?

— Без трёх минут двенадцать, пошли на обед!

— Иду, подожди пять сек!

— Ты у Белого была?

— Зачем? — удивилась я, посылая комп в спящий режим.

— Дорогая, у тебя явно проблемы с корпоративной почтой! Он всем разослал сегодня высочайшее повеление явиться с докладом в начальственный кабинет.

— А Игнатова что — уже не в кабинете?

— Господь с тобой, Ник, — Анька озабоченно вгляделась в мои глаза. — Ты что, вчера проспала весь корпоратив? Ведь Игнатова сказала, что передаёт бразды правления Белому, а сама занимается исключительно последней коллекцией!

— Мама… Не проспала, а… прослушала! — застонала я. Теперь моим мечтам попробовать себя в дизайнерском деле пришёл конец. К Игнатовой я бы ещё могла сходить на поклон, но если всем начнёт заправлять Илья…

— И последняя коллекция будет действительно последней, мисс. Игнатова уходит на заслуженный отдых, прикинь!

— А хорошие новости есть? — чуть не плача, спросила я Аньку.

— Есть, — она захихикала. — Наш новый босс — фетишист!

— Чего это?

— А он всех обнюхивает!

— Что-о-о?

— Я тебе отвечаю! Я, когда пришла к нему, села на стул, а он начал ходить вокруг, вопросы задавать — ну, там, кем я себя вижу через пять лет, или нравится ли мне направление моды в последние три года… А сам натурально нюхает воздух, как собака! Представляешь?

Я поёжилась:

— Бр-р-р…

— Ваще! Слушай, а это можно расценить, как харрасмент? Может, на него в полицию заявить?

— Да ну тебя, Ань, тебе показалось.

И хорошо бы показалось. Босс-фетишист, с которым я провела ночь, это сильно. Очень сильно. Только мне так везёт!

— Ну, если и показалось, то нам всем. Он и Оксанку обнюхал, и Настю, и Олю!

— Так вы что, все уже были у него?

— Все, дорогая, кроме тебя!

— Думаешь, надо сходить?

Анька присела на край стола и серьёзно заявила, рассматривая маникюр:

— Думаю, надо. А то ты вечно отрываешься от коллектива. Не, кроме шуток, глянь почту.

Я глянула. И правда, непрочитанных три сообщения, одно из них от нового биг-босса с повелением явиться пред светлы очи с докладом о состоянии бухучёта на предприятии «Модный дом Т.Игнатовой». Но сейчас полдень, уже неуместно…

— Я после обеда зайду, наверное, — пробормотала, снова закрывая комп. Аня подмигнула:

— Лизка уже свалила, так что можешь идти, начальство на месте.

— А что Лизка…

Я даже покраснела. Но подругу было не так просто обмануть. Она пожала плечами:

— Наша первая красавица вчера желала тебе так много здоровья и столько лет долгой жизни, что я удивилась, увидев тебя на работе сегодня. Если бы слово было материально, ты бы уже корчилась в предсмертной агонии!

Она фыркнула от смеха, а вот мне было совсем не смешно.

— Добрая ты, Аня.

— А шо поделать, жизнь такая. Ну так что? Обедать или к боссу?

— К боссу, — с тяжким вздохом ответила я. — Раньше сядешь, раньше выйдешь.

— Ни пуха ни пера, — пожелала мне Анька и выпорхнула из бухгалтерии, аки беззаботная птичка. А я взяла чёрную папку с балансом и поплелась в кабинет начальства.

В коридоре опустевшей фирмы царила тишина. Слышны были только негромкие пощёлкивания попугая, жившего у дизайнеров. Серый жако по имени Версаче скучал и пытался развлекать сам себя. А я перешла на цыпочки, чтобы не нарушать вселенский покой. В предбаннике Лизы не было. Уф, уже хорошо. Я постучалась в дверь, за которой теперь сидел новый босс, и прислушалась. Вроде как меня невнятно пригласили войти. И я вошла.

Илья стоял у стеллажа и наливал в чашку кофе. Обернувшись, он сделал неловкое движение рукой, и струйка коричневой жижи брызнула на пол. Так… Босс + я + кофе = вообще плохо. Нехорошее, неудачное сочетание. Надо ему посоветовать перейти на чай…

— Опять вы, — зло рявкнул Илья, а я, попятившись, попыталась оправдаться:

— Вы меня вызывали же!

— А… Подождите! Вероника, бухгалтер, так?

— Ника.

— Что, простите?

— Моё полное имя Ника, — совсем уже прошептала я, готовая сбежать. Мама дорогая! Неужели это он меня целовал ночью так жарко? И этот его голос… Я уже готова сменить имя на Веронику, если Илья будет так меня называть!

— Хорошо, присаживайтесь.

Он обошёл стол и сел на директорское место, поставил чашку перед собой и уставился на меня. Не надо так смотреть, пожалуйста, я же мысли растеряю!

Сев на краешек стула, я положила папку и указала на неё:

— Вот баланс.

— Мы делали предварительный анализ финансовой ситуации фирмы. Это сейчас не главное, тем более что скоро аудиторы посмотрят всё подробнее.

Илья осмотрел меня с головы до ног и улыбнулся одними губами:

— Меня сейчас больше интересует ваше мнение по некоторым вопросам.

Он встал, обогнул стол и прошёлся за моей спиной. Господи, неужели обнюхивать будет? Я аж застыла, выпрямившись, будто меня пронизали насквозь от затылка до попы деревянным колом. Илья показался слева, продолжив:

— Скажите, быть может, стоит открыть ещё одну вакансию бухгалтера?

— Зачем? Я прекрасно справляюсь. Для баланса и отчётности Татьяна Валерьевна приглашала бухгалтера со стороны, потому что у меня пока недостаточно опыта в этом деле, но с текущими делами я справляюсь.

— Хорошо, если так.

Он снова обошёл меня сзади, чуть задержавшись за спиной, и появился уже справа.

— А кем вы видите себя через несколько лет?

— Какой неожиданный вопрос, — я нервно поправила чёлку и села ещё прямее. — Если говорить с точки зрения бухгалтера, то… ну, наверное, мне бы хотелось, чтобы фирма развивалась. Вширь, вглубь. Тогда с новыми направлениями…

Я лихорадочно соображала, что ему сказать. Выдохнула.

— С новыми, так сказать, сторонами модельного бизнеса можно будет расширить бухгалтерию, и тогда я займу должность старшего бухгалтера. Или главного.

Илья помолчал, опять прошёлся по кабинету. Сейчас у меня сдадут нервы. Разве можно так делать? Так неуютно, когда кто-то стоит за спиной или, ещё хуже, ходит там! И нюхает, блин! Фетишист проклятый! Я явственно услышала, как Илья втягивает носом воздух. Как же это меня выводит. Бесит… Но как вспомню обрывки эротического сна… У-у-у!

— Вы сказали: с точки зрения бухгалтера. У вас есть и другая точка зрения?

Сейчас самое время сказать, что я хочу стать дизайнером. Сейчас или никогда! Ну же, скажи, Ника! Скажи…

Но я промолчала. Куда мне? Институтов не заканчивала, даже курсов каких завалящих… Аня вон с высшим образованием… А Гладышев и вообще в Италии учился… Нет, не могу, куда мне с ними соперничать! Поэтому только помотала головой, прибирая к себе папку с балансом.

— Уверены, Ника?

— Уверена, Илья Владимирович, — ответила тихо. — Я могу идти?

— Конечно, время обеда. Благодарю вас за мысли.

Я встала, повернулась к нему спиной и вышла, стараясь не слишком цокать каблуками по паркету. И держаться прямо, прямо. И забыть уже нафиг про ночь, которую мы провели вместе! Потому что Илья пусть хоть весь обнюхается, никогда не узнает, что с ним была я. Не хочу терять лицо… Трусы я уже потеряла.

Обедать я так и не пошла. Напилась кофе до тошноты и разобрала завалы недельных документов, которые складывала прямо на стол. Теперь все они были подшиты в нужные папки, а у меня на душе воцарилось некое подобие порядка. По-хорошему, надо бы ещё и в компьютере навести шухер, но от кофе уже реально мутило, а в желудке завелась злая крыса, которая шебуршилась и грызла всё подряд. Выскочить к метро, купить хотя бы булочку… Или сэндвич.

Так я и сделала. Взяла из кошелька двести рублей и сбегала в киоск за сладкой слойкой с яблочным повидлом, но купила ещё и булочку с корицей, а потом прихватила такую же с шоколадом. Когда вернулась, в офисе царил нормальный рабочий день. Девочки бегали с папками и эскизами, маркетологи то и дело хмуро топали курить по двое, по трое и при этом ругались непотребными словами. Всё, как всегда, перед показом коллекции…

Пропажу сумки я обнаружила не сразу. Выпила ещё чашку кофе, слопав купленное, а потом полезла за стул, чтобы подкрасить губы, но руки нащупали пустоту. На столе сумки тоже не было. Обернувшись к умывальнику, я констатировала факт, что и там ничего. Ни на вешалке…

Сумка исчезла.

Но ведь я её вешала на спинку стула и кошелёк доставала из неё… Точно помню! Пока не страдаю Альцгеймером же! Но не украли же! У нас краж никогда не было… Если только кто-то посторонний зашёл в офис… Но блин!

Полчаса я металась по отделам в поисках сумки. Никто ничего не видел, более того — на охране к нам никого не пропускали постороннего. Значит, кто-то из своих. А кто — гадалкой быть не надо. Лизонька. Всё простить не может каблук и юбку… Господи, ну я же правда не нарочно! Случайно так получилось, а эта дура мстит!

От злости и обиды я разревелась и, размазывая слёзы с соплями, бросилась в женский туалет. И там меня ожидал сюрприз. Нет, не моя размалёванная морда в зеркале, это как раз было ожидаемо… Моя сумка стояла в раковине под краном, а оттуда в неё лилась тоненькая струйка воды.

Вот сука!

Ещё полчаса я, плача от бессильной злости, сушила сумку, кошелёк, деньги, паспорт, телефон… Документы придётся восстанавливать, потому что печати поплыли. А телефон… Вот его жальче всего — полгода как купила! Нет, раз Лизка захотела войны, будет ей война! Хватит быть бессловесной тварью, и я имею право!

С сумкой наперевес, с мокрым паспортом в руке я вышла из туалета и решительным шагом направилась к секретарскому предбаннику. Сейчас я с ней объяснюсь. Раз и навсегда. А если не поможет — разверну масштабные боевые действия!

Но в секретарской было пусто. Странно, я же видела Лизку заходящей к себе. Куда она подевалась, интересно? Уставившись на дверь директорского кабинета, я пробормотала:

— Ну конечно, надо же бумажки подписать, то сё…

Ничего. Я подожду.

Но время шло, дверь не открывалась, а моей решимости ругаться с секретаршей весьма поубавилось. Может, потом зайти? Лучше узнаю, когда МФЦ работает. Блин, пошлину платить из-за этой дуры…

Ручка двери в начальственный кабинет щёлкнула, и в предбанник выскользнула Лиза, поправляя под блузкой бретельку лифчика таким характерным жестом, что у меня не осталось сомнений в том, какие именно бумажки они там вдвоём подписывали. Секретарша замерла, уставившись на меня, я встала, глядя ей в глаза. На красивом личике Лизы появилось выражение лёгкой брезгливости, потом красноречивое превосходство. Она растянула губы в улыбке и спросила:

— У тебя сумка в унитаз упала?

— В раковину, — медленно ответила я.

— Нельзя же быть такой неаккуратной, — мурлыкнула Лиза, облизывая пухлые губы, ярко накрашенные красным. Теперь я понимаю, почему иногда оправдывают тех, кто убил в состоянии аффекта… Сама бы сейчас…

— Зачем ты это сделала? — напрямик спросила я.

— Сделала что? Прости, ты ошиблась, Никуля.

— Даже так? Ладно.

Кажется, я тоже улыбнулась. И, развернувшись, пошла к выходу, но вдруг оглянулась и сказала почти весело:

— Я тебе ничего не сделаю. Я посижу на берегу, ожидая, когда мимо проплывёт твой труп.

Глава 3. Первые признаки беременности

Неделя пролетела незаметно.

В среду утром я собиралась на работу со скоростью беременной черепахи. Ещё вчера всё было в порядке, а сегодня еле проснулась утром, полностью проигнорила будильник и, если бы не мама, опоздала бы как пить дать. Кофе в горло не лезло, и я заварила чаю. Зато к величайшему маминому удовольствию наконец смела штук десять гренок. Мамуля застыла у плиты, прижав руки к груди, и прошептала счастливым голосом:

— Наконец-то! Наконец-то ты забросила свои дурацкие диеты!

— Не фабвофила! — запротестовала я, сунув в рот одиннадцатую гренку и глотнув чай. Прожевала и вежливо объяснила: — Просто я сегодня голодная.

— И правильно! И кушай, — согласилась мама, подложив на тарелку двенадцатую гренку. — И пообедать нормально сходи. А то знаю я эти ваши общепитовские салатики! Три листочка, сбрызнутые уксусом!

Она фыркнула презрительно, а потом распахнула холодильник:

— Никуля, солнышко, давай я тебе быстренько сделаю вкусный салатик? Пять минуточек!

— Нет, мамуль, я поем, не волнуйся!

Вскочила, чмокнула маму в щёку и схватила сумку. Я поем… Вот прямо сейчас чувствую, что слопаю большой сэндвич с беконом и горчицей, а потом заполирую слойкой! Аж слюнки потекли… Но я мужественно проглотила их и вышла из дома с твёрдым намереньем больше не отступать от режима.

В моей любимой каморке меня ждала кипа счетов и чеков. Дизайнеры отрывались по полной программе. По привычке включив кофеварку, я взяла верхний чек. Двадцать пять метров вязаной льняной тесьмы по сорок рублей метр… Крючки декоративные «Цветок» десять штук по сто девяносто пять рублей штука… Крючки шубные… Ы-ы-ы, как меня всё это достало! Я так хочу пришивать эти крючочки к ткани, хочу присборивать тесьму, чтобы красиво смотрелась на горловине летнего платья! Я не хочу их считать и вводить новые позиции в программу!

С раздражением я посмотрела на греющуюся кофеварку, и ком подступил к горлу. Как представлю вкус кофе… Гадость какая! Нажав на кнопку, выключила машину и вздохнула глубоко. Неужели вчерашние вареники были несвежими? Да уж вышли бы до сегодня… А меня всё тошнит! Что можно выпить от несварения? Мезим — это когда не переваривается. А когда вроде переварилось, но мутит? Разблокировав компьютер, полезла в гугл. Ага, Мотилиум. Надо купить в аптеке на углу, когда закончу со счетами…

Но первым делом я открыла корпоративную почту. Мало ли, опять пропущу вызов от начальника… Илью я видела несколько раз за два дня в коридоре. Босс всегда спешил и только здоровался безлично. И слава богу, конечно, но мне отчего-то хотелось, чтобы он снова обнюхал меня. Странные мысли, странное желание, но чёрно-белые картинки из «сна» вертелись в голове, подкреплённые тягучим ощущением в низу живота.

В почте было несколько писем для всех сотрудников, которые я просмотрела бегло — ни одно их них меня лично не касалось, а последнее оказалось от Белого. Аудиторская проверка в понедельник. Надо подбить, подшить, навести порядок в документах. Ну ладно, это я всё сделаю, это не проблема. В своих бумажках я уверена.

А вот в договорах действительно нужен порядок. Надо забрать у Игнатовой всё, что я ей давала. Она-то уже забыла, да и я бы не дёргалась, если бы не аудиторы. Эти заставят побегать, да ещё и в отчёте напишут, что бухгалтер страдает неряшеством.

Покончив со счетами и чеками, я сверила папку с договорами и список оных в компьютере, выписала номера и отправилась к Игнатовой. По привычке в начальственный кабинет. По привычке спросила у Лизы:

— У себя?

— Да, — ответила она с глубочайшей неприязнью, и я постучала в дверь:

— Можно?

— Войдите, — раздался бархатный баритон из глубины кабинета, а у меня все поджилки затряслись. Блин, вот я идиотка! Игнатова же переселилась к дизайнерам!

— Простите, я забыла… — пробормотала, прижимая к груди листок с номерами договоров. Илья улыбнулся, жестом приглашая меня войти:

— Забыли что именно?

— Мне нужны договора, которые я давала Татьяне Валерьевне. Она их не вернула… А аудиторская проверка…

— Всё, я вас понял, Ника.

Илья встал из-за стола, сердце моё замерло. Хорош, зараза! Высок, статен… Как всегда говорила моя мама, мужчину надо выбирать именно такого. Чтобы дети были красивые…

Босс открыл сейф и вынул оттуда кипу бумаг:

— Садитесь, не стойте. Сейчас посмотрим, что Татьяна Валерьевна оставила нам. Как раз и поможете мне разобраться, что куда.

Он подал мне первую бумагу, и наши пальцы нечаянно соприкоснулись. Будто искра пробежала между них, обожгла кожу, и я отдёрнула руку:

— Ай!

— Да вы электричеством бьёте, Ника! — усмехнулся Илья, потирая палец. — Статика? Надо носить натуральные волокна.

— Да уж, натуральные волокна нашего модного дома кусаются почище электричества, — пробормотала я, перебирая бумаги.

— Кстати, у кого мы закупаем ткани?

— Илья Владимирович, с этим вопросом вам лучше обратиться в отдел маркетинга, — удивилась я, глянув ему в глаза. Он улыбался, потом ответил медленно:

— Раз уж вы у меня в кабинете, грех упускать такую возможность.

Сердце забилось быстро-быстро, словно робко спрашивало — действительно ли боссу интереснее обсудить вопрос поставщиков со мной, чем с девочками-маркетологами, но я вовремя вспомнила Лизу, поправлявшую лифчик на выходе из его кабинета, и выдохнула, пытаясь успокоиться. Хорош, да, но бабник. «Ой-ой, а так непохоже!» А вот и похоже. Красивые мужчины никогда не бывают верными. А неверные — они на один раз, для удовлетворения физической потребности, но никак не для любви. И не достойны они, чтобы сердце взволнованно билось.

Отринув плотские мысли о боссе, я на раз-два разобрала бумаги, хранившиеся в его сейфе. Сложила в стопочку свои договора, в другую — документы для маркетологов и логистики, а потом заглянула в список:

— Ну вот, не хватает договора номер сто тридцать два эм дробь двадцать четыре и сто восемьдесят один эс дробь двадцать пять.

— У меня больше ничего нет, клянусь! — Илья поднял руки в шутку, словно защищаясь.

— Да я вам верю, — поспешила ответить я. Впрочем, разве ему не всё равно? — Большое спасибо, что согласились помочь.

— Это вы мне помогли, Ника, — с улыбкой ответил босс. — Нам надо как-нибудь посидеть подумать над ценообразованием.

— А что с ним не так?

— Вы сами сказали, что наша одежда кусается. Полагаю, именно ценами. Стоило бы подумать над линейкой для среднего класса. Вам не кажется?

— Кажется, — сдержанно ответила я, вставая. — Однако это уже не будет сто процентов Игнатова-бренд! Слишком дорогие материалы.

Илья тоже поднялся, сгибая стол, подал мне стопку документов, чуть замялся. Потом ответил:

— Если брендовые вещи шить не вручную и не в единственном экземпляре… С небольшими упрощениями… Ну, вы понимаете.

— Наш модный дом не занимается ширпотребом, Илья Владимирович. В этом и есть прелесть бренда: вещь уникальная, не для всех!

— Понимаю.

Мне показалось, что он пошёл на попятную слишком быстро, но заострять внимание на этом я не стала. В конце концов, кто из нас босс? Решит Илья строчить по пятьдесят костюмов «Русский Лотус» — его право. Игнатова передала ему дела… А я даже не дизайнер, чтобы радеть за свой модный дом. Я бухгалтер, моё дело — рубли считать.

Выйдя от босса, я на момент почувствовала укол разочарования. Вот что стоило посидеть ещё и поболтать о маркетинговой политике? Нет, изобразила из себя оскорблённую поборницу идей высокой моды… Ну, дура, что со мной поделаешь. Переучивать поздно, пороть жалко, как любила говорить мама.

Поэтому я высоко подняла голову, чтобы стать стройнее, и прошествовала королевской походкой к дизайнерам. Но не учла, что начался обед. Поэтому ателье было пустым. Почти пустым. В углу, положив руки на стол, уронив на них мелированную голову, сидел на стуле и рыдал Дёнчик.

— Господи, Дёнь, что случилось? — взволнованно спросила я, подходя. Дизайнер поднял голову и провыл жалобно:

— Они меня обоср… — проглотил слово и поправился протяжно: — раскритиковали-и-и!

— Кто «они» и за что?

— Мой жакетик, — всхлипнул Дёнчик, снова роняя голову на руки. Выдав несколько неразборчивых пассажей, пояснил, повернув ко мне зарёванное лицо: — Сказали, не пойдё-ё-ёт… А я старался для коллекции! Посмотри, Ника, он же такой миленький! Он же так в тему!

Он вскочил, подсунув мне розовое нечто в разводы. Я взяла жакетик и повертела. И правда, миленько. Даже не так: оригинальный женский пиджак с ручной росписью по шёлку под Мезень, если не ошибаюсь. Много розового и красного с чёрным. Широкий, короткий, с карманчиками…

— Слушай, это же прелесть, Дён! Честное слово! Я бы такой носила.

— Правда? — Дёнчик смотрел на меня счастливыми глазами собачки, которой дали кость с мяском. — Ты же не утешаешь меня сейчас?

— Ничуточки! К чему бы… Нет, жакет хороший, только бы я пустила на лацканы и клапаны кармашков не полосочку, а однотонную ткань. Смотри, в цвет, только чуть светлее.

— Полосочка — тренд сезона, — оскорбился Дёнчик.

— Мало ли! Тут она теряется всё равно. Все смотрят на узоры!

Я вытянула руки, пытаясь отдалить жакет, чтобы глянуть на него целиком, спросила с замиранием сердца:

— Дёнь, можно, я примерю?

— Примеряй, — картинно махнул рукой парень, изображая вселенскую скорбь. — Всё равно этот образец пойдёт на тряпочки уборщице!

— Ой всё.

Я резво влезла руками в рукава и встала перед зеркалом. Размерчик, конечно, не совсем мой, образцы коллекции шьются на андрогинных девиц без сисек, но ширина жакета позволила чувствовать себя вполне комфортно. Не соврала я Дёнчику! И правда, носила бы, если б средства позволяли! Шёлковая подкладка приятно холодила кожу, роспись притягивала взгляд, всё вместе было просто… шикарно!

— Дёнь, а может, надо его вот тут приталить? — спросила, защипывая пальцами ткань на боках. — Ширина — это хорошо, но женщины любят выделить талию.

— Если она у них, конечно, есть, — язвительно отозвался Дёнчик, но в его глазах я увидела живой интерес. Мозг включился, забыв обиду на коллег, и начал прикидывать варианты. Творчество захватило парня целиком, и он принялся вертеть меня во все стороны:

— А ну… Подожди-ка… Вот здесь и здесь… А пуговички классные, правда?

Пуговицы я помнила по чеку. «Пуговицы-кафтанки овальные из ячьей кости с орнаментом», двадцать на двадцать миллиметров. Они классные, да, но опять же…

— Дёнь, может, не надо пуговичек? Одну пришить на лацкан, чтобы выделялась, а остальные цепочкой на… сумку! По-моему, тебе надо сделать упор на аксессуары. Смотри, ведь жакет можно носить и под длинную юбку, и под короткую плиссированную…

Я повертелась сама перед зеркалом, прикидывая, и добавила с растущим желанием иметь этот жакетик:

— Под розовые джинсы вообще будет топ сезона! И сумочку к ансамблю — с пуговицами, с расписной вставкой, большую такую торбу, в которую влезет даже бутылка вина!

Дёнчик замер. Я даже испугалась, глядя в его сумасшедшие глаза. Невменяемые… Подумала — сейчас он на меня кинется и удавит без суда и следствия за то, что лезу в его творческий процесс. Но дизайнер всплеснул руками и пропел своим высоким няшным голоском:

— Никуля, ты чудо! Ты гений! Ты просто умничка! Розовые джинсы! Торба!

Он принялся срывать с меня жакетик, схватился за ножницы, потом за метр, метнулся в свой угол за мелком — в общем, вёл себя неадекватно, как и любой создатель в приступе внезапного вдохновения. А я, прихватив свои бумажки, на цыпочках попятилась к выходу, чтобы не мешать человеку творить.

На обед я не пошла. Снова купила у метро булочек, а к ним один сэндвич с ветчиной, один с сёмгой и ещё один с курицей и беконом. Запила всё это дело литром сока из черешни, а потом принялась приводить в порядок бумажки.

Подшивая договор, всё-тки выцарапанный из лап Игнатовой, я не сразу заметила, что в дверях моей каморки появилась чья-то фигура. А поскольку в этот момент во рту у меня торчал кусок сэндвича, то вид я имела, наверное, весьма глупый, когда обернулась и увидела Илью. Он смотрел на меня с улыбкой. Господи, сейчас подумает, что я обжора… Упаковки-то так и не выбросила, лежат на столе…

— Вы хотели что-то? — спросила по-идиотски. Разумеется, он что-то хотел, если пришёл!

Но бигбосс не обратил внимания на неловкость, а ответил:

— Да. Ника, я случайно слышал, как вы разговаривали с Денисом, дизайнером.

Упс. Вот это не есть хорошо. Бедный Дёнчик, хоть бы на нём не аукнулось! Скажут ещё, что у него своих идей нет, так он привлекает даже бухгалтера для творчества!

— Вы не так поняли! — запротестовала я, выплюнув сэндвич. — Денис очень хороший дизайнер! Он создаёт такие вещи, такие… что просто ах!

— Ничуть не сомневаюсь. Ника, мне интересен ваш взгляд на моду. Вы отказались помогать мне в смете усреднённого продукта, и я хочу узнать, почему.

— Я же вам сказала…

— Это отговорки. Давайте поужинаем сегодня, я вас приглашаю. Скажем, в восемь вечера, вам удобно?

Я сидела, чуть ли не рот раскрывши, а потом опомнилась, потому что от меня ждали ответа. Эти глаза напротив…

— Да, удобно, — промямлила, спохватилась, кивнула: — Конечно, в восемь. Но идея так себе, я считаю.

— Отчего же?

— Ну, мало ли… Вдруг нас увидят вместе, начнутся слухи, сплетни…

— Понимаю. Вы дорожите своей репутацией, — усмехнулся Илья. — Хорошо, скажите, куда за вами заехать. Мы поужинаем в таком месте, где гарантированно не будет ни одного вашего знакомого.

Упрямый. Ладно. Его репутацией я дорожу, а не своей…

— Мне будет удобно у «Черной речки».

— В восемь у входа в метро, хорошо, договорились.

Илья бросил на меня последний взгляд, который показался мне оценивающим, и вышел. А я выдохнула. Что это сейчас было? Босс пригласил меня на ужин? Зачем? В неформальной обстановке разузнать побольше о сотрудниках фирмы? У меня, конечно, есть личные дела всех на свете, но для этого лучше было бы позвать Аньку. Вот кто знает всё про всех! И главное, непонятно откуда…

Прожевав последний сэндвич, я навела порядок на столе и занялась текущими делами. Но мысли то и дело возвращались к тёмным, большим и красивым глазам Ильи. Когда он их щурит иронично, то от внешних уголков к вискам веером разбегаются морщинки… А вокруг зрачков зажигаются крохотные золотистые искры… И улыбка, какая обаятельная улыбка! Когда Илья улыбается, он становится похож на довольного жизнью хищника. На большого дикого кота… Ведь ходит так же неслышно, будто мягкими лапами ступает…

Ругаясь на себя, я пыталась выбросить из головы эти глаза и эту улыбку весь остаток рабочего дня. Безуспешно, кстати говоря. Даже в метро… Даже по дороге домой… Зато дома у меня неожиданно быстро получилось переключить мысли с Ильи и предстоящего ужина на нечто другое.

Когда я открыла дверь и вошла в прихожую, по квартире витал запах запечённого мяса, смешиваясь с ароматом выпечки. Ого! А какой у нас праздник? Не день рождения точно, никаких памятных дат… А в честь чего мама решила приготовить мясо по-французски?

— Мама?

На мой голос она вышла из кухни — в нарядном платье, подвязанном фартучком с капкейками, который я сшила ей на Новый год, сменившая тапки на элегантные балетки, а обычную гульку на причёску с волнами. А на лице у мамы сияла улыбка. Господи, что же такое случилось?

— У нас праздник, а я забыла, да? — приготовившись каяться, спросила, поспешно скинула туфли и заметила на вешалке чужую кожаную куртку. — О, гости? Дядя Ваня?

— Не угадала! — мама светилась, как новый рубль. — Давай, давай, раздевайся, иди на кухню! Сюрприз!

Ох, сюрпризы в последнее время какие-то поганые… Один корпоратив чего стоит. Вон, Илье в глаза смотреть стыдно, хорошо что он вроде как не нанюхал, что секс у него случился именно со мной. Господи, прошу, пусть сюрприз будет хорошим!

Я с опаской вошла в кухню и увидела мужскую спину. У гостя был бритый затылок с уложенной копной волос на макушке и складочки на шее. А потом гость оглянулся, и я поспешно улыбнулась:

— Здравствуйте.

— Привет! — сказал он с воодушевлением. — А мы что, на вы теперь?

— Ника, ты не узнала Костика? — мама протиснулась следом за мной и захлопотала у духовки.

— Костик… — повторила я. — Подожди, ты в одиннадцатом Б учился, да?

— Ну да, — усмехнулся Костик. — А ты в восьмом А.

— Точно. Вернулся, значит? Ты вроде уезжал куда-то…

— Куда-то! — фыркнул Костик. — В армию я уходил. Вместо года отслужил три по контракту, потом работал на стройке водилой.

— Какая хорошая профессия, правда, Ника? — снова подала голос мама. — Всегда работа будет, хоть на грузовике, хоть в такси!

— Да, да, правда, — поддакнула я рассеянно. Странно. Костик никогда не числился в моих друзьях, так, жили в одном дворе. Мама вроде была в тёплых отношениях с мамой Костика, но до близкой дружбы у них не дошло, насколько я помню. Что за праздник?

— Садись, сейчас ужинать будем, — мама подтолкнула меня к диванчику, и я села чуть поодаль от Костика, раздумывая, о чём спросить парня, чтобы беседа не заглохла. Но он сам позаботился о теме:

— А ты сейчас работаешь?

— Да, бухгалтером.

— Тоже хорошая работа!

— Ну… Не предел мечтаний, но сойдёт, — ответила со смешком, а Костик наклонился ближе и спросил:

— Вам водитель случайно не требуется в штат?

— Я спрошу, если хочешь.

Запах его одеколона, смешавшийся с ароматом мужского тела, ударил в нос, и я отшатнулась. В желудке стало гадко. Булькнув, я вскочила с диванчика, боясь не успеть. Наружу рвались остатки сэндвичей, и пришлось метнуться к туалету, прижимая ладонь ко рту. Господи, неужели опять отравилась?

Глава 4. Странные вкусовые пристрастия

Сидя в совмещённом санузле на краю ванны и не разгибаясь над туалетом, я тревожно слушала своё тело. Ох, не отравление это… Желудок не болит, а стошнило от запаха одеколона… Если бы не корпоратив, я бы приняла таблетку и легла, скрутившись в узелок. Но факт остаётся фактом: у меня был секс, судя по всему, незащищённый. А от секса, как известно, бывают ЗППП и дети. Походу, провериться надо. На оба заболевания…

И на ужин с Ильёй лучше не идти. Но как отказаться? Ведь даже номера его нет… Ох, как же я попала! Поздравляю тебя, Шарик, ты балбес…

Умывшись ледяной водой из-под крана, я вытерла остатки косметики с лица и напялила на него милую улыбку. Главное, не показывать маме, чтоб она ни о чём не догадалась, пока не будет результатов теста!

Впрочем, мама и не собиралась догадываться. Она только разворчалась, когда я вышла на кухню:

— Вот говорила я тебе: давай сделаю салатик! Ведь быстро, мне не трудно, а ты питаешься всякой дрянью в киосках! Костик, ну хоть ты повлияй на неё!

— Я с радостью, Татьяна Ивановна! — отозвался Костик с таким видом, что был готов влиять на меня прямо сейчас и любыми методами. Господи, вот только его мне и не хватало для полного счастья!

— Не надо на меня влиять, пожалуйста, — не снимая улыбки, я скользнула к раковине, налила в стакан воды и выпила его залпом, а потом извиняющимся тоном добавила: — Вы ужинайте, а у меня деловая встреча в восемь, так что я побежала собираться.

— Как?! — мама остановилась посреди кухни с растерянным выражением лица. — Но у нас же Костик… И мясо я приготовила…

— Мамуль, прости, встречу отменить нельзя.

— Я тогда, пожалуй, тебя провожу, — Костик начал было вставать, но я безо всяких церемоний усадила его обратно на диванчик, надавив на плечо, и улыбнулась ещё шире, во все тридцать два:

— Провожать меня не надо, метро работает бесперебойно! А мясо у мамы всегда отменное, так что советую попробовать!

Я чмокнула маму в щёку и быстро ушла в свою комнату.

Там я первым делом села на кровать, обхватив руками голову. Если я беременна, а наверняка так оно и есть, то это катастрофа. Что мне делать? Только недавно работу нашла, только как-то устроилась и начала получать зарплату… А теперь декретные… Так, стоп! Какие, к чёрту, декретные? Ребёнок без отца, без любви, на корпоративе по пьяной лавочке… Я улыбнулась невольно, вспомнив расхожую шутку: дети, зачатые на корпоративе, автоматически принимаются в штат фирмы. Но это шутка, а тут ребёнок… Живой. Которому нужны оба родителя! Я прекрасно помню своё детство без папы, потому что таков был выбор мамы. Она всё никак не могла забеременеть, развелась, жила полжизни одна и родила от случайного партнёра в сорок два. Да ещё и со всеми осложнениями, которые только могли быть. Матку ей удалили из-за угрозы жизни, а я родилась полумёртвой.

В общем… Как подумаю, так страшно. Нет, рожать — это совсем не вариант… Надо завтра отпроситься и сходить в поликлинику к гинекологу. Я достала телефон и забила в браузер запрос «Когда делать тест на беременность». На всех сайтах было написано — начиная с восьмого дня предполагаемого зачатия, а лучше в десять-одиннадцать дней. А у меня только шестой день… Может, я напрасно паникую? Может, и правда несвежий сэндвич?

Со вздохом я встала и открыла шкаф. Посмотрим через несколько суток. А пока — у меня деловая встреча с Ильёй. Опаздывать нехорошо, а мне ещё в душ, одеться, накраситься… Волосы уложить!

С волосами у меня всегда была проблема. Стрижки, пенки, укладки — всё держалось максимум два часа. Мама, вздыхая, говорила — это не мои волосы, от отца взяла. А кто отец и как ему предъявить претензии, я не знала. Поэтому пришлось отращивать длинные и сооружать всякие изощрённые причёски. Вот и сейчас я прокралась мимо кухни в ванную, приняла душ и принялась сушить волосы, стараясь уложить их в некое подобие волн. Концы заколола на затылке. Благо, мода нынешнего времени позволяла выдать хаос на голове за утончённую небрежность. С макияжем тоже проблем не возникло. В понедельник во время обеда я купила чудный фиксатор, который гарантированно гарантировал 24 часа стойкости макияжа. Попшикать на морду лица, подождать несколько минут — и можно под дождём бегать, что для моего города весьма немаловажное качество.

Вечер в ресторане предполагал платье. И за маленьким чёрным спрятаться не удастся. Пришлось надевать самое любимое, собственноручно сшитое год назад под впечатлением от итальянского показа мод. Светло-бордовое, короткое, с широкой каймой из кружева по подолу и вставками из тех же кружев на лифе. К нему полагался пояс с драпировкой в пол, а так как я человек практичный, то для улицы эту драпировку можно было укоротить, пристегнув крючочками к поясу. Ноги затянула в тонкие чулки, почти не видные на коже, и обулась в тёмные лодочки. Если выдержу вечер на каблуках — буду принцессой. Если не выдержу — сниму и пойду босиком.

Куртка к платью не подходила, а вот шаль — самое то. Завернувшись в тёплый, словно ласкающий голую кожу кусок ткани, с трудом отбитый на зимней распродаже, я завязала его на боку, взяла сумочку и решительно вышла в коридор. Проскочить мимо кухни незамеченной не удалось. Мама всплеснула руками и умилилась:

— Как тебе идёт это платье! Костик, посмотри, Ника сама его сшила!

Костик посмотрел. Сперва снисходительно, а потом плотоядно. И в его взгляде я ясно увидела патриархальное желание запереть под замок и никому не позволять любоваться. Лестно, конечно, но Костик не мой парень. Я пока девушка свободная и могу себе позволить выйти вечером в красивом платье в ресторан.

— Ну, я пошла!

— Подожди, Ника, я всё-таки тебя провожу, — он снова поднялся с диванчика, а я представила, как подхожу к метро под ручку с Костиком на встречу с Ильёй, и поспешно отказалась, хватая ключи с комода:

— Спасибо, не надо, никто меня не украдёт!

— Я бы украл.

— Не сомневаюсь! Мама, осторожно, у тебя в гостях потенциальный преступник! — ответила я со смешком и выскочила за дверь. Вслед прилетело робкое мамино:

— Позвони, если что!

Ага, позвоню. Уф. Сбежала. А теперь неспешным шагом к метро — есть время, чтобы ноги привыкли к туфлям.

Летний вечер в моём родном городе — это нечто. До белых ночей рукой подать, но уже сейчас в восемь часов светло и тепло, как днём. От ветерка спасает шаль, тротуары вроде отремонтировали, и я шагаю вся такая, как звезда, походкой от бедра, уверенным шагом пантеры на выгуле. А в голове роились мысли.

Зачем мама пригласила на ужин Костика? Господи, сосватать решила. Конечно, дочке уже двадцать, часики тикают, внуков потискать охота… Маме-то в сентябре шестьдесят два исполнится, и моложе она не становится, как бы мне ни хотелось. Но Костик! Я бы поставила на какого-нибудь офис-менеджера или работника культуры, а не на водителя без высшего образования. Чудны твои дела, мама… Или я выгляжу настолько безнадёжно?

Бросив обеспокоенный взгляд в витрину аптеки, что между хозтоварами и домом быта, я поправила локон чёлки, чуть передвинула узел шали подмышку, на ходу выпрямилась и удовлетворённо улыбнулась. Нет, я вполне себе хороша. Тут волноваться не о чем. Однако парня у меня нет с самого колледжа, по клубам не бегаю, а, когда мама звонит в семь тридцать вечера, в трубке ей не слыхать прерывистого мужского дыхания. Ибо в каморке на работе дочь доделывает отчёт или трудится над начислением зарплаты в авральном порядке. Внуки не в планах пока.

Блин.

Планы как-то резко поменялись, а я и не в курсе оказалась. Господи, сделай так, чтобы это всё же оказались сэндвичи…

Свернув на набережную Чёрной речки, я прошла мимо Макдональдса и чуть было не остановилась рядом, поедая запахи, доносившиеся из этого прелестного заведения. М-м-м, сейчас бы Биг Мак и большую картошку-фри, и запить огромным стаканом ледяного спрайта… Чтобы зубы заломило… Может, закинуться перед рестораном? Нет. Шагай, Ника. Это вредно. Тебя ждёт босс, чтобы потрепаться о ценообразовании элитных шмоток модного питерского бренда.

Илья ждал на ступеньках метро. Модник! Джинсы с рубашкой, вязаным жилетиком и пиджаком поверх всего этого, а на ногах — ботинки лесоруба, реально! Я оценила лук, привычно пытаясь вычленить несоответствия, но тут даже мне нечего было добавить. Подошла ближе, прикидывая, как буду смотреться в своём платье рядом, но Илья лишь скользнул по мне взглядом, продолжая высматривать в толпе прохожих. Пришлось поздороваться, скрыв усмешку:

— Добрый вечер, Илья Владимирович.

Он обернулся стремительно, как балерун, почти на носках, и осмотрел меня внимательно. Видимо, всё же узнал, потому что улыбнулся, протянув длинную розу — огромную, розовую, с толстым стеблем, безумно стильную и наверняка очень дорогую. Сказал:

— Ника, вы меня удивили.

— Чем же? — принимая цветок и машинально нюхая лепестки, спросила я.

— Это прошлогодняя миланская коллекция? Москино?

— А вы подготовились, Илья Владимирович! — рассмеялась я такому прямому попаданию. Он протянул мне согнутый локоть:

— Я всего лишь любитель, случайно вышло, что я купил такое же платье для… Не важно. Вы выглядите прекрасно.

Прекрасно — это когда больше нечего сказать? Ладно, пусть так. Я-то знаю, что выгляжу бомбически. Что платье на мне сидит лучше, чем миланское москиновское на модели! И вообще…

— Мне всё ещё непонятно, зачем вы пригласили меня на ужин, если можно было поговорить в офисе, — сказала я, спускаясь по ступенькам за своим кавалером. — Ведь мы будем говорить исключительно о работе?

— Ника, — усмехнулся Илья, подводя меня к припаркованной у тротуара Тойоте, — мы будем говорить о работе и о всевозможных вещах, которые мне не хотелось бы обсуждать в офисе.

— О, какие-то секреты фирмы? — мне захотелось пошутить, но шутка явно не удалась. Илья распахнул дверцу и помог мне сесть в салон. Оттуда, с водительского места, раздалось басом:

— Добрый вечер.

— Добрый, — икнула я. Илья сел на сиденье рядом со мной, но с другой стороны, и скомандовал:

— Дима, в «9000 метров».

В машине пахло ненавязчивой хвоей, дорогим алкоголем и совершенно умопомрачительным одеколоном. Я со страхом прислушалась к своему желудку, но он пока не выказал желания показать содержимое. Даже странно. Но факт. Илья придвинулся чуть ближе, не переходя негласную границу личного пространства, и спросил вполголоса:

— Может, перейдём на ты?

— Илья Владимирович, это неловко. Субординация всё-таки, — пробормотала я, уткнувшись носом в лепестки розы.

Босс рассмеялся:

— Я так и думал, что вы это скажете. Давайте договоримся: на работе на вы, а вне её — на ты.

— Хорошо, — согласилась я, не желая перечить начальству.

— Ты уже была в «9000 метров»?

— Нет, никогда. Это ресторан?

— И отличный. Он принадлежит другу моего отца, Живану.

— Это что-то болгарское?

— Сербское. Живан был довольно популярным певцом, но несколько лет как переехал в Питер, женился на русской девушке и теперь приучает наших людей к сербской кухне.

— Что-то мне страшно, — пробормотала.

— Я нигде так хорошо не ужинал, как в «9000 метров»! И вечерами там часто живая музыка, а иногда Живко поёт.

Поющий ресторатор — это, наверное, ещё страшнее, чем неизвестная кухня. Хорошо, что не китаец или вьетнамец, а то не миновать мне жареных пауков и тушёных кузнечиков!

За разговором я и не заметила, как мы выехали из города. Полюбовавшись на серебристый шпиль Лахта-центра, обеспокоенно спросила:

— А куда мы едем?

— В Лисий нос, — кивнул куда-то вперёд Илья. Он уже зарылся в свой телефон, просматривая мэйлы. Загородный ресторан… Надеюсь, шофёр не уедет сразу же, или придётся такси вызывать, чтобы вернуться? Поёжилась, поправляя шаль. Бигбосс заметил и велел шофёру:

— Дима, включи печку.

— Ужаримся, Илья Владимирович, — пробормотал тот, а я поддакнула:

— Не надо печку.

— Тебе холодно же.

— Всё в порядке.

— Значит, мне показалось, — усмехнулся он. — В последнее время у меня сплошные видения…

Ага, подумала я, а у меня сны. Пьяные.

Ресторан «9000 метров» оказался в уютном тихом месте на самом берегу Финского залива, прячась в раскидистых деревьях и зарослях кустов. К нему от парковки вела удобная дорожка под аркой, увитой диким виноградом. Илья не отпустил шофёра, что не могло не порадовать меня. Мне снова предложили локоть, и босс поднял палец вверх:

— Слышишь? Это сербская музыка.

Негромкая, но довольно-таки слышимая, музыка отличалась интересным вплетением народных мотивов в современные веянья. Я даже подумала сначала, что это что-то восточное — много духовых, переливы и акценты, подошедшие бы под танец живота. Но было в ней нечто утверждающе-западное и даже русское. В общем, необычная музыка. Если тут и кухня такая же…

— Мне нравится, — призналась тихо.

— Отлично. Значит, вечер намечается удачным, — рассмеялся Илья. Девушка у пюпитра встретила нас милой улыбкой:

— Добрый вечер, у вас заказан столик?

— На имя Белого, столик на двоих.

— Минутку, — она заглянула в список и снова улыбнулась: — Прошу, я провожу вас, господин Белый.

И пушистый, снова захотелось добавить мне, слава богу, про себя. Не думаю, что боссу понравится, если я скажу это вслух.

Нас провели мимо сцены, где играли музыканты, а на пятачке перед ней танцевала одинокая пара, к открытой террасе со столиками. Один из них, в углу, укрытый всё тем же виноградом, оказался с табличкой «заказано». Илья галантно отодвинул стул, ожидая, пока я сяду, потом устроился напротив и раскрыл меню:

— Аперитив?

— Я не пью, — поспешно ответила я, вспомнив корпоратив.

— Даже сок? — насмешливо спросил он.

— Сок пью.

Мне стало неловко. Не дай бог, босс понял, с кем провёл ту памятную ночь… Может, именно поэтому он и пригласил меня в ресторан? Вдруг я ему понравилась? И теперь начнётся конфетно-букетный период? Ой, мамочки… Лиза меня сожрёт с потрохами!

Подошла официантка в форменном костюме. Илья взглянул на бэйдж и попросил:

— Света, будьте добры, два четинара шприцера, а мы пока посмотрим меню. Я хочу удивить мою спутницу.

— Хорошо, — улыбнулась Света. — Порекомендую вам мясную питу и плескавицу, а если дама желает что-нибудь вегетарианское…

— Нет, не желаю, — запротестовала я, вспомнив, что голодна, как волк. Да и дома мне предлагали мясо по-французски, не буду же я жевать салатик в ресторане!

— Отлично! — отчего-то обрадовался Илья. — Тогда пусть будет и пита, и плескавица, мы с дамой поделимся.

Я даже икнула от неожиданности. Это что же, будем кусочки тягать из тарелки другого? Как-то это… слишком интимно. Когда официантка убежала на кухню, я спросила:

— Илья Владимирович, о чём вы хотели поговорить?

— Во-первых, просто Илья, — усмехнулся он. — Во-вторых, мы на ты, во всяком случае, этим вечером. А в-третьих, Ника, ну какая вы неромантичная! Давайте наслаждаться приятной компанией, музыкой, едой, а все вопросы обсудим в процессе!

— Извините, привычка. Сначала работа, потом всё остальное…

— У меня другая привычка. И сегодня предлагаю жить по ней.

— Илия!

Мы разом обернулись на голос. К нам спешил не слишком молодой, но очень живой, с доброжелательной улыбкой на приятном лице мужчина. Илья быстро встал и пожал протянутую ему руку:

— Живко, добар дан!

— Добро вече, — со смешком поправил его Живан. — Но давай по-русски, или ты хочешь поразить свою леди?

«Леди», то бишь, я покраснела и попыталась встать, чтобы тоже пожать руку хозяину заведения, но Живан не позволил. Он склонился передо мной, запечатлев на руке сухой поцелуй:

— Премного рад видеть вас в моём скромном ресторане! Илия, представь нас, прояви чудеса вежливости!

— Прости, конечно! Позволь представить тебе Нику, она работает у меня в новой фирме бухгалтером. Ника, это Живан Павлович, один из величайших певцов современности.

— Не говори глупостей, — рассмеялся хозяин, но было видно, что ему приятна лесть. Или не совсем лесть?

— Это очевидность.

— Надеюсь, леди понравится у нас. Что вы заказали?

— Мясо, много мяса!

— Я лично прослежу, чтобы его приготовили, как надо, как для себя! Развлекайтесь!

— Ты споёшь сегодня? — с хитринкой во взгляде спросил Илья. Живан покачал головой, но почти сразу согласился:

— Только из уважения к Нике! Немного позже, если позволишь.

— Будем ждать.

Когда хозяин отошёл к другому столику, официантка принесла аперитив. От невысоких широких бокалов, как для виски, по террасе поплыл чарующий запах хвои. Напиток был насыщенного жёлто-оранжевого цвета, а вместо долек лимона на краях бокалов держались еловые веточки.

Господи, разве можно пить еловый коктейль? А если меня от него стошнит прямо за столом?

Илья заметил, как я смотрю на бокал, и подбодрил меня со смехом:

— Не бойся, это можно пить. Смотри!

И пригубил свой коктейль.

— Ну, не знаю, не знаю… — подозрительно пробормотала я и взяла бокал в руки. Эх, была не была. Чуть что — подхвачусь в туалет, а боссу придётся продумывать меню потщательней. Отпила и прислушалась к себе. хм. А неплохо! Кисленько, с лёгкой горчинкой, со вкусом вязких ягод и запахом хвои.

— Ну как?

— Годится, — улыбнулась я. Илья кивнул:

— Отлично, значит, всё остальное тебе тоже понравится.

— Илья Вла… ой. Илья. Давай начистоту.

— Давай, — легко согласился он, отщипывая кусок от хлеба в корзиночке.

— Меня очень смущает это приглашение в ресторан. Я привыкла о рабочих моментах разговаривать на работе, а ресторан — это как праздник, что ли, выход в свет, событие…

— Я понимаю.

Боже, какой у меня понимающий босс!

— И всё же. В мире бизнеса это обычное дело — пригласить человека в ресторан и поговорить о том, о сём за бокалом вина. Ну, хорошо, вижу, что ты настроена рабоче. Давай поговорим о работе, а потом будем наслаждаться приятным вечером.

— Да, это было бы замечательно, — потягивая коктейль, кивнула я.

— Окей. Видишь ли, когда я инвестирую в проект, я хочу добиться полной отдачи максимум через год. То есть, отбить вложенное и начать получать прибыль.

Он внимательно смотрел на меня, но возражений с моей стороны не было, и Илья продолжил:

— Я говорил со всеми на фирме по поводу линейки бренда для среднего класса, и все согласились, кроме двух человек.

Он выдержал прелестную паузу, и я, разумеется, в неё попалась, любопытно спросив:

— Я и?

— Игнатова, — широко улыбнулся Илья. — Вот поэтому я и пригласил тебя, Ника, чтобы спросить — почему?

Мы с Игнатовой отказались принимать участие в удешевлении бренда? О как! Даже где-то приятно стало, что моя начальница мыслит, как я. Или это я мыслю, как она?

— Я же говорила уже…

— Ты меня не убедила.

Я разве говорила, что мой босс понимающий? Нифига подобного! Со вздохом решила объяснить на пальцах свою позицию:

— Татьяна Валерьевна начинала с самых низов — швея в ателье. Потом шила свои вещи. Сделала бренд собственными руками. Пахала, как папа Карло, чтобы пробиться в высокую моду… Каждая вещь, на которой стоит имя нашего модного дома, сделана вручную в единственном экземпляре. И мы можем отследить каждую нитку, каждую пуговицу, потому что покупаем их часто вообще на заказ.

Я глотнула то, что осталось в бокале, и смело взглянула в глаза Илье:

— Понимаешь теперь? Ты хочешь сделать из уникальных вещей потоковые, которые может купить каждый. Но там и ткани будут попроще, и строчка не двойная, а одинарная, фурнитура не из оленьего рога, а из пластмассы… На это нельзя будет пришить этикетку «Модный дом Т.Игнатовой»! Потому что это будет не наш бренд!

Последние слова я уже выкрикнула в запале, удивляясь сама себе. Ника! Какая тебе разница? Зачем спорить с боссом? Сейчас разозлится, может, вообще меня завтра уволит!

Но Илья улыбался. В конце моей тирады даже руки вверх поднял, словно сдаваясь:

— Всё, всё! Главное, не запусти в меня бокалом!

— Я не…

— Пока мясо готовится, приглашаю тебя на танец!

О господи! Только этого ещё и не хватало! У меня же каблуки! У меня подол! Я упаду! Но Илья уже протягивал мне руку совсем рядом, и отказать ему я просто не могла. Пришлось встать, балансируя, и покорно потянуться за боссом на террасу. Музыка не гремела в уши, зато на заливе поднялся лёгкий ветер, то и дело окатывая нас мириадами едва заметных брызг.

Мы танцевали медленный танец, держась на некотором расстоянии друг от друга, и дыхание Ильи щекотало моё ухо. И всякий раз, когда бриз мешался с волной облепихово-хвойного коктейля, я жмурилась, пытаясь не сомлеть. Ещё и одеколон, я снова боялась, что от него меня стошнит. Но пока всё было нормально. А раз нормально, надо наслаждаться.

Я насладилась.

А потом Илья пошёл к музыкантам, чтобы заказать какую-то особенную песню, а я подошла к деревянной балюстраде, чтобы посмотреть на залив и вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Но туфли скользнули по мокрой террасе, а под весом моего нехуденького тела перекладина подломилась, и я с воплем полетела в воду.

Глава 5. Симптомы пневмонии

Меня потряхивало. Слабенько так, но весьма ощутимо. Как будто… как что? Сознание медленно возвращалось, и я наконец уловила сходство. Как будто машину на ямках трясёт.

Какая к чёрту машина? Я же в залив навернулась!

Разлепив веки, попробовала сфокусировать взгляд на окружающей действительности. Она была очень похожа на машину, поэтому пришлось смириться с фактом: я в машине. Судя по потолку и спинке сиденья — в машине Ильи, а не в Скорой. И в ней было удобно… Потолок какой красивый… Серенький, чуть рифлёный… Наверное, шершавый на ощупь. А может, и гладкий. С этими новыми машинами никогда не поймёшь…

В поле зрения появилось встревоженное лицо босса.

— Ника, как ты себя чувствуешь?

— Вроде, живая, — ответила неуверенно.

Он рассмеялся с явным облегчением:

— Раз шутишь, то точно живая. Не волнуйся, я отвезу тебя домой.

Домой? Ну конечно, уходила красавишна, а вернулась мокрая, как курица, и голодная… Что подумает мама? Боже…

— Нет, домой нельзя. Домой я не могу! В таком виде…

Я даже привстала, чтобы проверить свой вид, и он меня не порадовал. Чулки полезли стрелками, а на пальцах вообще дырки, ну и туфли где-то потерялись. Не дай бог, утонули! Платье… Платье стыдливо пряталось под покрывалом в клеточку, которыми обычно устилают травку на пикнике. Сегодня у покрывала был праздник — в него завернули меня.

— Точно? — спросил Илья, склонив голову, и я принялась лихорадочно думать, у кого можно высушиться и привести пёрышки в относительный порядок. Правда, додумать не успела — мой босс негромко сказал шофёру:

— Дима, отставить домой, разворачивайся.

— На Фонтанку? — уточнил парень, но Илья фыркнул:

— Ну какую Фонтанку, Дима!

— А, всё, понял.

Что он там понял, я как раз-таки и не поняла. Но на всякий случай жалобно попросила:

— Может, не надо?

— Надо, Федя, надо, — ответил Илья с улыбкой. — Не в гостиницу же ехать, правда?

— Не, в гостиницу точно не надо, — смутилась я. Только гостиницы мне и не хватало для полного счастья. Ладно, думаю, насиловать он меня не будет… Хотя… Я и так ему не откажу, если попросит…

Тьфу, дура!

В залив свалилась, балюстраду сломала в ресторане, вечер романтический погубила! Ещё и секса с боссом захотела? Вообще уже, умом тронулась, как любила говорить мама. Вот сейчас заболею, подхвачу какую-нибудь пневмонию вместе с бронхитом и ангиной, проваляюсь пол-лета в постели. Так мне и надо! Танцы с боссом устроила! Вот… Уже чувствую, как в горле першит, а там и до кашля недалеко!

Стянув на груди края покрывала, я с трудом села. И задала жизненно важный вопрос:

— А где мои туфли?

— Что? А… Туфли походу в Финском заливе, Ника.

Он улыбался, а я чуть не заплакала от огорчения:

— Блин, итальянские лодочки за десять тысяч! Вот я растяпа!

— Я компенсирую, — рассмеялся Илья. — Тебе повезло, что не на камни упала! А туфли ерунда.

— Кому ерунда, а кому нет. Они краси-и-вые!

Осознав, что сказала это тоном маленькой капризной девочки, тут же покаялась:

— Извини, что-то я не о том думаю…

— Всё нормально, Ника, — серьёзно ответил он. — Ты испугалась, это шок. Всё будет в порядке. Сейчас приедем, я тебя согрею…

Он сказал это таким тоном, что я принялась обречённо вспоминать — надела ли парное бельё, или мне будет стыдно перед боссом теперь уже за разномастные трусы и лифчик. О господи, о чём я думаю? Какое нафиг бельё, если он совершенно сознательно собирается меня соблазнить? Конечно же, вечер в ресторане — это просто поболтать за бизнес, все так делают, ага-ага! У меня возникло малодушное желание выпрыгнуть на ходу из машины, но я его задавила в зародыше. К тому же мы ехали по ЗСД, а мне ещё жить да жить. Куда едем, интересно?

Ответ на свой вопрос я получила примерно через двадцать минут, когда мы свернули в какие-то дремучие леса. На один момент мне стало совсем страшно, но я постаралась успокоиться. Дышала глубоко и равномерно. Не для того меня вывели в свет и выловили из залива, чтобы придушить в сарае на сене. Хотя, ввиду предстоящего мне бронхита, это, наверное, лучший конец.

Но остановилась машина вовсе не у сарая. Сараем это строение мог бы назвать только бессердечный олигарх. Двухэтажное шале — дерево и стекло. И свет льётся с фасада, будто там попрятаны в укромных уголках лампочки. Красиво… Именно так я всегда представляла себе домик родителей Красной Шапочки. И кусты кругом, и запах, запах… Аж голова кружится. Не вывернуть бы хвойный коктейль на щебневую дорожку!

Блин! Щебень… А у меня туфли того, поплавать сбежали. По травке разве что пробраться к дому. Но Илья не позволил. Он вышел первым из машины, предугадал момент, когда я была готова ступить босыми ногами на дорожку, и одним быстрым, точным рывком поднял меня на руки. Силой моего визга можно было подпитать небольшую районную электростанцию. А биг босс захохотал самым натуральным образом, аки конь:

— Ника, ты когда в воду падала, так не кричала!

— Прости, — я ухватилась обеими руками за его шею. — Просто не ожидала.

— Будь готова к любым неожиданностям, — подмигнул он и понёс меня к крыльцу. Ого! Вот так сразу? Мне бы после купания в холодной воде отдышаться, а он меня пугает неожиданностями!

— Алле оп, — Илья с усилием толкнул скользящую дверь и внёс меня внутрь дома. Дима зашёл следом и положил на стол мою сумочку и какие-то пакеты:

— Будут распоряжения, Илья Владимирович?

— Спасибо, Дима, завтра заедь за мной в семь тридцать.

— Хорошо. Приятного вечера. До свиданья, Ника… простите, не знаю, как ваше отчество.

— Не надо отчества, — пробормотала я, усаженная на широкий и низкий диванчик перед камином.

— Положено, — буркнул Дима и ушёл. Илья же хлопнул в ладоши и бодрым голосом сказал:

— Так. Надо разжечь камин! Я сейчас.

Он исчез в соседней комнате, и я закуталась поплотнее в покрывало, осматривая гостиную. Да, умеют же люди жить! Какая красота неописуемая! Камин один чего стоит. Огроменный, как трёхспальная кровать, боком поставленная, выложен камнем под старину, над ним труба призмой уходит в потолок, а на потолке… О, обожаю деревянные балки! Ещё и такие фактурные! А там вообще лестница на второй этаж из таких же толстых квадратного сечения поленьев! Боже, какое, наверное, счастье жить в таком доме и каждый день ощущать вокруг себя тепло дерева и старых камней…

— Я нашёл спички! Ура, мы спасены, — отрапортовал биг босс, входя в гостиную. — Ника, пока камин греется, можешь помыться, я тебе там приготовил халат и полотенца.

А вот помыться — это идея! Я прошла мимо Ильи и остановилась посмотреть, как он чиркает длинной спичкой, как подпаливает скомканную бумагу, которая вспыхнула падающей звездой… Как органично мой босс смотрится на корточках у камина! Какой у него классный, обтянутый джинсами… филей! Так и хочется пощупать…

Ника, блин!

— А где ванная? — спросила я хрипло, облизав внезапно пересохшие губы. Ой, температура, что ли, подскочила? Точно, не меньше тридцати семи с половиной, поэтому и мысли дурацкие в голову лезут. Босса ей пощупать захотелось, гляньте!

— Да, момент, сейчас покажу, — он поднял на меня взгляд, и я утонула в тёмных радужках, похожих на звёздное небо с мириадами звёзд. Перестань, Илья, не смотри так! Не доводи до греха… Ведь была та ночь, была! Ведь мы были вместе в пошивочной, и я помню твои руки на моей груди, помню, какими они умеют быть нежными и мягкими! А сейчас мне не до нежностей, мне бы не заболеть…

Илья поднялся и отчего-то оказался совсем рядом, почти вплотную. И он был выше меня на целую голову, пришлось смотреть снизу вверх, ибо от глаз оторваться не было мочи… А от них разбежались тонкие морщинки, взгляд потеплел, как его руки, которыми Илья приобнял меня за плечи… Наши дыхания снова встретились, и я, похоже, даже сложила губы уточкой для поцелуя…

— Ника, — шепнул он. — В душ. Простудишься!

— Да, — слегка разочарованно протянула я, отстраняясь с неохотой. Илья взял мою ладонь в свою и потянул куда-то вглубь дома. Там тоже всё было в дереве с вкраплениями металла и стекла, а вот ванная меня слегка разочаровала. Я уже настроилась на угловую джакузи с сенсорным пультом управления и на стописят миллионов нужных и не нужных функций, но в маленьком помещении стояли только старинная чугунная ванна с завитушками на ножках и дорогими латунными кранами и простой душ за стеклянной перегородкой.

— Вот халат, вот полотенца, — махнул рукой Илья и стащил с себя пиджак. Под ним оказался расстёгнутый мокрый жилет, который был сдёрнут с мокрой же рубашки и брошен в корзину для белья. Увидев мои большие глаза, биг босс рассмеялся: — Наверное, лучше сразу в помойку, как ты думаешь?

— Ты меня спасал?

Только сейчас я заметила влажные пятна на джинсах. Только сейчас! Ничего себе… Представляю, как Илья ласточкой прыгнул за мной в залив! Всё бы отдала, чтобы увидеть это!

— Спасал, — фыркнул он от смеха. — Там и официанты тебя спасали, то есть уже нас двоих. Думаю, посетителям ресторана было очень весело!

— Ну, я, как всегда, — пробормотала, заливаясь краской. — Устроила цирк…

— Ты не виновата.

Он стащил с меня покрывало и подтолкнул к душу:

— Давай, давай, греться! А потом устроимся у камина и будем ужинать.

— Ты знаешь… Я готовить так-то не очень… умею…

— Ты приглашена на ужин, причём тут готовка? — подмигнул Илья и скрылся за дверью. Вот загадочный! Я поёжилась и поискала задвижку, но её не было. Стало слегка неуютно, но походу босс не жаждет моего тела. Или пока не жаждет. Мыться можно без напряга.

Подсыхающее платье я повесила на сушилку для полотенец, убедившись, что она холодная. Стирать и сушить деликатную ткань надо осторожно, я не желаю лишиться ещё и платья вдобавок к туфлям… Пустив горячую воду на полную катушку, втиснула своё подмёрзшее тело в кабинку и принялась отогреваться, заодно смывая с себя запах Финского залива. Как подумаю, что упала в цветущую воду — просто бр-р-р…

Вымывшись основательно, я вышла из душа и, вытираясь, бросила взгляд на полочку над раковиной. Зубная щётка в стакане — одна штука. Мыло твёрдое, мыло жидкое, пена для бритья и станок. Всё. Женщин здесь не живёт. Только один мужчина, Илья, надо полагать.

Завернувшись в пушистый махровый халат приятного серого цвета, я пошла обратно в гостиную, как была — босиком. Но полы оказались неожиданно тёплыми и приятными для ступней. Илья сидел на низком пуфике у камина и потягивал вино из большого бокала. В свете горящих поленьев оно искрилось и словно светилось изнутри, как будто огромный рубин подсветили изнутри. На журнальном столике из стекла и нарочито грубых изогнутых веток в качестве ножек был сервирован роскошный ужин: на салфеточках стояли тарелки, в тарелках лежали здоровенные плоские котлеты, как будто отчаянный повар слепил их в приступе гигантомании. На блюде в середине красовалась свёрнутая спиралью змея из теста, сквозь которое просвечивало тёмное мясо. В плошечках уютно устроились сыр и что-то похожее на аджику.

— Откуда ужин? — поинтересовалась я, прерывая идиллическую тишину. Илья оглянулся и с улыбкой ответил:

— Извинения хозяина ресторана за причинённые неудобства! Совершенно бесплатно, вино для меня и сюрприз для непьющей тебя.

Он вытащил из-под столика продолговатый литровый пакет с нарисованными на нём ягодами малины и второй — с черникой. Взвесил в обеих руках и предложил мне на выбор. Мне стало смешно. Этот Живко Павлович очень мил! Как только узнал, что я не пью? Наверное, официантка сказала. Я ткнула в малиновый сок, и Илья обрадовался:

— Отличный выбор! Так я не буду чувствовать себя одиноким алкоголиком.

Он налил сок в точно такой же бокал, как и у него, а я присела на соседний пуф, тщательно запахнув полы халата, которые так и норовили явить миру мои ноги. Илья вскочил и подвинул меня вместе с пуфом ближе к огню, всунул в руку бокал и сел рядом, так близко, что вновь «в зобу дыханье спёрло». Всей кожей, даже скрытой под толстым халатом, я чувствовала… как это называется? Флюиды, во! От Ильи исходили такие мужские и такие волнительные флюиды, что у меня внутри всё затрепетало. Господи, дай мне силы не свалиться в обморок, если он меня вдруг таки поцелует! Дай мне силы удержаться и не поцеловать его первой!

— Давай выпьем за этот вечер, который оказался полон сюрпризов, — предложил Илья загадочным тоном. Да, да, давай за это! Позволив бокалам чокнуться, я с жадностью умирающей от жажды отпила несколько глотков.

— Вкусный сок?

— Обалденный, — призналась я абсолютно искренне. — Сладкий, но не приторный, как будто пригоршню малины съела!

— Сербия — вторая в мире страна по производству и экспорту малины, — тоном приглашённого в передачу о сельском хозяйстве эксперта сказал Илья. — Ты когда-нибудь была в Сербии?

Да я из города-то выезжала только на дачу, пока мама её не продала…

— Нет.

— Подвернётся случай — бери билеты и поезжай! Там такая природа…

Он глотнул вина с задумчивой улыбкой, а я только вздохнула. Какая нафиг природа… Поцелуй будет или нет? Трепет не прошёл, а только усилился, и я снова вздохнула, теперь уже даже почти томно.

— Так, давай ужинать. Тебе тепло?

Камин исходил жаром, стараясь согреть комнату, но мне было жарче от одной мысли, что под халатом на теле ничего нет, а рядом обаятельный мужчина, от которого я, возможно, беременна, и мы одни в большом доме с красивыми деревянными балками под потолком. А ещё меня мучило любопытство — при такой мебели, как в гостиной, какие тут кровати?

Но до кроватей дошло не сразу. Мне всучили тарелку с котлетой, вилку с ножом и кусок хлеба. Я попыталась культурно расположить всё это дело на коленях, но получилось, честно говоря, не айс. Поэтому Илья, смеясь, отобрал у меня нож и велел:

— Кроши вилкой, плескавица мягкая!

Я попробовала. Оценила, кивая головой:

— Фкуфно! — прожевала и добавила: — Просто тает во рту!

— Хочешь питы?

— А как же!

Первый кусок рублёного мяса вызвал в желудке законную бурю восхищения. Теперь тот желал всего и побольше! Я с вожделением смотрела, как Илья отрезает длинный завиток теста и укладывает его вокруг котлеты. Набив рот котлетой, питой и хлебом, я запила малиновым соком и улыбнулась, как хомяк.

— Ника, — тихо сказал Илья, качая головой. — Ты…

— Фто?

— Ничего, — он встал, приоткрыв пошире стеклянную дверцу камина. — Доедай, я тебя устрою на ночь. А то мне ещё надо душ принять.

— Ой, ты же тоже… Искупался в заливе!

Мой супер-босс только отмахнулся с улыбкой, будто это было для него обычной вещью. Купаться в холодном заливе, спасая неловкую барышню в беде? Да каждый день, чо уж там. Но, если честно признаться самой себе, мне стало приятно. Мог бы и официанту велеть…

Господи, а ведь он бог знает что думает обо мне! Кофе в первый день знакомства пролила на него, романтический ужин (ладно, деловой, но только наполовину) испортила, на корпоративе с ним… Интересно, он знает, что с ним тогда в пошивочной была я?

— Ника, ты наелась?

Задумавшись, я не сразу заметила, что Илья стоит рядом, и вздрогнула от ладони на моём плече. Он погладил и даже чуток помассировал через махровую ткань халата, спросил:

— Было вкусно?

— Очень, — призналась я, не смея пошевелиться. А как хотелось откинуть голову, прислониться к нему, ощутить, как тёплые ладони спускаются с плеч к груди… Но я сидела, как памятник, и меленько дрожала, как пугливая лошадь. Дура дурой, что с меня взять…

— Пойдём, я приготовил тебе гостевую комнату.

Гостевую… Разочарование нахлынуло волной на пирс, смывая дремавшее в ожидании ласки возбуждение в низу живота, и я только кивнула, вставая. Это отдалило меня от Ильи, от чего в груди странно заныло, будто расковыряла свежую ранку. Босс взял меня за руку и повёл за собой на второй этаж. Перила лестницы гладили мою ладонь, а я представляла, что это тело Ильи под пальцами… Почему рядом с этим мужчиной мои мозги отключаются напрочь?

Гостевая комната была вполне себе стандартной, похожей на гостиничную. Кровать, шкафчик, тумбочка. Разве что телевизора нет. Но он в таком месте и не нужен. Кто будет пялиться в ящик, когда вокруг природа? В моём случае — кто будет пялиться в ящик, когда рядом Илья? Я и пялилась на него, лишь из вежливости осмотрев комнату. Как я раньше не разглядела, какие у моего босса чувственные губы, какие милые ямочки на щеках? Глаза да, глаза у него просто космос… Улыбнись, Илья, покажи мне звёзды в твоих глазах!

Будто по заказу, искорки снова осветили тёмные радужки, и я услышала его тихий голос:

— Ну что, спать?

Бархатистый полушёпот, «красавица моя…», моя крыша снесена начисто, мама, ловите крышу!

Привстав на цыпочки, я дотянулась, наконец, до губ Ильи и приникла к ним своими в отчаянном порыве. Даже зажмурилась в ожидании вердикта. И он не заставил себя упрашивать.

Ладони скользнули по моим плечам, забираясь под халат, щекоча кожу, обостряя и без того оголённые чувства. Губы захватили мой рот жадно и быстро, собственнически, властно… Да! Да! Да! Хочу, всё хочу! Ласкай, целуй, делай, что хочешь…

— Ника… Я схожу в душ сначала…

Господи, кто из нас двоих меньший романтик?

— Но ты же вернёшься? — спросила шёпотом.

— Куда же я денусь, — тихонько рассмеялся Илья. — Пять минут. Дай мне пять минут.

Пять минут я выдержу.

Когда он вышел, я сбросила халат и, как была, голая, скользнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Мягкий рассеянный свет, струящийся из вычурных дорогих бра на стенах, пугал меня и одновременно успокаивал. В прошлый раз Илья не видел моего тела, а оно, увы, не совершенно. Но теперь… Теперь видели глазки, что выбирали. Может, не стоит встречать его под одеялком? Откинуть его хотя бы с груди и с замирающим сердцем ждать реакции?

Так я и сделала. Где-то за двумя стенами шумела вода душа, и мне виделись тугие мышцы Ильи под упругими струйками, мокрые, блестящие. Аж сердце зашлось в возбуждённом набате! Поёрзав, я приняла соблазнительную позу тициановской Венеры, замерла в ожидании. Потом, подумав, повернулась набок, наклонив бедро вперёд. Нет, это так пошло! Откинулась на подушку, заложив руки за голову. Прикрыла глаза, представляя, как Илья войдёт, увидит… Как ляжет рядом, проведёт ладонями по моему телу от ноги до плеча… Как будет любить меня всю ночь…

Глава 6. (Не)рабочее настроение

Ника тридцать три несчастья…

Я уснула!

Вот что бы могло со мной ещё случиться, а? в залив свалилась, хомяком выглядела, теперь выставила себя совой-сплюшкой перед боссом, который желал меня почти так же, как я его! Ой, как стыдно-то…

Тихо-тихо, как маленькая мышка, то и дело кося глазом на посапывающего рядом Илью, я выбралась из-под одеяла. Тикающие настенные часы показывали начало седьмого. Надо тихонечко прокрасться в ванную и одеться. Позорище! И вообще… Лучше всего выпить кофе и свалить отсюда на такси.

Но свалить на такси не удалось. Умывшись и одевшись, я кое-как пригладила свои космы руками, быстренько накрасилась тем, что было в сумке, и спустилась в гостиную. Кофе в доме не оказалось, как и сигнала на мобильнике. Что такое не везёт и как с ним бороться — извечный вопрос Ники Старостиной… Мне пришлось поставить чайник на плиту и искать городской телефон. Поиски затянулись, в процессе я нечаянно уронила пару статуэток и одну фотографию в рамке, изображающую молодого Илью с рыбацкой удочкой на надувной лодке. Наверное, это и разбудило моего босса. В общем, когда он, позёвывая, спустился с лестницы, я замерла с виноватым видом, прижав фотку к груди.

— Доброе утро, — весьма будничным тоном бросил мне мой босс и прищурился: — Нравится? Это я.

— Я искала телефон, — с оправданиями у меня совсем плохо получается. — А ещё у тебя нет кофе.

— Это да, кофе нет. А зачем тебе телефон?

Он подошёл совсем близко, и я с наслаждением вдохнула запах только что проснувшегося мужчины. Тьфу ты, вот сама виновата, дура! Нефиг было засыпать! Так бы нежилась в этом запахе всю ночь…

— Я хотела вызвать такси, — совсем тихим голосом повинилась я. Илья хмыкнул:

— Ника, зачем тебе такси? Дима отвезёт тебя.

— Ну-у-у…

Как объяснить? Или ничего не объяснять? Или всё же попытаться? Или молчать?

Вместо всего этого я покраснела и со стуком поставила фото на законное место. Илья шагнул ко мне — всего один маленький шаг — и обнял как-то особенно. Будто хотел защитить от всего мира, а первее всего — от меня самой. Грассирующее «р» заставило меня затрепетать:

— Ты так красиво спала, Ника, я решил тебя не будить…

— А надо было… — выдохнула я, поднимая залитое жаром лицо. Он снова смеялся:

— В следующий раз буду знать!

Он говорит о следующем разе! Будет ещё один раз! Господи, спасибо…

— Чайник кипит, — деликатно кашлянул Илья, ибо я расслабилась в его руках и не собиралась выбираться из обнимашек.

— Да, конечно… Прости.

— У меня есть пуэр, зелёный и чёрный, тебе какой?

— Я бы и сама заварила, чай это просто.

— Он не в пакетиках.

— А… Тогда я буду пить, как и ты.

— Мне не трудно заварить два сорта.

— А мне не трудно пить такой же чай, как ты.

— Какая милая и сговорчивая девушка, — пробормотал Илья таким тоном, словно хотел прямо сейчас раздеть её и сделать то, чем они не смогли заняться ночью. Но его прервал громкий и весьма неблагозвучный рингтон. Схватившись за карман джинсов, босс пробурчал: — Ну что такое опять?!

А я, воспользовавшись заминкой, позорно сбежала на кухню, чтобы там отдышаться и обругать себя всеми известными мне ругательствами, самым мягким из которых было «идиотка». Идиотка я и есть, потому что стою рядом, вздыхаю, а достаточно только одного шага, одного движения, чтобы Илья забыл о работе, о телефоне, обо всём, кроме меня…

Потом мы пили чай, почти не разговаривая, но я постоянно чувствовала его взгляд. Настойчивый, но увёртливый. В том смысле, что, когда я вскидывала глаза на Илью, он утыкался в свою чашку. Почему он так на меня смотрит? Что думает? Впервые в жизни я пожалела, что не умею читать мысли.

Однако поговорить нам так и не удалось. В семь двадцать с улицы посигналили, и Илья подхватился:

— Побежали, солнце моё, я опаздываю!

— А мне домой заехать, — я растерянно опустила взгляд на пожмяканное платье и босые ноги. — Не идти же в таком виде на работу…

— Конечно, не идти! Дима отвезёт тебя, разрешаю опоздать.

Против такого щедрого предложения не попрёшь. Я даже сразу успокоилась. Сейчас не спеша приму душ, переоденусь и поеду на работу на любимом метро.

Несмотря на чай, в желудке поселился маленький беспощадный комок голода. Мне б сейчас стопку оладушек… Или сочную, истекающую соусом шаверму… Или хотя бы булочку с яблочным повидлом! Но у Ильи было шаром покати. Однако Дима приехал точно вовремя, без особых пробок довёз нас до офиса, где мой босс вышел и с улыбкой сказал:

— Увидимся через час?

Я только кивнула. Дима всю дорогу молчал. Мне показалось, что это было его естественное состояние, причём он не производил впечатление тупого водилы. Просто молчаливый парень. Жаль Костика, ему тут ничего не светит. И штат у нас полный.

Памятуя о моих босых ногах, Дима остановил машину совсем рядом с крыльцом и, пока я не успела выскочить, рысцой обежал машину, распахнул дверцу:

— Прошу.

— Спасибо, — пробормотала я, выходя босыми ступнями на ещё не нагретый асфальт подъезда. Короткими перебежками добралась до двери и юркнула внутрь. Ох, что скажет мама? И почему, интересно, этот вопрос я задаю себе только сейчас вместо вчера? Поднявшись по ступенькам, аккуратненько открыла дверь ключом и на цыпочках вошла в прихожую. Полвосьмого, мама в это время уже не спит обычно…

И точно. Она услышала мой шорох и выглянула из кухни. На лице её застыло тревожное выражение, но, когда мама оглядела меня с ног до головы, улыбка осветила взгляд.

— Привет, мам, — сказала я тихо. Тон вышел извиняющимся. Вот, опять. Загуляла я что-то в последнее время!

— Завтракать будешь? — безо всяких предисловий ответила мама и пошла на кухню. Господи, дай мамуле здоровья! За что мне так повезло? Другая бы, как у моих подружек, начала ворчать или выспрашивать, а моя сразу кормит…

— Буду, мам! — крикнула я из ванной. Вот только умоюсь и накрашусь по-человечески.

— А где туфли потеряла?

— Утонули, — ляпнула я, не подумав, садясь за стол. Мама вскинулась:

— Как это утонули?

— Мамуль, ты не волнуйся, всё в порядке, просто туфли… ну, забудь о них.

— Если всё в порядке, то пей кофе с оладушками, — выдохнула мама. — Костик тебя, между прочим, допоздна ждал…

Она сказала это настолько «между прочим», что более «между прочим» можно только помереть. Я хмыкнула, запихивая в рот оладушку целиком:

— Ну, не надо было ждать, я же предупреждала!

— Хороший мальчик, правда ведь?

— Мамуль, ты меня сбагрить пытаешься замуж? — рассмеялась я, и мама замахала руками:

— Что ты, что ты! Просто мне очень нравится Костик, вот и всё!

— И этот хороший мальчик, небось, вчера сожрал всё мясо?

— Нет, конечно, в холодильнике осталось, — машинально ответила мама, а потом метнулась к холодильнику: — Никуша, давай я тебе дам с собой на работу, а?

Спорить я не стала.

— Давай.

Спорить сейчас мне не с руки. Пусть лучше мама занимается ссобойкой, чем продолжает разговор о Костике. Нет, нет, она совсем меня не сватает… Часики, конечно, тикают, детей надо рожать, пока молодая, за мужчиной как за каменной стеной… Но не за Костиком же!

— Мам, не повезло тебе со мной, да?

— Что ты такое говоришь?!

Мама застыла со всполошённым лицом, глядя на меня в упор. Я даже смутилась. Ведь она не слышит монолог в моей голове!

— Ну… Родила сама, растила сама… Мужчин я с тобой никогда не видела…

— Ой, Никуш… — мама рассмеялась, вздохнув с облегчением. — Дети — это счастье! А мужчины… Приходят, уходят.

— Но я так не хочу!

— Значит, у тебя будет по-другому. Ешь, ты и так опаздываешь, доченька.

— Ничего, один раз можно, — пробормотала я, набивая рот очередной оладушкой.

В результате всего на работу я попала примерно к девяти. Помня, что у меня индульгенция от босса, поднималась по лестнице в офис весело и непринуждённо, пока не была остановлена высоким женским голосом:

— Девушка, вы работаете в модном доме Игнатьевой?

Я девушка, да, и работаю там, а что?

Оглянувшись, увидела высокую темноволосую модель с ярко-голубыми глазами и пухлыми, по-детски надутыми губами. В том, что она именно модель, сомнений быть не могло. Эти девушки всегда двигались особенно, не только по подиуму, но и по лестнице, и по асфальту. Что-то особенное в походке и в задранном параллельно полу подбородке выдавало их профессию знатокам. А я насмотрелась на моделей по самое не хочу.

— Здравствуйте, вы на кастинг? — спросила, любуясь статью девушки. А та вдруг скривила ротик и надменно сморщила нос:

— На какой ещё кастинг, блин? С ума сошла? Я хозяйка! Веди меня в кабинет директора!

Меня будто ошпарило изнутри. Какая хозяйка? Хозяйка же Игнатова, а директор Илья… Что эта красотка пришла делать в наш модный дом?

— А вы кто? — не слишком приветливо отозвалась я.

— Юлия Шагалина, — совсем неприветливо бросила девушка. — Ну? Рапидос, шнель, шнель! Что стоим, чего ждём?!

Уфти… Шагалина… Очень востребованная модель, зарабатывает миллионы в год! И в нашем модном доме… Я, наверное, ничего не понимаю в этой жизни. На всякий случай я решила мило улыбнуться и указала Юлии на двери офиса с золочёной вычурной табличкой:

— Пожалуйста, вот офис.

— Я сказала, в кабинет директора.

Сказала, ага, тоном, которого нельзя ослушаться. Мне не влом, я провожу и до кабинета. Заодно посмотрю, нет ли там случайно каких-нибудь документов для бухгалтерии, и как отнесётся Илья к появлению самой Шагалиной.

Мы шли по коридору, как будто меня вели на казнь. Стук каблучков Юльиных шпилек казался мне отчего-то стуком молотка по гвоздям в мой гроб. Даже странно — отчего? Не всё ли равно, кто будет мне начальником?

Нет, не всё равно. Лучше, конечно, Илья. А вот и он! Стоит в предбаннике перед Лизонькой, которая изогнулась над столом и всеми силами старается выглядеть сексуально в своём белом облегающем платье, параллельно выискивая файл на компьютере. А тут Шагалина — в минималистическом чёрном платьице с легкомысленными оборочками и глубоким декольте, блондиночка со взглядом Сталина… И я скромно притаившаяся за дверью — простая русская невзрачная мышь в джинсах. Незамеченная.

— Ну, как продвигаются наши дела? — спросила Юлия громко и уверенно.

— Юлечка? — безмерно удивился Илья, оглянувшись, словно громом поражённый. — Ты разве не в Италии?

— Как видишь, любимый, — Шагалина улыбнулась с таким видом, будто только что подписала миллиардный контракт — торжествующе.

— Что же ты не позвонила… любимая? — пробормотал мой босс, слегка изменившись в лице. — Я бы тебя встретил!

Больше слышать я не хотела ничего. Развернулась на пятках кроссовок и рванула побыстрее к себе в каморку. Какой же он всё-таки козёл! У него есть женщина, может быть, даже жена, а он в ресторан водит другую и готов с ней переспать! И с Лизкой тоже… Нет, не козёл! Кобель! Кот мартовский! Тьфу ты, угораздило же…

С горя я выпила чашку кофе и разогрела мамино мясо по-французски. Обиду на мужчину надо заедать. Ну и пусть растолстею, тогда точно никто не будет соблазнять!

Даже после спасительной еды, после тающего во рту запечённого мяса, после сладкого кофейка, я никак не могла прийти в себя. Вроде бы — ну, всё понятно, мужик расслабился, пока жена/невеста в отпуске, не ожидал её возвращения, но блин, какой же он всё-таки кобель! Разве так можно? Разве можно давать девушкам надежду?

А с какого перепугу я на что-то понадеялась? С самого начала было ясно, что мы с ним совершенно разные — как воробей и орёл. Я никаких талантов не имею, красотой не блещу, переспали мы с ним явно по ошибке. Вот Лизонька ещё могла бы побороться с Шагалиной, а мне куда? Сиди, дурочка, знай своё место…

Очередной приступ тошноты заставил меня поморщиться. Господи, да что ж такое? Я думала, всё прошло, но походу нет ещё… Неужели я действительно беременна? Это катастрофа, блин! Настоящая катастрофа…

Сдерживая рвотные позывы, я схватила мусорку для бумаги. Ой, не добегу до туалета… Ой, мамочка! Ой…

Вывернув даже не переваренное мясо в кучку скомканных листов А4, всё же расплакалась. Сердце сжало, будто железной рыцарской перчаткой, а внутри всё бунтовало. И против еды, и против Ильи. Ника, соберись! Ты же никогда не была тряпкой! Или была? Так хоть теперь не будь и иди в аптеку! Купи тест на беременность и решай по-быстрому, что делать, в зависимости от результатов.

Я встала, с отвращением глядя на инсталляцию в мусорной корзине. Да, так и сделаю. В конце концов, даже если ребёнок имеет место быть, только мне решать, что с ним будет. Вот только эту гадость выброшу…

***

— Юля, почему ты так рано вернулась?

Не вернулась, нет. Припёрлась. Что за баба такая? С ней вообще сплошные траблы… Зачем, зачем он с ней связался?

— Пупсик, ты что, не рад?

Юлечкин голос отозвался мучительной головной болью. Надо сходить в аптеку, купить какой-нибудь аспирин… В последнее время так часто болит голова, что просто пипец. О чём они? Ах да, Юлька…

— Я рад. Безумно рад. Но почему ты вернулась?

— Илюшенька, я вернулась, чтобы взять в свои руки управление этого задрипанного модного дома.

Юля в своём репертуаре. Слишком востребованная модель в прошлом, после рождения ребёнка она выпала из обоймы. И вот вроде деньги есть, а заняться нечем… Кастинговое агентство, которое она открыла, пашет ни шатко ни валко, коучинг по актерскому мастерству не очень удачен… Вот если бы она открыла курсы минета…

— Фирма работает хорошо, не надо ей твои руки.

Он поморщился, глянув в окно. Солнце в Питере — это нонсенс, и однако. С самого утра голова раскалывается. У кого найти аспирин? Спрашивал секретаршу — у неё нет. Да и вообще… Если бы не Игнатова, уволил бы сучку в первый же день. Хотя она забавная… Но Ника интереснее. Юля, коза, зачем ты приехала? Всё было так хорошо, когда ты сидела в своей Италии…

— Илья, у тебя разброд! Я уверена, что ты ещё ничего не сделал для повышения уровня, а ведь я узнавала — Игнатова готовится к Неделе моды! Хочу увидеть то, что будет представлено публике.

— Юля-я-я… Зачем? — с тоской протянул Илья. Может, выпить кофе? Кофеин вроде тоже обезболивающее…

— Затем. Она продала фирму, теперь не ей тут распоряжаться.

— Это её последний показ, дай ей выложиться.

— Сантименты, Ильюша! Сантименты и бизнес — вещи несовместимые.

Илья сел за стол, пристально глядя на Юлю. Сантименты и Шагалина — вот несовместимые вещи. Иногда даже кажется, что у неё патология. Как там называется эта болезнь, когда человек не способен испытывать никаких эмоций? Но нет, Юлька не социопатка. Она просто… такая. Ей по боку чувства других. Да, эгоизм. Как иначе, если её растили принцессой — самой прекрасной, самой умненькой, самой любименькой?

Окей гугл, где купить новую башку?

— Юля, мы же договорились. Я управляю, ты лицо. Всё! Не лезь туда, где без тебя всё хорошо работает.

— У меня пятьдесят процентов, любимый, — с издёвкой улыбнулась Юлечка. — Я хочу участвовать в жизни модного дома. Хочу, милый! Ну не откажешь же ты мне в такой малости!

Подумать только, ей двадцать шесть, а она всё ещё не избавилась от детской привычки умоляюще дуть губки! Как милая девочка, с которой его познакомили родители, стала такой прожжённой стервой? Нахмурвшись, он разглядывал её так пристально, что другая уже смутилась бы, глаза опустила, затеребила ручку сумочки. Но Юля не другая. Она Шагалина. Она с четырнадцати привыкла к взглядам и не самым невинным…

Что с ней делать-то теперь? Свалилась на голову, как снег в мае. Но делать что-то надо. Она равноправный инвестор. Да, он дурак. Пожадничал. Тем более, что ещё один проект был… Ладно, пусть дизайнеров строит и манекенщиц, только бы в бизнес не лезла.

— Хорошо, — ответил Илья с неохотой, потирая виски. — Участвуй. Но палку не перегибай, мы всё-таки подписали договор.

— Ой, любимый, ну какая палка?

Юленька грациозно встала, повесила сумочку на локоть и улыбнулась, будто перед камерой:

— Покажи мне тут всё! А ещё мне нужен кабинет!

— Где я тебе возьму кабинет, Шагалина?

— Хорошо, тогда сюда столик поставим, договорились?

О-о-о… Юлька знает толк в шантаже!

— Найду я тебе кабинет, найду… Только не сегодня.

Глава 7. Тест на беременность

Отрыдав положенное время, я успокоилась и нацепила на лицо дежурную улыбку. Всё разрулится как-нибудь, ведь всегда всё разруливается и не остаётся в подвешенном состоянии. Я не первая в истории человечества, которую обманули и дали ложную надежду на ответные чувства. Хотя… Если подумать хорошенько и копнуть глубже, о каких чувствах может идти речь? Если это не чувство вины. Всё-таки рубашку и романтический вечер я Илье испортила. Возможно, в ответ он испортил мне жизнь, надо выяснить всё сегодня же…

В аптеку я сходила в обеденный перерыв, благо та, что была неподалёку, работала без пауз. Попросила, запинаясь и бормоча, тест на беременность, заплатив, сбежала так быстро, будто купила кокаин. Даже хотела проверить сразу же в туалете кофейни, но там уже вовсю трещали девчонки из маркетинга и дизайнеры, которые решали — оставаться на диете или нажраться. Я выбрала вместе с Оксанкой и Олей опцию «нажраться». Это хоть немного отвлекло от насущных проблем. А потом…

Потом я вернулась на работу. И наткнулась возле своей каморки на биг босса, который явно только что подошёл.

Эх, и назад сдать не получится…

Только вперёд, Ника, сказала я самой себе и решительно прошла к двери:

— Добрый день, Илья Владимирович.

— Здоровались уже, — пробормотал он. — Ника, как ты?

— Мы же договорились, что на работе общаемся на вы, Илья Владимирович, — предельно вежливо сказала я, ставя сумку на стол. Однако рука дрогнула, я промахнулась мимо столешницы, и сумочка весело полетела на пол, рассыпав половину содержимого красивым веером.

— Ох ты ж…

Я рванулась собирать свои женские вещички, которые удалось высушить после Лизонькиной выходки, и Илья тоже присел, помогая. И нет, мы не столкнулись лбами, как можно было ожидать с моей феноменальной удачей! Но первой вещицей, которую Илья подобрал был, разумеется, нераспечатанный тест на беременность!

Мне стало жарко, и я прямо физически ощутила, как покраснела до кончиков ушей. Дрожащими руками побросала свои бирюльки в сумку и отобрала у босса коробочку. А он с улыбкой спросил:

— Что же, скоро в декрет?

— Не знаю! — рявкнула от отчаянья. — Видите же, ещё не открывала.

— Ника…

— Что?!

— У меня для вас есть бумаги, — спокойно ответил Илья. — Вот здесь устав ООО «Подиум Стиль», нужно зарегистрировать его, как положено, я выписал доверенность на вас. Сделать это нужно сегодня, максимум завтра.

Я взяла тонкую папку, наморщив лоб:

— Это ваша фирма?

— Скажем так, дочерняя.

Илья улыбнулся так, будто знал какой-то секрет. Подиум Стиль… Интересное название. Я перелистнула страницы и зацепилась за предмет и цель деятельности. «Услуги населению по пошиву одежды на основании моделей модного дома ЗАО «Т.Игнатова»… Ничего себе!

— Это что? — я возмущённо ткнула пальцем в строчку.

— Предмет деятельности, — вежливо ответил босс.

— На основании наших моделей?!

— Подиум Стиль будет покупать модели Игнатовой, обрабатывать их с целью удешевления конечного продукта и продавать экземпляров сорок-пятьдесят.

— Вы всё же не оставили эту мысль.

Мне стало немного обидно. Но это лучше, чем штамповать дешёвку под брендом Игнатовой… Ладно, допустим. Но дочерней фирме нужен бухгалтер, Илья хочет и эту работу свалить на меня? За те же деньги? И вообще, это моя работа — регистрировать фирму?

— Я хочу отбить инвестиции, Ника.

Его тёмные глаза снова зажглись миллионами ярких искр, непонятно почему, ведь мы говорили о деньгах, а в прошлый раз это случилось в гостевой комнате его шале в Петергофе. Илья шагнул ближе и сказал тише:

— Помощь бухгалтера в этом деле бесценна.

Мне даже показалось, что он снова хочет поцеловать меня, поэтому вспылила:

— Илья Владимирович, держите, пожалуйста, дистанцию! И по рабочим вопросам прошу обращаться по корпоративной почте, у меня ни одной свободной минуты! А вообще, если по-хорошему, то за дополнительные обязанности вы должны мне повысить оклад.

Он отступил, искры в глазах погасли, и я услышала весьма прохладный ответ:

— Мы обсудим вопрос вашего оклада в конце недели, Вероника… Простите, не знаю, как ваше отчество.

— Ивановна, — отчеканила я. — И моё имя Ника.

— Я запомню, — бросил Илья и вышел из каморки. А я с размаху села на стул и швырнула тест, который держала в руке, в сумку. Блин, какой он всё-таки… Такой! И от этого человека я, возможно, беременна!

Кстати, пора покончить со всеми возможными «возможно»!

Я повесила сумку на плечо и решительным шагом направилась к женскому туалету.

Запершись в кабинке, приготовилась к боевым действиям. Стратегия и тактика — прочитать инструкцию. Боевое построение — зависнуть над унитазом. Оружие к бою — расчехлить тест. Ну и… Пли! Будто в Звёздных войнах, надо хорошенько прицелиться и попасть в цель, чтобы не забрызгать руки, ноги и пол…

Спустив воду, я закрыла тест колпачком и села на опущенную крышку, гипнотизируя взглядом окошечко, в котором должен был появиться мой приговор. Ноги поджала от волнения, затаилась, как мышка, даже дышала через раз. Проявится вторая полосочка или не проявится?

Скрипнула дверь, и перестук каблучков по кафелю заставили меня совсем перестать дышать. Вот кого принесло, интересно, в такой волнующий момент? Надо подождать, не выходить сейчас. В конце концов, у нас три кабинки, поделят уж как-нибудь.

Из крана рванулась струя воды, заглушая телефонный разговор. Я сразу узнала голос. Говорила Юлия Шагалина. И не просто говорила, а жаловалась.

— Я даже не представляла, что тут творится такой бардак! Дизайнеры — дети малые, только что из института, и какого! Невский, блин! Невский, вы себе это представляете?.. Нет, Игнатова, похоже, не собирается ни на какую пенсию… Пф, новая коллекция! Говно! Лубок, сплошной лубок!.. Жан-Поль хотя бы выдавал стильный лубок, а тут… Клюква!

Стоп, она что, говорит об Игатовой? О последней коллекции? Клюква? Все эти национальные мотивы, поданная в новом виде, в модном виде русская роспись, ручная вышивка, коклюшечные кружева — тонкие, будто паутинка… Лубок и клюква… Ещё и с Готье сравнивает, хотя там скорее эпатаж и хулиганство. Игнатова просто хотела, чтобы наши женщины вспомнили про традиции русской национальной одежды, а оказывается — клюква…

Захотелось выскочить из туалета и всё объяснить этой фифе, непонятно зачем прикатившей из Италии, чтобы тут наводить свои порядки. Может, даже влепить её по морде… Нет, я бы этого, конечно, никогда не сделала, но желание было. Однако услышав следующую фразу, снова затаилась, как мышь под метлой.

— Тут всё прогорит, я отвечаю… Да, уже тлеет, как торфяник летом… Нет, на это надо время, но не беспокойтесь, они и сами не протянут долго… Ой, да полно у меня идей! Время дайте… Хорошо… Хорошо… Да, обязательно. До свидания!

Мобильник пискнул сообщением, Юлия выключила воду и зашуршала бумажным полотенцем, ворча:

— Быстрее, быстрее… Быстро только кошки родятся! Тут взорвать всё проще и заново отстроить… Пидоры, дуры, то фригидные рыбы, то секс-бомбы из Хацапетовки… Убью сегодня кого-нибудь, мир много не потеряет…

И вышла из туалета, стуча каблуками. Я поёжилась. Господи, спасибо, что эта фифа не стала проверять кабинки! Нашла бы меня и подумала, что я подслушиваю. Пф… Больно надо! У меня вон своё дело…

Кстати!

Я глянула на окошечко теста, который сжимала в пальцах, как будто он смог бы меня защитить от фурии. В окошечке одиноко темнела полоска. Что там по результатам? Нет плюсика — нет беременности. Хм, странно. Я была уверена, что все эти «жжж» неспроста… Но нет так нет. Хотя странно невероятно. Выдохнув, я сунула тест в коробочку и выбросила её в мусорку. Всё, утираем слёзки, забываем биг босса и марш работать!

Но из головы всё никак не выходили слова Шагалиной про «всё взорвать». С этим надо к кому-то сходить, а не держать в себе. Если итальянская фифа решила поменять в нашем модном доме не только порядки, но и персонал, девчонки и Дён, особенно Дёнька, должны знать об этом заранее…

А если мне не поверят? Начнут спрашивать, откуда я знаю и вообще… Признаваться про туалет? Нет, лучше пока вообще ничего не говорить. Подождать первых звоночков, а они обязательно будут. Сейчас у меня задание Ильи — зарегистрировать дочернюю фирму Подиум Стиль и, полагаю, организовать первичную бухгалтерию. А это немало работы. Что ж, поспешим.

Помотавшись по городу — в налоговую, в банк, в статистику — я притащилась обратно на работку, на свою работоньку любимую, чтобы выпить чашку кофе и убрать документы в сейф, а потом снова поползла на метро, на этот раз домой. Меня ждал вкусный ужин «мэйд бай мама» и детективный сериал в Ютюбе.

Однако на выходе из офиса я наткнулась — в буквальном смысле слова — на чёрную кожанку. А в лицо мне зачем-то прилетело цветами. Отшатнувшись, я разглядела цветы — мелкие розочки приятного светло-красного тона, обёрнутые целлофаном. Подняла взгляд выше и увидела улыбающееся лицо Костика.

— Ты что тут делаешь? — удивилась. Костик пожал плечами, вручив мне букет:

— Тебя жду с работы.

— Ой. А зачем?

Ну ладно, я ступила… Но как-то сразу не сообразила. Костик фыркнул, подставив локоть:

— Домой проводить. А что, ты против?

— Да я не то чтобы против, — пробормотала, нюхая нежный запах лепестков, — но это как-то неожиданно…

— Сюрприз гы!

Ага, сюрприз… Как только узнал, где я работаю? Хотя тут не надо быть Агатой Кристи — у мамы, конечно же. И когда заканчиваю, тоже у неё. Вот только зачем он пришёл? Это что… ухаживает, что ли?

— Ну, раз пришёл, пошли тогда, — и я свернула к метро. Но Костик придержал меня за локоть:

— Куда, мисс? У меня машина!

— Ого! С комфортом, значит? — невольно рассмеялась я. И вдруг увидела Илью, который выходил из здания офиса. Под ручку с Юлечкой, разумеется! Собственно, мне уже должно быть всё равно: меня с Ильёй ничего не связывает, беременности нет, а бороться за него с этой красоткой, у которой наверняка и деньги, и положение в обществе повыше, я не стану. Не для меня мама орла растила, а вот для Юлечки как раз. Однако что-то в груди больно укололо. Возможно, ревность. То, как босс смотрел на меня в шале… Стало чуточку обидно, но я отвернулась, успев краем глаза заметить острый взгляд Ильи.

— Так где твоя машина? — нарочито весело спросила у Костика. Тот аж расцвёл, только что не запах, и потянул меня к парковке:

— Пошли, пошли! Конечно, это не джип и не Лексус, зато не в кредит купленный, и мотор я сам перебрал. Вообще, люблю в машине копаться, ну и уверен в ней на все сто!

Казалось бы, о чём можно говорить в течение пятнадцати минут двум совершенно незнакомым людям? Теперь у меня был ответ. О тачках. Во всяком случае, об одной из них я узнала практически всё: литраж, вместимость багажника, сколько лошадок пряталось под капотом, что Костик поменял из деталей в прошлом месяце, то в позапрошлом, а что полгода назад. Машина начала мне представляться неким трансформером или, по меньшей мере, одной из тех тачек, которые возили герои в фильмах «Форсаж». Но на паркинге Костик с гордым видом открыл передо мной дверцу чего-то длинного, белого и состоящего из сплошных прямоугольников. Поскольку я слегка замешкалась, не решаясь сесть внутрь, хозяин машины расценил эту заминку совсем не правильно:

— Нравится, да? Я тоже, когда увидел, чуть на задницу не свалился! Правда, она была в худшем состоянии, я уже подрихтовал, железо почистил немного…

— Даже не хочу представлять себе худшее состояние, — пробормотала я, садясь на старомодное сиденье, покрытое слегка потрёпанным малиновым велюром в дырочки. Моё чувство прекрасного сразу упало в обморок от этого цвета, а в животе зашевелилась ещё не переваренная булочка, которую я съела, выйдя из банка. Костик плюхнулся на водительское сиденье, с треском захлопнув мою дверцу, и любовно погладил ладонями руль:

— Ну как?

— Хорошая машина, — вежливо соврала я, поспешно пристёгиваясь.

— Отличная да! Это же Ниссан Скайлайн, представляешь себе, да?

— Ну… примерно, да. Только меня мучают сомнения… Она же старше меня?

Костик рассмеялся, заводя свой рыдван, и подтвердил:

— Восемьдесят четвёртый год! Тогда делали машины на десятилетия! Она ещё наших детей покатает!

— Нет уж, на этой машине я своих детей возить не буду, — машинально отказалась, а Костик не стал спорить:

— Как скажешь, продам эту и куплю поновее!

Господи, он что, уже собрался заводить со мной детей? Быстрый какой. Я вот, например даже не помню его фамилии, а вдруг он какой-нибудь Пупкин? Я категорически не согласна выходить замуж и становиться Пупкиной! И вообще… Что за мысли? Ника, окстись! Костик просто вежливый сосед, который решил меня подвезти домой. Букет… Ну мало ли, откуда у него букет.

В салоне воняло. Этот самый парфюм хозяина машины, плюс запах старого велюра, плюс отдушка с ванилью… Чувствую, никуда я не доеду, придётся выскакивать, блевать и бежать на метро. Я мужественно поискала глазами кнопку стеклоподъёмника и, не найдя, попросила:

— Открой окно, пожалуйста.

Костик с воодушевлением тыкнул в кнопку на приборной панели:

— Кстати, да, тут электрические стеклоподъёмники и даже зеркала заднего вида электрические!

Я припала к щели опустившегося на три сантиметра окна, пытаясь надышаться, а Костик всё говорил, говорил, говорил, и его голос убаюкивал, и мои веки становились всё тяжелее. Нет, нельзя уснуть в машине, это будет выглядеть глупо! Я встряхнулась, как собака под дождём, вдохнула глубоко, абстрагируясь от рассказа о машине, но не сработало.

— …кондиционер родной, представь себе, я его только один раз заправлял, работает, как будто вчера поставили! А вот это воздухоочиститель, и тоже работает, только я не знаю, что он там очищает…

Так, понятно… Надо думать о своём, тогда есть шанс не заснуть. Потому что больше о машине я знать ничего не хочу. И так потряхивает на люках, а на поворотах повизгивает непонятно чем. Очень надеюсь, что не тормозами…

Девочки-модели просили аванс. Завтра рассчитать надо и подать реестр в банк, а то сроки пройдут. И на большом складе надо всё-таки закончить инвентаризацию, непорядок, я этого терпеть не могу… Интересно, что у нас сегодня на ужин? Если мама ещё не приготовила, может, уговорить её на лазанью? Я бы сейчас заточила мамину лазанью… Целиком!

— Ника!

— Что? — я очнулась от мыслей, пытаясь вспомнить, о чём говорил Костик. А тот покачал головой снисходительно:

— Ты настоящая женщина — всё время витаешь в облаках. Я говорю, может быть, посидим где-нибудь, выпьем винишка?

Предложение мне совсем не понравилось. Нет, конечно, до встречи с Ильёй я, наверное, приняла бы его с удовольствием, но после «9000 метров» и малинового сока под плескавицу уже не хотелось никаких ресторанов с никакими парнями… Но отказать просто так мне показалось слишком грубым. Поэтому мой ответ был банален и скучен:

— Нет, извини, я очень устала. Мне хочется только домой.

— Ник, детское время же!

— Извини, пожалуйста, правда устала…

Постаравшись вложить в голос как можно больше убедительности, я даже вздохнула. Костик не стал настаивать:

— Ладно, всё равно завтра увидимся.

— Да?

— Да. Меня твоя мама пригласила на ужин, так что завтра ничего не планируй.

— Завтра? Ой, у меня завтра много дел, я даже не знаю, во сколько смогу уйти с работы!

— Нет уж, никакой работы! Завтра выходишь ровно в шесть. Небось и за переработку тебе не платят?

— Не платят, — пробормотала я. — Но, если я не успеваю, это значит, что я плохо организовала свою работу.

— Глупости, Никуша, я тебя научу, как надо делать. Значит, договорились? Я встречу тебя завтра в шесть у дверей. Всё, мы приехали. Пригласишь меня на чай?

Что ж ты такой липучий-то, Костик? Как от тебя отвязаться? Да и неудобно как-то… Всё же подвёз…

Я со вздохом кивнула:

— На чай приглашу, но только на чай. Да и маму я не предупредила…

— Ничего, твоя мама будет рада меня видеть.

И самоуверенный ко всему прочему. И так сильно воняет парфюмом, что меня тошнит рядом с ним. Что бы такого придумать, чтобы Костик не припёрся завтра на ужин? Может, испортить плиту?

Глава 8. Аудиторский показ

В пятницу грянул гром и разверзлись хляби небесные. Причём в самом прямом смысле этого выражения. Дождик шёл сильный, упругий и весьма себе холодный. От метро я бежала, потому что господь, когда при рождении раздавал здравый смысл, меня отчего-то обделил. И ведь давно собиралась купить новый зонтик вместо сдохшего старого, но всё время забывала. Вскочила в два прыжка на крыльцо бывшего дома Достоевского и юркнула в закрывающуюся за кем-то дверь. Ну, и чтоб жизнь сказкой не казалась, разумеется, налетела на чью-то замешкавшуюся спину, оставив на пиджаке сочные мокрые кляксы от моей сочной мокрой персоны.

Увидев, в кого попала, шарахнулась в сторону, но Илья молниеносно схватил меня за руку:

— Ника, это становится уже традицией? Опять кофе?

— Н-нет, — проблеяла я. — Всего лишь дождь… Простите…

— Ты Водолей или Рыбы?

Он смеялся, глядя, как я трясу головой, и даже не пытался защититься от брызг.

— Я Лев, — с достоинством сообщила я, отобрав у него руку. Принялась копаться в сумке в поисках пропуска, а Илья пробормотал:

— Странно, тебя так любит вода…

Я вскинула подбородок, но вслед за мной в здание вошла пара пожилых людей, и тут мой босс нацепил на лицо официальную маску, поманил меня рукой:

— Ника, знакомьтесь, это Дмитрий Авдеевич и Любовь Захаровна Осины, аудиторы с большим стажем работы. Сегодня они начнут проверку, прошу предоставить им все возможности для этого.

— Хорошо, — машинально ответила я, бросив оценивающий взгляд на аудиторов. Мужчина выглядел, как библиотекарь советских времён: низенький, квадратненький, с блестящей лысиной в окантовке седого нимба, упакованный в какие-то ужасные широкие брюки и в вязаную безрукавку поверх серой рубашки. Зато женщина сразу напомнила мне актрису из фильма «Бедная Саша»: маленькая, с элегантными кудряшками, крашеными в неброский рыжий, с безупречными манерами и с очками на самом кончике носа. Поверх этих очков она осмотрела меня с головы до ног и вежливо попросила:

— Будьте добры, деточка, проводите нас в помещение, где нам никто не помешает.

— Конечно, — пробормотала я, совершенно не обидевшись на «деточку», — вам никто не помешает у меня в бухгалтерии.

Когда Любовь Захаровна вошла в мою каморку, на лице женщины появилось выражение лёгкого недоумения. Осмотревшись, она обернулась ко мне и вопросила:

— Вы здесь работаете?

— Ну да.

— Деточка, здесь нельзя работать молодой и симпатичной. Это не бухгалтерия, это собачья конура! Вам стоит обратиться к господину Белому с просьбой сменить помещение. А здесь можно хранить… скажем, швабры.

Сказано это было настолько дружелюбным и заботливым тоном, что я даже прыснула от смеха. Осина мне понравилась сразу и безусловно. Зато её муж производил впечатление аутиста — топтался на месте с допотопным портфелем, прижатым к груди, пока жена не велела ему:

— Митя, садись, расчехляй калькулятор. Деточка, нам нужны, во-первых, главная книга, во-вторых, все отчёты за текущий период, в-третьих, договора поставок, накладные и товарные чеки за шесть месяцев.

— Один момент.

Необходимые папки я положила на стол практически сразу. Главную книгу пришлось распечатать. Пока принтер выплёвывал листы с цифрами, Любовь Захаровна основательно подошла к организации рабочего пространства. Её муж устроился на одном краю стола, а она разложила вокруг себя блокнот для заметок, карандаш, ручки разных цветов, точилку, стирку… Какая обстоятельная женщина. Получив главную книгу, она махнула мне рукой:

— Идите, деточка, занимайтесь своими делами.

— А если вам что-то понадобится?

— Ну, во-первых, я смотрю — у вас все папки расставлены в алфавитно-хронологическом порядке и весьма удобно систематизированы. А во-вторых, я составлю список документов, который нам необходимо будет просмотреть, и предоставлю вам в конце дня. Идите, мы начнём работать.

Пожав плечами, я взяла сумку и вышла из каморки. Надеюсь, мне всё-таки дадут доступ к рабочему месту, а то зарплату надо начислять… А ещё сегодня показ на Неделе моды, вон шныряют туда-сюда. Увернувшись от курьера с толстой сумкой и от взмыленной Оксанки, я прижалась к стене коридора и вздохнула. У кого укрыться до обеда?

Поразмыслив, я направила свои стопы к манекенщицам. В нашем доме работали постоянно пять девушек, которые служили и примерочными, и подиумными моделями. Сегодня они не участвовали во всеобщей вакханалии, а отдыхали. Их выход будет вечером, а пока они в подиумной делают себе масочки и друг дружке массаж. Вот у них и посижу.

У девчонок я провела полдня. Жутко хотелось есть, но модели вечно придерживаются своих строгих диет. Поэтому даже названия продуктов произносить у них нельзя. Зато напилась воды по самое не могу и опробовала бабушкин рецепт скраба от Веры и увлажняющей маски от Насти. И наслушалась обсуждений новой хозяйки модного дома, от которых меня к обеду уже просто тошнило. Юля собиралась всё взорвать, и она успешно начала это делать. Все наши девчонки были обозваны коровами и прыщавыми булимичками, им было обещано лично заняться их воспитанием и тренировками, а трём из пяти велено сесть на соковую диету. При том, что модели у нас были действительно очень красивые и худенькие…

А в обед меня поймал Дёнчик и потащил в ателье. Я сопротивлялась, но моё сопротивление было подавлено сначала самим дизайнером, а потом и манекенщицами. Дёнькино выражение мордашки было настолько загадочным, что я не выдержала:

— Да что происходит вообще? Мне работать надо!

— Душечка, молчи, ничего не говори, скажешь потом, когда увидишь! — возопил Дён и махнул рукой девчонкам. Те с хихиканьем сбрызнули за ширму, завозились там, толкаясь, а потом выбрались обратно — в розовых жакетах с росписью под Мезень! Я даже застыла, рассматривая детальки. Дёнчик послушал мои советы и заменил полосочки на однотонные клапаны, а пуговички составил в цепочки и подвесил на лацканы. Даже слов не осталось! Девочки были все в юбках — коротких и длинных, у каждой была сумочка в тон, и смотрелось это настолько стильно, что я прижала ладонь ко рту, любуясь. А Дён удивил меня ещё больше, подставив сзади ещё один жакетик:

— Надевай, Никулечка!

— Что? Я? На меня не налезет!

— Надевай, сказал!

Бросив сумку, я осторожно продела руки в рукава, Дёнька посадил жакет мне на плечи и разгладил их в любовном движении:

— Ну, как?

Повернувшись к зеркалу, я выдохнула. Сидел на мне розовый жакетик, как влитой. Словно на меня шитый. Прелесть, просто прелесть! А Дён добил:

— Ты выйдешь за девочками на показе. Никаких отказов в принципе не принимаю!

Вид у него был весьма решительный, поэтому я попыталась уговорить добром:

— Дёнечка, из меня вообще модель никакая… Я и ходить-то не умею… А уж на подиуме…

— Да это легко, мы тебе покажем! — хихикнула Верунька. Высокая, худая и андрогинная, она всегда вызывала во мне здоровое восхищение цветом лица и абсолютным терпением. Катюша поддержала её:

— Главное, не смотреть по сторонам! Почувствуй себя королевой, а вокруг подданные, подданные…

— Девочки, вы с ним заодно, да? — жалобно огляделась я в поисках путей побега, но их не было. Модели ведь спортом занимаются, у них мышцы… Схватят, свяжут, и пипец ёжику, то есть, Нике…

— Не-не, у меня работа и вообще…

— Никаких вообще! — завопил фальцетом Дёнчик. — Ты гвоздь программы! Я тебе жакетик сшил!

— Тебя Игнатова убьёт, — зашла я с другой стороны. — А потом, после показа, и меня заодно!

— Ничего, это будет уже после показа, — оптимистично отмахнулся Дён. При этом мне показалось, что все вокруг сдвинулись, словно загоняя меня. Я схватила сумку, но защититься ею не смогла. Дёнька скорчил жалобную рожицу, мгновенно меняя стратегию:

— Ну, Никулечка! Ну, заечка! Котенька моя! Это же наполовину твоё творение, миленький мой! Ты обязана, понимаешь? Ты обязана выйти в этом мимимишном жакетике на подиум!

— Зачем, Дёнь? — с тоской протянула я, понимая, что не отвертеться. Парень воздел руки к потолку:

— Ну как ты не понимаешь? Это же символ… Как тебе объяснить… Символ того, что наш бренд может носить любая женщина! Не только модель, не только тощая селёдка, вон как Верунька!

— За селёдку получишь, — беззлобно отозвалась Вера. — Правда, Ника, соглашайся. Тебе понравится!

— Это ж Неделя Моды, — поддержала её Ася. — Столько народу, тебя сфоткают как пить дать, ты будешь звездой интернета!

— Я упаду, — обречённо ответила я, оглаживая полы жакета. — Я навернусь на каблуках и стану звездой Ютюба…

— Мы тебе дадим конверсы, — воодушевился Дёнчик. Видимо, понял, что я сдаю оборону. Метнулся куда-то за ширму, притащил абсолютно новые высокие кроссовки цвета кровавой зари со звёздами, сунул мне и кивнул с видом эксперта: — Ты будешь не-от-ра-зи-ма!

В общем, я согласилась. Вякнула что-то про «предупредить директора», но меня заткнули, связали (нет) и потащили к выходу, как была, в жакетике. Добро — сумку не забыли сунуть в руки. В Газели, которая везла на показ моделей и шмотки, я пыталась осознать, что случилось, но всё никак не могла. Как? Как я могла согласиться на такую авантюру? Вытащить меня на подиум — самая глупая идея, которая могла прийти кому-то в голову. Да я и без каблуков упаду в обморок — просто потому, что на меня будут смотреть! Девчонки привычные, а я нет. Мне комфортнее всего в моей маленькой каморке, с моими бумажками, меня прёт от швейной машинки, когда я один на один с вещью, которую шью… Но не представлять вещь, которую кто-то сшил, пусть и с моей скромной помощью, перед людьми, настроенными весьма и весьма критически! Неделя моды в нашем славном городе — это событие. Это фотографы, пресса, профессионалы «haute couture», просто знаменитости… И одна маленькая я перед всеми ними…

Однако, когда Газель остановилась у служебного входа Новой сцены, все мысли из моей головы испарились начисто. Раньше я не верила, что можно не думать ни о чём. Оказалось — можно. Всё завертелось, закружилось, меня куда-то тащили, одевали, раздевали, переодевали… Очнулась я только в жёстком неудобном кресле перед зеркалом с подсветкой, а вокруг меня неторопливо и плавно, как кот, двигался Пашка-гримёр. Утыканная под подбородком бумажными салфетками, я пялилась на своё отражение в зеркале и пугалась бледности кожи. Вампир, вылезший из подвала, где спал в гробу…

Пашка задумчиво топтал толстую кисть по тональному крему в баночке и бормотал себе под нос:

— Сейчас мы тебя оживим, сделаем красивенькой… Макияжик смоется салфеткой, не бойся… Девочки у нас матрёшечки, а ты будешь русской барышней… Кровь с молоком… Никуля, тебе бы томатный сок пить, зайка, ты такая бледненькая…

Я фыркнула, но Пашка мазнул мне кистью по носу:

— А ну! Не гримасничай! Глаза закрой.

Я послушалась. Кисточка легко прошлась по моему лицу, заплясала под носом, на веках, на висках, как танцовщица, выбивающая чечётку. Секундная пауза, и в меня уже тычет карандаш под глазами, а потом на губах… И жалобный голос Дёньки рядом:

— Пашульчик, мне нужен нюд! Лёгкость, юность, беззаботность!

— А я шо, тебе тут старую бабу рисую? — басом обиделся Пашка. Я открыла глаза и увидела его нахмуренное лицо в зеркале. Дёнчик страдал рядом, заламывая руки:

— Ой что будет, что буде-е-ет… Татьяна Валерьевна будет в шоке! Она меня убьёт!

— А я тебе говорила, — промычала, не размыкая губ, за что получила окрик от Пашки:

— Я что сказал?

— Я молчу…

— Говори-и-ила, но…

— Денис! — рявкнул Пашка. — Не мешай мне работать!

— Котенька, ну я волнуюсь, — залебезил перед ним Дёнька. — Это же мой первый показ! Это первые работы…

— Иди бухни, и всё пройдёт без нервов!

— У меня нету, — опечалился дизайнер. Гримёр кивнул на свой пиджак, висевший на стойке-вешалке:

— У меня есть.

— Коньячок? — слабым голосом умирающего лебедя спросил Дён.

— Коньячок, — твёрдо и по-мужски ответил Пашка.

Пока Дёнька прихлёбывал Хеннесси из фляжки, освобождённый от стенаний гримёр быстро и ловко закончил мой макияж. Глянув на себя в зеркало, я повернула голову вправо-влево, не узнав девушку напротив. Какая же она красотка! Лицо прямо светится! А глаза какие — огромные, выразительные, с длиннющими ресницами!

— Что ты со мной сделал? — неуверенно спросила, боясь шевелить губами. Пашка хмыкнул удовлетворённо:

— Я тебя накрасил, душечка. Чтоб теперь так на работу мне ходила каждый день! Я проверю! Дёнь, зацени, кака лепота!

— Зацениваю, — вяло улыбнулся бедный дизайнер с тонкой душевной организацией. — Ты настоящий волшебник, Пашулька!

— Так, ты походу уже нализался, — Пашка решительно отобрал у Дёна фляжку и сам отхлебнул глоток. При этом они так переглянулись, что мне сразу стало всё ясно. Мальчики, совет вам да любовь, но это… Я даже с таким макияжем боюсь выходить на подиум! Может, коньячку попросить?

Однако коньячок исчез в бездонных глотках раньше, чем я успела сформулировать мысль. И то хорошо, а то вон на корпоративе меня повело с глотка шампанского… Теперь надо как-то встать и пойти за заспешившим Дёнчиком. Но как? Руки-ноги не слушались, будто из них вынули кости и мышцы, а взамен набили ватой. Вот каким ватным пугалом с красивеньким личиком я буду шагать по подиуму?

— Цигель-цигель, миленький мой, ай-люлю! — заторопился Дён, раскрасневшийся от коньяка. — Скоро наш выход, девчонки уже томятся!

За кулисами подиума всё было почти прилично, и никто в истерике не бился. Лёгкая музыка Девчонки казались мне гигантскими похудевшими матрёшками в сарафанах от кутюр. Вот уж кто был спокоен. Их аляповатый макияж выгодно оттенял чудесные работы дизайнеров. Первым номером шла Игнатова с её нежной «Гжелью», за ней — Гладышев с пастельной «Онегой» и яркими «Гуслицами», потом Анька с весёлой «Хохломой», а уже после них всех была Дёнькина очередь. Я пряталась в уголке, почёсывая ногу о ногу — розовые джинсы, в которые меня впихнули, нещадно кололись новенькими запошивочными швами. В голове было пусто, и только одна-единственная мысль металась, тыкаясь в стенки мозга, и причитала: «Дура! Ой, дура-а-а!»

Модели переодевались буквально на бегу. Вышла степенной отрешённостью с подиума за кулисы и тут же преобразилась: дизайнеры помогали, срывая на ходу топ или лапсердак, меняя кокошник на кику, подбирая волосы кверху или распуская по плечам. И снова на подиум! Хорошо, что мне не надо переодеваться, я бы сдохла сразу, тут же, на месте!

— Короче, мусенька моя, идёшь сразу за Аськой, она завершающая! Следуешь в пяти шагах так, как она идёт! И не пытайся бёдрами вихлять, запомнила? Иди, как идёшь с работы домой вечером.

Дён уже не казался потерянным и напуганным. Он шептал горячо, перекрикивая музыку и шум, а я только кивала, даже не стараясь вдаваться в детали. Всё равно всё испорчу… За Аськой хвостиком и держать дистанцию. Точка.

— Сейчас! — пискнул возбуждённо Дёнька и метнулся к Веруньке, которая шла первой. Мезенский жакет сменил игривую хохломскую блузку, второй, третий… пятый… Дёнька отсчитал носком ноги несколько секунд и буквально вытолкнул меня вслед за Асей.

Золушка на балу.

Вот кем почувствовала я себя в тёмном зале на ярко освещённой сцене подиума. Оставив позади бледного Дёна и схватившуюся за сердце Игнатову, я на короткое мгновение запнулась, а потом двинулась вперёд с неуверенной улыбкой. Вспышки, вспышки, стрёкот фотоаппаратов… Стук каблуков уже повернувшей Веры и её быстрый ободряющий взгляд… Там, в сумраке, не видимые из-за софитов, сидят люди, они смотрят на меня… Сердце колотится, как сумасшедшее, и дыхания мало, ничтожно мало! Я представляю модный дом Т.Игнатовой… Я не упаду! Не подведу… Не посрамлю честь! А вдруг там Илья? Вдруг тоже смотрит на меня сейчас?

Эта мысль воодушевила и заставила приосаниться. Нет, с работы домой я бреду, как самка гориллы, руки по земле волоча, но здесь я стану русской барышней, какой меня представил Пашка. А как ходили русские барышни? Павой! Приосанилась, подбородок подняла…

И тут я дошла до края подиума, не увидела Аську и запаниковала. Повернув голову, заметила, что она уже идёт обратно по другому краю, и поспешила за ней, взмахнула руками, балансируя, услышала смешки… Блин! Они смеются над моей неуклюжестью! Я дура, дура! Я улыбаюсь! Я не подведу!

Вывалившись за кулисы, я нашла глазами Дёнчика и выдохнула:

— Я сделала это!

А потом свет выключили. И звук тоже.

Глава 9. Риски беременности на ранних сроках

Когда у меня в глазах снова появилась картинка, первое, что я увидела, было лицо Ильи. И удивилась — дежа-вю, что ли? Ведь это уже было… Или не было? Запуталась.

Мне хлопали по щекам чем-то мокрым. Оказалось, что это лицо было влажным от воды. Вода, опять и снова вода…

— Ника, — голос босса звучал тревожно. — Всё хорошо? Быть может, вызвать врача?

— Нет, не надо врача, — слабо отказалась я. — Я сейчас встану…

— С тобой часто такое случается?

— Ни разу до того, как…

Я хотела сказать — до того, как встретила тебя, но вовремя прикусила язык. Мало ли как это поймут толпящиеся вокруг сотрудники! Встала, опершись на протянутую руку, и даже изобразила улыбку. Илья смотрел недоверчиво и испытующе, но я уже была в порядке, если не считать лёгкого головокружения, из-за которого я боялась отпустить крепкую ладонь.

— Никулечка, ты нас так напугала, та-ак напуга-а-ала! — вступил Дёнчик, но его осадила Игнатова:

— С тобой, Протасевич, я отдельно побеседую. Эта твоя абсолютно хулиганская выходка…

— Татьяна Валерьевна, — парень смертельно побледнел, и я вмешалась, даже не раздумывая:

— Татьяна Валерьевна, простите нас с Денисом, мы не хотели ничего плохого, нам показалось, что это будет…

Я запнулась, пытаясь подыскать подходящее слово, и тут уж Дёнчик выручил меня:

— Оригинально!

— Оригинальнее некуда! — припечатала нас Игнатова, будто двух букашек приколола булавкой к деревяшке.

— Ну-ну, всё прошло отлично, — Илья, как истинный руководитель, решил разрядить ситуацию и улыбнулся Игнатовой: — Зато выход нашего модного дома запомнился.

— Борделизмом сотрудников он запомнился! — фыркнула Татьяна Валерьевна.

— Могу вас уверить, что не только, — рассмеялся Илья. — Ника, готова получить предложения от модельных агентств? Рядом со мной стояла известная охотница за моделями, она решила во что бы то ни стало заполучить тебя!

— Нет-нет, спасибо! — испугалась я. — Это только разик… Дёнчику помочь…

— Дёнчик у меня ещё получит пиз… этих самых, — пообещала Игнатова веско. Слов на ветер она не бросала, и бедный дизайнер вжал голову в плечи.

— Не стоит судить Дениса так однозначно, — мягко сказал Илья. — Девушки, ребята, Татьяна Валерьевна! Всем огромное спасибо за этот показ, все молодцы, работали с большой отдачей! Завтра будет решаться вопрос с премией всем участникам, а пока — всем отдыхать!

Премия произвела впечатление на сотрудников, и они мгновенно забыли про меня. Зато не забыл Илья. Он подхватил мой локоть и повёл куда-то:

— Пойдём, раз уж ты здесь, познакомлю тебя с нужными людьми.

— Главное, чтобы не с хэдхантерами, — пробормотала я, подчиняясь.

— Нет, мы тебя им не отдадим, — рассмеялся Илья. — Такая коро… работница нужна нам самим!

— Ах-ах, — я скорчила гримасу, разглядывая людей, которые уже не толпились у подиума, а собрались у фуршетных столов. — Ты знаешь тут всех?

— Достаточно близко — нет. А вот некоторых даже ты знаешь!

И то правда. Фигура мужчины с седыми волосами показалась мне знакомой. И я даже вспомнила имя, когда Илья подвёл меня к нему:

— Живан Павлович, ой, как неожиданно!

— Вы запомнили! — восхитился певец-ресторатор и снова поцеловал мою руку в галантном поклоне.

— Конечно, — смущённо ответила я, глядя на девушку, которая цеплялась за его локоть с видом восхищённой гимназистки на первом выходе в свет. Она была одета в длинное платье, которое отличалось от вычурных нарядов светских львиц, потягивающих шампанское маленькими группками вокруг нас. Кстати, Илья мне вручил бокал, а когда я укоризненно напомнила, что не пью, шепнул:

— Пить необязательно, просто держи его в руке.

— Знакомьтесь, Ника, это моя жена Таня, — Живко обернулся к девушке с выражением невыразимой нежности на лице и ласково коснулся её живота. И я только сейчас заметила, как он выступает из-под складок платья.

— Очень приятно, — пробормотала, не зная, протягивать ли руку. Таня зарделась и ответила:

— Мне тоже… Вы так здорово прошли по подиуму! Вы модель?

— Нет, я бухгалтер, — сказала я и сама рассмеялась. Да, это смешно… Но… Престиж превыше всего! — Одежду нашего модного дома может носить любая женщина!

— Золотые слова, милочка, золотые слова!

Женщина средних лет подошла сзади, расцеловалась с Ильёй в обе щеки и, не теряя времени, защебетала наигранно весёлым голоском:

— Илюшечка, душечка, я в восторге от этого жакетика! Ты должен пообещать мне его! Я знаю, что это эксклюзивная вещь, она должна быть только у меня!

— Лерочка, всенепременно, дорогая, он будет твоим! — в тон ей ответил Илья со всей галантностью, на которую был способен.

— А где же создатель этого чуда? Я внимательно смотрела показ, Гжель прелестна и Онега тоже, но вот эта прелесть меня покорила! Где же дизайнер?

Илья махнул рукой куда-то в сторону, и через пару секунд Дёнчик материализовался рядом с приветствиями, разговор завертелся вокруг мезенской росписи и почему не полосочка, которая тренд, а однотонные клапаны… И тут все взгляды снова обратились на меня. Наверное, потому что Дён трещал, как невменяемый:

— Никулечка — это ходячее чудо, мастер деталей! Хотя, какой там мастер, она кудесница, волшебница, богиня!

— Да ну, скажешь тоже, — снова смутилась я. — Не слушайте его!

Как же, ага. Два раза! Теперь уже и Илья, и Валерия, и даже Таня пялились на «кудесницу» так, будто у меня были по меньшей мере три глаза. Я попыталась отмахаться:

— Никакой я не мастер, я просто смотрю на ансамбль и вижу, чего не хватает.

— Отлично! Превосходно! — восхитилась неизвестно чему Валерия. — Илюшечка, я велю секретарю свериться с моим расписанием и выкроить часик-другой, чтобы заказать с этими твоими двумя превосходными дизайнерами полный гардеробчик! Мне как раз пора его менять — лето приходит, надо обновить пёрышки!

— С удовольствием, Лерочка! — снова растянул губы в улыбке Илья, и я дёрнула его за рукав пиджака, прошипела:

— Я бухгалтер!

— Молчи и улыбайся, — как заправский вантрилог, ответил босс, а потом добавил уже для Лерочки: — Позвони мне, мы обязательно придумаем что-нибудь!

Когда Валерия отошла поболтать с другими дизайнерами, Таня подала голос:

— Живко, быть может, мне тоже стоит проконсультироваться с Никой? Ведь ты хотел, чтобы я одевалась модно, но у меня не хватает вкуса…

— У вас замечательный вкус, — поспешно ответила я. — Просто надо сделать акцент на аксессуарах, вот и всё!

— Ника обязательно найдёт время для тебя, Танюша.

Я даже удивилась. Голос Ильи стал странно тёплым, будто он обратился к сестре. Может быть, Таня и есть его сестра? Ладно, потом как-нибудь узнаю. Позже. А пока возникла пауза, и я поспешила встрять:

— Живан Павлович, ваша пита была просто замечательной! Мне даже захотелось попросить рецепт.

Илья, Живко и Таня очень синхронно захихикали, а я наморщила лоб. Что не так сказала? Рецепт нельзя просить? Подняла взгляд на Илью, похоже, вышло обиженно, потому что он улыбнулся и сказал:

— Павлович — это не отчество, а фамилия. Таня тоже Павлович.

— Простите, — пробормотала я, чувствуя, как лицо заливает жаром.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить меня Живко, касаясь локтя пальцами. — Многие путают. Это особенности наших двух языков. Я был бы очень рад видеть вас с Илией снова в моём ресторане!

— Скоро, скоро. Ты ведь так и не спел, — усмехнулся Илья.

Мне ещё было стыдно, когда он повёл меня знакомить с другими светскими львицами, с седовласыми бизнесменами и их жёнами, с модельерами, однако Илья вёл себя так, будто ничего не произошло. Более того, он представлял меня как самого перспективного из своих дизайнеров, что мне льстило, но совсем не нравилось. Чую, разгребать это мне придётся не только завтра, но и месяцы спустя…

А когда мне стало совсем невмоготу слушать дифирамбы розовому жакетику под Мезень, Илья очень чётко уловил этот момент и шепнул на ухо:

— Давай я отвезу тебя домой.

— Я и на такси могу…

— Мне будет спокойнее.

Он твёрдой рукой увлёк меня за собой к выходу, а я плелась за ним в чужих красных конверсах и в чужом жакете, чувствуя себя чуть ли не воровкой чьей-то жизни. Зачем только Дёнчик ляпнул про моё участие в разработке коллекционной вещи? Молчал бы в тряпочку и принимал все похвалы на свой счёт. Мне без разницы. Я просто люблю, когда всё гармонично…

Дождь всё ещё хлестал тугими струями по чёрному асфальту, выбивая чечётку капель в жёлтых пятнах фонарей. Серая «Тойота» негромко пикнула, моргнув фарами, на парковке, и Илья посмотрел на меня:

— Ну что, бегом?

— Бегом! — отчего-то рассмеялась я и в следующую секунду оказалась под холодным душем. Мой визг разнёсся ураганом над спящим городом, и Илья захохотал, заталкивая меня на пассажирское сиденье:

— Ты могла бы работать пожарной сиреной! А тратишь ресурсы в бухгалтерии!

Он плюхнулся на водительское кресло, отряхнувшись по-собачьи, и завёл мотор:

— Промокла?

— Ну как бы да, — я стряхнула капли с жакета и потянулась за ремнём. Пристегнувшись, сказала с запинкой: — Не стоило беспокоиться. А то вдруг… Юлия будет недовольна…

— А что Юлия… — проворчал Илья, выруливая с паркинга на улицу. — У неё насыщенная социальная жизнь, у неё друзья… Машина у неё! Она может сама себя довезти до дома.

— Я думала, что у вас… ну… отношения…

— Давай лучше о приятном, — усмехнулся он. — Твой сегодняшний успех подтвердил мои сомнения.

— Какие такие сомнения?

— Скажи, почему ты работаешь бухгалтером?

— Потому что училась на бухгалтера, — удивилась я. — А что, есть проблемы с моей работой?

— А жакет?

— А что жакет? Я же тут ни при чём! Просто Денис расстраивался… Ну и я ему помогла.

Илья покрутил головой, а потом вдруг рявкнул:

— Держись!

И вывернул руль вправо. Я снова взвизгнула, даже не понимая, чего пугаться, вцепилась в ручку на дверце, сжалась инстинктивно и…

Удар.

Скрежет металла по металлу.

Боль.

Темнота.

Я очнулась рывком и попыталась подняться, но чьи-то руки железной хваткой удержали меня в лежачем положении, а молодой голос, в котором сквозила невыразимая усталость, удивлённо протянул:

— А ну, не дёргаемся, дамочка! Всё в порядке, вы в машине Скорой помощи, не надо вставать.

— Что… случилось? Илья? Илья!

И бессильно откинулась назад. Всё пропало. Илья погиб, а я теперь калека, инвалид… Вот, мама всегда меня учила, что нельзя слишком выставляться напоказ, сглазят! Вот и получила за свою неумеренность!

— Да вот ваш Илья, лежите спокойно!

Руку стиснули, и я поискала нефокусирующимися глазами вокруг. Лицо Ильи — перекошенное и как будто потемневшее — показалось сбоку. Хриплый голос с таким чудесным грассирующим «р» произнёс:

— Всё в порядке, Ника, всё будет хорошо…

— Что случилось? — настойчиво повторила я. Он спрятал взгляд и после паузы сказал:

— Мы попали в аварию. Машину занесло в луже. Прости, это я виноват…

— Ничего, мы живы, это главное, — облегчённо вздохнула я и прикрыла тяжелеющие веки. Но меня растолкали:

— Нет-нет, не спать, на меня смотреть!

Небритое лицо молодого парня в синей одежде фельдшера показалось надо мной, оттеснив в сторону Илью:

— Аллергия на медикаменты есть?

— Нет.

— Беременность?

— Нет.

— Да! — перебил меня Илья. Парень усмехнулся:

— Вы уж разберитесь! Девушке лучше знать, наверное.

— Я видел, она делала тест! — твёрдо сказал босс.

— Я делала тест, но он был отрицательный, — возразила я.

— Сколько дней задержки? — последовал вопрос.

Мучительно краснея от невозможности увильнуть от ответа в присутствии Ильи, я пробормотала:

— Нет ещё задержки… Просто я знаю дату возможного… кхм… ну этого самого…

— Может быть и ложноотрицательным, — невозмутимо пожал плечами фельдшер. — Доедем до больницы — сделаем анализ крови. А пока придётся потерпеть.

— У меня ничего не болит!

Прямо сейчас выпрыгнула бы из машины и побежала на метро, только бы не видеть глаза босса!

— У вас походу перелом двух пальцев на руке.

О господи, только этого не хватало! Я подняла правую руку и пошевелила пальцами, стараясь их увидеть, но всё было в порядке. Фельдшер вежливо заметил:

— На левой руке. Не шевелитесь. Я попшикаю лидокаином, он не опасен при беременности.

— Да не беременная я, — снова залилась краской от стыда, но Илья сбоку распорядился:

— Считайте, что она беременная!

— Договорились, — проворчал парень, и я ощутила на среднем и указательном пальце холодящий спрей. Ощутила и боль, которая пришла только сейчас, если не считать момента удара, а потом всё стихло. Пальцы словно стали толстыми и неповоротливыми, как будто мне пришили чужие, и снова захотелось закрыть глаза и отдохнуть. Но фельдшер не позволил:

— А скажи-ка мне, краса девица, где купила такой пиджачок? Я б своей девушке подарил.

Пиджачок? Сонные мысли отказывались ворочаться в ленивой спячке, но пришлось напрячься и ответить:

— А, это эксклюзивная модель для показа… Даже с моей зарплатой мне не хватит денег, чтобы купить этот жакет…

— Я тебе его подарю, — рявкнул Илья, а потом спросил тише у фельдшера: — У неё сотрясение мозга, да?

— Вполне возможно. Приедем, врач обследует и скажет точнее.

Их голоса доносились сверху, издалека, будто боги беседовали на небесах. И какой-то долей сознания я понимала, что уплываю, а ведь фельдшер мне запретил, но ничего не могла с собой поделать. Зато снова почувствовала на руке сжимающие её пальцы, и виноватый голос Ильи закачал на волнах странного удовлетворения:

— Прости меня, Ника, девочка моя… Я придурок! Надо было Диму вызвать, он учился экстремальному вождению, но нет, решил сам!

— Машину жалко… — пробормотала.

— Хрен с ней! Ник! Ника! Слушай! Я решил! Я назначу тебя ответственной за подбор моделей для «Подиум Стиля», договорились? Слышишь меня?

— Решил он! — ворчливо протянула я, карабкаясь по облакам всё выше и выше. — А у меня спросить? Может, я хочу в бухгалтерии…

— А я тебе зарплату повышу…

На зарплате я, похоже, всё-таки отключилась, потому что плавала в облаках, загребая белую вату полами жакетика, и из карманов сыпались доллары, доллары, доллары…

К сожалению, это и правда, был сон или бред, потому что меня привели в сознание уже в приёмном покое, взяли кровь из вены, повезли на рентген, а потом положили в отгороженном занавесками боксе, куда разрешили прийти Илье. Он присел на кровать и снова взял меня за руку, заставив смутиться:

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Полной дурой с двумя сломанными пальцами, — призналась я. — Даже сотрясения нет.

— Ну и слава богу, — выдохнул он. — Во всяком случае, я беру на себя все расходы, и даже не думай возражать.

— У меня есть полис…

— Я виноват, я заплачу. А ты… Возьмёшь больничный и будешь поправляться дома.

— Илья, а как же аудиторы? Нет, у меня же зарплата на носу! И вообще… Пальцы не ноги, да ещё и на левой руке…

Он отмахнулся было, но шторка стремительно отъехала в сторону, явив нашим взглядам дородную молодую врачиху с легкомысленными очками в форме крыльев бабочки:

— Так, Ника Старостина, правильно? Отлично, переломы в лёгкой форме, медсестра наложит гипсовую повязку, её не мочить, не снимать в течение минимум трёх недель! В травматологию сходите по месту жительства на проверку, я вам выпишу направление. Теперь анализ крови.

Она шлёпнула по столику бумажкой и весело объявила:

— Поздравляю, мамаша и папаша, беременность около трёх-четырёх недель, если планируете сохранять — вставайте на учёт в женской консультации примерно через месяц.

— Я не папаша, — на автомате возразил Илья, сидя с ошарашенным видом, а я вздохнула, раздираемая противоречивыми мыслями. Ты-то как раз и папаша… Если планирую сохранять… А я планирую сохранять?

— Ну-ну, не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал! — махнула на него рукой врач. — Вопросы есть?

— Нет, — я покачала головой. На самом деле, вопросы были, но не по медицинской части. Врач попрощалась и убежала. Когда мы с Ильёй остались в боксе одни, он сказал обалдело:

— Ну, поздравляю, Ника! Какое счастье, что не случилось выкидыша. Я бы себе этого точно не простил.

Глава 10. Главное — это витамины

Такси довезло нас до моего дома за полчаса. В машине мы молчали. Я переваривала новость о беременности, избегая смотреть на Илью. Он тоже думал о чём-то, поглядывая в заплаканное от дождя окошко. Наверное, переваривал новость о том, что его могли принять за моего мужа. При мысли об этой возможности у меня внутри периодически ворошился горячий ком — где-то в районе диафрагмы. И я вспоминала взволнованный голос босса, когда в Скорой он держал меня за руку и уговаривал, что всё будет хорошо.

Не будет…

Теперь точно не будет.

У меня в животе ребёнок. Дитя корпоратива, плод бесстыжей любви на диване в пошивочной, в тёмной комнате между двумя бокалами шампанского. Конечно, гораздо лучше, что всё случилось с Ильёй, а не с Гладышевым. Ребёнок будет красивым. Как мама говорила — нужно выбирать красивого отца…

Нет, ну какой ребёнок? Я не замужем, и выйти за Илью мне точно не светит. Хоть у него и странные отношения с Шагалиной, но всё же отношения. Мне вон светит только Костик…

Боже мой!

Костик!

Ведь сегодня пятница, и он наверняка притащился встретить меня с работы, чтобы отвезти домой на ужин в его честь!

Ох нет, только этого мне и не хватало для полного счастья сегодня! Я украдкой бросила взгляд на Илью и чуть было не взмолилась спрятать меня в том самом шале в Петергофе, но вовремя опомнилась. Ещё не хватало вмешивать босса в мои личные проблемы. Почти девять вечера, надо надеяться на лучшее — например, что Костик не дождался и ушёл. И самое главное — не допустить, чтобы Илья провожал меня до квартиры. С него станется, он, похоже, джентльмен!

— Второй подъезд, — машинально сказала я шофёру, и он тормознул такси. Я схватилась за ручку дверцы и скороговоркой сказала Илье:

— Спасибо большое, что подвёз, увидимся завтра на работе, до свидания, спокойной ночи!

И выскочила из машины, держа загипсованную кисть на весу. Но я же буду не я, если за один день со мной не случится пара-тройка неприятностей! Тем более, что Илья ещё утром сказал, что вода меня любит. А я её терпеть не могу! Выскочив прямо в середину прекрасной глубокой лужи, я заорала от неожиданности. На голову лило с карниза, а красные конверсы промокли в один миг.

— Дура! Какая я дура! — прошипела сама себе и мирозданию, которое сотворило меня такой неуклюжей, и услышала за спиной смех. Илья вышел из такси и пару секунд смотрел на меня, словно запоминая. Ну вот что смотрит, интересно? Да, мокрая курица с шишкой на лбу и лангеткой на пальцах в луже стоит! Никогда не видел, что ли?

— Выбирайся оттуда, — предложил он мне, протягивая руку. Такси взревело мотором и отъехало. Чудесно! Теперь я и сзади мокрая… Илья только покачал головой и шагнул ко мне в лужу, просто взял подмышки, как ребёнка, и вынес на асфальт. Я пробормотала:

— Теперь и у тебя ноги мокрые.

— Высохнут. Давай-ка рысью!

Он потянул меня к подъезду, но я застопорилась:

— Подожди, нет! Ты не должен провожать меня до двери!

— Не понял? Ты хочешь, чтобы я остался тут, под дождём, с мокрыми ногами? — спросил он совершенно искренне, хотя я и подозревала, что он шутит. А что ответить?

— Нет, не хочу, — призналась. — Но у меня дома…

— Что такое у тебя дома? — спросил он, не дождавшись окончания фразы. — Муж? Дети? Сердитый папа с ружьём?

Его руки так и лежали у меня на талии, глаза снова блестели миллионами искр в свете жёлтых подъездных фонариков, а улыбка была так близко, совсем рядом, такая загадочная и уже знакомая, что я забыла про дождь, про пальцы, про Костика, и приподнялась на цыпочках, чтобы добраться до его лица…

Мягкие губы встретили мой рот, завладели им осторожно, чуть покусывая, лаская, будто не смея зайти дальше. О мой босс! То есть, о мой бог… Как же это хорошо, даже если мы полностью мокрые и продрогшие! Осталась бы так навсегда — чтобы и завтра, и послезавтра вот так целоваться перед парадной в надёжных руках, и пусть соседи смотрят, а мне всё равно! И на Юлечку наплевать, и на всех остальных девушек, которые имеют права на этого мужчину… Я тоже имею права, я всё-таки беременна его ребёнком!

— Ника, ты простудишься, солнышко, — шепнул Илья, вырывая меня из дрожи возникшего желания. — Мне уже даже не страшно встретить папу с ружьём! Только зайдём внутрь, хорошо?

— Ты ничем не рискуешь, — буркнула я. — Только быть накормленным моей мамой…

Ну, и нарваться на Костика. Хотя, что мне до Костика, скажите, пожалуйста? Он мне вообще никто, и даже сбоку не лежал! Но, конечно, будет неприятно, если оба мужчины столкнутся нос к носу. А, разберёмся! С такой залихватской мыслью я взяла Илью за руку и потянула вверх по лестнице. Ком внутри рассосался, и на его месте поселилось странное ощущение нереального. Ладно в шале… Там Илье самое место! А не здесь, не в парадной моей обшарпанной девятиэтажки.

Вытащив ключи из сумки, я оглянулась на Илью, который всё улыбался неизвестно отчего, и открыла дверь. Мы вошли чуть ли не на цыпочках, но мама всё равно услышала, вышла в коридор и всплеснула руками:

— Ника! Где же ты была? Боже, отчего ты в таком виде…

И осеклась, заметив Илью.

— Добрый вечер, — он шагнул к маме, нашёл её кисть и галантно поцеловал. — Простите Нику, пожалуйста, это я во всём виноват. Илья Белый, к вашим услугам.

— Ну что вы, что вы… Очень приятно, Илья… — мама даже растерялась от такого напора. — Я никого не виню, хотя, конечно же, в наш век мобильных телефонов… Но у вас, разумеется, была уважительная причина…

— Я тебе всё объясню, мамуль, — я сунула ей сумку и подтолкнула Илью к двери в ванную. — Нам надо только обсушиться.

— Ника, где ты была, скажи на милость?! — раздался раздражённый голос Костика, и я мысленно профейспалмила. Всё-таки пришёл! А теперь что? Что делать-то? И Илья стойку сделал… А ведь он видел Костика тогда у офиса! Конечно, подумает обо мне бог знает что…

Блин, ну почему мне так не везёт в жизни?

— В общем, такая история, — пробормотала я, не желая терять лицо перед Ильёй, — меня совершенно неожиданно привлекли к показу мод! Я даже на подиуме была!

— Что ты говоришь? — удивилась мама с улыбкой. — Ты демонстрировала платье?

— Ты же бухгалтер, Ника! — нахмурился Костик.

— Я демонстрировала вот этот жакет, — и я даже повернулась вокруг своей оси, чтобы показать чудо дизайнерской мысли со всех сторон.

— Ой, он запачкался, — огорчилась мама. — А стирать, наверное, нельзя… Жалко-то как!

— И где ты извалялась после показа? — в голосе Костика сквозняком проскользнуло ехидство, но я решила не обращать на это внимания:

— А потом совершенно случайно мы попали в аварию…

— Ох! — мама даже отступила на шаг, прижав руки ко рту, но Илья мгновенно вступил, чтобы успокоить её:

— Всё в порядке, никто не пострадал, только у Ники неудачно сломаны два пальца. Врач сказала — гипс на три недели, а в остальном — даже сотрясения нет.

— Ничего себе «в порядке»! Кто так водит, лох?! Ты девушку изуродовал и стоишь тут лыбишься!

Костик явно нарывался. Как в детстве, кода мальчишки брали друг друга на понт, чтобы вызвать драку. Зачем он это делает? Что за поведение такое идиотское? Я глянула на Илью с опаской, но он не обиделся, продолжая улыбаться. Только жилка билась на виске быстрее и сильнее, а взгляд заострился и перестал быть добрым. Похоже, мой спокойный и интеллигентный босс готов принять этот вызов! Нет-нет, они что, с ума сошли?

— Костик, перестань, — твёрдо ответила я, шагнув к нему. — Сказали же тебе, всё в порядке!

— Ника, это твой муж? — с оттенком лёгкой иронии спросил Илья.

Мы с Костиком ответили одновременно:

— Нет!

— А тебе какое дело?

— Это твой парень? — Илья обращался исключительно ко мне, игнорируя Костика.

— Нет.

— Брат?

Я только покачала головой. Костик схватил меня за руку. Подтянул к себе, задев пальцы в гипсе, и я вскрикнула от боли. А потом всё случилось очень быстро.

Короткий резкий удар — и Костик держится за нос, а из-под ладони сочится кровь. Зато меня отпустили, и, баюкая кисть, я прижалась к стене. А моя впечатлительная обычно мама даже не пикнула и только резво сбегала на кухню за бумажными салфетками, которые всучила Костику. А Илья стоял, потирая костяшки пальцев и улыбаясь.

— Чувак, ты оборзел!

— Не трогай Нику.

— Она что, твоя, что ли?

— Она сама своя. Я так понимаю, у тебя на неё никаких прав.

— Побольше, чем у тебя!

— Эй, а ничего что вы меня тут делите при мне? — разозлилась я.

— Прости, не терплю наглости, — улыбнулся персонально мне Илья. — Я тебя проводил, теперь мы уходим.

— Ты уходишь, лошара, это да! — прогундосил Костик из-под ладони. — Сука, ты мне нос сломал…

Я устало опустила веки. Господи, за что ты мне послал Костика, скажи, пожалуйста! Чем я перед тобой провинилась? Илью я, считай, потеряла несколько минут назад, он больше никогда не посмотрит на меня глазами, в которых зажигаются звёзды… Пришёл проводить и наткнулся на агрессивного не пойми кого… Как жалко, что Костик припёрся сегодня! Но ничего не поделаешь, поражения надо принимать стойко.

Я оторвалась от стенки и сказала почти весело:

— Я бы предложила вам выпить чаю, но, боюсь, что слишком устала для компанейских посиделок.

— Мы, — Илья выразительно посмотрел на Костика, — уже уходим. Отдыхай и поправляйся, обязательно возьми больничный, поняла?

— Ага, — буркнула я, наблюдая, как Костик бычится. Уходить ему не хотелось от слова совсем. Наверное, думал, что я буду за ним трепетно ухаживать и прикладывать лёдик к носику. Не буду. И не сделаю ни единого движения, чтобы не поощрить. Хотя сейчас самое главное — чтобы мама молчала. С неё станется заступиться за бедного-несчастного поражённого… Жалостливая она.

Когда мужчины всё-таки ушли, я со стоном сползла по стене на пол и закрыла глаза. За что, ну за что мне всё это… Мама тронула меня за плечо и сказала своим обычным мягким голосом:

— Пойдём на кухню, ужин уже остыл, но я его подогрею.

— Мамуля, можно, я тебе попрошу?

— Конечно, милая.

— Не приглашай больше Костика. Никогда!

— Да я уж поняла, поняла… Пойдём.

И мы пошли на кухню. Моя понимающая и всепрощающая мамуля имеет право знать, что пережила сегодня её непутёвая дочь.

* * *

Первый удар он позорно пропустил. Но это можно списать на дождь — в глаза лил. Зато потом… Илья не бил, он уходил от ударов. То, что случилось в квартире, просто рефлекс. Нельзя так с девушками. Впрочем, был бы этот козёл мужем, Илья бы ушёл. Но Ника отказалась от всякой возможной связи с этим Костиком. И Илья ей верил — ведь не бросилась причитать, когда он разбил нос чуваку.

Драться не хотелось, но такие, как этот парень, не признают разговоров. Илья выжидал удобного момента, чтобы отправить Костика в нокаут, и момент выдался буквально через пару минут после начала. Скула хрустнула под кулаком. Её бы не сломать…

Костик кулём свалился в лужу, и пришлось оттащить его под козырёк подъезда. Пусть в себя приходит. А Илья вытер рукой лицо и встал под дождь. Кровь смыть. Надо вызвать такси и ехать домой. Принять душ, перехватить наскоро бутерброд и спать. Завтра с утра встреча с директором банка… А на морде лица небось фонарь горит. И машину надо где-то быстро достать, «Тойота» всмятку… Ладно, это Дима организует, а вот синяк придётся замазывать тональником. Для этого дела необходима женщина, а под рукой её нет. То есть, есть, но не совсем женщина. И возвращаться в отчий дом из-за такой мелочи неохота…

Такси подъехало быстро, и Илья сел на переднее сиденье. Шофёр неодобрительно покосился на потоки воды, стекающие на потрёпанную обивку и коврик, но волшебные слова «накину за чистку» успокоили его. Назвав адрес родителей, Илья пристегнулся и провёл рукой по мокрым волосам. Ника беременна. Интересно, от кого? От него? Неужели презерватив порвался?

Это она тогда подарила ему себя. В темноте, стыдливо и вместе с тем открыто. Он сразу понял, что это не секретарша, но не думал, что именно бухгалтер. Мышка мышкой, но такая… С характером! Илья усмехнулся, вспомнив, как Ника отстаивала эксклюзивность моделей Игнатовой. И ведь отстояла. Боевая. Умная. Талантливая. И напрочь лишена манерности. Есть в ней что-то… И в то же время магнит для происшествий! То в залив, то в аварию… И смотрит такими глазами, что внутри вспыхивает огонь, который давно должен был погаснуть. Ещё не любовь, даже не влюблённость, но больше, чем просто симпатия.

А если она ещё и беременна от него…

Интересно, можно ли сделать тест на отцовство, когда ребёнок ещё не родился?

Илья помотал головой, снова вызвав косой взгляд таксиста. Нет, никаких тестов. Надо съездить навестить Даньку. Вот уж кто точно не от него, но к пацану Илья прикипел всем сердцем. И алименты платит, и подарки возит, и Юльке ни слова не сказал, хотя примерно представлял, кто мог быть Данькиным биологическим отцом. Но Шагалина стерва, с ней всё понятно. Даже после развода Илья не мог отделаться от этих отношений. Токсичных. Но всё-таки отношений. Юлька жилы из него тянет… И иногда ему кажется, что он поощряет её из-за Даньки.

Нет, с этим надо кончать. Потому что в данный момент ему очень хочется увидеть Нику и снова ощутить на губах её несмелый, но отчаянный поцелуй.

— Где сейчас можно купить цветы? — спросил он у шофёра. Мысль пришла в голову внезапно, а такие, говорят, самые правильные. — И фрукты с ними?

Беременным нужны витамины.

— Тут где-то круглосуточный магазин есть, — ответил таксист, тыкая пальцем в навигатор. — Во, на Марата.

— Поехали.

— Понял, шеф.

На Марата работали две симпатичные девочки под охраной здорового лба в форме. С помощью продавщиц Илья быстро выбрал витаминный наборчик, который тянул на четыре кило, оплатил и вышел к такси. Шофёр понятливо хмыкнул, когда Илья попросил вернуться на адрес, с которого уехал. Хмыкает он… Молчал бы уже.

Костика у подъезда уже не было. Видно, очухался и пошёл домой. Главное, чтобы не к Нике. Сейчас проверим. Илья поднялся на этаж и нерешительно застыл у двери с поднятым к звонку пальцем. Прилично ли ломиться, если его выставили? Да, не удержался и вломил, но это был рефлекс… Ладно, если придётся быть выставленным ещё раз, такова жизнь. И Илья нажал на кнопку. Глухой звон прокатился по квартире по ту сторону двери. Шаркающие шаги. Встревоженный голос:

— Кто там?

— Это Илья, я был у вас недавно… Я Нику привёз.

Пауза затянулась, но замок всё-таки щёлкнул. В щели приоткрывшейся двери показалось лицо Никиной мамы:

— А зачем вы вернулись? Ника в душе.

— Извините, — вежливо ответил Илья. — Я подожду. Я ей цветы привёз.

И он сунул букет поближе к щели. Мама шумно вздохнула и звякнула цепочкой, открыв дверь:

— Пройдите, пожалуйста. Подождите тут, не зову вас пройти. Ника, и правда, очень устала.

— Я знаю. Она сегодня была звездой показа, — улыбнулся Илья, а перед глазами появился образ неуверенной в себе, но решительной девочки на ярко освещённом подиуме. А потом — картинка её же без сознания, придавленной раскрывшейся воздушной подушкой в покорёженной машине. Бедная Ника, бедная девочка… Всё из-за него! Как теперь искупить свою вину? Одной корзинкой с фруктами не отделаешься…

— Вот что, — женщина явно пребывала в сомнениях, и несколько секунд спустя Илья понял почему. Она продолжила, будто извиняясь: — Вы ей голову не мутите, пожалуйста. Она девушка скромная, не любит себя выставлять напоказ и всего вот этого вот…

— Я не мучу. Я… с самыми серьёзными намереньями! — неожиданно для самого себя ответил Илья.

— Ну, намеренья — такое дело, — пробормотала она, качая головой. И тут дверь ванной открылась, вышла Ника в халате, с рассыпанными по плечам волосами. Увидела его. Замерла. Глаза расширила. Даже сделала шаг назад, наверное, хотела запереться обратно в ванной, но всё же пересилила себя и даже улыбнулась, правда, улыбка вышла слегка вымученной.

— Зачем ты вернулся?

— Цветы принёс, — Илья сознавал, что вид имел, наверное, глуповатый, но показал ей корзину с фруктами и крохотным букетом оранжевых роз. Как и любая женщина на её месте, Ника сразу размякла, подошла, приняла тяжесть из его рук:

— Ой, мандаринки!

— И яблоки с бананами, — добавил Илья. — Тебе нужны витамины.

— Витамины, да, — смутилась она, пряча нос в лепестки. — Хочешь чаю или кофе?

— Нет, солнышко, спасибо, я просто пришёл ещё раз извиниться и… хотел тебя увидеть.

Хотел, чтобы ты меня поцеловала, маленькая мамина дочка!

Но вместо этого они неловко топтались в коридоре. Илья смотрел на Нику, а она смотрела на цветы. Нет, так не пойдёт! Как дети, честное слово! Он наклонился, ставя корзину на пол, и поймал Нику в объятья. Она дёрнулась было, но тут же успокоилась, доверчиво подняв лицо. Милая девочка, солнышко… Сладость её губ, податливость талии под его ладонью, запах кожи — ему снова сносит крышу! Надо было разбудить её тогда, в шале, а он смотрел, как он спит. Дурак! Целуй теперь, целуй и не думай о другом…

Возбуждение накрыло с головой, и Илья с трудом сумел оторваться от её губ. О, если бы они снова оказались в шале… Но здесь они в коридоре её квартиры, на кухне её мама, а завтра рабочий день. Банк, Данька, рекламная кампания… И вечером снова к Нике. Обязательно!

— Увидимся завтра? — спросил он шёпотом на ухо, балдея от её щекочущих, пахнущих тонким парфюмом волос. Ника только кивнула, с неохотой отстранившись. Посмотрела в глаза. Илья беззвучно застонал. Что в тебе такого, девчонка? Отчего тянешь, как магнитом?

— До завтра, — тихо сказала она. — Спасибо.

— За что?

— За цветы. И вообще…

Глава 11. Стресс вреден для ребёнка

Работать в субботу — нонсенс.

Работать в субботу после показа, аварии и с двумя свежесломанными пальцами — верх глупости.

Но у меня зарплата горела, и дома сидеть не хотелось, а ещё… Да, мне хотелось увидеть Илью. Он снился мне всю ночь, и эта была ночь, полная эротических видений. Наутро я закинулась таблеткой парацетамола, ибо пальцы ныли, выпила чашку травяного чая с десятком оладышек к вящему восторгу мамы, а потом потащилась на любимую работу.

Аудиторов сегодня не было. Но меня ждал довольно длинный список, написанный крупным аккуратным почерком прилежного третьеклассника. Документов требовалось много, но я всё собрала за два часа. И засела за начисление зарплаты. Это дело заняло у меня полдня, я даже обедать пошла позже всех. Поэтому я прохлопала ушами последние известия модного дома. Оксанка поймала меня в коридоре, когда я возвращалась с булочками в пакете, и потащила за собой с шипением:

— Ищем тут тебя, ищем! Пошли уже быстрее!

— А что такое, что случилось?

— Игнатова проставилась по поводу своего ухода на пенсию!

— А я-то вам зачем?

— Ай всё! Ты своя, так что не придуривайся, пошли!

Своя — это звучало гордо. Я даже приосанилась, вспомнив, как красиво дебютировала на подиуме, и, наверное, от рассеянности споткнулась о порожек, чуть было не упала, как в воду, руками вперёд. Татьяна Валерьевна на миг отвлеклась от торжественной речи, глянула неодобрительно, а потом продолжила:

— Девочки мои, мои мальчики! Запомните одну вещь — вы лучшие. Но, чтобы это стало аксиомой на всю вашу жизнь, нужно соблюдать простое правило: работать в поте лица, не разгибая спины, вкалывать, пахать, и если нужно — как папа Карло! Никогда не расслабляйтесь, и вам воздастся. Может быть, не сразу, может быть, через годы, но вы будете вознаграждены, это я вам обещаю. А пока — давайте праздновать!

— Какой там праздник, Татьяна Валерьевна, — покачала головой Анька. — Вы уходите, как мы без вас?

— Милый мой, Анюта! Я научила вас всему, что знала и умела, теперь сами, всё сами, — улыбнулась Игнатова. — Берите тортик, девочки. И ты, Ника, тоже подходи.

— Без вас модный дом не будет прежним, Татьяна Валерьевна, — грустно ответила я. — Но ведь ваше имя не уберут из названия фирмы?

— Игнатова больше не дизайнер, но бренд, — усмехнулась женщина. — А может, это будет бренд «Игнатова энд Белый». Или просто «Белый».

— Нет уж, этого нам совсем не надо, — пробормотала я. Анька сунула мне кусок торта и сказала:

— Не могу не плюсануть. Вам тоже тортика, Татьяна Валерьевна?

— Нет, я худею! Теперь поеду на Мальдивы или на Бали, надо, чтобы купальник сидел идеально! — рассмеялась Игнатова, но я видела, что ей больно. — Я пойду прямо сейчас, чтобы не устраивать долгих прощаний.

Она обернулась ко мне и сказала тихо:

— А ты, Ника, походи на курсы, закончи институт на заочном хотя бы, и бросай бухгалтерию к чёртовой матери!

— Какие курсы?

— Дизайна одежды, конечно! У тебя есть чуйка, которой многим не хватает. Не упусти свой шанс!

— Чуйка… Спасибо, Татьяна Валерьевна, — ответила я с чувством.

Тортик оказался вкусным, но горчил от того, что теперь на фирме всё переменится. Когда Игнатова ушла, я не стала сидеть с дизайнерами, а пошла обратно в свою каморку. Грустинка накрыла меня, хотелось плакать, но слова моего кумира грели душу.

Внутренний телефон трезвонил, не переставая. Бросившись к столу, я подхватила трубку:

— Бухгалтерия!

— Сколько можно где-то шляться? — неприятный слащавый голос Лизы, который так влиял на мужчин, ввинтился мне прямо в ухо. — К директору срочно!

— Иду, — пробормотала я. Фу, разве можно так визжать в трубку? И что от меня понадобилось Илье? Нет, конечно, я ужасно хочу его видеть… Но, может, он уже передумал со вчерашнего дня? Может, его цветы и фрукты — всего лишь способ извиниться за аварию? А ко мне он ничего не чувствует? Да и вообще… Кто я такая… Даже если он меня поцеловал, это не значит, что будут свадьба и любовь на всю жизнь. И у него есть Юля…

Едя себя поедом и вся на нервах, я отправилась в директорский кабинет. Лиза показалась мне паучихой, сидящей за столом, как в паутине, и следящей за мной злым взглядом. Аж передёрнуло. Но я прошла мимо с гордо задранной головой и постучалась в дверь, а потом вошла.

— Вызывали, Илья Владимирович?

Он обернулся от кофеварки, и тонкая струйка коричневой ароматной жидкости брызнула на рубашку. Невольно я прыснула, а потом зажала рот рукой. Илья глянул на меня как-то странно, а потом рассмеялся:

— Похоже, мне всё-таки придётся отказаться от кофе! В твоей компании он льется повсюду!

— Извини, — хихикнула. — Я не нарочно!

Илья поставил чашку и кофейник на столик, подошёл стремительно, обнял меня так, что дух захватило:

— Я соскучился.

Его губы защекотали мою щёку, и я смутилась, пробормотала:

— Мы виделись вчера вечером.

— Всё равно, соскучился и всё тут. Как твои пальцы?

— Болят немного, но терпимо.

Он аккуратно поднял мою кисть и приложил её к губам — невесомо, осторожно, будто мог вылечить одним поцелуем.

— Солнышко, сегодня мы не увидимся. Мне надо уехать по делам. Но завтра я тебе позвоню, и мы проведём весь день вместе, если хочешь.

Он заглянул мне в глаза и спросил:

— Ты хочешь?

— Я хочу, — тихо ответила, чувствуя, как всё внутри расцветает от предвкушения завтрашнего счастья. — Очень хочу. А что мы будем делать?

— Сюрприз! — Илья покачал головой, но мне отчего-то показалось, что он и сам ничего не знал ещё. Пусть это будет сюрприз для нас обоих. А я подожду.

— Ладно.

— А ты почему больничный не взяла? Я же велел!

— Велел! А кто бы за меня зарплату начислил людям? — съязвила я. — И кстати. Кто-то говорил про премию дизайнерам и моделям, так, может, сразу и договоримся? Приказ подпишем?

— Приказ, ага… Подожди, сейчас Лизе скажу отпечатать. А ты мне напиши в столбик фамилии, пожалуйста, а то по именам я вроде всех знаю, а по фамилиям…

Он положил на стол листок бумаги и щёлкнул дорогой ручкой, которую вынул из кармана пиджака. Я села, слушая, как Илья, приоткрыв дверь в предбанник, распоряжается насчёт приказа, и написала фамилии Гладышева, Аньки, Дёньки и девочек-моделей. Потом Илья вернулся, навис надо мной, обнимая за плечи, и поцеловал в щёку:

— Умничка. Только себя забыла.

— Я не участвовала в создании коллекции, — покраснела. — Только с подиума чуть не упала.

— Но не упала, поэтому вписывай, не ленись.

— Учти, я отдам премию на благотворительность!

— Да ты упряма! Ладно, не пиши, я выдам тебе премию ценным подарком, — рассмеялся Илья. И снова поцеловал, на этот раз в губы. Затрепетавшее сердце пропустило несколько ударов, я замерла, чтобы не спугнуть нежданную ласку, а потом услышала, как отворилась дверь. Каблучки переступили два раза, и голос Лизы сладенько пропел:

— Фамилии готовы, Илья Владимирович?

Он выпрямился, а я сжалась, как от удара. Ох, блин! Лизка растреплет по всей фирме, что я замутила интрижку с биг боссом… А ещё она меня просто уроет. Утопленная сумка и испорченный паспорт — это были цветочки. Теперь созреют ягодки.

— Стучаться надо, Елизавета, — ледяным голосом ответил Илья.

— Извините, Илья Владимирович.

— Возьмите. И чтобы приказ был готов как можно скорее.

— Разумеется.

Когда она вышла, как мне показалось, гнусно ухмыляясь, я вздохнула:

— Ну, всё. Через полчаса вся фирма будет сплетничать о тебе.

— Ничего, я буду в хорошей компании, — усмехнулся Илья. — Ведь о тебе тоже будут сплетничать.

— Тебя это совершенно не волнует?

— М-м-м, дай подумать… — он откровенно веселился. — Нет!

— А моя репутация тебя тоже не волнует? — я решила его подколоть, и Илья хмыкнул:

— Мы же вчера выяснили, что ты не замужем, а иметь отношения, не вступая при этом в законный брак, в нашей стране не запрещено законодательством!

— Угу, главное, что не адюльтер.

А как же Юлечка? Она же тебя, Илюша, называла «любимый»! Какие права она имеет на тебя?

Но вслух я, конечно, ничего этого не сказала. Только снова вздохнула. Ребёнок-то у меня от Ильи, а он, походу, не сообразил, что переспал со мной в пошивочной… Переспал… Слово-то какое поганое. Впрочем, под тем градусом сие действо занятием любовью называться не могло. Ладно, отставить лирику, надо обеспечить собственную безопасность от Лизаветы. Подумать, что она ещё может мне подстроить. Хотя всего не предусмотреть, а фантазия у секретарши, небось, богатая.

В дверь постучали, и Илья откликнулся:

— Войдите.

— Приказ готов, Илья Владимирович, — голосом образцового секретаря доложила Лиза.

— Спасибо, вы свободны. Держи, Ника, — и он размашисто подписал документ. — Ну что, до завтра?

Я взяла бумагу, и наши руки снова соприкоснулись. Сладкое тепло разлилось по всему телу, как будто во мне растаяли сто пятьдесят маленьких солнышек.

— До завтра.

Завтра всё будет хорошо.

Когда я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на Лизу, всё же заметила её пристальный взгляд, проводивший меня до двери. В лапке у секретарши был мобильник, на котором она быстро набирала смску. Чаться, дорогая, забудь обо мне. Я пойду премию выдам людям.

Только я закончила с этим делом, как в мою каморку зашла Шагалина собственной персоной. Она была одета в самое настоящее платье от Аззаро — жёлтое с мелким серым узором, короткое, затянутое на поясе широким кожаным ремнём с заклёпками. Я видела такое на последнем показе во Франции, на Ютюбе, ясен пень. И вдруг — вот оно, передо мной, не переделанное, не примерно такое же, а реальное платье «от кутюр». Правда, хозяйку платья мне видеть совсем не хотелось. Очень уж у неё было нехорошее лицо. Злое и жёсткое.

Я вопросительно посмотрела на Юлию, а та сморщила носик:

— Милочка… э-э-э, как тебя там? Вероника?

— Ника.

— Да, Н-ника.

Впервые в жизни собственное имя вызвало у меня отвращение — так оно было произнесено. Будто быть Никой — самый большой позор, какой может только существовать.

— Я так понимаю, Н-ника, у тебя далеко идущие планы на моего мужа?

— На кого?

— На Илью, — объяснили мне, как дебилке. — Так вот, забудь о них. Забудь о моём муже. Просто забудь, и я тебя прощу. На этот раз. Понятно?

— М-м-м, — протянула я растерянно. Муж? Он не говорил, что женат… А я и не спрашивала. Решила, что свободен, и вперёд, на баррикады любви…

— Я спрашиваю — понятно?

Не в силах выдавить ни слова, я кивнула. Юлия улыбнулась торжествующей улыбкой и добавила для закрепления:

— Не ты первая, не ты последняя, и он всё ещё со мной, милочка. Не строй иллюзий, просто посмотри на себя, а потом на меня. Тебе всё станет ясно. У нас семья, ребёнок, бизнес. Это настоящие узы. А ты просто очередное увлечение. Так что найди себе парня попроще, а Илью оставь в покое.

Она ещё раз окинула меня взглядом, в котором мешались брезгливость и жалость, а потом вышла, очень профессионально развернувшись на шпильках. А я осталась сидеть, как та дурочка, оплёванная и раздавленная.

С работы я вышла с твёрдым намереньем сходить к гинекологу и попросить направление на аборт. А чувствовала себя, как висельник. Вот так петлю накинули на шею и душат! Душат… Дурочка я, дурочка… Надеялась на любовь, а это, оказывается, увлечение! Забыть, как страшный сон, забыть всё: глаза с невообразимыми искрами, тёплые руки, сильные плечи… Жаркое дыхание, греющее губы перед поцелуем… Нет, нафиг, нафиг! Надо порадовать себя любимую чем-нибудь вкусненьким или тряпочкой новой. Мама всегда говорила — мужчины приходят и уходят, а дети остаются. Но растить ребёнка без отца… Зачем? Для себя? Как это сделала мама, отказавшись от личной жизни и посвятив всю себя мне? Не уверена, что смогу…

По дороге на метро я набрела на дом с вывеской «Кондитерская». Да, это именно то, что мне нужно сейчас. Чашку тёплого чая и несколько жирных вкусных пироженок! Таких, чтобы крем по пальцам стекал, чтобы с фруктами и с шоколадной прослойкой… Посидеть, подумать, закрыть глаза, расслабиться и решить, что делать с жизнью.

В просторном помещении пахло булочками с корицей и свежемолотым кофе. Аж захотелось выпить чашечку, но я одёрнула себя. Кофе вредно для ребёнка. Чай наше всё, хоть он меня и не будит, не бодрит. Подошла к стойке, оглядела витрину. Мама дорогая, как выбрать? Я хочу всё! Даже рот слюной наполнился, стоило лишь представить вкус каждого из пирожных и тортиков, которые лежали на тарелочках. Так, спокойно, нельзя переедать! Возьму три. Три — хорошее число. Не слишком много и достаточно, чтобы наесться.

— Добрый день, чего желаете? — улыбнулась мне миловидная блондинка в форме заведения. Я вздохнула, пытаясь обуздать голодный желудок, и ответила:

— Добрый день, чашку чая не очень крепкого и… пожалуй, кусочек Наполеона, медовик и вот это пирожное с малиной.

— Отличный выбор! — похвалила девушка. — Выбирайте место, я принесу заказ.

— Спасибо.

Свободных столиков было много, и я выбрала один в глубине зала, в самом уголке, чтобы сесть на банкетку спиной к стене и наблюдать за всеми. Напротив устроилось милое семейство — совсем молодая девушка с младенцем на руках и крохотные двойняшки, мальчик и девочка. Мама что-то тихонько говорила им с улыбкой, а дети кивали и рисовали, со скрипом корябая цветными карандашами по листам бумаги. Потом младенец закряхтел, и девушка, накинув на плечо длинный широкий платок, спрятала ребёнка под ним. Я смотрела на эту компанию с невольной улыбкой. Какие послушные малыши! Какая спокойная у них мама! Какие милые пяточки у младенца, розовенькие, нежные… Такие же будут у моего маленького… Если будут.

Официантка принесла поднос с моим заказом, и я с наслаждением вдохнула аромат чая с цветочными нотками, взяла ложечку и отломила треугольник Наполеона. Боже, это оргазм, настоящий гастрономический оргазм! Здесь явно не жалеют сливочного масла! Это как раз то, что мне нужно! Забить сосуды холестерином, забить раны на сердце сахарозой и фруктозой, чтобы не только попа, но и всё остальное слиплось…

Уплетая пирожные и запивая их тёплым чаем, я то и дело косилась на девушку с детьми. Наверное, это и должно называться счастьем. Какая она молодая, моего возраста — а уже трое. Как только решилась? Должно быть, муж хороший, работает много, чтобы обеспечить такое семейство… А я одна. На Илью полагаться не стоит. Он вообще не знает, что это его ребёнок. Я приложила ладонь к животу, там, где по моему мнению, должен быть зачаток новой жизни, и прикрыла глаза. Глупо, конечно, но мне хотелось ощутить малыша, уже сейчас, хотя толкаться он начнёт, наверное, когда уже будет выпирать…

— Было вкусно? — раздался сбоку голос официантки. — Желаете ещё чего-нибудь?

— М-м-м, — я прислушалась к себе. — Нет, спасибо, было безумно вкусно! Я буду к вам заходить обязательно.

Расплатившись, я вышла из кафе, улыбнулась по пути милому семейству и решительно направилась к метро. Мне надо обязательно поговорить с мамой. Никаких решений не буду принимать без этого разговора. А уж если приму решение, то жалеть точно не стану.

Дома пахло мясом. Я уже собиралась испугаться, что мама снова позвала в гости Костика, но вспомнила, что она обещала мне больше его не приглашать. Мама никогда не обманывала. Поэтому я с лёгкой душой сбросила туфли и пошла на кухню.

— Никуля, вернулась? Кушать хочешь? — спросила мама, хлопоча у плиты. — Я запекла твои любимые тефтельки с грибным соусом.

— Мамуся моя, — я аж расчувствовалась. — За тефтельки с грибным соусом я могу продать душу!

— Не надо ничего продавать, садись, сейчас будем ужинать.

Мама быстро сервировала ужин, подвинула мне хлеб, вилку, чашку с чаем и села напротив, подперев подбородок ладонями. Она любила смотреть, как я ем. Наверное, все мамы любят это дело, особенно, когда дочки не на диете. А ведь мне надо как-то сказать ей, что её дочка столько жрёт внезапно из-за очень интересного положения…

— Мамуль, мне надо тебе признаться…

— В чём, девочка моя?

— Ну… Ты же всегда говорила, что хочешь внуков, да?

— Конечно! Подожди, ты что, выходишь замуж? — всполошилась мама. — Когда? За кого? За этого… как его, Илью? Что вчера приносил фрукты?

Я вздохнула, пережёвывая кусок тефтели, и помотала головой:

— В том-то и дело, что нет.

— За Костика? — изумилась она, замерев.

— Боже упаси! Нет, мам, я просто не выхожу замуж!

— А внуки? Ох… Ты что, ты беременна?

Я покаянно кивнула, не отрывая взгляда от тарелки. А потом осторожно посмотрела на маму, чтобы узнать её реакцию.

Мама улыбалась, но как-то растерянно. Пальцы её теребили край фартука, наверное, чтобы не было заметно, как они дрожат. Бедная моя старенькая мамулечка! Вот так подарочек принесла дочь в подоле… Сейчас разволнуется, будет снова пить валокордин…

— Как хорошо, что я не выбросила твою кроватку, — счастливо вздохнула мама. — И пелёнки с ползунками ещё лежат в коробке на чердаке!

— Какие пелёнки, мам! Сейчас есть памперсы, — пробормотала я, ещё не веря тому, что услышала.

— Памперсы памперсами, а для ребёночка нет ничего лучше фланелевой пелёнки!

— Мам, подожди… Ты что, даже ругаться не будешь?

— Почему я должна ругаться?

— Ну, мужа-то у меня нет!

— Мужчины — явление преходящее, — отмахнулась мама. — А дети остаются с тобой! Дети — это вообще самое прекрасное, что может случиться в жизни женщины.

— А как же работа? Если я уйду в декрет на три года…

— Да какой декрет! Работай себе, мне хоть будет, чем заняться на пенсии!

Я со вздохом откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза. Какое счастье, что у меня такая мама! С ней не страшно и рожать для себя. С ней вообще ничего не страшно.

Глава 12. Папа должен участвовать в жизни ребёнка

Илья остановил машину у ворот и посигналил. Вздрогнул с непривычки — у нового джипа совсем другой клаксон, грубый, брутальный, самцовый. Тойота помягче сигналила… Узнают ли, выйдут встречать?

Не узнали. Пришлось нажать на кнопку вызова, дождаться, пока в доме снимут трубку, и сказать:

— Открывайте, это я.

— Хорошо, Илья Владимирович, — покладисто отозвалась горничная, и интерфон противно зажужжал. Ворота мягко дёрнулись и плавно поехали в сторону. Илья тронул машину, въезжая во двор, заглушил мотор и ещё раз зачем-то заглянул в пакет, стоявший на пассажирском сиденье. Понравится ли Даньке робот? Вроде для пацана это самый «маст оф»…

С пакетом Илья продефилировал к входной двери, которую открыла горничная Лена, ожидая, а у неё из-за спины выглядывала радостная тёща. Бывшая тёща. Но от этого не менее радостная. Она и приветствовала Илью:

— Ну наконец-то! Я понимаю, Юлька — мать-кукушка, но ты же отец! Мог бы и почаще заходить!

— Извините, Виолетта Георгиевна, никак не мог, — Илья привычно сунул тёще цветы и, войдя в гостиную, огляделся: — А где Данька?

— Сними уличную обувь и поднимись к сыну, ему нездоровится, — Виолетта пожала плечами. — Где может быть ребёнок, когда болеет? В кровати, конечно же.

— Опять живот болит? — Илья озабоченно нахмурился. — А что врач говорит?

— Всё как обычно. Диета, режим дня… Проконсультироваться у эндокринолога…

Стащив ботинки, Илья сунул ноги в тапочки, которые тёща держала специально для его визитов, и пошёл к лестнице. На втором этаже было тихо, и только звуки мультяшного боя разрывали эту тишину. Илья открыл дверь и вошёл в комнату сына:

— О, что это ты тут смотришь?

— Папка! — радостно взвизгнул мальчик, подпрыгнул на кровати, но скорчил гримасу и застонал.

— Что такое? Болит? — Илья присел рядом и положил Даньку на подушку. — Где болит?

— Тут, — уныло ответил тот. — Уже надоело болеть!

— Да уж, болеть невесело, — поддакнул Илья, потихоньку ощупывая живот мальчишки. — Хочешь массаж?

— Хочу. А ты надолго приехал?

Поглаживая живот по часовой стрелке, Илья покачал головой, чтобы показать, что не знает, и ответил:

— Я привёз тебе подарок.

— Какой? — тут же встрепенулся Данька и потянулся к пакету, но Илья снова уложил его на кровать:

— Потерпи, массаж дело небыстрое!

— У меня уже меньше болит, — с совершенно серьёзным выражением мордашки заявил сын. Против этого искреннего вранья устоять было невозможно, и Илья рассмеялся, подав Даньке пакет:

— Ну, держи!

Мальчик вцепился в коробку из пакета, разорвал упаковку и потряс роботом в картонке:

— Ва-а-ау! Класс! Это же Козмо-бот!

Илья откинулся на кровать, подпёр голову локтем и с удовольствием наблюдал за сыном, который возился с игрушкой, включив её. Не родным сыном, но таким любимым! Мальчишка был неуловимо похож на него, но больше, конечно, на Юльку. Стерва Юлька, но бог с ней. Она сделала Илью отцом, насильно сделала, но он не жалеет ни о чём. Даже тест ДНК не делал. И не будет делать. Зачем? Данька замечательный пацан, самый родной в мире, самый любимый… Жаль, конечно, что не по крови.

— Пап, давай играть вместе!

— А давай! Что этот робот умеет делать?

— Его надо зарядить сначала, — авторитетно ответил Данька, потрясая инструкцией. Видно, это движение вызвало новый приступ боли, потому что мальчик побледнел и стиснул зубы, но мужественно перетерпел и достал из коробки зарядник. Зато Илья забеспокоился:

— Нет, давай-ка ты ложись, а я поставлю робота на зарядку.

— Да я привык, пап… — пробормотал мальчик, держась за живот. — Поболит и перестанет.

— Ну-ну, слушай папу и не глупи! Сейчас будем вместе читать инструкцию, договорились?

— Там надо установить приложение на телефон, — подсказал Данька, укладываясь на покрывало.

— Отлично, где твой телефон?

На всё про всё им понадобилось минут двадцать, и маленький робот, похожий на дитя Валл-И и Евы из мультика, «проснулся»: его глазки зажглись сначала полосочками, а потом «распахнулись» шире, и Козмо издал серию удивлённых звуков.

— О! Ожил! — обрадовался Данька. — Папа, что с ним теперь делать надо?

— А ты смотри, что написано в приложении.

Данька полез разбираться с играми, но тут дверь распахнулась, и в комнату с улыбкой вошла Юля.

— Данечка, здравствуй, сынуля! Ильюша, любимый, ты приехал!

— Привет, мам, смотри, какого робота мне папа подарил! — мальчик схватил игрушку и потряс ею. Козмо заикал, как мультяшный герой, и Данька тут же испуганно поставил его на место. Робот икнул в последний раз и сказал тоненьким металлическим голоском:

— Спасибо.

— Господи, какие глупости, — вздохнула Юля. — Данечка, у тебя опять животик болит, бабушка сказала.

— Болит.

— Надо принять лекарство, сынок, — она подала мальчику стакан воды. — Будь умничкой, выпей. Вот так. А нам надо с твоим папой поговорить.

— Я хочу с папой играть с роботом! — капризно протянул Данька.

— Папа обязательно поиграет с тобой, но сначала мы поговорим. Пошли, Белый.

Илья поднял бровь, но встал. Поговорить всегда можно, отчего же нет.

Он думал, что Юля спустится в гостиную, но она провела его в спальню, которая когда-то была их общей. Теперь в ней изменилось расположение мебели — а Илья терпеть не мог двигать мебель. Что-то менять в привычном укладе было для него сродни острой ангины. Вроде бы всё в порядке, выпить лекарство в нужное время, подождать, и ангина пройдёт. Но глотать больно и дышать больно, и придётся мучиться, пока не вылечишься…

— О чём ты хотела поговорить?

— О Данечке.

— Я позвоню знакомому гастроэнтерологу в «Скандинавию», пусть посмотрит малого.

— Я о том, что тебе надо проводить с ним больше времени, — с напором сказала Юля. — Он очень по тебе скучает.

— По тебе тоже, между прочим, Шагалина.

— Меня ему может заменить мама, она женщина, — мило улыбнулась Юля. — А вот мужчины в доме нет! Мальчику необходим отец, ты не можешь этого не понимать, зайчик!

Илья кивнул. Он понимает. Он всё понимает. Мальчику и мать нужна, а она разъезжает то по Парижам, то по Миланам… А может, просто забрать Даньку себе? Но кто будет смотреть за ним, пока Илья на работе? Нет, пока пусть всё остаётся как есть. Просто надо приезжать почаще.

— Я тебя услышал, Шагалина. Завтра возьму его, и мы погуляем. Сходим в зоопарк, он давно просил.

— Ну и хорошо. Можешь, кстати, и переночевать у нас, чего тебе таскаться туда-сюда?

Переночевать… В принципе, можно и переночевать. Данька будет доволен, как слонёнок. Ладно.

— Переночую. Пойду в робота играть, классная игрушка, кстати!

— Как ребёнок, честное слово, — умилилась Юля, поворачиваясь к зеркалу. — Ужин в восемь, если не забыл ещё.

* * *

В понедельник я пришла на работу в ужасном настроении. Всё воскресенье я провела за шитьём в ожидании Ильи. Но он не пришёл. И даже не позвонил. Хотя я знала, что моего телефона у него нет, думаю, достать номер сложности не представит для начальника… Но Илья не достал, не нашёл, не вспомнил.

Все мои мысли были тучками на голубом небосклоне. Вот такие рисованные каракули, чёрным карандашом, с детской ненавистью, с отчаянной отрешённостью… Они роились в голове, одна противнее другой, и никак не хотели уходить. В кабинете снова работали аудиторы, помощь им не требовалась, и я пошла с ноутом в отдел маркетинга, чтобы поработать над квартальным отчётом. Работалось плохо — маркетологи у нас девочки шумные, как воробьи. Меня пытались втянуть в дискуссию о прошедшем показе, но я отмолчалась.

Зато прибежала Анька и утащила меня в коридор, зажала у туалета и предъявила претензии:

— Ник, ты что мне премию не выплатила?

— Выплатила, — ответила я.

— А чего я её не получила?

— Ань, ну посмотри расчётный листок, я же разослала всем по мейлу!

— Я ничего не получала по мейлу…

— Блин, ну посмотри хорошенько. У тебя же вроде был штраф в прошлом месяце, помнишь?

— А точно… Блин, мы курили в туалете… Ладно, вопрос снимаю. Слушай, ты сегодня начальство видела?

— Не видела.

При упоминании Ильи мои мысли снова превратились в чёрные каракули. Я лихорадочно перебрала все возможные поводы и нашла один:

— Я пойду к моделям схожу, мне Верка бумажку должна была принести о… ну этих… доходах… В общем, пока.

Я сбежала от Аньки, потому что меня снова потянуло на слёзы, но к моделям не пошла. Взяла сумку и потопала на выход. Мне жутко захотелось булочек с корицей. Вот прямо вкус корицы даже во рту появился, и булочки эти с румяными боками стояли перед глазами. Сяду в кафе и попью чаю с булочками…

Но этому сбыться было не суждено. Меня остановили на стойке охраны и попросили:

— Вы же работаете в модном доме Т.Игнатовой? Проводите посетительницу, будьте любезны!

— Так там прямо и налево на втором этаже, — удивилась я, мучась желанием послать охранника далеко и надолго и невозможностью этого сделать. А посетительница цепко схватила меня за рукав:

— Милочка, а я как раз к вам!

— Валерия… Извините, я не знаю вашего отчества, — смутилась я, узнав ту самую женщину, которая на показе в пятницу возжелала эксклюзивно обладать мезенским жакетом.

— Обойдёмся без отчеств, милочка. Кажется, вы Ника, так?

— Да, — я обречённо вздохнула, прощаясь с булочками и корицей, жестом показала на лестницу: — Пойдёмте, я провожу вас в отдел дизайна. Ильи Владимировича нет на месте, но, думаю, он скоро подъедет.

— Я, собственно, и не к нему пришла, — рассмеялась Валерия. Сейчас я лучше рассмотрела её. Молодящаяся женщина, которой могло быть и сорок пять, и шестьдесят, судя по морщинистым рукам, но такая худенькая и подтянутая, что даже завидно стало. Я вон в свои двадцать с хвостиком не могу похвастаться фигурой… А она, наверное, ходит на фитнес. Может, и мне записаться?

— А пришла я, Ника, к вам и вашему Денису, если я правильно помню его имя.

— Он будет польщён, — улыбнулась я. — Но ко мне… Видите ли, я бухгалтер…

— Неважно, идёмте, на месте разберёмся.

Она прошла вперёд, как будто была хозяйкой всего этого здания. Харизма у тётки будь здоров! Интересно, кто она? Бизнесвумен? Или связана с шоу-бизнесом? Скорее всего, последнее, тем более что меня не покидало ощущение, что я где-то видела эту Валерию раньше… Но где…

Как я и ожидал, Дёнчик взлетел на седьмое небо от счастья. Гладышев аж позеленел от зависти, когда Валерия вошла с видом царицы земель русских и потребовала самого лучшего дизайнера, которого зовут Денисом. Наверное, и сбежал из ателье от этой же зависти. А Дёнчик снова распелся соловушкой, показывая ткани, модели на манекенах, какие-то штучки и финтифлюшки. Я помялась немного у двери и решила, как мавр, который сделал своё дело, тихонько улизнуть. Но Валерия зычным голосом вернула меня:

— Куда это вы собрались, Ника? Я требую, чтобы вы остались! Мне Денис представил вас, как кудесницу деталей, а я люблю детальки! В них самый смак, я считаю!

Я обречена. Но блин, почему я должна поддерживать престиж фирмы, которой теперь владеет Илья, мать его, Владимирович и о котором я думать сейчас спокойно не хочу, а ведь мне за это не платят! Мне платят за мою бухгалтерскую работу…

Но всего этого я вслух, конечно, не сказала, а подошла ближе и улыбнулась:

— Не беспокойтесь, разумеется, я помогу Денису, раз вы просите.

— Так-так, а что тут происходит? — раздался от двери высокий стервозный голос. Тьфу блин! Вот как у Шагалиной получается появляться в самый неподходящий момент?

Каблучки процокали мимо меня, и Юлия улыбнулась, как профессионал, одними губами:

— Валерия Венедиктовна, какой милый сюрприз! Вы не сказали, что придёте с визитом!

— Я договорилась с Ильёй, но его нет на месте, — Валерия потянулась, чтобы достать до высокой Шагалиной, и изобразила поцелуйчик в обе щеки — не касаясь кожей кожи, в воздухе. — Вот и решила взять быка за рога. Я хочу заказать новый гардероб у этого замечательного мальчика.

Она указала пальцем с великолепным рубином в перстне на зардевшегося от удовольствия Дёнчика, а потом вспомнила и обо мне, хотя я очень надеялась на забывчивость гостьи:

— И вот у этой замечательной девочки.

Шагалина окинула Дёна презрительным взглядом и поманила рукой из-за спины Гладышева:

— С вашего позволения я посоветую вам нашего лучшего дизайнера, Антона.

А потом покосилась на меня, сказала приказным тоном:

— А ты — в бухгалтерию! Рабочий день в разгаре, а она болтается без дела!

Пожав плечами, я было развернулась, чтобы выйти, но Валерия тоном железной леди пересекла всяческий разброд:

— Я, милочка, ещё в здравом уме и твёрдой памяти, и могу сама выбрать себе дизайнера. А вы, Ника, в бухгалтерию пойдёте потом, после того, как мы обсудим детали заказа.

— Валерия Венедиктовна, у девушки нет профильного образования, — мягко, как с сумасшедшей старухой, и вкрадчиво сказала Юлия. — А вот Антон…

— Можно пять лет учиться и ничего не уметь, а у девушки талант! Ника, дорогая, идите сюда, не теряйтесь! Бухгалтера найти — минутное дело, их на бирже труда пачками стоит! А вот дизайнера с чуйкой можно всю жизнь искать!

Я мысленно махнула рукой на отчёт, булочки и Шагалину, смело шагнула к клиентке и сказала:

— Спасибо за комплимент, мы с Денисом очень постараемся вам угодить.

Готова поклясться, что за моей спиной зашипела змея. Юлечка в бешенстве. Ну, пусть побесится. Я ведь помню телефонный разговор в туалете. «Всё само прогорит», «полно идей»… Тут что-то нечисто, и над этим надо подумать на досуге. Но не сейчас.

Сейчас у нас сеанс генерации идей для нового гардероба Валерии.

К чести для нас с Дёнчиком могу сказать, что наша первая клиентка ушла довольной. Проводив её до самой стойки охраны, Дён сложил лапки на груди и восторженно вздохнул вслед женщине:

— Ах, я её обожаю! Она такая… такая… Просто ух какая!

— Ты что, знаком с ней? — удивилась я. Дёнчик вылупился на меня своими огромными, густо подведёнными глазищами и благоговейным шёпотом ответил:

— Она же диктор! Ты что, метео не смотришь?

— У меня есть интернет.

— Моя бабуля всегда смотрит, когда Варковская ведёт!

— Так это Варковская? Чего ты мне сразу не сказал, я бы для мамы автограф взяла!

— Прости, душечка, — покаялся Дён. — Я думал, ты её узнала… Возьмёшь, когда за шмотками приедет!

— Ника!

Я обернулась на знакомый голос, а Дёнчик сразу заторопился:

— Ой, мне надо там сложить ткани… Добрый день, Илья Владимирович!

— Добрый день. Ника, мне нужно с тобой поговорить, — нетерпеливо постучал пальцами по стойке Илья.

— Если насчёт работы, то там аудиторы, а я… Тут приходила ваша знакомая за новым гардеробом, — решила я оправдаться на всякий случай.

— Я видел её, она очень довольна. Я по другому поводу. Где учредительные документы на «Подиум Стиль»?

— В сейфе у меня, — удивилась я, — принести?

— Да, и возьми свою сумку, что там у тебя… Куртку, плащ… И поехали.

Пожав плечами, я решила не спорить с начальством и пошла за документами в свою каморку. Приспичило некоторым… Но мне всё равно делать нечего, кроме отчёта, поэтому почему бы и не прокатиться с Ильёй. Интересно, куда он решил меня отвезти?

Оказалось, что Илья решил отвезти меня на Невский. Остановив свой крутой джип возле ряда витринных окон, на которых были ещё наклеены надписи «Ателье по пошиву и ремонту одежды», но внутри не было оформления и свет не горел, начальник с сожалением посмотрел, как я самостоятельно выхожу из машины, и указал на ателье:

— Ну? А?

Как будто сам его создал!

Я пожала плечами:

— Закрыто.

— Пока закрыто, — усмехнулся Илья и достал ключи. — Пошли, покажу.

В ателье пахло затхлостью, но этот неприятный запашок перебивали восхитительные ароматы тканей. Я встала посреди пустого помещения, где по углам валялись мотки лент и скомканные бумаги, закрыла глаза, вдохнула полной грудью. Здесь работали люди, которые любили свою работу. Они шили, латали, притачивали, метали и строчили одежду. Как бы мне хотелось быть на их месте! Как бы мне хотелось делать женщин стройнее, красивее, увереннее в себе!

— Здесь был торговый зал, — раздалось за спиной. Илья подошёл и положил руку мне на плечо. Я чуть не сомлела, но овладела собой. Хватит уже в обморок падать всякий раз, когда этот бабник касается меня… Другой вопрос на повестке дня: зачем мы здесь?

— Пойдём, Ника, покажу тебе остальное.

Он потянул меня в коридор через внутреннюю дверь в коридор, повёл, распахивая другие двери:

— Смотри, вот пошивочный цех, а тут лекальная, кажется, так это называется… Здесь кабинеты технолога, бухгалтерия, здесь директор сидел… Там дальше склад. Хорошая площадь, правда?

— Да, хорошая, — протянула я. — А что мы тут делаем?

— Показываю тебе все закоулки, чтобы не заблудилась, — весело сказал Илья и подтолкнул меня к кабинету технолога. — Как тебе тут?

— Убрать бы не мешало, — я поддела носком туфли какую-то картонку.

— Позвони в клининговое агентство, пусть приезжают и убирают. У меня будут дела личного порядка, поэтому я не смогу контролировать процесс. Я ключи тебе оставлю, распоряжайся.

Я обернулась, глядя в его улыбающиеся глаза, и нахмурилась:

— Почему мне? Пусть Лиза занимается этим.

— Лиза не имеет никакого отношения к фирме «Подиум Стиль».

— А какое отношение имею я?

— Собственно, почему я тебя и пригласил сюда. Я хочу предложить тебе должность главного дизайнера.

Подняв брови, я внимательно изучала лицо Ильи на предмет возможной шутки, но он смотрел серьёзно и открыто. Тогда я подумала, что, возможно, неправильно поняла сказанные им слова. Спросила:

— В смысле?

— В том смысле, что ты будешь работать бухгалтером на полставки в модном доме, пока я не найду тебе замену, и главным дизайнером здесь, в «Подиум Стиле». Тебя устраивает моё предложение?

— То есть, я тут буду… главной-главной? — как-то совсем по-детски спросила я, всё ещё не веря. — И буду разрабатывать удешевлённые модели?

— Ты согласна?

Вдох-выдох. Мамочки… Неужели… Но ведь…

— У меня нет образования, — выдала я последний аргумент, но Илья разбил его в пух и прах:

— Фирма оплатит твоё обучение по специальности. Найди курсы или заочный факультет, предоставь мне документы, и я решу этот вопрос.

— Всё вот так просто? — усомнилась.

— Зачем делать сложно, если можно просто? — поддел меня Илья, приближаясь почти вплотную. У меня захватило дыхание от миллионов ярких искорок в его глазах, но, как только его руки легли мне на плечи, я отстранилась:

— Пожалуйста, держите дистанцию, Илья Владимирович.

— Опять на вы…

— Вы мой начальник. Давайте соблюдать субординацию.

О как же мне хотелось прижаться к нему, ощутить вкус его губ, запереть дверь и любить его до потери сознания, но нельзя. Нельзя показывать свою слабость. Он женат, у него ребёнок. У меня тоже будет ребёнок, но Илья никогда не узнает, что он отец.

— Что случилось, Ника? Ты меня отталкиваешь? А, я понял. Вчера… Прости, я не мог прийти, у меня были личные проблемы…

— Всё в порядке, — неожиданно ровным голосом ответила я. — Всё в порядке, не надо оправдываться. Я займусь этим помещением. Вы можете рассчитывать на меня.

В ладонь мне легла связка ключей, хранящая тепло мужской руки, и Илья ответил тихо:

— Я знаю, что могу.

Глава 13. Первое УЗИ

Я была в бешенстве.

Нет, это ни в какие ворота! Надо бы менять поставщика, но нигде невозможно найти такую отличную фурнитуру по такой низкой цене! Их пуговицы просто шик, но скажите, пожалуйста, как можно в трёх подряд заказах перепутать позиции? И, к тому же, часами не отвечать на телефонные звонки? Вот уже пятый раз за сегодня я пытаюсь связаться с их менеджером, но ни ответа ни привета.

С раздражением положив трубку на базу, я встала. Надо ехать в офис, там скопились кое-какие бумаги, которые по удалёнке не подпишешь. А потом — в женскую консультацию, на три заказано на УЗИ. Наконец-то я узнаю, всё ли в порядке с малышом… А то сны какие-то странные снятся в последнее время. Хоть мама и утешает меня, старается успокоить и говорит, что это всего лишь мандраж, мне кажется, что что-то случится.

В метро было почти пусто, и я села, откинувшись головой к стене. Глаза закрыла, стараясь не задремать, потому что ехать недалеко, а пропустить остановку неохота. В последнее время я засыпала прямо на ходу, а потом мучилась бессонницей. Как маленький ребёнок, перепутавший день с ночью. Приходилось пить тёплое молоко с печенькой. А может, именно чтобы выпить молока и съесть печеньку, я и не засыпала вечером… В общем, странное состояние нестояния. Надо спросить у врача, нормально ли это… Или витамины какие попить?

Офис, как и всегда, кипел, бурлил, жил. По сравнению с ателье, в котором я проводила большую часть рабочего времени и которое походило на озеро с рыбаками, тут был неапольский торговый порт. Опять готовили коллекцию, опять бегали из кабинета в кабинет, опять таскали со склада ткань и фурнитуру… А в моей каморке было тихо. Бухгалтера на замену пока не нашли. Первым делом я открыла почту. Писем было три, все внутрикорпоративные. Я открыла первое — из дизайнерского отдела. Там висела ссылка на облако яндекс. фото. Наверное, девочки лекала сбросили. Открыв ссылку, я ждала, когда загрузится сайт, но он всё крутился и крутился, не желая открываться. Я проверила качество сети, всё было в порядке. Поэтому я оставила комп в покое и разобрала те бумаги, которые надо было подписать и убрать в папки или отправить обратно к выполнению. А потом услышала, как звонит мобильник. Схватила его из сумки и ответила:

— Слушаю.

— Старостина Ника Ивановна? Вас беспокоят из женской консультации.

— У меня сегодня запись на УЗИ, да…

— В связи с непредвиденными обстоятельствами мы вынуждены переносить все записи на следующий месяц. Но другое наше отделение может принять вас вне очереди, если вы приедете до двух часов сегодня.

— А если я не смогу? — наморщила лоб. Ну что за ерунда такая… Нет, не хочу ждать! Мне нужно попасть на УЗИ сегодня!

— Тогда через две недели в плановом порядке.

— Нет, давайте сегодня. Куда ехать?

Записав адрес, я повернулась к компьютеру, чтобы посмотреть маршрут, но экран отчего-то завис. Этот ещё шутить со мной будет… Пришлось искать адрес в телефоне. Отделение оказалось у чёрта на куличиках — аж на проспекте Просвещения. На метро минут сорок… А у нас уже час! Если я не подорвусь прямо сейчас, то никуда не успею!

Я подорвалась, забыв выключить компьютер, и вернулась за мобильником, потому что без него как без рук. Снова побежала на выход, скользя на поворотах каблуками по мрамору. Конечно, проехалась на них, как на коньках, и конечно, именно в этот момент навстречу шёл Илья собственной персоной.

Он поймал меня сильными руками, удержал на месте и сказал со своей обычной улыбкой:

— Не бегай по коридорам, это опасно!

— Я тороплюсь извините Илья Владимирович! — скороговоркой выпалила я, вырываясь. — Мне нужно срочно к врачу, потому что… Ну просто нужно!

— Что-нибудь серьёзное? — он нахмурился мне вслед, но я летела к лестнице, не ответив.

Почему мамы всегда говорят своим детям: «Не бегай по коридору, это опасно!»? Ну, вы поняли… Я же несчастье ходячее! Я навернулась прямо перед первой ступенькой и плюхнулась на неё попой, взвизгнув. Зажмурилась, проклиная себя и свою неуклюжесть. Да, надо становиться осторожной, ведь добегаюсь до чего-нибудь серьёзного!

А сзади меня уже поднял Илья, отряхивая и поправляя подол юбки:

— Ника! Ты ушиблась? Всё в порядке?

— Ушиблась, — жалобно ответила я, потирая филей и пытаясь понять, подвернула я ногу или нет. Биг босс покачал головой и решительно взял под локоть:

— Давай я тебя подвезу, а то добегаешься до выкидыша!

— Не надо, — пыталась воспротивиться я, но Илья не зря стал начальником. Он даже слушать не стал и вывел под руку на улицу до стоянки, приговаривая:

— Бегает она тут, понимаешь… Носится беременная… Куда только твой парень смотрит?

— Какой парень, у меня нет никакого парня, — оправдываясь, бормотала я. — А бегаю, потому что опаздываю, мне нужно на другой конец города, а метро… И вообще!

— Такси что, отменили уже? — продолжал ворчать Илья, распахивая передо мной дверцу джипа. — Давай адрес.

— А вам на работу не надо? — усаживаясь на удобное сиденье, подозрительно спросила я.

— Надо, — передразнил меня Илья. — Но я всё-таки провожу тебя и даже подожду, пока ты не закончишь, потому что мне необходима мой бухгалтер и главный дизайнер в одном лице!

А мне неожиданно стало смешно. Какой заботливый! Пусть даже и не как о женщине заботится, а о сотруднице, но всё равно…

А жалко, что не как о женщине.

Вырулив на проспект, Илья спросил:

— Ну, как ты?

Какой интересный вопрос. Как я — что? И что можно на него ответить?

— Нормально, — сказала я. И добавила: — В ателье всё в порядке, правда, поставщик опять перепутал фурнитуру…

— А ты сама как? Мы давно не виделись… Сколько уже? Пару недель?

— Полтора месяца, — тихо поправила я. Может, он и не считает, а я не могу удержаться. Хорошо, ещё не зачёркиваю дни в календарике…

— Ого! Ничего себе! Полтора месяца? Я даже не заметил… — пробормотал Илья. — Ну, рассказывай тогда, как жизнь.

— Да всё нормально.

— Вот заладила, — рассмеялся он. — Нормально да нормально! Я вот видел отчёт аудиторов, там всё почти отлично. По «Подиум стилю» тоже вроде всё в порядке. А вот как ты сама?

— Нормально.

— Ника, ты на меня обиделась? Так получилось, у меня… проблемы личного характера, которые требуют моего постоянного присутствия…

— Вы совершенно не обязаны… Не должны отчитываться передо мной. Я всё понимаю.

— Это не отчёт, а извинения! Давай я приглашу тебя сегодня куда-нибудь, посидим и поболтаем, договорились? Например, в «9000 метров»! А то ты так и не услышала, как Живко поёт…

Я молчала, не зная, что ответить ему. Вот человек! Вспомнил… И ведь ничему его жизнь не учит. Что со мной случится во второй раз в ресторане? Пожар устрою? Или град упадёт на террасу?

— Значит, договорились? — не дождавшись ответа, спросил Илья. — Я заеду за тобой на то же место в то же время?

— Да уж заезжайте домой, — буркнула я, потому что он не оставил мне выбора. — Адрес же помните.

— Помню. А вдруг там опять… жених какой-нибудь? — усмехнулся Илья, но я задрала нос и ответила самым противным голосом, который смогла изобразить:

— У меня нет жениха! Я совершенно свободная девушка, имею право ходить по ресторанам с кем хочу!

Потом хмыкнула сама себе и добавила тише:

— Или не ходить.

— Лично я выбираю «ходить», — серьёзно ответил Илья.

— Вы мужчина, — я пожала плечами, вспомнив Шагалину с её ультиматумом. Илья не боится ей изменять, как интересно! Всё равно гнев его жены обратится против меня, а не против него. Правильно, чего ему бояться…

— Ник, мы же уже договорились на ты, вспомни!

— Мне неловко…

— Ловко.

— Хорошо.

Я буду очень стараться строить фразы так, чтобы не обращаться к нему никак. И вообще… Ещё подумаю, стоит ли принимать приглашение. Опять начну млеть в его присутствии, а он опять исчезнет на месяц или полтора… А зачем оно? Оно мне надо? Нет.

— Приехали, — сообщил Илья, остановив машину на парковке возле медицинского центра. — Хочешь, я схожу с тобой?

— Вот ещё, — напугалась я. — Не надо! Я сама!

— Точно? Ну смотри. Я тогда подожду в машине.

Я выскочила из джипа, опасаясь, что упрямый босс всё-таки пойдёт за мной. Странный он! То «я не папа», а то «хочешь пойду с тобой»! А в кабинет гинеколога тоже попёрся бы? Бр-р-р, как-то это неестественно!

На рецепшене меня выслушали и подтвердили, что принимают пациенток из моей женской консультации, а потом направили прямо по коридору в шестой кабинет. Перед ним кресла и скамейка стояли пустыми, поэтому я робко постучалась и приоткрыла дверь:

— Можно?

— Подождите в коридоре! — строго ответили мне из полумрака. Отпрянув, я закрыла дверь и опустилась на мягкое сидение скамейки. Уфти… Странно, что в кабинете нет света. Что там такое делают, что так темно? Хотя я и гуглила про УЗИ, ничего такого о нём не писали… Мама! Что-то страшновато стало. Надо было Илью с собой брать, для компании. Впрочем… Он мне не муж и не парень, даже если отец моего ребёнка. Так я скоро запутаюсь окончательно, что делать и как вести себя с биг боссом. Поэтому лучше сейчас сосредоточиться на малыше, на УЗИ, и вообще…

Дверь в кабинет распахнулась, и из него вышла девушка расфуфыренного вида. Сжав гелевыми коготками ручку дорогой сумочки из крокодила, она смерила меня негодующим взглядом и продефилировала к выходу. Я только брови подняла, провожая её глазами, а потом услышала:

— Следующая, проходите.

Я заползла в кабинет, вцепившись в сумку обеими руками, и поздоровалась, ослепнув со света:

— Добрый день, я Старостина.

— Да-да, ложитесь на кушетку, сумочку можете оставить на стуле.

Доктор сидела за столом и быстро писала в карточке при свете настольной лампы. Я присела на кушетку, застеленную полотном широкой бумаги, и сбросила туфли, улеглась. Врач захлопнула карточку и встала, подошла ко мне с улыбкой:

— Ну, что же, посмотрим, как там ваш малыш.

С виду она показалась мне очень приятной, хоть и слегка отстранённой. Наверное, при работе врачом надо отстраняться и не принимать проблемы пациентов близко к сердцу… Но женщина выглядела милой и улыбчивой. Присев на стул рядом с кушеткой, она взяла датчик и капнула на него гелем из большого флакона:

— Поднимаем блузку, приспускаем брючки, вот так, ещё ниже, пожалуйста. Осторожно, будет холодно!

Прыснула гелем мне на кожу, и я вздрогнула от неожиданности, хотя меня и предупредили. Врач размазала гель датчиком и принялась водить им во все стороны, то и дело вжимая в живот и приговаривая:

— Так, отлично. Хм, хм. Хорошо. Куда побежал? Вернись на место! Вот так…

Я глубоко вздохнула несколько раз. Ах, как хочется увидеть то, что видит она! Как бы извернуться и заглянуть на экран аппарата?

— Не двигайтесь, мамочка! — строго сказала врач.

— Я только посмотреть хотела, — повинилась, замирая.

— Перед вами на стене экран, смотрите, сколько хотите.

— Ой, — ответила я, внезапно открыв целый мир в чёрно-белом «снеге». — А где ребёнок?

Врач рассмеялась, и я заметила курсор на экране, который заплясал возле чего-то светлого. Мне сказали:

— Это головка, видите? Вот глазки, он на вас смотрит.

— Ой.

— А тут… Видите? Тут второй!

— Как второй? Какой второй? Второй ребёнок?

— Да, мамочка, у вас близнецы.

На этом заявлении я немного зависла, разглядывая уже два светлых пятна. Они постоянно двигались, наверное, потому что врач всё время крутила датчиком по моему животу. А ещё по бокам появлялись и исчезали пятнышки поменьше — ручки и ножки, что ли? Мамочки… Они живые! И их там двое!

— Это мальчики или девочки? — задала я первый вопрос, который пришёл мне в голову.

— Пока нельзя узнать. В двадцать недель придёте, тогда и посмотрим, если захотите.

— А это… Одного нельзя убрать?

Врач повернулась ко мне, глядя широко раскрытыми глазами, и я поняла, что ляпнула что-то не то.

— В смысле, убрать?

— Не, ничего… Вырвалось…

— Ну, милая мамочка, у вас будет сразу двое детишек, это же счастье!

— Я не готова… — пробормотала. Это же надо две кроватки! Коляску специальную… Надо всё в двойном размере…

— Никто не готов, — пожала плечами врач. — Но теперь у вас есть семь месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Вытирайтесь.

Она подала мне пакет бумажных салфеток и убрала датчик. Вытерев живот от геля, я села на кушетке, шаря ногами по полу, чтобы найти туфли. Божечки, как так вышло, что у меня близнецы? А вдруг это ошибка?

— Вы уверены, что там близнецы? — решилась-таки спросить. — Может, там какая-нибудь миома?

— Ну да, и у неё бьётся сердце и двигаются ручки, — усмехнулась врач. — За двадцать лет практики, думаю, я могу распознать однояйцевых близнецов в матке!

— Что же мне делать? — растерянно задала я вопрос в никуда. Один ребенок уже поменял все планы, а двое…

— Для начала обрадовать папу. Питаться лучше, принимать витамины, больше гулять на свежем воздухе — свежем! а не по Невскому! — и сдавать все анализы, которые пропишет гинеколог, — врач говорила спокойным, обыденным тоном, как будто женщины беременеют близнецами через одну. А мне всё казалось, что она шутит. А ещё это «обрадовать папу»… Угу, я обрадую. Постараюсь. Но вот обрадуется ли он?

— Хорошо, — ответила я рассеянно.

— И никаких стрессов. Это очень важно, потому что многоплодная беременность — это лишний риск для организма! Вы спортом занимаетесь?

— Да так в общем-то… нет.

— Гуляйте, начните йогу, занимайтесь фитнесом дома, но не больше трёх раз в неделю по полчаса. Главное, не сильно нагружаться. У вас есть ещё вопросы?

Я пожала плечами, вставая, потом решилась:

— А можно мне к вам на приём записаться? Вы же не только УЗИ делаете, но и… как это называется? Ведёте беременность?

Врач подняла взгляд от карточки и смерила меня с головы до ног, потом достала из сумки визитку и протянула мне:

— Запишитесь на приём. Я работаю в частной клинике, но можно записаться и по ОМС.

— У меня есть страховка с работы.

— Хорошо, жду вас на приём.

Я вышла из кабинета, сунув визитку в сумку, и остановилась посреди коридора. Вздохнула. Илье надо рассказать, что его ждёт киндер-сюрприз. Двойной. Но как? Как сказать, если он даже не знает, что они были вместе в пошивочной в ночь корпоратива? Ещё начнёт говорить, что я охочусь за его деньгами… А не сказать нельзя. Как я одна-то? С одним ребёнком ещё можно — мама поможет, да и расходы можно предугадать. А вот с двумя… Нужен папа, даже не по вопросу алиментов, а по вопрос помощи. У меня ни прав, ни машины, а нужно ведь детей к врачам возить, ну и потом… Садик, школа…

Господи, о чём я думаю?

Для начала мне нужны витамины и прогулки, а потом я уйду в декрет и буду заниматься йогой… Или сначала йогой, а потом в декрет. И надо прекратить злиться на поставщиков. Стресс вреден для ребёнка. Для детей.

Боже, близнецы!

Я вышла из клиники медленно, чуть ли не цепляя ногу за ногу. Словно вот только сейчас осознала всю тяжесть бремени, свалившегося на меня в кабинете УЗИ. Близнецы — это ужас! Да родить их уже вдвойне тяжелее, а потом как кормить? Как купать, как пеленать? Мама у меня не железная, она старенькая, не сможет быть рядом круглые сутки! А если они заболеют, то вместе. И плакать будут вместе. И зубки у них начнут резаться в одно и то же время! Кошмар…

Джип ждал меня на парковке между других машин, похожий на слона в окружении мосек. Илья пригласил меня в ресторан сегодня. Вот там ему всё и скажу. Как раз сначала обдумаю, какие слова подобрать, а то ведь опять ляпну что-нибудь… Открыв дверцу, взгромоздилась на сиденье. Илья завёл мотор и спросил:

— Ну, как всё прошло?

— Нормально, — я старалась отвечать спокойным тоном, хотя внутри всё дрожало. — У меня близнецы.

— Ого! Это же здорово! Сразу двое и совершенно одинаковые!

— Да уж, здорово… — пробормотала я, пристёгиваясь.

— Увидишь! — с воодушевлением подтвердил Илья. — У меня папа из близнецов. Бабушка рассказывала, что они с дядей с самого раннего детства дурили всю семью и постоянно менялись.

Близнецы… А ведь это передаётся по наследству! Правда, раньше я всегда думала, что только по материнской линии, а тут вот по отцовской… Отлично. Знать бы заранее, соломки бы подстелила.

— Знаешь, я тебя познакомлю с бабулей. Она мировая! Она тебе расскажет много всяких историй о близнецах.

— Илья, это как-то… некомильфо — знакомиться с бабушкой начальника, — рассмеялась я, хотя секунду назад мне хотелось только расплакаться от отчаянья.

— Комильфо, некомильфо… Какая разница! А зато я уже не Илья Владимирович! Ну что, едем в офис? А вечером в ресторан?

Я кивнула. Похоже, у меня нет выбора.

Глава 14. Решение внештатных ситуаций

На работе мы с Ильёй расстались на входе у моей каморки. И хорошо, что он не пошёл за мной, потому что первое, что я увидела, это синий экран смерти на моём оставшемся включённым компьютере.

Обмерла, не веря своим глазам. Потом принялась судорожно вспоминать инструкцию от программиста Вени, которую он прочитал мне в самом начале, когда я только пришла работать в модный дом. Выключить комп! Позвонить ему! Вроде всё.

Ткнув в кнопку включения-выключения компьютера и удерживая её утопленной, я другой рукой схватила телефон и бросила его, зашарила в ящике стола в поисках записной книжки, нашла её, и тут монитор погас. Я принялась листать странички, чтобы найти телефон Вениамина, потом набрала его.

— Слушаю, — отозвался рассеянный голос сисадмина.

— Венечка, у меня ужас на компьютере, у меня кошмар! Всё пропало!

— Что ты опять сделала, блин?! — застонал он. — Так, а кто это?

— Это Ника из бухгалтерии…

— Опиши проблему!

— Экран синий с белыми буковками и цифрами.

— Отлично!

На самом деле Веня сказал совсем другое слово, и я была с ним совершенно согласна. Это самое слово как раз и наступило. Хоть бы вообще всё не пропало… Восстанавливать потом…

— Что ты сделала, чтобы получить такой неожиданный результат, — вежливо спросил Веня, но в его голосе мне послышала скрытая угроза. Я ответила честно и как можно более дружелюбно:

— Я открыла почту, там была ссылка.

— И ты, конечно же, тыкнула в неё, пренебрегая всеми моими запретами!

— Ну, я тыкнула, да… Мне же послали ссылку…

— Дура! — рявкнул Веня и добавил уже тише: — Скоро буду. Выключи комп и не трогай больше.

— Я уже… — но он отключился. Со вздохом я положила трубку на базу и села на стул. Мамочки… Что будет теперь…

Веня примчался быстро, как пожарник на пожар. Бесцеремонно отодвинул меня, подключил ноут к моему компьютеру, включил оба девайса и сказал:

— Иди погуляй.

— Венечка, скажи мне, что ты всё исправишь, — чуть не плача, попросила я. А он фыркнул:

— Если можно после тебя что-то исправить… Прогоню антивирус, посмотрим, что ты угробила.

И серьёзно добавил:

— Я попробую. Иди.

Я пошла. В коридор. Встала там, как бедная родственница, прислонившись к стене, и принялась ждать. Мешать Вене опасно, вдруг что не так сделает… А из соседнего кабинета, из секретарского предбанника раздался изысканный мат. Лиза кого-то проклинала. У меня аж сердце остановилось на миг, а потом я решила заглянуть. На кого секретарша снова зуб точит?

— Твою мать! — в сердцах сказала Лизонька, когда я увидела её компьютер с синим экраном смерти. Ой! Ой, мамочка… Это же… Это что ли вирус по сети передался? Ой, что будет… Меня распнут! Хотя я и не виновата ни в чём!

— Лиза!

Дверь в кабинет начальника распахнулась, и пред нашими очами предстал Илья в ярости. Лиза побледнела, уставилась на него щенячьими глазами, а биг босс спросил:

— Кто трогал мой ноут?

— Н-никто… — ответила секретарша, и тут Илья увидел экран её компьютера:

— У тебя тоже? Это вирус?

— Я н-не зн-наю!

Моё сердце ёкнуло, а ноги решили унести тело подальше от кабинета, но, вдохнув и выдохнув, я шагнула через порог:

— У меня то же самое, сейчас Веня разбирается.

Илья в сердцах повторил то, что сказал Веня, добавив то, что сказала Лиза, а потом велел отрывисто:

— Пусть потом зайдёт. И блин, девушки! Не трогайте компьютеры!

— А как же нам работать? — обиженно спросила Лиза.

— Трогайте их с умом!

Секретарша фыркнула в закрывшуюся дверь и злобно глянула на меня:

— Всё из-за тебя, кретинка!

— Здрасьте, приехали, — растерянно ответила я. — Почему из-за меня?

Она не удостоила меня ответом, демонстративно отвернулась и принялась раскладывать бумаги по папкам. Ну вот, опять облаяла. И Илья разозлился. Конечно, всё из-за меня, я же тыкнула в эту дурацкую ссылку из мейла!

Кстати, что за ссылка-то была? На яндекс-фото от дизайнеров. Вот сейчас пойду к ним и выясню, кто мне такую гадкую ссылку прислал. Выйдя из предбанника, я решительным шагом направилась в отдел дизайна. Пока не сдулась.

И громко объявила на всю комнату:

— Так, лучше скажите сразу, кто мне мейл отправлял!

— Какой мейл? — ближайшая ко мне Анька подняла удивлённые глаза от листа бумаги, на котором рисовала будущее вечернее платье. Красивое, кстати. Я объяснила:

— По корпоративной почте мне пришёл мейл отсюда, я думала, лекала. А оказалось, вирус.

Эх, зря ляпнула, конечно, теперь все отмажутся — я не я, корова, то есть почта, не моя. Обвела взглядом дизайнеров, даже Дёнчик высунулся из-за ширмы с гримасой искреннего отрицания на мордашке. В общем, так и случилось: никто в отправке мейла не признался. Тогда я пошла прямиком к компьютеру и недрогнувшей рукой открыла почту с отправленными сообщениями. Потом удивилась:

— А вас вирус не съел, что ли?

— Почему он должен был нас съесть? — вежливо ответил Гладышев.

— Потому что все компьютеры фирмы заражены, — так же вежливо сказала ему я.

Главный дизайнер пожал плечами и отвернулся к своему манекену, на котором были приколоты борта жакета королевского синего цвета. Классная коллекция снова получится… Так, компьютер! Почему у них всё в порядке, а у всех остальных беда?

Разве что…

Я заглянула за системный блок, хмурясь и пытаясь разобрать на взгляд все провода, и мысленно профейспалмила: конечно, будет всё в порядке, если провод сети выдернут из гнезда! Поэтому этот компьютер и не заразился вирусом. Значит, тот, кто прислал мне ссылку, знал, что случится, и обезопасился…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ А теперь осталось только узнать, кто этот таинственный вредитель.

Я помчалась в свою каморку, скользя на каблуках, и спросила у Вени, задыхаясь от усилия:

— Это вирус?

— Он самый, а что?

— Ты можешь установить, откуда его послали?

— Извдеваешься? — Веня поднял взгляд от экрана и прищурился подозрительно: — Точно издеваешься! Я еле спас ядро! Сижу чищу, а потом закачивать винду ещё… И знаешь, чем я развлекаюсь в это время? Я думаю, как буду тебя казнить, чтоб ты больше не тыкала пальчиками куда не следует!

— Венечка, это не я! Ссылка пришла по корпоративной почте! — я возмущённо вскинула руки, потрясая ими от отчаянья. — Мне прислали вирус! Кто-то, кто здесь работает! Откуда я знала, что нельзя открывать внутренние ссылки! Ты же устанавливал антивирус! А он по сети съел все компьютеры фирмы…

Веня пару секунд смотрел на меня отсутствующим взглядом, а потом подорвался с места и вылетел в коридор.

Ого!

Если он закачивает заново программу, то мне придётся всё переустанавливать… Бухгалтерскую прогу тоже… Но там, слава богу, есть сохранённая база. Это плюс. Минус — я не могу работать и не могу поехать в ателье, потому что надо дождаться, когда компьютер оживят.

Телефон зазвонил, и я подхватила трубку:

— Бухгалтерия!

— Ника, это Илья, — раздался голос моего босса. — Блин, мне нужно тебя уволить! За разгильдяйство! Я потерял половину документов из ноута!

— Я не виновата, — в который раз попыталась оправдаться. — Мне прислали ссылку, я думала, девочки лекала скинули…

— Ладно, поговорим вечером в ресторане. Сейчас я слишком зол! В восемь у тебя, будь готова.

И он отключился. Я сердито поджала губы. Ах-ах, он слишком зол! Я, может, тоже зла, но не знаю, на кого злиться. Уволить он меня хочет! Офигеть просто! Нет, я ему всё выскажу сегодня вечером в ресторане! Путь разбирается с коллективом, потому что тут завелась жирная крыса, которая хочет выжить его через меня. Пусть заодно и вычисляет, кто это, у него больше возможностей, чем у меня.

О крысе я думала всё то время, пока Веня чинил компьютеры, ругаясь почём зря на нерадивых бухгалтерш, на криворуких секретарш и — шёпотом — на боссов, которые хрен знают, как выключать ноуты, и не умеют их ставить в спящий режим. По-всякому у меня выходило, что вредит Юля. Это у неё задание потопить фирму. Вряд ли Лиза стала бы мне мстить за юбку и каблук полтора месяца спустя. Хотя… Она та ещё зараза и злобу могла затаить надолго, но с таким размахом… К тому же, её компьютер тоже пострадал, так что Лизу мы вычёркиваем. А вот Шагалина могла, могла… Надо сказать Илье, что я слышала в женском туалете. Пусть разбирается.

По пути с работы домой в мою голову пришла светлая мысль: а ведь Илья может и не поверить мне! У меня к нему интерес, у него ко мне интерес, вдруг босс сочтёт, что я хочу очернить его бывшую, чтобы он её бросил и закрутил со мной? Впрочем, зачем со мной крутить, я же беременна, да ещё и двойней! Которую он своей не считает! Думает, наверное, что я от Костика беременна, но решила отхватить лучшего папашу для детей! Сейчас многие девицы так делают… Но почему-то же он заботится обо мне, почему? Неужели так сильно нравлюсь?

Я даже осмотрела себя в тёмное стекло вагонного окна, за которым мелькали кабели и сигнальные огоньки на стенах. Нет, я не похорошела внезапно, и вообще не произошло ничего, абсолютно ничегошеньки с момента, как Илья обнюхивал нас в кабинете по одной. Девчонок на фирме хватает, почему именно я?

При мысли об этом внутри потеплело. Всё же он ходил со мной в ресторан, он вылавливал меня из залива, он сушил меня и обнимал, меня, а не Лизу и не Аньку. И смотрел, как смотрел своими звёздными глазами! Вот и снова сердце сладко сжалось, когда я вспомнила этот искристый взгляд.

Кажется, я слишком чувствительна к его взгляду. Никак не могла отделаться от него, пока мылась и красилась, пока перекусывала, нервно и невпопад отвечая на мамины вопросы, пока одевалась… Сегодня никаких платьев! Никаких каблуков. Я устала от них, да и дождик моросит. Где-то завалялись сникерсы на небольшой платформе — и не каблук, и прилично. А к ним брючный костюм грязно-красного цвета. Такой ещё называют терракотовым, обожаю его. И белую блузку с кружевной вставкой на груди. И сумочку, которая ко всему подходит. И вообще, я красавица, нечего тут гнать на саму себя!

Без пяти восемь я уже была в прихожей полностью одетая и нервно смотрелась в зеркало. Мама, конечно, вышла тоже, любуясь моим отражением, и спросила:

— Ты с ним пойдёшь? С этим твоим начальником?

— Да.

— Я думала, вы расстались… Его так долго не было.

— Личные проблемы.

— Но он же тебе и не звонил, Никуля…

— Мама! Он босс! У него много дел.

— Дела делами, — кротко вздохнула моя понимающая мама, — но, я считаю, он тебя динамит.

Я обернулась, с изумлением глядя на неё:

— Мамуль, что за слова?

— Нормальные слова.

— Динамит! Мы что, подростки?

— Вот именно, что не подростки, к тому же ты беременна!

— И он отец!

— Что?

— Вот то. Правда, он об этом ещё не знает.

Мама схватилась за сердце и присела на кресло. Её большие глаза смотрели на меня в упор, и в них было какое-то непонятное выражение. То ли страх, то ли удивление. Чего ты боишься, мамуля? Илья не страшный. По крайней мере, мне так кажется.

— А ты ему скажешь? — спросила мама настороженно. — Ребёнок — это траты, он мог бы помочь…

И тут в дверь позвонили. Я проглотила уже заготовленный ответ и шагнула к двери. Подождала, считая до десяти про себя, и открыла.

Илья улыбался, держа в одной руке длинную розу как раз под цвет моего костюма, а в другой — букет нежных лилий и маленьких розовых розочек.

— Ой, — сказала я, — привет.

— Здоровались с утра, — буркнул он, протянув мне розу. — Хм, угадал с цветом. Татьяна Ивановна, это вам.

Он подал маме букет и нагнулся поцеловать ручку. Боже, какой Версаль! Я вдохнула запах розы и пробормотала:

— Пойдём, я проголодалась.

Не лучшее, что могла бы сказать, но мне хотелось увести Илью из дома, чтобы бесхитростная мама не ляпнула случайно что-нибудь. Сейчас как скажет: а вы собираетесь жениться на моей дочке, потому что она от вас беременна?

Мой босс был джентльменом, поэтому подал мне локоть и кивнул маме:

— Я привезу вам её в целости и сохранности на этот раз.

Мама только подняла брови, но ничего не ответила, а я увлекла Илью на лестничную площадку.

Дождик моросил с прежней монотонностью, но за рулём джипа снова сидел Дима. Значит, Илья собирается выпить и не хочет снова попасть в аварию. Мы устроились на заднем сиденье, я с розой, Илья совсем близко ко мне, и отчего-то стало очень хорошо. Я даже не знала, от чего именно. Ведь в ушах всё ещё слышался язвительный голос Шагалиной: «Ты просто очередное увлечение». Я не ощущала себя увлечением. Мне казалось, что Илья испытывает ко мне самые настоящие глубокие чувства. И в то же время сомневалась. Сомневалась, что он честен. Ма-аленький червячок глодал меня изнутри. И очень хотелось спросить прямо сейчас, вот так, в машине — любит ли меня Илья или это просто так…

Ну да, отличная мысль…

Делать я этого, конечно же, не стала, а просто прислонилась к плечу босса, ловя его тепло и нежась под рукой, которая скользнула за мою спину. Он обнимал меня вроде бы и ненавязчиво, но вполне ощутимо. Так, что сердце застучало быстрее.

В ресторане было много народу. Я даже испугалась, что для нас не найдётся столика, но думать так — значит, не знать Илью. Сам хозяин вышел навстречу, с улыбкой припал к моей ручке и доверительно сказал:

— Ваш столик ждёт вас. На этот раз не на террасе, чтобы без случайностей!

Я покраснела, смутившись, но Илья усмехнулся в ответ:

— Случайности наше всё! Ты не можешь предусмотреть каждую.

— Мы попробуем.

— Ты будешь петь сегодня? — спросил Илья. — А то я Нике обещал и никак!

— Специально для прекрасной Ники, — Живан склонил голову в мою сторону, — я спою свои лучшие песни.

— Ой, не надо специально… — смутилась я, но певец-ресторатор манул рукой в сторону кухни:

— Сегодня Таня готовит сатараш, она тоже любит, когда я пою.

— Раз Таня готовит, мы будем есть сатараш, — тут же откликнулся Илья.

— Что такое сатараш? — спросила я.

Нас устроили за столиком в глубине зала, и мой спутник задвинул за мной стул, а потом сел напротив и сказал:

— Сатараш это такое сербское блюдо. Тебе понравится. Ничего экзотического.

— Меню? — спросил официант.

— Не стоит, — откликнулся Илья. — Свежий малиновый сок для девушки, виски для меня, Живко в курсе какой. А потом чевапчичи и сатараш на двоих.

— Боже, ты меня пугаешь, — рассмеялась я. — То пита, то чевап…чичи какие-то!

— Это очень вкусно, — доверительно ответил Илья.

Звучала негромкая музыка, приглушённый свет разливался по залу, свежий сок из малины был обалденно вкусным… Я чувствовала себя почти предательницей, когда сказала Илье:

— Нам нужно поговорить.

Тёмные глаза — звёздное небо — глянули на меня с улыбкой, и он спросил:

— О чём именно?

Я вздохнула. Как начать-то? Издалека, наверное, лучше.

— Помнишь первый день нашего знакомства? Оно прошло не лучшим образом…

— Ты пролила на меня кофе! — притворно возмутился Илья. — На рубашку за сто пятьдесят долларов!

Я чуть было не ляпнула снова «извини», но сдержалась. Сказала другое:

— Это была случайность, и я не об этом. Потом, на корпоративе…

И замолчала, не зная, как охарактеризовать наше слияние тел на диване в пошивочной. Но Илья всё понял:

— Так это была всё-таки ты? Я не был уверен.

Улыбка стала шире и теплее, а я смутилась. Значит ли это, что ему понравилось? На всякий случай добавила:

— Я извиняюсь за то, что испортила тебе вечер, потому что ты должен был провести его с… другой девушкой.

— Испортила? Наоборот, я провёл отличный вечер, как оказалось с тобой, — рассмеялся Илья.

Ну сопоставь! хотелось закричать. Сопоставь же и пойми, что у меня от тебя ребёнок! Однако он молчал и ждал, что я скажу дальше. Что ж…

— Но теперь я понимаю, что это была ошибка с моей стороны. Потому что у тебя есть Юлия, у вас с ней ребёнок…

— Не понимаю, какое отношение…

— Самое прямое. Не знаю, быть может, у тебя действительно профессиональный интерес ко мне, в таком случае я извиняюсь, но не хочу быть причиной распада семьи…

Сказала и замолчала, боясь реакции. И боясь, что он открыто обзовёт меня дурой и маньячкой. Даже сердце замедлилось, билось через раз. Илья наморщил лоб и удивился:

— Распада какой семьи? Если ты про Шагалину, то мы давно в разводе.

— А она сказала, что…

Я оборвала саму себя на полуслове, чувствуя, что выгляжу глупо. Нет, даже не так. Я дура, непроходимая, гормонально-зависимая беременная дура! Кому поверила? Ревнивой бывшей?

Так, стоп. А если это Илья врёт, чтобы затащить меня в постель? Хотя зачем ему тащить меня в постель таким образом, если я и так с ним пойду куда угодно? Да и не тащит он меня пока никуда. Разве что в ресторан… Кстати, непонятка.

Его пальцы нашли мою руку на столе, сжали легонько:

— Ника, если хочешь, я покажу тебе паспорт без отметок и даже свидетельство о разводе. Правда, для этого придётся привезти тебя домой…

— Не надо домой! — отчего-то испугалась я. — И вообще, я есть хочу.

— Сейчас будем есть, — смеясь ответил Илья, подзывая знаком официанта. — А ещё будем танцевать, и нет, мне не страшно! Ты больше не упадёшь, я тебе это обещаю!

Глава 15. Суета сует первого триместра

Когда нам принесли заказ, я всё ещё собиралась с духом, чтобы сказать Илье про его отцовство. Но судьба решила иначе. Перед нами поставили по тарелке с мясными колбасками типа котлет и по горшочку овощей в соусе. Бутылку красного вина открыли прямо у стола и предложили мне, но я помотала головой:

— Я не пью!

— Для тебя есть сок, и он похож на вино, — фыркнул Илья, наполняя мой бокал, пока официант наливал ему вино.

— И жизнь моя тоже только похожа… на жизнь, — пробормотала, разбирая приборы.

— Что ты сказала? — не расслышал Илья.

— Ничего. У меня вопрос.

— Задавай, — мой биг босс даже вилку отложил и подался ко мне всем телом, выражая неподдельный интерес. Думает, что я его о личном спрошу, наверное.

— Вопрос почти деловой. Почти.

— Даже так? — его глаза смеялись. А вдруг не поверит?

— Почему ты купил фирму вместе с Шагалиной?

Илья поперхнулся, глядя на меня пристально, потом спросил:

— Почему такой странный вопрос?

— Значит, не ответишь? — я попробовала кусочек чевапчичи, прищурившись. Вкусно!

— Отвечу, — медленно сказал Илья. — Она давно хотела меня привлечь к инвестициям в моду, а мне стало интересно — каково это, руководить модным домом.

— То есть, она в наш дом ничего не вложила? — если нет, то это становится очень любопытным делом.

— Вложила, конечно, мы вложились пополам.

— Вот даже как…

Я замолчала, пережёвывая очередной кусок, отломила кусочек хлеба, попыталась вспомнить точно, какими словами Шагалина отвечала собеседнику по телефону в туалете. Всё прогорит, долго не протянут, даже и делать ничего не понадобится. И просила дать ей время. Значит, кто-то заказал фирму, как киллеру заказывают человека. А если Шагалина потеряет свои инвестиции, значит, ей пообещали дать больше, гораздо больше, чем она вложила. Ведь не за идею же она собралась разваливать модный дом! Сколько там у нас активов и фондов? Модный дом — это дорого! И тот, кто заплатил Шагалиной за диверсию, достаточно богат, чтобы позволить себе такую прихоть…

— Ника, ты тут? Ещё вопросы будут? — усмехнулся Илья. Я кивнула:

— Да, я хотела знать, кто тебя ненавидит так сильно, чтобы испортить бизнес в отдельно взятом модном доме.

— Неожиданно, — ответил Илья, и я поняла, что он растерян. Но лишь на долю секунды, потому что сразу взял себя в руки и строго спросил: — О чём ты?

— О твоей жене.

Я увидела его нахмуренные брови и поправилась:

— О твоей бывшей жене. Я слышала, как она говорила с кем-то по телефону в туалете. Обещала, что развалить фирму не займёт много времени.

— Ника… — Илья опустил взгляд в свою тарелку, попытался отрезать кусок мяса, но со звоном положил нож и снова глянул на меня — ещё строже: — Я понимаю, что ты не обязана любить Юлию, что ты испытываешь к ней неприязнь, но это перебор. Это похоже на чёрный пиар конкурентки.

— Я знала, что ты не поверишь, но должна была сказать.

Есть перехотелось. Так и вышло, как я думала. Выглядит, конечно, как если бы новая девушка очерняла старую, однако я точно знаю, что слышала. Как же убедить Илью проверить информацию?

— Понимаешь, даже если я больше не живу с ней, у нас общий ребёнок. И он связал нас на всю жизнь, неважно, с кем я встречаюсь, на ком женюсь, с кем сплю.

Ребёнок… Да. Это навсегда. Хотя тут тоже есть заковыка: ведь со мной у Ильи тоже будет общий ребёнок. Общие дети! Ха-ха, червонная дама бьёт бубновую! Господи, о чём я думаю? Никогда нельзя ребёнком привязывать мужчину. Так и мама говорила. Мужчины проходящи, дети остаются на всю жизнь… Ведь Илья с Шагалиной тоже были женаты, а потом развелись. Интересно, кто из них подал на развод? Вряд ли я это когда-нибудь узнаю…

— Ника, — вывел меня из своих мыслей голос Ильи. — Ты меня слушаешь?

— Да! Нет. Прости. Я задумалась…

— Давай больше не будем о моей бывшей жене. Тебе нравится сербская кухня?

— Пока да, — усмехнулась я. — А это что?

— Это? — он указал на горшочек. — Это сатараш. Попробуй.

Я попробовала. Подцепила вилкой пару кусочков… чего? Сладкого перца. В сметанном соусе? Хм. Спорное блюдо. А сбоку раздался нежный голос:

— Сербы едят это совершенно варварским способом — хлебом и без вилки!

— Таня!

Илья встал и поцеловал руку жены Живана. Девушка зарделась до такой степени, что это стало выглядеть неприлично. Она что, из глухой деревни приехала, что ли? Но это так мило!

— Я очень рада, что вы пришли поужинать, — сказала Таня. — Как сатараш? Получился?

— Вкусно, — признала я. — Правда, я не знаю, каким он должен быть, и не думаю, что смогу есть его без вилки.

— Живан ест хлебом, а я так и не научилась, — со смехом отмахнулась Таня, обнимая ладонью большой живот. Ого, это же сколько месяцев? Может, у неё тоже близнецы?

— Татьяна, а ты чего это скачешь по ресторану, да ещё и кашеваришь? — с притворной строгостью спросил Илья. — Садись, отдохни, как тебя муж дома не запрёт?

— А он силы такой не имеет! — рассмеялась Таня. — Вот рожу скоро и буду дома сидеть, а пока хоть нагуляюсь!

— Гуляка, смотри, родишь в ресторане! — усмехнулся Илья. — Давай я угощу тебя бокалом сока!

— Угости, — согласилась Таня. — Хотя, наверное, это мне надо вас чем-то угостить. Я ещё не вникла в тонкости ресторанного бизнеса.

— Давай будем считать, что сатараш — это угощение, — рассмеялся Илья. Таня только головой покачала, улыбаясь в бокал сока. А я спросила:

— Это у вас сколько месяцев?

Говорят, между беременными сразу устанавливается контакт. Вот и Таня отлично поняла, о чём я, ответила, поглаживая живот:

— Уже на девятом.

А потом наклонилась ближе и сказала тихонечко:

— Можно на ты. А ты на каком месяце?

— Как ты узнала?

— Видно, — прыснула Таня хитро.

— Ну, не знаю, где тебе там видно… — пробурчала я, пытаясь разглядеть собственный животик, но она ответила просто:

— По лицу видно, ты светишься!

— Да ну, скажешь тоже, — смутилась я, но Илья поднял бокал:

— За вас, девушки, и за ваших детей!

За такой тост не выпить грех, поэтому мы с Таней дружно чокнулись малиновым соком. При этом я заметила, как она морщится, словно от боли. Спросила:

— Тебе плохо?

Таня снова покраснела, как утренняя заря, и покачала головой, ответила неохотно:

— Да тянет что-то с утра и тянет, ничего страшного.

Вспомнив всё, что я читала о последних месяцах беременности (да, я люблю ужастики на ночь!), и сопоставив с Таниным сроком, я осторожно спросила:

— А регулярно тянет? Ты время засекала?

— Не засекала, да и срок у меня только через две недели, — легкомысленно отмахнулась Таня. Тут уже и Илья встревожился:

— Пойду-ка я Живко позову, пусть везёт тебя в роддом!

— Что ты, Илья, не надо! — перепугалась Таня, оглянувшись. — Он петь собирался, не надо его дёргать!

Живан и правда подошёл к микрофону, который стоял на маленькой эстраде, где играли живую музыку. Сделав знак музыкантам, сказал своим непередаваемым голосом:

— Эту песню я посвящаю своей любимой жене Тане и всем влюблённым людям!

— Ой, обожаю, — прошептала Таня, пока все на неё смотрели, а потом сказала мне: — По этой песне Живко назвал ресторан, её он мне пел, когда мы только встречались.

Чуть гнусавым, бархатистым, красивым голосом мужчина пел на сербском, и звучало это завораживающе, но совсем непонятно. Поэтому я спросила у Ильи:

— Ты понимаешь?

— Немного… Знай только одну вещь: он тебя любит дольше, а я люблю тебя больше! — Илья улыбнулся сам себе и продолжил: — Девять тысяч метров на небе я в ту секунду, когда ты мне улыбнешься. Девять тысяч метров под морем я на дне, если ты на меня не смотришь.

— Как это романтично, — выдохнула я. Хотела сказать, как Тане повезло с мужем-певцом, но та повернулась ко мне и сквозь стиснутые зубы пробормотала:

— Мне кажется, я сегодня рожу…

— Схватки всё-таки?

Она виновато глянула на Илью, а потом прошептала мне:

— Кажется, у меня отошли воды.

Под столом было мокро. Если бы не прозрачный цвет лужи, можно было подумать, что Таня не добежала до туалета. А так да, без вариантов: ей пора ехать в роддом. А муж поёт. Я нашла руку Ильи, который слушал песню, и сжала её:

— Давай аккуратно выведем Таню из зала.

— Что случилось? — встрепенулся он.

— Тише! Ей нужно вызвать Скорую.

— Ого!

Надо отдать должное Илье: он не развёл панику и не суетился. Мы просто встали, подхватив Таню под руки, и провели её стеночкой до административных помещений. Там девушка подозвала уборщицу и пошептала ей на ухо, отчего та всплеснула руками и побежала в зал со своими тряпками и щётками. Илья с озабоченным лицом велел:

— Давайте, девочки, в машину, Дима отвезёт куда надо. Живану я потом позвоню, он тоже приедет. Давайте же!

— Да мне бы Скорую… — засмущалась Таня, гримасничая от боли. Я поддерживала её под руку и чувствовала локтем, как большой живот напрягается временами. Боже, неужели у меня будет так же?

— Скорая будет два часа ехать из города, не ломайся, — со сталью в голосе отрезал Илья. — Быстрее тронемся, быстрее доедем!

— Я тебе сиденье запачкаю, — в отчаянье предприняла последнюю попытку Таня, но быстро позволила вывести себя на стоянку. Илья подсадил её в джип так осторожно, что мне даже стало завидно. Но меня сунули рядом с Таней, а потом джип взвизгнул колёсами и рванул по дороге к городу. Не хватало только мигалки, но, думаю, Диме она была ни к чему. Он вёл машину, как настоящий гонщик, лавируя между легковушками и фурами с лёгкостью Стэтхема. А я держала за руку Таню, которая решила удариться в панику. Она то дышала, как маленькая собачка, то корчилась от очередной схватки, то стонала:

— А-а-а, мамочки мои! Надо было Живана предупредить… А-а-а, больно-то как!

— Роддом на Васильевском? — уточнил Дима отрывисто, обгоняя очередную машину.

— Да, на Мен… делеевской линии! А-а-а…

— Держись, Танюша, немного осталось! — попытался подбодрить её Илья, но девушка его не слышала. Новая схватка оказалась долгой и, очевидно, невыносимой, потому что Таня стиснула мою ладонь в хрупкой ручке так, что я вскрикнула.

— Прости, — тут же повинилась она, дыша урывками. — Я нечаянно!

— Ничего-ничего, — украдкой потирая белые следы на кисти, ответила я. — Жми, если надо! Я ж не скрипачка.

— Тебе руки для шитья нужны, — слабо улыбнулась Таня. — Жалко, что я не пришла к тебе за консультацией…

— Ещё придёшь. И мы тебе подберём такой гардеробчик, что все ахнут!

— Две минуты, — предупредил Дима. — Подъезжаем!

Но мне эти две минуты показались вечностью. Когда джип тормознул перед приёмным покоем, Таня уже успокоилась, а я, наоборот, разнервничалась. Илья распахнул дверцу и протянул руки:

— Давай, красавица, пришло время подарить Живану наследника!

— Ой, я не смогу, — простонала Таня, сползая на тротуар, а я подхватила её сумку и выскочила следом:

— Эй, не пугай меня, мне же тоже через семь месяцев!

— У тебя-то всё получится, а я недотё-о-опа, — проныла она. — Родить вон и то не могу!

— Ты даже ещё не пробовала, — я поддержала Таню под локоть. — Давай потихонечку, мелкими шажочками, доберёмся до приёмного покоя, а там всё будет хорошо.

Илья критически осмотрел нашу лебединую пару и убежал вперёд. А мы зашаркали по асфальту, как две старушки. Я всё боялась, что Таня родит прямо тут, у крыльца, и даже представила, как ловлю её ребёнка в полёте. Глупости, конечно, но я паниковала, как никогда!

— И носить мне было тяжко, а ведь нормальные женщины не ходят — летают!

— Это кто тебе такие глупости сказал? Муж, что ли? — возмутилась я, но Таня испуганно замахала рукой:

— Что ты, что ты! Это воспитательницы… Давно уже! Не слушай меня, это я боюсь просто… Ужасно боюсь!

— Ну чего ж ты боишься? — почти через силу я рассмеялась, помогая Тане вскарабкаться по ступенькам, и уже наверху в открытых дверях нас встретила медсестра в форме, приняла Таню от меня, заворковала ласково, как с неразумным ребёнком:

— Ну, что такое, что такое, Татьяна Ивановна? Мы же с вами репетировали, мы же учились дышать, и что я вижу? Что это за дыхание такое сбитое, кто маленькому не даёт кислороду? Где у нас маленькая собачка?

Таня послушно закивала, дыша коротенько, как пекинес. А потом проныла, как девочка:

— Я никогда не рожу-у-у…

— Здрасьте приехали! Это вы перепутали что-то! От нас беременными ещё никто не уходил! Давайте помаленечку, вот креслице, садитесь, я отвезу вас в смотровую, скоро придёт доктор…

Илья подхватил меня у стойки, когда я смотрела на Таню, которую увозили по коридору, и сказал:

— Слушай, какая ты была спокойная! Я чуть не помер от стресса!

— Ты? Ничего себе, — нервно рассмеялась я. — По-моему, это ты держался, как слон!

— Как слон? Это комплимент?

— Ну, спокойный, как слон, говорят же так…

— Я уже хотел обидеться, — ответил Илья. Его глаза смеялись, когда он взял меня под локоть, а потом добавил: — Знаешь что? Я позвонил Живану, он сейчас приедет, а мы…

— Что мы? — с любопытством спросила, поправляя ремешок сумочки на плече.

— Мне кажется, нам не везёт с рестораном. Поэтому я приглашаю тебя домой.

Я глянула на него настороженно. Это ещё зачем? Что за выкидоны? Вроде бы у нас было нормальное свидание, а теперь… Домой возят с совершенно определённой целью. А мне бы определиться — надо ли мне это? И так… Побыстрее определиться.

— Ты хочешь показать мне свидетельство о разводе? — попыталась пошутить, лихорадочно размышляя.

— И его тоже, — рассмеялся Илья. — Но главное — я хочу посидеть и поговорить с тобой без риска принять очередные роды или свалиться в фонтан.

— Прости, — я вспомнила своё падение в залив и не удержалась от смеха.

— Бог простит, — сварливо отозвался Илья. — Ты согласна?

— Я…

Запнулась. Эх, была не была!

— Согласна.

— Пошли на улицу, а то тут душно как-то.

Мне показалось, что Илья выдохнул с облегчением. И покачала головой — ему-то чего волноваться? У него таких, как я, наверное, вагон и маленькая тележка в репертуаре телефона. Даже лучше, чем я! Жена у него вообще модель, супермодель, более того — очень востребованная супермодель! Ну и что, что бывшая. Зато она красивая. А я… Серединка на половинку. Бухгалтер с дизайнерским уклоном, да ещё и беременна близнецами. На полставки. Блин.

Мы встретили запыхавшегося, красного от волнения Живана перед входом и пожелали ему удачи на совместных родах, а потом сели в джип. Закемаривший было Дима проснулся, тряся головой, и спросил:

— Обратно в ресторан?

— На Фонтанку, — коротко велел Илья и придвинулся ближе ко мне.

А я отодвинулась.

— Что такое, Ника? — спросил он. — Мой одеколон слишком сильно пахнет?

— Кстати, нет, — ответила я. — Вполне себе приятный.

Насиловать он меня точно не будет… Хотя, ещё немного и это я его… того самого. С прошлого раза, с шале, куда он привёз меня после первого свидания в ресторане, никак не могу забыть звёздочки в его глазах… И сегодня у нас снова появился шанс. Схватить этот шанс и уже не отпустить! Не будь дурой, Ника!

Дома на Фонтанке были подсвечены, казалось, изнутри. Строгие и в то же время изящные фасады, высокие окна, их отражение в реке — всё виделось мне ирреальным, фантастическим, благородным, как эльфы. Илья вышел из машины первым и подал мне руку:

— Прошу к моему скромному шалашу.

— Скажешь тоже, — усмехнулась я, выбираясь из джипа. — Хорош шалашик в центре города, да ещё в старом фонде!

— Не поверишь, у меня в комнате даже есть изразцовая печь, — как мальчишка, похвастался он.

— Горю желанием её увидеть!

— Ника…

Илья повернул меня лицом к себе и спросил:

— Ты хочешь увидеть изразцовую печь или мою комнату?

В тёмных глазах вспыхнули миллионы искр, словно вода в Фонтанке при приближении катера с сигнальными огоньками. А я только улыбнулась, за руку потянув его к дому.

Глава 16. Участие семьи в жизни беременной женщины

Квартира у Ильи была именно такой, какими должны быть все старые квартиры после ремонта. На высоких потолках сохранилась старинная лепнина, и её заботливо реставрировали до состояния новой. В остальном всё выглядело как обычное жильё не бедствующего человека. Особенно меня впечатлил камин в коридоре, под которым были сложены полешки. Неужели рабочий? Наверное, здорово зажечь его вечером и ощутить себя в домике посреди леса, хотя и сидишь в самом центре огромного города.

Не снимая обувь, Илья повёл меня через весь коридор на кухню. Спросил:

— Ты голодная? Хочешь, я пожарю яичницу?

Со смешком я покрутила головой. Никак не могла представить моего красавчика биг босса на кухне в фартуке с лопаткой в руке над сковородкой! Но он по-хозяйски открыл холодильник и нахмурился, мучимый выбором:

— Хм… хочешь сока или молока?

— Хочу.

— Так сока или молока? — он вытащил два пакета и взвесил их в обеих руках. Я ткнула в молоко — не люблю яблочный сок. Илья убрал второй пакет, достал из шкафчика высокий стакан и налил мне молока: — Садись, чувствуй себя как дома.

Присев за обеденный стол, я обвела взглядом красивую кухню в бежево-синих оттенках и спросила:

— Ты живёшь тут один?

— Почему один? С мамой, — улыбнулся Илья, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. Я удивлённо подняла брови:

— Ты шутишь?

— Серьёзен, как никогда.

Я пробормотала:

— Не могу представить, что ты… живёшь с родителями.

— Ника! — рассмеялся мой босс, садясь напротив. — Во-первых, не с родителями, а с мамой. Во-вторых, конечно же, у меня есть своя недвижимость — ну, шале ты видела, а ещё квартира. Но с мамой просто… Нам так удобнее.

— А где твой папа?

— В Москве. Он… как бы сказать попроще… Ну да всё равно ты узнаешь. Он один из тех, кому реально принадлежит Газпром.

— Ого… А ты, значит, просто бизнесмен.

— А я просто бизнесмен, — с улыбкой подтвердил Илья. — И мне зашибись!

— Боже, какой сленг, — пробормотала я как можно язвительнее. — Гопник ты, а не бизнесмен!

— По краям!

Его глаза снова смеялись, и я снова растаяла от этого взгляда, от мелких морщинок в уголках глаз, от изгиба губ — с левой стороны на щеке появилась ямочка. И захотелось прижаться к ней, потереться носом, поцеловать…

Я зависла, неотрывно глядя на Илью, и повисла неловкая пауза. Мы просто сидели и смотрели друг на друга, улыбаясь. А потом Илья встал и решительно отобрал у меня недопитый стакан молока:

— Пошли, я покажу тебе печь.

— Покажи, — легко согласилась я.

Он поцеловал меня ещё в коридоре у камина. Сильные руки держали за талию крепко, как будто я могла сбежать. Глупая мысль, конечно же, ведь я сама хотела, чтобы Илья был со мной… Я жаждала этого, боясь влюбиться и быть брошенной, я тянулась к нему, опасаясь, что он увлечёт меня в бездну и изменит всю мою жизнь. А когда руки сняли с меня пиджак, я отбросила все сомнения. Все! Хватит дурью маяться! Я отдала себя на милость Ильи, как сделала это два месяца назад, в пошивочной. А он мельком кивнул, увлекая меня в комнату:

— Печь…

— Пофиг, — ответила я, увлекая его на кровать.

И были ласки, был горячечный жар желания, была страсть, которая напугала меня в первый момент. Я даже попыталась отстраниться, спрятаться, когда мы дошли до самого главного, а на вопрос, что случилось, ответила:

— А если ты повредишь детям?

— Я аккуратно, — тяжело дыша, ответил Илья. — Честное слово…

И я сдалась. Сдалась окончательно и бесповоротно.

Домой я в эту ночь не попала. Илья не отпустил, самолично отослал маме смску с моего номера, обнял и уснул, прижимая меня к себе. а я долго лежала, слушая, как ровно и спокойно стучит его сердце под моей щекой, и улыбалась в занавешенную гардинами белую ночь — как глупая маленькая девчонка.

А вот утро выдалось примечательным.

Просыпаться в чужой постели всегда испытание. А ещё если просыпаться в ней в одиночку. Ильи рядом не было, зато на меня смотрела прелестная изразцовая печь. Нежно-зелёная плитка оттеняла двух миниатюрных кариатид, которые поддерживали каминную полочку, а посередине дымохода красовалось лепное панно с усачом-мушкетёром. Хотя, вполне возможно, это был вовсе не мушкетёр…

Потянувшись, я ощутила каждую мышцу в теле, каждую из двухсот шести косточек. Вру. Слуховые косточки не отозвались, а все остальные — да. Но стало так приятно, что я невольно улыбнулась. Какая красивая была ночь! Какой нежный мужчина… Просто сказка! И он уверил меня ещё раз, что с Юлей у него давным-давно чисто деловые отношения. Я была склонна верить Илье. А может, была просто согласна заблуждаться…

Но где же он? Как в американских фильмах, проснулся раньше меня и побежал в булочную за свежими круассанами к кофе? Это было бы очень мило, но не думаю. Наверное, всё же делами занят. Хоть сегодня и суббота, начальство работает без выходных. Заезженная фраза, но, думаю, Илья именно из таких.

Я поднялась, ища взглядом свою одежду. Детали костюма валялись по спальне, блузка висела на спинке стула, лифчик… А, вот и лифчик, высовывается из-под кровати! Трусики висят на люстре, какая прелесть! Как мне их достать, скажите пожалуйста? Если только вскарабкаться с ногами на кровать, и то не точно! Тут же потолки три с половиной метра! Как Илья только добросил их вчера?

Оглядевшись по сторонам, я нашла длинную палку, которой, вероятно, раздвигали шторы, и всё-таки сбила трусы с рожка люстры. Одевшись, нашла свои сникерсы и сумочку, приоткрыла дверь. В квартире слышались два голоса: женский и мужской. Мужской принадлежал Илье, а женский… Поначалу я даже испугалась, что это Шагалина, но потом поняла — женщина намного старше бывшей жены Ильи. А голос знакомый. Я его слышала буквально… вчера!

— Ты же в курсе, что она беременна, Илюша?

— Конечно, в курсе, мама. А вот откуда ты знаешь?

— Я только вчера делала ей УЗИ, сыночек!

Мать моя женщина! Гинеколог из медицинского центра — мама моего биг босса? Нет, всё-таки мир не просто тесен, а ужат до размеров маленькой питерской квартирки… А что мне теперь делать? Стоит дать знать, что я здесь, или затаиться?

— И кстати, совсем кстати, она беременна двойней.

— Мама, я знаю! Я сам подвозил её до больницы.

— Они от тебя?

— Мама!

— Не мамкай, это нормальный вопрос. Ты спишь с женщиной, которая беременна, поэтому логично предположить, что твоими детьми. Отвечай уже!

— Я не знаю… Возможно… Я точно знаю, что пользовался презервативом.

О как! Я этой детали не помню. Впрочем, я мало что помню из деталей корпоративного вечера…

— Илья, если ты спишь с замужней женщиной…

— Она не замужем.

— Не суть, у неё есть парень, отец её детей, и…

— Нет у неё парня.

— Я просто не хочу, чтобы ты разбивал чужую семью, понимаешь?

— Понимаю, мам, правда, у неё никого нет.

На кухне возникла пауза. Засвистел чайник. Отодвинулся стул. Я чуть прикрыла дверь, чтобы меня не заметили, и прислонилась к стене. Мечтая об Илье, я совсем забыла, что у него есть мама с папой. И даже не спросила о них. А ведь они могут быть против меня, это один шанс из двух. Или против, или за…

— В крайнем случае, если тебе это так принципиально, я сделаю тест на отцовство, — сказал Илья небрежно. Я напряглась. Но его мама ответила категорически:

— Только не во время беременности! Это чревато осложнениями, к тому же двойня… Нет! Не советую.

— Я сделаю после, мам, не цепляйся к словам.

— Ну, я ничего не говорю насчёт Даньки…

— И не говори.

Это уже было сказано таким твёрдым и безапелляционным тоном, что я широко открыла глаза. Послышался звук льющейся в чашку воды, зазвенела ложечка о фарфоровые края, и мой биг босс добавил:

— Данька мой сын, плевать на ДНК.

— Как знаешь, сыночек, как знаешь…

Они снова замолчали, и я выдохнула. Надо, наверное, как-то выбираться из спальни. Стукнуть чем-нибудь, предупредить, что я проснулась…

Тут, как по канону жанра, левый сникерс выскользнул из моей руки и шмякнулся о пол. Теперь о моём пробуждении осведомлены жители соседних квартир, чего уж там… Я чертыхнулась, подобрав обувку, и вышла в коридор. Мне навстречу уже спешил Илья:

— Ника, мы тебя разбудили? Прости. Пойдём, я познакомлю тебя с мамой.

— Рановато, но пойдём, — неловко пошутила я, и он улыбнулся, оценив юмор.

— Мама, знакомься, это Ника.

Я обречённо взглянула на врача, которая делала мне УЗИ, и протянула руку:

— Очень приятно.

— Ирина, — ответила врач.

— А по отчеству?

— Мама терпеть не может отчество, — рассмеялся Илья. — Так что привыкай без!

«Привыкай»? Какой милый намёк на продолжение наших отношений! Но в своё отцовство он пока не верит, и это жаль… Ничего, как-нибудь прорвёмся. В конце концов, хотя бы один из малышей должен быть похож на папу! Ямочкой на щеке, например…

— Ника, кофе вам нельзя, я заварю травяной чай, — сказала Ирина, даже не спросив моего мнения, и потянулась к шкафчику. Илья бросил на неё укоризненный взгляд, а я, сдержав смешок, ответила вежливо:

— Я кофе и не пью в последнее время. Тошнит от него.

— Тело знает лучше нас, что ему нужно.

— Мам, выключи гинеколога, — рассмеялся Илья, и тут у него зазвонил телефон. Вытащив мобильник из кармана, мой босс нахмурился и ответил коротким:

— Да?

Я присела за стол, старательно не прислушиваясь к женскому голосу из динамика. Ирина поставила передо мной чашку с желтоватой жидкостью, от которой поднимался пар и аромат свежего сена, и села напротив, с неодобрением поглядывая на сына. Илья слушал, потом ответил:

— Хорошо, приеду.

Сбросив звонок, он улыбнулся слегка растерянно:

— Девушки, прошу меня извинить, срочное и неотложное дело. Ника, я буквально на два часа отъеду.

— А как же работа? — растерялась я. — Я, наверное, поеду в офис тогда.

— Нет, ты меня дождёшься, солнышко, — ласковым тоном, не подразумевающим возражений, ответил Илья. — Я скоро. Не скучайте!

И ушёл, на ходу надев кроссовки.

Я взглянула на Ирину. Она взглянула на меня и сказала, прежде чем я успела вымолвить слово:

— Даже не думай уходить, Илья уроет меня, если я тебя не задержу и не развлеку.

Нервный смешок вырвался, прежде чем я успела закрыть рот. Ирина покачала головой:

— Вот в этом весь мой сын. Ладно, пей чай, а потом… Ты умеешь лепить пельмени?

— Умею, — удивлённо откликнулась я.

— Отлично, люблю хозяйственных девушек, а то некоторые ногти на полметра нарастят и даже соль в щепотку взять не могут потом…

Некоторые? Или совершенно определённые? Я усмехнулась, глядя, как Ирина выкладывает на стол фарш в пакетике, муку, яйца и скалку, допила горячий чай и поставила чашку в раковину:

— Я готова.

— Грибы будем добавлять?

— Почему бы и нет.

— Тогда освобождай стол, лук под мойкой, будешь чистить и резать меленько.

А некоторые свекрови знают толк в извращениях!

Развлеклись мы на полную катушку. Килограмм фарша, три килограмма пельменей… Больше двухсот штук! В процессе ещё и болтали. Правда, в основном, говорила Ирина, а я скромно помалкивала, но зато узнала много нового о многоплодной беременности и о том, как справляться с токсикозом.

А потом как-то незаметно наш разговор перетёк в плоскость знакомств.

— Вы знаете, — призналась я, — никогда не думала, что у Ильи может быть такая мама.

— Какая это интересно такая? — подозрительно глянула на меня Ирина.

— Ну, такая… Ну…

Я запнулась, покраснела и покрутила рукой, измазанной в муке:

— Думала, вы домом занимаетесь, элитные кактусы разводите…

Ирина совершенно неприлично расхохоталась. А мне стало стыдно, и я попыталась исправить произведённое впечатление:

— Ну, или орхидеи! В общем, какой-нибудь экзотический вид хобби… А вы — гинеколог!

— И что?

— А Илья бизнесмен, чуть ли не олигарх…

— Ему до олигарха ещё как до луны пешком, — фыркнула Ирина, посыпая готовы пельмешки мукой. — Вот его отец — да, тот уже типа олигарх. А я просто врач. И всегда была просто врачом.

В голове вертелся вопрос, но задать его я не решилась. Однако Ирина сама ответила:

— Был момент, когда он предлагал купить мне собственную клинику. Был момент, когда он хотел, чтобы я вообще ушла с работы и открыла какой-нибудь кабинет косметологии для своих. Но я не согласилась. Зачем мне такой геморрой, как личная клиника?

— Ну… Это же личный доход, — неуверенно сказала я. — Прибыль, бенефис для себя…

— Это геморрой, Ника! Я врач, а не управленец, — засмеялась Ирина. — Я знаю, как лечить женщин, как сохранить беременность, как помочь родить здорового малыша. А вот как делать деньги, я не знаю.

— Ой, я вас понимаю, — вздохнула. — Мне тоже приятнее придумывать наряды и шить их, чем деньги считать.

— А кем ты работаешь?

— Бухгалтером в модном доме, который купил Илья.

— Так вот где вы познакомились, — со смешком Ирина начала складывать пельмени в пакет для заморозки. — А я думала, где Илюша откопал такую тихую девушку! Обычно его пассии… Впрочем, я слишком много говорю.

Я оценила её деликатность и спросила в свою очередь:

— А где вы познакомились с его отцом?

— А как ты думаешь?

Пожав плечами, я прикинула варианты и ответила:

— В больнице?

— Угадала. Я тогда работала в скорой помощи медсестрой, а его привезли с пулевым ранением. Ну, понимаешь, девяностые… Тогда много было пулевых и ножевых. А я ему сразу понравилась. Сказал, если выкарабкается — женится на мне.

— Как это романтично, — рассмеялась я.

— До ужаса, — поддержала меня Ирина. — Ну, вытянули мы его, положили в реанимацию, а потом приехали его… собратья по бизнесу. Я думала, нас там же и положат на месте — что за палата вшивая, да вы в курсе, кого лечите, чё простыни ветхие, чё лекарств нету? Перевели его в платное отделение, а он в меня вцепился, сказал: ты пойдёшь работать туда, где я лежать буду.

— И вы пошли?

— Пошла. И замуж за него пошла. А он меня отправил учиться на врача, потому что не хотел, чтобы я за больными утки выносила.

Ирина хихикнула, совсем как девчонка, добавила:

— Я же отказалась дома сидеть!

Я хотела спросить, где теперь отец Ильи, но Ирина хлопнула ладонью по столу:

— Так, пельмени закончили, давай теперь сварим себе кулёчек и пообедаем, а то этот балбес, может, ещё не скоро приедет.

Она встала, налила в кастрюлю воды и поставила на газ. Потом обернулась и спросила в лоб:

— А пока скажи мне, как на духу — близнецы твои от Ильи?

Я застыла, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Деликатность? Не, не знаем. Всё-таки Ирина — женщина прямая, как швабра, и простая, как пять копеек. В этом есть и минусы, и плюсы, но врать ей не хотелось от слова совсем. Поэтому я выдохнула и ответила:

— Да.

— Почему не сказала?

— Всё сложно.

— Это статус в контакте четырнадцатилетней дурочки, которая хочет и рыбку съесть, и на люстре покачаться. А ты вроде не такая.

— Я хотела ему сказать, но всё как-то не получалось, — пробормотала я. — То на работе проблемы, то Таню в роддом возили…

Ирина только брови подняла, но промолчала. Когда вода в кастрюле начала закипать, крутя водоворотиками горошинки перца и лодки-лаврушки, мама Ильи веско заметила:

— Ему надо сказать. Он обрадуется.

— У него уже есть ребёнок.

— Детей много не бывает, — она покачала головой. — Я жалею, что не родила ещё. А у вас всё впереди.

— Я скажу, а вот как он это воспримет…

— Это уже детали. Главное, чтобы он был в курсе.

Я с сомнением посмотрела на Ирину, но тут входная дверь распахнулась, и появился Илья с двумя букетами цветов. Вручив один маме, второй мне, он чмокнул нас обеих в щёку:

— Не скучали?

— Не успели как-то, — сварливо отозвалась Ирина. — Мы обеспечили нас месячным запасом пельменей.

— Я голодный, — признался Илья.

— Садись за стол. Ника, ты тоже садись, ты всё-таки гостья. А я поставлю цветы в вазу, сварю пельмени и пойду спать, потому что я с ночного дежурства.

— Что ж вы сразу не сказали? Я бы и сама налепила пельменей!

Ирина только отмахнулась со смехом, забрасывая порцию пельменей в кастрюлю. Илья наклонился ко мне через стол и доверительным тоном сказал:

— Мама никому не разрешила бы командовать на своей кухне. То, что тебя допустили до лепки пельменей — уже достижение, гордись!

— Балабол, — припечатала сына Ирина и выставила на стол майонез, кетчуп и сметану. — Лучше бы пригласил девушку в ресторан!

— Ой нет, спасибо, — со смешком ответила я. — У нас как-то рестораны не получаются! То одно, то другое…

— Да, мы лучше дома, — хмыкнул Илья значительно.

— Ну, как хотите.

Перед нами быстро появилась горка пельменей в тарелке, а Ирина подавила зевок:

— Всё, приятного вам дня, а мне спокойной ночи.

И ушла.

Илья взял меня за руку, заставив взглянуть в глаза, и спросил:

— Ты ведь проведёшь со мной выходные?

— А как же твоя мама? Ей нужно отдохнуть…

Я не возражала, но как-то странно вдруг! Вот так, сходу…

— Хочешь, поедем в шале? Мне так не хочется с тобой расставаться.

Звёздные искры вспыхнули в радужках, и я растаяла:

— Хочу. Но сначала заедем ко мне домой, я возьму кое-какие вещи.

— Бери все, если хочешь, и переезжай!

— Ты с ума сошёл!

Я смеялась, но Илья был серьёзен. Нет, ну что за мужчина такой? Мне захотелось пошалить:

— Тогда уж и замуж зови, что ли!

Его взгляд стал острее, а глаза прищурились. Ох, зря я это сказала…

Глава 17. Смотри на прекрасное

— Это шутка, Илья, — неловко добавила я, а он фыркнул:

— Дошутишься ведь! Давай поедим и поедем.

— А что мы будем делать в шале? — нацепив пельмешку на вилку, спросила я.

— Всё, что душе угодно. Шашлыки забацаем, например! Загорать будем… В бассейне плавать… Да мало ли?

Он подмигнул мне, и у меня перед глазами возник образ широкой кровати в гостевой спальне. В бассейне, ага, и шашлыки, два раза ага. С таким мужчиной, как Илья, даже не захочется вылезать из постели! Но я буду надеяться на лучшее. Культурную программу можно ещё продумать. У меня есть отличное предложение.

Его я высказала уже по дороге домой, в машине:

— А давай съездим в Петродворец.

— На фонтаны посмотрим? — усмехнулся Илья.

— Я люблю фонтаны.

Это правда. В детстве мама иногда возила меня на электричке в Петродворец, и мы ходили, ходили, ходили. Я обожала фонтан с уточками, фонтаны-шутихи, величественный Шахматный каскад. На них можно было смотреть часами… Но с экзаменами в последних классах школы, с учёбой, работой времени, конечно, уже не хватало.

— Ну и съездим. Хочешь на экскурсию во дворец?

— Хочу, — отозвалась я. — Что касается Петродворца, я хочу всё!

— Ух ты какая!

— Вот такая. Да.

— Ника, мы будем делать всё, что ты захочешь, только попроси. Мне приятно доставлять тебе удовольствие.

Он сказал это, а я совсем поплыла от ощущения тёплого счастья, которое наполнило меня до краёв. Как будто в чайник налила слишком много воды, и теперь боязно пролить в раковину — а вдруг расплещу по полу? — и на огонь поставить нельзя — перельётся через край при кипении! Вдохнула, выдохнула и ответила:

— А ты не пожалеешь? Вдруг я попрошу что-нибудь… эдакое?

— Я и эдакое тебе устрою, — рассмеялся Илья. — Ты думай, думай!

— Я думаю, думаю, — передразнила его и действительно задумалась. А чего я хочу на самом деле? Золото-брильянты? Нет. Вкусно покушать — всегда пожалуйста, но ничего такого, чего не смогу приготовить сама. Подарки? Не надо. Что мне нужно?

Чтобы Илья женился на мне?

Да даже это не особенно.

Потому что ведь можно и развестись. Свадьба в наше время не гарантирует долгую и счастливую жизнь вдвоём.

Признание детей?

Пожалуй, да. Я хочу, чтобы у близнецов был папа. Не так, как у меня. У меня даже в свидетельстве о рождении прочерк. А в жизни — большая пустота на месте отца. Я не желаю такого для своих детей…

Дома я почему-то размякла. Вошла в квартиру и просто прислонилась к стене. Такой знакомый запах, родной и любимый — субботние блинчики — вызвали во мне странное чувство. Вроде бы я ещё тут, а уже и нет меня. Зачем мама печёт блинчики? Я же на все выходные к Илье… А, она об этом ещё не знает же!

Она останется совсем одна, когда я уйду. Разве я смогу так с ней поступить? Мама на меня жизнь положила…

— Никуша, ты вернулась? А у меня как раз блинчики готовы!

Она улыбалась, вся такая милая и домашняя в фартучке, запачканном мукой. А я чуть не заплакала от жалости к ней и к себе тоже, а потом жалобно сказала:

— Мамуль, я на минутку, я за вещами.

— А куда ты? — удивилась она.

— Илья пригласил меня за город, на выходные.

— Илья? Ну если Илья, то конечно, надо ехать, — мама улыбнулась одобряюще, но мне всё равно казалось, что она огорчилась. Шагнув к ней, я обняла за худенькие плечи и уткнулась носом в свитерок, сладко пахнущий тестом:

— Мам, ну ты же не обиделась? Ма-ам…

— Зачем мне обижаться, ты чего, Ника? — мама отстранила меня и строго взглянула в глаза: — Ты собираешься за него замуж?

— Я собираюсь. Но он… не знаю, предложит ли.

— Предложит, — отмахнулась мама. — А ты принимай предложение.

— А как же «мужчины преходящи, а дети навсегда»? — тихонько рассмеялась я, успокоенная, что мама не обижается.

— Одно другому не мешает, Никуша, — рассмеялась и мама. — Ой, подожди, блин горит! Я тебе положу с собой, хорошо?

Собирая несколько шмоток в пакет, я хихикала про себя. Мама положит мне с собой блинов, умора! Как Илья отнесётся к этому? Хотя пельмени он любит, почему бы ему не любить домашние блинчики?

Когда я вышла из комнаты, мама всучила мне пластмассовую миску, закрытую крышкой:

— Держи, они ещё горяченькие, потом в микроволновке подогреешь. А домой сегодня приедешь ночевать?

— Мамуль, ты моё чудо! Я постараюсь!

Чмокнула её в щёку и улыбнулась. Нет, ни за какие коврижки я не перееду никуда без мамули! Так и скажу Илье: будем жить вместе с моей мамой. Хочет не хочет, а вот так. Мама идёт в приложение ко мне.

Конечно, вряд ли он будет доволен и рад… Скорее всего, он будет очень недоволен и совсем не рад. Но по-другому я не хочу и не могу. Мамуля без меня зачахнет…

— В любом случае, мам, я тебе позвоню, хорошо?

— Хорошо, хорошо, иди уже к своему Илье! — притворно ворча, она подтолкнула меня к двери. — Главное, чтобы вы провели хороший выходной!

— Мы над этим работаем!

Мы будем очень сильно над этим работать. Особенно я.

Илья ждал меня у джипа. Высокий, стройный, хорошо одетый… И мой. Хотя бы на сегодня и завтра он только мой! А там хоть трава не расти.

— Ника, это все вещи? — удивился он при виде меня и взял сумку из руки. — А тут что?

— Мама передала блинчики. Это не все вещи, это на два дня, — усмехнулась я, садясь в машину. Илья закинул сумку на заднее сиденье и прокомментировал:

— На два дня берут чемодан обычно…

— Мне не нужно столько вещей, — рассмеялась. — Мы же не в отпуск едем!

— Когда-нибудь и в отпуск поедем, — пообещал Илья, выезжая на улицу. — А пока — мини-отпуск.

— Блинчики пахну-ут! — я поплотнее завернула пакет с миской, чтобы не соблазняться до дома. — Есть хочу…

— Ты же слопала тарелку пельменей!

— Нас трое, а ем я одна! — обиделась притворно, а Илья фыркнул:

— Ах да, я и забыл, прости! Придётся предусмотреть для тебя полтора килограмма мяса.

— Издеваешься, да?

— Иронизирую, солнышко, не дуйся.

Его ладонь оторвалась от ручки передач и накрыла мои пальцы, согревая живым теплом. Дрожь пробежала по моему телу — горячая дрожь предвкушения. Я жаждала того момента, когда мы снова будем вдвоём в спальне, только мы и никого больше в целом мире! Как мне было хорошо в этот момент — уж не это ли зовётся счастьем? А ещё блинчики в пакете… И шашлык, и Петродворец!

— Чего ты улыбаешься, как кот на сметану? — подозрительно спросил Илья. Я только рассмеялась, загадочно качая головой:

— Не скажу!

— Ну и ладно.

Когда мы въехали во двор шале, я увидела в дверях дома симпатичную стройную женщину лет тридцати. Она была одета в спортивный костюм, поверх которого был повязан фартук, а в руке у неё была метёлочка для пыли. Илья припарковался у газона и сказал:

— Сейчас познакомишься с Валей. Главное, не обращай внимания, она хорошая, но… кхм въедливая!

— Она меня будет есть? За что?

— Она у меня пять лет работает, знает, как мы с Юлькой разводились.

— А-а-а, понятно. Значит, теперь она будет меня оценивать, гожусь ли я тебе в… подруги?

Илья рассмеялся, выскочив из джипа, обошёл его, открыл мне дверцу и доверительно ответил:

— Она обязательно будет тебя оценивать, но ты не поддавайся на провокацию.

— Не поддаюсь… на провокацию, — кивнула, спускаясь на гравий дорожки. — Я спокойна. Я беременна.

— Не волнуйся ты так, Валя просто служащая. Пошли! Улыбайся!

Я улыбнулась. Илья мотнул головой:

— Не скалься, ты же не собираешься её кусать?

— Прости. Я лучше не буду улыбаться.

Так мы и подошли к крыльцу: Илья с улыбкой, а я без. Валя изобразила на миловидном круглом лице, лишённом аристократичности, подобие приветливости:

— Здрасьте! А я как знала, Илья Владимирович, с утра прибралась в вашей спальне. А девушка в гостевой комнате будет ночевать? Или домой поедет к вечеру?

— Валя, мы же договаривались, — укоризненно ответил Илья. — Знакомьтесь: Валя — Ника. Можно нам чаю? Будь добра, Валечка.

— Подогреть блинчики, — шепнула я, подпихивая его в бок локтем. Илья взял пакет и передал Вале:

— И подогреть блинчики, пожалуйста.

Горничная взяла пакет и окинула меня не слишком добрым взглядом. Казалось, от него не ускользнули ни складочки на талии, ни вывернувшийся край лацкана на пиджаке, ни маленькое пятнышко от шариковой ручки, которое осталось на кармане… Ощутив себя в полной мере неряхой и особой, далёкой от шика Ильи, я вспомнила, что нельзя поддаваться на провокации, и вздёрнула нос.

— Пошли, в прошлый раз ты не успела осмотреть дом, я покажу тебе террасу, бассейн.

— У тебя есть бассейн? — удивилась я. — Хотя да, при таком доме должен быть бассейн! Но я не умею плавать…

— Ну и не будешь плавать. Позагораешь на лежаке, а я буду брызгать в тебя!

— Ах-ах, как смешно!

Мы прошли через гостиную к задней двери, и я ахнула, на этот раз уже в искреннем восхищении:

— Ничего себе! Это ты цветами занимаешься?

— Ты что?! Садовник, конечно!

— Красота неописуемая! Мама умрёт от зависти, когда я ей расскажу!

— Да ладно тебе…

Цветы были повсюду. Вдоль дорожки, вокруг бассейна клумбами, рядом с маленьким прудом на альпийской горке… Строгие шары георгинов мешались с легкомысленными белыми ромашками, пошлые флоксы выпячивались вперёд благородных роз, а с кустов свисали живописные гроздья яркого жёлтого львиного зева. Аромат… Описать аромат сада я бы не смогла. Но знала, что именно здесь смогла бы создавать прелестные вещи, рисовать эскизы моделей и вдохновляться на шикарные в своей простоте ансамбли.

— Илья, — я обернулась к нему, взяла за руку, — можно я останусь тут навсегда?

— Нельзя, — рассмеялся он. — Ты же хотела смотреть на фонтаны!

— Да какие тут фонтаны! Я влюбилась в твой сад! Это просто чудо!

— Мне приятно.

— Я готова переехать на всё лето, только чтобы жить в этом саду!

Илья обнял меня за плечи, приподнял лицо и шепнул:

— Переезжай, и не только на лето.

А потом поцеловал — долго, нежно, сладко.

Нашу идиллию прервал голос из дома:

— Чай готов, блины нагреты, идите обедать, пожалуйста!

Илья скорчил гримасу, а я шёпотом спросила:

— Это уже начались провокации?

— Не волнуйся, Валя приберётся и уйдёт домой. А мы с тобой перекусим и поедем в Петродворец.

Я подавила в себе желание обидеться на горничную и пошла за Ильёй в гостиную. Там ничего не изменилось с прошлого раза, когда я обсыхала перед зажжённым камином. Только прибавились срезанные цветы в вазах. На столе стояли чашки с дымящимся чаем и блинчики на тарелке, прикрытые прозрачным колоколом. Валя отиралась в дверях кухни, делая вид, что очень занята чистотой стеклянной перегородки. Но я-то видела, как женщина бросала на меня подозрительные взгляды. Как будто вторая Шагалина смотрела и кривилась: «Кто ты, а кто я!»

Я встала как вкопанная и затормозила Илью, который обернулся с удивлением:

— Что случилось?

— Я перехотела блины и чай! — сказала непривычно капризным тоном. — Давай прямо сейчас в Петродворец!

— Ну давай, — кивнул он. — Валя, ты свободна сегодня и завтра, спасибо большое, в понедельник как обычно.

Валя пробурчала что-то весьма неразборчивое, но очень понятное по смыслу, а мы с Ильёй снова вышли к джипу. Он распахнул передо мной дверцу и расхохотался, согнувшись к сиденью:

— Ника, ты чудо!

— Что я опять такого сделала? — наморщила лоб.

— Ты меня развела! Как мальчишку!

— Неправда… Как это?

Я подтолкнула его в бок с обидой, а Илья снова приник губами к моим губам, потом оторвался и пояснил совершенно серьёзно:

— Я настолько привык к женским капризам, что беспрекословно подчинился. Не волнуйся, Валя нам не помешает. Я её приструню.

— Не надо никого приструнивать, — испугалась я. — Давай просто посидим в Нижнем парке Петродворца. Там же есть какое-нибудь кафе? Я даже сама за себя заплачу…

Илья закатил глаза, прямо как Дауни-младший, подсадил меня в машину и сам сел на водительское место. Заводя мотор, пробормотал:

— Сама за себя она платить будет, с ума сойти… Со мной ещё никто так не разговаривал!

— Ну, не обижайся, — протянула я. Илья фыркнул:

— Буду обижаться! Короче, Ника, забудь. Мы едем гулять, смотреть на фонтаны и есть чебуреки. Согласна?

— Чебуреки… М-м-м!

— Рискну предположить, что согласна! Тогда в путь.

Всего полчаса нам потребовалось, чтобы добраться до парка, купить билеты и пройтись по дорожке мимо аккуратно подстриженных деревьев и широких фонтанов к дворцу. А оттуда мы добрались до чебуречной.

— О-о-о, здесь можно сесть, какое счастье! — я плюхнулась на стул за столиком под зонтиком и вытянула ноги, по которым тут же побежали мурашки. Илья махнул рукой, подзывая официантку, и сел рядом:

— Устала?

— Нет. Но сесть приятно.

— Один дамский и один баварский, — заказал Илья. — Ника, морс или квас?

— Чай.

— Два чая.

Я проводила взглядом удаляющуюся официантку и прищурилась:

— Ох, зря мы сюда пришли.

— Это почему?

— Потому что, если ты не забыл, у нас с ресторанами не ладится! — рассмеялась я. — Правда, здесь падать некуда, и рожать никто не собирается, но мало ли что нам приготовила судьба!

— Нет уж, тихо, молчи! — Илья оглянулся по сторонам с притворной тревогой. — Мы не будем говорить о подставах!

— Но согласись, что надо быть готовыми ко всему!

— Я готов. Я с тобой готов ко всему, — он улыбнулся мне, нашёл мою руку и сжал легонько.

— Вижу-вижу, ты даже готов терпеть моё невезение каждый день.

— Твои достоинства перевешивают.

— Поделись, пожалуйста, где ты нашёл достоинства! — тут уже и я рассмеялась, расслабленная и счастливая, но потом вспомнила — мне надо сказать ему о детях! И добавила: — Вообще, это даже странно, потому что ты зовёшь меня переехать к тебе, но ни разу даже не намекнул, что чувствуешь ко мне.

— По-моему, это и так понятно, разве нет? — он наклонился ближе и поцеловал мои пальцы, отчего я смутилась. Ответила:

— Мы, девушки, любим ушами. И нет, не понятно!

— Вот так всегда, мы им поступки, цветы, рестораны, а они ушами, — проворчал Илья. — Ладно, вредная вымогательница слов! Я в тебя влюбился! Так лучше? Или объяснить, когда и за что?

Влюбился! Он любит меня! Не могу поверить, что он вообще на меня внимание обратил… Да, объясни, пожалуйста, будь так любезен, Илюшечка…

Илюшечка… Боже, я так назвала его про себя? Моего босса… Начальника. Боже, Ника, ты пропала. Ты сама влюбилась, как кошка, и только сейчас осознала это…

— Объясни, — выдавила я, придавленная таким открытием.

Илья усмехнулся:

— Когда ты высказала мнение, идущее вразрез с мнением коллектива, Ника. Я подумал тогда: что она из себя строит, эта бухгалтерша! И пригласил тебя в ресторан, чтобы узнать больше о твоей персоне.

— А я свалилась в залив, — подытожила я.

Его смех привлёк внимание других посетителей кафе, но Илью это внимание не смутило. Он ответил, пытаясь успокоиться:

— Да, это было эпично, но… так необычно!

— Скажи ещё, что этим я запомнилась тебе настолько, что ты решил продолжить со мной встречаться, — покраснела я, но нам наконец-то принесли чебуреки и чай.

— Я продолжил с тобой встречаться, потому что хотел этого, — мягко ответил Илья. — А теперь я хочу, чтобы ты приняла моё предложение.

— У меня есть время подумать? Я шучу, шучу! — улыбнулась. — Вот возьму и приму! Прямо сейчас!

— Здорово! — восхитился он. — Но я должен тебе сразу сказать. У меня есть сын.

Он помолчал и, поскольку я ничего на это не сказала, продолжил:

— Его зовут Данила, и ему пять лет. Я подозреваю, что он не мой, но люблю его всем сердцем и никогда не оставлю. Ты готова принять то, что у меня есть ребёнок и что я всегда буду участвовать в его жизни?

— Боже, да разумеется! Это же ребёнок, он не виноват, что вы с Шагалиной разошлись…

— Ну, походу у меня карма такая — растить чужих детей, — неловко пошутил Илья, и я наморщила лоб. Ведь он о моих близнецах! О своих! Которых своими не считает и вряд ли будет считать…

— А ты не допускаешь возможности, что я беременна от тебя? — спросила осторожно, положив ладонь на живот. Илья накрыл мою ладонь своей и сказал:

— Я всегда использую презерватив.

Меня покоробило это «всегда», но ладно. Убедить его будет непросто…

— Презерватив не даёт стопроцентной гарантии. Ты же знаешь это.

— Да, мама сказала, — фыркнул Илья. — Ника, я люблю детей. И я люблю тебя. Даже если твои близнецы от этого чернявого мачо, я не против, понимаешь? Но он не должен к ним приближаться, это моё условие.

— Илья!

Я даже не знала, что сказать на такое заявление. И сказала просто:

— У меня с ним ничего не было! А было с тобой.

Он приподнял моё лицо ладонью, чтобы взглянуть в глаза. И смотрел долго — с минуту, но она показалась мне вечностью. Потом спросил:

— Ты серьёзно?

— Как при сдаче годового баланса.

Баланс Илью впечатлил. Он чмокнул меня в губы и спросил ещё недоверчиво:

— Значит, двое пацанов мои?

— Или две девочки, — поправила я.

— Нет, давай пацанов, они крутые!

— Ничего не знаю, что будет, то и будет. А за пол отвечает папа, то есть, ты.

— Блин, точно… — он стукнул кулаком по колену и сказал: — Что ж, придётся принимать того, кто получился.

А я прислонилась к его плечу, спрятала лицо в складке рубашки и подумала, что счастливее, чем сейчас, уже не почувствую себя никогда.

Глава 18. Под угрозой

Меня разбудили лёгкой щекоткой. Будто муха на нос села. Фыркнув и мотнув головой, я открыла глаза и увидела прямо над собой лицо Ильи. Он снова дунул и шепнул:

— Привет!

— Привет, — ответила хрипло со сна. — А… сколько времени?

— Семь. Пора вставать, умываться, завтракать и ехать на работу.

— Ой!

— Ну, не ойкай, завтрак уже готов.

— А ты довезёшь меня до ателье?

— А тебе не надо было сегодня в офис?

Я села, морща лоб. Да, что-то вроде такое припоминаю… Но без деталей. Я собрала волосы в узелок на затылке и потребовала:

— Напомни.

— Женщина, к нам бухгалтер придёт на твоё место! — Илья со стоном упал на кровать спиной. — Ты всё забываешь в последнее время!

Пожав плечами, я свесила ноги с кровати, нащупала тапки-зайчики и встала, потягиваясь. Кожа на животе натянулась, и немедленно один из близнецов пихнулся в бок. Ойкнув, я выпрямилась, приложила ладонь к животу. Илья посмотрел на меня, запрокинув голову:

— Что?

— Толкается твой сын!

— Думаешь, сын?

В его голосе была такая надежда, что я прыснула:

— Сын, сын, с такими ножищами точно будет футболист!

— А второй?

— И второй сын, потому что они однояйцевые!

— А когда можно будет точно узнать? — он встал и подошёл ко мне, обнял ладонями выпуклый животик, который торчал из-под короткой маечки. А я прислонилась лбом к плечу Ильи, пожала плечами:

— Спроси у своей мамы, она мне планнинг составляла. Где-то лежит в бумагах…

— И это бухгалтер, я фигею!

Илья поднял моё лицо, чмокнул в губы и скривился:

— Иди зубы почисти, а потом будем целоваться!

— Нахал!

Я шлёпнула его по плечу, отпрянув. Илья снова сделал шаг ко мне, а я снова отскочила.

— Не прыгай, коза! Иди сюда, я пошутил!

— Нет уж! Такие шуточки неуместны, Илья Владимирович Белый и пушистый!

— Да, я пушистый, да, я неотразимый, иди сюда, сказал! — он нахмурился и привлёк меня к себе, обнимая. — Так то лучше. А то взяла моду…

— Я беременная, мне можно, — фыркнула ему в шею и потёрлась носом. — Пошли завтракать.

Завтрак был сервирован в столовой. Мама придерживалась очень строгих правил в доме, который всё ещё считала чужим. Вставала она всегда рано, поэтому эти два месяца, что мы жили в шале, готовила нам завтраки. Когда я поселилась у Ильи, мама наотрез отказалась «мешать молодым». Но я не выдержала молчаливого и неодобрительного присутствия Вали и слёзно умолила мамусю переехать к нам. Илья не возражал, мамуся согласилась. Всем стало хорошо. Правда, пока я не получила предложения руки и сердца, но зато Илья был рядом, любил меня и заботился так, как мне и не снилось. На руках только не носил, но зачем мне это, правда?

— Привет, мамусь, — я чмокнула её в щёку, проходя на своё место за столом. — М-м-м, гренки!

— Садись, садись, а где Илья? — спросила мама, наливая мне в чашку чая из заварника.

— В ванной. Мамуся, я после работы хотела съездить на квартиру, ты говорила, тебе что-то надо было забрать?

— Да! — оживилась мама. — Мне нужны крышки. Ну, для закаток! В кладовке лежат!

— Крышки-и-и… — простонала я. — Мамуля, всё можно купить, зачем тебе мучиться с закатками?

— Да, Татьяна Ивановна, маринованных огурцов и помидоров во всех магазинах полно! — поддержал меня Илья, вошедший в столовую уже при параде — в костюме, гладко выбритый и напарфюмленный.

Мама всплеснула руками:

— Да вы что! Там же сплошной уксус! Разве можно таким питаться? Никуше вообще лучше есть только добротное, только со своего огорода! Нет-нет, не спорьте и не уговаривайте, закатывать надо обязательно. Так, как я делаю огурчики, вы нигде не попробуете, ни в одном ресторане мира!

— Проще привезти крышки и позволить маме закатать пару десятков банок, — тихо сказала я Илье.

— Вы будете заниматься этим в доме? — он вдруг испугался за навесные потолки, и этот испуг отразился у него на лице. — Я просто помню… В детстве… Жарко, пар валит, запахи…

Мама успокаивающе улыбнулась:

— Ну что вы, на летней кухне, конечно! Так ты привези, Ника, не забудь! И машинку для закатки, она в ящике лежит, там, где все кухонные принадлежности.

— Привезу, мамуль.

— Какие у вас гренки, Татьяна Ивановна, всегда разные! — дежурно восхитился Илья, садясь за стол.

— Спасибо, — зарделась мама, как девчонка. — Эти с черничным маслом.

— С ума сойти!

Мой дорогой биг босс и любимый человек запихнул в рот сразу полгренки и начал жевать с таким выражением на лице, будто его накормили белужьей икрой. Я только улыбнулась, отпивая чай. Слава богу, они с мамой ужились…

В девять мы уже подъехали к офису модного дома, и Илья помог мне выбраться из джипа, сказал на переходе:

— Сегодня на обед не убегай, у меня для тебя сюрприз.

— Какой? — любопытство родилось раньше меня.

— Сюрприз на то и есть сюрприз, чтобы ты не знала о нём заранее, — он щёлкнул меня по носу и открыл передо мной дверь. — Надеюсь, бухгалтер тебе понравится, и нам не придётся снова размещать объявления.

— Я тоже надеюсь, — вздохнула, показывая охраннику пропуск. — Если честно, ужасно хочу заниматься только ателье.

— А ты нашла себе замену на время декрета?

— Какую замену, ты что? — испуганно глянула на него. — Это моё ателье! Пару месяцев Лера поработает за меня, а потом я выйду обратно!

— Походу ты не совсем представляешь себе, что такое близнецы, — усмехнулся Илья. — Надо бы тебя познакомить с бабушкой, она расскажет.

— Тогда не было памперсов и стиральных машинок, — отмахнулась я. — Теперь всё есть, да и мама поможет!

— Жизнь нас рассудит, самоуверенная карьеристка! Ладно, по рабочим местам, встречаемся в обед.

Когда он вошёл в предбанник, приветствуя Лизу, я направилась к своему рабочему месту. Бухгалтерия давно переехала из каморки напротив лестницы в небольшой, но светлый кабинет, который раньше был подсобкой. Его освободили, покрасили, освежили два месяца назад, когда я только переехала к Илье. Наныла, как говорится. Впрочем, он особо не возражал и сразу согласился, что работать приятнее в кабинете с окном. Мне улучшили условия труда и всячески заботились о том, чтобы я не слишком утомлялась. Похоже, особую роль в этом играла моя будущая свекровь, капая сыну на мозги.

Включив компьютер, я села за стол, перебирая бумажки, которые нанесли за вчерашний вечер закупщики и дизайнеры. Хоть бы уже пришёл нормальный бухгалтер! Я передала бы дела и с облегчением забыла бы об этом офисе. У меня гора работы лежит в ателье: лекала, наброски, осенняя коллекция, просто непочатый край! Конечно, девочки, которых я набрала лично, просто умнички и пока со всем справляются, но моё присутствие там очень нужно. Вот, пожалуйста! Не успела сесть — звонок из ателье.

— Старостина, слушаю.

— Ника, это Слава, доброе утро! У нас проблема! — ответила мне одна из швей. Мне стало плохо — девушка чуть не плакала!

— Что случилось, Славочка?

— Нитки! Нитки говно, вся партия! Рвутся прямо в процессе!

— Слава, ну так составьте акт и верните, в чём сложность?

— Составили, а поставщик отказывается принимать, говорит — вы приняли, ничего не знаю. Там же сорок бобин!

— Слава, спокойно. У нас есть на складе ещё нитки?

— Остатки только, — всхлипнула девушка.

— Блин… Так, не стонем! Сходи в мой кабинет, там на столе визитница. Найди визитку ИП Калинина, позвони ему и попроси привезти образцы нужного цвета. Там и каталог где-то есть, он оставлял. На сегодня закроем вопрос с нитками, а с поставщиком этим я сама разберусь. Отказывается он… Я ему откажусь!

— Ой, Ника, спасли буквально, ведь заказ срочный, — выдохнула Слава. — Всё тогда, бегу звонить!

Когда она отключилась, я закрыла глаза и тоже выдохнула. Боже, как я хочу заниматься только дизайном, только пошивом! Как я не хочу этих проблем с поставщиками, с налоговой, с пожарной службой…

— Можно? — постучали в открытую дверь. Обернувшись, я увидела женщину лет тридцати, одетую в стильный брючный костюм с платком на шее.

— Антонина?

— Да, я бухгалтер, меня взяли на испытательный срок.

— Проходите, я покажу вам, что у нас где.

Бухгалтером Антонина оказалась толковым. Программу знала, в документах разобралась, даже поработала немного под моим присмотром. Я даже обрадовалась, когда узнала, что она работала раньше у одного известного дизайнера, значит, с тонкостями этой отрасли знакома.

А потом наступил обед.

Его обозначила вездесущая Анька, влетев в кабинет:

— Ника! Что ты тут делаешь?

— Работаю, — удивлённо отозвалась я, не уловив суть претензии. Анька замахала руками:

— Да ясен пень работаешь, а не пинаешь всякое! Я имею в виду: что ты ЕЩЁ тут делаешь, когда все уже собрались и тебя ждут?! А вы новый бухгалтер? Давайте тоже с нами, заодно и познакомимся!

— Ань, кто ждёт? Где ждёт?

Я взяла сумочку, но подруга вырвала её из моих рук и потащила за собой по коридору. Оказалось — в конференц-зал, где был накрыт большой стол. Бургеры и тартинки, шампанское и сок — всё это было красиво оформлено затейливо сложенными салфетками и разноцветными бусинами по белому полотну, в которых я узнала закупленную фурнитуру для будущей зимней коллекции.

Во главе стола стоял Илья, а все сотрудники — дизайнеры, маркетологи, модели и даже уборщица — смотрели на нас с Анькой. Я даже собиралась смутиться таким вниманием, но забыла, мучимая вопросом — а что сегодня за праздник такой?

Илья постучал вилочкой по бокалу, требуя тишины, и начал торжественную речь:

— Ребята, девушки, дорогие сотрудники! Когда я пришёл в наш модный дом четыре месяца назад, вы уже были дружным сплочённым коллективом, практически одной семьёй. Кстати, я хочу поблагодарить вас за то, что приняли меня в свою семью!

Кто-то рассмеялся, кто-то захлопал, девочки зашептались. Илья продолжал:

— И хочу с вами поделиться приятной новостью, которая касается лично меня, именно потому, что вы стали мне близкими людьми. Ника, иди сюда!

Анька подтолкнула меня в спину, и я протиснулась к столу рядом с Ильёй. Он обнял меня за талию:

— Как многие из вас уже знают, у нас с Никой отношения. А если кто не знает, сможет теперь вдоволь посплетничать об этом. И, поскольку к весне мы ожидаем, так сказать, расширение штата в лице сразу двоих малышей, я хочу при всех вас задать Нике вопрос.

Он развернул меня лицом к себе, не выпуская из объятий, и вытащил из кармана пиджака бархатную коробочку моего любимого королевского синего цвета. Моё сердце сладко сжалось в предвкушении, и я закусила губы, глядя в тёмные бархатные глаза с золотистыми искрами. Илья улыбнулся своей фирменной улыбкой и задал свой вопрос:

— Ника, ты выйдешь за меня замуж?

Во рту пересохло, и я с трудом заставила себя улыбнуться в ответ. Господи, мне хватило бы ужина в ресторане на двоих, зачем было привлекать к этому событию весь коллектив? Оглянувшись на сотрудников, я увидела, что все они замерли, затаив дыхание, и ждали моего ответа. И произнесла дрожащим голосом:

— Ты издеваешься?

Морщинка прорезала его лоб, Илья стал серьёзным.

— Что не так, Ник?

— Конечно, я выйду за тебя! — рассмеялась и почувствовала, что прозвучало это слегка натянуто. А конференц-зал взорвался шумом, гамом и аплодисментами. Девчонки ринулись ко мне, но Дёнька распихал их локтями с воплем:

— Никушечка моя, мусечка моя! Поздравляю тебя, зайчик! Дай чмокну!

— Ника! Как ты могла нам не сказать!

— Солнце, поздравляю! Сразу двойня? Ну вы даёте!

— Да подождите вы, девушки, — проворчал Илья, отодвигая коллег. — Дайте мне хотя бы кольцо на палец надеть!

Я подставила ему руку, и кольцо с маленьким, но очень ярким бриллиантом скользнуло на мой безымянный палец. Красивое какое! Неужели настоящий бриллиант? Мамочки, сколько же такой должен стоить? Зачем так тратиться, ведь это даже не обручальное кольцо…

Девчонки всё радовались за меня, теперь уже поглаживая по животу, а мне стало не по себе. Захотелось сбежать в свой кабинет, к своим тряпкам или даже к бумажкам, чтобы просто перевести дух. Вся эта суета — не моё, совсем не моё!

Илья притянул меня к себе, оградив от приставаний, и наклонился к моему уху:

— Ну что такое? Ты как будто не рада.

— Я рада, — улыбнулась персонально ему. — Просто… Мама говорит: счастье любит тишину. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы всё прошло камерно, в узком кругу…

— Ну прости, солнышко, — Илья поцеловал меня с особым садистским удовольствием и продолжил: — Я привык к таким мероприятиям и забыл, что ты — нет. К тому же, здесь все свои, правда же?

— А как же твоя жена?

— Бывшая жена! И она уехала.

— Куда?

— В Москву на неделю моды. И Гладышева с собой взяла, я знаю, что ты его недолюбливаешь.

Я пожала плечами в смущении. Не говорить же Илье, что Гладышев когда-то ко мне приставал! Да и ерунда всё это. Мы поженимся, кто бы что ни говорил и ни делал. Прижавшись к Илье крепче, я понежилась несколько секунд в нежных руках любимого и спросила:

— Где моё шампанское?

— Тебе только безалкогольное! — он сунул мне в руку бокал.

— Я тебя люблю, — призналась, отпивая жадный глоток, потому что во рту пересохло.

— За то, что я забочусь о здоровье наших детей? — фыркнул Илья.

— Дурачок! За то, что ты устроил праздник!

— Тебе же не понравилось!

— Но я ценю твои старания, — рассмеялась тихонько и заметила мою преемницу, которая стояла сама по себе в уголке и потягивала шампанское из бокала. — Подожди, я познакомлю Антонину с коллективом. Не дело, что она одна стоит.

— Иди, а я, пока ты занята, наемся бургеров до отвала!

Покачав головой в ответ на этот своеобразный юмор, я подошла к Антонине:

— Ну, как вам у нас?

— Сплочённый коллектив, — вежливо ответила она. — Вы всегда так праздники отмечаете?

— Случается, — усмехнулась я.

— Кстати, поздравляю! Но почему вы так рано уходите в декрет, ведь у вас всего шестой месяц, так?

Я глянула на свой выпуклый животик и покачала головой:

— Всего пятый пошёл, но близнецы… Нет, я не ухожу в декрет, просто хочу полностью посвятить себя любимой работе, а тут я пока на полставки.

— Какая же любимая работа? — полюбопытствовала Антонина.

— Я главный дизайнер в дочернем ателье.

— Ничего себе разброс! — засмеялась она. — Как так получилось?

— Илья… Владимирович позволил мне заниматься тем, что у меня получается лучше, чем бухгалтерия.

Я бросила взгляд, полный нежности, на любимого мужчину, жениха, почти мужа, и вдруг как будто что-то кольнуло в затылок. Обернувшись, поискала глазами и наткнулась на неприязненный взгляд Лизы. Впрочем, секретарша тут же мило улыбнулась и отошла за шампанским. Неужели она всё никак не может меня простить за сорванное свидание с Ильёй? Что за человек такой, чо не умеет забывать? Злопамятная она, но причём тут я? А может, нужно поговорить по душам, извиниться, сказать, что я не нарочно?

Так и сделаю.

Лиза вышла из конференц-зала с бокалом в одной руке и телефоном в другой. Я извинилась перед Антониной и последовала за секретаршей, убедившись, что Илья разговаривает с начальницей отдела маркетинга. Выберу удобный момент и попытаюсь помириться с Лизой.

Она остановилась у дверей туалета и сказала в микрофон мобильника:

— Привет, это я.

Ага, звонит кому-то. Я встала у стены, чтобы Лиза случайно меня не заметила. Нет, подслушивать я не хотела, просто… Ну, как это будет выглядеть, если она увидит меня? Объясняться потом…

— Нет, у нас тут праздник! — ядовито сказала Лиза собеседнику. — Угадай, по какому поводу?.. Да, Илья Владимирович предложил нашей супер-бухгалтерше руку и сердце. И кошелёк!

С подружкой болтает?

Я невольно затаилась ещё больше и прислушалась.

— Представляешь, она беременна! Двойней!.. Ага, прицельно стреляет стрелок!

И всё это тоном, полным ехидства и безнадёги. Лиза до сих пор имеет виды на Илью? Поэтому и на меня злится? Наверное, сейчас не стоит к ней приставать. Возможно, потом, когда обида утихнет. После свадьбы… Я уже хотела развернуться и на цыпочках пробраться обратно в конференц-зал, как услышала:

— О нет! На это я не пойду!.. А если меня поймают?.. Ага, ты будешь в шоколаде, а я в тюрьме! Совсем с ума сошла?

Ого себе! О чём это они таком болтают? Кто-то на том конце телефона подбивает Лизу на преступление? Блин, ну скажи что-нибудь попонятнее!

— Ты понимаешь, что будешь должна?.. Да, и олигарха, и миланский подиум! Да-да, всё сразу!.. А что ты хотела, это же серьёзно!.. Так-то лучше. Ладно, я попробую. Всё, пока. Отзвонюсь.

Она отняла телефон от уха и пробормотала почти неразборчиво что-то не очень приятное. Я замерла. Лиза оглянулась. Хоть бы не заметила! Вжавшись в стенку, я затаила дыхание. Но пронесло — секретарша двинулась к лестнице, ведущей в подиумную. Не раздумывая, я пошла за ней. Поговорить всё-таки надо. Убедить, что не стоит делать опрометчивых поступков, ведь за всё придётся платить…

Но у лестницы никого не было.

Куда она делась? Кабинетов тут нет, просто голый коридор, и стука каблуков не слышно. Испарилась Лиза на ровном месте… Как будто призраки унесли…

Я остановилась на лестнице и прислушалась. Нет, нигде не слышно шагов.

Толчок в спину!

Потеряв равновесие, я полетела вниз, выставив вперёд руки, с громким воплем ужаса!

Какие твёрдые ступеньки… Как больно… И не уцепиться ни за что, чтобы не катиться вниз… И сознание померкло.

Глава 19. Полный покой и никакого стресса

Когда я очнулась, было почти совсем не больно. Ушам только — раздражал постоянный прерывистый писк. Будильник? Странный… Как его выключить?

Открыв глаза, я постаралась сфокусировать взгляд на чём-то, кроме белого потолка, повернула голову и увидела Илью. Даже на сердце стало легче — Илья тут, значит, всё хорошо… А потом вспомнила — лестница, падение, боль — и рванулась куда-то:

— Дети! Мои дети!

— Тише, тише, Ника, не дёргайся!

Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота, и я снова откинулась на подушку, морщась. Оглядела капельницу в руке, оцарапанные, сбитые пальцы и спросила жалобно:

— Я потеряла детей?

— Нет, милая, солнышко моё, не потеряла, всё в порядке!

Он обнял меня, гладя по голове и успокаивая, а я охватила руками его шею, путаясь в капельнице, зажмурилась от желания заплакать, простонала:

— Господи, какое счастье!

— Ты так нас всех напугала, Ник…

В его голосе я услышала облегчение, сжала сильнее широкие плечи, вдохнула аромат парфюма. Я и сама испугалась до полусмерти…

— Вот что ты пошла искать в подиумную? А?

Он отстранил меня, вгляделся в глаза, а у него во взгляде так и плясали вопросительные знаки. Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить:

— В подиумную? А я была в подиумной?

— Ты туда пошла. Сразу после того, как поговорила с Антониной.

— Но не дошла, — задумчиво продолжила я. — Нет, я не ходила в подиумную… Я шла поговорить с кем-то…

С кем я шла поговорить? После Антонины… Я говорила с Антониной? Так, стоп, кто такая Антонина?

Этот последний вопрос я задала Илье, и он испугался. Побледнел, выпрямился, нахмурился:

— Солнышко, ты же помнишь позавчерашний день, скажи мне?

— Позавчерашний? Конечно, мы были в Лахта-центре, купили чайник. А потом ты меня возил выбирать шубку… А потом мы ужинали у Живана.

— Это было в субботу, девочка! А сегодня среда!

— Как среда? — растерялась я. — Почему среда? Должен же быть понедельник! Ведь в понедельник же…

Мысль мелькнула — кольцо на пальце! Я бросила взгляд на левую руку и увидела на ней бриллиант. Да, я вспомнила, Илья сделал мне предложение, и мы праздновали это в офисе, в конференц-зале! А потом я говорила с бухгалтером… С Антониной. Да, точно, её зовут Антонина, и она отличный профессионал. Но что случилось после?

Я приложила ладонь ко лбу, словно это движение могло помочь мне вспомнить. Кто-то говорил по телефону. Убей бог, не могу вспомнить кто…

— Сегодня среда, Ник, ты была без сознания почти двое суток, — сказал тихо Илья.

— Мама! Она же беспокоится! Надо ей позвонить! — воскликнула я, но он взял мои руки в свои и усмехнулся:

— Она сидела с тобой вчера весь день, я едва уговорил её поехать домой и отдохнуть! Но, думаю, долго она не поотдыхает и уже скоро приедет обратно!

— Как она переволновалась, представляю…

— Ничего, всё будет хорошо, солнышко!

— Так-так, кто это тут у нас пришёл в себя? — громкий и бодрый голос от двери заставил меня вздрогнуть:

— Ирина!

— Мама, ты как узнала-то? — воскликнул Илья. — Телепат, наверное!

— Да я вообще-то не знала, — фыркнула Ирина. Похоже, это у них семейное. И очень милое!

Она прошла к кровати и положила на тумбочку небольшой серый чемоданчик. Буркнула сыну:

— Подвинься.

— Что это?

— УЗИ делать будем, дубинушка моя стоеросовая! У тебя невеста беременная с лестницы упала, а я не только её будущая свекровь, но и лечащий врач, между прочим! Подвинься, сказала, что за манера мешать врачу?

Она принялась ворчать, разбирая датчики и нажимая на кнопки. Потом велела:

— Поднимай рубашку, будем смотреть, как там мои внуки.

— Или внучки, — тихо подсказал Илья.

— Вот как раз и узнаем. Если родители согласны, — с лёгкой ехидцей Ирина выдавила гель мне на живот и размазала его датчиком. — Так… Что тут у нас? Не прячемся, маленькие! Ну-ка, ну-ка… Та-ак… Та-ак…

— Ну, говорите же уже! — не выдержала я, выворачивая шею, чтобы заглянуть на небольшой экран.

— Мам, правда, не томи!

— Ну, на первый взгляд всё у малышей в порядке. Растут, развиваются… Параметры удовлетворительные, в пределах нормы… Смотри, один сосёт пальчик! А второй пытается его толкнуть!

— Уже ссорятся? — спросила я почти шёпотом. — Что же будет после рождения…

— Мам, ну?

— Гну! Чего тебе, папашка? — снова фыркнула Ирина. — Небось, хочешь знать, выйдет ли футбольная команда?

— Ирина, скажите нам, — засмеялась я, представив, как Илья играет в футбол с тремя мальчишками.

— Да, мам, ну давай уже!

— Смотрю, смотрю, — проворчала будущая бабушка. — Момент! Они в прятки играют, вот противная мелочь! Так, прячься дальше, сейчас попробую найти второго… Ага! Вот ты и рассекретилась, милочка!

— Девочка? — с замиранием сердца спросила я.

— Девочки! — поправила меня Ирина. — Однояйцевые близнецы всегда однополые. Поздравляю вас и особенно себя! Наконец-то девчонки!

— Девчонки… — пробормотал Илья с глупой улыбкой на лице.

— Ты разочарован?

— Вот ещё! Девочки — папины дочки, между прочим!

— Имена придумывайте хорошие, православные. А то назовёте Оливия да Бренда, как потом их ласково звать? — Ирина закрыла свой чемоданчик и посмотрела на меня с доброй улыбкой. — А ведь есть много русских имён красивых: Екатерина, Анастасия, Елизавета! Лиза, Лизонька, Лизуня…

— Лиза! — заорала я. — Лиза!

Мать и сын вздрогнули, и на их лицах появилось одинаковое выражение — смесь изумления и испуга. Мне стало стыдно. Напугала… Но ведь я вспомнила, вспомнила всё!

— Илья, мне надо очень срочно с тобой поговорить, — прерывающимся от волнения голосом сказала я. Ирина нахмурилась, но намёк поняла, встала:

— Я пойду поговорю с врачом. Возможно, если ничего страшного на МРТ нет, тебя даже выпишут сегодня.

Она вышла из палаты, а я зажмурилась, чтобы собраться с духом, и выпалила:

— Я вспомнила, что случилось!

— Рассказывай, — потребовал Илья.

— Лиза! Она меня толкнула с лестницы!

— Ну-у, не придумывай, Ника…

— Я не придумываю! Это всё Шагалина, она хочет нас с тобой рассорить!

Илья взял меня за руки, сказал успокаивающим тоном, которым обычно говорят с капризными детьми:

— Милая моя, не надо так волноваться. Ты пережила большой стресс, но всё будет хорошо, просто запомни: Юля не стала бы толкать тебя с лестницы! Она не такая. И её не было в городе!

— Лиза говорила по телефону с кем-то, я полагаю — с твоей бывшей женой, — я старалась говорить спокойно, хотя мне хотелось кричать. — И я слышала её разговор! Лиза сказала, что не хочет садиться в тюрьму, а за то, что она сделает, та другая ей будет должна подиум и олигарха!

— Что за ерунда?

— Это не ерунда, я слышала всё собственными ушами. Кто ещё вертится среди олигархов и может замолвить словечко за Лизу, чтобы её приняли в какое-нибудь крупное модельное агентство?

Илья устало поморгал, жмурясь, потом потёр ладонью лоб. А я вдруг засомневалась. Действительно ли я слышала этот разговор, или он мне привиделся, когда я лежала без сознания под лестницей?

Но ведь разговор Шагалиной в туалете я не выдумала! Ей заказали разорить фирму Ильи. И она просила дать ей время. А ведь дела идут не очень красиво с тех пор… Коллекции не вызывают особого восторга, Гладышев утверждает странные эскизы, Лера уволилась, а у неё всегда получались приличные модели… Юля работает и работает упорно над развалом модного дома. Я наморщила лоб. А вот Илья подстраховался. Он не зря создал дочернюю фирму с выкупом моделей. Я не удивлюсь, если в скором времени ко мне в ателье перейдут работать лучшие молодые дизайнеры Игнатовой…

— Ты, Илюша, не пытайся меня успокоить и усыпить бдительность, — сказала я твёрдо. — Просто услышь меня. Я ничего не имею против твоей бывшей жены, но она копает под тебя и под твой модный дом. А ещё она велела Лизе столкнуть меня с лестницы, чтобы я потеряла детей или вообще убилась насмерть.

— Я услышал.

Голос Ильи показался мне жестковатым, но нас прервали. Дверь открылась, и вошёл мужчина в годах, одетый в белый халат. В руках его была тонкая папка. Поправив очки на мясистом носу, он сказал:

— Так, с возвращением, Ника Ивановна. Разрешите, я вас осмотрю.

Илья встал, освобождая место, и врач быстро посветил мне в глаза тонким фонариком, спросил озабоченно:

— Тошнота, головокружение?

— Совсем чуть-чуть было, но уже прошло, — честно ответила я.

— Это хорошо, что прошло. Если появятся подобные симптомы, не стесняйтесь, звоните или сразу приезжайте. Так, что у нас на МРТ?

Он достал чёрные снимки с серыми узорами костей, сосредоточенно изучил их и покивал, пока я ждала вердикта, затаив дыхание. Потом сказал:

— Ничего страшного не вижу, трещина локтевой кости, руку подержим иммобилизированной… Ушибы, гематомки, это всё скоро пройдёт. Вам невероятно повезло, что беременность не прервалась. Вижу, коллега сделала УЗИ, раз там всё в порядке, думаю, дома долечиваться будет приятнее, не так ли?

— Так, — кивнула я радостно. — Хочу домой! У меня работы по горло!

— Никакой работы! Слышите меня? Даже не думайте. Больничный я вам открою пока на две недели, но потом приедете за продлением!

Врач строго посмотрел на меня, потом на Илью и веско повторил:

— Никакой работы.

— Я вас понял, доктор, если надо будет, я её привяжу к кровати, — пробормотал мой биг босс и будущий муж.

— Ну, не стоит применять силовые методы, — врач вдруг улыбнулся, видя решимость Ильи. — Думаю, Ника Ивановна сама понимает, что многоплодная беременность — это уже риск, а падение с лестницы может отразиться на детях с самой негативной стороны.

— Я всё понимаю, работать буду удалённо, на компьютере с дивана! — пообещала я совершенно искренне. — Честное слово!

— Ну если честное слово, то под него вас и отпущу, — усмехнулся врач. — Надеюсь на вашу благоразумность, Ирина Витальевна, и на вашу, Илья Владимирович.

— Ура! — шёпотом воскликнула я. Мне уже не терпелось оказаться дома, в шале, где мамуля, где пахнет вкусной едой, где свежий воздух от прошедшего дождя… Где мой ноутбук и моя любимая работа!

— Подпишете бумаги, сядете в кресло, и вас отвезут, — ворчливо отозвался врач. — И не прыгайте так, замужняя дама, почти мать…

Я даже не обиделась, уловив шутливую нотку в его голосе, но ответила:

— Пока ещё не замужняя.

— Но скоро ею станешь, — закончил фразу Илья. — Отдыхай пока, я позвоню твоей маме, потом подпишем бумаги, и я отвезу тебя домой. Мам, спасибо, что пришла, тебя тоже подкинуть?

— Я на машине, — ответила Ирина, забирая чемоданчик. — Я подъеду завтра, посмотрю ещё раз, как там мои внучки поживают, а до этого никакой самодеятельности.

В общем, меня крепко запугали со всех сторон, глядя сердито и строго, словно я была малолетней дурочкой. Нет, я всё прекрасно понимала! Они волнуются. Как будто я скакала по лестнице козочкой! Я не скакала, меня толкнули преднамеренно. А там, между прочим, двадцать ступенек, которые я пересчитала головой и, как оказалось, локтем. Слава богу, что природа предусмотрела защиту для малышей в животе! Об этом я читала, боясь за свою врождённую неловкость. Да и старалась ходить помедленнее, держаться за поручни, дорогу переходить в положенных местах… А вот оно как обернулось.

После двенадцати мне принесли на подпись административно-медицинские бумажки, потом Илья аккуратно усадил меня в кресло на колёсиках и отвёз к паркингу. С ума сойти, кресло мне даже с собой дали! Из него мой любимый пересадил меня на сиденье джипа и самолично закрепил ремень. Я воспротивилась:

— Илья, ну я же не инвалид! Я сама могу!

— Мне так спокойнее, — ответил он, ничуть не смутившись, и, обойдя машину, сел за руль. Завёл двигатель и усмехнулся: — Дома я на тебя напущу твою маму. А пока будь паинькой.

— Я паинька, — нахохлившись от обиды, я сложила руки на груди и решила сегодня с Ильёй не разговаривать. Нет, вообще… Сам себе злобный буратино! Не верит мне — и не надо. Я сама разберусь с Лизой и с Шагалиной. Обе стервы, а теперь ещё и потенциальные убийцы…

Впрочем, за стервозность у нас не сажают, а убийства не было. Так что доказательств у меня нет. Но как-то остановить их надо, боятся за свою жизнь и своих детей мне очень не хочется!

Дома меня с порога встретил запах пирожков. Когда мама была в ударе, она замешивала тесто и лепила пирожки с разнообразной начинкой. Особенно хорошо ей удавались пирожки с капустой и с картошкой. А тут походу пахло и грибами, и яйцами, и капусто-картошкой, и ещё чем-то непонятным. Две приходящих уборщицы как раз заканчивали пылесосить и протирать гостиную, а когда я вошла, они хором поприветствовали меня. Потом та, что помладше, всплеснула руками:

— Ника Ивановна, как вы нас напугали!

— Да, Ника Ивановна, уже два дня сердце не на месте! — добавила старшая. — А уж как обрадовались, когда Татьяна Ивановна позвонила и попросила прийти убраться, потому что вас выписывают! Мы мигом прибежали, вот уже и закончили!

— Спасибо, — улыбнулась я, с наслаждением вдыхая запах свежей домашней выпечки. — Всё в порядке, всё хорошо.

— Можете идти, спасибо за уборку, — Илья отпустил женщин взмахом руки. — Так, Ника, куда тебя посадить?

— На диван, будь так любезен, — я всё же решила отвечать ему, но не на все вопросы. Пусть помучается.

— Никуша, девочка моя дорогая!

Мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и, чуть не плача, засеменила ко мне:

— Господи, как же ты нас напугала! Разве можно так делать, доченька?

Обняв её, я рассмеялась и зашипела, как рассерженная кошка — локоть начал болеть. Правда, мне красиво упаковали его в повязку через плечо, но двигать им было больно. К тому же правая рука… Ладно, я могу левой и мэйлы тыкать, и по телефону набирать номер.

— Мамуля, я не нарочно! Честное слово!

— Да уж я думаю, что не нарочно, — проворчала она, отстраняясь. — Я тебе испекла твои любимые пирожки! Илья, вы тоже пообедаете?

— Нет-нет, мне надо возвращаться на работу, — отказался он. — Ника, тебе принести ноутбук?

— Ага, и телефон тоже.

— Твой телефон разбился, я куплю тебе новый по дороге домой.

Илья с лёгкостью взбежал по лестнице на второй этаж и вернулся с моим ноутбуком. Установив его у меня на коленях, воткнул зарядку в розетку и удовлетворённо оглядел меня:

— Всё, не смей двигаться отсюда! Татьяна Ивановна, запретите ей вставать и вообще работать! Приеду — проверю.

— А в туалет? — жалобно спросила я.

— В туалет только под присмотром! Я тебе ещё и сиделку найму, — пригрозил Илья.

— Не надо сиделки, мы сами, не беспокойтесь! — мама вынесла из кухни большой силиконовый контейнер, в котором просматривались под крышкой компактно уложенные пирожки, и протянула Илье: — Вот, на работе покушаете.

— Да вы что, тут слишком много, — он смутился, наверное, представив, как будет выглядеть за столом, лопающий гору пирожков из Таперваре, но мама была непреклонна:

— Поделитесь с сотрудниками. Держите, без разговоров!

Он взял контейнер и со смехом приложился к маминой руке:

— Вы просто чудо, Татьяна Ивановна! Всё, уехал!

Но от выхода Илья вернулся ко мне, наклонился, целуя, и сказал тихо:

— Я услышал тебя, Ника. Проверю и Лизу, и Юлю. Не бойся, всё будет хорошо!

Я только выдохнула с облегчением. Слава богу, мне удалось зародить в непреклонном биг боссе зерно сомнения! Теперь обеим стервам мало не покажется. Илья умеет быть жёстким и бескомпромиссным.

Глава 20. После свадьбы тоже есть жизнь!

Скажу вам честно, я рыдала и смеялась от счастья в тот день, когда мне разрешили выйти на работу.

Три недели дома — мучение и террор! Причём, мне запрещали всяческое усилие. Вообще всякое! Мама даже в туалет меня возила на кресле, с ума сойти…

Конечно, были и приятные моменты — например, Таня, которая, узнав о моём падении с лестницы, примчалась буквально в тот же день с сыном и развлекала меня разговорами. Её малыш, которому уже исполнилось два месяца, вселил в меня радость и надежду на прекрасное будущее. Я верила, что у меня будут такие же здоровые и красивые девочки. А ещё Таня умела поднять настроение. Она словно интуитивно чувствовала, что нужно человеку в определённый момент. Поэтому, перешагнув через собственную патологическую застенчивость, обзвонила своих знакомых женщин, которые занимались бизнесом или занимали достаточно высокие должности в маркетинге, бухгалтерии, рекламе. Подогнала мне клиентуру, так сказать.

Илья, конечно, ругался. Мама выражала своё неодобрение, но послушно помогала.

Я же плавилась в атмосфере творчества и полной отдачи. Мне было в кайф советовать чудесной, гиперактивной и позитивной шеф-повару Марине раскрасить свой стильный, но мрачноватый гардероб радугой шарфиков, брошек и ремней с большими пряжками. С трепетом я познакомилась с актрисой Аней Кузнецовой, которую обожала в полицейском сериале, и сшила ей красивое вечернее платье, подчеркнувшее изумительную фигуру. Подружилась с директором кондитерской фабрики Майей Валентиновной, которая при общей квадратности имела весьма выдающийся бюст и всегда мучилась с ростом одежды.

В общем, связи нарабатывала и настраивала сарафанное радио. Мне же ателье развивать! И да, я хотела шить именно для женщин среднего класса и чуть выше среднего. Потому что не каждая может себе позволить эксклюзив по цене модного дома Т.Игнатовой, а одевать хорошо хочется всем. Эту мысль я постаралась донести до Ильи, и мне показалось, что он меня понял. Но ругаться не перестал. Была бы его воля — запер бы, как и обещал…

— Милая, ты уверена, что не посидишь ещё недельку дома?

Перед дверьми офиса Илья остановился, развернул меня лицом к себе и заглянул в глаза. Интересно, он думает, что я могу согласиться? Я у цели, я на работе, никакого больше дома!

Потянувшись на носочках, я чмокнула его в губы и весело сообщила:

— Я уверена! Более того, я на пять минут, а потом сразу поеду в ателье, так что бронируй мне машину!

— Как мне не нравится твоё упорное желание делать карьеру, — он покачал головой. — Ну, хотя бы во время беременности можно притормозить…

— Я беременна, а не больна! И врач сказал, что голова в порядке. Локоть тоже заживёт! Хочу работать, шить хочу, эскизы рисовать!

— Ругаться с поставщиками, улаживать конфликты с клиентами, проверять ценообразование, — с улыбкой продолжил Илья, и я энергично кивнула:

— Да, и это всё тоже! Чувствую себя лошадью, застоявшейся в конюшне. Пусти меня уже побегать по лужайке!

— Да уж пускаю, солнышко. Хотя мне и неспокойно… Может, тебе нанять телохранителя?

Я помрачнела. Разговор об охране возникал у нас стабильно раз в два дня. Не охранника мне надо нанимать, а разобраться с бывшей женой. Лиза была уволена практически сразу после того, как Илья поверил мне, а вот Шагалина вышла сухой из воды. Конечно, доказать что-либо было трудно. Кроме телефонных звонков даже и вменить Юлечке нечего, она не дура.

— Ник, ну соглашайся!

— Как ты себе это представляешь? Какой-то незнакомый мужчина будет постоянно за мной ходить… И в туалет тоже будет сопровождать?

— Ну ты как маленькая, честное слово! Если хочешь, мы наймём женщину. И да, постоянно. Хотя бы пока ты не родишь. И водителя тоже наймём. Я куплю тебе свою машину, солнышко! Ну, подумай об этом, хорошо?

— Я подумаю, — согласилась, чтобы не спорить. Не хочу спорить в такой чудесный день!

Вместе мы вошли в офис, и Илья сразу направился в свой кабинет, а я остановилась на секунду, чтобы полюбоваться на его нового секретаря — мужчину лет тридцати, который на месте Лизы вызывал лёгкое чувство когнитивного диссонанса в своём строгом костюме и галстуке. А потом я направилась в отдел дизайна. Новая коллекция весна-лето 2020 интриговала меня. Как всегда, Дёнчик креативил и фонтанировал идеями, а Анька безуспешно пыталась остановить этот водопад и направить его в мирное русло.

— Ну куда, куда здесь рюшечки? Ты совсем уже сдвинулся по фазе! Здесь надо гладенький воротник, а кружева можно пустить по планке!

— Тогда давай ещё и по рукавчикам кружево пустим!

— Перегруз! — жёстко отклонила предложение Аня.

— Ну Анечка, ну заечка! Ну давай как-то всё украсим, женщинам нужны рюшечки и финтифлюшечки!

— Установка на лаконичность и минимализм, — напомнила она. — Забыл? Шагалина хочет чистые линии и простоту в этой коллекции.

— Ленточку? — взмолился Дён. — Малюсенький бантик? Вот такусенький!

— Нет. И не проси!

— Я отказываюсь работать над этой блузкой! — Дёнчик картинно взмахнул рукой, и булавки из незакрытой коробки разлетелись шурикенами по комнате. Я со смехом отпрянула в сторону:

— Не убивайте меня, я вам пригожусь!

— Ника!

На меня налетели, затормошили, зацеловали, забросали вопросами. Я старалась отвечать, а потом бросила это дурное дело, разглядывая неоконченную коллекцию:

— Что у вас за война?

— Дёнька хочет навтыкать украшений, а я ему не даю, — фыркнула Анька. — Убеди его хоть ты!

— Да помиритесь вы уже, — я взяла кусок хлопка в мелкую дырочку, приложила к блузке. Нет, не то. А вот жаккард как раз подойдёт. Набросив ткань, которая была чуть темнее блузки, на плечико, наклонила голову. — Поиграйте фактурами. Это разнообразит и не мешает лаконичности.

— Гений, — без особого удивления прокомментировал Дён. — Что с неё возьмёшь?

— Ага, Кузнецова у меня одевается, — я в шутку задрала нос, а Анька широко распахнула глаза:

— Актриса, что ли? Ну ты блин даёшь!

— Ничего, я не остановлюсь на достигнутом! Ещё и до Алисы Фрейндлих дойду!

— Ты дойдёшь, — убеждённо сказала Анька, глядя, как Дён возится с кусочками ткани у блузки. — С тебя станется.

— Что тут делают посторонние?

Голос Шагалиной огорошил меня, но и не только меня. Анька как будто стала меньше ростом, а Дён отступил к стеночке, пряча тряпки за спиной. Кто это посторонний здесь? Я, что ли?

— Здравствуйте, Юлия, — вежливо поздоровалась я, решив опустить отчество. Она хоть и начальница, но я жена начальника. Будущая. А она бывшая.

— Что ты здесь делаешь? — неприятно спросила она, будто глядя сквозь меня. — Насколько я знаю, ты больше здесь не работаешь. Мне вызвать охрану?

— Я приехала с Ильёй, зашла посмотреть, готовы ли лекала.

Непонятно почему, но я не хотела ссориться на людях. Сохранить нейтралитет. Не хочу, чтобы обо мне говорили, что я ревную к бывшей…

— Милочка! — Юля обвела рукой манекены с намётками вещей и усмехнулась ядовито: — Всё это похоже на промышленный шпионаж. Здесь не только охрану можно вызывать, но и полицию!

Она даже взялась за телефон, но Дён мужественно вступился за меня:

— Да Ника просто хотела нам помочь! Она всегда нам помогает!

— Юлия Николаевна, Ника наша бывшая сотрудница, разве станет она заниматься шпионажем? — голос Анютки дрожал, но она всё равно высказалась. Правда, побледнела, как стена… А Юли Николаевна будто ждала этого, потому что улыбнулась, как кошка на сметану:

— Ну что же, раз у нас в дизайнерах такой разброд, нам придётся менять персонал. Вы двое — вы уволены. Имейте в виду, что все эти ваши эскизы и все модели остаются собственностью модного дома. Извольте собрать личные вещи и покинуть офис!

Анька обмерла, а у Дёньки сделалось такое лицо, будто он сейчас расплачется. Блин, ведь всё из-за меня! Ну конечно, не стоило спорить с ней, надо было просто уйти! Не сообразила, что подведу ребят…

— Не принимайте поспешных решений, — сказала я, взяв сумочку. — Я ухожу. Аня и Денис — отличные дизайнеры, таких ещё поискать надо.

Мне в спину донеслось:

— Как и бухгалтеры, такие дизайнеры на каждом углу безработные торчат! Вон, я сказала! Вон!

Хмурясь, я решительным шагом направилась в кабинет Ильи. Нет, это надо прекратить! Что за дрянь такая… Да она просто к ним прицепилась из-за мелочи, разве можно так рубить с плеча?

— Илья Владимирович у себя? — спросила я у секретаря. Тот поднял на меня взгляд и ответил спокойным, хорошо поставленным голосом:

— Он уехал, Ника Ивановна, сказал, что его не будет до вечера.

— Ну как так-то? — я огорчённо выдохнула и стукнула кулаком по столу в раздумьях. Что делать? Он один может воздействовать на свою бывшую жену… И, когда нужен, нет его.

— Он просил передать, что шофёр вернётся немедленно и отвезёт вас, куда вам будет надо.

— И где шофёр?

— Хотите, я ему позвоню? — выразил готовность секретарь и даже трубку снял с телефона.

— Нет, не надо, я подожду.

В коридоре послышались возбуждённые голоса. Дён тоненько крикнул:

— Я буду жаловаться в охрану труда!

— Мы этого так не оставим, — поддакнула Анька.

Я должна что-то сделать. Юлечка непреклонна, как сфинкс, правда, до его мудрости ей ещё расти и расти. И я убедилась в этом, когда услышала её довольный голос:

— Да вы отсюда с волчьим билетом выйдете, дорогуши! Ни в одно захудалое ателье вас не возьмут!

— Вы не имеете права!

Бедный Дёнька… Конечно, его бы с руками оторвали конкуренты, но у Шагалиной слишком много связей в городе. А теперь, наверное, и в Москве тоже — ведь она там перезнакомилась с дизами на неделе моды!

Решение пришло мгновенно, и так же мгновенно я отреагировала. Бросила секретарю:

— Впрочем, позвоните шофёру и скажите, что я жду его внизу, на охране!

А потом вышла в коридор как раз в тот момент, когда Юлия скрылась в дизайнерском отделе, а заплаканная Анька сморкалась в жилетку Дёнчику:

— Что я теперь буду делать?! В «Пятёрочку» кассиром? Или кричать: «Свободная касса!» в Макдаке?

— А ну, сопли утри, — велела я подруге. — Пошли.

— Куда? — удивился Дён, не забывая выглядеть удручённым и подавленным.

— Вы что, забыли, что у меня есть ателье? А в ателье есть свободная ставка дизайнера, — торжественно объявила я.

— Так одна же, не две, — недоверчиво протянула Анька.

— Ты нам конкурс устроишь, да? Боже, боже, как жить, где работу искать? — Дён закатил глаза и схватился за голову, как умирающий лебедь.

— Да ладно вам! Придумаю я что-нибудь со второй ставкой, — выдохнула со смехом и, подхватив обоих под руки, потянула к выходу. — Разве я пройду мимо таких классных дизов, как вы?!

— Таких на каждом углу полно, — съязвила Анька, но в голосе её звучала неподдельная радость. — Ник, ты серьёзно, что ли?

— Я похожа на шутницу? Я вообще-то главный дизайнер, э! Правда, у меня ещё нет такого имени, как у Игнатовой…

— Ты себе заработаешь ещё и не такое имя, — воодушевлённо ответил Дён. — Девочки, момент, мне надо Пашику позвонить, рассказать, что со мной случилось!

— Звони, звони, всё равно ждать Диму.

Пока шофёр не приехал, я обдумывала мысль. Имя… А почему бы и нет? Ателье «Подиум стиль» вполне может выделить самостоятельную единицу — брендовую — и работать над собственным эксклюзивом… Обязательно поговорю сегодня с Ильёй. Если дизайнеры дома «Т.Игнатова» переберутся к нам, то и лекала моделей покупать незачем! Мы будем просто создавать свои!

Воодушевлённая этой идеей, я спросила:

— Ань, Денис, а что вы скажете, если мы создадим свою коллекцию «Весна-лето 2020»?

Надо ли говорить, что мои слова вызвали весьма бурную реакцию? Анька прямо расцвела на глазах. Конечно, есть разница — шить бытовушечку или воображать наряды «от кутюр»! А Дёнчик захлопал в ладоши и чуть было не бросился мне на шею. Удержал его только мой животик. Зато я удостоилась его пламенной речи и восторженных комментариев:

— Ты лучшая в мире, Никушечка! Ты просто зайчик! Мы всех порвём! Мы сделаем сенсацию!

Дима махнул мне рукой от двери, и я потянула обоих дизайнеров к выходу:

— Пошли, пошли, сейчас на месте всё посмотрите, устроитесь, и будем работать!

— А рюшечки можно будет?

— И даже ленточки с оборочками, — рассмеялась я.

С комфортом доехав до ателье и отпустив шофёра, повела своих новых сотрудников по новым владениям.

— Ну вот, здесь у нас пошивочная, знакомьтесь. Это Слава, это Наташа, это Анжелика. Девчонки, у нас два новых диза, прошу любить и жаловать, а главное — не обижать.

Швеи поздоровались почти хором, переглядываясь между собой. Но коллектив у меня подобрался хороший, обижать, конечно, никто никого не будет. Дёнчик с его нестандартными манерами вызвал прямо-таки неприкрытое любопытство, однако я не боялась за парня. Он умеет ладить с девочками.

— Пошли дальше! Тут у нас закроечная. Смотрите, сколько места!

— Манекенов мало, — критически отозвалась Анька. — Но места и правда полно!

— Я из дома притащу, — отмахнулся Дён. — Чур, я займу вот этот стол!

Он шмыгнул в угол у окна и застолбил стол своей сумкой с ноутбуком. Анька фыркнула и присела на стол напротив:

— А мне тут и лучше даже. Так я буду контролировать твои телодвижения, чтобы поменьше финтифлюшек совал во все модели!

— Господи, как мне вас не хватало! — рассмеялась я. — Короче, я пошла вам составлять трудовые договоры, а вы начинайте заниматься своими прямыми обязанностями — думать над потрясной коллекцией!

— Мы всех потрясём, Никулечка, — отозвался Дён, уже где-то в своих мыслях, обхаживая ближайший манекен. — Ты только скажи — какое направление? Жанр какой? Поруководи нами, зайчик!

— Скажем так: работающая девушка в современном Питере. Пойдёт?

На лицах моих любимых дизайнеров отразилось сначала непонимание, потом мыслительная активность, а потом Анька спросила:

— Средний класс?

— «От кутюр» для всех, а не только для элиты, — я подмигнула ей и пошла в свой кабинет.

Покончив с накопившейся за время моего отсутствия текущей работой, я разобрала сегодняшние мэйлы — рассылку по тканям, по фурнитуре и всё такое прочее — и распечатала два стандартных договора трудоустройства. Глянула на часы — время близилось к обеду! А в закроечной уже кипела работа. Когда я вошла, Анька с Дёном даже не ругались. Они творили.

— Куда современная работающая девушка попрётся в вечернем платье?

— В ресторан, клюшка!

— Ой всё! Я надену свободную тунику и слимы, а к ним берцы напялю!

— Так это ты, а то девушка!

— Дён, я тебя убью!

— Не убивай, я тебе пригожусь украшать одежду рюшечками!

— Выбрось вечернее платье, а то я за себя не ручаюсь…

— Люди, фонтанируйте идеями, потом всё равно половину повыбрасываем, — с улыбкой я прервала их спор. — Изучите и подпишите.

Сунув им под носы договоры, я принялась перебирать торопливые наброски. Всё было прелестно, особенно вот эти широкие брюки со множеством маленьких кармашков у пояса, а коротенькая курточка-болеро просто притягивала взгляд. Анька даже нарисовала шикарное свадебное платье с фатой — узкое, чуть расширенное книзу, с простым лифом и чуть задрапированными плечами, с шёлковым пояском и милым лаконичным бантиком под грудью.

— Ань… Я хочу такое платье, — тихо сказала я подруге. — Ты можешь мне такое придумать с учётом вот этого?

Кивнув на свой живот, я улыбнулась, словно извиняясь. Анька подняла брови, окинув мою фигуру оценивающим взглядом, и прищурилась:

— Да не вопрос! А когда свадьба?

— Пока не решили. Но лучше раньше, а не тогда, когда я стану неповоротливой слонихой.

— Я тебе придумаю самое красивое платье, мать! — пообещала Анька. — Всё, я подписала и продалась в твоё ателье. Дён! Давай, работы немерено! Мы не успеем нифига до недели моды!

— Я ваш человек, девочки, — Дёнька протянул мне подписанный договор и постучал пальцем по наброскам: — Никуша, тебе нравится?

— Мне нравится. Заканчивать будем свадебным?

— Как всегда. А что?

— Ну странно же. Как будто после свадьбы жизнь заканчивается! А для беременных «от кутюр» у нас не шьют… Вот если я хочу что-то стильное и эксклюзивное, а на мой живот ничего не налезает?

Анька с Дёном переглянулись. Подруга протянула:

— А ведь это иде-е-ея… Не заканчиваем показ свадебным, а продолжаем с одеждой для беременных! А потом для декрета! Удобные и практичные, но офигенные шмотки для современной мамочки!

— Блин, это рискует быть сенсацией! — завопил Дён. — Работаем, девочки, работаем!

— Работаем, — согласилась я. — Дел невпроворот.

— Так не стой, как столб! Ткани надо заказывать, давай смотреть, что оставляем, что можно ещё придумать? — заторопила меня Анька. — У тебя точно только одна ставка? Может, Лерке позвонить? Если она ещё не нашла работу, у нас получится суперская бригада!

— Отличная идея, — я ткнула в набросок брючного костюма. — Надо ещё один с юбкой. И, наверное, вечернее платье тоже оставим, но как-то подемократичнее. Давай глянем прошлогодние коллекции, мне понравился общий стиль Шермано…

Склонившись над ноутбуком, мы погрузились в упоительный мир миланской недели моды. И я забыла обо всём на свете в живительном желании творить.

Глава 21. (Пока ещё) самый счастливый день в жизни

— Я боюсь.

Броуновское движение девушек по комнате внезапно прекратилось. Было от чего — я повторила эти два слова, наверное, в десятый раз. Лера шумно вздохнула, Слава с досадой хлопнула себя по ляжкам, а Анька шикнула на них и подсела ко мне на кровать:

— Ник, ну ты чего? В самом деле, нельзя так! Сегодня самый счастливый день в твоей жизни, а ты паникуешь, как подросток!

— Я себя знаю, — уныло дунула на фату, которая постоянно путалась перед глазами, и объяснила наконец: — 33 несчастья обязательно сработают, это к гадалке не ходи! Закономерность…

— Никаких закономерностей!

Анька решительно встала, потянула меня за руку, помогая встать с кровати, и принялась поправлять на платье драпировку плеч и в десятый раз перевязывать бант, чтобы живот не вжимал его под грудь. Платье её фасона сидело на мне ожидаемо хорошо, не скрывая пять месяцев беременности близнецами, но и не выпячивая её на передний план. Поскольку венчаться мы не собирались, фату мне сделали чисто символическую — короткую, неожиданно широкую и чуть ли не твёрдую от крахмала. Она придавала мне вид кроткой невинности вкупе с прелестной причёской из убранных вверх волос, которую сделала приходящая парикмахер. Правда, диадема, которую мне воткнули на голову, нещадно раздражала кожу, а чесаться я не смела, чтобы не нарушить всю конструкцию. Как там раньше делали дамы из высшего света? Чесали бошки специальными вилочками…

— Ника! Соберись. Через десять минут церемония, жених в саду мается, не знает, чем гостей занять! А ты сопли распускаешь!

Да. Илья там, наверное, уже устал развлекать ту толпу высокопоставленных и богатых друзей, которую сам и собрал на нашей свадьбе. Ну ничего, зато у него есть повод пообщаться с сыном.

С Данькой мы подружились почти сразу. Несмотря на свою болезнь, которая причиняла ему боль и неудобства, он оказался весёлым и любопытным мальчишкой, вполне развитым для своего возраста. Дружба наша началась с того, что он порвал новые джинсы, когда лазил на дерево в нашем саду, а потом прибежал ко мне за помощью — мама убьёт, если узнает! Ну, естественно, убьёт — штаны за двести баксов! И естественно, я их зашила так, что видно не было. Данька попросил научить. И я начала учить его шить. Это стало нашим маленьким секретом, а секреты сближают.

Однако Данила не единственный родственник, который заявлен на свадьбе. Должен приехать отец Ильи. Я вообще с трудом себе представляла, как всё пройдёт — разведённые родители, которые ещё находятся в состоянии неприязни… Да и первое знакомство свёкра с невесткой… Впрочем, Илья уверил меня, что папочка авторитета уже не имеет и выступать не должен.

— Всё, девочки! Наш выход! — объявила Анька, сунув мне в руку тяжёлый букет. — Ника, матом тебя заклинаю, будешь бросать — целься в меня!

— Эй, так не честно! — запротестовала Слава. — У всех одинаковые права! Мы тоже замуж хотим!

— Да не буду я ничего бросать, — нервно ответила я. — Ещё убью кого-нибудь этой бомбой…

— Правильно, не швыряй, как гранату, а просто легонечко перебрось мне, по старой дружбе, — подмигнула Анька. — Пошли. Слышишь? Скрипки настраиваются на марш Мендельсона!

Живой оркестр, расположившийся, несмотря на первые заморозки, в саду под шатром, играл что-то непонятное, и в музыке то и дело проскальзывали нотки знаменитого свадебного марша. Ненароком, исподволь, незаметно… Я глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться. Нет, надо верить, что всё пройдёт на самом высоком уровне. Я не упаду, не запутаюсь туфлями в подоле, не уроню кольцо, не подожгу фату, не оболью жениха безалкогольным шампанским… Я просто выйду замуж на чудесной церемонии в собственном саду в окружении замечательных людей, родственников и коллег. Да, так и надо думать.

Церемония и правда получилась чудной.

Под чарующие звуки скрипок я прошла от крыльца шале до импровизированного алтаря, где меня ждали Илья и его свидетель — молодой парень-очкарик с модной бородкой. Девушки довели меня до беседки, увитой белыми розами, и помогли подняться на небольшой помост. Я слушала прекрасную музыку, смотрела, как вспыхивают искры в глазах любимого мужчины (и надеялась, что это при виде меня, красивой!), чувствовала лёгкие толчки в животе — как будто рыбки плескались в аквариуме… Я была счастлива. Пожените нас уже, мы умчимся в свадебное путешествие — далеко, надолго, вдвоём!

— Солнышко, ты самая красивая невеста и самая красивая женщина в мире, — шепнул мне Илья, подав руку и приобняв другой за талию.

— Я самая нервная в мире, — пожаловалась я с улыбкой.

— Всё будет хорошо. Посмотри мне в глаза, Ника.

Я послушалась. В его глазах был космос. Они источали нежность и уверенность, они кричали мне о любви. И я внезапно успокоилась. Всё будет хорошо…

Поженили нас красиво и быстро. Не обошлось без торжественных речей, в которых нам сулили все богатства света и долгие лета жизни, а потом мы сказали друг другу «да» и обменялись кольцами. Первый поцелуй уже мужа заставил мои колени дрожать, а толпу гостей — аплодировать. И на этом официальная часть закончилась, Илья привлёк меня к себе и повёл к фуршетным столам. Стульев не предусматривалось, но специально для невесты и некоторых пожилых гостей принесли несколько штук. Я с удовольствием расположилась на одном из них, чтобы ноги отдохнули, и принялась принимать поздравления.

Высокий, статный и наполовину седой мужчина подошёл к нам, уже когда обе мамы и подружки отошли в сторонку. Илья при виде него улыбнулся так, будто у него посреди вечеринки зуб заболел, и сказал:

— Папа. Здравствуй.

— Поздравляю со свадьбой, — ответил мужчина, не глядя на меня, и добавил: — Очередной.

Будто в какашках обвалял вместе с фатой… Я покраснела и хотела встать, но Илья просто положил руку мне на плечо, чем немедленно успокоил, и улыбнулся ещё шире:

— Спасибо, мне приятно. А моей жене ещё приятнее, что ты смог выбраться. Кстати, познакомьтесь. Ника, это Владимир Степанович Белый, мой отец. А это Ника, моя любимая жена и будущая мать моих дочек.

— Добавь «единственная», что ли, а то ощутила себя как в гареме, — пробормотала я только для Ильи. Но папа услышал, усмехнулся:

— А девочка с юмором. Слушай, давай поговорим начистоту.

— В очередной раз? — вернул ему сдачу Илья.

— Я не оставляю надежды, что ты всё же переберёшься в Москву. Мне нужен такой директор, как ты. Ну и где тут можно заработать большие, настоящие деньги, сынок?

— У меня всё хорошо, инвестиции окупаются, — сдержанно сказал Илья, но отец покачал головой:

— Я в курсе, как окупаются твои инвестиции. Плохо они окупаются, сынок. Твоя фирма горит.

— Никто не горит, папа. У тебя ложная информация.

— Пока не горит, хорошо, но уже тлеет, как торфяник летом.

Конечно, будет гореть и тлеть, когда Юлечка делает всё возможное, чтобы утопить модный дом. Набрала в штат каких-то супер-пупер дизов, вон Оксанка по секрету скинула Аньке фотки коллекции… Там такое — сам Жан-Поль обзавидуется! Абсурд и вычурность рулят, пытаясь замаскироваться под лаконичность и минимализм…

Тлеет, как торфяник летом…

Где я слышала эту фразу? Ведь слышала же и не так давно! И почему мне кажется, что она была произнесена высоким стервозным женским голосом?

Шагалина!

Так вот с кем она говорила по телефону! С папой Ильи… Который заказал ей фирму сына. но почему? Зачем ему это понадобилось? Ответ пришёл сам собой — конечно, чтобы сын приехал в Москву и занял пост директора в его фирме. Ирина говорила, что её бывший муж настоящий олигарх, что для него десяток миллионов рублей, чтобы заплатить Шагалиной… Как это подло! Как низко!

Я вовремя прикусила язык, чтобы не выпалить всё это в лицо свёкру. Нельзя, нельзя! Надо сказать Илье потом, когда мы останемся одни. Сейчас надо мило улыбаться и быть спокойной. В конце концов, это моя свадьба, никто не имеет права мне её сорвать или испортить.

— Папа, если позволишь, мы поговорим позже.

Илья вежливо подал мне руку:

— Давай прогуляемся, если ты не устала.

— Давай, — выдохнула я с облегчением и поднялась, опершись на его ладонь.

Забыть о проблемах, наслаждаться радостью гостей, наслаждаться праздником, который мы устроили! Мамы наши — одетые с шиком, причёсанные по моде — беседуют с моими швеями, вполне вероятно, о фасонах трендов наступающего сезона. Там же отирается Данька, который доволен всеобщим вниманием. Только бы не слопал чего-нибудь вредного для его желудка! Но вроде Ирина бдит… Анька вовсю кокетничает со свидетелем, и, похоже, у них уже нашлись общие интересы. А мы с мужем тихонечко кружимся в вальсе, который играют скрипки. Зря я боялась. Хорошая свадьба, всё в порядке!

А потом случился трындец.

Данька куда-то запропастился, и я, пользуясь тем, что Илья отвлёкся на одного из гостей — партнёра по бизнесу — пошла искать мальчика. Нашла в гостиной на диване. Зато в каком состоянии! Бледный Данька, скрючившись в комочек, лежал в уголке и тихонечко стонал. Присев рядом, я потрогала его лоб:

— Малыш, тебе плохо? Что случилось?

— Животик болит…

— Сильно болит? Что ты ел? Ты ел сладости?

— Нет! Я только кашу, которую бабушка Ира сварила… И ещё две тартинки, но бабушка разрешила!

Холодный пот катился по его лбу, и я перепугалась до коликов. Схватила его в охапку и согнулась от тяжести. Бросилась к выходу. Вернулась к Даньке и затормошила его:

— Малыш, я сейчас позову папу! Сейчас вызовем Скорую!

— Папочку хочу, папочку…

Сейчас будет папочка… Я бросилась на крыльцо, нашла взглядом Илью и поторопилась к нему. Мило улыбнувшись гостю, потянулась к уху мужа и прошептала:

— Даньке плохо, надо Скорую!

— Чёрт! Я отвезу его сам! Где он?

— В гостиной… Может, всё-таки Скорую?

Илья извинился перед гостем, повернул меня лицом к себе и сказал твёрдо:

— Своего сына я повезу в больницу сам. Ты развлекайся, отдыхай, а я скоро, договорились?

Он направился к дому, а я подобрала платье и пошла за ним:

— Фиг тебе, я с вами.

— Солнышко, не надо… — начал было Илья, но увидел моё лицо и замолчал. Махнул рукой и поспешил к Даньке: — Малыш, ты чего это раскис? Давай, цепляйся за папу и поедем в больницу!

— Папочка, так болит…

— Всё будет хорошо, котёнок! Доктор тебя вылечит…

Подхватив Даньку на руки, Илья заторопился к джипу, стоявшему в гараже и ещё украшенному ленточками. Я забралась на заднее сиденье и потребовала:

— Сажай его сюда.

Когда Данька устроился головой у меня на коленях, поджав ноги, я пристегнулась, а Илья завёл машину:

— Всё, через пятнадцать минут будем на месте, держись, Данюха!

Машина сорвалась с места, как гоночный болид, только взвизгнули шины, бросая назад гравий дорожки. Я придержала мальчика, чтобы его не болтало, погладила по голове, потому что он начал жалобно постанывать, сказала на ушко:

— Скоро приедем, малыш, потерпи немножечко… Что же ты съел такого, интересно мне знать…

— Ничего, правда, честное слово, — протянул Данька. — Ка-ашу… А мама мне ещё специально по три таблетки дала утром, чтобы уж точно ничего не случилось… А-а-ай, как больно!

— Терпи, терпи, малыш! Скоро приедем! А сколько таблеток она тебе обычно даёт?

— Одну-у… Красненькую и одну беленькую.

— Господи, — прошептала я. — Передоз таблеток… Илья, Юля ему по три таблетки впихнула утром! У него передоз!

— Вот идиотка! Может, случайно?

— Да уж конечно! Перепутать и дать три вместо одной — это случайность!

Илья что-то пробормотал себе под нос, неразличимое из-за шума мотора, и прибавил газу. Даньке становилось всё хуже. Казалось, бледнее быть уже нельзя, словно всю кровь выкачали из худенького тельца. А я ничем не могла ему помочь — только молиться, чтобы довезли, чтобы ему помогли, чтобы спасли…

В приёмный покой Илья с мальчиком на руках влетел, как вихрь. Рявкнул: «Врача! Ребенку плохо!» и сразу появилась каталка, куда уложили Даньку, повезли куда-то, а мы только шли за гремящей колёсиками по полу конструкцией, спеша и не успевая. Молодой врач с усталыми глазами расспрашивал Илью, что произошло, и одновременно давал указания медсестре. Каталка доехала до реанимации, куда нас не пустили и велели ждать.

Илья прислонился к стене и застонал:

— Господи, хоть бы всё обошлось…

— Всё будет хорошо, — я встала рядом, поддержав одной рукой живот, а другой ухватившись за его руку мужа. — Даньку вылечат, вот увидишь! Надо только верить!

— Он так давно болеет, а главное — не могут найти, что с ним… Мы же носимся с его кашами и лекарствами, как с писаной торбой, зачем эта дура дала ему три таблетки?

— А ты позвони ей и спроси, — ляпнула я, закрывая глаза. Чёрт, нехорошо так думать, но свадьба испорчена… Не по Данькиной вине, конечно же. Опять Шагалина! Опять она… Как можно такое делать со своим ребёнком, со своей кровиночкой? Да за детей горло рвут, а она его намеренно отравила! Ведь знала, что мальчику станет плохо, когда отправляла на свадьбу. Хотела сорвать. Ценой здоровья и мучений малыша! Сука!

— Алло, Юля? — отрывисто спросил Илья в телефон. — Приезжай в Николаевскую больницу, Даньке плохо!.. Да, похоже… Приезжай, говорю, блин!

И отключил звонок. Посмотрел на меня. Наморщил лоб:

— Я вызову кого-нибудь, чтобы отвезли тебя домой, хорошо?

— Я останусь с тобой, — упрямо мотнула головой. — С вами. Хочу быть тут, когда скажут, что Данька в порядке и поправится.

Илья улыбнулся своей особенной ласковой улыбкой, хотя звёздочки в глазах и не зажглись, но я знала, что он тронут. Ладонью он погладил моё лицо и заметил:

— Ты устала, солнышко, давай сядем. Тебе нельзя так волноваться.

— Со мной-то как раз всё отлично, — фыркнула я, но села. Нельзя разочаровывать мужчину, который заботится о тебе.

— Мама сказала, что ни перенапрягаться, ни волноваться нельзя! Хочешь, я тебя принесу воды? Или ты голодная?

— Илюш, сядь и не суетись, — я притянула его к себе, положила голову на плечо и снова закрыла глаза. Надо думать о Даньке. Надо думать так сильно, чтобы он уловил наши позитивные, хорошие мысли и пришёл в себя, поправился.

Прошло, наверное, с полчаса, когда из реанимации вышел врач и сразу направился к Илье. Муж вскочил, да и я тоже встала. Сердце тревожно забилось — а вдруг плохие новости? Вдруг Даньке хуже? Или пуще того… Нет, не думать об этом! Не думать!

— Значит так, мальчика мы стабилизировали. Поскольку есть подозрение на отравление лекарствами, взяли кровь на экспертизу. Конечно, проще было бы знать, что именно он принял и в каких дозах…

— Сейчас мать приедет и расскажет, — Илья выдохнул и спросил напряжённо: — Он поправится? Он будет жить?

— Состояние стабильное, прогноз неплохой. Как только приедет мама ребёнка, сразу же сообщите нам, что он принял. Дальше будем действовать по ситуации.

— Спасибо, доктор! — Илья пожал ему руку и потряс с чувством. — Огромное спасибо!

— Пока не за что, — сухо ответил врач и ушёл.

Ещё с десяток минут мы слонялись по больничному коридору в ожидании Шагалиной, и я то и дело ловила изумлённые взгляды пациентов и персонала. Ну да, я в свадебном платье и в фате, что такого? Так получилось. Свадьба у меня сегодня. Пялятся… Невесты никогда не видели? Или на живот пялятся? Да, невесты иногда и беременные замуж выходят. Иногда даже очень глубоко беременные! Что в этом такого?

Все эти взгляды заставили меня нервничать. Ещё и ожидание нерадивой мамаши прибавляло. Живот начало тянуть, а ноги уже просто гудели. Но и сидеть я не могла — на больничной скамейке было твёрдо и неудобно. Лучше уж ходить… Или стоять, прислонившись к любимому. Именно в такой позе и застал нас неприязненный голос Шагалиной:

— Голубки! Надеюсь, вы не успели пожениться!

— А тебя только это и волнует? — вскинулся Илья. — Что за таблетки ты дала Даньке? Почему сразу три?

— Ой, милый, ну не нервничай ты так! Кто тебе сказал про таблетки? Данилка? Он всё выдумал! Он в последнее время стал такой непослушный…

Шагалина изображала одну из своих любимых ролей — девочки-колокольчика с дутыми губками и кукольными глазками. Да и оделась она не впопыхах, как делают нормальные люди, спеша к больному сыну. Тщательный макияж, продуманный образ, каблучки, сумочка от Луи Вуиттона… Сука, она знала, что так случится! Правда, не ожидала увидеть меня рядом с Ильёй. Облом получился. Боже, я готова её задушить, держите меня семеро!

Впрочем, Илья тоже не растерялся. Шагнув к Юле, он схватил её за плечо и хорошенько тряхнул:

— Говори немедленно, что ты дала сыну!

— Таблетки! — выкрикнула она. — Дала ему таблетки, которые он принимает каждый день!

— Сколько!

— Сколько надо!

— Он в реанимации, понимаешь ты это или нет? Ты понимаешь, что он может умереть?! Ты скажешь наконец, чем ты накормила нашего сына?

В гневе Илья был страшен. Не дай мне бог так рассердить его! Ведь душу вытряхнет из Шагалиной, если не остановится! А она кивнула в мою сторону, вырываясь из его крепкой руки:

— Ты со своей бухгалтершей не забыл ещё, что у тебя есть сын?! Не забыл, что ему нужен отец? Я всё делала для тебя, всё только для тебя, чтобы ты вернулся! Я не могу без тебя жить, а ты не понимаешь этого, чёрствый ублюдок!

Она кричала уже на всю больницу, зачем-то шаря в сумочке и отступая. А потом, когда в холле уже замаячил охранник в форме, я увидела наставленный на меня пистолет. Сразу даже не поняла, что это — круглое и с дыркой, смотрит прямо мне в глаза, а потом опускается ниже. Шагалина выдохнула, замолчав, её красивое лицо исказила гримаса. Илья замер, оглянувшись на меня, потом тихо сказал примирительным тоном:

— Опусти пистолет, Юль, ты чего? Давай поговорим спокойно. Здесь посторонние люди, ты можешь кого-нибудь поранить…

— Не-е-ет, я не хочу никого поранить, — улыбнулась она так страшно, что я похолодела. — Я хочу, чтобы её не стало. Чтобы она сдохла. Понимаешь? Она, эта твоя бухгалтерша, просто дерьмецо по сравнению со мной. А ты тогда поймёшь, что я лучше неё! Лучше, слышишь меня?

— Ты лучше, конечно же, ты лучше, — согласился Илья, делая маленький шаг вперёд. — Отдай мне пистолет, Юленька…

— Я давала сыну аспирин, простой аспирин, — рассмеялась Шагалина, целясь в мой живот. — Ты не знал, что аспирин может убить? Правда, не так быстро, как пуля, но может. Ты же вернёшься ко мне, Ильюшечка? Ты же не бросишь меня с больным ребёнком, правда?

— Не брошу, конечно же, не брошу…

Ещё шаг.

Мои руки обняли живот, словно могли защитить детей от выстрела.

— Отдай мне пистолет, Юль, мы поговорим спокойно, как взрослые люди…

— Я не смогу говорить с тобой, пока она будет жива! — Шагалина вытянула руку с пистолетом и нажала на спусковой крючок. Я застыла, зажмурившись, у стены.

Раздался выстрел.

Крик.

Крики.

Звук падающего тела.

— Илья!

Глава 22. Эпилог

Как лоскутное одеяло умелой мастерицы, мой сон был слеплен из обрывков воспоминаний.

Кровь тёплая и струится из раны свободно, толчками, как родник из-под земли… Мои руки красные, потому что я зажимала рану Ильи, а ещё у меня болит горло, потому что я кричала… Нечеловечески уродливое лицо Шагалиной, которая в ярости бьётся в захвате охранника и плюёт в мою сторону: «Это ты должна была умереть, дрянь!»… У меня отобрали Илью, и я сижу на полу в больничном коридоре, глядя на свои руки, на платье, которое безнадёжно испорчено, на залитый пол, на брошенный пистолет… Липкое ощущение беды…

И, как часто бывает, я проснулась, будто кто-то толкнул в плечо.

Илья смотрел на меня и кривил губы. В панике я вскочила со стула — вот же, хотела посидеть с ним и уснула! А потом до меня дошло: очнулся и пытается улыбнуться! Мой Илюшечка, он очнулся!

— Господи, наконец-то! — сказала я, схватив его руку, прижала к губам и разревелась. Слёзы катились по щекам, а я не могла остановиться. Надо же, сейчас надумала! Мама с Ириной два дня уговаривали меня поплакать, выпустить эмоции, может, даже разбить что-нибудь, но у меня не получалось. А тут…

— Солнышко, не плачь, — слабым голосом попросил Илья, пальцами погладив по щеке. — Тебе нельзя плакать — девчонки нервными родятся.

— Не буду, — всхлипнула я, улыбаясь. — Всё, уже почти…

— Ты почему тут сидишь, коза? Ты должна быть дома!

— Я была дома, а теперь сижу и смотрю на тебя.

— Ты спала, — фыркнул он и застонал: — Ох, что за… А где Данька? Что с ним?

— В стационаре валяется и мультики смотрит на планшете твой Данька, — ворчливо ответила я, утирая остатки слёз. — Влюбляется по очереди во всех мало-мальски молодых медсестёр и дарит им их портреты в стиле Пикассо!

Дотянувшись до кнопки, вызвала медсестру. А Илья смеялся, морщась от боли:

— Мой сын, какое ещё доказательство требуется?

— Так ты ба-абник? — с улыбкой спросила я, присаживаясь на кровать и наклоняясь к нему, шепнула: — Ничего, сегодня дежурит Зоя Семёновна, ей за пятьдесят лет и за сто килограммов!

— Это нечестно, ты нарочно подстроила это, признавайся!

— Вот ещё, — я чмокнула его в нос и поцеловала в губы. Боже, ведь я думала, что никогда больше не смогу поцеловать мужа…

Потом меня выгнали из палаты, чтобы не мешала медицинским манипуляциям, и я поспешила в детское отделение. Там с Данькой сидела Ирина. Влетев в палату, я радостно сообщила этим двоим:

— Илья очнулся!

— Господи, наконец-то! — Ирина быстро перекрестилась. — Слышишь, Данька! Папа скоро поправится.

— Ура! — завопил мальчишка, подпрыгивая на твёрдом матрасе кровати. — Пошли к нему, я хочу увидеть папку!

— Подожди немножко, ему сейчас меряют давление, берут кровь на анализ, — я сделала большие глаза, помня, как Данька боится игл и инъекций. Малыш и правда сдулся, опасливо глянул на дверь и пробормотал:

— Ладно, ладно, но потом ты меня отведёшь, договорились?

— Договорились, — я наклонилась и чмокнула его в светлую макушку. Ирина встала:

— Пойду-ка поймаю врача. Поговорю с ним.

— Ну, операция же прошла успешно, всё в порядке, сколько он будет ещё тут лежать? Недели две?

— Если не три, девочка моя. Всё же селезёнку удалили, счастье, что пуля не задела кишечник…

Я вздохнула. Если бы Шагалину не увезли в полицию, я бы сама её убила… Зато теперь Илья мне точно поверит. Так нагляднее. Но какой ценой!

Данька прижался ко мне и спросил, глядя снизу вверх:

— А папа выздоровеет?

— Конечно! Уже через месяц будете с ним в футбол играть!

— Почему мама в него выстрелила?

— Малыш, я не знаю.

Призналась честно и заколебалась. Стоит ли говорить, что Шагалина люто ревновала и хотела вернуть мужа в семью? Тогда получится, что я разлучница. А вдруг мальчишка возненавидит меня? И зачем только Ирина сказала ему правду? Может, лучше было соврать и подождать, пока он не подрастёт?

Нет. Это не вариант. Детям нельзя лгать.

— Понимаешь, есть люди, которые не хотят признать очевидное. У них просто в голове не укладывается, что кто-то больше им не принадлежит. Твоя мама не смогла смириться с тем, что папа с ней не живёт.

— А что теперь будет с мамой? Её посадят в тюрьму, да?

Тёмные глазёнки наполнились слезами, а я крепче обняла малыша и прижала его к себе:

— Я не знаю. Знаешь что? Давай договоримся. Как только я что-то узнаю, я обязательно тебе скажу.

— Хорошо, — он шмыгнул носом и вытер глаза кулачком. — А когда мы пойдём к папе?

— А процедуры?

— Мне уже всё сделали! — похвастался он. — Бабушка даже сказала, что меня выпишут сегодня! Или завтра.

— В таком случае, надевай тапки и пошли. Мы спросим, можно ли нам уже к папе.

— Ура, — коротко бросил Данька и спрыгнул с кровати, полез под неё в поисках тапочек с заячьими ушками. А я встала, разминая поясницу, запахнула выданный мне белый халат. Живот тянуло, но я верила в лучшее. Я рожу в срок. Да и Ирина рядом, она блюдёт.

Кстати, об Ирине. Когда мы с Данькой пришлёпали через два этажа к палате Ильи, я сразу заметила свекровь, которая весьма жёстко разговаривала с бывшим мужем. Господин Белый (но совсем не пушистый) пытался настоять на своём, но Ирина держалась крепко и непреклонно. Ах ещё и он! Вот уж кого надо гнать отсюда ссаными тряпками? Что ему опять понадобилось от Ильи? Во внезапно разыгравшиеся отцовские чувства не верю ни капельки.

— Добрый день, — сухо поздоровалась я, подойдя. — Вы пришли справиться о здоровье Ильи? Ему лучше, спасибо.

Владимир едва ли обратил на меня внимание, отвечая Ирине:

— Я всё равно уже договорился. Илью перевезут в Москву на самолёте, прямиком в Склифосовского. Там ему обеспечат наилучший уход, не то, что в этом клоповнике.

— В этом клоповнике, на секундочку, работают прекрасные врачи, которые спасли жизнь и твоему сыну, и твоему внуку.

Тон Ирины был почти враждебный. Но во взгляде блеснула беспомощность. Свекровь обернулась ко мне, нашла мою руку и сжала недвусмысленно. Но мне не нужно было намекать. Я взорвалась:

— Вы! Как вы смеете о чём-то договариваться и действовать за нашей спиной? Илья никуда не поедет, если не решит это сам! Он взрослый человек, дееспособный, к счастью, и не дурак. Ваши аферы не увенчались успехом.

— Какие аферы, деточка? — процедил сквозь зубы Белый-старший, снизойдя наконец до моей персоны.

— Я вам не деточка, а жена Ильи. И он знает, что вы через Шагалину пытались развалить его бизнес, чтобы он согласился на вас работать!

— Боже, Владимир, это правда? — ужаснулась Ирина. — Никогда не думала, что ты опустишься до такой низости…

— О чём говорит эта ненормальная? — скривился тот. — Я ничего не разваливал! Бизнес этот дурацкий и так на соплях держится, без моего участия.

— Юля во всём призналась, — фыркнула я, проигнорировав «ненормальную». Юпитер, ты сердишься, а значит, ты не прав. — Вы ей заплатили, и она планомерно уничтожала коллектив и наработки модного дома. Почти получилось, кстати. Но только почти!

Он глянул с гневом, но ответил осторожно:

— Я просто хотел, чтобы мой сын перестал играть в бирюльки и занялся наконец настоящим мужским бизнесом. Я не для того заводил сына, чтобы…

— Вы завели сына? — переспросила я, не веря своим ушам. — Как элитную породистую собачку?

— Володя, мне очень жаль, но за бизнесом ты утратил человеческое лицо, — Ирина покачала головой и взялась за ручку двери. — Я спрошу Илью, хочет ли он тебя видеть. Пойдём, Ника, Данюша, пойдём.

Когда мы вошли в палату, меня уже трясло от бессильной злости. Как часто близкие в своих благих намереньях забывают, что имеют дело не с куклой, а с живым человеком! И пытаются сломать под свои желания, приговаривая: «Я желаю тебе только добра». А потом удивляются, почему человек не хочет больше с ними разговаривать…

— Илюша, там папа приехал, — начала Ирина, но Илья мотнул головой по подушке:

— Не сейчас. Данька, а ну иди ко мне! Как ты себя чувствуешь?

— Меня выпишут, бабушка Ира сказала! — забравшись на кровать и прильнув к отцу, похвастался мальчик. — А дедушка ругался и хотел тебя забрать, но бабушка и Ника не позволили!

— Как хорошо, что у нас с тобой есть бабушка и Ника, правда?

— Правда!

Я присела рядом на стул, провела пальцами по щеке Ильи, по гусиным лапкам в уголке глаза, взъерошила отросшие волосы, хотела сказать, как сильно люблю, но промолчала. Впрочем, думаю, он знал. Или понял. Или и то, и другое. Потому что сказал с улыбкой:

— Наклонись, солнышко.

— Что? — я приблизилась к его лицу, думая, что он шепнёт что-нибудь на ухо, но Илья неожиданно приобнял меня рукой за шею и поцеловал — не стесняясь, не заботясь ни о ком, кроме нас двоих. Всё-таки шепнул:

— Я тебя люблю, Ника.

Что же сделала я?

Ответила:

— Я тоже тебя люблю, Илюша!

А потом неловко взмахнула рукой и опрокинула на постель открытую бутылку воды…

Конец

Content

Ульяна Гринь
Беременна на полставки

Глава 1. Хороший ведущий, и корпоратив интересный!

Глава 2. Похмелье

Глава 3. Первые признаки беременности

Глава 4. Странные вкусовые пристрастия

Глава 5. Симптомы пневмонии

Глава 6. (Не)рабочее настроение

Глава 7. Тест на беременность

Глава 8. Аудиторский показ

Глава 9. Риски беременности на ранних сроках

Глава 10. Главное — это витамины

Глава 11. Стресс вреден для ребёнка

Глава 12. Папа должен участвовать в жизни ребёнка

Глава 13. Первое УЗИ

Глава 14. Решение внештатных ситуаций

Глава 15. Суета сует первого триместра

Глава 16. Участие семьи в жизни беременной женщины

Глава 17. Смотри на прекрасное

Глава 18. Под угрозой

Глава 19. Полный покой и никакого стресса

Глава 20. После свадьбы тоже есть жизнь!

Глава 21. (Пока ещё) самый счастливый день в жизни

Глава 22. Эпилог