Гринь Ульяна

Гарем для попаданки

Аннотация к книге "Гарем для попаданки"

Какие мужчины должны быть в гареме? Статные, мускулистые и хорошо вооружённые. А вот мне не повезло. Мои – хлипкие анимешные покемоны… Что делать? Искать наложников на свой вкус, собирать коллекцию самых больших… мужчин и наслаждаться ими. И ни в коем случае не влюбляться в дикаря! Нет! Стой! Это плохо кончится!.. Эх, поздно…

Осторожно, юмор и авторское хулиганство!

МЖМ

Гарем

Счастливый конец (в прямом и переносном смысле)

Однотомник!

Гарем для попаданки

Ульяна Гринь

Глава 1. Похищение Анны

Я очнулась от того, что меня кто-то трогал. И трогал не за щёчку, как можно было предположить, а за грудь. Вот ведь, мацают сиськи, как свои родные! Рефлекс сработал безукоризненно: я завизжала и врезала вслепую туда, где должна была находиться наглая морда насильника. И только потом открыла глаза.

Насильник отшатнулся, зажав ладонью нос, громко зарыдал и бросился вон из комнаты. Эм… Ну окей! Какие-то нежные маньяки пошли, даже обидно. Я с трудом села и бросила взгляд на себя. Чёрт побери! Да он уже успел раздеть меня!

Маньяк?

Что со мной произошло?

Так, стоп. Где я?

Оглядевшись, определила помещение, как баню. Такую добротную, деревенскую, с низкими потолками и влажными бревенчатыми стенами. Я лежала на столе, устланном берёзовыми вениками, абсолютно голая, а поодаль сгрудились трое мужчин. Тоже голых.

А вот это не к добру.

Наверное, я не испугалась сразу потому, что подумала — какой интересный эротический сон! Правда, мужчины были совсем не в моём вкусе, что тоже странно. Обычно я всегда видела во сне мускулистых бруталов, а сейчас… Они явно не знали, что со мной делать: переглядывались, толкали друг дружку под локоть, крутили глазами. Какие-то все хиленькие… Худенькие… Анимешные, во! Там все хлипкие и длинно-вытянутые. Вот и эти — няшные мальчики-блондины, безбородые, длинноволосые и с гладко выбритыми торсами. Не мой тип. И на насильников не тянут. А зачем за сиськи трогали? Раздели зачем?

Так, ещё раз стоп. Это не сон. Или не мой сон. Разглядывая мужчин, я невольно оценила их члены. Конечно, я не специалист, но таких маленьких и скукоженных пока ещё не видела никогда. Навскидку в твёрдом состоянии потянут сантиметров на десять! Такое мне сниться точно не может, да и не шевелится ничего в душе и теле при виде такого «богатства»!

— Скажите, пожалуйста, что здесь происходит? — спросила на всякий случай, хотя и была уверена, что мне не ответят.

И была приятно удивлена, когда из рядов мужчинок вперёд насильно выпихнули одного, который вспыхнул ярким румянцем и сказал в поклоне:

— Милостивая ари, не извольте гневаться, нам приказано вас вымыть и одеть в праздничные одежды.

— Милостивая — кто? И зачем меня мыть? И какой праздник? Вы вообще кто?

— Мы? — он беспомощно оглянулся на своих товарищей, которые удивлённо загудели, и ответил неуверенно: — Мы ваши кяри. Вам же объяснили, для чего сюда пригласили?

— Нет, мне никто ничего не объяснил.

Истинная правда! Да и времени не было объясняться. Шла я себе по улице, никого не трогала, возвращалась домой с работы. Уставшая, как собака, хотела только одного: оказаться на своей маленькой коммунальной кухне, заварить чашечку ароматного пуэра и завалиться с ноутом на кровать, чтобы почитать очередную книгу о попаданке в мир драконов. А в подворотне меня догнал гопник в спортивном костюме с капюшоном, скрывающим лицо, и, режде чем я успела испугаться, сунул какой-то светящийся шар под нос. От этого шара у меня в голове помутилось, в глазах запрыгали звёзды, а разум померк с последней мыслью: «Всё, на органы разберут!»

И — очнулась уже в бане…

— Но вы же позволите себя искупать, ари?

— Вот ещё! Я сама искупаюсь, если будет надо, — фыркнула и кивнула вбок: — Подайте мою одежду!

— Ари, нам попадёт, если мы не исполним приказ господина ловчего!

— Я не Ари, меня зовут Анна!

— Великолепное имя, милостивая ари! — тут же откликнулся первый мужчина, сложив руки перед грудью. Второй поддакнул:

— Такое короткое и такое величественное!

— Вам очень подходит, милостивая ари, — вылез и третий. Одежду мне нести не спешили. Поэтому я рявкнула:

— Где моё платье?

Они снова переглянулись. Первый осторожно ответил:

— Ваше платье в наших местах носить нельзя, милостивая ари. Оно слишком… кхм… короткое!

— Вы в нём замёрзнете!

— Заболеете!

— Ари нельзя болеть!

— Мы должны беречь нашу ари!

Блин. Это точно не сон. Такого идиотизма мне никогда не снилось. Что за дурдом, замаскированный под баню? И эти все… Городские сумасшедшие! Ари, кяри… Интересно, если я закачу истерику, что они сделают?

Я уже даже воздуха набрала полную грудь, но пришлось сдуться, ибо в бане появился ещё один мужчина.

Этот хотя бы одет… Ничего страшного, что одет в кожаные доспехи с меховой оторочкой. И — внимание — в парике! В страшненьком плешивеньком парике, сделанном, по всей вероятности, из меха серой белки. Зато сопровождает его полуголый анимешный блондин явно из компании моих банщиков. Но у него нос распух, а под ним следы вытертой крови. О-о-о, это я так удачно попала кулаком, что нос разбила?! Здорово… Вошедший одетый недоволен. Хмурится, щурит глаза. Бить будет, наорёт, или обойдётся?

Съёжившись на своём настиле, я ждала, когда вошедшие приблизятся. Ладошек не хватало, чтобы спрятать грудь и лоно, и я зашипела:

— Дайте же хоть что-нибудь, срам прикрыть!

Мне подали простыню, и я резво закуталась в неё. Сразу ощутила себя увереннее и спросила с нажимом:

— Кто вы такой, и зачем я здесь?

Одетый мужчина с неудовольствием оглядел банщиков и цыкнул на них. Все мгновенно испарились. Мы остались наедине. Мне поплохело. Но я постаралась не подавать виду, задрав подбородок. Мужчина откашлялся и произнёс с неожиданным пиететом:

— Милостивая ари, меня зовут Девлин, я ваш кяари. Вас пригласили в наш мир потому, что вы обладаете силой ар, которая нам необходима.

— Пригласили? — разозлилась я. — Теперь это так называется? Да меня просто-напросто похитили!

Он поклонился, пряча взгляд:

— Я прошу прощения за нашего ловчего, он немного перестарался. Видите ли, в течение многих лет мы справлялись без привлечения сторонней силы ар, посему ловчие слегка подрастеряли практические навыки. Но, смею вас заверить, ваше нахождение здесь исключительно добровольно.

Меня эта речь не впечатлила, я невежливо прервала его:

— И? Мне что, скакать до потолка от счастья? Верните мне мою одежду, я хочу домой!

Глаза Девлина блеснули странно, и на миг мне показалось, что сейчас он расхохочется, как злобный учёный, и скажет, протяжно подвывая: «Ты больше никогда не попадёшь домой! Ты больше никогда не увидишь белый свет!»

Но услышала только:

— Милостивая ари, в настоящий момент вернуть вас домой не представляется никакой возможности, к моему великому сожалению.

Очень вежливо, но суть та же.

Девлин продолжил, блеснув глазами в свете свечей:

— Но я уверяю, что вам здесь очень понравится! Очень!

Вот упёртый! А то, что у меня муж дома и котлеты не жарены — это никому не интересно? А то, что мне на работу завтра в семь утра вставать?

Так, стоп. Это же сон? Или не сон?

— Ущипните меня! — потребовала от клоуна в парике. Он сдвинул брови и сделал страшные глаза:

— Как можно, милостивая ари?

— Хуяри! — рявкнула, разозлившись. — Сказала, ущипните.

— Кто такие хуяри?

Нет, он меня украл, удерживает в голом виде в какой-то нелепой бане и ещё издевается?! Я протянула руку, потребовала:

— Ущипните.

Пальцы коснулись моей кожи, легонько сдавили, словно погладили. Я закатила глаза:

— Сильнее!

— Я не могу!

— Можете!

— Я не могу причинить боль ари! Это невозможно…

— Значит, вы сон, и мне осталось просто проснуться, — с неким мстительным удовлетворением ответила я. — Ничего, я подожду.

Поудобнее устроившись на вениках, я села по-турецки, завернулась в простыню и улыбнулась Девлину. В его тёмных глазах мелькнула паника. Пробормотав:

— Да простит меня Реддана, — он глубоко вдохнул, зажмурился и ущипнул меня за мякоть руки.

— Ай!

— Простите, простите, милостивая ари! — возопил Девлин, пытаясь упасть на колени, но наткнулся на какую-то приступочку, ушибся и простонал: — Я же говорил, что это не лучшая из идей.

— Больно, — пробормотала я, потирая руку. — Значит, не сон… Куда вы меня притащили?

— В Пламор, — вежливо ответил он, потирая колено. — Тридцать девятый мир, если считать направо от вашего.

— Зебры танцуют краковяк, — отозвалась я.

— Как вы сказали? — не понял Девлин, а я деланно удивилась:

— Что, разве мы не говорим разные нелепые фразы?

— Эта странная игра мне незнакома, нижайше молю простить моё невежество. Позже я всё вам объясню. Обещаю, милостивая ари! Однако вам необходимо помыться и переодеться в наши одежды. Я позову кяри.

— Нет!

Я даже вскочила, придерживая простыню на груди. Махнула рукой:

— Сама помоюсь, не маленькая! И одежду сюда принесите! И чтобы никто не входил!

— Ари, но…

— Меня зовут Анна, — отрезала. — Идите за дверь, пожалуйста.

Я рассудила так: раз я им нужна, могу и покомандовать. А на уговоры поддаваться не буду. Их сила ар мне до лампочки, я во всяких макаронных монстров не верю. Надо попытаться побыстрее выйти отсюда и добраться до дома, а там можно будет уже и заявление подавать в полицию. Похищение, незаконное удержание, всё такое…

Когда Девлин вышел, закрыв за собой тяжёлую дверь бани, я огляделась по сторонам. Последнее, что мне хотелось делать в этой ситуации — это мыться. Поплюхав руками в розовой воде, я обтёрла лицо, освежив его, повозила подмышками и вытерлась простынёй. Теперь надо осмотреться. А вдруг тут есть вторая дверь? Нет, это, конечно, вряд ли, но я ведь себе не прощу, если не проверю.

Проверила. Двери не было. Даже окошек не было. Сбежать, обмотанной в белую тряпку, не получится. Ладно, подожду план Б. Впрочем, ждать я не люблю. Поэтому решительно направилась к двери и взялась за ручку. Чёрт! Заперто!

— Эй! — стукнула кулаком по разбухшей от влаги древесине. — Где моя одежда?

Практически мгновенно за дверью раздались голоса, шаги, а потом — скрежет замка. Она распахнулась, и передо мной предстали кяри, державшие на вытянутых руках одежду. Нет, не так. Одежды! Длинное платье белого цвета — одна штука, длинное платье коричневое погрубее — одна штука, широкий пояс, отделанный разноцветными камешками и переплетёнными кожаными ремешками — одна штука, подбитый мехом плащ — одна штука, сапожки на полголени — две штуки… Девлин выступил из тени и поклонился:

— Прошу вас, милостивая ари, позвольте облачить вас.

— Я сама оденусь, — попыталась снова взбрыкнуть я, но Девлин внезапно проявил твёрдость характера и стальным голосом повторил:

— Кяри облачат вас. Так принято.

— Где принято? — а я всегда сопротивлялась до последнего.

— У нас.

— Послушайте! Если я действительно в другом мире, то где горничные? Где служанки? Почему меня должны мыть и одевать вот эти вот… — я махнула рукой в сторону замерших в почтительных позах кяри. Хотела сказать «Наруто», потому что только этого анимешного персонажа и знала, но сказала отчего-то: — Покемоны!

В глазах Девлина застыло непонимание — полное, окончательное и безнадёжное. Потом он мотнул головой — видимо, решил обращать внимание только на знакомые слова — и ответил с этой своей бесючей вежливостью:

— Милостивая ари, позвольте нам одеть вас и проводить в дом. Вам предстоит принять гарем.

— Га-рем? — отчего-то икнула я. — Какой ещё гарем?

— Я всё покажу и расскажу вам, милостивая ари, — Девлин жестом велел кяри приступать и отошёл в сторону. — А пока будьте ласковой и позвольте слугам вас одеть.

Я вздохнула. Похоже, напором тут не возьмёшь. Надо хитростью. Вот интересно, где меня держат? И где мои вещи? Хоть смартфон посмотреть, сколько времени, например? Вспомнив, бросила взгляд на руку — часы были на месте. Видимо, мой розовенький шагомер за тыщу триста из спортивного магазина не соблазнил похитителей-насильников. Экран показывал полдевятого вечера. Это я час провалялась в обмороке!

— Милостивая ари, — сказал ближайший ко мне покемон с длинной белой рубашкой в руках. — Позвольте, я вас облачу в нижнюю рубаху…

И поклонился.

Тьфу, вот заладили! Бесят! Что Девлин, что эти кяри… Может, опять на них рявкнуть?

— Знаете что? Меня ваши ролевые игры начинают утомлять. Я не инвалид, одеться могу сама, а потом хочу получить свой телефон, чтобы вызвать такси и поехать домой!

Наверное, у меня был вид решительный и даже слегка хамоватый, потому что Девлин тяжко вздохнул и жестом пригласил меня ко входной двери предбанника:

— Я покажу вам, милостивая ари. Но обещайте мне, что после будете ласковой.

Я оказалась у двери первой и с остервенением дёрнула за ручку. Дверь не поддалась, даже не дрогнула. Тоже заперта? Вот ведь ироды! Девлин деликатно отстранил меня, взяв за локоть, и толкнул дверь наружу. На меня дохнуло морозным воздухом и свежестью. Это в августе месяце-то! С ума сойти! Я сошла с ума? Откуда у нас снег летом?

— Это настоящий снег? — спросила глупо, оглянувшись. Девлин пожал плечами. Я наклонилась, зачерпнула горсть и ахнула, отряхивая руку — снег был обжигающе холодным после тёплой бани. Меня втащили обратно в предбанник и принялись охать надо мной:

— Вы же простудитесь!

— Заболеете!

— Ах, ари, нельзя же так!

Я растерянно позволила собой вертеть и даже не заметила, как кяри стащили простыню и принялись натягивать на меня сначала длинную рубашку, потом платье. Перед глазами стояла снежная пелена в сумерках наступающей ночи. Я не в родном городе. Я не в России. Хотя, возможно, что это Сибирь, но… Нет! Невозможно! Дотуда лететь полдня, а ведь я была в отключке максимум часа два… Как я из лета попала в вечную зиму? Мы уже выяснили, что я не сплю… Ледяной, мокрый, плотный снег…

Надо признать невообразимое. Я попала. Куда-то. В другой мир. Как самая обычная попаданка.

— Ари, я прошу вас поднять руки, — моего плеча мягко коснулась мужская рука, и я вздрогнула, очнувшись:

— Что вы делаете?!

— Облачаем вас. Мне нужно повязать пояс.

— Я не понимаю… Зачем я вам нужна?

— По милости Редданы мы нашли в вашем мире женщину с силой ар, — Девлин выступил из тени. — Вы очень нужны нам, милостивая ари, целый гарем ждёт вас!

— Знаете что? Мне как раз гарема и не хватало для полного счастья! — фыркнула я. — Меня вон муж ждёт дома, а вы меня тут удерживаете!

— К моему великому сожалению, вашему мужу придётся ещё вас подождать, — поклонился Девлин, а мне захотелось ему врезать — и за эти поклоны бесконечные, и за моего Димочку. Ведь он ужина ждёт, а я… Я облачаюсь к принятию гарема в другом мире. Тридцать девятом, если считать направо от моего.

Встрепенулась, глянула на Девлина:

— То есть, через некоторое время вы меня отправите домой?

— Ну разумеется, милостивая ари!

Глаза его снова блеснули, и он снова поклонился, явив моему взгляду потёртый парик из белки.

— Ладно, — решительно сказала я, поправляя пояс, обмотанный трижды вокруг талии. — Тогда пошли в этот ваш гарем.

Глава 2. Гаремные покемоны

Зима снаружи вогнала меня в детское восхищение. Словно в июле наступил Новый год! Мы шли через еловый бор по выкопанной в рыхлом толстом слое белого снега тропинке цепочкой: сначала двое кяри, потом Девлин, за ним я и ещё шестеро слуг. У каждого — факел в руке. Сапожки из тонко выделанной кожи, отделанные мехом по голенищу, мягко пружинили, плащ грел спину, а в сердце поселилась непонятная тревога.

Всё было слишком просто. Просто до подозрения. Как будто мне предложили работу по контракту, пообещав хорошую премию по окончанию. И с такими условиями… Как когда я читала про профессию обнимателя панд: зверюшек тискать и деньги получать за это! А тут я буду смотрительницей гарема, что ли? Ха-ха. Даже три ха-ха! Очень сильно подозреваю, что на покемонов мне придётся не только смотреть…

Было ощущение, что меня где-то наёбывают. Но где — поди разбери… Ничего, рано или поздно я всё узнаю. И тогда, если вдруг раскрою обман — раскатаю весь гарем по камешку. Или по брёвнышку…

Сосны и ели вдруг расступились, и мы вышли на круглую площадь. В центре её возвышалось огромное раскидистое дерево, голые чёрные ветви которого нависали над булыжниками мостовой. Окружали площадь деревянные дома с соломенными и черепичными крышами. Снежные шапки делали их похожими на Дедов Морозов, что сгрудились вокруг новогодней ёлки. А прямо перед нами стоял большой дом из камня и брёвен. Факелы горели по всему периметру площади и у входа в каменный дворец. Он был выше и шире всех остальных домов, а крыльцо охраняли двое стражников с топориками на длинном древке наперевес. В отличие от кяри эти мужчины были широкоплечими и кучеряво-бородатыми. Одеты они были, как и слуги, в кожу и меха, но я разглядела на груди кольчуги.

Ой!

А если тут враждебный мир? Если постоянно кто-то на кого-то нападает? Если тут водятся страшные орки и тролли, и драконы какие-нибудь? Меня аж дрожь пробрала — пробежала холодной струйкой пота по позвоночнику. Вляпалась я, как пить дать вляпалась! А ведь была уверена, что хорошие девочки всегда попадают в милую эпоху Ренессанса с её тонким искусством, с бальными платьями и придворным этикетом. Девочек, которые много грешили, обычно отправляли в жестокое Средневековье. Но ведь я не грешила, была послушной и трудолюбивой, даже почти не ругалась на мужа и никогда ему не изменяла! А тут даже не Средние Века, тут какое-то язычество и матриархат!

Воины почтительно склонились перед нашей процессией, толкнули створки двери. Девлин обернулся ко мне:

— Милостивая ари, добро пожаловать в ваш дом. Он самый большой и самый удобный во всём городе.

— Отлично, — пробормотала я, осматриваясь. Дом оказался типично северным, похожим на те, что показывали в сериале про викингов. Высокий потолок с перекрёстными балками, деревянные стены и перегородки, роскошный очаг-камин в полу, обложенный почерневшими камнями… Лавки, жаровни, расшитые блестящими нитями гобелены на стенах. И люди.

Мужчины.

Они занимались делами — один помешивал еду в большом котле над огнём, второй, сгорбившись на лавке, старательно сшивал два куска полотна, третий кормил ягнёнка из самого настоящего рога. На ягнёнке я умилилась и отчего-то поверила, что здесь всё будет хорошо.

При виде нас все вскочили, с поклонами, с пиететами, и мне стало неловко. Вот, работали люди, а пришлось вставать и приветствовать… Девлин негромко велел:

— Поприветствуйте свою новую ари!

Мужчины — все блондины с голубыми глазами — загудели ровненько, и я различила нотки настороженности в их вроде бы радушных «Слава ари!» Недоверчиво так ко мне отнеслись, но оно и понятно. Новенькая… Девлин пробормотал что-то похожее на «Выпорю» и кивнул мне:

— Пойдёмте, ари, следуйте за мной. Дальше большой зал, где мы пируем, а после — ваши покои и гарем.

— Девлин, скажите, а это тоже кяри? — я решила начать узнавать устройство мира, в который меня занесло. Кяари кивнул и добавил:

— Не стоит говорить мне вы. Я лишь старший изо всех ваших слуг. Кяари рождаются от женщин с силой ар и мужчин с силой эр, но силы у нас нет. Однако в силу происхождения в иерархии занимают положение выше обычных кяри.

— Как всё сложно, — задумчиво ответила я, разглядывая гобелены. — Но с кастовой системой я знакома. Ой, Девлин, это же не просто крашеная нитка? Что это?

— Серебро, милостивая ари.

Расшитые серебром гобелены — круть! Интересно посмотреть, из чего тут едят и пьют — неужели из золотых тарелок?

— Это старинные гобелены, вышитые руками ноари. Только наши прекрасные женщины умеют так передать красоту окружающего мира.

— Кто такие ноари?

— Женщины без силы ар.

— И где же они? Я вижу только мужчин.

— Сейчас в городе проживают всего две ноари, и это всеобщая боль, милостивая ари. Давно не рождались девочки в нашей местности…

— Ого, — сказала я. — Ого-о…

— Я всё объясню вам позже, милостивая ари. Пойдёмте, вы наверняка устали, вам нужно как следует отдохнуть, выспаться, кяри как раз приготовили вашу постель…

— О, так мы не пойдём в гарем? — обрадовалась я. Девлин благополучно проигнорировал мою радость и затушил её в зародыше:

— Мы обязательно пойдём в гарем. Кяэрри ждут вас.

— Ну да, покемоны, — разочарованно вздохнула я. — Может, не надо?

— Ари не должна спать одна, — отрезал Девлин. — Прошу вас.

Мы свернули направо, в одну из неприметных дверей, прикрытых гобеленами, и оказались в большом помещении, освещённом жаровнями и факелами. По всему периметру стояли лавки и сундуки с набросанными поверху подушками и меховыми покрывалами, а на них сидели и полулежали мужчины и парни.

Опять блондины.

Полуголые.

Длинноволосые.

Худощавые и сладкие на вид. И скользкие от масла.

Ой нет, это я, конечно, уже выдумываю. Маслом они тут вряд ли мажутся, как наши стриптизёры, но тела блестят — гладкие, тугие, упругие…

Мама дорогая! Держите меня семеро! А как они на меня смотрят! Как будто все сразу и по отдельности безумно хотят и желают!

Я попятилась, но Девлин не позволил сбежать, слегка подтолкнул в комнату и провозгласил:

— Ари желает выбрать кяэрри, чтобы скрасить ночной отдых. Покажитесь во всей красе!

— Я желаю? — уточнила я свистящим шёпотом. Девлин подтвердил:

— Вы желаете.

— Я не…

— Священная обязанность ари — брать в свою постель наложников из гарема. И это не самая тяжёлая обязанность, ари Анна. Однако единственная!

Краем глаза наблюдая за встающими мужчинами, я уточнила:

— То есть, вы украли меня, притащили в этот мир, чтобы я… спала вот с ними?! И больше ни для чего? Никаких других дел?

— Конечно! Какие ещё дела могут быть у ари? — удивился Девлин.

— Ну, я не знаю… Читать, вышивать, управлять домом, — растерянно пробормотала я, глядя, как двое из покемонов взяли допотопные музыкальные инструменты — какой-то древний аналог скрипки и ещё один, похожий на круглую балалайку — и принялись играть резкую, не похожую на нашу музыку. Впрочем, мотивчик был неплохим, мелодичным и меланхоличным. Видимо, чтобы вызвать романтическую обстановку. А другие, подражая стриптизёрам, которых они никогда не видели, начали танцевать что-то вроде одиночного медленного танца: двигались плавно, нарочно показывая самые выгодные части тела, то и дело потирая руками пах, как Майкл Джексон на сцене.

В горле пересохло. Я внезапно осознала одну простую вещь.

Все самцы здесь стараются для меня одной.

Они изгибаются, как опытные гейши, стреляют глазками в мою сторону, стараясь не задерживать взгляд, запускают пальцы в длинные волнистые волосы, которым может позавидовать любая женщина моего мира в возрасте от пятнадцати и до сорока. Сказать нечего — тут все очень даже красивые мальчики, но не моего типа. Да и не могу я с ними спать! У меня же муж…

Но муж забылся почти мгновенно, когда Девлин, аки змей из райского сада, прошептал мне на ухо:

— Каждая ночь будет незабываемой, моя ари. Кяэрри умеют доставить женщине наслаждение! Их пальцы будут играть на вашем теле, как на скрипке. Вы будете ждать ночей с нетерпением, обещаю вам. Выберите одного из них, а может, сразу двоих?

— С ума сойти, — пробормотала я. Похоже, отвертеться не получится… Надо выбрать самого непротивного. Потолще, погуще и пожирней. Ну вот люблю я мужчин с широкими плечами и основательным торсом! Вздохнув с безнадёгой, я обвела пристальным взглядом два десятка извивающихся восточными красотками покемонов и вдруг заметила в углу парня, который был занят шитьём. Он даже не смотрел на меня, шил себе тихонечко, прикусывая губами язык, словно тот мог помочь. Так, снова блондин (а я всегда умирала по брюнетам!), но хотя бы без локонов — со стрижкой, которая на затылке превращалась в длинную косичку, небритый до короткой бородки, а ещё у него были широкие плечи и основательный торс!

Беру!

— Я хочу его!

Сказала, невежливо ткнув пальцем в портного. Внутренне покраснела, но главное, что никто не увидел. Покемоны разочарованно поклонились, разом прекратив танцевать, а Девлин раздосадованно цыкнул языком:

— Милостивая ари, быть может, я смогу вам посоветовать? Этот наложник не самый приятный в общении, да и вообще… Он причинит вам боль, я давно говорил ари Виллар, что лучше его продать!

— Вы можете его позвать? — спросила упрямо. Девлин поклонился:

— Могу, если таково ваше желание. Но я вас предупредил, милостивая ари…

— Зовите.

— Тиль, подойди, как повелела наша ари! — повысил голос Девлин. Парень вздрогнул и недоверчивым взглядом уставился на меня. Девлин прищурился, и даже мне стало страшновато — этот мужчина умеет управлять! — и повторил не громче, а тише, но обособив каждое слово: — Тиль. Подойди. Немедленно.

Парень вскочил, уронив шитьё с колен, и подошёл быстрым шагом. Зыркнул мне в глаза с любопытством и опустил взгляд на свои босые ноги. Девлин ещё раз спросил у меня:

— Уверены ли вы, милостивая ари, что желаете именно этого кяэрри?

— Да, — твёрдо ответила, хотя уверена не была ни в чём. Где-то в животе цвели пахучие, источающие тяжёлый аромат запретного плода цветы, а в голове мутилось от мыслей, которые я никогда себе ещё не позволяла.

Тиль преклонил колено, и я увидела его макушку. Волосы выбились из причёски и торчали «петушками». Ужасно захотелось пригладить, но коснуться Тиля я не решилась. Зато Девлин тронул его за затылок:

— Ты удостоился чести первым разделить ложе с нашей новой ари. Смотри, — добавил с нажимом, — не опозорь нас!

Плечи наложника дрогнули, словно он испугался этих слов. Какие они тут трепетные лани… Интересно, кто их учил всем премудростям секса? Кто вообще их учит, если женщины тут на вес золота?

Девлин сделал знак назад, и подбежали двое кяри, подняли Тиля с колен и увели куда-то. А остальные ненавязчиво, с поклонами, с извинениями оттеснили меня к двери. Оказалось — в спальню. Я безропотно позволила снять с себя пояс, сапожки, платье. Безропотно — потому что пялилась на кровать.

Она занимала почти всю комнату. Огромная, старинная, чуть ли не чертырёхспальная бандура с балдахином! При виде такой постели мне стало страшно. Я же там потеряюсь! Я буду месяц искать, как с неё сползти утром! А если балдахин задёрнуть, то получится настоящая комната размером с нашу спальню в двухкомнатной квартире… Высокая — на приступочку надо забираться. А там уже ползти до подушки, натянуть на себя одеяло из козьей шерсти, а сверху — соболиные меха…

Кяри стащили с меня нижнюю рубашку и натянули другую — покороче, с длинным разрезом спереди, украшенную кружевами и бантиками, а я даже не заметила этого. Все мои мысли крутились вокруг кровати. Чего скрывать — я и боялась, и ждала! Сон, не сон, а ведь секса у меня не было уже сто лет! Димка в последнее время стал вялым, как снулая рыба, а если вдруг чудом ему тоже хотелось заняться любовью, хватало его на десять минут ожесточённых фрикций, а потом он заваливался на бок и сопел в две дырочки. Хорошо хоть не храпел, как по канону…

— Милостивая ари, пусть ночь ваша будет долгой и бессонной, — поклонившись, Девлин отступил в сторону, и кяри ввели несчастного Тиля, который покорно плёлся между ними. Его тоже раздели, оставив лишь подобие трусов, обёрнутых вокруг бёдер, открывающих плоский живот с выступающими мышцами — отчего-то несимметричными, но такими волнующими… А из-под куска ткани виднелась полоска курчавых светлых волосков.

Я сглотнула вязкую слюну и перевела взгляд на лицо Тиля. Он смотрел в пол, словно смирился со своей долей. Кяри незаметно испарились из комнаты, Девлин скрылся за дверью, пятясь, и мы с Тилем остались наедине.

— Ну, что делать будем? — спросила я с нервным смешком.

— Всё, что пожелает драгоценная ари, — хрипловатым глухим голосом ответил Тиль, не поднимая глаз.

Он даже с места не двинулся. Ничего не сделал, чтобы облегчить моё состояние. Это я сама должна, что ли? Инициатива принадлежит женщинам? Прелестно… Кто бы меня научил, как действовать? Нет, варианты в голове, конечно, были — я ведь смотрю фильмы, сериалы, я читаю любовные романы, и там иногда показывают сильных героинь, которые соблазняют мужчин. Но… но! Я-то не они! Я скромная, милая, тихая… Я могу только фантазировать.

— Ты умеешь делать массаж?

Тиль удивлённо вскинул на меня взгляд и наморщил лоб. Я фыркнула:

— Неужели ты не знаешь, что такое массаж?!

— Если драгоценная ари соблаговолит мне объяснить или показать… — пробормотал парень, делая шаг вперёд. — Я всё сделаю, чтобы доставить ари удовольствие!

— Объяснить, что такое массаж, ага… Я лучше покажу. Ложись!

Указала на кровать. Тиль с опаской проскользнул мимо меня к высокому ложу и забрался на него, растянулся навзничь с отрешённым выражением на лице. Я глотнула, увидев, как выпирает бугор под его набедренной повязкой, и пробормотала:

— Боже, дай мне силы… — потом сказала громче: — Перевернись на живот.

На лице Тиля мелькнула паника, но он, не смея противиться, исполнил просьбу, а я услышала тихое:

— Я не по этим делам, ари, прошу вас…

— Тебе понравится, — немного мстительно ответила я. — Обещаю!

Он глубоко вздохнул, пряча лицо в подушки, а я с трепетом в душе (или не совсем в душе, но близко) взобралась на кровать, придержав подол рубашки, села рядом на колени и коснулась руками широкой спины. Боже, какие напряжённые мышцы! Да по ним можно анатомию изучать! Была у меня такая книга, я купила, чтобы Димочке делать массаж… Но у мужа жирка побольше, и нет такого рельефа. Привычным движением я провела ладонями снизу вверх, к плечам, нажимая совсем чуть-чуть, и пожалела, что нет моего флакончика с ароматическим маслом. Огляделась. Неужели в спальне милостивой ари нет ничего похожего на масло для массажа?

— Момент, — бросила неподвижному Тилю и соскочила с кровати. На столике под большим зеркалом стояли горшочки с крышечками. Я открыла один, понюхала — похоже на парфюм и на воск одновременно. Открыла второй — жидкость с резким запахом аниса. Повернулась к наложнику: — Что в этих горшочках?

— Притирания ари Виллар, — ответил он, глядя удивлённо. — Для красоты тела и лица.

— Косметика, значит. А масло тут есть? Ну, простое масло какое-нибудь растительное.

— В том высоком флаконе. Ари Виллар использовала его для смягчения своей безупречной кожи.

Он говорил об этой женщине с трепетом. Надо будет расспросить Девлина о ней. И о том, что с ней случилось. Открыв и понюхав содержимое высокого флакона, я обрадовалась — оно пахло хвоей и совсем немного цветами. Отличненько! Как раз то, что надо.

Вернувшись к Тилю, я растёрла лужицу масла в ладонях и приступила к массажу. В книге говорилось, что эта процедура должна приносить удовольствие обоим участникам, и я кайфовала по полной программе. Загорелый торс наложника был гладким и приятным на ощупь. Мышцы перекатывались под моими ладонями, в животе крутило узел возбуждения, а я старалась ни о чём не думать. Думать в этом вопросе не надо… Тут или тебя прёт на секс, или ты к человеку равнодушна.

Меня прёт.

Вот прямо сейчас, в этот самый момент я хочу и хочу быстро, жадно, напористо. Сквозь мои ладони это желание словно перетекает в тело Тиля, и он начинает постанывать — тихонько, сдавленно, глухо, в подушку. А может, ему просто нравится массаж… Я глажу напряжённые мышцы, усиливаю нажим, вывожу круги и загогулины, и мужское тело отзывается, расслабляясь, успокаиваясь.

И всё случается само собой.

Всё же Тиля чему-то научили, или это у него сработал природный инстинкт, потому что парень долго не выдержал. Он перевернулся на спину и жадно припал ко мне, как припадают после жаркого дня к бутылке холодной воды. Губы пили мой рот, руки ласкали тело, медленно, но верно проникая под рубашку, нога раздвинула мои колени… Дрожа от возбуждения и вообще всей этой запретной ситуации, я подчинилась, отдаваясь на милость мужчины. Тиль потёрся о моё бедро пахом, где набухал член, оторвался от губ и спросил почти жалобно:

— Драгоценная ари, вы позволите овладеть вами?

Чуть всё не испортил, так мне стало смешно. Но зверёк внутри ждал удовлетворения, терзая мой живот, и я сказала, задыхаясь:

— Позволяю!

Его пальцы скользнули в глубину моего влажного лона, словно проверяя — готова ли? Я была уже давно готова! И давно перестала быть скромной и тихой, поэтому пробралась рукой под его набедренную повязку, нащупав восхитительную твёрдость и не менее восхитительную длину, а потом направила его член прямо в себя. Тиль перестал наконец стесняться и вошёл осторожно, на полшишечки.

Мало, как мало!

Остаток пути проделала я сама. Выгнулась, вжалась в его бёдра, ловя каждый миллиметр горячего и твёрдого, как камень члена. Он наполнил меня целиком, возвращая забытое ощущение слияния с мужчиной, и неважно, что я была в другом мире, что это чужой мужчина, что не муж… Тиль застонал, накрыв меня своим телом, подался назад, покидая лоно, но я не позволила. И наш первый с ним раз вышел похожим на борьбу…

Я билась под ним в исступлении, забыв о том, где я и как сюда попала. Ничего уже не было важно, особенно то, что я оставила дома! Такой секс, такой член! Ради этого я останусь тут навсегда, навсегда-а-а!

Глава 3. О дивный новый мир!

Откинувшись на подушку, я расслабленно, с улыбкой наблюдала, как Тиль соскользнул с кровати и отправился в угол, где стояла бадья с чуть тёплой водой. Обмывшись, он зачерпнул плошкой воды и принёс мне.

— Драгоценная ари, я оботру вас?

— Боже, Тиль, я бы и сама помылась, — ответила тихонько, но парень мотнул головой:

— Это обязанность наложника, ари.

— Тогда валяй.

Мне было так мляво, так хорошо… Двигаться не хотелось, а хотелось… Чего мне хотелось? Ощущать аккуратные прикосновения мягкой влажной ткани к животу, где ещё всё сжималось отголосками волнующего прибоя, к внутренней стороне бёдер, к лону, где каждый миллиметр кожи был чувствительным, будто нервы наружу. Тиль обтирал меня так нежно, что я умилилась. Всё же это так приятно, когда о тебе заботятся… Я даже застонала легонько от неземного блаженства.

— Драгоценная ари, вы желаете покушать? Вас томит жажда? — обеспокоенно спросил Тиль, подняв взгляд на меня.

— Жажда, да… И покушать, — согласилась покладисто.

— Я мигом, ари, — вскинулся он и, убрав плошку с водой, накрыл меня соболями.

И тут у меня случился второй оргазм. Мягкий пушистый мех щекотал кожу, ластился, будто ласковая кошка. А в душе расцвела орхидея — элитный цветок для богачей, как и эти соболя. И они мои. Пока что.

Чёрт, я богатая женщина!

Только сейчас осознала и, приподнявшись на локте, спросила:

— Тиль, а это всё моё?

— Конечно, — удивлённо ответил он. — Всё в доме, все люди, земли на несколько теоров вокруг — всё принадлежит вам, драгоценная ари.

— Теор — это много?

Тиль замялся, задумался. Потом махнул рукой:

— Тысяча шагов на тысячу шагов.

— Понятно, — сказала я, хотя вычислять среднюю длину шага не собиралась. Короче, много. Я чертовски богата, да…

— Какое блюдо доставит вам удовольствие, драгоценная ари?

Я улыбнулась Тилю, и он тоже растянул губы в улыбке, показав ямочки на щеках. Какой милый парень! Но на дворе ночь…

— Может, не стоит? Будить людей в такое время…

— Ари, наш повар сочтёт за честь приготовить вам еду в любой момент, поверьте.

Тиль распахнул дверку, спрятанную за гобеленом с изображением конной охоты, и крикнул в гулкую пустоту:

— Милостивая ари желает подкрепиться! — потом вернулся к кровати, поклонившись, сказал мне: — Сейчас вам всё принесут.

— Иди ко мне, Тиль, — позвала, похлопав по постели. Потом до меня дошло, что так обычно подзывают собаку, и стало стыдно. Злясь на себя, села и кивнула: — В общем, давай, устраивайся. И извини, если я как-то не так выражусь.

— Ари, мне положено вернуться в гарем, — смиренно ответил Тиль, склонив голову. Но я фыркнула и возразила:

— Нет уж, насколько я поняла, парадом командую я. Ты не вернёшься в гарем и будешь спать со мной.

Потом посмотрела на его выбившиеся из причёски волосы и пригладила их, добавила:

— Если, конечно, ты этого хочешь.

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, драгоценная ари.

Тиль схватил мою руку и прижал её к своей щеке. Нежность затопила меня целиком. Надо признать — я давно уже превратилась в бесплатное приложение по готовке, уборке и мытью посуды для собственного мужа. А здесь просто рай для таких женщин, как я: любят, обожают, каждое слово воспринимают приказом и спешат этот приказ исполнять. Пожалуй, я не стану торопиться с возвращением домой. Поживу в этом чудесном мире, понежусь в заботе и ласке мужчин…

— Ари…

— Зови меня Анна или Аня, — ответила я рассеянно, обнимая Тиля, который устроился рядом со мной на кровати.

— Едва ли я посмею.

— А ты возьми и посмей, — тихонько рассмеялась я.

— Ари Анна, могу я спросить?

— Спроси. И вообще, не спрашивай разрешения, это меня напрягает.

— Простите великодушно, если я обидел вас.

— Это не вопрос, Тиль.

— Простите…

— А будешь постоянно извиняться — стукну! — весело пообещала. Тиль сделал свои круглые глаза ещё круглее и замолчал. Какие у него красивые и мягкие губы, так и манят поцеловать… Я потянулась к нему, приласкала губами рот, и Тиль ответил на поцелуй с готовностью. Он, похоже, был не против второго раунда, да и я, признаться, тоже. Но нас прервали.

В поклонах, не разгибаясь, в спальню вошли двое с подносами, уставленными плошками, плошечками и кубками. Первый, постарше, объявил:

— Ужин для милостивой ари.

— Поставьте здесь, — ответила, неловкая за то, что нас застали целующимися и почти голыми, добавила: — Пожалуйста.

— Если что ещё понадобится, вы только позовите, ари.

И с поклонами задом удалились из спальни. Я оглядела доставшийся нам ужин и вдохнула запах мяса — нежный, чуть сладкий, травами отдающий, спросила:

— Что это?

— Захо, — ответил Тиль, отломив кусок хлеба и протянув мне: — Новорождённый ягнёнок в соусе из белых грибов.

— Кошмар какой… Есть младенцев… Пусть даже и животных!

— Попробуйте, драгоценная ари, это очень вкусно! — с воодушевлением он зачерпнул кусочек мяса хлебом и обмакнул в соус, а потом поднёс к моим губам. Я улыбнулась, принимая еду из его руки, облизнула и его пальцы, глядя Тилю в глаза. Вспомнила каменный стояк большого члена, и в животе родился долгий спазм предвкушения. А во рту — гастрономический оргазм. Мясо с грибами — почти несолёное, почти без специй, только травы. По-моему, эстрагон…

— А что в кубке?

— Пряный эль из вашего погреба.

Эль — это пиво? Пиво я не очень люблю, предпочитаю вино, но отчего бы не попробовать. Я сделала глоток, зажмурилась. Тёплое, тёмное, совсем не похожее на то, которое всегда пил Дима, расцвеченное пряностями… Наверное, ещё и афродизиак!

— Боже, это нечто, — протянула, не определившись сразу — нравится мне или не очень. Зато мне нравился парень, сидевший рядом со мной и кормивший меня с руки.

— Ари, я хотел спросить…

— Я всё ещё жду, — фыркнула. — Чего ты мнёшься?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я действительно не сделал вам больно?

— Откуда такие идеи? — удивилась я. — У тебя же не арматура десять сантиметров в поперечнике и сорок в длину!

— Мне незнакомо слово арматура, и меры длины не слышал никогда, — глаза Тиля загорелись любопытством.

— Арматура… Это такой железный прут, который вставляют в бетонный фундамент, — с запинкой объяснила я. — А меры длины…

Я раздвинула овалом большой и указательный пальцы, показав примерно десять сантиметров, и Тиль фыркнул:

— Таких удов не бывает! Разве что у драконов, но их никто не видел уже давно.

— А такие бывают? — я со смехом растянула ладони на четыре раза по десять сантиметров. Тиль убеждённо помотал головой:

— Вы, драгоценная ари, показываете монстра какого-то! Таким только юных ноари пугать…

— Да я сама понимаю! — отпив ещё эля, откинула голову на спинку кровати. — А ведь у тебя нормальный стандартный размер, Тиль.

— Что вы, драгоценная. Размер у меня слишком велик, — пригорюнился он. — Потому и к ари Виллар никогда не водили.

Я отодвинула поднос, чувствуя приятную тяжесть в желудке, и прилегла на подушку:

— А как у вас это принято? Есть какая-то очередь? Или кого женщина захочет?

Тиль блеснул глазами, поправил свечу в подсвечнике рядом с кроватью и ответил охотно:

— Драгоценная ари может выбрать любого наложника на свой вкус. Может выбрать также двоих или троих. А если выбирать не хочется, то Девлин сам назначит того, кто разделит постель с ари.

— Как мило… А Девлин — он кто?

— Старший кяри.

— Это я уже поняла. Какие у него обязанности?

— О, Девлин главный по дому! Он всегда был рядом с ари Виллар. Все распоряжения в гарем передаются через него.

— А ты тут родился? В смысле, ты из этого города?

По лицу Тиля пробежала тень, и мне стало неловко. Может быть, с этим связана трагедия? Или семейная тайна? Но парень кротко улыбнулся, завладел моей рукой и поцеловал пальцы — один за другим, потом сказал:

— Меня купили на рынке, когда мне было восемь лет. Мой родной город на севере отсюда в семидесяти теорах.

— И ты никогда туда не возвращался? — с грустью спросила я.

— Нет. Мне нечего там делать! — усмехнулся Тиль. — Моя судьба здесь — питать силой эр Кристаллы Жизни.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста! — потребовала, садясь. — Какие такие кристаллы? Какой такой жизни?

— Реддана! — пробормотал Тиль и тоже выпрямился. — Девлин не объяснил вам, драгоценная, что есть Кристаллы Жизни?

— Нет! Он меня сразу потащил в гарем, цигель-цигель, выбирать и в койку.

Свои возмущённые слова я сопроводила весьма ярким жестом, на что парень фыркнул, смеясь, а потом соскочил с кровати:

— Я покажу вам, драгоценная ари Анна. Соизвольте пройти со мной к окну.

Ари Анна соизволила. Маленькое узкое окошко обнаружилось опять-таки за гобеленом. Снаружи на нём расцвели ледяные узоры, а, когда я приблизилась и коснулась стекла, от него пошёл пар. Как холодно на улице! В моём мире, в моём городе давно не бывает таких морозов…

Тиль обеспокоенно приобнял меня за плечи, и контраст обледенелого окна и его горячей кожи заставил вздрогнуть. Шёпот в ухо заставил млеть:

— Вы заболеете, драгоценная ари, я принесу вам плащ.

— Не надо, согрей меня ты, — отказалась я. — Где же эти ваши кристаллы?

— Видите верхушки елей, ари Анна?

Я видела. Они высились справа, будто пики, вонзившиеся в тёмно-серое небо. Сквозь клочкастые облака проглядывало чёрное небо, усеянное крохотными точками звёзд.

— Чуть выше и чуть правее елей мерцает огонёк. Это и есть Кристалл Жизни города Фегра.

— Фегр? Так называется город?

— Фегра, драгоценная ари. Так звали первую ари, которая основала город.

Я плотнее прижалась к Тилю, рассматривая слабенький свет от кристалла, и спросила в шутку:

— Значит, если я основаю… основю… стану основательницей города, его назовут Анна?

— Да, драгоценная.

— Ка-айф, — протянула я с замирающим сердцем. А что? Аннаград это действительно здорово! Но, наверное, невыполнимо.

Ладно, вернёмся к этому позже. Пока меня больше волнуют Кристаллы Жизни и тёплые руки, сомкнувшиеся на моём животе.

— Тиль, а теперь объясни мне, для чего эти кристаллы служат, и как вы их питаете этой вашей силой, как её…

— Силой эр, драгоценная ари.

Руки скользнули по животу, огладили мои бёдра, вернулись вверх, к груди. Отодвинув кружева, пальцы Тиля, нежные и гладкие, провели по соску, обозначив ореолу, прижали выступающую пуговку плоти, рождая в глубине лона призывные всплески возбуждения.

— Сила эр — мужское начало, — продолжил наложник таинственным шёпотом, лаская мои груди. — Совокупляясь с женским началом — силой ар, она даёт жизнь. В женщине расцветает новый цветок — ребёнок, а в кристалле — свет. Без детей мы умрём, и без света Кристаллов Жизни погрузимся во мрак, а во мраке не может жить ничто и никто.

— Значит… — задыхаясь от охватившего меня томления, продолжила я, — каждую ночь необходимо совокуплять эти две силы?

— Каждую ночь. И каждое утро кяэрри должен отдать полученную силу Кристаллу, чтобы он освещал наш мир.

— И как ты думаешь, у тебя достаточно силы от первого раза? — спросила я шёпотом не без задней мысли. Тиль довольно быстро понял намёк:

— Чтобы Кристалл светил весь день, нужно хорошенько постараться, а я всё сделал на скорую руку, драгоценная ари! Позвольте мне взять вас ещё раз — и теперь это продлится намного дольше.

— О да-а, — простонала я. Вожделение нарастало — от его умелых пальцев, от близости крепкого и жаркого тела, от картинок, что рисовались в моей голове. Тиль поднял меня на руки и донёс до кровати:

— Позвольте мне показать вам всё, чему я научился, ари Анна.

— О, Тиль… Покажи мне всё!

Мастер-класс, показанный Тилем, оказался премьерой не только для него, но и для меня. С Димочкой у меня такое было лишь пару раз за восемь лет семейной жизни. В ход пошли и пальцы, и губы, и язык, а потом и восхитительный, всё такой же твёрдый, как арматура, член. Мой новый любовник старался изо всех сил, то и дело поглядывая на меня — посмотреть на реакцию. А я стонала, временами вскрикивая на самом пике, цеплялась руками за подушку, за плечи Тиля, оставляя на них красные полосы от ногтей, я плыла на облаке страсти, которое иногда потряхивало, вскидывая меня до седьмого неба…

Я будто воочию видела наши две силы, соединившиеся на перепутье лона и члена! И радовалась — за себя, за Кристалл, за весь этот чудной мир.

А потом мы уснули, обнявшись, и последним, что я почувствовала в этот вечер, было тяжёлое соболиное покрывало, которое Тиль натянул на меня.

И снился мне странный сон — будто я лечу. Высоко-высоко, над облаками, раскинув руки… А мама всегда говорила, что мы растём, когда летаем. Но расти мне уже некуда, разве только вширь. К чему сон — не понять.

Зато пробуждение в этом адском мире оказалось поистине королевским. Помнится, я читала про то, что у несчастных французских королей не было ни одной свободной минутки, ни минутки интимности, что они даже в туалет на горшок ходили в присутствии всех своих придворных. Вот и я подумала, что теперь мне придётся так же страдать…

Полог балдахина был откинут самым нещадным образом, и голос Девлина заставил вздрогнуть:

— Возрадуемся, ибо новый день! Возрадуемся, ибо жизнь вернётся в Фегру! Возрадуемся, ибо…

— Девлин! — рявкнула я и запустила в кяари подушкой. А подушки тут были, как у бабушки в деревне — тяжёлые, плотные, хотя и круглые. — Напугали!

— Прошу простить меня со всем великодушием, на которое вы способны, милостивая ари! — Девлин поклонился низко-низко и махнул рукой кяри, которые томились позади него. — Если вы не выкажете несогласия, ваш наложник должен отправиться к Кристаллу немедленно, чтобы напитать его полученной от вас силой.

Я не успела даже подумать, согласна или нет, чтобы у меня украли Тиля, как кяри уже вытащили его из-под соболей и потянули вдвоём к выходу. А я ляпнула, глядя, как оглянулся на меня:

— До вечера, Тиль!

Девлин кашлянул, подождал, пока за кяри не закрылись двери, и тихонько сказал:

— По правде говоря, я не надеялся, что вы выдержите сегодняшнюю ночь, милостивая ари.

— Чего бы мне её не выдержать? — проворчала я, глядя, как оставшиеся слуги выкладывают на постель платье и нижнюю рубашку, пояс, украшения, какой-то платок, больше похожий на простыню.

— Я боялся за вас, дежурил под дверью…

— Боже, вы ненормальный, Девлин. Я не стану с вами обсуждать наши… игры в постели!

— Но вы вполне можете, милостивая ари. Если вам неловко — помните, что я не мужчина, а кяари.

— В смысле? — я резко обернулась и смерила Девлина подозрительным взглядом. Евнух, что ли? Всё отчекрыжено? — Вы вообще не мужчина? Ничего не можете?

И тут случилось самое удивительное — кяари смутился. Он даже покраснел и пятнами пошёл, вспотел под беличьим париком. Капельки пота поползли по пятнистому лицу, и я рассмеялась:

— Ну, вы же вполне можете!

— Ари, не в том дело… Я, конечно, мужчина, — он замялся. — Но моя миссия иная. Я старший кяари, на мне весь ваш дом, милостивая, и слуги. Вся организация…

— Ладно, не майтесь. Я поняла. Вы можете, но не хотите.

— Совершенно верно. Точнее, не должен. Простите, милостивая ари.

Меня одели в совершенно роскошное платье. По меркам этого Средневековья, конечно. Ярко-синее, такого абсолютно ненатурального цвета, которым обычно рисуют море дети, длинное в пол и украшенное серебряной вышивкой — на груди и животе вился, расцветая, невиданный цветок. Его лепестки были вышиты и по подолу, и по вороту. Кяри крутились, оборачивая вокруг моей талии бисерный пояс — трёхметровый, не меньше, с няшными кисточками и колокольчиками.

Зачем колокольчики-то? Я что, кошка?

— Милостивая ари соизволит выйти во двор, чтобы лицезреть Кристалл Жизни? — любезно спросил Девлин, который уже пришёл в себя и принял своё обычное выражение отстранённого дворецкого.

— Я соизволю. Слушайте, Девлин, можно нам поговорить наедине?

Он посмотрел на меня, как не понимающая собака, потом кивнул. По мановению его руки кяри испарились из спальни. Я плюхнулась обратно на кровать и выдохнула:

— Ладно. Девлин! Я так долго не протяну!

— Что случилось, милостивая ари? Тиль был неласков с вами? Он причинил вам боль?

— Да ну вас! С Тилем всё… здорово, — смутилась. — Но кяри! Знаете, я не привыкла ко всему вот этому вот!

— Вам не нравятся слуги? Ари, одно только слово, и мы заменим их!

— Нет-нет! Я не про это. Они симпатичные, милые и всё такое… Но я не привыкла, когда меня… вертят в разные стороны и раздевают, и одевают. К тому же, мужчины!

— Кяри не мужчины.

— Что, и они тоже?! — поддела, и Девлин завис. Отвиснув, улыбнулся:

— Вы привыкнете, ари. Я обещаю вам, вскоре вы перестанете думать о них, как о мужчинах. Кяри никогда не прикоснутся к вам так же, как кяэрри.

— Интересно, как вы их различаете, — пробормотала я. — С виду все покемоны.

— Я обязательно покажу вам, милостивая. Быть может, мы даже отправимся на ярмарку — ведь вам необходимо обновить гарем, не так ли? И там вы увидите всё.

Я встала. Ярмарка — это интересно! Но ведь он не собирается покупать рабов или продавать наших?

Наших!

Для меня они уже наши!

Вот как я тут прижилась за один день… Уже гарем своим считаю. Докати-илась…

Девлин заметил моё замешательство и отмахнул низкий поклон:

— Желаете ли вы посмотреть на Кристалл Жизни?

— Желаю, — вздохнула я. — На улице холодно?

— Подморозило, ари. Ваш плащ.

Он накинул мне на плечи подбитый мехом плащ с капюшоном, тщательно заправив под него платок, похожий на длинную фату, которым мне обернули волосы. Интересно, а прогрессорством тут можно заниматься? Я бы в первую очередь уничтожила этот пережиток прошлого в виде платка. А ещё бы трусы изобрела.

На улице было действительно морозно. Снег поскрипывал под сапожками, лицо покусывало острым хрустящим воздухом, а вокруг вяло копошился город. Укутанные в меха и платки люди кланялись при моём появлении, а когда мы с Девлином проходили мимо, возвращались к своим занятиям. В сумерках их было плохо видно, и я спросила у своего сопровождающего:

— А сколько сейчас времени?

— Десять часов утра, милостивая ари.

— А чего так темно?

Девлин указал на высящийся над городом кристалл и сказал напряжённо:

— Если ваш наложник хорошо постарался ночью, то сейчас рассветёт.

Я тоже уставилась на едва мерцающий «ночник» и пожала плечами:

— Ага, посмотрим.

Вы когда-нибудь наблюдали за рассветом? Когда солнце ме-едленно показывается из-за горизонта, так медленно, что не замечаешь его движения? И проверяешь себя — вот был краешек, а теперь уже больше, а теперь ещё больше! Я думала, тут будет так же. Думала — сейчас начнёт потихоньку светлеть.

Но Кристалл Жизни вспыхнул в один момент. Вспыхнул ярко, словно второе светило, и радостно озарил город, дома, пышные серые ели, которые заискрились мириадами бликов… Боже, как красиво! Снег, сияние кристалла, природа — всё было так, как доктор прописал!

И мужики.

Они чуть ли не хором возопили: «Слава ари!», некоторые попадали на колени. Те, кто был поближе ко мне, попытались облобызать подол платья. Я со страху ломанулась к Девлину, ещё бы немного и на руки ему запрыгнула. Но только проблеяла жалобно:

— Чего это они?

— Спасительница вы наша, ари Анна! — с чувством ответил кяари. — Наверное, вы плохо представляете себе, но вы действительно спасли наш город!

— Да? Значит, мне можно покапризничать? — буркнула, вырывая подол у ближайшего кяри. — Мне кофе положен за спасение?

Глава 4. Подарок

Завтрак в этом мире почти ничем не отличался от привычного. Кроме одного — здесь не было кофе. Он тут не существовал вообще. И даже по описанию Девлин не смог понять, о чём я ему толкую.

— Боже ж ты мой, — ворчала я, принимая от кяри кусок хлеба с зернистым солёным творогом. — Какой дикий мир! Как это так? Не знать, что такое кофе!

— Простите, милостивая ари, — в сто пятьдесятый раз извинился слуга. — Простите.

— Да простила, простила. Побухтеть-то можно? — вздохнула, принюхиваясь к травяному чаю.

— Побух… чего?

— Ой всё! Девлин, какие у меня планы на день?

— Никаких, милостивая ари. Отдыхайте, спите, а можно и в баньку сходить! Если желаете новое платье, пришлю вам портного.

Я поморщилась, отпив глоток, и посетовала:

— Скукота. Делать нечего. А какие у вас тут развлечения?

Глянула через маленькое окошко наружу — белый снег слепил глаза. Хоть в снежки поиграть… Так не с кем. Девлину предложишь — вылупится, как на новые ворота. А остальные вроде как делом заняты. Только я одна сижу без дела.

— Развлечения? Если пожелаете, ари, гарем устроит для вас спектакль.

Я кисло улыбнулась. Ну конечно, будут танцевать, как гейши… Нет уж, лучше валяться в кровати, чем смотреть на эти танцы-шманцы. Девлин понял, выдвинул другое предложение:

— Или вы можете осмотреть город и капище. Для кяэрри это будет весёлой прогулкой.

— Девли-ин… Я не хочу никуда ходить с гаремом! Пусть покемоны остаются там, где им хорошо. Давайте прогуляемся вдвоём.

Девлин замялся, потом обвёл рукой общую комнату, в которой, как я поняла, готовили еду и занимались домашними работами, сказал:

— Всё это требует моего внимания, милостивая ари.

— Я тоже требую внимания, Девлин, — твёрдо ответила и отодвинула тарелку. Есть не хотелось. Без кофе утро не утро. И хлеб какой-то странный, ночью он не отдавал так сильно пряностями. Сыр слишком солёный. Подушка душная, одеяло кусачее…

Тёмные глаза Девлина смотрели растерянно. Видимо, предыдущая хозяйка дома не причиняла ему столько неудобств. Ну, а что поделать? Вот такая я неудобная, Аня Лаврова из славного города-героя моей славной родины, что в мире Земля. Украли? Притащили сюда? Будьте любезны соответствовать моим запросам. Хочу развлечений. Не сексом единым…

— Как вам будет угодно, милостивая ари, — сдался кяари. — Позвольте мне одну минутку — отдать распоряжения, и я буду ваш.

О, а мы умеем в двусмысленность! Девлин — мой? А что, он ничего… Только белку снять с башки, и ещё огуречик! Я проводила задумчивым взглядом ладную фигуру старшего слуги и вдруг представила, как он раздвигает мои ноги, ложится между них и вот так обстоятельно, не упуская ни миллиметра, облизывает все складочки лона…

Ох ты господи, что за мысли лезут в мою голову?!

Гулять, деточка! Смотреть город, работников, которые трудятся, капище какое-то… Капище — это такие вырезанные из дерева фигурки, вроде. Разберёмся по ходу дела. Может, мы ещё и на лошадках покатаемся? Лошадок я люблю, даже конный клуб посещала когда-то… В другой жизни.

Один из кяри принёс плащ, но другой — покороче. С поклоном представил его мне и застыл. Неужели он так будет стоять на полусогнутых, пока я не встану? Мелькнула мысль испытать его терпение, но я сразу же устыдилась. Поднялась, подождала, пока плащ накинут мне на плечи, застегнут тяжёлой брошкой у горла и заткнут край за мой великолепный пояс с колокольчиками.

— А что, это так носят? — удивилась. Кяри молча кивнул с поклоном. Наверное, чтобы не мешать сидеть в седле. Умно.

— Вы готовы, милостивая ари? — а вот и Девлин появился, как чёртик из табакерки, уже одетый в тёплый камзол, если можно было так назвать это чудо с мехом и железяками на груди. Уж точно не кольчуга. Да и от чего бы носить кольчугу в городе? Надеюсь, никто не нападёт? А то высшие силы, распределявшие попаданок по мирам, могли меня забросить в небывалый гадюшник…

— Я готова.

— Я велел оседлать лучших прыгунов.

— Скакунов, вы хотели сказать? — улыбнулась, но Девлин покачал головой:

— Прыгунов. Сейчас увидите.

Он протянул мне руку, я церемонно взялась за его локоть, и мы степенным шагом вышли через парадный вход, провожаемые поклонами слуг.

В этот момент я чувствовала себя большой госпожой. И даже поверила в правильный выбор высших сил. Гарем можно пережить. А вот это благоговение вселяет силы и уверенность в себе. Я не зачуханная госслужащая и не затраханная рутиной жена. Я госпожа. Я ари. Я вообще тут самая главная.

Белый снег снова ослепил, морозный воздух обжёг щёки. Свет от Кристалла не угасал, сияя, как большое яркое солнце. Все вокруг занимались делами: кто доски стругал, кто воду нёс, кто помои. А перед крыльцом паренёк в меховом тулупе и шапке держал под уздцы двух…

Чего?

Волков? Собак? Гигантских собако-волков?

Я остановилась, тормознув Девлина, и он заботливо спросил:

— Милостивая ари, с вами что-то не так?

— У меня проблема со зрением, — ответила, не смея отвести взгляд от мощных мохнатых зверей, осёдланных специальными сёдлами и взнузданных на лошадиный манер. Один из волков повернул ко мне голову, глянул жёлтыми раскосыми глазами и вывалил язык из огромной пасти. Улыбнулся! Чёрт! Думает, как лучше меня сожрать? С какой части тела начать? Такие челюсти, что руку перекусят, словно спичку…

— Вы когда-нибудь катались на волке?

— Боже… Нет, конечно!

— Не волнуйтесь, это очень просто, милостивая ари. Вам приготовили суку, она очень ласковая и аккуратная.

Глянь-ка! Суку они мне приготовили! Аккуратную!

Что я там говорила? Я госпожа? Хрен там валялся. Я мелкий маленький человечек, которого сейчас посадят на волка и… И всё. Конец мне придёт.

— Я помогу вам, милостивая, — Девлин подвёл меня к волчице, а паренёк перекинул повод на спину животного. — Просто перекиньте ногу вот так и вставьте её в стремя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Просто? Да нифига это не просто! Просто только кошки родятся… А я сейчас просто грохнусь в обморок, и меня загрызут. Бесславное окончание прелестного утра…

Но всё оказалось не так уж и плохо. Сидеть на волчице было довольно-таки удобно. Главное — крепко держаться за луку седла. Вообще, тут всё было продумано, чтобы управлять прыгуном одной рукой. Ведь строение рта волка отличается от лошадиного… А моя волчица оказалась и правда очень аккуратной. Вероятно, она почувствовала напряжение всадницы и двигалась медленно и без толчков. Девлин же сидел на своём волке очень уверенно, гарцуя и чуть ли не рисуясь.

Он показал мне весь город, и мне захотелось увидеть его на карте — улицы, расходящиеся лучами от центральной площади, треугольные дворики, призмы домов, а за ними — огородов. Мужчины трудились без устали, даже мальчишки не шлялись без дела — кто тащил полные корзины, кто вёдра с водой. И все — все без исключения — кланялись при виде меня.

Капище оказалось поляной, с которой чьи-то заботливые руки сгребли весь снег. Осенняя трава топорщилась вокруг вросших в землю валунов, расположенных кругом, а в центре стоял кряжистый столб с вырезанным на нём стилизованным изображением женщины. Девлин спешился и преклонил колено перед богиней, и я услышала, как он молится шёпотом. Слов не разобрала, но показалось, что кяари благодарил Реддану за проявленную милость.

За меня, что ли, благодарит?

После капища мы выехали за частокол. Огорожен город был на славу. Я даже спросила у Девлина:

— А от кого такой заборчик поставили? Неужели войны бывают?

— Слава Реддане, после тысячелетнего конфликта с горными гномами… Мы были побеждены, но не сломлены! Однако потеряли доступ к шахтам, где добывали Кристаллы Жизни. Те редкие, которые остались в нашем пользовании, нуждаются в ежедневной подпитке. Отсюда и необходимость ари.

— О как.

Я не могла найти, что ответить. Вроде всё ясно, вроде в каждой фразе знакомые слова, а всё вместе — такой фэнтези-роман, аж смешно. И в то же время — ну как смеяться, если я сама в центре этого романа?

Я обвела взглядом горизонт, чувствуя, как мышцы волчицы перекатываются под моей задницей. Тонкое седло, ёлки, совсем не такое, как лошадиное… Белым-бело всё. Лес синий полукругом. Редкие деревца чернеют там и сям. Простор невероятный! И нетронутый, совсем не тронутый человеком! Ни следа нигде!

Хотя…

На горизонте из-за леса показалась цепочка всадников. Как муравьи по тропе, они ползли медленно, неспешно, будто лениво. Я повернулась к Девлину:

— А это что?

— Реддана, к нам гости, — слегка напряжённым голосом произнёс Девлин и соскочил с волка. Я растерялась:

— Гости? А что мне надо делать?

— Ничего, милостивая ари, — ответил кяари, подбодрив меня взглядом. — Оставайтесь в седле, я встречу.

— Только гостей мне и не хватало, — пробормотала, запуская пальцы в густую серую шерсть волчицы. А это даже приятно — чухать огромную собачку по шее! Волчица повернула голову, обдав меня облаком пара из пасти, и растянула губы в довольной улыбке. А я шепнула ей, чтобы Девлин не услышал:

— Хорошая… соба… волчичка… девочка хорошая…

Она зажмурилась, свесив язык между зубов и часто дыша.

Караван чёрных точек приближался. У меня внутри поселился маленький зверёк, который беспокойно копошился и щекотал желудок. Гости в моём мире означали приятное времяпрепровождение. А вот в этом… В этом мне стало страшновато.

Однако, когда Девлин и мужчина во главе гостевого каравана встретились, я расслабилась. Они выглядели вполне мирно, обменявшись сдержанными любезностями, а потом продолжили своё движение к одинокой мне.

— Милостивая ари, ари Магра из соседнего города почтила вас своим вниманием, — церемонно объявил Девлин, широким жестом представив караван из серых и бурых волков, на которых сидели блондины в кольчугах и мехах и женщина в белой шубе, из-под капюшона которой выбивались яркие рыжие локоны.

Помедлив, я глянула женщине в глаза — прищуренные от белизны снега, голубые, ведьмовские — и ответила с достоинством:

— Добро пожаловать в Фегру, ари Марга.

Во взгляде гостьи промелькнули последовательно любопытство, одобрение, толика удивления, а потом удовлетворение.

— Пригласишь в дом, ари Анна? — спросила она глубоким певучим контральто, и я улыбнулась:

— С удовольствием. Только я ещё не умею поворачивать своего… прыгуна.

Женщина рассмеялась так весело, что у меня исчезли всякие сомнения по поводу приятности визита. И вообще! Женщина! Наконец-то я вижу женщину! Это же просто счастье какое-то! Можно открыть бутылочку вина и потрепаться о разных всяких вещах, о которых с мужчинами не говорят.

Девлин пришёл мне на помощь, схватив волчицу под уздцы, и развернул её к дому. Волки гостей рассредоточились по обе стороны тропы, а белая волчица под тон шубы своей хозяйки приблизилась к моей. Ари Марга спросила с плохо скрытым любопытством:

— Как ты адаптировалась в нашем мире?

— Вы уже знаете?

Быстро тут новости разлетаются! Ари Марга усмехнулась:

— Во-первых, душа моя, мы с тобой на равных и выкать мне не надо. А во-вторых… Ну разумеется, знаем! Ведь это такая новость — иномирянка! Века три вас не было, думаю. Эй, кяари! Сколько времени не было иномирянок?

Девлин ответил с пиететом:

— Двести сорок три года, милостивая ари Марга.

— Да, точно. Ну, почти три века. А ведь рассказы твоих предшественниц мы читаем, как захватывающие сказки!

Она наклонилась поближе и шепнула мне на ухо:

— Поверить не могу, что у вас в мире можно спать только с одним мужчиной!

Я фыркнула, едва сдерживая смех, а потом ответила:

— А я вот поверить не могла, что у меня теперь целый гарем мужчин!

— К хорошему привыкаешь быстро, — успокоила меня гостья. — А, глядя, как сияет Кристалл Фегры, я уверена, что тебе пришлись по душе наложники, которые остались от Виллар.

— Не все, не все, — пробормотала я.

— Что такое? — озаботилась ари Марга. — Не по вкусу гаремные волчата? Так, может, устроим обмен?

— Обмен? Это как? Вы… ты привезёшь мне своих и увезёшь моих? — я попыталась превратить всё в шутку, но ари Марга не смеялась. Он серьёзным тоном ответила:

— Почему бы и нет? Конечно, такие вопросы решаются на ярмарке. Но мы можем по-соседски обменяться подарками.

Спокойно, Аня! Тут такие обычаи. Тут просто такие обычаи. Люди не товар и не подарки. Они живые люди. Но в чужой монастырь со своими порядками лучше не соваться. Ссориться с соседкой мне нет смысла. Замнём тему, вот и всё.

— Посмотрим, — с достоинством сказала я. — Ты дружила с ари Виллар?

Мы остановились возле дома. Моя волчица дёрнулась, попыталась изогнуться, и мне пришлось хвататься за повод второй рукой. Паника, паника: я же не умею с неё слезать! Оглянувшись, увидела, как волчица задирает заднюю лапу и снова опускает на снег. Вспомнив соседскую овчарку, я почухала мохнатый бок под седлом, и задняя лапа задёргалась, а моя прыгунья зажмурилась с блаженным видом. Девлин подскочил, хватая волчицу за узду, выровнял её вместе со мной, сказал тихо:

— Обопритесь на меня, милостивая ари, я помогу вам сойти.

— Девлин, у неё блохи, что ли?

— Не исключено, ари Анна.

— А почему не гоняете блох?

— Так куда их гонять-то? Солому в волчатнике поменяем, а блохи возвращаются…

— Я разберусь с этим.

Положив руки на плечи Девлина, соскользнула с волчицы на снег. Ари Маргу сняли двое покемонов из её охраны. Мне надо показать себя радушной хозяйкой, а это сложно, когда не знаешь, что у тебя на обед и как выдраили парадный зал. Оставалось только надеяться, что кяри подготовились.

По знаку Девлина слуги засуетились, забегали туда-сюда, и только мы с Маргой были островком спокойствия в этом базаре. Из чего я заключила, что гости появляются в городе нечасто. Однако кяри суетились очень слаженно, и уже через минуту мы оказались в зале для пиров. Там, где гобелены с серебряной нитью.

На стол метнули, наверное, всё, что было съестного в доме. Плошки с мясом, какие-то овощи, похожие на картошку, соусом залитые, хлеб, мочёные яблоки, вяленая рыба, ещё что-то, чего я не пробовала и не могла узнать. Вместо эля подали кувшин и два кубка. Пить, значит, будем вдвоём. Гарем не заслужил.

— Что же, ари Анна, — Марга сбросила шубу на руки одному из своих молодцов и села на лавку, — вижу, твой кяари не распустился без ари Виллар. Следит за домом.

Гостья оказалась в теле — дородная и высокая. Я даже пожалела её прыгуна. В наезднице же не меньше сотни кило! Моя волчица может спать спокойно — до таких размеров я не разжирею. Хотя… Секс каждый день, и никаких фитнесов не надо!

— Девлин незаменим, полагаю, — улыбнулась ей в ответ. — Попробуйте… э-э-э вина? Я даже не знаю, что в кувшине.

— Осеннее вино, — снисходительно сказала Марга. — Вот уж не думала, что у Виллар остались запасы!

Один из кяри налил вина в два кубка, и я глотнула, попробовала. Вкусное, слабенькое, терпкое. А Марга подцепила куском хлеба немного мяса и отправила его в рот, сказала, жуя:

— Ну, так что скажешь, Анна? Посмотри, тебе нравятся мои кяэрри?

Я окинула взглядом наложников, сопровождавших гостью, и пожала плечами:

— Покемоны.

— И что это значит?

И как объяснить, чтобы не обидеть мальчиков? Я наклонилась поближе к Марге и сказала тихо:

— Худенькие они, тощенькие. Я, когда на них смотрю, накормить хочу, а не… секса!

Она подняла бровь, глядя на меня с изумлением, ответила:

— Значит, тебе нравятся кяэрри в теле? Пухленькие? Откормленные?

— Ну нет… Такие… Мускулистые!

Образ Тиля возник перед глазами, и спазм предвкушения пробежал в животе. Мой мускулистый и нежный любовник… Сегодня ночью мы снова будем вместе. И не нужны мне никакие другие — ни откормленные, ни анимешные!

— Послушай, Анна! — оживилась Марга. — У меня есть один такой наложник! Держу его чисто для экзотики, ну и в битве на кулаках ему нет равных. Дайго!

Один из спутников моей гостьи отделился от стены, где стоял со скучающим видом и следил за передвижениями слуг. Я даже рот раскрыла. Боже, он был огромным! По сравнению со здешними красавцами — как Дуэйн Скала по сравнению с Джеки Чаном… Рост не меньше двух метров, а вес — даже представить боюсь! А ещё боюсь представить, что у него в штанах…

Похоже, эту последнюю фразу я произнесла вслух, потому что Марга рассмеялась и, подняв бокал, велела:

— Дайго, раздевайся!

Если честно, я не смотрела ему в глаза, потому что смутилась, как тургеневская барышня. Если ещё в спальне… А тут, за столом, в присутствии одной практически незнакомой женщины и кучки мужчин… И в то же время любопытство, мать его!

Хихикнув, я закинулась вином, проглотив остаток, и подставила кубок, куда кяри с готовностью плеснул ещё порцию. Дайго медленно сбросил плащ, отстегнув заколку у ворота. Так же неспешно освободился от рубашки, стянув её через голову. Какой широкий торс! Какие тугие мышцы! Какая приятная глазу лёгкая волосатость… На фоне гладеньких-то кяэрри! Я сглотнула. Марга хмыкнула. Дайго невозмутимо взялся за шнурок кожаных штанов. Я нервно схватила с подноса кусок хлеба и впилась в него зубами. Дайго дёрнул за шнурок, и штаны эффектно сползли к лодыжкам.

— Твою мать, — сказала я.

— Нравится? — с любопытством спросила Марга. — Нет, правда? Никакого практического применения этому размеру в нашей местности не найти, но как странно и ужасно на это любоваться!

— М-м-м, — ответила я, не решаясь разочаровать соседку. Знала бы ты, милочка… Знала бы ты милочка, что двадцать плюс на глазок ещё пять сантиметров — это самый удобный размерчик для большинства женщин нашего мира! Ну, наверное, кроме азиаток.

— Если желаешь обменять его… Я уступлю. В обмен на одного наложника, которого очень давно хотела купить, но Виллар всё никак не соглашалась его продать.

Длинный член с красивой головкой, спрятанной в складке крайней плоти, завораживал. Дайго всё с той же невозмутимой небрежностью обнял ствол ладонью, ничуть не стесняясь меня и кяри, которые ахали по углам, и мягким движением обнажил головку. Будто грибок нашёл в зарослях папоротника… Я спохватилась и захлопнула рот. Кивнула почти машинально:

— Ага, согласна!

Глава 5. Общее собрание гарема

— Отлично! — хлопнула в ладони ари Марга. — Где твой старший кяри?

— Девлин, — позвала я, не в силах оторвать взгляд от Дайго, который не переставал поглаживать свой член, — Девлин, мы собираемся обменяться кяэрри.

— Я вас понял, ари Анна, — Девлин возник рядом, словно чёртик из табакерки, и поклонился. — С вашего позволения я велю привести наложника, которого желает милостивая ари Марга.

— Откуда ты знаешь…

— Простите, ари Анна, я помню, как ари Виллар отказалась продавать этого кяэрри несколько раз.

В голове промелькнула мысль, от которой я ужаснулась. Схватив Девлина за рукав, притянула его к себе и прошипела на ухо:

— Надеюсь, это не Тиль?!

— Нет, милостивая ари, — мне показалось, что Девлин усмехнулся. Тоже мне, насмешник! Нет, ну а вдруг… Я не собираюсь отдавать этой толстухе своего милого Тиля!

— Тогда ладно, отдавай любого, кого попросит.

— Вам так милы большие уды? — вроде даже и не удивился Девлин, а я нервно хихикнула:

— В нашем мире это нормальный размерчик!

— Я понял вас, милостивая ари.

Мне показалось, что сказал он это слегка таинственным тоном. Но пока думать я не могла ни о чём, кроме Дайго. Даже не столько о его хозяйстве, которое он наконец перестал надрачивать, а о нём самом. Если сравнить размеры, то станет ясно — девы в этом мире обладают очень короткими вагинами, поэтому мальчиков с большими членами держат как экзотических зверюшек. Только я одна ценю…

Вот возьму и соберу себе гарем из больших членов!

Пока я допивала вино из кубка, привели одного из моих покемонов. Я по достоинству оценила выбор ари Марги: парень был самым смазливым из всего гарема! Ему, похоже, не сказали, зачем привели в зал, потому что наложник смотрел настороженно то на меня, то на ари Маргу. А та сладко улыбнулась ему, словно предвкушая обладание этим телом. Нет, я её понимаю, конечно. Любила бы няшек — себе бы оставила. Но я люблю мужчин, которые выглядят, как мужчины, а не семнадцатилетние девочки-переростки.

— И что же в нём такое особенное, ари Марга? — спросила я, ведомая любопытством исследователя. Может, так я пойму, что ценится в этом мире?

— О, я вижу, что ты до сих пор не слушала своих кяэрри, — промурчала, как кошка на сметану, моя соседка. — Этот великолепный экземпляр прелестно играет на чуекке и просто завораживающе поёт!

— Признаться, нет, не слушала, — покаялась, переводя взгляд с покемона на «Скалу». — А что умеет твой кяэрри?

— Он охранник, каких мало. На него можно положиться, если ты поедешь на ярмарку.

— Как, я думала, что в ваших краях женщина священна?! — удивилась. — Разве мне может угрожать опасность?

Марга отмахнулась:

— Ну конечно же нет! Однако лучше быть осторожной и продумать всё! Значит, ты согласна на обмен? Не передумала?

Расспрошу Девлина поподробнее, что может подстерегать женщину в этом сумасшедшем мире… А пока нужно финализировать сделку.

— Мы подпишем договор обмена? — спросила я у старшего кяри. Тот качнул головой и сделал знак одному из слуг. Нам поднесли с поклонами резную шкатулку. Сделана она была, вероятно, из чьей-то большой кости. Огромной кости. Берцовой мамонта? Или динозавра? Плезио… В общем, животное было гигантским. А потом оно умерло, и из его кости сделали милую вещицу, достойную королевского дворца. Внутри, когда Девлин откинул крышку, я увидела войлочную подушку, на которой лежал гладко отполированный стеклянный шар размером… Ну, вот как раз в ладонь уместится. Куда Девлин его и поместил — в свою ладонь.

Шар мягко вспыхнул изнутри, осветив моё ошарашенное лицо, и я вспомнила. Именно таким меня оглушили в подворотне! Отшатнувшись, я с трудом удержалась от крика, ловя на себе взгляды всех, кто был в зале. Мой кяари тоже глянул странно, но ничего не сказал. Он поднёс шар к Дайго, прижал к широкой груди наложника и мягким движением прокатил до живота.

Стекляшка ответила радужными переливами — от нежно-голубого до светло-розового. Зрелище впечатляло. Но я не знала, что за ним стоит. Для чего?

На мой молчаливый вопрос ответила Марга. Кивнув на Дайго, сказала:

— Как видишь, он кяэрри, без обмана. А теперь посмотрим на твоего.

Мой покемон тоже сделал шарик радужным. Я улыбнулась:

— Что ж, получается баш на баш. Сделка совершилась?

— Полностью и бесповоротно, — Марга растянула губы в улыбке, которая показалась мне хищной. Обеспокоилась:

— А мы у мальчиков-то и не спросили! Хотят они или нет?

— Кто же их спрашивает, милая моя! — звонко расхохоталась гостья. — Ну, ладно! Вино было, как всегда, превосходным, обед сытным, пора и честь знать!

Она поднялась, и кяри мгновенно накинули на её дородные плечи шубу. Я тоже встала:

— Спасибо, ари Марга, за визит. Будем дружить?

— Ну разумеется, душа моя, — ответила соседка слегка отвлечённо. Она смотрела только на своего нового наложника, и я невольно порадовалась за парня. У него сегодня будет секс. А вот у Дайго — не знаю. Конечно, хочется… Хоть попробовать… Но Тиль! Мой нежный Тиль! Как он там сейчас, у Кристалла?

— Спасибо, приезжай ещё, — вся в думах о любовнике, рассеянно проводила я Маргу, а, когда она и весь караван расселись по волкам и отчалили, повернулась к Девлину: — Так, дорогой мой, считаю, что нам нужно поговорить.

— О чём, милостивая? Я всегда готов решить любые ваши проблемы и исполнить все желания, — склонился он, снова показав мне свою плешивую белку. Как же меня достал этот парик! Машинально ухватилась за «шубку» и сорвала её с головы кяари.

— Твою мать, Девлин! Ты лысый? Сколько ж тебе лет?

Старший слуга вздрогнул, напрягся, но не сказал ни слова. Только посмотрел с укоризной. Мне стало совестно. Покрутив беличий парик в руках, я сунула его одному из кяри:

— Сожгите это, пожалуйста.

И подхватила Девлина под локоть:

— Послушай, тебе идёт лысина. Только брить надо до зеркального блеска! Не носи больше ничьи шкурки, очень прошу!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ари Анна, вы не понимаете в мужской красоте, — упавшим голосом ответил Девлин, нервно огладив лысую башку. — Волосы — это одно из главных достоинств мужчины!

— Глупости, — отрезала я. — Самое главное достоинство мужчины… И нет, не то, что между ног, а то, что под черепушкой! Ум, короче.

— Признаться, я предполагал, что иномирянка окажется непохожей на наших женщин… — пробормотал Девлин. — Но настолько… Простите, ари Анна…

— Стоп. Я тут главная? Я решаю всё?

— Да, милостивая ари.

— Тогда пошли в гарем. Мне надо почирикать с покемонами.

— Почи… Что сделать?

Девлин смотрел на меня тёмными бездонными глазами, и я отмахнулась:

— Поговорить. Извини, у меня пока ещё проскакивает это… из той жизни. Скоро привыкну и начну изъясняться, как ты, высоким штилем.

— Ари Анна…

— Девлин, а где Тиль?

— Милостивая, он ещё у Кристалла, и освободится нескоро.

— А… Хорошо. То есть, не слишком хорошо, но я подожду.

Мы шли к гарему, я впереди, кяари позади. Гобелены мелькали перед глазами, а один привлёк моё внимание. Остановившись, я приблизилась, ткнула пальцем:

— Девлин, что это?

— Вы хотели, наверное, спросить — «кто»? Это дракон, милостивая ари.

— Шта? Дракон?

Я наклонилась, чтобы разглядеть лучше, даже пальцем гобелен поколупала. И правда, дракон — крылья во, зубы во, хвост… И хвост тоже во! Один в один Змей Горыныч, только с одной головой.

— Девлин, — я обернулась к кяари, — у вас тут водятся драконы?

Он растянул губы в улыбке:

— Милостивая, не надо бояться. Драконы водятся далеко на юге, в Аликарии. К нам они уже лет эдак восемьсот как не залетали — снег не любят!

— Успокоил, ха! — я ещё раз оглядела великолепного дракона — как по канону, на обложку фэнтези его! — и кивнула: — Ладно, гоу.

— Боюсь предположить, что именно вы сейчас сказали… — пробормотал Девлин.

Я рассмеялась и подхватила его под руку:

— Пошли, сейчас у нас состоится первое собрание гарема.

— А, вот это я понимаю! — обрадовался он. — Вы желаете послушать, как поют кяэрри! Я вас обрадую, они великолепно поют хором!

Давясь от смеха, я поспешила разочаровать Девлина:

— А вот и нет! Петь буду я. То есть, говорить!

— О чём?

— Ты так спросил, будто с кяэрри не о чем поговорить.

Девлин хотел что-то ответить, но отчего-то заткнулся. Видно, решил, что у меня кукушечка уже двинутая и спорить со мной вредно. Отчасти он, конечно, прав. Кукуха, радостно чирикая, улетела в тот момент, когда я очнулась в бане.

Мы вошли в гарем, и там сразу стало тихо. На меня уставились с десяток пар глаз. Мои покемоны смотрели странно, как будто я собиралась резать их живьём. А ведь я не собиралась! Неужели так страшно? Чего они тут все такие трепетные? Да, общее собрание будет в тему. Надо вывести их на разговор.

— Здрасьте, мальчики! — весело сказала я. — Как дела? Как спалось?

Они молчали, растерянно переглядываясь. Девлин подбодрил их:

— Ну же, смелее. Ваша ари задала вам вопрос.

— Благодарим вас, милостивая, что поинтересовались, — один из парней низко поклонился, выпрямился, не поднимая взгляда. — Живём вашими молитвами Реддане и Акрусу!

— Как приняли новенького?

— Кяэрри Дайго сейчас в бане, милостивая ари, — подсказал Девлин. Я кивнула:

— Хорошо. Тут такое дело было… В общем, я обменяла одного из ваших товарищей на наложника ари Марги. Каюсь, не спросив его мнения на этот счёт…

Они снова переглянулись, потом все разом посмотрели на Девлина. Старший кяари ответил отстранённо:

— Вам нет нужды спрашивать чьё бы то ни было мнение, милостивая. Вы наша госпожа, и мы рады служить вам верой и правдой, принимая ваши решения как величайшую мудрость.

Это я уже слышала, лысый! Теперь хочу услышать ваше мнение, блин!

— И всё же.

Я присела на низкий диванчик, закинула ногу на ногу и выжидающе обвела взглядом наложников. Они молчали, глядя в пол. Вот жеж… А ещё волчата! Должны бы посмелее быть!

— Послушайте, я понимаю, что в вашем мире такой уклад. Я понимаю, что вы всегда жили, беспрекословно слушаясь женщину. Но поймите и вы меня! Я привыкла считаться с мнением других людей, потому что выросла в мире, где все равны.

— Равны? — растерялся Девлин. — Как равны?

— А вот так! Мужчины, женщины, дети… Дети вообще равнее всех!

Я смотрела в глаза покемонов и вдруг поняла, что они боятся. Не меня. Того, что я сумасшедшая.

«Сегодня он танцует джаз, а завтра Родину продаст».

Мало ли, прикидываюсь добренькой, какие-то непонятные им речи толкаю о свободе, равенстве и братстве, а потом херак — и велю высечь на конюшне. Ой! В волчатнике!

Спокойно, Анюта, соображай. Ты умная девочка, надо просто найти к этим людям подход. А для этого — говорить с ними на их языке. Ладно…

— Забыли, проехали, — отмахнулась. — Расскажите мне, чем вы тут занимаетесь целыми днями!

Угу, два раза. Никто не бросился отвечать наперебой. Со вздохом я поманила к себе того самого парня, который говорил от имени всех:

— Ты расскажи. Как тебя зовут?

Он преклонил колено и ответил, не поднимая глаз:

— Тарик, милостивая ари. Мы музицируем, ухаживаем за своим телом, что ещё?

— Поём, — подал голос другой покемон.

— С вашего позволения, — робко сказал третий, — Гелан пел баритоном, теперь у нас не получится хор…

— Надеюсь, ему будет хорошо у ари Марги, — вздохнула я. — А спектакли вы ставите?

— Что, простите, ари? — не понял Тарик. Я попыталась объяснить:

— Ну, это театр… Когда разыгрываете пьесу… Пьесу, знаете такое?

Девлин вмешался:

— Эти слова нам незнакомы, ари Анна.

— У вас есть книги? Тексты? Почитать?

Он развёл руками:

— Есть легенды и жизнеописания. Вам принести свиток из рабочей комнаты?

— Думаешь, я умею читать по-вашему? — съязвила я, а потом задумалась. Говорить могу, может, и читать смогу? Но это проверю позже. Мальчиков надо чем-то занять. Для работы по дому их явно не используют, значит, надо подкинуть им творчество.

— Я подберу вам текст для постановки, — сказала, вставая. — А потом будем работать над спектаклем, — и пробормотала себе под нос: — Иначе я с ума сойду.

— Ещё что-то? — осведомился Девлин.

— Да. Я хотела сказать… Парни, вы только не обижайтесь! Вы все симпатичные и любезные, ничего личного, но спать с вами я не буду. В плане секса — вы не в моём вкусе.

— Ари Анна, — Девлин подхватил меня под локоть и мягко потянул к выходу. — Вы не должны оправдывать свой выбор! Они кяэрри, наложники. Их роль — ублажать вас ночью и питать Кристалл Жизни днём, вот и всё.

Уже в спальне, куда привёл меня Девлин, я резко вырвала руку:

— Слушай! Меня не спросили, хочу ли я попасть в ваш мир! Меня не спросили, могу ли я выполнять роль генератора и трахаться с незнакомыми мне мужиками! Так что не начинай меня переучивать. Я буду жить так, как мне нравится, пока выполняю свои обязанности! Понятно?

— Ари Анна, прошу вас, успокойтесь! — забормотал испуганный моим гневом Девлин. Он даже лапки сложил на груди, чтобы показать своё смирение и раскаяние. А я наоборот — только распалилась от этого.

— Мне насрать на ваш монастырь! Насрать на ваши порядки! Притащили меня сюда — сделайте мою жизнь психологически комфортной!

По лицу старшего кяри было видно — он не понимает ни слова, но жутко боится. Этот страх во взгляде выбесил, и я оглянулась по сторонам. Найти бы что-то тяжёлое и разбить! Если не о лысую башку Девлина, то хотя бы об пол…

— Ари Анна, я понимаю, что переход из одного мира в другой не мог не отразиться на вашем самочувствии, — пробормотал кяари, выпрямившись. — Я сделаю всё, что вы пожелаете, лишь бы вам было хорошо!

Без сил я села на кровать, которую застелили умелые руки, а потом упала на покрывало, глядя в полог балдахина. Вспышка ярости прошла, и снова стало мучительно стыдно. Ну, чего я разоралась? Зачем обидела человека, который искренне хочет мне помочь? Мне такой шанс выпал — не у каждой женщины случается возможность полностью изменить свою жизнь!

— Прости меня, Девлин, — вяло сказала ему. — Я сама не своя, но это и понятно.

— Ари… — мужчина преклонил колено, совсем как наложник, и я невольно коснулась его лысины, погладила. Девлин вздрогнул, но мужественно остался стоять с опущенной головой. Я ласкала пальцами идеально гладкую кожу, задерживаясь на незаметной взгляду щетинке, рассеянно заметила:

— А тут надо побрить.

— Как пожелаете, милостивая.

Его едва слышный голос заставил меня сесть и посмотреть внимательно. Кяари был в самом расцвете сил. Лет тридцать пять. Старше меня, да, но у мужчин это и есть лучший возраст. Всё знает и совершенно точно всё умеет… А мне тут подсовывают мальчишек! Что Тиль, что Дайго, не говоря уже о гареме! Все молоденькие…

— Девлин, а ты случайно не кяэрри? — спросила в шутку, а старший слуга почему-то вздрогнул снова. Да что ж такое! Почему они все ведут себя, как пугливые дикие котята?

— Милостивая ари Анна, да снизойдёт на вас сияние Редданы, матери нашей, — тихим, но торжественным голосом начал Девлин, поднял голову, отчего моя ладонь скользнула по его щеке, а палец коснулся губ. Я провела этим пальцем по его губам, снова представив, как они приникают к клитору, посасывая и целуя. А кяари продолжил, запнувшись:

— Мой долг — служить вам, делать вашу жизнь приятной и беззаботной, заниматься домом и его обитателями.

— Я знаю это всё, Девлин, к чему ты ведёшь?

— Прошу простить меня, я никогда не осмелюсь коснуться ари с иным намереньем, чем услужить ей. Иначе мне придётся добровольно сдаться в руки хлестальщика…

— Кого?!

— Хлестальщика, милостивая ари.

— Это тот, кто хлещет? Что за профессия такая?

— Желаете взглянуть? Ари Виллар лично обустраивала хлестальню!

В голове пронеслись мысли, которые мне совсем не понравились. Божечки-кошечки, неужели в этом диком мире приняты физические наказания? Я вскочила, едва не опрокинув Девлина, который остался на одном колене, и резким тоном велела:

— Да, веди, я желаю взглянуть!

Предупреждая жест Девлина, сама схватила плащ и накинула его на плечи. Кяари простонал:

— Не делайте всё сама, ари Анна! Мы здесь для того, чтобы служить вам.

— Насрать, — рявкнула, цепляя край броши за полу плаща. — Читай по губам: на-срать!

Запахнулась, воинственно глянула на Девлина, добавила:

— Я здесь главная, я принцесса! Я буду делать то, что захочу!

А сама подумала: его удар хватит от всех моих выкрутасов… Ну и поделом! Кочевряжится тут, как красна девица, нотации мне читает…

— Делайте, Реддана вам в помощь, — едва слышно ответил Девлин. — Только не на людях… Вы подорвёте свой авторитет, ещё даже не заработав его.

— Я не вписываюсь в ваши понятия?! Отправьте меня обратно, домой, в мой мир, — мстительно бросила, открывая дверь. — Буду рада!

— К сожалению, милостивая ари…

— …это невозможно в настоящий момент по независящим от вас всех причинам, — передразнила я его. — Всё, проехали. Веди смотреть вашу хлестальню.

Через несколько минут, пройдя через боковую дверь, мы оказались во дворе. Снег тут был убран до настила, и я чуть не поскользнулась на влажных досках. Девлин поддержал меня под локоть, как мне показалось, с насмешкой, поэтому вырвала руку и кивнула:

— Куда идти?

— Прошу, милостивая ари, в дальний угол.

Мы прошли мимо сараев и амбаров, в которых работали свинари, дояры и прочие овчарники и козятники. Кстати, как называется эта профессия? Чуть дальше разделывали огромную парную телячью тушу, а вокруг вились большие упитанные коты. Время от времени мясник, смеясь, бросал им кусочек, и тогда урчание, больше похожее на рёв, переполняло воздух во дворе.

Котов мы обогнули по дуге, потому что они показались мне свирепыми. А в дальнем углу двора с распахнутыми воротами стоял крепкий сарайчик, откуда я услышала стоны. Вой котов приглушал их, но я сразу поняла, что там человек и этому человеку плохо. Ну всё! Сейчас я тут всем покажу кузькину мать!

Ворвавшись в сарай, я встала как вкопанная посредине и огляделась. На первый взгляд похоже на кузницу. На второй — знахарская хижина с сотнями букетиков сушёных трав. От печи, топившейся начерно, шёл дым, и волна тепла ударила меня в лицо. На лавке лицом вниз лежал и стонал полураздетый покемон, и его спина была исполосована красными следами.

Боже, да они тут порют людей, как при крепостном праве!

— Да вы тут все с ума посходили?!

На мой голос обернулся кряжистый мужичок, совсем не похожий на здешних кяри. У него была длинная окладистая борода, кустистые брови и самое страшное — ужасный кожаный фартук, заляпанный кровью…

При виде этого палаческого аксессуара я почувствовала, как из груди выдавили весь воздух, и свет померк перед глазами.

Глава 6. Мур-мур

— Ари! Ари! Очнитесь!

— Реддана… Что же теперь будет!

— Ари… Да сделай же ты что-нибудь, драконье дерьмо!

— Шишас, шишас…

С трудом разлепив глаза, я старательно сфокусировала взгляд на склонившимися надо мной лицами. Узнала Девлина, бородатого гнома, а вот третье лицо было мне незнакомо. Гном? О-о-о, уберите от меня этого палача!

Руки и ноги начали меня слушаться, я судорожно попыталась отползти от этой компании, но она следовала за мной, как привязанная. В праведном возмущении я рявкнула:

— А ну стоять!

И села.

Девлин с широко распахнутыми глазами смотрел на меня, стоя на коленях, и явно не смел двигаться. Гному же было море по колено. Он убрал от моего лица веточку сушёных цветов и невозмутимо прошепелявил:

— А шиво ишпугалась ари?

— Тебя, — фыркнула. — Это же кровь? Ты палач?

Гном пару секунд смотрел на меня, как на новые ворота, а потом упёр руки в сальце на боках и громко, невежливо, противно расхохотался. Девлин пробормотал:

— Не палач, милостивая, как вы могли такое подумать? Арек хлестальщик!

— Ну правильно, хлещет плёткой… Вон там у парнишки вся спина разодрана!

Гном оборвал смех, буркнул, берясь за пук травы:

— Не рашобравшись, обвинять вот так… Это мершко, душечка.

— Прости её, Арек, она всего лишь вчера прибыла в наш мир, — в голосе Девлина я услышала вину. Интересно, он лебезит перед гномом, а тот не выказывает никакого почтения мне, ари! Так, так… Не всё так просто в Датском королевстве… То есть, в тридцать девятом мире направо от моего.

— Девлин! Немедленно расскажи мне всё!

— Всё? Обо всём?

Его глаза потеплели, в них мелькнула улыбка, и кяари протянул мне руку:

— Позвольте, я помогу вам встать, милостивая ари. Арек приготовит вам лечебный чай, да, Арек?

Последние два слова он произнёс с нажимом. Гном прищурился так, что его маленькие глазки совсем скрылись в морщинах, и ответил ядовито:

— Обяшательно, как только милоштивая ари ишвинитша.

— С чего это вдруг? — буркнула, поднимаясь. — А что я должна была подумать? У вас, между прочим, процветающее рабство! А рабство неотделимо от физических наказаний!

— Не рабство, — мягко поправил меня Девлин. — Все наши мужчины служат вам по собственному желанию.

— Угу, и скажи ещё, что они могут уйти к другой бабе в любой момент.

— Нет, разумеется, нет! Мы чтим традиции.

— Завуалированные под рабство.

— Щщай, — гном бухнул о стол глиняную кружку, из которой поднимался ароматный дымок, и вытерев руки о передник, взялся за кусок ткани, намоченной в чём-то грязно-жёлтом. Я снова насторожилась:

— А это что?

— Это? — он приподнял край тряпки, осмотрел её внимательно и ответил: — Примощка. Шелаете понюхать?

— Благодарю покорно, — отказалась с достоинством. — Хотите залечить раны, которые сами и нанесли?

— Хто? Я? Это не я, это дикий кот! — возмутился Арек, кинув тряпку на спину стонущего покемона. Другой покемон, пока ещё мне не знакомый, добавил, заикаясь:

— Милостивая ари не знает… у нас тут дикие коты… в лесу… Простите. Мы за дровами ходили…

— Котики? Дикие? — спросила я, оглядываясь. — Как вот эти вот, во дворе? Издеваетесь, да?

— Ари Анна, — вступил Девлин. — Те домашние, мышей ловят. А в лесу дикие и свирепые.

— Интересно на них посмотреть! — фыркнула я, не веря ни единому слову. Девлин кивнул покемону с дровами:

— Сбегай, покажи милостивой ари.

— Сей момент! — кяри отвесил земной поклон и выскочил из сарая. Я пожала плечами:

— Котики милые, котиков все любят.

Девлин уставился на меня большими глазами. А я поджала губы:

— Что? Что опять не так? У вас не любят котиков? Потискать, почухать за ушками? Нет?

Кяари прикрыл глаза ладонью. Похоже, его терпение скоро лопнет. Ну а что я такого сказала-то? Я очень люблю котиков. Правда, у Димочки аллергия на всех животных, так что дома у нас не было даже канарейки. Но я, будь моя воля, завела бы хоть десяток котов!

— Ш ума ты, душечка, шбрендила — диких котиков шухать жа ушками! — хохотнул гном, прикладывая тряпку к ранам покемона.

— Вот! Принёс!

Я обернулась к выходу. Кяри держал в вытянутой руке ещё окровавленную шкуру — красивого бело-кремового окраса с мелкими серыми пятнышками. В другой руке трепыхался котёнок точно такого же цвета, только мельче шкуры в три раза. У котёнка была треугольная голова, огромные уши-локаторы и длинный хвост умеренной пушистости. Малыш, который превосходил размерами взрослого мейн-куна, разевал пасть в беззвучной ярости и пытался вывернуться из цепких пальцев или достать до них когтями.

— Ма-аленький, — жалобно протянула я. — Что вы с ним собираетесь делать? Манипусенький…

— Осторожно, милостивая ари, — предупредил меня Девлин, видя, что я тяну руку погладить котёнка. — Даже сосунок может поранить!

— Шкуру выделаем, милостивая ари, вам на шубку, — деловито поделился планами кяри. — А котёнка… Волкам на забаву — самое то!

— Живодёр! — припечатала я его и, решительно шагнув, забрала котёнка. — Волкам! Надо же до такого додуматься!

Острые коготки вцепились мне в платье, котёнок весил килограммов пять навскидку, но я только поудобнее перехватила его, как младенца, и погладила между ушек. Оглянулась на Девлина. Он не дышал. Бледный какой…

— Что. Опять. Не так?!

— Ари… Анна… дайте…

Он протянул руки к котёнку, но я отступила на шаг назад, всем телом заслонила ребёнка:

— Иди ты! Мой котёнок! Никаким волкам не отдам.

— Это опасно!

— Уж не опаснее, чем ездить на волчице!

— Ари Анна, что вы собираетесь делать, ответьте!

— Пожарю его на ужин! — фыркнула. — Что вы себе думаете? Конечно, оставлю себе!

— Это небезопасно! Дикий кот! Милостивая ари, он вас порвёт!

Я прижала к себе котёнка, почёсывая его шею, с удовольствием закапывая пальцы в густую длинную шерсть, а малыш вдруг затарахтел, как двухлитровый дизельный моторчик — низко, довольно, громко.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты мой няшечка, — умилилась я, удваивая чесалки. Ответом мне было самое настоящее урчание, а потом котик принялся толкать меня лапками в грудь.

— Смотреть на это невыносимо, — нервно заявил Девлин и махнул рукой: — Рей, забери это чудовище!

— Рей, стоять! — немедленно отреагировала я. — Это мой кот. Кто тронет — лично продам на рынке… на этой… как её? На ярмарке! Отдам за гроши первой встречной бабе!

— Милостивая ари, — по голосу кяари я поняла, что его терпение уже почти на исходе. — Вам нельзя держать при себе дикого котёнка! Хотя бы потому, что он ещё сосунок, он погибнет без матери.

— Знаешь, сколько я котят спасла, когда в приюте волонтёрила? Всё, не дави на мозги, пожалуйста, я пошла.

— Ари!

— Девлин!

— Ари… Я прошу вас…

— Лучше достань мне тёплого молока и бутылочку с соской.

Я вышла во двор, оставив гнома и двоих покемонов изумлённо смотреть мне вслед, а Девлин заспешил за мной:

— Ари Анна, что такое соска? Как это — бутылочка? Я не понимаю вас!

— Боже ж ты мой… Из чего у вас младенцев кормят?

— Из… груди!

— А, ну да. А если в груди нет молока?

— Из рожка, милостивая.

— Тогда достань мне рожок!

Он хотел сказать ещё что-то и даже рот открыл, но я упредила:

— И, пожалуйста, не спорь со мной. Не забудь, что я принцесса!

— Да кто такая эта принцесса?!

Я оглянулась на его озадаченное лицо и рассмеялась:

— Ой всё!

И на этой радостной нотке оставила его снаружи, а сама вошла в дом. Проходя по хозяйственной части, наткнулась на кяри, который при виде котёнка весь сжался и заблеял от страха. Сказала ему вежливо:

— Будь добр, пожалуйста, найди охотника, у которого шкура дикой кошки, и скажи ему сделать из неё подушку. И принести мне. В мои покои.

— Милостивая ари…

— Скажи мне, ты понял, о чём я прошу?

— Понял, милостивая…

— Выполняй!

Построила и рада. Когда кяри убежал в противоположную сторону от меня, я погладила котёнка и сказала ему:

— Вот так вот, малыш! Теперь ты будешь жить у меня. Конечно, жалко твою маму, но что поделать… Охота такое дело. Но тебя я им не отдам, честное слово!

В покоях меня ждал сюрприз. Чуть котёнка не выронила, когда увидела.

В моей шикарной четырёхспальной кровати лежал полностью обнажённый Дайго.

— Ой, — сказала я, разглядывая его торчком стоящий член. Подготовился, глянь ты! Интересно, у них есть какие-нибудь средства типа Виагры? Или он сам себя наглаживал?

— Драгоценная ари, меня послали скрасить ваше ожидание ночных утех, — сказал наложник низким голосом с лёгкой хрипотцой. От этого голоса у меня внутри запорхали бабочки. Звучит пошло, но именно так оно и выглядело. Чувствовалось… Скрасит он моё ожидание…

— Чтобы скрасить ожидание, у меня есть котик, — я показала ему нового питомца. Дайго напрягся весь целиком, а член, наоборот, упал. С разочарованием проследив за обмякшим «молотом Тора», я пробормотала: — Ну вот, котик, ты всё испортил…

— Не хочу показаться трусом, драгоценная. Но дикий кот в доме — это не…

— Стоп! Девлин, выйди из этого тела! — весело велела я, садясь рядом с наложником на кровать. Тот огляделся:

— Девлина тут нет.

— Дайго, ты шуток не понимаешь. Это была шутка. Просто Девлин мне мозги съел с этим котиком. Мол, он меня порвёт на клочки, скушает без соли и вообще чудовище.

Дайго сел на постели, скрестив ноги по-турецки. Он выглядел настолько органично голышом, что я на мгновение захотела, чтобы он всегда тут сидел и всегда без одежды. А наложник помедлил и сказал обстоятельно:

— Ари Марга сказала, что вы, драгоценная, из совершенно другого мира, чем наш. Я допускаю, что у вас коты ласковее. Но наши коты — очень опасные хищники. Их никогда не приручали.

— Что, даже вот такими маленькими?

— Это сосунок, ему месяц. У вас есть месяца три, драгоценная, чтобы насладиться его мягкой шёрсткой. Потом его придётся убить.

— Ты что?! С ума сошёл?

— Он начнёт показывать клыки и пытаться бросаться на вас.

— Если их никто ещё не приручал, как ты сказал, откуда ты можешь знать, что он начнёт показывать клыки?

Он поднял брови. Котёнок у меня в руках зашебуршился и, раскрыв пасть, тихонечко заорал. Лапки толкались в мою грудь, а писк стал совсем невыносимо жалобным.

— Кушать хочешь, маленький! — я умильно почесала его под подбородком. Котёнок поймал мой палец пастью и присосался к нему.

— Хорошо, что у него ещё не выросли клыки, — нахмурился Дайго. — Но не могу не признать вашу правоту, драгоценная. Никто не знает, как поведёт себя детёныш дикого кота, если растить его среди людей.

— А ты мне нравишься, Дайго!

Он склонился передо мной — как и был, сидя. Это было смешно, и я фыркнула. Эхом отозвался голос Девлина от порога:

— Милостивая ари, я принёс рожок с молоком.

— Спасибо, Девлин.

Я отобрала у него бычий рог с нацепленным на него резиноподобным соском и сунула в пасть котёнку. Кяари нахмурился, глядя на Дайго:

— А ты что тут делаешь?! Кто тебя пустил в опочивальню ари?

— Простите, кяари Девлин, — наложник сполз с кровати и встал на одно колено передо мной. — Как я объяснил драгоценной ари, я пришёл по собственному почину — чтобы развлечь её перед ночью любви.

— Здесь я решаю, кто и когда будет развлекать ари, — жёстко ответил Девлин. Ах как он его на место поставил! Какой мужчина! Почему я не встретила такого мужчину в нашем мире? До Димы?

Однако ответила с лёгким вызовом:

— Дайго мне не мешает. Пусть останется. А когда придёт Тиль, тогда…

— С вашего позволения, милостивая, Тиль сегодня не придёт в вашу опочивальню.

— Это почему это?

Девлин поклонился:

— Кяэрри, отдавая силу Кристаллу Жизни, отдаёт всего себя без остатка. Ему нужны сутки, чтобы восстановиться — при крепкой конституции. Поэтому у каждой ари есть гарем — обеспечить непрерывность сияния Кристалла.

Я поправила котёнка на коленях, соска выскользнула, и он затрепыхался, пытаясь снова поймать её. Вон оно чо, Михалыч…

— Кто такой михалыч? — вежливо спросил Девлин.

— Я вслух сказала? Неважно. Я тебя буду звать Михалычем. А где сейчас Тиль?

— В гареме, милостивая ари. Отдыхает.

— Пойду проведаю его, — решила и посмотрела на Дайго оценивающе: — Ты способен покормить котёнка?

Парень глотнул — я явно увидела движение его кадыка — и мужественно ответил:

— Я сделаю всё, что прикажет драгоценная ари.

— Только без членовредительства, — предупредила, передавая ему кошачьего ребёнка-переростка.

— Не волнуйтесь за животное.

Я хмыкнула, глядя, как неловко Дайго держит малыша, и встала:

— Скоро вернусь. Девлин, веди меня в гарем. Да, и сходи проконтролируй, как продвигается шитьё подушки для котёнка. Ой, слушай… Ему же надо дать имя! Как у вас называют домашних животных?

Пропустив меня в дверь, Девлин ответил:

— Вы можете выбрать любое сочетание звуков, приятное уху.

Любое? Ладно. Вспомнился, может, не к месту большой, ленивый и добрый котэ школьной подружки, который обожал лапкой трогать лысые головы. Звали его Бегемот, но за эту привычку переименовали в Шака. В Шакила.

— Нарекаю котёнка Шак!

— Как вам будет угодно, милостивая ари.

Мы расстались у дверей гарема. Я вошла тихо, чтобы не мешать Тилю отдыхать. На цыпочках даже. Покемоны дрыхли кто где, а может и притворялись, кто их разберёт. Заметив задёрнутую штору в углу, я направилась туда, справедливо рассудив, что там меньше шума для утомлённого Кристаллом кяэрри. Заглянула за ширму и остолбенела.

— А-а-а-а-а-а-а! — мой вопль, больше похожий на ультразвук, наверное, услышала даже Марга в своём городе. А три покемона — побелевших и близких к обмороку — отскочили от бездыханного тела моего лапушки Тиля.

Всё остальное я сделала одновременно: крича «Девлин! На помощь!», вмазала, как истинная русская женщина, по оплеухе каждому кяэрри и отшвырнула подушку с лица Тиля.

— Суки, с-суки, с-с-суки, — шипела, как отменная змея, проверяя пульс. Боже, он жив! Жив! А они у меня поплатятся! Я их лично захлестаю! Захлещу! Убью гадёнышей!

— Ари! — Девлин влетел, как вихрь, и бросился ко мне, встряхнул: — Вы в порядке? Что произошло?

— Они хотели убить Тиля! — с перекошенным лицом я ткнула в троих покемонов и отмахнулась от кяари: — Да не меня! Его!

— Кто? Кто зачинщик? — сверкнул глазами Девлин, нависнув над ними, как карающий меч правосудия.

— Не я!

— Это не я!

— Это он!

— Врут, — бросила, опускаясь на колени перед очнувшимся Тилем. Он пытался раздышаться, кашляя, а я помогла ему приподнять голову. Бледный, ни кровиночки в лице! Голубые глаза распахнулись, глянули с ужасом, а я прижалась щекой к его лицу: — Милый, милый мой! Ты жив! Какое счастье!

— Драго… ценная… — прошептал парень, едва ворочая языком.

— Ари, я проведу дознание и накажу виновных, — Девлин говорил таким тоном, словно завуч о школьниках, которые разрисовали стены школы пенисами и разочаровали его. Ага, щас! Я поднялась с колен, выдохнула. Сказала так же жёстко, как он умел:

— Распорядись перенести Тиля в спальню. А дознание я проведу сама.

— Негоже ари…

— Выполняй!

Пару секунд мы мерились взглядами, потом кяари сдался.

Несколько слуг прибежали по его зову и, подхватив Тиля, унесли вон из гарема. А Девлин достал из принесённой шкатулки уже знакомый мне шар, сказал:

— Сфера силы укажет на виновных, ари.

— Что нужно сделать?

— Коснуться ею лба испытуемого и задать простой вопрос.

— Отлично! — мой тон мог показаться кровожадным, но я была решимости найти и наказать. Но сначала контрольный опрос. Я уткнула холодный шар в собственный лоб и спросила сама себя:

— Меня зовут Анна?

Шар вспыхнул перламутровым сиянием.

— Я прибыла в этот мир из Таганрога?

Шар мигнул, и в нём отразился чёрный космос. Девлин заметил:

— Вы солгали, милостивая ари.

— Я в курсе, спасибо. Я прибыла в этот мир из Москвы?

Шар снова воссиял. Угу, принцип понятен. Такой магический детектор лжи. Ну-ка, ну-ка, сейчас посмотрим, кто затеял убийство в этом гареме!

По мановению руки Девлин выстроил в ряд всех моих кяэрри. Они смотрели в пол, некоторых потряхивало от дрожи. Покемоны хреновы! А я ещё им занятие придумать собиралась, театр собрать, профессию в руки дать! Предатели…

Покемонов было десять.

Каждому я впечатала шар в лоб и задала прямой бесхитростный вопрос:

— Планировал убить Тиля?

Сфера силы почернела пять раз. Ещё пять раз осталась сиять, как створка жемчужной раковины. Виновных, скулящих и умоляющих о пощаде, увели запереть куда-то на задворки. А я обвела взглядом ополовиненный гарем и спросила с внезапной усталостью:

— Чего вы хотите от меня?

— Милостивая, — вмешался Девлин. — Они подчинятся вашей воле.

— Я хочу знать — будут ли они жить в этом доме спокойно и мирно, даже если попасть в мою кровать им не грозит, или хотят, чтобы я их продала?

Глава 7. Новое инженерное решение

Покемоны переглянулись. Девлин спокойно спросил:

— Слышали ли вы, какой вопрос задала милостивая ари?

Вперёд выступил Тарик — я узнала его по длинному носу — и ответил, низко склонив голову:

— Драгоценная ари, мы сожалеем о том, что произошло. Я хочу остаться и узнать, что такое спектакль.

— Надеюсь, что сожалеете, — сказала, прищурившись. — Хорошо, ты останешься. А вы?

— Я тоже.

— И я хочу остаться.

— Милостивая ари, мы были рождены, чтобы питать силой эр Кристалл Жизни, — осторожно начал четвёртый, а пятый поддакнул:

— Если мы вам не по вкусу, быть может, лучше служить другой ари?

И оба бунтаря покраснели, смешались, задёргали друг друга за рукав. Я пожала плечами:

— Хорошо, если таково ваше желание… Девлин, когда ты поедешь на ярмарку? Захвати всех, кто хочет быть проданным.

— Милостивая ари, мы можем отправиться на ярмарку завтра. Так я смогу показать вам другие города и нашу прекрасную природу!

— Решено. Всё, мальчики, до завтра.

Я вышла из гарема в коридор, прислонилась к холодной стене, закрыла глаза. Внутри звенела тонко натянутая ниточка страха. Я боялась, что Тиль умрёт — ведь здесь никакой медицины нет и в помине! Я боялась, что всё пойдёт не так — вместо приятного секс-путешествия встряну в истории с убийством, развалом мира, интригами. Я боялась, что сделаю что-то не так. Приму неверное решение — и хана моему городу, мальчикам, котёнку… Всему.

— Девлин, какое наказание применяют у вас за попытку убийства?

— Привязывают в лесу и оставляют на съеденье диким котам, — вежливо ответил кяари. Я поёжилась. Нет, слишком это как-то…

— А если продать? Но не вместе, а поодиночке?

— Как вы решите, так и будет.

— Девлин! — зарычала я, хотя в его имени не было ни одной буквы «р». — Если ты ещё раз мне скажешь «делай как хочешь», я тебя придушу.

— Простите, милостивая ари.

— Тьфу на тебя.

Я заспешила в свою спальню, пардон, опочивальню, а Девлин засеменил сзади, беспокоясь:

— Ари Анна, я же правду говорю! Вы мне не верите, но у нас действительно все решения принимает женщина! Я же не могу отнять у вас это право! Милостивая! Так что вы решите? Если мы завтра двинемся в путь, надо собраться, отдать приказания кяри… Надо подготовить волков, надо собрать товары для продажи!

— Так иди и собирай, отдавай, готовь! Завтра едем на ярмарку и продаём всех кяэрри, кроме тех троих.

— Да, но тогда нам придётся купить хотя бы пяток других кяэрри!

— Девлин, у нас нет денег?

— Есть, милостивая ари.

— Ну так в чём проблема? Купим. Хотя мне от них ни горячо, ни холодно.

— Это вопрос престижа, ари Анна!

— Милый мой, Девлин, солнышко… лесное! Поднимай мой престиж всеми известными тебе способами. А сейчас я хочу проведать Тиля!

— Им занялся Арек, не волнуйтесь.

— Иди, — повторила твёрдо и быстрым шагом направилась к своей спальне.

Тиль уже был на ногах. То есть, он сидел. Арек поил его каким-то снадобьем из кружки, приговаривая:

— Што жа народ такой, шуть што шражу душить! Ты пей, пей, шоб голова в шебя пришла.

Голубые глаза глянули на меня с такой преданостью, что сердце на миг остановилось, а потом сладко забилось. Тиль попытался сползти на пол, на колени, и нам пришлось удерживать его вместе с Ареком. Мой наложник сказал, запинаясь:

— Драгоценная ари, вы спасли мне жизнь! Теперь я буду спать у ваших ног, как преданный волк!

— Щас, разбежался, — фыркнула я с нарочитой весёлостью. — Ты давай выздоравливай, завтра поедем на ярмарку.

— Уфти, — встрепенулся гном. — Побегу Девлину дам кой-чего на продажу!

Я схватила вскочившего на коротенькие ножки Арека за рукав:

— А как же Тиль?

— Да вшё ш ним хорошо! Шас оклемаетша!

Я присела рядом с Тилем на кровать, погладила его плечо. Кожа была горячей и влажной. Тиль схватил мою руку и поднёс к губам:

— Драгоценная…

— Спокойно, не делай резких движений! Сегодня ты будешь просто отдыхать рядом со мной, а завтра… Завтра будет увлекательное путешествие, мы потратим много денег…

— Драгоценная ари оставит кота дома? — раздался вежливый голос из-за кровати. Я чуть было не подпрыгнула от неожиданности — совсем забыла, что Дайго остался присматривать за мелким дикарём.

— Напугал ты меня, — укоризненно ответила. — Нет, конечно! Как его оставить? Кто-нибудь удавит, вон как Тиля… И дело с концом.

— Драгоценная ари поедет верхом или в крытой повозке?

— В карете, что ли? А как лучше?

Сжав руку Тиля, я наклонилась, чтобы посмотреть в глаза Дайго. Они блеснули серьёзно:

— В повозке вам будет удобнее везти кота. И выздоравливающего кяэрри.

— Его зовут Тиль, — сообщила я доверительно. — А кота зовут Шакил.

— Как вам будет угодно, драгоценная ари.

Он опустил глаза, фигура его, сидящего на голом полу возле меховой подушки с углублением, выражала готовность защитить большого пятнистого сосунка от любых покушений. Шак спал, развалившись на спине и раскинув лапки в стороны, будто на материнском брюхе. Я спохватилась:

— Дайго, перебирайся на кровать, застудишь всё хозяйство!

А потом посмотрела на Тиля. И мне стало любопытно. Забравшись с ногами на покрывало, спросила с интересом:

— Мальчики, а как вы уживаетесь друг с другом?

Оба уставились на меня непонимающими глазами. Я покрутила рукой в воздухе, уточнила:

— Ну… Вот покемоны… В смысле, кяэрри в гареме хотели Тиля убить. Ну, понятно, ревность, зависть… А вы двое? Ведь вы оба мне нравитесь! Как вы друг к другу относиться будете?

Дайго медленно поднялся, разминая затёкшие на холодном полу ноги. Ёлки зелёные, а если бы я не пришла, он так и остался бы сидеть и мёрзнуть? Наверное, в этот самый момент ко мне пришло осознание своей ответственности. Я велела сторожить кота — наложник сторожил кота и не сдвинулся бы ни на сантиметр! Теперь придётся думать не только за себя, но и за тех, кого я приручила. То есть, тех, кого мне подсунули без моего согласия…

Теперь Дайго стоял передо мной, как воплощение античной греческой статуи. Мускулистой и неебически прекрасной. С одной только разницей: у статуй были очень маленькие члены. Но к чёрту античную Грецию, как же хорош мой личный Аполлон! А с другой стороны — прелестный курос, не такого мощного сложения, но гармоничный и милый. На фоне так любимых здешними женщинами покемонов, оба наложника слишком широкоплечи и высоки. А как по мне — в самый раз!

Наложник склонил голову и сказал своим обычным тоном — вежливым и обстоятельным:

— Мы не знаем ревности. Ари мудра, ари знает, что делает, как и когда.

Я повернулась к Тилю. Он улыбнулся:

— Драгоценная, вы величайшая ценность нашего народа! Многие мечтают лишь на миг прикоснуться к подолу вашего платья, а нам выпал шанс касаться вашего тела и ублажать его.

Дайго добавил, опустившись на колено перед кроватью:

— Позвольте нам быть рядом всегда. Даже если касаться вас нельзя.

— Кто тебе сказал такую глупость? — я протянула руку и коснулась его щеки. Лёгкая однодневная щетина не портила ощущений. Мне даже показалось — что-то родное, как будто из моего мира… Ввести, что ли, моду на небрежную небритость? — Иди сюда, Дайго. И ты, Тиль. Идите оба ко мне.

Наложники повиновались, и мы устроились втроём на подушках. В руках уже опытного Тиля мне было уютно, а Дайго не знал, куда себя деть. Я помогла ему, поглаживая его плечи и спускаясь на грудь. Запутавшись в буйных кудрях, прильнула к парню всем телом, чувствуя на бёдрах ладони Тиля. Возбуждение охватило меня мгновенно, словно сухой куст охватывает огнём. Пикантная ситуация, которую я иногда представляла в своих влажных фантазиях, воплотилась в жизнь. Двое мужчин держали меня горячими руками, а я таяла между ними маленьким жалким кусочком мороженого…

Дайго привычным жестом потянулся к своему ожившему члену, но я оттолкнула его руку, положив свою ладонь на головку. Та легла удобно, будто была выточена из плоти специально для моей руки. Гладкая и чуть влажная от смазки, она выглянула из складки, показав глазик, в котором блеснула слезинка, и снова спряталась. Я с восторгом приняла игру в прятки и наклонилась ближе, передвинув ладонь Дайго себе на грудь. Вторую грудь накрыли пальцы Тиля. Да, сладкий, именно так, как я хочу! Оба сразу, вместе…

Мой первый поцелуй получил не Дайго, а его член. Я обняла головку губами, и та легонько проскользнула в рот, заполнив его целиком. Язык обвёл её, как будто уже не я, а этот длинный, красивый и элегантный член был эскимо на палочке. Облизала жадно, чувствуя, как он поддаётся, как растёт, хотя вроде бы уже некуда больше…

— Драгоценная, негоже…

Я только фыркнула. Не говорить же с набитым ртом! А этого лакомства мне сейчас хотелось больше, чем чего-либо ещё…

Платье и рубашка были отброшены в сторону.

Я стояла на коленях над лежавшим Дайго. Моё лоно над его членом. Руки на его груди. Сзади меня грело тело Тиля. Он обнимал меня, лаская пальцами набухшие от предвкушения соски, и от этого в груди временами замирало сердце. Головка члена касалась клитора, щекоча его, от чего щекотка разливалась в животе. Войдёт или не войдёт?

Ари мудра, ари знает, что делает, как и когда…

Дайго смотрел на меня во все глаза — не верил, что ли? А я медленно опустилась ниже, насаживаясь на новую игрушку, а сердце трепетало, пока член открывал новые глубины моего тела. Руки Тиля поддержали меня на весу, приподняли, а потом снова потянули вниз. Ах поганец, ах красавчик! Насаживая моё тело на каменный член, он даже не понимал, что дарит мне свою любовь гораздо больше, чем если бы сам был на месте Дайго.

Я двигалась всё быстрее, а внутри меня разливалось горячее нечто, лава прорвавшегося вулкана, сметая на своём пути, уничтожая то, что сдерживало меня всю жизнь. Я не стала новой, нет, осталась той же Аней, что и прежде. Но в огне той преданной и искренней любви, что дарили мне двое мужчин, переродилась, точно феникс…

Обласканная, уснула на груди у Тиля, а Дайго, потерявший девственность в этот вечер, обнимал меня со спины, грея, как одеяло из козьей шерсти. Так и спали втроём. А проснулись вчетвером.

Шак, обездоленный и брошенный всеми, пробрался между наших тел, царапая коготками голую кожу, и вместо будильника тоненько вопил на заунывной ноте голодного котёнка.

— Дайго, — я схватила наложника за плечо и потрясла с силой. — Просыпайся! Нужно молоко для Шакила!

— Сей момент, драгоценная… — он проснулся с трудом, но даже в полусне встрепенулся и сполз с кровати, потащился к двери. Боже, как приятно иметь слуг! Утром не надо вскакивать, не надо спешно готовить завтра и бежать на работу! Можно понежиться в объятьях Тиля, который сонный такой милый…

Чмокнув его в нос, я подтянула к груди котёнка, поглаживая его по бархатной шёрстке. Тиль открыл глаза и подскочил:

— Кот!

— Ну что такое? — фыркнула я от смеха. — Он тебя не съест, пока маленький!

— Страшный… Как вы его не боитесь, драгоценная?

— Это просто котёнок, Тиль! Ему нужна любовь и ласка!

— Дикому зверю?

— А как же! Всем нужна любовь. Всем нужна ласка.

— Вам нужна ласка, — мурлыкнул Тиль не хуже кота, а его ладонь скользнула по моему бедру. Сердце забилось, в животе сжалось, я придвинулась поближе, но тут вошёл Дайго с рожком. Поклонился с порога, извиняющимся тоном сказал:

— Кяари Девлин просил передать вам, драгоценная, что к путешествию на ярмарку всё готово. Кяри придут собрать вас в дорогу.

— Отлично! И вы оба собирайтесь, поедем вместе!

Я вскочила, радостная, как ребёнок, которому пообещали долгожданную поездку в зоопарк.

Ярмарка, жди меня! Я уже почти в пути!

Моё счастье, как всегда, прервал Девлин.

Этот человек обладал настоящим талантом убивать настроение на корню. Явившись в спальню с шестёркой кяри, он велел:

— Милостью Редданы, отведите обоих кяэрри к Кристаллу!

Меня снова захватили деловитые руки слуг для одевания, но я воспротивилась:

— Какой Кристалл, если мы едем на ярмарку?!

— Ари Анна, вы не можете снова оставить город без дневного сияния! Хотя бы один кяэрри должен выполнить свою миссию!

— Да, но в этот раз Дайго всё сделал… ну, ты понимаешь! А он нужен мне в пути, чтобы охранять!

Я даже ногой топнула, чтобы показать, как серьёзно настроена. Но Девлин остался непреклонным. Он ткнул пальцем в окно, где хмурилось утро:

— Питать Кристалл Жизни — первая и главная миссия кяэрри. А для охраны кяри поедут с нами.

— Девлин, ты меня убиваешь! — вздохнула. — Давай тогда задержимся немного, пусть попитает Кристалл, а потом поедем…

— Никак невозможно, милостивая ари. До Ваэллы двадцать теоров! На волках да с поклажей это четыре часа пути. Да в городе задержимся, да четыре часа обратно! А вернуться надо до утра обязательно!

Я выдохнула. Нет, всё равно не согласна. Может, получится найти какое-нибудь инженерное решение?

— Проводите меня к Кристаллу, — сказала твёрдо. Девлин снова раскорячил глаза, изумляясь. А я повторила его гримасу:

— Что такое? Опять негоже? Ари не может?

— Может, разумеется! Если вы желаете, я могу проводить вас к священному Кристаллу.

— Желаю!

Вырвавшись из цепких лапок покемонов, я сама затянула на себе пояс. Завязав его красивым узлом, расправила концы, чтобы они красиво падали на платье, кивнула:

— Я готова. Пошли.

Дайго уже увели под белы рученьки, а Тиль занимался кормлением котёнка. Шак, приметив, что я выхожу в компании Девлина, закопошился, завозился, плюнул соску и рванул за мной. С вредным урчанием вцепился в подол платья, вскарабкался по нему на грудь и совсем по-детски обхватил шею лапками.

— Ах ты, мой маленький! — умилилась я. — Не хочешь без мамки оставаться? Ну, пойдём со мной, пойдём!

— Реддана…

Тихий возглас Девлина за спиной заставил меня обернуться и ответить:

— Ваша богиня не любит диких котов?

— Прошу меня простить, милостивая ари, — он провёл ладонью по лысой голове и опустил глаза. — Виноват. Я всё время забываю, что вы не местная.

Теперь уже была моя очередь вытаращиться на него:

— Девлин, ты серьёзно? Ты сейчас всерьёз извинился?

— Я никогда бы не посмел вам солгать или покривить душой, ари Анна.

— Ладно, принимается. Пошли, поторопимся! А то на ярмарку опоздаем!

На мои плечи набросили меховой плащ, натянули на голову капюшон, и мы с Девлином вышли в слякотное хмурое утро. Снег почти растаял, а с неба моросило что-то вроде льдинок. Я прижала котёнка к груди, спрыгнула с крыльца, чтобы не попасть в лужу, а попала прямо в руки Девлина. Он аккуратно перенёс меня на мокрые доски настила и поставил, отпустив. Тёмные глаза блеснули странно, но мне некогда было задумываться над душевным состоянием Девлина. Я глянула на серое небо и заспешила к высокой башне, сложенной из крупных неотёсанных камней, скреплённых серым раствором.

К Кристаллу мы поднимались по узкой деревянной лестнице, нещадно скрипевшей под ногами. Отполированные ладонями перила скользили под пальцами. Сердце стучало непонятно отчего. Наверное, потому что наверху меня ждало то самое неизвестное, которого боятся.

— Единственное, что вам нужно знать, милостивая ари, — бормотал Девлин сзади, — Кристалл Жизни нельзя трогать. Лишь кяэрри могут и должны прикасаться к священному источнику света.

— Не буду я его трогать, не буду, — проворчала. — Я только посмотреть…

Шак завозился у меня на груди, больно царапаясь коготками, и пришлось придержать его второй рукой:

— Ну, что ты, кис-кис, маленький?

— Не должно бы животное рядом с Кристаллом…

— Девлин, ты меня утомил, честное слово!

— Умолкаю, ари. Умолкаю.

Котёнок издал тоненький писк, будто просился на волю из-под плаща. Я позволила ему высунуть голову, и ушки-локаторы обернулись вперёд, ловя звуки, которые, наверное, я не слышала. Но вот, наконец, последний виток, последняя ступенька, и мы оказались на небольшой площадке. На самом верху башни был построен домик. Дыра в его крыше в точности повторяла природную огранку гигантского белого кристалла. Лишь малая его часть была доступна, как будто айсберг наоборот — не скрытый под толщей воды, а торчавший над крышей.

Под кристаллом располагалась лежанка. Места хватило бы как раз для одного человека, чтобы лежать, касаясь округлого края драгоценного камня животом. В этот раз лежанка была приготовлена для Дайго. Его уже раздели кяри и теперь натирали приятно пахнувшим маслом. При виде меня они остановились, удивлённые и озадаченные. Девлин вошёл следом и махнул рукой:

— Продолжайте.

Кончик кристалла светился тусклым остаточным светом. Когда я попала в этот мир в первый день, света было гораздо меньше. Сейчас Дайго положат на лежанку, и кристалл вспыхнет, освещая весь город… Да, я понимаю, это очень важно. Световой день, меланин и всё такое. Но я просто уверена, что должен быть другой способ добычи света. Надо найти его. Надо хорошенько подумать и найти…

Шак снова завозился, карабкаясь по моему телу, и мне не удалось удержать его. Под испуганные крики кяри котёнок выбрался из-под плаща и спрыгнул на пол. Вот маленький хулиган!

— Шак, кис-кис, иди ко мне! Иди к мамочке!

Но он не слушал. Быстрее молнии котёнок метнулся на лежанку и застыл прямо под кристаллом. Мы тоже все застыли. Я даже забыла, как дышать. А Девлин сдавленно простонал:

— О Реддана…

Я даже не сделала ему замечание. Я смотрела только на котёнка, который принялся тереться шёрсткой о кристалл, то с одной стороны, то с другой, а потом свернулся клубочком с довольным выражением на мордочке и, зажмурившись, заурчал.

Теперь и я в свою очередь протянула:

— О господи…

Кристалл Жизни вспыхнул и засиял так, что глазам стало больно. Прищурившись, я смотрела на него и не верила сама себе. Ну вот, решение нашлось. Дикий котёнок зажёг кристалл, потёршись о него. Маленький, сытый, счастливый котёнок.

Все молчали ошарашенно. Я очнулась первой и обернулась к Девлину:

— Ну? Теперь я могу взять Дайго на ярмарку?

Глава 8. Ярмарка города Ваэлла

— Но как, во имя Редданы, как?! — шёпотом, наверное, чтобы не спугнуть Шакила, возопил Девлин. Я пожала плечами:

— Вот уж не знаю. Но факт есть факт. Кристалл горит? Горит. Поехали.

Глянув на кяри угрожающим взглядом, спросила:

— Ведь никто не станет прогонять моего маленького питомца?

— Что вы, милостивая ари! — испуганно ответил один из слуг. — Да мы молиться на него станем, если Кристалл Жизни не погаснет!

— Вот и хорошо.

Я улыбнулась Дайго, который смотрел на меня, подняв брови, выжидающе. Взяла его за руку:

— Пойдём, мой милый, ярмарка ждёт нас! — а потом сказала Девлину: — Распорядись, чтобы Шаку принесли рожок молока!

Мой кяари только поклонился, не скрывая своего крайнего изумления. А я прижалась к Дайго всем телом, ловя жар его кожи, и улыбнулась. Пока всё идёт так, как хочу я.

Мы выехали полчаса спустя. Снег лежал пятнами на пожухлой траве, а сосны и ели радовали глаз влажным тёмно-зелёным цветом. Мою «карету», если только так можно было назвать юркую небольшую кибитку на подвижных колёсах, тянули четыре волка. Возница сидел на спине первого, вожака, направляя его по скользкой от грязи дороге. Когда мы выехали из леса, на поля вернулся снег. Тогда возница просто потянул вверх длинный рычаг, который я приняла за оглоблю. Это оказался своеобразный переключатель. Кибитку легонько тряхнуло вниз, а когда я выглянула из окошка, под нами были уже не колёса, а лыжи. Я даже восхитилась — какой полёт мысли! Это же настоящий вездеход! Кустарный, древний, но вездеход!

Высунувшись из окошка, я с восторгом рассматривала механизм рычажного перехода с колёс на лыжи, а Тиль, ехавший со мной рядом, обеспокоенно тянул за руку внутрь:

— Драгоценная! Вывалитесь же!

— Брось, Тиль! Тут и скорость-то пустячная! Знаешь, как быстро ездят машины в нашем мире?

— Не знаю… Но знаю, что не переживу, если вы убьётесь!

Я рассмеялась, садясь обратно на обитое мехом сиденье. Милый, милый мальчик! Он так трогательно обо мне заботится… Да мама так не пеклась о моём благополучии, как все мужчины в этом мире! Обняв Тиля за талию, я положила голову на его плечо, потёрлась щекой о кожу камзола, отороченного мехом. Не хочется признаваться себе, но я привязалась к наложнику… Будет тяжело расставаться, когда я вернусь домой.

Ваэллу было видно издалека. В городе стояла высоченная башня — гораздо выше нашей — и на ней горел мягким ровным белым светом гигантский Кристалл. Похоже, здешняя ари трудится, соединяя силы ар и эр, в поте лица! Только я лентяйка и кота приспособила для этого дела. Сам город был под стать Кристаллу — большой и круглый. Конечно, чтобы увидеть это, надо подняться на высоту птичьего полёта, но уже по частоколу и городской стене понятно — здесь живёт очень много людей, здесь центр культурной и торговой жизни.

В окошке показалась пасть волка, а потом заглянул и Девлин, сказал отрывисто:

— Милостивая ари, подъезжаем. Желаете отдохнуть в трактире или сразу на торги?

— На торги! Отдохнём потом, — решила я. Потом спохватилась: — Если вы не устали с дороги, ты и охрана?

— Не заботьтесь о нас, ари Анна, — усмехнулся Девлин. — Велю вознице править до самого рынка.

И он цокнул на волка, тот прыгнул вперёд, скрывшись из вида. А я задумчиво сказала Тилю:

— Если честно, мне немного страшно.

— Чего вы боитесь, драгоценная? Мы рядом!

— Да понимаешь… Я боюсь того, что могу увидеть. Рынок рабов… Я же говорила — говорила? У нас нет рабов. У нас это вне закона, а рабовладельчество и крепостной строй — позорное пятно на прошлом человечества.

— Не беспокойтесь, ари Анна, — с улыбкой ответил Тиль, поглядывая в окошко. — Вам понравится! Кяэрри в большинстве своём обладают творческими талантами, поэтому на ярмарке всегда поют, всегда играет самая изящная музыка, а многие и танцуют, чтобы показать себя во всей красе!

— Откуда ты знаешь? — поддела я его, невольно проследив за его взглядом. — Ты часто бывал на ярмарке?

— Всего однажды, драгоценная! Но другие кяэрри рассказывали. Слышите?

И в самом деле, с улицы доносилась всё та же резкая и чуждая моему уху музыка. В окно я увидела торговые ряды — почти классическая картина невольничьего рынка. Только навесы и подиумы были деревянные, покрытые соломой, а не полосатые тенты. Вокруг — повозки, запряжённые волками самых разных мастей. Кяри, одетые в меха и дублёную кожу, суетились с корзинами и тюками, нагружая их на повозки или разгружая. За моей кибиткой ехала точно такая же повозка: по распоряжению Девлина туда загрузили товары, сделанные в Фегре. В основном это были плащи на меху и вырезанные из дерева или кости безделушки. Особой ценностью, как я поняла, была корзина гнома, полная горшочков и холщовых мешочков с травами. Но Девлин объяснил, что деньги за продажу надо будет поделить пополам, ибо хлестальщик Арек был вольнонаёмным лекарем и мне не принадлежал.

Повозка остановилась по окрику возницы. Дверца кибитки скрипнула, и я увидела невозмутимое лицо Дайго. Он протянул мне руку:

— Драгоценная ари, мы на месте. Кяари Девлин займётся выгрузкой товара, а нам велел сопроводить вас, пройтись по рядам, чтобы вы могли прицениться к кяэрри.

— Ну пошли! — с воодушевлением ответила я, вылезая из кибитки. Тиль вышел за мной, опираясь на крышу повозки, обвёл взглядом ряды подиумов и выдохнул:

— Здесь весело, не правда ли, драгоценная ари?

— Очень, — осторожно ответила я, касаясь его руки. — Ты вспомнил что-то неприятное?

— Что вы, драгоценная, — он улыбнулся, склонив голову. — Прошлое — лишь череда воспоминаний. Я счастлив быть тут с вами.

Помолчав, добавил тише:

— Я буду счастлив быть с вами везде.

Я погладила его по плечу и обернулась к Дайго. Он улыбался, глядя по сторонам. Потом кивнул на один из подиумов:

— Я знаю этого торговца. Он из Элерры. Когда-то тамошняя ари Гиола продала меня ари Марге. Вам понравятся кяэрри ари Гиолы.

— Пошли посмотрим, — ответила, заражаясь его искренним задором.

Вы любите ходить на рынок?

Я очень любила. Продукты дешевле, можно торговаться, атмосфера… Атмосфера рынка — это нечто особенное! Хлопотливые хозяйки выбирают, морщатся, пробуют, спорят с продавцами. Прелестная атмосфера, просто завораживающее зрелище!

Сама-то я торговаться никогда не умела. Поэтому торговки на рынке меня обожали. Я всегда платила ту цену, что стояла на ценнике, и приносила им чистый доход без нервов. Зато я любила слушать, как торгуются другие.

Здесь всё было точно так же, как и дома. За исключением того, что в этом ряду покупали не морковку и не яйца, а живых мужчин.

— Великолепный экземпляр! Потомственный кяэрри! Воспитан в гареме! Превосходно играет на чирукке и лестре! Обладает крепким тенорино и будет радовать вашу ари самыми модными песнями!

Торговец разрывался от эпитетов, указывая на женоподобного покемона, терзавшего струны допотопной квадратной гитары. Тот был одет, как Адам, без фиговых листочков, и походил на тощего дискобола с маленьким висячим члеником.

Другой торговец вторил первому:

— Неутомимый и ласковый кяэрри порадует вашу ари до трёх раз за ночь! Вдумайтесь только! Три раза!

Я только фыркнула. Три раза это уж прям такой успех, такой успех! Да и чем там радовать? У патлатого покемона, натёртого маслом по всему телу, такой же крохотный краник, как и у остальных. Вежливо улыбнувшись продавцам, я прошла мимо, дальше по ряду.

Покемоны, покемоны… Везде покемоны, сплошные покемоны. В глазах рябит от пупырышков в низу гладко выбритых животов. Это же курам на смех — такие маленькие члены! Как это может удовлетворить женщину, да ещё и целых три раза за ночь!

— Дайго, скажи мне по секрету, — обратилась я к наложнику, — у всех здешних мужчин такие маленькие… эээ уды?

— Драгоценная ари, ваш вопрос мне понятен, но у меня нет на него ответа, — Дайго скосил глаза на собственный пах и пожал плечами. — Я никогда до вас не был в постели женщины. Всех ари, которые владели мною, ужасал размер моего отростка. И, разумеется, для любой ари будет немыслимо испробовать его.

Тиль поддержал сотоварища:

— Драгоценная, мы с Дайго уроды, монстры, рождённые с силой кяэрри, но способные лишь потешать ари своим видом.

— Мы безмерно благодарны Реддане, что встретились на вашем пути, драгоценная ари Анна!

Дайго деликатно взял мою руку и прижал её к глазам, склонившись. Тиль со своей стороны пробормотал:

— Нет слов в нашем языке, чтобы передать вам мою преданность и готовность услужить.

— Мальчики, — расчувствовалась я. — Вы такие славные! Я вас просто обожаю!

— Такая честь для нас, ари…

— Подходите! Подходите! Не бойтесь, он не кусается!

От выкрика торговца почти над самым ухом я вздрогнула. Дайго не мешкая заслонил меня собственным телом, встав между нами и подиумом. Я осторожно выглянула из-за спины наложника.

То, что я увидела, потрясло. Не то чтобы я уже привыкла к рабам, рынку невольников, продаже-покупке людей. Но покемоны выглядели весьма довольными жизнью. Они всячески прихорашивались, стреляли глазками, завлекали. Человек, которого я увидела, разительно отличался от них. Во-первых, он был жгучим брюнетом. Лохматые волосы падали на его лицо, почти невидное — голова бессильно висела на плечах. На крепких плечах с узловатыми мышцами, которые бывают не у бодибилдеров, а у рабочих. Спустившись взглядом ниже, я оценила подтянутый живот, сухие бёдра, райские кущи чёрных волос по всему торсу и паху. Брюнет! Димка был брюнетом, а потом облысел как-то в один год… Я без ума от мужчин с тёмными волосами, а если они цвета воронова крыла…

Не знаю, как я не сомлела на месте.

Наверное, потому что держалась за Дайго, а Тиль предложил свой локоть для опоры. Мои милые мальчики… Но этот брюнет! Он притягивает взгляд, притягивает вообще всё внимание! Уже три дня я живу в царстве блондинов, русых, светло-русых, льняных и золотогривых, а тут целый брюнет!

— Это кяэрри? — спросила я тихо, и Дайго кивнул. — А почему же он связан?

— Желаете узнать у торговца, драгоценная? — услужливо предложил Тиль и крикнул: — Эй, добрый кяри! Ари Анна хочет знать, отчего этот наложник связан?

Торговец подошёл поближе к краю подиума и поклонился почтительно, ответил мне, полностью игнорируя обоих парней:

— Милостивая ари любит удивлять своих подруг? Вам это удастся! Приобретите сего кяэрри, и вы сможете показывать его в клетке! За небольшое дополнение в виде нескольких золотых монет я даже предоставлю вам клетку для этого поистине великолепного экземпляра из диких народов!

— Какой кошмар, — прошептала я, вцепившись в плечо Дайго. — Разве можно держать человека в клетке?!

— Милостивая, для вашей безопасности ему необходимы крепкие путы!

— Но вы же не собираетесь, драгоценная… — с опаской пробормотал Тиль, разглядывая бессильно повисшего в верёвках наложника.

— Я не знаю, — рассеянно ответила я. — Нужно спросить у Девлина. Где он?

— Думаю, кяари Девлин вскоре догонит нас.

— Скажите, господин хороший, — обратилась я к торговцу. — Чем так уж опасен ваш пленник? Почему вы назвали его диким?

— О, милостивая ари, я скажу вам! — оживился торговец. — Сей великолепный экземпляр был пойман на южных землях раненый и истощённый. Ловчий продал его мне, чтобы я нашёл ему подходящий гарем. Но следует остерегаться бешеного нрава этого южанина и его огромной силы! Видите, к чему пришлось его привязать? Ведь ограждение он сломал прежде, чем я успел оглушить его!

Да уж… Прямо Конан-разрушитель! С другой стороны, если бы меня связали и держали в клетке или привязанной к огромному бревну, вкопанному в землю на попа, я бы тоже поимела «бешеный нрав»!

— Впрочем, этот наложник не может служить настоящим украшением гарема, ибо не умеет ни петь, ни танцевать, — с сожалением бросил торговец. Голова пленника дрогнула, он медленно поднял лицо, и на меня глянули чёрные глаза, окружённые веером длинных ресниц. Глянули остро, цепко, с ненавистью.

Искра восхищения пронзила меня насквозь. Как там говорится? Искра, буря, безумие… Иначе, чем безумием, я не могу объяснить то, что сказала:

— Я покупаю его.

— Превосходный выбор! — засуетился торговец. — Просто превосходный! С клеткой или без клетки?

— Без! — решительно заявила я, но сзади раздался строгий голос Девлина:

— С клеткой, милостивый кяри! Разумеется, с клеткой и всеми магическими путами!

— Я дам вам настойку млечного сока, с ней надёжнее, дорогой кяари! — поклонился торговец. А Девлин посмотрел на меня, прищурившись:

— Вас нельзя оставить без внимания, ведь так, милостивая ари? Если не дикий котёнок, то дикий раб! Я никак не могу понять — это склонность к эпатажу или ваше природное упрямство?

— Девлин, — удивилась я, — ты что, меня ругаешь?

— Что вы, ари Анна! Я бы никогда не посмел!

В его голосе явно чувствовалась издёвка. Я решила сыграть в капризную принцессу:

— Тогда плати. Или у нас нет денег?

— Деньги есть, милостивая ари, — он поклонился, обернулся к торговцу: — Милостивый, сколько стоит этот наложник со всеми… приблудами?

— Наложник — двадцать пять феллеров, плюс клетка десять, плюс магические путы шесть феллеров… Ах да, настойка двадцать семь пексов! Итого: сорок один плюс два… и семь… округлим до сорока четырёх феллеров.

— Сколько-о? — протянул Девлин, округлив глаза, как торговец округлял сумму. — Да хорошего, ласкового и миленького кяэрри можно купить за десять феллеров! Милостивая ари, вас хотят надуть, пользуясь тем, что вы не знаете наших цен!

Я взглянула на парня, висевшего в путах на столбе. Лицо его было каменным, но ноздри раздувались, а глаза полыхали ненавистью. Держу пари, что он рождён не здесь, не в этих землях, и знать не знает про гаремы. Представляю, каково ему быть связанным! Про физическую боль говорить не будем. А вот боль душевная… Она словно пронзает меня, его боль! В самое сердце.

— Милостивый кяари, вы же понимаете, какой успех ждёт вашу мудрую ари, когда все узнают, что в её гареме ТАКОЙ экземпляр!

Я должна его освободить. Всё, больше никакой лирики.

— Девлин, дорогой мой! Мне показалось… Ну, наверное, я ослышалась… Нет, ты всё-таки меня ругаешь!

Он сдался мгновенно. Видимо, вспомнил, что я принцесса. Махнул рукой и полез за пояс. Ворчал, правда, при этом что-то вроде «Разоримся, как есть разоримся!» А я словно очень устала, потому что почувствовала — ноги не держат. Поискав рукой опору, нашла руку Дайго. Торговец внимательно пересчитал золотые и серебряные монеты, которые высыпал в его ладонь Девлин, и, довольно крякнув, махнул рукой куда-то. Тотчас принесли клетку — здоровенную бандуру — и поставили на подиум. Тщедушные кяри вооружились двумя… чем? Чем-то между ухватом и щипцами. Схватили железными полосами за горло с двух сторон и тянули на себя, а третий в это время отвязывал невольника от столба.

Как дикого зверя, ей-богу!

Но он же человек!

Не в силах больше смотреть на это непотребство, я отвернулась и столкнулась нос к носу с девушкой в роскошном тёмно-зелёном платье и тёплом плаще, подбитым серебристым мехом. У девушки были светлые кудри, серые глаза и очень красивое личико. Оглядев меня с ног до головы, она воскликнула:

— Так ты купила его?!

— Купила, — ответила удивлённо, но с достоинством. Девушка прищурилась и щёлкнула пальцами. Тотчас из-за её спины выглянул толстенький пузатый блондин среднего возраста и поклонился нам обеим, степенно сказал:

— Позвольте представить милостивую ари Эверли, хозяйку города Ваэлла!

— Очень приятно, — ответила я. — Меня зовут Анна.

— И где же тебя воспитывали, ари Анна? — ехидным голоском поинтересовалась Эверли. — Точно не в гареме, там детей обучают хорошим манерам!

— А что я такого сказала?

Если с Маргой я чувствовала себя на равных, то эта пигалица явно задирала нос. Фу ты ну ты, ножки гнуты, как любила говорить моя бабушка. Целая хозяйка города с ярмаркой! Так и мы не пальцем деланы! У нас тоже есть город! С гномом, между прочим!

Девлин появился рядом, поклонился низко и сказал, не разгибаясь:

— Прошу меня простить, милостивая ари Эверли, всё это по моей вине! Я не успел ознакомить ари Анну с правилами этикета.

— Да, кяари, это твоя вина, — рассмеялась Эверли. — Был бы ты моим слугой, я бы велела тебя наказать.

Она взглянула на меня и как бы между делом осмотрела Тиля и Дайго — очень внимательно. В глазах её зажглось любопытство, и девушка предложила:

— Если у тебя есть время, быть может, ты окажешь честь и отобедаешь со мной в трактире?

Витиевато, вежливо. Но я-то знаю, что новой знакомой просто хочется материала для сплетен. Я ей его дам. Но сначала…

Твёрдым шагом я подошла к подиуму, вскарабкалась на него по ступенькам. Тиль бросился поддержать, Дайго вмиг оказался рядом со мной, рукой отстранил кланяющегося торговца. А я прошла прямо к клетке. Моего нового наложника уже привязали внутри — сидя, руки к ногам, а ноги к решётке. На шее его затянули ремень, тоже привязанный к железному пруту. В общем, получился БДСМ. Мужчина смотрел в пол, в одну точку, не моргая. Его натянутые мускулы мелко дрожали.

Не знаю, как они могут так относиться к наложникам, а я не собираюсь потом лечить кое-кого от гриппа и пневмонии.

— Откройте клетку, — велела торговцу. Он в глубоком поклоне передал мне ключ на шнурке. А, ну да. Я же хозяйка. Открыв ключом висячий замок, распахнула дверцу, вошла, нагнувшись.

— Драгоценная… Что вы делаете?! — с ужасом прошептал Дайго. — Это опасно!

— Он привязан, — жёстко ответила я. — Не укусит.

Сняв плащ, укутала наложника как можно тщательнее и закрепила ткань зажимом у горла. Получила от него взгляд, полный презрения, и только головой покачала. А потом вышла, улыбнулась ари Эверли:

— Вот теперь можно и отобедать.

Глава 9. Неожиданные подробности

— А ты бесстрашная, Анна, — оценивающим тоном протянула Эверли. — Вот так в клетку к дикарю…

Я только плечами пожала. Дикарь, дикарь… Ещё неизвестно, кто тут дикий. Сказала мило:

— Бестрашная? Нет, не замечала. А что подают в трактире? Я не пробовала ещё много здешних блюд.

— О, наша кухня лучшая в этих землях, — Эверли протянула мне руку. — Пойдём, я угощаю.

Я взялась за подставленный локоть, и мы медленно пошли назад между рядов к выходу с ярмарки. Вокруг площади были дома, почти как у нас в городе, а в глубине двора высился один — двухэтажный. Двухэтажный, Карл! Наверное, единственный во всех этих землях! Остальные были маленькими, в один этаж. С любопытством я разглядывала его, а Эверли гордо заметила:

— Это мой дом. Видишь, какое необычное строение? Ты точно таких ещё не видела!

Умолчать о «Семи сёстрах» и башне Восток? Или сказать?

Промолчу, пожалуй. Не стоит обижать жителей этого мира. У нас даже триста лет назад были трёхэтажные дворцы!

— А здесь — детский дом.

Вот тут я икнула. Детей я ещё не видела. Кстати, даже странно! В любом дворе, в любой избе должны быть дети. А тут нет. Зато есть детский дом.

— Прости, я не покажу тебе малышей, они сейчас, наверное, обедают. У меня их трое, — всё с той же гордостью добавила девушка. — Две девочки, две будущих ари! А у тебя?

— У меня? — я вдруг смутилась. — У меня нет детей.

— Будут. Ты же из Фегры? У покойной Виллар не было девочек, к её нескончаемому сожалению. Только два кяэрри. Поэтому и пришлось ловчему идти в ваш мир.

Эверли схватила меня второй рукой за пальцы и остановилась:

— Ты же расскажешь мне о своём мире?!

— Расскажу, — улыбнулась. — Где эта таверна? Я голодная.

Таверна оказалась неподалёку, хотя и в некотором отдалении от дома ари. Прежде чем последовать за ней, я оглянулась. Оба моих мальчика шли позади, в нескольких шагах. Это меня успокоило. Не хотелось бы оставаться в одиночестве с незнакомыми людьми…

Эверли подождала, пока её толстячок кяари распахнёт дверь, и вошла с таким видом, будто она была ясным солнышком, явившимся после сорока недель дождей. И в таверне её именно так и приняли: закланялись, едва не разбивая лбами пол, забегали, засуетились. Нас усадили за стол и даже не на лавки, а на стулья с подушечками! Тотчас появилась скатерть, а на ней, как на самобранке, возникли принесённые кубки, кувшины, толстые глиняные тарелки, корзинки с хлебом и фруктами. Кяари налил вина и отступил. Мои мальчики тоже остались стоять.

Потихоньку оглядевшись, я оценила убранство таверны. Открытый очаг, в котором на вертеле запекалась целая туша — то ли маленького бычка, то ли большого барана — испуская восхитительный аромат жаркого. Светильники на стенах почти не чадили. На балках под потолком висели здоровенные круги на цепях, а на них горели свечи. Гобелены в простенках, правда, требовали хорошей стирки…

Зато сервис оказался безупречным. Сначала нам принесли закуски — нарезанные ломтиками куски вареного мяса вперемежку с ломтиками сыра. Под эту нехитрую снедь Эверли потребовала:

— Ну же, рассказывай про свой мир! Хочу быть первой, кто услышит о нём!

— Даже не знаю, с чего начать, — я улыбнулась, покручивая кубок, чтобы увидеть в нём водоворот вина. — У нас всё по-другому. Совсем. Например, вместо волков — лошади.

— Лошади? Как это? — удивилась Эверли. — Как они выглядят?

— Это такие большие звери с копытами. У вас нет лошадей?

— Звери с копытами… Как коровы, что ли? Тайк! Какие такие звери есть с копытами?

Толстячок поклонился и подобострастно ответил:

— Свиньи, милостивая ари! И козы. Ещё олени в лесах водятся! У вас рога висят в парадном зале!

— Это всё не то, — отмахнулась я. — Лошади это… лошади!

— Хм-хм, хорошо! И вы на них ездите, так?

— Как вы на волках. Но уже не всегда. То есть, совсем почти не ездим.

— А на ком тогда?

— На машинах.

— А это что за зверь такой?

— Это не зверь, — улыбнулась я. — Это… механическая повозка.

— А кто её тянет?

— Никто. Внутри мотор, двигатель, и она сама едет. На бензине.

Глядя в непонимающие глаза Эверли, махнула рукой и легкомысленно добавила:

— На магии.

— А-а-а! — лицо девушки просветлело. — Ну, тогда всё понятно! Ах, как жалко, что у нас нет таких резервов магии! Я бы велела сделать себе такую повозку!

Ага, дорогуша. Сколько всего нужно, чтобы сделать механическую повозку… А главное — найти нефть, перегнать из неё бензин и прочее, и прочее. Уж лучше магия, это точно.

— Расскажи мне, в чём у вас ходят? Что носят женщины? — спросила Эверли, отправив в рот маленький кусочек сыра.

— Да практически всё. Юбки носят, штаны. Джинсы вот, очень удобно!

Я оглянулась на Тиля и Дайго, мне стало неловко от ощущения, что меня никто не понимает. Слово «джинсы» для здешних людей — просто набор рандомных букв. А для меня это — сетевой магазин в торговом центре, сотни тремпелей, в зажимах которых висят, ожидая своего часа, синие, голубые, серые, чёрные и даже белые штаны, которые когда-то были спецодеждой американских ковбоев, а теперь стали модным брендом. При слове джинсы я вспоминаю, как купила ту пару, которая мне так нравилась, так нравилась, но на неё не было денег, а потом на работе дали премию, и я сразу же побежала в магазин и купила себе штаны. Димка тогда, помню, ругался очень сильно и дулся на меня целую неделю, потому что хотел купить себе какой-то прибамбас для компа…

— Рай! Рай! Где ты опять спрятался, противный мальчишка!

Я вздрогнула, вынырнув из воспоминаний, и увидела, как хозяин таверны — наверное, хозяин, он выглядел таким, каким должен быть хозяин таверны — шлёпает тряпкой мальчишку в длинном заляпанном переднике, а тот молча закрывается руками и даже не пробует убежать. Эверли даже не повернулась, не заметила. А я спросила:

— За что он его?

— Кто? Кого? А, Ирген? Это его дело, за что лупить мальчишку.

— Мальчик его сын?

— Нет, мой.

Я взглянула на девушку, не понимая. Ей же лет двадцать? Как у неё может быть восьмилетний сын? Спросила:

— Прости, пожалуйста, а сколько тебе… Это неделикатно, конечно, но просто удовлетвори моё любопытство, пожалуйста. Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь, а тебе?

Я оглядела её кукольное личико и, не веря, переспросила:

— Сколько? Я думала, максимум восемнадцать!

— Боюсь ошибиться, но тебе должно быть около сорока! — рассмеялась беззаботно Эверли и махнула рукой: — Ирген! Где же горячее?

Хозяин поклонился низко, попутно отвесив мальчику звонкую оплеуху, и побежал к очагу. А мне стало неприятно. Мало того, что обозвали сорокалетней тёткой, так ещё и над детьми издеваются! Нет, я не имею права возмущаться открыто! Я в чужом монастыре. Это чужой город, тут я не хозяйка. А хозяйка… Её сына бьют, а она даже не замечает…

Нет, я не могу молчать! Спросить-то можно?

— Эверли, а почему твой сын прислуживает в таверне? И почему хозяин его бьёт?

— Мальчишка глуп и нерасторопен, — ответила девушка равнодушно. — Работал бы хорошо — никто бы его пальцем не тронул. А он всё рисульки рисует… Ну, не повезло, родился не кяэрри. Что уж теперь…

Я оглянулась на мальчика, который уже тащил большой поднос с окороком, отдуваясь и пыхтя. Как раз вот такие у меня первоклашки… Детки мои! Характерные, весёлые, доверчивые… Как мне их не хватает.

Звон подноса заставил меня вздрогнуть и ахнуть.

Мальчик растянулся на полу во весь рост, а поднос и окорок валялись отдельно.

По ходу, кого-то сейчас не только тряпкой отшлёпают…

— Ушибся, малыш? — я вскочила и бросилась ему на помощь, отпихнув ногой окорок, весь в грязи и собачьей шерсти. Мальчик шуганулся от меня, со слезами на глазах, на коленях отполз к другому столу и съёжился под столешницей, размазывая сопли по лицу. Я тоже опустилась на колени и приблизилась к нему: — Нет, не бойся! Не бойся, пожалуйста! Никто тебя не будет бить, обещаю!

— Драгоценная ари, — зашептал Тиль, опустившись рядом со мной. — Вставайте! Негоже вам перед каким-то кяри…

— Отстань! — прошипела я, оттолкнув его руку. — Это ребёнок! Как не стыдно, честное слово!

— Анна, что ты делаешь? — услышала голос Эверли с лёгкой ноткой раздражения. — Вернись за стол, дорогая, сейчас Ирген самолично нам принесёт горячее, так ведь, Ирген? И примерно накажет этого криворукого!

Я медленно поднялась, проигнорировав Тиля, который хотел помочь, и повернулась к хозяйке города. Вцепиться бы сейчас ей в причёску, разлохматив гладко приглаженные светлые волосы, и кукольной мордочкой в стол, в стол! Это ж твой сын, сука! Забитый, запуганный… Если бы кто так издевался над пацаном в моём классе, я бы уже давно полицию вызвала! А тут…

Тут есть только один способ вызволить мальчика.

— Скажи, пожалуйста, сколько стоит этот кяри?

Ухмылка пробежала по губам Эверли, и она спросила, покачивая кубок в длинных тонких пальцах:

— А кто сказал, что он продаётся?

— Всё продаётся, — едва удерживаясь от того, чтобы не ударить её, сказала жёстко. — Нужно лишь определиться с ценой.

— А ты не такая дурочка, как я думала вначале, — Эверли улыбнулась, умильно сложив губки. — Хорошо. Я, пожалуй, уступлю тебе этого очень ценного кяри вместо… Погоди, дай подумать…

Я выдохнула и, обернувшись, шикнула Тилю:

— Найди Девлина!

Мой наложник тут же исчез снаружи. А я прищурилась, глядя на Эверли. Да, дорогая, вначале я тоже думала, что ты дурочка. А теперь думаю, что ты извращенка и садистка. И такой же, как ты, я не стану никогда. Никогда.

Эверли счастливо рассмеялась и захлопала в ладоши. Ну чистая незамутнённая интеллектом блондинка! С виду. Она хитро улыбнулась и сказала:

— Вот что! Я отдам тебе кяри за твою одежду из другого мира!

Гос-спаде! Я-то думала, она попросит три мильёна денег… Шмотки ей понадобились! Отдам я ей шмотки, делов-то… Тем более, что ни Гуччи, ни Праду я не ношу. А в тот день, когда меня украли, на мне было платье из Остина. Ахаха, ари Эверли в трикотажном платьице с поясом и рукавами три четверти!

Девлин ворвался в трактир, как взволнованный кабан. Интересно, что ему наговорил Тиль? Кяари отвесил низкий поклон и спросил у меня тихо:

— Звали, милостивая ари?

— Девлин, где мои шмотки? Прости, одежда, в которой я была? Ну, та, из моего мира?

— В сундуке лежит, — изумлённый, Девлин широко раскрыл глаза и бросил быстрый взгляд на Эверли.

— Ключ?

Без лишних вопросов Девлин полез под рубашку и достал висевший на шее самый настоящий амбарный ключ. Забрав его, я повернулась к Дайго:

— Сколько времени у тебя уйдёт, чтобы слетать домой, взять одежду из сундука и вернуться обратно?

Он моргнул и сказал, как всегда обстоятельно и серьёзно:

— На волке кяари Девлина туда и обратно примерно полчаса.

— Действуй, — я сунула ему ключ и улыбнулась: — Торопись!

— А… простите, драгоценная, какую именно одежду?

— Ты поймёшь. Одежду из другого мира.

— Мигом обернусь, драгоценная ари, — слегка поклонился Дайго и вышел быстрым шагом.

Девлин снова глянул на Эверли, потом шёпотом спросил:

— Мне надо знать причину этой странной просьбы?

— Я купила ещё одного кяри, — сказала просто, с такой простотой, что даже не ожидала от себя. И указала на мальчишку, который сидел под столом и жался к ножке лавки.

Мой кяари лишь на секунду закатил глаза, но ничего не сказал. А я наклонилась и протянула мальчику руку:

— Вылезай, теперь ты будешь со мной.

— Ты совершила необдуманную сделку, Анна, — рассмеялась Эверли. — Ну, где же горячее, Ирген?!

Я промолчала. Мальчишка глянул исподлобья и нехотя вылез из-под стола. Я хотела усадить его рядом, но Тиль вмешался. Он просто подтянул мальчика поближе и не позволил. И не рявкнуть при чужих! Ладно, вот домой приедем, тогда я всем объясню новые правила. Какие именно правила — придумаю позже. Но одно я поняла совершенно точно: в моём городе дети никогда не будут жить в детском доме. Каким бы красивым и большим он ни был. И если вдруг… Если вдруг у меня родится ребёнок…

Дайго обернулся за сорок минут. Мы как раз закончили обедать, и я рассказывала Эверли о своём родном городе. И да, с некоторой мстительностью всё же поведала о тридцати шести этажах МГУ на Воробьёвых горах. А ещё рассказала, кратко и как могла, о метро, торговом центре Афимолл, банковской системе и мобильных телефонах. Под конец почувствовала такую сильную тоску, что чуть было не разревелась. Однако сдержала лицо. А тут и Дайго подоспел. Он ворвался в таверну — весь в снежной изморози, холодный, с красными щеками, весь такой красивый и брутальный, что сердце забилось радостно. Наложник с почтением положил передо мной на стол аккуратный свёрток платья и мои любимые лодочки на небольшом каблучке.

Я подвинула свёрток к Эверли, взглянула на неё, спросила:

— Мы квиты?

Девушка цепко ухватилась за мягкий трикотаж и улыбнулась, как хищная кошка:

— Сделка состоялась!

Я встала. Отвращение переполнило меня до краёв, но усилием воли я сумела удержать его и не бросить ей в лицо какое-нибудь оскорбление из тех, что придумала за сорок минут ожидания. Просто улыбнулась одними губами:

— Я рада. А теперь, пожалуй, нам стоит вернуться домой. Спасибо за обед и компанию. Девлин! Всё готово? Мы можем ехать?

— Как пожелает милостивая ари, — он поклонился и даже дверь распахнул собственноручно. Я вышла на негнущихся ногах, надеясь продержаться до дома и никого не убить. Повозка уже стояла на дороге, волки жарко дышали белым паром, скучая без дела. Клетку с «дикарём» прицепили на полозья прицепом и закутали в плотную ткань. В другой повозке, которая привезла на продажу бывших кяэрри, уже сидели, выглядывая в окошко, несколько парней. Тиль подтолкнул к ней мальчика, но я воспротивилась:

— Он поедет со мной. И Дайго тоже, он совсем замёрз. А ты можешь верхом, ладно?

Тиль поклонился, но по лицу его промелькнуло лёгкое неудовольствие. Чёрт, он обиделся? Я не хотела никого обижать! Это просто маленькая рокировка — ведь Дайго и вправду замёрз.

Непростое дело — гарем.

Ничего. Я всё ему объясню, милому Тилю. Но потом.

Столько новых впечатлений было сегодня, что в повозке меня срубило. Не сразу, конечно, а когда волки знатно покачали нас на неровной дороге. Дайго бдил, согреваясь в меховом покрывале, а у него под мышкой сопел Рай. Глазёнки у мальчика постепенно закрывались, и он вскоре уснул. И я тоже смежила веки, улыбаясь неизвестно чему.

Какой-то день был… Странный и… Даже не суматошный, а сюрпризовый. Столько открытий — и приятных, и не очень! Столько подробностей новых… И как их воспринимать, я пока не знала. Надо обдумать всё. Выстроить новую линию поведения с мальчиками. Расспросить поподробнее Девлина. Заняться Раем.

Рай… Имя какое хорошее. Может быть, для них всех это рандомный набор звуков, а для меня это имя — будто знак. Если я спасу этого ребёнка, всё будет хорошо.

Повозка дёрнулась, и я проснулась. Наверное, снова сменили лыжи на колёса… Сейчас выровняемся, и можно спать до самого города. Но мы не двигались. Более того, волки рычали. Мимо окна галопом пробежал огромный кобель, и я высунулась наружу, чтобы посмотреть, что случилось. От увиденного у меня захватило дух.

Дорогу нашему каравану перегородила стая котов. Не тех — домашних, которые ловили кусок мяса с туши, а поистине гигантских. Они были белыми в серую крапинку, как ирбисы, но телом и головами — вылитые котики! И когда я говорю «гигантские», я имею в виду размер немаленького тигра. Котиков было пятеро, и они выгибали спины, разевая пасть и угрожающе утробно завывали.

Мать моя женщина, так вот они какие, дикие коты!

Дайго запихнул мальчика в угол повозки и, отстранив меня, выскочил наружу. Звякнул кинжал, вынутый из ножен. В воздухе пахло мускусом и страхом. А я вспомнила исполосованную когтями спину кяри…

— Девлин, они нападут? — крикнула спешившемуся кяари, и тот, с трудом удерживая рычавшего волка, усмехнулся:

— Не посмеют! Оставайтесь в повозке!

Ну да, конечно… Я спрыгнула в грязь дороги, неловко подбирая подол платья, и спросила:

— Волки справятся с ними?

— У нас есть мечи, милостивая!

Дайго обернулся на миг и взмахнул кинжалом, снова глядя на котов. Один из них, самый большой, обнажил жёлтые клыки и оглушительно мяукнул, будто хотел нас всех сожрать. Перед глазами снова возникла спина кяри с кровавыми ранами от когтей, и я вдруг представила, что Дайго растерзают, разлохматят на лоскутки…

— Спускай волков! — крикнула Девлину. Думала — опять наругается, а он послушался, что удивительно.

Свора подседельных волков бросилась на котов с таким жаром и с такой прытью, что я отшатнулась, с ужасом ожидая драки. Но коты отступили. Умные твари! Поняли, что с волками им не справиться. Только серые хвосты замелькали между деревьев. А Девлин засвистел, закричал:

— Назад, назад! Пай, Эхо, Айка, назад!

Дайго закинул кинжал в ножны и вернулся ко мне:

— Драгоценная, садитесь в повозку, уж до дома недалеко.

— Почему коты хотели на нас напасть? — спросила, выискивая взглядом Тиля. Он тоже свистел, подзывая волка. От сердца отлегло. Все на месте, все живы. Дайго помог мне забраться в повозку, ответил:

— А кто их знает, драгоценная ари. Может, голодно стало… Вот и шатаются, не спят.

— Коты спят зимой? — удивилась я, сев рядом с Раем. Мальчик сжался в комочек, отодвинувшись в самый угол, но я притянула его к себе, согревая. Замёрз, бедный, устал. Коты эти ещё… Ну ничего, сейчас приедем домой, я его лично накормлю, искупаю и уложу спать в чистую тёплую постель.

— Коты зимой спят. Если жиру нарастят. А самки ихние котятся в спячке.

— Надо же… — протянула я. — Как наши медведи!

— Это у вас так коты называются?

— Нет, медведи это… медведи! Знаешь, Дайго, а я тебе нарисую, хочешь?

У парня заблестели глаза от какой-то детской радости, и он кивнул:

— Я буду счастлив увидеть медведя, драгоценная ари!

— А лошадь? — рассмеялась, плотнее укутывая Рая в меховое покрывало.

Повозка снова дёрнулась и плавно покатилась по дороге. Мимо окошка проехал Девлин на волке, заглянул к нам и сказал:

— Милостивая ари, через каких-нибудь полчаса будем дома!

Отлично! Хочется просто упасть на кровать и полежать немножечко… На моей мягкой постельке… И чтобы Тиль помассировал мне ноги… А Дайго — плечи…

Ой нет, сначала же Рай!

Я глянула на мальчика. Он шмыгнул носом, глядя куда-то под ноги. Курносый, гляди-ка. Значит, добрый и весёлый. Веснушки на щеках, а волосы светлые и давным-давно не мытые.

Как там мои первоклашки? Как там Димка? Меня уже три дня нет дома, подал ли он заявление в полицию? Меня ищут, наверное, а найти не могут. Из школы уволят… Это плохо. Ну ничего, вернусь, восстановлюсь. Дети меня любят, а я люблю их. в старую школу не возьмут — в новую устроюсь. А вот Димка волнуется. Как он там без меня, совсем один?

Когда повозка остановилась у крыльца, мне открыл дверцу Тиль и подал руку. Я вышла, опершись на его локоть, улыбнулась парню. Кяри уже возились с клеткой, снимая её с полозьев, и при виде меня принялись кланяться. Дайго выбрался из повозки с Раем под мышкой, спросил:

— Куда его, драгоценная ари?

— Сейчас, подожди. Девлин! Прикажи, пожалуйста, нагреть воды в ванну… В какую-нибудь бадью, не знаю, что у нас там есть. И приготовить комнату для мальчика.

— Да простит меня милостивая ари, — начал Девлин на вдохе, но я оборвала его:

— Ванну и комнату. И ещё я хочу есть. Да, того парня можно вынуть из клетки? Не будет же он жить связанным?

— Ари Анна, вы, похоже, не понимаете… Вы купили кяри, и он должен жить в людской с остальными кяри. А дикаря мы не можем оставить на свободе, он опасен!

Я тяжело вздохнула. Как же я устала! Как мне всё это надоело! Ари, ари, уси-пуси, но меня никто не слушает. Да, не зря Эверли держит своих мужчин в страхе. Может, и мне тоже…

Нет! Это не выход. Мы разумные люди, нам боженька дал язык, чтобы говорить друг с другом, и уши, чтобы слышать. Со всеми можно договориться. А я договариваюсь с двадцатью маленькими хулиганами, неужели один лысый управляющий станет проблемой?

А впрочем… Когда тебя слушать не хотят, можно просто взять и сделать всё самой.

— Хорошо, Девлин, — я улыбнулась кяари самой милой и ласковой улыбкой, сделала знак Дайго: — Неси Рая в мою спальню, я пойду натаскаю воды для ванны.

Глава 10. Предложение

Вихрь из меня получился очень убедительный. Я ворвалась в дом — в хозяйственную часть — и обратилась к первому попавшемуся на моём пути кяри:

— Где у вас тут вода?

— В колодце, милостивая ари, — покемон поклонился в пояс. — Вам для чего?

— Для ванны!

— Я мигом, милостивая…

— Я сама! — рявкнула, вызвав панический ужас на его лице. Кяри забормотал:

— Как можно, как можно… Нет, я принесу! Вам в спальню или в баню?

— В спальню! И натопи там как следует!

Бросив свои дела, покемон убежал куда-то, похоже, всё ещё в ужасе. А я поймала за рукав другого — поширше и постарше:

— Так, скажи мне, есть какая-нибудь комната возле моей спальни или возле гарема?

Кяри вздрогнул, замер, потом словно очнулся и с поклоном ответил:

— Есть потайная комната, милостивая ари. Там прятали ваших предшественниц, если вдруг на нас нападали враги!

— Отлично. Там можно поставить кровать?

— Там есть кровать, милостивая.

— За мной. Покажешь.

Кланяясь и бормоча «какая честь, какая честь для меня», он побежал не за мной, а впереди меня, распахивая двери чуть ли не лбом. Я только головой покачала, но молча пошла вслед. Сзади слышала раздражённый голос Девлина, который командовал, куда и что грузить, куда наложников, куда клетку. Ничего, пусть поворчит. Ему полезно.

В спальне я застала интересную картину Репина «Ждали». Рай сидел на полу — даже не на толстой медвежьей шкуре, которая устилала камни возле кровати. Сидел нахохлившись, словно не знал, что с ним будет дальше. Дайго стоял изваянием у стойки балдахина — рука на кинжале, поза напряжённая, глаза смотрят под ноги. У стены возился первый кяри — вытащил из ниши, скрытой под гобеленом огромную деревянную бадью, точь-в-точь, как в фильме про ведьмака! и наполнял её горячей водой, от которой шёл пар. Второй кяри откинул гобелен со стены у изголовья моей кровати, нажал на незаметный выступ, потом на другой, на третий, и со скрежетом отворилась дверь, замаскированная под стену.

Я тронула Рая за плечо:

— Раздевайся, малыш, сейчас мы всех выгоним, и ты примешь хорошую горячую ванну! Дайго, можно где-то найти нормальные вещи на Рая?

— Если драгоценная ари позволит, я справлюсь об этом у кяари Девлина.

— Давай. А что у нас тут?

Я заглянула в потайную комнату. Там было темно, сыро, пахло плесенью. Поморщив нос, я кивнула кяри:

— Тут надо всё вымыть и проветрить.

Он открыл было рот, чтобы возразить что-то — это было написано у него на лице — но я резко добавила:

— А если тяжело, я сделаю это сама! Уксус, тряпки и воду принеси!

— Так я же не… я ничего… — забормотал покемон. — Я с радостью услужу милостивой ари! Только тут нет окон, как проветрить-то?

— Поставь пару поке… в смысле, кяри, и пусть машут газетками… тряпками, чтобы разогнать эту вонь.

— Ванна готова, милостивая ари, — раздалось из спальни. Я шлёпнула покемона по плечу и весело заявила:

— Трудись!

Дайго исчез, кяри-который-готовил-ванну притащил неизвестные мне притирки, мыло, банную простыню и, отвесив поклон, тоже испарился. Мы с Раем остались одни. Он смотрел на меня испуганно, а я на него — задумчиво. Мальчик уже освободился от вещей, которые аккуратно сложил стопочкой на полу, и теперь стоял, поджимая ноги, на холодном полу. Спохватившись — простудится же! — я поболтала рукой в бадье, проверяя температуру, и скомандовала:

— А ну залезай!

Он блеснул настороженными глазами, но без слов полез через бортик. Я отвернулась, чтобы не смотреть на его худую попу. И вдруг со страхом подумала: а как я буду мыть мальчишку? У меня ведь не было своих детей! А первоклашки не считаются! Там максимум — это погладить по бантикам или взъерошить причёску, ну по плечу похлопать одобряюще…

По плеску я поняла, что Рай плюхнулся в ванну с размаху, и обернулась. Вот сорванец! Расплескал по всему полу мутную мыльную воду! Улыбнулась ободряюще:

— Ну как?

Он посмотрел серьёзно и кивнул. Вот интересный феномен! Неужели мальчик немой? Не глухой, это точно. Да и звуки рыданий у него получались неплохо. Значит, просто не хочет говорить… Или не может, но из-за психологической травмы. Такое бывает, я читала профессиональную литературу по педопсихологии — просто чтобы быть в курсе. А психологических травм у мальчишки было полным-полно в доме Эверли.

Ну да ладно, пройдёт время, Рай оттает и станет обычным мальчиком. А пока он должен стать чистым мальчиком. Я присела рядом с бадьёй на корточки, оперлась локтем, а второй рукой плеснула воду в мальчишку, спросила:

— Любишь купаться?

Он скосил глаза и пожал плечами. Судя по заскорузлой корке на его шее и сальной шапке волос, он не успел понять, как относится к купанию в ванне, потому что купался, наверное, только летом в реке.

— Это мочалка? — спросила я, осторожно беря двумя пальцами комок жестких толстых нитей. С виду как волосы. Переплетённые косичкой и закреплённые на концах. Ой, так это же конский волос! Откуда у них тут волосы лошади, если лошадей нет?

Но эта загадка тут же отошла на второй план, потому что вернулся Дайго с охапкой всевозможных тряпок. Он поклонился и протянул мне кипу вещей:

— Кяари Девлин велел передать одежду для мальчика.

— Уф, отлично. Дайго, миленький мой, а где Тиль? Мне показалось, он на меня обиделся…

Дайго сложил всю кипу рядом с бадьёй, и мне показалось, что он усмехнулся, но ответил очень серьёзно, впрочем, как и всегда:

— Ему не за что обижаться на вас, драгоценная ари. Величайшее счастье для кяэрри — служить своей ари и выполнять все её приказы!

— Но я предпочла тебя… Ну, чтобы ты остался со мной в повозке!

Дайго поклонился:

— Могу я испросить у вас разрешение задать вопрос?

— Твою мать… Задавай, если хочется, — буркнула я, зачерпнув мочалкой воду и подав Раю: — Мойся. Три давай! Смотри, чтобы везде! Ну? Дайго, что ты хотел знать?

— Я могу сесть?

Обернувшись, я смерила его подозрительным взглядом:

— Это и был твой вопрос?

— Да, драгоценная.

— Боже мой… Вы здесь все сумасшедшие, — ласково объяснила я наложнику. — Слушай. Я дарую тебе право табуретки!

И взмахнула мочалкой, со смехом обрызгав парня. Он даже не закрылся, только зажмурился на секунду и удивлённо спросил:

— А что это?

— Табуретка?

— Табуретка — это мебель. Что такое право табуретки?

— Право сидеть без испрошения разрешения! — фыркнула. Рай запустил пальцы в волосы, и я наугад взяла одну из баночек ари Виллар. В ней оказалось что-то жидкое, пахнущее травами. Я показала баночку Дайго: — Знаешь, что это?

— Для мытья. И волосы можно.

Плюхнув жижи на голову Рая, я велела:

— Три до скрипа!

Дайго помялся и сел на шкуру. Спросил неловко:

— А Тиль?

— Что Тиль?

— Тилю вы тоже даруете право табуретки?

Глядя на то, как Рай шурудит пальцами в причёске, я не выдержала — принялась ему помогать, а потом подняла взгляд на Дайго:

— Да. И Тилю, и Девлину, и Раю. Слушай… А давай я за вас замуж выйду?

— Как это? Замуж? — подозрительно прищурился Дайго. — И за Рая?

— Нет! Фу-у! Ты чего?!

Брызнув в наложника мыльной пеной, я обратилась к Раю:

— Нет, ты слышал? Он сошёл с ума!

Мальчик только серьёзно кивнул, и я принялась смывать средневековый шампунь с его волос, зачёрпывая мутную воду плошкой. По-хорошему, надо бы сменить ванну и хорошенько оттереть это худенькое тело заново, но я слишком устала. Надо застелить постель малышу и уложить его. А потом…

Мысль о Тиле и Дайго растопила солнечную сладкую карамель внутри моего живота. Я зажмурилась и проглотила вязкую слюну, представив, что мы будем делать этой ночью, и покачала головой. Нет, я же не могу заниматься любовью, зная, что за стеной спит маленький мальчик! А с другой стороны, нельзя котика держать на зарядке Кристалла днями и ночами. И дикаря надо проведать… Хотя бы узнать, как его зовут. А ещё я хотела посмотреть тексты для спектакля… И если ни один не подойдёт, то написать самой.

Мама дорогая! Это сколько ж у меня дел! Пора записную книжку заводить!

А я-то думала — отдохну здесь, предамся неприличному разврату с молодыми любовниками…

Со вздохом встала и хлопнула ладонями по ляжкам:

— Так! Ну-ка, Рай, вылезай! О, стих получился… Где у нас полотенце?

Дайго вскочил — из положения сидя по-турецки прямо по стойке смирно, с ума сойти! — и подал мне простыню. Закутав в неё ребёнка, я посадила его на кровать:

— Ну вот, сейчас посмотрю, что дядя Девлин тебе дал из одежды.

Я старалась не думать о том, что Девлин никому не дядя, что Рай был рождён прислуживать собственной матери в трактире, что передо мной кяри, а я его вытираю банной простынёй. Для меня Рай был просто мальчишкой, которого я взяла к себе, чтобы помочь. и никто не сможет этого изменить. А ещё сложилось впечатление, что я массовик-затейник с мыльными пузырями и резиновыми уточками на празднике пятнадцатилеток, которые хотят слушать рок и курить под пиво, а не вот это вот всё…

Разбирая одежду, невольно подумала: а откуда это всё? Вещи очень похожи на взрослые, но миниатюрные по размеру. Штаны, рубашка, кожаный жилет… Всё простое и слегка потрёпанное. Или нет другого, или Девлин всё же захотел подчеркнуть статус Рая. Кяри. И не высовывайся.

Отложив в сторону льняную рубаху — сгодится для сна, я выпрямилась:

— Дайго, будь добр, разыщи мне Девлина и Тиля и пригласи их сюда.

Коротко кивнув, парень вышел из спальни. А я заглянула в потайную комнату:

— Ну, как продвигается дело? До завтра справитесь?

— Да я уж почти, милостивая ари! — отрапортовал захлопотанный покемон. — Кяари Девлин разрешил применить магический кристалл, так что осталось только сменить постельное бельё!

Комнатка и правда преобразилась. Свеча, прилепленная к стене, освещала грубо очищенные камни и полностью отдраенную кровать. Вместо матраса на ней лежал набитый соломой тюфяк, и я подошла, оценивающе села на него. Вроде ничего, не то, чтобы очень мягкий, но и не твёрдый, как доски. Этакий древнескандинавский ортопедический матрас.

— Хорошо, стели постель. Мальчику давно спать пора, — распорядилась я и обернулась на скрип открывшейся двери.

Девлин был недоволен. Недовольство сквозило в каждом его жесте, в каждом взгляде и повороте головы. Недовольство струилось из него и сияло на лысине. Церемонно поклонившись мне, он огляделся и спросил:

— Милостивая ари звала меня?

— Да, милостивая ари звала, — таким же тоном ответила я. — Милостивой ари интересно узнать несколько моментов.

— Я всегда к услугам милостивой ари, — снова поклонился Девлин. Это уже даже не Версаль, это какое-то издевательство.

— Отлично, — голосом, из которого сочился яд, сказала я. — Откуда вот это шмотьё?

— Шмотьё? — вежливо переспросил кяари.

— Вещи! — я повысила голос. — Тряпки, одежда, шмотки, шмотьё! Запомнил? Откуда всё это?

— Из детского дома. Осталось. Старое.

— У нас есть детский дом?!

— Был, милостивая ари. В Фегре давно нет детей. Ари Виллар скончалась в весьма преклонном возрасте, ноари, живущие в городе, тоже вышли из детородного возраста.

— А что сейчас располагается в детстком доме?

— Ничего, милостивая. Мы надеялись, что вы подарите нам счастье слышать в нём лепет младенцев!

Лепет младенцев? В детском доме? Щаз. Дважды. Ага. Во-первых, я не собираюсь пока заводить детей. А во-вторых, даже если случайно у меня родится ребёнок, он будет жить со мной, а не в каком-то там доме. Как и Рай.

Взглянув Девлину прямо в глаза, я ответила:

— О детях поговорим после. А пока натопите там, приберитесь и разместите нового наложника с юга. Разумеется, без клетки! Через час я приду лично проверить, как он устроен, и вы принесёте туда ужин для него и для меня.

— Ари Анна, это небезопасно! Это какая-то неразумная авантюра с вашей стороны! Это…

— Это мой приказ, Девлин! Отдай распоряжение и вернись сюда с Тилем. Кстати, где мой котёнок?

— Это невыносимо, — закончил сквозь зубы Девлин. Но больше возражать не посмел, поклонился и вышел. Я сунулась в коридор и бросила вслед:

— Распорядись, чтобы Раю пошили новую одежду! Я не хочу, чтобы он носил бэушную!

Уверена, что Девлин меня услышал и понял, но он не показал этого. А я, улыбнувшись про себя, вернулась к Раю. Мы с ним остались в спальне одни. Мальчик сидел, нахохлившись на кровати, настороженно следя за мной. Я потрепала его по светлым волосам и весело спросила:

— Одеваться будем?

Рай кивнул. Я натянула на него рубашку, завязала тесёмки на груди и взяла со столика щётку для волос:

— Скажи, мой милый, а ты умеешь читать?

Он уставился на свои босые стопы и покрутил головой. Я удивилась:

— Что, совсем? — снова круть головой. — А во что ты любишь играть? — пожатие плечами. — А рисовать?

Тут мальчик вскинул голову и уставился голубыми глазищами, в которых читалась мольба. И даже руки на груди сложил. Точно! Эверли говорила, что он вечно рисует рисульки…

— Значит, любишь? — уточнила. Рай усиленно закивал. Я усмехнулась: — Завтра получишь бумагу и карандаши, будешь рисовать, сколько влезет!

Я подумала, что он сейчас заплачет, но малыш сдержался. Только схватил мою руку и прижал её к губам, совсем как взрослый. Ну вот что с ним сделать?! Я порывисто обняла Рая, прижала к себе, спрятав его лицо на груди.

И в этот момент поняла, почему женщины усыновляют неродных детей.

Я устроила Рая на кровати маленькой комнаты и укрыла тяжёлым козьим одеялом. Он — слишком маленький для такой большой постели — съёжился, скрутился в клубок, поджав ноги. Я укутала их, чтобы не раскрылся ночью, и присела рядом, погладила малыша по чистым волосам, которые стали шелковистыми и гладкими, спросила:

— Тебе удобно, Рай?

Он кивнул. Наклонившись, поцеловала его в висок и улыбнулась:

— Не испугаешься тут один?

Малыш пожал плечами и крепче ввинтился в подушки, натянув одеяло до самого подбородка. А мне пришла в голову идея:

— Давай я тебе котёнка принесу? Так и будете вместе спать, а он тебя защитит, если что! У него когти — во! Зубы — во!

У мальчика в глазах отразились сразу страх, любопытство и восторг. Вот и хорошо, пусть оба тут обживаются, будет веселее.

Когда Рай уснул, я на цыпочках вышла из комнатки и притворила каменную дверь, подложив кусок тряпки, чтобы проход не захлопнулся. Обернулась и вздрогнула. На меня смотрели четыре пары глаз. Угадайте, чьи?

Девлин поклонился и сказал:

— Милостивая ари, как вы и пожелали, я привёл обоих кяэрри.

Тиль приподнял котёнка, которого держал на руках:

— С вашего позволения, здесь и Шак. Мы покормили его, что теперь делать?

— Мальчики, — улыбнулась я, одним махом зачислив в мальчики и кота, и сорокалетнего Девлина. — Я вас просто обожаю!

Дайго дёрнул уголками губ, а лицо Тиля порозовело. Девлин же наоборот насупился, пробурчал:

— Какие будут указания, милостивая ари?

— Вы ужинали?

— Ещё не сподобились.

— Ну вот закажите себе ужин в спальню! — весело ответила я и забрала котёнка из рук Тиля. — А мне ужин подадут в бывший детский дом?

— Как вы и пожелали, милостивая.

Девлин старался держаться отстранённо и холодно, но я видела, что он обижен и раздосадован. Да уж, привёл в дом иномирянку, которая стремится перевернуть на сто восемьдесят градусов сам уклад жизни этих странных мужчин. Ещё и советов не слушает.

Я обязательно успокою его. Найду способ примириться. В конце концов без Девлина в чужом мире мне будет трудно. Да и человек он хороший — умный, в меру хитрый и продуманный. Поэтому я коснулась руки Девлина, сказала:

— После я приду. Обо всём поговорим, ладно? А пока…

Я взяла с пола подушку, сделанную из шкуры дикой кошки, и устроила котёнка в комнатке Рая. Так два маленьких ребёнка будут чувствовать себя увереннее вдвоём. Девлин распахнул двери и крикнул в коридор:

— Накей! Отведи милостивую ари в детский дом!

Твою мать! Опять конвой… Я бросила Девлину нехороший взгляд и вышла. Я бы сама… Ну ладно, сама бы я не добралась, но спросила бы! И любой подсказал бы. Так вот нет. Обязательно нужно приставить ко мне кяри!

Под предводительством покемона по имени Накей я вышла из дома, прошла, любуясь на тусклый кристалл, несколько десятков метров по двору и оказалась перед небольшим срубом. Кяри с почтением поклонился и открыл передо мною дверь:

— Извольте, милостивая ари, вот и детский дом.

— А ужин?

— Уж сервирован, милостивая, ждёт вас.

— Всё, иди теперь.

— Не могу оставить вас с дикарём наедине.

— Алё, милый мой! Сказала: иди!

Кяри несколько секунд колебался, но послушание пересилило чувство долга. Он поклонился и позволил мне войти.

Дом, предназначенный для детей, выглядел, если честно, убого. Ни гобеленов, ни мебели детской. Шкуры, правда, по всему полу были разложены, но их уже побила моль. Всё выбросить нафиг и застелить ткаными половиками… В доме была одна большая комната, дышавшая жаром от очага посредине. Ужин мне и правда сервировали роскошный. Мясо, овощи, какая-то каша в плошке… Кубок и кувшин с вином стояли рядом на маленьком столике. А за очагом на шкуре сидел мой новый наложник. Мой дикарь.

Его даже не потрудились одеть. Голый, как Адам, он нахохлился, сложив руки между колен и глядя в пол. Южанин… Не как наши кавказцы, нет. Скорее что-то в нём было от средиземноморского шарма французов или горячности испанцев. Чего стоил только один взгляд, брошенный мне на подходе! Будь его воля, он бы меня убил и расчленил… Но меня такой вариант не устраивает!

— Привет, — сказала я, подходя поближе. И заметила, что руки и ноги пленника всё ещё связаны между собой. Да что ж такое! Ну ничего доверить нельзя! Всё самой делать надо, всё самой!

Мужчина раздул ноздри и пробормотал что-то очень эмоциональное. Впрочем, я не поняла ни слова. Но, думаю, он выругался. Я бы тоже ругалась на его месте, понимаю.

— Извини, за такой приём, но… Мои слуги не уверены в твоём благоразумии, — я указала на верёвки. Он проследил за моим взглядом, и я увидела, как сжались кулаки, как выступили вены на руках. Но порвать путы пленник не смог. А что там рвать-то? Если можно просто развязать…

Я села на пол, подтянув платье, чтобы не путалось в ногах. Взглянула в глаза — чёрные, жгучие, такие страстные в своей ненависти, и потерялась в них. Искра, буря, безумие… Какие мальчики, какой Димка… Я всю жизнь ждала только эти глаза, чтобы влюбиться в них!

— Предлагаю следующий расклад, — в порядке бреда произнесла я первое, что пришло в голову. — Я развяжу тебя, мы поужинаем и поговорим о тебе. Потому что я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

Глава 11. Особенности приручения дикого человека

Он меня не понимает.

Осознание пришло почти сразу — когда увидела наморщенный лоб и шевелящиеся губы. Южанин не говорит на языке людей, к которым я попала. Он пытался повторить мои слова, но не смог. Отлично! Просто отлично! Я умудрилась влюбиться в мужчину, с которым даже не могу объясниться!

Что такое не везёт и как с ним бороться?

Ладно, терпение и труд всё перетрут, как говорится у нас на Руси. Поэтому я запаслась терпением, придвинулась ближе к мужчине и ткнула себя в грудь пальцем:

— Анна!

Он наклонил голову к плечу, снова шевельнул губами, словно пробуя на вкус моё имя. А я повторила, чтобы закрепить пройденное:

— Анна, я — Анна!

А потом ткнула пальцем в его грудь. Пауза затянулась. Пленник нахмурился. Я видела, что он не дурачок. Значит, прекрасно понял мою пантомиму. Но, возможно, не хочет отвечать.

— Я Анна, а ты?

Мужчина вскинул голову так, что стало ясно — он не простой крестьянин, а, возможно, даже целый аристократ, и ответил с волнующим акцентом, от которого затрепетало сердце:

— Стефаниато Эргодильо Эрмани Диегорро Барту.

— А, ну правильно, добей меня, — рассмеялась я. — Что из этого набора твоё имя? Как можно тебя звать, не рискуя сломать язык? Стефан?

— Стефан, — с лёгкой неохотой согласился он.

— Вот и ладушки, — я потянулась к его запястьям. Стефан насторожился, готовый отдёрнуть руки, наброситься, кусаться. Пришлось махнуть на него: — Да не бойся ты! Я хочу развязать тебя. Как иначе есть?

И показала на сервированный ужин. В глазах его отразилось недоверие. И Стефан снова спрятался за маской ненависти. Покачав головой, я взялась за верёвку. Меня будто током тряхнуло! Такой нехилый, конкретный разряд, будто взялась за оголённый провод. Прижав руку к груди, внимательно осмотрела верёвку. Ну откуда тут электричество? Даже статическое тут не может накопиться — нет синтетики!

Чёрт!

Я дура.

Путы же магические! Их напитали магией, чтобы пленник не смог освободиться! Решительно взялась за верёвку, стиснув зубы, чтобы меньше чувствовать разряды тока, и торопливо, путаясь и соскальзывая пальцами, развязала некрепкий узел.

Руки Стефана, будто сжатые пружины, отпущенные на свободу, оттолкнули меня так сильно, что я упала на спину, вскрикнув. Мужчина принялся терзать узел на ногах, но всякий раз его било током. При этом он бормотал разные слова, которые показались мне ругательствами. Я села и сказала обиженно:

— Ты мог бы попросить, Стефан, и я развязала бы.

Он зыркнул чёрными угольками, продолжая колупать узел и отдёргивать пальцы. Окончательно обидевшись, я пожала плечами и подтянула к себе поднос с едой. Вилок тут всё ещё не изобрели, и я зачерпнула мясо в соусе кусочком хлеба. Застонала от удовольствия. Это, пожалуй, даже лучше, чем оргазм! Вкусная еда, когда ты голодна…

Даже Стефан остановился, глядя на меня. А я даже причмокнула от наслаждения, закрыв глаза и смакуя мясо, тающее во рту. В кубке оказалось уже сервированное вино, и оно идеально подходило к ужину. Вообще, такое впечатление, что я в хорошем ресторане. Только официантов нет, а мой компаньон рычит на свои путы. Но я не стану ему помогать. Он меня не попросил.

Кстати, интересный вопрос. Почему я смогла развязать верёвку, а он не может? Может быть, её заколдовали только на него? Скорее всего. А он упёртый! Стоит пожалеть его лишь за это упрямство…

Я протянула руку к верёвке, нечаянно коснувшись его пальцев. Словно в жаркое пламя сунула кисть! Словно обожглась о только что натопленную печь! Какой он горячий… Мамочки… да с таким мужчиной не нужно очаг топить зимней ночью — он не даст мне замёрзнуть!

А он схватил меня за руку цепко и вдруг притянул к себе. Вино выплеснулось из кубка на шкуру, я оказалась прижатой к голому телу Стефана. Непередаваемое ощущение восторга и панического ужаса переполнило меня. Убьёт! Изнасилует! Украдёт и унесёт в дремучий лес! А-а-а!

Я даже хотела поорать немножечко, для порядку, но мне заткнули рот.

Поцелуем.

Боже, какие властные губы!

Боже, какие они мягкие и требовательные!

Боже, как дышать? Я забыла…

Как потушить пожар, который разгорается в животе? Одним способом — оседлать и попробовать! Но Стефан одним ловким движением перевернул меня, опрокинув на спину, прижал к полу и, приблизив своё лицо к моему, что-то процедил сквозь зубы с таким презрением, что я снова обиделась. Не поняла ни слова, но стало очень неприятно. Почему он меня поцеловал? Зачем всё это? Зачем он мне вообще?

С трудом отпихнув тяжёлое тело, я вырвалась из-под Стефана и вскочила. Он смотрел снизу вверх, прищурившись презрительно. Я рывком освободила его ноги от верёвки и отшвырнула её в сторону, потом сказала:

— Одевайся и уходи! — и показала жестом, что он свободен.

Тоже мне цаца! Обойдусь и без него, и без пожара, и без поцелуев его, хоть жарких и чувственных!

Стефан разом вскочил на ноги. Теперь, когда он стоял, я увидела, что он выше меня на целую голову, что хорош собой, как картинка в журнале, а мышцы не такие, как у Дайго или Тиля — узловатые, сухие, рельефные. Не мужчина, а сказка, чёрт бы его побрал! И не мой! Никогда не будет моим, потому что не хочет…

Схватив со стула принесённую кяри мужскую одежду, Стефан глянул на меня в последний раз — будто сожалел, но остаться не мог — и как был голышом выскочил в дверь. И не холодно же, почему-то подумала я и села на стул. Грустно как-то стало… Очень грустно. Неужели я успела к нему привязаться? Влюбилась? Мне будет не хватать чёрных глаз, даже если они смотрят презрительно…

С топотом и грохотом в детский дом ворвались мои тщедушные покемоны — ужас читался на их лицах! И сразу же его сменило облегчение, когда увидели, что я в целости и невредимости вяло жую хвостик какого-то маринованного овоща.

— Милостивая… мы так испугались, что этот дикарь… вас… С вами всё в порядке?

— Нет, но вы не поймёте, — грустно ответила я. — Уберите тут. А я пойду спать.

Признаюсь, когда я шла в свою спальню, старательно не обращая внимания на кланявшихся кяри, я думала о Стефане. С грустью. Вздыхала. Такие глаза, такие глаза… И не мои. Казалось бы — ну, зачем он мне? Меня ждут лучшие мальчики вселенной: мой нежный ласковый Тиль, мой большой и сильный защитник Дайго… А ещё умный, уставший от моих выходок Девлин. Вместе с ними меня ждёт разговор. Я должна прежде всего понять, почему главное богатство этих мест не дети, а женщины.

Но вместо разговора с тремя мужчинами я увидела в спальне картину Репина «Не дождались». Хоть я и велела им заказать ужин, они этого не сделали, зато уснули вповалку. Девлин одетый, мальчики голышом. Втроём на широченной кровати им отлично спалось, наверное. Да и для меня места хватит.

С улыбкой полюбовавшись на расслабленные во сне тела, на красивые лица мужчин, я проверила Рая. Он согрелся, разметавшись под одеялом, а Шак перебрался к нему под бок, уютно устроившись на подушке. Я поправила одеяло, закрепила свечу получше, чтобы не упала, и на цыпочках вышла. Мужчины не проснулись. Вот и славно.

Развязав пояс с колокольчиками, стащив платье, а потом и рубашку через голову, я распустила волосы и очень аккуратно, чтобы не задеть ничью ногу или руку, скользнула под одеяло между Дайго и Девлином. Тёплая кожа наложника доставляла удовольствие, а соседство с кяари возбуждало. Лёгкий озноб пробежал по телу… Мне приятно рядом с Девлином… С тех пор, как он перестал носить свою белку на лысине, он оказался весьма симпатичным. Хоть я ни разу не имела возможности наблюдать размер его члена.

А это идея!

С улыбочкой, которая не понравилась бы Девлину, я позволила руке скользнуть по его бедру к животу. Нащупав завязки штанов, потянула так осторожно, будто это были ядовитые змеи. Кяари пошевелился, пробормотал что-то, не просыпаясь. Я замерла. Но Девлин больше не двигался. Ведомая любопытством, я скользнула под штаны рукой, нащупала головку, огладила её ладонью… Уж не знаю, почему мне так повезло в этом мире, но она была размером с хорошую сливу! Член наливался силой от моей ласки, и я не стала отказываться от удовольствия.

Откинув одеяло и уже не заботясь о том, чтобы не разбудить Девлина, я потянула вниз пояс его штанов, разглядывая не слишком большой, но крепенький и коренастый, как грибок, орган наслаждения. Такое впечатление, будто у меня сегодня день рождения, и коллеги пригласили для меня троих стриптизёров! Но двое заснули, а третий в полной моей власти!

Наглаживая член одной рукой, второй я скользнула под рубашку Девлина — проверить, бреет ли он вместе с лысиной весь торс. Оказалось, таки да. Но камзол мешал мне, пришлось оставить новую игрушку и развязывать шнурки, стягивавшие его вместо пуговиц. Тут чуда не случилось, и Девлин широко распахнул глаза, рывком сел, схватив мои руки:

— Ари!

— Девлин?

— Что вы делаете, ари Анна?

— Я собираюсь тебя раздеть.

— Зачем?

— Боже, ты всё ещё спишь? — шёпотом рассмеялась я. — Я хочу заняться с тобой сексом!

— Вы не должны… Я не должен! Я не могу!

Он сжал мои кисти так, что я зашипела, как кошка, и проворчала:

— Не веди себя, как старый девственник! Не должен, не могу… Лучше скажи: ты хочешь?

— Милостивая… Драгоценная… Ари! Мне нужно идти!

— Хочешь или нет? — я развязала ещё одну пару шнурков, глядя на Девлина лукаво. Смешной, ей-богу!

— Я не смогу быть вам… хорошим наложником…

Он уже не пытался удержать мои руки и только смотрел беспомощно, как я раздеваю его. Неужели он и правда никогда ни с кем… О-о-о! Да это становится уже традицией — срывать цветочки мужской девственности!

— Мне не нужен наложник, Девлин, — фыркнула я, заставляя его стащить камзол. — Мне нужен ты.

— У вас есть гарем, милостивая ари…

— Господь с тобой, Девлин, прекрати сопротивляться и просто скажи: хочешь ли ты заняться любовью со мной?

— Ари… Не мучьте меня!

— Да или нет? Только одно слово, Девлин, — мурлыкнула я, оголяя его грудь, провела ладонями по гладкой коже. Дрожь пробежала по его телу, кяари подался вперёд и порывисто обнял меня, зарывшись лицом в волосы, выдохнул, щекоча.

— Да, — услышала я. Он глухо повторил: — Да, о Реддана, да!

Отстранившись, я взглянула в тёмные глаза. Не такие, как у Стефана, не жаркие и жгучие, но тёплые, блестящие, возбуждённые. Девлин медлил. Я потянулась к нему, коснулась губами его губ, дала возможность отозваться. Похоже, это был его первый поцелуй! Кяари положил ладони мне на грудь, и я позволила ему всё. Я хотела забыть Стефана, забыть свои чувства к нему, забыться в объятиях мужчины.

Девлин уложил меня на постель, потревожив Дайго, тот проснулся, непонимающе глядя на нас, толкнул Тиля. Я не видела, как они оба смотрят на меня, а видела только лицо Девлина, кусающего губы. Он вошёл в меня рывком, неловко, быстро. Это было странно — без прелюдий, без ласок, как будто он хотел покончить с этим как можно скорее. Но мне нравился такой подход. И нравился Девлин! Ничего, на первый раз сойдёт, а потом я научу его, как доставлять и получать удовольствие…

Толчок, ещё толчок, я поднимаюсь всё выше к седьмому небу наслаждения. Я чувствую руки на своих бёдрах, губы на сосках, чувствую яростный член в своём лоне, глубоко внутри, и понимаю, что Девлин старается не один. Мои мальчики целуют меня, ласкают повсюду, они уже знают, как ублажить и возбудить! И от одной этой мысли меня накрывает такой мощный оргазм, которого я никогда в жизни не имела ни с кем…

Я парю, стараясь удержаться в небе, лечу, раскинув руки, на облаке плотской любви, и наконец падаю в подушки кровати, не в силах пошевелиться и забыв, как дышать…

Я счастлива.

Проснувшись, я поняла, что это самое счастливое утро, которое было в моей жизни. Обнаружила, что лежу головой на плече Дайго, а нога покоится на бедре Девлина. Открыла глаза пошире и заметила движение в комнате. Приподнявшись, увидела Тиля, который, мурлыча под нос простенькую мелодию, растирал между ладоней пахучую сушёную траву. Я оперлась на локоть и принялась наблюдать за ним с улыбкой.

Парень заваривал чай с мятой. Запах мяты невозможно спутать ни с чем! И эти движения кистей показались мне самыми сексуальными в мире! Тиль всыпал мяту в кованый маленький чайник, из носика которого вился пар, закрыл крышечкой и повернулся к кровати. Заметив, что я смотрю на него, смутился, с поклоном пробормотал:

— Простите, драгоценная ари, я не видел, что вы уже проснулись.

Я приложила палец к губам и принялась аккуратно выбираться из простыней и одеяла, чтобы не потревожить мужчин. Тиль схватил разложенное по сундуку платье, похожее на наш земной халат, и подставил мне рукава. Закутавшись в тёплую плотную ткань, я запахнула халат на талии и потянулась к наложнику. Он не понял, решил преклонить колено, но я, смеясь беззвучно, удержала его. Поцеловала, лаская губами растерянный рот. Тиль порывисто обнял меня, сообразив наконец, что я хочу. А я хотела только любви…

Но нам не дали возможности насладиться друг другом. Я услышала грохот и обернулась. Девлин скатился с кровати, как был, нагишом, и теперь стоял на коленях, склонив голову, и раскачивался из стороны в сторону.

— Девлин?

— Милостивая… Драгоценная! Я прошу у вас прощения за то, что случилось этой ночью!

— О господи, — пробормотала я, присев рядом. — О чём ты говоришь? То, что случилось этой ночью, было прекрасно! Я тебя уверяю!

— Нет, нет… Я поддался… Я не должен был! Но я не мог вас ослушаться!

— Девлин! Послушай меня!

Я схватила его за плечи и встряхнула. Он был податливым, как желе, и только голова качнулась туда-сюда. Девлин пробормотал:

— Я сейчас же пойду к хлестальщику, чтобы выбить эту дурь из головы!

— Ага, щас, — я поднялась, оглянулась на Тиля: — Милый мой, разбуди Дайго, пожалуйста, и сходите оба по каким-нибудь делам, ладно?

— Как скажете, драгоценная, — парень поклонился и скользнул с другой стороны кровати к приятелю. А я снова присела на корточки перед Девлином:

— Вставай, давай позавтракаем.

— Нет, драгоценная, если вы позволите, я останусь преклонённым.

— Не позволю. Вставай!

Оба наложника испарились из спальни, зато на их место заступил котёнок. Он выскочил из маленькой комнатки с воплем голодного вепря. Я правда никогда не слышала голодного вепря, но вполне могла представить, как он орёт.

— Садись пить чай, а я распоряжусь насчёт молока, — подняв пищавший комок меха. Это чудовище растёт с каждым часом! Я глянула на Девлина, тот всё ещё стоял на коленях. Прикрикнула: — Аллё! Девлин! Чай!

Мужчина вздрогнул и наконец поднялся. С тяжким вздохом я вышла в коридор и крикнула:

— Кто-нибудь! Мне нужно молоко для котёнка!

Позёвывая, в коридоре показался один из кяри, но, увидев меня, отвесил поклон и со всех ног бросился за молоком. Нет, всё-таки классно быть принцессой! Все бегают по твоему приказу…

Я вернулась в спальню и покачала головой: Девлин всё ещё сидел, свесив руки между колен. Сунув ему Шака, принялась сама разливать чай по жестяным кружкам, богато украшенным кованным орнаментом. На кружках были Луна, Солнце, цветы и круглые символы, очень похожие на наши древние руны. Кроме чая, Тиль принёс маленькие пухлые лепёшки и мёд в горшочке, накрытом промасленной бумагой и перевязанном шнуром. Я густо намазала его на лепёшки и протянула одну Девлину:

— Надо поговорить. За едой это делать приятнее.

— Как скажете, драгоценная…

— Девлин, очнись. Мне понравилось! А тебе?

— Что, простите?

— Понравилось ли тебе, Девлин, заниматься со мной любовью? — вежливо повторила я, наблюдая, как Шак пытается зацепить когтем лепёшку в руке кяари. Девлин словно очнулся в один момент и густо покраснел. Даже его лысина покрылась розовыми пятнами. Это показалось мне милым, и я рассмеялась: — Ты так няшно смущаешься!

Девлин выдохнул и ответил:

— Это не должно было произойти, я всего лишь кяари без силы эр. Это так расточительно…

— Девлин, секс — это прекрасно! Секс производит в организме эндорфины, которые отвечают за счастье!

— Простите меня, я не понимаю ни слова.

— Неважно. Сегодня Тиль или Дайго займутся Кристаллом, и не думай о расточительстве. Если тебе хорошо со мной, мне тоже хорошо.

— Ари Анна… Я понимаю, что вы из другого мира. И в первый же момент нашей встречи я испытал к вам ранее неведомое чувство, в котором мешались интерес, теплота и что-то похожее на помешательство… Простите…

— Да, да, ты тоже мне сразу понравился, — фыркнула я. — В общем… А, забыла сказать! Я подарила Тилю и Дайго право табуретки. Кстати, тебе тоже.

— Что это такое?

— Табуретка? — рассмеялась я.

— Нет, что это за право табуретки, милостивая ари?

— Право сидеть в моём присутствии. И ещё… Я хочу выйти за вас замуж.

Девлин совсем растерялся. Он положил лепёшку, перехватил поудобнее котёнка, прижав его к груди, и спросил:

— Замуж? За кого?

— За вас троих, поскольку в этом мире, похоже, не возбраняются такие союзы.

— Но в нашем мире не принято… связывать руку ари и её наложника! А уж тем более объединять священную женщину с простым кяари!

— Девлин, ты забыл, что я принцесса? Послушай, ты хочешь жениться на мне? Мне нужен ответ: да или нет?

— Ничто не сделает меня более счастливым, чем связать свою жизнь с вами, драгоценная ари, но ваш престиж…

— А, и ещё одно! Я распускаю гарем. Можешь объявить им, что они свободны. Если кто-то захочет остаться — пусть займётся делом. Например, мы могли бы создать театр и приглашать соседей на спектакли. А кто поздоровее, пусть работает.

Девлин закатил глаза и издал тихий безнадёжный стон. А я улыбнулась. Добивать его или подождать?

— И последнее: я намерена усыновить Рая. Ему нужна нормальная комната, а не закуток у спальни. Поэтому он переедет в бывший гарем, как только покемоны его освободят.

Глава 12. Языческая свадьба

За две недели, прошедшие с этого момента до дня свадьбы, жизнь города Фегра изменилась до неузнаваемости. А я чувствовала себя бессмертной пони. Никогда так не уставала, даже во времена работы курьером и доставщиком пиццы. Днём я носилась по дому и двору, как бешеная куропатка, чтобы контролировать всех и вся, а ночью нежилась в тройных объятиях моих женихов.

Великое переселение покемонов заняло больше времени, чем я думала. Даже с учётом того, что они вели себя, как всполошенные куры. Они стенали, рыдали, голосили, будто я выселяла их в пустыню, а не в отдельный, вполне комфортабельный дом. Утешились только тогда, когда я разрешила забрать все тряпки и все побрякушки вместе с мебелью. Они утащили всё! Сами! Вот и думай после это о слабеньких покемонах…

Зато на место диванов и ковров с подушками кяри перенесли кровать Рая. Девлин отыскал для него стол со стульями и даже где-то достал большой обломок плоского камня, похожего на грифельную доску. Кусочки белого известняка сошли за мел. Я добыла ревностно охраняемые грамоты и свитки с легендами и возрадовалась, что понимаю все буквы и слова. Этим убила сразу двух зайцев: учила Рая грамоте и искала подходящий текст для постановки первого гаремного спектакля.

В свободное время (когда оно у меня вдруг появлялось) я пыталась скоординировать предстоящую свадьбу. Да так настойчиво, что оба кяри-кашевара неожиданно начали от меня прятаться. А ведь я всего-то и хотела, чтобы они сделали из доступных продуктов салат оливье… Даже научила их делать домашний майонез и подсадила на него весь дом! А они со мной вот так вот… Но я не сдавалась. Разве русская женщина может сдаться, если ей хочется приготовить оливье или шубу? Со свеклой тут были большие проблемы. Мы не нашли ни одного овоща или корнеплода, который был бы похож на нашу земную свеклу. Зато вместо картошки прекрасно подошли маленькие чуть вязкие корни растения, которое покемоны называли «декат». Декат запекали целиком и половинками, а я взяла и сварила его. На вкус — ни дать ни взять наша картошка с лёгким привкусом сладкой репы. Но покемоны кривились, старательно пряча от меня лица. Что с них взять — дикие люди!

В общем и целом, приготовления к свадьбе я пережила. Настал и сам день Икс.

Девлин уверял, что лет этак восемьсот как свадьбы между мужчиной и женщиной отменили за недостатком женщин, и что никто не может обвенчать нас. Никто — потому что жрецов, священников и других отправителей культа Редданы у этого народа не существовало. Я подивилась такому явному несовершенству, но спорить не стала. Поскольку главной была опять-таки ари, то есть, я, именно я и должна была нас поженить. Вот такая веселуха! И сделать это надо было на капище Редданы. В лесу. (В полночь на перекрёстке трёх дорог в компании чёрной кошки и белой козы… Шутка.)

— Драгоценная ари, быть может, лучше запрячь повозку? — озабоченный Тиль так волновался, что скорее понёс бы меня на руках, чем позволил идти пешком. Я покачала головой, улыбнувшись ему:

— Тут триста метров до капища, мой милый! В моём мире я проходила несколько километров в день.

— Вы не должны, драгоценная! Вы ари! Ну, давайте я оседлаю вашу волчицу!

— Предложи мне свою руку, Тиль, я пройду с тобой треть пути.

— Почему лишь треть, драгоценная ари?

— Чтобы не обидеть остальных! — рассмеялась я.

Воздух слегка потеплел к полудню, и в нём витали прозрачные, неуловимые ароматы набухающих почек, влажной земли, пробивающихся сквозь снег ростков. Я вдохнула полной грудью запах весны и оперлась на подставленный локоть Тиля. Горожане собрались вдоль дороги, ведущей на капище, чтобы приветствовать нас и пожелать нам счастливой свадьбы. Я так поняла, что никто не знал, как реагировать на такое событие, но все искренне верили, что это принесёт городу удачу. Я улыбалась им, довольная. У меня больше нет гарема, а через несколько минут будут мужья. Это новая веха для покемонов. Возможно, я даже введу новую моду…

Капище было пустым и тихим. Деревья склонили голые ветки над головой стилизованной богини, чьё лицо было строгим, но красивым. Мои спутники преклонили колено перед статуей, опустили головы. Я впервые подумала, что эта женщина в чём-то я. А я в чём-то она. Мы похожи, а значит, мы союзницы. Быть может, мне стоит попросить её о милости? Но я не знаю, о чём просить. Пока я всё могу сделать сама. Даже возвращаться в мой мир пока не хочется… Там, конечно, Дима и мои друзья, там моя работа, моя квартира, но здесь! Здесь я чувствую себя принцессой! Никогда ещё — ни в детстве, ни во взрослой жизни — никто не обращался со мной, как с принцессой. Для родителей я была всего лишь вторым ребёнком, приложением к брату. Они и родили меня только для того, чтобы спасти первенца от рака крови. А когда выяснилось, что я не подхожу для пересадки костного мозга, когда брат умер, так и не дождавшись донора, я стала не нужна…

Резкий порыв ветра закрутил вокруг головы тонкий длинный платок, и я почувствовала, как озноб пробежал по моему телу. Но не от холода. От предчувствия.

Сейчас что-то произойдёт!

Земля задрожала под ногами, и я вскрикнула. Мои будущие мужья вскочили и бросились ко мне, но не успели. Ледяные глыбы преградили им путь, другие выросли за моей спиной, с обеих сторон от меня, а горячая рука накрыла мне рот, задушив в зародыше крик.

Если честно, я превратилась в соляной столп. Паника парализовала меня настолько, что я даже забыла, как дышать. А потом меня осенило: это, наверное, ловчий! Ему не понравилось, что я решила выйти замуж за моих кяэрри, и он решил меня похитить, забросив в мой мир. Дёрнувшись, попыталась вырваться, но меня крепко обхватили за талию и вдруг подбросили в воздух. Высоко-высоко! В такие моменты говорят: дух захватило. А у меня наоборот: я орала на весь лес!

А потом оказалось, что я лечу. Точнее, не сама лечу, конечно, а меня несут. Впрочем, кто несёт — загадка века, потому что я болталась головой вниз, перехваченная поперёк тела, и сдавленно вопила, слыша эхо с земли. Или не эхо. Или это мои мальчики кричали, пытаясь напугать огромную птицу…

Чёрт!

Я не хочу закончить в желудках ненасытных птенцов!

Извернувшись, схватилась за когтистую лапу — противную куриную! Чешуйчатую! Ах какая гадость! Терпеть не могу курячьи ноги! Но теперь у меня нет выхода… Я вцепилась зубами в роговистую шероховатую поверхность, сжала изо всех сил челюсти. Сжала так, что их свело судорогой! Птица дёрнулась, перед моим взглядом пронеслась вся жизнь, и я выплюнула лапу, снова заорала:

— На помощь! Кто-нибудь!

Глянула вниз — деревья такие маленькие! Если сейчас птичка разожмёт когти — от меня останется только маленькая лепёшка и кучка костей на снегу… А моих мальчиков и не видно, мы стремительно удаляемся от Фегры. Мамочка, нет! Я не хочу умирать!

— Проклятое чудовище! Монстр в перьях! Выпусти меня! Посади обратно на землю! — кричала я, рискуя сорвать голос, а в ушах свистел ветер. Мои слова не имели никакого эффекта, но я не хотела сдаваться. Била, била по лапам… Сколько могла.

А потом мы неожиданно пошли на посадку.

Я с визгом поджала ноги, чтобы не удариться о землю, но меня посадили почти нежно. Взмах крыльями, ветер в лицо, и вдруг ничего. Тишина, шумящий лес, поляна. И Стефан, голый Стефан, раскинувший руки, смотрящий в небо. В его кожу втягиваются перья…

— Твою мать… — только и смогла произнести я. Он шагнул ко мне, схватил за плечи и впился губами в мой рот.

Конечно! Сейчас самое время! Блин! Я попыталась отпихнуть бывшего наложника, но он лишь крепче прижал меня к себе. Губы стали настойчивее, язык проник внутрь, как будто Стефан пытался застолбить меня, заставить сдаться. Да мне и не надо ничего больше! Я сдамся, не вопрос! Возьми меня прямо тут, прямо на снегу!

Но разве этот мужчина сделает что-нибудь так, как его просят? Нет. Он всегда поступает наперекор всем. Особенно мне. Вот и сейчас, когда я страстно возжелала его ласк и объятий, он отстранил меня, даже оттолкнул и улыбнулся одними губами. А когда я уставилась на него изумлённо, сказал:

— Ты мой женщина.

— Моя, — автоматически поправила я его и вскинулась: — Что за новости? С чего ты это взял?

— Ты пара! Я знаю.

— Где ты выучил язык? Ты ведь ничего не понимал две недели назад!

Он показал на мои губы, на свои, сказал:

— Поцелуй. Обмен. Ты моя. Ты пара.

— Какая, к чёрту, пара? — воскликнула я, и вдруг меня осенило: — Истинная пара? Ты оборотень?

— Что? Оборотень?! — он скривил губы и фыркнул: — Вот ещё! Я двукожий!

— Двукожий, — повторила я.

— Да! И не простой двукожий, — Стефан задрал нос, став похожим на статую. — Я не раб. Я принц!

— Что ты говоришь? — ядовито отозвалась я. — Аж целый принц! Что, и дворец у тебя есть?

— Замок, — кивнул Стефан. — Кстати, мы летят… летит… летим туда.

— С какой стати? У меня свадьба! Верни меня немедленно к моим женихам!

Его лицо исказилось, словно я причинила мужчине боль, и Стефан прорычал:

— Пар-ра! Моя пар-ра! Свадьба со мной или никакой свадьбы!

— Ты с ума сошёл!

— Да!

— В смысле? — удивилась я. Стефан приблизился, наклонился ко мне и прошипел всё с той же ненавистью:

— Моей парой должна была стать знатная двукожая! Моей парой должна была стать девушка с серебристой чешуей и длинным элегантным хвостом! Двукожая, а не человечка!

— Да ради бога! — я вскипела. — Лети к своей двукожей и целуй её в длинный элегантный хвост! А меня верни на мою свадьбу!

— Невозможно, — отрезал Стефан. — Мы не выбираем свою пару. Мы склоняемся перед мудростью природы и должны уважать её выбор.

— Да мне насрать, дорогой! Это у тебя пара, а у меня нет! Верни меня обратно, или я дойду пешком.

Стефан шагнул ко мне, схватил за руку, стиснул до боли:

— Нет! Ты и твои товарки удерживали меня силой, скручивали меня магией, а чужая магия причиняет двукожим боль! Теперь ты моя. Я унесу тебя в свой замок, и мы поженимся! Ты будешь жить со мной и родишь мне наследника, раз так решила природа!

— Ага, аж два раза! — бросила я ему и, отвернувшись, зашагала по скрипящему снегу прочь. В какую сторону — неважно, лишь бы подальше от этого заносчивого надменного двукожего принца без одежды.

— Я не могу тебя оставить, — негромко предупредил Стефан. — Я не смогу жить вдали от тебя.

— Ты всегда можешь вернуться в Фегру, — ответила не оборачиваясь. Порыв ветра снова закрутил мой платок, и я замерла с нехорошим предчувствием. В голове пронеслась чужая мысль: «Лучше я унесу тебя в Идрисс».

Ещё секунда, и я снова в воздухе, сжатая в талии огромными курячьими лапами. На этот раз удержалась от крика. Глянула вверх. Двукожие не птицы, хотя у них перья и когтистые лапы.

Двукожие — огромные летающие ящеры.

С перьями, да.

— Стефан! — крикнула, не надеясь на ответ. — Стефан!

Он молчал. Как бы привлечь его внимание? Снова укусить? Ещё зубы поломаю на этом железобетоне! Вот как он умудрился мне послать свою мысль? Может, и я так смогу, раз уж мы какая-то там мифическая пара?

Сосредоточилась, пытаясь думать только о том, что мне холодно на высоте на пронизывающем ветру. По-моему, даже покраснела от натуги — так усиленно думала! Но ничего не произошло. Или я дура, или лыжи мои не едут.

Пришлось так и болтаться всю дорогу, как тряпичная кукла, периодически постукивая зубами от холода, поджимая ноги внутрь платья и грея кисти рук подмышками. И всё равно, когда снег исчез, когда сосны и ёлки сменились лиственными деревьями и даже пальмами, когда далеко внизу показались каменные стены обещанного замка, я уже полностью задубела и не могла думать ни о чём, кроме горячей ванны и горы тёплых одеялок… А ещё представляла, как закопалась бы в козьи покрывала, натянула бы мех до самого носа и грелась бы, грелась, грелась…

Замок впечатлял. Не размерами, нет, хотя и ими тоже. Своим оборудованием для посадки. Я очень удивилась, что это не жёрдочки или насесты. Стефан, со свистом рассекая воздух, снизился в одну из открытых сверху широких каменных коробок. Аккуратно посадив меня на пол, принял человеческий вид. Потом посмотрел на меня и удивился вслух:

— Что это с тобой?

— Т-ты ид-д-диот? — стуча зубами и пытаясь разогнуть задеревеневшие руки и ноги, осведомилась я.

— Не думай, что сможешь вести себя так же дерзко, как в вашем неправильном мире, где командуют женщины, — спокойно ответил Стефан и приблизился к огромному гардеробу, причудливо вырезанному из красного дерева. Открыв створку, он провёл ладонью по висящей там одежде, выбрал роскошно вышитый золотом и серебром восточный халат размером на доброго коня и накинул на плечи. Что удивительно — из обычного мужчины мой бывший наложник сразу же превратился в знатного дворянина. И пусть кто угодно говорит, что не одежда делает людей…

Но мне не хотелось ни любоваться Стефаном, ни даже думать, что я влюблена в него. Мне хотелось его убить.

— Ты ид-диот, — убеждённо сказала, с трудом поднимаясь на ноги. Они затекли в полёте и теперь отзывались мурашками восстанавливающегося кровообращения. — Это же над-д-до быть таким умным и не под-думать о том, что…

Я встала кряхтя и шагнула к нему, заорав в лицо:

— НАВЕРХУ МОЖЕТ БЫТЬ ДУБАК!

Стефан прищурился, схватив меня за плечо:

— А ты и твои товарки подумали о том, что вы меня выставили голышом напоказ в середине зимы на мороз?

— Я тебя не выставляла! — обиделась. — Я тебя, наоборот, спасла от них! Я дала тебе свой плащ!

Драконий принц со смешком толкнул меня вниз, так что ноги подогнулись, и я упала на колени. Сказал веско:

— Ты такая же, как они, северная женщина. А я не раб. Я второе лицо в Аликарии после отца! Так что готовься. То, что ты моя пара, не значит, что я буду обращаться с тобой, как с принцессой.

— Попробуй! — фыркнула я даже из позиции «на колени и соси». — Я свободная женщина. И то, что ты какая-то там пара, мне не указ.

Дверь в стене распахнулась с жалобным скрипом, и в помещение, семеня немощными ногами, вбежал старик. У него были длинные седые волосы и редкая козлиная бородка. Чулки под короткими шароварами и приталенный камзол с галунами, а также деревянные башмаки — Испания или Франция? Опирался вошедший на резную палку, прихрамывая.

— Величайший! Прекраснейший! Наш господин! Вы вернулись! — возопил старик, воздев руки к небу.

— Да, я вернулся, — самодовольно ответил Стефан. — Как себя чувствуют родители?

— Ваша матушка была очень расстроена. А батюшка посылал гонцов во все ближайшие королевства… Мой господин, вы принесли новую игрушку?

Осознав, что старик говорит обо мне, я подняла голову и запротестовала:

— Я не игрушка! Я свободная женщина!

С резвостью, которой я никак не могла ожидать от такого старого пня, тот ударил меня по плечу своей палкой:

— Когда двукожие говорят, человеческие игрушки молчат и смотрят в пол!

— Ай! — обиженно воскликнула я от резкой боли.

— Ай! — повторил за мной Стефан, вырвал палку из рук старика и прошипел: — Она не игрушка, а моя пара! Когда ей больно — мне больно!

— О, мой господин! — ужаснулся старик. — Вы уже провели ритуал слияния дыханий?

— Да! Мой дракон насытился и удовлетворён.

Мне показалось, что Стефан сказал эту странную фразу с некоторым вызовом. Ритуал слияния дыханий? Поцелуй, что ли? Я хмыкнула, заслужив неприязненный взгляд старика. Стефан придержал меня за плечо и сказал внушительно:

— Я сам представлю её родителям. Харрик, я хочу принять ванну и подкрепиться. И… Моей паре нужна комната и одежда.

— Меня зовут Анна, — я поднялась с колен, отбросив руку Стефана, и взглянула в глаза старику. — Мне тоже нужна ванна. Горячая ванна и много горячего чая!

Харрик вывесил на лицо маску оскорблённой гордости и осторожно сказал:

— Мой господин, приемлемо ли, чтобы человечка… даже если она ваша пара…

— Исполняй её распоряжения, как мои, — отрезал Стефан. — А с ней…

Он посмотрел на меня со своим обычным прищуром и добавил тише:

— Я разберусь сам.

Глава 13. Драконьи ритуалы

Когда старик уковылял обратно, видимо, спеша обрадовать всех обитателей замка, Стефан повернулся ко мне и, сдвинув брови, сказал:

— Ты будешь вести себя послушно и ласково, поняла? Не встревать в разговоры драконов, не поднимать глаза, не отходить от меня и держаться сзади. А если ослушаешься, то я…

— То ты что? — дерзко ответила я вопросом. — Если я пострадаю, ты тоже пострадаешь, так что попробуй сделай мне что-нибудь!

Кажется, он даже зубами заскрипел от бессильной злости. Я попала в точку. Ха-ха! Если что, я даже могу сама себе отвесить пощёчину, только чтобы досадить Стефану! Но это, конечно, крайние меры, я постараюсь совратить этого властного мачо с помощью хитрости и ласки. Ну мало ли… Воспитание подкачало! Ещё не поздно всё исправить.

Боже, я падаю в чёрную дыру расхожего заблуждения, что мужчину можно перевоспитать… Мужчина не ребёнок. Семь лет от рождения — и всё, больше никакого воспитания. Или бежать, или смириться. Но что делать, если его глаза меня приворожили навсегда? Смириться я не смогу, а бежать отсюда будет трудно — доступ к замку только по воздуху. Поэтому действовать надо исподтишка.

Я решила слушаться Стефана ровно настолько, насколько это необходимо для выполнения моего плана. Правда, план ещё не был выработан, но через несколько часов я его выработаю. Сначала надо выяснить, чем и как тут живут.

Когда мой дракон сделал знак и направился к выходу, я покорно последовала за ним. Сзади, да. Но уж глаза в пол он от меня не дождётся. Фигу с маслом. Я хочу всё здесь рассмотреть.

Замок был огромным. Один только двор — как три или четыре нормальных земных стадиона! А каменные стены заставляли думать о вечности: обветренные, побитые дождями, кое-где поросшие мхом. Там и сям пробегали жители замка, вероятнее всего, слуги в простой одежде. Стефан в своём шлафроке выгодно выделялся на их фоне. Мне не терпелось увидеть парадные платья дам и камзолы мсьё. Это должно быть нечто. Конечно, если это всё-таки Франция. Если Испания — железные пыточные корсеты мне не в радость…

— Стефан, а где главные ворота? — спросила, оглядывая туман, заволокший горизонт. Дракон обернулся, глядя свирепо, но я решила не обращать внимания на взгляды. Пусть смотрит, смотреть не запрещается. Увидев, что я не смущаюсь, Стефан сдался и процедил через губу:

— В замке нет ворот! Зачем они нам нужны? Мы все умеем летать, чего нельзя сказать о тебе!

Ну надо же! А он умеет в сарказм! Новость дня прямо… Хотя её бьёт другая новость — я заперта в замке. Красиво, ничего не скажешь. А есть ли у меня план Б? Пока непонятно.

— А что, вы никогда не принимаете гостей? Однокожих? — фыркнула, порадовавшись собственной шутке. Стефан качнул головой, не оценив. Так, понятно. Гостей тут не бывает. Жаль.

— Иногда мы устраиваем балы. Иногда летаем на балы в другие замки.

Он сказал это таким небрежным тоном, что я должна была немедленно восхититься и пасть ниц от такого известия. Они устраивают балы, вау! С ума сойти от счастья… Высокомерные драконы, которые даже по земле не ходят, а летают, которые летают исключительно к таким же высокомерным драконам, чтобы потанцевать с ними на балу… Боже, Стефан, но ты же не такой! Я не верю. Злой, яростный, порывистый, но не сноб!

— Как интересно, — пробормотала, только чтобы что-то сказать. Стефан бросил:

— По поводу моей предстоящей свадьбы родители должны позвать много гостей. Так ты сможешь убедиться, что никогда в жизни не видела такого празднества.

Ух ты! Да он пытается мне что-то доказать?

Подыграть, что ли?

— Я уверена, что этот праздник будет самым прекрасным, который я когда-либо могла себе представить.

— Смеёшься надо мной?

Он резко обернулся, снова схватил за плечо. Пальцы железные! Силушка драконья, её б да в мирных целях… Очень хотелось вскрикнуть от боли, но я сдержалась, только зажмурилась. И пальцы разжались. Стефан пробормотал:

— Упрямая… Ладно, посмотрим…

Мы пересекли двор и взошли по ступенькам каменного крыльца. Вообще, думаю, что Стефан прав. Я никогда не видела даже такого замка, что уж говорить о бале, который я могла бы только представить себе. Высоченный потолок, сводчатый, как и положено, но никаких гобеленов или даже штор. Каменные вазы с чахлыми деревцами. Ковёр алого цвета, тянущийся от входа через арки проёмов по бесчисленным залам. Широкие винтовые лестницы с обеих сторон холла. Окон нет, но свет — мягкий, дневной — льётся откуда-то сверху.

Оглядывая всё это великолепие, я невольно выдохнула:

— Вау-у…

— Замок Идрисс — самый большой в округе, — с гордостью заметил Стефан. — И самый старый. Как и наша семья.

— Значит, мне повезло? — с едва слышной издёвкой спросила я.

— Можно сказать и так.

— Почему Харрик назвал меня игрушкой?

Немного в лоб, но так иногда даже лучше. Стефан махнул рукой:

— У вас, у людей, тоже есть игрушки. Волки, например. У двукожих игрушками служат люди. Кстати, у отца сейчас есть одна. Ты её, возможно, даже увидишь.

— С ума сойти… И что он делает со своей… игрушкой?

— Играет, — пожал плечами Стефан. — Какая тебе разница? Направо моё крыло. Там ты найдёшь отдых и тепло. А потом…

Он подтянул меня к себе за локоть и дохнул в лицо жарко и напряжённо:

— Мы проведём ритуал слияния тел!

По позвоночнику пробежал озноб. И тут же меня всю целиком залило вулканической лавой, засыпало пеплом и в довершение словно кувалдой по голове ударило. Я застыла, забыв поартачиться для приличия. К чему артачиться? Я хочу его! С того самого момента, как увидела Стефана на рынке, привязанного к столбу, я хотела его. И даже больше. Я хотела не только его тело, не только его член, но и душу.

Улыбнись мне, Стефан! Покажи, что тебе приятно быть рядом со мной…

Но фиг там валялся. Дракон отвернулся и принялся взбираться по лестнице. Вздохнув, я двинулась за ним. Мне надо помыться и согреться. Вулканическая лава имела слишком кратковременный эффект.

В общем и целом, драконий замок мне не понравился. Ну как… Прогуляться разок, сфоткаться и баста. Жить тут мне совсем не хочется. Размеры… Камень… Бр-р-р! Вот дом моих покемонов — камень с деревом, но такой тёплый и уютный, что очень хочется туда вернуться.

Как там мои мальчики… Наверное, перепугались, когда Стефан украл меня! А теперь что делают? Рыдают или ищут моё замёрзшее тело по лесам? Борясь с острым приступом тоски и умиления, я шла по галерее следом за Стефаном и думала, что мне делать. Вот бы как-то повернуть всё таким образом, чтобы и за дракона замуж выйти, и вернуться в мой новый заснеженный дом к мальчикам…

Но Стефан не согласится. Как бы его заставить… Всё-таки я ему жизнь спасла! И честь тоже немножко…

Он резко свернул в сторону, толкнул высокую тяжёлую дверь и скрылся в комнате. Недолго думая, я пошла за ним. Мы миновали одну комнату, обставленную как салон, другую, третью. Везде была плетёная мебель, столики с вычурными ножками, стулья винтаж, цветы — довольно вялые на мой вкус. Что у них с растительностью?

Последняя комната оказалась спальней. Стефан сбросил свой безразмерный халат, и мне предоставилась новая возможность полюбоваться на его рельефные мышцы. Внизу живота зажёгся пожар желания, который можно было затушить только одним способом. Который я и решила применить. Шагнула к нему, обняла сзади, огладив ладонями кубики торса. И оказалось, что есть второй способ.

Стефан резко оттолкнул меня, обернувшись, и зашипел:

— Иди в туалетную комнату! Ты не в гареме, человечка! Здесь я решаю, когда приласкать свою пару!

Пожар потух. Зато в груди зажглась ярость. Топнув ногой, я выкрикнула:

— Я не человечка! Меня зовут Анна! И не забудь, что это я выпустила тебя!

— Ты меня купила! — рявкнул он, раздув ноздри. — Меня, свободного дракона, принца! Купила!

— Да! Купила! И подарила тебе тебя! Ты не смеешь так со мной обходиться!

Он замер, пытаясь осознать. Потом зарычал — совсем как дикий зверь — и притянул меня к себе. Губы впились в мои губы, раздвигая их, язык проник внутрь, обжигая желанием, поцелуй словно забрал у меня весь воздух… И я не могла уже ничего, даже сопротивляться, когда Стефан уложил меня на кровать — неожиданно мягкую, словно матрас был из лебяжьего пуха, когда задрал платье, раздвинув ноги… Когда я поняла, что он хочет взять меня резко и быстро, чтобы отличаться от гаремных мальчиков!

Да, Стефан, да! Возьми меня так, как тебе хочется! Войди в меня глубоко своим твёрдым нефритовым стержнем! Тьфу, пошлость какая… Хочу ощутить внутри длинный, каменный член с толстой головкой и выступающими венками! Хочу на седьмое небо и остаться там, покачиваясь на волнах оргазма!

Но разве в этом замке может случиться что-нибудь хорошее? Разве можно насладиться сексом среди драконов? Чёрта с два!

С треском распахнулась дверь, и в спальню ворвался мужчина. На вид лет пятидесяти, но гораздо лучше сохранившийся, чем большинство моих соотечественников в этом возрасте. Полы шикарного шлафрока, ещё богаче расшитого, чем у Стефана, и ярче, чем перья павлина, развевались за его спиной. Мужчина гаркнул так, что у меня уши заложило:

— Прочь!

— Отец! — Стефан скатился с меня, выставив на обозрение родителя моё лоно, и недовольно буркнул: — Хорошо же вы меня встречаете!

— Стефаниато Диегорру Барту! Ты не проведёшь ритуал спаривания с человечкой! Это недопустимо, и я этого не допущу!

— Отец, она моя пара, и мой зверь хочет её!

— Нет! Ты женишься на драконессе! В моём роду никогда не было и не будет полукровок! Запомни это!

Стефан вскочил, пока я судорожно натягивала платье на ноги и отползала к спинке кровати подальше от страшного папочки. Во всей позе моего дракона я видела гнев и безнадёжность, но он всё же возразил отцу:

— Дракон должен жениться на истинной паре, какой бы расы она не была! Это записано в священных текстах, которые вы читали мне в детстве!

Мужчина скривился, словно съел пол-лимона, и ответил высокомерно:

— Тексты говорят не только это. Главное — хранить чистоту крови, даже если ты проживёшь всю жизнь без пары!

Вот расист! Надо же… Ладно, если выбирать между Стефаном и возвращением в Фегру… Я выбираю Фегру. С большим сожалением, конечно. Я даже рот раскрыла, чтобы высказать это предложение, как отец Стефана добавил:

— Надень на неё ошейник и спустись поприветствовать мать. Харрик отведёт игрушку в мои покои, так будет надёжнее.

— Отец, нет!

— Да, Стефаниато. Я немедленно пошлю гонца к принцессе Адикиазе с письмом, в котором попрошу её руки от твоего имени. Ну же, поторопись!

— Что?! — возмутилась я. — Я не игрушка! Я ари Анна из Фегры! И вообще… Я вашему сыну спас…

Свет померк от одного движения руки злобного отца драконов, и краем угасающего сознания я услышала его слова:

— Необученная игрушка это столько хлопот…

Я очнулась в небольшой комнатке, будто в чулане. Полумрак давил, и я почувствовала себя настоящей игрушкой, которую сложили в коробку за ненадобностью. Руки и ноги двигались, я смогла встать на колени и попыталась ощупать окружающие меня предметы. Подушки. Подушки. Опять подушки. Ой!

— Поаккуратнее, — сказали мне приглушённым женским голосом.

— Прости. Ты кто?

— Игрушка. Как и ты, — фыркнула незнакомка, блеснув в темноте белками глаз.

— Ошибаешься, я не игрушка. Я свободная женщина и кроме того пара Стефана.

— Ты какой расы, милая? Человек? Пф-ф, можешь забыть.

Я встала, стукнувшись головой о потолок и зашипев, потом фыркнула:

— Ну уж нет. Я отсюда выберусь.

— Забудь, — рассмеялась она, откинувшись на подушки. — Отсюда нет выхода. И к тому же твоя семья не примет тебя обратно, узнав, что ты была игрушкой. Так что расслабься и постарайся взять от жизни здесь лучшее.

— Например?

Девушка потянулась и сказала лениво:

— Секс. Вкусную еду. Алкоголь. Драгоценности. А что ещё надо? За это тебе на шею повесили ошейник и иногда будут срывать на тебе злость поркой.

— Ясно, — пробормотала я. — С тобой всё ясно.

Ну окей. Ей всё норм. А мне не норм. Как отсюда выбраться? Должен же быть выход из этой кладовки? Из этого замка! Из этой жизни… Стефан меня предал, хотя я его спасла от клетки. Он отдал меня отцу-извращенцу, который упаковал меня в ошейник. И заключил в чулан. Ладно, есть в этом и хорошая новость: я всё ещё одета. А вот моя соседка, похоже, голая. И её это устраивает. А меня нет. Так.

Дверь.

Я подобралась к двери и толкнула её. Потом подёргала. Потом дёрнула со всей силой, на которую была сейчас способна. А силы осталось не слишком много, потому что я не обедала. Гадский Стефан не покормил меня. Он меня даже не обогрел. И вообще: Стефан больше «нет», чем «да»… Я хочу есть, мне холодно и страшно. Неизвестность убивает. И почему я думала, что в этом мире, в тридцать девятом, если считать направо от моей родной Земли, мне повезёт больше, чем дома? Правду говорят, что если человек жертва, то он везде будет жертвой и найдёт для себя мучителя. Я сбежала от родителей, сбежала от мужа, а теперь мне надо сбежать от Стефана и его папаши.

Надо, а как?

В комнате, куда выходила дверь из кладовки, послышались шаги. Моя соседка встрепенулась и шикнула:

— Сядь на колени и наклони голову. Главное — не смотреть в глаза хозяину.

Угу, конечно. Дважды. Я встала посреди маленькой комнатки и уставилась на дверь.

Надменный драконище смотрел на нас несколько секунд, потом резким жестом схватил меня за ошейник и вытащил из чулана. Я попыталась молча воспротивиться такому обращению, но мужчина был гораздо сильнее. Ещё бы… Они летают и носят добычу в когтях…

— Не будь дурой, человечка, — процедил дракон сквозь зубы. — Будь послушной, и тогда ты сможешь быть игрушкой моего сына.

— А если нет, то что? — пыхтя от усилия, чтобы освободиться из его цепкой руки, уточнила я.

— Ты умеешь летать, маленькая глупышка?

— Допустим, нет.

— Тогда я сброшу тебя с самой высокой башни этого замка, — рассмеялся отец Стефана. — Может быть, ты научишься летать. В этом случае ты будешь свободна.

Рывком он поставил меня на колени и схватил за волосы, заставив откинуть голову. Длинный аристократический палец прошёлся по моей щеке, царапнул ногтем шею и оттянул декольте платья. Свадебного платья! Но он же не собирается…

Чёрт!

Он собирается!

— А пока… Ты игрушка. Моя игрушка…

Резкое движение — и лиф платья обвис на груди. Я ахнула от наглости и рванулась в сторону. Но дракон держал меня крепко, только голова вспыхнула острой болью в волосах. И странное чувство, ощущение какой-то чужой боли… Как будто я знала, что где-то кто-то страдает, потому что страдаю я. Но что толку? Со мной сейчас поиграются, а потом, возможно, даже сбросят с самой высокой башни, чтобы посмотреть, не научусь ли я летать… Насрать, если честно, мучится Стефан или нет.

— Какая нежная кожа, — мурлыкнул дракон. — В тебе есть эльфийская кровь? Нет? А похоже!

Не выпуская волосы, он огладил мою правую грудь, сжал её в ладони, приплюснув чувствительный сосок. Я стиснула зубы, чтобы не выругаться, но внутри поднялась волна ярости. Теперь я понимала Стефана! Да как смеет этот старый козёл трогать меня?! Как он смеет?

— Пусти, гад! — рванулась я снова, уже не обращая внимания ни на боль, ни на отголосок боли. — Я не игрушка, я свободная женщина! Я ари!

Мерзкий смех стал мне ответом.

Чёрт… Всё плохо, всё очень плохо!

Вихрь ворвался в комнату раньше, чем я смогла понять, откуда он исходит. От крыльев! Теперь ясно, зачем в замке такие огромные комнаты и такие высоченные потолки! Чудо в перьях, которое выкрало меня с моей свадьбы, влетело в спальню собственного батюшки, раскрыв пасть, заорало дурным голосом и врезалось прямо в родителя, который не успел обернуться чудовищем. Мои волосы оказались на свободе, и от толчка я отлетела к стене, больно ударившись спиной. Стефан взревел, как бешеная корова, его отец мгновенно оброс перьями и вырос в десять раз, но бороться было уже не с кем. Меня подхватили поперёк талии и вынесли в разбившееся окно.

Кажется, я вопила.

Опять…

Надеюсь, это Стефан держит меня, а не его расист-папаша!

Глава 14. Истинная пара

И снова ветер свистит в ушах…

Решительно, я не могу без приключений! Они сами меня находят. Даже не могу сказать, сколько раз в жизни я попадала в дурацкие ситуации из-за этой склонности находить приключения на свою жопу. В эти выходные мы летаем, чо…

А ещё дракон, гад такой, порвал моё платье! И теперь я вниз головой в когтях чуда в перьях свечу сиськами всем, кто может меня увидеть снизу…

Судорожно запахнувшись, я обхватила плечи руками и вгляделась в горизонт. Туман расступался, я видела деревья с красными листьями и яркими синими соцветьями, траву, покрывающую поляны и луга, пасущихся коров… А потом мы пошли на снижение. Вот и настал момент истины!

Как только меня выпустили из когтей на травку, я вскочила на ватные ноги и отбежала подальше, приготовившись защищаться. Но тут же успокоилась и плюхнулась под клён:

— Стефан! Я тебя ненавижу!

— Отлично, — отряхнувшись по-собачьи, чтобы перья побыстрее втянулись в кожу, пробормотал мой бывший наложник и бывший хозяин. — Значит, мы на равных.

— Я спасла тебе жизнь! А ты меня предал!

— Я тоже.

— Что — тоже?

— Спас тебе жизнь, — с обезоруживающей простотой сказал голый принц драконьего замка Идрисс и сел на траву напротив.

— А… Ну ладно, — я не сдавалась. — Но твой отец собирался сделать меня своей игрушкой!

— Что поделать… Я не думал, что у него хватит смелости пойти против нашей пары. Оказалось, что отец ничего не боится, даже гнева древних драконов.

— Гнев древних драконов, — пробормотала я. — Если бы мои мальчики были тут, он бы испугался скорее их гнева!

— Не думаю. Он бы их разорвал, как кутят.

— Ты не знаешь, какие они, мои мальчики!

— Кутята.

— Ты… Ты! Ты наглый, самовлюблённый и чертовски неприятный тип, Стефан!

— Я твоя пара, Анна, — спокойно ответил он. Это выбесило меня:

— Да мне насрать на то, что ты моя пара! Я ничего не чувствую! Кроме ненависти к тебе! И как я могла думать, что влюблена?!

— Ты влюблена в меня? — удивился Стефан. — Ты была влюблена, даже когда не знала, что мы пара? Нет, всё-таки вы, люди, очень странные создания…

— А вы настолько бездушны, что влюбляетесь только в того, кто подходит вам в качестве пары?

— Ты ничего обо мне не знаешь! Ты не знаешь ничего о драконах, маленькая глупая человечка!

— Почему все люди маленькие и глупые?! Мы способны на великие дела!

— Вы способны только на подлости!

— А ты так много знаешь о людях, о великий и ужасный пернатый змей!

— Двукожий!

— А я человек!

Я даже не заметила, как в пылу спора мы оказались совсем рядом друг с другом, и чёрные жгучие глаза моего дракона пылали ненавистью и какой-то новой эмоцией, которую я заметила, но не успела распознать. Потому что всё затмил поцелуй. На этот раз он вышел не яростным, не неистовым, а просто властным. Подозреваю, что Стефан просто хотел заткнуть меня, и это ему удалось. Ненависть куда-то испарилась, её заменила страсть. Животная! Я никогда ещё не чувствовала себя настолько животным! Как будто в глубине меня тоже сидела драконесса, которая жаждала совокупиться с драконом Стефана…

Горячие руки стащили с меня платье. Горячие губы оторвались от моих губ и сомкнулись вокруг соска. Я выгнулась, подавшись к Стефану, и изумлённо поняла, что предвосхищаю любое его движение, любое его желание. Точно так же он, в свою очередь, прекрасно знал, что мне нужно в каждый момент времени. Я не понимала, как такое может случиться, но вскоре перестала удивляться. Всё так, как должно быть… Всё так, как задумано, и так, как будет, поэтому надо перестать думать и просто заняться любовью!

И, когда его член вошёл в меня — в самую подходящую для этого секунду, — я почувствовала, как внутри всё расцветает буйной порослью такого наслаждения, которого никогда ещё не испытывала в жизни. И, когда стало невозможно сдерживать больше плотину, я словно взорвалась изнутри, словно превратилась в огромный фейерверк, который взвился в небо, увлекая Стефана за собой, переплетаясь с ним в стремительном полёте. Как будто сама стала драконом и теперь летела свечой в небо. В седьмое небо…

Мы лежали на траве обнявшись, и я смотрела в прозрачную синь небес. Я побывала там только что. Я спустилась на землю. Я умерла и возродилась, подобно фениксу, чтобы прожить ещё одну жизнь рядом с тем, кто стал продолжением моего тела. Я слушала стук его сердца, его дыхание, тихонечко радовалась тому, что лежу в его руках. И мучительно думала, что сказать. Или спросить. А может быть, ничего? Просто лежать и ждать, когда что-то произойдёт…

— Ты почувствовала?

Вопрос застал меня врасплох. Почувствовала? Ну разумеется! Я только и делала, что чувствовала… Что он имеет в виду?

— О чём ты?

— Ты летала, да?

— Я летала. С тобой.

— Значит, почувствовала.

— Это было здорово… Не знаю, сможем ли мы повторить такое. Вряд ли, конечно…

— Теперь так будет всегда. Ты не просто пара, ты моя истинная.

— Откуда ты знаешь? — рассмеялась. — У тебя уже была истинная пара?

Он помолчал, потом сказал расслабленно:

— Нет. Это большая редкость — найти свою истинную. Многие не находят даже просто пару и живут всю жизнь, не имея возможности ощутить то, что ощутили мы с тобой.

— А вдруг ты ошибся? Вдруг это просто хороший секс?

— Женщина, ты понимаешь, что говоришь со мной, не раскрывая рта?

Я приподняла голову, глядя на Стефана, и он рассмеялся:

— Ты даже не заметила? Ничего не скажешь, молодец!

Он говорил, не раскрывая рта. Как это возможно? Это невозможно. Я читала его мысли. Ладно, с этим можно смириться. Мало ли что… Но я сама передавала ему мои мысли! Я, просто Анна, просто человек! Неужели случилось чудо? Неужели я действительно истинная пара дракона? Как в фэнтези-книгах? Так бывает?

— Бывает.

Его улыбка после всей этой ненависти показалась мне солнечной. Ой мой дракон. А я его человек. Не игрушка, не любовница, не женщина. Человек. Истинная.

— Подожди, Стефан. Так мы уже женаты или…

— Или. Мы провели ритуал слияния тел. Теперь можем пожениться.

— Ты хочешь вернуться в замок?! — от ужаса и негодования я даже вскочила и крикнула это в голос. Стефан помотал головой:

— Нет, туда мне хода больше нет. Отец преступил закон древних, но я преступил современный закон, атаковав его.

— Тогда мы летим в Фегру, — успокоилась я. Но, как оказалось, напрасно. Стефан даже оскорбился:

— Это абсолютно, совершенно, крайне невозможно! Я не вернусь в твой… гарем!

Он выплюнул это слово с таким презрением, что я рассмеялась. Подобрав платье, сообщила:

— Я распустила гарем. В Фегре его больше нет. Зато есть театр.

— Тогда… как…

— Ты украл меня со свадьбы. Я собиралась выйти замуж за моих мальчиков. Теперь я смогу выйти замуж и за тебя тоже.

Стефан тоже вскочил:

— Да ты издеваешься, женщина! Я не собираюсь быть твоим четвёртым мужем! Уж лучше я сброшу тебя в пропасть и убьюсь следом!

— Какая неслыханная глупость… Подожди, почему ты должен убиваться следом?

— Потому что когда один из пары умирает, второй долго не живёт. И это недолго настолько мучительно, что второй предпочитает закончить свои дни. Понимаешь ты это, женщина, или нет?

— Понимаю, — сказала задумчиво. — Но до этого не дойдёт. Я тебе обещаю, что ты будешь моим любимым четвёртым мужем!

— Первым!!!

— А, так значит, делить меня с остальными ты согласен, дело лишь в номере? — рассмеялась я, подвязывая пояс. Стефан надулся, запетушился, но быстро сдулся и буркнул:

— Это будет очень трудно! Ты должна понимать, что я против делить тебя с другими.

— Я понимаю, милый, я понимаю!

Подошла к нему, обняла за талию, прижавшись щекой к груди, шепнула:

— Я всё понимаю… Но я их тоже люблю. Не так сильно, как тебя, но люблю!

— На самом деле это очень странная ситуация. Меня не воспитывали, как вас, женщин Пламора.

Тихонечко фыркнув, я ответила:

— Представь себе, меня тоже не воспитывали, как женщин Пламора!

— Что ты хочешь сказать? Ты не из Пламора?

— Я из другого мира, Стефан.

Сказала и явственно почувствовала, как его мышцы напряглись. Дракон спросил настороженно:

— Из какого мира?

— Из тридцать девятого, если считать налево.

— Но…

— Вот такая петрушка, Стефан. Я не привыкла ко всему этому. Для меня весь этот мир чужой до тошноты! В том мире у меня есть муж, квартира, работа… Мои первоклашки, мои занятия. Понимаешь? Утром я вставала в шесть утра, тряслась в переполненной маршрутке до школы, учила там детей читать, писать и считать, а потом ехала домой и готовила ужин для мужа…

— Ты говоришь много непонятных слов…

— Но они были моим миром! Здесь всё по-другому! Здесь нет лошадей, а вместо них волки… Здесь летают драконы в перьях, в лесу живут дикие коты, а женщины спят с мелкочленными покемонами, чтобы те могли зажигать кристаллы, без которых мир погрузится в тьму…

— Не мир, а всего лишь Пламор, — поправил меня Стефан, поднимая мне лицо и заглядывая в глаза. — Весь мир это не только Пламор!

— Но для кого-то Пламор — это целый мир, понимаешь? Они ждут меня, свою ари, чтобы зажечь кристалл! Они потеряны без меня.

— Значит, у меня нет выбора? Так? Я должен соглашаться на всё, потому что мы с тобой провели ритуал? Потому что, если я откажусь, то умру?

Его глаза блеснули странно, и я фыркнула, чтобы сломать этот пафос:

— Ты ничего никому не должен! Просто это любовь и это жизнь. Полетели?

Он отступил на шаг, и мне показалось, что он самоубьётся прямо сейчас. Но нет. Стефан начал отращивать перья. А я запахнула порванный лиф платья и заявила:

— Только я больше не хочу лететь, как жертва, в твоих когтях!

Он глянул на меня с дикостью и спросил мысленно:

— А где?

— Хотя бы на шее!

— Я? Я, свободный дракон, позволю оседлать себя?!

Даже полуобернувшись в зверя, Стефан сохранил мимику лице-морды и сейчас выглядел даже не возмущённым, а ошарашенным. Как будто я сказала несусветную глупость…

Господи, как же с ним трудно-то!

Я снова улыбнулась как можно мягче и возразила:

— Не оседлать, а обнять. Я обниму тебя за шею, а ты поднимешь меня в воздух и понесёшь далеко-далеко, за моря, горы и леса, в Фегру, где мы с тобой отдохнём, отъедимся и поженимся!

— Женщина, ты делаешь из меня тряпочку, — пробормотал он, пока его лицо вытягивалось и превращалось в драконью морду, а за спиной вырастали огромный крылья.

— Какое интересное выражение! А у нас говорят: «Вьёшь из меня верёвки».

— Одно и то же, — уже прорычал Стефан. — Обнимай.

— С удовольствием, — ответила я и оседлала присевшего на лапы дракона. — А можно я буду держаться за твои перья?

— Главное не упади, а то оставшийся путь проделаешь в когтях!

Я даже не сразу поняла, что случилось. Мы взмыли в воздух с места. Оказывается, драконы умеют и так! А потом пришёл восторг. Какой там волк, какие там прыгуны! Летать классно! Летать шикарно! Взрыв адреналина и тихий ужас, мешавшийся с восхищением, затуманили мне мозг, и я изо всех сил вцепилась в перья на шее Стефана. Похоже, он даже не почувствовал, как я дёргала за них, и спокойно, уверенно набирал высоту. Я с трудом удержалась от победного вопля и прижалась к горячему телу дракона. Даже не холодно ничуточки! И до Фегры мы долетим в мгновение ока, а там меня ждёт только счастье, только счастье с моими будущими мужьями.

Если, конечно, ничего не случится…

У вас уже было такое ощущение, что на обратном пути дорога кажется короче?

Мне тоже так показалось. Возможно, потому что теперь я не болталась вниз головой в когтях, а могла, чуть склонив голову, смотреть на облака, на землю в просветах и наблюдать, как меняется природа по мере нашего продвижения на север. Стефан не знал устали, его крылья ритмично и сильно поднимались и опускались в такт биению большого сердца, которое я слышала всем телом. Скоро мы прилетим, скоро мы приземлимся в городе, где живут мои мальчики, где Рай ждёт меня, где нужно кормить из рожка котёнка Шака…

Вот и снег внизу показался. Наверху стало холоднее. Я зарылась руками глубже в маслянистые жаркие перья и принялась вглядываться в лес и города, которые то и дело возникали в заснеженных просторах. Где же Фегра?

— Не твои ли наложники собрались на охоту?

Я услышала мысль Стефана — ироничную и насмешливую, глянула вниз и заметила цепочку из всадников. Мои! Мои… Мои мальчики!

— Снижайся! — крикнула дракону, но он потряс головой, заложил круг, ответил рёвом:

— Лучше я на них сам поохочусь!

— Эй!

— Какое безрассудство — втроём на драконов!

— Это храбрость!

— Безрассудство!

— Ты не понимаешь, — я мысленно махнула рукой, и Стефан поймал образ. Мысленно пожал плечами. Я сказала ему тихо: — Снижайся. Мы прилетели!

Услышала его смех. Дракон испустил длинный вопль и нырнул вниз. Мои мальчики подняли головы и после секундной заминки попрыгали с волков, заняли оборонительные позиции. Безрассудные, храбрые, настоящие мужчины!

Посадка не была мягкой. Видимо, Стефан не привык возить девиц на спине, потому что от толчка я кувыркнулась в снег, наелась его до отвала и поднялась, выплёвывая снежную кашу:

— Мальчики! Я вернулась!

— Драгоценная ари… — пробормотал Дайго, поднимая выше обнажённое лезвие кинжала. — Отойдите в сторону!

— Ари Анна, бегите к нам! — махнул мне Девлин, лицо которого было перекошено от волнения. А Тиль ничего не сказал, только крепче стиснул зубы. Я улыбнулась:

— Ну, вы чего?

Дракон за моей спиной сложил крылья, но не спешил становиться человеком. Обернувшись, я нахмурилась на него. Но впечатлить Стефана взглядом невозможно. Поэтому я мягко попросила в мыслях: «Пожалуйста, обернись. Не провоцируй драку!»

В ответ мне пробурчали: «Это первый раз, когда ты сказала пожалуйста». С приятным для уха шорохом перья втянулись в кожу, дракон превратился в человека, и Девлин воскликнул:

— Да это же дикарь!

На лице Стефана появилось выражение, которое я уже видела на рынке: высокомерная ненависть. Но теперь я могла понять дракона. Поэтому повысила голос:

— Девлин! Я запрещаю называть Стефана дикарём!

Обвела их грозным взглядом и добавила:

— Это касается всех!

— Как вам будет угодно, драгоценная… — пробормотал Девлин.

— Опустите оружие. Это Стефан, принц Идрисса. И да, он дракон. И моя истинная пара.

Сказав все эти довольно-таки странные слова, снова улыбнулась — возможно, слегка заискивающе. Но не убедила. Тиль вытаращил свои огромные глаза и сказал возмущённо:

— Истинная пара — это страшилки для маленьких ноари! Человек и дракон не могут быть парой!

— Как видишь, мой милый, могут. А вы куда собрались?

— Выручать вас из лап дракона, драгоценная ари, — спокойно ответил Дайго, вложив кинжал в ножны. — Но, вижу, необходимость в этом уже отпала.

— Отпала. Мы все возвращаемся в Фегру.

Я шагнула к Девлину, к мальчикам и обняла их всех вместе, притянув к себе. Кожей ощутила неудовольствие Стефана, но не отступила, а чмокнула сначала Дайго, потом Тиля и наконец кяари:

— Я знала, что вы не смиритесь и будете меня искать!

— Кутята…

— Стефан, надеюсь, ты не сказал это вслух?! — мысленно спросила я у дракона. Тот фыркнул:

— Нет. Незачем. Ты же испытываешь к ним привязанность.

— Я их люблю.

— Ты любишь меня. Ты не можешь без меня. Ты не умрёшь, если кто-то из них умрёт.

Я вздохнула. Конечно, у каждой медали есть две стороны. Моя расплата за возможность разговаривать со Стефаном приватно и за изумительный секс — лебединая верность. Значит, дракона надо оградить от любой опасности… Тиля хотели удушить. Возможно, теперь Тиль захочет убить Стефана…

Блин!

Стефан голый на снегу!

— Дайте мне плащ! — потребовала у мальчиков. — Дайте что-нибудь для Стефана. Он замёрзнет!

— Моя мать — огненный дракон! — профырчал Стефан надменно. — Я не могу замёрзнуть.

— Пусть обернётся драконом, — пробурчал Тиль ревниво и сбросил свой плащ. — Возьмите, драгоценная ари.

— Спасибо.

Я накинула плащ на плечи моего истинного и, потянувшись, поцеловала его в губы:

— Всё будет хорошо.

Потом обернулась к мальчикам:

— Ну, пошли домой. А по дороге рассказывайте, что тут случилось без меня. Да, я знаю, что меня не было всего полдня, но что-то же случилось? Как Рай?

— Мы ему не сказали, — ответил Девлин. — Поскольку вас, драгоценная, украли прямо со свадьбы, я хотел собрать всех мужчин и отправиться на ваши поиски, но никто не поверил, что вы вернётесь. В результате мы поехали втроём.

— Вот подлецы, — пробормотала. — Всех выпорю…

— Их можно понять, но простить, конечно же, нельзя.

Тиль коснулся моей руки:

— Драгоценная, прошу, мой волк в вашем распоряжении.

— И мой, — добавил Дайго.

— Наши волки, — с нажимом перебил их Девлин, — в распоряжении драгоценной ари.

— Я пойду пешком, — оглянувшись на Стефана, ответила я им. — Вы, если хотите, тоже. Стефан, пойдём.

Дракон скептически хмыкнул, но приблизился, переступая босыми ногами по нетронутому снегу. Надеюсь, он свыкнется с мыслью, что мальчики останутся в моей жизни.

И в моей постели…

Глава 15. Дикие

Вечером того же дня мы снова стояли на капище. К предыдущей компании прибавился Стефан. С того момента, как мы двинулись пешком к Фегре, он не произнёс ни слова: ни вслух, ни мысленно. Я даже забеспокоилась немного, но списала его молчание на привыкание к новому статусу. Кстати, ему тоже я даровала право табуретки. Правда, Стефан не понял, о чём я говорю, но ничего, потом поймёт…

— Девлин, как мне провести церемонию?

— С вашего позволения, драгоценная ари, проведите её на ваше усмотрение, — с поклоном ответил кяари. — Думаю, если это угодно Реддане, она даст вам знак.

— Знак… — пробормотала я. — Знак. Ладно. Поехали.

Я вышла вперед, осмотрела выстроившихся в ряд женихов и с улыбкой сказала:

— Итак, поскольку вы меня наделили такой властью, я хочу спросить вас: желаете ли вы, Девлин, Тиль, Дайго и Стефан, стать моими мужьями?

— Желаем, драгоценная ари, — ответил Девлин за всех. Я покачала головой:

— Нет, каждый должен сказать за себя.

— Да, драгоценная ари, желаю, — мягко произнёс Тиль.

— Да, драгоценная, — кратко ответил Дайго.

Только Стефан промолчал. Но я услышала его голос в голове: «Церемония полный бред, и я не вижу священника, но раз тебе так хочется… Да, я хочу взять тебя в жёны».

— Что ж, я тоже согласна! — рассмеялась нервно. — Властью, которой вы меня сами и наделили, я провозглашаю вас моими мужьями, а себя — вашей женой. Ура, товарищи!

— Ура, — опасливо согласился Девлин. — А почему дик… дракон не сказал: «Да»?

— Он сказал, — беспечно ответила я. — Просто ты не услышал, Девлин. Ну что? Теперь пошли праздновать?

И смех снова одолел мною: мальчики принялись толкаться, чтобы подставить мне свой локоть. Только Стефан смотрел на них презрительно, сложив руки на груди. Бросив ему укоризненный взгляд, я взялась за локти Дайго и Тиля, чмокнув Девлина в щёку. Когда мы двинулись к городу, дракон последовал за нами на некотором отдалении. Он больше не посылал мне мыслей, но я чувствовала его настроение. Всё тлен. Всё это глупость. Схватить человечку и унести далеко-далеко, раздеть, взять её с напором, с пылом, чтобы она забыла о своих глупых кутятах из гарема…

— Стефан… — пробормотала я, не оборачиваясь. Господи, что за мачо! Ужас какой-то! И мне досталось такое счастье истинной парой, от которой теперь не отвязаться… Ну ничего, он ничем не хуже первоклашки. Будем воспитывать.

Мысль дракона достигла моего мозга.

«Ты мне не мать, а жена, не пытайся, я не изменюсь!»

Посмотрим, Стеф, посмотрим…

Мои дорогие горожане, узнав, что я вернулась, принялись спешно украшать улицы, по которым мы сейчас шли. Хотелось думать, что они устыдились, но нет, вряд ли. Скорей всего, просто обрадовались, что не нужно снова искать ари в других мирах… Так-то они неплохие ребята, но не преданы мне так, как Дайго и Тиль. Девлин влюблён, о нём вообще речи нет. А кяри… Привыкнут, что с ними ещё сделать…

Главная улица, которая вела от капища к дому, была увита белыми лентами по заборам и фасадам домов. Постарались! Интересно, откуда у них столько лент? Может, нарвали из простыней? Я фыркнула тихонько, и Стефан отозвался в моей голове: «А может, это их портянки?» Тут уж я не выдержала. Повернувшись к дракону, строго посмотрела на него и подумала очень громко: «Прекрати принижать людей! Мы не лохи, мы так живём!»

Он пожал плечами и принялся демонстративно разглядывать деревья, обвешанные ленточками. Я вздохнула, чтобы не сказать и не подумать ничего обидного, вздохнула ещё раз и улыбнулась кланявшемуся кяри впереди. Почему меня всегда тянет поклониться в ответ? Никакая из меня ари…

Нас приветствовали громкими криками на входе в дом, и на сердце стало теплее. «Слава ари!» и «Долгих лет жизни!» гремели под балками, пока мы шли по первому залу к трапезной. А там нас ждало угощение, приготовленное поварами. Я умилилась, разглядев плошки с салатом оливье — конечно, не такого, как наш, земной, но почти, почти такого же! Боже мой, ничего не доставит мне сегодня большего удовольствия, чем слопать тарелку оливье под жареного барашка!

— Драгоценная ари, прошу вас, садитесь!

— Разрешите мне налить вам эля!

— Вы желаете попробовать главное блюдо?

— Садитесь, — велела я своим новоиспечённым мужьям. — Сегодня наш день, и не вы будете за мой ухаживать, а кяри будут прислуживать нам всем.

Послушные, они сразу же расселись вокруг меня. девлин, как самый старший, сел подальше. Стефан остался стоять у двери всё с той же презрительной моськой. Я позвала его:

— Иди сюда, садись рядом.

Он окинул меня странным взглядом, не спеша раскрывать свои мысли, но я пробилась через преграду в его голове. Стефан боялся.

Он боялся!

Чего?

Что я оставлю его в этом враждебном мире одного, в пользу мальчиков, которых он терпеть не может, что я задвину его в сторонку умирать от ревности, а он не сможет даже гордо уйти.

Стефан боялся потеряться.

И его страх уколол меня в самое сердце. Разве могу я намеренно причинить ему боль? Нет, никогда! Во-первых, потому что мне самой будет больно. Во-вторых, потому что я его люблю. Я люблю и мальчиков, но не так. Сильно, но не так. Я их всех люблю, я их хочу в моей постели, хочу улыбаться им и видеть, что их радует моя улыбка, но Стефан волей природы занял самое главное место в сердце. И я должна была найти ему место среди людей.

— Сегодня наш день, — сказала я, обращаясь к мальчикам, но глядя только на дракона. — Мы будем жить одной семьёй и будем жить дружно. Стефан моя пара, и никто не сможет изменить этого. Иди сюда, мой дракон.

Эль лился рекой. Кяри, приглашённые за стол, то и дело говорили тосты. Я даже научила их кричать: «Горько!» и целовалась после этих криков поочерёдно с каждым из своих мужей. Было весело, правда, не все оценили моё оливье, но ничего, мне больше достанется!

А потом в зал вошёл твёрдым и торжественным шагом мой маленький Рай, разодетый в пух и прах — в новом красном камзоле с серебряными галунами, в шортах пажа и шерстяных чулках. Да, я сама придумала и нарисовала ему эти одежки, а портной воплотил их в жизнь. Мальчик вздёрнул нос и громким, звенящим голосом объявил:

— Выступает хор мальчиков-зайчиков!

Разумеется, шутку поняла только я. Засмеялась только я. Но это была моя личная шутка, этакая пасхалочка, которую могла сделать только я. Наверное, ни одна женщина в моём мире не могла похвастаться таким послушным мужским коллективом!

Мой маленький хор покемонов в древнегреческих тогах и с лавровыми венцами на головах, сделанными из тисовых ветвей, выстроился полукругом в торце стола. Их глаза стреляли по лицам кяри с неким странным восторгом и с затаённым страхом. Боятся, как любой артист за кулисами!

Рай махнул рукой и отступил, плюхнулся на скамью и схватил с блюда пирожок. Наши взгляды встретились, и я подмигнула мальчишке. Он улыбнулся широко, во весь рот, где не хватало нескольких зубов, и укусил бок пирожка со всей силой юного голодного существа. Зазвучали струны, по которым провели рукой. Я перевела взгляд на хор. Покемоны приняли позы, которые разучивали две недели, и приятными высокими голосами затянули песню под звуки чирукки — гитары с квадратным корпусом. Это была старинная баллада, в которой восхвалялись прелести одной благочестивой ари — её тёмные волосы сравнивали с заморским шёлком цвета красного дерева, а глаза — с сияющими Кристаллами жизни, её тело — с алебастром, а походку — с лёгким ветром, колышущим поля зелёной травы.

По правую руку от меня Стефан стукнул кружкой о стол и рявкнул неожиданно:

— Бабы! Опять бабы! Вы ни о чём другом не можете петь, кроме как о бабах!

— Ты чего? — удивилась я, толкнув его локтем. — Слушай, красиво же поют!

— Ноют они, а не поют! Слюни пускают!

— Прекрати, Стефан…

— Ты переходишь границы, дикарь, — угрожающим тоном сказал Тиль, который сидел рядом с драконом. — Не забывай, что ты здесь гость. Выказывай почтение ари Анне!

— Тебя как раз забыл спросить, что мне выказывать моей истинной! — презрительно бросил ему Стефан. Я с ужасом уловила его ярость, затопившую сердце, и запаниковала. Нет, нельзя допустить, чтобы они поссорились! Или, не дай бог, подрались!

— Тиль, остановись! — попросила наложника. Но он не послушался, как я надеялась, а протянул с гневом:

— Драгоценная, этот дикарь оскорбил вас и всех ари нашего мира! Это недопустимо!

— Я не обиделась, честно! — попыталась убедить парня, но Тиль упрямо качнул головой:

— Пусть покается и попросит прощения.

— Да ты мечтатель, кутёнок! — насмешливо фыркнул Стефан. Тиль сверкнул чёрными глазищами и без лишних разговоров двинул дракону головой в нос. Брызнула кровь, кяэрри оборвали песню, завизжав, как девчонки, а я испугалась. Не вида крови, не предчувствия драки, а смятения в голове Стефана. Всё, чего он желал в этот момент — убить соперников, раздавить их, как насекомых, уничтожить любым способом!

Я вцепилась в дракона, отчаянно что-то крича, а он уже вскочил, стряхнув мои руки, и вот уже стоит напротив Тиля. Оба готовы… Оба злые, напряжённые, мускулы играют под одеждой… Господи, почему мне достался дракон? Зачем я вообще его спасла на рынке? Надо было оставить там, где он сидел, прикованный!

Стефан обернулся, удивлённо и растерянно глянув на меня, и поэтому пропустил первый удар. Покачнулся от напора Тиля и широко улыбнулся, а потом бросился в атаку.

— Нет! — заорал Тиль. — Не смей оборачиваться! Дерись, как мужчина!

Удар, ещё удар, и уже непонятно, кто кого бьёт, кто получает. А мне только и остаётся, что смотреть на это безобразие, на выяснение отношений между двумя самцами, и молиться, чтобы никто не пострадал…

Ну уж дудки!

Первый кубок получил Стефан. В лоб! Тилю в плечо попал тяжёлый деревянный поднос, на котором лежали пресные лепёшки. Маленькие кругляши хлеба разлетелись по залу, и все стихли. А я не могла успокоиться и всё швыряла, швыряла посудой в этих идиотов. Приговаривала:

— Вам надо подраться? Нате! Надо покукарекать? Вперёд! Засранцы! Говнюки мелкие! Получай! И ты тоже!

Когда меня оттащили, я уже не злилась, я рыдала. Какие они все… Мачо! Каждый за себя, каждый против остальных! А я-то думала, что тут всё по-другому, что мужчины наконец-то будут меня обожать просто так! Фигушки, все одинаковые, во всех мирах!

И тут свершилось чудо.

Оба драчуна бросились ко мне в едином порыве. Девлин сжимал меня в объятьях, а Дайго заботливо вытирал слёзы с лица, но Тиль упал на колени и обнял мои ноги, бормоча:

— Драгоценная! Простите меня! Я не хотел вас расстроить!

А Стефан настойчиво стучал мне в голову, чтобы я услышала его. Да, Стефан, мне плохо! Очень плохо видеть вас в такой ненависти друг к другу! Что сделать, чтобы мне стало хорошо? Помириться! И не для виду, а по-настоящему! Как? Ты не можешь этого сделать, потому что гордость не позволяет? Какая к чёрту гордость, если нам обоим плохо?!

— Прости, — сказал дракон с запинкой, и его глаза совсем потемнели. — Прости, — повторил громче, не глядя ни на кого, — я постараюсь принять всё это.

— Да, — слабо ответила я. — Постарайся… И вы тоже постарайтесь.

Девлин провёл ладонью по моей щеке, отводя намокшую от слёз прядь волос, сказал тихо:

— Ваша мудрость, драгоценная, поможет нам.

— У меня нет никакой врождённой мудрости! Я приняла правила игры, хотя для меня они были дикостью вначале!

— Мы понимаем, — сказал Дайго. Толкнул Тиля. Тот поднял голову, явив мне свои прекрасные очи, покаялся:

— Мы понимаем и больше не расстроим вас, драгоценная ари!

Я положила ладонь на его голову, лаская тёмные волосы, и подняла взгляд на Стефана.

«Не ждёшь ли ты, женщина, чтобы я тоже перед тобой ползал на коленях?»

«Нет».

«Я уже извинился. Что тебе надо ещё?»

«Скажи, что ты сможешь…»

«Я смогу».

«Ты не уверен».

«У меня нет выбора…»

— Милостивая ари! Милостивая ари!

Вопль от дверей заставил меня резко обернуться. Один из горожан — взмыленный и взлохмаченный — запыхавшись, остановился, упершись руками в колени. Потом отдышался и дрожащим голосом произнёс:

— Дикие коты! Они атакуют город!

Первым пришёл в себя Девлин. Он, как настоящий хозяин, поднялся и, положив руку мне на плечо в защитном жесте, принялся командовать:

— Приготовьтесь обороняться! Волков разнуздать! Тащите к частоколу рогатины и все стрелы, которые есть в городе!

— Девлин! Что им надо? — спросила я со страхом.

— Не знаю, драгоценная. Звери, разве их поймёшь?

— Я уверена, что они хотят отомстить за убитую кошку… Помнишь, Девлин? О-о-о! Я дура! Конечно же, они пришли за котёнком!

— Вряд ли, — успокоил меня кяари. — Откуда им знать, что мы не убили его?

— Они чувствуют, — пробормотала. — А может, по запаху…

Мои мальчики наравне с остальными серьёзно готовились — Дайго со своим кинжалом взял ещё и меч со стены, висевший там на специальных крючках, Тиль вооружился длинной острой пикой. Нет! Они никуда не пойдут, они останутся тут, со мной…

— Вы же никуда не пойдёте, да? — спросила без особой надежды. Тиль скупо улыбнулся. Дайго сказал просто:

— Пойдём, конечно.

Тогда и я пойду.

Встала, поманила Стефана:

— Тебе нужно промыть рану на носу.

Он фыркнул, и кровь брызнула на пол. Потрогав нос, ответил:

— Сейчас зарастёт.

И правда — ссадина на носу, сочащаяся сукровицей, стягивалась сама собой. Медленно, но верно. Я всегда верила в оборотней, всегда представляла себе их обращение, однако никогда не могла понять: как выглядит их регенерация. Теперь мне представилась и эта возможность. Немыслимо, совершенно немыслимо!

— Пошли, — опомнилась я. — Мне нужно быть там.

— Почему? Чем ты можешь помочь? Ты иномирянка, эти люди тебе никто!

— Опять?!

— Я сказал чистую правду.

— Твою правду, а есть ещё моя правда. Я в ответе за этих людей, потому что мне пришлось попасть сюда и заботиться о них! А теперь пошли быстрее! Я волнуюсь за мальчиков!

В городе царила суматоха, но только на первый взгляд. Кяри бежали к частоколу с оружием, кричали друг другу что-то. И только мои белые ленты испуганными птицами парили между деревьев… В воздухе пахло адреналином и смертью. Почему я знаю, как пахнет смерть? Без комментариев! Если что-то и может пахнуть вот так, кисло-сладко и противно, то только смерть… А перед глазами мелькнула исполосованная спина того кяри, что я видела у гнома.

Котов было море.

Раньше для меня это было всего лишь выражение. Теперь я смогла увидеть воочию, что это означает. И шум… Я думала, люди кричат громче, но звуки, которые издавал каждый из тысяч котов, сливались в один прибой, шумный и нестерпимый. Серые мохнатые спины — вот что покрывало снег снаружи города. Коты шипели, мяукали, подвывали утробно. Они хотели напугать людей, и это удалось. У меня внутри всё сжалось, когда я представила, как когти рвут плоть, как вгрызаются в тела эти желтоватые огромные клыки…

— Осторожно, женщина, ты мне руку раздавишь, — тихо сказал мне Стефан. Очнувшись, я разжала пальцы, которые оставили на его запястье белые следы.

— Прости. Мне так страшно!

— Чего ты боишься, моя пара? Что котики сожрут парочку твоих слуг? П-ф-ф!

Он выглядел спокойным. Таким спокойным, что я даже заподозрила что-то неладное. Он не боится нашествия котов! Значит, дракон может их разогнать!

— Стефан, скажи честно, ты знаешь приёмчик, чтобы защитить город?

Он косо глянул на меня и снова уставился на лес, из которого выползали всё новые и новые тушки огромных котов. Спросил с неприязнью:

— Зачем мне это надо?

Я снова сжала его руку — до боли, которая отразилась и во мне, да так, что захотелось вскрикнуть. Но я сдержалась, только процедила сквозь зубы:

— Я умру и ты умрёшь. Ты теперь завязан со мной на веки вечные, Стефан! Или ты примешь этот город и нас всех, или катись к чёрту!

Он вздохнул так, что сразу стало ясно: лучшим вариантом для него было бы последнее, но, к сожалению, невозможно. И решительно оттолкнул меня:

— Уговорила, женщина.

Всё-таки обращающийся дракон — это завораживающее и страшное зрелище. До такой степени, что непривычные кяри бросились от Стефана врассыпную. Со мной рядом тут же оказались Тиль и Дайго, но я успокоила их:

— Всё нормально, он хочет защитить нас от котов.

Оба парня промолчали, но только потому, что один из них обещал больше меня не расстраивать. Огромные крылья взмахнули, создавая вихрь, и дракон взмыл с места в воздух. Я прильнула глазами к щели в частоколе. Коты, собиравшиеся уже штурмовать деревянный забор, вдруг застремались, глядя вверх. В их рядах началось смятение. А я слышала только горделивые мысли Стефана: «Видела, женщина?»

Видела я, видела!

И это было великолепно! Волна котов схлынула от частокола, вертясь водоворотами в тех местах, где кого-то затоптали, и растерянно замерла.

«Что? Не ожидали?»

«Стефан, не убивай никого, пожалуйста!»

«Больно надо лапы марать!»

Дракон заложил вираж и сделал круг почёта над котами. Тиль рядом со мной протянул свистящим шёпотом:

— Уходя-ят…

Действительно, стая котов как-то внезапно и очень стремительно рассосалась. Словно её ластиком потёрли! Когда последний кот нырнул под сень чёрных голых ветвей леса, кяри как будто очнулись. Потрясая оружием и кидая шапки в воздух, они закричали:

— Слава ари!

— Слава дракону!

— Ура!

Я пробормотала:

— Да, да, ура и слава нам. Но…

— Что не так, драгоценная ари? — спросил Дайго. — Ваш наложник… то есть, муж прогнал обозлённых зверей — это же чудесно!

— Не всё так просто, Дайго. Они не приходили просто так. И, думаю, они ещё вернутся…

— Мы снова встретим их, — пообещал он.

Тиль добавил:

— Драконом встретим. Хоть какая-то польза от него.

— Они вернутся, — повторила я упрямо и подумала о Шакиле. Лучшим решением будет отдать малыша стае. Хотя… Что я знаю о кошачьих повадках в этом мире? В нашем мире взрослые коты обычно убивают маленьких котят, чтобы избежать конкуренции. А в этом?

Никто не знает, что станет с Шаком, если я его отдам. И как договориться с котами, я тоже не знаю.

— Драгоценная, — Девлин вынырнул из толпы, поклонился мне, — мы можем вернуться и продолжить пиршество. Я выставлю часовых, чтобы следили за лесом.

Ветер обдал нас снова, чуть не снеся с ног. Стефан приземлился, оборачиваясь на ходу, и схватил с утоптанного снега свою одежду. Сказал невозмутимо:

— Я голоден. Метаморфоза требует много сил.

— Пойдёмте в спальню, — вздохнула я. — У меня к вам серьёзный разговор. И пусть нам принесут еду.

Глава 16. Переговоры

— Итак, — сказала я, когда за нами закрылись тяжёлые двери спальни. — Нам есть о чём поговорить, мои дорогие мужья.

— Мы вас слушаем, драгоценная ари, — почтительно ответил Девлин. Тиль помялся немного и спросил со своим обычным пиететом:

— Драгоценная, могу я задать вам вопрос?

— Задавай.

— Правда ли, что вы разговариваете с драконом в мыслях?

Невольно я бросила взгляд на Стефана, который обходил спальню по периметру, чуть ли не обнюхивая и кривясь от неудовольствия. И ответила Тилю чистую правду:

— Да, говорят, что истинные так могут.

— Драгоценная… Не примите за оскорбление! Но нам бы хотелось слышать ваши разговоры.

Я вздохнула. Покачав головой, ответила:

— В тебе говорит ревность. Поверь, я люблю тебя, мой милый, и никогда не расстанусь с тобой, если ты сам этого не захочешь!

Тиль опустил взгляд, пробормотав:

— Что вы, я никогда этого не захочу…

— Никогда не знаешь, что случится в будущем, — улыбнулась я. — Дорогие мои, вас у меня четверо, а я у вас одна. И мне не хочется, чтобы кто-то стоял в сторонке, пока кто-то другой занимается со мной любовью! Я подумала… Нам нужно расписание.

— Как в гареме? — любопытно спросил Дайго. Стефан фыркнул так, что его, наверное, услышала охрана у частокола. Я укорила дракона в мыслях и ответила парню:

— Не знаю, как практикуют у вас в гаремах… Но расписание предполагает очередь. Поскольку Девлин не кяэрри, а Стефан не сможет разлучиться со мной на целый день, то каждую ночь вас будет по двое. Девлин-Дайго и Стефан-Тиль, к примеру. Или наоборот. Теперь я хочу услышать, что вы об этом думаете. И садитесь уже! Я не могу видеть, как вы торчите передо мной!

Два бывших наложника поплюхались на пол там, где стояли. Кяари опустился в кресло. Стефан решил, что он тут самый наглый и удобно развалился на кровати. Я повторила:

— Так что вы об этом думаете?

— Драгоценная ари, мы примем любое ваше решение, — ответил Девлин и взглядом попросил поддержки. Дайго, как всегда, сказал спокойно:

— Мне подходит.

— Конечно, любой из нас желал бы делить с вами постель каждый день… — начал Тиль, бросив косой взгляд на Стефана. — Однако ваша мудрость…

— Отстаньте от неё с вашей мудростью! — откликнулся Стефан. — Никто этой самой мудростью не обладает только потому, что у него между ног раковинка или краник! Вы паразиты, а не мужчины, вы ждёте от неё решений и директив, а сами ленитесь подумать и предложить что-нибудь. Я даже не говорю о чём-нибудь стоящем, а просто о чём-нибудь!

— Ты ничего не знаешь о наших обычаях, дракон! — с вызовом бросил ему Тиль, но поймал мой взгляд и осёкся. Пробормотал: — Простите, драгоценная… Я хотел сказать, что не стоит говорить то, о чём не имеешь ни малейшего представления.

— Галиматья, — презрительно ответил Стефан. — Ты сидишь и петушишься, стараешься перепрыгнуть меня. А ты подумал, что мне совершенно не хочется быть здесь? Подумал о том, что драконы живут намного дольше людей, но теперь я умру вместе со своей истинной? Подумал о том, что мне больше подошла бы драконесса моего ранга, чем человеч… человек?

Он встал, глядя на моих мальчиков сверху вниз, и добавил с неожиданной яростью:

— Я оставил своё гнездо, свой родовой замок и свой титул, чтобы здесь меня называли дикарём и шпыняли, как последнего поварёнка! И кто? Те, кто заковал меня в магические кандалы и выставлял на рынке в клетке! Голым! Рабом! Меня — принца драконов! Кто из нас дикарь?

— Стефан, не сердись, — я потянула его за руку, вынудив снова сесть на кровать, приблизилась, поцеловала в губы — жёсткие и горячие — сказала: — Тебя больше никто не будет обижать, я обещаю!

Он открыл рот и хотел что-то сказать, но передумал. Пальцы сжали мою руку. А потом в дверь постучали:

— Милостивая ари! Ваш ужин!

— Заноси! — откликнулась я весело. Сейчас мой дракон поест и снова станет добрым!

Стефан накинулся на еду с таким голодным видом, будто не ел неделю как минимум. Остальные смотрели на него с широко раскрытыми глазами, а Девлин ещё и с тихим ужасом. Я поняла, что он чувствовал: такого проглота будет трудно прокормить! Но с каждым съеденным куском настроение дракона заметно улучшалось, и вот он уже откинулся на подушки — сытый, ленивый, размякший. Дайго заметил:

— Сегодня, если я правильно понял, будет очередь дра… Стефана и Тиля.

— Пусть так, — согласилась я. А дракон добавил мурлыкающим голосом:

— Я не против… Пусть этот малыш старается за двоих, я, пожалуй, посплю немножечко.

И он завернулся в край одеяла, сопя в подушку. Я усмехнулась сама себе, взяла поднос и встала:

— Ну что ж, аминь.

Девлин отобрал у меня поднос, поклонившись, а я чмокнула его в лысину:

— Люблю тебя, Девлин!

— Ничто не может доставить мне такого удовольствия, как слышать это из ваших уст, драгоценная ари, — пробормотал он. — Я испытываю к вам то же чувство искренней привязанности и счастлив видеть вас каждую секунду моей жизни!

— Девлин! Просто скажи «люблю»!

— Я не посмею, ари Анна!

— А ты посмей! — рассмеялась я тихонько. Потом обратилась к ним троим: — Если вы останетесь такими же милыми и внимательными ко мне, смейте высказывать свои чувства! Смейте высказывать свои мысли! Смейте быть моими мужьями, а не наложниками гарема!

Я провела чудесный вечер, как и всегда. Но в этот раз, когда Тиль обнимал меня и ласкал, я чувствовала не только его руки, не только его губы, но и ласки Стефана. И это было странно, потому что Стефан спал. Видимо, он видел сон, в котором мы занимались любовью… Ощущение оказалось странным, но очень приятным.

А когда мы, утомлённые страстными скачками, улеглись рядом с драконом — я в серединке, Тиль уткнулся носом в мои волосы и прошептал на ухо:

— Я люблю вас, ари Анна…

— И я люблю тебя, Тиль, — ответила, неслышно лаская его гладкое, влажное от пота плечо. Захотелось заплакать от умиления, но я сдержалась, улыбаясь куда-то в подушку.

А утром меня разбудило тихое поскрёбывание и опасливый голос:

— Милостивая ари… Милостивая, просыпайтесь! Кяари Девлин велел вас звать безотлагательно!

Недовольно разлепив глаза, я потёрла их кулаками и попыталась сфокусировать взгляд на кяри, прячущемся за пологом балдахина. Парень явно боялся гнева разбуженной госпожи, поэтому был бледным, как стена, и мелко дрожал. Я привстала, опираясь на локоть. Тиля уже не было — белый день на дворе, давно пора Кристалл заряжать, а вот Стефан ещё спал. Разметавшись по постели, он легонько похрапывал и присвистывал. Его чёрные кудри на подушке и тени, залегшие под глазами, были мне милее всего нсвете… Улыбнувшись такому зрелищу, я повернулась к слуге:

— Что опять случилось?

— Дикие коты, милостивая ари.

Захотелось шлёпнуть себя по лбу и спросить голосом Джигарханяна: «Шо, опять?» но я сдержалась и только спросила:

— Разбудить дракона?

— Я так понял, милостивая, что эти звери… Ну, коты, то есть… Пришли с миром!

— Ну ещё бы, — проворчала, поднимаясь с постели. — Вчера их впечатлил наш дракон, теперь они хотят вести переговоры!

— С вашего позволения, милостивая, я помогу вам облачиться, — кяри протянул на вытянутых руках длинную сорочку, и я вздохнула:

— Ладно, пошли смотреть, что им надо.

— Куда это мы собрались без меня? — услышала из подушек ленивый голос. Стефан сел в постели и прищурился: — К котикам в гости? Одна?

— Скорее всего, придётся угощать котиков мяском и спрашивать, почёсывая за ушком, зачем припёрлися, — фыркнула я. Стефан вскочил и живо оделся — гораздо быстрее, чем я, а потом сказал воодушевлённо:

— Не думаю, что ты будешь кого-нибудь угощать!

— Почему это?

— Кто тебя подпустит к диким зверям?

— Ой, как это мило-о-о, — протянула я с усмешкой. — Но пока что в этом городе командую я. Так что, если хочешь со мной — умойся и почисти зубы.

— Кутятами своими командуй! — буркнул Стефан, но умыться пошёл.

Вместе мы поспешили к воротам на выходе из города, где вчера дракон эффектно летал и пугал котиков. У ворот уже собралась толпа, но при виде меня люди почтительно расступились. У смотрового окна стоял Девлин. Обернувшись, он коротко поклонился и сказал:

— Группа из трёх диких котов, драгоценная ари. Других не видно. Эти сидят тут с самого рассвета.

— И зачем они тут сидят? — спросила, разглядывая поистине огромного — с волка размерами — серого кота с длиннющими усами и пушистым хвостом. Рядом с ним сидели два кота поменьше. Сразу пришло в голову сравнение с боссом и телохранителями.

Девлин пожал плечами:

— Я не знаю. К сожалению, я не говорю по-кошачьи.

Я скосила глаза на него. С ума сойти! Девлин умеет шутить! Так у нас быстро пойдут дела к лучшему!

— Ладно. Откройте ворота.

— Зачем?! — тут же всполошился кяари. Я положила ладонь на его руку:

— Спокойно! Я пойду на контакт. Думаю, они хотят поговорить. В смысле… Я не знаю как, но они хотят поговорить.

— Дикие коты не умеют говорить, они мяукают, шипят и орут по весне! — предостерегающим голосом сказал Девлин. — Вы не пойдёте за ворота. Если нужно лечь костьми, я лягу, но вы никуда не пойдёте!

— Прекрати меня опекать, как наседка. Со мной пойдёт Стефан, он будет моим телохранителем.

— И Дайго! — немедленно выдвинул встречное предложение Девлин. Махнул рукой куда-то, и рядом со мной тут же материализовался мой второй муж. Что ж, это разумно. У кота двое охранников, у меня тоже должно быть двое. Я уже не сомневалась, что перед воротами сидит кошачий шеф. И не сомневалась, за чем именно он пришёл.

— Открывай ворота! — громко скомандовал Девлин. Створки отворились со скрежетом, и я вдруг испугалась. Не того, что меня съедят, нет! Чего-то гораздо большего и страшного…

Ступив на дорогу вне города, я смотрела прямо в глаза коту. Я знаю, что нельзя смотреть в глаза собаке, потому что она воспримет это как агрессию, а коту? Коту можно? Ладно, будем надеяться, что он не бросится на меня без предупреждения… Хотя… Это дикий зверь! Разве можно доверять дикому зверю? И вообще, что я здесь делаю, господи? Иду вести переговоры с котом! Я сошла с ума, не иначе…

Остановившись в нескольких шагах от парламентёров, я неловко присела в книксене, как видела в фильмах, и сказала:

— Добрый день. Приветствую вас, уважаемые коты, у ворот города Фегра. Хотелось бы знать, чего вам надо и почему вы тут сидите… Если, конечно, вы умеете разговаривать… Что я несу…

Главный кот встал, встопорщив внушительные усы, а потом вдруг поднялся на задние лапы. Сейчас он был ростом с гнома Арека, и мне показалось, что кот растёт. Это невозможно, и однако кот рос. Увеличиваясь в размерах, он стремительно терял кошачий вид и приобретал всё больше человеческих черт. Я смотрела, раскрыв рот, на эту метаморфозу, так непохожую на обращение дракона, и не могла оторваться.

Кот-оборотень, не верю своим глазам!

Два его товарища тоже обернулись наполовину людьми. Я с жадностью первооткрывателя разглядывала их: от лохматой головы и волосатой груди до заросшего шерстью паха и кошачьих задних лап. Чудо чудное! Интересно, а говорить они могут?

Главкот тут же развеял мои сомнения, произнёс неуверенно, странным мяукающим голосом:

— Я альфа клана Меден. Ты убить моя жена. Ты забрать мой сын! Я требовать мой сын обратно!

— Это не я, — растерянно открестилась я. — Это охотник!

— Убить в лес охота. Кошка проиграла, кошка мертва, — лицо кота исказилось гримасой боли, но он мужественно продолжил: — Мой сын не раб!

— Поверь… те… поверь, что я не держу твоего сына в рабстве! — возмущённо ответила я. — Это маленький котёнок, которому нужно молоко, а ещё ласка и внимание!

— Отобрали! Держишь! Место котёнка в семье!

— Я не отказываюсь отдать его!

Отступив на шаг назад, постаралась взять себя в руки. Очевидно, что малышу не причинят вреда в стае… Но как я без него? Разве можно расстаться с Шаком, которого я кормлю из рожка, тискаю вечерами и слушаю мурчание, когда мне грустно? Я спасла его, разве я не могу оставить котёнка себе? И Кристалл от него сияет так задорно и ярко…

— Мой сын — наследник, — мяукнул альфа-кот. — Я требую вернуть его в клан!

Вздохнув, я ответила:

— Хорошо. Прошу вас быть моими гостями.

И широким жестом пригласила котов к воротам. Альфа фыркнул так, будто хотел избавиться от комка шерсти:

— Ты убить меня, оставить котёнка себе!

— Обещаю, что в моём городе с тобой ничего не случится, — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза — в прекрасные круглые кошачьи глаза с вертикальным зрачком, такие же, как у Шака, медово-жёлтые.

— Самка альфа в городе? — усомнился кот, обменявшись взглядами со своими телохранителями. — Самка не может быть альфа, это против природы.

Я услышала, как за моим плечом усмехнулся Стефан, и обиделась. Но сказала мягко и убедительно:

— И всё же это так. Если ты хочешь слово мужчины, это не ко мне. Я пообещала, хватит.

И повернулась к Дайго и Стефану:

— Вы двое, убедитесь, что нашим гостям ничего не угрожает, и защищайте их ценой своей жизни. Понятно?

— Да, драгоценная ари.

— Женщина, ты мне тут не командуй! Я немного разбираюсь в политике и понимаю, что такое посольская неприкосновенность.

— Прекрасно, — съязвила я в сторону Стефана и подарила Дайго благодарный взгляд. Обратилась к коту:

— Уважаемый альфа, меня зовут Анна. Я хочу показать тебе, на что способен твой сын.

Кот прищурил глаза, потом стукнул себя кулаком в пушистую грудь:

— Мерхар. Веди нас.

Торжественной процессией мы прошли по улице города до самого дома. Кяри провожали нас взглядами, полными ужаса, переглядывались с написанным на лицах изумлением, страхом, неприятием. Но четверо телохранителей — двое людей и двое котов — не позволили им одним своим видом даже подумать о нападении или ненависти по отношению к извечным врагам. Мерхар держался очень гордо, но настороженно. Коты явно опасались подставы. Это я знала, что им нечего бояться, потому что отправила Девлина вперёд погрозить всем кулаком. А коты не знали…

Девлин не только погрозил, но и распорядился накрыть стол. Я секунду соображала, куда усадить гостя, на какое почётное место, а потом махнула рукой и жестом пригласила на своё:

— Прошу, Мерхар, садись, угощайся.

Кот сел, поджав лапы на кресло. Я опустилась на скамью по правую руку и дала знак кяри. Нам сервировали мясо в грибном соусе, Мерхар схватил свой кусок баранины, игнорируя гарнир, и сожрал его, чавкая и урча от удовольствия. Моя слуги позамирали на месте, то ли от ужаса, то ли от отвращения, а я усмехнулась, представив, как вырастет мой маленький Шак и станет таким же большим страшным снаружи зверем, а внутри останется ласковым мурлыкой.

— Как так вышло, что вы, коты, соседствуете с людьми столько лет, столько веков, но никогда не показывали свою вторую сущность? — спросила между двумя кусками мяса. Кот отряхнулся и пробурчал:

— Откуда знаешь, сущность первая, сущность вторая?

— Это интересно, расскажи!

— Нет! — рыкнул кот, подавшись ко мне, но между нами мгновенно возник мой личный двукожий, и Мерхар отшатнулся, зашипев. Стефан хмыкнул:

— Аккуратнее, оборотень.

Кот откинулся на спинку кресла и сказал мне, игнорируя Стефана:

— Я не рассказывать секрет котов! Ты прийти и убить всех!

Глотнув эля, я покачала головой. Параноик он, конечно, но я бы на его месте поступила точно так же. Поэтому сказала:

— Твой сын, которого я называю Шакил, отлично зажигает наш Кристалл Жизни. Поэтому я и хотела узнать — быть может, это и есть ваш секрет?

Мне показалось, что Мерхар сейчас проглотит свой язык — так он напрягся! Ну правильно, наверное, я сейчас раскрыла какой-то очень главный секрет, который хранили на протяжении нескольких веков… Я дура! А ведь у меня была идея! И я её похерила, бездарно и беспечно.

— Прости, если ненароком…

— Секрет! — отрезал Мерхар. — Все уйти!

— Я не уйду, — быстро сказал Стефан. Кот пожал плечами, совсем как человек. Я громко сказала кяри:

— Оставьте нас одних.

После нескольких секунд громких шорохов и стука шагов мы остались впятером. Телохранители коты сидели напротив меня и увлечённо объедались мясом. Мерхар огляделся и сказал:

— Большой секрет!

— Я поняла.

— Город под земля. Кристалл светить. Коты делать так, — и он потёрся спиной о спинку кресла, — кристалл светить.

— С ума сойти! — пробормотала я. — Город под землёй, освещённый Кристаллами Жизни?! Так вот почему…

Глава 17. Мы все гости

— Где мой сын? — Мерхар хлопнул ладонью по столешнице, и я увидела острые кошачьи когти, которые вонзились в толстое дерево и провели по нему, оставляя глубокие борозды. Поёжилась. Кота не заболтаешь…

«Стефан, тебе не трудно сходить принести котёнка?»

«Я тебе не посыльный!»

«Пожалуйста, зайчик!»

«Как ты меня назвала, женщина?! Какой я тебе зайчик?!»

«Это ласково и нежно, милый мой двукожий!»

Стефан прищурился, подозревая подвох, но мне нечего было скрывать. Поэтому он хмыкнул и быстро вышел из зала. Мерхар подул на когти, медленно втянул их в пальцы и посмотрел на меня почти с любопытством:

— Общаться мысли?

— Да, мы общаемся мыслями, — подтвердила я. — Мы истинная пара.

Глаза Мерхара вспыхнули золотистыми искрами, и он протянул заинтересованно:

— Человек пара странно!

— Сама в шоке, — усмехнулась. — Не знала, что так бывает.

— Ты понять я.

Да, я могу тебя понять, дикий кот-оборотень. Но я не мыслю понятиями «пара» и все остальные. Я просто могу понять, что значит любить кого-то и потерять его. Я могу понять твою боль. Я могу понять, как это — хотеть вернуть своего ребёнка.

— Жена кошка не пара. Пара не найти.

— Ещё найдёшь, Мерхар, — улыбнулась я.

— Коты мало остаться. Очень мало.

— Подожди! Как это мало? Сколько? — нахмурилась я.

Мерхар посмотрел на свои руки и зашевелил губами. Потом обернулся к телохранителям, спросил взглядом. Видимо, они пришли к консенсусу, потому что главкот сказал:

— Два десятка самцов и чуть больше самок и детей.

— А как же… Я видела своими глазами! Море котов! Вчера! — возмутилась.

Альфа лукаво усмехнулся. В его взгляде я заметила торжество и укоризненно покачала головой. Мерхар горделиво сказал:

— Внушить людям! Я уметь! Котов много!

— Ай-яй-яй, как не стыдно…

В дверях показался Дайго с Шакилом на руках. Котёнок стал таким большим, что уже не выглядел игрушкой по сравнению с большим и сильным человеком. Мерхар стремительно обернулся, и я поразилась выражению его лица. Наверное, так смотрит каждый папа, когда его ребёнок пропал и внезапно нашёлся.

Шак вдруг завозился, зацарапался и спрыгнул на пол, несмотря на попытки мужа удержать его. В два прыжка котёнок достиг Мерхара и бросился ему на грудь. Громкое урчание наполнило зал, Шак неистово тёрся мордочкой о шерсть отца и, задрав хвост, как флаг, мурлыкал, мурлыкал, мурлыкал… Я никогда не слышала, чтобы он так нежно мурлыкал…

Крепко обняв котёнка, альфа-кот повернулся ко мне. Его жёлтые глаза были полны слёз, и я сама чуть не зарыдала от умиления. Мерхар сказал:

— Благодарность.

— Не за что, — улыбнулась я, вытирая брызнувшие-таки слёзы. — Я не знаю, как ты воспримешь… Из шкуры его матери я сделала подушку, чтобы малыш не грустил. Думаю, тебе нужно забрать её.

И кивнула Дайго. Мерхар напрягся, но всего на несколько секунд. Поиграв желваками, ответил глухо:

— Самка была хорошая мать. Люди убивать коты, коты убивать люди. Мало дичи, мало леса. Мало котов…

В голове промелькнула мысль. Котам нужен лес и дичь, а люди загнали их в самую глуши и под землю. Людям нужен свет Кристаллов. Это могло бы быть прекрасным началом деловых отношений, если подойти к проблеме с умом. Мерхара я уже расположила к себе, но нужно попробовать помирить наши два народа. Людей и котов.

— А что если… Мерхар, если мы перестанем убивать друг друга? Заключим официальное перемирие?

Почёсывая за ухом сына, кот нахмурил кустистые брови:

— Что? Я не понимать.

— Перемирие означает, что люди не будут нападать на котов, а коты на людей. Разве нам так уж нужны ваши шкуры? Нет. А вы не едите людей, не так ли?

— Не есть люди. Люди невкусный, — резко отказался кот.

— Вот видишь! Нам невыгодно друг друга убивать. Зато мы можем сотрудничать.

— Что делать? — не понял Мерхар.

— Что вам нужно, чтобы зажечь Кристалл Жизни? Какие-то специальные условия?

— Ничего. Еда, вода, сон — и Кристалл гореть.

— Так просто… Это же здорово! А нам нужно… ну в общем, нужен секс.

Мерхар прищурился и рассмеялся:

— Люди фыр-фыр, мяу-мяу и Кристалл гореть? Странно, что гореть!

Ах какая смешная шутка! Я улыбнулась и сказала:

— Предлагаю сделку. Коты работают на людей и зажигают Кристалл каждый день, а люди дают котам то, что им необходимо. Что вам нужно и чего у вас нет?

— Мерхар думать. Мерхар много думать, — он нахмурился. — Мерхар совет другой коты.

— Да, тебе нужно посоветоваться со своим кланом. А я смогу ответить на ваши вопросы, если ты пригласишь меня в гости.

Стефан вмешался, на этот раз не в моей голове, а в полный голос:

— Женщина, ты собралась идти в гости к диким зверям?! Что у тебя вместо мозгов?

— Стефан, если ты не заметил — у нас в гостях сейчас дикий зверь, — вежливо ответила я. — И мы собираемся заключить перемирие. Так что придержи язык.

— Дракон не дикий зверь? — с ноткой любопытства в голосе спросил Мерхар. — Дракон не человек?

— Двукожий! — прошипел Стефан зло. — Я не дракон, а двукожий! Это разные вещи! И я не оборотень, чтобы предупредить следующие вопросы!

— Двукожий в гостях? — поправился Мерхар. — Люди не съесть двукожий?

Мой дракон нахмурился, бросив быстрый взгляд на меня, а я закусила губы, чтобы не рассмеяться. Кот умный парень! Ловко всё расставил по местам. Все мы гости, так или иначе. А я ему доверяю. Не знаю, почему, но знаю, что могу посетить подземный город и выйти из него живой и невредимой.

Разумеется, когда Девлин узнал, что я собираюсь с ответным визитом к котикам, у него чуть было не случился инсульт. Он покраснел, побледнел, снова покраснел, и я испугалась за здоровье своего третьего мужа. Но Девлин справился с собой довольно быстро. Видимо, уже понял, что ари Анну не переупрямишь и не уговоришь, как предыдущую. Он совсем немножечко похватал воздух ртом и сказал сдавленно:

— Дайго и Тиль пойдут с вами, и это не обсуждается, драгоценная.

— Стефан тоже, — быстро добавила я, предупреждая возмущение дракона. Тот только фыркнул и произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я её привяжу к себе, только вот верёвку найду.

Девлин покосился на того, который столь беспечно выказывал неуважение драгоценной, но ничего не сказал. Только вытер ладонью вспотевшую лысину. А я встала из-за стола, легонько склонив голову в сторону Мерхара:

— С твоего позволения, я переоденусь. Думаю, платье в вашем подземном городе не слишком уместно.

— Самки не носить платье, — усмехнулся кот. — Самцы не носить штаны.

— К сожалению, люди не могут ходить без одежды, — с улыбкой ответила я и увлекла Девлина в спальню. — Дорогой мой и горячо любимый муж, мне нужна мужская одежда!

— Негоже, драгоценная ари, — начал Девлин безо всякой надежды, — носить мужскую одежду прилюдно.

— А не прилюдно, значит, можно? Так, давай, не перечь принцессе! Штаны и камзол, или что вы там носите!

— Вы меня доведёте до погребального костра, — вдруг жалобно отозвался он. — Что будут говорить о вас другие ари?! Ведь ваш престиж зависит от…

— Ты так ещё и не понял? Мне срать на престиж, который я могу иметь среди избалованных, праздных, глупых и жестоких дев, живущих по соседству! А знаешь, на что мне не срать? На вас и на этот город! Именно поэтому я иду в гости к Мерхару и постараюсь убедить котов заключить с нами сделку. Что мы можем предложить им в обмен на сияющие Кристаллы?

— Баранов, — не задумываясь, ответил Девлин. — Право охоты на ваших угодиях. Безопасной охоты.

— Думаешь, этого будет достаточно?

— Думаю, да. У вас большие леса, в которых много дичи. Если мы поделим угодья и если коты не станут нападать на наши стада, то этого достаточно.

— Хорошо, теперь я знаю, что предлагать.

— Но… Драгоценная ари, это означает, что у зверей будет доступ к городу? — Девлин озабоченно потёр лысину. — Среди нас будут свободно разгуливать дикие коты? Это опасно!

— Девлин, коты не едят людей. Мерхар сказал, что мы невкусные! — и рассмеялась. — Не бойся, люди привыкнут.

Девлин поклонился мне с упрямо-беспокойным выражением лица, но я взяла мужа за плечи и выпрямила:

— Перестань, всё будет хорошо. Принеси одежду, будь няшкой.

Когда он вышел, я села на кровать, закрыв глаза. Правильно ли я поступаю? Не ставлю ли в опасное положение всех жителей города, которые мне доверяют? Не ставлю ли себя в глупое положение? Вот приду под землю к котикам, а мне там скажут: не пошла бы ты, дура-баба, со своими баранами подальше! Нафига нам еще и на ваши Кристаллы трудиться, если нам всего хватает?

Нет, стоп, Аннушка, давай рассуждать логически. Мерхар сказал, что котов осталось слишком мало. А почему? Из интернета мы знаем, что сокращение популяции наблюдается у животных в основном из-за близкородственного скрещивания на протяжении многих поколений, нехватки еды, излишней охоты или вмешательства человека в среду обитания. А если всё вместе… То писец котикам! Теперь мы предложим им безопасное проживание и много еды. Котов станет больше. Это всегда радость — видеть здоровых и сильных новорождённых в стае. Всё это за небольшую плату в виде источника энергии для Кристалла. Накормленные, напоенные и отдохнувшие котики будут спать под Кристаллом целый день. Чем не работа мечты?

Но, чтобы достичь всего этого, нужно как-то уговорить котов на мирное соглашение. А если они упрутся? Если там сидят старые маразматики, которым не хочется ничего менять? Тут даже возвращение Шакила не поможет… А ведь ребёнок был так счастлив…

Ребёнок…

Рай! Я возьму с собой Рая. Мальчик покажет котам, что наши расы могут мирно сосуществовать! Рай и Шак подружились за то время, которое провели вместе. Спят в одной кровати да и вообще… Теперь, когда котёнок отправится в стаю, мне придётся подарить мальчику другого зврёныша… Волчонка, например.

Стукнула дверь, Девлин вошёл с вещами. Положил стопку одежды на кровать и склонил голову:

— Я всё же придерживаюсь мнения, драгоценная ари, что вам не следует ходить к диким котам.

— А я, дорогой мой Девлин, придерживаюсь мнения, что с любой расой можно подружиться, если она разумна, и жить добрыми соседями.

— Но в логово котов!

— Мерхар храбрый кот, он поверил мне и пришёл в моё логово. Думаю, у него достаточно чести, чтобы не убить меня, когда я приду к нему в гости.

— Я не могу решиться доверять дикому зверю.

Я положила ладонь на его руку и сказала тихо:

— Поверь, иногда человек хуже дикого зверя.

Потом встала, разбирая вещи, и весело продолжила:

— К тому же со мной пойдут мои верные мужья, которые уж точно не дадут мне пропасть!

— Хоть какая-то польза от дракона, — проворчал Девлин, отобрав у меня штаны на завязках. — Я помогу вам облачиться, драгоценная.

На меня так не смотрели в первый день, когда Девлин привёл меня из бани в дом. Теперь я шагала в мужских штанах и камзоле, поскрипывая кожаными сапогами, держа за руку Рая, и кяри пялились уже не просто с любопытством, а со страхом. Во-первых, я шла в логово ужасных котов, а во-вторых, я шла в него, одетая как мальчик. Наверное, именно это и навевало на них ужас — их ари, их спасительница и хозяйка куда-то пропала, а на её месте теперь мужчина…

Когда мы вышли за ворота, я остановилась и повернулась к Девлину:

— Смотри хорошенько за городом в моё отсутствие!

Получилось весело, но кяари воспринял мои слова на серьёзных щщах. Поцеловал мне руку и ответил:

— Не сомневайтесь, драгоценная ари.

Мерхар уже отошёл почти до самого леса со своими соплеменниками и там поджидал меня. я запахнула плащ, укутав в него руки, и скомандовала оставшимся трём мужьям:

— Ну, пошли.

В лесу под сенью голых чёрных деревьев царила тишина. Сапоги утопали в снегу, а Мерхар вёл нас только одним котам известной тропой. Пока я пыхтела, пытаясь не слишком глубоко увязать в сугробах, и хваталась то за Стефана, то за Дайго, то за Тиля, коты скользили по своим следам и, оборачиваясь на нас, хихикали. А я в ответ гримасничала. Тоже мне, дикие звери! Быть может даже Мерхар нарочно ведёт нас сусанинскими тропами? Проверяет, так сказать, на вшивость? Это значит, что надо выдержать и ни за что на свете не потерять лицо. Слава богу, мальчики со мной.

Мы всё шли и шли, и конца не было этому пути. Ноги устали бороться с высоким снегом, лёгкие горели от одышки, и я с ужасом подумала, что сейчас сдамся и просто упаду в сугроб. Как божий глас с неба, я услышала рокот голоса Мерхара:

— Добро пожаловать город Меден!

— Уф! — выдохнула. — Я думала, мы никогда не придём!

— Любой путь кончается когда-либо, — сказал Дайго, поддерживая меня под локоть, пока я перебиралась через кольцо, сложенное из камней в человеческий рост. Кивнув ему, я окинула взглядом пространство внутри кольца. Вытоптанный снег, несколько круглых нор в корнях огромных кряжистых деревьев, коты. Большие серые пушистые коты ждали нас. И вид у них был… мягко говоря не очень приветливый. Один из котов выгнул спину, обнажил клыки и зашипел — грозно и страшно. Я услышала шорох за спиной, оглянулась — Стефан снимал свой камзол, а под рубашкой вырастали перья.

Мерхар среагировал так быстро, что я не успела даже глазом моргнуть. Впрочем, у него было преимущество перед драконом — не надо было снимать одежду! Альфа обернулся котом в прыжке и отвесил грозному соплеменнику здоровенную оплеуху. Не выпуская когтей! Но кот кубарем покатился прямо к норе. Мерхар тряхнул лапой и встал, снова становясь получеловеком:

— Самка, не бояться. Мерхар не позволить обидеть.

Он подвёл нас к самой большой норе и первым спустился в неё. За ним полез котёнок, а потом Тиль, причём с таким видом, будто был уверен найти там свою смерть. Спустилась и я, слыша сзади напряжённое дыхание Дайго. Стефан с Раем и коты-телохранители завершали процессию.

В подземном городе было сумрачно и влажно. Впрочем, стены норы были укреплены толстыми ветками, выстилавшими чёрную землю. Между веток по всей длине коридора мерцали тусклые кристаллы. Их было несколько, маленьких и не слишком ярких, но со своей работой они справлялись — освещали путь. Мерхар вёл нас вниз, не сворачивая в ответвления, и буквально через минуту мы оказались в первом зале. Низкий потолок норы слегка угнетал, но я решила не обращать на него внимания, тем более, что клаустрофобией никогда не страдала.

Нас встретили несколько кошек. Они были в получеловеческом виде, без одежды, и стало сразу понятно, что это самки — их груди, маленькие, крепкие, округлые, не были покрыты шерстью, как всё остальное тело. Одна из кошек как раз кормила котёнка. Мерхар подошёл к ней, потёрся носом о нос и передал ей Шака. Мой малыш тут же нашёл свободный сосок и припал к нему с жадностью вечно голодного ребёнка. Альфа обернулся и сказал мне:

— Моя жена. Вторая. Моя дочь. Теперь жена кормить сына.

— Очень приятно, — я кивнула самке, но та зыркнула на меня, как на врага народа, и отошла подальше, к стене. Села на некое подобие сундука и отвернулась. Ещё две кошки любопытно разглядывали моих мальчиков и перешёптывались, пофыркивая. Мерхар пересёк зал и позвал нас за собой:

— Разговаривать клан, самцы. Не бояться.

— Я не боюсь, — тряхнула головой и решительно последовала за ним. Мерхар тихо сказал только для меня:

— Ты смелая самка.

— Спасибо.

Ещё несколько коридоров, и мы оказались в круглом зале, освещённом аж двумя большими и яркими Кристаллами. Возле одного из них спал, свернувшись вокруг сияющего камня клубочком, большой серый кот, а на полу был расстелен домотканый ковёр. Я даже удивилась — неужели коты освоили такие сложные ремёсла — наклонилась, пощупала. Шерстяной! Хмыкнула. Они собирают свою шерсть и прядут её, а потом делают ковры! Умно, очень умно!

Мерхар первым расположился на ковре и пригласил меня жестом занять место напротив. Потом мяукнул что-то одному из телохранителей, и тот исчез в одном из коридоров. Я села по-турецки и спросила, обведя взглядом зал:

— И сколько же в городе таких помещений?

— Много. Мы спать, есть, работать тут. Хранить запасы.

— Откуда у вас столько Кристаллов?

— Предки. Кристаллы быть тут.

— И вы вот так по очереди их зажигаете? Или есть специальные коты для этого?

— Каждый. Повинность.

— Ты думаешь, твой клан согласится на моё предложение?

— Коты хитрый, осторожный. Коты бояться люди. Но Мерхар больше не бояться!

Он стукнул себя кулаком в грудь, и я улыбнулась:

— За своих людей я ручаюсь, но не за остальных.

— Перемирие только город самки, другой город не перемирие.

Мерхар почесал лохматую голову и сказал грозно:

— Клан слушать Мерхара. Коты жить мир в лес, есть баран, рожать котят.

По-моему, отличный план. Я даже позавидовала котикам. У них всё просто, никакого престижа, никаких гаремов… Почему люди не живут так же? Почему людям всегда надо больше, жирнее, красивее?

Я оглянулась на своих мужей. Дайго медитировал с полузакрытыми глазами. Мужчина, на которого можно положиться. В нём сила, мощь, быстрота реакции… И спокойствие, которому можно позавидовать. Дайго не задаёт лишних вопросов. Он вообще редко их задаёт. Но можно быть уверенной, что он всегда за твоей спиной и рука его всегда на рукояти кинжала. Тиль совсем другой. Он порывистый, эмоциональный и любопытный. Настоящий взрослый мальчишка! Нежный, предугадывающий любое желание, готовый на всё, чтобы доставить удовольствие или просто радость. Преданный… И Стефан. Истинная пара, моя вторая голова, мой холодный разум и огромная сила. Огромное эго ко всему этому, но без эго он не был бы Стефаном, дикарём, в которого я влюбилась с первого взгляда… А ещё у меня есть Девлин. Это тыл, это надёжность, это обеспеченный быт. И в то же время бесконечный запас любви и благодарности. Которой я вряд ли достойна, но буду принимать как должную и стараться соответствовать.

В самый разгар моих мимимишных мыслей в зал вошли коты. Самцы. Их было пятеро — все серые, разного возраста и разной степени потёртости. Но все размерами меньше Мерхара. У каждого выражение враждебности на мордах. Чёрт! Они заранее настроены против меня. как быть? Как склонить их к добрососедскому сотрудничеству? Альфа на моей стороне, но его мнения мало. Похоже, решения здесь принимает демократически весь клан.

Если я им улыбнусь, они воспримут это как угрозу?

Говорили коты на своём языке. Конечно, это ужасно невежливо, но у нас разные представления о вежливости. Я слушала их мяуканье и короткие рыки, пытаясь разобрать нюансы и настроения. По-видимому, Мерхар уговаривает. Трое из пяти согласны. Двое скептически кривятся, если эти кошачьи гримасы можно назвать скептическими.

Наконец мне надоело слушать их пререкания, я подняла руку, как в первом классе, и сказала:

— Бараны!

Шесть пар глаз уставились на меня — шесть пар круглых жёлтых глаз. Я кивнула Мерхару:

— Переводи! Я даю каждый месяц пять баранов в счёт нашего сотрудничества.

Он промяукал что-то, и один из несогласных ответил коротким шипением. Я поняла это без перевода и добавила:

— Плюс свободная охота в лесу. Никаких ограничений, кроме одного — не трогать наши стада!

Коты переглянулись. Самый младший недоверчиво мяукнул. Мерхар перевёл:

— Сомневаться. Говорить — люди убивать, ставить ловушки.

— Никаких ловушек на котов! Я обещаю!

— Говорить — перемирие подозрительно.

Выдохнув и вдохнув, я ответила:

— Скажи им, что мне нужен мир и ничего больше. Всё остальное — это сотрудничество в рамках добрососедства. Вы зажигаете Кристалл в городе, мы вам за это платим — едой, сном и, если хотите, даже почесульками!

— Что такое почесульки? — озадачился Мерхар. Я протянула руку:

— Ты позволишь?

Он кивнул с опаской. Я аккуратно запустила пальцы в его короткую шерсть на плече и почухала, как будто передо мной был просто огромный котище. Мерхар замер. Замерли и остальные оборотни. Мои мужья вообще, похоже, перестали дышать. А я даже глаза закрыла от кайфа. Такая мякенькая шерсть! Такая гладкая, словно шёлковая… Да, котик, самый настоящий…

Очнулась я от громкого мурчания.

Открыла глаза и не поверила своим ушам! Мерхар тарахтел от удовольствия, жмурился и подёргивал плечом, как обычный дворовый Васька… А его соплеменники смотрят во все глаза: кто с завистью, кто с ужасом. В мою голову проник ревнивый голос Стефана: «Оставь его уже! Хватит!» Вот ведь… Я убрала руку и спросила у Мерхара:

— Ну как?

— Как… секс! — ответил он, закашлявшись. Я рассмеялась:

— Ну нет! Никакого секса! Просто почесульки!

Он повернулся к котам и что-то сказал на своём языке. Медленно, но верно все они кивнули. Господи, не могу поверить… Почесульки! Кто бы мог подумать, что чуханье котика может принести перемирие и сияющий во всей красе Кристалл Жизни! Но я это сделала. Я сделала это. Кто молодец? Я молодец!

Мерхар стукнул себя кулаком в грудь и сказал:

— Мир. Коты и люди мир. Клан согласен.

Я улыбнулась:

— Спасибо, Мерхар. Я уверена, что мы подружимся с котами.

— Я пригласить ты обед. Но ты не есть сырое мясо. Есть ягоды?

— Да, я ем ягоды, и мы с удовольствием останемся на обед, — сказала я за всех.

— Я не ем ягоды, — протянул Стефан.

— Значит, ты поголодаешь.

— Но я ем сырое мясо, — кровожадно добавил он. Мерхар рассмеялся:

— Человек и дракон пара очень странно!

Я только головой покачала:

— Сырое мясо… Кошмар!

Эпилог

Воздух пах летом. Над поляной плыли облака — белые клочки ваты на голубой скатерти. Я приподнялась на локте, села, опираясь спиной на грудь Тиля, и с наслаждением вдохнула свежесть полудня. Мы обедали на природе, потому что во мне проснулась острая ностальгия по своему миру.

Нет, здесь всё было прекрасно, даже отсутствие женщин и лошадей. Я привыкла к подседельным волкам, привыкла к бане три раза в неделю, привыкла к баранине вместо свинины. Зато мне удалось найти в этом мире кроликов! Всё, что я знала о разведении ушастых грызунов, рассказала кяри, и к весне у нас уже было большое поголовье. Девлину удалось соблазнить кроличьим жарким нескольких знакомых кяари, и мы начали продавать нежное мясо на ярмарках. А у меня появился новый плащ, подбитый серым мехом в крапинку. Кроме того, мы снабжали кроличьим мясом диких котов.

— Дай мне воды, пожалуйста, — попросила у Дайго. Парень молча налил в кубок воды из кувшина и протянул с поклоном. Тиль аккуратно массировал мои плечи — в последнее время очень тянуло спину. Захо, ягнёнок под соусом, был таким вкусным, что я поглядывала на последнюю порцию, оставшуюся в чугунке, и прикидывала — лопну или нет, если съем её.

Но этот вопрос решили за меня. Дайго поднял взгляд в небо, прищурился и произнёс:

— Летит.

Я тоже прищурилась, разглядывая голубую скатерть неба, но ничего не увидела. Даже растянув уголки глаз пальцами — не смогла. Но Дайго никогда не ошибался. Если он сказал, что Стефан летит, значит, так и есть. Сердце радостно сжалось. Мой двукожий налетался и возвращается…

Мне в желудок прилетел сильный пинок. Изнутри. Ребёнок выспался и теперь желал играть. Самый настоящий маленький эгоист… Нет сомнений, это ребёнок Стефана! Я подозревала, я знала… Ха! Впрочем, в этом мире отцовство не играет никакой роли. Мои мальчики будут одинаково отцами этому ребёнку. Но одно я знаю точно — мне совершенно плевать, будет это девочка или мальчик, ари, ноари или кяэрри. Это мой малыш, точно так же, как и Рай.

В небе показалась маленькая точка, и Дайго указал на неё:

— Видите, драгоценная ари? Летит.

— Дайго Орлиный Глаз, — фыркнула я от зависти. Парень наморщил лоб:

— Чей глаз?

— Орлиный. Орёл. Птичка такая… Знаешь?

— Не знаю, — признался Дайго. — Ты знаешь, Тиль?

— Нет, простите, драгоценная…

— Неужели у вас нет орлов? — удивилась я. — Впрочем, если принять во внимание отсутствие лошадей… Ладно, я расскажу Раю, и он нарисует вам орла.

Двое кяри с простынёй показались на поляне. Точка превратилась в пернатого дракона, который уже махал крыльями назад, чтобы притормозить и приземлиться на траву. Что-то в расцветке перьев показалось мне странным, и я вытянула шею, чтобы рассмотреть лучше, но кяри уже растянули простыню, прикрыв целомудренного дракона.

— Я видела в лапах Стефана тюк? — спросила, ни к кому конкретно не обращаясь. Тиль подтвердил:

— Да, он что-то принёс.

— Подарок? — я погладила свой круглый живот и улыбнулась, предвкушая сюрприз. — Интересно, что это такое?

Кяри на поляне вскрикнули синхронно, потом один из них бросился к нам, зажимая ладонью рот. Бухнулся на колени и проблеял, бледнея:

— Милостивая ари, это не Стефан! Это женщина-дракон!

— Твою мать… — пробормотала я. — Мальчики, поднимите меня, пожалуйста!

Оба мужа принялись помогать мне встать, потому что самой мне это уже не удалось бы ни за что. С тревогой я глянула в небо. Где же Стефан? Он должен уже давно вернуться со своей прогулки! Зачем мне здесь какая-то женщина в перьях?

— Быть может, стоит кликнуть охрану? — тихо спросил Дайго. — Вооружить людей?

— Не надо, — раздражённо отозвалась я. — Это всего лишь женщина-дракон, а не армия захватчиков.

— С драконами в последнее время нам очень везёт, — пробурчал Тиль, наклоняясь и натягивая мне на ногу сапожок, который я сняла во время пикника.

— Тиль! У нас гости, придержи язык, — строго сказала я и пошла навстречу одетой в роскошный шлафрок женщине. Чего ей надо? Кто это вообще?

— Приветствую вас в городе Фегра. Могу ли я узнать, с кем имею честь разговаривать?

Женщина — черноволосая, черноглазая, очень красивая и очень надменная — глянула сначала на моё лицо, потом на мой живот и ответила, старательно выговаривая слова:

— Меня зовут Зеривель Аллибаска Эрмани Ароха Барту. Я прибыла увидеть сына. Где мой сын?

— А, вы мама Стефана? — с облегчением выдохнула я. — Добро пожаловать! Он где-то летает, чтобы размять крылья. Прошу вас, присоединяйтесь к нашему пикнику!

— Ты истинная пара моего сына? — подозрительно спросила свекровь. — Где твои горничные? Или ты незнатного происхождения?

— У меня нет горничных, — растерянно улыбнулась я. — У меня есть кяри.

— Это они?

Женщина бросила на моих мальчиков заинтересованный взгляд, потом внимательно осмотрела их с ног до головы, одного за другим. Очень внимательно, не пропустив ни одной детали. Взгляд мне совсем не понравился. Я резко ответила:

— Это мои мужья.

— Что?! А как же Стефаниато?

— Он тоже мой муж, — с достоинством ответила я. Дайго наклонился ко мне и шепнул на ухо:

— Летит.

— Точно?

— Точно, драгоценная ари.

— А вот и Стефан! — слегка преувеличенно обрадовалась я. Свекровь уставилась в небо:

— Прекрасно! Превосходно! Быть может, я сумею уговорить его вернуться домой, признать брак с тобой недействительным и жениться на драконессе!

Я ничего не сказала. Стоило мне это немалых усилий, но я промолчала. Впрочем, тут и сказать-то было нечего. Разве что нагло расхохотаться в лицо этой самоуверенной даме, но это невежливо. Я девочка воспитанная, я не стану ржать, как конь, тем более, что малыш снова начал пинать меня в желудок. Я просто оперлась на Тиля, чтобы сменить позу, и следила за посадкой Стефана на поляну. Кяри снова растянули простыню, подали мужу одежду, и спустя несколько минут он подошёл к нам. Его лицо напоминало маску — не выражало практически ничего.

— Матушка, — сказал он ровным голосом. — Что привело вас сюда, на мою новую родину?

— Стефан, мальчик мой, — свекровь протянула ему руку тыльной стороной вверх, и он машинально поцеловал её. — Конечно же, желание видеть своего сына!

— Откуда такое неистовое желание? Матушка, ни за что не поверю, что вы преодолели такой долгий путь из искренней любви ко мне.

Она бросила взгляд на меня и увлекла сына на лужайку, подальше от наших ушей. Мне стало обидно. Прелестно! Пошушукаться с сыночком прилетела… А невестка так, какашка под ногами. И неважно, что невестка истинная пара…

Пара!

Я закрыла глаза и нагло ворвалась мыслями в голову Стефана. Он всё понял и не закрылся от меня. Поэтому весь разговор я могла слышать, как будто находилась рядом.

— Нет, я всё могу понять, Стефаниато. Всё! Она твоя истинная, это так редко случается, это должно быть просто восторг каждую секунду рядом с ней… Но мужья?! Это немыслимо!

— Матушка, мы прекрасно уживаемся с остальными мужьями, — вяло ответил Стефан.

— Ты не понимаешь! Это настоящее оскорбление для всего драконьего рода! Это надругательство над нашей честью!

«Хуятельство!» — бросила я в голову дракона. Он вздрогнул и взял свою мать за руки:

— Матушка, надругательство над честью драконьего рода уже сделал мой отец. Он взял мою истинную в игрушки, перечеркнув этим жестом уважение к нашим древним традициям.

«Боже, что ты несёшь? Пусть она улетает, Стефан, пожалуйста!»

«Я не могу выгнать свою мать!»

«Она хочет уговорить тебя вернуться домой!»

«Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, женщина!»

— Стефаниато, он не мог подумать, что его решение причинит тебе такую боль. Ты должен лететь со мной и попросить у него прощения!

— Это невозможно! — отрезал мой дракон. — Мне не за что просить прощения, и я не могу оставить жену — она носит ребёнка.

— Ты не сказал «моего ребёнка», значит, это не твой ребёнок!

— Здесь это не имеет никакого значения. Она мать ребёнка и моя жена, она моя истинная. Значит, этот ребёнок мой. Тоже.

— Я никогда не смогу понять такой позиции.

— Я никогда не просил вас, матушка, понимать меня. Вам это и не удастся.

— Да, — с горечью ответила свекровь. — Я не нашла свою пару. Ты ведь это хотел сказать, сынок?

— Быть может, ещё не всё потеряно, — улыбнулся Стефан. — Если вы не станете обижать мою жену и её мужей, я приглашаю вас посетить наш дом.

«Нет, ты серьёзно?! Я не хочу её видеть в моём доме!»

«Анна, она моя мать. Она подарила мне жизнь. Быть может, ты сможешь потерпеть её совсем немного в ТВОЁМ доме?»

«Прости… Ладно, пусть остаётся».

Я вырвала свои мысли из головы Стефана и теперь смотрела с натянутой улыбкой, как мать и сын идут к нам под ручку. Боже, а ведь я так радовалась, что в этом мире нет свекровей…

— Анна, я пригласил матушку провести несколько дней у нас в доме, чтобы она смогла поближе познакомиться с тобой и твоими остальными мужьями, — сказал мой дракон, улыбнувшись только нам одним понятной улыбкой. Выдохнув и разжав стиснутые зубы, я ответила:

— С удовольствием приму вас, эээ не знаю, каким титулом звать вас, Зеривель.

— С вашего позволения, драгоценная, могу предположить, что матушку Стефана следует называть ари, — с лёгким поклоном сказал Тиль.

— Наверное, ты прав. Спросим Девлина, он точно знает, — улыбнулась я, постаравшись, чтобы улыбка не походила на гримасу.

Путь от полянки до дома мы проделали в молчании. Стефан пытался связаться со мной ментально, но я сердито отталкивала его мысли. К тому же живот тянуло всё сильнее и сильнее. Мальчики поддерживали меня под руки, и я шагала, как храбрая сильная девочка и будущая мать, но каждый шаг отзывался болью в крестце. Надо стиснуть зубы и булки! Было бы слишком жирно для свекрови родить прямо сейчас! Обойдётся. Рожу, когда она улетит. Да, когда улетит.

Но Тиль заметил моё состояние, когда мы вошли в дом. Спросил тихо, склонившись:

— Драгоценная, вам нехорошо?

— Всё нормально, — ответила я с гримасой боли. — Я просто устала и хочу лечь.

— Дайго, позови Девлина и Арека! — обеспокоенно бросил Тиль, увлекая меня в сторону спальни.

Стефан с матерью поспешили за нами. Свекровь удивилась:

— Вы принимаете гостей в опочивальне? Здесь так принято?

— Нет, матушка. Что случилось, Тиль?

— Боюсь ошибиться, но скорее всего сегодня мы увидим рождение нового ребёнка в Фегре! — ответил мой первый муж.

Он не ошибся.

Я родила к вечеру. Когда спальня устала от моих стонов, а природа сжалилась надо мной, в доме раздался пронзительный вопль младенца. Принял ребёнка Девлин, и он же известил дрожащим от волнения и умиления голосом остальных мужей и гнома Арека:

— Это девочка! У нас девочка! Наконец-то…

— Девочка!

— Девочка…

— Слава Реддане! Девочка! Наследница… Фегра снова услышит детские голоса!

Мне было в тот момент совершенно наплевать на Фегру. Я хотела только одного — прижать к себе маленькое существо, которое создала сама, приложить его к груди и забыть боль схваток. Малышку завернули в чистую рубашку одного из отцов — уже не помню чью именно — и положили мне на грудь.

Стефан, нежно обняв меня, вытер со лба испарину и снял с головки девочки белое пёрышко, испачканное в крови, показал мне:

— Женщина, я страдал вместе с тобой, но всё это было не зря. Это моя дочь, моя девочка!

— Надо же, — пробормотала я, глядя, как малышка цепляется за протянутый ей палец, не прекращая сосать. — И тест не нужно делать…

— Следующая девочка будет моя, — ревниво сказал Тиль, целуя мою руку.

— Или моя, — отозвался Дайго, сидевший в изголовье.

— Как решит Реддана, — назидательно ответил им Девлин.

Я улыбнулась им всем. Как я их люблю, не описать словами… И подарю им ещё девочек, мальчиков, кого угодно, но не сейчас, потом… Вспомнив внезапно, спросила у Стефана:

— А где твоя мать? Неудобно как-то, всё-таки в гости прилетела… А тут я рожаю.

— Не беспокойся о ней, — фыркнул мой дракон. — Похоже, она стала нашей союзницей.

— Так быстро?

— Она встретила свою пару, представляешь? Здесь, в Фегре.

— И кто же это? Один из кяри?

— Мелко мыслишь, женщина! Гном Арек!

Откинувшись на подушку, я крепче прижала к себе дочь и рассмеялась, закрыла глаза. Фегра приносит счастье всем, кто в неё попадает — без сомнений! Я назову свою дочь Рада — это имя означает счастливая. Всегда хотела девочку с таким именем. У неё будет хорошая жизнь, полная любви и ласки, это вне всяких сомнений. И меня ждёт просто счастье с моими мужьями и всеми будущими детьми, которые наполнят большой дом смехом и шалостями.

Всё будет именно так и никак иначе. Слово ари Анны!

Конец

Content

Гринь Ульяна Гарем для попаданки

Гарем для попаданки Ульяна Гринь