Гринь Ульяна

Три жениха для попаданки

Глава 1. В чёрном-пречёрном лесу…

— Ау? — нерешительно спросила я, вглядываясь в кромешную темноту. Чёрт, даже луна не светит! О, у меня же есть мобильник, сейчас включу лампочку и буду освещать себе путь.

Хотя бы посмотрю, где я.

Впрочем, тут не нужен свет, чтобы понять — я в лесу. Вокруг меня сплошные деревья, судя по шелесту листьев — не сосны и не ёлки. Ноги утопают в траве и мху, а остальному телу прохладно. Холодно даже. Что на мне надето? Мамочки, я же спать ложилась в свой постели, в пижамке, а проснулась в лесу…

Почему?

Мобильник нашёлся в сумке, я включила его и обалдела сама с себя. Откуда у меня сумка с мобильником? Я же спать ложилась!

А может, я сплю?

Свет из лампочки телефона выхватил из тьмы кусты, а за ними стволы деревьев, а потом… мрак. Походу всё плохо, а батарейка на последнем издыхании. Говорила мне мама, заряжай телефон, прежде чем в кровать плюхаться.

Так.

Надо, наверное, что-то делать. Куда-то идти. Или покричать?

— Ау-у-у! Люди-и-и!

Крикнула и сама перепугалась до смерти. Аж присела. А если сейчас медведя наору? Или волка какого-нибудь? Впрочем, я не могла очутиться слишком далеко в лесу, а в Подмосковье медведи не водятся, да и волков вроде тоже нет… Зато наверняка есть нехорошие люди, а хороших почти не бывает — уж по ночам точно. Надо как-то определиться, в какой стороне север, а в какой юг. Я подошла поближе к дереву и осветила его со всех сторон, чтобы найти мох на стволе. Бог знает откуда я это знала, но мох растёт с севера…

Блин, зачем мне стороны света, если я даже не знаю, где я!

Допустим, север там. Что мне это даёт? Если на севере ничего нет, а город на юге? Приехали. Кажется, сейчас у меня начнётся истерика… Нет, нет, только не это!

Дорога! Надо найти дорогу! В Подмосковье нет такого места, в котором не наткнуться на дорогу каждый километр! Я замерла и прислушалась. Ветер шумит в кронах… Что-то шуршит в кустах, очень сильно надеюсь, что не волк… Где-то ухает сова… И дальний крик птицы или зверька… Ничего больше. Никаких привычных шумов, ни одного завалящего мотора машины! Это невозможно!

Я покрутилась на месте, пытаясь уловить хоть малейший знакомый звук, но ничего. Ничегошеньки… Это полный трындец! Где я очутилась, а главное — как? Как мне отсюда выбраться? Я оперлась рукой о дерево, пытаясь успокоиться, уговаривая себя не истерить и не бежать сломя голову куда попало. Так, дышим, дышим… Боже, я сдохну в этом лесу!

В попытках вспомнить, что было перед пробуждением, я пошла наугад. То есть, туда, куда смотрели глаза. Впрочем, смотреть они смотрели, но ничего не видели. Хоть бы луна показалась, что ли… Три раза споткнулась, три раза чуть не навернулась, один раз почти врезалась лбом в ствол дерева. А потом мне повезло.

Слабый ветерок, шевеливший кроны, разогнал облака, и величественный серебристый диск показался в просветах между листьев. Сначала краешек, потом половина и, наконец, целая луна выползла на небо глянуть, что тут происходит. Слава тебе господи! Хоть путь станет видно! Только бы снова не затянуло небо…

Я прошла несколько шагов и попала на небольшую прогалину. Лужайка, окружённая кустами и деревьями, была залита лунным светом, и мне захотелось постоять в нём, чисто чтобы убежать из тьмы. Что я и сделала. А потом застыла, как статуя, потому что увидела бурого волка.

Он был огромен.

Конечно, я никогда не видела волка ближе, чем за решёткой в зоопарке, ну ещё на видео, где эти зверюги ластятся к вырастившей их женщине. Опять же, волкособы… Ну, есть большие, есть маленькие… А этот — просто гигант! Как оборотень Джейкоб в Сумерках. Я стояла и смотрела на зверя, а он стоял и смотрел на меня с раскрытой пастью, с которой капала слюна.

Мама дорогая, может, он бешеный?

Волк поднял морду к луне и испустил самый прекрасный и самый страшный вой, который, наверное, когда-нибудь слышал человек. Всё. Мне конец. Меня съедят.

Но тело моё среагировало быстрее мозга, и я очнулась уже когда бросилась назад в лес, не разбирая дороги. Наверное, я ещё и орала, но в памяти это не удержалось. А сзади с топотом и пыхтением меня догонял дикий злобный зверь, желающий пополнить мною свой рацион…

Сейчас он меня настигнет…

Сейчас…

Вот-вот…

С громким воплем я свалилась на траву и замерла. Ногу пронзила боль — видно, подвернула, но я заткнулась. Надо притвориться мёртвой, волки падаль не едят. Или едят?

Шелест травы под толстыми лапами.

Жаркое дыхание от зловонной пасти.

Волк втянул носом воздух — тревожно и нервно, а потом подошёл ближе. Сердце стучало набат, и я испугалась, что зверь услышит его. Пальцы вцепились в траву. Ожидание убивало. Я уже готова была вскочить и орать, как ненормальная, только бы не ждать смерти, но в этот момент почувствовала шершавый горячий язык на своей щеке. А в следующий миг услышала мужские голоса, перекликающиеся вдалеке.

Негромкое, но злое рычание — и вихрик всколыхнувшегося воздуха оповестил, что волк убежал. Я осторожно открыла глаза, приподнялась на локте — его и правда не было. А голоса приближались! Ура! Меня спасут и даже доставят домой! Наверняка, это поисковая группа!

Вы видели мемы в интернете «ожидание vs реальность»? Когда я закричала: «Я здесь! На помощь!», то ожидала увидеть парней в оранжевых куртках и светоотражающих жилетах, а увидела группу мужиков бомжеватого вида, вооружённых саблями и ножами. В руках у них были зажжённые факелы, и именно они меня насторожили. Против волка было бы достаточно и фонарика… Реконструкторы, что ли? Эти… Малахольные, что бегают по лесам в любую погоду и бьются друг с другом самодельными мечами? Ну да ладно, хоть такая помощь, чем никакой вообще!

Они приблизились, сгрудились вокруг меня, перешёптываясь и подталкивая один другого локтем. Я нахмурилась. Что, влом помочь встать? Наконец, один из них протянул руку, и я хотела радостно уцепиться за неё, но мужчина схватил меня за волосы и резко потянул вверх. От моего вопля все радостно заржали, держась за животики, а я принялась вырываться, схватив мужика за запястье:

— Эй, ты что, охренел?! Пусти!

— Какая миленькая шлюшка гуляет одна в лесу! — ухмыльнулся он. — Как это Лериданский зверь тебя не сожрал?

— Для неё зверь был бы лучшим выходом, — хмыкнул толстячок с бородкой шкипера.

— Хочешь попробовать её? — спросил тот, что держал меня мёртвой хваткой.

Что значит попробовать? С какого перепоя они меня зовут шлюшкой? Это точно не спасатели… Мамочки, да меня сейчас изнасилуют, и можно орать сколько угодно, прибьют и под деревом закопают… Да даже закапывать не надо: волк вернётся и сожрёт, что осталось…

Я снова дёрнулась и заскулила:

— Ребята, не надо! Пожалуйста!

— Не надо — что? — с усмешкой мужик намотал мои волосы на руку, так что стало больно затылку. — Ты же беглая шлюшка, тебя надо вернуть хозяину! Но никто не запрещает использовать тебя перед этим!

— Не надо меня… использовать, — процедила сквозь зубы, пытаясь оттолкнуть его, но резкая боль от встряски за волосы принудила меня уступить. Мужик приблизил лицо к моему и протянул:

— Таких, как ты, только и нужно использовать, потаскушка!

И впился ртом в мои губы, кусая их и раздвигая языком. А я со всей дури сомкнула зубы на этом кусочке плоти, хоть и было противно до невозможности.

— Шука! — зашипел он не хуже напуганного кота, отбросив меня в кучу парней. — Она мне яжык откушила!

— Не откусила, — фыркнул другой мужик. — Иначе бы ты говорить не смог!

— А жаль! — захохотал толстячок, крепко хватая меня за руки. — Её надо в полицейское управление отвезти, а не пользовать в лесу!

— Отпустите меня, а? — почти безо всякой надежды попросила я его, но меня снова встряхнули и строго ответили:

— А ну не балуй! Всех праздношатающихся девиц предписано сдавать в полицейское управление!

— Ребята… Не надо меня в полицию! Вы меня до города подкиньте, а там я уже сама как-нибудь… — последняя попытка тоже закончилась неудачей. Со смешками меня потащили обратно в лес, чуть ли не волоча по траве. Мама! Что будет! Ну пусть в полицию, я оттуда быстро домой попаду, там, небось, нормальные люди работают, не то что это придурки!

Но впереди меня ждало новое потрясение.

И такое… Крутое.

Я думала, что меня запихнут в машину, в какую-нибудь Ниву или что там ещё в почёте у сумасшедших реконструкторов, но нет. Выдерживать легенду — так до конца. Они пользовались лошадьми! Лошадьми, Карл! При том, что эти животные были косматыми, как плохо стриженные пудели, и вонючими, как кавказские овчарки. Я прямо физически ощутила, как их шерсть забивает мне нос, и завопила, упираясь обоими ногами в рыхлую влажную землю:

— Нет! У меня аллергия! Я не могу! Я умру!

— Марш! — тычок в спину, меня схватили двое и забросили на лошадь, но поперёк седла, как трофей. А вот этого я им точно не прощу! Заигрались ребятки! Вот только доберусь до полиции и напишу на них заявление!

Ткнувшись носом в терпко пахнущую шерсть, я стиснула зубы, призывая все кары мира на головы этих «спасителей», и приготовилась терпеть. Надеюсь, до города недалеко…

С этой надеждой я, конечно, поторопилась.

Ровно до «спасателей» и лошадок можно было предположить, что мне снится сон. Пусть странный и пугающий, но сон. В какой-то момент придётся проснуться, и всё будет хорошо. Но уже сейчас в мою бедную голову начали закрадываться сомнения. Потому что город, в который меня привезли, был больше похож на декорации к фильму в жанре фэнтези. Вертя головой по сторонам, я разглядывала каменные дома с остроугольными крышами и вычурными эркерами, со ставнями на окнах, с маленькими балкончиками. Церковь с колокольней была серой и унылой, а мостовая, по которой лошади цокали подковами — старой и выщербленной. Домики кое-где покрывала зелёная поросль винограда, казавшаяся живой. Посреди площади, которую я разглядела мельком, журчал жизнерадостный фонтан: вода лилась из кувшина каменной женщины, устало склонившей голову.

А за фонтаном оказался простенький дом, сложенный из больших тёмных камней, кое-где поросших мхом. Именно возле него мы и остановились. Мой нос снова ткнулся в шкуру лошади, всадник спешился и «спешил» меня, поставив на ноги лицом к двери. Язык заплетался от долгого висения вниз головой, когда я спросила:

— Это полиция?

— Полицейский участок, — ответил толстяк и подтолкнул меня к крыльцу: — Давай, шагай! Мне ещё обратно возвращаться.

— А вы кто? — догадалась спросить я.

— Патруль, — солидно ответил тот. — Ищем Лериданского зверя, чтобы убить его!

Он поднял руку и заколотил кулаком в дверь, которая ходуном заходила от такого с ней обращения.

— Волка, что ли? — ляпнула. — А я его видела.

Толстяк вытаращил на меня глаза и завис на пару секунд, а потом хмыкнул:

— Шутница! Те, кто видел Лериданского зверя, уже мертвы!

Я хотела ответить, что вполне себе ещё жива, но засомневалась. И тут заскрежетал засов двери, она скрипнула и приоткрылась вовнутрь.

— Чё надо? — гаркнули оттуда.

— Беглую привёл, принимай!

Из дома высунулась рука в форменном рукаве с потрёпанными галунами, схватила меня за пижамный рукав и втянула в тёмный коридор, освещённый лишь старинной масляной лампой. Там пахло сыростью, плесенью и жирным супом. Меня чуть было не стошнило, но полицейский — если можно было его так назвать — не дал на это времени, потащил куда-то по коридору, а потом вниз по лестнице. Я запротестовала:

— Подождите, мне надо вернуться домой! Куда я попала?

— Вернут, не беспокойся! — прокряхтел он, вталкивая меня в ещё один коридор, где по обе стороны были толстые решётки с дверями, запертыми на огромный висячий замок. Полицейский достал связку ключей на огромном кольце и отпер замок, а потом втолкнул меня в камеру.

Я даже пикнуть не успела, как дверь заперли, а шаркающие шаги стихли в толще коридорных стен.

Да что ж такое!

Бросившись на решётку, я затрясла толстые прутья и закричала изо всех сил:

— Вернитесь! Выпустите меня! Я ни в чём не виновата!

— Раз в участке, значит, виновата, — раздался сзади клекочущий смех. У меня внутри всё обмерло от ужаса, даже волоски вздыбились на затылке. Обернувшись рывком, я увидела сидящих на охапке сена в углу женщин. Как будто цыганки или бомжихи, они сгрудились там в кучку и сидели, скаля то, что осталось от зубов. В улыбках. Но мне, если честно, показалось, что они сейчас поползут ко мне, загоняя, и сожрут…

Ни жива ни мертва, я стояла, прижавшись спиной к решётке и наблюдая, как одна из женщин встаёт, опершись рукой на плечо соседки, идёт ко мне, прихрамывая. Я была готова защищаться. Буду бить её, куда попало, но за просто так не дамся!

— Ну, чего стоишь? Садись, скажи, откуда такая взялась, — предложила тётка, махнув мне рукой. Какие чёрные ногти… Точно бомжиха.

— Я… это… заблудилась в лесу, — ответила осторожно.

— Немудрено! — захихикала женщина из угла. — Готовиться надо, а то бегут такие как ни попадя…

— Ничего не понимаю, — пробормотала я, сползая по решётке на пол. Ноги ослабли и не держали. В голове вертелась мысль — моя сумка с мобильником осталась у бандитского патруля… А там паспорт. С ним можно доказать, что я не верблюд. Но кому? Меня заперли! В тюрьму посадили без суда и следствия!

Что делают люди, чтобы убедиться, что не спят?

Правильно.

Я ущипнула себя за руку. Сначала несмело, а потом со всей силы. И ойкнула. Больно! Значит, не сон.

Здравствуй, дедушка Мороз! Я попала. Вот только куда? В прошлое? Или в какой-то особо недружелюбный средневековый параллельный мир? А, да, можно ещё вопрос? Как всё это случилось?

— Ты давай, садись рядышком, ещё ночь коротать, — бомжиха, которая вполне могла оказаться почтенной матерью семейства бедняков, подобралась поближе и цапнула подол моей пижамной рубашки. — Ух, мяконькая какая! Это где такие платья шьют?

Выдернув пижамку из цепкой руки, я с достоинством заявила:

— Штучный экземпляр!

— Чаво-о-о?

— Говорю, таких больше нет.

И вдохнула. Тут уж точно нет. Тут вон… Платья, как тряпки, семь слоёв, как капуста! Нет, преувеличиваю, конечно, но ненамного. Запах этот ещё… Кислый запах немытого тела. Боже, почему я не попала куда-нибудь в просвещённое будущее? Кто там занимается распределением попаданок, мог бы и получше мирок выбрать!

Эти мысли плутали в моей голове уныло и грустно, пока я сидела, подгребя под себя солому, чтобы было мягче. К тёткам не пошла. Ну нафиг, ещё нахватаюсь всякого… Вшей у меня с первого класса не было, а тут, наверное, кишмя кишат. О, идея! Может, если я усну, то попаду обратно домой?

— А когда нас выпустят? — спросила я у соседки по камере, уползшей в свой угол. Та хмыкнула:

— И не надейся! Вернут хозяину — это да, вот утречком придёт старший дознаватель…

— Какому ещё хозяину?

— Твоему, какому ж ещё?

— Нет у меня хозяина, — проворчала. Что за дуры! Ладно, буду ждать этого старшего дознавателя и надеяться, что он поумнее остальных.

Глава 2. Кто хозяин?

Остаток ночи я провела в полудрёме. Тело отказывалось спать и оставалось начеку, даже если голова желала отключиться. Рассвет заглянул в высокое зарешёченное окошко, когда я резко проснулась с мыслью: «А как же мама?»

И вот тут меня пробрала дрожь — противная, холодная и липкая. Я представила мамусю, которая осталась совсем одна и даже не знает, куда исчезла её дочка. Побежит в милицию, наверное, будет плакать… Бедная моя мамусечка! Вернусь ли я когда-нибудь? Увижу ли её ещё раз?

Я и сама расплакалась, всхлипывая тихонечко и размазывая сопли со слезами по щекам. В груди всё сжалось, как будто чей-то кулак схватил сердце. Мне стало жалко маму, да и себя заодно. Какой-то странный этот мир, странный и такой страшный! Как я тут буду? Как выпутаюсь? Хозяин вон какой-то нужен… Что ли рабовладельческий строй тут, или феодализм?

С рассветом ожили спавшие тётки, ожила площадь за толстыми стенами. Птички зачирикали, где-то захрюкала свинья, заголосили скрипом колёса телег. И над головой заходили, застучали набойками сапог по деревянному настилу. Вчерашняя тётка вздохнула, складывая указательные пальцы вместе домиком и бормоча:

— Двуликая Богиня, даруй нам здоровья и радости новым днём… Ну чо, товарки мои, заберут сегодня нас или как?

— Ух заберут! — зевнула вторая и крестик пальцем нарисовала у рта. — Ещё и вслед надают!

Тяжёлые шаги по лестнице заставили всех пленниц встрепенуться, а я резво вскочила на ноги. Вчерашний полицейский с усталым лицом обвёл нас глазами, в белках которых змеились красные прожилки, и отпер решётку:

— Ты! На выход!

— Я?

Растерявшись, я вжалась в стенку, а он махнул рукой:

— Ты, не я же и не курицы эти! Давай, шевели булками!

— Можно и повежливее, — пробормотала, пытаясь взять себя в руки и послушаться. Надо держать ухо востро. Неизвестно, что ждёт меня в следующую минуту…

Меня отвели наверх, по коридору, но не вчерашнему, а вглубь здания, мимо дверей. А потом втолкнули в кабинет.

Смотрели фильмы про СССР? Видели в них такие громадные помещения, где дубовый стол со столешницей из кожи, зелёная лампа, а на полу длинная ковровая дорожка, по которой, пока идёшь, умереть со страху можно? Ну вот, тут я увидела нечто подобное. Правда, лампа оказалась погашенной свечой, а стол покрывало серое сукно. За столом сидел компактный мужчина, напоминающий мопса — такой же маленький, квадратный, обрюзгший, с обвислыми щеками. Лысина с остатками волос по бокам таинственно поблёскивала в свете дня из высокого окна без занавески.

Я прошла по дощатому полу примерно к центру кабинета и остановилась, не зная, что делать дальше. Мужчина что-то писал скрипучим гусиным пером по грязно-желтоватому листу бумаги, не глядя на меня. Словно вообще не заметил. Хм. Может, и не заметил.

Я кашлянула, приблизившись ещё на пару шагов:

— Здравствуйте! Хотелось бы разобраться в ситуации…

Он только вскинул руку, молча велев мне подождать. Ну ладно. Спешить мне вроде как некуда пока… Я подошла к стулу для посетителей, стоявшему у стола, и села, отодвинув. А вот тут уже мужчина вскинул на меня удивлённый взгляд. Будто не поверил своим глазам. Я же не нашла ничего лучше, чем мило улыбнуться. Улыбка вообще лучшая защита. Однако не в моём случае.

Мужчина обескураженно хмыкнул и махнул рукой:

— Ты что, совсем ума лишилась? Встать немедленно! Кто разрешил тебе садиться?

Чего? Я нахмурилась:

— Никто.

— Встать! — рявкнул он и добавил ворчливо, когда я вскочила от неожиданности: — Совсем распустил кто-то свою девку… Имя.

Я сразу и не поняла, что он обращается ко мне с вопросом, а потом спохватилась:

— Ксения Лайн.

Мужчина заскрипел кончиком пера по бумаге, записывая. Снова спросил:

— Чья?

— Ничья, — совершенно честно ответила я. Прикольно! Может, у нас будет игра в ассоциации? Чья — ничья, кто — конь в пальто!

— Не придуривайся! Отвечай на вопрос. Кому ты принадлежишь?

— Я никому не принадлежу, уважаемый, — с достоинством ответила я.

— Женщина, не дерзи! — снова вскинул голову дознаватель. — Мы всё равно найдём твоего хозяина и тебе придётся вернуться к нему.

— Я вам объясняю, что никакого хозяина у меня нет! — сказала я громче. — Я вообще не отсюда! Я свободный человек!

Он хрипло рассмеялся и покачал головой, будто я удачно пошутила, но быстро принял серьёзный вид. Сказал:

— Ладно, раз не хочешь говорить, придётся искать по базе. Вытянула руки вперёд!

— Вы не понимаете, — попыталась ещё раз объяснить. — Я вообще не отсюда! Я из другого мира… наверное!

— Ревз! У нас строптивая! — рявкнул куда-то в сторону дознаватель. Тут же из двери справа выскочил молодой полицейский в форме. У него торчали уши, придавая ему вид пугала в фуражке, а глаза смотрели на меня решительно и целеустремлённо. В руках у парня была большая коробка, обтянутая тканью, как старинный проигрыватель. Шагнув ко мне, Ревз откинул крышку коробки, и я зажмурилась от неожиданного яркого сияния. Будто ящик Пандоры открыли…

Впрочем, я тут же открыла глаза и увидела, как радужный свет обволакивает моё тело. А оно становится безвольным. Я дёрнулась было назад, но мышцы не послушались. И крикнуть не вышло. Из меня сделали куклу. Даже мысли будто замедлились и текли равнодушно. В другое время я бы посмеялась над безэмоциональными мыслями по типу: «За кого он меня принимает. Я не предмет. Я никому не принадлежу», но теперь вяло запаниковала. Что они со мной творят?

— Итак, Ксения Лайн, я жду от тебя имя твоего хозяина, — спокойно повторил дознаватель.

Я ответила бесцветным голосом:

— У меня нет хозяина.

— Ты прекрасно знаешь, что у каждой гражданки женского пола есть хозяин или опекун, если она знатного происхождения. Я понимаю, ты не крестьянка, поэтому кто твой опекун?

— Нету.

— Муж? Отец, брат?

— У меня нет мужа. Мой отец умер три года назад. У меня нет брата, только сестра.

Сухие факты, хотя в нормальном состоянии я бы разревелась при мысли о сестре. Она старшая, конечно, она в универе учится, парень у неё уже второй год, скоро поженятся. А я даже на свадьбу не попаду! И не увижу племянников! Каринке придётся всё время быть с мамой… Что они подумают обо мне? Будут искать? А может, я там умерла, в моём мире?

Вот тут мне очень захотелось поплакать, но чёртово сияние, странное и непонятное, не позволило. Что это? Магия, что ли? Так они тут могут вообще всё что угодно сделать со мной! А я даже ответить не сумею!

Господи, вот же не повезло!

Зато теперь совершенно ясно, что это не прошлое. Это какой-то параллельный мир, в котором дремучий патриархат и магическое сияние…

— Кому принадлежит твоя мать?

— Никому, — абсолютно честно ответила я.

— Что же, раз ты не хочешь сотрудничать с полицией, придётся объявить тебя собственностью короля и продать… Куда мы её продадим, Ревз?

— В заведение госпожи Агнеты? — на полном серьёзе подсказал младший полицейский, а я выдавила, преодолевая сопротивление сияния:

— Вы не имеете права!

— Мы имеем все права, девка! — фыркнул дознаватель. — Бесхозные женщины — собственность короны и должны приносить ей прибыль. У госпожи Агнеты как раз место должно освободиться, вот ты его и займёшь.

— Я буду жаловаться!

— Кому, несчастная? — он смотрел на меня уже с жалостью, и я ощутила пробежавший по позвоночнику холодок. Походу, они тут серьёзно баб продают и покупают… Сбылись самые заветные, самые влажные мечты мужиков из мужского движения! Их бы сюда перенести всех, зачем меня?

— Королю! — твёрдо ответила я, прорвавшись, наконец, через радужное свечение. Дознаватель посмотрел на меня, как на монстра — с испугом и недоумением. А Ревз захлопнул крышку «ящика Пандоры» и спросил у старшего дрожащим голосом:

— Разве так можно?

— Свободен! — рявкнул старший, и парень исчез за дверью. Дознаватель снова глянул на меня, теперь уже тяжёлым взглядом, сказал, будто подытожил:

— Вернёшься в клетку и будешь ждать решения господина полицмейстера. Но лучше бы ты вспомнила, кто твой хозяин, потому что у меня есть горячее желание посоветовать господину полицмейстеру самое грязное и низкопробное заведение для тебя!

Я глубоко вздохнула, чтобы не накинуться на него и не ударить лампой по башке. Нет-нет, пока не стоит принимать никаких опрометчивых решений! А до короля я дойду, если надо будет.

Дознаватель провёл ладонью над чудно ограненным камнем, который лежал на краю стола, и тут же входная дверь распахнулась, вошёл, стуча набойками, предыдущий полицейский. Дознаватель не глядя махнул ему рукой на меня и снова принялся строчить пером по бумаге. Что самое интересное — писал он не по-русски, какими-то странными округлыми буквами, но я всё понимала. Ксения Лайн там было написано, отказалась назвать хозяина, отправлена на доследование. А потом, уже когда меня уводили, мне удалось разобрать последние слова: свободное заведение рангом пониже.

Ничего себе!

Рангом пониже… И заведение, публичный дом, что ли? Это они решили меня туда определить? Нет чтобы куда-нибудь в служанки, в горничные, не-е-ет, сразу в бордель!

— Сказала б ты ему, девка, — негромко посоветовал полицейский. — Хороша ты, грех тебя в заведение…

Он отпер решётку и кивнул, чтоб я заходила в камеру. Закрывая на замок, оглядел меня с ног до головы и сказал с жалостью:

— Выкупил бы тебя для собственного пользования, да денег нет.

«И слава богу!» — выдохнула я про себя. Лучше уж в заведение, честное слово…

Когда стражник ушёл, шаркая ногами, я глянула на тёток. Спросить или нет? А, что я теряю!

— Скажите, а что это за заведение госпожи Агнеты?

Они переглянулись и закрестились своими сложенными в домик пальцами. Одна из них ответила:

— Не дай тебе Богиня туда попасть! Лучше уж признайся, от кого сбежала, да вернись к нему. Пусть порет, пусть гнобит, а всё лучше он один, чем…

Вторая поддакнула:

— Свой-то он выпорет и пожалеет, а эти все чужие…

— Не-ет, лучше уж за хозяином, а не за заведением!

— А как же госпожа Агнета? Она же женщина? И у неё нет хозяина? — спросила я, подходя к окошку.

— Так король её хозяин! — хмыкнула тётка. — Все они, держалицы заведений, собственность короны. Как и девицы ихние!

Я покачала головой. Чудны дела твои, господи…

Какое небо красивое! Солнце светит, птички чирикают и заливаются трелями на деревьях площади, телеги и кареты то и дело трясутся в обе стороны… Толстая баба несёт вёдра от фонтана, а за ней девчонка в грязном платье, подол которого метёт солому на камнях мостовой, гонит куда-то стадо гусей, которые хлопают крыльями и пронзительно кричат… А вот и весьма примечательная процессия: барышни в плащах, из-под которых выглядывают кружевные оборки и фатиновые нижние юбки, спешат, хихикая и переговариваясь, за высоким хмурым мужчиной в форме, но не полицейской. За ними, нагруженные тяжёлыми баулами, семенят просто одетые служанки.

— Барышни, поторопитесь! — басом прикрикнул мужчина. — У нас мало времени! Надо успеть во дворец до ночи!

— Иначе Лериданский зверь всех сожрёт! — поддакнул ему возница с длинной чёрной кареты, закрытой почти наглухо. Четвёрка вороных рыла копытами мостовую, яростно тряся гривами. Красивые лошадки! Куда, интересно, они направляются, в какой дворец? К королю, что ли? Мне тоже надо к королю! Что за процессия?

Этот вопрос я задала вслух, и тётки с любопытным кряхтением подползли к окошку. Одна из них сложила сухие ручонки на груди и вздохнула мечтательно:

— О, невестушек на смотрины везут!

— Ой повезло…

— Ох, точно! Король же объявил смотрины для принцев!

— Хм, — сказала я. — Сколько же у него принцев?

Тётки глянули на меня удивлённо, а потом одна из них спросила:

— Из какого глухого угла ты вылезла? Трое у нас их высочеств!

Вторая поддакнула:

— Да, трое, и все в возрасте жениться!

— Наследник уж больно хорош!

— Да и другие высочества не хуже!

Я шумно выдохнула, набираясь смелости. Надо быть осторожнее, потому что вместо увеселительного заведения для мужчин меня могут упечь в психушку, а там наверняка просто привяжут к кровати…

— А как попасть на эти смотрины?

Тётки переглянулись и оглушительно расхохотались, хватаясь за животики. Одна даже повалилась на кучу соломы, кашляя от смеха. Наконец, кто-то прохрипел:

— Эвона куда собралась! На смотрины! Туда же только знатных зовут!

— Не ври, Раська! Ещё кого печать отметит!

— Будто она отмечает незнатных! На моей памяти ни разу такого не бывало!

— Что за печать? — насторожилась я, а в голове вспомнилось: «Печать дьявола». Невесты теперь собственность своих отцов или уже собственность короны? Всё равно они — чья-то собственность…

— Волшебная печать, метка, — объяснила Раська. — Говорят, Богиня метит тех, кто годится рожать наследников с большой силой!

— Какой силой? — не поняла я.

— Большой!

Спасибо, Кэп.

Ну их в баню. Лучше посмотрю на процессию невест. Все хорошенькие, с причёсками, упитанные такие! Не толстые, но плотненькие. Откормленные. Как хрюшки у хорошей хозяйки… Мне среди них точно делать нечего. У меня ж диета, фитнес… У меня пятьдесят семь кило… Блин! Что-то есть захотелось! Нас с утра не кормили, а будут ли?

Лёгкое сияние, совсем прозрачное, невесомое, накрыло площадь, и я испугалась, сама не зная чего. Наверное, неимоверной, страшной и неумолимой красоты, которую увидела впервые в жизни. Никогда не привыкну к магии, никогда! Что ящик Пандоры, что эта радужная взвесь… Всё внутри замерло, разрываясь между желанием любоваться и спрятаться!

Но в тот момент я ещё не знала, что от магии не спрячешься.

Потому что сияние поблекло, словно решило раствориться в воздухе, а потом вдруг снова вспыхнуло ярко, как солнечный блик. Я даже зажмурилась сначала, а, открыв глаза, увидела, что радужные частички, похожие на крохотных светлячков, мелькают прямо перед моим лицом. Я заорала, отмахиваясь от этого мельтешения, будто от злой мошкары, но мои судорожные движения не произвели на светлячков никакого впечатления. Зато тётки вылупились на меня, подталкивая друг друга локтями, сгрудились, отступив подальше. Молча.

Светлячки будто обследовали меня.

То у лица порхают, то у груди, то к животу спустятся…

Ужас затопил меня целиком. Что от меня надо этому сиянию? Уже в кабинете дознавателя оно сковало мою волю, мешая двигаться, а тут ищет что-то… Зачем я ему?

И вдруг…

Меня обожгло в районе груди, крепко, больно, жарко!

Я вскрикнула, машинально прижав ладонь к коже немного ниже ключицы, а потом глянула туда и застыла в изумлении. На груди, словно тавро, краснел ожог в виде круглой печати с завитушками. Блин! Меня пометили! К чему бы это? Может, тут у всех женщин есть такое?

Нет, погодите! Богиня метит печатью тех, кто может родить наследника с большой силой. Получается, на мне она ошиблась. Осечка вышла! Я, конечно, хотела попасть к королю, но не в качестве невестки же!

Раська уже подобралась к решётке и первой застучала кулаком по загрохотавшим прутьям:

— Эй! Э-эй! У нас тут невеста! Эй!

— Открывай, стража! Надо мэтру королевскому ловчему сказать!

— Открыва-а-ай!

— Тише вы, тише! — крикнула я. — Не надо никому говорить!

— Дура, — гавкнула на меня Раська. — Ты теперь невеста, тебе во дворец надо на смотрины!

— Я ничья не невеста, блин!

— От дура, — проворчала вторая тётка и тоже застучала по решёткам. — Королевой станешь, на перине спать будешь да с золотых тарелок золотыми вилками есть!

— Да плевала я на золотые тарелки!

Запахнув пижамку, я забилась в угол. Тавро невесты жгло мучительным огнём, и я всё время потирала метку, пытаясь избавиться от зуда. Не пойду никуда. Пусть держат в тюрьме, не нужны мне никакие принцы и никакие смотрины! Я девушка свободная и независимая, а никакая не собственность короны.

Но у этого мира явно были другие планы на меня. На крики пришли сразу двое. Охранник вытащил меня из камеры, а старший дознаватель распахнул пижамную рубашку, невзирая на мой протестующий вопль.

— И правда, метка избранных, — пробормотал, глядя на тавро пристальным взглядом. Потом словно очнулся и крикнул в темь лестницы:

— Эй, живо достаньте какое-нибудь платье!

Глава 3. Первое испытание

Я сидела в чёрной, наглухо закрытой от внешнего мира карете между рыжей толстушкой и светленькой пампушкой, глядя в упор на высоко хмурого мужчину в форме королевского ловчего. Казалось, он спал, но я прекрасно знала, что тёмные глаза следят за всеми девушками из-под неплотно сомкнутых ресниц. Как по мне, данная миссия ему очень не нравилась. Интересно, чем занимается ловчий в обычной жизни?

Карета была не слишком прочная. Колёса скрипели, с натугой преодолевая бесчисленные выбоины на дороге, из щелей дуло, а иногда мне казалось, что вся конструкция сейчас развалится. Воняло потом, перебитым отдушкой, кожей сапог, чем-то вроде нафталина — прогорклым, но приторным. Все эти запахи смешивались в один стойкий и крепкий аромат сортира, в котором побрызгали Шанелью.

— Ты крестьянка? — раздался шёпот слева. Пампушка рассматривала меня с искренним любопытством, особенное внимание уделяя платью. Оно было ужасным. Длинное, до пола, жуткого цвета детской неожиданности, застёгнутое на страшные пуговки… Даже смотреть на такое не хочется, не то чтобы носить. А меня в него насильно запихнули!

— Нет, — ответила тоже шёпотом. — А ты?

Пампушка фыркнула так, что я сразу поняла — нет, она знатная. И это подтвердилось практически мгновенно, когда девушка вздёрнула короткий носик и продекламировала чуть ли не нараспев:

— Я маркграфиня Рика Блецкая, дочь маркграфа Блецкого…

Логично, ага.

— …милостью королевской лесничего графства Блец!

Кажется, весь мир наполнился сплошными Блецами…

— В нашей семье испокон веков рождались сильнейшие маги!

А вот это уже интереснее! Я вся превратилась в слух, потому что вступила рыжая толстушка, скривив губы:

— Это у Блецких-то сильнейшие? Мы, Рендэ, всегда побеждали на волостных турнирах, так что не кичись тут тем, чего нет!

— Да? И именно поэтому королева Таиана, жена его величества короля Эдира Третьего, была в девичестве Блецкой?

— Обычная ошибка!

— Магия не делает ошибок, курица!

— Сама курица!

— Молчать всем! — рявкнул ловчий, резко выпрямившись. — Кто ещё хоть слово скажет, высажу на дороге!

Я аж подпрыгнула от неожиданности, потому что заслушалась спором двух девиц, кто знатнее. А они заткнулись с полуслова и головушки склонили, глазки опустили. Ничего себе выдрессированные! Последовав их примеру, я обвела взглядом из-под ресниц остальных девушек. Всего нас в карете было шесть без господина королевского ловчего: пышечка, толстушечка, я и три совсем скромных, совсем молчаливых девицы. Те сидели, как три автомата, сложив руки на складках плащей, и смотрели на носки своих изящных туфель. Я глянула на свои. Они были ещё гаже платья. Примерно такие я видела в кино на первых комсомолках — тех, что ходили в кожанках и красных косынках. Уродливые башмаки! Где мои тапочки-собачки? В лесу потерялись…

Так.

Подытожим.

Первое: я попала. Второе: я попала всерьёз и надолго, если не навсегда. Третье: мир оставляет желать лучшего в плане развитости и отношений человека к человеку. Впрочем, полагаю, что женщину здесь за человека не считают. Четвёртое… Странная магия пометила меня, как невесту. Потенциальную. Меня везут во дворец, чтобы там устроить смотрины. Это, конечно, прелестно, но меня совершенно не устраивает. Замуж я не собираюсь, тем более, за того, кого никогда в жизни не видела, тем более, таким варварским образом.

Какое там у нас по счёту?

Пятое: я в растерянности. Как жить и что делать? Не могу же я, в самом деле, оставаться в этом мире! Должен быть какой-то способ вернуться домой. Я обязана его найти! А пока не найду, буду стараться свалить из этой компании. Мужиков надо опасаться, это я уже поняла. Они стараются хапнуть любую девушку, любую особу женского пола, чтобы подчинить себе или выгодно продать. Женщин, кстати, тоже надо опасаться, потому что они слишком вялые и мягкотелые, полностью во власти своих хозяев.

Хозяев!

Как будто мы снова при крепостном праве!

Возмутительно…

Карету тряхнуло, оси скрипнули жалобно и надрывно, а потом я услышала треск. И от толчка чуть было не упала на соседок. Пол накренился, а ловчий выругался вполголоса. Потом сказал в тесное пространство кареты:

— Сидите молча, я пойду посмотрю, что произошло.

Он выскочил из кареты, захлопнув за собой дверцу, и мы остались смотреть друг на дружку испуганными глазами.

Впрочем, я знала, что произойдёт. Нас попросят выйти из кареты, чтобы починить сломанную ось или слетевшее колесо, мы сядем на обочину и будем ждать. Не исключено, что до ночи. Можно будет попроситься сходить до кустиков, а там рвануть в лес. Ей-богу, в лесу лучше, чем с этими женоненавистниками! Меня вон даже волк не съел, значит, выживу. Стану отшельницей. Огонь добывать умею, в сторонах света ориентируюсь, грибы и ягоды собрать и не отравиться сумею. Живой не дамся, ха-ха-ха!

— Ты какому роду принадлежишь?

Пампушка всё никак не могла угомониться. Вот любопытная Варвара! Всё ей надо знать. А что ответить?

— Никакому.

— Так не бывает.

— Как видишь, бывает.

— Я маркграфиня, Рендэ княжна, миледи Зафарские, — она кивнула на девиц напротив, — купецкие дочки. А ты? Если не крестьянка, то у тебя есть титул. Представься!

— Отстань, — вежливо посоветовала ей я. — У меня нет титула. И хозяина нет.

— Ты принадлежишь короне? — медленно спросила Блецкая и так же медленно отодвинулась от меня. С другой стороны княжна Рендэ тоже вжалась в стенку кареты. Я непонимающе посмотрела на них по очереди, а Блецкая прошептала:

— Богиня, неужели мне придётся соседствовать с одной из ужасных девиц, принадлежащих всем, кто заплатит?!

— Вот уж правду говорят, что у нашей знати ум вырождается, — неожиданно откликнулась одна из миледи Зафарских. По-видимому, она была старшей и привыкла командовать сёстрами. — Если девицу, принадлежащую короне, взяли на смотрины, значит, она чиста и невинна.

Она махнула мне рукой:

— Садись сюда, места хватит.

Я села.

Мне-то что?

Купецкие дочки, в принципе, не самая худшая компания. Хотя, кто их тут знает в этом мире… Лучше уж они, чем заносчивые аристократки.

— Скажи, откуда ты пришла? — спросила вторая сестра Зафарская тихим и мелодичным голоском. — Мне почему-то кажется, что ты издалека.

— Я действительно издалека, — вздохнула, пытаясь судорожно выдумать какую-нибудь правдоподобную легенду. — Из-за далёких морей и гор…

— Из Люфингера? — бросила небрежно княжна Рендэ, но я покачала головой:

— Нет.

Мало ли, окажется, что у них тут один континент и такой страны нет. Сейчас, сейчас, момент… Выдумаю…

— Я из Санкт-Московитии.

— Никогда не слышала, — призналась княжна, оглядев остальных девушек. Те тоже сделали большие глаза, мол, ни сном ни духом.

— Неудивительно. Это очень далеко! — сказала я внушительно.

Дверца кареты распахнулась с оглушительным скрипом, и господин королевский ловчий сказал усталым и злым голосом:

— Барышни, вам придётся выйти и подождать на обочине.

Что интересно — ни одна не возразила, не фыркнула презрительно, не воспротивилась. Все мои соседки заторопились на выход. Но то, как они это делали, было показательно. Маркграфиня вздёрнула носик и проползла к дверце с таким видом, будто делала одолжение. Княжна нацепила на хорошенькое круглое личико маску ледяной бесстрастности, что совсем не вязалось с её обликом лисички. Миледи Зафарские, соблюдая очерёдность, принятую, видимо, в их семье, аккуратно оправили складочки юбок и вышли, помогая друг другу. Я вылезла последней, спрыгнув с подножки на пыльную, утоптанную повозками и лошадиными копытами дорогу.

Лес, вокруг лес, зелёный и влажный от прошедшего дождя, и только узкая лента земли, свободной от травы, убегает вдаль к повороту. А в сотне метров в маленькой просеке у дороги стоит что-то вроде часовни — каменный домик без окон с крестом на крыше. Стены обвиты диким плющом, так, что кажется, будто здесь никто не бывал уже двести лет.

— Барышни, вам несказанно повезло, что карета сломалась близ часовни святой Жанины. Идите и помолитесь ей, как вас учили ваши матери. Йент, ты отвечаешь за невест, и не спускать с них глаз!

Один из сопровождавших нашу карету солдат козырнул и вскинул саблю наперевес. Процессию возглавила, конечно, маркграфиня. Подобрав пальчиками юбки, она направилась к часовне. Следом за ней потянулись другие девушки под конвоем Йента. Тот именно что не провожал, а конвоировал, как будто не невест, а беглых каторжниц…

Я же в наивной смелости своей обратилась к господину королевскому ловчему, постаравшись сделать это как можно более вежливо:

— Простите, пожалуйста, а когда нас накормят? И ещё такой вопросик: очень хочется в туалет, можно отойти в лес?

Я думала, он меня убьёт на месте. Или сам удавится. Или разверзнется небо и в меня ударит молния… Ловчий выпучил глазищи, зашевелил усами и как будто подавился. Во всяком случае, я за него реально испугалась. Но офицер быстро взял себя в руки и грозно, но тихо сказал:

— С остальными невестами в часовню! Быстро! А посмеешь ещё обратиться ко мне без предварительного на то разрешения — не посмотрю на метку избранных и верну в полицейский участок!

Фу ты ну ты, какие мы злые!

Я пожала плечами, решив не ссориться с ним, и пошла вслед за девушками по дороге. Йент этот раззявистый не сможет уследить за всеми, а сойти в травку и углубиться в лесочек на несколько метров не составит никакого труда. Не собираюсь я ради их грёбанного патриархата цистит зарабатывать!

Верная себе, так я и сделала. Просто нырнула за часовню, не доходя до неё. Там как раз росли лопухи — или что-то подобное — и я присела, подобрав пахнущее затхлостью платье чуть ли не до подмышек. Как они тут живут с этими жуткими кринолинами и ворохом нижних юбок? О боже, какое облегчение…

В полной нирване я просидела почти минуту, пока не услышала взволнованный голос солдата:

— А где шестая невеста? Вседержитель, только бы не сбежала!

— Пусть бежит, — фыркнула Блецкая. — Пусть её Лериданский зверь сожрёт!

— Не дождёшься, — ответила я, выходя из зарослей лопуха. Йент, весь белый, пошёл пятнами, наверное, от пережитого страха и грозно вскинул саблю:

— Запрещено отходить от дороги!

— А ты бы хотел, чтобы я перед тобой пописала? — вежливо спросила, ожидая реакции. Пятна вновь сошли с его лица, не отмеченного печатью гения, и солдат напыжился:

— Я расскажу господину королевскому ловчему о твоей дерзости!

— Представь на один короткий миг, что будет, если я стану твоей королевой, — усмехнулась я. Девушки заохали в праведном ужасе, прижав ладони к щекам. Такие они были в этот момент одинаковые и смешные, что я вздохнула. Господи, куда ты меня забросил и зачем? Ведь была у тебя цель, и пути твои неисповедимы… Как мне тут выжить, какому богу молиться?

Кстати, о молитвах.

Не обращая больше внимания на остальных, я повернулась к часовне и широко перекрестилась, как это принято в моём мире, в моей религии. Краем глаза заметила, как девицы испуганно переглянулись и все, как одна, посмотрели на небо. Опять молнию ждут? Пусть ждут. Я пойду посмотрю, как выглядит местный бог. Или богиня.

В часовне было темно. Точнее, было бы темно, если бы не светлячки. Шут знает, насекомые это или просто какая-то флуоресцентная взвесь в воздухе, но факт — оно парило и подсвечивало. В первый момент я испугалась, что случится ещё одно насилие надо мной. Мало ли, захотят тавро поставить на другие части тела… Но светлячки не двигались, только колыхнулись от открывшейся двери.

И снова колыхнулись, когда дверь тихо притворилась за моей спиной.

Если бы я была более впечатлительной, наверняка испугалась бы этой давящей атмосферы полумрака и таинственности. А так как впечатлительной я не была, то вздохнула и огляделась.

Святая Жанина стояла в центре часовни — статуя, вырезанная из дерева, очень похожая на творчество язычников. С грубыми, топорными чертами лица, в стилизованном длинном платье, с жезлом в руке, она смотрела на меня печально и пытливо. С чем пришла, девица? На этот немой вопрос я не могла ответить внятно. С чем, с чем… С проблемой пришла!

— Здравствуйте, — чувствуя себя предельно глупо, обратилась я к статуе. — Молиться по-вашему я не умею, так что придётся выслушать меня без молитвы. Я тут это… попала. И очень сильно хотелось бы вернуться домой… Если можно, конечно.

Статуя проигнорировала мой запрос, оставаясь бездвижной и бессловесной. На что я надеялась? Что она оживёт и ласково скажет: «Хорошо, деточка, сейчас отправлю тебя обратно!» Я только вздохнула, отчего светлячки снова колыхнулись и ожили, двинулись ко мне. Ох нет! Не надо! Ещё одного тавро я не переживу!

Но магические искры остались деликатными и отстранёнными. Они просто запорхали вокруг моей головы в плавном, неспешном танце. Потом резко брызнули в стороны, собрались яркой толпой на самом кончике жезла статуи. Некоторые потухли, некоторые вспыхнули ярче, и всё вместе сложилось в вычурный знак, как будто помесь руны и иероглифа. Как и в кабинете дознавателя, не зная письменности этого мира, я всё равно поняла значение. Твёрдое «нет».

Это что же… Мне ответили на мою просьбу? Отказали? Во как…

Хорошая святая.

Но бесполезная.

Интересно, кого просить вернуть меня домой?

А, ещё вопросик. Можно ли загадывать сразу несколько желаний?

Я взглянула на светлячков, но они молниеносно разлетелись по углам и там затаились, мерцая хаотично и редко.

— Я поняла, — со вздохом ответила я. — Ладно, я ещё приду, хорошо?

Всплеск сияния из углов, и снова полумрак.

Они согласны.

Когда я вышла из часовни, все девицы и Йент стояли в тех же позах, в каких я оставила их. Первой опомнилась маркграфиня, которая была посмелее остальных:

— Ты не умерла на месте?

— Как видишь, — фыркнула я. — А что, должна была?

— Богохульница!

Девушки как одна подняли сложенные домиком указательные пальцы к лицам, на которых появилось выражение священного ужаса. Йент вложил саблю в ножны и пробормотал:

— Карету починили, можно ехать. Никто больше не собирается молиться?

Девицы желания не выказали, а я свой ответ уже получила. Поэтому направилась к месту остановки, не глядя на других. По-видимому, моё поведение всё ещё оставляло желать лучшего, потому что сзади я слышала только охи, ахи и перешёптывания. Ну и бог с ними, какие-то курицы будут мне диктовать, что делать!

В карету я залезла первая, села в уголок, скрестив руки на груди и заложив ногу на ногу. Господин королевский ловчий взобрался после меня и пробормотал:

— Если бы не метка избранных…

Да-да, знаю, уже бы меня удушил собственными руками! Но, поскольку метка стоит, бояться мне пока нечего. Вот только интересно, останется она навсегда или скоро сойдёт?

Девушки расселись по местам подальше от меня. Но кого это смутит? Мне больше воздуха достанется. И глаза закрыть можно, отдохнуть, пока едем, никто не пристаёт… Красота да и только!

Похоже, я всё-таки задремала, потому что ясно видела лес и огромного волка, который стоял, высунув язык из жаркой пасти, и смотрел на меня золотистыми яркими глазами, словно сотканными из искр-светлячков.

А потом мы приехали.

Господин королевский ловчий громко и радостно возвестил:

— Дворец! Готовьтесь, барышни, к первому испытанию, а моя миссия на сегодня закончена!

Слишком радостно.

Не к добру, ох не к добру всё это, я вам говорю. Что-то он прямо светится изнутри… Какая тяжёлая миссия — привезти кучку девиц ко дворцу…

Теперь уже из кареты я выбралась последней — место в углу обязывало. Вечер плавно спускался на город, в котором мы остановились. От площади с фонтаном, окружённой богатыми домами с эркерами и балкончиками — точь-в-точь, как в городе, откуда мы уехали — поднималась на холм мощёная плоскими камнями дорога. Широкие ступеньки. Ох, это просто ненависть, на таких вечно не хватает шагов! Три шага много на ступеньку, а два — мало.

Однако подняться по ней придётся.

Стража, встретившая нас с алебардами наперевес у подножия лестницы, недвусмысленно указала путь — на лестницу. По ней уже поднимались другие девушки, одетые в дорожные платья. Маркграфиня с княжной были бледными, как смерть, а сёстры Зафарские дрожали. Да и на лицах остальных девушек, которых я не знала, особой радости не наблюдалось.

Как будто на эшафот идут, честное слово.

Может, и мне надо бояться?

Но отчего-то страшно не было. Я ступила на лестницу, принялась подниматься, ругаясь вполголоса на чёртовы ступеньки, и даже ускорила шаг, чтобы побыстрее увидеть первое испытание.

Да чего там, я и на экзамены всегда первой ходила, чтобы не ждать!

Когда же закончатся эти ужасные ступеньки?

Ноги начали давать о себе знать — то в карете целый день, то теперь вот поднимайся…

А испытание оказалось у самых дворцовых ворот. Радужная искристая пелена. Будто мыльный пузырь, только не прозрачный, а густой, как компот, натянули между рамой дверей. И девушки одна за другой подходили к этой пелене. Дрожали, бедняжки, бледнели, но послушные жесту пропускающего их чиновника в скучном сером сюртуке, касались рукой пелены.

И проходили внутрь!

Ого!

Это, получается, некий портал? Только куда он ведёт? И зачем через него пропускают, как через рамку металлоискателя? Ответ на последний вопрос я получила, когда была в десятке метров от радужной пелены. Одна из девушек, коснувшаяся невесомой оболочки мыльного пузыря, вдруг вскрикнула, как от боли. Искры замелькали у неё перед лицом, заставляя беспорядочно отмахиваться, а двое стражников схватили под руки и увели куда-то в сторону. Бедная девушка вопила, как резаная, а я вытянула голову, чтобы увидеть, что с ней станет. Но так и не увидела, потому что всё заслонили пышные юбки расфуфыренной фифы. Та презрительно скривилась, глянув на меня, и даже пальчики с вышитым платочком поднесла к нос.

Со мной поравнялась другая девушка — в простеньком платье с закрытым лифом и в нелепом чепце вместо шляпки, как у других. Я спросила у неё:

— Что это за проход такой? Мы все должны через него… того?

— Конечно, — мило ответила она. — Это первое испытание. А ты не знала?

— Нет, мне как-то не сказали, — в моём голосе сквозила горечь и издёвка. Не сказали, разрешения не спросили, закинули в эту дичь, ещё и пометили искрами…

— Это измеритель магии. Принцам нужны невесты с хорошим запасом. Иначе не выйдет наследников!

— Магия как способ контрацепции, — пробормотала я.

Со всех сторон нас сжимали претендентки и конкурентки. Человек десять уже толпилось у портала, не решаясь пройти сквозь него. Наконец, чиновник вякнул скучным голосом:

— Следующая!

Один из охранников решил придать девицам ускорения, для чего довольно бесцеремонно подтолкнул к вратам сначала фифу, а потом и ещё трёх невест. Фифа была поглощена пеленой с лёгким и довольно противным чавканьем. Зато остальным не повезло. Искры отвергли девушек, и тех поволокли в сторону под визг и мольбы. Теперь уже я смогла увидеть, куда ведут неугодных — через низкую дверцу с решёткой, вделанную в каменную стену. Из-за решётки торчали руки тех, которые просили о пощаде, но молча. Ни одного звука не доносилось до нас, как будто не прошедших первое испытание лишали голоса.

Передо мной вдруг оказалось свободное пространство, меня подтолкнули к самой пелене, которая искрилась завораживающе, с тихим потрескиванием. И только сейчас я ощутила животный страх перед этой незнакомой мне, непривычной магией.

Пополню ли я ряды тех, кого заперли в импровизированной тюрьме? Или пройду и окажусь по ту сторону вместе с уже принятыми? А что ждёт меня в обоих случаях?

— Не же, барышня, поживей! Не задерживай!

Меня весьма ощутимо толкнули в спину, и я не удержалась, полетела вперёд, вытянув руки — прямо в искры…

Которые обняли моё тело, обволакивая горячей жижей, мешая дышать и медленно убивая.

Да разве так должно было случиться?

Глава 4. Игра в прятки

К моему вящему удивлению, я не умерла.

Нет, меня выплюнули из пелены радужных искр по другую сторону портала, на лужайку. В парке. Парк был окружён той самой каменной стеной, которую я только что видела снаружи. Вымощенные камнем же дорожки между зелёными участками и клумбами роскошных, неизвестных мне цветов вели ко дворцу. Сам дворец был так себе — не слишком высокий, но растянутый в ширину. Красивые окна, некоторые с витражами, балкончики, снова эркеры, а сверху, на крыше — башенки и каминные трубы. Глядя снизу, я впечатлилась, хотя прекрасно понимала — дворец гораздо меньше, чем кажется. Всё-таки я родилась в век интернета и фотки разных замков видела…

Указателей нигде не было. Жалко, что тут не музей. В них обычно пишут: там спальня короля, тут тронный зал, налево оранжереи, направо пыточная. А мне что делать? Наугад идти, потому что двор пуст, как карман бедняка. Как мой карман.

Обычно все люди, которые пишут и едят правой рукой, при случайном выборе направления поворачивают именно направо.

Так я и сделала.

Юбка мешалась и норовила попасть под подошвы — слишком длинная, — поэтому я подобрала её обеими руками и двинулась к правому флигелю дворца, который мне чем-то понравился. Спросить бы, куда мне сейчас. И где те невесты, которые прошли портал раньше меня? Не бегом же они сбрызнули от ворот? Спринтерши, ага…

Широкая и тяжёлая деревянная дверь была открыта, и я заглянула туда, в сумрак, где пахло кислым и сладким. Прошла по коридору через пару хозяйственных комнат и попала в огромный зал. Огромный очаг смотрел прямо на меня раскрытой пастью, внутри которой теплился огонёк.

— Здрасьте, — бросила я негромко в пустоту. — Здесь есть кто-нибудь?

Здесь были искры.

Опять эта магия! Опять неизвестно откуда появляется и мелькает перед глазами!

Я замахала руками, пытаясь отогнать навязчивых светлячков, и вдруг…

Как будто хлопок в ушах, как будто время откатилось назад или неожиданно я перенеслась в другую реальность!

Кухня была полна девушек в похожих на моё платьях и в грязных белых передниках. На волосах чепцы, руки красные от горячей воды или мыла. Захлопотанные, служанки бегали с подносами, а некоторые занимались готовкой. Ко мне, переваливаясь с бока на бок, поспешила женщина в возрасте — с морщинистым обветренным лицом и платком, повязанным вокруг головы вместо чепца. Зачастила:

— Что ж с утра не явилась? Как звать тебя?

— Ксения, — растерянно ответила я. С утра? С утра я в тюрьме сидела. За бродяжничество.

— Гзеня, что за имя такое чудное… А я Мелла буду. Вещички-то где твои?

Она с любопытством разглядывала меня с ног до головы пару секунд, а потом махнула рукой:

— А, потом подберём! Опять сиротку прислали, собственность короны… Ну? Что стоишь? Ромбушки нечищены, вот ими и займёшься.

Я наморщила лоб. Ромбушки? Это что за звери такие? И что вообще происходит? Может, они меня с кем-то спутали?

А-а-а, я поняла! Это должно быть второе испытание! Хитро придумали… Смотрят, как невесты поведут себя в разных обстоятельствах. Ну ладно, мне не в тягость и ромбушки почистить, и суп сварить, меня мама всему учила.

На меня никто не обращал внимания, но это только казалось. Краем глаза я заметила и взгляды девиц, и смешки услышала, и перешёптывания. Мелла провела меня в угол у очага и ткнула пальцем в огромную корзину, полную клубней. Картошка? Репа? Гибрид? Непонятно. И как её чистить? Скоблить или шкурку срезать?

— Умеешь? — подозрительно спросила Мелла, и я, поколебавшись, помотала головой. Женщина тяжко вздохнула, выражая этим всю свою скорбь от молодого поколения, которое нифига не умеет, но взяла воткнутый в ромбушку коротенький, чуть изогнутый ножик и принялась резво соскабливать тонкую кожицу. Запахло сладким и нежно-пряным. Кожура полетела прямо на пол, а Мелла бросила очищенный клубень в чан с водой. Вручила мне нож:

— Работай. О, погоди, у тебя даже передника нет? Сейчас найду тебе старенький, потом сама купишь.

— Мне и жалование дадут? — удивилась я. Это что, не испытание? Тогда я попала. Хотя, чего я волнуюсь-то? Ведь хотела же свалить в лес от этих смотрин! А тут лучше, чем в лесу. Тепло, при еде, опять же денежки заработаю…

— Дадут, как только пользу начнёшь приносить, — проворчала Мелла, швыряя мне заляпанный фартук. Расправив его, я заметила потёртости и дырки. До меня его хорошенько заносили, ага. Надо бы достать нитки и иголку, зашить. Потом. Сначала ромбушки.

Первый десяток я очистила легко. На втором пальцы начали уставать. На половине корзины я мысленно взвыла. Но надо было держать лицо перед кухонной челядью, которая работала споро и ловко. Некоторые ещё и хихикали, глядя на меня. Ничего! Ещё посмотрим, кто кого. На такой большой кухне нет ни одной машинки, всё руками, всё! Конечно, рук-то много, и заменить можно легко. Картофелечистку бы сюда… Я бы эту корзину в десять минут освободила от кожуры. Но, к сожалению, электричество тут не изобрели. И я не изобрету. А вот ручную шкуркочистку — вполне. Надеюсь, тут знают принцип работы шестерёнок и зубчатой передачи?

Когда я бросила в воду последнюю очищенную ромбушку, пальцы уже были деревянными. Мелла пришлёпала ко мне, поцокала языком и покачала головой, помешав рукой клубни, фыркнула:

— Вот тут и тут плохо очистила! А ну доделай! Для королевского дворца готовим, не для крестьянской избы!

— Да разварится и видно не будет, — пробормотала я, но Мелла вдруг отвесила мне лёгкий подзатыльник и сказала, игнорируя мой вскрик:

— А ну! Поживей! Кто тебя только учил?

— Когда папа Карло, а когда никто, — бросила я с вызовом, глядя ей в глаза. Мелла нахмурилась, вздохнула:

— Эх, девка, жалко мне тебя… Пока обтешешься, шишек заработаешь. Глаза опусти-ка да дочисть. Уж пора супец ставить, а у нас конь не валялся!

А потом наклонилась ко мне и прошипела на ухо:

— Ты мне других не баламуть! Будешь слушаться — высоко подымешься, а если заерепенишься — быстро вылетишь отсюда, и путь тебе один! В заведение!

Страшно, аж жуть… Да отправьте меня уже в это заведение! Хоть посмотрю на него! Но в одном она права — ерепениться пока вредно. Надо нос пониже, а спинку попрямее сделать. Не унижаться, но и не выступать. Поэтому я послушно выловила несколько ромбушек и сняла последние кусочки кожуры. Мелла подхватила чан и кивнула:

— Теперь поди помоги нарезать фирань к супцу.

Фирань… Знать бы, как она выглядит. Я поднялась, уперлась ладонями в спину и попыталась прогнуться назад, чтобы размяться. Пальцы дёрнуло током. Ух болят!

Сжала кулаки несколько раз, приговаривая:

— Мы писали, мы писали, наши пальчики устали.

А потом направилась к единственному столу, где девушка с кудряшками из-под чепца сосредоточенно строгала длинные зелёные стебли. На порей похоже. Фирань, блин! Говорили бы, как нормальные люди, — порей и точка.

— Привет, — сказала я девушке. — Помочь?

— Ты не спрашивай, ты нож бери, — хихикнула она, подвигая мне часть стеблей. — Я Арика, а ты?

— Ксения.

— Тэ, что за имя такое? Откуда ты?

Я взяла нож и, подглядев, как она делает, принялась резать фирань прямо на столешнице, уже носившей следы лезвия. Ответила между делом:

— Издалека. А ты давно тут?

— Так три года уж! Четырнадцать мне было годков, когда меня отец продал дворцу.

— Ты тоже собственность короны? — фыркнула я, но Арика серьёзно ответила:

— Я принадлежу господину главному королевскому кухарю. Ты тоже?

Я пожала плечами. Арика додумала за меня и озвучила:

— Не, ты же собственность короны! Значит, как Мелла. Вам лучше!

— Чем же это лучше? — заинтересовалась я. Все эти подробности начали меня увлекать по-настоящему. Арика наморщила лоб и сказала:

— Ну, взять хотя бы жалование. Из моего часть идёт короне, а часть господину главному кухарю. А вот если тебе платить будут, вычитать следует только часть короне.

— О как…

Интересно, сколько по деньгам получится? Надо будет потом спросить, какую сумму Арике дают на руки. Потом.

А пока надо смотреть, что делаю, потому что нож легонько скользнул по пальцу, оцарапав. Я сунула палец в рот и осмотрела лезвие. Хорошо, что не наточен, а то отсекла бы к фигам. Кстати, почему тут не точат ножи? Я поискала взглядом брусок или мусат, но ничего не нашла. Решительно отобрав нож у Арики, принялась привычно водить лезвием по тупой стороне. Папа так всегда делал на даче, на рыбалке.

— Что это ты… — удивилась девушка, а я попробовала нож на кончике пальца и улыбнулась. Затем принялась править второй. Вернула его Арике и уже без усилия порезала оставшийся пучок фирани.

— Ловко, — оценила мои старания девушка. — Обычно нам точит ножи кузнец, но он раз в неделю на кухни приходит.

— Бруски поставить на кухню, и можно править себе до кузнеца, — я ссыпала нарезанную зелень в миску и взяла следующий пучок. — А сколько всего кухонь?

— Ну, вот тут у нас людская кухня, — охотно начала рассказывать Арика. — Ох, и правда хорошо режет ножик! Мы готовим на всю прислугу. Дальше кухня для придворных дам и господ, а дальше уж и королевская, но туда мы с тобой никогда не попадём. Там только кухари работают с кухарятами! А, ещё есть пирожечная, кофейная, винные погреба…

— Кофейная? Ох, жизнь отдам за кофе! — мечтательно протянула я, машинально пробуя фирань на вкус. Почти порей, только ещё мягче. А кофе… Я старалась о нём не думать. И вообще, я есть хочу. Блин, какая я голодная!

— Ты что?! — испугалась Арика. — Ты и вправду жизнь оставишь! Кофе только для королевской семьи и самых приближённых людей!

Я только фыркнула. От королевской семьи не убудет. Я не я буду, если не сварю себе чашечку кофе… Потихонечку!

— Готово, сороки? — Мелла подошла со спины, заглянула в миски и удовлетворённо хмыкнула: — Хорошо, мелко, быстро. Арика, вы с Гзеней отдохните чуток, после ужина вам котлы мыть.

— Я ж мыла третьего дня! — напомнила Арика. — Разве ж моя очередь?

— А кто сегодня спалил пулярку? Целую жирную пулярку, дотла! И кто умолял на коленях не рассказывать господину главному кухарю? — Мелла упёрла руки в боки, и её глаза стали больше и выпуклее от праведного возмущения. — Вот и мой котлы теперь неделю, не стони! Гзеня тебе поможет, она новенькая, пусть привыкает!

— Эх, чтоб её подняло и перевернуло, эту пулярку, — в сердцах бросила Арика, воткнув нож в стол. Я с опаской глянула на острое лезвие и заметила:

— Ей уже всё равно. Помоем мы котлы, ничего страшного.

Котлы мы, конечно, помыли. Арика привычно, а я — с муками и матами. Почему тут не изобрели Фейри? А то жители Виллабаджо уже праздновали бы… Но нет, мы тёрли внутренности котла песочком на заднем дворе кухни, потом сушили травой, большими пучками травы. А котлов было четыре. И всё это до ужина, потому что Арика предложила — лучше сразу отмучиться, а потом отдыхать. Конечно, я с ней согласилась, но живот бурчал и бурчал. Крохотный кусочек зелени — не еда… Поэтому, когда мы сели за общий «людской» стол, первой моей реакцией было: «Что? Это всё?»

За пятью длинными столами нас сидело около пятидесяти. Только женщины и девушки. Все те, что готовили еду, а ещё горничные в серых платьях, прачки в светлой одежде и — отдельно ото всех — коровницы, от которых пахло. Всё это мне объяснила шёпотом Арика, пока набирала руками на тонкий кусок чёрствого хлеба, служивший тарелкой, пирожков с большого блюда. Фирань с какими-то красными ягодами, приправленную уксусом, мы накладывали большой деревянной ложкой на тот же хлеб. Пулярок, о которых говорила старшая по кухне, на столе не было. На обед, что ли, всё сожрали?

Мне досталось два пирожка, и я принялась думать, что сделаю с этим невероятным богатством, свалившимся на одну бедную попаданку. Съем сразу или оставлю один на попозже?

Впрочем, пока я думала, руки делали. И вот уже от пирожков с мясом, по вкусу куриным, остался только запах. Облизнувшись, я спросила:

— А ещё дадут?

— Дадут. Завтра, — вежливо ответила Арика. Я вздохнула:

— Хило кормят… Я что-то даже не распробовала.

— Привыкай, — пожала плечами девушка. — Ухватишь на кухне завтра кусочек там, кусочек сям. Когда Мелла не видит, можно и второй обед устроить! А вот коровницам хуже, им только сено и остаётся жевать.

Согласившись, я принялась за салат. Разглядывать соседок не хотелось. И так видно, что у них чумазые носы, нечищеные зубы и платья в пятнах, даже у прачек. Лучше подумать о насущном.

Я устроилась на кухне дворца. Это можно считать повышением. Да и вообще большой удачей. Не тюрьма, не заведение с проститутками. Здесь тепло, светло (почти) и близко к еде. А что Мелла руки распускает — переживу. Главное, чтобы мужчины не приставали, а ещё — чтобы никто не увидел мою искристую татушку на груди. А может, она уже сама сошла?

Едва удержавшись от машинального движения проверить наличие клейма, я почесала голову. Ой! Надеюсь, вошек не подхватила от прелестных барышень! А то придётся бриться налысо, ведь тут нет антипедикулёзного шампуня…

Вдох-выдох. Спокойно. Как-то же тут справляются с насекомыми… Дегтярное мыло, например. Уксус. Керосина наверняка нет, но что-нибудь найдётся. Просто забыть о том, что сегодня я лягу спать на подушку, где до меня спала мадама с вошками…

Господи, как я хочу домой!

Если я попала сюда, то должен быть способ совершить обратное путешествие! Но как его найти?

Доев салат, я принялась машинально пощипывать чёрствую чёрную «тарелку» грубого помола. Придётся подождать и присмотреться. Сдаётся мне, что искры магии могут всё, но вряд ли всё хотят делать. Может быть, есть способ к ним подлизаться? Ведь ответили же они мне в часовне!

Точно!

Мне надо найти часовню здесь, во дворце. И сходить помолиться искоркам, чтобы выбить из них ответ на мой вопрос.

— А где часовня? — подтолкнула я локтем Арику, которая уже начала посапывать сидя.

— Чего? — подпрыгнула она, потом помотала головой: — Часовни нет. Есть церковь.

— Сойдёт. Где она? Как туда пройти?

— В воскресенье все и пойдём, до работы, — зевнула Арика. — А сейчас спать пошли.

— Мне бы сейчас…

— Священник спит. Да и зачем тебе? В воскресенье получишь отпущение грехов, а пока можно и так помолиться. Пошли-пошли.

Я подчинилась, встала из-за стола. Женщины уже потянулись из столовой в коридор. Мы тоже было втянулись в их цепочку, но меня поймала Мелла:

— Новенькая! Тебе пока места в дортуаре не приготовили. Ты будешь спать в кухне, я там тюфяк бросила у очага.

— Почему?

— Потому что кровать ещё не сделали, — ворчливо ответила Мелла. — Давай, не спорь. Пора уже научиться послушанию…

Она подтолкнула меня к кухне, а Арика помахала рукой исподтишка и шепнула:

— Доброй и сладкой ночи. Встретимся утром.

Ага, сладкой, как мои мечты о доме!

На кухне было душно и темно. Мелла поставила зажжённую свечу на стол и кивнула на очаг:

— Вон тюфяк, накройся этим, — и она бросила мне дурно пахнущую дерюгу.

— Спасибо, добрая госпожа, — с иронией ответила я ей и вздохнула морщась.

— Скажи мне, деточка, тебя для чего растили? — со взаимной ехидцей фыркнула Мелла. — Уж не для утех ли с богатыми и знатными господами? Тебе подавай батистовые простыни и кружевной полог на балдахине?

— Я не неженка, Мелла…

— Госпожа Мелла!

— Простите. Я не неженка, госпожа Мелла, но это, — указала на дерюгу, — воняет псиной и мертвыми крысами.

— Любая другая взяла бы и поблагодарила, кланяясь в пояс!

— Я не любая другая. Если я заболею, кто будет меня лечить? Сколько это будет стоить денег короне?

— Хиленькая ты, Гзеня! Никто не болеет от запаха, а ты вдруг заболеешь?

— Не от запаха, а от микробов!

— Это ещё что?!

— Неважно… — я сдулась от бесполезного спора. — Просто… Можно другое одеялко?

Мелла пристально смотрела на меня, покачивая головой, а потом вышла. Дура старая… Я села на тюфяк, поелозила на нём, пытаясь устроиться поудобнее, но он был набит колючей соломой. Вот подстава! Как спать-то на нём?

Дверь снова скрипнула, раскрываясь, и мне в лицо полетело что-то шершавое, но пахнущее травами. Подняв голову, я успела заметить край юбки Меллы, а потом дверь закрылась со щелчком. А я улыбнулась. Первая победа, самая сладкая!

Не раздеваясь, я улеглась на тюфяк и накрылась этой недоскатертью-полуполотенцем и закрыла глаза. Боже, дай мне сладкого сна до самого утра!

Ага, два раза!

Не знаю, сколько было времени, когда я проснулась от нестерпимого зуда в районе груди. Тавро чесалось. Неужели не исчезло? Я села на тюфяке и расстегнула пуговицы платья. Метка избранных таинственно светилась в лунном луче, проникавшем в кухню из окошка. Чёртово клеймо! Теперь всё время будет чесаться?

А потом я услышала звук, который разорвал мне сердце. Как будто младенец плакал…

Глава 5. И бог создал сковородку!

Поднявшись с тюфяка, я осторожно направилась к двери. Открыла её потихонечку, чтобы не скрипеть несмазанными петлями, и выглянула в коридорчик. Нет, это никакой не младенец. Очень похоже на котёнка! Потерялся где-то, маленький, плачет, мамку ищет…

Котят я всегда любила больше, чем детей. Поэтому безо всяких размышлений двинулась на писк беззащитного существа, которое где-то в ночи, одно, напуганное и голодное.

Из коридорчика я попала в другую кухню. Она оказалась больше и чище, чем людская, где я проработала день. Ещё один очаг, но чуть поменьше и гораздо красивее. Столы выскоблены добела. Вместо чугунных горшков — медные кастрюльки. Это наверняка кухня для придворных. Интересно, что же в королевской кухне? Фарфор и серебро с золотом?

А, пофиг! Котёнок всё ближе. Где ты спрятался, маленький?

— Кис-кис, — позвала я шёпотом. Эхо отразилось от стен, и я поёжилась. Никого нигде нет, пусто, холодно…

Из придворной кухни выходило две двери. Внимательно прислушиваясь, я прошлась от одной к другой. А котёнок, как назло, замолчал. И что теперь? Куда? Налево или направо? И вот где теперь искры, когда мне нужна подсказка? Не для себя же стараюсь, для беззащитного существа!

— Кс-кс-кс, кисонька, где ты? — снова позвала я, напряжённо прислушиваясь. И уловила шорохи за правой дверью. Радостно сунулась в неё, осторожно заглянула в помещение. Это не кухня, а что-то наподобие — нет большой печи, только маленький очаг посредине комнаты с чем-то похожим на вытяжку сверху. А вокруг составленные вместе столы, на которых странные приборы, весы, чашки, чашечки, блюдца и ложечки. А ещё турки! Турки, боже господи! Какое счастье, это же кофейная!

Сейчас бы чашечку кофе…

— Что ты здесь забыла, девка?!

Я аж подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце. Тёмная тень выступила из-за угла, а тоненький писк взрезал воздух между нами. Парень не старше меня по виду, одетый в камзол и панталоны до колена на чулках, держал маленького серого котёнка за шкирку. А тот трепыхался в воздухе, растопыривая лапы, и мяукал, жалобно разевая крохотную пасть. Выглядело всё не слишком нежно.

— Отпусти котёнка, урод! — потребовала я с налёта.

Парень поднял брови и усмехнулся:

— Ты… требуешь? Ты, чернь? Сейчас я позову охрану, и ты попадёшь в казематы, дура!

— Котёнка отпусти! — я решила не поддаваться на провокацию и гнуть свою линию. Тоже мне, принц нашёлся! Охрану он позовёт, говнюк! Побоялся девушки! Тьфу…

— Я хотел окунуть его в горячий шоколад, — фыркнул парень, приближаясь. — Но теперь, думаю, я окуну в шоколад тебя!

Отбросив маленькое серое тельце на пол, он шагнул ко мне. Я отступила. Он сделал ещё шаг. Я упёрлась задом в стол. В спину мне ткнулось что-то твёрдое. А взгляд парня — острый, издевающийся, высокомерный — как кинжалом, проткнул мои глаза. Руки потянулись к моей шее. Мамочки… Он меня сейчас удавит! Я и забыла, в какой мир попала! Женский пол тут ниже какашки!

— Или что-нибудь другое сделаю, — рот парня растянулся в противной улыбке от уха до уха, а рука схватила меня за плечо. Но меня трогать без моего согласия опасно — особенно, когда нет свидетелей, а помещение полно всякой кухонной утвари. Боже, спасибо за то, что создал во всех мирах кухонную утварь!

Ручка сковороды — плоской и широкой — удобно легла в мою ладонь, и я с силой ударила парня по голове.

Раздался глухой звон, будто кто-то пнул китайский гонг тяжёлым берцем.

Парень с секунду смотрел на меня изумлённо, а потом закрыл глаза и медленно, картинно рухнул на пол.

Я перевела взгляд с него на сковородку и кивнула удовлетворительно:

— Хорошая вещь.

Крохотные коготки вцепились в мою юбку, и котёнок неловко, но быстро вскарабкался прямо мне в руки. Он был такой маленький, такой напряжённый — просто комок жил и нервов! Между нами словно проскочила искра, но на этот раз не магическая, а самая настоящая, какая бывает между человеком и животным. Имя ей — безусловная любовь с первого взгляда…

— Киса, — шепнула я, проводя ладонью по голове котёнка, по шее, тощенькому тельцу. Коты лечат. И этот меня сразу исцелил от гнева и обиды. Этот мир имеет право на жизнь, если в нём водятся такие зверюшки!

На котёнке висели остатки разорванной шлейки из бисера, а такой же поводок болтался до пола. Я аккуратно стащила шлейку и бросила её на пол. Не надо нам никакой сбруи, кот привязан к дому и не захочет убежать оттуда, где ему хорошо.

— Киса, ты кисуня или котик? — спросила я, глядя в яркие зелёные глазища. Малыш крутанул головой, отираясь о моё платье, и вдруг заурчал, затарахтел — громогласно и довольно. Ах ты, маленький! Задохнувшись от нежности, я прижала котёнка к себе, уложив в сгиб локтя, и принялась гладить, почёсывать, тискать. Обожаю кошек, обожаю!

С пола раздался тихий стон.

О, да мы не одни, я и забыла… Стонет, значит, жив. А мне неинтересен! Положив сковородку на прежнее место, я наклонилась над парнем. Жалко было бы убивать, в тюрьму не хочу. Нет, всё с ним будет в порядке. Может, даже мозги встанут на место! Хотя вряд ли… С такими, как он, ничего не работает.

— Пусть полежит и подумает над своим поведением, да, Кисуня? — спросила я вполголоса у малыша. Тот заурчал ещё громче, бодая треугольной головёнкой мою руку — гладь, мол, чего остановилась?

Я погладила. И улыбнулась — заберу его с собой. Нечего котёнку болтаться между таких жестоких людей.

Выйдя из кофейной, вернулась по своим следам обратно в людскую кухню и улеглась под покрывало, устроив котёнка на груди. Теперь уж мне точно приснится хороший сон, с таким-то охранником!

Но нет.

Как назло, если захочешь чего-нибудь хорошего, судьба обязательно напомнит тебе, что свой лимит ты уже выбрала раньше.

Утро началось с шухера.

Сначала кухню обыскали, бесцеремонно сбросив меня с тюфяка и выбросив его во двор. Пошуровали даже в печи, которую не успели разжечь. Всех — даже девиц с придворной кухни — согнали к нам, выстроили в рядок. Мелла даже пробежалась, проверяя чистоту передников и прямоту линии, по которой стояли девицы. Меня запихнула в угол с моим дырявым фартуком, за что я была ей страшно благодарна. А потом шикнула на тех, кто принялся обсуждать это странное явление.

И появился тот, ради кого устроили светопреставление.

Сказать нечего, мужчина представительный. У нас олигархи такие — важные, надутые, гордые собственным чувством значимости. Не то чтобы я видела много олигархов, но на фотках они именно такие. А у этого ещё и усы — знатные, сталинские! Высокая белая шапка на голове, отчасти напомнившая мне поварский колпак, а одет мужчина в светлый камзол с позументами, в штаны с чулками… Уж не главный ли кухарь перед нами собственной персоной?

Он прошёлся мимо ряда девиц, все как одна опустивших взгляды, смотрел пристально и тяжело, словно мог выявить непорядок рентгеном глаз. Остановился, заложив руки за спину, покачался с носков на пятки и сказал веско:

— Во дворце совершена кража.

Шелест юбок, вздохи удивления пронеслись по ряду девиц, а глаза кухаря цепко ловили реакцию.

— Пропала ценнейшая, уникальная священная диа королевы.

Я только брови подняла. Диа? Что это за фигня? Диадема, что ли?

— Извольте уяснить одну вещь. Диа единственная в своём роде, вы не сможете её продать! Поэтому лучшим способом облегчить свою участь будет чистосердечное и искреннее признание вины. Диу необходимо вернуть! Тогда смертная казнь виновной будет заменена на пожизненные работы в заведении на благо короны.

Девицы снова зашушукались, но, как я и предполагала, ни одна не созналась в преступлении. Мне не в чем было сознаваться, потому что я даже не знала, что такое диа. Отпустили бы нас уже быстрее, завтракать пора, наверное, уже…

— Вы будете говорить или нет, паршивки? — повысил тон кухарь. — Вместе с дией была похищена сбруя из драгоценных камней, которая стоит больше, чем все вы здесь, вместе взятые, даже если бы я вас продал в самое дорогое заведение! Вы понимаете, о чём я говорю, тупые куры?

«Тупые куры» молчали. Сбруя… Лошадь, что ли, украли? И кто вообще делает сбрую из драгоценностей, чтобы потом плакать, что их стырили? Но навязчивая ассоциация лезла мне в мозг, маяча и не показываясь открыто. Сбруя, мать её… Лошадь… Диа…

Кошка!

Кисуня моя… На ней была шлейка из камушков! Я-то, дура, думала, бисер, а оно вон как… Драгоценные камни!

Есть только одна проблема. Кисуню я не тырила. Её украл парень, которого я стукнула сковородкой в кофейной. Я даже не знаю, кто он. И примет особо не разглядела. Разве что только искать его по шишке на лбу…

А, нет, две проблемы. Кисуня исчезла. Я её не нашла рядом, когда проснулась. Так что молчи, Ксюха, в тряпочку. Я не я, корова, то есть диа, не моя.

— Видит Вседержитель, я хотел вам помочь, — с горечью в голосе продолжил замолчавший было кухарь. — Но раз вы сами себе не хотите добра, Богиня с вами. Мелла! Пусть гвардейцы обыщут дортуары кухонных девиц.

С глубоким поклоном старшая повариха бросилась к выходу. Я только плечами пожала. Арика оглянулась на меня, сделав большие глаза, и шепнула:

— Кого-то точно повесят…

Главный кухарь вышел, и девушки зашевелились. Со всех сторон началось негромкое обсуждение из ряда вон выходящего события. А мне было неинтересно. Одна мысль волновала — где Кисуня? Может, она сама вернётся к королеве? Хватит ли у котёнка ума не найти приключений на пушистый хвост?

Впрочем, Мелла быстро вернулась и начала раздавать подзатыльники, ворча, что мы сидим, сложа руки, и ничего не делаем. После подзатыльников она раздала список текущих заданий, и я не особо удивилась доставшимся мне ромбушкам. После ещё одного чана руки заломило, и Мелла велела нам с Арикой натаскать воды из фонтана во внутреннем дворике. Мне показалось, что моя подружка только этого и ждала, потому что потащила меня наружу с горячим шёпотом:

— Как раз посмотрим на церемонию отзыва! Калиса-коровница говорила, что это страсть как красиво!

— Что за церемония такая? — любопытно отозвалась я. Арика бросила деревянные бадейки у симпатичного фонтанчика, который красовался в центре вымощенного камнями внутреннего двора, и увлекла к стене дворца. Спрятавшись за колоннадой, мы заглянули во второй двор. Не двор, а целая площадь. Вероятно, она использовалась для официальных церемоний, потому что была огромной, гулкой, с парадной лестницей во дворец, с огромным балконом, нависавшим над ней.

И тут я икнула.

Площадь была заполнена девушками.

Когда я говорю «заполнена», это означает — мы увидели толпу. Будто перед сценой собрались фанатки Крида, ожидая, когда же он начнёт петь. Невест было столько, что я обалдела. И мысленно порадовалась, что не стою в их окружении. Церемония отзыва… Не желаю никакой церемонии, не хочу ни на что отзываться. Мне и на кухне неплохо. Тепло, светло, мухи не кусают, да ещё и кормят.

Почему я здесь не видела ни одной мухи?

Арика подтолкнула меня локтем в бок, заставив зашипеть кошкой, и шепнула восторженно:

— Смотри, принцы!

Я вытянула шею, чтобы увидеть, как на балконе появились трое мужчин. Одеты они были по моде Короля-Солнце, только плюмаж на шляпах имели поскромнее. С такого расстояния разглядеть лица я не могла, но видела, что принцы похожи между собой почти как близнецы.

— Какие же они красавцы, — выдохнула Арика, прижимая руки к груди, а я фыркнула:

— Ну да, ничего так!

— Никого нет в королевстве прекраснее наших принцев! — строго ответила девушка.

Эх, милая, не видела ты Бреда Питта… Или Джонни Деппа!

С появлением принцев стадо девиц на площади притихло, как птицы затихают перед грозой. Мне с моей точки обзора показалось, что в картонную коробку рядом с овсяным печеньем напихали зефирки и щедро полили кремом Шантийи. Простенькие серые и коричневые платья смотрелись совсем бедно рядом с воздушными нарядами богатеек. Но все глаза были устремлены на балкон. Арика с придыханием сказала:

— Сейчас начнётся.

— Что начнётся-то?

— Отзыв…

— Суть в чём?

Она обернулась, глянув на меня, как на дурочку, но пояснила:

— Магнит для магии, слышала?

— Не слышала.

— Темнота ты, Гзеня! Ох темнота-а-а! Смотри!

Я смотрела во все глаза. Средний принц поднял руку ладонью вперёд и как будто мыльный пузырь из неё выдул — длинный, дрожащий, радужный в выглянувшем солнце. Это и есть магнит? Тонкое щупальце магии вытянулось, нырнуло вниз, к толпе девушек, по которой прокатилась волна вздохов.

— Красиво, — оценила я, с опаской коснувшись метки под платьем. Та молчала — не жужжала. И слава богу!

А магнит тем временем парил низенько над головами девушек, поворачиваясь в разные стороны, словно искал что-то. А потом на его кончике с беззвучным взрывом радужной пыльцы распустился прелестный цветок, похожий на лилию. И в ответ маленькие робкие облачка магии принялись подниматься из толпы, тянуться к магниту. Одни бесформенные, другие в виде плохо очерченных цветов, третьи… Третьи вообще сдувались, рассыпаясь в переливающийся на солнце прах.

— Немного отозвавшихся, — критически оценила Арика. — Глянь, не выдержали!

— А чего так?

— У принца Армана невероятная сила! Трудно найти ему подходящую жену. Ведь он наследник трона и должен сойтись с девушкой, у которой сила рода ему под стать, иначе у него не будет сына, и он должен будет уступить трон брату.

— В чём сила, брат? — пробормотала я и сама себе ответила: — В женщинах, однако…

— Что? — не расслышала Арика, но я отмахнулась:

— Ничего. А другие принцы?

Арика оживилась:

— По левую руку — принц Андро, смотри, сейчас его очередь!

Стоявший слева от Армана парень в тёмно-синем камзоле присоединился к брату — вытянул ладонь и послал вдогонку цветку магический магнит, который превратился в собачью голову. Она скалилась, рыща в поисках жертвы, и девушки на площади отзывались крохотными облачками перламутра. В них можно было разглядеть, если хорошо присмотреться, стилизованных животных. Но очень уж стилизованных и очень мелких. Похоже, у Андро тоже выбора маловато… А чё такое, девицы? Выродились? Сила рода не помогает?

— Жарко тут что-то… — выдавила я. Арика оглянулась на меня, наморщила лоб и покачала головой:

— Да нет вроде, вон и ветерок дует! Обмахнись, а то от силы принцев сомлеешь!

Сомлею. В груди стало душно и тесно, будто что-то рвалось изнутри. Как пароварка без клапана… Сейчас как вспыхну! Так и подтвердится теория о самовозгорании человека! Я глубоко вздохнула, потом ещё раз и ещё, чтобы успокоиться, и это помогло. Стравив давление, глянула на площадь. Передником обмахнулась, как веером, посчитала навскидку процент отозвавшихся невест. Получилось около сорока процентов. Не густо.

А Арика снова возбуждённо заговорила:

— Смотри, смотри! Принц Гевин! Ох, какой он! Самый красивый, правда?

Чтобы не говорить ей правду — ведь все три похожи, — я кивнула:

— Угу.

— Ой, не могу! Ой, папаша, почему вы не были из сильных магов… Тогда бы я была там…

Я фыркнула. Ну вот я могу быть там, а зачем оно мне? Магии у меня нет, силы рода тоже, а бороться с остальными фифами за право лечь в постель принца и иногда рожать ему детишек — так себе удовольствие. Лично я лучше на кухне поработаю, может, и повышение заслужу…

— Гзеня, смотри! Принц Гевин самый удачливый!

Глянув на расцветающие навстречу магниту в форме скрещённых и бьющихся друг о друга сабель облачка разномастных цветов, птичек, недособачек и мимими-бабочек, я вынуждена была признать — принц Гевин нашёл больше отклика, чем его старшие братья, в сердцах претенденток на руку и сердце коронованных особ. Оно, конечно, странно — ведь он младший, на трон не претендует, но и сил у него меньше, чем у братьев. Л — логика. Впрочем, я могла только полагаться на логику, потому что знаний об устройстве этого сумасшедшего мира у меня маловато.

Воздуха не хватало.

Я откинулась к стене, пытаясь найти в ней прохладу, но жар изнутри сжигал меня дотла. Господи, что это? Может быть, метка мстит за то, что я отсиживаюсь на кухне вместо участия в смотринах и испытаниях? Приложив ладонь ко лбу, ощутила липкий холодный пот. Неужели заболела? Не дай бог, заразу подхватила, тут же нет антибиотиков, я умру, сдохну бесславно в этом чёртовом мире, а-а-а!

Паника охватила всё моё тело, будто ознобом заколотила о стену, и Арика обернулась, с беспокойством спросила:

— Ты чего? Белая вся, как мел!

— Мне что-то… нехорошо… — пробормотала я. Грудь распирало от душного огненного вихря. Я прямо-таки видела, как он там беснуется, пытаясь выбраться на свободу… Успокойся, Ксюха, дыши глубже, дыши… просто дыши…

И не выдержала.

Перешла рубикон.

У пароварки сорвало крышку.

Зажмурилась, но тут же открыла глаза. И только поэтому увидела то, чего не могло существовать. Как в фильмах — из меня вырвалась тугая змея магической искристой энергии, будто выстрелила в воздух! Переливаясь перламутром, взмыла в небо над площадью, над поднявшими головы невестами, над магнитами принцев. Меня обожгло болью изнутри, и я даже обиделась — почему это должно быть так больно? Разве магия не облегчает жизнь?

Арика подавилась собственным вскриком, прижав ладони ко рту и глядя на меня с ужасом и паникой. А потом проследила взглядом мой личный мыльный пузырь — отзыв на три магнита. Да! Сразу на три! Там над площадью, щупальце магии разделилось на отростки, даря всем присутствующим великолепную лилию, журавля с огромными крыльями и взрыв ядерной бомбы в форме гриба… Ядерная бомба, мать её! Только я могла породить такой образ, честное слово! Даже смешно стало, хотя тупая ноющая боль не оставляла меня.

— Богинюшка… — пробормотала Арика. — Ты, что ли, невеста тоже? Ты принцесса? Гзеня… Что ты делаешь на кухне?

— Молчи, Арика, — сквозь зубы процедила я. — Не жужжи! Как это прекратить?

Она подняла брови так жалобно, что они чуть под чепец не залезли, а потом покрутила головой:

— Я не знаю!

— Воды! Плесни воды! — в отчаянье простонала я, видя, какое оживление началось на площади. Девицы гудели возбуждённо, а принцы переглядывались, показывая жестами на источник моей магии. Хорошо, что мы с Арикой спрятались! Нас не видно, но надо сейчас же убрать дурацкое щупальце, иначе я попаду в отбор невест, как кур в ощип!

— Арика! — в последнем усилии вскрикнула я и тут же приняла душ из ледяной воды.

Глухой удар обратки в грудь…

Магия свернулась и стремительно спряталась там, откуда выбралась на волю.

А я бессильно шлёпнулась на камни крыльца.

Твою мать, я не хочу так больше! Никакой магии, ни грамма, ни капелюшечки!

А Арика, держа пустую бадью на весу, задумчиво бросила:

— Надо Мелле сказать.

Глава 6. Сделала выбор — не плачь о последствиях

Вцепившись в рукав платья Арики, я притянула девушку ближе и прошипела:

— Никому не рассказывай то, что сейчас видела!

— Гзенюшка, но ты же идеальная невеста для всех трёх принцев! — жалобно прошептала та, пытаясь вырваться. — Из какого ты рода? Такой силой отзыва могут обладать лишь древнейшие семейства аристократов!

— Я ни из какого рода, — открестилась, навострив уши. — Бежим!

Арика была послушной служанкой, поэтому беспрекословно подчинилась моему приказу, и мы обе шмыгнули с бадьями к фонтану в маленький дворик. Быстро зачерпнули по две бадьи и, кряхтя и отдуваясь, потащили воду на кухню.

Вовремя!

Потому что, оглянувшись уже из дверей, я заметила нескольких военных с саблями наперевес, которые растерянно крутились у колоннады, с которой мы сбежали. Вот и не поймаете! Я в домике!

Вошла и наткнулась на злую Меллу. Она смотрела прищуренными глазами, потом ехидно спросила:

— Вы на Беглайн ходили за водой, что ль? Ещё и искупались?

Поставив бадьи на пол, я отряхнула мокрый подол платья (жаль, выжать не получится) и промолчала. Зато Арика затараторила:

— Ой, не ругайтесь на нас, Мелла! Там такое случилось, такое!

Если бы я могла убивать взглядом, Арика бы уже медленно дотлевала кучкой пепла на каменном полу. Но, к сожалению (или к счастью для моей новой подружки) этот вид магии был мне недоступен. Если она ляпнет, я точно её придушу ночью!

Но Арика оглянулась на меня, словно извиняясь, и продолжила:

— Я упустила бадью в фонтан, а Гзеня за ней полезла, вот и вымокла с ног до головы!

Уф-ф-ф… Какое прекрасное чувство, когда с плеч падает груз!

Походу, я даже стала ниже ростом, потому что расслабилась. Мелла с прищуром смотрела на нас, видимо, размышляя, стоит ли нас наказать и лишить обеда, или можно простить. Потом махнула рукой:

— За работу, рукожопые!

Меня ожидала гора свежезабитых цыплят с кучей перьев, Арику — корзина мелких овощей, похожих на блёклые помидорки, и мы с ней резво шмыгнули по местам.

С остервенением я щипала тушки, окунув их в котёл с горячей водой, и думала, из чего можно было бы сделать такую же машинку, как у бабушки. Та в деревне держала две сотни курей. По осени доставала из сарая прикольную машинку с резиновыми пальцами внутри барабана, включала её в розетку… Засада — тут нет розеток! Может, на шестерёнках? Как картофелечистку, то есть, ромбушкочистку? Ручного привода может оказаться недостаточно… Окунув очередную курочку в кипяток, я прищурилась и изобрела ножной привод для перощипалки. А почему нет? Вон швейная машинка строчит, а перощипалка будет кур крутить в барабане… Добраться надо до местного кузнеца. Или сначала Мелле сказать? Хотя Мелла способна и погнать меня поганой метлой…

Ладно, это мы всё увидим дальше. По ходу дела. Сначала надо заработать очки в рейтинге кухонных девиц.

И я никогда этого не сделаю, если буду пропускать перья.

Проклятые перья!

Дверь распахнулась, и с грохотом кованых каблуков на кухне появились мужчины в форме. Сердце сделало вид, что упало в обморок, и я побелела. Оглянулась на Арику — та тоже перетрухнула. Один из гвардейцев — почему я решила, что это гвардейцы? — статный усач в тёмно-красном камзоле, выступил вперёд и спросил громко:

— Кто из вас выходил во двор в полдень?

Мелла встрепенулась и обвела своих подопечных встревоженным взглядом. Потом просеменила к гвардейцам и подобострастно присела в поклоне:

— Две девицы ходили по воду, но я уверена, они ни в чём не виновны!

— Сюда их, — распорядился мужчина.

Мелла ткнула в нас с Арикой пальцем и жестом велела подойти. Я выдохнула и обтёрла лицо руками. В разводах крови буду пострашнее, наверное. Побрезгуют дурнушкой… Арика шепнула мимоходом:

— Не забывай приседать, Гзеня.

— Кто это? — спросила я со страхом. Полицейские со мной обходились грубо, а тут дворцовая охрана. У неё вся власть…

— Ты была во дворе во время церемонии отзыва? — строго спросил военный у Арики. Она низко присела, не поднимая взгляд, и ответила тихим покорным голосом:

— Да, господин лейтенант королевской гвардии.

— Видела что-то необычное?

— Нет, господин лейтенант королевской гвардии.

— Точно не видела? Может быть, другую девушку? Может быть, она тоже отозвалась на магический магнит?

— Прошу простить меня, господин лейтенант королевской гвардии, но я никогда не видела, как отзываются на магический магнит, — Арика врала так вдохновенно и так правдоподобно, что я ей позавидовала. Мне бы так врать, чтобы все поверили!

— Ладно, ступай, — господин лейтенант королевской гвардии отпустил её жестом и уставился на меня. Внушительно так посмотрел, и я спохватилась. Блин, надо глазки в пол! И не дышать желательно, а то эти мачо решат, что я их не уважаю. Три ха-ха! Конечно, не уважаю, ибо не за что.

— Ты, ты видела что-нибудь во дворе?

Я глотнула и выдавила хриплое:

— Нет.

Потом мысленно выругалась и добавила:

— Господин лейтенант королевской гвардии.

Язык сломать можно, если каждый раз повторять. Но Арика вон наблатыкалась, и я смогу. Военный поморщился, оглядев меня пристальнее, и спросил таким тоном, каким разговаривают с маленькими детьми:

— Ты не видела красивые вбросы магии, похожие на радугу?

— Нет, господин лейтенант королевской гвардии, — пробормотала, не поднимая глаз.

— Если вдруг вспомнишь, расскажи старшей по кухне, — было велено мне. И я снова повторила, как учёный попугай:

— Да, господин лейтенант королевской гвардии.

— Ступай.

Неловко присев, я задом попятилась к очагу. И услышала, как лейтенант бурчит своим подчинённых:

— На ку-ухне, на ку-ухне… Тут работают дурочки! Ни одна из них не могла бы отозваться на магнит их высочеств! Шагом марш! Нам ещё королевскую диу искать!

Я спрятала торжествующую улыбку. Ура, меня не поймали! Ура, Кисуня тоже на свободе! В таком отличном настроении куры были ощипаны в рекордное время, и Мелла довольно похлопала меня по спине:

— А ты неплохо справляешься, Гзеня. Получишь постоянное место, можешь не волноваться за своё будущее!

Полюбовавшись на моё лицо, которое я так и не вытерла от крови, она добавила:

— Только умывайся тщательнее, а то даже король не сможет выдать тебя замуж!

— Я не хочу выходить замуж, — удивлённо ответила, отирая щёки передником.

— Кто ж тебя спросит! — фыркнула Мелла и подтолкнула меня к столу: — Поди нарежь бари-бари для супа.

Бари-бари оказался (или оказалось) круглым овощем, неожиданно пахучим, как букет зелени, и едким, как ведро свежевыжатого чеснока, щедро пересыпанного Кайенским перцем. Когда я расчихалась, кашляя и отплёвываясь, вся кухня хихикала, а Мелла и вовсе хохотала, хлопая ладонями по юбке. Арика сжалилась первой и сказала:

— Бари-бари режут в холодной воде и прямо в ней варят, тогда даже не моргнёшь.

— Чего раньше не сказали? — вытирая брызнувшие из глаз слёзы, спросила я с обидой.

— Эх ты, не понимаешь наших милых шуточек! — фыркнула Арика, а другая девушка поддержала её:

— Нас всех Мелла так разыграла в первый день, не куксись!

Да уж. Шуточки у них, конечно…

— Держи, замарашка, — небрежно бросила Мелла, ставя передо мной пузатый горшок, полный воды. — Теперь ты одна из нас, утри сопли!

Никогда ещё я не чувствовала себя так хорошо, как после этого заявления.

После обеда мы отдохнули с полчасика, а потом принялись за приготовление ужина. Всё по кругу, всё по новой. Правда, без бари-бари, но с фиранью. И много куриных яиц для омлета. Его взбивали чуднЫми венчиками в виде пирамидки из железных прутьев. Было непривычно, но я наловчилась взбивать яйца в великолепный твёрдый омлет (нет!) Его взбила Арика, а я была на побегушках и мысленно изобретала миксер. Конечно, я сама выбрала кухню, а не королевские покои, но блин! Технический прогресс здесь просто необходим!

За ужином я молчала. Подавальщицы, которые обслуживали придворных дам и господ, как раз закончили смену и группками по две-три девушки садились за общий стол. Щебет стоял — куда до него чирикающим по весне воробьям! Прислушавшись, я поняла, что во дворце вовсю сплетничают. И не о чём-нибудь, а об анонимном отзыве на магию принцев. Предположения так и сыпались на товарок-поварих, внимавших слухам с благоговением послушной паствы. Я оказалась и принцессой неизвестной, далёкой страны, и неожиданно воскреснувшей дочерью знатнейшего, но угасшего рода, и лесной феей, которая хочет обманом проникнуть во дворец и уничтожить правящую династию… На этом последнем варианте я не выдержала и рассмеялась. Естественно, все взгляды обратились на меня, и пришлось делать вид, что я подавилась омлетом.

Арика наклонилась ко мне и прошипела на ухо:

— Сдалась бы ты лучше добровольно, а то поймают и начнут выяснять, правда ли ты лесная фея!

— И как они будут это выяснять? — прыснула я, всё ещё веселясь.

— Привяжут в лесу ремнями с магическими рунами, и тебя сожрёт Лериданский зверь!

Я только головой покачала. Зверь меня не тронул. Более того, он меня лизнул… Впрочем, я всегда любила животных, они не могут это не чувствовать!

— А если я останусь в живых? — всё же полюбопытствовала. Арика пожала плечами:

— Значит, ты лесная фея, и тебя казнят.

Мои брови полезли вверх. Это что же? Средневековая инквизиция? Если ты не ведьма, ты утонешь, а если выплыла — значит, ведьма, и тебя надо сжечь? Прелестно! В любом случае, моя жизнь не стоит ни гроша, но сдаваться без боя я не приучена!

Кисуня не появлялась целый день. И мяуканья я не слышала, и метка не зудела. Оставалось надеяться, что с кошкой всё в порядке. Постель в дортуаре всё ещё не была готова, и я предположила, что гвардейцы там всё переворошили, поэтому спать мне пришлось на том же тюфяке в той же кухне. Но просто так лечь и уснуть мне не позволила религия, а точнее, моя пятая точка. Как можно просто завалиться на солому и не обследовать дворец, в котором я живу уже два дня?

Ведь я так и не попробовала кофе!

Коридоры и кухни были пусты. Я как-то представляла себе жизнь при дворе и думала, что тут должно кипеть и бурлить до глубокой ночи. Ан нет. Как в Золушке — двенадцать гулких ударов часов в башне дворца, и бал окончен. А Ксюша как раз пойдёт сварит себе немножечко божественного напитка! Господи, как хорошо, что я не курю, а то бы совсем с ума сошла здесь!

Кофейная вся пропиталась характерным запахом. Похоже, здесь кофейные зёрна сначала жарили на этих самых широких сковородках, а потом мололи вручную… вот на этих жерновах из камня, и только потом уже варили в маленьких медных кастрюлечках. Джезвы на них нет! Дикие люди, не знают, что чем уже горлышко, тем быстрее оседает гуща!

Я принялась обследовать кофейную в поисках свежемолотого кофе. Если его нет, то мне не смолоть самой…

Увлёкшись поисками, я не сразу услышала голоса и приближающиеся шаги. А услышав, шуганулась вон из кофейни, потому что напугалась, как мышь под веником. Но не успела добежать до своего тюфяка — крепкие руки схватили за плечи, рванули и прижали к стене. Я завизжала от страха, но гладкая ладонь накрыла мой рот, перекрыв дыхание. Задохнулась, шумно втянула воздух носом и услышала насмешливый голос:

— Курочка забралась в логово лисы? И на что только надеялась?

Голос был мне незнаком, и я осторожно приоткрыла один глаз. Парень в форме гвардейца, но с золотыми пуговицами и без эполет. Лицо симпатичное, но такое — не носящее печать интеллекта. Как у среднестатистического простолюдина… Зато руки — что твоя сталь!

А ещё одна пара рук вдруг задрала мне юбку, и тут я разозлилась. Что это за эпическое групповое изнасилование? Я для этого, что ли, попала в другой мир?! Кто-то сильно охренел! А конкретно: двое гвардейцев в расстёгнутых мундирах и с вонью перегара изо рта!

Первый получил ногой в пах и очень удивился этому, потому что выпустил меня и согнулся пополам, подвывая от боли. Небось, Лериданский зверь его услышал и подхватил вой… Но второй оказался проворнее — перехватил меня со спины, стиснул, не оставив ни сантиметра для манёвра, и крикнул:

— Давай, я её держу!

Я боднула его затылком, но, к сожалению, не попала. Мерзавец весьма ловко увернулся и гнусно прохихикал мне в ухо:

— Не рыпайся, курочка! Ты попала в суп!

Как это символично! Стиснув зубы, ответила:

— Я тебе не курочка! — навалилась на него спиной, вскинула ноги и изо всех сил упёрлась подошвами в стол. Когда-то давно на курсах самообороны девушка-ведущая твёрдо сказала: «Вырывайтесь изо всех сил, бейте куда попало и чем попало, не бойтесь покалечить. Бойтесь не бороться до конца!»

Я боролась. Мой агрессор с криком завалился назад, стукнувшись головой о стену, но меня не выпустил. Более того, второй уже очухался и схватил меня за ноги. Только и оставалось, что извиваться, как червяк, в бессильной ярости…

Вот уже и юбка задрана к поясу, и оба насильника могут безнаказанно любоваться моими голыми ногами и тем, что между них!

А я уже просто рычу, как собака, которой зажали пасть…

— Было вам сказано не развлекаться без меня? Было.

Я оказалась ногами на полу и немедленно врезала снова по многострадальным причиндалам гвардейца. Тот даже не взвыл, а просто молча свалился на пол, корчась в позе эмбриона. А обладатель спокойного насмешливого голоса — этот голос я уже слышала! — схватил меня за волосы и резко дёрнул вниз, заставив упасть на колени. Зато мои руки освободились, и я немедленно врезала кулаком по печени. Парня в роскошном камзоле спасло лишь то, что я правша, а бить пришлось левой рукой. Но волосы мои он отпустил — со сдавленным воплем:

— Лови её, Грим!

Я скользнула между ними, но не учла одного — я не умею бегать в юбке, подол которой подметает пол!

Поэтому всё же была схвачена, завалена на стол и распята двумя гвардейцами. Вчерашний палач Кисуни оседлал мои ноги так, что я не могла двинуться, и приблизил своё лицо, ещё искажённое болью:

— А вот теперь, курочка, мы будет веселиться! Я первый! Ты мне ответишь и за вчера, и за сегодня!

И он рванул воротник моего платья. Пуговички разлетелись, как маленькие пули, ткань затрещала, обнажая грудь, а парень уставился на неё и замер. Как будто его снова ударили сковородкой. Потом вскинул глаза, поймав мой взгляд. В нём я прочла растерянность.

— Метка избранных… Ты невеста?

Глава 7. Младший принц

Чёрт!

Так глупо спалиться!

Я ввинтила взгляд в его расширенные зрачки, окружённые светло-серой радужкой, и выплюнула со злостью:

— Тебе какое дело?

Он рассмеялся — почти радостно — и слез с меня. Жестом приказал своим дружкам отойти. Я села, стянув на груди останки платья, и непонимающе уставилась на парня. Он запрокинул голову и простонал что-то непонятное. Мне показалось — выругался, но, вероятно, в нашем языке не было аналогий. Наконец, парень щёлкнул пальцами и сказал:

— Всё останется между нами, дорогая курочка.

— Нас здесь четверо, — фыркнула я, отчего-то расслабившись. Подёргала ногой, возвращая юбку на башмаки. Пальцы нещадно натирало, и мне ужасно захотелось сбросить пыточную обувь. Однако три дня без душа остановили меня. Ноги сейчас — моё главное оружие. Биологическое.

— Они всё забыли и ничего не слышат.

Словно играючи, парень провёл в воздухе рукой, оставляя видимые радужные следы. Они сплелись в причудливый узор, похожий одновременно на стилизованный клевер и на королевскую лилию.

Парень театральным жестом указал на колеблющийся от дыхания узор и с гордостью сказал:

— Наш фамильный герб.

Я пожала плечами.

Он нахмурился.

Я подняла брови.

Он повторил за мной и спросил:

— Не впечатлена?

— Это было эффектно, но я не разбираюсь в фамильных гербах, — вежливо ответила я.

Если бы я сказала, что у парня отвратительный нос и волосы, как пакля, он бы так, наверное, не обиделся. Нет, он даже не обиделся. Он оскорбился.

— Ты не знаешь фамильный герб династии Бербейнов?! Ты тупая или сумасшедшая?

Тут уж оскорбилась я:

— Сам такой! Может, я иностранка?!

— Курочка, наше королевство известно даже за морем! И там все хорошие девочки и мальчики учат имена и даты правления королей и даже титулы великих герцогов!

— Хочешь сказать, что ты король? — я проигнорировала фамильярное обращение к моей особе и пытливо уставилась в серые глаза. Парень снова засмеялся и, отступив на шаг, галантно поклонился, подметая камень пола воображаемыми перьями воображаемой шляпы:

— Герцог Валлайский и Чернорецкий, принц Гевин, третий в очереди на наследование трона династии Бербейн, к вашим услугам, курочка с кухни.

— Меня зовут Ксения Лайн, — обалдело пробормотала я, машинально склонив голову в ответ, а потом воскликнула: — Так это к тебе на смотрины приехала тысяча невест?

— Две тысячи, — самодовольно поправил меня Гевин. — И не только ко мне.

С шумным вздохом я покачала головой. Боже сохрани стать его женой! Старших братьев я ещё не знаю, но, думаю, они ничем не лучше. Любой мир, любая эпоха — принцы, короли, олигархи, все одинаковые. Власть и деньги развращают.

Если бы на моём месте была Алинка — моя лучшая подружка — она бы, не сомневаясь, бегом побежала в королевские покои, чтобы занять первое место среди невест. Это как раз её мечта: найти папика, чтобы он её задаривал техникой, гаджетами и ювелиркой, а она его любила раз в неделю. Правда, пока папики к её ногам штабелями не укладывались, но Алинка надежды не теряла. А я только снисходительно хмыкала при рассказе об очередном витке охоты на олигарха. Гаджеты и ювелирку я куплю себе сама, достаточно заработать и отложить…

Но это всё осталось позади, в моём мире. Туда ещё вернуться надо. А искры пока не сообщили мне ничего определённого. Зато сейчас я сижу на столе в придворной кухне перед принцем Гевином, который только недавно хотел меня попользовать, а теперь хвастается своим королевским происхождением.

Тьфу, было бы чем!

Человека красят дела, а не родители!

— Ладно, — я бочком слезла со стола, придерживая платье на груди. — Тебе есть из чего выбирать, а я, пожалуй, пойду спать.

— Куда?

Он сразу напрягся и прищурил красивые глаза. Блин, как такому поганцу досталась такая внешность? Что ему ещё от меня надо?

— Ты куда собралась, курочка?

Издевательский тон снова выбесил. Нет, я явно просчиталась и не попала по печени! Как же он меня достал, этот принц Гевин!

— Я собралась спать, — вежливо ответила. Пожалуй, даже слишком вежливо. — Завтра рано вставать и целый день работать на кухне.

— Ты сумасшедшая? — удивился он. — Какая, к бесам подземным, кухня? Грим, проводи невесту со всем почтением в свободный шатёр!

Я отскочила к двери, одальше от Грима, который уже шёл ко мне с пустыми глазами. Крикнула:

— Отзови его, иначе…

Ручка ближайшей сковородки была железной и тяжёлой, но я занесла бандуру над головой, чтобы ни у кого не осталось сомнений в серьёзности моих намерений. Гевин ухмыльнулся:

— Курочка, я ведь могу и охрану позвать! Вряд ли ты этим разгонишь десяток тренированных солдат!

— А я… А я тогда расскажу, что ты украл королевскую диу, чтобы утопить её в горячем шоколаде! — прищурилась, не опуская сковородку.

— А если это была ты? — хмыкнул Гевин, жестом остановив гвардейца.

— Это была никак не я, потому что Кисуня ко мне ластилась! И только я могу её найти!

Похоже, у меня получается врать так же самозабвенно, как и у Арики! Вот уж точно, с кем поведёшься…

— А где же сбруя?

Он откровенно издевался. Шлейка кошки явно у него. Он мне её и подбросить может… Но я же устроила идеальный отзыв на магический магнит, надо этим козырем и побить его масть.

— Глубокоуважаемый принц, — я постаралась вложить в голос как можно больше ехидцы, — как нам сказал главный королевский кухарь, сбрую из драгоценных камней девушка с кухни ни продать, ни носить не сможет. Поэтому извини, но я не такая дура, как эти остальные. Мне камушки ни к чему. А вот Кисуню я отдам только, если ты мне гарантируешь неприкосновенность!

— Чего-чего ты хочешь, девка? — он вмиг превратился в холодного и неприступного «прынца», выпрямился, приосанился.

— Я хочу, чтобы вы меня оставили в покое, — вежливо объяснила я словами попроще. — Потому что я смогу доказать свою невиновность. А ты — вряд ли.

Гевина, похоже, вся эта ситуация забавляла. Настроение у него менялось раз в две секунды, потому что он снова улыбнулся уголками губ и сказал небрежно:

— Статус невесты даст тебе больше возможностей устроиться в жизни. Получить хорошего мужа из аристократов, например. Кухонная девка может рассчитывать только на конюха или полового.

Подумав, он добавил:

— Ну, или вон на капрала вроде Грима… И то Грим захочет невесту побогаче, но это законно, потому что он служит денщиком у герцога королевской крови. Так что конюх, моя курочка, только конюх.

— С чего ты взял, что я непременно желаю выйти замуж? — с иронией поинтересовалась я.

— С чего ты взяла, что мне интересно твоё желание? — искренне удивился Гевин. — Курочка, я готов подождать два дня, по прошествии которых сдам тебя главной фрейлине.

Он прищурился и покачал головой:

— Нет, пожалуй, стоит сделать это прямо сейчас.

— Зачем я тебе? Две тысячи невест, есть выбор!

Отчаянье накрыло меня с головой. Ну не хочу я замуж! Ни за конюха, ни за принца! Неужели нет никакого выхода? Неужели мне так и не удастся вернуться домой?

— Чтобы ты не сбежала, курочка, — рассмеялся Гевин, жестом подзывая обоих гвардейцев. — Кстати, чтобы не возникло соблазна, сразу скажу: из дворцового парка выбраться невозможно.

Возможно всё, было бы желание. Блин, как отучить его звать меня курочкой? Скоро глаз начнёт дёргаться при этом слове!

Нет, как вообще отучить его меня видеть?

Если бы я владела магией, как он… Я бы щёлкнула пальцем и навсегда исчезла бы из его памяти!

Почему магия недоступна женщинам в этом мире? Что за дискриминация?

«Дорогая богиня, матом тебя прошу, дай бабам искорок и радужных финтифлюшек в пальцы, чтобы эти мужики прекратили третировать слабый пол! Чтобы каждой бабе по сковородке, а каждому мужику по персональной хозяйке!»

Я покрутила головой и взялась за тяжёлую навесную ручку двери. Сказала твёрдо:

— Я ухожу спать. Не прощаюсь, поскольку не имела чести поздороваться.

— Ты не посмеешь, курочка! — ответил он слегка удивлённо. Пожав плечами, я отвернулась от него и вышла в коридор. Надеюсь, что вид у меня был при этом достаточно уверенный. Потому что, едва дверь закрылась, чавкнув, я припустила со всех ног к людской кухне, зарылась в тюфяк и завернулась в покрывало. Уши выставила и напряжённо вслушивалась в тишину. А вдруг последует за мной? Вдруг решит всё же отволочь за волосы к кому там… к главной фрейлине?

Когда моих ног коснулось что-то шерстяное и когтистое, я даже вякнула от страха, но тут же зажала рот ладонью. Поискав под покрывалом, извлекла на свет одинокой свечи взъерошенную Кисуню:

— Что ты тут делаешь, а? Пугать меня вздумала?

Кошечка ничуть не обиделась, а улеглась у меня на груди и завела свой бесконечный моторчик в груди, урча, как ненормальная. Рада меня видеть, мелочь! Я бережно прижала Кисуню к себе и закрыла глаза, укутавшись покрывалом. Спать, спать. Всё завтра, буду как Скарлетт. Подумаю обо всём завтра.

Но метка на моей коже была совсем другого мнения.

Она вновь накалилась и зачесалась. Да что от меня надо этим проклятым магическим искрам? Бесит! Даже не поспать!

Я поскребла тавро и, шумно выдохнув, улеглась на другой бок, подсунула кошку под локоть. Не буду обращать внимания. Усну назло врагам, на радость маме. Ага, конечно, два раза! Метка зудела, становясь невыносимой, раздражая до самых костей, заставляя поскуливать от беспомощности.

— Да что тебе надо в конце концов?! — выкрикнула я в гулкую пустоту кухни, вскакивая. Метка тут же утихла. Я даже зарычала от ярости. Вот зараза! Присела на тюфяк — метка вспыхнула чесоткой.

Так.

Мне явно дают понять, что я должна куда-то пойти. И не одна, а с Кисуней, потому что как только я посадила котёнка на покрывало, метка отозвалась зудом.

Мать, мать, мать, привычно отозвались горы…

— Ладно, — сдалась я. — Пойду. Только не знаю, куда именно.

Впрочем, это становится моей специальностью. Да и проводник не даст заблудиться. С Кисуней на руках я вышла обратно в коридор, направилась к придворной кухне. Метка молчала. Значит, направление верное.

Таким весёлым образом я дошла до кофейной, а, когда хотела пройти в правую дверь, метка очнулась — заскребла кожу изнутри. Да не вопрос, пойду в левую дверь! Что мне, жалко, что ли? Кисуня с интересом наблюдала за моей прогулкой из безопасной подмышки, а мне вдруг стало не по себе.

Я вторгаюсь в запретную зону.

Арика сказала, что дальше идёт королевская кухня, куда обычным служанкам хода нет. И ведь все настолько послушны, что двери не запираются. Я проникла в святая святых безо всяких проблем.

Там суетились повар и поварята. Тот самый главный королевский кухарь, владелец всех девушек на людской кухне, владелец заводов, газет, пароходов… Тьфу! Личность, приближённая к королю. Усатый толстый представительный мужчина. Сейчас увидит меня и… Сразу казнит — вон тем топориком для разделки мяса — или просто в казематы бросит?

Но на меня никто не обратил внимания.

Даже поварята бегали мимо меня туда-сюда, не бросив даже любопытного взгляда в мою сторону. А вот это уже интересно! Я прикусила губу и помахала им рукой. Ноль реакции. Двинулась мимо столов, мимо печи, мимо главного кухаря к следующей двери. Метка молчала. Кухарь обернулся, глянув сквозь меня на одного из поварят, и заорал на мальчишку:

— Помешивай, поганец! Молоко убегает!

Кухарёнок метнулся к кастрюльке, но белая пена уже вырвалась на свободу, заливая плиту печи. Я по стеночке скользнула к выходу и хихикнула. Будто надела шапку-невидимку! Это так здорово! Вот если бы я могла делать это, когда захочу! Но, думаю, никто мне не даст такой привилегии… Метка что-то хочет от меня, поэтому и гонит через все кухни… Куда?

В столовую.

Я определённо попала в столовую и не из бедных. Небось, королевская! Так, стоп!

Я иду к королю? К королеве? К принцу?

Зачем?

Столовая была очень красиво украшена. Лепнина на потолке, огромная люстра со множеством свеч (пересчитывать я не стала), гобелены в простенках и картины — широченные, высоченные, висящие на верёвочках и упирающиеся нижней частью карниза в стену. Мебель я бы отнесла к эпохе Рококо — гнутые ножки стульев и стола, вычурные диванчики, позолота и множество мелких резных деталей. Выдержано всё в мягком, но холодном сиреневом тоне. И пусто. Как есть пусто.

Я остановилась возле стола, оперлась на спинку стула, разглядывая нарисованных на портретах тучных пожилых мужчин. Все они были, наверное, хороши собой в юности, но годы, вредные привычки и необычный взгляд художника сделали из них просто морщинистых толстяков. Кисуня завозилась, пытаясь спрятаться поглубже мне подмышкой, а метка зудела тихонечко и почти незаметно.

Что она хочет мне сказать?

Стоять на месте или идти дальше?

За дверью в кухне что-то загремело, забренчало. Я вздрогнула и, подгоняемая страхом, что меня увидят и раскроют, пошла дальше. Вперёд и с песней, потому что без песни не интересно!

Из столовой я попала, как ни странно, в ещё одну столовую. Богаче предыдущей и ярче украшенную. И портреты были тоньше, лучше написанные. О, повышаем статус? Возможно, там была столовая для фрейлин? А тут — для королевы? Вообще, пригодился бы план дворца. Но его нет. Если бы мне позволили, я бы его нарисовала. У меня всегда были хорошие оценки по черчению. Но кто мне позволит, если женский пол сведён здесь до прислуги…

Метка словно впала в анабиоз, а я уже не могла остановиться. Шла дальше.

А дальше… Меня ждал коридор. Точнее, даже галерея. С одной стороны — пейзажи пасторали, с другой — высокие стрельчатые окна. Я постучала по груди:

— О, аллё, мне туда?

Метка молчала.

Я пошла по галерее вперёд, разглядывая в неясном свете свечей пастушек и жниц на картинах, а потом кожа под платьем снова зажглась огнём. А-а-а! Чтоб тебя! Нервно почесавшись, я вернулась на несколько шагов. И ещё на несколько, поскольку метка настойчиво указывала, что я пропустила дверь.

Дверь нашлась между жницей с серпом и усталой молочницей. Маленькая, неприметная, но явная дверь. Я пожала плечами и нажала на ручку.

Комната, открывшаяся моему взору, была не слишком большой по сравнению со столовыми, более уютной и закрытой. Без окон. Стены заклеены тканью и украшены маленькими картинами. Ноль помпезности. Практичная мебель — столик, стулья, диван. И на диване полулежит девушка.

Я не удержала дверь, и та громко хлопнула, разбудив спящую. Девушка вскочила, широко распахнув глаза, и вскрикнула:

— Кто вы?

Я подняла брови и ответила:

— Ксения. А вы?

Она встала, приложив руку к вздымающейся груди. Кстати, неплохое декольте! Это фрейлина или просто служанка?

— Я? — удивилась она, потом ответила: — Я Эммелина, младшая фрейлина Её Величества королевы Нилии!

— Очень приятно, — пробормотала, прислушиваясь к метке. Та пульсировала на груди, как будто маленькое наружное сердце. А что это значит, я не знала. Не чесалась, не болела, просто давала о себе знать. Подумав секунду, я решила вести себя осторожно.

— Тебя не звали сюда, зачем ты пришла? — Эммелина уже очухалась от неожиданности и приняла высокомерную позу — задрала подбородок повыше, подбоченилась, чтобы я смотрелась на её фоне совсем маленькой. Но мне-то пофиг, мы же помним…

— Я пришла вернуть королеве её диу.

И вытащила из-под мышки Кисуню. Эммелина ахнула, а потом приложила ладони к покрасневшим щекам:

— О Богиня! О Вседержитель! Случилось чудо! Мы все спасены от гнева Её Величества!

Девушка присмотрелась и всплеснула руками:

— А где же намордник? Где налапники? Святая Жанина, ох и натерпимся мы сейчас!

Налапники и намордник? Для четырёхмесячного котёнка? Они тут все с ума посходили? Я рефлекторно прижала Кисуню к груди, отворачиваясь, а девушка бросилась к двери, распахнула её и приглушённым голосом позвала:

— Гемилла, Анисия, вставайте, лентяйки! Несите перчатки и одеяльце!

Интересное дело, зачем им одеяльце? Кисуня зашипела в моих руках, пытаясь вскарабкаться на прежнее место и спрятаться, а из комнаты показались две другие фрейлины в похожих платьях и с похожими выражениями лиц — всполошённые и сонные. Одна из них натянула на руки длинные кожаные перчатки — в таких ходят сокольничьи, а вторая держала наизготовку толстое одеялко вроде байкового.

Метка взорвалась жжением, вызвав у меня лёгкий стон. Что опять?

— Я аккуратно возьму королевскую диу, — сказала дева в перчатках. — Анисия, готовься накинуть одеяльце!

— Нет! — воскликнула я, прижав Кисуню к груди. — Это всего лишь котёнок! Я не позволю вам его обижать! И вообще! Это издевательство над животными!

— Это исчадье ада, — нервно бросила Эммелина. — Ты не знаешь, на что она способна, иначе не прижимала бы так любовно к груди!

— Она превратила прекрасные шторы в спальне Её Величества в жалкие лохмотья! — поддакнула Гемилла.

— У нас все руки в глубоких царапинах были, пока Её Величество не велела изготовить специальные налапники и намордник из тонкой меди! — Анисия с отвращением глянула на Кисуню. А Эммелина наморщила носик:

— И этот запах… Она намочила все простыни, все!

Я только и могла качать головой. Божечки-кошечки, они говорят о диком тигре или о маленьком беззащитном котёнке? В любом случае, издеваться над Кисуней я им не дам.

— Я отдам её только одному человеку, — сказала наугад. — Её Величеству королеве Нилии.

Глава 8. Кошкин дом

Похоже, я попала в точку, ибо метка прекратила пульсировать и успокоилась. Значит, королева? Зачем? Может, она сама меня и позвала? Конечно, тут все настаивают, что женщины не владеют магией, но фиг разберёшь. Вдруг королева владеет?

Однако девушки посмотрели на меня странно. Эммелина оглядела с ног до головы ещё раз, удостоверилась, что я простая служанка с кухни, и велела:

— Не болтай глупостей, чернавка, давай сюда королевскую диу и можешь возвращаться обратно к своим котлам!

Я только улыбнулась. Пусть попробует отобрать. А я на это полюбуюсь. Драться в юбке жутко неудобно, но я хотя бы умею драться. Фрейлины — не охранницы, их не учили делать подсечки и бить в болевые точки. Если надо, будет весело. Но лучше, конечно, не надо.

Всегда лучше решить вопрос миром.

Поскольку весь мой вид говорил от том, что я не уйду без кошки, младшая фрейлина наморщила лоб, сделавшись похожей на стройного мопса. И махнула рукой:

— Анисия, поди разбуди главную фрейлину.

— Она меня накажет! — возмутилась Анисия. — Сама иди!

— Ты забыла, что я тебя прикрыла, когда ты порвала кружева Её Величества? Отправляйся немедленно!

Эммелина даже тон повысила и руки сложила на груди. Ни дать ни взять Вика, когда мы ссорились, и она пыталась настоять на своём. Меня даже на грустинку пробило — сестрёнка моя, увижу ли я её когда-нибудь ещё? Впрочем, наблюдать за отношениями фрейлин было интереснее, чем жевать воспоминания. Анисия фыркнула, но больше для порядка, потому что бросила одеяльце на кушетку и отправилась обратно, откуда пришла.

Я так поняла, аудиенции с сонной, разбуженной посреди ночи главной фрейлиной мне не миновать.

Но пока не поняла, чего ждать от этой аудиенции…

Ноги гудели от усталости. Целый день возилась на кухне, потом отбрыкивалась от насильников, а чёртова метка даже отдохнуть не дала! Погнала в королевские покои, как будто нельзя это было сделать с утра! Я сделала пару шагов в сторону и уселась на кушетку, где отдыхала до моего вторжения Эммелина. Боже, как это прекрасно — сесть и вытянуть несчастные ноги!

Младшая фрейлина отреагировала так, будто я ей на голову села. Глазоньки выпучила, руками всплеснула, но, к счастью, ничего не сказала. Если бы вякнула, я бы в неё плюнула, честное слово, ибо задолбали со своими условностями! Но, походу, Кисуня была моим пропуском и индульгенцией. Кстати, она удобно устроилась на моей груди, поглядывая на фрейлин искоса. Я погладила кошку. Никто тебя не обидит, маленькая!

Девушки нервничали, торча у двери во внутренние покои и поглядывая друг на друга. Сесть рядом со мной не решились. Ну и пусть у них ноги болят… А вот я начала отплывать. Стало тяжело контролировать голову — я клевала носом и периодически забывалась. Скорей бы уж проснулась эта… старшая, главная, какая там…

Прошло не менее получаса по моим внутренним часам. Возможно, больше или меньше. Дверь распахнулась, и перед нами предстала женщина лет тридцати. Я воображала её гораздо старше и безобразнее, чем-то вроде старушки-приживалки, но она оказалась вполне себе представительной дамой. Полностью одетая — платье не блистало роскошью, но я и не в курсе, как одевались здешние приближённые к королевским особам лица — и с папильотками в тёмных волосах, она остановилась на пороге, осмотрела экспозицию и спросила:

— Зачем ты хочешь видеть королеву, чернь?

Эммелина замешкалась, но подскочила ко мне и пхнула кулачком в бок, зашептала:

— Встань, когда с тобой разговаривает главная фрейлина Её Величества!

— Простите, уж как-то не догадалась, — фыркнула я, мгновенно просыпаясь. Я-то встану, мне не трудно, но реверансов перед этой тёткой выплясывать не буду.

Оглядев меня, поднявшуюся, главная фрейлина поджала губы. Я улыбнулась:

— Добрый вечер. Я принесла королеве её кошку. То есть, диу. Но вот эти безрукие не умеют с ней обращаться. Поэтому им я Кисуню не отдам, только в руки королеве. Если, конечно, она захочет принять своё сокровище обратно.

— Ты смеешь ставить условия?

Вид у фрейлины был такой, что я испугалась, как бы её не хватил удар. Вот так будет пыжиться и краснеть от гнева — заработает инсульт! Ладно, не буду её доводить, так уж и быть.

— Это не условия. Это забота о дие. Она может и зачахнуть, если с ней не обращаться, как положено.

— Что же, есть какие-то особые условия содержания этой диковинной зверюшки? — удивилась главная фрейлина.

— Вы меня извините, пожалуйста, — решительно ответила я. — Не знаю вашего имени… Но обо всём этом я готова говорить только с королевой.

— Что ты хочешь за услуги, девка? — у фрейлины дёрнулся левый глаз. Ну вот, довела бедную женщину до нервного тика! — Я дам тебе красивую заколку в волосы. Нет? Ты хочешь золота? Я дам тебе монету… Две монеты!

— Меня не интересуют подарки.

— Я не стану будить Её Величество только оттого, что какой-то девке с кухни захотелось поговорить! — возмутилась фрейлина. — Королевская диа живёт в достатке и сытости, нам не нужны твои советы!

Проигнорировав последнюю фразу, я снова опустилась на диванчик:

— Ничего, я подожду, пока королева проснётся.

От такого моего поведения главная фрейлина едва не подавилась праведным гневом, но внезапно её глаза блеснули:

— Хорошо, пойдём со мной.

Мне не понравился её взгляд, но пойти я пошла. Надо же с чего-то начинать.

Мы вошли в комнату, которая по размерам была схожа со столовой. Опять картины на стенах, мебель с гнутыми ножками, золочёные канделябры и всяческие безделушки, наверняка, очень ценные. Но фрейлина шла вперёд, не останавливаясь, мне ничего не оставалось, как, прижав Кисуню к груди, топать за дамой. Анфилада похожих комнат, казалось, не закончится никогда. Но, прежде чем у меня зарябило в глазах от цветастых обоев из ткани в полосочку, мы оказались в небольшом коридоре. Я так поняла, что это другая сторона замка — те же стрельчатые окна и портреты придворных дам вместо пейзажей.

— Жди здесь, — приказала главная фрейлина и зашуршала юбками куда-то вдаль.

Пожав плечами, я поискала, куда можно сесть, не нашла ни одной скамеечки и уселась прямо на пол. Мрамор неприятно холодил попу через платье, стена твёрдо давила на спину, но усталость брала своё. Я усну тут до утра… Главное, чтобы не будили и не орали над ухом…

Разбудили меня буквально тут же. Грохот кованых сапог по камню пола разбудил бы и мёртвого. Я распахнула глаза и вскинулась, напряглась. Зачем сапоги королеве? Уфти, это не королева! Это пара гвардейцев!

Непонимающе смотрела на них, пока они подходили — два юнца, ещё без усов и бороды, зато вооружённые самыми настоящими саблями.

Может, им поручено сопроводить меня к королеве? Подумала так и сразу отмела эту мысль. Угу, конечно, дважды даже… Метка вспыхнула обжигающей болью, утихла. Я поняла, это засада. И главная фрейлина тут же подтвердила мои опасения:

— Схватите девчонку и в казематы! Только не повредите королевской дие!

— Вот стерва, — громко сказала я, не спуская взгляда с гвардейцев. Они смотрели равнодушно и как-то даже буднично. Словно каждый день по десятку девиц бросали в тюрьму. Вот уже совсем близко, я сгруппировалась, защищая Кисуню собой… Нет, я её не отдам! Даже если придётся драться с солдатами! Зажмурилась… Где моя дежурная сковородка? Ы-ы-ы…

Но протянутые руки так меня и не коснулись.

Вместо этого я услышала лёгкое потрескивание, тихое гудение, как будто надо мной растянулись провода высокого напряжения. И далёкие крики тоже услышала. Осторожно открыла глаза и застыла, как была — на коленях, сгорбившаяся, судорожно обнимающая Кисуню.

Оба гвардейца валялись на мраморном полу — один у окна, второй под портретом толстой тётеньки в неприличном декольте и с усиками. Главная фрейлина с перекошенным от ужаса лицом голосила в конце коридора, заслонив телом дверь, как будто я была саблезубым тигром.

Но всё это было бы ещё ничего.

Если бы не защитный купол весёленькой радужной расцветки, который переливался, как большой мыльный пузырь на солнце, окружая меня со всех сторон.

Это кто меня так?

Это я так?

Ого!

А как?

— Кисуня, — шёпотом протянула я, — может, это ты у нас такая сильная магесса?

Кошка подняла на меня взгляд, как будто у виска пальцем покрутила и сказала: «Ну не идиотка ли?»

— Поняла. Это не ты. А раз не ты, значит, я.

Опасливо оглядела пузырь изнутри. Вопли главной фрейлины доносились сюда, будто приглушённые подушкой. Интересно, гвардейцы йок или выживут? Лучше бы выжили, потому что я не желаю быть обвинённой в убийстве! Конечно, сами напросились, у меня ж тут метка, блин, беснуется! Но, может, если бы они знали о метке, то поосторожничали бы. Так что, всё равно я кругом виновата…

Осторожно поднявшись, я коснулась рукой искристого купола, и он рассыпался мириадами звёздочек. А по ушам мне ударили крики фрейлин. Угу, сбежались все! Орут с сумасшедшими глазами… А чего орать? Я что, режу тут всех? Блин, я просила проводить меня к королеве, а эта претенциозная фря вызвала охрану…

Крики становились тише. Надеюсь, они все тут сорвали голоса, поэтому будут молчать в ближайшее время. Сказала:

— Вы бы лучше врача вызвали, чем так кричать!

— Она… она… она их убила-а-а! — на последнем издыхании провыла главная фрейлина и схватилась рукой за сердце.

— Чё сразу убила, — пробормотала я, присмотревшись к гвардейцам. Тот, что у окна, редко, но дышал. А второй даже застонал, приоткрыв глаза. Я невежливо ткнула в него пальцем и бросила сердито: — Живые они оба!

— Что здесь происходит?

Голос раздался из глубины коридора, но услышали его мы все. Хоть спросили и негромко. Фрейлины, словно опадающие лепестки, опустились на пол, приняв позу рыцаря на посвящении. Только я, как дурочка, стояла и не знала, то ли опасть, то ли выше нос поднять, перед женщиной в роскошном тёмно-бордовом халате, который и халатом-то назвать было трудно. Такое платье на завязочках спереди, надетое на ещё одно платье, только без кринолина. На голове у женщины красовался не менее роскошный чепец в тон халату, украшенный буйными волнами кружев и лентой. Из-под чепца на грудь спадали каштановые локоны, завиткам которых я невольно позавидовала. Женщина была высока, в теле и держалась с достоинством и едва уловимым презрением к окружающим.

Опаньки!

А вот и королева.

Господи, хоть бы это не оказалась какая-нибудь «самая-главная-супер-пупер» фрейлина!

— Ваше Величество, простите мою дерзость, — прошелестела главная с пола.

— Говори.

— Я позвала охрану, чтобы эту бесцеремонную девицу бросили в казематы… А она убила гвардейцев… — главная фрейлина бросила на меня злобный взгляд из-под ресниц и добавила, как наябедничала: — Магией!

— Я так и знала, Ваше Величество! — торжествующим тоном воскликнула Эммелина. — Это переодетый мужчина!

Фрейлины разахались, разохались в праведном ужасе, а я только фыркнула от смеха.

— Замолчите все, — негромко сказала королева. — Если это мужчина — он умрёт на плахе. Если женщина — кто убил гвардейцев магией?

— Да живы они! — бросила я уже нетерпеливо. — Это раз. Я нашла вашу диу, это два. И напоследок три: я женского пола.

Фрейлины ахнули, королева поморщилась. Не привыкла, что к ней так обращаются — без реверансов, не стелясь по полу. Впрочем, скорее всего, просто отвыкла. Ведь была когда-то простой аристократкой, да и осталась не королевской крови. В этом патриархальном мире только мужская кровь важна…

Ладно, не поломаюсь.

Я присела в импровизированном книксене, но глаза не опустила — следила за королевой. Она прищурилась, если только холодный камень может щуриться, и спросила:

— Почему не отдала диу моим фрейлинам?

— Они не умеют с ней обращаться. А я не терплю, когда обижают маленьких беззащитных зверюшек.

Королева подошла ближе. Гвардейцы, постанывая, пытались подняться, и она остановилась в нескольких шагах от них, распорядилась:

— Тайра, вели убрать солдат из моей галереи.

Главная фрейлина подхватилась с пола и скрылась за дверью. Королева поманила к себе Анисию и сказала сухо:

— Беги за младшим лекарем, думаю, ему хватит знаний, чтобы определить, какого пола наша неожиданная гостья с кухни.

Потом повернулась к Эммелине:

— А ты держись рядом. В конце концов, твоё предназначение — защищать королеву от смерти.

Мне опять стало смешно.

Господи, в какой цирк с клоунами я попала?!

Кисуня решила выглянуть и посмотреть, что происходит. Любопытство убило кошку, как говорят в Англии. А может, эта маленькая козявка проголодалась. Она высунула мордочку из-за моих рук и протяжно мяукнула.

Что стало с королевой!

Она всплеснула руками, засеменила меленькими шажками и засюсюкала:

— Моя маленькая! Моя сясечка! Моя флюшечка!

И тут же рявкнула на младшую фрейлину:

— Немедленно принеси намордник и налапники!

Эммелина сбледнула с лица, не зная, вероятно, как объяснять отсутствие оных предметов, но я благородно решила выручить её (нет):

— Простите, но кошке не нужны намордник и налапники.

Погладив Кисуню между ушками, я улыбнулась оторопевшей королеве:

— Ей нужны только ласка и любовь. И я готова показать вам азы.

Кашлянула и добавила:

— Азы обращения с кошкой.

— Ты забываешься, — сказала королева ледяным голосом. — Где же этот бесов лекарь?!

— Я здесь, Ваше Величество!

Лекарь в ночном колпаке и халате, наброшенном на рубаху, с голыми ляжками и в мягких фетровых галошах уже спешил из коридора в галерею. Его молодое лицо с пижонскими усиками носило печать вечной тревоги. За его спиной лязгнули сабли, и двое гвардейцев поклонились королеве:

— Прикажете унести тела?

— Они живы! — я топнула ногой. — Вы что, не видите?

Меня осмотрели три пары глаз. Гвардейцы с изумлением, а лекарь с любопытством. Королева же нетерпеливо махнула рукой:

— Вы двое, уведите ваших сослуживцев! А ты, лекарь, осмотри эту девицу!

— На предмет чего именно, Ваше Величество? — подобострастно поклонился лекарь, подбираясь ко мне поближе. Если он собирается меня лапать, я ему врежу! Жалко, нет сковородки под рукой, но думаю, что и кулаком смогу вырубить это хилое тело.

— Это мужчина или женщина?

Любопытство испарилось из глаз лекаря, сменившись ещё более сильным изумлением, чем у гвардейцев. Те уже отволокли товарищей на выход. Лекарь шагнул ко мне, изумление потихоньку поблёкло, а на его место заступил холод исследовательского интереса. Я отступила к стене, пряча Кисуню, а мужчина пробормотал:

— С виду, пожалуй, женщина. Но никогда не известно…

— Не трогай меня, — предупредила. — Я ударю.

— Мне нет нужды тебя трогать, — его губы брезгливо искривились. — Откройся мне, не закрывайся. Ну же!

Я непонимающе глянула на руки лекаря. Они поднялись ладонями ко мне, не касаясь тела, сантиметрах в десяти, потом прошлись вверх-вниз, как будто сканер в аэропорту. От рук исходил лёгкий жар, и мне показалось, что искры блеснули на кончиках пальцев. У-у-у, опять магия…

— Это женщина, Ваше Величество, — лекарь отступил и поклонился королеве.

— Превосходно, — процедила та сквозь зубы. — Ты свободен. А ты, — это уже мне, — пойдёшь со мной.

Метка, что скажешь?

Молчит, падлюка. Ладно, значит, всё идёт по плану.

Только интересно, чей это план? И к какому результату он приведёт?

Королева поманила пальцем Тайру, самую главную из самых главных фрейлин, а остальных отпустила знаком руки. Несмотря на некоторую неловкость, которую я испытывала в этом мире, не могла не восхититься вышколенностью служанок. Им даже не нужны были слова. Лишь жест — и хоба, все исчезли.

Тайра шла рядом со мной. Королева впереди. Мы, соответственно, сзади. В конце галереи была открыта небольшая дверца, в которую мы и просочились. Оказались в ещё одной комнате, похожей на все те, что я уже видела. Но тут уже чувствовалось больше уюта и интима. Это были настоящие покои королевы.

А в следующей комнате нас встретил молодой человек, который, казалось, только вошёл. Неуловимо похожий на принца Гевина, старше и серьёзнее, он выглядел взволнованным. Бросился к королеве, схватил за руку, коснувшись губами кисти, воскликнул:

— Матушка, мне сказали, что некто ворвался к вам и убил гвардейцев!

— Сын мой, не тревожьтесь, всё в порядке! — с улыбкой ответила королева. — Некто — это всего лишь девица с кухни! Она принесла мне мою маленькую диу!

Принц глянул на меня — пристально и долго, а потом наморщил лоб:

— Но гвардейцы…

— С этим я разберусь сама, дорогой мой Арман. Иди к себе, тебе лучше отдохнуть перед завтрашним испытанием невест.

Она потрепала его по щеке, а я всё ещё глядела в прекрасные серые глаза, которые будто испытывали меня. Арман, старший принц, наследник… Хорош, как картинка, и так внимательно смотрит! Будто видит меня насквозь.

Хоть бы не узнал про метку! С них станется, с этих магических мужиков!

Глава 9. Кофе по-королевски

— Ты, стой у двери, — одёрнула меня Тайра. Её голос звучал неприязненно и сердито. Я глянула на королеву — та была занята разговором с сыном, а он неотрывно смотрел на меня. Неотрывно и подозрительно. Ну, чего уставился? Никогда не видел девушек с кухни? Спроси у братишки, тот их перевидал слишком много!

Арман поднял одну бровь, словно услышав мои мысли, и я испуганно опустила глаза. Вдруг они тут действительно балуются телепатией? Лучше не рисковать.

— Матушка, разумно ли окружать себя простыми служанками?

— Не волнуйтесь так, Арман! — рассмеялась королева, но в её голосе проскользнула нотка усталости. — Тайра присмотрит за девчонкой, чтобы ничего ценного не пропало!

Принц зыркнул на главную фрейлину так, что та снова распласталась по полу в поклоне. Божечки, как они умудряются так падать, а потом ещё и подниматься, будто у них суставы с пружинками? И тут меня резко дёрнули за рукав. Не удержавшись на ногах, я рухнула на колени. Тайра зашипела не хуже Кисуни:

— Выкажи почтение наследнику престола, бестолочь!

Подавив порыв злости, я решила не спорить. Казнят без суда и следствия… А мне ещё домой надо возвращаться! Отсюда будет проще пробраться в церковь…

Теперь я не видела королеву и принца, но их голоса можно было читать, как открытую книгу.

— Матушка, ценнее вас в этих покоях ничего нет!

Льстит.

— Арман, оставь, ты прекрасно знаешь, что я тебе не верю.

Кокетничает. Но осторожно.

— Ваша безопасность меня волнует больше всего.

Нотка скуки.

— Волнуйтесь о завтрашнем испытании, сын мой! Ведь оно — одно из основных…

Раздражение.

— Что может пойти не так в вызове аватара?

Раздражение.

Они оба раздражены…

Интересно, что за аватар такой? Синенький трёхметровый инопланетянин? Как его вызывают? Так, тихо, Ксюша, не отвлекайся! Почему отбор невест раздражает обоих? Гевин, например, относится к этому весьма легкомысленно… А со средним принцем я ещё не говорила.

— Хорошо, матушка, если вы настаиваете, я оставлю вас. Тайра, следи, чтобы ничего не произошло.

Фрейлина пробулькала нечто подобострастное, а принц прошёл мимо меня, задев сапогом лодыжку. Нарочно что ли? Вот хам! Впрочем, от королевской семейки этого следовало ожидать…

— Встань, девица, и назови своё имя.

Королева устала. Конечно, её разбудили среди ночи… Хотя, мне показалось, что эта усталость не от недосыпа. Глобальная какая-то усталость, моральная. Впрочем, чему удивляться, если у мадам три сына, которых надо женить, возможно, и насильно.

Я поднялась, почти даже не закряхтев, и сказала максимально нейтральным тоном:

— Ксения Лайн.

— Откуда ты? — королева села в небольшое мягкое кресло у едва тлеющего камина. Тайра хлопнула в ладоши, и откуда-то из-за занавески показалась девочка лет двенадцати. Зевнув, она взяла пару поленьев и пучок щепок, опустилась на колени перед очагом, сминая красивое тёмное платье с оборками, и принялась раздувать огонь.

— Ну же, отвечай!

— Простите, я отвлеклась, — с достоинством сказала я. — Из хм-хм Санкт-Московитии.

— Странно, я не знаю такого королевства.

— Оно очень далеко.

Врать я не очень умею, но придётся. Главное — это потом не запутаться в показаниях. Поэтому буду придумывать самую малость, чтобы правда не казалась шокирующей.

— Каких ты кровей?

Чего? А… Моё происхождение. Каких же я кровей, интересно? Моя мама экономист, а папа был военным. Я дочь генерала и купчихи? Аж самой смешно стало!

— Мой отец занимал высокую должность в королевской армии, — осторожно ответила. Королева нахмурилась:

— Занимал? Он был разжалован?

— Он погиб.

— Так ты сирота.

Сирота, ага… здоровенная такая, взрослая сиротка. Промолчав, опустила глаза. Королева задумчиво пробормотала:

— Теперь собственность нашего дворца… Что же, Ксения Лайн…

Боже, какое счастье, что хоть тут меня не зовут Гзеней!

— Я бы не сделала это, будь ты простолюдинкой, но раз ты дочь королевского генерала, ты будешь жить с фрейлинами и заботиться о моей прелестной дие!

— Но! Ваше Величество!

Мы разом обернулись на Тайру. Она выглядела возмущённой. Впрочем, это было её нормальное состояние, насколько я поняла. Королева нахмурилась, вытянув ноги к камину:

— Ты хотела возразить, Тайра?

— Я только хотела… с вашего позволения… мы не знаем, кто она, эта девчонка! Быть может, она лжёт!

— Посмотри на диу и замолчи наконец! — спокойно велела королева. Тайра уставилась на кошку. Я тоже.

Кисуня спала, свернувшись клубочком в кольце моих рук. Милота и тонна няшности! Не кошка, а пушистый комочек нежности! Прямо как Дашка в детстве. При воспоминании о Дашке я грустно вздохнула. Она была моя и только моя, а Кисуня принадлежит королеве.

— Ты знаешь, что такое кофе? — спросила королева вполне дружелюбно, как тётушка племянницу. Я кивнула, потом спохватилась:

— Да, конечно.

— Тайра, вели приготовить две чашки и принести сюда побыстрее. Эська! Помоги Ксении освежиться и переодеться, возьми одно из моих старых платьев для сада.

Бросив на меня убийственный взгляд, фрейлина развернулась, как павлин, и ушуршала на выход. Девчонка кивнула, приглашая следовать за ней, и изобразила маленький реверанс в сторону королевы. Как интересно. Фрейлина стелется по полу, а девочка просто приседает, даже не слишком сгибая коленки! Тонкости этикета, которые мне ещё предстоит постигнуть.

Однако я повышена в должности!

Это плюс.

Отныне мне предстоит жить со змеями в маленькой клетке.

Это минус.

Но у меня есть защита. Это бонус. Будем считать, даже компенсация за неудобства.

Кто и зачем перенёс меня в этот мир? Может, моя миссия — спасти Кисуню?

Эська взяла подсвечник с толстой горящей свечой и отвела меня в гардеробную. Эта гардеробная оказалась огромной комнатой, в которой висели платья. Как будто я зашла в пещеру с коконами Чужого… Такие огромные свёртки в завязанных снизу узлами чехлах висели, чуть покачиваясь от наших шагов, на потолочных крюках. А может, там трупы врагов королевы?

Бр-р-р…

Я скользнула мимо коконов и оказалась в той части, где стояло зеркало, а рядом расположился прелестный маленький столик с флакончиками и пудреницами. Девочка жестом велела мне остановиться и полезла в один из чехлов.

— Не то, не то… И тут не то… Где же платья для сада?

— Ты тоже фрейлина? — спросила я, только чтобы не молчать. Девочка дёрнула плечом, не оборачиваясь, и ответила:

— Нет. Я комнатная.

— Горничная? Служанка?

Вот теперь она обернулась и посмотрела с удивлением. Помотала головой, но вежливо уточнила:

— Игрушка.

— В смысле? — не поняла я.

— Игрушка королевы. Я не могу быть служанкой — во мне королевская кровь.

— Ты её дочь? — почему-то мне показалось, что уже никакие мерзости меня не удивят. Но девочка фыркнула, дивясь моей глупости:

— Я дочь короля!

— Боже ж ты мой… — пробормотала я, подняв брови. Незаконная дочь мужа, как вечное напоминание о его неверности, игрушка в покоях королевы… Нет, даже знать не хочу, как та играет! Зато появилось предчувствие, что в кухне было мило и спокойно. Не зря Кисуня сбежала…

Эська выхватила платье из короба и удовлетворённо выдохнула:

— Нашла. Раздевайся.

Платье для сада было слишком пафосным для этого самого сада. Светлое, вышитое зелёными нитками по юбке и лифу, широкое, но не «колокольное». На подоле красовалось несколько пятен: вероятно, королева не гуляла по дорожкам, а занималась пересадкой цветов. Пятна были тщательно растёрты по ткани и въелись настолько, что даже в моём родном мире ни одна химчистка не взялась бы их вывести.

Что делают знатные дамы с пожелтевшей норкой? Отдают служанке.

Кисуня проснулась, когда я положила её на кресло. Посмотрела на меня встревоженно и мяукнула.

— Спокойно, малыш, я только переоденусь!

Недоверчивый взгляд жёлтых глазищ, Кисуня потянулась всеми четырьмя лапками, а потом улеглась так, чтобы видеть меня.

Надо снять платье — какое счастье! Оно начинает подванивать! А помыться где-нибудь можно? Я обернулась, шаря взглядом по гардеробной, но душ и ванны тут предусмотрены не были. Эська нетерпеливо встряхнула рукавами платья:

— Прошу тебя поторопиться, королева не любит ждать!

— Уже, уже, — пробормотала я. — Дай воды, хоть оботрусь немного… Мне бы искупаться…

— Баня для служанок по субботам, для фрейлин есть вторник и пятница, — буркнула неразговорчивая игрушка.

А какой у нас сегодня день? То есть, ночь? Я не знаю… Но помыться явно не получится. Эська протянула мне кусок тонкой ткани, который смочила жидкостью из вытянутого высокого флакона. В воздухе запахло травами, и в их букете я почувствовала аромат лаванды. Ого, здесь есть лаванда! Здорово! Надеюсь, это спиртовой раствор… Потому что натянуть на себя чужое платье… Ай, всё равно уже, я три дня носила чужое платье, неизвестно с кого снятое!

А ещё у меня есть проблемка.

Как переодеться, спрятав от Эськи чёртову метку?

В лучших традициях русского человека я тянула до последнего. Ме-е-едленно расстёгивала пуговички, ме-е-едленно стаскивала рукавчики, ме-е-едленно разоблачалась… Но нетерпеливая девчонка со вздохом выбешенной мамочки просто сдёрнула с меня заскорузлое старое платье, а заодно и длинную рубашку, которая пахла кухней и тюфяком. И тюрьмой. Ахнув, я попыталась прикрыться, бросила взгляд на грудь.

Метки не было.

Буквально час назад она мне тут душу выжигала, а теперь исчезла? Зараза магическая! Нет, это, конечно, очень хорошо! Но блин!

Всё это вот для этого?

Чтобы я попала в королевские покои через кухню?

Нет, решительно не понимаю логики этих странных магических искр. Ну да ладно. Что с них взять… Надо одеваться.

Рубашку мне подали гораздо более тонкую и изящную, чем тюремную. После обтирания лавандовым раствором я почувствовала себя гораздо чище, хотя и знала, что это лишь видимость. Потом Эська помогла мне натянуть платье, приговаривая при этом:

— Тебе и корсет не нужен, вот радость! Возилась бы сейчас, затягивала…

Да, корсет я бы точно не выдержала… Спасибо фитнесу и здоровому питанию, что талия у меня гораздо тоньше, чем у королевы! С удовольствием огладив узкий лиф, который девочка зашнуровала сзади, ответила:

— А мне идёт!

— Ещё бы не шло, — фыркнула она. — Платье за восемьдесят лирринов!

— Которое надевают, чтобы копаться в земле! — парировала я, совершенно не представляя, сколько это — восемьдесят лирринов.

— Это самое дешёвое из платьев королевы, — задрала нос Эська. — Конечно, тебе на кухне не заработать столько и за год!

— Как будто ты тут получаешь больше!

— Я ничего не получаю, — она покачала головой, — но зато меня выдадут замуж за влиятельного человека с аристократическим происхождением! А тебе светит только конюх!

Да они сговорились тут все — выдавать меня замуж за конюха?! Я этого конюха и в глаза не видела, даром мне не нужно такое чудо! В самом деле, зачем мне конюх?

«Зачем нам конюх? Нет, конюх нам не нужен! Что я, лошадь?»

— Я вообще замуж не собираюсь выходить, — сообщила Эське, с наслаждением наблюдая, как у той упала челюсть. Девочка пялилась на меня, как на призрак отца Гамлета, а потом проблеяла:

— Как это? Совсем-совсем?

— Совсем.

— Но… Замуж же обязана… Если прикажут!

— Не обязана.

— Ты странная, — призналась девочка.

И смотрела на меня с испугом и некоторым уважением, пока мы возвращались в покои королевы. Эх, надо было сказать Эське, чтобы не трепалась налево и направо… С этих станется обязать.

Кисуня на моих руках завозилась, больно царапаясь коготками, и я спросила у неё:

— Что такое, чего ты хочешь?

Или есть, или в лоток.

Кстати, а где кошкин лоток? Нигде не видела… Если они держат Кисуню в покоях, значит, писает она не в травку…

А куда?

Естественно, все тряпки и диваны будут вонять мочой, надо же котёнку куда-то сливать!

— Простите мою дерзость, Ваше Величество, — с лёгким оттенком иронии в голосе спросила я, когда вошла обратно в салон, — а где лоток вашей дии?

— Что ты сказала?

Королева повернулась ко мне от кофейной чашечки и уставилась непонимающе. Я повторила терпеливо:

— Лоток. Место, где она… ну вы понимаете… присаживается после еды.

— Отхожее место? — выступила Тайра. — Да она гадит повсюду! Простите, Ваше Величество…

— Объяснись, Ксения, — сузив глаза, потребовала королева. Я вздохнула. Боже, ну конечно, кошка будет гадить повсюду…

— Нужен ящик, коробка, что-то такое, — я постаралась показать руками, занятыми Кисуней, нечто широкое и продолговатое. — Туда надо насыпать толстый слой… наполнителя. Гхм… Песка хотя бы. И поставить там, где живёт животное.

Королева заинтересовалась. Махнув рукой Тайре, велела коротко:

— Распорядись!

Та с ненавистью глянула на меня и, сделав глубокий реверанс, торопливо вышла из салона. А я застыла у кресла королевы. Садиться в её присутствии не тянуло. Не хочу быть брошенной в казематы или лишиться головы. А та глянула на меня с неподдельным интересом:

— Откуда ты знаешь, что нужно дие? Никто на этом свете никогда не видел таких животных! Она дар Богини!

Мда. Богиня могла бы и инструкцию приложить… Мы с Кисуней оказались в сходном положении. Только я могу хитрить, прятаться и защищаться, а бедную кошечку поймали, посадили на цепочку, надели налапники и намордник… Но на вопрос надо отвечать, и отвечать чем-то поприличнее, чем тем, что вертится у меня в голове.

— Богиня говорила со мной, — вдохновение пришло нежданно. — Именно она указала, где искать Кисуню и как с ней обращаться!

— Кисуню?

— Это имя дала ей Богиня.

Решено, буду всё спихивать на Богиню. Она виновата, теперь пусть и отвечает. Да-да.

— Сядь, — неожиданно сказала королева и плавным, величественным жестом указала мне на второе кресло у стола.

— Спасибо, — ответила я, присаживаясь на краешек сиденья.

— Пей кофе. Я даровала тебе пожизненное право сидеть в моём присутствии. Однако ты не сможешь сидеть в присутствии Его Величества и Их Высочеств.

— Премного благодарна, — пробормотала, склонив голову и пряча усмешку. Слава богу, удержалась от «Вельми понеже»! Взяла фарфоровую чашечку, которая была меньше Кисуниного уха, и сделала осторожный глоток.

Взрыв чувств!

Пятьдесят оттенков горечи!

Какой там энергетик? Мне словно батарейку Энерджайзер вставили в… ну туда, да.

Сначала я скривилась — ей-богу, непроизвольно! — потом уже сознательно выдохнула, словно пытаясь противостоять этой бодрящей бурде, которая заставила кровь вскипеть. А королева нахмурилась. Прямо повеяло от неё этакой ледяной волной… Нет, ну я не виновата же! Это даже не эспрессо, это кофейный экстракт! Как они его пьют?

— Мой кофе недостаточно хорош для тебя?

— Он хорош, — выдавила я. — Но слишком крепкий. Простите, не хотела вас обидеть! Рили крепковат…

И снова выдохнула, пытаясь вернуть жизнь вкусовым рецепторам. Королева отпила крохотный глоточек и пожала плечами:

— Фарусса так пьёт и нас научила.

— Туда бы сахарку… Сливок… Водой горячей разбавить…

Я уже размечталась, как иду в кофейную и варю кофе в турке. Нормальный кофе! Человеческий! Вкусный и со вкусом!

— Ваше Величество, мы нашли ящик! — провозгласила Тайра от двери. Таким тоном, будто самолично сняла Луну с неба для любимой королевы. А мне захотелось сделать «рука-лицо»…

Две служанки тащили большой, не побоюсь этого слова, громоздкий деревянный ящик, сколоченный из неошкуренных досок. В длину примерно десять Кисунь, в ширину пять и столько же в высоту. Он был доверху заполнен грубым жёлтым песком с дорожки перед дворцом. А главная фрейлина сияла, как начищенный сапог.

Королева посмотрела на меня.

Я посмотрела на ящик.

Ящик промолчал.

Кисуня захотела обследовать объект.

А я сказала, едва сдерживая смех:

— Побольше ничего не было?

— Надо было больше? — растерялась Тайра.

Отмахнувшись, я оглядела покои. Господи, неужели я ничего не придумаю?! Что бы приспособить под лоток?

Посадив котёнка на стол, я решительно протопала в угол, взяла фарфоровый тазик, который стоял рядом с кувшином и принадлежностями для умывания, и принесла посудину к ящику. Зачерпнув столько песка, чтобы получился хороший слой, поставила тазик на пол. Кисуня спрыгнула на кресло, с него в тазик, принялась копаться в песке. Я замерла.

Давай, маленькая!

Вытянувшись, чуть ли не распластавшись по песку, Кисуня задрала хвост и с наслаждением пописала на песок.

Йес!

Она оказалась приученной!

А я до конца боялась, что деревенская…

Полюбовавшись, как кошка закапывает собственные дела, я повернулась к королеве:

— Вот, пожалуйста. Лоток для кошки.

— Ты уверена, что она не будет больше мочить мои диваны? — усомнилась королева с некоторой долей умиления в голосе. Уверена. Ага. В том, что диваны — не главное. Даже тонкий фарфор — фигня.

— Зачем ей мочить диваны, если есть лоток, — усмехнулась и ногой подвинула тазик к стене. — А ещё ей нужны игрушки.

— Займись этим, — распорядилась королева. Бросив взгляд в окно, она вздохнула: — Светает, спать уже не придётся. Тайра, одеваться. Эська, проследи, чтобы служанки прибрали ящик, а Ксения нашла игрушки. Через несколько часов я должна присутствовать на главном испытании невест.

В груди кольнуло — кожа снова дала о себе знать.

Я вздрогнула.

Тавро? Метка никуда не исчезла? Она ещё здесь и жжёт, как раньше. Чёрт бы её побрал! Что теперь-то? Мне нужно пройти испытание? Достало! Никуда не пойду и ничего проходить не буду!

Глава 10. Всё королевское семейство

Мне всегда нравилась история. Особенно бытовая её часть. Как жили люди в старину. Как женщины боролись с кринолинами, с туалетами, с прочей гигиенической частью… Как вели хозяйство… Ах, как же хотелось побывать на минуточку в семнадцатом, восемнадцатом веке, чтобы поприсутствовать самолично при стирке, готовке, при родах или крещении ребёнка! На свадьбе!

Да хотя бы увидеть вживую, как служанки вертятся вокруг госпожи!

И мне предоставили такую возможность.

Ну и что, что это странный магический мир!

Всё здесь было настоящим, не выдуманным. То, как фрейлины и горничные помогали королеве обтереться, облачиться в рубашку, затянуть на широкой талии корсет, надеть тяжёлое платье, обшитое тесьмой и драгоценными камнями. То, как завивали ей локоны железными щипцами, обернув их полотном, которое тлело и воняло. То, как выносили ночной горшок…

Мы с Эськой наблюдали за этой кутерьмой и мастерили для Кисуни игрушки.

Дашке я когда-то делала всякие интересности из пластиковых контейнеров, из втулок от туалетной бумаги, из киндер-яиц. А тут мои возможности были ограничены пёрышками на верёвочках и клубками ниток. Кроме игрушек надо было предусмотреть когтеточку, но для этого нужно было найти толстый шнур. Эська обещала спросить у интенданта, так что пока мы обматывали нитками кусочки плотной ткани и развешивали клубочки по комнате.

Но, занятая наблюдением, я как-то подзабыла, что теперь принадлежу этому миру целиком и полностью.

Мир же решил мне напомнить в не самой приятной форме.

Я как раз занималась созданием мышки из кусочков ткани и ниток, наклонилась, чтобы показать Кисуне, дёргая ниточкой у неё перед носом, а Кисуня пыталась лапкой поймать мышку, и тут…

Меня весьма грубо схватили за жо… за бёдра и прижали к телу, подобравшемуся сзади, а приятный низкий баритон произнёс интимно:

— Миледи, вам не пристало находиться в такой соблазнительной позе!

— Его Величество король Игнас, — запоздало доложила запыхавшаяся фрейлина.

— Ой! — сказала я, подбираясь, как пружинка, но не решаясь выпрямиться.

— Друг мой, вы не перестаёте путать мой филей с оным служанок! — недовольным тоном заметила королева из-за расписной ширмы.

— Миледи, всё происходит из-за вашей неизмеримой добродетели, — Его Величество отпустил меня с неохотой, как мне показалось, и я смогла выпрямиться и обернуться. Поскольку стелиться по полу не стала, король поднял одну бровь и с любопытством осмотрел меня с ног до головы. Потом продолжил ответ королеве: — Вы никак не можете остановиться и не дарить свои платья служанкам!

— О, не льстите мне с самого утра, сир, — с достоинством сказала Её Величество. — Даже в моём платье вы не могли перепутать мой постерьер с задницей этой девчонки.

— Клянусь, это именно так.

Король наконец оторвал взгляд от моей груди и подошёл к супруге, поцеловал руку и спросил:

— Миледи, вы готовы присутствовать на сегодняшнем испытании?

— Надеюсь, сир, что вы беспокоитесь обо мне, а не о том, какое впечатление я произведу на юные неокрепшие умы девиц?

Машинально я крутила нитки вокруг резко потолстевшей мышки, глядя только на свои руки, а сама внимательно прислушивалась к разговору. Какое такое впечатление должна произвести королева на невест? Может, она превратится в синенький аватар и напугает всех до полусмерти? Боже, как же мне хочется знать, что произойдёт на этом испытании! Даже если метка начнёт хулиганить, я хочу посмотреть на чудеса магии. Как будто фокусник в цирке будет выступать!

Конечно, надо постараться не отозваться ещё раз на всякие возможные магниты.

И, конечно же, надо смотреть на развлечение из укрытия!

Мало ли…

Король помолчал и произнёс примирительным тоном:

— Разумеется, миледи, я беспокоюсь о вас. Невесты… Эти невесты… Стадо овец! Ни одна, Великий Вседержитель, ни одна из них не отозвалась с достаточной силой на магнит наших мальчиков.

— Одна отозвалась, — в голосе королевы проснулось ехидство. — Однако ваши превосходные гвардейцы так и не смогли найти её!

Опаньки!

А ведь это обо мне!

Мышка явно беременна и скоро разродится десятком маленьких клубочков… Нервно оторвав нитку, я закрепила её под моточком и подбросила Кисуне. Та вскочила, вздыбив спинку, и набросилась на игрушку, колотя её лапкой и отскакивая в сторону с таким видом, будто ей угрожал огромный монстр из океанских глубин.

— Как мило, — протянула королева, глядя на свою любимицу. — Тайра, мне сегодня закончат причёску?

— Миледи, мои превосходные гвардейцы найдут эту жемчужину рано или поздно, — король надел на лицо официальную маску правителя. — Она будет избрана женой Армана, безо всяких сомнений.

— Да уж пусть постараются! — королева чуть повысила тон. — Возможно, тогда Богиня смилостивится над нашими мальчиками…

А тут весело, оказывается!

Шкафы… ох нет, тут нет шкафов! Сундуки полные скелетов! Мальчики, эти милые принцы, каждый со своими тараканами в башке, чем-то провинились перед местной Богиней, и теперь им надо искупить свои грехи? Женившись? Как-то странно и не слишком логично, но кто я такая, чтобы судить Богиню?

Я человек маленький, с котёнком играю, вперёд не вылезаю, просто наблюдаю…

Надеюсь, так всё и останется до того момента, когда я смогу вернуться домой.

Примерно через полчаса (а по мне так часа три прошло!) мы уже шли по галерее. Той самой, по которой я пришла в королевские покои. Зачем меня взяли с собой, я не знала, но очень обрадовалась. Совершенно не улыбалось сидеть взаперти в компании хоть и милой, но неразговорчивой Кисуни. С кошкой осталась играть младшая фрейлина, а остальные, включая и Эську, следовали за королевой. Та вышагивала, прямая и отстранённая, держась за руку супруга. Перед королевской парой, бренча шпорами и стуча каблуками, топали гвардейцы. Позади — фрейлины и я. А впереди — таинственное испытание аватаром.

Я полагала, что оно пройдёт во дворе, как и прошлое, а мы будем наблюдать с высоты балкона. Но я ошиблась. Наполовину.

Гвардейцы остались в галерее, а королевская чета прошла в двери. Мы за ними. И оказались в не слишком большой ложе, со всех сторон прикрытой тяжёлыми бархатными занавесями. В ложе стояли два кресла с гнутыми ножками и мягкими сиденьями.

Людовик какой-то там. То ли тринадцатый, то ли четырнадцатый. Я всегда их путаю. Но вкус у обоих был неплохой. Кресла мне очень нравились.

Смотреть было больше не на что.

Король сел первый, за ним королева. Мы остались стоять. И смотреть на задёрнутые портьеры.

А дальше что?

Нам кино покажут, или как?

Король повёл ладонью слева направо, и портьера медленно растаяла, повинуясь его жесту. Не исчезла, конечно, но стала прозрачной. Полагаю, как зеркало Гезелла, только с одной стороны. Мы видели, нас нет. Перед нами открылось зрелище, от которого захватило дух.

В большом круглом зале — как сцена средней по размерам филармонии — вдоль стены стояли невесты. Их платья были, как розочки на кромке торта, разноцветные и воздушные. Ряды их значительно кхм… поредели. Из двух тысяч осталось примерно сотен пять. Одна четвёртая, с ума сойти! А ведь ещё четыреста девяносто семь в конце уедут домой…

Можно, я с ними, а? Домой, в свой мир…

Принцы сидели на похожих креслах, что стояли в ложе. Сидели спиной. Но я сразу узнала Гевина — наверное, по причёске. И именно он начал спектакль.

Я всё ждала синенького инопланетянина, как знать, почему. Не аватарку же на профиль они будут вызывать, правда? А Гевин встал с кресла, заставив зал выдохнуть, и развёл руки в стороны. Чуть качнулся назад, как от отдачи, и я затаила дыхание.

Аватар оказался и правда синеватым, но прозрачным, будто призрачным. Он выпрыгнул из принца… Видели в фильмах? Как астральное тело отделяется от физического, которое спит, и идёт гулять само по себе. Так и большой лис с длинными треугольными ушами и пушистым хвостом встал посреди зала, отряхнулся с остервенением и повёл носом, обнюхивая ряд ближайших к нему девиц.

Следом поднялся второй принц.

У меня в груди уже завелась шарманка магии. Всё было, как и вчера — жарко, душно, тесно… Нет, не сейчас! Только не сейчас! Я не поддамся, не поддамся! Я буду глубоко дышать, сдерживая рвущуюся из груди магию, и смотреть на лиса. И на величественную птицу, которая вырвалась из тела Армана, сделала круг под потолком зала, раскачав порывом воздуха люстры с сотнями свечей, а потом опустилась на пол рядом с лисом. Сложила крылья. Подняла голову и испустила безмолвный крик…

Обняв руками плечи, я отступила. К двери… Главное, чтобы никто не заметил моего состояния. Я горю изнутри, я превращусь в кучку пепла, если не выберусь отсюда и не окажусь как можно дальше от аватаров! И даже не хочу видеть третьего, не желаю, ну нафиг! Какая боль! Почему магия причиняет мне боль? Почему не принцам? Что за несправедливость?

Нащупав ручку, я повернула её, приоткрывая дверь, и задом выбралась в галерею, успев заметить последний аватар, который оказался большим лохматым волком. И прислонилась к стене, пытаясь отдышаться и унять жжение внутри…

Я ненавижу этот мир!

Я не хочу отзываться!

Я хочу просто жить — тихо и мирно, а не выходить замуж за принца!

Застонала от невыносимой боли в груди…

Нет, невозможно держать это в себе, невозможно!

Чёртова магия сильнее меня… Я не смогу с ней бороться… Лучше сдаться…

Ковыляя по галерее почти вслепую, держалась за стену ладонью, шла неизвестно куда, лишь бы подальше. И вдруг моя рука провалилась, обнаружив вместо камня пустоту, а я просто упала в некую комнату, не в силах подняться. Упала, поджав ноги к груди, обняв коленки, скрючилась на полу, зажмурилась…

И вдруг боль исчезла!

Как будто её и не было никогда! Какое счастье… Счастье, мамочки мои… Я останусь тут навсегда, никогда не вернусь в королевские покои, даже если это означает никогда больше не увидеть Кисуню. Я даже смогла привстать без стона, смогла сесть и опереться на что-то спиной. Осмотрелась.

Ах ты ж, ёлки-палки! Изо всего огромного дворца я выбрала, будто нарочно, часовню. Или церковь? Молельную комнату? Как это здесь называлось, я не знала. Однако всё выглядело, как в часовне святой Жанины у дороги. Только статуя была другой. Не печальная дама с посохом, а добрая девочка, сидящая на роскошном троне. И резьба дерева отличалась — тонкая, очень изящная, с точностью передающая черты человеческого лица и ажур кружевного воротника на платье, складки юбки, каждый пальчик сложенных на коленях рук.

И то самое флуоресцентное свечение магических светлячков, живых искр, пугающее меня до потери сознания.

Где магия — там проблемы.

Я опять попала, это что-то невозможное, честное слово!

Светлячки порхали по комнате хаотически, мерцали волшебно и будто баюкали. Но я не собиралась поддаваться их успокаивающему миганию. Я спросила с обидой:

— Зачем вы меня мучите? Я не хочу магию! Я просто хочу вернуться домой!

Искры замерли на мгновение, потом бросились врассыпную и попрятались по углам. Наморщив лоб, я поднялась с пола, опершись на стену, а, когда выпрямилась, вскрикнула от неожиданности.

Передо мной переливались всеми оттенками синего три аватара — лис, орёл и волк. Они словно ждали чего-то, и это что-то не преминуло произойти.

В груди защекотало. Я испугалась до полусмерти, что снова станет больно, но нет. Всё было прилично. Просто душнота, теснота, жар — и я сдалась. Выпустила свой аватар, откинувшись к стене спиной.

Тонкая грациозная кошка с длинными ушами спрыгнула на пол. Нежно-голубая и такая же прозрачная, с постоянно меняющимися очертаниями тела, она потянулась всем телом, как это умеют делать только кошки, и села, аккуратно обернув хвостом передние лапы.

Меня даже гордость взяла за этот чудесный аватар. Надо же — кошка! Если присмотреться, бенгальская или даже абиссинская! В принципе, это и понятно — я кошатница до мозга костей! Тигр был бы лучше, конечно, но и эта красотка великолепна. Если иметь аватар, то только кошку!

Интересно, какой она обладает силой?

Аватары выжидающе застыли. Застыла и я. А потом не выдержала. А дальше что? Они меня видят? И принцы могут меня видеть? Нет, я не вынесу неизвестности!

— Дальше-то то? — спросила я у своей кошки.

Ощутила, как между нами натянулась невидимая струна.

Словно ниточка из эмоций и чувств связала меня с этим странным существом, сотканным из магии и астрала.

Может быть, это и есть душа? Может быть, я первая из моего мира, которой посчастливилось увидеть собственную душу?

Кошка обернулась. Её прозрачные глаза неотрывно смотрели на меня. В течение нескольких секунд мы были единым целым, но аватары принцев внезапно перешли в наступление.

Первым набросился на кошку волк.

Нет, он не хотел разорвать её в клочья, ни напугать. Он просто ловил ускользавшее существо, чтобы завладеть им. Ещё бы, ведь все девушки принадлежат королю, королевству, а значит, немного и принцу!

Ловкая синяя кошка играючи избежала тяжёлого на вид тела волка, но подключился орёл. Он тоже хотел мою кошечку, взмыл в воздух и попытался схватить её когтями. Лис же попятился. Он не желал участвовать в охоте? Или уступил братьям? Нет, не верю! Чтобы Гевин да уступил…

Я даже вскочила на ноги, переживая за кошку. Мне казалось — если аватары завладеют ею, то всё будет кончено. И решила вмешаться, махнула руками:

— Прочь! Идите отсюда! Не трогайте её!

Кошка оглянулась на меня, состроив хитрую мордочку — как умеют только кошки — и выгнула спину, хвост трубой, на когтях, с поднятой шерстью… Принялась играть в устрашение зверюшек!

Нет, серьёзно?

Я прекрасно знаю, как выглядит игра у кошек.

Нападение, кусь, отскок!

Кусь!

Кусь и повалиться на бок!

Волк играл точно так же, только добавить к этому же набору улыбающуюся пасть с вываленным набок языком.

И орёл включился — скакал рядом, растопырив крылья со встопорщенными перьями, делал вид, что клюёт…

Лис же пытался достать мою кошечку со спины, но всякий раз отступал перед лапкой с выпущенными когтями. Ещё бы, небось, помнил сковородку!

А я вспомнила про невест.

— А ну брысь! Брысь в зал! — крикнула аватарам. — А ты, возвращайся на место! — это уже кошке.

Но всё пошло не так, как хотелось.

Разве в этом мире может быть иначе?

Разыгравшиеся зверюшки на миг остановились, замерли, переливаясь в неясном свечении магических искр, а потом бросились прочь.

Все четверо!

Вместе с моей кошкой!

Нет, ну вы только подумайте! Что за детский сад такой? Взяли и сбрызнули! А мне что делать без души, интересно? Куда она намылилась, кошка драная? Увидела мальчиков и всё, потеряла память и совесть? Я попыталась вернуть свой аватар, но кошка не слушалась. Мы всё ещё были связаны, но она словно жила собственной жизнью. А мне что делать-то? Может, надо идти её искать?

Зажмурившись, я попробовала подёргать за ниточку, которая связывала меня с кошкой. Та натянулась, но ничего не произошло. Вот же своевольное животное! Я подумала о кошке с некоторым восхищением, ведь всем известно, что эти няшки делают, что хотят, и ходят сами по себе. Поэтому… Ну, бог с ней, я всегда смогу её найти. Когда мимимишка наиграется с аватарами.

Я взглянула на статую маленькой девочки и спросила у неё с раздражением:

— Как мне понять всё, что у вас происходит?

Статуя осталась недвижимой. Зато искры медленно выплыли из углов, куда спрятались, и закачались в стоячем воздухе часовни. Опять послание? Я ждала, что искры сложатся в слово, в слова, во фразу, но нет. Они просто мерцали, ничего мне не объясняя, ничего не подсказывая. А может, это как гадание на нитке и кольце? Может, им нужен конкретный вопрос? Ведь ответили же мне в часовне святой Жанины!

Подумав, я спросила:

— Мне стоит вернуться к королеве?

Замерла.

Искры поколебались и поплыли в центр помещения, прямо перед статуей, сгруппировались, мигнули.

«ДА»

Бляха муха.

Ладно. Вернусь. Правда, я нифига не понимаю высший замысел. Но это, наверное, оттого что я не высыпаюсь. Поспать бы полноценные восемь часов, и мои мозги посвежеют, заработают на полную силу. Дайте поспать, блин!

Но мой молчаливый внутренний вопль, конечно, никто не услышал. И не услышит, ибо кто я такая? Да ну нафиг. Если ты не королева — никому не нужна. А стать королевой значит выйти замуж за нелюбимого человека. Этого я не хочу. Поэтому надо заткнуться и жить дальше по законам этого мира.

Ать-два, Ксюха, марш к королеве.

Выйдя из часовни, я на секунду остановилась, вычисляя, откуда пришла, и направилась в ложу. Внутренний радар не подвёл, и уже через пару минут я отворила дверь, заглянула в комнатку, где стояли кресла. Но она была пустой. Я обескураженно потопталась на месте, прошла к портьерам, заглянула за них, но обнаружила только стену. Ишь, Его Величество магией баловались… А как мне теперь вернуться? Где они все?

Со вздохом я вышла обратно в галерею и наткнулась на Эську. Девчонка остановилась, выпучив на меня глаза, а потом набросилась с претензиями:

— Где тебя носит, а? Её Величество недовольны! Ты ушла самовольно!

— Мне в туалет захотелось, — с достоинством соврала я.

— Нельзя! Ты в свите королевы, будь любезна терпеть!

— Интересно! Мне что, на пол писать? — возмутилась я, а Эська фыркнула:

— Терпеть! Счастье твоё, что королева занята! Ой, тут такое случилось, такое!

— Что тут уже такое случилось прямо такое? — мне стало интересно. Эська потащила меня за руку по галерее обратно к часовне, но туда не зашла. Дальше, дальше, а мне не терпелось узнать, что же произошло. Девчонка будто почуяла мою жажду сплетен и, сравнявшись со мной, заговорила тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал:

— Когда принцы освободили аватары, невесты чуть не полопались, стараясь выдавить свои! — она захихикала, вспомнив, вероятно, увлекательное зрелище. — Но я так считаю: выше себя не прыгнешь, и если у тебя нет достаточно родовой силы — возвращайся к себе в поместье и выходи замуж за ближайшего холостяка. А нет, они же все хотят остаться во дворце! Даже если не за принца, так хоть за министра какого пойти, или даже за кухаря… Так вот. А королева вся затряслась, словно с ней падучая приключилась! Все же знают, что у королевы аватар ужасного морского страшилища! И она его выпустила! Фрейлины так визжали, что хоть уши зажимай! А потом аватары принцев исчезли! Представляешь? Просто взяли и скрылись в стене!

— Да ты что, — пробормотала я. Ага, я в курсе, куда исчезли эти синенькие паршивцы! Кошечку мою загоняют неизвестно где!

— Да-да! И никто не знает, что делать и как их вернуть! Принцы впали в кататонию, не расшевелить… Их отнесли в лазарет, там сейчас лекари над ними колдуют, магопускание делают… Но всё впустую!

— Почему? — удивилась.

— Как же без аватара жить? — ответила Эська. — Если аватар отдалился — всё, лежи тихонечко и смерти жди! Только все три принца при смерти — это ужасно! Кто королевство наследовать будет?

Я покачала головой. Она думает только о королевстве, а не о принцах. Неужели без аватара можно реально умереть? А если эти зверюшки так и не вернутся? Если заиграются и забудут, что их ждут хозяева? Кстати, а почему я не впала в эту самую кататонию? Ведь моя кошка тоже сбежала… Может, сейчас грохнусь в обморок и всё, пипец?

Мамочки…

— Пойдём, пойдём скорее, надо догнать королеву, она сейчас в лазарете с сыновьями! — Эська тащила меня дальше по галерее, потом по лестнице вниз, а я бездумно перебирала ногами, прислушиваясь к себе.

Нет, вроде всё в порядке.

Что со мной не так? Почему я не такая, как здешние барышни? Конечно, я могу придумать стопицот ответов на этот вопрос, но будут ли они правдой? Я не такая. Точка. У меня есть магия, правда, я не знаю, как ею пользоваться. У меня есть аватар, который живёт отдельно от меня и мне за это ничего не будет, в отличие от принцев. И вообще, я блондинка, ах-ах… Но серьёзно, почему? Какая у меня миссия? И есть ли она?

Мы пробрались какими-то кулуарами в лазарет, который оказался удивительно похож на больничку Хогвартса из фильма. Такое же огромное помещение, такие же маленькие кровати… Вокруг них суетилась толпа. Королевы нигде не было видно, король стоял поодаль. Но через шум и гул голосов я услышала рыдания.

Королева рыдала.

Бедная женщина… Сразу трое сыновей, таких здоровых и красивых, заболели и, похоже, смертельно. Любая мать на её месте будет в истерике… И жалко её, и не могу ничего сделать.

Если только…

Я могу попробовать позвать кошку обратно! И ласково попросить привести расшалившиеся аватары.

Но это означает, что все увидят… Все узнают, на что я способна. Меня приватизируют уже как жену, и это навсегда. Вряд ли тут додумались до легализации разводов. Нет, я не хочу и не могу! Не могу!

— Они умрут, умрут…

Полный тоски стон королевы взрезал моё сердце. Боже, бедная… Бедные принцы! Серые глаза Гевина, насмешливые и острые, мелькнули в памяти. Как же удержаться и не поддаться на приступ жалости?

Я не могу выдать себя. И не могу помочь принцам, не выдав себя.

Глава 11. Затворница

Эська потянула меня ближе к скоплению врачей в длинных серых робах и маленьких остроконечных колпаках. Над головами и руками мужчин блестели, переливаясь всеми цветами радуги, магические искры. Маги… Колдуют. Пытаются вернуть принцев к жизни. Раньше в нашем мире людям делали кровопускание, чтобы освободить от болезни, а в этом — магию выпускают. И она течёт из вен принцев, испаряется, поднимаясь в воздух, мерцает, мерцает…

Внутри у меня всё дрожало, и я подозревала, что снаружи тоже трясусь мелкой дрожью. Я! Которая ничего не боится! А тут вдруг струсила… Ответственности, что ли, боюсь?

От меня зависят жизни трёх человек.

Спасу их — получу вечную благодарность королевы. Но в придачу — билет на свадебную церемонию. Собственную.

Не спасу — буду мучиться всю жизнь. Тихую, незаметную жизнь маленькой служанки.

— Если мои мальчики умрут, — услышала я тихий голос королевы, — вы все последуете за ними к небесному престолу Вседержителя. Все!

— Ваше Величество, мы делаем всё возможное, — низко поклонился ей один из лекарей. — Наши братья сейчас молятся о выздоровлении сиятельных принцев.

— Пусть же молятся сильнее! Пусть служат любые церемонии, если это поможет принцам! — воскликнула королева с ноткой истерики в голосе. Король шагнул к ней. От утренней игривости Его Величества не осталось и следа, лицо правителя посерело. Видать, дела у принцев действительно плохи! Король поддержал супругу под локоть:

— Душа моя, пойдёмте, не станем мешать жрецам.

— Я никуда не уйду, — тихо ответила она. — Я останусь с нашими сыновьями, что бы не случилось.

Я набрала воздух в лёгкие, чтобы сказать — я верну аватары, но промолчала и только выдохнула. Лучше вернуть, а там уже гори всё синим пламенем. Восковые лица принцев, похожие и такие разные одновременно, не оставили мне выбора. Где эта кошка драная? Куда смылась, игрунья?

Я подёргала за ниточку. Мысленно. Кошка отозвалась откуда-то издалека — отвлечённо и недовольно. Как будто не она, а я была её аватаром. А ну домой, быстро! И других с собой веди!

Прошло несколько мучительно долгих секунд, когда я думала, что ничего не получится. Но кошка подчинилась. Она приближалась, я чувствовала это. И остальные аватары тоже чувствовала. Как будто иголочки кололи меня изнутри, а где-то в районе желудка поднималось первобытное ликование. Не от победы над синенькими призраками душ, а он их присутствия. Всё-таки душа — это круто.

Они появились в лазарете внезапно, будто ниоткуда, и все присутствующие сразу затихли. Одновременно. Не глядя. Только одинокая муха, заблудившаяся у окна, жужжала и билась жирным телом о стекло. Но она не заметила голубоватого свечения, наполнившего огромный зал. Аватары на несколько секунд зависли высоко под потолком, а потом спустились по местам. Только воздух качнулся.

А я приняла кошку, которая наполнила меня радостной дрожью. Как если бы шампанское вспенилось в крови. И спокойствием. Спокойствием, которое раньше было со мной всегда. Оказалось — это душа.

С кровати, где лежал принц Гевин, послышался стон. Я скосила на него взгляд, и сердце радостно ёкнуло — поганец-лис оживил «восковую» фигуру. Гевин приподнялся на локтях, удивлённо оглядел нашу весёлую компанию и спросил:

— Кто-нибудь соизволит объяснить, что происходит?

Королева не соизволила. Она смотрела на меня. Я смотрела на неё и понимала, что под замысловатой причёской, под всеми этими булавками с тканевыми цветочками, под шпильками и вуалькой идёт напряжённая мыслительная работа. Королева думает, как меня взять. Помнит бравых гвардейцев, попорченных моей внезапно появившейся магией.

Гевин уже поднялся, следом встал с кровати и Арман. Третий брат чувствовал себя гораздо хуже: метался, словно в жару, с закрытыми глазами, а его лицо чуть ли не до бровей заросло бородой. Глупо, конечно — какая же борода на лбу! И всё же выглядело это именно так. Но рассмотреть Андро поближе мне не дали.

Королева тихо спросила:

— Ты же не станешь сопротивляться, ведь так?

Я поняла, что вопрос для меня. Покачала головой медленно. Что толку сопротивляться-то? Магов тут, как грязи… Они скрутят меня в две секунды, я даже подумать не успею, что когда-то оттолкнула двоих гвардейцев чем-то вроде защитного поля, не то что выпустить его на свободу.

— Я знала, что с тобой что-то неладно, но не могла и предположить, что не аристократка может обладать таким глубоким и полным сосудом, — королева оглянулась на сыновей. Те неотрывно смотрели на меня. Гевин — с изумлением, Арман — нахмурившись. Что, зайчики, не ожидали? Да, я не аристократка и работала на кухне. И у меня сосуд. Чтоб его бабайка унёс! Сосуд с чем? И где он?

Чёрт!

Я так не хотела попасться, и это случилось.

Теперь у меня только две возможности: смириться и получать удовольствие или попытаться сбежать в лес, как я и собиралась пару дней назад.

Надеюсь, меня не выдадут замуж сегодня вечером.

Королевская чета переглянулась, и Его Величество знаком подозвал троих лекарей, сказал им что-то очень тихо. Те поклонились и направились ко мне.

Упс!

— Только не трогайте, — предупредила их сквозь зубы.

— Это не потребуется, — покладисто ответил один из магов. Свечение искр вокруг его головы раздражало меня. А мужчина добавил: — Ты пойдёшь сама или нужно тебя нести?

И даже руки поднял ладонями ко мне. Радужными ладонями… Я упрямо вздёрнула нос:

— Сама!

Меня проводили по галерее, по лестнице вверх (слава богу, что не в казематы!), опять по коридору, опять вверх. На этот раз по винтовой лестнице. Как там говорили? Лестницы закручивали по часовой стрелке на подъём, потому что так удобнее было обороняться. Откуда у меня в мозгу эти знания? Зачем они мне? По часовой или против, какая к чёрту разница? Меня запрут.

А потом, не выпуская из заточения, выдадут замуж.

А потом… Я буду рожать наследников.

Сосуд.

Я — сосуд? Да чёрта с два!

Хрен им лысый, а не свадьба! Я так просто не дамся. Я только дух переведу. А ещё мне очень надо понять, как быстро пользоваться магией. В идеале — понять, почему я вообще могу пользоваться магией, потому что все девы до сегодняшнего дня говорили мне, что магия исключительно для мужчин. А дежурный лекарь вполне чётко сказал, что я женщина.

Маг, поднимавшийся впереди меня, обернулся и жестом велел мне остановиться. Я прислонилась к холодной стене, глядя на него. Двое других стояли наизготовку с этими их ладошками в цветах радужных пони. Да спокойно, ребята! Я ничего не собираюсь делать. Напряглись, бедняжки, расслабьтесь уже…

В конце лестницы была дверь. Тяжёлая, ибо маг открыл её не без усилия, сколоченная из толстых досок. Он вошёл внутрь первым, и я заметила, как он водит руками по сторонам. Радужные искры рассыпались по помещению. Колдует, зараза. Чтобы я не выбралась?

Ладно, разберусь с этим позже.

Меня вежливо подтолкнули войти.

Переступив через порог, который на миг вспыхнул сиянием, я оказалась в круглой комнате, завешанной гобеленами. Окон не было. Только дверь. Прелестно! Меня заперли в каземате, но не с крысами, а с голубями…

В комнате стояли кровать и сундук. Даже стола не было. Огромная кровать с балдахином занимала большую часть простора, а сундук неуютно стоял под гобеленом, изображавшим падение какого-то замка. Мда… Интересно, а кормить меня будут? Тут даже поднос некуда поставить! И где умываться? Я чувствую себя жутко грязной, мне нужно принять… кхм ванну! Умыться хотя бы… Но этого в комнате Рапунцель не предусмотрели.

Обернувшись на магов, я с упрёком посмотрела на них. Лекари не смутились. Тот, что колдовал в комнате, слегка поклонился и сказал:

— Твои покои. Выхода нет, мы запечатали комнату. Если ты намерена попробовать выйти, то мой долг предупредить тебя: эта комната всегда использовалась для содержания очень сильных магов королевской крови, поэтому заклинания весьма затейливы, и тебе не удастся их обойти.

— Ребята, не стоило так стараться ради меня, — фыркнула. — Я всего лишь женщина!

— Гвардейцы Его Величества обратились за помощью в братство Вседержителя, — сдержанно ответил маг. — Мы были вынуждены их вылечить, не без труда.

— Лишь Богине известно, зачем она наделила тебя такими способностями, и мы обязательно вопросим её.

— Удачи, — с издёвкой сказала я. — Мне она не отвечает.

— Богиня не отвечает смертным, если они не приняли обет девственности и служения ей.

— Тю!

— Что ты сказала?

— Я сказала: «Тю».

— Мне неизвестно значение этого слова.

Я покачала головой. Ясен пень. А я могу ещё и «ку» сказать! Но они тоже не поймут. Поэтому я махнула рукой:

— Ладно. Мне всё равно. Долго я здесь буду сидеть?

— Это может сказать лишь Его Величество король.

— Разве не королева?

— Тебе лучше говорить о Её Величестве с добавлением всех возможных формулировок вежливости, — предупредил маг.

Началось. Сю-сю, масю. Ваше Величество, ути-пути…

Я прошлась по комнате, села на кровать. Боги, пахнет плесенью! А мне положена служанка? Да ну её, я ведь и сама могу убраться, дали бы только средство для мытья… А у них есть? Чем можно тут обеззаразить всё?

— У вас уксус есть? — спросила, брезгливо отряхивая покрывало. Маги озадачились. Я глянула на них с ярко выраженным вопросом в глазах, потом переспросила:

— Так что? Есть или нет?

— Зачем тебе уксус?

— Здесь воняет плесенью и явно всё заражено грибком. Хочу вымыть комнату.

Они переглянулись, и один из магов сказал:

— Тебе пришлют служанку.

— О, мне положено по рангу? — обрадовалась я. — А карты у вас есть? Сидеть не пересидеть, хоть в картишки с ней перекинемся!

Видя недоумение на их лицах, вздохнула. Господи, чем они тут занимаются долгими зимними вечерами?

Главный лекарь-маг поклонился, и они все втроём вышли. Дверь со скрипом закрылась за ними. Я осталась сидеть на кровати, размышляя, как мне вытрясти постель, если тут нет окон.

Странно, но я уже не думала о предстоящем вынужденном браке.

Мне хотелось занять мысли чем-то более приземлённым и практичным. Поэтому, немедленно после того, как в двери щёлкнул замок, поднялась, подоткнула подол платья и стащила всю постель на пол. Да, чем тяжелее вся эта фигня, тем лучше.

Через час я сделала несколько открытий.

Номер один: окна тут всё-таки были. Скрытые гобеленами, узкие, стрельчатые, они выходили на все четыре стороны света. Можно было увидеть внутренний двор дворца и бескрайние леса с двух сторон, а ещё — утыканный шатрами луг позади.

Номер два: окна были наглухо запечатаны магией. Как только я попыталась открыть раму, чтобы впустить немного свежего воздуха, меня шибануло током. Нет, ну блин! Не стану же я прыгать с такой высоты! Могли бы и оставить окошко… Что за детский сад? Или содержимый тут раньше маг королевской крови мог обращаться в птицу?

Номер три: магические искры всё-таки мне благоволили. Посетовав на закрытые окна, я вытряхнула пыль и грязь из простыней прямо в комнате, подальше от кровати, и тут же всё это неприятное облако исчезло в радужном сиянии. И снова чисто! Магия — это здорово, когда она не вмешивается в твою жизнь и не читит события под себя.

Когда я снова застелила постель и села, чтобы отдышаться, в дверь постучали.

Ну кого опять принесло? Может, обед?

Я помотала головой и рассмеялась. Нет, я идиотка! Они же заперли дверь, зачем стучать? Или идиоты всё-таки они?

Сложив руки на коленях, ждала, кто войдёт, но стук повторился. Тогда я бросила:

— Войдите.

Тук-тук, кто там? Почтальон Печкин. Принёс посылку для вашего мальчика.

Три ха-ха!

Дверь заскрипела, открываясь, и в комнату скользнула Эммелина. Лицо у неё было странным. Девушка сделала несколько шагов и остановилась, зажмурившись. Покраснела от натуги — наверное, дыхание задержала. Я сидела, глядя на неё обескураженно, и ждала, когда закончится спектакль. Но не выдержала больше трёх секунд:

— Эммелина, привет! Ты мне обед принесла?

Младшая фрейлина приоткрыла левый глаз и глянула на меня. Будто бы с облегчением вздохнула и прошептала:

— Обед тебе принесут позже. Пока что Её Величество хочет тебя видеть.

— Объявляй!

Я даже развеселилась. Обычаи тут, конечно, улётные. И, если не брать во внимание варварское отношение мужиков к женщинам, вполне угарные. И ведь Эммелина действительно объявила:

— Её Величество королева Нилия!

Уфти.

— Прошу, — я встала. А потом опять села, вспомнив, что королева подарила мне пожизненное право сидеть в её присутствии. Не буду же я делать вид, что этого не было!

Королева вплыла в комнату и царственным жестом позволила мне встать. В смысле, она-то думала, что я паду ниц и расплывусь по полу. Но, заметив, что я сижу на кровати, скривилась на миг. Потом махнула фрейлине, и та испарилась из комнаты, притворив за собой дверь. Королева прошлась между кроватью и сундуком, полюбовалась на гобелен замка в огне и сказала:

— Я пришла, чтобы поговорить с тобой, Ксения.

— А я думала, в картишки перекинуться, — буркнула я себе под нос. Потом ответила громче: — Я слушаю вас, Ваше Величество.

— Это я тебя слушаю, — возразила она. — Ты появилась во дворце, нашла диу, поразила нас всех глубиной магического сосуда… Рассказывай, кто ты, откуда, какие цели преследуешь?

— На первые два вопроса я вам уже ответила. А цели… У меня нет никаких целей. Я просто… Попала сюда и пытаюсь выжить.

— Ты скрывалась на кухне! — обличающим тоном заявила королева, ткнув в меня пальцем. Фу, как невежливо! — Ты прибыла сюда с остальными невестами, но не устроилась в лагере, а зачем-то втёрлась в доверие к старшей по людской кухне! Зачем?

Что ей на это ответить? Боже, женщина, я не хочу замуж! Не хочу быть сосудом, инкубатором, птичкой в золотой клетке! Я готова каждый день чистить ведро ромбушек, чтобы меня избавили от принцев!

— Когда я сказала вам, что Богиня говорила со мной, то невольно соврала.

Вдохновение снизошло неожиданно. Может, опять метка шалит? Но она не зудит, не проявляется ничем. Ладно, будем считать, что это моё личное вдохновение.

— Она не только говорила со мной, но и вела меня. Именно её волей я попала на кухню. Именно её волей нашла Кисуню и добралась до ваших покоев. Она хотела этого.

— Богиня!

Королева выглядела удивлённой. Она размышляла несколько минут. Долгих, напряжённых. Потом улыбнулась:

— Я верю тебе. Но ты не можешь не понимать, что из этих покоев у тебя всего два выхода.

— В дверь или в окно? — съязвила я, но по спине пробежал предательский холодок. Мне стало страшно. И не зря.

Глаза королевы стали совсем тёплыми, как две маленьких печки, и первая леди ответила:

— Ты близка к истине. В зависимости от решения совета магов и визы Его Величества ты либо выйдешь замуж за наследника, либо закончишь жизнь на плахе.

Чего-о-о?

Они меня что, казнить собрались? За что? Я же ничего не сделала! Я даже жизнь спасла её сыночкам!

Нет, конечно, при таком раскладе я согласна замуж. Но теперь всё зависит от старых пердунов с искрами в ручонках?

Королева прошлась по комнате и продолжила будничным тоном:

— Я распоряжусь, чтобы сюда принесли кресло и столик. Обед тебе подадут чуть позже. Служанка также установит пяльцы, чтобы ты смогла вышивать. Здесь также есть алтарь, ты сможешь молиться Богине, сколько твоей душе будет надобно.

Она приподняла один из гобеленов, открыв спрятанную за ним нишу со статуей маленькой девочки, увешанной увядшими цветами, потом повернулась ко мне:

— Как только жрецы решат твою судьбу, я пришлю к тебе швею. Она сошьёт либо твой саван, либо свадебное платье.

— Где-то здесь кроется ужасная неблагодарность, — с горечью сказала я, наконец собравшись с духом. — Ведь я спасла принцев от неминуемой смерти!

— Я помню. Но именно твой аватар смог увлечь аватары моих сыновей столь далеко от их тел. Можно предположить, что тебе по силам и другие вещи, не менее страшные и опасные для королевства!

— Если бы я хотела убить принцев… Я бы не вернула аватары! — воскликнула, понимая, что зря мечу бисер.

— Никто не может постичь замыслы богов, — философски ответила королева. — Я удалюсь в часовню и буду денно и нощно вопрошать Богиню, для чего она послала тебя. Молись и ты, чтобы она дала мне ответ.

Она развернулась и хлопнула в ладони. Дверь тут же распахнулась, Эммелина склонилась в реверансе, а королева вышла, проплыв мимо неё, как каравелла мимо порта. Я крикнула вслед:

— А если мне что-то понадобится, как мне позвать кого-нибудь?

— Найди способ, — прозвучал ответ с лестницы, и дверь захлопнулась.

Отлично.

Просто превосходно!

Меня заперли в одиночной камере на неопределённое время без суда и следствия.

Да чтоб я ещё когда-нибудь послушалась чёртову метку и сделала хоть одно доброе дело для этих… придурков в коронах!

Глава 12. Время визитов

Обед мне принесли, не обманули. Постучав, в дверь вползла чуть ли не на цыпочках даже не служанка, а вторая младшая фрейлина, Анисия. Она смотрела на меня со страхом, но уже гораздо проще, чем Эммелина. Они что, ждут, что я стану убивать всех, кто зайдёт в гости? Впрочем, чему удивляться… Дикие люди, дикое время, дикий мир!

Следом за фрейлиной две жилистые тётки приволокли столик на ножке и большое кресло. Поставили у стеночки с алтарём, молча неловко присели, как две марионетки на ниточках, и так же молча ушли, стуча подошвами деревянных башмаков по лестнице. Анисия реверансов не делала, но напоследок бросила на меня любопытный и опасливый взгляд. Брысь! Смотрят… Как будто я экспонат!

«Водил меня Серё-о-ога… на выставку Ван-Гога…»

Обед был сервирован на фарфоре, с салфеточками, с бокалом и бутылкой вина. Я принюхалась к еде и только сейчас поняла, что жутко голодна. Мясо и овощи — мне незнакомые. Пофиг, я съем это всё!

Но разве ж в этом мире мне кто-нибудь даст спокойно пообедать?

Только я села, только налила вина в бокал и, за неимением вилки, взяла кусочек мяса кусочком хлеба, как за одним из гобеленов послышалось шуршание. Вздрогнув, я уставилась на шевелящийся кусок ткани, подняв нож наизготовку. Живой не дамся, почикаю незваного гостя на лоскутки!

За гобеленом чихнули, выругались незнакомыми мне словами, и вдруг в комнату вывалился молодой мужчина в роскошном камзоле.

Я застыла.

Он поднял взгляд, и мне прямо в сердце глянули большие серые глаза. Мигнув, принц прищурился и втянул носом воздух:

— Это баранина?

— Вполне возможно, — осторожно ответила я.

Это не Гевин и не Арман.

Это третий брат, средний.

Андро.

Надо же, оклемался… А был плох, совсем плох. Сейчас выглядит слегка небритым и взъерошенным, но вполне себе живеньким. И таким… красивым!

— Здесь всего на два укуса, — фыркнул Андро. — Закажи ещё.

— Ты принц, ты и заказывай, — я подняла брови. — Лично мне хватит.

— Никто не должен знать, что я пришёл тебя… навестить, — бросил он и оглядел комнату. А потом просто-напросто плюхнулся на кровать. Я даже икнула от неожиданности. А принц сказал, словно оправдываясь:

— Раньше это была наша тайная комната для игр. С тех пор тут ничего не изменилось.

— Я перестелила кровать! — с возмущением ответила и положила нож на тарелку.

— Миленько, — кивнул Андро. — Закажи ещё мяса.

— Я не знаю, как именно это сделать, — ехидно улыбнулась. — Мне забыли оставить колокольчик для вызова прислуги!

— А мне известно, что у тебя есть собственная магия! — возразил он, разлёгшись на кровати, опираясь на локоть.

— Очень смешно. Я не знаю, как ею пользоваться!

Андро нахмурился и непонимающе пробормотал:

— Неужели случайное запечатление…

— О чём ты говоришь?

— Прости, милашка. Ты странным образом неосведомлена о таких простых вещах, поэтому…

Он встал, подошёл ко мне, оперся руками на стол и навис надо мной. Прикрыв глаза, втянул ноздрями воздух и протянул:

— Да-а-а, это была ты!

— Это не я, — автоматически отказалась, а потом спросила: — Где это я была?

— В лесу, — он зажмурился и снова вдохнул. Мне даже показалось — с наслаждением. Что за хрень?

— Откуда ты знаешь? — спросила, а потом вдруг догадалась: — Ты волк?

Конечно, всё сходится! Он был совсем заросший на кровати в лазарете, а аватар у него догадайтесь кто! Волк, лизнувший меня в лесу, это принц! Мама дорогая!

Он сразу смутился, отошёл, разглядывая гобелены, потом сказал глухо:

— Семейное проклятье рода Дезабиш. У нас в предках был оборотень. Теперь… Ну, ты и сама догадалась. Я вою на полную луну, я бегаю по лесу, обросший шерстью, я убиваю овец и коз.

Он обернулся, и я чуть не заорала от неожиданности. Воздух между нами словно нагрелся в один момент, и черты его лица задрожали, подёргиваясь, то человеческие, то звериные, снова и снова. Потом Андро отвернулся, и всё исчезло.

— Божечки-кошечки, — едва смогла выдавить я. — Так это ты… Лериданский зверь?

— Мною пугают детишек, — с горечью ответил принц.

— Ага, и не только детишек! Меня вон тоже пугали!

— Ты особенная, — тихо сказал он. — Тебя сложно напугать.

Я уже собралась загордиться, но Андро резко сменил тему:

— Зови горничную и проси ещё мяса, я голоден!

— Блин! — я встала и хлопнула в ладоши: — Горничная, я хочу ещё мяса!

Потом уставилась на принца с ухмылкой, наклонила голову:

— Видишь? Ничего не происходит!

Он снова фыркнул, серые глаза улыбнулись. Андро отошёл к окну и шумно вздохнул. Я пожала плечами. Хочу есть, буду есть. А потом спать. Потому что последние несколько дней я спала или в тюрьме, или стоя.

И вдруг…

Андро напрягся, словно спиной почувствовал что-то, потом резво спрятался за ближайшим гобеленом. Я хотела профейспалмить, но в дверь постучали. Крикнула:

— Войдите!

Сначала в комнате появился поднос. Большой, жестяной, полный тарелок. Потом за ним протиснулась испуганная горничная, едва присела под тяжестью подноса и пролепетала:

— Я принесла вам мяса, госпожа!

— Ни фига себе, — пробормотала я. — Ну, так ставь на стол.

Интересно, она и правда меня услышала? Это так работает, или я чего-то не поняла? Надо разобраться как можно быстрее! Но сначала надо найти доверенное лицо, которое не станет удивляться дурацким вопросам…

Служанка испарилась, затворив за собой дверь, а Андро выскочил из-за гобелена, схватил куриную ножку и уселся в кресло — как дикарь, честное слово! Набив полный рот мяса, спросил с чавканьем:

— Ну же, расскажи мне свою страшную тайну! Откуда ты взялась в королевском лесу, прелестная незнакомка с соблазнительным аватаром?

Со вздохом — боже, ну и манеры! — я ответила:

— Даже если я расскажу, ты всё равно не поверишь. Так что давай забудем об этом. Лучше скажи мне, зачем ты пришёл?

— Как зачем? Поглазеть на невесту Армана!

Он смотрел на меня удивлённо и немного ехидно. Захотелось его стукнуть, а это верный признак того, что парень мне нравится. Блин… Невеста Армана. Отличное звание для бедной Ксюхи. Впрочем, если это поможет мне избежать плахи…

— А вдруг меня выдадут замуж за тебя? — фыркнула я, садясь за столик и пробуя мясо. Не собираюсь оставаться голодной из-за визита принца. А тот прищурился:

— Ты не смеешь садиться в моём присутствии, ты же знаешь об этом?

— Иди расскажи кому-нибудь, — сладко улыбнулась я во все свои тридцать два. Андро вылупил глазищи, ошеломлённый этой мыслью, а потом расхохотался во всё горло:

— А ты не так проста, какой хочешь казаться, незнакомка ниоткуда!

— Меня зовут Ксения, — с достоинством я наколола несколько кусочков овощей ножом и вложила их в кармашек из мякиша, а потом отправила в рот. М-м-м, похоже на тушёные помидоры и одновременно на сладкий перец. Приправлено чем-то вроде карри, но не жёлтого, а зеленоватого цвета. Весьма и весьма… Не ромбушки. Если меня кормят с кухни придворных, то эти самые придворные очень хорошо питаются тут.

— Когда к тебе придёт мой старший брат, забудь о подобных фокусах.

— Почему? — мне даже интересно стало.

— Потому что Арман — наследный принц. Если он не потрудится чтить традиции и соблюдать этикет, каким королём станет? Да и его визит будет официальным, в сопровождении оруженосца, гвардейцев и хотя бы одной придворной дамы.

— Боже, тут будет не продохнуть…

Я налила в бокал ярко-красное вино (из малины, что ли?) и отпила глоток. Андро вскочил и отобрал у меня бутылку, рассмотрел пыльную этикетку, потом фыркнул:

— Фу, женское… Неужели не могли принести покрепче?

— Уж извините, сэр, что есть, — с издёвкой ответила я. — Надо было приходить с официальным визитом.

— Я не могу нанести официальный визит невесте брата! — чуть ли не оскорбился Андро. — Это… некомильфо!

— Зачем ты пришёл? — снова спросила я, глядя на него настойчиво и с прищуром.

Андро вздохнул. Боже, какие сложности в этом закомплексованном мире! Этикет, шметикет… Нельзя сидеть, надо падать на пол при появлении королевской особы, надо всё время повторять «ваше величество, ваше высочество»… А я так, как-то по-простому.

Доев овощи, я великодушно оставила мясо принцу и встала с бокалом в руке:

— Скажи честно, что меня ждёт?

Он снова взглянул на меня и пробормотал:

— Девица, что может тебя ждать?

— Я знаю. Королева сказала мне. Замуж или казнь.

Он рассмеялся, встал, приблизился ко мне. Меня обдало ароматом мужского тела и немного зверя. Такой крепкий мускусный запах… Не пот, не грязь, просто запах мужчины. Андро самый брутальный и резкий из троих братьев… Зачем он подошёл?

Я уже хотела запаниковать, как он схватил меня за талию, привлёк к себе, дохнул в лицо мясным духом и сказал сквозь зубы:

— Не верю, что ты так легко дашь себя отвести на казнь!

На миг мне показалось, что он сейчас меня поцелует, но наваждение спало сразу же. Андро отошёл, выпустив меня, отвернулся к окну, сказал словно между прочим:

— Я помню твой запах. Он преследовал меня во сне.

Вот сейчас я запаниковала.

Запах, волк, истинная пара… Я читала романы об этом и даже представляла с замиранием сердца, что меня найдёт мой истинный, заберёт и больше не отпустит… Но так? Нет, неинтересно! Я ничего не чувствую! Я не хочу быть истинной парой для этого волка! Хотя он и хорош!

Блин.

Как всё сложно.

И конечно же, я ляпнула первое, что мне пришло в голову:

— А ты можешь обернуться волком?

Он обернулся, но только на меня, глянув с изумлением:

— Ты смеёшься надо мной?

— Нет.

— Полнолуние близко, я и так бегаю по ночам в волчьем обличии, а ты просишь меня… обернуться? Здесь? Сейчас?

Он выглядел не то что удивлённым — обескураженным. Воздух у лица заколебался, будто от жары над асфальтом, я увидела, как меняются черты Армана, словно он не решил, хочет стать волком или остаться человеком, и я вдруг испугалась.

— Нет, не надо! Я пошутила!

— Никогда не шути с моим зверем, — процедил он сквозь зубы. — Это опасно.

— Почему?

— Не зря мной пугают детишек!

— Перестань, ты не такой…

У меня тряслись коленки от страха. Он такой, он именно такой! Он Лериданский зверь, который может сожрать меня до косточек прямо в этой комнате!

И глаза у него красные!

Зрачки расширенные!

Мамочки…

— Эй, — тихо сказала я. — Успокойся.

— Не могу, — ответил он сквозь зубы.

Он не может. Это очевидно.

А мне что делать?

Ы-ы-ы!

Сбежать даже некуда!

Я выдохнула несколько раз, чтобы самой успокоиться, а потом вдруг, неожиданно даже для себя, запела тихонечко:

— Спи, моя радость, усни… В доме погасли огни… Птички затихли в саду, рыбки уснули в пруду!

Андро рыкнул.

Я дрожащим голосом продолжила:

— Мышка за печкою спи-и-ит, месяц в окошко глядии-и-ит…

И приблизилась к нему, упавшему на колени, маленькими шажками, потихонечку, как к неразумному зверёнышу, как к одичавшей собаке… Я такое уже проделывала. Мне уже не страшно. Я смогу…

— Глазки скорее сомкни… Спи, моя радость, усни…

Моя ладонь коснулась его волос, чуть прижала, погладила принца по голове.

Я поразилась тому эффекту, который получился от этого жеста.

Андро вдруг обмяк, стал будто из тёплого пластилина, пробормотал:

— Пой ещё…

— Если хочешь остаться… останься просто так… пусть тебе приснятся сны о дальних берегах, — начала я, обняв его голову и прижав к своей груди. — Давно-о-о за двенадцать, а ты ещё в гостях… ты думаешь остаться, так останься просто так…

Какой символичный выбор песни!

Он уже дышал мне в платье ровно и спокойно, а я всё пела — второй куплет, припев, третий куплет… Было так хорошо, так мирно, в душе скреблась синенькая кошка на предмет ностальгии по дому, и я улыбалась.

А потом в дверь снова постучали.

Андро вскинулся, как потревоженный зверь, и я с удовлетворением отметила — он снова стал полностью человеком. Но сохранил повадки волка — скользнул мимо меня к гобелену, обернулся от замаскированного прохода и шепнул:

— Ещё увидимся, Ксения.

Когда он исчез, и даже тихие шаги растворились где-то в глубине дворцовых тайных переходов, я со вздохом сказала громко:

— Войдите!

Сначала в комнате появился усатый гвардеец в красной форме. Потом какая-то незнакомая мне женщина лет тридцати, похожая на фрейлину Тайру. Следом ещё один гвардеец. Мужчины встали наизготовку по обе стороны двери, женщина присела в книксене и объявила:

— Его наследное высочество, великий герцог Арман Саксайский, Челузский и Венианский!

И замерла, глядя на меня. Я была слегка огорошена официальностью сообщения, а потом сообразила, что дама ждёт ответа. И кивнула ей со всей чопорностью, на которую только была способна:

— Просите.

Господи, неужели я и правда сказала это «просите»? Бр-р-р, аж не по себе как-то. Словно уже в крови пафос и этикетный этикет…

Принц вошёл.

Даже если бы я не знала, что он наследник, если бы мне это не сказали сто пятьдесят раз, я сразу бы догадалась, что он старший из братьев. Настолько его походка и осанка были уверенными, настолько глаза смотрели свысока, настолько он излучал своим обликом истинно королевское величие. Перед ним мне даже захотелось присесть, но я мужественно удержалась. Просто стояла и смотрела на прекрасного принца.

Волосы Армана были светлее, чем у братьев — русые и чуть волнистые, а глаза темнее. Отблески свечей превратили их из серого в почти синий. Такие красивые глаза! Впрочем, принцы не страдали безобразной внешностью, но взгляд старшего отличался строгостью и серьёзностью. И при этом была в нём некая благость, присущая умным и спокойным людям.

Но, мелькнув на мгновение, благость исчезла, уступив место высокомерию. Принц посмотрел на меня свысока, сказал:

— Надеюсь, тебе не претит некоторая ограниченность в перемещениях.

Так это было сказано, что я сразу поняла — он не выказать сочувствие пришёл. Как и говорил Андро, наследник придёт с официальным визитом. Вот только чего он от меня хочет? Явно не хлеба.

Арман обернулся на сопровождающих, повёл рукой, и их глаза остекленели. Как и у тех гвардейцев, которые пытались меня поиметь в кофейной. Ох как интересно! Он не хочет, чтобы свидетели слышали предстоящий разговор?

Я не ошиблась. Арман выдохнул, улыбнувшись будто виновато, и сдулся, как воздушный шарик. Натурально сдулся — сгорбился, обмяк, превратился из сиятельного принца в обычного усталого молодого мужчину. Наморщив лоб, я смотрела на него с удивлением. Наследник трона произнёс:

— Прошу меня извинить за этот визит, без официоза нельзя было обойтись. Сами понимаете, я не должен ни на шаг отступать от протокола и этикета.

— Я понимаю, — с достоинством ответила и прошлась по комнате, разглядывая застывших гвардейцев. — В чём же цель твоего визита?

Боже, он заразил меня пафосом и высоким штилем!

— Не тыкай мне!

— Прошу прощения, — я улыбнулась с такой тонкой долей сарказма, что никто не должен был бы её уловить. Но Арман уловил. Он коротко вздохнул, решив, видимо, остановиться на этом пункте потом, и продолжил:

— Мне необходимо разъяснение.

— Спрашивай… те.

— Я говорил с Эссавальдой, и она обратила моё внимание на такой факт: твой аватар был далеко, но ты ходила, общалась, вела себя как обычно. Ты жила без аватара!

— Кто такая Эссавальда? — невежливо перебила я принца, и он поморщился, будто я причинила ему физические страдания. Несмотря на это, Арман всё же ответил:

— Игрушка матушки.

— А, Эська… Твоя сестра!

— Что, прости?

— Сестра по отцу, — объяснила я. — Единокровная.

— Игрушку не принято рассматривать как принцессу, — скривился Арман. — Но отвечай на вопрос.

О темпора о морес…

— Ты не задал вопрос.

— Почему ты постоянно мне тыкаешь? Неужели тебе не преподавали основы этикета?

— Этикет, который мне преподавали, слегка отличается от вашего.

— Ничего, наймём преподавателя, — пробормотал он. — Ничего страшного…

— Вопрос, Арман, — напомнила я. Нет, я очень люблю гостей, просто обожаю, чтоб их бабайка унёс, но блин, кушать-то хочется! А принцы словно сговорились держать меня на диете!

Наследник будто бы даже икнул, услышав, как я к нему обратилась, но мужественно пережил это и спросил наконец:

— Как тебе удаётся жить без аватара?

Каком кверху, блин! Откуда я знаю? До сегодняшнего дня я вообще как-то не знала, что у меня есть аватар!

Но говорить этого ему нельзя. Мало ли, вдруг тут на всей планете даже малые дети знают, что у них есть аватар? А я спалюсь.

Зачем придумывать что-то, если я уже придумала? С королевой прокатило, может, и с принцем прокатит?

— Мною руководит Богиня. Её пути неисповедимы.

Надеюсь, пафоса в моём голосе было достаточно, чтобы Арман поверил. И он поверил. Кивнул с глубокомысленным видом. Потом усмехнулся:

— Я нахожу тебя очаровательной.

Опаньки, да это же комплимент! Он сделал комплимент, упасть убиццо! Это жжж неспроста! Чтоб принцы были добрячками — надо мощную причину!

И причину мне дали почти сразу. Арман взял мою руку и галантно поцеловал кисть:

— Надеюсь, что и характер соответствующий.

— Почему? — насторожилась я.

— Приятная внешность позволяет отдавать супружеский долг с удовольствием, а не с отвращением. Приятный же характер — это залог долгой жизни и хорошего сна.

— Вон оно чо, Михалыч, — пробормотала я по-русски. Ну, в принципе, он прав. Жена со склочным характером может и убить. Яда подсыпать или гвардейца нанять…

— Что ж, Ксения, я оставлю тебя. Но испрошу позволения у родителей, чтобы поужинать с тобой сегодня. Хочу побеседовать об искусстве и науках.

Он снова повёл рукой, и свита очнулась, осмысленно глянула на меня, на принца. Тот приблизился к двери, ожидая, когда камердинер откроет её. И ушёл не оглянувшись. Я только головой покачала. Он хочет побеседовать… А я хочу поесть и выспаться. Да, ещё хочу, чтобы меня выпустили из это тюрьмы и желательно не на эшафот.

Сев за стол, я подумала, что если ко мне заявится кто-то ещё прежде, чем я съем свой обед, будет мясорубка.

Как по заказу из тайного хода снова послышались звуки. И чихание.

Глава 13. Время визитов, часть вторая

— Да блин! — громко сказала я и составила тарелки с подноса на столик. — Достали.

Поднос наизготовку, подошла к гобелену.

Он шевельнулся, отодвинутый чьей-то рукой.

Я вдарила.

Звон разнёсся по всему дворцу — по крайней мере, мне так показалось.

А за ним громкая ругань и падение тяжёлого тела.

Откинув гобелен, я с любопытством глянула, кто пожаловал, и даже посочувствовала:

— Мда, не везёт тебе на кухонную утварь…

Гевин, держась за голову, ответил слабо:

— Тебе вообще надо запретить иметь рядом твёрдые предметы!

— Зачем явился?

— Посмотреть, как ты тут… Чего хватаешься за поднос?

Со злостью отбросив упомянутый предмет кухонной утвари, я села за столик и взяла тарелку. Демонстративно взяла кусок мяса пальцами и отправила в рот. Да ещё и добавила невежливо:

— Я есть хочу, блин! Вы меня все достали!

— Так ешь, я что, запретил, то ли? — с обидой ответил Гевин, нависая над моим креслом. — Это всё, что есть?

И схватил кусок с тарелки.

Ы-ы-ы! Повадились есть моё мясо! Безобразие просто. Ни уединиться, ни поесть с миром! Я фыркнула, выражая крайнюю степень неодобрения, но принцу было море по колено. Тогда я решила куснуть его посильнее:

— Зачем ты пришёл? Полюбоваться на мою тюрьму?

— Ага, — ухмыльнулся он. — Как тебе тут?

— Тихо! Когда не ходят посетители! — рявкнула и поглубже забилась в кресло. Залпом проглотила остатки вина, на что Гевин тихонько прищёлкнул языком:

— Курочка, тебе придётся взять о-о-очень много уроков этикета! И первый — женщина не должна много есть, а также глушить вино литрами. Бокал вина, — он взял в руку бутылку, грациозно отставил мизинчик и продолжил гнусавым голосом, явно подражая кому-то: — следует растянуть на весь вечер, изредка поднося его к губам и смачивая рот.

Я закатила глаза к потолку.

— Не тебе меня учить, слабак! Вино, пф! Я способна выпить гораздо больше и крепче за весь вечер!

— Леди не пьют алкоголь, — рассмеялся Гевин.

— Леди в Букингемском дворце, — пробурчала я. — А я не леди.

— Это заметно, — теперь в его голосе прозвучала лёгкая издёвка, которая выбесила меня.

— Зачем ты пришёл?! Говори немедленно и убирайся!

— Не бросайся же на меня, курочка, — примирительно ответил Гевин. — Я хотел тебя увидеть.

— Не зови меня так, а то двину подносом. Зачем тебе меня видеть?

Гевин встал и, запихнув в рот последний кусок мяса, повертел пальцами в воздухе, выражая некую мне не понятную мысль. Потом сказал:

— Мой аватар был впечатлён твоим. Зверь просил возможности снова прикоснуться к дие.

— Это кошка, — сварливо отозвалась я. — Мой аватар — кошка.

— А ещё я хотел пригласить тебя погулять, строптивая невеста, — с долей вызова в голосе добавил Гевин. Покосился на поднос и снова взглянул на меня. Я постучала костяшками пальцев по лбу:

— Тук-тук, кто там? Ты забыл, что эта комната заперта магией?

— Тук-тук, курочка, я принц Гевин, — подхватил он охотно. — А ты забыла, откуда я появился в этой комнате?

— Ну… Я не знаю… Может, для меня этот ваш проход тоже закрыт!

— Там стоит замок, да, но я уверен, что ты легко откроешь его.

Гевин откинул гобелен и широким жестом пригласил меня. Я подняла брови:

— Тут каменная кладка.

— Естественно! Это и есть замок. Надо воспользоваться магией. Об этом проходе знают всего несколько особ королевской крови, включая нашего дядю Брока и тётушку Аржиллу.

— У женщин нет магии, — фыркнула я. — Как тётушка Аржилла могла бы открыть кладку?

— За неё это делал дядя Брок, конечно же!

Покачав головой, я коснулась пальцами камня. Как же открыть проход? Уверена, что Гевин и Андро просто-напросто прошли, как через бумагу. А я тупко. Я не умею пользоваться тем, что мне дали искры. Да, это они, поставив тавро, дали мне магию. Только зачем?

Внезапно моя рука засветилась радужным сиянием, а камень стал поглощать её, как тёплое масло. Я так испугалась, что даже не подумала отдёрнуть руку, а она прошла сквозь кладку, словно я была призраком. Или стена призрачной. Я шагнула вперёд, обжёгшись на миг о магию, и услышала смех Гевина:

— Я знал! У тебя получилось.

— Так всегда происходит? — пробормотала я, осматривая платье — нет ли следов от камня или обожжённых мест. — Магия — это всегда так больно?

— Магия не причиняет боли, — ответил он, оказываясь рядом со мной в тёмном закутке, где пахло сыростью и плесенью.

— Значит, она меня не любит. Слушай, а почему ты не взял свечу?

— Магия, курочка! Зачем свеча, если есть магия?

Опять? Да блин!

Я пощёлкала пальцами, поводила рукой, покрутила кистью. Ничего. Хочу свет, ёлки-метёлки!

И стал свет.

Искры вспыхнули в кромешной тьме, я вскрикнула от неожиданности и радостно спросила:

— У меня опять получилось?

— Я же говорил!

Обернувшись на Гевина, я увидела довольную улыбку на его лице. Ишь какой. Решил меня обучить? Зачем ему это?

— Пошли, — он стал спускаться по узкой винтовой лестнице, держа меня за руку. Пришлось последовать за ним. Интересно, куда мы идём?

А лестница всё крутилась, крутилась, всё не кончалась, и мне казалось, что сейчас меня стошнит. И голова уже кружится от спуска по спирали… Давайте уже придём и всё!

Гевин вдруг остановился, и я чуть не налетела на него, в последний момент затормозив о его спину.

— Тш-ш-ш, — шикнул он. — Мы рядом со столовой моей матушки!

— Куда ты меня ведёшь?

— Секрет! Подожди, тут должен быть коридор.

Коридор нашёлся через пару минут слева от маленькой дверцы. Его отделяла от лестницы полукруглая арка. Пригнувшись, мы ступили в сухую часть тайного хода, и Гевин, обернувшись, подмигнул мне:

— Курочка, сейчас ты оценишь меня по достоинству.

— Я бы тебя оценила, если бы ты меня отправил домой, — пробормотала так, чтобы Гевин не услышал. А он почти наощупь открыл неприметную часть стены, поведя по ней рукой. И мне в нос ударил букет цветочных ароматов. Пряный, свежий, чистый и сильный. Нет, не хочу домой. Вот прямо сейчас не хочу! Потом, может быть, опять захочу, но сейчас…

Я останусь тут навсегда!

Цветы, деревца, кустарники, опутанные лианами, пальмы с наливающимися гроздьями фруктов, совсем не похожих на бананы, зелёная травка, свежесть воды, влага в воздухе, осевшая капельками на моём лице… Всё это было так приятно, навевало спокойствие, заставляло растворяться в тишине, прерываемой лишь стрекотом кузнечиков и деловитым жужжанием пчёл.

Ступив на чуть пружинящую траву, я выдохнула:

— О да. Оценила…

Пройдя чуть дальше, заметила стеклянные стены, а через них — клонящееся к горизонту солнце. Сколько времени? Наверное, часа три-четыре пополудни. В моём желудке парочка одиноких кусков мяса плескались в вине, и, думаю, это окрыляло меня. Я почувствовала себя беззаботной птичкой, порхая, будто на крыльях, по этой чудесной оранжерее, а потом опустилась на каменную скамейку с завитушками на спинке:

— Боже, как тут красиво! И тихо! Никого… Почему?

Гевин усмехнулся, присаживаясь рядом, откинув небрежным жестом полу камзола:

— Потому что в этот момент матушка и её фрейлины усердно молятся Богине. Молитвенный час аристократок. Слышишь? Колокола.

Откуда-то едва доносился колокольный звон. Я кивнула:

— И это тоже красиво. А аристократы что, не молятся?

— Вседержитель, откуда ты появилась, неучёная курочка?

— От верблюда, — огрызнулась я. — Жалко рассказать, да?

— Отчего же, — Гевин учтиво склонил голову. Боже, каким он умеет быть изысканным и вежливым! И в то же время просто мелкий хулиган! — Мужчины молятся по утрам, после кофе и перед началом работы. А дамы — вот в это время, когда все домашние дела улажены, в ожидании ужина.

— Как интересно. И молитесь вы явно не Богине.

— Вседержителю. Как можно не знать очевидных вещей?

— Это для тебя они очевидны, глубокоуважаемый принц! — я вздёрнула нос. — А я не знакома с обычаями вашего королевства.

— Вседержитель — творец мира и света, воды и земли, всего живого и мёртвого, сущего и бесплотного, — скороговоркой объяснил Гевин. — Богиня, его дочь, созданная из его крови и плоти, покровительствует женщинам, лечит их и утешает. Она была человеком, прежде чем стать Богиней.

— Хм, — ответила я. — Хм-хм. Я видела изображение Богини, это девочка. А кто её мать?

— Как кто? Конечно же, магия!

Он казался даже раздосадованным моей непонятливостью. А я всё никак не могла прийти в себя. Бог совокупился с магией (!), вместе они зачали дочь, которая, наверное, умерла и вознеслась на небеса (?), чтобы стать Богиней. А магии тут не молятся? Или она бестелесна? Но как тогда выносила ребёнка? В общем, нестыковочки в вашей истории, дорогой принц!

— Прости, я обязательно всё пойму и осознаю, — покладисто сказала я. — Сейчас мне больше интересен вопрос, почему у женщин нет магических способностей.

Гевин рассмеялся:

— А зачем вам магические способности, курочка? Вы же наколдуете всякой ерунды! Разве женщинам можно доверить какое-либо мало-мальски важное дело?

— Что-о-о?

— Дай вам магию, вы совсем перестанете работать! Разленитесь же! А кто будет шить, убирать, готовить?

Я даже рот раскрыла. Нет, ну норм заявочки! А ничего что именно мужчина должен быть добытчиком, работать в поте лица, чтобы обеспечить свою семью? Львы не в счёт, они, наверное, пришли к нам из этого мира. У львов бабы мамонта заваливают. А мужики полёживают себе брюхом вверх на солнышке да порыкивают иногда на соперников.

Прямо как тут!

Вон, ко мне аж три соперника прибежали сегодня. Правда, без рычания, но каждый чего-то хотел, и явно не хлеба.

— Бесит, — только и смогла ответить. Гевин удивился:

— Что тебя бесит, курочка?

— Вот такое отношение, — мрачно буркнула я. Да, суфражисткой мне не быть. А так хочется перевернуть мир с головы на ноги! Может, когда-нибудь мне удастся всего лишь показать женщинам, что они достойны большего, чем быть просто собственностью и пахать на мужчин, забывая о своих желаниях.

Хотя… Кто знает, есть ли у них желания?

У меня есть.

То есть, были. Когда я ещё была в моём мире, хотела поскорее закончить институт, начать работать по специальности, встретить хорошего парня, родить двоих детей. Как все… Ну и заниматься своими хобби. Фитнесом, танцами… Встречаться с подружками на девичьих посиделках в кафе, засыпать и просыпаться рядом с любимым, решать, куда мы поедем в отпуск… Завести трёх кошек!

А тут у меня не слишком большой выбор желаний. И решений мне принимать не дадут.

Горько.

Не в смысле, что свадьба и всё такое, а горько сознавать.

Тихий шелест послышался среди деревьев и клумб, я обернулась, как настороженный зверёк, и увидела странного человека. Он шёл осторожно, ладонями касаясь травы и листьев, как будто нащупывал путь в темноте. Движения были плавными и медленными, а глаза мужчины были закрыты.

— Кто это? — шёпотом спросила у Гевина. Он фыркнул, не стесняясь:

— Это Тиль, наш садовник.

— Прячемся?

— Зачем? Он блаженный.

— Сумасшедший?

— Нет. Глухой, слепой и не говорит.

— И работает садовником? — изумилась я. — Как же у него получается?

— Говорю же, блаженный. Смотри!

Тиль остановился перед чуть увядшим деревцем, чахнувшем в окружении более высоких и раскидистых соседей. Мужчина огладил тонкий ствол, не касаясь его, сверху донизу, потом снизу доверху, словно лаская девичий стан, а потом ладони садовника засветились радужным сиянием. Как у тех докторов… Обняв деревце, Тиль беззвучно зашевелил губами, будто разговаривал с больным тет-а-тет.

Я поперхнулась и замерла. Листья стремительно зеленели, деревце наливалось силой и соками, а потом… Один белый цветок, второй, третий, они распустились из ниоткуда, развернув растущие на глазах лепестки, наполнились тяжёлой пыльцой, которая тянула гроздья вниз, задрожали, розовея.

— Божечки, это так…

— Как? — поддел меня Гевин.

— Необычно! Он вылечил дерево?

— Вдохнул в него жизнь. Видишь, как мужчины распоряжаются магией? Разве смогла бы женщина создать нечто подобное, если бы Богиня дала ей силу?

Обернувшись, я в упор посмотрела в серые глаза принца. А вот этого не стоило говорить. Сексизм чистой воды, который я терпеть не могу! Жаль, нет сковородки под рукой! Вдарить бы его защитным куполом, да только такую сложную магию мне ещё не под силу контролировать. Но ладони уже зачесались, в груди затомило знакомое жжение, дышать стало тяжелее.

О, опять начинается!

Противиться магии я не стала.

Себе дороже, а я не мазохистка!

Просто выпустила на свободу то, что пёрло из меня. Результат оказался ошеломляющим.

Клумба, заботливо очищенная от сорняков, дышащая сочной чёрной землёй в ожидании посадки, вдруг зашевелилась. В другое время мне стало бы страшно, но сейчас во мне жило твёрдое убеждение, что ничего ужасного не случится. И что это не зомби лезут из могил, а нечто прекрасное, способное переубедить мачо и сексиста Гевина.

Тонкий росток проклюнулся над землёй, потянулся вверх, распрямляясь, отращивая веточки и листики, за ним последовал второй, и вот уже вся клумба заполнена зеленеющими кустиками. А я уже не могла остановиться. Мне даже стало весело при мысли, что тех цветов, которые я хочу вырастить, нет в этом мире, как и кошек. А цветы тянулись вверх, выпускали стрелки, как в видео с ускоренной съёмкой, стреляли бутонами, которые распускались, покачиваясь от усилия, окрашиваясь в разные оттенки красного, оранжевого и жёлтого.

Лилии…

Я вырастила целую клумбу прекрасных лилий!

Я молодец, правда?

Замерший рядом принц выдохнул:

— Ксения… Я не верил, но придётся признать, что ты избрана Богиней для целей, понять которые нам не дано.

— И? Мне полагается за это какой-то бонус? — с торжествующей дрожью в голосе спросила я его.

— Боюсь, что тебя захотят уничтожить.

— За что?! — возмутилась я. — Я же ничего не сделала!

— Не сделала, но можешь, — покачал головой Гевин.

Мы замолчали.

Я переваривала сказанное принцем. Нет, я всё понимаю, но блин! Я вообще стараюсь быть неприметной, я не хочу выделяться, мне не нужно всё то, в чём меня заочно уже обвинили!

На плаху… Королева сказала это с безмятежностью во взгляде. Такая же замороченная мужиками баба! Как самцы решат, так и будет, и плевать, что я подхожу принцам в жёны. Как-то всё безжалостно и безнадежно…

— Проводи меня обратно в башню, — резко сказала я Гевину. Он встал, протягивая мне руку, и я ухватилась за неё, ощутив внезапно словно разряд электричества, проскочивший между нашими ладонями. Ну уж нет! Хватит!

Я сама разберусь, кто тут хороший, кто плохой, а кто дурак!

Хватит меня подталкивать!

Выдернув пальцы из его руки, я сердито фыркнула:

— Ненавижу магию! Ненавижу тупость! Ненавижу весь этот мир!

— И меня? — мягко спросил принц.

— У тебя есть магия, ты живёшь в этом мире… — сказала я, потом повернулась к нему, заглянув в глаза: — Как у тебя с критическим мышлением и логикой?

— Ты расстроена, Ксения, — ответил он. — Я понимаю.

— Расстроена?! Я в гневе! Я в ярости!

— Курочка, — начал он, но вдруг уставился на что-то за моей спиной. Я обернулась, готовая ко всякому дерьму, и увидела Тиля, который шёл к нам — бочком, словно нащупывая воздух перед собой нюхом. Подобравшись, я чуть было не шарахнулась прижиматься к Гевину, но вовремя опомнилась. Садовник ковылял, ковылял и, не дойдя до меня двух шагов, опустился на колено. Гевин протянул:

— Никогда не видел, чтобы Тиль…

Тёмные, заскорузлые от земли и воды, покрытые извилистыми венами, выдающими большой возраст слепого, поднялись ко мне, Тиль нашёл мою кисть и, пока я, окаменевшая, пыталась собраться с силами и вырвать руку, приложился к ней лбом. И застыл.

— Как он вообще нас заметил? — пробормотал Гевин.

А я ощутила невероятную силу, заключённую в теле садовника. Как будто лишённый голоса и зрения, тот не мог выпустить её на свободу. Зато цветы и деревья вокруг Тиля питались этой силой…

— Ксения…

Я аккуратно вытянула руку из цепкой хватки садовника и глянула на Гевина. Он выглядел так, будто увидел живого единорога в полной сбруе. Хотя, как знать, не водятся ли здесь единороги? Может, они в конюшне сено жуют…

— Что? — спросила я.

— В Тиле течёт королевская кровь, чтобы ты знала. Он бастард. Бывшая игрушка. Если бы он говорил, мог бы обращаться к моему отцу «Король», а не «Ваше Величество».

— И?

— И он не обязан преклонять колено даже передо мной.

— И? — с нажимом спросила снова.

— И, курочка моя, мне трудно предположить, чтобы Тиль проникся к тебе таким уважением, что забыл о своей крови…

— Он, по крайней мере, ведёт себя, как настоящий мужчина, — фыркнула я, пытаясь разрядить ситуацию. Но стало не по себе. Глянула на Тиля. А он вдруг открыл глаза. Страшные глаза слепого — белые бельма. И в них искрилась радуга — великолепные разноцветные лилии.

Мой страх будто рукой сняло. Я улыбнулась. Прекрасно поняла его, даже без слов. Он благодарил за мою импровизацию, за незнакомые цветы, за то, что я дала им жизнь.

— Пойдём, — Гевин схватил меня за локоть. — Молитвенный час закончился. Тебе надо вернуться в башню.

— Да, конечно, ведь ко мне на ужин, возможно, придёт твой братец, — ядовитым голосом ответила я, отвернувшись от садовника и направившись к потайной двери.

— Который? — встрепенулся принц, догоняя меня. — Андро? Нет, нет… Арман, разумеется. Он уже положил на тебя глаз!

— И не только глаз, — подлила я масла в огонь. Дразнить Гевина доставляло удовольствие. Просто так.

— Курочка, ты не обязана, слышишь!

— Не обязана — что именно?

Мы поднимались по сырой лестнице, я впереди, Гевин сзади, и я не видела его лица, но представляла, какие эмоции на нём написаны. Беспокойство, ага, и ревность. Он ревнует, мама дорогая!

Ревнует.

С чего бы это, а?

— Ты не обязана выходить замуж за Армана, — упрямо пробубнил Гевин. — Они будут давить на тебя, но ты не обязана! Я не позволю им…

— Не позволишь — что?

Остановившись, я обернулась на него, глянула сверху вниз, поймала взгляд серых глаз, которые смотрели пылко и цепко. Гевин поднялся на одну ступеньку со мной, обнял за талию рукой и привлёк к себе:

— Не позволю им убить тебя!

И поцеловал.

Глава 14. Время визитов, часть третья

Я не успела отпрянуть, не успела среагировать.

И, наверное, очень хорошо. Потому что губы Гевина оказались мягкими и нежными. От принца пахло каким-то древесным ароматом, а ещё кофе и сладким кремом. Сладкоежка, краем сознания улыбнулась я. Трогательный сладкоежка…

Нет, Ксюха, стоп!

Он насилует служанок на нижних этажах!

Он не прекрасный принц из сказки, а наглый мачо, иногда прикидывающийся клоуном!

Но как не хотелось отрываться от его губ…

Однако я сделала это — огромным усилием воли.

Приняла возмущённый вид и спросила:

— Соскучился по сковородке?

— Ты была не против, — усмехнулся Гевин, вытирая рот непередаваемо сексуальным жестом. Подавив желание самой наброситься на него с поцелуем, я фыркнула, задрав нос:

— Много ты знаешь!

— Не я, а мой аватар.

Я только головой покачала, возобновив восхождение по лестнице. Не хочу. Не желаю всех этих штучек с магией, внутренним зверем и истинной парой! Хочу нормальных отношений с сомнениями, кокетством, завлекающими взглядами и верой в трепетный искренний поцелуй.

Но фиг получу.

Потому что тут такие законы.

Прежде чем войти в свою тюрьму, я оглянулась на Гевина и сказала:

— Ну, ты заходи, если что.

Разумеется, он не понял, но мне хотя бы стало легче, когда я увидела его большие от удивления глаза.

Пройдя сквозь стену, как заправский призрак, я огляделась. Никого. Слава богу, меня не спалили. Вот и ладушки. Ухватив кусочек мяса с почти пустой тарелки, я плюхнулась на кровать, растянувшись во весь рост. Еда — это хорошо. Но сон… Сон в стопицот раз лучше! Посплю немного, подумаю обо всём, что произошло…

Пять дней! Пять дней, Карл! Я тут меньше недели, а случилось столько, сколько не случалось в моей прошлой жизни за месяц. И ведь события всё какие-то суровые, нерадостные… Схватили, привезли, принудили. А теперь давят. И ладно бы считали богиней. Нет же, считают выгодным товаром и таким же выгодным вложением времени и усилий.

Мои глаза закрылись сами собой.

Я уснула.

И почти сразу же подхватилась: мне показалось, что в дверь постучали. Замерла, прислушавшись, а потом снова опустилась на подушку. Но стук повторился, и я со вздохом встала, потянулась от души и выдохнула:

— Войдите.

Дверь открылась, и началось нашествие.

Я даже удивилась сначала. Череда молчаливых служанок принесла кресло, стол побольше, треножник, картину на треножник, высокие подсвечники, свечи, ковёр, подушки на кресла, а потом я перестала следить за ними. Потому что меня саму взяли в оборот.

Две камеристки в строгих белых передниках и таких же накрахмаленных чепцах притащили ворох одежды и принялись вертеть меня во все стороны, пользуясь моим сонным состоянием. Раздели, обтёрли салфетками, смоченными в лавандовом растворе, несмотря на мои протесты и «я сама!», потом затянули на мне тугой корсет и нарядили в панталончики с кружевами — в подобных щеголяла когда-то прабабушка…

Одна из девушек помогла мне влезть в роскошное платье с широкими юбками и неглубоким, но кокетливым декольте, и начала подгонять его по фигуре, вооружившись ниткой и иголкой. Вторая камеристка взгромоздилась на табуреточку и занялась причёской.

Подавив естественное чувство бешенства, я смирилась.

Принц Арман не собирался ужинать с оборванкой, одетой в старое платье королевы, предназначенное для садовых работ. Он решил нарядить куколку, чтобы не потерять аппетит.

Бесит!

Но чёрт с ним.

Главное, чтобы не казнили.

Наконец, настал момент, когда камеристка закончила дёргать и телепать мои волосы, слезла с табуреточки и обогнула меня, сцепив ручки на переднике, любуясь сотворённым. Вторая откусила последнюю нитку и присоединилась к коллеге. Несколько секунд они обе цокали языками, наклоняя головы то в одну сторону, то в другую, а потом синхронно протянули, как близнецы:

— Красота-а-а!

— Дайте, что ли, зеркало посмотреться, — раздражённым голосом попросила я.

— Э-э-э! — бросила девушка. — В зеркало даже Её Величество глядится раз в году по большим праздникам!

— Зеркало бесов тешит, — осуждающим тоном сказала её подружка. — Хороши вы, славная госпожа, хороши, мочи нет!

— Не оторваться, — поддакнула первая.

— Для его высочества герцога Армана постараться не в тягость!

— А даже в радость!

— Стоп, — прервала я подпевал. — Вот это вот всё — моё? Или после ужина отберёте?

— Вашего-нашего, славная госпожа, тут ничегошеньки нет, — фыркнула первая.

— Всё короне принадлежит, всё Их Величествам.

— Вот выйдете замуж за принца Армана — может, вам и подарят этот наряд…

Пф-ф-ф! Больно надо! Я, если выйду замуж, поменяю тут все порядки нафиг! И сама себе наряд закажу — какой захочу, а не эти пошлые розочки и кружавчики!

— Вы закончили? — спросила у камеристок. Те степенно кивнули и принялись собирать свои манатки. — Ну и идите с миром, — пробормотала, садясь в кресло.

— Не туда! — вскрикнула одна из них.

Я вскочила с перепугу.

— Сейчас вам принесут пяльцы, — с неудовольствием продолжила девушка. — Его высочество подобает встретить за рукоделием.

Я закатила глаза. Божечки-кошечки, тут есть какая-нибудь область жизни, не обнесённая частоколом из правил и директив? То нельзя, это нельзя, а надо так и вот так! Шаг влево, шаг вправо приравнивается к побегу, прыжок на месте — к попытке взлететь… Как же мне было хорошо на кухне! Поработала, поела, поспала, похихикала с товарками, и никаких тебе этикетов.

Через минуту после ухода камеристок две утренние служанки притащили тяжёлую конструкцию из отполированного дерева. Это действительно было похоже на пяльцы, а между реек посредине белела туго натянутая ткань. На ней углём был размечен рисунок, а в мешочке, привязанном к пяльцам, нашлись нитки.

— И как мне прикажете вышивать? — вздохнула я. — Гладью не научили, а крестиком… Ведь сикось-накось выйдет…

Но делать было всё равно нечего, и я вдела красную нитку в толстую иголку, воткнула в ткань снизу и принялась, высунув от усердия язык, вышивать что-то непонятное.

Принц объявился, когда я уже начала позёвывать и клевать носом. Сначала, как всегда, постучались, потом вошла фрейлина, потом камердинер, а потом появился прекрасный принц в самом своём прекрасном костюме. Камзол, расшитый золотой и серебряной нитью по нежно-голубому полю, рубашка с пышными рукавами и кружевными манжетами, чулки, как у барышни-кокетки, и великолепные мушкетёрские сапоги с отворотами и шпорами. Даже красота принца меркла перед роскошью его костюма, а у меня неприлично отвисла челюсть, когда Арман стащил с головы широкополую шляпу с плюмажем и помахал ею на манер придворного из фильма «Анжелика и король».

Мать моя пряха, а отец садовник!

— Безмерно рад тебя видеть, Ксения, — Арман склонил голову точно отмеренным движением и сел в кресло. — А особенно рад, что ты прилежно занимаешься вышиванием. Но, прошу тебя, оставь это занятие, отужинай со мной.

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, — пробормотала я, пытаясь изобразить реверанс — не иначе как от потрясения.

Арман махнул рукой, и из-за двери потянулась вереница девушек-подавальщиц. В мгновение ока стол оказался уставлен подносами с яствами, а также бокалами и бутылками. Камердинер отослал подавальщиц и быстрыми, точными движениями аранжировал всё в одному ему понятном порядке, встал по левую руку принца. Арман жестом пригласил меня сесть напротив, но никто не озаботился придвинуть моё кресло. Пришлось самой. Впрочем, я привыкла.

Камердинер прислуживал безупречно, хоть я и не сильна в столовом этикете. Нам сервировали напитки, еду, и Арман первым взял рукой ножку, похожую на куриную, но слишком тонкую и длинную:

— Как и обещал, я хочу поговорить с тобой об искусстве. Сильна ли ты в рисовании?

— Нет. Чего не умею — так это рисовать. Впрочем, петь тоже, на музыкальных инструментах не играю, — сообщила я о своём отношении к искусству скопом. — Хотя я очень люблю… любила ходить в Третья… в художественную галерею.

— Хорошо, хорошо. Мы пригласим преподавателей по рисованию и музицированию. Моя матушка, Её Величество королева, великолепно играет на клавинете, когда ты послушаешь её, тоже захочешь научиться. Ещё она поёт редкими семейными вечерами. Впрочем, мы давно уже не собирались все вместе.

— Боюсь, если я начну петь, лето закончится и начнётся затяжная осень, — рассмеялась я, осторожно обгладывая хилую ножку. — Скажи, что это за птица?

— Будурь. Андро обожает охотиться, он убил несколько тушек три дня назад.

Угу, в волчьем обличье?

Я оглянулась на фрейлину, на гвардейца, потом посмотрела в глаза Арману:

— Скажи, ты можешь опять сделать свой фокус, — повертела пальцами в воздухе, — чтобы поговорить наедине?

Принц прищурился, словно прикидывая варианты дальнейшего поведения, потом повёл рукой вокруг себя. Над нами заискрился прозрачный магический купол. Арман наклонил голову:

— Теперь нас никто не слышит.

— Я хочу услышать последние новости по моему случаю. Думаю, что совет магов уже собрался, что он решил?

Принц глянул на меня, встал. Прошёлся. Купол следовал за ним, аккуратно огибая гвардейцев и прислугу.

— Твой случай, Ксения, не очень-то и прост.

— Чего же в нём сложного? — удивилась я. — Проявить здравый ум и отпустить меня. Абсолютно ничего сложного.

— Ты собственность короны, куда ты собралась идти? — спросил Арман, морща лоб. — Не скрою, я хочу, чтобы ты стала моей женой. У тебя непростой нрав, но ты приятна.

«Люблю сиамских кошек, у них скверный характер, но они такие красивые!»

Только я не кошка!

Я человек!

Свободный человек.

Однако Арману об этом гордо не заявишь… Он просто не поймёт. Для него все бабы — объект, который можно продать или забрать себе. Как если бы я пришла к заводчице и выбрала себе котёнка. Наверняка они тут делают так же: приходят к отцу семейства и покупают одну из дочерей, на которой женятся. Девица переходит из рук в руки, как товар…

Бесит!

Так, Ксюха, спокойно… Беситься будем потом. Надеюсь, бить посуду мне позволят?

— Что ж, — как можно спокойнее ответила я. — Пусть. Я стану твоей женой, если так надо.

— Совет должен высказать своё мнение. А король решит.

— Ясно, — я не смогла удержаться от едкого высказывания. — Ни у кого здесь нет собственного мнения, только у совета. Король за тебя всё решит, даже пойти ли тебе покакать утром или вечером!

Принц дико глянул на меня и задрал подбородок:

— Ты забываешься!

— А как же мой непростой нрав? Мне надо соответствовать! — бросила с вызовом.

Арман быстро подошёл, схватил меня за руку и рывком поднял. Я оказалась прижата к нему, жёсткие ладони крепко держали за спину. Глянув в глаза, увидела в них злость и растерянность. Божечки, да он понятия не имеет, что со мной делать! Даже Гевин сообразительней, чем этот прекрасный автомат по имени Арман!

Я подняла лицо повыше и улыбнулась ему. А потом просто отступила на шаг. Арман безвольно отпустил меня. Мда… То ли он такая тряпка, что мама не горюй, то ли это у меня опять магия играет. Но если бы магия — жгло бы? Метка уже давно себя не проявляет. Видимо, ей не интересно, что со мной станет, главное — я на своём месте. Пусть и в одиночной камере с видом на лес.

— Видишь, — глухо пробормотал принц. — Видишь, именно из-за этого совет магов скорее всего решит тебя казнить.

— Не понимаю, — я покачала головой.

— Освободи меня, женщина…

Вглядевшись в его глаза, я увидела там отчаянье и страх. Арман не шевелился, только грудь его равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, а ресницы дрожали. Что значит «освободи»? Я его не держу…

Магия!

Господи, что же мне делать-то? Я всего лишь улыбнулась, а эта чёртова магия сработала на поражение! Как снять чары? Что это вообще за чары такие?

Я схватила Армана за руку, потом за вторую, тряхнула, приговаривая от балды:

— Отпускаю, я тебя отпускаю, двигайся, ну же! Я же сказала: отпускаю!

Всё зря!

Я со злостью крикнула:

— Хватит!

Кому я орала — не знаю. Может, магии, искрам, метке, а может — самой себе. но всё сразу закончилось. Арман отмер, сделал шаг назад, раздул ноздри.

— Ты опасна, Ксения. Ты очень опасна…

Его слова больно отозвались в сердце. Опасна я им, тоже мне, нашли преступницу! Разве я виновата, что по воле магии творю всяческие странности? А лилии вырастила просто чудесные! И вообще, нечего меня трогать! Тогда и вреда никому не причиню!

— Уходи, — бросила ему, прижавшись спиной к стене. — Забирай своих слуг, свою еду и просто уходи.

— Ксения! Ты выгоняешь принца, наследника королевства, второго человека по значимости на много миль вокруг! — изумлённо пробормотал Арман, и глаза его странно блеснули в мерцании свечей. Я выдохнула и рассмеялась:

— А вдруг я этим спасаю тебе жизнь?

Смех прозвучал совсем невесело. С горечью. Мне было горько. И страшно. И так одиноко, что хоть из окна… Нет, из окна не буду. Буду бороться до конца! Пусть валит. А магия моя, которую искры дали неизвестно зачем, пусть замурует дверь и тайный проход. Тогда никто ко мне больше не придёт…

— Надо всем этим надо хорошенько подумать, — тихо сказал Арман сам себе и повёл рукой в воздухе, убирая купол. Кивнул камердинеру: — Пусть здесь уберут. Визит окончен.

Когда он вышел, даже не посмотрев на меня, я села на кровать, наблюдая, как служанки уносят всё, что принесли недавно. Через некоторое время комната на верхушке башни осталась полупустой — какой и была утром. Дверь заскрипела, закрываясь за прислугой, гулко стукнула, и я осталась одна.

Первым делом, вскочив, я принялась ковыряться за спиной в крючках и петлях платья. Чуть ногти не сломала, но расстегнуть его мне всё же удалось. Что за мода дурацкая? Ничего самой не получится сделать! Буквально сорвав с себя платье, я безжалостно отшвырнула его в угол. Не хочу ни носить, ни даже видеть.

Самым тяжёлым испытанием стало снять корсет. Шнуровка на нём была завязана сверху, прямо под лопатками, и у меня долго не получалось дотянуться до кончиков, которые ещё и заправили под корсет. Если бы у стен моей тюрьмы были уши, они бы точно завяли от того количества мата, который я выдала в столь короткий срок. Я уж было совсем отчаялась, но вдруг всё вышло само собой. Шнурки развязались, я подёргала за края и смогла вылезти из утягивающего пыточного предмета.

Если кто-то думает, что его жизнь — это ад, советую надеть настоящий старинный корсет и туго затянуть его. Когда снимете — поймёте, что вот это и был ад.

Оставшись в тонкой рубашке и жутко кокетливых панталончиках (слава богу, без начёса!) я поискала своё старое платье — королевское «для сада». Но не нашла. Видимо, камеристки утащили. Нет, я могу и в таком виде походить, однако… Вдруг опять кто заявится без спроса? Ещё помрут от шока при виде моих прелестей! Нет, надо сообразить что-то в качестве одежды…

О, сундук!

За кроватью стоял длинный деревянный ящик с тяжёлой крышкой. Когда я её подняла, то не удержалась и чихнула несколько раз, разметав пыль по комнате. Думала, там давно сгнившие меха или горы золота и драгоценных камней… Но в сундуке оказалось почти пусто. Только платье из плотной ткани приятного серого цвета лежало аккуратно сложенное и завёрнутое в холстину, а поверх — мягкие и высокие кожаные сапожки.

Когда я вынула всё это добро, то обнаружила ещё и плащ с капюшоном, подбитый шелковистой тканью глубокого тёмно-синего цвета. Платье было простого, очень простого покроя — как туника, но закрытое, с горловиной, вышитой белыми нитками. Узор красивый, геометрический. Поясок в шлейках остался. Вот и хорошо, я как раз люблю свободный крой. Натянув на себя платье, попыталась рассмотреть, как оно сидит. Но в отсутствие зеркала не получилось. Зато ощущение от ткани оказалось необычным — тёплым и уютным.

Глупо было надевать платье прямо сейчас — мне хотелось спать, но я не решилась его снять. Так и улеглась в постель, завернулась в покрывало, устроилась поудобнее. Господи, пусть новый день принесёт мне хоть какую-нибудь радость, а не вот это вот всё!

А вдруг мне даже удастся сбежать отсюда?

С этой приятной мыслью я, походу, уснула.

А проснулась от того, что на меня кто-то смотрел.

Молодая, очень красивая девушка, одетая дорого и богато, с чёрными кудрями, уложенными в высокую причёску, с чёрными же жгучими глазами, стояла и пялилась на меня неотрывно, сверля зрачками.

И в глазах её была ненависть.

Глава 15. Скорая психологическая помощь

— Ты кто? — спросила я в упор. Хоть девушка и производила впечатление члена королевской семьи, церемониться с ночными гостями я не собиралась. А она тут же вскинула голову, старательно показывая своё превосходство, процедила сквозь зубы:

— Чернь, встань и обратись, как подобает! Я по праву рождения стою гораздо выше тебя!

— Чёрт побери, не тюрьма, а проходной двор какой-то, — проворчала я. — Во-первых, я тебя не звала.

Спустив ноги с кровати, глянула на неё с иронией, продолжила:

— Во-вторых, ты не представилась. А я не телепат.

Увидев за спиной гостьи неприметную служанку, кивнула на неё:

— Что так мало охраны? Не слишком-то ты и важна, как я посмотрю!

Девушка выпрямилась, хотя и так стояла прямая, как палка. Приосанилась. Из глаз её струилась ледяная ненависть. Странно, обычно чёрные глаза жгут огнём, а эти морозят…

— Я пришла инкогнито посмотреть тебе в лицо, выскочка.

— О, так ты одна из невест? — обрадовалась я. — Можешь не париться, два места свободны, а то и все три.

Она пробормотала сквозь зубы непонятное ругательство, а потом сказала веско:

— Я не невеста. Я жена принца Армана.

— Что-о-о?

Я встала с кровати, шагнула к ней. Вот это чудо ночное — жена наследника? Может, врёт?

— Чем докажешь?

Она нахмурилась:

— Всё королевство знает меня, кроме тебя? Откуда тебя занесло сюда? Где находится страна таких идиоток?

— Сама ты дура, — обиделась я. — Никто мне не сказал, что Арман женат.

— Ты не смеешь называть его по имени, холопка! Для тебя он Его Величество наследный принц Арман!

— Гос-спаде, — я закатила глаза. — Да тут нет никого, чего церемониться?

— Как подумаю, что такая чернь необразованная решила, что ей место в королевском дворце! — отчеканила мисс жена наследника, не сводя с меня глаз и морща хорошенький тонкий нос. Я скривилась:

— Я, милочка, ничего не решала. Меня сюда притащили, посадили, сказали ждать. Может, вообще казнят. Так что не беспокойся за своего чудесного Армана. Мне он даром не нужен!

— Как это не нужен? — девица даже растерялась, отступив. — Как это казнят?

— А так это. Чего прискакала, чего машешь тут своим мужем, как флагом? — я, наоборот, перешла в наступление. Нет, серьёзно, припёрлась посреди ночи, разбудила, наорала ни за что…

— Он мой муж, и я его никому не отдам.

Неожиданно в её чёрных глазищах сверкнула фанатичность. Аж дрожь пробрала. А потом я рассердилась по-настоящему. Блин, да достали уже!

— Да плевать мне на твоего мужа, забирай его себе, маринуй под кроватью, делай что хочешь! — выкрикнула ей в лицо и пошуровала к сундуку за сапожками, чтобы можно было мебель пинать.

А сзади прошелестело грустное:

— Он на меня ни разу не посмотрел со дня нашей свадьбы…

Я вздохнула с тоской. Натянув сапоги, повернулась к принцессе:

— Слушай, тебя как зовут?

— Фарусса, — ответила она, прищурившись.

— А меня Ксения. Скажи своей служанке, чтоб сходила на кухню и принесла винчика.

Все женские вопросы всегда отлично решаются за бутылкой вина. Это мы уже проходили и не раз. Ссориться с Фаруссой мне нафиг не надо. Пусть поймёт, что я ей не соперница.

Но… Как говорится, опять двадцать пять. Фарусса покачала головой:

— Женщины во дворце не пьют без мужчины.

— Женщины во дворце не пьют, не едят, не разговаривают и вообще, женщины во дворце даже жить не смеют без мужчины и его одобрения! — разозлилась я. — Пусть пойдёт и принесёт. А если спросят, пусть скажет, что принц разрешил!

— Но он же не разрешал, — испугалась Фарусса. Её служанка закивала так отчаянно, что стало страшно за тонкую шейку, сломается ещё…

— А она пусть СКАЖЕТ, что разрешил! — с нажимом повторила я. Учить их всему… Вот уж точно, курицы. Только и умеют, что кудахтать на своей жёрдочке!

Фарусса несколько секунд смотрела на меня со странным выражением на породистом восточном личике, потом повернулась к служанке и зашептала ей что-то на языке, которого я не поняла. Девушка заахала было, но под напором своей госпожи сломалась и быстро шмыгнула за дверь. Фарусса со смешком сказала:

— Не думала, что самая идеальная невеста любит нарушать регламент!

— Пусть закуски принесёт, — буркнула я. — Я не нарушаю никакой регламент. Просто там, откуда я родом, я могу купить бутылку вина и выпить её в одно лицо без папы, брата, мужа или соседа.

— О какое дивное место, — тихо сказала Фарусса. — И тебя прислали сюда, чтобы ты вышла замуж за наследника?

— Прислали.

Во всём виноваты искры. Виновата магия. Эта самая Богиня. Чтоб её бабайка унёс… И я до сих пор не помню, как оказалась в лесу ночью в пижамке. Но точно не по своей воле пошла в другой мир. Надо же было так исхитриться и засандалить меня, лимит феминистку, в этот нафталиновый патриархальный мир с добровольно-принудительным рабством!

Я повернулась к Фаруссе и твёрдо сказала:

— Но выходить замуж за наследника я не собираюсь.

Девушка замерла, словно громом поражённая, приложила руку к груди и шёпотом спросила:

— Тебя же казнят за ослушание!

— Садись, — я кивнула на кровать и сама плюхнулась на покрывало. — Если казнят — тебе же лучше. Останется тебе твой муж в личное пользование.

Фарусса присела на край кровати, сложив руки на складках платья. Прямая, осанистая, гордая. И сказала:

— Меня принесли в жертву ради мира между королевством и халифатом. Я номинальная жена, ибо не обладаю даже слабенькой родовой магией сосуда. Поэтому у нас никогда не может быть детей.

— А что, замуж выходят только ради детей? — усмехнулась я. — Есть ещё любовь, взаимопонимание, секс, наконец!

Моя ночная гостья густо покраснела, и её оливковая кожа приобрела неприятный коричневатый оттенок.

— Как ты можешь говорить о таком…

— О каком? О сексе? — подколола я её.

Фарусса прикрыла лицо накидкой, словно стыдилась смотреть на меня, и снова шепнула:

— Мой муж ни разу не пришёл в мою спальню после свадьбы. Ему не нужно ложиться со мной, ведь детей не будет…

— Интересные вы люди, — фыркнула я. — А кто проверял? Есть статистика?

— Что за непонятные слова ты говоришь… Наш мулла и ваш жрец сказали. Богиня не даёт детей тем, у кого нет магии.

— У меня тоже не было магии. И вдруг она появилась. Странно, да?

Фарусса заинтересованно посмотрела на меня. Похоже, ей даже не приходило в голову, что так было можно.

В дверь робко поскреблись, и я ответила:

— Войдите.

Скользнула служанка Фаруссы, тихая, серенькая и неприметная. В руках она держала поднос с пузатой бутылкой и двумя хрустальными бокалами. Не говоря ни слова, ловкими движениями сервировала вино и преподнесла бокал своей госпоже, держа его за ножку на кружевной салфетке. На коленях! С ума сойти…

Фарусса обменялась с ней несколькими словами, и через секунду я точно так же получила мой бокал. А потом служанка примостилась у двери, старательно делая вид, что не слушает нас. Жена принца живо спросила:

— Как можно привлечь магию в своё тело?

— Если бы я знала…

Вздохнула, подняла бокал. Ну, вздрогнули. Вино оказалось слабеньким, как кефир, и сладеньким, как компот. Да уж, таким не напьёшься, и разговора по душам не получится. Сделав два глотка, объяснила:

— Она сама пришла, сама поселилась, метку невесты поставила. Видимо, я ей для чего-то нужна. А понять — для чего именно — не могу.

— А я тебе скажу, Ксения.

Фарусса робко отпила из бокала, как будто за ней следили, и продолжила:

— Королевство Бербейн теряет магическую мощь. Уже несколько столетий магия постепенно уходит из высочайшей семьи. Мужчины слабеют, дети рождаются без силы… Королева Нилия родила троих сыновей, но только один из них обладает достаточной силой, чтобы возглавить королевство.

Она огляделась, зашептала:

— Средний сын, поговаривают, болен оборотничеством… А это большая беда, это вырождение!

— А младший? Я видела, он магичит!

— Гевин слаб… Как и принц Андро. Только принц Арман, мой муж, силён, но его сила угаснет с ним, если он не оставит сыновей с подобной магией.

— И невесты, в большинстве своём, тоже слабенькие, — заключила я, потягивая вино. — Из двух тысяч всего пятьдесят дошли до третьего тура.

— Я наблюдала за церемонией аватара, — сказала Фарусса. — Только твой оказался живым. Остальные… Рассыпались за несколько минут.

— А у тебя есть аватар? — спросила я с любопытством.

Фарусса слабо улыбнулась:

— Откуда бы ему взяться? Халифат не обладает магией, только огромной военной мощью. Поэтому нас с Арманом и сговорили, поэтому и отдали меня, старшую дочь халифа, за старшего сына короля. Как залог добрых отношений.

Я вздохнула. Во всех мирах во все времена была одна и та же расчётная монета: дочери правителей. Их отдавали замуж, чтобы скрепить мир между государствами. Брак по расчёту — самый крепкий брак. Любовь приходит и уходит, а договор остаётся в силе по молчаливому согласию до конца жизни.

— Знаешь, я тоже не знала, что у меня есть аватар, — мне захотелось подбодрить несчастную девушку и дать ей надежду. — А он вылез сам. Может, это потому, что я разговаривала с Богиней?

— Ты разговаривала с Богиней? — удивилась Фарусса. — Ты разве исповедуешь религию магии? Я слышала, что ты из другого королевства, в котором совсем другие порядки и магии нет…

— Мне пришлось задать ей парочку вопросов, — рассмеялась я, встав. — Тут есть алтарь, хочешь попробовать?

Фарусса испугалась.

Кровь отхлынула от её лица, сделав похожей на статую. Принцесса выпрямилась, насколько это было ещё возможно, и проговорила деревянным голосом:

— Я не посмею предать религию моих предков!

— Никто не предлагает предавать, — фыркнула я. — Ты же не молиться будешь, а просто поговоришь с Богиней.

Откинув гобелен и обнажив алтарь, пригласила Фаруссу жестом. Она закусила губы, мучительно размышляя, но всё же встала, поставила бокал на столик, подошла. Я взглянула на маленькую девочку из алебастра, провела рукой по засохшим цветам на её шее. Искр нет. Они исчезли, как и метка? Почему не показываются мне?

— Богиня, — тихонько позвала и ощутила покалывание во всём теле, словно тысячи крохотных жал одновременно впились мне в кожу. Ахнула. Фарусса прикрыла ладонями лицо, испуганно шепча что-то на непонятном языке. Комната ярко осветилась всполохами радужных искр. Я выдохнула.

Они вернулись.

Лапочки мои!

О, может, я сегодня получу ответ на интересующий меня вопрос?

— Дорогая Богиня, я дико извиняюсь, что тебя опять беспокою…

Искры слабо вспыхнули, покачиваясь.

— Хотелось бы знать… Вот, например, Фарусса… Может ли она рассчитывать на твою помощь с магией?

Искры замерли, чуть помаргивая обескураженно. Потом некоторые отлетели к статуе, остальные остались тускло гореть на своём месте. Ха. Советуются, что ли? Я оглянулась на Фаруссу. Девушка всё молилась, не глядя на радужное великолепие перед алтарём. Ну и дурочка. Такая красота не забывается, можно и посмотреть немного.

А искры вдруг вспыхнули ярко-ярко, как ещё никогда не сияли при мне. Ох, откажут, как пить дать… Скажут — пшли вон обе! И настанет Ксюхе здец. Без поддержки магии мне тут не выжить. Ещё и отберут то, что дали…

Радужный ответ был дан практически сразу.

Искры сложились, как сделали это и в часовне Святой Жанины, в твёрдое «да». Покачались немного, показывая мне волю Богини, и рассыпались в разные стороны. Нет! Куда? Погодите! А как рассчитывать-то? Что надо сделать?

Фарусса тихо спросила:

— Что это было?

— Ты видела?

— Я что-то почувствовала. Как будто меня в чело поцеловали! Это была Богиня?

— Ого, — с завистью протянула я. — А меня она не целовала, только кусала!

— Что же это было, Ксения? — она заглянула мне в глаза пытливо. А что я могла ей ответить? Я сама не знала ничего.

— Ты узнаешь всё в положенное время, — ответила значительно, чтобы что-то ответить. И вздохнула — кто бы мне ответил на мои вопросы.

Фарусса отошла от алтаря, задумчивая, села на кровать. Выразительно посмотрела на служанку. Та резвенько налила нам два полных бокала и снова притулилась в углу. Я покачала головой:

— А вот у нас нет слуг. Мы сами себе прислуживаем.

— А как же вы одеваетесь? — полюбопытствовала Фарусса. — Ведь корсет невозможно застегнуть без помощи!

— Мы не носим корсеты. У нас лифчики.

— Что это за предмет гардероба?

— И хотела бы объяснить, но это нелегко…

Я выпила немного вина, и в дверь снова постучались. Взвилась в праведном гневе:

— Да что ж такое, ёлки-моталки?! Ни поспать, ни поср… Блин, ни уединиться в этой тюрьме! Кто там ещё? Входите!

На моё рявканье из-за двери показалось виноватое личико с большими глазами, и Эська обиженно сказала:

— Я, между прочим, принесла тебе Кисуню! Она царапалась, прыгала везде, и я решила её принести сюда, чтобы не разбудить королеву.

— О, Эссавальда, — протянула я. — Как раз тебя тут и не хватало!

— Откуда ты знаешь моё полное имя? — удивилась девочка, входя. Заметила Фаруссу и покрутила головой: — Принцесса, вы пришли в такое время с официальным визитом?

Восточная красавица сделала вид, что ничего не слышала и что никакой Эськи тут вообще не было. Девчонка сделала вид, что ничего не говорила и что никаких принцесс в комнате не наблюдалось. Я только рассмеялась, и тут мне на руки прыгнул серый комочек шерсти, завозился, взволнованно мурча, и начал нежно толкать лобастой головой в подбородок.

Моё сердце замерло от прилива нежности, забилось быстрее. Я погрузила пальцы в шелковистую шёрстку и почесала холку котёнка. Кисуня прикрыла глаза так, что они превратились в узенькие щёлочки, и громко затарахтела от удовольствия.

— Всемогущий и Вездесущий! — вскрикнула Фарусса, вскочив с кровати и отступив в угол. — Это же ужасная диа королевы!

— Но-но! Это Кисуня, — возразила я. Эська фыркнула, задрав нос, явно гордая своей причастностью к тайному обществу любителей Кисуни. Фарусса нахмурила брови:

— Она… Что она делает? Рычит перед нападением?

— Она мурлычет, — усмехнулась я. — Кошки мурлычут, когда им хорошо.

Мне явно не поверили, и даже Эська подозрительно косилась на Кисуню. Та балдела, и ей было абсолютно пофиг на всех присутствующих. А у меня было только одно желание — остаться с кошкой в этой комнате, уютно устроиться под тёплым одеялом и спать, спать, спать…

— Ладно, девочки, спасибо вам за визит и приятную компанию, но очень хочется отдохнуть, — решительно сказала я. Фарусса обошла меня по кругу и уже у двери склонила голову:

— Благодарю тебя за… познавательную беседу о Богине. Я навещу тебя… Завтра.

Когда она ушла вместе со служанкой, Эська выдохнула:

— Фу, терпеть её не могу. Корчит из себя великую и страшную, а у самой даже родовой магии нет.

— Ничего ты не поняла, — отмахнулась я. — Фарусса просто несчастная женщина, которая без взаимности влюблена в своего мужа.

— Это глупости, — авторитетно заявила Эська. — Зачем ей Арман? У неё собственные покои со столовой и ванной, с выходом в сад… Она может есть всё, что только пожелает! И служанок у неё целых шесть! Были бы у меня служанки… Эх…

— У тебя и будут, — рассмеялась я и улеглась на кровать, подвинув ногой полупустую бутылку. — Вот замуж выйдешь, и будут.

Девочка присела на край кровати, сложив руки на коленях, и сказала нерешительно:

— А я вот хочу как ты.

— Что как я? Чтоб тебя заперли?

— Нет. Помнишь, ты сказала, что не выйдешь замуж, потому что не хочешь?

— Помню.

— Вот и я так хочу. Чтобы меня не выдавали замуж. Зачем мне муж?

Я подняла свой бокал и опустошила его, потом ответила девочке:

— Муж — это хорошо. Но только когда есть любовь. Любимый и любящий муж… А, ладно. Иди спать.

— Можно, я останусь с тобой? — попросила она, глядя исподлобья.

— Со мной? А где ты будешь спать?

— В твоей кровати, конечно.

Я нахмурилась, но девочка скорчила жалобную гримасу, и пришлось сдаться:

— Ладно, заваливайся! Только не тяни на себя одеяло, а то спихну на пол!

Эська радостно взвизгнула и, вскочив, принялась расстёгивать платье. Оставшись в рубашке, прыгнула в кровать, устроилась в стороне от нас с Кисуней и клятвенно пообещала:

— Не буду тянуть! И толкаться не буду!

— Ещё не хватало, — пробурчала я, снимая своё платье. Эська прищурилась:

— Ты где откопала такую старину?

— В сундуке.

Я улеглась, положив кошку рядышком и поглаживая её по спине, спросила:

— А что?

— Королева сегодня много молилась, — сообщила девочка.

— Ага, она сказала, что будет вопрошать Богиню, с какого перепуга та меня сюда заслала, — пробормотала, прикрыв глаза. — А искры сказали мне, что Фарусса может получить немножко магии, чтобы зачать…

— Что ты сказала?

— Зачать ребёнка, — пояснила я, качаясь на волнах подползающего сна.

— Нет! Ты сказала про искры! Ты читала священную книгу Вседержителя?

— Даже в руках не держала, — открестилась я от местной библии.

— Тогда… Как ты могла говорить с магией?

— Искры — это магия?

Я внезапно проснулась и помотала головой, приподнявшись. Эська смотрела на меня со страхом. Нет, не так. Со священным и восторженным ужасом! Что опять?

— Искры, которые висят в воздухе в алтаре, в часовне, вокруг статуй… Это что, магия? Эта самая, которая мать Богини?

Девочка только кивнула, потом спросила сдавленно:

— Какие они? Это правда, что они прекрасны настолько, что наши глаза слепнут при виде их?

— Ну, я же не ослепла, — неуверенно ответила, вспоминая все те случаи, когда мне приходилось разговаривать с искрами. — Они… светятся всеми цветами радуги. Их много, как будто крошечные светлячки парят в воздухе, летают, собираются в стайки…

Жалко, что у меня нет телефона, я бы сфотографировала.

— Святые жрицы, — восхищённо протянула Эська. — Именно так и написано в книге! И ты их видела!

— А что, обычно их не видно?

— Никто не способен созерцать чистую священную магию! Никто!

— Даже король?

— Даже король.

Я снова откинулась на подушку.

И что мне теперь делать с этим знанием?

Ксюха, неприятно, но походу ты — избранная, детка.

Глава 16. Делай добро и бросайся в воду сама

Первое утро в этом мире, когда я смогла нормально выспаться.

Счастье неимоверное!

В комнате царил полумрак — свечи погасли, окно никто не открыл. Я потянулась, стараясь размять все-все мышцы в теле, и подвинулась, чтобы не потревожить Кисуню. Кошка всё же приоткрыла глаза, тоже потянулась, не высовываясь из-под одеяла, и повернулась на другой бочок. Но следить за мной не перестала. Мало ли, может, я тут есть собралась…

Решительно отдёрнув гобелен от окна, впустила свет в комнату. Пыль заплясала в солнечных лучах, а я улыбнулась. Новый день, новые дела… Всё будет хорошо. Я просто уверена в этом.

Утренние забавы этого чудного мира начались с умывания ледяной водой, которую притащила снизу Эська. Она, похоже, и не собиралась возвращаться к королеве, потому что сначала помогла мне обтереться пахнущей травами салфеткой, а потом помогла одеться и побежала за завтраком. После чая с булочкой дел не осталось, потому что Эська принялась играть с котёнком, а я, помаявшись, села вышивать. Красное нечто на пяльцах постепенно превращалось в контур собаки. Почему собаки? Потому что ни на что другое это даже отдалённо не смахивало.

Ну не умею я гладью вышивать!

А потом, когда солнце уже потихонечку приближалось к зениту, в дверь постучали. И так… Громко.

Эська вскинула голову и удивлённо сказала:

— Я открою.

В комнату ворвалась деловая женщина в необъятном платье с миллионом рюшечек и складочек, в чепце на круто завитых кудряшках цвета спелой морковки, с кокетливым саквояжем в руке и ворохом рулонов ткани — в другой. Остановившись посреди комнаты, дама окинула меня весьма профессиональным взглядом и протянула хорошо поставленным альтом:

— Да-а-а, очень экономная клиентка! Давай-ка выберем ткань.

Она разложила образцы на покрывале, бухнула саквояж на столик и обернулась:

— Что сидим, милочка? Кого-то ждём? Ткань выбирать я буду?

— За-ч-чем ткань? — очнулась я.

— Как зачем?! Зачем обычно ткань используют? Чтобы в гонг долбить? Нет, милочка! Чтобы платье шить!

— Свадебное?

Мне почему-то икнулось. Неужто маги-хренаги решили позволить мне выйти замуж? Но дама отмахнулась от моего вопроса, как от ненужной мелочи:

— Там разберёмся. Основа одна, а что пошить — узнаем позже. Ну, вставай уже, милочка! Смотри, что ли! Атлас? Бязь? Флокса?

— Да мне всё равно вообще-то…

Эська тут же оказалась рядом и пихнула меня в бок. Дама смотрела оскорблённым взглядом, словно моё безразличие к выбору ткани было в этом мире смертным грехом. А девчонка зашипела на ухо:

— С ума сошла! Это же королевская портниха!

— И что?

— А то! С ней даже королева так не разговаривает!

Я фыркнула, но встала, нехотя подошла к кровати. Ткнула пальцем в полотно с лёгким рельефным рисунком:

— Вот.

— Превосходный выбор. Кипенно-белая флокса, отлично. Теперь разоблачайся, будем мерки снимать!

В её устах это звучало, как приказ, не терпящий ни возражения, ни промедления. Поэтому я послушно принялась расстёгивать платье. Эська помогла, и через минуту я уже стояла перед портнихой в одной рубашке, чувствуя, что мне необходимо срочно-пресрочно принять душ.

Меня измерили везде. Ну вот вообще везде, чтоб вы поняли, кроме, наверное, длины межножного расстояния в самой высокой его точке. Я с неудовольствием узнала, что нестандартная, что лекала придётся изготовлять специально, что расстояние между подмышек у меня двадцать сантиметров, а талия такая узкая, что корсет ни к чему: «только материал переводить!»

Конечно!

Тут же одни пышки и булочки!

Моя тонкая талия, моя гордость… Обидели, да. Назло всем не потолстею. Вот выпустят меня из тюрьмы — начну опять фитнесом заниматься. А то заплыву жиром и стану… как они.

Тщательно записав все цифры в изящный крохотный блокнотик, казавшийся в её толстых пальцах игрушечным, портниха забрала ткань, саквояж и удалилась, пообещав вернуться завтра. А я повернулась к Эське и спросила:

— И что теперь? До завтра будем сидеть тут и скучать?

— Почему скучать, — она пожала плечами. — Молиться можно, можно вышивать. А можно петь, хочешь споём?

— Я не знаю ваших песен. А ты не знаешь мои…

В груди затомило. В сердце проснулась тоска по родному городу, по дому, по маме… А ещё заскреблось что-то, ранее не испытанное. Как будто ярость и злоба. Как будто захотелось всех убить. Разорвать на клочки. Р-р-разор-р-рвать!

Ой!

Одна часть меня несказанно удивилась.

Вторая часть — меньшая — заставила пнуть пяльцы.

Первая часть — заскрежетать сжатыми зубами.

Вторая — вцепиться в стойку балдахина так, что пальцам стало больно.

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание, пытаясь лихорадочно понять, что же со мной происходит. Где моя душа? Где мой аватар? Где искры? Помогите, что ли, кто-нибудь?

Краем глаза заметила, как Эська, прижав к себе Кисуню, забилась в угол комнаты — белая, как полотно, с выражением ужаса в круглых, вытаращенных зенках. Что такое? Чего они боятся-то? Я себя странно веду, согласна, но ничего не происходит без причины!

Нет, неправда. Мне хочется убивать без причины!

Мамочки…

Да что ж такое?!

В сердце кольнуло.

Тревога и паника.

Голубое свечение окутало комнату, абиссинская кошка выпрыгнула на пол и закрутилась волчком, ловя свой хвост, а потом нырнула сквозь гобелен туда, где был тайный проход. Я оторопела, но поняла.

Мне стоит последовать за ней.

И вооружиться.

На всякий случай.

С подносом, оставшимся от завтрака, я выскочила в проход, пройдя через мнимую каменную кладку, как через плёнку мыльного пузыря. И свет зажёгся сам собой — я только рукой махнула, второй прижимая к животу большой жестяной поднос. Сбегая по винтовой лестнице, я сдерживала тошноту от кружения и думала только об одном — не споткнуться бы!

И аватар не потерять!

И не умереть в расцвете сил!

Зачем мне поднос?

Почему это желание убивать?

Мама…

Запнувшись, я ухватилась за стену, чтобы не рухнуть по ступенькам вниз, и внезапно поняла.

Андро!

Ох неспроста кошка ринулась сломя голову куда-то вниз! Неспроста это жжж… Аватар чувствует, наверное, что-то неладное. Я поспешила вниз, держась одной рукой за стену, потому что ощутила слабость в ногах. Что же происходит со средним принцем?

Так, вот я и внизу. Где-то тут столовая королевы… Ткнувшись вслепую в один конец коридора, в другой, увидела светящийся голубоватый след. Кошка пробегала! Я устремилась по следу, задыхаясь. Вот, начинает сказываться отсутствие тренировок и нормального отдыха! Надо бегать по утрам, тогда задыхаться не буду!

Потом.

Всё потом.

Андро в опасности. Не сорвалась бы кошка на ерунду…

Он был в одном из многочисленных внутренних двориков, прятавшихся между дворцовых стен. Он — это Андро. В страшном, зверином виде. Вокруг суетились слуги, кричали заполошно, бегали с рогатинами! Андро был один против всех — скалил длинные зубы, размахивал руками, которые заросли тёмной шерстью, пытаясь достать мужиков острыми когтями. Но даже один против восьмерых он был великолепен!

Они никак не могли его схватить и скрутить.

Или боялись?

Когда я появилась во дворе, Андро вскинул голову и заревел, рванувшись ко мне. Ох нет! Стой, где стоишь, дорогой принц! Я загородилась подносом, инстинктивно защищаясь, потому что вид полуволка-получеловека пугал так, как не напугали бандиты в лесу. Принц рявкнул на ближайшего слугу и прыгнул на все четыре лапы… ноги… нет, лапы! И бросился в мою сторону.

Хорошо, что я натренировалась с Гевином. Поднос взлетел между нами сам по себе, и когти передних лап Лериданского зверя легко пропороли двухмиллиметровое железо. Но я всё равно вышла победительницей — Андро застрял!

А я крепко держала поднос — не вырвется!

Андро снова взревел, и я расслышала вполне человеческое:

— Ксе… сти… пу… сти… Я уйду!

— Как же, — пробормотала я сквозь зубы, дёрнула поднос на себя и воспользовалась тем, что Андро потерял равновесие. Йеху, на лошади я, конечно, не каталась, но на волке — почему бы и нет, если есть возможность!

Родео?

Фигня.

Вот ответственно вам заявляю — все эти ковбои просто младенцы по сравнению со мной. Удержаться на бешеной лошади шесть секунд — это ерунда! Продержитесь на сумасшедшем оборотне, чтобы он не сбросил, не укусил и не убежал, да ещё и в платье! Вот это родео…

— Мне бы крылья!

Рычание.

— Чтобы обнять тебя!

— Пу… сти…

— Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала!

— Р-р-ры-у!

— Мне бы звёзды, чтобы осветить твой путь… Мне б увидеть сон твой когда-нибудь…

Я пела, пела… Я пела ту песню, которая пришла мне в голову, которую полюбила, когда смотрела фильм про дракона… Ему тоже было нелегко, он превращался в зверя и мог убить. Андро сейчас такой же. Ему нужно просто петь и успокаивать его…

Всё ещё порыкивая, принц в волчьем обличье постепенно поддавался, всё меньше брыкаясь, всё меньше дёргаясь из стороны в сторону. Слуги сужали круг, а я махнула им:

— Идите! Не приближайтесь!

Андро простонал:

— Я не хочу… Они будут пускать магию…

— Не будут, я не позволю, — сказала ему на ухо. — Всё будет хорошо. Только обратись обратно. Ты всех пугаешь…

— И тебя?

— Больше всех!

— Посторонись!

Я подняла голову. Нас окружили со всех сторон, совсем рядом, и от дворца бежал слуга с сетью.

— Нет! — крикнула. — Он уже спокоен!

Но никто меня не слушал. Андро почти обратился в человека, только шерсть на руках и ногах под разорванным камзолом напоминала о том, что внутри он зверь. Крепкие руки стащили меня с принца, бросили на землю, сеть взвилась в воздух…

— Нет! Нет!

— Ксения… — протянул Андро из последних сил. А я вырывалась, но тщетно. Его уволокли в одну сторону, меня в другую, как я ни сопротивлялась.

— Андро! Песня! Пой песню про себя! — кричала я, надеясь, что он меня услышит. Господи, что ж они за люди такие… Ведь всё почти получилось! Зачем так грубо?

Меня проволкли, схватив за руки, до каменных ступеней крыльца. Бросили так, что я ударилась коленями и взвыла от боли. А спокойный голос короля произнёс:

— За побег из башни тебя бросят в казематы и запечатают самой сильной магией.

Я подняла голову. Глянула в глаза короля. В них светилась ненависть. Так ненавидят только тех, кого боятся.

И я поняла, что не свадебное платье дама портниха будет шить из рельефной флоксы. Она сошьёт мой саван, и он будет белым, как у невесты, которая умерла перед алтарём.

— Унесите её.

Всё плохо, Ксюха. Ой, как всё плохо… Последние дни доживаешь. И никто тебя не спасёт. Никто во всём этом дурацком мире. Даже если избранная и всё такое.

Казематы.

Ну бог с ними.

Кисуню только жалко.

Дворцовые казематы оказались самыми обычными казематами. В смысле — решётки, ржавые замки, прелая солома на каменном полу, сырые стены и вот это вот всё. Меня провели по длинному коридору с низким сводчатым потолком, а я с ужасом смотрела, как из-за железных прутьев тянутся скелетичные руки, скрюченные пальцы… Кто все эти люди? Неужели преступники? Преступницы! Это женщины… Страшные, серые… Вонючие! И я такой стану через несколько лет за решёткой!

Нет уж!

Рванулась из цепких рук. Эффект неожиданности сработал, и мне удалось отскочить от охранников на несколько шагов. А куда бежать?

Вперёд!

Где же искры, когда они мне так нужны? Где эта чёртова магия? Как там я делала, чтобы свет зажечь? Подумала о свете…

Мне нужно сбежать из казематов!

Я так сильно думала, что даже уши задымились — я это почувствовала!

И кошка появилась тут же. Явление Христа народу! Где была всё это время? Соединившись с аватаром, тут же ощутила силу, тут же закололо в пальцах жарким огнём магии, и стало душно и томительно… Как перед каждым выбросом. И мне даже удалось отделиться от охраны прозрачной голубой стеной, низко вибрирующей, как высоковольтные провода.

Но в следующий момент она разлетелась на клочки, тая в воздухе. Сказать, что я обалдела, значит, промолчать, упав в обморок. Я застыла на месте, забыв дышать, потому что братство знахарей-лекарей в полном составе двигалось за мной по коридору казематов, вытянув радужные ладони вперёд.

Я попробовала ещё раз отгородиться, но и эту стену снова разбили. И следующую. И послеследующую… А потом маги просто выстрелили все сразу длинными щупальцами искристой материи и опутали меня, как тентаклями в третьесортном хентае, свалили на пол. Я вскрикнула от боли, принялась барахтаться, но тут уже подоспели простые охранники.

В общем, через несколько секунд я оказалась на холодном и твёрдом полу камеры за решёткой, а маги торопливо заколдовали все выходы и, похоже, даже стены.

А ещё мне показалось, что они злорадно ухмылялись при этом.

Говнюки.

Когда щупальца отпустили меня, уползая через решётку, я села на вонючей соломе. Мой злобный взгляд, к сожалению, не нанёс вреда. Вот почему мне не дали возможности испепелить или превратить в камень? Теперь сидеть тут и ждать неизвестно чего…

Хотя… Известно чего. Когда саван дошьют.

Шаги утихли, я приблизилась к решётке. Темнота, только через крохотные окошки в камеры проникает свет. Неясный, робкий… А ведь день на дворе! Здесь же вечная ночь. И в этой ночи живут, нет, существуют люди. Живые люди. За что?

Подёргала прутья.

Так, чисто для порядка. Попыталась руку высунуть наружу, но ожидаемо шибануло током. Чёрт… Хорошо меня заперли… Качественно! Что же мне теперь делать? Просто сидеть и ждать? Или попытаться…

А что я могу попытаться сделать? Моя няшная магия не в силах побороть агрессивную мужскую, да ещё и коллективную. Надо бы вызвать магию, это божью матерь, на серьёзный разговор, да тут нет алтаря. Наверное, молитва заключённым не положена.

— Эй!

Я вскинула голову. Глаза уже привыкли к темноте, и удалось разглядеть сгорбленную фигуру напротив, за другой решёткой, приникшую к прутьям лицом. Голос отдалённо напоминал женский. Я промолчала, потому что не знала, что сказать. «Эгегей»? Или «Я тут»?

— Эй, ты важная шишка, что ли? Магией заперли…

— А что? — с вызовом ответила.

— Если выйдешь, замолви за меня словечко, а?

— Во-первых, не выйду. А во-вторых, ты кто?

— Везанна меня звать.

— А за что ты тут сидишь?

Она помолчала, потом закашлялась и ответила глухо:

— За конюха замуж выйти отказалась.

— И всё?

— Мало, что ли?

— Ну как по мне, так мало… А чего отказалась?

— Вдовый он. Уж в третий раз.

— Ого! Невезучий мужик какой!

— Жёны его невезучие…

Я помолчала, потом сообразила:

— Он их что, того… Убил?

Через коридор тяжко вздохнули и ничего не ответили. Я подождала пару секунд, переспросила:

— Так что, убил?

— Та меня ж там не было, — неохотно ответила Везанна.

— Поня-ятно, — протянула я.

— Да говорили всякое…

Я вздохнула. Отказалась замуж — сиди в тюрьме. Отличная система. Каждому мужику по бабе, а которая против, так её не жалко, баб на всех хватит. И решена проблема демографии…

— Так что? Замолвишь за меня?

Я отмахнулась. Ну её… Всё равно мне свидания не дадут, отсюда не выпустят.

— Жалко тебе, что ль?

— Не жалко, — бросила резко. — Казнят меня.

— Последнее желание есть у приговорённых! — с воодушевлением выдвинула она новое предложение.

Ага, есть. Я бы заказала шикарный обед и перину, чтобы выспаться. Но что-то подсказывало мне, что вместо этого я замолвлю словечко за бедную Везанну.

Отодвинувшись от решётки, я прислонилась к каменной стене и зажмурилась. Всё плохо. Ещё неизвестно, что предпочтительней: сразу умереть на виселице какой-нибудь или гнить заживо в темноте…

При мысли о темноте я тут же распахнула глаза, вглядевшись во мрак. Не дай бог, тут есть крысы… Не дай бог! Я тогда весь этот дворец разнесу только лишь силой собственного крика! Но лучше, конечно, магией. Кстати, нехило бы помогло вмешательство радужных искр. Потому что я человек понимающий, тут замешаны божественные планы, неисповедимые пути, всё такое, но сидеть в этой вони и на склизкой соломе мне не в кайф!

— Магия, — тихонько позвала я. Не, ну а чо? Вдруг она возьмёт и придёт? — Магия-а! Выходи! Я не буду ругаться. Мне просто надо с тобой поговорить!

С другой стороны коридора послышался кашляющий смех, но я решила не обращать внимания. Фыркнула:

— Слушай, ты меня во всё это втравила, я должна хотя бы знать, из-за чего!

Нет, фиг она мне ответит, эта магия. Алтаря же нет. А раньше она всегда со мной говорила в алтаре или в часовне… Может, попробовать вызвать аватар? Кошка может притянуть искры… Тогда я задам им вопрос. Или два…

Я напыжилась, набрав в грудь воздуха, надула щёки, чтобы вытолкнуть из себя душу, но это не понадобилось.

В темноте вдруг вспыхнул огонёк. А за ним второй, третий, десятый! Искры заплясали в центре камеры, осветив мокрые камни и ржавые кандалы в углу. О! Получилось! Магия пришла! Я подобрала ноги под себя, села на колени и спросила:

— Можно вопросик?

Искры затрепетали. Их было уже тысячи, и, колеблясь, они сложились в некое подобие человеческой фигуры. Маленькой, очень маленькой фигурки. Я затаила дыхание, наблюдая, как меняются контуры и очертания, как лицо приобретает форму, как улыбаются пухлые губки девочки. И услышала тонкий детский голос: «Давай поиграем?»

Глава 17. Избранность не диагноз

Блин!

Мне сейчас не до игры вообще-то…

Но ладно. Раз ко мне явилась сама Богиня, можно и поиграть. Но в мою игру.

— Хорошо. Давай играть в вопросы и ответы.

Девочка улыбнулась с лёгкой грустинкой, уселась на пол напротив меня и ответила: «Задавай свои вопросы».

Ха! Так просто? Я наморщила лоб, осознавая, что ни одного вопроса вдруг не осталось в голове. С чего начать? Один мат, но матом с ребёнком нельзя… Ладно, начну издалека.

— Фарусса сможет получить магию?

Девочка подняла бровки, удивлённо глянула на меня, махнула рукой:

«Уже сосуд».

— То есть, она сможет зачать ребёнка с Арманом? — не поверила я.

«Наследника. И не одного. Почему не ты?»

— Почему, почему… — пробормотала. — По кочану! Потому что я хочу иметь детей с человеком, которого люблю и который любит меня.

Богиня подняла взгляд к потолку. Капля воды сорвалась с камня и упала ей на нос. Точнее, сквозь нос. Я поёжилась. Девочка снова посмотрела на меня, да так, как будто знала всё: будущее, прошлое, настоящее.

«Я понимаю тебя. Продолжаем играть?»

— Ага. Второй вопрос: ты можешь освободить Везанну?

Девочка покачала головой:

«Нет».

— Почему? Ты же всё можешь!

«Я наполовину богиня, наполовину магия. Это так не работает».

— А как?

«Знаешь… Когда-то я была такой, как ты. Из плоти и крови. Мой отец, Создатель всего сущего, создал меня, чтобы я прожила земную жизнь».

— И что же случилось?

Она вздохнула всё с той же детской улыбкой:

«Люди решили выдать меня замуж за короля, чтобы я родила много сильных наследников со страшной магией. А я отказалась. Всем сердцем я желала остаться маленькой девочкой и помогать женщинам, лечить их, облегчать их страдания… Но меня заперли там, где держали тебя».

— В башне? Ты была в башне? — изумилась я. Хотя… Чему удивляться в этом безумном мире, где плод любви между богом и магией живёт простой человеческой жизнью?

«Да. Но очень давно. Очень. Кстати, на тебе моё платье».

Она звонко рассмеялась, в глазах зажглись мириады маленьких радужных искорок. Я смущённо расправила складки на платье:

— Извини…

«Оно мне уже не нужно, носи».

— Спасибо. А что было потом? Ну, как ты стала… Вот этим вот…

«Я долго молилась моему отцу и отцу всего сущего. Каждый день. Только молилась… Я хотела, чтобы он позволил мне быть той, какой я хотела. И однажды Создатель услышал меня и забрал к себе, в Небесные чертоги».

Как это мило! Не хочет ли она, чтобы и я тоже… того? Улетела в эти самые чертоги? Я смотрела на Богиню настороженно и почти сердито, но она продолжила ровным детским голосом:

«Ты сделала всё по-другому — просто выбралась из башни! А я не смогла…»

— Но ведь у тебя столько силы! — снова удивилась я. — Почему?

«Потому что магическая и физическая силы — это ещё не всё. Надо иметь и духовную силу, а у меня её нет. Вот и ответ на твой вопрос, который ты задавала раньше: почему ты здесь».

— То есть, ты вытащила меня из моего мира, чтобы я повторила твой подвиг, но по-другому? — воскликнула я. За решёткой через коридор громко откликнулись:

— Эй, ты там не сходи с ума! Рано ещё! Ты и дня не просидела взаперти!

Проигнорировав Везанну, я спросила у девочки:

— И чего ты хочешь от меня? Ты дала мне магическую силу, но её не хватает, чтобы даже выбраться из этой заколдованной тюрьмы!

«Ты даже представить не можешь, какие силы я в тебя вложила! — рассмеялась Богиня. — Тюрьма не может удержать твоё тело, а вот твой дух, он может».

— Ничего не понимаю, — пробормотала я к вящему удовольствию девочки. — Что я должна делать?

«Так не интересно! — она надула губки. — Ты хочешь список дел? Я тебе его не дам. Сама поймёшь, как поступить».

— А вдруг я поступлю не так, как ты задумала?

«Тогда я постараюсь накопить много сил и начать всё снова».

— Скажи хотя бы, ради чего ты перенесла меня сюда?

«Они мучают меня… Они просят. Много просят, молят о смягчении наказания, о свободе, о том, чтобы замуж выдали за того, кого хотят, а не того, кого укажет хозяин… Я устала и ослабла. Слишком много просьб, я не могу их удовлетворить все. А ты сможешь».

— Предлагаешь мне стать твоей заместительницей? Я не собираюсь умирать! Чтобы стать богиней, надо же умереть, да?

Девочка встала, расправила длинную юбку платьица и глянула на меня лукаво:

«А если умирать не надо, ты сделаешь? Не забывай, что я дала тебе огромную силу магии!»

— Это шантаж, между прочим. Я ничего не просила.

«Никто не сможет исполнить твоё самое главное желание, кроме меня!»

— Моё самое главное желание — попасть обратно домой. Хочешь сказать, что отправишь меня в мой мир, если я совершу здесь отмену женско-крепостного права?

Я тоже встала, хотя ноги и затекли. Теперь я возвышалась над Богиней, и ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Фыркнув от досады, девочка легко поднялась в воздух и зависла на одном уровне со мной. Ишь, какая гордая!

«Если они прекратят осаждать меня молитвами, высасывающими всю силу, я отправлю тебя домой. Довольна?»

— Да! — сказала я, а потом пожалела об этом. Домой — это хорошо. Но устроить революцию в королевстве… Ну, пусть не настоящую революцию, всего лишь признание равных прав женщин и мужчин… Кто ж мне позволит?

«Метка напомнит тебе о твоём обещании».

— Метка! Зачем было меня метить? — с досадой спросила я.

«А как иначе ты смогла бы попасть во дворец?»

— Всесильная богиня, — фыркнула я.

«Не испытывай моё терпение, — радостно и весело улыбнулась Богиня. — То, что я дала, я могу и отобрать!»

— Ты не сделаешь этого, потому что у тебя не осталось сил выдернуть очередную суфражистку из моего мира! — так же радостно и весело улыбнулась я ей.

«Ничья. Так говорят в твоём мире?»

— Именно так.

«Прощай».

— А как… Как я попаду домой, если выполню обещание?

«Я не могу часто являться тебе. Просто очень сильно пожелай, и всё получится».

Искры вспыхнули ярко и стали гаснуть. Силуэт маленькой Богини потерял форму и постепенно испарился.

А я осталась в полной темноте в одиночной камере казематов дворца.

Под шорох крысиных лапок думается легко и быстро. А если нет отвлекающих факторов в виде света, людей, пейзажа и прочего, то мысли вообще летят, как сумасшедшие!

Как я и говорила, бабам надо дать магию. Тогда шансы уравняются. Мальчики с Марса, девочки с Венеры, это всем известно. Мальчики разрушают, девочки созидают. Сексизм? Возможно. Но это единственно известный мне метод по избавлению Богини от спама молитв. Революция, освобождение женщин и право для них решать свою судьбу, жизнь, всё такое…

Но как этого достичь практически?

Уговорить короля?

Нет, я, конечно, умная девочка и вообще хороша в споре, но король меня даже не примет, не то чтобы послушать и исполнить мою просьбу.

Тут надо действовать нагло и напористо. Как Гевин. Пришёл, увидел, победил.

При мысли о Гевине в моей груди отчего-то потеплело. Как будто вдохнула воздуха из парной. Эх, что он сейчас делает? Обедает, наверное… Забыл обо мне. А я тут кукую. Есть вообще-то хочется. Ромбушек бы с фиранью… И омлет. И винчика того слабенького… Хотя, может, ромбушки — это только для прислуги? А винчик для дам поприличнее?

В животе опять забурчало, наверное, чисто рефлекторно. Блин, когда тут обед-то? И вообще, сколько мне тут сидеть? Мне надо продвигать идеи феминизма и суфражизма в массы. А как их продвигать, если тут только крысы и узницы? Может, позвать охрану?

А зачем мне охрана?

Что сказала девочка Богиня? Она меня накачала такой силой, что ого-го! А ещё… Только мой дух может удержать моё тело, а стены тюрьмы не могут. Так что, выйти, что ли? Сходить на кухню, подкрепиться, а там можно и к королю.

А как выйти?

Я встала, потянулась. От сидения на твёрдом полу попа закаменела, а ноги затекли. Сделав парочку приседаний, размяла мышцы спины и встала на условной середине камеры. Как там было дело в тайном проходе? Я подумала про свет, и свет стал.

— Хочу свет, — тихо сказала в пустоту.

И даже почти не удивилась, когда вокруг меня зажглись вездесущие светлячки. Отлично. Следующим моим шагом будет…

— Хочу, чтобы решётка открылась.

Скрип ржавых петель напугал крыс. Тяжёлое железо само собой отодвинулось, освобождая выход. А я хороша. Чудо как хороша!

Выпрямив спину, я гордо задрала подбородок и твёрдой поступью вышла из проклятой камеры. Искры плыли рядом, уже не прыгая и не суетясь. Словно Богиня их успокоила. Впрочем, искры — это магия, а Богиня — её дочка. В общем, хорошо так идём, по-семейному.

Костлявая рука ухватила меня за край платья, и я (такая смелая!) взвизгнула от страха. Голос Везанны позвал из темноты:

— Новенькая! А ты как выбралась?

— Считила, — пробормотала, выдернув платье из пальцев.

— Не забудь меня, слышишь?

— Не забуду…

Как её забудешь-то? Да и вообще. Вот спасу всех, и Везанна окажется на свободе. Но сначала — обед! Даже революционеры ели по расписанию.

Длинный коридор я пересекла очень быстро. Боялась, что со всех сторон хватать начнут. Наткнувшись на ступеньки, принялась карабкаться по ним вверх, придержав платье. Что ж такие крутые поставили, могли бы и пошире сделать… Мне не было страшно встретить охранника, я примерно представляла уже, с кем столкнусь. И если магии не хватит, можно садануть между ног коленом. Это создаст необходимый эффект неожиданности.

Однако беспокоилась я совершенно зря. Охранников было трое, они пили пиво (или что-то похожее на пиво) из высоких деревянных кружек с ручками. Увидев меня, застыли. Один из них опомнился, подхватился с возгласом:

— А ты как…

Но я только рукой повела, мысленно приказав ему сидеть. Охранник плюхнулся обратно на лавку, остальные тоже были обездвижены. Я даже удивилась, как легко у меня это вышло. Где-то в пальцах чувствовала сопротивление воли троих человек, которые пытались противостоять магическому воздействию, но сила Богини не дала им ни малейшего шанса. Созидание один, разрушение ноль.

Магов из лекарской гильдии наверху не оказалось. Разошлись, небось, по делам, победив хрупкую девушку. Ничего, с ними у меня тоже будет разговор. В конце концов, они служат Вседержителю, а не Насильнику/властному/придурку.

Что-то я раздухарилась… Не к добру это. Собиралась же нести в этот мир разумное, мирное, вечное. Ладно, поговорю с ними ласково.

Боже, какой яркий свет снаружи!

Чуть глаза не ослепли. Но я мужественно поморгала и шагнула через порог. У меня миссия. Даже две.

На крыльце я остановилась. Трое мужчин в казематах ещё были связаны со мной тоненькой ниточкой мысленной воли. Она пыталась ускользнуть, ослабить натяжение, но я представила, как привязываю её узелком к одной из мозговых извилин. Ну да, звучит глупо, а как иначе? Меня же никто не учил, как делать, пришлось импровизировать. Узелок держался крепко, но я всё равно проверяла изредка — тут ли, завязан ли?

Чтобы попасть на кухню, где я начинала свою карьеру, мне пришлось обогнуть весь дворец. Он оказался поистине огромным, я даже запыхалась. Но вот наконец и знакомый флигель, с гостеприимно распахнутой дверью. А у фонтана знакомая фигура воду в бадьи набирает.

— Арика! — окликнула я девушку. Она вздрогнула, обернулась, всплеснула руками, выпустив бадью. Та плюхнулась в фонтан и поплыла к середине. Я рассмеялась: — Эй, я снова не полезу!

— Откуда ж ты взялась? И куда пропала? — громким шёпотом заголосила Арика, подбирая юбку платья. — Подожди, я достану! Ты пришла навестить нас? Куда устроилась?

— Стой, — снова фыркнула я и подняла руку. Бадья дрогнула, кувыркнулась, набирая воду, и взвилась в воздух. Э, потише! Магия — это прикольно! Но, как в плохо калиброванной игре, «джойстик» оказался слишком чувствительным. Потренироваться бы… Да времени нет. Но зато я ошеломила Арику! Она застыла, как статуя, а потом протянула страшным шёпотом:

— Ты что же… Ты как же… Ты мужчина!

— Я женщина, Арика, — обиженно ответила я. — Меня даже проверяли. Я правда женщина. Но такие уж обстоятельства, что у меня есть магия.

Она уже собиралась бухнуться на колени, но, успев её подхватить, я рассмеялась и повела под локоть к кухне:

— Молиться мне не надо, я не Богиня. А вот накормить — обязательно. Я с утра ничего не ела!

— Накормим, — с воодушевлением ответила Арика, то и дело оглядываясь на плывущие сзади по воздуху бадьи. — А ты рассказывай, что с тобой произошло!

— Да это в двух словах не объяснишь. Слушай, вот скажи, что бы ты сделала, если бы получила такую же магию, как и мужчины?

— Я бы? — переспросила она, наморщив носик. — Я бы руки больше не тёрла о котлы. И пошла бы в невесты к принцу!

Рассмеявшись, я решила уточнить:

— К которому из трёх?

Арика задумалась. Причём задумалась всерьёз. Потом сказала глубокомысленным тоном:

— Ну-у-у… Принц Арман хороший и серьёзный, но уж очень занятой и невесёлый какой-то. Что уж весёлого, когда знаешь, что всё королевство будет на твоих плечах? Да и магии у него слишком много.

«И зануда он,» — подумала я, а вслух сказала:

— Ладно, отпадает в полуфинале.

— Принц Гевин хорош и весел, как беззаботный воробей, но ведь он всех девок перелапал во дворце! Муж должен быть верный, как… — Арика запнулась, подыскивая сравнение, и продолжила: — Как волк!

— Значит, Андро, — рассмеялась я. — Хороший выбор! А то, что он страшный зверь, тебя не пугает?

— А, слуги бдят, — отмахнулась девушка. — Скрутят и свяжут цепями, а там и полнолуние пройдёт. Зато муж-оборотень, если жена его полюбит всем сердцем, будет навеки только с ней.

— Колыбельные ему петь нужно, а не цепями вязать, — проворчала я. А что, Арика хорошая партия для Андро! Практичная, весёлая, чистенькая и не дура.

Ох, я, кажется, свахой заделалась… Фаруссу с мужем заново свела, теперь для Андро подыскала невесту. Остался Гевин. И снова при мысли о нём, что-то больно кольнуло в груди. Нет, не хочу его устраивать! Его сладкий поцелуй… Гевин мой, только мой и для меня!

Ксюха, спокойно!

Бадьи качнулись, расплескав немного воды, и я глубоко вздохнула, чтобы не размякнуть и не утонуть в ревности. Сейчас надо поесть и потренироваться на кошках. То есть, на Арике.

Хочу, чтобы у Арики появилась магия.

Я подумала секунду и добавила к своей мысли: «Столько, сколько нужно для жизни и покорения Андро».

Ничего не произошло.

Нужно что-то ещё? Я положила руку на плечо девушки, подержала немного. Неужели не сработает? Но моя ладонь осветилась радужными искрами, которые прошли сквозь платье Арики, сквозь кожу в тело. На секунду она вся осветилась изнутри. Именно так я всегда представляла себе ауру…

И всё исчезло.

Надо полагать, сработало! Но об этом мы узнаем позже. Или вообще не узнаем. Или…

— Помоги-ка мне, — велела Арике и послала бадью прямо на неё. Девушка испуганно отшатнулась, вытянув руки, словно пытаясь защититься от тяжёлой бадьи, и та зависла в воздухе, всё ещё плескаясь водой.

Я улыбнулась. Арика глянула на меня, на бадью, снова на меня и спросила громким горячим шёпотом:

— Что ты делаешь?

— Это не я, это ты, Арика. Теперь у тебя есть магия, ты можешь стать невестой принца Андро.

— Глупости какие говоришь, — обиделась девушка. — Я к тебе со всей душой, а ты смеёшься…

— Я не смеюсь. Бадью неси на кухню.

Она снова дико глянула на меня и махнула рукой в сторону бадьи. Та качнулась, чуть не расплескав всю воду, и Арика снова замерла:

— Шутишь ты, или это взаправду?

— Нужно только потренироваться.

Я плавным жестом отправила воду в открытую дверь кухни, загнала туда же и вторую бадью, подмигнула Арике:

— Пошли хвастаться! Да и есть очень уж хочется.

В последующие несколько минут я стала центром всеобщего внимания. Девицы ахали, охали, восторгались фасоном моего платья, умилялись причёске, которая не слишком растрепалась с утра. Конечно, меня усадили за один из рабочих столов, подсунули кусок чёрствого хлеба с ароматными запечёными в жире и специях ромбушками, налили отвара трав. Даже Мелла перестала кричать на подчинённых, а с улыбкой выслушала мой сбивчивый рассказ о королевской дие, о фрейлинах, о стремительном восхождении по социальной лестнице.

Арика всё это время с задумчивым видом сидела в сторонке и вяло ковыряла большие клубни чего-то, мне не известного, кривым ножиком. Потом я заметила, как она держит ладонь над ножом, а тот легонько подёргивается. Получилось у Арики с третьего раза. Видно, просекла, о чём надо думать. Ножик всё ещё рывками, но принялся скрести клубень.

Когда все девушки заметили это, в кухне стало тихо. Так тихо, что слышно было бы пролетающую муху, хоть тут мух и не существовало в принципе. Одна из поварих спросила удивлённо:

— Арика, что это ты такое творишь? Фокус новый выучила?

Та рассеянно ответила, кивнув подбородком:

— Гзеня мне дала магии.

Теперь все взгляды устремились на меня. А чей-то даже прожёг неприятным удивлением. Поискав чей, я поняла, что Мелла не в восторге от данной идеи. И она ясно дала это понять, когда девушки наперебой запросились стать подопытными, как Арика.

— Дай и мне!

— Я тоже хочу!

— Гзенюшка, дай нам магии, а то котлы драить уж запарились!

— Тихо, тихо вы! — рассмеялась я. — Всем отсыплю немножко. Сейчас, погодите.

Я касалась то одной, то другой, даже не спрашивая имена, думала о каждой из них — пусть будет магия, чтобы работать стало легче. И каждая из девушек получила свой момент славы — светящуюся ауру, видную только мне, летающую по воздуху кастрюлю или неумело собранные в пучок без участия рук веточки фирани. А кто-то ещё и подавальщиц позвал, поэтому, когда просительницы закончились, я без сил упала на скамью.

Всё тело ломило от усилия, всё тело было словно желеечка на тарелке — податливое, мягкое, лишённое костей и мышц. Сейчас бы лечь и поспать… часиков этак сорок-пятьдесят!

Поэтому даже не могла сопротивляться, когда на меня набросили магические оковы, скрутили, как колбасу-вязанку. Только вяло спросила у Меллы:

— Зачем вы так? Я же освободить вас хочу…

— Ты подрываешь устои, — поджала губы старая повариха. — Таким, как ты, здесь не место.

Меня несли куда-то коридорами, а я просто болталась в путах, не могла пошевелить даже пальцем, и думала с горечью, что бабы этого мира нифига не готовы к подаркам Богини.

А ещё думала, что уж теперь-то мне точно конец.

Глава 18. Последний день мира

Я сидела в кресле на первом этаже дворца, в маленькой комнате, украшенной под кабинет. Кресло стояло в клетке, и этот факт меня особенно удручал. Но не так сильно, как присутствие пятнадцати братьев ордена Вседержителя, магов с радужными ладошками. Напротив меня в таком же кресле, но уже на свободе, сидела Её Величество королева Нилия.

К сожалению, на этом милота нашей встречи заканчивалась. После второго побега из-под зачарованных решёток маги не оставляли меня ни на секунду, подавляя разум и мышцы. Похоже, они смекнули, о чём говорила Богиня — меня будто одурманили, погасив стремление освободиться. Мысли текли вяло и лениво, веки то и дело опускались, но я огромным усилием старалась не спать. Жаль будет проспать последние часы жизни.

Эх, ничего не вышло. Богиня надеялась на меня, а я её подвела. Дуре понятно, что революцию надо начинать с верхов. А я с низов начала. В низах оказалась Мелла, которая испугалась новизны и решила сдать опальную невесту и бывшую кухонную девку гвардейцам. Те позвали всех доступных магов, и мне не оставили ни единого шанса.

Ко мне также никого не пускали. Кроме, конечно же, Его Величества, который пришёл проверить крепость моих оков и объявить мне с ноткой презрения и самодовольства в голосе приговор, который был вынесен в обед и должен был быть приведён в исполнение к закату.

«Ты посягнула на самое ценное, что есть у нас, у мужчин: на нашу магию. Ты втёрлась в доверие к Её Величеству и решила, что тебе всё позволено. А это не так! Ты лгунья и аферистка, поскольку королевства Санкт-Московития не существует. Теперь ты поплатишься за свою порочность головой. Тебя казнят в присутствии всех слуг, челяди и придворных на главной площади дворца. Этот приговор окончателен».

Когда он замолчал, я не произнесла ни слова. Это было ни к чему. Осуждающие взгляды жгли меня со всех сторон. Я уже пыталась сказать им, что Богиня попросила меня, что она дала мне карт-бланш, что она же одарила меня силой… Всё мимо. Магия не для баб. Точка. Впрочем, примерно то же говорил Гевин.

Он же говорил, что не допустит моей смерти.

Он не пришёл ко мне.

Не попытался.

Он не сделал ничего.

Что ж…

Я смотрела на королеву и понимала, что ничего нового эта женщина, точно такая же, как и кухонные девки, как её фрейлины, как коровницы, мне не принесла. У неё всё те же проблемы с сыновьями, с королевством, с королём. А у меня проблема попроще, поприземлённее.

Меня казнят. Путём отрубания головы. Ага.

Наверное, даже хорошо, что все эти маги держат меня в оковах. Иначе я тряслась бы и орала в истерике. А так… Ну, сижу, дышу, слушаю королеву.

— Я просила за тебя у Его Величества. Но не смогла добиться прощения. Ты слишком опасна для королевства… Если бы ты не устроила аттракцион на кухне, всё было бы по-другому. Мне жаль, но ты умрёшь, Ксения.

— Вам не жаль, но это детали, — пробормотала я, плохо ворочая губами.

— Мне действительно жаль. Ты стала бы наилучшей женой для Армана…

— У него уже есть жена. Она станет прекрасной королевой — с детства обучена.

— Наследники…

— Да будут у них дети, Богиня дала добро! — я бы выкрикнула это, если бы не оковы. А так просто протянула — медленно и вяло.

— Что ты говоришь? — удивилась королева. — Хотя… Ты избранница Богини, мне стоит верить тебе.

— Стоит. И ещё стоит освободить меня, потому что я из хороших.

— Но как же Андро? — чтобы не огорчаться, королева решила игнорить подобные просьбы и интересоваться только судьбой принцев. Видимо, считала, что у меня есть ответы на все вопросы…

— Андро… — я фыркнула. — А что Андро? Он волк, а вы охотитесь на волков. Запрёте, как меня, будет выть на луну.

— Проклятье может ослабнуть, если его женить. Так сказали жрецы.

— А может и не ослабнуть. А может и совсем того… Андро превратится в зверя навсегда, ага, знаем мы такое.

— Что же делать, Ксения?

Королева заломила руки с выражением искренней муки на лице. Мне стало её жаль. Похоже, она любит своих сыновей и хочет для них лучшей жизни… Ну и что, что они принцы. Богатые тоже плачут. Бисер у них мелкий. А парни каждый со своими тараканами.

— На кухне есть девушка, её зовут Арика. Она выйдет замуж за Андро и будет любить его. И колыбельные петь.

— Арика, — пробормотала королева, явно шокированная. Конечно, кухонная девка и вдруг невеста принца! Мне стало смешно смотреть на растерянное лицо королевы, я прикрыла глаза. Знала, каким будет следующий вопрос.

— Что же делать с Гевином? У тебя есть невеста для него?

Не размыкая век, я процедила сквозь зубы:

— Когда я думаю о Гевине, мне больно. А знаете почему? Потому что я умру.

Я умру, а он женится.

И будет лапать кухонных, фрейлин, горничных.

А меня не будет рядом, чтобы зарядить ему сковородкой…

— Ксения, ответь мне!

— Нет. Уходите. А если мне положено последнее желание — освободите из казематов девушку по имени Везанна.

Королева встала, я поняла это по шуршанию юбок и открыла глаза. Лицо женщины было каменным. Обиделась, фу ты ну ты… А мне всё равно. Я тоже могу обидеться.

— Жрица придёт, чтобы подготовить тебя к последнему пути, — сказала королева бесстрастно. Выдержка у неё огого. Мне бы так…

— Я хочу поговорить с Гевином.

И даже сейчас голос дрогнул, хотя я и постаралась не выказать своё волнение. Королева наклонила голову:

— Ты прекрасно понимаешь, что этого не будет. Прощай, Ксения.

— Чао, — буркнула я. И добавила со смешком: — Какао.

И никто в этом мире никогда не попьёт какао. Так им и надо.

* * *

Королева встала с кресла, отодвинув пяльцы в сторону, и прошлась по салону. Кисуня (странное имя, но кто мы, чтобы спорить с волей Богини) выпрыгнула из-за портьеры и выгнула спинку, а потом бочком, бочком поскакала по окну. Королева умилилась. Какой всё же весёлый зверёк! И, благодаря Ксении, в покоях теперь чисто и пахнет хорошо…

Ксения…

Непонятная, чужестранная, непокорная. Интересная. Она никогда не приседала в глубоком реверансе, как все остальные девицы. Никогда не пыталась скрасить резость слов вычурными конструкциями или вуалью комплиментов. Смотрела в глаза, как никто ещё не осмеливался делать более положенного этикетом.

Кто эта дева? Избранная ли, аферистка? Самозванка или посланница Богини? Какой ловкостью она сумела выбраться из казематов, сбежать из заколдованной башни? А что сказала старшая по людской кухне? «Касалась, мол, плеча и магию давала». Магию! Девушкам! Просто так, каким-то там кухонным и подавальщицам! И ведь правда: девицы после того аттракциона с лёгкостью делали работу силой взгляда. Вот зачем им? Зачем? Отчего не ей дала способность, не королеве?

Глупая девица. Пусть и интересная.

Створка двери скрипнула, голос Эммелины объявил тихо:

— Его высочество наследный принц Арман с супругой просят встречи.

— Зачем мне здесь Фарусса? — ворчливо спросила королева у Кисуни, которая вылизывала лапку.

— Принцесса очень просит, — извиняющимся тоном ответила фрейлина.

— Пусть войдут, — королева скривила губы так, чтобы девица не увидела, и потрогала пальцами причёску. Заправив выбившийся локон за прядь волос, повернулась, изобразив на лице улыбку. Всё же Фарусса теперь сосуд, если Ксения не соврала. Надо быть с принцессой ласковей. Понесёт наследника, если они с Арманом поладят…

— Матушка, — поклонился Арман, её красавец сын, её первенец, её баловень. Королева подавила в себе желание прижать мальчика к груди и склонила голову в знак приветствия.

— Ваше Величество, — присела в реверансе Фарусса, пряча взгляд под опахалом чёрных ресниц. Королева придирчиво осмотрела девушку и не нашла в ней ни одного изъяна. Подивилась прозорливости Ксении. Хоть та и глупая, но в людях разбирается. Фарусса станет безупречной правительницей, когда придёт время Армана взойти на престол.

Подав невестке руку, королева помогла ей подняться и спросила с нарочитой улыбкой:

— Пришли проведать меня?

— И это тоже, матушка, — ответил Арман. — Ещё пришли просить за Ксению.

— Не стоит. Ваш отец уже принял решение, виза на указе опечатана королевской магией. Она обречена.

— Но вы тоже не желаете её смерти, матушка! — с необычайной горячностью воскликнул всегда спокойный принц. Королева улыбнулась сыну:

— Мальчик мой, что толку говорить об этом? Никто не посмеет оставить горящий фитиль на бочке с порохом!

— Но Ксения не опасна для нас, матушка, она помогла мне раскрыть глаза и увидеть Фаруссу, помогла Андро с усмирением зверя… Она не может быть опасной!

— Пустое, Арман, сын мой. Казнь состоится на закате. И вы с вашими братьями будете наблюдать за ней с балкона.

Королева легонько махнула рукой, давая понять, что аудиенция закончена. Арману ничего не оставалось, кроме как взять жену под локоть и удалиться. Королева вздохнула и прошла к своему любимому креслу. Села, протянув руку. Тайра моментально вложила в её пальцы бокал с освежающим отваром. Отпив глоток, королева сказала задумчиво:

— Распорядись-ка привести сюда кухонную девку по имени Арика. Посмотрю на неё.

— Зачем вам кухонная девка, Ваше Величество? — изумилась фрейлина.

— Сказала же: посмотрю. Указали мне на неё. Андро женить надо. Ступай, распорядись.

Ксения не ошиблась с Фаруссой, быть может, эта Арика также станет правильным выбором…

Тайра выскользнула за дверь и вскрикнула. Королева обернулась узнать, в чём причина столь несдержанного поведения, и увидела младшего сына, который не удосужился доложить о визите, а просто-напросто ворвался в салон и топнул ногой посредине комнаты:

— Матушка, вы должны немедленно освободить Ксению!

— Богиня, — только и смогла выговорить изумлённая королева. Потом откашлялась, выпила ещё глоток отвара и продолжила: — Гевин, где ваши манеры?

— Не до манер, матушка, когда человека убивают напрасно!

— Послушайте, Арман приходил ко мне несколько минут назад с той же просьбой, — с раздражением ответила она. — И я ответила ему точно то же, что отвечу и вам: хлопотать за Ксению бесполезно, ибо ваш отец и наш король повелел, а решений своих он не меняет никогда. Подите освежитесь. Вам должно присутствовать на казни.

— Жестокость, одна жестокость… — пробормотал Гевин, меняясь в лице. Его скулы заострились, желваки заходили ходуном. Мальчик так волнуется… С чего бы? Неужели… Ох нет! Это совсем не нужно!

— Гевин, скажите матери, как на духу! Вас околдовала эта девица?!

— Матушка, со всем уважением к вам, глупость никогда не была вашим недостатком! — с досадой ответил Гевин. — В Ксении нет зла, она дарует жизнь! Я сам был тому свидетелем и поклялся, что не дам уничтожить её!

Королева покачала головой. Мальчик заблуждается с такой искренностью… Он влюблён. Бедный… Разве не внушали ему с самого раннего детства, что его чувства не принадлежат ему, что они не должны влиять на выполнение долга?! Сейчас его долг — быть одним из принцев королевской крови и подчиниться воле родителей. Нет, нет, нельзя медлить. Пять десятков невест дожидаются в шатрах у дворца. Королева уже заприметила некоторых, и необходимо выбрать одну, чтобы сыграть свадьбу Гевина как можно скорее. Вот, скажем, одна из купеческих дочерей, леди Зафарская из ближней волости: хороша, как фарфоровая кукла, и смирна, как объезженная пони. У этих купцов нравы посвободнее, чем у аристократов, девочка обласкает Гевина, утешит и станет хорошей женой.

Главное — пережить сегодняшнюю казнь и вздохнуть свободно.

— Ступайте, Гевин, — сказала сыну тоном, не терпящим возражений. — В вас говорит юность и горячность, но я знаю, как выбить дурь из вашей головы. Сегодня после казни вы познакомитесь с будущей женой, которую я выбрала для вас. Ступайте и подготовьтесь.

Гевин раздул ноздри, сдерживая порыв, а потом сказал тихим голосом, который королева слишком хорошо знала, чтобы оставаться спокойной:

— Что ж, раз вы так решили, матушка… Откланиваюсь.

Он рывком наклонил голову, прощаясь, и вышел так же резко, как и вошёл.

— Эммелина! — позвала королева. — Ты где?

Фрейлина появилась практически сразу. Присела в глубоком реверансе, ожидая распоряжений. Королева помедлила и велела:

— Позови мне начальника гвардии.

За Гевином нужно присмотреть, иначе он натворит глупостей.

* * *

Платье было роскошным. Рельефный атлас, или как тут называется эта ткань, приятно облегал моё тело, а от пояса расходился клиньями широкой юбки, пышной и тяжёлой. Ветерок холодил неожиданно открытые плечи, шевелил широкий кружевной воротник и путался в волосах. Их мне уложили высоко, открыв шею.

Чтобы палач не промахнулся?

Я медленно шла по расстеленной на траве чёрной ткани. Смотрела прямо перед собой. Птички не чирикали, коровы не мычали. Только люди перешёптывались да кое-где звякала сабля гвардейца.

От красной формы зарябило в глазах, и я опустила веки. Гвардейцев была тьма. Они окружали помост, а за их плечами толпились слуги и служанки. Я не хотела на них смотреть. Не хотела их слушать. Ещё меньше мне хотелось видеть королевскую семью, которая, как мне сказали, уже стояла на балконе дворца, наблюдая за моим путешествием по двору.

Поднять взгляд на балкон — значит, искать среди знакомых и не знакомых лиц Гевина. Значит, разочароваться в нём до конца. Не хочу!

Я хотела вздохнуть, вдохнуть поглубже, чтобы последний раз насладиться свежестью воздуха, но не смогла. Магические оковы стиснули грудь. Обернувшись к одному из жрецов, я попросила:

— Ослабьте, пожалуйста, я не убегу.

Маги переглянулись. Хватка искристых щупалец не изменилась. Не хотят. Боятся. Чего им бояться-то? Одурманили ведь, контролируют… Легко это — пятнадцать на одну. А бежать я, и правда, не хочу. Куда мне бежать, я ведь не из этого мира. А в этом мире мне нигде не будет покоя.

Я подняла лицо к небу, улыбнулась рассеянно. И посмотрела вперёд.

На помосте стояла плаха. Я всегда её именно такой и представляла: огромный пень с глубокими трещинами на спиле, от топора… И палач тоже огромный. Только у него нет на голове чулка с дырками для глаз. Зато топор шикарный. Боже, неужели это я желала увидеть воочию семнадцатый-восемнадцатый века? Желала — получи оглоблей. Прочувствуй, так сказать, на собственной шкуре. Точнее, на шее. Вот они: дикие люди, лишённые жалости и чувства справедливости. Крови ждут. Ждут, когда магия, данная мне Богиней, вытечет вместе с кровью. И тогда успокоятся, разойдутся по своим делам. Забудут меня.

И Гевин забудет. Он уже забыл. И обещание своё забыл. Просто слился, говнюк. Мало я его сковородкой, не все извилины вправила. Впрочем, там и так клинический случай. Меня даже досада взяла, что млела по его поводу… Ошиблась, надо было, как Арика, волка брать.

Да и не пошло бы оно всё!

Думают, буду плакать и просить пощады? Фигушки.

Я выпрямилась, насколько смогла, и вздёрнула подбородок. Я буду Марией-Антуанеттой. Анной Болейн. Я буду гордой и красивой. Я сама положу голову на плаху. А знаете почему?

Потому что жить не хочу без… Без Гевина, да. Пусть ему будет плохо. Хотя… Кому я вру? Не будет ему плохо. Вон, невесты стайкой жмутся в углу площади. Выберет себе одну из них и будет жить долго и счастливо.

А меня уже не будет.

И я никогда не увижу больше маму…

Три ступеньки на помост я преодолела без труда. И палачу улыбнулась. Спросила:

— Что мне надо сделать?

— Встань на колени, барышня, — неловко ответил здоровенный детина. — Головку вот сюда положь. И прости заранее.

— Прощаю, — легко ответила я.

Опустилась рядом с пнём, обняла его руками. Наконец-то меня отпустили! Неосмотрительно, но и ладно. Всё равно бежать я не собираюсь.

Ах как неудачно голову повернула — прямо на балкон! Но отворачиваться вроде уже и неудобно… Ладони холодит шершавая кора дерева. Королева и король рука об руку смотрят на меня. Отсюда не разглядеть — какими взглядами. Рядом Арман и Фарусса, хоть у них всё будет в порядке. Андро нет. Наверное, ещё не отошёл от полнолуния. И Гевина нет. Не ожидала… Думала, будет смотреть, хоть последний взгляд его поймаю…

— Девица Ксения Лайн, обвиняемая в колдовстве, в угрозе причинения смерти королевской семье, в брачной интриге и подделке собственной личности, приговорена к смерти через обезглавленье!

Громкий голос глашатая заставил вздрогнуть. Толпа зашевелилась, загудела. Глашатай откашлялся и продолжил:

— Его Величество король Игнас Второй Бербейн милостью своей дарует девице Лайн последнее слово!

Вот те раз.

Странно. Я думала, король мне, наоборот, кляп пропишет, чтобы лишнего не сболтнула… Но раз уж можно говорить, я скажу.

А что я им скажу?

Палач наклонился слегка и подсказал шёпотом:

— Скажи им, что ты раскаялась. Помолись, что ли… Легче станет.

Я вздохнула. Угу ага. Раскаялась в чём? Да и если я начну говорить про Богиню, всё равно не поверят.

— Спасибо тебе, маленькая грустная Богиня, — сказала я негромко, — за то, что дала мне возможность увидеть этот мир. Извини, что не оправдала твоих надежд… Освободить кого-то от рабства можно, только если он хочет быть освобождён.

Я помолчала и добавила:

— Спасибо вам всем, что были любезны со мной. И прошу прощения у тех гвардейцев, которых случайно задела магией, защищаясь.

Обвела взглядом толпу, в которой послышался ропот, и кивнула. Всё. Хватит.

Король сделал знак, и палач ухватился за ручку топора, примерился. Сказал мне деловито:

— Головку положи на сторону. И не бойся, барышня, я с одного удара всё сделаю.

— Спасибо, — пробормотала я, укладываясь щекой на гладкий в трещинках спил. Прощайте… Все… Господи, хоть бы это случилось мгновенно!

Перед глазами промелькнула красная форма, и я даже не успела рассмотреть лицо, хоть оно и показалось знакомым. Меня накрыло тяжёлое тело — плечи к плечам, щека к щеке — и голос, который я так жаждала услышать, шепнул на ухо:

— Не думал, что ты положишь голову на плаху!

— Не думала, что ты всё-таки придёшь, — ответила из вредности, но в душе распустилось что-то большое, тёплое и пушистое, как цветок одуванчика. Гевин…

— Как можно нарушить данное слово? — фыркнул он. — И я не хочу, чтобы ты умерла! Вот такой каприз!

— Именем короля приказываю вам, принц Гевин, спуститься с эшафота! — то ли глашатай, то ли распорядитель, дядька был взволнован и напуган.

Гевин, не поднимая головы, сердито возразил:

— Именем короны приказываю вам остановить казнь!

Палач хмуро глянул на глашатая и пожал плечами, оперевшись на рукоять топора. А я заметила движение у края помоста — маги группировались между красных мундиров, активируя радужные ладони. И сказала Гевину:

— Они не допустят этого… Нас убьют обоих.

— Ксения, я готов разделить с тобой и жизнь, и смерть, разве ты не поняла? — усмехнулся принц.

— Зачем тебе это сдалось? — спросила с замирающим сердцем. Гевин ответил, потёршись щекой о моё лицо:

— Люблю тебя, вот и сдалось.

Тёплое и пушистое в груди стремительно выросло до размера маленькой атомной бомбы, затомило, зажгло привычно. Я выдохнула, закрыв глаза, понимая, что лежу между Гевином и пнём неизвестного баобаба, а потом с улыбкой, сознательно выпустила магию наружу.

Они хотели нас разделить, но этот финт ушами не удался. Не знаю, как мы оказались на ногах, не знаю, как вышло, что над нами, гудя и потрескивая, открылся голубоватый купол, не знаю, что мне кричал Гевин… Но меня пёрло от чувства защищённости и от того азарта, который открылся внезапно во всём теле. Маги окружили эшафот, пытаясь своими щупальцами пробить защиту. Их радужные ладошки уже просто стреляли в купол сгустками магии. А мы держались за руки, спина к спине, и, стиснув зубы, пытались устоять.

— Уничтожьте её уже наконец!

Отчаянный крик короля напугал меня. Я видела, как он схватил старшего сына за плечо, с гримасой ненависти на лице. Ох, Арман! Он сильнее сильных магов! Если он вступит в борьбу, нам конец!

Но старший принц совсем неожиданно встал на нашу сторону. Отступив в глубину балкона, скрестил руки на груди, поднял подбородок в отказе. Прекрасный принц из сказки, который всегда поступает по велению сердца, а не долга! А я думала, он зануда…

Но силы наши иссякали. Вдвоём против пятнадцати магов и туевой кучи гвардейцев — это совсем-совсем не честно! Гевин сильнее сжал мою руку и громко сказал:

— Ксения, я очень хочу жить с тобой долго и счастливо, иметь дюжину детишек, но, к моему огромному сожалению, моей силы надолго не хватит!

— Гевин! Не ной! — фыркнула я, стиснув его пальцы до белых пятен. — Нам обязательно повезёт! Я тебе зуб даю!

— Зачем мне твой зуб? — изумился принц, отвлёкшись, и пришлось призвать его к порядку, пнув ногой под коленку. Но было ясно, что зуба я-таки лишусь… Мы сдаёмся… Очень тяжело держать купол…

Но нам повезло.

У ближайшего мага в ногах внезапно взбугрилась земля. Он потерял равновесие, запутавшись в подоле балахона, а потом и вовсе упал на задницу.

Ого! Что это за трюк такой? Нашествие кротов?

А вот и второй валяется на земле, а у него между ног стремительно растёт тонкое деревце, распускаются яркие нежные листочки, грубеют, темнеют, густеют…

И третий…

И четвёртый…

— Тиль… — прошептала я с улыбкой. А кто другой мог так быстро дать жизнь перелеску посреди дворцовой площади?

— Тиль? — снова удивился Гевин. — Что он делает вне оранжереи?

Слепоглухонемой шёл медленно и неуверенно, шаря руками перед собой, чтобы не наткнуться на препятствие. Но шёл он точно к помосту, и толпа расступалась перед ним. По обе стороны от следов Тиля из земли росли и распускались мелкие розовые цветы. А в моей голове родился образ, от которого снова стало тепло и уютно несмотря на то, что меня собирались убить.

Что ж, Тиль, раз ты так хочешь…

Купол мигнул и погас, но маги не воспользовались ситуацией. Они во все глаза смотрели на чудо.

Люди вокруг ахнули.

И было от чего, скажу я вам. Я бы и сама, наверное, ахнула, если бы смотрела на это со стороны. Лилии потянулись из трещин коры, из спила, из досок помоста, распустили лепестки, вырастили тычинки, опустили головки, опьяняя сладким, ни с чем не сравнимым ароматом.

Гевин взял меня за плечи, шепнул:

— Цветы? Ты спелась с Тилем?

— Не спелась, — ответила с достоинством. — Мы связаны тем, что дарим жизнь.

Нащупывая ногами ступеньки, Тиль поднялся на помост, обласкивая рукой покачивающиеся лилии на перилах. Когда он подошёл ко мне, то опустился на колено, взял мою кисть и приложил ко лбу.

По толпе пробежал шёпот.

— Блаженный…

— Признал, глядите!

— Блаженный признал самозванку!

— Так и не самозванка она, значит…

А я не смотрела на них. Я смотрела на короля. Он хватал воздух ртом, словно задыхался, и камердинер бросился в покои. За доктором, что ли?

Мне не было жалко короля. Он меня не пожалел. Мне вообще ничего не хотелось больше, кроме одного.

Домой мне хотелось.

Но я туда не попаду, пока не закончу свою миссию здесь. Звучит, конечно, пафосно, но так сказала Богиня. Надо вернуть женщинам их магию, но как? Ходить и трогать их за плечо? По одной? Я так до старости тут прокукую…

«Цветы».

Ну конечно, цветы! С них всё началось в оранжерее, ими всё и закруглится. Тиль прав. И он любит цветы…

Я подняла руку и усмехнулась своей идее. Неплоха, честное слово, вот даже очень хороша! Красивое техническое решение чисто гуманитарной проблемы!

— Я пришла в ваш мир, чтобы дать женщинам магию, — сказала громко, чтобы все слышали. Толпа всё гудела, шумела, спорила, но я не повышала тон. Надо будет — замолчат. — И я должна завершить начатое. Здесь не хватает равновесия, а мир без равновесия неизбежно обречён на смуту и страдания.

Оглядев девушек и женщин, которые переглядывались между собой, шушукаясь. Недоумевали. Ничего, я облагодетельствую их насильно. Потом спасибо скажут. А если и не скажут — я не огорчусь, ибо очень надеюсь, что буду уже дома.

Магия уже распирала меня изнутри, беснуясь от желания выбраться, жарко толкаясь в грудь, как прыгает на кипящем чайнике крышка.

— Держи меня, Гевин, — только и успела сказать, как меня отбросила прямо в его руки. Чёртова отдача! Через боль и мучение отдам всё без остатка, пусть радуются, а мне всё равно магия ни к чему!

Радуга вырвалась на свободу из моего тела, как струя воды из брандспойта, орошая всех вокруг, взвиваясь в воздух фейерверками, падая на головы и плечи благородных девиц и чумазых коровниц одинаково и равномерно. Только девицы визжали от страха, а коровницы руки поднимали, чтобы радугу ловить…

— Ксения…

Голос Гевина донёсся до меня будто из-за стены. Голова кружилась, в глазах скакали чёрные точки, и я позволила себе ослабеть, обвиснуть куклой на сильных руках.

— К бесам эту магию, — пробормотала. — Хватит с меня…

— Уже наигралась? — рассмеялся он. — Тебе помочь?

— Сама как-нибудь.

С усилием поднялась, опираясь на его локоть.

Дело не закончено. Вряд ли радуга полетит по всему миру, огибая земной шар. А может, тут земля плоская? Как раз в гости к слонам слетает… Тьфу, совсем уже ум за разум в этом мире заходит.

— Теперь у вас есть магия, — сказала негромко. Первые ряды передадут последним. — Но это не всё. Эти цветы, — указала на поросший лилиями помост, — для всех женщин, которые придут сюда за магией. Тиль пойдёт по миру сажать их повсюду.

Блаженный поклонился неловко, словно услышал и понял. Впрочем, я знала — он меня слышал, он согласен и рад сеять мои лилии там, где женщины нуждаются в магии. Мы общались без слов, без мыслей. Словно были связаны невидимой нитью — дающей жизнь.

На площади царила суматоха. Мужчины пытались навести порядок, окриками, уговорами, тумаками, а женщины… Самые робкие плакали и молились, упав на колени, самые смелые пробовали свои новые силы на мужчинах. В общем, содом с геморроем! А рядом с нами отличился палач. Он со вздохом отставил свой топор, рукоять которого расцвела белыми лилиями, и поклонился мне:

— Ты это… Не серчай на меня. Работа такая. Была. Пойду и я с блаженным. Он будет цветочки сажать, а я — часовенки возводить. Каменщик я, строитель.

— Благословляю тебя, каменщик, — рассмеялась, прижавшись к Гевину. Тот спросил, обнимая меня за талию:

— Ну, а мы с тобой что будем делать, курочка?

— Ты опять называешь меня курочкой?

— А как мне тебя называть? Ксенией? Это скучно!

Он провёл ладонью по моему лицу — с невыразимой нежностью, и я спросила:

— Ты отправишься со мной?

— Куда?

— А разве не всё равно? — удивилась деланно. Гевин поднял брови и ответил легко:

— Ты права. Я отправлюсь с тобой на край света и даже дальше!

Как сказала Богиня? Достаточно просто очень сильно пожелать.

«Я желаю! Желаю изо всех моих сил! Хочу вернуться домой, в мой мир, в мой город, но не одна, а с принцем Гевином! Пожалуйста! Я выполнила твою просьбу, выполни и ты своё обещание!»

После этих мыслей я огляделась. Нет, не работает. Всё та же площадь, тот же дворец, тот же мир… Неужели одна маленькая девочка перехитрила меня?

Искра вспыхнула перед самым лицом и взмыла в небо. За ней вторая, третья, десятая… Вот уже тысяча маленьких ярких светлячков порхает над нашими головами.

— Что это? — спросил Гевин, сильнее сжимая меня в объятьях. Я улыбнулась:

— Это наш обратный билет. Держи меня крепче, любимый!

Голова закружилась, или это я закружилась? И откуда это ощущение полёта? Я ничего такого не чувствовала в первый раз? Или это потому, что тогда я спала? Хоть бы всё получилось! Хоть бы Богиня не забросила меня в очередной мир, где нужно спасать, одарять и магичить? Нет-нет, домой, только домой!

Кружась в карусели искр, я невольно закрыла глаза и провалилась в пустоту.

Эпилог

— Нет, ну вы только гляньте!

Возмущённый женский голос заставил меня пошевелиться и застонать. Я сидела, прислонившись к стволу дерева, и не решалась открыть глаза. Вокруг пахло мокрой землёй, прелыми листьями, гарью. И рядом была какая-то дама. Очень недовольная.

— Совсем совесть потеряли, что за люди такие?! Где это видано-то?

Похоже, обратный билет не сработал. Или унёс меня на другой конец галактики…

В ногу ткнулось что-то колючее. Шварк-шварк… И женщина, которая продолжала выговаривать ворчливо:

— Понажираются на свадьбах, а потом валяются по паркам, а ведь с виду приличная! Эй! Ты! Ты там живая хоть?

Тык-тык в ногу…

Я открыла глаза и счастливо улыбнулась. Это не гарью пахнет, это пахнет моим родным городом! И тётка в оранжевом жилете метлой метёт дорожку! И слышен гул машин издалека, как в тумане…

— Я живая, — ответила слабо, пытаясь встать, опираясь на дерево.

— А чё лыбишься? Подымайся уже и домой топай! Тут тебе не где-то там, тут культурное место, люди ходят…

Она покачала головой, ритмично работая метлой, и пошла дальше, бурча под нос:

— Постыдилась бы…

Эх, тётя, знала бы ты, откуда я вернулась! Села бы на свою попу необъятную с раскрытым ртом! Гевин, наверное, именно так и сидит!

Я огляделась.

Гевин? Где же он?

Парк был почти пуст. Кроме дворника и мамочки с коляской метрах в пятидесяти — никого. Утро, наверное. И принца не видно. Если я в свадебном платье, то он должен быть ещё в своей форме гвардейца. Красной…

Неужели не получилось? Неужели я улетела, а он остался там, в том мире?

— Чёрт… — простонала я, напряжённо вглядываясь в листву кустарников. Куда это я приземлилась?

Таврический сад…

До дома буквально три квартала.

И я в свадебном атласе…

Одна.

Встала, обняв плечи руками. А ведь я так хотела попасть домой. Что ж теперь так не радостно? Ну, Ксюха, беги, обними маму, позвони сестре! Что стоишь, как пень?

Я покачала головой, совсем как та тётка с метлой. Не такого возвращения желала, ох не такого. Но, в принципе, с Богиней мы договаривались только на одну персону, без багажа и попутчиков. Так что всё честно. Но как же горько!

Шорох листвы заставил меня обернуться, крутанувшись на пятках. И я попала в крепкие объятья рук. Сладкий поцелуй обжёг губы, знакомый голос протянул:

— А я тебя недооценил, Ксения Лайн! Какой у тебя великолепный дворец! И парк прекрасен…

От счастья я рассмеялась, а потом подумала: боже, принц в современном городе — это же сплошные хлопоты и неприятности! У него даже документов нет… Он никогда не видел машин, не ходил в магазин и не работал!

Какие пустяки!

Главное — мы вместе. А вместе гораздо веселее решать проблемы. И об этом я подумаю потом, сейчас лучше всего идти домой, помыться, переодеться и наконец-то нормально поесть. Выпить нормального человеческого кофе, а не энергетик а-ля Фарусса!

Я отстранилась, взяла Гевина за руку и улыбнулась:

— Сколько всего мне надо тебе рассказать, любимый принц! Это не мой дворец и не мой парк. Пойдём, я покажу тебе этот мир.

Усмехнулась, глядя, как проходящая мимо нас мамочка с коляской пялится на форму королевского гвардейца, и потянула Гевина на дорожку:

— Моя страна называется Россия, а город Санкт-Петербург…

— Ты говорила, что из Санкт-Московитии, — подозрительно покосился на меня Гевин.

— Ну, это почти то же самое, — я рассмеялась. — Я видела в твоём мире чудные чудеса, теперь твоя очередь!

— Не могу дождаться, — фыркнул он. — Что может быть чудеснее магии?

— Технология, дорогой мой! Индустрия! Отсутствие магии!

— У вас нет магии? — воскликнул Гевин изумлённо, и мне пришлось шикнуть на него:

— И даже упоминание о ней в таком серьёзном ключе делает из тебя сумасшедшего в глазах остальных!

— Не-е-е! — воскликнул мой принц, делая вид, что поворачивает обратно. — Так мы не договаривались! Я возвращаюсь домой!

— Между прочим, сковородки и у нас имеются, так что не искушай судьбу!

Он обнял меня за талию, наклонился к уху и сказал тихо:

— Это была шутка, Ксения! Я готов встретиться с твоим миром лицом к лицу. Главное, чтобы ты была со мной навсегда!

— Я буду, — пообещала я. — Пошли скорее, я познакомлю тебя с мамой.

Подобрав подол свадебного платья из рельефного атласа, чувствуя сильную руку любимого человека на талии, выдохнула, свободная и счастливая, и увлекла Гевина за собой по асфальтовой дорожке Таврического сада к южному выходу, туда, где мы будем жить в этом мире вместе. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Конец

Content

Гринь Ульяна Три жениха для попаданки