Гринь Ульяна

Няня для дракоши

Няня для дракоши

Ульяна Гринь

Глава 1. Маша, Паша и питбуль

Телефонный звонок разбудил меня на два часа раньше, чем полагалось по мнению будильника. Нащупав мобильник, я с секунду тупила, глядя на экран, а потом просто сбросила звонок. Откинувшись на подушку, услышала ворчливое:

— Опять звонят. Опять. Опять звонят.

— Отстань, Паша, — пробурчала и накрылась одеялом с головой.

— Звонят. Опять.

— Спи!

Трындит только без толку… Но поспать нам не удалось. Телефон настойчиво запиликал опять. Я застонала. Да что ж такое? Неужели даже в воскресенье нельзя выспаться?! А от окна снова раздалось противное:

— Звонят-звонят-звонят!

И дьявольский хохот. О Господи… Я откинула одеяло и взяла трубку, приняла звонок:

— Слушаю…

— Машенька, дорогая, прости, пожалуйста, что беспокою так рано в выходной, но ты сама понимаешь, у нас ни выходных, ни отпусков, ни праздников!

— Елена Сергевна, ничего страшного, — пробормотала я, пытаясь разлепить веки. — Что случилось?

— Золотце, мы на объекте как раз! Блин, тут такое… В общем, изымаем, как обычно, сама понимаешь, ну тут мелочь — йорки, шитцу, чихуашки, мопсы… Это мы пристроим, это ничего, но тут питбулиха на цепи сидит! С течкой! А куда я её с течкой дену? Мои с ума сойдут, ты же знаешь, а девочкам уже звонила, нигде нет свободной клетки, только коллективные, а куда её в коллективную… Может, возьмёшь, Машенька?

Я села на кровати, свесив ноги. В тапки не попала и поджала пятки, спасаясь от холодного пола. Питбулиха с течкой. Только этого мне и не хватало!

— Машенька, стерилизуем, вот течка пройдёт, и сразу на операцию, а держать пока негде, помогай, золотце, я тебе за это корма привезу! Машунь!

— Елена Сергевна, у меня же Малыш… Ну, вы же в курсе…

— Малыш дурик! — отозвался Паша.

— Пашке привет от меня! — снова зачастила Елена Сергеевна. — Слушай, ну подержи эту красотку на цепи пока, я же видела у тебя цепь от старых хозяев осталась.

— Вы живодёр, знаете ли… На цепи!

— Машенька, лучше у тебя на цепи, чем в приюте она всех порвёт, а в клетке дома держать не могу, понимаешь? Не мо-гу!

Я понимала. У Елены Сергеевны четыре кобеля дома, и все не маленькие. В двушке. И пять с половиной кошек, если считать месячного котёнка, выкормленного из пипетки. А у меня кисы — свободные, гулящие дамы, да и Малыша можно ограничить. Подниму заборчик, который сняла. Цепь… Да, цепь висит, я к ней шину для Малыша привязала.

— Ладно. Когда привезёте? — сдалась я, нагнувшись в поисках тапочек. Их под кроватью не оказалось. Опять Цезарь спёр! Вот зараза…

— Сегодня к вечеру нормально будет? У нас этой мелочи целая стая, просто не представляешь себе ужас, который тут творится! Вот как разгребёмся — я к тебе сразу, договорились?

— Договорились, — со вздохом ответила я, сбрасывая звонок. Спать сегодня уже не придётся.

Поднялась, выпрямившись, и погладила потревоженную Касю. Чёрная кошка лениво подняла голову, зевнула и повернулась на спину. Лапы в стороны, хвост верёвочкой, поза зю. Артистка! Ладно, где же мои тапочки?

Накинув халатик, завязала поясок, огляделась. Бася на кресле, розовый нос в белое брюшко — прямо Уроборос кошачий какой-то. Мисс Гранжер — в лукошке у печки. Любимое место. Тепло, светло, вся комната как на ладони. Где же тапочки? Дверь-то закрыта.

— Где мои тапочки? — спросила в воздух. Пашка отозвался немедленно:

— Цезарь мелочь пузатая. Цезарь. Цезарррррь, ко мне!

— Ты уверен? — я, поджав губы, уставилась на него. Попугай встопорщил остатки перьев на загривке, встряхнулся, совсем как собака, и сообщил:

— Цезарь, опять украл тапочки. Цезарь мелочь пузатая. Фу, нехорошая собака.

А потом наклонил голову, кося выпуклым чёрным глазом, и осведомился ласково:

— Яблочко будешь?

— Не буду. Мне надо кофе, — вежливо отказалась я. Пашка фыркнул моим голосом:

— Макария-Швейцария! Кофе. Фу какая гадость.

Фейспалм летучий, а не попугай! Я похлопала по плечу:

— Ладно, пошли, дам яблочка.

Пашка распустил крылья, словно чайка на взлёте, нерешительно потоптался по своей жёрдочке и тихонечко пропел:

— Ма-а-ашенька, хорошая Ма-а-ашенька!

— Подлиза, пошли уже. Ногам холодно!

В доказательство я переступила пятками по крашеным доскам пола. Пашка резво запрыгнул мне на плечо, почти не помогая себе крыльями, уцепился за ткань халатика когтями и принялся нежно перебирать мои волосы из-за уха:

— Ма-а-ашенька. Яблочко будешь?

— Отстань, — открыв дверь в кухню, я ступила на старенький тканый половик, доставшийся от старых хозяев.

— Цезарь мелочь пузатая. Каська, пусти попугая! Рыжая зараза. Малыш. Р-р-рав! Ав-ав!

— Перестань ябедничать, — против воли прыснула я, а Пашка придержал моё ухо и доверительным тоном просвистел прямо в барабанную перепонку:

— Опять тапочки спёр! Мышка, мышка! Бася хитр-рожопая.

— Да знаю я всё это. Чего бы нового рассказал.

— Пашка — порода русскоговорящих попугаев с красным носом, отличается умом и сообр-разительностью, — доверительно сказал ябеда, перепрыгнув на стол, пока я искала тапки, приподняв скатерть. — Пашка отличается умом! Пашка с носом.

— Пашка балбес, — отмахнулась я, оглядывая кухню, по совместительству хомячатник, птичник и гостиную. Отдёрнула шторы. В клетках сразу зашевелились, подали голоса. Пашка захлопал крыльями, вытянувшись, издал громкий вопль и с усилием перелетел на вольер волнистиков:

— Тишина в стр-рою! Молчать! Всех на улицу! Всех! Улицу!

Птички тут же притихли перед строгим генералом, только хомячиха Мышка ломанулась к своему колесу и побежала ежедневный марафон. Колесо заскрипело, как несмазанная телега, и я поморщилась. Как буду чистить клетки — капну маслом, а то невыносимо просто.

Да где же тапочки?

— Цезарь! — громко, но ласково позвала я, внимательно оглядывая возможные нычки противной собаки. — Цезарь, иди ко мне, маленький! Иди ко мне, что я тебе да-а-ам!

— Цезарь мелочь пузатая, — презрительно отозвался Пашка и, вытянув голову, залился самым натуральным лаем крохотной собачонки. Волнистики зачирикали громче воробьёв, а щеглы засвистели от возбуждения.

— О Гос-споди, — прошипела я. — Пашка, ты балбес!

Но попугай не замолчал, продолжая лаять, взвизгивая периодически. А ему в ответ раздался точно такой же лай из-под печки. Пашка резко оборвал свою песнь и, чистя клювом коготь на лапе, сказал обличающим тоном:

— Цезарь. Тапочки спёр. Цезарь пузатая мелочь.

Я присела на корточки и заглянула в подпечье. Там хранились собачьи кастрюли и миски, а среди этого богатства залёг Цезарь прямо на моих тапочках.

— Ай-ай-ай, какая нехорошая собака, — покачав головой, я вытащила чихуашку за ошейник из-под печи, и он приехал в кухню лапами в тапочках. В больших выпученных глазёнках ясно читался укор и возмущение, но хвост был поджат под задние лапы. В прошлом Цезаря таскали исключительно на руках и в сумочке, оставляли в машине на полдня и спускали на пол только, чтобы позволить сходить в лоток. В результате собака заработала хроническую почечную недостаточность и фобию на траву, снег и асфальт. Ещё Цезарь кусался в любой непонятной ситуации, а укусы крохотных, как зубья вилки, челюстей — это, знаете ли, не более приятно, чем кошачьи царапки.

— Цезарь противный! — снова вякнул Пашка и захохотал, как доктор Зло. А я всё никак не могла привыкнуть к этому его смеху, даже вздрогнула и плюнула:

— Пашка, прекрати! Цезарь хороший мальчик, правда, Цезарь?

Хвостишко выбрался на свободу и завилял легонечко. Я вытащила тапки из-под собаки, с облегчением сунула в них ноги, старательно игнорируя обслюнявленный верх, и вздохнула:

— Ну, вот и новый день.

— День, тень, пень на плетень, — перечислил Пашка. Гугл-рифма, да и только. Включила чайник и достала из шкафчика яблоко. Пашка тут же припорхал на стол, крутясь вокруг ножа, которым я покромсала фрукт:

— Яблочко будешь? Будешь? Яблочко! Пашка с носом!

— Смотри, обрежу — останешься без носа, — предупредила я попугая и протянула ему кусочек: — На, лакомись, оторва!

— Пашка… чавк-чавк… хороший мальчик.

— Да-да, конечно.

Чайник зашумел, вызвав оживление в клетках. Но на волнистиков с их чириканьем я уже давно научилась не обращать внимания. Две ложечки растворимого кофе, ложечка сахара, кипяток и сливки. И день может начинаться.

Выпив свою законную утреннюю чашку, я сунула босые ноги в валенки, надела старенький ватник и позвала:

— Цезарь, гулять!

Рыжая молния метнулась мне под ноги и завертелась угрём, поскуливая. Открыла ей дверь на террасу, а потом и входную, скинув засов. Чихуашка вылетела во двор, оставив на крыльце цепочку крохотных следов, и нырнула под штакетины палисадника в глубокий снег. Сбоку чихнули, а из кухни донёсся голос Пашки:

— Малыш дурик!

Закрыв дверь, я фыркнула:

— Прямо Пашка не дурик!

Большая лохматая голова ткнулась мне в бок. Я запустила руку в шерсть на загривке и с силой почесала. Малыш чуть двинулся, и мне пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Оттолкнув собаку, с нежностью пожурила:

— Ты дурик! Убьёшь меня когда-нибудь.

Ласковое ворчание было мне ответом. Малыш отряхнулся от снега и наледи, обстоятельно: сначала головой помотал, потом всем мохнатым телом, заканчивая кончиком пушистого хвоста, и начал медленно спускаться по ступенькам. Я проследила за толстым бело-рыжим задом и с наслаждением вдохнула морозный воздух. Середина января выдалась снежной, а в городе, наверное, слякоть. Нет, всё-таки отличный домик мне дали, несмотря на воду из колодца и печное отопление. Небольшой, но тёплый. И пол не разваливается, как у некоторых. Видала я эти бесплатные дома для детей-сирот…

— Цезарь, ты где?

Крикнула и вгляделась с улыбкой в припорошенный снежком пейзаж. По следам можно найти чихуашку. Пусть гуляет. Это уже счастье, что Цезарь не трясётся от ужаса, как раньше, стоит лишь его спустить на землю. Писался и какался просто, оказавшись на снегу. Теперь вон, бегает, скачет из сугроба в сугроб.

Малыш попёрся с весьма деловым видом обходить вверенную ему территорию. Он у меня парень серьёзный, не то что некоторые попугаи. Впрочем, московская сторожевая на то и сторожевая, чтобы сторожить. Обходить тут не слишком много, весь участок шесть соток, как дача. Но Малыш относился к своим обязанностям очень ответственно. А я пошла отвязывать от цепи шину.

К обеду всё было готово к приезду новой пансионерки. Заборчик осталось только укрепить. Я вбила штакетины в мёрзлую землю, не без обуха и такой-то матери. Цепь натяну, чтобы мадам питбулиха не доставала до забора, а вот Малыш может со всей дури опереться на него и снести часть. Поэтому надо примотать проволокой секции одну к другой. Но как тут закончить всё, когда впусти Цезаря, выпусти Цезаря, отгони кур, отгони Цезаря от кур, отгони Цезаря от Малыша…

Поэтому в обеденный перерыв я накрепко заперла чихуашку в доме, решив не обращать внимания на его возмущённый скулёж, а Малышу велела охранять крыльцо. Мало ли, вдруг кто-то решит украсть ступеньки… А тут как раз Малыш. Зарычит, залает басом, и воры сразу убегут.

Шутки шутками, но питбулиха с течкой казалась мне чем-то сакральным и ужасным. Не для того я принимаю собак на передержку, чтобы потом раздавать щенят-метисов. И почему Елена Сергеевна решила осчастливить именно меня? Впрочем, к чему этот вопрос. Она знает, что я не откажу. Но не наглеет, понимает, что всю зарплату я трачу на своих постояльцев. И питбулиху с течкой я приму, и Малыша от неё буду отгонять.

Жареная картошка с сосиской вызвала повышенное слюноотделение у Цезаря, который внезапно вспомнил, что был рождён карманной, ручной собачкой, принялся скакать на задних лапках и умильно складывать передние перед грудью. Пашка, пользуясь своим положением крылатого, утащил с тарелки кусок картошки и склевал потихонечку, дразнясь:

— Цезарь, нет! Фу! Цезарь, противная собака. Кушать, кушать!

— Пашка, отстань от бедного Цезаря, — в раздумьях о заборе попросила я. Попугай бочком, осторожно поглядывая на меня, подобрался к тарелке, примерился и стащил второй кусок картошки. Ускакал с ним на другой конец стола и вредным голосом Елены Сергеевны выкрикнул:

— Машенька, золотце! — и продолжил уже моим голосом: — Цезарь спёр тапочки. Бася мышку притащила. Малыш дурик. Пашка дурик, хороший мальчик.

Клюнул картошку и нежно пропел:

— Пашка, не воруй, перья повыдергаю. С носом.

— Ага, и повыдергаю, вот увидишь! — усмехнулась я. — Тебе вредно есть картошку.

— Кар-р-ртошку! — Пашка изобразил звуки поцелуя. — Кар-р-ртошку Пашка. Перья!

— Они у тебя сами повылазят от такой диеты.

Пашка фыркнул и принялся расклёвывать добычу. Я только покачала головой.

К вечеру секции заборчика были примотаны одна к другой так крепко, как я только смогла затянуть проволоку. Правда, от опытов пришлось отказаться ввиду полного и окончательного равнодушия Малыша к ограде. Я не смогла заинтересовать эту тушку даже подойти, не то что ломануться сквозь. Ну, посмотрим по обстоятельствам. В крайнем случае, Малыш будет ночевать на террасе. А для питбулихи я вытащила из сарая будку, в которой когда-то давно жила цепная собака прежних хозяев дома, натаскала туда тряпок, положила старый пуховик, найденный на чердаке, и даже игрушку положила. Мне иногда присылали корм и игрушки для собак благодетели с сайта приюта. Но Малыш играть не любил, а Цезарю даже самый маленький жгут не влезал в пасть.

Курочки заполошно гонялись за зёрнами, которые я кидала в стайку, чтобы не скучно было. Цезарь залез на загривок Малыша, который лежал на дорожке, уткнув нос в бедро. Когда они не ссорились, эти двое были просто идеальными друзьями. Хотя подозревала, что со стороны чихуашки тут мешалось больше выгоды, чем дружбы.

Зафырчал мотор. Из-за чёрной пелены веток показался кузов старенького внедорожника. И как эта колымага ещё не развалилась? Впрочем, Елена Сергеевна способна даже разваленную машину склеить скотчем и закрепить скрепками, и снова рулить по городам и весям, чтобы спасать собак и кошек. Бросив последнюю горсть зерна, я закрыла загон с курочками и пошла навстречу гостям. Машина тормознула у ворот, дверца открылась, и я услышала голос женщины:

— Да ну ёмаё, что ж такое! Машенька, золотце моё, тут кто-нибудь снег разгребает, или всем вообще пофиг?

— Здрасьте, Елена Сергевна, — весело поздоровалась я. — Я разгребаю, когда наметёт. А что?

— Ой, умаялась я, вообще…

Она шумно выдохнула, вытирая пот со лба, и упёрла руки в необъятные боки:

— Ладно, принимаешь красавицу? А то она уже мне всю сидушку истоптала! Чесслово, скачет туда-сюда, будто волнуется — а куда я её везу?!

— Принимаю, куда ж я денусь, — со вздохом я открыла заднюю дверцу. Питбулиха сидела на жопе и улыбалась во всю ширь своих сорокадвухзубовой пасти. Натурально улыбалась, да ещё и так заискивающе, что я аж замерла. Надо же… Никогда не думала, что питбули, да и вообще собаки могут заискивать. А эта даже в глаза заглядывает, хотя не должна. Такое поведение вообще не свойственно собаке…

— Ну, гляди, какая чудная девка!

Елена Сергеевна протянула руку и достала поводок, подтянув питбулиху к выходу:

— Пошли, милая моя, давай! Я тебя доставила на временное место проживания, уж будь лапочкой!

Получив петлю поводка из рук начальницы приюта, я присела на корточки перед спрыгнувшей на землю собаки и протянула ей ладонь:

— Ну привет! Ой, а как её зовут?

— Пока никак. Чипа нет, татушки тоже, поискали в базе потеряшек — нету. Неопознанная девица. Никаких записей в этом борделе… то есть, в питомнике не нашли.

— Что ж ты такая неудачливая? — спросила я у питбулихи, осторожно приблизив руку и почесав шею. Собака сначала зажмурилась от удовольствия, позволяя теребить коротенькую шерсть под пастью, а потом снова глянула мне в глаза. Причём таким взглядом, что у меня всё перевернулось внутри. Словно просила помощи и говорила: «Я хорошая, правда, честно!»

Непонятно.

Ну да ладно. Я встала, обернулась к Елене Сергеевне. Та уже вовсю чесала через забор загривок Малыша и пыталась достать подпрыгивающего Цезаря:

— Ах вы, мои хорошие! Ах вы, мои сладенькие! Малы-ы-ыш! Заинька мой! Цезарь, заразонька мелкая! Слушай, Машунь, а Цезарь поправился, или мне кажется?

— Ррав! Ав! — сказал Малыш по направлению питбулихи. Та отвернулась и даже, как мне показалось, задрала нос. Цезарь же залился своим противным мелкопсовым лаем, стараясь протиснуться между штакетинами забора. На него гостья не обратила ни малейшего внимания, даже носом в его сторону не повела. Зато присела прямо у калитки, глядя на дом напротив, и напрудила лужу в мгновенно подтаявший снег.

— А ну! — Елена Сергеевна прикрикнула на моих кобелей. — Тишина! Будто девочку никогда не видели! Давай, Машенька, нарекай красотку!

— Почему я? — удивилась, поглаживая завертевшуюся возле меня питбулиху.

— Ну а кто? Не я же! У меня мозги плавятся уже.

— Ну, пусть будет Глаша.

— Глаша?

Елена Сергеевна с недоверием посмотрела на меня:

— Почему Глаша?

— Потому что гладиолус, — усмехнулась я. — Ну посмотрите на неё: вылитая Глаша-колхоз! И в то же время она совсем не так проста, как кажется.

— Глаша так Глаша, — легко согласилась Елена Сергеевна. — Сейчас так и запишу. Чип мы ей поставили, веткнижку завели, надо только имя вписать.

Она достала с переднего сиденья пухлую папку, вытащила одну из множества синеньких книжечек и прицелилась ручкой на первую страницу. Оглянувшись на притихших собак, которых гипнотизировала улыбающаяся питбулиха, я сказала:

— Пишите лучше «Глафира». Походу, она не такой уж и колхоз, эта сука!

— Чего это?

— К ней хочется вообще на «вы» обращаться.

— Даже на «вы» и даже шёпотом — с питбулями это обычно не проходит! — хохотнула Елена Сергеевна, но вывела на первой страничке округлыми буквами «Глафира». — Всё, забирай паспорт, собаку, а я попробую задним ходом выбраться от вас. Ни пуха ни пера. Звякни, как течка прекратится. Прооперируем и заберём в приют.

— Замётано, — я сунула книжечку в карман ватника и, пристально глядя на питбулиху, похлопала по верху забора: — Прыгай!

— С ума сошла девка! — всплеснула руками Елена Сергеевна. Глаша презрительно, как мне показалось, глянула на женщину, потом так же пристально — на меня и одним махом, как распрямившаяся пружинка, перескочила через штакетины.

— И вуаля, — подытожила я. — Пойду привяжу её.

— Развлекайся, — засмеялась женщина и полезла в машину. А меня пронзило странное ощущение, что сегодня в моей жизни приключился лютый пи… То есть, новый поворот.

Глава 2. Неизвестный науке найдёныш

С утра снег подтаял и почти сошёл. А потом ударил морозец. Я этому делу очень обрадовалась, потому что месить грязь, пусть и резиновыми сапогами, мне не хотелось. А с Глашей надо гулять. Это существо, которое я собиралась оберегать от Малыша, построило и москвича, и чихуашку. Малыш сделал всего одну попытку добраться до течной суки и убежал на крыльцо с поджатым хвостом. Пришлось на ночь впустить его на террасу, потому что трусишка царапался в дверь и скулил. А Глаша гремела цепью, бегая вдоль заборчика, и рычала на пса. Цезарь же припёрся к дамочке — пролез под штакетинами — и попытал шанс, пока она лежала возле будки, но одним махом хвоста был отметён далеко. И надолго.

Поэтому за честь и достоинство Глафиры я больше не волновалась. Но просто оставить её сидеть на цепи до конца течки не могла. Собака была мускулистой, подтянутой, не жирненькой, чем часто грешат стаффы и питбули, пролёживающие диваны без долгих прогулок. Значит, с этой собакой гуляли, бегали, натаскивали на мышцы. Вот и я погуляю, а то и сама засиделась на месте.

Взяв с террасы крепкий поводок, выданный когда-то для Малыша, я отцепила Глашу от цепи и застегнула карабин поводка на ошейнике питбулихи. Карабины, крепкие, ещё советские, прислал приюту один старик, бывший скалолаз, а поводки плели из паракорда ребята-инвалиды. В общем, за Глашино обмундирование я была совершенно спокойна — сделано на совесть. А вот свои силы я явно не рассчитала.

До забора Глаша вела себя прилично. А вот когда я закрыла калитку, собака рванула так, что, не намотай я петлю поводка на запястье, провезла бы меня по дороге животом. Я рванула в ответ, чувствуя боль в руке, Глаша этого даже не заметила.

— Не зли меня, девочка! — бросила я собаке, подтягивая поводок. — Я и не таких слоников выгуливала!

Глаша подняла на меня взгляд, вывалив язык, и села. Плюхнулась на жопу, поджав хвост. А вот сейчас я не поняла. Не легла, отказываясь двигаться, не потянула, хрипя и задыхаясь. Не как нормальная питбулиха. Не как нормальная собака.

— Ладно, — я выдержала пристальный взгляд и прищурилась: — Чего ты хочешь, Глафира?

Собака улыбнулась, поднимаясь, и затрусила по улице. Даже так? Окей. Я пошла за ней, потихоньку попуская поводок. Глаша довела меня до конца улицы, нырнула в проход между домами и потянула дальше, за околицу посёлка. А там — поля. Бывшие колхозные, а теперь фермерские. Грязные. Чуть подсохшие.

— Глаша! — взмолилась я. — Давай по тропинке до леса, а?

Но собака упрямо трусила вперёд, по прямой. Даже не трусила уже, а пёрла. Трактор, блин, а не питбуль! И не откликается, даже внимания на меня ноль! Я уж и дёргала, и пыталась ногами тормозить… Всегда думала, что смогу управлять любой собакой — ведь опыт есть! Но Глафира вела себя настолько упрямо, что я сдалась. Пусть выпустит пар, а потом займёмся воспитанием этого танка.

За полчаса прогулки у меня совершенно задубели руки. Ещё бы — так вцепилась в поводок, пытаясь хоть как-то притормозить Глашу. В лесу вообще стало страшно. Ведь собака тащила меня туда, куда могла пролезть сама, а пролезу ли я — её не интересовало. Перебираясь через бурелом, протискиваясь сквозь кусты, я тихо материлась, пыхтела, вспоминала мать Глафиры и всех её любовников, но следовала за питбулихой. Кто кого переупрямит — это же мой девиз по жизни!

Но внезапно Глаша коротко взвизгнула и метнулась к груде валежника под деревом. А я закричала:

— Фу! Глаша! Фу! Не трогай это!

Какая-то тёмная масса валялась, почти укрытая ветками. Главное — не дать противной собаке вымазаться в дерьме или слопать падаль! Я ж не отмою потом эту заразу! И ветеринара вызывать денег нет! Однако Глафира ничего такого делать не собиралась. Она принялась лизать и подпихивать тёмную массу, которая оказалась… ящерицей! Огромной, холодной, но, похоже, ещё живой.

— Господи, это ещё что такое?! — воскликнула я, подходя поближе. И снова собака удивила меня: глянула таким взглядом, что всё в груди перевернулось. Словно умоляла спасти. Осторожно коснувшись пальцем холодной чешуи, глянула — откроет глаза или шевельнётся? Но тушка осталась неподвижной. Глаша метнулась вокруг меня, начала с остервенением вылизывать страшную ушастую и рогатую морду. И чудо случилось — веко дёрнулось, ужастик шевельнул лапкой.

Я только охнула. Мне стало жарко. Сорвав с плеч куртку, аккуратно накрыла ящерицу, подхватила её на руки и скомандовала Глаше:

— Давай-ка теперь веди нас домой!

Ещё бы — самой мне ни за что не найти дорогу. Однако умная собака поняла сразу. Подняв нос, понюхала воздух, повернулась туда-сюда и попёрла снова через лес. Надеюсь, что у неё встроенный навигатор, потому что без куртки холод начал кусаться, а ящерица — оттягивать руки. Приду домой, откачаю это существо и посмотрю, что за вид такой непонятный…

Обратная дорога заняла у нас даже меньше времени, потому что Глафира врубила шестую скорость, а я неслась, едва успевая перебирать ногами, и думала, что руки точно отвалятся. Только бы не уронить эту тяжесть… А завтра я точно буду стонать от таких прогулок.

Ворвавшись на участок, я бросила поводок Глаши и ногой захлопнула калитку. Понадеюсь на ум питбулихи, если он у неё есть. А пока надо очень быстро согреть ящерицу. Положу в корзинку возле печки… Мисс Гранжер подвинется. Ну, или сверху ляжет. Так даже лучше.

Цезарь прыгнул лапками мне на ноги, встречая, попытался дотянуться до свёртка в руках, но ничего не вышло. Тогда чихуашка залаял — пронзительно и требовательно. Тут же отозвался Пашка с клетки волнистиков:

— Цезарь, фу! Хорош визжать, дурик!

— Ну вас, — бросила я обоим и открыла дверь в комнату. Бася лениво подняла голову и вопросительно мяукнула. Корзинка у печки пустовала, видно, Мисс Гранжер решила прогуляться. Ну и слава богу. Я сгрузила обмякшее тело ящерицы в корзинку и, вытащив из-под него куртку, накрыла одеялом, которое сушилось на печке. Укутала хорошенько, подоткнула, потом распрямилась и обвела взглядом комнату. Что бы ещё накинуть на этого найдёныша? Нашла в шкафу свою тёплую кофту, которая грела меня ещё в детдоме, и положила на одеяло. Подкинув пару полешек в печь, услышала визг собак на улице.

Ох, хоть бы Глафира Малыша не покусала! Она способна!

Распахнув входную дверь, увидела москвича, который жался к стенке дома. А Глаша метнулась между моих ног, прежде чем я смогла схватить её за поводок.

— Куда?! — завопила, перепугав попугайчиков и щеглов, бросилась за питбулихой в комнату, едва не наступив на Цезаря. Тот шуганулся под печь, Пашка заорал:

— Аларм! Аларм! Свистать всех наверх! Перья повыдергаю!

Кошки! В комнате же кошки! Я же не знаю, как питбулиха относится к кошкам… Влетев в комнату, обнаружила Басю на шкафу, Каську на шторке у карниза, а Глашу… в корзинке с ящером. Питбулиха лежала, обнимая лапами укутанного в тёплое найдёныша, и с остервенением вылизывала тупорылую мордочку.

— Ну, Глафира… — протянула я. — Ты меня удивила!

Собака подняла на меня взгляд, на миг прервавшись, словно сказала, что я зря сомневалась, и с удвоенной силой принялась лизать ящерицу. Скребя коготками по крашеным доскам, пришкандыбал Пашка, осторожно заглянул в корзинку и удивился:

— Дурик?

— Сам ты дурик, — я протянула руку к попугаю. — Иди сюда, оставь их в покое.

— В покое, в покое, — проворчал Пашка, отскакивая от меня и косясь на Глашу. — Дай яблочка! Дай, Ма-а-ашенька!

— Дам, погоди. Не хочешь со мной — ну и сиди тут. Тебя Глаша съест, и поделом тебе.

— Гла-а-аша, хорошая Гла-а-аша, — тут же попытался подлизаться к питбулихе Пашка, а я против воли захохотала:

— Ну ты, Пашка, жук!

— Пашка — попугай, — обиделся он. — Отличается умом и сообразительностью. С носом.

И гордо заковылял под кровать. Глафира только башкой повела, и мне почему-то показалось, что она мысленно профейспалмила. Глупость, конечно, но мало ли, мы же не знаем, о чём думают собаки.

Сняв Касю с занавески и прижав к себе, я присела на кресло у окна и взяла телефон. Для начала надо попытаться узнать, как лечить ящерицу, если она вдруг заболеет. Нет, даже не так. Ящерица точно заболеет — провести неизвестно сколько времени в лесу на снегу не пройдёт даром. А к ветеринару её везти не вариант, у меня же машины нет. Если только договориться с ветом, которого обещала прислать Елена Сергевна…

А что это вообще за ящерица? За бытность свою передержкой и приёмной «мамой» я два раза видела агам: взрослую тварь в сорок сантиметров и мелкого детёныша с ладонь длиной вместе с хвостом. Но на агаму мой найдёныш похож только отдалённо. У него были рожки, как у козы, только не острые и не загнутые, а смотревшие вперёд. А ещё, похоже, у него были крылья. Самые настоящие. Разве бывают ящерицы с крыльями?

Яндекс уверенно сказал, что бывают. А ещё они бывают с рогами. Но не вместе. Или — или. Мой же экземпляр, получается, мутант какой-то. Хотя до Чернобыля далеко.

Встала, переложила кошку на кровать и присела к лукошку. Глаша подняла морду, подняла брыли и оскалилась. А я погрозила ей пальцем:

— А ну, не балуй! Мне нужно посмотреть.

Питбулиха отвела взгляд и опустила морду на одеяло, освободив мне доступ к ящерице. Я откинула ткань, коснулась жёсткой шеи и с удовольствием отметила, что чешуйки уже не отдавали холодом. Нагрелись. Погладив животное, я подумала, что надо обустроить ему какой-нибудь террариум. Но потом. Сначала, наверное, просто лампу. Ящерицам нужно тепло, много тепла, а печки будет недостаточно. Бедный малыш… Настрадался. Но теперь всё будет хорошо, я его выхожу.

* * *

Это утро началось, как и десяток предыдущих. Я проснулась от звука будильника, потянулась за телефоном, кряхтя. Отключив звонок, вытянула руки и погладила тёплое, даже жаркое тело ящерицы. Я назвала её Нексус, как магический источник энергии трёх сестёр-ведьм. Ну, вот как-то решила, что это мальчик. Некс совершенно оправился от пребывания в холодном лесу, каждый день с наслаждением грелся под лампой, полуприкрыв глаза, а потом бегал по всему дому за Пашкой, стараясь достать его из-под дивана или с клетки. Даже волнистиков один раз опрокинул. Пришлось ругаться. Некс вроде как устыдился, сразу сбежав в свою корзинку у печки, а попугай выучил несколько новых выражений.

Вот и теперь он сонно подал голос с жёрдочки:

— Ма-а-ашенька, крылья пообрываю! Рога обломаю!

— Если ты мне, Пашка, то у меня крыльев нет, — усмехнувшись, я оторвала от себя цепкие лапки Некса и сгрузила тяжеловатое тело ящерицы на пол. Потянувшись, Некс расправил крылышки и потрепыхал ими в воздухе, потом зацокал коготками к двери, поднялся на задние лапы и дотянулся до ручки.

— Некс, зачем безобразия творишь? — усмехнулась я. — Пашка, пошли, яблочка дам.

Попугай встрепенулся, услышав знакомое слово, и распустил крылья:

— Яблочко! Яблочко будешь?

— Буду, буду, — пробурчали из кухни тонким голоском. Я замерла. Кто это? Пашка тут, а в комнате только волнистики и щеглы, которые говорить не умеют. Выглянув из комнаты, осмотрелась. Цезарь носился кругами вокруг стола, пытаясь в прыжке цапнуть Некса, который взобрался на стул и уже торчал передними лапами на столе, ожидая завтрак. А больше никого не было.

— Во. Глюки. Началось, — сказала я сама себе. — Пора к врачу идти и таблетки глотать…

Лежавшая на подстилке у двери Глафира подняла голову с лап и смачно зевнула, будто посмеялась надо мной. А мне стало совсем не по себе. Надо что-то с этим делать, надо найти хотя бы соседку какую-нибудь. Вон, комнатка маленькая стоит барахлом от прошлых хозяев забитая. Разобрать тряпки и коробки, матрас поменять и найти жиличку, чтобы было с кем словом перемолвиться, кроме безмозглого попугая.

Я взяла из шкафчика яблоко, потом ещё одно — вспомнила, что теперь не только Пашка лакомится, но и Некс, принялась резать их кусочками. Попугай, тяжело хлопая крыльями, прилетел из комнаты и уселся на стол, опасливо поглядывая на ящера. Тот тянул когтистую лапку за яблочком, опасаясь ножа, а Пашка, щёлкнув языком, сказал моим вредным голосом:

— Останешься без носа!

Некс фыркнул на него самым натуральным образом, так что облачко пара вырвалось из пасти. Я изумлённо глянула на ящера, потом дохнула сама. Ничего. Не может быть, чтобы дома было настолько холодно! Что за чудеса? Лютый пи… новый поворот снова выглянул из-за угла, мерзко хихикая. Теперь у меня не только слуховые, но и зрительные галлюцинации! Прелестно…

— Эх, дети мои, ваша Маша двинулась умом, — вздохнула я, подвигая Нексу и Пашке по кусочку яблока. Попугай схватил свой, утащил подальше от ящера и сказал, чавкая:

— Машка дурик.

— Точно-точно, я дурик, — кивнула печально.

Со двора раздался громкий «ррав» Малыша. Ох, кто это ко мне пожаловал? Москвич так встречал только знакомых, на незнакомых лаял долго и сердито. Выйдя на террасу и выглянув в окошко, я улыбнулась. Соседка тётя Лида. Ну, хотя бы без Люсьенчика пришла. Карликовому пуделю, капризному и своенравному, требовалась стрижка каждые три месяца. Вопреки здравому смыслу я всегда стригла Люсьена бесплатно, а за это тётя Лида присматривала за моими зверятами в те дни, когда я ездила в город с ночёвкой. У соседки был и ключ от моего дома, достаточно было послать ей СМСку и сказать, что я уезжаю на несколько дней…

— Тётя Лида, здрасьте! — открыв дверь, сказала я соседке. — Что случилось?

— Машенька, здравствуй, дорогая! — высоким голосом, запыхавшись, ответила та, открывая калитку. — Да вот внуков привезли на неделю, пока у них каникулы, хотела им пирожков напечь, хватилась — а яйца-то кончились! Я в магазин — а там переучёт! Я к Лизавете — а она как раз продала последние этим городским из дома у сельсовета! Так я к тебе, может, у тебя найдётся десяток?

Со смехом я накинула платок на голову и, сунув ноги в валенки, вышла на крыльцо:

— Найдётся, сейчас свеженьких насобираем. А вы заходите пока в дом.

— Да я на минуточку буквально! И так оставила мальчишек с Люсьенчиком одних, ещё набедокурят там…

— Ну, тогда я быстренько.

Нырнув в курятник, я ногой подвинула пару курочек и насобирала в карманы кофты десяток ещё тёплых, испачканных в засохшем помёте и перьях бежевых яиц, вернулась во двор:

— Вот, тётя Лида, забирайте.

— Маш, сколько с меня-то? — загружая яйца в авоську из каких-то давних, ещё советских времён, озаботилась соседка. А я махнула рукой:

— Ну, какие счёты между соседями! Мне, кстати, наверное, придётся уехать на несколько дней, вы же присмотрите за зоопарком?

— Присмотрю, Машенька, конечно, присмотрю! И погуляю, и покормлю, и с попугаем поболтаю, — легко согласилась тётя Лида.

— Спасибо, спасибо!

Я и правда думала съездить в город с Нексом, в зоопарк. Может, там знают, какой он породы. Может, подскажут, чем кормить, чтобы не уморить. Да и вообще. Я люблю ясность. А вдруг кто-то потерял моего найдёныша, ищет теперь, скучает по нему… Я бы скучала. Привязалась к этому малышу до глубины души. Да и он ко мне…

Проводив соседку за калитку, я вернулась в дом. Там, как всегда, царила идиллия. Глаша рычала на Цезаря, который носился кругами за Нексом, а тот, словно издеваясь, убегал от чихуашки, помахивая толстым хвостиком в миллиметре от щёлкающих крохотных челюстей. Пашка — как без Пашки! — профессионально комментировал с высоты шкафчика:

— Лево! Право! Ату его! Цезарь, фас! Некс дурик! Глаша дурик! Цезарь дурик, ату!

— А ну! — грозным голосом призвала я к порядку зверьё моё. Некс, скользнув прямо перед носом Цезаря, ловко вскарабкался по моим ногам и куртке на грудь, цепляясь когтями за платок, дохнул в лицо совсем не животным, свежим и яблочным дыханием, а раздвоенный язычок облизал щёку.

— Ты ж мой маленький! — расчувствовалась я, осторожно прижимая ящера к себе. Осторожно — чтобы не раздавить, я просто не знала, как с ним обращаться. Те ящерицы, которых я видела раньше, в руки давались неохотно, зажимались, будто я собиралась их съесть, и замирали. А Некс ластится. И даже иногда заползает под кофту, греется от тела. Такой беззащитный, хотя и большой, когтистый, зубастый, рогатый…

«Ррав-ррав-ав-ав».

— Да что ж такое? — вздохнула я. — Кто опять пришёл?

Малыш уже не лаял, он рявкал — злобно и громко. Я подошла к окну и подняла брови:

— Ни фига себе!

Перед калиткой стояла блестящая чёрная машина — огромная, как танк, а во двор собирался войти мужчина в тёмном пальто. Красивый, просто обалденно красивый мужчина. Темноволосый, высокий, с точёными чертами лица и пронзительными, неожиданно голубыми глазами. Ко мне? Такие гости? Интересно, что ему понадобилось? Возможно, просто заблудился?

Глава 3. Сумасшествие близко

Малыш просто разрывался от ярости. Он никогда так себя не вёл, даже с незнакомцами! Эта собака всегда была олицетворением флегмы и собственного достоинства, а тут… Ну прямо из себя выходит, чуть из шкуры не вылазит!

Запахнув куртку на груди, чтобы спрятать Некса, я выглянула во двор и прикрикнула на собаку:

— Малыш, фу!

А потом улыбнулась приветливо незнакомцу:

— Добрый день. Вы ко мне? Заходите, не бойтесь, он не укусит.

Мужчина открыл калитку, проходя на дорожку, повёл рукой в сторону собаки:

— Я не боюсь. И думаю, что к вам.

Он прошёл мимо враз замолчавшего Малыша и поднялся на крыльцо. Странные мягкие сапоги почти без подошвы скрипнули легонько, а я смотрела на них и думала, что не к добру. Вот не к добру и всё тут…

— У вас кошка или собака? — спросила я, стараясь всё же быть приветливой. Мужчина непонимающе прищурился. Пришлось объяснить: — Ну, стрижка собаки или кошки? Вы же по объявлению?

— Нет. Я не за этим.

Он прошёл в кухню, бесцеремонно перешагнув через описавшегося Цезаря, и встал перед Глашей. Та словно обалдела в первый момент, а потом села, вытянувшись, как солдат перед генералом. Мужчина раздул ноздри и спросил ледяным тоном:

— Ну, и где он?

— Кто? — удивилась я.

— Я не вам, — бросил он и снова спросил у питбулихи: — Фирис, где принц?

Ну конечно. Пришлый незнакомец разговаривает с питбулихой о принце. Правильно. Глюки продолжаются.

— Простите, я не совсем понимаю, что вам надо, — твёрдым голосом произнесла я. — Вы кто?

Тут из-под куртки показалась мордочка Некса, и ящер пискнул:

— Советник…

— Что?!

Я глянула на ящера, потом на мужчину. На меня уставились тёмные глаза, словно обведённые чёрным карандашом, и незнакомец воскликнул, обращаясь к Нексу:

— Ваше высочество! Что за поведение?! Немедленно оставьте эту… этого… человека!

Ящер вздохнул совсем как ребёнок и медленно скользнул вниз, перебирая коготками по кофте. Но на полпути передумал и снова залез на прежнее место. Раскрыл пасть и высунул язык, словно дразнясь. Незнакомец вздохнул, качая головой, и сказал мне:

— Я забираю его.

— С какого перепоя? — насторожилась я. Впрочем, насторожиться надо было ещё раньше, но сейчас прямо как что-то стукнуло в голову: Машка, аларм! Грядёт тот самый пиз… поворот, который дышит мне в спину с появления Глафиры в доме. Надо отступать. К печке, там есть кочерга…

Мужчина провёл рукой перед собой, словно протирая воздух между нами, и я сглотнула. Сумасшедший… Как же мне повезло! Но Некса я не отдам, пусть даже не мечтает! И даже покрепче прижала ящерицу к себе. А незнакомец нахмурился, что-то пробормотал. Отступил. Глафира приблизилась к нему, присела у ноги, посмотрела преданным взглядом. Ну нифига себе! Питбулиха прямо стелется перед ним! С чего бы это?

Кочерга удобно легла в руку.

— Его высочество наследный принц империи Эридан должен быть дома, — сверкнул глазами мужчина.

— Какой ещё принц какой ещё империи? — а я тоже умею глазки делать большие и страшные! — Если это ваша ящерица, предъявите бумаги. И вообще, даже если собака с вами собралась идти, ящерица не хочет! Как её зовут?

— Его, — мужчина даже задохнулся от негодования, — зовут Атахавиринекс Итакийский из рода Великих Южных Огневых Драконов, его высочество наследный принц империи Эридан!

— Ага, а меня — Елизавета Английская, королева, вторая по порядковому номеру, — язвительно ответила я. — Давайте серьёзнее!

— Девушка, я очень серьёзен.

— Хорошо, а вас как звать? — я перехватила кочергу чуть повыше. Глафира заворчала, подходя, и зубами взяла железяку из моей руки. Перед таким поведением собаки я даже растерялась. Да что ж такое? Кого должна защищать эта неблагодарная?

— Меня зовут, — он выпрямился и задрал идеально выбритый подбородок, — Эвиксандори Велейский из рода Огневых Драконов, первый советник его величества императора Рандаверилокурта Итакийского Эриданского!

— Господи… У вас язык не заплетается? Сколько титулов… — пробормотала я. — Попроще давайте.

— Люди… — с некоторым презрением в голосе ответил советник. — Проще некуда: я советник императора, он принц, сын императора. Мы драконы, живём в мире драконов, и сейчас мы уйдём в мир драконов. Так понятнее?

Я кивнула. Драконы, ога. Дважды. Хотя мой Некс как раз похож на дракона, но не вот этот вот… хлыщ. Поэтому с сомнением глянула на советника и покачала головой:

— Что-то вы не очень… драконисто выглядите. У Некса вон рога и крылья, а у вас? Не выросли?

Он обжёг меня ледяным взглядом (а ещё огненный!) и принялся освобождаться от пальто. Опаньки, меня ждёт особенный стриптиз? И кочергу противная Глашка отобрала… Хоть бы Пашка защитил — когтями в лицо, например — так нет, сидит на шкафу и помалкивает, будто его вообще ничего тут не касается. А потом будет подлизываться!

Советник аккуратно положил пальто на спинку стула и снова повернулся ко мне. На его лице словно щербинки показались. Странные, подозрительно похожие на… чешуйки, как у Некса! Скулы с висками, щёки, лоб, подбородок оказались покрытыми змеиной (или драконьей) кожей. Между волос выросли небольшие тупые рожки, а из-за плеч раскрылись широкие кожистые крылья, натянувшиеся на костистых выростах, из которых торчали острые когти.

Ой ё…

Некс зашевелился и пыхнул паром в сторону советника, который сейчас был очень похож на дракона. И запищал тоненько:

— Не пойду домой!

Я даже головой встряхнула. Ящер умеет говорить? Незнакомец вырастил крылья? Я сплю и вижу сон? А ну да, надо ущипнуть себя.

Так и сделала. И, походу, перестаралась, от души щипнула, так заболело, что я всхлипнула. Теперь синяк останется. Значит, не сон. Но драконов не бывает! Или бывают? Что он там говорил? Другой мир… Так, Машка, захлопни варежку. Нечего тут всяким рептилоидам показывать своё удивление!

— Симпатично, — кивнула я, старательно изображая на лице весёлую улыбку. — А вы всё время так не ходите? Скрываетесь?

— Это парадное воплощение, — с достоинством ответил советник. — А вот это будничное.

Крылья исчезли, рожки втянулись, чешуйки растворились. Передо мной снова стоял обычный, хоть и очень красивый мужчина. Прямо вот влюбилась бы, если бы он тут стриптиз с крыльями не показывал… Но Некса отдавать всё равно не хотелось. Ведь как-то же ящер оказался в нашем мире, в лесу, один, на морозе… Значит, или убежал, или его выбросили. В любом случае, в том, драконьем, мире ему грозит опасность. А я не для того выходила малыша, чтобы отдать на растерзание.

— Ладно… Но Некса я вам всё равно не отдам.

— Я сам заберу, — с милой улыбочкой пообещал советник. Некс высунулся из-под кофты и натуральным образом зашипел, выпуская пар. Интересно, какими полномочиями обладает этот хлыщ?

— Не думаю, что у вас есть достаточно власти, чтобы тащить наследника императорского против его воли.

Из выреза кофты послышался злорадный смешок. По крайней мере, мне так показалось. Принц или не принц, мистер Некс у нас, оказывается, вредный. А я оказалась права, потому что советник с непроизносимым именем слегка стушевался и сказал быстро:

— Наследнику необходимо вернуться в империю. Это приказ вашего венценосного отца, ваше высочество!

Некс фыркнул и снова подал голосок:

— С ней!

— Что «с ней»? — снова нахмурился советник.

— Вернусь с ней.

— Что?! — хором удивились мы с мужчиной, а Пашка откликнулся со шкафчика:

— Машка дракон! Некс дурик!

Советник бросил взгляд на попугая, и тот сник, словно корова не его. Незнакомец сказал негромко:

— Ваше высочество, вашему венценосному отцу это не понравится. Человек в нашем мире? Это недопустимо.

— Интересно, почему это? — во мне сразу вскипело негодование. — Что за расизм такой! Чем вам люди не угодили?

Дракон раздул ноздри и чуть не вспыхнул изнутри, но взял себя в руки. Вдохнул, выдохнул и улыбнулся:

— Я могу присесть?

Жестом я пригласила его к столу. Пашка снова встрял:

— Яблочко будешь?

— Потом, — махнула я ему рукой и снова взглянула на советника. Некс поудобнее устроился под кофтой, царапая коготками. Эх, остричь надо бы…

— Видите ли, Елизавета Английская, королева, вторая по порядковому номеру…

— Это была шутка. Меня зовут Маша.

Мужчина икнул от неожиданности:

— М-маша? И всё?

Эк его скривило! Чем ему моё имя не угодило?

— Ма-а-ашенька, хорошая Ма-а-ашенька, — почти шёпотом проворковал Пашка, распустив крылья. Глаша подняла морду вверх и как-то так рявкнула, что мне послышалось явственное: «Заткнись!» Попугай, видимо, тоже понял, потому что чирикнул по-волнистиковски и обиженно ушёл к стенке.

— Ладно, допустим, — покрутил пальцами советник. — Видите ли, Маша, в нашем мире никогда не любили людей. Из вашего мира.

— А почему?

— Спросите что-нибудь попроще, — он пожал плечами. — У нас служат оборотни и мицелиусы. Редко, но попадают представители других рас, а вот люди — практически никогда.

— А как попадают? — меня отчего-то заинтересовал этот вопрос. Книжки про попаданок мы читали взахлёб в детдоме, но никогда не верили в эти сказки. Нет, верили в принцев, а помладше были — в родителей, которые когда-нибудь обязательно заберут нас всех… Не родные, так приёмные. У меня родных не было, меня нашли на пороге. В субботу, поэтому и фамилию дали — Субботина. А имя я получила по святцам. Так нянечки развлекались…

— Попадают через тонкие материи, разумеется.

— Вам-то разумеется, а мне непонятно. Какие такие материи?

— Виуз, я же говорил, люди… Эти люди…

Советник тяжко вздохнул, а на его лице я прочитала досаду от подобной тупости. Однако пропускать подобные высказывания мимо ушей я научилась уже давно. На обиженных воду возят, а я предпочитала ездить верхом. Поэтому, придержав моего «младенца» Некса, присела напротив советника и постучала пальцем по столу:

— Про материи, пожалуйста.

— Хорошо… Если хотите, миров много. Они все одинаковые, почти. Нанизаны, будто бусины на шнурок, только плотнее. Касаются друг друга, но проникнуть друг в друга не могут. В некоторых местах материи тоньше, чем обыкновенно, поэтому при достаточном нажиме можно случайно или намеренно проникнуть в другой мир. Вы понимаете?

— Я понимаю. Почему люди к вам попадают так редко?

— Я могу только строить предположения, и, как вы понимаете, благочестивая Маша, все они лишь из области теории…

Дракон вздохнул:

— Возможно, тонкие материи с вашей стороны слишком плотны. Либо у людей не хватает силы проникнуть сквозь них. Либо вы промахиваетесь мирами. Что толку с моих догадок? Его величество император Рандаверилокурт не жалует людей. Он никогда не согласится принять вас в своём замке.

— Без неё не вернусь! — высунул мордочку из моей кофты Некс.

Вот. И точка. Что за выкрутасы? Я склонила голову и тихо отругала ящера:

— Во-первых, при человеке не говорят «он», «она», а называют по имени. А во-вторых, с чего ты решил, что я пойду куда-то там в ваши тонкие материи?

Некс со вздохом спрятал рыльце мне под мышку, щекоча, а советник резко встал:

— Я не собираюсь терпеть капризы, ваше высочество! Вам необходимо вернуться домой.

— Так, стоп! — я тоже встала. Где моя кочерга, блин? — Вы отдаёте себе отчёт в том, что ваш наследник оказался в чужом мире и мог умереть один в лесу? Вы понимаете, что где-то есть пробел либо в воспитании, либо в присмотре за ним? Я никуда его не отпущу, даже и не мечтайте!

Глафира заворчала на меня, как будто угрожая. Советник опустил взгляд на собаку, и та заткнулась, свесив голову к лапам. Я, кажется, начинала кое-что понимать. Питбулиха не собака. То есть, она, конечно, собака, но не из нашего мира. Там, у драконов, она наверняка охранница наследника. Прелестно, чо! Она не уследила, а на меня рычит. Я-то, кстати, сделала всё, то было в моих силах, чтобы спасти дракошу! И сейчас сделаю. Пока Некс прячется под моей кофтой, он в безопасности.

Мужчина тяжело вздохнул и произнёс:

— Хорошо, под мою ответственность.

— Что хорошо? Что — под вашу ответственность?

— Вы отправитесь с его императорским высочеством в Эридан.

— В качестве кого, пардон?

— В качестве… скажем, няни.

— Эм-м… Но я же всегда смогу вернуться? — решила уточнить на всякий случай.

— Разумеется. Тонкие материи можно проходить в обе стороны, особенно, когда знаешь их месторасположение.

Этот его снисходительный тон прямо убивал. Сноб недобитый! Интересно, откуда мне знать принцип работы этих тонких (то-о-оненьких) материй, если я узнала о них, как и о мире драконов, лишь пятнадцать минут назад? И вообще — я что, уже согласилась? Я готова пойти в другой мир? А вдруг… Вдруг оттуда не возвращаются?

Так, тихо, Машка, не паникуй! Ходят же эти драконы туда-сюда, рога отращивают, крыльями трясут. А мне что, нельзя? Можно. А когда ещё шанс представится? Родителей не дождалась, принца ждать тоже не вариант — как он меня в этом захолустье найдёт… Зато посмотрю новый для меня мир. Интересно же! А если не понравится — вернусь. Вот только удостоверюсь, что Некс в безопасности, и вернусь.

— Ладно, — ответила я. — Сейчас только собакам соберу вещи…

— Что, простите?

Дракон смотрел на меня удивлённо. А я нахмурилась:

— Что такого сказала-то? Я согласна ехать, идти, лететь — как вы там передвигаетесь?

— Какие вещи, какие собаки?

— Мои собаки, а что вы думали — я их здесь оставлю? И Пашку взять надо, кто с ним будет разговаривать!

— Благочестивая Маша, — выдохнул дракон с непроизносимым именем, и отчего-то сразу стало ясно, что с нервишками у советника императора совсем плохо. — Вы не считаете это неизмеримой наглостью?

— Конечно, нет! Я очень ответственно отношусь к своим животным. Кошек с собой не потащу, так и быть, за ними тётя Лида присмотрит. Птичек тоже — им лучше в клетках на насиженном месте. Но собак и Пашку я здесь не оставлю. Спорить будем, или вам показать выход?

Спорить дракону жутко хотелось — по холёному личику видно было, но Некс крепко держался за мою майку лапками и отпускать не собирался. Самый настоящий наследник престола — упрямый и дерзкий. Интересно, папе-императору он так же дерзит?

— Хор-р-рош-шо, — не то прорычал, не то прошипел советник. — Берите, кого хотите. Но извольте мне указать, кого вы хотите.

— А что?

— Животные плохо переносят тонкие материи. У них не хватает интеллекта. Поэтому мы их помещаем в обволакивающие капсулы.

— Какие-какие капсулы? — я даже лоб наморщила, пытаясь представить, как попугая обволакивают чем-то вроде желе. А советник снова высокомерно глянул на меня сверху вниз:

— Обволакивающие. Интеллектом. Капсулы. Ещё вопросы?

— Вопросов нет. Пойду соберу вещи.

Я направилась было к комнате, но была остановлена холодным тоном дракона:

— Они вам не понадобятся.

— Это почему это? — резко развернулась, подозрительно глядя на него.

— Не думаете ли вы, благочестивая Маша, что будете одеваться… вот так?!

Как так-то? Я опустила взгляд на свои кофту и джинсы, что такого-то? Не выходные, конечно, но вполне себе приличные.

— У нас в империи совсем другая… гхм мода.

— Так а мне как?

— Вам будет предоставлен гардероб.

Как он не подавился при этих словах — загадка прямо. Аж посинел от натуги. Наверное, думал, за чей счёт будет меня одевать. Ну, это уже не мои проблемы. Налегке так налегке, мне не привыкать. Из детдома сюда с одним чемоданчиком приехала.

— Но собакам я всё-таки соберу. Вдруг у вас в империи… гхм мисок нет!

— Попрошу вас не позволять себе подобных высказываний о моей империи!

— А что, есть миски? — деланно удивилась я. — А поводки с ошейниками?

— Нашим… гхм домашним питомцам не требуются ограничители свободы, — снова задрал нос советник. Боже, надеюсь, он не женат, иначе бедная его жена!

— А моим требуются. Пашка, игрушку твою любимую берём?

Попугай появился из глубины надшкафного пространства и смерил меня выпуклым глазом. Потом буркнул вредным голосом:

— Яблочка дай! Яблочка!

— О! Кстати! У вас в… гхм прекрасной империи имеются яблочки? — высунулась я из-за двери с Пашкиной пластиковой курочкой, исклёванной и изгрызенной. Взгляд советника сказал мне ясно — лучше по империям не шляться… Но я же уже настроилась! Поэтому спросила у Некса тихонечко:

— У вас яблочки есть, или стоит взять мешок?

— Есть, — пискнул ящер.

— Ну и хорошо! — усмехнулась я, а потом повысила голос: — Хорошо, говорю, что есть яблочки! Ну что, мы идём?

Глава 4. Этот дивный новый мир

Ладно, яблочки яблочками, но я всё равно возьму кое-какую одежду и всякое разное для зверья. Разложив сумку на кровати, потревожила Касю, которая лениво встала и принялась обнюхивать знакомый предмет, который я давно не доставала. Погладив кошку, я тихо сказала ей:

— Я ненадолго, Касюнь… Я скоро вернусь.

Кошка подняла на меня взгляд жёлтых глаз и вопросительно мяукнула, извернувшись, потёрлась головой о мою ладонь. Как же я их оставлю? Кто будет спать на моих ногах? Кто будет драться за место под одеялом? Кому мои разноцветные бестии будут мурчать долгими зимними вечерами? Уж точно не тёте Лиде, она только погладит кошек и насыплет корм, а вот с мурчанием идти им будет не к кому…

Нет уж. Не оставлю. Одичают, а то и драться начнут, хотя давно поделили хозяйку и территорию. Возьму их и точка.

С сумкой для зверей я вышла обратно в кухню и весело сказала:

— Ну вот, теперь пошли. Берём всех, кроме птиц.

Советник оторопел и глянул на меня недобро. А я только плечами пожала. Три кошки, две собаки и попугай — неужели уж такая обуза?

Некс, всё так же держась за меня всеми лапками, издал пронзительный писк. У дракона дёрнулась щека, потом ещё раз, и он прошипел:

— Всех. Сюда.

— Хорошо, — с лёгкостью согласилась я, поставив сумку, и вернулась в комнату. Кася с Басей дались в руки спокойно. Не боялись, значит, и мне нечего бояться. Хотя я трусила отчаянно. Не за себя — за звериков. Какие-то капсулы… Вдруг обволокут их и больше не разволокут? Но кошки давно познали дзен. Видимо, это не первая их жизнь.

Я посадила пушистых инь и янь на стол перед советником. Мужчина окатил их ледяным взглядом, и снова щека под глазом дёрнулась. Бедненький. Перенервничал. Ну, ничего. Вернётся домой, расслабится в сауне с винишком и шлю… Ну, в смысле, с женой своей!

Дракон встал, отметая все мои мысли о его возможном семействе, и достал из кармана пальто горсть маленьких круглых, твёрдых шариков. Мы в такие играли летом в детдоме: одним шариком пуляли по остальным, которые надо было выбить из круга. Но наши были совсем обычные, а эти блестели, словно светились изнутри. Советник размял в ладони один шарик, так что тот стал совсем мягким и растёкся таинственно поблёскивающей лужицей по горсти.

— Что это? — шёпотом спросила я, а сама подумала — второе чудо драконьего мира.

— Это всеобъемлющая расходная материя, — вполне буднично ответил советник. — Обладая достаточными знаниями, её можно использовать для различных целей.

Он поднял руку над Басей, которая старательно вылизывала лапку, и перевернул ладонь. Сейчас намочит кошку своей материей, и Баська будет истерить! Но материя оказалась совсем не жидкой. Она стекла с кожи, превращаясь в разноцветное облачко пыльцы, коснулась кошкиной головы и за каких-то три секунды полностью поглотила Басю. Вместо белоснежной полуангоры на столе теперь сидела перламутровая статуэтка, как и была — с поднятой к морде лапкой и хвостом, обвёрнутым вокруг тела.

— Ну ничего себе… — пробормотала я. — Она что, теперь так и останется?

— Пока мы не перейдём в Эридан, — сказал советник, разминая второй шарик в ладони. Кася, кажется, начала подозревать неладное, потому что решительно собралась смыться со стола. Но я не позволила, придержав чёрную бестию за шкирку. Так она и осталась в перламутровой материи — готовая к прыжку, распластанная пантера с сердитым хвостом.

— Дальше? — деловито прищурился советник.

Мисс Гранжер пришлось обволакивать прямо в своём лукошке, которое она никак не собиралась покидать. Зная дикий нрав рыжухи, я предпочла не перечить этой вредине. Затем настал черёд Цезаря, который снова описался и мелко трясся на столе между кошачьих статуэток. Зато Малыш во дворе перенёс операцию стоически, потому что я обещала ему много вкусных косточек. А вот Пашку пришлось ловить, потом уговаривать, потом приманивать яблочком. Чуть было не плюнула и не решила оставить его на тётю Лиду, но попугай неожиданно сдался. Выглядел он при процедуре обволакивания таким несчастным, чирикал жалобно и вообще был готов к смерти. Я пообещала себе закормить его яблочками и местными фруктами, чуть не расплакалась, но дракон заявил холодно:

— Пора.

— Ну, несите тогда! — я прижала Некса к себе под кофтой.

Советник фыркнул, и мне отчего-то показалось, что смерть в том, другом, мире будет долгой и мучительной. Но дракон взял ещё один шарик в руки, помял его до состояния порошка и высыпал на статуэтки моих обволочённых животных. Дрогнув, они приподнялись над полом и поплыли к выходу по приглашающему жесту советника.

— Поспешите, благочестивая Маша, мы и так потеряли слишком много времени! — распорядился советник.

— А ехать далеко? — с большим глазами наблюдая за полётом моих животных, уточнила я.

— Нет. Я не в курсе ваших расстояний здесь, но доберёмся мы на машине быстро.

— Ну что ж…

Я быстро написала записку для тёти Лиде, с мобильника отправила ей сообщение и оглядела кухню. Кольнуло чувство, что новый поворот может стать последним в моей короткой жизни. Вернусь ли я когда-нибудь сюда? Но унывать не позволила совесть. Тряхнув головой, я заперла дверь домика и сказала сама себе: обязательно вернусь.

На чёрном танке-джипе мы проехали пару десятков километров, удаляясь от города. Некс становился всё смурнее и даже меленько дрожал, хотя ящерам это не свойственно. Неужто боялся папаши-императора? Ну, ничего, я его защищу ото всех.

Переход через тонкие (то-о-оненькие) материи мне совершенно не понравился. Вот совсем. Мы остановились у леса, где советник всё тем же плавным жестом руки выгрузил перламутровый зоопарк имени Маши и снова достал свои расходные шарики. В этот раз он слепил в кучку сразу пять или шесть штук, размазал их по ладоням и выставил руки к полосе деревьев. Поколдовал минуты три, я даже замёрзнуть успела. Оглянулась на машину:

— А что вы будете делать с танком?

— Ничего. Пусть здесь остаётся.

— Украдут же!

Советник посмотрел на меня таким взглядом, что стало жарко. Ну чего я всё время лезу не в своё дело? Ему пофиг на машину, а мне-то что? Мне вон надо смотреть на «портал», который постепенно начал проявляться на фоне леса. Эти тонкие материи походили одновременно на звёздные врата и мутный водоворот в фарватере реки. Дракон отряхнул совершенно чистые ладони о пальто и обернулся:

— Прошу вас, благочестивая Маша.

— Сначала животные, — кивнула я на зоопарк. — Мало ли, вдруг вы меня обманете…

— Я не имею таких привычек, — вспыхнул советник. Но быстрым жестом отправил живые статуэтки в портал. Они вошли и исчезли с лёгким чмоком. Ощутив холодок, пробежавший по коже, я мысленно обозвала себя дурой. Куда я иду? Что я делаю вообще? Почему колеблюсь, если уже поздно? Вперёд, Макария-Швейцария! Выше голову и вперёд!

Я прошествовала мимо советника к омуту тонкой материи, выдохнула и шагнула, инстинктивно вытянув руки перед собой. Чудовище проглотило и меня, чавкнув напоследок, и я провалилась в беспамятство…

В висках стучало, голова была ватная, а тело — его вообще не было. Я будто парила высоко в небе, и мне совсем это не нравилось. Земля под ногами лучше. Как бы спуститься… Сначала глаза открыть…

Непослушные веки всё же поднялись, мне удалось сфокусировать взгляд на потолке — белом, покрытом чудной лепниной. Нет, это не больница. В казённых учреждениях таких потолков не бывает. Я снова прикрыла глаза, прислушиваясь. В комнате разговаривали двое: взрослый мужчина, голос которого был мне знаком, и мальчик. Как-то странно звучит их разговор… Странно, но вполне понятно.

— Ваше императорское высочество, это даже не обсуждается! Из-за вас я был вынужден притащить эту… этого… человека в Эридан, но жить в вашей комнате она не будет!

— А я хочу!

— А вы не можете получать всё, что хотите!

— Я принц! И получу всё!

— Вы же в курсе, что ваш венценосный отец желает жениться во второй раз? Не мне вам объяснять, почему, но и в этом браке у него может родиться наследник!

— Я первый в очереди на наследование…

— Очередь можно и подвинуть, ваше высочество, — прошипел советник. Я приоткрыла глаз и увидела, как он склонился над светловолосым мальчиком лет десяти, одетым в старинные камзол и панталоны. И поза эта показалась мне угрожающей.

— Эй! Советник как-вас-там? Мы что, уже прилетели?

Он выпрямился, воткнув мне в глаза свой фирменный презрительный взгляд, и ответил:

— Пришли. А вы… Постойте, вы что, понимаете наш язык, благочестивая Маша?

— Прекратите называть меня благочестивой, — проворчала я, поднимаясь на локтях. Мальчик бросился ко мне, обнял за талию, прижался к груди щекой:

— Маша!

Господи… Неужели это мой ящерёнок? Дракоша? Наследник? Я машинально тоже обхватила его руками, как дома, и ощутила горячую кожу на затылке. Он повсюду был горячий. Не заболел ли?

Оторвав его голову от себя, заглянула мальчику в тёмные, как ночь глаза:

— Некс? Почему ты такой горячий? У тебя температура! Ты заболел!

— Нет, не заболел! — засмеялся мальчик. — Пошли, я покажу тебе замок!

— Ваше императорское высочество, вам стоит сразу же по приезду в замок испросить аудиенции с его величеством, — бесстрастно перебил его советник. — Благочестивая Маша, если вы в состоянии идти, прошу за мной.

— Стоп. Сначала решим пару вопросов, — ответила я, садясь. Небольшая комната, в которой мы находились, мне не понравилась — слишком белая, слишком стерильная. Может, у них такие больницы?

Советник, сложив руки на груди, смерил меня подозрительным взглядом и кивнул. Я продолжила:

— Значит так. Как вас там зовут?

— Эвиксандори Велейский из рода Огне…

— Будете Вик. Всё равно я никогда не выучу и не выговорю ваши зубодробительные имена. Короче, Вик, где мои собаки, кошки и попугай?

— На карантине, благочестивая Маша.

— С какого перепоя? — удивилась я. — Они у меня все здоровые!

— Пошли, Маша! Я покажу тебе наш мир! — настойчиво тянул меня к выходу Некс. Я похлопала его по руке:

— Подожди минуточку, малыш, сейчас! Вик, мои животные не больны!

— Их обеззараживают, не беспокойтесь. Нам не нужны паразиты из вашего мира.

— Интересно! А если я принесу паразитов?

— Вас уже обеззаразили, — мило улыбнулся Вик, и мне показалось, что это не улыбка, а ухмылка. Как это обеззаразили? Каким способом? Помыли? Желудок промыли? Я осталась стоять с растопыренными глазами, а Некс захохотал, глядя на меня:

— Маша, не смотри так! Меня тоже обеззаразили! Лекарь руками поводил и всё!

— Точно всё? — я подозрительно глянула на мальчика, который кивнул, продолжая смеяться. — А… как?

— Психокинетическим путём, — вежливо ответил Вик. — Пойдёмте же.

— Нет, у меня ещё вопрос!

Я поёрзала на кушетке и решительно спросила:

— Где питбулиха?

— Что, простите? — не понял Вик.

— Глаша. Глафира. Собака. Ведь вы не упаковали её в обволакивающую интеллектом капсулу! Где она?

От двери послышалось деликатное покашливание, и к Вику приблизился человек. Женщина. Или мужчина? Или, прости господи, гермафродит? В общем, сразу и не разобрать. Но то ли по глазам, то ли по короткой стрижке чуть полосатой расцветки я поняла — это и есть моя Глаша. Оборотень, что ли?

— Фирис, представься.

— Личный телохранитель его императорского высочества Атахавиринекса Итарийского, Фирис из мира оборотней, по своей воле на службе империи Эридан, — склонила голову молодая женщина. Или всё-таки мужчина? Хм-хм… Значит, оборотень и телохранитель. Как я и думала.

— А скажи мне… — я запнулась о пристальный взгляд «Глаши-колхоза» и поправилась: — Скажите мне, как вы оказались на цепи в подпольном питомнике?

Вик сдвинул брови, Некс закашлялся, а Фирис густо покраснел. Нет. Покраснела. Господи, как мне к нему обращаться, к этому оборотню? Всё-таки оно было течной сукой, решаю: это девочка.

— Это постыдное стечение обстоятельств, — хриплым голосом ответила Фирис.

— Я понимаю, неважно.

— Благочестивая Маша, у меня мало времени, — Вик выглядел смертельно скучающим. Если бы у него были часы, он обязательно поглядывал бы на них каждые три секунды. Ладно, не будем оттягивать неизбежное.

— Пойдёмте.

Я встала и решительно пошла к двери.

— Стойте! — окликнул Вик. — Сначала Фирис.

Охранница скользнула между нами, провела рукой по косяку, и дверь распахнулась сама собой. Не успела я сказать «вау», как внешний мир обрушился на меня. Буквально обрушился. Я предполагала, что у драконов многое будет по-другому, но чтобы так…

Маленькое одноэтажное здание окружали самые настоящие джунгли. Огромные деревья, стволы которых уходили вверх, на головокружительную высоту, оплетённые лианами… Папоротники, а между ними — диковинные цветы причудливой раскраски… Красные, синие, ярко-оранжевые… Жарко, душно, влажно… Аж голова закружилась! Я даже покачнулась, но Вик поддержал меня под локоть:

— Вам нехорошо, благочестивая Маша?

— Непри… вычно… — выдохнула я. — Здесь совсем другой воздух.

— Это пройдёт. Воздух должен быть пригоден для ваших лёгких, лекари проверили.

— Да я и сама вижу… — проворчала, отнимая руку.

— Вы видите? — изумился Вик. Теперь был уже мой черёд смотреть на него, как на идиота:

— Я чувствую! Не придирайтесь к словам!

— У нас принято чётко описывать всё, что происходит, именно теми словами, которые подходят к ситуации. Простите за непонимание.

— Да ладно вам, не извиняйтесь… У нас как раз наоборот. Игра слов — знаете такое?

— Разве со словами можно играть?

Мы шли по тропинке, вьющейся между покрытыми зеленью стволами и корягами. Некс лип к моему боку, совершенно игнорируя Фирис. А та молча и угрюмо следовала за нами, бесшумно скользя по пружинящему мху. После очередного витка в сплошной стене джунглей показался просвет. Мне хотелось уже быстрее выйти из леса, вдохнуть свежего воздуха равнины, подставить лицо под ветерок и хоть немного охладить мозг.

Но на равнине, на огромном лугу с высокими травами и редкими кривыми деревцами меня ждал ещё один сюрприз. Третье чудо! Карета, запряжённая двумя вороными… курами! Я остановилась, чтобы протереть глаза, которым уже не верила. Но куры не исчезли. Они были тут — худые, голенастые, с жёсткими чёрными перьями, большими острыми клювами и кокетливыми гребешками на головах. Я обернулась к Вику и спросила осторожно:

— Вы ездите на курицах?

— Простите? Ах, вы о шаиди… Да, это верховая и ездовая порода.

— Шаиди, — повторила я. — А похоже на курицу.

Мы приблизились, и с передка кареты соскочил кучер в ливрее, придерживая поводья, а из-за деревьев выехали на таких же курах… пардон, шаиди, только коричневых, охранники в форме и в круглых шапочках с кокардами из разноцветных перьев. У лап «лошадок» шипели и визжали самые настоящие динозавры — небольшие, мне по пояс, с длинными хвостами, с головой на длинной шее, покрытые редким светлым оперением. Они скалили острые ряды зубов и вытягивали в нашу сторону передние лапы с длинными когтистыми пальцами. Ни ошейников, ни поводков на рапторах не наблюдалось. Инстинктивно я отшатнулась, налетев на Вика, и тот придержал меня, с мстительной улыбкой прокомментировав:

— А вот и наши домашние питомцы!

— Велоцирапторы! — я восхитилась сквозь страх. — А они нас не сожрут?

— Это ирчи, они приручены и верны хозяевам. Для чего им вас сжирать? Их кормят три раза в день!

— Ну мало ли… — пробормотала я, разглядывая маленькие, глубоко посаженные глазки и подвижную чешуистую кожу на длинных мордах ирчи.

— У меня есть ирчи в замке, — встрял Некс. — Они лучшие охотники на змей!

— Кто бы мог подумать, у вас и змеи есть, — усмехнулась я. — И крокодилы, да?

— Они водятся в реках, — ответил Некс. — Я проходил это как раз до того, как… Ну…

— Я поняла.

Придержав мальчишку за плечи, вздохнула. Сколько сюрпризов ждёт меня в этом мире? Хотя в мире драконов в качестве господствующей расы динозавры и доисторические птицы — совсем не сюрприз.

— Садитесь, благочестивая Маша, — Вик предложил мне руку, чтобы помочь забраться в карету, но я медлила, потом спросила:

— А они не взлетят случайно?

— Маша, у них нет крыльев! — залился смехом Некс, вскакивая на обитое кожей сиденье.

— Ну, раз крыльев нет, то и бояться нечего, — пробормотала я, садясь рядом с ним. Вик уместился напротив и махнул кучеру:

— Трогай. Мы должны добраться до замка как можно скорее.

Глава 5. Замок прекрасного принца

Странно было слышать вместо цокота копыт резкие звуки от когтей по грунту дороги. Зато колёса скрипели совсем знакомо, по-домашнему, успокаивающе. Никогда не думала, что курица может бежать так плавно и быстро, но карету не дёргало и почти не трясло. А мы молчали.

Советник думал о чём-то своём, не слишком приятном — об этом говорила складочка между бровей. Некс, привалившись к моему боку, иногда легонечко вздыхал, наверное, представлял аудиенцию с папочкой. А я просто потеряла дар речи, потому что джунгли — не самое чудесное, что я видела в этом мире. Лес постепенно редел, уступая место лугам, равнина пошла волнами и превратилась в холмы, поросшие лесом, отчего их вершины казались шерстистыми издалека. Дорога, по которой шаиди везли карету, постепенно начала виться между этими самыми холмами, а на склонах я научилась различать культурные поля. Разглядеть поросль, конечно, не удавалось, но это явно кто-то сажал и окучивал. Как на холмах Азии, ступенчатые плантации… Очень интересно!

А потом я увидела и поселения. Вот вы думаете — где живут драконы? В пещерах? Как бы не так! Домики были аккуратные, эколо, знаете, такие — из палок и гов… в смысле, из бамбука и высушенной на солнце грязи. Но большие. И стояли близко друг к другу, образуя целые кварталы. Как на картинке из жизни индейцев в зарослях Амазонки… На лугах возле поселений паслись тёмные коровы. Конечно, я понимала, что это вовсе не коровы, но издалека я не могла разглядеть, на что похожи эти животные. У них были рога, это точно. И хвосты.

— Смотри, замок! — подал голос Некс, и я тут же обернулась. Замок высился на холме. На склоне, покрытом деревьями и пальмами, стоял огромный блестящий на солнце дворец с башенками, высокой стеной и каменными сводами. Правда, камень был подозрительно ярким, но всё вместе смотрелось нереально. Как в сказке…

— Тебе нравится?

— Некс, это… — я выдохнула и продолжила с восхищением в голосе: — Это прекрасно! Я никогда не видела ничего подобного! Даже в мультиках!

— А что такое мультики? — тут же спросил Некс. Я погладила его по волосам и ответила тихонько:

— Я тебе расскажу.

А потом обратилась к Вику:

— Из чего сделан этот замок? Он искрится на солнце!

— Из радужного камня, — рассеянно ответил советник, отрываясь от своих мыслей. — Теперь его почти не используют, мы предпочитаем дерево и глину. Замку очень много столетий.

— Радужный камень… Интересно, как он выглядит вблизи.

— У вас будет возможность посмотреть на него и вблизи, и изнутри, благочестивая Маша.

— А где я буду жить? Тут есть двор, сад, парк? Чтобы было где гулять с собаками? А что у вас едят? У вас есть кофе? Хлеб? Масло?

— Благочестивая Маша! — Вик, смеясь, поднял руки, словно сдаваясь. — Не надо столько вопросов! Вы всё увидите и узнаете сами! Мы подъезжаем, смотрите.

— Мне очень нужно кофе, без него я не проснусь утром, — вздохнув, я снова высунулась из окошка кареты. Мимо прогалопировала чёрная курица с бесстрастным охранником, а бегущий рядом раптор коротко взвизгнул в мою сторону. Но я уже не боялась. Советник говорил, что меня не съедят, поэтому ну их, этих ирчи. Я хотела посмотреть на сад.

Перед нашей каретой бесшумно раскрылись ворота — разъехались в стороны, прямо в каменные стены. Интересная технология — ни замков, ни петель, всё отпирается мановением руки. Как же мне тогда быть? Или драконы дадут мне частичку своей магии, то есть психокинетических способностей?

— А вот и сады, — Вик махнул рукой в направлении окна. — Это гордость императорского дворца.

— Император любит зелень? — полюбопытствовала я, разглядывая раскидистые деревья, между которыми вольготно росли подстриженные кусты, разномастные цветы и папоротники, папоротники повсюду.

— В редчайшие моменты отдыха его императорское величество занимается садом.

— И как? Растёт? У него зелёная рука?

Вик помотал головой:

— Почему? Нет. Впрочем, я не вправе обсуждать с вами цвет кожи его императорского величества!

— Вик, это и есть игра слов, — рассмеялась я. — Зелёная рука — значит, все растения, что он сажает, растут как на дрожжах.

— Благочестивая Маша, я не могу понять, что такое дрожжи. Это подкормка для растений?

Глянув в честные глаза Вика, я убедилась, что он не издевается надо мной. И пробормотала, провожая взглядом из окошка огромную разлапистую ель:

— Боюсь даже предположить, как и на чём вы печёте булочки…

Булочки озадачили советника. Он снова замкнулся в себе, и я затылком ощутила промелькнувшую в голове Вика мысль. Не только в моей жизни начался лютый пизд… то есть, новый поворот.

Карета плавно развернулась на песочке перед крыльцом, и советник поднялся первым:

— Приехали. Ваше императорское высочество, вам следует пройти с Фирис в купательную комнату, а затем дожидаться аудиенции у императора. Благочестивая Маша, я лично провожу вас и прослежу, чтобы вам выделили достойные покои и личную служанку.

Он соскочил с подножки кареты на песок и отступил. Фирис подбежала, отряхиваясь по-собачьи, и подала руку Нексу. Тот нехотя сошёл и спросил у Вика:

— Но Маша же не оставит меня? Я смогу видеться с ней каждый день?

— Ваше императорское высочество, эсси Маша — ваша няня, — ответил сдержанно советник. — Она будет рядом с вами в свободные от занятий часы. Советую вам поспешить и обрадовать вашего венценосного отца.

— Он будет зол на меня, — буркнул Некс.

— Вам почти три цикла, ваше императорское высочество, — голос Вика построжел. — Вы понимаете, что за каждый проступок должны понести наказание.

— Я ни в чём не провинился! — выкрикнул Некс и пошёл, не оглядываясь, к крыльцу. Фирис потрусила за ним, а Вик, покачав головой, протянул руку мне:

— Прошу вас, благочестивая Маша. Добро пожаловать в замок Хервадис.

Спустившись с подножки кареты, я заметила:

— Может быть, не стоит так говорить с Нексом? Он же совсем ребёнок!

— Он не просто ребёнок, — резко ответил Вик. — Он станет императором в своё время и должен вести себя так, как положено императору.

— Что вы понимаете в детях? — пробормотала я, касаясь перил крыльца. — Боже, как же это красиво! Почему вы не строите всё из этого камня?

Под моей ладонью разноцветный холод словно ожил, вспыхнул тысячами искр, и я испуганно отдёрнула руку. Вик приблизился, словно желаю проверить догадку, провёл пальцами по тому же месту перил, но искры уже улеглись и успокоились. Покачав головой, советник взглянул на меня с прищуром, но ничего не сказал, просто кивком пригласил следовать за ним. Интересно, почему камень блестит сильнее, когда я его трогаю? Ладно, потом разберусь. А пока…

Швейцар в ливрее распахнул перед нами двери и склонился в поклоне. Внимательно оглядев статного мужчину среднего возраста, я приметила, что на спине ливреи есть длинные разрезы, задрапированные тканью. Наверняка для крыльев! Ох, даже представить не могу, какую мне дадут одежду! Хотя, увидев в огромном холле, похожем на зал католической церкви, двух женщин в длинных до пола платьях, в длинных же жилетах поверх, застёгнутых на одну пуговицу чуть выше пояса, и в полупрозрачных платках, скрывающих волосы, поняла, что одеваться в этом мире будет весело.

Вик не поздоровался ни со швейцаром, ни с женщинами, из чего я заключила, что правила этикета здесь прислугу не подразумевают. Никоим образом. Можно даже смотреть сквозь неё. А вот служанки должны приседать, причём достаточно глубоко. Что женщины и сделали, впрочем, на меня они смотрели с большим любопытством. А я кивнула им, наверное, по привычке — ну как оставить без внимания, когда кто-то приветствует?

По жесту советника мы пересекли холл и свернули направо. Пытаясь вспомнить внешний вид замка, я решила, что правое крыло вело вдоль склона холма к угловой круглой башне с утончённым шпилем. Там ли комната Некса? Или там живёт обслуживающий персонал? Но Вик тронул небольшую и весьма реалистичную статую свернувшегося в кольцо дракона с длинным телом, вырезанную из того же яркого камня. Глаза дракона медленно приоткрылись и вспыхнули алым огнём, и я даже взвизгнула — не то от неожиданности, не то от восхищения. Живая статуя, надо же!

Через несколько секунд из-под лестницы появился ещё один мужчина — с гривой седых, абсолютно белых волос, представительный и прямой, как палка. Одет он был в почти швейцарскую ливрею, хотя и слегка потемнее, но гораздо свободнее. Длинный камзол был распахнут на толстом животике, а на груди висело странное колье из кривоватых загнутых клыков. Вик обратился к старику с некоторым пиететом:

— Эвьер Радориван, прошу вас устроить эсси Машу в покоях бывшей гувернантки его императорского высочества.

Глаза старика удивлённо блеснули в мою сторону, но он только поклонился — совсем не так глубоко, как швейцар, и провёл пальцами по колье. Выбрав один из зубов, снял его со шнурка и жестом пригласил нас обоих следовать на лестницу. Но Вик качнул головой:

— Эвьер Радориван, мне необходимо привести себя в порядок и увидеться с его императорским величеством. Прошу оказать эсси Маше всяческое внимание и устроить её со всеми удобствами.

— Сделаем всё в самом лучшем виде, эвьер Эвиксандори, — снова поклонился старик. — Эсси Маша…

На моём имени он запнулся и недоверчиво оглядел с ног до головы. Вик вмешался:

— Благочестивая Маша, возможно, у вас есть другая форма имени? Чуть подлиннее?

— Моё полное имя Макария, — со вздохом произнесла я. — Но я его терпеть не могу.

— Прекрасно, — оживился Вик. — Эсси Макария — новая няня его императорского высочества.

Эвьер Радориван, похоже, даже вздохнул с облегчением. У них явно какая-то заморочка с этими непроизносимыми именами! Надо об этом узнать побольше. Но пока мне придётся идти за стариком, который, вероятно, играет роль ключника в замке. Уф… Как тут всё сложно!

Вик остался в холле, а я поднялась по широченной лестнице, покрытой ковром, явно кожаным. Интересно, они всё делают из кожи домашних динозавров? Но вот эти гобелены на стенах — тканые. Расшитые толстыми нитками. Но такие реалистичные! Драконы, самые настоящие, те летающие бестии, которые у нас украшали сказки народов мира… И сцены охоты брутальных крылатых мужчин на огромных динозавров. А вот и сценка пасторального быта — девушки с крыльями и рожками собирают охапки скошенной травы, такие огромные и толстые, что невольно сила драконьих женщин вызывает уважение. Пейзажи — скалистые горы, изумрудные холмы с перевязями из кудрявых полос деревьев и пальм, поселения с бамбуковыми домиками и лежавшими у дверей собаками-велоцирапторами. Всё как у нас. Всё, как в моём мире. И всё настолько другое, немного чуждое, но в то же время притягательное и сказочное…

— Благочестивая Макария, — старик остановился, снова отвешивая поклон, и указал мне на радужную дверь между гобеленов. — Вот здесь ваши покои. Сейчас я открою их и позову служанок, чтобы они освежили комнаты. Вам стоит подождать на балконе, я распоряжусь принести освежающие напитки и немного фруктов.

Эвьер Радориван, которого мне всё время хотелось назвать Иваном — так он был похож на русского крепостного, которого барин возвёл в должность управляющего усадьбой, провёл клыком возле дверного проёма, и дверь отъехала в стену, пропуская нас. А я снова с поклоном получила клык в руку. Ого, это мне теперь придётся извращаться и пытаться бесконтактно открывать собственную спальню? А если не получится?

— Ваши покои, благочестивая Макария, — объявил ключник, пропуская меня вперёд.

Ну что же, очень милые покои. Большая комната с зачем-то закруглёнными углами и двумя высокими стрельчатыми окнами. На потолке — странные узоры из переливов радужного камня, похожие на спирали и завитушки. Мебель оценить не удалось, потому что она была покрыта кожаными (опять кожаными!) чехлами. Вместо столика у предполагаемого дивана из пола тянулось некое широколистное растение. Прямо из пола, из мозаики — чудо чудное! Как это прелестно! Выпить кофе и поставить чашечку на круглый, изумрудно-зелёный лист… А вдруг он прогнётся, и чашка упадёт? Я прошла к этому столику и надавила на лист. Он спружинил совсем чуть-чуть, но не нагнулся.

— Как классно! — выдохнула я, взглянув на Ивана. Ключник поклонился, видимо, не зная, что ответить. Потом взял себя в руки и с достоинством сказал:

— Вам стоило бы подождать на балконе, пока служанки приберут покои, эсси Макария. Я распоряжусь принести вам напитки и фрукты.

— Хорошо, — согласилась я. Балкон так балкон.

Видала я такие балконы… Ну, в смысле, видала я их. А вот такого — никогда. Хотя чему я удивляюсь? Разве в этом мире в комнате радужного замка, где живут драконы, могут быть обычные навесные балконы? Я прошла через комнату, радуясь переливающимся узорам на стенах, и оказалась на огромном широком выросте, похожем на гигантский гриб. Такие растут в лесу на деревьях, большие лопухи, как будто неглубокие воронки. На моём грибе было прохладно, но страшновато, несмотря на загибающиеся края, служащие оградой. А ещё там было несколько выступов, очень напоминавших выгнутый диванчик. На них я и присела, разглядывая открывавшийся с высоты пейзаж.

А он впечатлял. Ещё немного, и я окончательно влюблюсь в этот мир! Холмы, покрытые лесами, а кое-где — кольцами распаханных полей, сады, перевитые то лианами, то гроздьями ярких цветов, и луга с крохотными точками пасущихся животных. Ярко-синее небо с тускловатым солнцем, голубеющее к горизонту, а у самой линии становящееся розовато-сиреневым. Почти видимый густой ветерок, обдувающий замок, приносящий прохладу. Птицы в небе — косяк больших толстобрюхих птиц — реющие высоко и далеко, а над ними — тень в три раза большая всего косяка. Птеродактиль? Я поёжилась, но решила, что эта бандура не полетит к стенам замка, чтобы съесть меня, если в небе у него полно еды.

— Благочестивая эсси!

Обернувшись, я увидела миловидную девушку с немного грубоватыми чертами лица. Она вынесла чеканный поднос, покрытый тонкотканной салфеткой, на котором стояли несколько кубков из красного металла, украшенных жёлтыми камнями, и нечто вроде тарелки — просто круг — на котором лежали круглые и вытянутые, большие и маленькие фрукты всех цветов радуги. Даже синий, плоский, как медальон. Девушка поставила поднос на один из выступов гриба, присела передо мной в реверансе, сложив руки на груди, и на несколько секунд приняла парадное воплощение. Всё, как и у Вика: чешуйки на пол-лица, крылья, когти, крохотные рожки. Я даже вздрогнула от неожиданности и спросила с неудовольствием:

— Зачем вы это делаете?

— Простите, благочестивая эсси? — девушка выглядела обескураженной, и я пояснила:

— Ну… Вот это вот показываете?

— Но ведь… так принято… по этикету, — пролепетала она. — Благочестивая эсси не представится?

— Меня зовут Маша, — на автомате ответила я и только потом осознала, что служанка ждёт, когда я выпущу крылышки. Добавила с улыбкой: — У меня нет ни крыльев, ни рожек. Уж простите!

Я думала, она упадёт в обморок от ужаса, но девушка сдержалась. Крепкие нервы. Она опустила глаза, снова присела в реверансе и сказала почти нормальным голосом:

— Я Вей, благочестивая эсси, ваша личная горничная. Мне хотелось бы задать вам вопрос, но я не смею.

— Задавайте, — разрешила я, берясь за кубок. Питьё было свежим, прохладным, неожиданно со вкусом вишни и нотками травяного чая. Вей робко спросила:

— Благочестивая эсси прибыла к нам из неизвестного мира?

— Благочестивая эсси из мира людей, — с иронией ответила я и добавила: — И называйте меня Машей, пожалуйста.

— Эсси Маша, вам не следовало бы называть меня на «вы», — Вей ещё раз присела в реверансе. — Я всего лишь служанка, первый ранг, самый низший. Простите меня, мне надо убраться в ваших покоях. Наслаждайтесь свежестью фруктов, благочестивая эсси.

— Походу, я скоро начну кусаться при слове «благочестивая»! — пробурчала я, взяла яркий желтый персик, понюхала его. Вей присела и скрылась в комнате. Господи, какие сюрпризы ждут меня ещё в этих стенах? Скорей бы мои животные оказались со мной — хоть что-то привычное рядом! Иначе недолго и свихнуться. А свихиваться мне совсем не хотелось. Я тут на задании, я нужна малышу Нексу. Как пройдёт его аудиенция с венценосным папаней-императором?

Глава 6. Аудиенция и этикет

Персик был хорош. И вкусом, и запахом, и даже косточкой напоминал наш, нормальный персик. Правда внутри он был ярко-красным. А снаружи жёлтым. Я с удовольствием съела его, облизывая пальцы от сока, а потом запила вишнёво-травяным чаем. Ветерок обдувал мои волосы, и я распустила их, потрясла головой, закрыв глаза. Как всё-таки здесь душно! Почему никто не придумал кондиционер? Хотя, о чём я… Драконы привыкли. Что там случилось с нашей планетой, что в моём мире динозавры вымерли или все превратились в птичек и рептилий? Комета? А тут она не упала?

— Благочестивая эсси…

Вей снова сидела в реверансе на входе на балкон. Я вздохнула:

— Можно попросить? Давай, я буду просто Машей, если нас никто не слышит?

— Но… этикет… — пробормотала девушка.

— Я с ума сойду. Я совсем не благочестивая! Хочешь, докажу? Могу поджечь замок!

— Что вы, благочес… эсси Маша! Не надо! — напугалась Вей. — Давайте лучше я покажу вам ваши покои!

— Ну, покои как покои, что там показывать? Не Эрмитаж ведь…

— Проследуйте за мной, прошу вас, благ… эсси Маша, — и девушка снова присела. Боже, какие у неё должны быть шикарные мышцы ног — делать такую акробатику по пятьдесят раз в день! Может, и мне научиться?

Я проследовала. И была приятно удивлена. Оказалось, то, что я видела — это всего лишь гостиная. А мне полагались ещё и спальня, и туалетная комната, и кабинет. С мебели сняли чехлы, обнажив отнюдь не мягкие сиденья — все диванчики и стулья были плетёными, жёсткими, чуть волнистыми. Я понадеялась, что кровать всё же окажется с матрасом, но нет. Это была простая лежанка с циновкой из лиан. Вместо подушек — свёрнутые в несколько раз такие же циновки. На чём же мне спать? Я так не могу! Я буду ворочаться целую ночь и не усну! Хорошо, хоть собакам и кошкам взяла матрасики…

— Вей, вы спите на голых досках? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать, и служанка глянула на меня уже не удивлённо, а с улыбкой — может, привыкла к мысли, что я с чудачествами:

— А вы попробуйте, эсси Маша.

Я попробовала. Села на кровать. И вскочила, оглядывая её. Снова села. Кровать оказалась мягкой, словно пружинила невидимая подушка. Господи, чудо чудное… Зато не будет клещей и аллергии! Так, ладно, всё это лирика, меня ждут многие дивные дива, хватит уже удивляться. Надо бы помыться, переодеться и узнать, где мои собачки и кошечки.

— Вей, где тут ванна?

— Вы имеете в виду туалетную комнату, благоче… ох, простите меня, эсси Маша, я всё никак не могу привыкнуть!

— Да, да, мне нужна туалетная комната — где есть ванна, унитаз или что-то подобное.

Вей провела рукой вдоль косяка маленькой двери, которая тут же уехала в стену, и гордым жестом указала:

— Пожалуйста!

Подхватившись, я подошла и оторопела. Нет, всё можно понять в этом мире. Всё, кроме туалетной комнаты, наполненной слоем золотистого ровненького песка. Мысли из головы испарились, только одна в виде маленького тараканчика упала на колени, заламывая руки и причитая: «Что это такое? Что это?»

— У меня два вопроса, — медленно сказала я Вей, когда обрела способность говорить, — зачем здесь песок, и где здесь вода?

— Но, эсси… В туалетной комнате всегда песок! — растерялась служанка, а потом снова присела в реверансе: — Простите мою глупость, вы не дракон… Вам нужна вода для ежедневного туалета?

— Да, мне нужна вода. И унитаз… канализация… дырочка в полу… Это понятно?

Вей испуганно смотрела на меня. А я начала злиться:

— Алё, ты меня понимаешь? Очнись! Мне надо облегчиться! Сходить в туалет!

— Для этого существует туалетная комната, — пролепетала девушка. — Вот здесь есть уголок облегчения, песок после очищается, и засыпается новый! Хотите испробовать?

— Хочу! — рявкнула я и ступила на песок. В яростном порыве махнула за собой рукой. Как они делают так, чтобы двери закрывались? Обернулась, чтобы попросить Вей отойти, и увидела, что дверь плавно выехала из стены и скрыла от меня служанку. Нифига себе! Значит, все эти их штучки с живыми статуями и дверьми без замков действуют и со мной? У людей тоже есть психокинетические способности, но высвобождаются они только в мире драконов? А, всё равно! Если я сейчас не схожу в туалет, то лопну!

В уголке, на который мне указала Вей, находилось кресло. Плетёное и без сиденья. Ну, отдалённо напоминает стульчак. Будем пробовать. В конце концов, хуже туалетов, чем в детдоме, мне не найти…

Впрочем, я зря беспокоилась. У драконов, очевидно, очень дотошных, продумано было всё. Сделав свои грязные делишки, я поднялась с туалетного кресла и увидела, как песок в закутке шевелится сам по себе. Будто большая лопатка просеивает наполнитель в кошачьем лотке, только кверху ногами. Все следы моего пребывания мгновенно скрылись под слоем вступившего чистого песка. Интересное техническое решение! Теперь бы ещё руки где помыть…

Я огляделась, но воды или чего-нибудь похожего на краны в туалетной комнате не было. Зато услышала из-за двери голос Вей:

— Эсси Маша, я принесла вам сосуд воды!

Отлично! Я снова замахнулась на дверь, мысленно приказав открыться, и она меня снова послушалась. Вей мило улыбнулась, держа в руках нечто, напоминающее ночной горшок:

— Вот, эсси Маша, вам хватит для туалета?

— Сполоснуть только, — пробормотала я. — Полей, пожалуйста.

Когда туалет был закончен, и мы вернулись в комнату, по покоям пронёсся лёгкий мелодичный свист. Словно один из моих щеглов выучил новую трель. Я глянула на Вей. Та пояснила:

— Кто-то пришёл. Желаете, чтобы я открыла, эсси Маша?

— Открой, — пожав плечами, ответила я. Симпатичный дверной звонок…

Вошедший слегка ошарашил меня. Очень молодой мальчик — лет пятнадцать по земным меркам — одетый вычурно с нотками восточных глашатаев: сапожки, шаровары, лёгкая рубашка без разрезов и нечто вроде панамы с широкими полями, на мгновение показал своё парадное воплощение (видимо, такая форма приветствия у драконов) и провозгласил:

— Эсси Макария, няня его императорского высочества, вызывается на приватную аудиенцию к его императорскому величеству Рандаверилокурту Итарийскому Эриданскому!

— Прелестно! — в тон ему ответила я. — Но мне нечего надеть!

Глашатай поклонился и отступил в сторону. Большой, очень большой, нет — огромный мужчина с дутыми мускулами, рвущими рукава рубашки, внёс в комнату плетёную закрытую корзину. Ну как внёс… Отдуваясь и пыхтя притащил. Поставил в центре комнаты и поклонился.

— Это одежда? — спросила я у Вей. Та кивнула:

— Полагаю, что да, благочестивая эсси.

— Тогда, — я обернулась к подростку, — передайте его императорскому величеству, что я оденусь и приду.

Глашатай снова поклонился и с достоинством ответил:

— Мне поручено препроводить благочестивую эсси.

— Тогда ждите за дверью, — я склонилась над корзиной. — Вей, как это открывается?

— Никаких секретов, благочестивая эсси, — ответила служанка, опасливо оглянувшись на закрытую дверь. — Вот ваш гардероб.

Она просто откинула крышку корзины и принялась вынимать тряпки. Платья, юбки, какие-то жилетики, рубашки, вуальки… Мне стало страшно. В этом жутком климате, в этой влажной жаре носить столько слоёв! Я или задохнусь, или захлебнусь в собственном поту! Вот моей служанке совершенно комфортно в её капустных листах… Но она привыкла. А как быть мне?

— Я помру, — обречённо сказала самой себе. — Помру или грохнусь в обморок перед императором…

— Эсси Маша, но ведь корсеты отменили тридцать лет назад, — удивлённо обернулась на меня Вей, раскладывая одежду по диванчику. — Раньше дамы часто падали без чувств, в нашем климате это неудивительно. Теперь подобные случаи весьма редки.

— Мне и без корсета очень жарко… — я потрогала край платья и удивилась. Ткань была скользящей, роде шёлка, но ещё глаже и как будто даже жирнее. Чем они тут кормят шелкопрядов — сметанкой и маслицем?

— Вы скоро привыкнете, эсси Маша, — с воодушевлением ответила Вей. — Думаю, вот это прекрасное платье подойдёт для аудиенции с венценосным императором!

Подойдёт, ясна поляна! Всё подойдёт, кроме моих джинсов. Я пожала плечами и принялась раздеваться. Сейчас натяну платье и схожу к папочке Некса. Может, удастся узнать, почему малыш оказался в морозном лесу один.

— Нет! — возопила Вей, вскинув руки, и тут же закрыла ладонью рот. Я вздрогнула:

— Что такое?

— Сначала это!

Она подала мне что-то вроде утягивающих панталон — из тонкой светлой кожи, будто змеиной. Я не удержалась и хрюкнула:

— Что это?

— Это бельё, — присела в реверансе Вей. — Все эсси должны носить такое, эсси Маша.

— Пусть носят. Я буду носить своё. Иначе привет, грибок и МСТ! Давай платье.

— Эсси…

— Платье!

— Ещё рубашка.

— Хорошо, давай послойно, — сдалась я. — Только не заматывай меня в сто одёжек!

— Вам надо одеваться с достоинством эсси, — слегка наставительным тоном произнесла Вей, стаскивая с меня футболку. — Я понимаю, что у вас другая мода, но император не потерпит иностранных послов, одетых не по фасону Эридана.

— Какой интересный император… — пробормотала я. — Это похоже на неуважение.

— Простите, эсси Маша, но я не могу говорить с вами об императоре, — почти шёпотом ответила Вей, скрывая лицо. Она помогла мне натянуть тонкую, чуть приталенную рубашку, а сверху нежно-серое платье, цвета пасмурного неба над городом. У него был глубокий вырез, обнаживший плечи, а ткань неожиданно плотно облегла грудь, чуть приподняв не хуже любого пуш-апа! Прелесть какая! Интересно, а мне надо делать реверанс перед императором?

— Вей, скажи… Ой, нет, не надо эту фату!

Девушка неумолимо закрепила вуаль на моих волосах, скрыв хвостик, и разложила кружева по плечам, а потом умилилась:

— Эсси Маша, вы великолепно выглядите!

— Ненавижу шапки, платочки, ненавижу шпильки… — пробормотала я, покрутив головой, чтобы убедиться, что вуаль не упадёт в самый ответственный момент.

— Когда у нас будет больше времени, я сделаю вам причёску, как у дам-хранительниц, — пообещала служанка. — Простите, вы хотели что-то спросить, эсси Маша?

— Мне нужно присесть, как ты это делаешь, когда я буду перед императором?

Я попробовала реверанс, который видела в исторических фильмах, но Вей покачала головой:

— Прошу прощения, эсси Маша, вы немного неправильно сгибаете ноги. Нужно отставлять думающую ногу дальше в сторону.

— Это чем думает моя нога? — озадачилась я. — Правую или левую?

— Вот эта сторона, — Вей встала рядом со мной и указала на правую руку, — думающая. А эта, — она легонько взмахнула левой кистью, — любящая.

— Отлично. Правая думает, левая любит. Проще пареной репы. Значит, эту ногу вообще на край света отодвинуть?

Вей продемонстрировала правильный реверанс. В самом деле, когда я скользнула правой ногой в сторону, мне удалось присесть, почти как служанка. Та критически осмотрела мой неуклюжий реверанс и махнула рукой:

— Ничего страшного, эсси Маша, с должным усердием и упражнениями у вас всё получится. Да и венценосный император не будет сердиться, если вы выкажете достаточно покорности и благолепия.

— Надеюсь…

Мне вдруг стало не по себе. Что там за император такой, что его все боятся аж до дрожи в коленках?

— Так мне того… идти?

— Я буду ждать вас в покоях, эсси Маша, — Вей ещё раз показала, как надо приседать. Никогда не научусь… Хотя немного похоже на стретчинг, который увлекал меня лет в пятнадцать.

Я двинулась к двери, машинально ища ручку, чтобы нажать. Оказалось, что работает и так. Наверняка тут дело в моих мыслях, даже бессознательных. В открывшемся проёме я увидела скучавшего глашатая, который сразу выпрямился и принял свой горделивый вид. Жестом подросток пригласил меня следовать за ним. Со вздохом я обернулась на комнату — вернусь ли сюда? А вдруг императору не понравлюсь, и он велит меня казнить? Вдруг Вик попросту заманил глупую дурочку в логово дикого зверя, любимым развлечением которого является поджаривание и поедание человеческих девушек?

Тьфу, вот уж действительно глупость! Зачем тогда маскарад с комнатами и одеждой? Нет, я няня наследника, и должна держаться с достоинством и скромностью. Типа Джейн Эйр. Да, сэр, нет, сэр. Ой нет, ваше величество… Нет, ваше императорское величество.

Мы прошли по длинному коридору, свернули в галерею, где напротив стрельчатых окон с витражами вместо стёкол висели на стенах прекрасные гобелены, но теперь уже с изображениями каких-то правителей. Сплошь мужчины, сплошь молодые красавчики, только одежды разные. Видимо, разные эпохи. Если император так же симпатичен, как эти портреты, то я согласна даже на несколько реверансов!

Галерея завернула налево (в любящую сторону), и мы оказались в зале — вероятно бальной. Она была пуста, гулка и сверкала полированным полом, сделанным словно из единого куска камня. Глашатай заскользил по нему, я последовала, опасаясь, но мои кроссовки под платьем крепко цеплялись резиновыми подошвами за гладкое покрытие. Перед нами раздвинулись высокие двери, подросток вошёл первым и громко объявил торжественным голосом:

— Няня его императорского высочества эсси Макария, человек!

Он не смотрел на меня, но я поняла, что надо идти. И что ждёт меня в следующей зале нечто грандиозное.

Это оказалась тронная зала. Огромное кресло, каменное, как и всё в этом замке, радужное, под стать витражам в узких окнах, под стать платьям девушек, стоявших, склонив головы, вдоль стен, под стать камзолам мужчин, сгрудившихся у трона. А на нём сидел дракон. Самый настоящий, никакой там не человек, никакое не парадное воплощение. Просто дракон в чёрной тоге. Крылья, рога, зубастая пасть, налитые кровью глаза, когти, хвост…

Ой ё…

Можно уже падать в обморок? Или сначала попытаться изобразить реверанс?

— Эсси Макария, мы выражаем тебе свою бесконечную благодарность за спасение нашего сына, юного и посему ещё не слишком рассудительного.

Голос императора показался мне рокочущим каскадом шумного водопада.

— Не за что, ваше величество, — пролепетала я, присаживаясь и старательно оттягивая думающую ногу в сторону.

— Мы также выражаем своё бесконечное неудовольствие по поводу твоего присутствия в империи. Люди не должны приходить в этот мир.

— Но… почему? — вырвалось у меня.

Дракон раскрыл пасть, растянув губы, и мне показалось, что он улыбается. На самом деле император фыркнул, выпустив из ноздрей густой белёсый пар:

— Люди! Жестокие, хитрые, самовлюблённые и эгоистичные создания. Ни один из вас не смог и не сможет принести нам ничего полезного без разжигания вражды и уничтожения чего бы то ни было.

Мне стало не по себе. Как этот ящер позволяет себе высказываться о том, чего не знает? Выставить целую расу — мою расу! — убийцами и двуличными сволочами! Это по меньшей мере некорректно, а вообще — оскорбительно. Но как возразить ему? Вон какие клыки и когти, вон сколько народу смотрит на меня с пренебрежением и открытой неприязнью…

Глубоко вздохни, Маша. Уйми забившееся сердце. Ты же никогда не боялась говорить и резать правду-матку в глаза людям! Людям, но не драконам…

— Со всем уважением к вам, ваше императорское величество, я думаю, что вы неправы.

Шепоток пробежал по рядам подданных. Все они переглянулись, то ли удивляясь моей смелости, то ли гадая, через сколько времени меня казнят. Дракон же подался вперёд, и его когти впились в каменные подлокотники трона:

— Ты посмела мне перечить?

— Вы не можете знать о людях то, что знаю о них я. Да и обо мне больше меня самой знать не можете. Никак.

Перешёптывания смолкли. В зале наступила звенящая тишина. Дракон насупился, сдвинув брови, прикрыл глаза. А я с трепетом ждала, когда он снова оживёт. Ох, как отец с сыном похожи! Такие же тупорылые морды, правда, папашина длиннее, такие же загнутые рожки… Господи, почему мне кажется, что венценосный император обдумывает самый мучительный изо всех ему известных способов казни?

Его величество снова открыло глаза, присобрав кожистые веки. Его нос пошевелился, морщась, а губы искривились. Наконец, скребнув когтями по подлокотникам, молвил — именно молвил:

— Я повелеваю. Эсси Макария, ты можешь находиться в империи сколько пожелаешь. Ты можешь служить няней нашего наследника. Ты можешь пользоваться нашим гостеприимством. Но помни. Лишь один поступок, который выйдет за рамки общепринятых в мире драконов — и ты будешь жестоко наказана.

— Вы меня вышлете в мой мир без зарплаты? — несмотря на пробивший меня озноб, я не удержалась от сарказма. Ответ дракона неожиданно выморозил меня:

— Ты будешь заточена в одиночестве до конца жизни.

Уфти! Какой няша! Одиночное заточение за проступок? Мне что, броситься изучать правила жизни драконов?

— С вашего позволения, — я снова присела в реверансе, — в таком случае мне понадобится учитель этикета.

— Наставники венценосного принца к твоему распоряжению, — дракон повёл лапой в сторону стоявших, которые отчего-то сжались и отвели взгляды. — Знай, что за примерное служение императору все наши подданные всегда хорошо вознаграждаются.

— Не сомневаюсь в этом, ваше императорское величество, — мне удалось скрыть иронию в голосе с большим трудом. — Я могу идти?

— Иди.

Наверное, надо ещё присесть напоследок? Я изобразила очередной реверанс и попятилась к выходу, прямо как в церкви. Ни за что не повернусь спиной к этому претенциозному чудовищу! Ни за что.

Только в бальной зале, когда за мной закрылись огромные двери, я позволила себе расслабиться и прислониться к холодному камню лбом, а потом и всем телом. Во что я ввязалась? Куда пришла на заклание, как маленький глупый ягнёнок? Разве я могла подумать, что в мире Некса все будут такими психоригидными и обидчивыми?!

Лёгкий стрёкот, будто гигантский кузнечик прыгнул мне под ноги, заставил подскочить на месте и оглянуться. Зверёк, потревоживший мои страдашки, тоже отпрыгнул в сторону, издав возмущённый писк, а потом потянулся ко мне — доверчиво и почти дружелюбно. Он отдалённо напоминал ирчи, которые конвоировали нас до замка, но, в отличие от них, был совсем маленьким, красовался густыми блестящими перьями, переливающимися от ярко-малинового до королевского синего, а ещё высоким жёстким гребешком от макушки до кончика длинного хвоста. Умные глазки малыша смотрели на меня неотрывно, передние лапки были умильно сложены на груди, а раздвоенный язычок постоянно шарил в воздухе из приоткрытой пасти.

— Привет, — с улыбкой сказала я, присев на корточки. — А что ты тут делаешь? Заблудился?

Ирчи с волнующим писком потянулся ко мне, быстренько обнюхал протянутую ему ладонь и безо всяких комплексов забрался ко мне на руки. Ни дать ни взять, Цезарь в самом начале его жизни у меня. Я осторожно погладила ирчи по шее, отчего-то опасаясь трогать гребешок, и малыш зафырчал, как профессиональный лис, прижимаясь к моему декольте всем телом.

Прямо глоток живительного счастья после страшной аудиенции!

— Ну, пойдём, надо найти твоего хозяина, — сказала я, поглаживая малыша. — А кто-то, между прочим, говорил, что домашним питомцам не нужны ограничители свободы!

Глава 7. Особенности драконьей натуры

Зверёныш был жаркий, его кожа чуть царапала мне руки чешуйками, которые проглядывали через оперение, но не оставляла затяжек на одежде. Зато он всё время вертелся, теребил меня маленькими передними лапками за волосы и мочку уха, попискивал, как мне показалось, довольно. Я понятия не имела, куда идти. Ведь глашатай, проводив меня, испарился, а все придворные остались в тронной зале. Какой-то странный замок! Нигде никого. Совсем не так я представляла драконий мир… И где Некс? Наверняка он уже был на аудиенции у своего папаши… Где же мой малыш теперь?

Я прошла обратно по галерее, разглядывая портреты императоров. На каждом красовалась чёрная тога с перевязью из блестящих камней и мантия, похоже, сплетённая из перьев. Не хватало только индейского роуча на головах, но тогда я точно не удержалась бы от смеха.

— Нет, ты только посмотри, какие у них пафосные морды! — тихонько сказала я ирчи. — А все, как один, диктаторы и сатрапы. Как и нынешний император. Просто фу какой противный!

— Эф!

Я вовремя отскочила, ибо на меня из некого потайного прохода вылетел франтоватый молодой человек с торчащими во все стороны вихрами и горящими от беспокойства серыми глазами. Он кричал, правда, не слишком громко, но стены радужного замка отражали эхо не хуже огромного рупора.

— Эф, вот ты где, противное животное!

Он выхватил ирчи из моих рук, и малыш принялся изо всех сил вырываться, пронзительно вереща. Парень чуть было не выпустил его, перехватывая поудобнее, поэтому мне пришлось решительно забрать Эфа себе:

— Мне кажется, со мной ему спокойнее.

— Простите ради Виуза, благочестивая эсси! — парень поклонился слегка поспешно и попытался снова взять Эфа, который клацнул рядом меленьких острых зубов. Альтер эго Цезаря! Хоть бы не описал меня!

— Это ваш хм-хм питомец? — подозрительно спросила я. — Потому что не очень-то похоже!

— Не мой, благочестивая эсси, — снова поклонился парень. — Питомец его высочества наследника. А вы… Вы не представитесь, благочестивая эсси?

И он на момент выпустил крылья-рожки-когти, как положено по этикету:

— Я Венчивейю Амаха-Ши из рода Лесных Драконов, наставник его императорского высочества, к вашим услугам.

И снова поклонился. Я изобразила неглубокий реверанс и ответила с достоинством:

— А я Макария Субботина из рода… м-м-м людей, няня его же императорского высочества.

— О-о-о! — воскликнул Венчиве… Вен. — О-о-о! Какое прекрасное имя! Весьма музыкальное! Гармоничное! Подождите, вы сказали «из рода людей»? Ах, какое имя!

Я смотрела на него с нарастающим чувством симпатии. Этот дракон определённо нравился мне. Вроде и похвалил ненавистное мне имя, но с такой стороны, с которой я никогда его не рассматривала. Лишь мимоходом упомянул, что я из другого мира…

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я, пытаясь выпутать лапку ирчи из причёски. — А где сейчас наследник? Мне хотелось бы его увидеть.

— Он в зале для теоретических занятий. Если желаете, эсси Макария, можете поприсутствовать, но мне не хотелось бы, чтобы венценосный наследник отвлекался…

— Я не собираюсь его отвлекать, но разве животное… его зовут Эф, да? Не помешает?

— Нет, если Эф будет сидеть тихо! И прекратит улепётывать всякий раз! — Вен даже голос повысил, обращаясь к ирчи, и тот с возмущением застрекотал, цепляясь за моё платье лапками. — Прошу, эсси Макария, я провожу вас в залу для занятий.

Мы поднялись на третий этаж по прелестной узкой лестнице с завитушками на перилах, покрытой всё той же длинной ковровой дорожкой из кожи динозавра, и Вен непрерывно говорил. Рассказывал мне о дворце, о гобеленах, о прекрасном радужном камне, но при этом информации давал слишком мало. В основном восхищался. Из чего я заключила, что сей эвьер родился далеко отсюда и в замке совсем недавно. За лестницей последовала ещё одна галерея, на стенах которой висели совсем другие гобелены. На них были изображены драконьи дети. Только мальчики. Разных возрастов, все светловолосые и голубоглазые, с крылышками за плечами и рожками на лбу. Все серьёзные, с горделиво поднятыми лицами. Наследники? Которые один за другим становились теми красавчиками-императорами из галереи этажом ниже…

По мановению руки Вена одна из дверей в длинном коридоре раскрылась, въехав в стену. Маленький Эф неожиданно спрыгнул с моих рук на пол, приземлившись на крепкие задние лапки, и бросился в большую залу. Я заглянула и увидела ряды своеобразных деревянных сот по периметру всего помещения. В каждом из отверстий лежал свиток, на торцевой части которого были нарисованы разные значки — круги, треугольники, квадраты, по отдельности и вперемешку, пустые и перечёркнутые в разных направлениях.

Там и тут висели распрямлённые свитки, где были нарисованы карты, пейзажи, фигуры драконов в различных воплощениях. Увидела я и скелеты, как в нашем кабинете биологии. Только у нас был человеческий, а тут стояли драконьи. В первый момент меня слегка передёрнуло, а потом стало жутко интересно. Есть ли среди учебных пособий схема превращения из почти человека в драконью морду? Надо будет осмотреться повнимательней.

На подиуме в середине залы за самой настоящей, хотя и не квадратной, а круглой партой сидел мой маленький Некс. Он был одет в кружева, финтифлюшки и строгий тёмный камзол, в руке держал костяную палочку с наконечником из пучка перьев и что-то рисовал на развёрнутом свитке. Эф подскочил к нему, сунул маленькую острую мордочку под локоть. Некс взвизгнул:

— Эф! Ты нашёлся! Мой славный!

Обернувшись, заметил нас с Веном и быстро встал:

— Маша! Ты пришла! Отец не выгнал тебя…

— Ваше императорское высочество, — укоризненно ответил ему Вен. — Не отец, а венценосный император. И не Маша, а Макария. Впрочем, вы принц, а перед вами дама, поэтому я настаиваю на благочестивой форме.

Мальчик вздохнул с такой непосредственной детской досадой, что я прикрыла смешок ладонью. Затем Некс поклонился с неожиданной грацией и достоинством, поправился:

— Эсси Макария, мы бесконечно рады видеть тебя в замке подле нас.

— Лучше, ваше высочество. Но я вам уже говорил по поводу императорского плюрализма. Не стоит употреблять его раньше положенного времени.

Вен прошёл к подиуму, поднялся на него рядом с мальчиком и наставительно продолжил:

— Вы сможете говорить так, лишь когда займёте место вашего венценосного отца на троне. Либо если его императорское величество посадит вас подле себя на одном из высших собраний и позволит вам высказаться от имени империи.

Мой бедный Некс… Теперь понятно, почему малыш сбежал в другой мир! Я бы тоже сбежала…

— Скажите, Вен… простите, эвьер Венчи… я всё время забываю ваши сложные имена… А что я должна сделать после такого приветствия?

Я хотела отвлечь наставника от Некса, и мне это удалось. Вен оживился:

— В нашем мире имена необыкновенно важны — как и представления в парадном воплощении. Если хотите, это правила вежливости. Скажите, эсси Макария, как вы здороваетесь с незнакомыми людьми?

— Ну… С мужчинами — я подам руку. С женщинами — просто «здравствуйте».

— У вас… нет второго воплощения? — изумился Вен. Он прямо-таки застыл в неверии и остолбенении. С улыбкой я ответила:

— Нет. Только внутреннее, но его обычно не видно!

— Как любопытно… — пробормотал наставник, прохаживаясь по подиуму. — Я близко общаюсь с Фирис, с некоторыми мицеллиусами, и у всех них есть второе воплощение. У драконов их всего три. У некоторых рас из других миров число воплощений достигает пяти! Но неважно, это не ваша вина…

Он обернулся и с улыбкой взмахнул рукой:

— Реверанс и отвечайте: ваше императорское высочество, для меня нет большей чести, чем пребывать в вашей близости.

Я не удержалась от смеха, но Вен схватил ребристую указку:

— Прошу не смущать венценосного наследника! Даже если вам непривычны такие обороты, у нас они являются частью жизни.

Указка… Всё во мне напряглось. У Тины Валерьевны была линейка, которой она без стеснения била нас, девчонок, по рукам. До синяков.

— Положите, — тихо ответила я сквозь зубы. — Немедленно положите указку на стол!

— Эсси? — удивился Вен, посмотрел на указку и аккуратно опустил её на край парты. — Прошу прощения?

— Занимайтесь, — отмахнулась я, с трудом разжав челюсть. — Не обращайте на меня внимания. Я тут посижу, почитаю…

— Вы знаете наш язык и умеете читать по-драконьи?

— Язык… Я вас понимаю, вы меня понимаете, но я его не учила. А читать… Вот уж не думаю.

— Да, драконий язык невероятно сложен, — Вен горделиво поднял голову. Попросту — задрал нос. И мне захотелось сделать то же самое, чтобы позлить этого наглого наставника. Поэтому я вытащила один из свитков из сот и улыбнулась как можно более ехидно:

— Уж всяко не сложнее русского!

— Это высокогорный диалект, — небрежно склонил голову Вен. — Сей свиток написан на высокогорном наречии.

— А говорим мы на каком?

— На южноморском, эсси Макария.

— И что, большая разница между ними?

— Я не смогу вам объяснить без примера. Но нам с его высочеством необходимо заниматься, чтобы компенсировать дни отсутствия.

Вен снова поклонился мне, а я взмахнула свитком:

— Занимайтесь. Я буду учиться читать.

Некс, которому надоело слушать нашу вежливую перепалку, со скучающим видом играл своей палочкой для письма. На её кончике застыла капелька синих чернил. Но чернильницы нигде не было видно. Интересно, как работает эта драконья ручка? Но я решила отложить этот вопрос на потом, осмотрелась. Под узкими окнами залы были разложены высокие подушки — будто наши пуфы, только на вид мягче и удобнее. На одну из них я и уселась, не обращая внимания на всполошённый взгляд Вена. Пусть идёт лесом в эротическое путешествие, хотя с этим у драконов, походу, проблемы…

Эф подобрался ближе ко мне, устроился на коленях, свернулся в чуть провисшей юбке и положил острую мордочку на коротенькие передние лапки. Я аккуратно сдвинула ноги, чтобы малышу было удобнее, и развернула свиток, потянув за кожаный язычок.

Похоже, что я слегка поторопилась с высказываниями. Как научиться читать, если не знаешь, что обозначает каждый символ? Нужна азбука, какое-нибудь пособие для маленьких детишек… Но спрашивать у Вена я не буду, ещё не хватало, чтобы он посмеивался надо мной! Спрошу потом у Некса. А пока попробую вычленить самый часто встречающийся символ. Во многих языках это гласная…

— …Эсси Макария, проснитесь!

Вскинувшись, я открыла глаза. Эф дышал мне в лицо, пытаясь облизать, но я заслонилась от него:

— О нет, у тебя воняет из пасти! Уйди!

Вен стоял надо мной, протягивая руку. Оказывается, я задремала со свитком в руках. Вот стыд-позор! Тоже мне, блаженная Макария… Учила, учила и уснула!

— Позвольте мне помочь вам, эсси, — Вен галантно поднял меня с подушек и снова поклонился. Эти их поклоны… Я даже начала различать степень важности каждого дракона. Чем ниже кланяется — тем ниже его чин. Некс очень изящно склоняет голову, а его папаша вообще не двинулся передо мной.

— А где Некс… то есть, венценосный наследник? — я поискала глазами малыша и снова глянула на Вена. Наставник улыбнулся:

— Он упражняется в зале психокинетики. Желаете, чтобы я проводил вас туда, эсси Макария? Или, быть может, вы хотите ещё почитать?

Ах-ах, как мы тонко шутим! Как мы то-о-оненько издеваемся! А ведь он мне почти понравился. Может быть, и мне шуткануть? Я ведь могу…

— Знаете что, эвьер Венчивью, его императорское величество разрешило мне брать уроки этикета, — вкрадчиво ответила я. — Я выбираю вас своим преподавателем. Начнём прямо сейчас.

— Сейчас? — растерялся Вен, и его руки дрогнули. — Разве вам не следует находиться рядом с венценосным наследником, эсси Макария?

— Следует, — покладисто согласилась, а потом улыбнулась послаще: — Но ведь наследник занят! А мне необходимо как можно скорее изучить правила вашей жизни, дорогой эвьер Венчи.

Он повёл глазами, закатив их. Прямо как Дауни-младший с известного мема. Но взмахнул руками, вероятно, примиряясь со злодейкой-судьбой, которая не даёт отдыха:

— Хорошо, эсси Макария. Давайте пройдём в сад, закажем прохладительные напитки и начнём с азов.

Похоже, обучение началось ещё в пути, потому что Вен снова говорил без остановки:

— Вы эсси, даже если не по крови, а по имени, поэтому ведите себя, подобно эсси. Вы знать, аристократия, четвёртая ступень, вы намного выше прислуги. При встрече с вами служанки должны исполнить реверанс, а слуги поклониться. Кроме эвьера Радоривана, он также четвёртая ступень знати.

— И вы? — невежливо перебила я. Вен поморщился:

— И я. Эсси Макария, не стоит говорить до того, как мужчина окончил речь. В нашем мире мужчины играют гораздо большую роль чем женщины.

— Чудесно! — воскликнула я, отчего служанка в простом платье испуганно шарахнулась в сторону. — Патриархат плюс кастовая система! Но ведь это неправильно!

— Разве можем мы судить о том, что правильно или нет? — повысил тон Вен. Мне показалось, что он хочет заглушить мой голос. А вдруг я посею сомнения в юных умах низшей касты? Со смешком взяла Вена под руку, чувствуя себя прогрессивной леди, чуть ли не суфражисткой:

— А кто должен судить?

— Виуз, разумеется, эсси Макария, — он посмотрел на меня, как на городскую сумасшедшую — с пониманием и лёгкой жалостью.

— Я не знаю, кто это.

— Это наш великий предок, отец всех драконов.

— Мать драконов знаю, отца… нет, — я с трудом удержалась от смешка, потому что какой-то частью мозга вспомнила пословицу «Не лезь со своим уставом в чужой монастырь». Пусть будет отец драконов.

— Виуз, Великий и Ужасный Змей, создал всё живое на нашей земле, создал Солнце и звёзды, создал драконов по образу и подобию своему, вдохнул в них ум и повелел слушаться заповедей, которые высек для них на огромной скале в центре мира.

Вен говорил, как старый афроамериканский проповедник — вещал. Он не был против моей руки на своём локте, значит, с этим жестом я угадала. Видимо, драконы остались где-то в эпохе Возрождения. Искусства, прекрасные замки, империя… Магия в стенах и дверях, магия в мыслях. Они просто пошли другим путём. Впрочем, весь этот мир пошёл другим путём. Если бы тут миллионы лет назад упали метеорит или комета, этой прекрасной империи могло бы и не быть…

Мы вышли в сад через боковое крыльцо. Водопад запахов обрушился на меня. Тяжёлый аромат больших цветов, весенняя зелень, влажная трава… Словно вошла в ботанический сад, где нет оранжерей, а все растения свободны жить там, где сами хотят. Цветы такие знакомые и, в то же время, неизвестные в моём мире. Пальмы рядом с обычными лиственными деревьями, рядом с маленькими, отлично подстриженными кустиками, похожие на наши живые изгороди. Вен жестом пригласил меня пройти в небольшую беседку из вьющихся растений, которые, казалось, ничего не оплетали, а сами по себе образовывали подпорки и крышу. Там стояли уже знакомые мне плетёные кресла — те самые, мягкие без подушек, а посередине огромный лист тропической пальмы держал поднос с кубками красного металла.

— Прошу вас, — Вен показал на одно из кресел и подождал, пока я опущусь на него, только потом сел сам. — Вам нравится сад?

— Он очень красивый, — ответила я, отпивая немного… лимонада? Да, это оказался лимонад с ярко выраженным привкусом малины. Как интересно посмотреть на фрукт, из которого делают этот напиток!

— Ещё один урок, эсси Макария. Когда вы делаете комплимент, делайте это как можно более цветисто. Не стесняйтесь на витиеватые образы. Вы можете сказать, что сад необыкновенно прекрасен, как рассвет над жерлом вулкана, или настолько красив, что у вас не хватает слов, чтобы описать его без свитка самых сложных наречий и прилагательных.

— Хорошо, я запомню, — кивнула, укрепляясь в своём решении выучить драконий язык и вызубрить свиток самых сложных наречий и прилагательных наизусть.

— «Хорошо, я запомню, эвьер Венчивейю», — поправил меня Вен.

— Эвьер Венчи…вейю… Господи, почему у вас такие длинные имена?

— Наши имена — наша ступень. У вас и у меня, эсси Макария, четырёхсложные имена, это знак нашей принадлежности к четвёртой ступени. На это также указывает наличие четырёх вспомогательных пальцев на крыльях.

Вен принял парадное воплощение и вытянул одно крыло, чтобы продемонстрировать наглядно. Я коснулась кожистой перепонки с опаской, провела по пальцу до самой пясти и задрожала. Словно пахнуло ветерком на моё лицо, словно душа наполнилась детской радостью, захотелось рассмеяться просто так…

«Смотрите, тётушка, она смеётся! Смеётся!»

Господи, откуда этот звонкий мальчишеский голос в моей голове?

Глава 8. Бабочки

— У вас пять… пальцев, — тихо сказала я, не в силах сдержать дрожь. Вен с улыбкой покачал головой:

— Это не палец, это запястье.

— Понимаю…

Я поёжилась. Откуда этот голос? Галлюцинация от жары? Нет, почему сейчас? Весь этот мир может быть одной большой галлюцинацией, но он слишком сложен и слишком целен для моего воображения. Может быть, воспоминание? Но откуда? Никаких картинок из детства я никогда не видела… Меня нашли в шесть месяцев, а помню себя лет с пяти. Тогда почему ребёнок кричит «тётушка»? Чья тётушка? Может, это я ребёнок?

— Эсси Макария, я понимаю, что вы не знаете всех тонкостей нашего этикета… — пробормотал Вен, аккуратно складывая крылья и убирая их за спину. — Именно на это я спишу ваш необдуманный жест. Никогда не трогайте крылья дракона, за которого вы не собираетесь в скором времени выходить замуж.

— Ой, — сказала я. — Неужели вы теперь, как честный человек, обязаны на мне жениться?

Вен рассмеялся, и от чопорного наставника на миг не осталось и следа. Нет, этот парень определённо мне нравится! Он взял кубок, пряча смех в лимонаде, а потом ответил:

— Не думаю, что это хорошая идея. Я просто хотел вас предупредить, эсси Макария. Другие эвьеры могут не быть такими же понимающими.

— Вы очень любезны, эвьер Венчи…вейю.

Я мысленно порадовалась за себя: надо же, выговорила его имя, почти не заикнувшись! И не буду его женой, уф. Даже не знаю, что именно меня радует больше! Но на душе определённо стало легче.

И тут произошло второе чудо за последние полчаса.

Огромная ярко-голубая бабочка прилетела в беседку, села на мой указательный палец и застыла, чуть подрагивая крылышками. Я замерла, чтобы не спугнуть эту хрупкую гостью, а Вен тихонечко цокнул языком несколько раз:

— О! О-о-о! В мире людей тоже умеют призывать животных?

— Что? Нет, — почти не дыша ответила я. — Она сама…

— Бабочки не прилетают сами. Они необыкновенно дики!

— Дикие, но симпатишные, — пробормотала я, разглядывая затейливый узор на крыльях. Какая эта бабочка красивая! И совершенно не боится меня! А вот и вторая… чуть поменьше, чуть поблёклее, но такая же прелестная и бесстрашная!

— В вас таится множество неизведанных талантов, — изумлённо сказал Вен. — Одну бабочку можно было бы списать на случайность, но две…

— Три, — тихо усмехнулась я, следя взглядом за подлетающей подружкой первых двух. Затем все они вспорхнули и закружились у меня над головой. Вен смотрел на них с восхищением, потом заметил:

— Три — это закономерность!

— У нас тоже так говорят, — вздохнула я. Взялась за кубок и поморщилась. Сладкий лимонад пить не хотелось. Водички бы…

Вен глянул на солнце, коснувшееся краем леса на холмах, и сказал:

— Эсси Макария, я думаю, вы проголодались. Ужин будет подан в малой столовой. Желаете, чтобы я вас сопроводил?

— Желаю, чего уж там, — я встала. — Мне кажется, я сразу же заблужусь, если пойду в замок одна.

— Вам это только кажется, эсси Макария.

Вен предложил мне локоть, и я с радостью ухватилась за него:

— Я совершенно не умею ориентироваться в замкнутых пространствах. Вот в лесу ещё туда-сюда… Но в лабиринте замка… Думаю, вы будете искать меня долго!

— Ирчи найдут запах, — совершенно серьёзно ответил Вен. — А если нет — я позову оборотня.

Я только профейспалмила мысленно. У драконов нет чувства юмора. Да-а-а, трудненько мне тут придётся!

Мы снова вошли в замок, и Вен повёл меня совсем другим путём в глубину замка. Я рассматривала висящие на стенах гобелены и стоящие в пролётах смешные вазы, больше похожие на ночные горшки. В искусстве драконы были изящны, но несколько примитивны по сравнению с нашей эпохой Возрождения. Везде было много завитушек, спиралей, кругов. Наверняка это надписи, но прочитать их мне пока не представлялось возможным. Я обязательно выучу драконий язык, пусть даже только один диалект. Но не с Веном. Я попрошу Некса помочь мне.

Малая столовая оказалась огромным вытянутым залом, где стоял длинный стол — ожидаемо из твёрдых листьев, сплетённых между собой — и ряды стульев-грибочков. Вокруг уже ждали эсси и эвьеры, тихо переговаривающиеся между собой — чопорно и серьёзно. Заметив нас с Веном, все поклонились или присели, зашелестели крыльями, любопытно поглядывая на меня. Я, помня рассказ наставника о ступенях и иерархии, исполнила не слишком глубокий реверанс. Равная им всем или слегка выше кастой. Простите, уважаемые, у меня нет крылышек, не могу их показать…

— Пойдёмте, эсси Макария, — громко сказал Вен, обращаясь ко мне, но не для меня, а для всех присутствующих, — я умоляю вас сесть по левую руку. Вряд ли наши блюда вам известны, я покажу вам, как их надо кушать!

«Шу-шу-шу», — словно листья на ветру, зашептались в столовой. Господи, все женщины во всех мирах, да вообще вся прислуга одинакова! Похоже, я буду главной новостью замка в последующие несколько дней. Ну ничего, мне не привыкать. Я знаю отличное средство против сплетен: наплевать на них с высокой колокольни. Поэтому послушно села на шляпку гриба и взяла со стола салфетку из светлой кожи, положила её на колени. Вен устроился на соседнем стуле, продолжил:

— Я надеюсь, что вы, эсси Макария, не имеете каких-либо вкусовых табу?

— Нет, особо не имею, — ляпнула я, а потом подумала: а вдруг мне преподнесут тарелку лягушачьих глаз в соусе из слизи улиток? — Скажите, эвьер Венчивейю… — о, я прогрессирую! — а что вы обычно едите на ужин?

— Обычно… О, наши повара отлично готовят ашиму, а к ней — необычайно вкусный подземный салат.

— Подземный салат? Боже, я боюсь даже предположить, что такое ашима, — я проглотила слюну, и желудок ответил бурчанием. Я, конечно, голодна, но если вдруг эта самая ашима будет похожа на зажаренных насекомых или на полудохлые щупальца кальмаров…

Дверь отъехала в стену, и по воздуху из соседнего помещения выплыли деревянные круги тарелок, запорхали по кругу и медленно принялись укладываться на свои места на столе, прямо напротив каждого стула.

— Ашима из керраса и подземный салат с блаксами, — провозгласил голос невидимого официанта, и тут же все эсси и эвьеры поспешили рассесться. Я с опаской посмотрела в тарелку. Обычное рагу из светлого мяса и овощей, украшенное по бокам мясистыми веточками какой-то травы. Уф! Аж от сердца отлегло! Это не должно быть слишком противным, а может, даже похоже на наши блюда.

— Вот видите, эсси Макария, я угадал! — порадовался Вен, беря в левую руку лопаточку, а в правую — тонкое шило. — Попробуйте, ашима очень вкусная.

Он ловко подцепил шилом кусочек аппетитного мяса в соусе и затащил его на лопатку, а потом отправил в рот. Промычал, как настоящий гурман, и жестом пригласил меня попробовать блюдо. Мысленно перекрестившись, я взяла странные приборы и попыталась донести до рта незнакомую еду. Мясо срывалось с лопатки пару раз, но я наконец-то смогла ухватить его.

А что, вполне себе неплохо! Похоже на куриное филе. Правда, немного слаще и с каким-то непонятным привкусом, но очень даже вкусное. Я подозрительно покатала мясо в рту, проглотила и решилась спросить:

— Эвьер Венчивейю, из чего сделана эта… ашима?

И даже зажмурилась в ожидании ответа. Он не отвратил меня, но удивил. Впрочем, и ничего не сказал.

— Из керраса.

— А как выглядит керрас?

— Это… большое животное, травоядное, безобидное.

— Корова чо… — пробормотала я. Наверное, какой-нибудь игуанодон. Драконы разводят их вместо коров, только не доят. Небось, яйца берут…

— Что такое корова? — поинтересовался Вен, жуя веточку подземного салата. Я последовала его примеру, откусив верхушку салата:

— Большое животное, травоядное, правда, с рогами!

— Дракон? — с каким-то ужасом спросил наставник, и я засмеялась:

— Нет, просто корова с рогами.

Отчего-то наши родные коровы показались мне самыми прекрасными животными на свете. Дорого бы я отдала, чтобы погладить хоть одну… А тут сплошные динозавры!

— Вам нравится салат, эсси Макария?

— Травка как травка, — я схрумкала остаток веточки и прицелилась шилом к очередному кусочку мяса.

В общем, ужин удался. Нам сервировали нечто похожее на ликёр — с кисленьким вкусом и очень слабым градусом. От него мне неожиданно стало легко и свободно на душе, даже коровы забылись! Вен галантно проводил меня до покоев, где меня ждала служанка.

Рогатая, как стилизованная корова, луна светила в окно замка. Я прошла по комнате и поняла, чего мне не хватает. Пашки, который просит яблочка, Цезаря, просящегося на ручки, Баси с Касей, кошачего Инь-Яна… А как я буду спать без дракоши на груди? Как я буду спать в этом странном месте, которое я совсем не знаю?

Вей присела в реверансе, вежливым голоском спросила:

— Эсси желает отойти ко сну?

— Эсси не знает, — вздохнула я. Повернулась. Раскарыла широко глаза: — Что это такое?

— Это? Ваше ночное одеяние, эсси Маша, — удивлённо ответила Вей.

Ночное одеяние больше походило на парашют. Что-то абсолютно безразмерное, огромное, наглухо закрытое, как кольчуга… Чтобы некто, проникший в спальню эсси, не смог даже найти, как снять этот ужас! Чтобы и я сама не смогла ни дышать, ни ворочаться. Смирительная рубашка для благочестивых драконих!

— Я не надену это, извини, — покачав головой, я оглянулась. — Где другие вещи?

— Я сложила их в ваш гардероб, — Вей аккуратно расправила складки ночного одеяния и мановением руки открыла неприметную дверцу в стене спальни. — Вот они.

Я быстро подошло, провела пальцами по ряду гладких и шероховатых тканей, парящих в пространстве гардероба, и выхватила одну шмоточку:

— Вот! Я буду спать в этом.

Длинная и просторная рубашка примерно до колен и без рукавов, с неглубоким вырезом и кружевной отделкой, была очень похожа на ночнушку. Но Вей безмерно удивилась:

— Эсси… но… Это же купальный костюм для хаммама!

— Вы извращенцы, ребята, — профейспалмила я. — Ещё не придумали купальник?

— Эсси не оголяются нигде, кроме туалетной комнаты, — наставительно ответила Вей. — Хотя совсем недавно эсси Вавинатика продемонстрировала прелестный костюм для туалетной комнаты, который подойдёт для очень стеснительных дам.

— Послушай, Вей. Я всё понимаю, всё. Я очень хочу следовать правилам вашего мира, стать одной из благочестивых эсси, но бронепеньюары носить не буду. И мыться буду голышом. Так принято в моём мире, так я и буду делать.

— О! — только и смогла выговорить служанка, видимо, шокированная моим заявлением. Но решила не портить отношения и покладисто изобразила реверанс: — Я помогу вам переодеться, эсси Маша.

— Спасибо, — мило улыбнулась я, поворачиваясь к ней спиной.

На невидимо-мягкой перине спать было, конечно, очень удобно, но страшно непривычно. Мой матрас был гораздо твёрже. А теперь я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти позу, в которой не буду провисать или выгибаться. Хоть бы кошку обнять, и то было бы веселее!

Вей похрапывала в гостиной на диванчике, а я вздыхала. Неужели так будет всегда? Когда же я смогу заснуть? Что за мучения… Может, сходить найти Некса? Нет, малыш наверняка спит в своей постели, не стоит его будить. Дома я бы встала, согрела стакан молока и выпила бы его с кусочком батона. А тут что делать? Интересно, есть ли у драконов молоко? Вряд ли, ведь рептилии несут яйца… Есть ли в этом мире млекопитающие? Или только я такая?

Мерцающие огоньки привлекли моё внимание. Господи, это ещё что такое? Похоже на светлячков. Летают такие фонарики под потолком… Рассмотреть бы…

И будто по заказу один из фонариков спустился пониже, запорхал прямо над моим лицом. А вдруг это особо кусачий комар? Я уже подняла было руку, чтобы отмахнуться, как вдруг поняла, что это бабочка. Да неужто? Светящиеся бабочки? И они слетаются ко мне, опускаются на руку…

Я села на кровати, спустив ноги. Чудо чудное! Вытянув кисть, я с улыбкой смотрела на них — на голубых бабочек, как в саду. Надо же, нашли меня тут! Нет, нет! Не улетайте!

Но насекомые вспорхнули испуганной стайкой и метнулись к двери. Почему не в окно? Может быть, мне надо идти за ними?

Я встала тихонечко, на цыпочках прошла через открывшуюся дверь. Бабочки точно вели меня куда-то, потому что сразу сгрудились возле выхода. Оглянувшись на Вей, я прикусила губу и вышла в коридор. Там было тихо и темно. Словно замок спал беспробудно. Словно его на сотню лет усыпила старая ведьма с веретеном… Как такое возможно? Я думала, что тут всегда кипит работа…

На лестнице я остановилась. Стало страшновато. Бабочки улетели вперёд, потом вернулись, тревожно порхая перед лицом. Я слегка отмахнулась и шёпотом пожаловалась:

— Я боюсь! И заблужусь!

Мои ночные гости потусовались общаком, словно посоветовались, а потом одна из бабочек села на стену рядом с лестницей. Остальные полетели дальше, и под лестницей ещё одно насекомое село живым фонариком на статую. О как! Умно. Я Гретель, раскидывающая живые крошки на своём пути! Прелестно! Я словно попала в сказку…

Я прошла по коридору, миновав несколько зал, и вышла на крыльцо. Со мной осталась одна бабочка — самая большая, самая светлая, самая преданная, если можно так сказать. Она вела меня по саду вглубь, в душную прохладу тропиков, а я доверчиво шла за ней. Может быть, слишком доверчиво. Но сия умная мысль держалась на задворках сознания ровно до того момента, как я услышала звуки льющейся воды.

Вода! Водичка моя! Надеюсь, это не мираж! Я ускорила шаг, почти побежала за бабочкой. Какая же милая у меня провожатая, и как только догадалась, что мне надо вымыться, поплескаться? Прямо всё тело зачесалось — так захотелось под душ, в ванну, хотя бы в реку… И боженька смилостивился надо мной.

Это оказался водопад. Со скалистого грота, спрятанного в зарослях папоротников, из фонтанчиком бившего сверху родничка лился самый настоящий водопад из чистых прохладных струй. Бабочка покрутилась немного над ним и, облетев небольшой пруд, образованный стекавшей водой, присела на куст голубоватых цветов, похожих на розы. Её сияние чуть погасло, а потом вспыхнуло ярче, освещая мою импровизированную ванну. В том, что буду купаться, я не сомневалась ни секунды. Только оглянусь. Никого. Вот и славно.

Ночнушка полетела на траву, я попробовала пальцами ног воду и не ощутила холода. Ни тепла. Вода была как раз такой, как надо. Вода была, и этого мне хватило, чтобы почувствовать восторг. Даже дно не скользило под стопами, слегка кололось камешками и песком, и я смело вошла по пояс. Боже, какое счастье! Никогда не думала, что наличие ванны и воды приведёт меня в подобное состояние. Жалко, что нет шампуня, чтобы помыть волосы, но, говорят, можно прожить и без этого. Некоторые даже специально перестают использовать мылящие средства, чтобы волосы натурально очищались простой водой…

Я поплескалась немного, чувствуя себя лесной нимфой, первобытной женщиной, дорвавшейся до купания русалкой, а потом решила испробовать природный душ. Пошла к водопаду, разводя воду руками, нежась от её ласковых объятий. Помедлила, набираясь смелости, и на выдохе, с тихим визгом ринулась под струи звенящей воды. Незабываемо! Просто волшебно! Ради такого момента я готова простить этому миру все его заморочки и чопорные выкрутасы драконов! Я останусь здесь на всю ночь…

Но, занятая потреблением собственного счастья, я не заметила того, что в саду оказалась не одна. А когда заметила, было уже поздно. Чьи-то сильные руки схватили меня сзади за плечи, прижали к горячему телу, и я заорала со всей дури от страха. Но годы, проведённые в казённом доме, не прошли даром. Рефлексы не притомились, а выскочили в нужный момент. Удар пяткой по колену, а затылком по предполагаемому носу — и я уже свободна! Сзади раздался вопль мужчины, я тотчас отскочила, плюхаясь спиной в воду, и, когда вынырнула, увидела нападавшего, который держался за челюсть.

— Эх, не попала! — отфыркиваясь, пожалела вслух.

— А куда вы целились? — обиженно спросил он.

— В нос.

— Это неправильно! — возмутился мужчина. — А если бы вы мне его повредили?

— Да, и ногой надо было не по колену бить! — уже веселее посетовала я.

— По чему же?

В его голосе мне послышалось искреннее любопытство. Ишь, какой! Железная морда, честное слово… Неужели даже не больно?

— Вот по тому самому, — с достоинством ответила я, подбираясь ближе к берегу.

— Выражайтесь яснее, — потребовал мужчина, приближаясь.

— Стойте там, где стоите! — я собрала рукой волосы, стараясь не высовываться из воды. — И отвернитесь.

— Зачем?

— Я хочу одеться, неужели не понятно? Вы вообще джентльмен или так, рядом стояли, когда эвьеров делали?

Мужчина поперхнулся собственным языком, явно обдумывая мои слова, но послушно повернулся лицом к водопаду. Не мешкая, я вскарабкалась на берег, схватила ночнушку и принялась с пыхтением напяливать её на мокрое тело. Когда глянула на мужчину, то увидела, что он смотрит на меня. Нет. Жрёт моё тело глазами! Да уж, до эвьера ему как до луны!

— Знаете что? Вы совсем даже не эвьер, — заявила я зло. — Что вы тут делали? Зачем прятались?

— Я не предполагал, что кому-то захочется искупаться в это время, — усмехнулся мужчина, выбираясь на берег рядом со мной и отжимая мокрые панталоны и рубашку. — Тем более эсси, тем более в таком совершенно неприличном виде.

— А что ещё мне делать, если в ванной песок насыпан, — с обидой я махнула на бабочку, отгоняя её в сад. Вот предательница, заманила прямо в лапы… кому?

Я посмотрела на мужчину исподлобья, но внимательно. Он был хорош. Староват, конечно, но мне же его не варить! Лет сорок на первый взгляд. Хотя тут темно, я могу ошибаться. Волосы светлые, черты лица приятные. Как у Вика — благородные. И глаза голубые. Правда, есть в них что-то дьявольское. Огонёк. Наверное, все они тут огненные драконы…

— Вы что, садовник?

— А вы что, няня? — он невольно передразнил мой тон, и мы оба рассмеялись. Весёлое приключение, что ни говори.

Глава 9. Дети, кошки, попугай

Дракон вежливо предложил мне руку, и я не отказалась. Не будет же он меня снова хватать! А схватит — получит. Впрочем, в этом он уже убедился. Наверное, поэтому и вёл себя прилично, вспомнив о том, что таки дракон, а перед ним — благочестивая эсси.

— Вам нравится мой сад? — спросил он любезным голосом. Я не удержалась от иронии:

— А мне сказали, что это сад императора!

Усмехнувшись, мой новый знакомый кивнул:

— Да, император… то есть, его императорское величество иногда заботится о саде. Когда находит время. Его крайне мало.

— Да вы что? Неужели это так трудно? Ну, империровать эту самую империю?

Мне неудержимо хотелось язвить. Ну, невозможно же всё время быть серьёзной до оскомины и делать кислую морду лица! Но мой собеседник… кстати, как его зовут? — ответил без иронии:

— Трудно, конечно. В империю входят многие царства — Огненных драконов, Лесных, Морских, Ледяных. Есть вотчины, приграничные независимые города… Необходимо вести политику так, чтобы никого не обидеть и не спровоцировать войну.

— Вы удивительно хорошо осведомлены для садовника, — фыркнула я. И замерла. О боже! Неужели…

— Я… кхм… Эти знания доступны всем драконам, живущим в замке, — с достоинством ответил он.

— А как вас зовут, эвьер? — прищурилась я. — Вы не представились, как это сделали остальные.

Он остановился, явно раздумывая, что сказать. В полумраке сада, освещаемом лишь розоватой луной с неба, я не могла разглядеть выражения лица императора. Это точно он. Сомнений нет. Надо дожать.

— И вы один не зовёте меня благочестивой эсси.

Усмехнулась, видя его смятение. Ехидно добавила последний аргумент:

— И ваш портрет висит на стене галереи второго этажа.

Я сказала это чисто из вредности — разумеется, я не помнила лиц на гобеленах, да и темно тут. Но попала в яблочко. Дракон сдался, выдохнул:

— Вы правы. Я совершенно не умею маскироваться. Простите меня, эсси.

Он высвободил руку, встал передо мной и распустил крылья за спиной, не кланяясь и даже подняв подбородок повыше:

— Эсси Макария, прошу вас извинить меня за неуместный инцидент у водопада. Мне жаль, что я напугал вас.

Я почтительно присела в реверансе, подумав, что от меня ждут именно этого, но император повелительно махнул рукой:

— Нет, не стоит придерживаться общепринятых правил вежливости, ведь мы общаемся неофициально и инкогнито. Встаньте, эсси. Позвольте мне проводить вас до замка — если прислуга увидит вас в таком… вызывающем виде…

Он снова кашлянул, снова съел глазами мою фигурку в мокрой ночнушке, отвёл взгляд. Я оперлась на мило предложенный мне локоть и ответила со смешком:

— Мне просто не хотелось запаковываться в жуткую средневековую пижаму!

— Пижаму? — удивился император. — Что означает это слово?

— Неважно, — отмахнулась я. — В таком, по-вашему, «вызывающем» виде мы обычно спим.

— О Виуз…

Бедный император! Надо его поддержать как-то. Я усмехнулась:

— Скажите, ваше величество, как мне можно вас звать? Я понимаю, что в вашем мире имена очень важны, но мне физически трудно выговорить ваше полное имя.

— Разве Рандаверилокурт — это сложно? — рассмеялся император. — Вам необходимо тренировать язык, эсси Макария.

— Какая пошлость, — фыркнула я. — В нашем мире вас бы неправильно поняли.

— Что такого я сказал? — изумился он.

— Проще дать, чем объяснить, почему не хочу, — пробормотала. — Скажите лучше, можно я буду звать вас Курт?

Император молчал. Сейчас обидится, разозлится, прикажет меня казнить… Лютый пизд… поворот, Машенька!

— Можно, эсси Макария. Но лишь в этом саду и лишь ночью.

Я наморщила лоб, глядя ему в глаза — голубые и весёлые:

— Значит ли это, что вы назначаете мне свидание? Или это такой вежливый и витиеватый отказ?

Мы остановились у почти неприметного входа, рядом с перилами которого на кусте сидела моя недавняя знакомая бабочка и светила крылышками. Курт склонил голову и ответил:

— Надеюсь, что завтра мы увидимся на вашем ночном купании.

— Надеюсь, вы не наброситесь на меня, как сегодня! — ответила я с достоинством. Курт усмехнулся, зачесав назад светлые волосы, и сказал:

— Я извиняюсь лишь один раз, эсси Макария.

— Зовите меня Маша, — поправив бретель ночнушки, я поднялась по ступенькам. — До завтра.

Главное, не оборачиваться. Он, конечно, симпатичный мужчина, но я не буду оборачиваться. Не стоит забывать, что он а) дракон, б) император, в) не слишком заботливый папаша моего малыша Некса. Эх, забыла спросить, как Курт относится к факту, что его ребёнок сбежал в другой мир. Ничего, завтра поинтересуюсь. Послушаю оправдания.

По бабочкам я быстро добралась до своих покоев. Эти милые беспринципные создания сгрудились в воздухе у двери, словно ожидая реакции, и мне пришлось отмахнуться от них сердито:

— Ну вас! Вы меня предали. Могли бы и предупредить, что там сидит в засаде сам император!

Бабочки беззаботно бросились врассыпную, от чего коридор сразу погрузился в полумрак. Я повела рукой, открывая дверь, на цыпочках пошла в гостиную. Слава богу, Вей не проснулась — всё так же сопела на диване. То ли у драконов плохой слух, то ли они слишком крепко спят. Но мне на руку. Совершенно необязательно, чтобы о моих ночных купаниях знал весь замок. А купаться в водопаде я всё равно буду каждую ночь. Это слишком здорово, чтобы отказываться из-за предубеждений, царящих в этом мире.

Прокравшись в спальню, я собралась было юркнуть в постель, но вовремя остановилась. В ней кто-то уже лежал: явно были видны очертания тела под лёгким покрывалом. Да что же такое?! Ни минуты покоя в этих покоях! Машенька, ты сейчас на месте медведей. Кто спал в моей кровати? Кто ел из моей миски?

Я поискала взглядом что-нибудь тяжёлое, нашла нечто типа большой палки у окна и, вооружившись ею, отдёрнула покрывало.

— Маша! Ты хочешь меня убить? — возмущённо пискнул Некс, мгновенно проснувшись. Я глянула на него, на палку в руке, и спрятала её за спину:

— Нет! А что ты тут делаешь?

— Мне не спалось, — пробурчал мальчишка, подбирая коленки к груди и потянув покрывало на себя. — Тебе что, жалко? Я хотел спать с тобой, как в том мире.

Я только покачала головой. Вот же вредный пацан! И ведь как-то пробрался мимо Фирис, мимо Вей, вломился ко мне! И даже сердиться на него не получалось. С улыбкой я прислонила палку к стене у окна и забралась в кровать. Некс тотчас юркнул под бок, прижался жаркой спиной к моему животу и уютно повозился головой на моей руке, щекоча шевелюрой.

— Спи! — строго сказала я. — Иначе лично провожу тебя в твои покои. Вот будут завтра искать наследника по всему замку…

— Фирис по запаху отыщет, — Некс зевнул, подтолкнув руку, точно подушку, и затих. Эх ты, маленький наследный принц! Интересно, почему до сего момента у него не было няни? Ведь детям нужна женская ласка, да хотя бы всё равно чья ласка… Ну ничего, я займусь этим, для решения сего вопроса ведь и пришла в драконий мир. Папашу надо построить для начала. А то расхаживает по саду вместо того, чтобы ребёнку сказку почитать или просто пожелать спокойной ночи.

С этой мыслью я и уснула, пригревшись возле Некса. Мне снились голубые бабочки, светившиеся в темноте душной ночи. Они порхали вокруг меня, танцевали, и я танцевала вместе с ними какой-то странный, незнакомый танец…

А проснувшись, на короткий миг подумала, что я дома, в своей маленькой спаленке, на своей удобной кровати с железной сеткой. Потому что первым услышанным словом было…

— Яблочко! Ма-а-ашенька, хорошая Ма-а-ашенька, яблочко будешь?

— Пашка, нет тут яблочек, — вздохнула я, открыв глаза. Попугай распустил крылья и тяжело перелетел с кресла на кровать, подобрался ближе к моему лицу и потёрся клювом о мой нос:

— Ма-а-ашенька, наконец-то! Достало уже это перламутровое желе!

— Опа, да ты новые слова выучил, — удивилась я, поднимая голову. Некса не было, зато в моей кровати под покрывалом синхронно потянулись две кошки — чёрная и белая. Я с наслаждением притянула к себе Касю с намереньем затискать её за всё то время, когда кошки не было, но остолбенела, потому что она сморщила чёрный нос и фыркнула:

— Отстань! Я есть хочу!

— Ку-у-ушать, — вякнула низким голоском Бася, отползая подальше от меня.

— Мышку дай кошкам, — проворчал Пашка. — Цезарь, фас!

На кровать вскочило нечто, отдалённо напоминающее чихуашку, которое завертелось, закрутилось, топчась по мне безжалостно, изо всех сил старающееся облизать моё лицо, руки, плечи, вообще всё, до чего можно дотянуться. Я поймала Цезаря и заняшила в объятиях:

— Ах ты мой маленький! Зайчик мой! Моя рыбочка!

— Я не рыбочка! — отрывисто проорал Цезарь тоненьким голоском. — Я стр-р-р-рашный звер-р-р! Я голоден, я хочу есть! Хочу мяска, мяска!

— Да подождите вы! — откликнулась я, садясь в постели. — Сейчас организую завтрак.

Но, когда я встала, до меня дошло. Вытаращив глаза на своё зверьё, тихонечко спросила:

— Вы что, разговариваете?

— А что, незаметно? — пробасил Малыш, входя в спальню с лукошком в зубах. За лукошко отчаянно цеплялась рыжая Мисс Гранжер и тоненько подвывала:

— Не хочу-у-у, не пойду-у-у, отпусти-и-и!

— Малыш, оставь её в покое, — автоматически велела я москвичу. Он послушался, и лукошка шлёпнулось на пол. Мисс Гранжер схватила его за ручку зубами и с усилием потянула в угол, ворча:

— Оставьте меня все, я вас ненавижу, я вас терпеть не могу, противные, мерзкие, фу, видеть не хочу!

— Вот бука, — засмеялась я. — Но как такое возможно? Когда вы научились разговаривать?

Пашка, усердно работая когтями и клювом, забрался по рубашке мне на плечо и затеребил моё ухо:

— Машенька, лично я не знаю, но ужасно хочу есть!

— Охохонюшки… — пробормотала я, почёсывая попугая по горлышку. — Надо будет спросить Вика, чего он там намудрил с капсулами… Ну, конечно! Капсулы! Он же сказал — они обволакивают интеллектом!

— Интеллект — это качество психики, характеризующее способность индивида к обучению и запоминанию на основе опыта, — занудным голосом телевизионного диктора сообщил Пашка. — Я интеллектуал.

— Ты дурик, Пашка, — по привычке возразила я, но попугай залился своим ужасающим злобным смехом, а потом прервал его на самой высокой ноте и мрачно ответил:

— Я не согласен. Не хочу, чтобы ты так говорила, Машенька.

— Ладно, хорошо. Ты не дурик.

— А Цезарь не дурик? — любопытно спросил чихуашка.

— Цезарь хороший мальчик, — выходя в гостиную, успокоила я собаку. — Вей? Что случилось?

Моя служанка меленько тряслась, забравшись с ногами на диван. Подняв на меня стеклянный взгляд, только указала на собак пальцем. Я покачала головой:

— Ты что, боишься? Не стоит. Это мои питомцы. Они хорошие и с некоторых пор даже умеют говорить.

Вей потрясла причёской, не в силах, видимо, понять, о чём я. Пришлось сказать строже:

— Будь добра прекратить панику и принести животным поесть. Фрукты для попугая и мясо с овощами для кошек и собак. И где Некс? То есть, его императорское высочество? Он спал со мной этой ночью…

Служанка честно старалась взять себя в руки, но моё зверьё, видимо, мешало ей это сделать. Она всё никак не могла опомниться, однако профессиональный долг заставил её спустить ноги с дивана и кое-как подняться, а затем и изобразить не слишком уверенный реверанс:

— Простите, эсси Маша, я, наверное, слишком крепко спала и не слышала его императорское высочество. Я тотчас же принесу для ваших… эм питомцев мяса и фруктов, а что желает эсси на завтрак?

— Эсси желает кофе, но вряд ли у вас он есть, — рассеянно ответила я. Интересно, почему Некс сбежал утром? Или Фирис нашла его и увела за шкирку в его спальню? И кто доставил звериков в мои покои? Эх, надо перестать спать так крепко!

Кася прошлась грацией между моих ног, потираясь о них:

— Скажите, когда же можно покушать уже?

— Вей, давай-ка поживее завтрак, а для меня — бодрящий напиток, что у вас тут есть, — распорядилась я. — И мне нужен Вен, то есть, эвьер Венчивейю. Ты можешь его позвать?

— Эсси Маша, наставник его императорского высочества никак не может посетить вас в ваших покоях! — Вей по привычке приняла оскорбительное выражение лица, но я отмахнулась от неё:

— Ладно, пофиг, иди, пожалуйста!

Вей выскользнула за дверь, а я снова потеребила Пашку по грудке:

— Ну, и как вам тут?

Попугай ухватил меня за палец — нежно и совсем не больно, ответил голосом Елены Сергевны:

— Ма-а-ашенька, золотце, такой бордель, такой бордель! Где моя игрушка? Где моя жёрдочка?

— Где моя миска? — подал голос Малыш. — Хочу писать и пить.

— Ну, не в одно же время, — пропела Бася со спинки дивана. — О, а тут клёво когтики поточить, Каськ, зацени!

— Но-но! Запрещаю портить мебель! — откликнулась я. Кася, которая заинтересованно примеривалась к боку дивана, сразу отвернулась, будто она не она и корова вообще не её.

— Пи-и-исать, — пробасил Малыш, крутясь на месте. А Цезарь молчком направился под столик-лист.

— Эй! А ну не гадить в помещении, — всполошилась я и махнула на дверь туалетной комнаты. Увидев песочек, кошки восхитились в один голос:

— А-а-а! Какой большой лоток!

— Чур, я первая! — Каська в два прыжка достигла туалета и чуть ли не закопалась в песок с головой. Бася фыркнула, притормозив, и даже отвернулась. А как же, девки вместе в туалет не сходят и миску не поделят. Разве что спят иногда обнявшись…

— Девочки и мальчики, соблюдайте очередь! — весело объявила я и села на диванчик в ожидании кофе. Пашка соскочил на стол и прошёлся передо мной, заглядывая в глаза:

— Скажи-ка, Ма-а-ашенька, а что мы будем делать в этой дыре? Когда вернёмся?

— Па-а-ашенька, мы присматриваем за Нексом, — напомнила я попугаю. — И потом, я думаю, тебе здесь понравится. Я видела сад — там столько фруктов! Жри не хочу!

— Там есть деревья? — осведомился Малыш, провожая взглядом Цезаря, который, соблюдая право меньшинства, понёсся облегчаться в песочек.

— Есть.

— А где Фирис? — спросил москвич, отворачивая морду. Я пожала плечами:

— Наверное, с Нексом.

— А-а-а, ну ладно…

Я только головой покачала. Вот жук, небось, влюбился в питбулиху, но как теперь быть — ведь она не совсем собака! Да и пока неизвестно — мальчик оно или девочка.

— Короче так, дорогие мои. Раз вы поумн… обрели повышенный интеллект и дар речи, я думаю, нам стоит установить новые правила.

Я встала, обводя взглядом всех моих питомцев, и поёжилась. Да, я всегда подозревала, что животные думают какие-то свои мысли, но, пока они не умели говорить, это не имело значения. Теперь придётся переосмысливать то, что я делаю, иначе меня дружно осудят и не преминут сообщить об этом. Зная характер моих зверяток…

— В замке не гадить. К аристократам не приставать. Вей почему-то вас боится, надо узнать — почему. Но пока я этого не узнаю — сделайтесь маленькими и незаметными.

Я выразительно глянула на Пашку:

— Особенно это касается тебя, джентльмен! Придержи свой умный язычок!

— Пашка всегда обладал интеллектом и благоразумностью, — обиделся попугай и, спрыгнув на пол, прошествовал на балкон.

— Эх, благоразумный мой! Не забудь, что у тебя плохо развит киль и почти не осталось маховых перьев! — сказала я ему вслед. — Не пробуй летать, иначе мы найдём твою интеллектуальную тушку совсем мёртвой в саду.

— Ах, Маша, пусти меня суициднуться! — глухо проворчал Пашка из-под грибка балкона. — Шучу, не бросайся спасать! Хочу осмотреться.

Вей протиснулась в дверь с огромным тяжёлым подносом. На деревянных тарелках лежали грудки вареного мяса, очень сильно надеюсь — вчерашнего керраса, а отдельно — те же разноцветные фрукты, которые мне подавали вчера. За служанкой семенила совсем небольшая девочка, одетая чуть проще, чем Вей, и тащила маленький поднос с кубком и плоскими, сухими на вид лепёшками. Обе присели в реверансе и поставили подносы на лист стола. Потом Вей жестом отослала свою помощницу, которая с неподдельным ужасом смотрела на животных, и застыла, увидев, как кошки метнулись к еде.

Я шуганула своих дев от стола:

— Ну-ка, подождите. Сейчас я вам поставлю всё на пол. Вей, помоги мне, пожалуйста.

— Эсси Маша, простите, но мне боязно приближаться, — дрожащим голосом ответила служанка. — Я люблю ирчи, я даже кормила шаиди иногда, но ваши питомцы… они такие странные! У них совсем нет перьев!

— Не говори глупостей, — сердито сказала я. — Это такие же животные, как и ирчи.

— Но… они говорят! Как говорит Фирис! Они оборотни?

— Нет. Просто высокоинтеллектуальные звери, — съязвила я. — Спасибо капсулам Вика, то есть, этого… советника!

— Всё равно мне… не по себе, — девушка повела плечами, но храбро шагнула вперёд.

— Ещё есть Пашка, а у него есть перья, — рассмеялась я.

— Перья это хорошо… Перья я люблю, — пробормотала Вей, помогая мне переместить тарелки на пол. — Я принесла вам тепче, эсси Маша, только его я смогла найти на кухне. Там сейчас не протолкнуться!

— Это почему?

— Вам не сказали? В замок едут невесты!

Глава 10. Драконьи невесты

После завтрака, ещё раз велев своим зверюшкам оставаться незаметными и не приставать к Вей, я отправилась на поиски своего главного подопечного. Пашка, ясен пень, увязался за мной, точнее, на мне. Он устроился на плече, как любой уважающий себя пиратский попугай, и отпускал язвительные комментарии по каждому подходящему поводу. Он же обратил внимание на тот факт, что в замке практически не было женщин, кроме служанок. А ведь и правда, очень интересно. Почему ни одной аристократки? Ладно, Вик и Вен не женаты, насколько я поняла. Мамы у Некса нет. Пометка: надо узнать, что с ней случилось. Но остальные эвьеры — они-то должны быть обременены жёнами! И где все эти дамы? В смысле, эсси…

Я вспомнила, что на ужине вчера видела девушек, но они были служанками высшего ранга. Ни одной с четырьмя пальцами на крыльях. И пометила в мозгу ещё один вопрос: о том, на ком могут жениться эвьеры и за кого могут выходить замуж эсси. О кастовых проникновениях. А потом мне подумалось, что драконьи невесты должны быть высокой ступени. Не меньше пятой, а это означает, что мне придётся крутить реверансы перед ними. Прямо Джен Эйр и гостьи мистера Рочестера.

Вей оказалась права. В замке началась суматоха. Чистились ковровые дорожки из кожи динозавра, отряхивались от пыли гобелены и прелестные ночные горшки в простенках, полировались перила и завитушки лестниц. Пашка фыркнул, как Мисс Гранжер, и прокомментировал:

— Генер-р-ральная убор-р-ка! Свистать всех навер-р-рх! Поломойки, поломойки!

— Молчи, Пашка, ради всех богов этого мира, — шикнула я. — Нам надо найти Некса.

— Я хочу яблочко, — пожаловался попугай. — Пошли в сад.

— Яблочко получишь, когда найдём Некса. Он сказал, что тут есть, но я пока не нашла. Вот пусть и покажет, где они растут.

— Некс дурик, он заманил нас сюда, а тут… Странно, — пожаловался Пашка, теребя моё ухо. — Ма-а-ашенька, правда же, Некс дурик?

— Перестань. Некс просто ребёнок, которому необходимо внимание. Войди в его положение!

— Кто бы вошёл в моё положение, — проворчал попугай, распуская крылья, и зачирикал, как волнистики. На этот вопль души отозвался лёгким удивлённым стрекотом выскочивший из-за гобелена Эф. Пашка склонил голову набок и застрекотал так же точно, как будто у него был внутри диктофон. Эф подпрыгнул на месте, суча в воздухе передними лапками, словно хотел напугать попугая, а потом потянулся к нему. Я с улыбкой присела, подставила руки малышу:

— Ну что, Эф, ты опять сбежал от Некса?

Ирчи забрался мне в согнутый локоть и прильнул всем жирненьким тельцем, потираясь гребешком о моё плечо. Ладно, вот и повод снова нашёлся идти к Нексу. Где тут у нас лестница на третий этаж?

Но, поднявшись туда и обследовав одну за другой залы для теоретических занятий, для практических и психокинетических, наследника я не нашла. Зато подметила, что на третьем не убирали. Значит, туда невестам вход заказан. Вот и хорошо, буду спасаться в учебных залах. Однако где сейчас наследник?

— Эф, как нам найти твоего хозяина? — задумчиво спросила я у ирчи. Тот, разумеется, не ответил, зато отозвался Пашка:

— Пусти по следам нашу лучшую ищейку!

— Да ты чёртов гений, попугаище! — восхитилась я, схватив Пашку за загривок и потрепав его сильно, но нежно. Попугай не слишком ценил такое обращение, поэтому обиженно заорал на весь коридор:

— Машка-какашка!

— Сам такой, ты же знаешь, я тебя люблю, — и я дёрнула плечом, заставив птицу сильнее вцепиться в ткань платья и захлопать остатками крыльев.

Спустившись на второй этаж, я ворвалась в свои покои с криком:

— Малыш! Ты мне нужен! Пошли, будем нюхать!

— Нюхать? — поднял голову лежавший возле балкона москвич. — Что нюхать? Мне жарко, я не хочу ничего нюхать…

— А Фирис хочешь повидать?

Малыш тяжело поднялся на все четыре лапы и отряхнулся:

— Ладно, пошли нюхать.

И мы пошли. Сначала Малыш обнюхал мою кровать. Долго, обстоятельно, шумно. Потом потянулся носом к Эфу, на что маленький ирчи зашёлся в возмущённом стрёкоте. Малыш даже ухом не повёл, а потрусил сразу в коридор с опущенной к полу головой. Мы направились в другое крыло, но в холле москвич закрутился, потянув носом в разные стороны, и, наконец, решительно двинулся куда-то вглубь замка, где я ещё ни разу не бывала. Мы пересекли несколько громадных зал, свернули направо и резко нырнули в тёмный каменный лаз. Там оказалась самая обычная винтовая лестница. Я даже удивилась её обычности, но принялась без звука подниматься вслед за Малышом. Пашка как-то сразу затих, присел ближе к моей шее, распушился, чтобы стать больше и страшнее, да и мне тоже стало не по себе от такого мрачного места. Зато москвич пёр вверх, как боевая машина древних кельтов, невозмутимый и деловой. И с ним было надёжно.

Мы выбрались из туннеля лестницы на маленькую галерею, ограждённую простецкими деревянными перилами. С неё открывался великолепный вид на тронную залу, но не ту, где я виделась с императором. Эта тронная зала была похожа на католический собор — высоченная, широченная, гулкая. И трон там стоял совсем другой — светлый, отлитый из блестящего металла, с подлокотниками из радужной кожи, изящный, но впечатляющий.

Оглядевшись, я увидела моего маленького Некса, который сидел на грибке-стуле с ногами и смотрел в узкое, как бойница, окошко. При нашем появлении он даже подпрыгнул от неожиданности и воскликнул:

— Маша! Как ты меня нашла?

— Малыш нашёл. А что ты тут делаешь совсем один?

— Хочу первым увидеть кортежи имперских принцесс, — буркнул мальчик, отворачиваясь к окну.

— А где Фирис? — Малыш сунулся во все углы и поднял на меня голову. Мол, хозяйка, обманула-ограбила!

— Я сбежал от неё, — хихикнул Некс, снова припав к окну. — Намазал подошвы амассидией.

— Что такое амассидия? — спросила я, присаживаясь рядом. Вид из окошка открывался поистине великолепный. Как это у драконов? Надо расцвечивать свои комплименты как можно большим количеством прилагательных… Захватывающий дыхание, просто удивительно прелестный, расцвечивающий мир множеством цветов и оттенков — от ярко-коричневого возделанных полей до изумрудного зелени деревьев. А Некс безо всякого почтения к моим лингвистическим изысканиям отозвался:

— Это жгучая специя. Стащил на кухне. Перебивает нюх у оборотней.

— Гадость просто, — буркнул Малыш, укладываясь на пол. — Я именно по ней и нашёл Некса.

— Типа перца, что ли? А как у тебя нюх не отбило? — поинтересовалась я.

— Я старался её не нюхать, но мне стало интересно — что так страшно воняет.

Усмехнувшись, я оперлась на перила и спросила:

— А тут что? Тронная зала?

— Да, большая парадная тронная зала, — вздохнул Некс. — И сегодня, когда приедут невесты, мой венценосный отец будет принимать их в этой зале. А я должен буду присутствовать.

— Скажи, а зачем твоему отцу жениться во второй раз? Ведь у него уже есть наследник — ты.

Некс покачал головой:

— Виуз велит императору быть обременённым женой. Ну, и если вдруг с наследником что-то случится…

— Глупости какие! — поспешно прервала его я. — Что с тобой может случиться?

— Мало ли…

Некс отвернулся к окну, а у меня в голове снова прозвучал голос Вика: «Очередь на наследование можно и подвинуть!» Что вообще происходит в этом замке? Неужели кто-то хочет устранить моего малыша ящерёнка? Почему Некс сбежал в мой мир?

— Некс, — нерешительно обратилась я к принцу, — скажи мне, почему ты убежал?

— Я не убегал, — буркнул он.

— А как ты тогда оказался в моём мире?

— Не помню.

— Как это?

— Маша, я не помню. Я был в замке, в своей кровати, а потом оказался в лесу — холодном, враждебном, заснеженном.

Некс мотнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, и я решила не тревожить мальчишку больше, чем необходимо. Найду Фирис и спрошу её, как она оказалась в образе течной Глафиры. А ещё разузнаю, когда именно пропал наследник и когда она, телохранительница, обнаружила пропажу.

— Смотри! Едут!

Обернувшись на голос Некса, я прищурилась, чтобы разглядеть несколько точек на горизонте. Маленьких, движущихся, точно муравьи по тропе, медленных. Нет, отсюда не видно, что это именно кортеж какой-нибудь принцессы, а не караван торговцев, например.

— Откуда ты знаешь, что это невесты?

— Флаги же видно! — удивился Некс. — Ты что, не видишь?

— У меня хорошее зрение, но не настолько, — с усмешкой ответила я, щурясь ещё больше. Где он там видит флаги? Вот эти облачка, болтающиеся над каретами? Хотя да, уже видно кареты, повозки, всадников верхом на чёрных и серых шаиди. А вскорости я приметила и то, что облачка были совсем разными. Синеватые с перламутром, прозрачно-голубые, песчано-рыжие…

— Некс, а откуда прибывают невесты?

— Изо всех уголков империи. А ещё из тех государств, которые пока не входят в империю, но не были бы против вступить в неё таким путём.

— Откуда ты всё это знаешь? — со смешком спросила я. В возрасте Некса меня абсолютно не интересовала ни география, ни политология. Мальчик вздохнул, потирая лоб:

— Наставник Венчивейю говорил. Он также говорил, что я должен быть учтив и держаться с достоинством наследника империи.

— Значит, именно так и будешь делать, — улыбнувшись, я потрепала Некса по волосам. Мальчишка мотнул головой, освобождаясь от моей руки:

— Ты ничего не понимаешь, Маша. Они все противные.

— Так уж и противные…

— Отец будет занят переговорами, балами, приёмами. Он и так всё время занят, а теперь, когда женится снова, вообще никогда не поинтересуется моими успехами. Я ненавижу этих дурацких принцесс, эти дурацкие смотрины, эту дурацкую женитьбу для приличия!

На драконьем языке Некс употребил совсем другое прилагательное, но на русский я перевела его как «дурацкий». Похоже, мальчик действительно не в духе из-за предстоящей свадьбы его отца. Когда я снова увижу Курта, обязательно поговорю с ним. Наследник или нет, Некс его сын. Но пока что мне лучше поддержать моего подопечного. Поэтому я обняла мальчишку и прижала его голову к своей щеке:

— Всё будет хорошо, малыш, я тебе обещаю! Я не оставлю тебя, не вернусь к себе, пока не удостоверюсь, что ты в порядке и в безопасности.

— Я не спущусь на приём, — упрямо ответил он, поддаваясь моей ласке. — Буду сидеть здесь.

— Твой отец будет недоволен, — мягко возразила я.

— Он всё равно всегда недоволен.

Ох, что мне делать с этим ребёнком? Нельзя потакать во всём, но и понять Некса тоже можно. Если только хитренько заставить его слушаться… Как там говорила наша любимая воспитательница тётя Люда? «Если не сделаете уроки, мы не поедем на ярмарку». Или так: «Если не будете есть шпинат, я не расскажу вам про Полярную звезду». А чем можно подтолкнуть Некса на послушание?

— Если ты будешь милым и добрым мальчиком и настоящим наследником империи, я покажу тебе, как сделать рогатку и пулять камешками по стенам!

Некс поднял голову и прищурился:

— Пулять? Как это?

— Вот так, — я изобразила жест двумя руками, и у мальчика загорелись глаза:

— А можно пулять в драконов?

— Нет, только в стены, — засмеялась я.

— Ладно, в стены так в стены, — он вздохнул и встал. Потом кивнул на окошко и увеличившиеся в размерах кортежи: — Ты ведь тоже там будешь, да, Маша?

— Если ты этого хочешь, Некс.

Я тоже встала и улыбнулась:

— Ведь я твоя няня.

Когда мы спустились с «чердака», оказалось, как в лучших традициях приключенческих фильмов, что нас уже ищут. Злая и постоянно чихающая Фирис, оскалившись, схватила наследника за шкирку и потащила в покои. Она посмотрела на меня так, что стало не по себе. А потом я пожала плечами. Ну, злится питбулиха-оборотень, мне-то что с того? Надо было налаживать контакт с подопечным, а не просто ходить за ним тенью.

Зато Малыш предал меня с такой лёгкостью, что я на миг загрустила. Москвич, виляя хвостом, потащился за Нексом и его охранницей, то и дело отгоняя фырканьем любопытного Эфа. Но долго грустить не пришлось, ибо на меня наткнулась всполошённая Вей и принялась приседать:

— Эсси, о эсси, наконец-то! Вам надо переодеться, вам надо присутствовать на приёме! Пойдёмте же, я приготовила ваше лучшее платье, а к нему ритуальный пояс! Вам необходимо опесочиться!

— Мне необходимо — что? — не поняла я.

— Опесочиться в туалетной комнате! Ох, я всё время забываю, что вы не используете песок… Вам нужна вода? Ох, где же я найду столько воды?!

Она пыталась приседать в реверансе и тянуть меня в сторону покоев одновременно, что меня и смешило, и раздражало. Поэтому пришлось шикнуть на Вей:

— А ну прекрати истерику! Зачем мне опесочиваться? Зачем пояс? Пошли, объяснишь по дороге.

Вей засеменила следом за мной, а я уверенно поднялась на второй этаж. Теперь мне и бабочки не нужны — сама могу ориентироваться в замке. Вей негромко причитала сзади:

— Опесочиваться надо для придания коже нежного запаха горячей пустыни — это последний писк моды сезона! А как ещё можно заставить вас пахнуть пустыней? Только опесочиванием! Иначе вы будете выглядеть совсем отсталой!

— Пофиг, — отмахнулась я. — Ритуальный пояс?

— Как же, как же, ритуальный пояс — это необыкновенно важно для эсси! Тем более, на таком приёме, как смотр невест императора! Ведь вы должны быть там, как няня нашего венценосного наследника!

Со вздохом я открыла дверь в свои покои и ответила:

— Вей, я поняла — пояс важно. Но для чего конкретно?

Служанка замялась, отворяя туалетную комнату, потом робко спросила:

— А может быть, всё-таки опесочитесь?

— Вей, я не буду опесочиваться. У вас что — нет духов? Парфюм? Одеколон?

По недоумённому взгляду служанки я поняла, что нет, таки нет. Мда. Придётся проводить научные эксперименты, потому что я люблю шампуньчики, духи, макияжик… Цветы тут есть, фрукты, травы… Ладно, потом. Пока можно и попрыскаться лимонадом с запахом малины. А вот пояс меня интриговал.

Вей прямо-таки содрала с меня утреннее платье и рубашку, принялась натягивать другую, потоньше и поизящнее. А потом на неё одела тунику — простое полотнище оттенка светлого песка в пустыне. Правильно, если не буду пахнуть пустыней, то хоть выглядеть… Ладно, а это что? Вей протянула мне широкий пояс из змеиной кожи — как то утягивающее бельё, которое я отказалась носить, но тёмно-коричневого цвета, твёрдый и похожий на седло.

— Ритуальный? — уточнила я неизвестно зачем. Пояс был совершенно обычный, хотя и выглядел корсетом. Господи, зачем он мне нужен?

— Да, эсси Маша.

Вей с некоторым благоговением, причины которого я никак не могла понять, оседлала меня, то есть, опоясала, затянула на спине, застегнула на крючки. И мне стало плохо. В смысле, дышать стало нечем.

— Вей! — прохрипела из последних сил. — Сними это с меня! Я же грохнусь в обморок!

— Ну что вы, эсси Маша! Ритуальный пояс абсолютно необходим для вашего выхода на приём!

Садистка-служанка безжалостно дёрнула за последние крючки, и в глазах потемнело. Да я вообще лучше не пойду на приём! Зачем мне это, если я не смогу ни дышать, ни разговаривать?

— А теперь волосы.

Вей аккуратно толкнула меня на диванчик, спугнув Каську, и я подчинилась. Мне было уже всё равно. Я умру тут, в этом замке, в этом дивном мире, который мне никогда не понять… А служанка принялась чесать мои волосы пальцами, поднимая их у затылка и висков, закалывать чем-то мне не видным, прикрепила какие-то ленты, бусины, кружева… Я пыталась поймать дыхание, а Пашка, который материализовался от входа, расхаживал передо мной и ворчал:

— Пр-р-риём, пр-р-риём… Надеюсь, там подадут яблочки! Некс дурик, обманул, не дал яблочки… Хочу яблочко!

— Иди поклюй фрукты и не приставай, — стараясь не шевелиться, ответила я. — Яблочки — это вообще не та тема, которая меня интересует сегодня! Я хочу выжить после этого чёртова пр-р-риёма!

— Иди опесочься, — огрызнулся Пашка, отворачиваясь. — Яблочки — это тема, которая должна тебя интересовать всегда!

— Подожди, это ты меня сейчас послал? — уточнила я.

— Всё, эсси Маша, вы готовы! — выдохнула Вей. — Вам стоит поспешить к его императорскому высочеству, чтобы выйти в приёмную залу вместе с ним.

— Если я вообще смогу ходить, — проворчала, вставая. Пошатнулась, но выпрямилась с трудом. Какое счастье, что мне не надо носить туфли на каблуках!

— А вот и ваша обувь, эсси Маша.

Я глянула на туфли, предложенные мне служанкой, и закатила глаза. Нет, это нечто невозможное!

Глава 11. Ошеломляющий приём

— Вей, скажи мне, как такое носят?

Глядя на обувь, которую служанка поставила передо мной, я поначалу решила, что это ходули. Узкие, высокие и, честно говоря, просто странные. Нет, сверху на них были почти настоящие туфли — типа котурнов с эластичными резинками, которые должны облегать стопу, но как на таком ходить? И что за палки торчат из этих, прости господи, туфель?

— Пожалуйста, эсси Маша, — служанка проворно выхватила палки из специальных углублений и протянула мне. Пришлось взять в обе руки. Ужасная догадка посетила меня: это точно ходули, а на палки надо опираться, чтобы не упасть. Так и вышло. С помощью Вей я взгромоздилась на туфли (ибо всё во мне противилось называть этот процесс обуванием) и оперлась на палки. Взвизгнула от неожиданности, когда эти последние шевельнулись в ладонях, подстраиваясь под мой рост. Но Вей успокоительным тоном заметила:

— Не стоит так кричать, его императорское величество не оценит вашей экспрессивности! Трости живые, это такое растение. Оно очень редкое, я не помню, откуда именно его доставляют, но вроде бы как из южных провинций империи.

— Живые трости… Туфли, в которых я похожа на циркового акробата… — пробормотала я. — Скажи, Вей, ваш император садист, да? Он любит мучить своих подданых? Он женоненавистник, да?

— Простите, эсси Маша, — служанка поспешно присела, пряча взгляд, а я чуть не свалилась со своих котурнов, в последний момент ухватившись за столик.

— Пофиг, я не надену этот ужас на приём.

— Ма-а-ашенька, ты неотр-р-разима! — ехидно заметил Пашка, а Бася мурлыкнула с кресла:

— А какая у тебяу будет походкау…

— Вы просто завидуете, — я вскинула голову и покрепче сжала живые трости в ладонях. — Ладно, я вам докажу, что русские не сдаются!

Конечно, ходить на ходулях было очень непривычно, но через несколько метров, которые я прошла по комнате, а потом и по коридору, вполне себе приспособилась. Главное — не пытаться балансировать ногами, а довериться рукам и тростям. Кстати, эти прелестные растения удивили меня ещё раз. Когда я дотащилась до лестницы, чтобы спуститься на первый этаж, милые услужливые палочки словно сами собой выросли, дотягиваясь до ступеньки. Я ощутила себя Машенькой с тентаклями, которые помогали мне ходить.

— Маша! Ты выглядишь как настоящая эсси! — сзади меня нагнал Некс, пытавшийся побыстрее спуститься с третьего этажа. За ним спешил Вен, размахивая руками:

— Ваше императорское высочество! Так нельзя! Вы ведёте себя, как последний оборванец из трущоб! Разве можно, да ещё перед самым приёмом!

— Вен, расслабьтесь, — я стиснула зубы, чтобы не потерять равновесия и не запутаться в ходулях. — Некс ещё мальчик, ему можно побыть легкомысленным.

— Вы! — у наставника вытянулось лицо, и он вдохнул-выдохнул, словно старался держать себя в руках. — Эсси Макария, вы очень неблагоприятно влияете на венценосного наследника. Я вижу, что с момента своего возвращения из вашего мира он совершенно отбился от рук!

— А вы, эвьер Венчивейю, просто жёсткий сухарь, — прошипела я. — Отстаньте от наследника хотя бы на пять минут!

— Жёсткий сухарь? — Вен подозрительно прищурился. — Это должно обозначать нечто оскорбительное, полагаю?

— Ах да, у вас же нет хлебушка, и поэтому вы не способны понять, что такое сухарь, — съязвила я, пропуская Некса вперёд, потом добавила тише: — Простите, я не хотела вас обидеть. Просто мне кажется, что вы слишком муштруете ребёнка, а ему хочется получить немного внимания и ласки… И я не хотела подорвать ваш авторитет, но эти ужасные туфли меня убивают!

— Его императорское высочество предназначен великой цели — править империей, — почти шёпотом отчеканил Вен, не спуская глаз с Некса. — Вы няня, вот и нянчитесь с ним, а я приставлен к венценосному наследнику, чтобы обучить его наукам. Могу представить ваше неприятие нашей культуры, однако позволю себе заметить: вы здесь с определённой целью, и я здесь с определённой целью, даже если они различаются.

Он приблизился ко мне, едва не задевая носом кружева накидки, и доверительно шепнул:

— Но венценосный наследник абсолютно прав — вам очень идёт наряд по имперской моде! Вы словно аристократка из высокого рода.

— Благодарю, — вежливо отозвалась я, хотя мне и хотелось треснуть его живой тростью. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой… гхм моде.

— Эвьер Венчивейю, эсси Макария, — Некс вернулся с полпути, глядя на нас обоих попеременно. — Приём начинается, быть может, нам стоит поспешить, чтобы император не разгневался опозданием?

— Вы правы, ваше императорское высочество, — церемонно поклонился Вен. — Эсси Макария, вы думаете, что можете двигаться достаточно быстро?

— Не думаю, но постараюсь. Жаль, что у меня нет крыльев, чтобы летать, — усмехнулась я, преодолевая последние ступеньки, и выдохнула с облегчением, когда ощутила под костылями твёрдый пол первого этажа.

— Я тоже не могу летать, Маша, — доверительно сказал Некс.

— Очень скоро, ваше высочество, — ответил Вен, жестом приглашая нас последовать за драконами, которые спешили по направлению к большой парадной тронной зале. — Осталось всего четверть цикла, и вы сможете принимать боевое воплощение, как взрослый.

— Четверть цикла — это долго, — пробурчал мальчик, выпрямляясь. Он словно внутренне подобрался, превращаясь из Некса в наследника, и вовремя — мы подошли к дверям тронной залы.

Это не были двери в прямом смысле слова. Тяжёлые портьеры, сделанные, по всей вероятности, из деревянных пластинок, нанизанных на гобеленовую ткань, раздвинулись по мановению руки ярко одетого, точно мой Пашка, только в оранжевое и красное, дракона в парадном воплощении. Я быстро, но тщательно пересчитала пальцы, обтянутые велюровой кожей крыльев. Всего два. Обслуга. Пусть будет швейцар. Или церемониймейстер… Мастер церемоний, которые по всем мирам объявляют леди и лордов на входе в зал, где полным ходом идёт торжество.

Но этот ничего не объявил. Он просто пропустил нас троих через странные двери. Я машинально отметила, что Некс и Вен, перешагнув через порог, приняли парадное воплощение. Прямо синхронно! И заметила то, чего не видела раньше — разницу между огненными и лесными драконами. У них была немного другая чешуя, другой формы рожки, а у Некса ещё и раскрашенные оранжевым когти.

А потом я увидела Курта.

Он сидел на троне и на этот раз не был в боевом воплощении. Зато на нём отлично смотрелся немного старомодный камзол с жилеткой, кружевным жабо, с перчатками-митенками, из которых торчали когти. В левой — любящей — руке император держал трость с огромным вделанным в ручку красным камнем. Вен низко склонил голову, приветствуя своего суверена, а Некс кивнул почти по-военному. Вспомнив о правилах вежливости, я попыталась изобразить реверанс, но тут же запуталась в ходулях и тростях. Со всех сторон послышались смешки, и мне пришлось знатно разозлиться на себя. Курт смотрел молча, прищурив глаза, и разобрать, что он думает, было невозможно. А что делать? Маша же молчать не умеет!

— Ваше императорское величество, — обратилась я к нему самым смиренным тоном, который только могла изобразить, — мне неловко от мысли, что вы можете заподозрить меня в неуважении, но я лишь сегодня впервые надела этот наряд. Простите за то, что я не могу поприветствовать вас, как диктует этикет.

— Прощаю, — и Курт легонько повёл тростью, указывая нам с Веном на место слева. Некс поднялся на несколько ступенек к трону и присел в небольшое кресло по левую руку от отца. Слава богу, что мальчику не придётся стоять. Всё же он не простой подданный.

Устроившись рядом с Веном, я оглядела залу. Те эсси и эвьеры, которых я видела на ужине, были тут. Девушки с официального приёма тоже. Ну, когда я первый раз видела страшного дракона на троне. Однако тогда я не могла понять, кто они. Теперь мне показалось, что это гарем. Зачем ещё тут стоять одинаково одетым драконихам с крохотными рожками и двумя пальцами в крыльях? Гарем. Господи, зачем Курту гарем?

Неужели он спит со всеми этими девицами?

И ещё жену должен осчастливить?

Скосив глаза на императора, я искренне пожалела его. Бедный… Столько баб на него одного. Где гарем, там козни и споры. Но жена должна быть превыше всего, значит, вот эти фифочки как минимум на год останутся не у дел. Ладно, всё это лирика, и мне совершенно наплевать, но где же обещанные невесты? Некс терпеливо ждёт, а Курт просто сидит неподвижно, как статуя. Как они так могут? Хотя им-то как раз нетрудно, а мы тут все стоим…

И тут как по заказу церемониймейстер повёл руками и громко объявил:

— Эсси Аламерайя Амирийская из рода Великих Ледяных Драконов!

Я даже встрепенулась от неожиданности. Эсси Аламарайя вплыла в залу на таких же лыжах, как и у меня на ногах, но несравненно более элегантно. На ней было великолепное платье цвета первой изморози на деревьях, на голове диадема и пышная кружевная накидка. Я даже прищурилась, чтобы разглядеть первую из невест как можно лучше, но лучше бы я этого не делала. Эсси Ледяной Дракон была отчаянно и неповторимо некрасива. Как говорится, всё по отдельности хорошо, но вместе лучше не ставить. Нос бы чуть поменьше, лоб чуть повыше, глаза чуть побольше, а уголки губ поднять. Не было в аристократке гармонии.

Она вошла, принимая парадное воплощение, изящно присела перед императором и, удостоившись приветственного кивка, порозовев от удовольствия, отошла чуть в сторону.

— Эсси Миреналика Вессигальская из рода Великих Горных Драконов!

Данная эсси оказалась тоже некрасивой. Но немного по-другому. В её лице всё было слишком крупным, грузным. А тело, наоборот, — изящным и даже хрупким. Эсси Горный Дракон двигалась так, будто её руки и ноги связали верёвками под платьем со множеством оборочек и финтифлюшек. Если бы не крылья с пятью пальцами, я бы подумала, что служанку самой низшей ступени одели в роскошные одежды и выдали за аристократку.

Дальше я уже не запоминала имена, которые отличались благозвучностью, а только сравнивала титулы со степенью некрасивости эсси. И самодовольно думала о своём отражении в зеркале. Боже, спасибо, что я не драконья принцесса! Спасибо за милую внешность, что мне дала судьба! И ещё мне было интересно — почему аристократки такие противные с лица, а девушки из свиты — просто красотки? Что это за странная генетика? Или так проявляется вырождение?

И почему наверху в галерее нет ни одного портрета императрицы, только императоров?

Как только все невесты совершили торжественный вход, наш добрый император махнул тростью, и церемониймейстер провозгласил:

— Музыка!

Так и хотелось сказать — грянули скрипки, но нет. Мелодия, которая раздалась откуда-то сверху и сбоку, была плавной, нежной, с чуть восточными нотками, а ещё с раскатами барабанов. Хотя я совсем не была уверена, что это барабаны. И скрипок тоже не слышалось, возможно, нечто вроде флейты… С кем император откроет танец? Они вообще будут танцевать?

— Эвьер Венчивейю, как обычно проходят приёмы? — шёпотом спросила я у наставника.

— Эсси Макария, я ещё ни разу не присутствовал при обряде рассматривания невест, — так же тихо ответил мне Вен. — Но по свиткам он прекрасен! Сейчас прелестные аристократки покажут венценосному императору свою грацию и музыкальность, а затем…

— Они будут танцевать одни? Все вместе? Или по отдельности?

— Вместе, эсси Макария, и танец должен быть незабываемым!

— С такими ходулями я точно его не забуду, — пробормотала я.

— Вы неправы, эсси Макария. Эсси четвёртой, а особенно пятой ступени с детства учатся обрядовым танцам. Посмотрите, как они плавно двигаются!

Я смотрела. Это был странный танец — будто восточные гурии пытались вальсировать в одиночку, помогая себе тростями. Очень в тему к музыке. И главное — не смотреть на лица. Не удивляться крыльям. Просто попытаться наслаждаться слаженностью движений. И музыка, необычная музыка, которая не укладывалась в сознание. И слышать её было, как водить ногтем по стеклу.

Танцевали эсси долго, я даже успела утомиться — стоять на неудобных шпильках, подпираясь тростями! Но, к счастью, всё в жизни имеет свой конец. Закончился и танец, а я вздохнула с облегчением, потому что смотреть дальше на лошадиные морды и узкие личики с длинными носами вкупе с чешуистыми щеками было невыносимо. Император снова повёл тростью и сказал негромко, но внушительно:

— Благодарю вас, благочестивые эсси, за сей великолепный танец. Прошу вас, развлекайтесь, сейчас подадут напитки и закуски.

Он поднялся с трона, и мне стало жарко. Всё-таки очень представительный мужчина! Совсем не то, что ночью в саду. Там он был… обычным. А сейчас — настоящий правитель! Вот прямо мужские флюиды так и прут из него! Я неожиданно обнаружила себя почти в объятьях Вена, и он сказал мне негромко:

— Эсси Макария, вам дурно? Желаете освежительного напитка?

Опомнившись и отвалившись от наставника, я поискала глазами сперва Курта, потом Некса. Пояс нещадно давил рёбра, а туфли показались пыточными колодками, но я мужественно ответила Вену, глядя, как император беседует с эсси Ледяной и Водяной дракон:

— Благодарю вас, не сейчас. Где наследник?

— Его императорское высочество пользуется случаем и поглощает сладости в абсолютно неразумных количествах.

И Вен указал мне на мальчишку, который набрал в обе руки смешных разноцветных печенек в форме колокольчиков. Ладно, пусть развлекается. Кто их знает, этих драконов, чем они кормят ребёнка… Кстати, надо узнать. А где Фирис? Она должна быть рядом с наследником… Но в зале оборотня не было. Зато был ворох платьев и тростей, принадлежавших невестам. Аристократки держались очень прилично и скромно, не глядя на Курта, но вовсю кокетничали. Смотреть на это оказалось практически невыносимо. И я отвернулась. Спросила у Вена:

— Эвьер Венчивейю, а что мы должны делать на этом приёме?

— Быть рядом с наследником. Ну и радоваться за венценосного императора, — с лёгкой усмешкой ответил наставник.

— Я очень рада за него. А как он будет выбирать себе невесту? Эсси состязаются между собой, чтобы осталась только одна, самая лучшая?

Мне в голову пришёл недавно прочитанный фэнтезийный роман, где как раз было описано подобное состязание невест. Я даже чуть не фыркнула, представив, как мадемуазели Ледяной и Горный Дракон на спор создают лучшую иллюзию из магических потоков. Но сдержалась в последний момент. Вен посмотрел на меня с искренним удивлением:

— Что вы, эсси Макария, никто не будет состязаться! Просто его императорское величество понаблюдает и пообщается со всеми благочестивыми эсси и выберет ту, которая будет соответствовать его положению и величию нашей прекрасной империи.

— Жаль.

На этот раз я не удержалась от сарказма, но сказала это очень тихо. Потом снова оглянулась. Где Некс? Что за непоседливый ребёнок?! Его не в зале. Я завертела головой во все стороны и обеспокоенно спросила у Вена:

— Что-то я не вижу наследника, а вы?

Наставник немедленно оставил меня и двинулся быстрым шагом куда-то к колоннам из толстых лиан, потом вернулся, заглянул за трон, пробежался до высоких стрельчатых окон, но снова подошёл ко мне с растерянным лицом:

— Он где-то спрятался, это так похоже на венценосного наследника! Ему невероятно противны замковые приёмы… Надо обязательно провести с ним серьёзный разговор на эту тему.

— Сначала его надо найти, — решительно ответила я. И вдруг посмотрела наверх. Как раз туда, где виднелись между сводами перила балюстрады, увитые лианами колонн. Там мы были с Нексом сегодня. Там он любил прятаться и смотреть на всех, не замеченный никем. Там он и был, но жестом попросил меня молчать, увидев, что я раскрыла его убежище. Я бы промолчала.

Если бы не тёмная фигура рядом с мальчиком! Угрожающая тёмная фигура! И предчувствие — вот сейчас что-то случится! Что-то непоправимое!

Непроизвольно я вскрикнула, указав наверх, а потом всё произошло само собой. Я даже не поняла как. В один момент сознание фиксирует картинку: некто в чёрном толкает Некса через перила. Наши крики — мой и мальчишки сливаются в один и резонируют по всей зале, перекрывая музыку. Всё кончено — Некс разобьётся! С такой высоты…

А в следующий момент, отшвырнув в стороны и туфли, и трости, я уже бегу в то место, куда он должен упасть, отталкиваю с пути одну из невест, выбрасываю руки вверх и вперёд… Некс свалится прямо на меня, и мы оба умрём… О нет!

Глава 12. Крылья, когти, но главное — хвост!

Зажмурившись, я орала и ждала удара от падения тела, но его всё не было и не было. Даже музыка смолкла, даже все стихли, только мой крик звенел в ушах. А потом я выдохлась, замолчала и удивлённо открыла один глаз, чтобы посмотреть, что происходит.

Глазу не поверила. Пришлось открыть и второй. И я офигела.

Некса держало в воздухе облачко из бабочек. Правда, недолго. Он всё же плюхнулся попой на пол, смяв половину насекомых, но вреда ему это не причинило. Я встала с коленей, на которых проскользила почти до самого кладбища разноцветных крылышек, и икнула. В широко распахнутых глазах Некса плескался ужас. Но мальчишка был цел и невредим. Он хрипло протянул:

— Что это?

— Бабочки, — так же хрипло ответила я. Похоже, мы оба сорвали голос. Немудрено — так орать!

— Нет, что ЭТО? — и Некс дрожащим пальцем указал на меня.

— А что не так?

Я рукой поправила растрепавшуюся причёску и больно царапнула себя по лбу. Глянула на руку и обомлела: когти на чешуистой кисти! Спина зудела и чесалась, а я замерла, чувствуя странное, неправильное движение чего-то, чего раньше не было. Мне стало страшно. Очень страшно. Никогда, даже в голодном пятом классе, когда мы воровали булочки с прилавка, мне не было так страшно… Потому что я ощутила, как шевелятся крылья за моими плечами. И шевелятся не просто так, а потому что я их шевелю.

— Ты дракон, Маша? — прошептал Некс, и я помотала головой. Но крылья, которые я даже потрогала, говорили об обратном. Я дракон. Или это на меня мир так воздействует?

— Эсси Макария, вы в порядке?

Походу, все отмерли, и зашушукались, а потом снова раздалась музыка. Я глянула на подошедшего Вена, на Курта, который хмурился в стороне, окружённый невестами. И не выдержала. Я не дракон! Я не собираюсь быть драконом!

Оттолкнув наставника, я бросилась вон из залы, куда глаза глядят.

Мимо императора, мимо невест, мимо церемониймейстера, мимо прислуги, я выскочила в коридор и нырнула в галерею, откуда был выход в сад. Не хочу никого видеть, никого! Спрячусь за водопадом, пусть ищут, если хотят, а мне надо привести мысли в порядок, а главное: спрятать эти идиотские крылья!

Мелкий песочек колол мои босые ступни, но я бежала так быстро, будто за мной кто-то гнался. Проклятые крылья свистели за спиной, а в голове билась только одна мысль: пусть они уберутся, пусть втянутся в спину, пусть отвалятся!

Шум водопада внезапно успокоил меня. Я останусь тут одна, не будет никаких взглядов со всех сторон — изумлённых, недоверчивых, откровенно уничижающих… И пусть прохлада воды поможет мне обдумать ситуацию, решить, что делать дальше. Я пробралась по камням, по стеночке, за пелену прозрачных брызг, и обнаружила небольшую пещерку. В ней рос огромный удобный гриб. Вот где Курт сидел, когда я купалась! Он тут сидит и медитирует. Хорошее место…

Опустившись на гриб, я попыталась заглянуть себе за спину. Крылья всё ещё были там, чуть подрагивали, вероятно, от напряжения. Да, я чувствовала напряжение в мышцах крыльев. И это было так непривычно! Как же их убрать? Ведь драконы делают это на раз, значит, и я могу. Но пока не знаю, каким образом активировать и дезактивировать сей артефакт. Так, для начала надо успокоиться… Просто успокоиться и глубоко подышать несколько минут. Подумать…

Я не дракон.

Я не могу быть драконом.

Я человек, из расы людей, я родилась в моём мире, жила в нём до почти девятнадцати лет, и ничто не указывало… Никогда не было ни малейшего знака, что я принадлежу к другой расе. Я че-ло-век! Но длинные, чуть загнутые когти, крылья эти, чешуя… Это не галлюцинация — ведь я оцарапалась, и ещё чувствовала жжение на лбу.

Дыхание помогло, и мне удалось успокоиться. Теперь я была похожа на героиню известного старого фильма: «Ну, когти, ну, большие кожистые крылья… Что тут такого?» Сами уберутся, бог с ними. Некса хотели убить — вот моя самая большая проблема на сегодняшний день!

— Эсси Маша!

Знакомый голос послышался с лужайки, из-за водопада. Вик. Что ему-то надо от меня?

— Я знаю, что вы здесь, благочестивая эсси! Выходите.

Не выйду. Вот ещё… Не хватало, чтобы он ржал надо мной! Мало того, что я валялась на полу замка, мало того, что орала, как сумасшедшая, так ещё и не могу избавиться от парадного воплощения.

— Эсси Маша, я понимаю, что вы напуганы… Но поймите, я бегаю за вами по саду, как последний слуга первой ступени! Это действительно исключительный случай, поэтому я прошу вас — покажитесь. Нам необходимо поговорить.

Со вздохом я прокляла своё решение взять на передержку течную питбулиху и подала голос:

— Я за водопадом.

Шорох, глухие ругательства, и Вик ввалился в пещерку, отряхивая воду с плеч:

— Никогда бы не подумал…Как вы, эсси Маша, узнали об этом убежище?

— Случайно, — я решила опустить подробности. — Зачем вы меня искали, Вик?

Он неотрывно смотрел на мои крылья. Это разозлило, и я рявкнула громче:

— Вик, алло! Зачем вы меня искали, чёрт подери?

Советник глянул мне в глаза — надеюсь, достаточно злые — и коротко поклонился:

— Я здесь по просьбе венценосного императора. Он хотел удостовериться, что с вами всё в порядке, и поблагодарить вас за спасение его драгоценного наследника.

— Опять и снова… — пробормотала я, пытаясь не обращать внимания на крылья.

— Да, вы уже сделали это однажды, теперь во второй раз. И венценосный император велел передать, что снимает с вас все ограничения, наложенные им при вашей первой встрече.

Я фыркнула. Меня не заточат в одиночную камеру до скончания дней. Уже хорошо. Но блин…

— С вами всё в порядке, эсси Маша?

— А вы как думаете, эвьер Вик…сандо… я не помню ваше имя, извольте меня простить.

— Я охотно прощаю вас, эсси Маша.

Мне послышалась улыбка в его голосе, и я подняла взгляд, чтобы проверить. Да, Вик улыбался в неверном, почти призрачном свете, исходившем от стен пещеры. Покачав головой, я спросила на выдохе:

— Как вы убираете крылья?

— Эсси Маша, а ведь я знал, что дело нечисто, — он склонил голову и внимательнее пригляделся к чуть подрагивающим крыльям за моей спиной: — Вы не поддались моему внушению даже в вашем мире. Но ничто, абсолютно ничто не указывало на наличие драконьей крови…

— Я о том же, — раздражённо ответила и встала. — Ничто, никогда и прочие бла-бла, вот почему я и спрашиваю вас: как, чёрт подери, убрать это парадное воплощение? Скажете, или мне надо исполнить парочку реверансов и нижайше испросить вашего позволения на аудиенцию?

Вик засмеялся, откинув голову, а потом ответил:

— Не стоит тратить силы на реверансы, благочестивая эсси. Мы с вами равны по статусу. Хотелось бы узнать, к какому из высоких родов вы принадлежите, но сначала я помогу вам. Садитесь, эсси. Я тоже присяду рядом, с вашего позволения.

— Да-а-а? — удивилась я рассеянно. В голове решительно не хотело укладываться такое количество информации. А) я дракон, б) я дракон пятой ступени, в) я дракон пятой ступени из высокого рода! Нет, это невозможно, все принцессы-невесты, которых я видела, тоже пятой ступени, но они… страшненькие! А я симпатичная… Что-то не так.

Вик опустился на гриб рядом со мной, чуть поодаль, и протянул мне руку. Я вложила в его ладонь свою чешуистую кисть — и мне стало дурновато. Как представила, что кто-то из моих друзей или подружек по интернату вот так касается змеиной кожи и брезгливо морщится! Вик сжал мою руку легонько, сказал негромко:

— Вам стоит расслабиться.

Расслабиться? Как? Я не представляю, как буду жить дальше, такое потрясение, а он — расслабиться!

— Вы слишком напряжены, эсси Маша. Поскольку драконья кровь проснулась лишь сейчас, во время визита в наш мир, думаю, придётся учиться с самых азов. Расслабьте все мышцы, не пугайтесь меня, прошу вас.

— Я вас не боюсь, — сквозь сжатые зубы проговорила я и вздохнула. Он прав: мне надо расслабиться. Но не до конца. Я, конечно, не такая зажатая, как эти лошадиные морды принцесс, но с Виком стоит держать дистанцию — слишком красив, слишком холоден, слишком опасен…

— Это прекрасно, эсси Маша. Дышите глубоко. Во-о-от так… Во-о-от так…

Его голос звучал глухо и успокаивающе. Будто я была беременной сукой-первородкой и всё порывалась бегать, когда надо лежать и тужиться…

— Вам необходимо поймать то чувство, когда вы меняете воплощение. Понимаете ли вы меня, эсси Маша? Не сам момент, не физические ощущения, а то, что вы при этом чувствуете в душе.

— Понимаю, — пробормотала я. Как поймать, если я всего лишь раз сумела отрастить крылья, и то бессознательно? Некс был в смертельной опасности, наверное, это подтолкнуло моё тело к действию. Но как мне поможет расслабление?

Глубоко вздохнув несколько раз, я прикрыла глаза. Мои пальцы мелко дрожали в ладони Вика, но это ерунда. Представлю, что у меня на коленях Касенька. Она мурчит так, что вибрация передаётся в ноги, а из них — по всему телу. Я глажу шелковистую шёрстку, короткую, тонкую, будто драгоценную ткань, чувствуя косточки позвоночника и рёбрышки… Я дома, в своей комнате, на своей кровати. Всё хорошо, всё спокойно… И завтра будет так же. И послезавтра. И всегда…

— Вы чувствуете, эсси Маша? Чувствуете, как крылья втягиваются в спину?

— Да-а-а, — протянула я. Плечи слегка зудели, и захотелось почесать их. Но я сдержалась. Не при советнике же!

— Великолепно, — мягко сказал Вик. — Вы можете открыть глаза. Благодарите Виуза, что не приняли боевое воплощение!

— Это почему ещё? — подозрительно спросила я, взглянув на него. Советник тихонько фыркнул:

— Боюсь, наша одежда не приспособлена для сего действа. Поэтому в боевом воплощении мы носим туники.

Я поняла и покраснела от мысли, что могла бы оказаться посреди тронной залы, полной невест и прочих драконов, в разорванном платье. Выдернув руку из пальцев Вика, я поднесла её к глазам. Боже, спасибо! Кожа вновь стала обычной, исчезли ужасающие изогнутые орлиные когти. Аж от сердца отлегло. А советник кашлянул:

— Эсси Маша, я вынужден просить вас отправиться со мной в приёмную венценосного императора.

— Это ещё зачем?

— Приказ.

— Венценосного императора, конечно… — вздохнула я. — А где Некс?

Мой малыш! Как я могла его бросить из-за дурацких крыльев?! А вдруг к нему опять проберётся таинственный убийца в чёрном? А Фирис не будет на месте…

— За венценосным наследником присматривают, эсси Маша, не извольте волноваться. Нам придётся искать для него нового телохранителя, к великому неудовольствию его императорского величества!

— А как же Фирис?

— Сожалею, эсси Маша, Фирис ещё долго не сможет приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Её нашли в потайном лазу на галерею с разбитой головой.

— Боже! Она жива?

Вик встал, одёргивая камзол:

— Пойдёмте, благочестивая эсси, я провожу вас в приёмную. Фирис жива, но ради Виуза, я расскажу вам всё по дороге.

Один за другим мы выбрались из пещерки за водопадом, лишь слегка забрызгавшись, и вокруг меня тут же образовалось небольшое облачко из бабочек-светлячков. Отмахнувшись от них, я сердито спросила у Вика:

— Вы вообще понимаете, что происходит в вашем замке? Убийца расхаживает свободно, почти не таясь, и покушается на жизнь наследника империи!

— Убийца? О чём вы, эсси Маша?

По неподдельному удивлению Вика я поняла, что нет, он не понимает. Более того — он совершенно не в курсе дел. Что же за советник такой?!

— Я о том, что кто-то хотел убить Некса. Дважды. И чуть не убил Фирис.

— Но это невозможно! — повысил голос Вик. — Кому на руку смерть наследника?

— Может быть, вам? — осторожно спросила я, вспомнив подслушанный разговор в маленьком домике после перехода из нашего мира.

Советник резко обернулся и пронзил меня убийственным взглядом. Его губы сложились в узкую полосочку, кулаки непроизвольно сжались. Ох, божечки, он сейчас придушит меня в этом тёмном саду, а из свидетелей и защитников у меня только бабочки!

Но нет, пронесло. Вик только фыркнул, как все они в этом мире умеют — с присвистом, и изобразил некий жест, который я расценила, как «вот те крест!» А потом сказал:

— Мне смерть наследника не принесёт ровным счётом никакой выгоды, поверьте, эсси Маша. Я не принадлежу к императорской семье и не могу претендовать на трон даже после смерти, не приведи Виуз, венценосного императора.

— Я молчу, молчу, — пробормотала, облегчённо вздохнув. Вик нравился мне. Не хотелось бы подозревать его.

Мы поднялись по ступеням и вошли в коридорчик замка. Прислушавшись, я смогла без труда различить звуки музыки из парадной залы — смазанные и приглушённые, но мы не отправились в ту сторону. Вик жестом пригласил меня следовать за ним в левое крыло. Ух ты! Даже не туда, где живут наследник и слуги высшей касты! Неужели император примет меня в каком-нибудь салоне на своей стороне?

Здесь всё было другим. Даже радужные стены таинственно светились изнутри, а ковёр на лестнице и в галерее поражал мягкостью и пушистостью. Интересно, из чего он сделан? Точно не из змеиной кожи, то есть, пардон, не из динозаврячей, больше похоже на шкуру… Но пока я тут не видела даже намёка на млекопитающих с шерстью! Ох, ещё одна загадка мира драконов… Когда же я увижу все чудеса, которые здесь существуют?

Мы шли и шли, минуя прелестные ночные горшки, украшенные необычными спиральными орнаментами, минуя светильники из грибов, которых я не видала в правом крыле, минуя двери и деревянные шторки, между которыми висели тусклые гобелены, а потом Вик коснулся пальцами одной из каменных морд — страшного Т-рекса, торчавшего из стены. И глаза скульптуры вспыхнули красным, погасли, а в стене сам по себе открылся проход. Советник не стал приглашать меня первой, а шагнул внутрь, в гнетущую темноту:

— Не споткнитесь, эсси Маша, здесь невозможно установить светильники.

— Интересно почему? — пробурчала я язвительно, наощупь пробираясь по стеночке на голос. А-а-а-а, что это? Паутина? Отдёрнув руку, спросила жалобно:

— Вик, куда вы меня притащили?

Шорох и тихий стон отодвигаемой двери, щелчок пальцев, и советника осветила мерцающая лампа, висящая на стене маленькой комнатки. Из меблировки в неё вместились лишь узкая кровать, больше похожая на диванчик, и грибное кресло — тоже узкое, изогнутое в виде полу-чаши. Вик поклонился и сказал слегка извиняющимся тоном:

— Венценосный император просит вас подождать здесь, пока не закончится приём.

— Вы серьёзно?

Я оглянулась, разглядывая комнатку, покачала головой:

— Я должна тут сидеть, пока его величество не соблаговолит прийти? Может, и спать здесь?

— Вы можете прилечь, эсси Маша, если устанете. Но прошу вас соблюдать тишину. Никто не должен знать, что вы здесь.

— Короче, сиди и молчи, а потом, может быть венценосный император придёт поболтать! — совсем ехидно бросила я. — Вик, что за тайны Мадридского двора?

«Тайны» я сказала на драконьем, а вот «Мадридский двор» на русском, потому что не нашла подходящего перевода. Наверное, поэтому советник поморщился и вздохнул. Он шагнул в тайных проход и, уже прикрывая за собой дверь, сказал веско:

— Это для вашего блага, эсси Маша.

И ушёл.

Захотелось изобразить смачный фейспалм, и я шумно выдохнула. Прошлась по комнате — два шага в длину и шаг в ширину. Села на диванчик, попрыгала на нём, пробуя на мягкость. Мда… Для моего блага, разумеется. Лучше бы я сбежала в свои покои! Хотя, наверное, там меня нашли бы гораздо быстрее…

Ничего не поделаешь, придётся ждать. Знала бы — взяла бы с собой кошку, чтобы не скучать, но теперь отсюда не выйдешь. Думаете, я не попробовала? Попробовала, ясен пень. Проход не открылся. Наверное, только Вик может командовать дверью. А ведь повсюду в замке я могла командовать дверьми… Вернувшись на диванчик, я забралась на него с ногами, ибо холодало, а лыжи я оставила в парадной зале. Снова вздохнула.

Подытожим.

Кто-то пытался убить Некса. Я обратилась драконом и спасла его. Я дракон. Но никто не знает, какой именно. У меня есть крылья, рожки, когти, но я совершенно не в курсе, как их убирать и показывать. Я — знатная эсси. Можно было бы рвать, метать и отказываться, если бы не одно соображение: я не знаю, кто мои родители. Даже в детдоме не знают — меня подкинули на крыльцо в обычной одежде без меток, без опознавательных знаков, и записку не приложили. Я сирота, подкидыш, ребёнок без семьи. Но как такое могло случиться, что из драконьего мира меня перенесли в мир людей и там оставили? Как? Зачем? А главное — кто?

Никто не может просветить меня на этот счёт.

Или может, но пока молчит?

Надо ждать и надеяться, что кто-то знает.

Похоже, я всё же уснула. Задремала, опустив голову на спинку диванчика. А проснулась от шума за стенкой. Конечно, он не мог идти из прохода — слышались тихие голоса девушек, двигали мебель, стук-стук чем-то по полу. Вскочив, я приложила ухо к стене, на которой висел светильник. Да, там кто-то есть. Эх, как же хочется посмотреть! Неужели тут нет хоть маленькой дырочки, чтобы подглядывать? Во всех потайных комнатах у королей были дырочки в стене! Надо просто поискать лучше.

Скользнув взглядом по камню стены, я нашла в уголке небольшую кожаную заплатку. Ого! Вот оно! Отколупав уголок, я приподняла кусок кожи и увидела две дырочки. Расположены они были как раз на уровне глаз и оказались очень удобными, чтобы заглянуть в соседнюю комнату. Что я и сделала.

Мне открылось потрясающее зрелище. Спальня императора была невозможно красивой. Вот как на фотографиях из разных королевских дворцов — много цвета, много орнаментов, золочёные рамки картин, натуральное дерево огромной кровати с несуществующим, но мягким матрасом, гобелены, гобелены, гобелены повсюду, столько, что надо, наверное, называть это обоями…

Император отходил ко сну.

Девушки в длинных платьях, со скромными причёсками, ловкие, быстрые, обряжали его в подобие моей смирительной ночной рубашки. Одна из дракониц взяла со стола гребень, похожий на птичью лапу, и принялась приглаживать длинные волосы правителя. Другая расправляла складки рубахи. Третья взбивала пышные подушки. Четвёртая опрыскала всю спальню из маленького фрукта. Пятая… Она просто стояла, сложив руки и опустив голову, чего-то ждала. А потом Курт сказал властно и резко:

— Всё, идите вон, все.

Мило, очень мило. Я бы рявкнула в ответ, но девушки резво сложили все аксессуары и ретировались с поклонами. Даже та, которая ждала. Бедная! Наверное, она должна была делить постель с императором, но не обломилось. Когда за ними закрылась дверь, Курт направился к моей стене, и почти сразу же со стоном открылся проход. Я едва успела отпрянуть от дырочек и глянула на императора чуть всполошённо. А он улыбнулся:

— Эсси, я рад видеть вас.

Глава 13. Практические занятия

Его глаза блестели, и я как-то сразу поверила, что он действительно рад. Этот голубой блеск напомнил мне блики на озере в солнечный день в моём мире, а сердце болезненно сжалось. Уже не мой мир тот, что остался позади портала. Теперь мой мир здесь — ведь я дракон…

Курт галантно пригласил меня пройти в спальню. Наверное, мне надо сделать реверанс? Я попыталась изобразить его, но император придержал меня за локоть:

— Не стоит, эсси. Мы одни, обойдёмся без придворного этикета.

Вот это «мы одни» меня как-то насторожило. И правда, одни-одинёшеньки, ни на помощь позвать, если вдруг что… Ни отбиться. Хотя вряд ли Курт станет меня насиловать. Или станет? Нет, зачем я ему — вон сколько у него упитанных драконьих девок!

— Я же не знаю ваших правил, — как-то смущённо пробормотала я, проскользнув мимо Курта. Всё же спальней назвать эту комнату язык не повернётся. Опочивальня — вот подходящее слово. В ней можно только опочивать, а никак не банально спать. Кровать высокая, громоздкая, настоящий сексодром! И все эти гобелены давят, и окон нет… Почему нет окон? Как в темнице, честное слово…

Курт присел на небольшой диванчик у стены, и я, ничтоже сумняшеся, опустилась туда же, поодаль от императора. Он кашлянул вежливо и усмехнулся, пряча усмешку за бокалом со светлой густой жидкостью:

— Да, эсси, я собирался подарить вам право сидеть в присутствии императора, но вы у меня буквально вырвали этот подарок из рук!

— Простите, — с достоинством ответила я. — Вы сами сказали, что мы одни.

— Я снова должен поблагодарить вас, — сказал он негромко. — Вы спасли моего сына.

— Снова, да… Мальчику грозит опасность, надеюсь, его охраняют?

— Нам придётся отказаться от услуг оборотней.

На лбу императора появились две горизонтальные морщинки, Курт тяжело вздохнул. Покачал головой:

— Делегация лекарей и высокочтимых особ из мира оборотней прибудет завтра, они отзывают своих собратьев из нашей империи… Не желают рисковать их жизнями.

Я фыркнула:

— А нефиг быть такими увальнями! Фирис могла бы догадаться, что пацана хотят убить. Но она только на меня бочки катила… Какой из неё телохранитель?

— Поймите, в империи почти нет преступлений! — подбоченился Курт. — Вот уже пятьдесят циклов как полицейское управление было упразднено. У нас порядок и благодушие.

— Тогда вам придётся снова открыть это управление, потому что на Некса покушались дважды!

Курт наморщил лоб, из-за чего две морщинки превратились в несколько, и, спохватившись, предложил мне кубок:

— Возьмите немного раи, эсси Маша. Он помогает в размышлениях, и я его предпочитаю америи.

— Мне эти названия ни о чём не говорят, ваше императорское величество, — улыбнулась я. Осторожно отпила глоток — похоже на фруктовое вино, сладкое, очень сладкое и слегка терпкое. Ох, хоть бы не напиться до потери сознания!

— Эсси, я хочу сделать вам ещё один подарок, — сказал Курт задумчиво. — Я понимаю, что с моей стороны это несколько необдуманно и даже весьма фривольно, но это действительно моё желание. Сидеть в моём присутствии могут теперь три персоны в этом замке: мой сын, мой советник и вы. А вот называть меня «император» сможете только вы.

Божечки-кошечки… Может, мне упасть в обморок от счастья? Так, Машенька, не сиди столбом и не смотри таким идиотским взглядом! Скажи что-нибудь!

— Вы очень любезны, ваше… император, — пробормотала я, усиленно делая вид, что тронута до слёз. Хоть бы не засмеяться!

— Эсси, расскажите мне о себе, — велел Курт. Да, не попросил, а именно велел. Приказным тоном. Видно, решил, что хватит с меня подарков. Усмехнувшись про себя, я покладисто спросила:

— Что вы хотите знать?

— Почему вы никому не сказали, что вы дракон?

— Потому что не знала об этом! — удивлённо ответила.

— Вы всегда жили в мире людей? — последовал ещё один вопрос.

— Сколько себя помню.

— Кто ваши родители? Ведь они не люди!

— Я их не знаю, император. Я росла в… детском доме.

У меня в мозгу не нашлось подходящего перевода, поэтому я произнесла последние два слова на русском, а Курт нахмурился:

— Что это означает?

— Ох… Это дом, где живут дети до восемнадцати лет, у которых нет родителей. Они сироты… Нет, как же это будет на вашем языке? Их родители умерли или не могут справляться со своими обязанностями.

— Разве у вас дети без родителей не растут с родственниками?

— Не всегда. Иногда родственники не хотят забирать их, не могут себе этого позволить, а некоторым просто не отдают.

Я вспомнила свою одноклассницу Еву, к которой постоянно ходила старенькая бабушка, тётя матери-алкоголички. Уж сколько билась, сколько старалась забрать Еву к себе, но не позволили. Пенсия маленькая, родство дальнее, квартира не приспособлена для ребёнка… В общем, так и жила Евка в детдоме, а к совершеннолетию бабушка умерла. Конечно, квартиру отписала внучке, но столько времени могла бы провести с девочкой. А вот не дали…

— Это… противоестественно! — возмутился Курт. — Ребёнок должен расти с родителями или с другими кровными родными!

На своего посмотри! Растёт в замке, но не с родителем!

Конечно, я промолчала, но мне не понравилось лицемерие императора. И ведь он считает, что Некс не нуждается в дополнительной опеке — ведь живёт с папочкой…

Пришлось отпить большой глоток раи, утопив в сладости язык, и вернуть Курта к теме разговора:

— В общем, я не знаю своих родителей, меня нашли на улице. Я была слишком маленькой, чтобы помнить что бы то ни было.

— Не сочтите это за дерзость или фривольность… — император замялся, что само по себе было уже странно. — Не могли бы вы показать мне ваши крылья, эсси?

Да уж, необычная просьба. Не хочет ли император пожмякать мои крылышки? Разве это не интимности? Он всё-таки решил меня соблазнить? Как бы на моём месте поступила Джен Эйр?

— Эм… Я только научилась прятать их, — ответила с улыбкой, отказавшись от намеренья возмутиться. — Наверное, следующим этапом станет тренировка по принятию парадного воплощения по желанию.

Да, надо признать, что в юмор я не умею тоже. Мне бы сюда Пашку — он точно ляпнул бы что-нибудь действительно смешное! Однако сейчас придётся выпутываться самой. И я не хочу выпускать крылья — вдруг потом не спрячу?

— Прошу вас, эсси, — в голосе Курта появилось совсем немного стали, и я поняла: меня не просят, это приказ. И что же делать? Как выполнить повеление венценосного правителя, если я даже не знаю, как оно работает?

— И рада бы… Но у меня не получается! — почти в отчаянье ответила ему, мысленно пытаясь активировать чёртовы крылья. Ну, давайте же, давайте!

— Как же так вышло, что в парадной тронной зале вы так шустро приняли парадное воплощение и даже успели призвать бабочек, чтобы спасти наследника?

Голос Курта похолодел, а мне поплохело. Этот мужчина снова давит на меня. Снова начинает угрожать — не словами, но тоном и общим видом. Курт даже привстал, чтобы казаться выше, хотя ему это было делать совершенно необязательно. Я покачала головой, тушуясь:

— Простите, император, я не знаю. Эмоции… Страх… Я очень люблю Некса… эм… вашего сына! При мысли, что он мог разбиться насмерть, всё получилось само собой…

— Страх… — пробормотал Курт, отпивая глоток раи из кубка. — Страх. Ладно.

Он встал, и мне снова стало не по себе. Что собирается делать этот непредсказуемый? Вдруг набросится на меня… Ой, божечки, божечки… Я даже подобралась на своей половине диванчика и приготовилась отбиваться, но император подошёл к гобелену слева от своей кровати. Резким движением руки откинул его в сторону, и перед моим взглядом предстало ночное небо драконьего мира.

Каким оно было прекрасным, не передать словами! Господи, я столько раз за свою жизнь любовалась звёздами у себя дома, но здесь… Звёзд было много — таких ярких, таких крупных, словно Брюс всемогущий пришёл и нарисовал их на небе, притянул Луну поближе, подтёр облачка! Как это прекрасно… и страшно. Ни одного знакомого созвездия — ни медведицы с медвежонком, ни креста, даже Полярная звезда, даже если и сияла на севере, то ничем не выделялась из остальных сверкающих точек.

Наверное, именно в этот момент я и поняла, что нахожусь далеко, очень далеко от своего родного мира… Но родного ли?

Курт оглянулся на меня с улыбкой, а я даже не сразу заметила, что встала и подошла к окну.

— Боже, какое небо… Что вы делаете?

Венценосный император без труда освободился от своего ночного наряда, явив моему взору подтянутые гладкие ляжки, играющие мышцами, и совершенные ягодицы, которые можно добыть только многочасовыми тренировками в спортзале. Самый непредсказуемый мужчина моей жизни уже стоял на окне спиной ко мне, глядя через плечо, а потом, прежде чем я смогла вскрикнуть, просто упал в душную тёмную ночь.

Ахнув — ведь третий этаж! — я бросилась к окну, навалилась на него животом, пытаясь разглядеть что-то в непроглядной тьме, а потом просто заорала, когда на меня пахнуло жарким ветром от огромных крыльев. Жуткая морда дракона появилась передо мной, из пасти вырвалось облачко дыма или пара, губа растянулись в улыбке, и Курт спросил чуть ли не лукаво:

— Неужели вы испугались?

Сложив свои громадные крылья, он приземлился на подоконник, а я попятилась. Испугалась… Не то слово! Хоть это и не Некс, но я ужаснулась от мысли, что такая высота… Я совершенно забыла, что драконы умеют летать! Нет, я никогда не знала… То есть, знала, но… Эти драконы… И драконы из наших легенд… Сознание спуталось, а тут ещё жжение в спине…

Курт спрыгнул на пол, а я зажмурилась, чтобы ненароком не увидеть его без тоги. Божечки, что творится, что делается?

— Посмотрите на меня, эсси, — требовательный голос дракона, рокочущий и низкий, пробрал до мозга костей. Невозможно ослушаться! Приоткрыв один глаз, скользнула взглядом сразу вверх, на морду. Курт улыбался. Да что такое? Всё ему нипочём! Он же напугал меня до смерти! Разве можно так? С гостьей, с женщиной…

— Вы испытали страх?

Всё вскипело внутри. Да, Машуня, ты всегда была спокойной, но когда так провоцируют…

— Да, я ужасно испугалась! — выкрикнула я, а Курт шагнул ко мне, загоняя в угол, и коснулся когтистой рукой левого крыла за спиной. Коснулся легонько, а во мне словно вспыхнул пожар. Невозможная смесь ощущений — отвращение, томление, возбуждение… Будто парень, по которому я всю жизнь сохла, захотел изнасиловать! Помимо воли с моих губ сорвался короткий стон, и я даже не знала, хочу ли, чтобы Курт убрал руку или продолжил…

— Вы приняли парадное воплощение, — пророкотал император. — Видите, у вас получилось, эсси!

А вот тут я уже не сдержалась. В яростном смятении набросилась на него с кулаками, не обращая внимания на полную острых зубов пасть, на страшные когти, которые могут располосовать меня на лоскутки в одну секунду. И кричала:

— Вы! Вы просто самовлюблённый, напыщенный, высокомерный эгоист! Вы не имеете права управлять империей, потому что император должен заботиться о своих подданных, а вы… Вы сделали это нарочно!

— Конечно, эсси… — кашляющий, квохчущий смех был мне ответом. Курт схватил меня за руки — какими маленькими мне показались запястья в его огромных чешуистых кулаках! — и дохнул в лицо жаром: — Я не привык отступать! Иначе какой из меня император?

Я чуть в обморок не упала, увидев налитые кровью глаза, клыки между раздвинутых губ, страшные морщины чешуйками, и откинула голову, словно заранее сдаваясь под напором дракона. А потом заметила всполохи, пробегающие по его крыльям. Яркие, оранжевые, огненные… Скосив глаза себе за плечо, приметила точно такие же, но зелёные, на собственных крыльях… Опять эти крылья… Опять…

И в этот раз моё тело не выдержало напряжения, стресса, бог знает чего ещё. Я таки потеряла сознание.

Когда очнулась, то не сразу открыла глаза. И даже очень сильно постаралась, чтобы не двинуться. Просто немножко вздрогнула, но понадеялась, что Курт не заметит. Он и не заметил, потому что в этот момент разговаривал с кем-то.

— Я снял ритуальный пояс, ваше императорское величество, посему будьте предельно аккуратны!

— Я вижу, — пробормотал Курт. — Но отчего обморок?

— Возможно, благочестивая эсси не привыкла к поясу. Возможно, у неё слегка отличная от нашей конституция, и это реакция на стресс. Возможно, ей не зашёл напиток… Вы пили раи?

— Найди в чём дело, лекарь, — и снова стальные нотки в голосе императора.

— Я обещаю вам детально изучить организм эсси Макарии и подготовить программу привыкания к нашим еде, питью и воздуху, ваше императорское величество.

Я даже увидела, как лекарь подобострастно кланяется, хотя и лежала с закрытыми глазами. Ишь ты, организм мой они будут изучать! Сейчас, ага, дважды! Пусть утрутся, я не позволю им себя лапать!

— С вашего позволения… Простите меня, ваше императорское величие… Но вы уверены, что эсси…

И тут, разумеется, у меня зачесался нос! В самый подходящий момент, проклятье! И даже затаить дыхание не удалось, о нет, нет, нет!

На мой смачный чих в опочивальне замолчали. Пришлось открыть глаза. Император уже оделся, ясен пень, а у лекаря — пожилого седовласого дракона в ночном колпаке — на плечи был накинут тёплый халат, похожий на те ватники, что носят в Средней Азии. Склонившись передо мной в поклоне, он на несколько секунд показал свои крылья с рожками, но всё зря, ибо я даже не разглядела количество пальцев. Раз кланяется, значит, ниже статусом. Третья ступень.

— Матик, здоровью эсси ничего не угрожает в данное время? — осведомился Курт с таким видом, будто его оторвали от важных имперских дел, и лекарь снова поклонился — ниже и дольше, чем мне:

— Нет, ваше императорское величество. Позвольте мне удалиться. Я навещу эсси Макарию завтра до первого завтрака, если мне будет дозволено.

— Идите, Матик, — махнул рукой император.

Матик, вторая ступень. Я думала, что у Курта все личные слуги не меньше четвёртой… Ладно, это сейчас абсолютно не важно! Как мне теперь вести себя с этим непредсказуемым? Встать и с достоинством удалиться, отвесив реверанс? Ох нет, так не говорят… Говорят: изобразив реверанс. Господи, какие идиотские мысли у меня в голове! Машенька, очнись уже в полную силу и сделай что-нибудь…

Дверь охнула и простонала, закрываясь за ушедшим лекарем, а император приблизился ко мне с улыбкой:

— Как вы себя чувствуете, эсси?

— Паршиво, — пробормотала я, садясь на диванчике. — Вы позволите мне тоже свалить… эм, удалиться?

— Я не хотел бы оставлять вас одну сегодня, — и Курт присел рядом. — К тому же… У меня есть к вам вопросы.

— Император, я ужасно устала, — нет, пытаться сыграть на женских слабостях тоже не моё. Неубедительно я вру. Не хватает хитрой жалобности в голосе…

— Вы аристократка, эсси, а перед вами — ваш император, — твёрдо ответил Курт. — Думаете, одна из тех прелестных принцесс посмела хоть раз заявить, что устала, во время приёма?!

— Прелестных! — фыркнула я. — Ох, возможно, они как раз в вашем вкусе! Так что прошу простить меня за допущенную вольность и разрешить удалиться в свои покои.

Курт наклонил голову, разглядывая моё лицо исподлобья:

— И вам даже не будет интересно, из какого рода вы происходите?

О, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Я внимательно посмотрела на него, прищурившись:

— А как вы определили это?

— Эсси, вам не стоит забывать про этикет, — усмехнулся Курт. — Добавляйте «император», когда обращаетесь ко мне.

— Ваше императорское величество, — нарочито вежливо обратилась я, — будьте так добры и любезны объяснить, откуда вы знаете, к какому роду я могу принадлежать?

— Разумеется, по вашим крыльям и форме рожек, благочестивая эсси, — император встал и протянул мне руку. — Идёмте, я покажу вам.

Господь бог, неужели он взял фотки, пока я была в беспамятстве? Хотя, какие нафиг фотки, мы же у драконов…

Следуя за Куртом, открывающим двери даже не мановением руки, а, видимо, мыслями, я прошла через опочивальню, через подобие моей туалетной комнаты, только в два раза больше, через богато обставленную гостиную с теми же гобеленами и странными приспособлениями, надеюсь, не пыточными, и попала в не слишком большую каморку, стены которой были уставлены сотами свитков. Грибной стул, листовой стол, развёрнутые пергаменты, прижатые фигурками стилизованных драконов и динозавров. Ковры, как на лестнице, и несколько статуй с красными глазами… Очень похоже на рабочий кабинет! Тут император империрует империей…

Курт указал на один из гобеленов на стене между шкафами:

— Взгляните, эсси. Это карта нашего мира.

— Ого, — сказала я. — Ого!

Император кашлянул:

— Этот набор звуков должен что-то означать?

— Этот набор звуков, ваше величество, означает, что я в ошеломлении, — ответила медленно, разглядывая очертания континентов, леса, степи и пустыни. Да тут за десять лет всё не рассмотреть! Тут надо сесть и любоваться — так любовно и красиво была разрисована карта. Да и не разрисована вовсе, похоже. Вышита! Божечки-кошечки, мне срочно надо выпить ещё немного раи! Я даже не знаю, где искать столицу империи, на каком из трёх огромных континентов! А моря… Океаны! Столько воды! Неужели там живут морские драконы? Те самые Несси и Кракены?

Видя мой жадный взгляд, ощупывающий карту, Курт с улыбкой указал пальцем, обведя самый большой континент в виде неровной пирамиды Хеопса:

— Видите, эсси, это империя Эридан. Здесь, — он ткнул в точку чуть южнее огромной цепочки гор и севернее вереницы озёр, — столица, где мы сейчас находимся — Велейей. Вот замок, если вам интересно.

— Да-да, мне всё интересно!

— А вот здесь, — он очертил довольно большой кусок леса, примыкающий к горам, — находится королевство Лесных Драконов. Оттуда вы родом, насколько я могу судить по вашему парадному воплощению.

Глава 14. Шестой палец королевы

— Так это что получается, — растерянно протянула я. — Я принцесса?

Курт помолчал, потом ответил:

— Получается, что так, эсси. Хотя, насколько я помню, у четы предпоследних правителей Лесного королевства детей не было до самой смерти королевы.

— Может быть, я какая-то дальняя родственница? — усмехнулась, понимая, что мне нифига не смешно. Лет в тринадцать, как и многие из моего близкого окружения, я перестала мечтать о внезапном появлении родителей. Просто приняла к сведенью, что у меня их нет и никогда не будет, и что я вряд ли однажды узнаю, кем они были. И вдруг… Приходит осознание, что я могу узнать о них если не всё, то многое, увидеть портреты, представить, где они жили и о чём думали… Почему оставили меня…

Из этих судорожных мыслей меня вывел голос Курта:

— Ваш кузен — наставник моего сына. А его мать, эсси Емезида, правящая королева Лесных Драконов.

— Емезида? Вы серьёзно? — не удержалась я от сарказма. — Интересно на неё посмотреть…

— Почему вы видите в моих словах шутку, эсси? — искренне изумился император. Я спохватилась:

— Простите меня. Просто её имя созвучно нашей богине кары и справедливости, вот у меня и вырвалось…

— Мне сложно привыкнуть к мысли, что дракон воспитывался в другом мире, — задумчиво ответил Курт. — Вы ничего не знаете об устоях вашей родины, и это действительно странно.

— Я учусь. Мне просто нужно время.

Мне нужно много времени. Сначала свыкнуться с мыслью, что я дракон, потом с мыслью, что я высокопоставленная эсси не просто потому, что у меня имя из множества слогов, а по рождению. А потом принять тот факт, что у меня есть личное королевство, которым правит… моя тётя?

— Так эта королева Емезида — моя родная тётя? — спросила, просто чтобы чем-то заполнить образовавшуюся паузу. Курт нахмурил брови:

— Сестра последнего короля Лесных Драконов.

— А что случилось с королём?

Король. Мой отец. Папа… Которого я никогда не узнаю лично…

— Он скончался после тяжёлой и продолжительной болезни, эсси, мне жаль, если выяснится, что эвьер Вестеларонид был вашим отцом.

Мда… Имечко, конечно, так себе, но что поделать? Буду жить с осознанием того, что я Макария Вестеларонидовна… Я хотела неловко пошутить, но меня спас от этого глуховатый визгливый лай из-за стены. Похоже, кто-то пытался меня найти и защитить…

— Некс-Некс-Некс ждёт! Маша-Маша-Маша, где ты? Откройся-откройся-откройся, проклятая дверь!

Император взглянул на меня как-то странно, кашлянул, перекрывая лай:

— Это ваш… ваше… животное?

— Это Цезарь. Впустите его, пожалуйста!

— В мои покои? — оскорбился Курт. — Животные не вхожи к императору.

— У вас даже ирчи нет? — я, наоборот, улыбнулась. Гневный вид правителя совсем не страшил. Курт слишком правильный и церемонный, надо его встряхнуть. Поэтому, присев в реверансе и старательно отодвигая ногу в сторону, я добавила:

— Мои животные обрели интеллект благодаря капсулам советника. Уверяю вас, Цезарь не нагадит на ковёр и не станет грызть ножки стола!

Лай чихуашки за стеной перестал быть осмысленным, Цезарь просто ругался матом по-русски. К счастью, император не понимал наш язык, потому что неохотно махнул рукой. Маленькая дверка с тихим чихом отъехала в сторону, и на меня налетел тайфун из пары килограммов мышц, жирка и зубов. Цезарь резво вспрыгнул мне на руки, облизал маленьким язычком всё лицо и деловито, отрывисто пролаял:

— Пошли, пошли, пошли, Некс зовёт, Пашка зовёт, Малыш у Глаши, страшный дядька у тебя!

— Цезарь, фу! То есть… Перестань орать и поздоровайся с императором, — сказала я, ловко щёлкнув пёсика по носу. Чихуашка потряс башкой, глянул на меня обиженно, потом настороженно понюхал воздух в сторону Курта и буркнул:

— Здрасьте!

— Интеллекта явно маловато было, — откликнулся император. — Учите ваших животных этикету, эсси, иначе…

— Это животные, им надо простить, — снова присела я в реверансе, а Цезарь зарычал:

— Р-рысью, р-рысью, Маша, бежим!

— Ваше императорское величество, — стиснув пасть собаки в кулак, обратилась я к Курту, — могу ли я испросить вашего позволения пройти к венценосному наследнику?

— Вы всё ещё желаете быть его няней? — слегка удивился император. — Я предполагал, что у вас возникнут другие предпочтения на оставшуюся жизнь…

Он что, серьёзно? Разговор о его сыне, между прочим. О наследнике империи! Который зовёт свою няню… Потому что больше ему некого звать! Едва удержавшись, чтобы не покачать укорительно головой, я ответила мягко, но с достоинством:

— Я желаю быть его няней столько времени, сколько это потребуется мальчику. И мне нужно привыкнуть к мысли, что я принцесса Лесных Драконов, поэтому, если разрешите, я всё же пойду к Нексу.

— Вы зовёте его Нексом?

Император нахмурился. Цезарь вырвал морду из моей ладони и протявкал тихонечко:

— Некс, Некс, Некс, так проще!

Я только пожала плечами, словно говоря — вот, собака всё понимает. Курт прищурил глаза, осуждающе ответил:

— Вам не стоит так звать наследника империи. Я был бы готов простить подобную оплошность временной гостье из другого мира, но вам, эсси, больше не смогу прощать. Этикет существует для того, чтобы его соблюдать!

Как же мне захотелось возразить этому чопорному и зажатому в узкие рамки воспитания дракону, что лишь полчаса назад он мне самолично разрешил наплевать на этикет, но я воздержалась. Боже, я скоро начну кидаться на всех, если буду постоянно сдерживать себя и свои эмоции! Но сейчас не буду разводить дискуссию, потому что Некс ждёт. А ещё меня ждёт какой-то страшный дядька, по словам Цезаря. Страшный для чихуашки, но не для Маши из рода людей. То есть, уже драконов… Надо во всём разобраться, а императору пора спатушки!

— Я займусь уроками этикета с эвьером Венчивейю прямо с утра, — послушно и даже покорно сказала Курту, — а пока нам следует расстаться, ваше императорское величество. Как бы кто не увидел меня в ваших покоях, да ещё перед вашей свадьбой… Сплетни будут не к месту.

— Что ж, идите, — царственным жестом руки император отпустил меня, и я, присаживаясь и пятясь, наконец, выбралась в коридор.

Господи, за что мне всё это?

Так, а куда мне теперь идти, интересно? Я помню, мы на третьем высоком, посредине коридора, но входили мы явно с другой стороны… Этот коридор мне незнаком, и тут нет динозаврячьих морд, чтобы войти, выйти, позвать слугу. Со вздохом я глянула налево, направо и спросила у Цезаря:

— Ну? Ты меня нашёл, ты меня и выводи отсюда.

— Да запр-росто!

Чихуашка завозился у меня на руках, желая спрыгнуть на пол, и я наклонилась, спустила его, чтобы и правда с дури не соскочил и лапы не переломал. Крутанувшись вокруг себя пару раз, держа нос высоко, Цезарь чихнул и уверенно побежал направо, цепляясь коготками за пушистый ковёр. Надо подстричь… А щипчики-то я и не взяла! Надо искать тут ножницы или что-то похожее!

С провожатым, который ориентировался по нюху, мы быстро оказались в уже знакомой мне части замка. В принципе, ничего трудного — просто запомнить, какая лестница куда ведёт, а там уже смотреть на ковры и скульптурные морды. Из левого крыла мы попали в холл, а оттуда по лестнице поднялись на третий этаж правого крыла. Там были классные комнаты и там же, оказывается, жил наследник империи Эридан.

Цезарь заскрёбся передними лапками в дверь, но та осталась закрытой. Я попробовала отворить её взмахом руки, но безуспешно. Пришлось постучаться:

— Эй, Некс, открой, это я, Маша!

В покоях молчали.

Я стукнула по камню двери, а потом обратилась к Цезарю:

— Кто послал тебя меня искать?

— Какой-то там… Вроде учитель что ли… — фыркнул чихуашка.

— Эвьер Венчивейю?

— Чтоб я ещё имена запоминал!

— Вен! Вен! Блин… Эвьер Венчивейю! Откройте мне!

— Не откроет, — раздался вредный голос Елены Сергевны с пола. Я даже вздрогнула от неожиданности, обернувшись. Пашка ковылял по ковру, таща в клюве клык — жёлтый, загнутый и совершенно неуместный. Клык… Ключ к моей двери! Или это другой ключ? Господи, откуда Пашка его взял?

Попугай добрался до подола моего платья и ловко вскарабкался по нему прямо в руки:

— Держи, открой дверь.

— Это ключ?

— Машенька, ну ты же умная девочка! — воскликнул Пашка уже моим голосом и злобно захохотал. — Конечно, ключ.

— Но не мой, да? Где ты его взял?

— Укр-р-рал, Машка, секс-нар-р-котики-р-р-ок-н-р-р-ролл!

Засмеявшись против воли, я покачала головой:

— Дурик ты, Пашка! Нас посадят в темницу!

— Не ор-ри, откр-рывай!

Как там делал старый седовласый ключник? Повертев клык в пальцах, я провела им вдоль косяка двери. Та крякнула и неохотно отъехала в стену. И я смогла ворваться в комнату Некса.

Огромные покои.

Темнота, разгоняемая лишь светильником у кровати.

Не кровать, а полигон. С балдахином, да. И маленький мальчишка под одеялом. Такой крохотный внутри этого великолепия…

Вен сидит рядом. С бумагой в руках. Бормочет что-то. Оборачивается. И мне становится страшно от его взгляда. Наставник наследника меня ненавидит. Господи, за что?

— Маша!

Цезарь уже на кровати, лижет Нексу щёки, а Пашка орёт на Вена:

— Почему не откр-рыл? Почему не откр-рыл Маше?

— Да, эвьер Венчивейю, почему вы мне не открыли? — спросила я с достоинством, подходя и садясь на край кровати рядом с мальчиком. Некс подхватился ко мне, обнял за талию, прижался всем телом, дрожащий, маленький, беззащитный…

— Малыш, я с тобой, солнышко моё, — шепнула я в его взлохмаченные волосы, обхватив руками, защищая ото всех. Как я хотела когда-то в детстве, чтобы меня так же обняли и защитили… Я никому не дам в обиду этого мальчишку! Никому, никакой тёмной фигуре!

— Я читаю молитвы Виузу, — пробурчал Вен враждебно. — Вы нам мешаете, эсси Макария.

— Я побуду с Нек… с наследником, пока вы молитесь, — возразила, несмотря на противный взгляд кузена. Вроде как кузена. Ведь он должен быть мне рад… А он совсем не рад.

— Молитва Виузу не предполагает сторонних слушателей. Необходимо защитить венценосного наследника от смерти!

— Я не помешаю вам, эвьер Венчивейю, — надо с ним помягче. — Я просто побуду с наследником и послушаю. Мне, наверное, надо приобщиться к вашей религии…

Вен прищурился, и на миг мне показалось, что он сейчас оскалится, выпустит когти и клыки, вцепится в меня. Но наставник сдержался. Уткнулся в свиток и возобновил чтение вслух. Поглаживая Некса по волосам, я укачивала его и слушала, пытаясь разобрать слова. Всё прямо как в наших православных молитвах, только вычурнее и витиеватее. Спаси его здоровье, убереги от злых мыслей и действий, защити перед всякой угрозой, даруй долгую жизнь… А потом словно глава из жития святых: и узрел Виуз страждущего дракона, и спустился к нему с высокой скалы, чтобы дать надежду, и положил хвост на рану, и затянулась рана мгновенно, и излечился дракон, и сказал, что построит на этом месте город и установит камень великий, чтобы все страждущие приходили читать молитвы для излечения, и благословил Виуз всё это, и стало так. Мда… Меняются миры, а боги остаются теми же…

— Мне страшно, Маша, — шепнул Некс. — А вдруг Виуз в следующий раз не заметит меня? Вдруг отвернётся?

— Я не отвернусь, милый, — тихо ответила ему. — Я буду рядом всегда, не бойся!

— Вы не должны так говорить, эсси Макария! — возмущённо прервал нас Вен.

— Что опять не так?!

— Вы не можете быть выше Виуза! Вы… Это бог, он решает — кому жить, а кому умереть!

— Некс не умрёт, — сказала я тихо, но твёрдо. — Прекратите его пугать! Ему и так нелегко, а вы…

— На всё воля Виуза, Маша, — вздохнул Некс.

— Не на всё, малыш, — я потрепала его по вихрам. — Я найду того, кто хотел тебя убить. Я тебе обещаю!

Вен прочёл ещё пару молитв и глав из жития Великого Змея, а потом встал, с поклоном сказал:

— Ваше императорское высочество, с вашего позволения мы удалимся. Жду вас завтра на утренних занятиях без опозданий.

И взглянул на меня выразительно. Чего ему надо? А, наверное, хочет, чтобы я тоже удалилась. Ага, сейчас, два раза! Я постаралась мило улыбнуться, хотя глаза закрывались уже давно от звука его монотонного голоса, и бросила с лёгким зевком:

— Вы идите, а я переночую сегодня с наследником.

— Это неслыханно!

У бедного Вена аж глаза вылезли на лоб и дыхание остановилось. Ну да, как можно-с! Няня будет ночевать с подопечным, о боже, в одной комнате! О, скандал! И наставник думает, что меня можно напугать скандалом? Мне его жаль, он так плохо ещё знает Машу…

— Слыханно или неслыханно, я остаюсь, и это не обсуждается.

Возмущённое выражение лица сменилось на враждебное. Опять. Пашка сонно откликнулся откуда-то с верхушки балдахина:

— Где телохранитель? Нету телохранителя. Мы посторожим.

— К его высочеству приставят опытного стража, — возразил Вен, раздувая ноздри от гнева.

— Вот когда приставят, тогда и посмотрим, — усмехнулась я. Так можно продолжать всю ночь, а мне спать хочется. Да и Некс почти уснул. Махнув на Вена рукой, я прилегла, не раздеваясь, на одеяло и шикнула:

— Идите уже, не мешайте венценосному наследнику отдыхать!

Так и хотелось добавить: «Некс, рявкни на него!», а мальчик чтобы заорал дурниной: «В-в-о-о-он!» Но увы, классику старых фильмов венценосный наследник не знает, а мне лень объяснять и рассказывать. Поэтому я просто закрыла глаза, давая понять, что наше общение на сегодня закончено.

Подглядывала, конечно, через пелену ресниц. А вдруг у Вена возникнет внезапное желание меня придушить? Но нет, он только покрутил головой, изобразив рукой некий странный жест из сплетённых пальцев, и вышел под стон отъехавшей двери. Я сразу расслабилась. Всё же неприятно чувствовать себя лишней на празднике жизни…

Некс уснул, прижавшись ко мне спиной, в уютных объятиях рук, и Цезарь пригрелся где-то на подушке, свернувшись калачиком и сопя в мои волосы. Не хватает только кошек, и я буду полностью довольна жизнью… Но додумать эту мысль я не успела. Мозг уснул, утомлённый событиями последний дней, а особенно последнего вечера.

Во сне я летала.

Я помню это точно, но не помню, с кем и где. Не исключено, что даже была драконом с огромными крыльями и страшной мордой. Но покайфовать полётом даже во сне мне не дали. Цезарь вскочил, и я получила хвостиком по носу, а потом на лицо сели жопкой и сообщили:

— Бася. За дверью Бася.

— Откр-рой дверь, Ма-а-ашенка! — пробормотал Пашка с «жёрдочки». Я аккуратно смахнула Цезаря с себя на покрывало и вяло махнула рукой на дверь. Тихий стон, и в щель скользнуло белое, узкое и гибкое тело кошки. Бася принюхалась к комнате несколько секунд, потом фыркнула:

— Фу, Некс.

— Не ворчи, — шепнула я. — Ворчать пришла или спать с нами?

— Ни то и ни другое, — с достоинством ответила кошка, бесшумно вспрыгнув на кровать. — Там этот… страшный… сидит и ждёт уже стопицот кошачьих лет.

— Господи, Бася, у тебя есть чувство юмора? — изумилась я, аккуратно высвобождая руку из-под головы спящего мальчика. Кошка легко перебралась через Некса, встала на моей груди и принялась нежно тереться башкой о подбородок:

— Идём, идём… Идём, Ма-уша. Он злой и невоздержанный на язык. Пугает ту… девушку.

— Ох ты… Судьба моя тяжкая, — со вздохом пробормотала, пытаясь аккуратно сползти с кровати, чтобы не разбудить мальчишку. Надо идти, хотя бы узнать, кто там меня так долго и упорно ждёт. Но как оставить Некса одного? Я же обещала быть рядом…

Зависнув на миг, приняла решение и скомандовала:

— Цезарь, охраняй мальчика! Пашка, остаёшься за главного. Лаять, орать и вообще всячески пугать разрешаю, кусать и клевать, причинять физические увечья только в крайнем случае. Всё ясно?

— Ясно, — зевнул Цезарь.

— Вас понял, шеф! — Пашка надулся, вероятно, от гордости, что его выбрали генералом. Даже перебрался пониже, устроившись в складке балдахина недалеко от спящего наследника. Я поджала губы, с сомнением оглядев «армию», и тихо сказала Басе:

— Веди меня, дорогая, а то заблужусь в темноте.

Фыркнув издевательски, как умеют это делать только кошки, Баська выскользнула в приоткрытую дверь. Как Вену удалось её запереть? Может быть, мысленно я смогу приказать двери не открываться никому? Остановившись, повернулась к проходу, задвинувшемуся за мной, и погладила радужный камень, оставляя тревожные всполохи жёлтого. Обратилась про себя к двери: «Милая моя, не открывай никому, кроме меня и наследника.» Всполохи замерли, потом пошли кругами, будто в пруд бросили камушек, и дверь успокоилась. Будем надеяться, что сработало.

В коридорах и на лестнице было темно, как в деревне после грозы, когда везде отключилось электричество. Вроде и не кромешная тьма, но нифигушечки не рассмотреть. Хорошо, что Бася пришла, а не Кася. Чёрную кошку я бы сразу потеряла из виду. Спускаясь по ступенькам, крепко держась за перила, бурчала недовольно:

— Нет, просто не верится, что это замок императора! Ни ламп, ни свечек… Тут вообще всё надо переделывать, я сейчас как навернусь… Где эти бабочки летают, интересно мне знать, когда так нужны? Э, о, бабочки! Вы где?

Я обнаружила их на втором этаже. Нервно порхающих светлячков, мечущихся во все стороны. Надо же, прилетели! Я думала, после того как Некс раздавил половину при приземлении, побоятся возвращаться… Но бабочки даже обрадовались, если это слово можно применить к насекомым. Они будто взбесились, тыча мне в лицо фосфоресцирующими крылышками, осыпая пыльцой и выстраиваясь в круги и квадратики. Так, в окружении этой необычной свиты, я и вошла в свою комнату. Баська скользнула между ног и сразу запрыгнула на диванчик. Ко мне метнулась взволнованная Вей:

— Эсси, благо Виузу, с вами всё в порядке! До меня дошли странные слухи, я уж и не знала, что думать…

Её прервал властный холодный голос:

— Оставь нас.

Вей присела в глубоком реверансе и шмыгнула куда-то к окну. А я обернулась и увидела в своей гостиной Вика. Советник сидел в грибном кресле у зажжённого камина (летом! в такую жару!), однако при моём появлении встал и легонько склонил голову:

— Прошу меня простить, эсси Маша, за то, что я вам скажу.

— Прощаю заранее, — настороженно ответила я.

— Где вас Ашкеры носили?! Я жду вас после аудиенции с венценосным императором, а вы… Где вы были?

— Господи, Вик, что за претензии? — изумилась я. — Или мы с вами поженились, а я и не заметила?

Не уловив иронию в моих словах, Вик нахмурился:

— Нам нужно поговорить о шестом пальце.

— Каком ещё… Не понимаю!

— О вашем шестом пальце, эсси Маша. Или, быть может, лучше будет называть вас полным именем, ваше величество Майаранелла Амах-Ши Ампийская из рода Лесных Драконов?

Глава 15. Так что же с шестым пальцем?

— Вик, скажите, с чего вы взяли, что я королева? — засмеялась я, но на самом деле мне стало страшно. Слишком много потрясений за пару дней для одной маленькой Машки… Сейчас коронуют и не спросят, хочу ли я, могу ли я… Магнолия…

— Я видел ваши крылья, эсси. Все видели, хочу заметить! И все, кто обучался этикету, кто изучал науку, зовущуюся расоведеньем, прекрасно поняли, что вы из рода Лесных Драконов! Понимаете, эсси Маша?

— Понимаю.

Я обернулась, оглядев комнату. Кстати, сегодня не было ужина! У меня живот к спине прилип. Жрать хочу… Как бы найти кухню? Эх, Машенька, зайка моя, у тебя же есть служанка!

— Вей! Ты можешь принести мне что-нибудь поесть?

Служанка выглянула с балкона и боязливо ответила:

— Да, эсси, разумеется, но я не могу вас оставить наедине с… благочестивым эвьером!

— Господи, Вей, исчезни уже, будь добра, и появись побыстрее с едой!

Походу, я начинаю входить во вкус и распоряжаюсь слугами почти как Вик! Скоро стану настоящей королевой… Нет, ещё не скоро, как оказалось, потому что Вей не бросилась исполнять мой приказ, а ещё раз присела в глубоком реверансе и тихонечко повторила:

— Невозможно, благочестивая эсси, это противоречит этикету.

Я глянула на Вика, который потаённо усмехался сам себе, и топнула ногой. Быстро подошла к Вей и прошептала, чтобы советник не слышал:

— Милая моя, рысью, быстренько беги на кухню и принеси мне поесть, потому что я сегодня не обедала и не ужинала! А с этим эвьером я справлюсь сама, если что. Я умею справляться с мужчинами, не беспокойся.

— Но… репутация, эсси…

— Читай по губам: плевать на репутацию, я хочу есть. Поняла? Или я оставлю тебя здесь, с советником, и пойду на кухню сама!

— Я бегу, бегу, эсси! — перепугалась Вей и бросилась к двери, теряя тапочки. Вик фыркнул, будто чихнул:

— Вам надо учиться управлению слугами, эсси Маша. Это наука, если учесть, что в вашем мире… То есть, в мире, где вы выросли, нет слуг.

— Вик, это не проблема, — вздохнула я, присаживаясь на диванчик, где в уголке спала Кася. Погладив кошку по голове, ощутила в ладони шерсть. Надо найти щётку и вычесать кошек…

— Что вы считаете проблемой, эсси Маша?

Вик не сел, оставшись торчать надо мной, как дамоклов меч спокойствия и невозмутимости. Что ему сказать? Что именно я считаю проблемой? Да всё! Всё. Откинувшись на спинку дивана, я ответила:

— Для меня вся эта ситуация проблема. Внезапно. Я пришла сюда, в ваш мир, только для того, чтобы присматривать за наследником, а оказалось, что у меня тут целое королевство. Зачем оно мне? Зачем ему я?

— Вы умилительны, эсси Маша, — засмеялся Вик. — Позволите присесть? Раз уж вы не печётесь о собственной репутации…

— Валяйте, — вяло махнув рукой, ответила я и закрыла глаза. Диванчик тихо охнул под телом Вика, меня чуть качнуло. Да, пофиг на репутацию… От советника веет мужской силой, уверенностью, желанием помочь. Пусть бы обнял меня, поцеловал… Но нет… Эх, никому я не нужна.

— Ладно, Вик, — я едва удержалась, чтобы не ляпнуть: «Если уж вы не хотите меня целовать», и даже губу прикусила, а потом продолжила: — Что там с шестым пальцем?

— Кхм, кхм… Это немного долго объяснять, эсси Маша. Но я постараюсь.

Вик помедлил, прежде чем начать:

— Как вы уже знаете, количество пальцев на крыльях определяет ступень знатности дракона. Шестипалы лишь члены императорской семьи. Остальные короли и высшие аристократы имеют по пять пальцев. Иногда четыре.

— Дальше, дальше, Вик, это я уже знаю, ваша кастовая система…

— Вы слишком нетерпеливы для драконицы, — усмехнулся советник. — Вы должны научиться слушать и слышать.

— Я никому ничего не должна! — вспылила, мигом открыв глаза. — Только соблюдать УК РФ!

— Я не знаю, что это, поэтому пропущу это мимо ушей. Так вот, расоведенье изучает принципы биологической совместимости аристократических родов. Браки заключаются на небесах под взором Виуза и после скрупулёзного анализа обеих фамилий генеалогом.

— Какая мерзость, — пробормотала я. — Неужели любовь ничего не значит в вашем мире?

— Разумеется, значит, эсси Маша! Но гораздо больше значит рождение ребёнка с бОльшим количеством пальцев.

— Вик, — я с усмешкой покрутила головой, — а вот просто так, в качестве шутки… Если бы у вас и меня родился ребёнок… У него было бы сколько пальцев?

Советник поперхнулся. Выпрямился. Его кадык дёрнулся вниз-вверх, а потом Вик сказал чужим голосом:

— Ну если только в качестве шутки… Думаю… предполагаю… судя по вашему роду… на три четверти круга, вероятно, с пятью пальцами, на одну десятую круга — с четырьмя, и примерно на одну шестую круга…

— Что? — нетерпеливо спросила я, потому что Вик наглухо замолчал.

Он вздрогнул и ответил нервно:

— У него будет зачаток шестого пальца, как у вас, эсси Маша.

— Господи, да что не так с этим зачатком?

— Распустите крылья, благочестивая эсси, — попросил Вик. Я взглянула ему в глаза — тёмные, блестящие в свете огня из камина, глаза арабского скакуна — и пробормотала:

— Если я не смогу их убрать обратно, виноваты будете вы.

— Как желаете, — со смешком ответил он, пока я пыжилась, пытаясь принять парадное воплощение. И, к моему удивлению, всё получилось! Крылья распустились за спиной так быстро, что я даже ахнула. И спина даже не зудела. Вик шумно выдохнул, протянул руку и тут же отдёрнул, не смея коснуться:

— Вот он, шестой палец. Совсем маленький, на одну фалангу.

Управлять крыльями было непросто. Я всё никак не могла заставить их, хоть одно, выглянуть из-за плеча, чтобы я могла посмотреть на этот мифический палец. Пришлось схватить рукой и подтянуть поближе к глазам. Что? Вот этот вот лишний коготь на изломе крыла — и есть то, что отличает меня от других аристократов высшей ступени?

— Вик, и что это значит? — спросила я, чувствуя собственную глупость. Ну ладно, не глупость — неосведомлённость. Я научусь всему, я способная… Но до этого мне придётся принимать как должное приступы самобичевания.

— Благочестивая эсси, вы должны понять, что…

Вик запнулся, потом мужественно продолжил:

— Теперь вы лакомый кусочек для всех аристократов этого мира, даже для тех, которые не присоединились к империи. Вам будут поступать предложения к… кхм замужеству. Как только менестрельская гильдия узнает, а она узнаёт все новости первой, в замок потянутся претенденты на вашу руку, эсси.

— Ой всё! — отмахнулась я. — Мне неинтересно выходить замуж по расчёту.

Смешок советника покоробил меня, а тут и дверь пронзительно чавкнула, но осталась закрытой. Я обернулась на неё, потом глянула на Вика. Тот кивнул:

— Служанка вернулась. Отворите ей, она не войдёт без спроса.

И засмеялся. Видимо, представил, что думает бедная Вей. О том, что мы делаем с советником в покоях…

Махнув рукой, я позволила двери открыться, и Вей с реверансами внесла огромный деревянный поднос, на котором вповалку лежали лепёшки, мясо, овощи, фрукты, стоял кувшин с напитком, а ещё маленькие странные яйца. Служанка поставила всё на столик из листа и снова присела, мне даже показалось, что с опаской:

— Эвьер советник, благочестивая эсси, прошу вас отужинать. Это всё, что я смогла добыть на кухне, простите меня.

— Иди, — махнул рукой Вик, а я потянулась к лепёшке. Господи, неужели они пекут хлеб? Как мне его не хватало в эти дни!

Уже не заботясь ни об этикете, ни о Вике, ни о служанке, я откусила кусок запечённого теста и поняла — вот оно, счастье! Какие крылья, какой мир, какие женихи — хлебушек! Бездрожжевой, но и такой сойдёт! Нямочка!

На лепёшку были положены куски мяса, сверху листы жиденького салата, а на них — овощи горкой. Вик смотрел на меня с ужасом, хотя я не сразу заметила его взгляд. А когда заметила — чуть не подавилась:

— Что?

— Виуз, эсси Маша, завтра я найму вам персонального наставника по этикету… И по расоведенью… И ещё вам надо уметь читать. Вы умеете читать?

— Я умею читать по-русски и немного по-английски, — с достоинством ответила я, облизывая пальцы от потёкшего соуса. — А ваши буквы… Они совсем другие. Мне нужна азбука.

— Что такое азбука?

Только после произношения слова я осознала, что сказала его на своём языке. Надо учиться. Да.

— Азбука — это книга для маленьких детей, где показаны все буквы и звуки.

— А, вы хотели сказать — первичный свиток для юных… Хорошо, эвьер Венчивейю покажет вам завтра, где лежат подобные свитки.

Теперь уже была моя очередь запнуться. М-м-м, я не хочу иметь дело с Веном. И не хочу, чтобы он приближался к Нексу. Как-то так. Но сказать об этом Вику…

— Эвьер Венчивейю отчего-то странно невзлюбил меня.

— Это пройдёт, эсси Маша, — усмехнулся Вик. — Ведь он наследник королевства Лесных Драконов.

— Чёрт… — пробормотала я. — Конечно… Он думает, что я отберу у него всё.

— Вы и отберёте, эсси Маша, — уже откровенно засмеялся Вик.

Блин. Я не собираюсь ничего отбирать! Ни у Вена, ни у кого другого!

В ответ на эти мои слова Вик посуровел и сказал твёрдо:

— У вас нет выбора, эсси Маша. Вы должны возродить королевство! Ваш отец, его величество Вестеларонид Амах-Ши Ампийский, был последним пятипалым королём. Вы обязаны взойти на трон Лесных Драконов!

— Вам повторить, Вик? Я никому ничего не должна и не обязана.

Еда приобрела странный горький вкус. Я отложила самодельный сэндвич и встала. Размяла шею. Всё плохо. Я не могу уйти из этого мира к себе — Вик знает, где я живу. Да и Некса не оставишь… А стать королевой… Это означает, что я уже никогда не вернусь домой. Никогда. Какое противное слово! А мои птички? А Мышка? А мой дом? А Елена Сергевна? Вся моя жизнь?

— Эсси, — Вик тоже встал, насколько я поняла по скрипу диванчика, — думаю, нам с вами стоит отправиться в кровать.

— Что?

Я обернулась, с изумлением взглянув в его глаза, но советник с непониманием пояснил:

— Вы устали, и я тоже. Необходимо восстановить силы. С самого утра я отправлю почтовым ирчи приглашение в замок для её величества королевы Емезиды. Вы встретитесь с ней самое позднее послезавтра. И ещё я найду вам наставника. Очень много дел, эсси Маша, выспаться — приоритет.

— А, — только и ответила я. С дури подумала, что Вик собирается спать со мной… Ну, после того как я захотела узнать, сколько пальцев в крыльях будет у нашего общего ребёнка… Нет, не то чтобы я была против, но не так прямолинейно. А оказалось, он ничего такого не имел в виду. Ладно. Спать так спать. Глазки-то закрываются. Про королевство я подумаю завтра. С самого утра, если сумею.

— Прошу простить меня, — сказал Вик. — Я пошлю вам записку со слугой. А сейчас позвольте мне откланяться.

— Позволяю, — усмехнулась я. Советник блеснул глазами в полумраке и вышел, чуть поскрипывая сапогами по полу. А я плюхнулась на диванчик, разбудив кошку, как только дверь закрылась. Господи… Ещё один раз за сегодняшний вечер — за что мне всё это?!

— Вей, мне так хочется снять чёртов пояс, — протянула в темноту комнаты, и служанка материализовалась в сей же момент:

— Конечно, эсси, я помогу вам!

Я повернулась к ней спиной, подставляя застёжки, и выдохнула, когда Вей освободила меня от треклятого седла. Жизнь сразу стала прекраснее. А когда я высплюсь — заиграет всеми красками, как радужные стены замка.

— Где моя ночнушка, Вей?

— Простите меня, эсси, что? — служанка обернулась, держа в руках смирительную рубашку для опочивальни. Нет, только не этот ужас, неужели непонятно было с первого раза?

— Где та рубашка, в которой я спала прошлой ночью? — вежливо пояснила я, возвращаясь к своему сэндвичу. Может, попробовать яичко? Оно хоть варёное? Или они тут пьют сырые… Нет, не буду рисковать перед сном.

— Вы же не собираетесь снова… — Вей явно собралась возмутиться, но вовремя спохватилась под моим взглядом и покорно поплелась в спальню. Собираюсь, дорогая, разумеется, собираюсь. И ещё я собираюсь пойти к Нексу. Одна. Ночью. Ха-ха!

Вей выглядела оскорблённой, когда принесла мне ночнушку на лямках. И очень грустной. Мне захотелось как-то утешить девушку — ведь она искренне ратует за соблюдение этикета и всевозможных правил. Может быть, ей легче так жить. Может быть, всем драконам так легче? И я дракон, мне тоже должно быть легче… Почему же меня воротит от этикета?

Думая все эти мысли, я машинально разделась — стащила тунику, потом рубашку, протянула руку за ночнушкой. И поймала взгляд Вей. Из оскорблённого он превратился в почти обиженный. Стоя в одних трусах перед служанкой, я растерялась:

— Что такое? Я опять что-то не так сделала?

— Ничего, эсси, — ответила Вей, собирая подол ночнушки. — Простите меня, я докучаю вам, хотя должна помогать.

— Вей, сядь, — велела я, натянув рубашку и опустившись на диванчик.

— Что вы, эсси, я не смею, — девушка присела в глубоком реверансе, но мне-то пофиг!

— Сядь, — повторила твёрже. — Это приказ.

Она боязливо умостилась на самом краешке дивана, с прямой спиной и сложенными на коленях руками. Я выдохнула:

— Давай договоримся. Крылья, пальцы, слоги в имени — это всё ваши заморочки, вашего мира. Для меня всё это мелочи, неважные и пустые. Не перебивай! Пожалуйста… Я хочу попробовать соответствовать, понимаешь? Но мне нужна помощь — твоя помощь!

— Я… — Вей растерянно затеребила ткань платья, — я, конечно же, помогу вам, эсси, в любом деле… Но теперь, когда вы… Ведь вы, эсси, королевской крови… Извините, вы так громко разговаривали с эвьером Эвиксандори…

— Вот поэтому я и должна научиться всему побыстрее, — кивнула я.

— Я просто подумала, что вы захотите взять других горничных… Второй ступени, как и положено драконицам из высшей знати…

— Пф-ф-ф!

Вей явно не поняла значения моего пренебрежительного возгласа и взглянула в глаза с опаской. Я пояснила:

— Мне не нужны другие горничные, Вей. Вполне достаточно тебя.

— Вы оставите меня в услужении?

Господи, да что такого я опять сказала? Отчего делать такие огромные глаза котика из «Шрека»?

— Ведь вам по статусу положено… ну вы понимаете…

— Не понимаю, — отрезала я. — Готова изучать этикет, но не обязана следовать всем правилам! Поэтому и хочу договориться с тобой.

— Хорошо, эсси, я вас внимательно слушаю.

— Здесь, в этих покоях, я желаю быть самой собой. Носить то, что мне нравится, спать так, как мне нравится, а также с кем нравится. Если тебя это пугает или волнует — попей раствор пустырника, но не делай такие большие и осуждающие глаза каждый раз. Хорошо?

— Хорошо, эсси, — покладисто ответила Вей. Мне показалось, что в её голове та же мысль, что и у меня: она подумает об этом завтра.

— Вот и славно. А теперь найди мне, пожалуйста, какой-нибудь халатик, я пойду спать к наследнику.

Моя бедная служанка снова раскорячила глаза, но тут же спохватилась и, вскочив, убежала в спальню копаться в гардеробе. Да уж, со мной ей придётся несладко. Может, ещё и попросится служить другой эсси. Кстати, я опять не спросила у Вика, где жёны знатных эвьеров. Не могут же они все сидеть холостыми!

Насчёт халатика у драконов оказалось всё не слишком продумано. Вей притащила мне не халатик и не халат, а халатище. Хламиду. Накидку для слона средних размеров. Сколько метров ткани ушло на создание сего шедевра? Он к тому же был расшит диковинными цветами и, похоже, стилизованными фигурками птеродактилей. Если сложить вместе стоимость ткани, ниток, работу ткачих и вышивальщиц, то выйдет наверняка отличное вложение капиталов. Кстати номер два: какие у драконов деньги? Я пока их не видела, но очень интересно взглянуть хоть глазком… Или в этом мире утопический коммунизм?

— Вей, что это за… покрывало? — прыснула я, глядя, как служанка терпеливо разбирает складки в поисках рукавов или застёжек. Вей ответила с лёгким вздохом:

— Утренний парадный накидус для незамужней эсси. Прошу, вот сюда продевайте ваши руки, эсси Маша.

— Интересно, а для замужних эсси другой фасон? — послушно ныряя в бесконечную ткань, пробормотала я.

— Конечно! Одежда подчёркивает статус. А также причёска и туфли, и даже ручное животное.

— А в замке есть другие женщины? Я имею в виду не служанок, а жён и дочерей. Например, советник женат?

— У эвьера советника есть собственная усадьба, но мне не приходилось слышать о его жене, эсси.

— Ясно всё с тобой. Какая-то ты не любопытная, Вей. В нашем мире горничные — самые осведомлённые люди на планете!

— Не стоит шептаться о высокопоставленных эвьерах у них за спиной, — с некоторым испугом ответила служанка. — За пересуды можно потерять место, эсси, а я им очень дорожу!

— Ладно, ладно, молчи, раз так, — усмехнулась я, следя как она обворачивает вокруг моих плеч что-то вроде пелерины, а потом наматывает пояс вокруг талии особыми узлами. — Боже, Вей, как я потом это сниму?

— Я помогу вас, эсси Маша. Ведь я пойду с вами.

— Не хватало ещё…

— Простите меня покорнейше, благочестивая эсси, — её голосок прозвучал тихо, но твёрдо. — Я пойду с вами. Без сопровождения незамужней эсси негоже ходить по коридорам замка.

Я рассмеялась. Девушка заметно осмелела после откровенного разговора. Но тем лучше, конечно же.

— Вей, император мне сказал, что в империи уже много лет нет преступлений! Что может случиться со мной в замке?

Вей серьёзно глянула мне в глаза и ответила:

— Но ведь вечером на приёме… Говорят, наследника хотели убить!

— Я же не наследник… — машинально возразила, а потом задумалась. Я спасла мальчика и снова разрушила планы убийцы. А ну как он захочет отомстить? Фирис вон убрали с дороги одним ударом по башке! Может, и меня захотят… А что сможет сделать одна маленькая Вей? Ничего. И Малыш куда-то исчез. Небось сидит у постели раненой «питбулихи», с него станется. Завести, что ли, парочку охранных ирчи?

— Ладно, Вей, пошли, раз так.

Кошки лениво проводили нас блестевшими в полумраке глазами, даже не пошевелившись. Преодолев гулкий и душный коридор в сопровождении бабочек-светлячков, мы поднялись на третий этаж и направились к покоям Некса.

Неладное я почуяла издалека. Что-то кольнуло в груди, а может, интуиция подсказала прибавить шагу. Я прибавила, путаясь в подоле безразмерной хламиды, подхватила её обеими руками и, бросилась к двери, крича ей на ходу:

— Откройся, откройся!

Дверь застонала, когда я ткнулась в неё ладонями, стуча по радужным всполохам, и медленно отъехала в сторону. Ворвавшись в комнату Некса, на миг застыла столбом. Мальчик барахтался изо всех сил на постели, покрытой густой сеткой из лиан и плюща, почти погребённый под извивающейся живой зелёной массой. Ею управляла уже знакомая мне чёрная фигура, стоявшая возле окна и отбивающаяся от орущего попугая и рычащего чихуашки. Мои храбрые зверюшки пытались добраться до агрессора, но никак не могли преодолеть невидимый барьер. А Некс задыхался…

Глава 16. Игра в прятки

К счастью, мой ступор длился меньше пары секунд. Машка, сарынь на кичку! Я просто бросилась вперёд, на чёрную фигуру в плаще с капюшоном, молча. Хватало звукового сопровождения в виде лая, ора и визга за спиной. Я даже представить не могла, что у Вей такой лёгочный ресурс! Она визжала, как сирена учебной тревоги, подвывая чуть ниже и снова возвращаясь в прежний регистр. А я врезалась в нападавшего, рассчитывая сбить его с ног и сорвать проклятый капюшон, чтобы увидеть лицо. Но агрессор оказался хитрее и проворнее. Он просто выбросился в окно.

Чёрт!

Навалившись на подоконник, я снова испугалась до колик, а потом вспомнила финт Курта — драконы умеют летать! И точно: силуэт с крыльями взмыл вверх, в лунную ночь, и резко свернул за замок. Только плащ сиротливо кружился, планируя на землю с третьего высокого.

А я уже была возле Некса, которого душили лианы. Только крикнула:

— Цезарь, подбери плащ! Пашка, не смей летать! Вей, заткнись уже!

И принялась раздирать руками толстые, неподдающиеся, эластичные, как резина, стебли растений. Но они только крепче сжимались, будто нарочно, будто нападавший мог ещё контролировать их…

Мне нужен нож!

Вей уже не визжала, а громко всхлипывала с надрывом, не трогаясь с места. Я рявкнула на неё:

— Вей! Заткнись! У тебя есть нож?

Она глянула на меня, помотала головой, потом вскинулась, указав пальцем на стену. Я бросилась туда и сорвала одну из странных шпаг — видимо, фамильных. Взмахнула, слушая свист воздуха, и ткнула в массу зелёных стеблей. Ещё раз взмахнула, и вжик — рассекла парочку лиан. И ещё, и ещё, стараясь не попасть по Нексу! И контрольным совсем рядом с корнями… Да оно из пола растёт! Что за хрень такая?

Откинув порубленную на макароны хрень с мальчика, я схватила его в объятия:

— Некс! Солнышко! Ответь мне! Ты в порядке?

Ему было трудно дышать, я видела. Слушать хрип, вырывавшийся из лёгких Некса, оказалось невыносимо. Я затрясла его, чувствуя, как холодеет спина, как волоски на затылке топорщатся от ужаса:

— Некс! Не умирай! Только не умирай! Прошу!

Вей снова завыла тоненько за моей спиной, а мальчишка внезапно открыл глаза и просипел:

— Мне больно дышать…

— Знаю, знаю, миленький! — слёзы счастья брызнули у меня из глаз, и я прижала Некса к себе. — Господи, я чуть сама не померла от страха!

— Я испугался, — признался мальчик шёпотом, прижимаясь ко мне, как раньше, как когда мы были дома. Обхватил мою талию руками, уткнулся носом в плечо и всхлипнул. Господи, какая же я дура! Зачем пошла к себе в комнату? Надо было до упора оставаться с Нексом! Больше никогда, никогда!

— Никогда, малыш, больше никогда я тебя не оставлю! Куда ты — туда и я!

— Не оставляй меня, Маша!

Доверчивые руки, голос, тепло мальчика растрогали меня до самой глубины души. Я совершенно безответственная няня… Надо послать саму себя на курсы повышения квалификации! Но завтра. А пока нам придётся спать в моей комнате. Хотя…

— Некс, солнышко, ты видел, кто это был?

— Нет, — он помотал головой, не отрываясь от моего плеча. — У него накидус был на голове…

— Тогда мы в опасности везде, в любом месте замка, — печально провозгласила я. — Отлично… Остался один выход — убегать обратно в мой мир.

— Я не могу бежать, — пробурчал Некс. — Я же будущий император! Отец запретил мне…

— Ну конечно! Твой отец! Твой венценосный папочка! — выплюнула я эти слова и вскочила: — Идём, Некс!

— Куда?

— В покои императора! Там мы точно будем в безопасности. Вей, будь добра, собери какой-нибудь одежды для Некса… то есть, для венценосного наследника!

Через полчаса — когда мои часы показывали без десяти три — мы втроём уже стояли в коридоре, ведущем к спальне императора. Я шёпотом спросила у Некса, который боязливо жался к моему боку:

— Ты же можешь войти к отцу, не так ли?

— Я могу испросить аудиенцию, — пробормотал мальчик. — Но ведь сейчас ночь…

— Хорошо, — я стиснула зубы и храбро пошла вперёд, к покоям Курта. Пусть он меня выпорет, замурует, вышлет в пустыню, но сегодня Некс будет спать в безопасности.

Похоже, инстинктивно я уже поняла, как работают эти умные двери, потому что первую открыла без труда — просто касанием по радужным рисункам-спиралям. Мы вошли в большую приёмную, где на диванчиках вповалку спали милашки-рабыни из гарема. При нашем появлении все как одна вскочили, и в неярком свете лампы блеснули лезвия кинжалов. У каждой из десятка девушек было оружие! Значит, они не просто наложницы, но и телохранительницы?

Я растерялась, но Некс проявил больше смекалки и выступил вперёд:

— Пропустите к венценосному императору! Дело не терпит отлагательств!

— Ваше императорское высочество, — девушки присели в реверансах, шурша юбками по мрамору пола, и одна из охранниц чуть ли не ползком направилась к двери, отворила её касанием руки и скрылась в спальне. Оттуда донёсся её тихий голос:

— Ваше императорское величество, прошу простить меня за внеурочное вторжение, но к вам с неожиданным визитом ваш венценосный сын, его императорское высочество Атахавиринекс.

Недовольное бурчание императора разозлило меня, и я, схватив Некса за руку, влетела в спальню, которую покинула полтора часа назад:

— Спасибо, что согласились принять нас на аудиенцию, император! Хотелось бы обсудить с вами вопросы безопасности вашего сына, который по странному совпадению является вашим наследником и будущим императором!

Курт приподнялся на постели, опираясь на локоть, и глянул на меня с плохо скрываемым изумлением:

— Эсси, что вы себе позволяете? Выйди, Ки, оставь нас наедине.

Охранница или наложница, уж не знаю, кем она тут прислуживала, с реверансами выползла из спальни, за ней затворилась дверь, и я перестала сдерживать себя:

— Хотя о чём я говорю?! Вон, полным-полно невест в замке, женитесь и заделаете себе ещё одного, если этого убьют? Вы отдаёте себе отчёт, что ваш сын перенёс два покушения за одну ночь? Понимаете, что по замку свободно разгуливает убийца, который охотится за беззащитным ребёнком, а из охраны у него только я и моя чихуашка?

— Что вы себе позволяете?!

Курт встал, откинув покрывало, вытянулся передо мной во весь рост — смешной в своей смирительной сорочке и внушительный в праведном гневе. Такой… импозантный, величественный… Как ему удаётся так выглядеть в любом обличье? Вроде бы эта идиотская рубашка должна превратить его в клоуна! Однако мне захотелось присесть в реверансе, прямо вот какое-то животное желание…

Машка, встряхнись!

— Я позволяю себе высказать некоторые сомнения в любви, которую вы должны бы испытывать к вашему сыну!

И даже ногой топнула от избытка чувств. Курт сдвинул брови, и на его лбу прорезалась морщина. Некс встал между мной и отцом, сказал тихо, но значительно:

— Меня хотели убить, а эсси Маша напугала убийцу. Она сказала, что я буду в безопасности лишь в ваших покоях, отец.

— Виуз, — только и смог сказать Курт. Глянул на меня, но, наверное, мой взгляд не слишком понравился ему, потому что потрепал сына по волосам и махнул на кровать: — Ложись спать, мой мальчик, утром выясним все подробности. А вы, эсси, потрудитесь пройти со мной в гостиную.

Ах-ах, какие мы строгие! Любая драконица наложила бы в панталоны из змеиной кожи при таком приказе, а мне стало смешно. Он просто мужик, который пытается выглядеть выше, чем он есть. Если честно, ему удаётся, но я всё вижу и понимаю. Я понимаю, что это нелегко — империровать империю. Но его святая вера, что преступления — удел жалких людишек, умиляет и пугает одновременно…

Курт хотел закрыть дверь в спальню, но я не позволила, подняв руку. Не хочу терять Некса из вида ни на секунду. Император снова бросил на меня обжигающий взгляд правителя:

— Я начинаю считать, что дал вам больше привилегий, чем следовало бы.

— Ваше императорское величество, — вежливо, но едко ответила я, — я с удовольствием променяю право сидеть в вашем присутствии на возможность высказать вам всю правду в лицо.

— Вы не можете проявлять уважение к правящей особе, да? — съязвил и Курт, открывая мановением руки скрытый шкафчик в стене. — Вы обязательно должны говорить всё, что вам приходит в голову?

— А вам часто говорят правду, император? — осведомилась я, глядя, как он вынимает из ниши бутыль тёмного стекла и два кубка.

— Мои шеччи никогда не лгут.

— Я не знаю, кто такие шеччи.

— Девушки, прислужницы.

— Наложницы.

— В том числе.

— И охранницы.

— В том числе.

— А у вашего сына — только дура Фирис. И наставник, который предпочитает читать молитвы вместо того, чтобы обеспечить круглосуточную охрану.

Курт протянул мне кубок, будто вырезанный из цельного куска камня, и задумчиво ответил:

— Форма вашей претензии мне не нравится. Но её содержание кажется искренним и правдивым.

— Мальчик в большой опасности, — я приняла кубок и осторожно понюхала содержимое. Пахло сладким и крепким алкоголем. Эх, не время надираться, конечно, но расслабиться не помешает.

— Пейте, не опасайтесь. Это высококлассный апанай, его изготавливают из особых водорослей в Морском королевстве, а поскольку оно не присоединено к империи, то апаная доставляют к нам в ничтожно малых количествах. Вы не попробуете его нигде, кроме моих покоев.

— Я тронута, — из вежливости ответила и пригубила напиток. Ожидая ожог гортани, ощутила лишь лёгкую теплоту и терпковатый привкус морской воды. Действительно вкусно. Но алкоголь не решит проблемы безопасности Некса.

Император опустился на диван и кивнул мне:

— Расскажите подробности нападения, эсси. Вы узнали убийцу?

— К сожалению, нет. На нём был плащ с капюшоном, а в боевом воплощении вы, драконы, все одинаковые… Но убийца управлял лианами, это какой-то особый вид магии?

— Лианами, вы сказали? — неожиданно напрягся Курт и даже подался вперёд. Точно, магия! Может, он сразу догадается, кто это? Хорошо бы…

— Да, они росли из пола и опутывали Некса, пытаясь удушить!

— Мицелиусы… — пробормотал император. — Но это невозможно, у нас соглашение! Хотя мицелиусы абсолютно беспристрастны и лишены каких-либо морально-этических норм…

— Кто такие эти мицелиусы?

— Трудно объяснить, — усмехнулся Курт. — Я оставлю вас на некоторое время, эсси. Мне нужна аудиенция с официальным послом мицелиусов.

— Конечно, идите. Идите, не успокаивайте, не объясняйте… Не надо…

Я говорила больше для самой себя, ибо император уже удалился куда-то в продолжение своих покоев. Вздохнув, отпила глоток апаная, чувствуя, как начинает легонечко кружиться голова. Конечно, всего один недоеденный сэндвич и полчаса сна за целый день! Тут и с банки пива можно захмелеть, не то что с этого редкого высококлассного бухла. Нет! Не спать! Надо дождаться Курта.

С трудом поднявшись с дивана, я прошлась по гостиной. Стиль меблировки мне нравился. Что-то среднее между рококо и ренессансом. Пышно, дорого, богато, позолочено и задрапировано. Пылищи, конечно, но, слава богу, убирать не мне. А убрать не мешало бы. Гобелены повыбивать, шторы постирать… Ночные горшки на постаментах нуждались в «Мистере Пропере» и микрофиберной тряпочке… А вот портреты хороши. Небольшие, вышитые на тяжёлых кусках кожи, растянутые в причудливых рамках из костей, они стояли повсюду. Я сразу узнала самого императора и Некса, рядом красовались некие дамы, которых я раньше не видела. Ого! Неужели я нашла, наконец, недостающее звено? Может быть, это императрицы — жена и мать Курта?

Приглядевшись к портретам поближе, я испытала робкую надежду, что исполнение здорово подкачало. Ну не могло быть у Некса такой некрасивой мамы! Да и Курт так хорош собой, что вряд ли его родила вот эта троллеподобная драконица! Господи боже, что за мир такой? Женщины уродливы, мужчины красавцы… Так не должно быть! Женщина — украшение мира, а если она не украшение, то что это за мир?

Но спросить императора об этом будет не слишком удобно. Вен зол на меня. Вик весь в делах. Что делать, куда метнуться? Ладно, как-нибудь выберу момент и пристану к кому-нибудь. А пока… Как знать, когда Курт вернётся, а мне хочется спать. И вообще. Я королева или кто?

Осушив кубок с апанаем, я поставила его на столик и на цыпочках вернулась в спальню. Некс спал, свернувшись в клубочек, как котёнок. Аккуратно забравшись на высокую кровать, я прилегла рядом и подвинулась ближе к мальчику. Его жаркое тело источало расслабленность и спокойствие. Мой милый… Наконец-то он почувствовал себя в безопасности! Сколько там осталось той ночи, пусть сладко спит. А я подожду императора тут…

Дождалась.

Казалось, я только моргнула, а уже светло.

Некс сопел у меня под боком, надо мной торчала Вей с платьем в руках, зато императора не было. Ох ты господи… Я уснула! Не хотела же, но уснула.

— Благочестивая эсси, — шёпотом завела служанка, — не могу поверить, вы провели ночь в постели с императором! Вы станете его женой!

— Вей, я тебя люблю, но прекрати говорить глупости до кофе! — проворчала я и осторожненько встала, чтобы не разбудить Некса. — Зачем ты меня разбудила?

— Его императорское величество хочет вас видеть, — служанка потрясла платьем и присела в реверансе.

Охохонюшки… Интересно, Курт спал рядом с нами ночью? Или прикорнул на диванчике в гостиной? Но, скажите на милость, зачем мне переодеваться? Мы уже виделись с императором в пеньюаре. Однако спорить с Вей я не стала. Надо, значит, надо.

Дверь в гостиную была закрыта, и я огляделась. Куда бы спрятаться, чтобы переодеться? О, ширма! То есть, нечто, напоминающее ширму: высокая тонкая стена из узкого сероватого листа растения, росшая в углу у балдахина. Я кивнула Вей:

— Ладно, пошли переодеваться. Негоже заставлять императора ждать.

Через четверть часа одетая в шёлковое сиреневое, пышное в юбке и узкое в груди, платье, затянутая в чёртов ритуальный пояс-корсет, с прелестной причёской из забранных вверх волос, я вошла в гостиную, мановением руки открыв дверь. Там никого не было, кроме осуждающе глядящих на меня портретов страшненьких императриц. Оглядевшись, не спрятался ли император в углу, я прошла к другой двери, ведущей в кабинет. Та открылась не сразу, помедлила, а когда всё же растелилась, я увидела Курта за столом, а рядом — стоявшего Вика. О, чудесно. Будут на меня давить вдвоём?

Присев в реверансе, я улыбнулась и сказала:

— Доброе утро, император. Доброе утро, Вик.

И села на диванчик возле стола. Советник аж поперхнулся от изумления и возмущения, а Курт ответил будничным тоном:

— Доброе утро, эсси Макария.

— Возможно, — кашлянул Вик, — стоит называть эсси её настоящим именем, ваше императорское величество?

— Мы не знаем достоверно, эвьер Эвиксандори, — возразил император.

— Пригласите лекаря! Он выяснит всю подноготную!

— Я уже вызвал Матика, он будет здесь до завтрака.

— Простите, для чего вы меня вызвали? — губы затекли от улыбки, а внутри всё перевернулось. Всё же лекарь, всё же будут лапать…

Курт сделал жест в сторону Вика, и тот понял, заговорил:

— Почтовый ирчи был отправлен во дворец королевы Емезиды из рода Лесных Драконов. Мы можем ожидать её приезд сегодня к вечеру. Эсси Маша, вы встретитесь с ней в присутствии венценосного императора независимо от результатов осмотра лекарем. Я лично видел ваших бабочек, а в нашем мире лишь лесные драконы могут управлять насекомыми и животными. В любом случае вы принадлежите к этому роду, а пальцы на ваших крыльях подразумевают аристократическое происхождение…

Поскольку он замолчал, а я не знала, что сказать, вступил Курт и повёл свою партию:

— После обеда вы присоединитесь к благочестивым невестам для прогулки по саду и игры в чомпинер. Я лично буду присутствовать при этих весельях. Время до обеда вы можете употребить с пользой, взяв урок этикета у эвьера Венчивейю и урок танцев у эвьера Армендоли. Эвьер Эвиксандори передаст им моё распоряжение.

— Простите… Император, я бы хотела провести сегодняшний день с Нексом… С венценосным наследником!

Походу, улыбка мне не поможет. Оба — и Курт, и Вик — нахмурились разом, скорчили недовольные мины. Ну, что такое? Вроде бы неплохо общались… Я просто высказала свои пожелания! Ведь не оскорбила же всю семью императора!

— Эсси, позволю себе заметить, что это была не просьба, — отозвался Курт. — Это повеление вашего правителя.

— Разве я не королева? — усмехнулась. Нет, что за патриархально угнетение?

— Теперь уже я замечу, что королевство Лесных Драконов входит в состав империи Эридан, а это означает, что его императорское величество — ваш правитель также, — прогундел Вик всё с той же недовольной гримасой.

— Ну конечно, командуй на своей кухне, женщина, — буркнула я.

— Что вы сказали? — удивился Курт.

— Ничего.

Господи, почему я не умею падать в обморок, как средневековые дамы?

Что значит, не умею? Конечно, умею! Сейчас… Сейчас… Надо часто и глубоко дышать, а вкупе с корсетом, который давит и дышать не позволяет… Я задышала, как Малыш в летнюю жару, только что язык не высунула: глубоко, часто, с усилием.

— Что с вами, эсси? — обеспокоился Курт, а я закатила глаза, прижав руку ко лбу, несколько картинно, но, надеюсь, вполне себе правдоподобно. В висках застучало, помутилось перед глазами, Вик с императором отчего-то поплыли куда-то вбок, а я ощутила щекой кожу дивана…

Глава 17. Чомпинер со змеями

— …наверное, мне это просто кажется, но, ваше императорское величество, благочестивая эсси уже дважды падала в яблоки за несколько часов!

— Возможно, благочестивая эсси росла в мире, где была нехватка необходимых витаминов и минеральных веществ.

Где-то на краю сознания выцепилась мысль: в какие яблоки падала благочестивая эсси? И вторая догнала: какие такие витамины нужны, чтобы в яблоки не падать? Так, пардон-муа, это же я благочестивая эсси, которая свалилась в яблоки! Интересно, где они? Хочу яблочко…

— Матик, скажите мне безо всяких вычурностей — с ней всё в порядке? Или требуется лечение?

Император. Взволнован. Говорит хоть и тихо, но очень эмоционально.

— Я думаю, что лечение не понадобится, ваше императорское величество. Витамины — да, необходимо, чтобы благочестивая эсси восстановила силы.

А это Матик, императорский лекарь. Как и ночью, учтив и спокоен. Значит, волноваться за своё здоровье нет причин. Хотя… Кто поймёт этих драконов?

Машуня, окстись! Ты и сама дракон. Так что привыкай. И не чихай. Надо подслушать ещё немножко, вдруг скажут чего интересного!

И точно. Матик добавил, совсем шёпотом:

— Я проверил, ваше императорское величество, хоть мне и неловко. Без согласия пациентки… Но да, перед вами дочь усопшего Вестеларонида Амах-Ши Ампийского, последнего короля Лесных Драконов.

— Ты уверен, лекарь?

— Абсолютно и точно, ваше императорское величество. Его ментальный отпечаток сохранился в душе благочестивой эсси так же великолепно, как и вашей уважаемой матушки в вашей душе.

— Кто же мать эсси? Ты уловил её отпечаток?

Матик замялся. Потом кашлянул деликатно и ответил:

— Я уловил отпечаток матери, но не имею чести знать эту особу. Я проверю, как только окажусь в своей лаборатории, и постараюсь найти ту благочестивую эсси, что дала жизнь вашей гостье.

Тут я не только раздумала чихать, но и дыхание затаила, чтобы случайно не выдать себя. Он может узнать, кто моя мама! Он может найти её! Господи, как я желала этого несколько лет назад! Возможно, и сейчас желаю, но ёлки, немного поздновато… Нет, никогда не поздно! И вообще, я принцесса! Нет, не принцесса — королевна! У меня есть целое королевство, Матик сказал. Вот Матику я почему-то верю.

— Благочестивая эсси странно не дышит, — задумчиво сообщил лекарь. Чёрт! Меня раскрыли!

— Эсси?

Курт явно напрягся. Ну, что поделать… Честные драконы… А я нечестная. Вот такая вот какашка…

— Яблоки… — пробормотала я, старательно входя в роль бредящей обморочной эсси. — Мне обещали яблочки и не дали…

— Эсси, посмотрите на меня, — ласковый голос Курта на секунду вогнал меня в ступор. Господи, этот мужик умеет быть нежным? Приоткрыв глаза, я увидела его лицо прямо над моим, так близко, что даже смутилась. Что он делает? Хотя… Я уже видела его голые ляжки и ягодицы… Пусть целует, если хочет, попробую его губы на вкус…

— Эсси, как вы себя чувствуете?

Не целует. Гад. Я вздохнула:

— Вроде бы как неплохо. А яблочки где?

Курт улыбнулся:

— Будут вам яблочки! Хотя они настолько же дорогие, насколько и апанай. Я распоряжусь доставить в ваши покои большую корзину.

— Только порезанные на кусочки… Пашка целые не ест, — слабо уточнила я.

— Ваша служанка позаботится об этом. Матик, каких ещё витаминов не хватает эсси?

Лекарь кашлянул, появляясь в поле моего зрения с поклоном, и ответил почтительно:

— Витамин сто пятнадцать, более известный под названием «арбан», и витамин сорок восемь из группы хитинотеплозависимых. По всей вероятности, благочестивая эсси не могла иметь доступа к ним в мире, где выросла, поэтому парадное воплощение, как и боевое, были для эсси недоступны. Однако при должном восстановлении витаминного баланса эсси сможет без труда принимать оба воплощения.

— Хорошо, Матик. Позаботься, чтобы эсси получала необходимую дозу витаминов каждый день. И напиши результат освидетельствования, он нужен мне как можно быстрее.

Лекарь отвесил низкий поклон и с бормотанием: «Тотчас же, немедля, оформлю и пришлю со слугой» вышел из кабинета. Курт присел рядом со мной на диванчик, слишком близко на мой вкус, взял мою ладонь в обе руки и прижался к ней щекой. Легкая небритость щекотала и царапала кожу, но этот жест показался мне невероятно интимным… Как касание крыльев. Я не посмела шевельнуться и только смотрела в притягивающие голубые глаза. Наваждение какое-то! Ведь он совсем не нравится мне, этот напыщенный император! И безответственный в отношении сына! И вообще, слишком старый…

— Простите… — пробормотала я, пытаясь уклониться от, как мне показалось, неизбежного поцелуя. Курт выпрямился, превращаясь из заботливого мужчины в отстранённого правителя.

— Не прощаю, — ответил он мне и встал. — Но позволяю вам провести утро с наследником в моих покоях. Матик подготовит примерное меню с учётом всех возможных нехваток. Но мы будем ждать вас в саду для партии в чомпинер.

— Если я и пойду играть в эту игру, — ответила я, постаравшись скрыть радость от позволения, — то Некс будет со мной.

— Прошу вас… Нет, приказываю: обращаться к наследнику империи полным титулом и именем в присутствии третьих особ.

В голубых глазах блеснуло нечто вроде мстительного злорадства. А я решила обидеться. Встала, изобразив реверанс, и ответила, не сдерживая язвительность:

— Вам бы подумать над сменой именообразования в мире, император, а то язык сломать можно! Мне же мой язык слишком дорог.

— Вы снова перечите мне, — Курт вздохнул устало, отвернувшись к столу. — Вы подрываете мой авторитет, наши устои, вы делаете всё, чтобы приучить наследника к неповиновению… Что прикажете с вами делать, эсси Майаранелла?

Что со мной делать? Господи, послушаться, конечно! Сделать так, как говорит женщина, хотя бы один раз в жизни! Хотя у нас в мире, обычно делают наоборот…

— Император, я понимаю, что здесь должен быть мой дом, всё это вот, — я обвела взглядом комнату и пыльные гобелены на стенах, — должно быть в моём сердце и вообще… Но поймите и вы меня! Восемнадцать лет я варилась в другом мире со своими законами, со своей моралью, со своим богом, и вдруг меня вырвали оттуда и перенесли сюда, сказали — ты дракон, Маша, поступай и думай, как дракон. Но ведь я не могу забыть всё, что было моим миром столько лет! Как мне поступить, ваше императорское величество? Как мутировать в настоящего дракона?

Курт обернулся, подошёл ко мне в два шага, взял за руки:

— Эсси, я не мог и предположить, что вам будет трудно освоиться в мире, где вы родились. Думаю, что во дворце Амах-Ши вам станет проще вспомнить. Королева Емезида прибудет к вечеру… А я…

Он снова поднёс мою кисть к щеке, потёрся о неё. Дунул на кожу, сказал тихо:

— Я лично прослежу, чтобы вас обучили всем премудростям драконьей жизни. Вы не останетесь одна, эсси. Вы под моей протекцией.

— Мне льстит ваше внимание, император, — ответила я, только чтобы что-то ответить. Смятение снова овладело мною. Курт явно хотел от меня не хлеба. Совершенно точно не хлеба! Но ведь я ничего от него не хочу! Я даже не знаю, хочу ли я его… Нет, не спорю, он весьма интересный мужчина, приятный на вид и вполне себе властный герой, как в любовных романах… Но блин, у меня не ёкает сердце при виде императора. Я влюблялась в парней, летала на крыльях, парила на розовых облачках, а потом разочаровывалась. Всё это не проблема. Проблема в том, что я ничего особенного не чувствую, когда Курт стоит вот так близко и его дыхание обжигает мне кожу…

— Это не просто внимание, эсси, — промурлыкал он, точно большой и голодный кот, перед которым поставили миску жирной сметаны. Божечки, да ведь я сметана!

Я не хочу быть сметаной!

Я совершенно точно не хочу быть сметаной ни для императора, ни для какого-либо другого дракона! Меня здесь держит только Некс и забота о нём. Всё остальное — просто глупости.

— И за не просто внимание я вам премного благодарна, — ляпнула от балды, аккуратно высвобождая руки. — Пожалуй, я пойду к наследнику, он наверняка проснулся и чувствует себя одиноко.

— Мой сын в порядке под охраной шеччи.

— Ваш сын нуждается во мне. И в вас. А не только в охране!

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Но я вырос в таких же условиях, как и он, и не чувствую себя обделённым.

Со вздохом я покачала головой. Он не чувствует… Конечно же! От него за версту разит одиночеством и неудовлетворённостью, он забросил воспитание сына, скинув мальчика на наставников и телохранителей… Нет, он неисправим. Я могу заниматься дрессировкой собак, могу переучивать кошек, но точно не собираюсь переделывать мужчину. Просто буду рядом с Нексом, чтобы мальчику было с кем пообщаться о своих страхах, прижаться, обнять, посмеяться и поплакать.

— Разрешите удалиться? — спросила как можно более отстранённо, и Курт отпустил меня, склонил голову:

— Идите. Вы свободны в передвижениях. Я отдам приказ шеччи следовать за вами повсюду, но Виуза ради не пытайтесь от них скрыться.

— Как вам будет угодно.

В спальню я вошла в растрёпанных чувствах. Мне было отчего-то нехорошо. Вот физически мутило и всё тут. Раньше я сталкивалась с проблемами. Были и счета неоплаченные, и конфликты, и даже подозрения в воровстве, отчего меня в полиции допрашивали. Но никогда мне не было так плохо от разговора с мужчиной, пусть даже императором.

Некс уже не спал. Ожидаемо он валялся на кровати и пытался читать свиток. Но ему мешал Пашка: подкрадывался неожиданно и кусал бумагу, делая в краях дырки.

— Пашенька, перфоратор ходячий, иди отсюда! — велела я попугаю. Тот заскакал по покрывалу, растопырив крылья, и загоготал своим противным злодейским смехом:

— Ма-а-а-ашенька! Наконец-то ты пришла! А мы уж думали, ты с императором завтракать будешь!

— Не Машенька, а Майаранелла… эта, как его… Весте…рани…лани…довна! Вот! — и я задрала нос перед Пашкой. Попугай замер, а потом присвистнул тоненько:

— Ни-фи-га-себе имечко! Ты бы его записала, что ли, а то так и будешь запинаться!

— Зачем мне бумажка, если у меня есть ты? — я усмехнулась и протянула руку. Пашка взобрался по ней мне на плечо, бурча:

— Я что тебе — диктофон?

— Опционально. Так что запоминай имена. Мне высказали, что я не тяну на королеву, давай, спасай королевство Лесных Драконов!

— Маша, неужели ты не можешь запомнить наши имена? — удивлённо спросил Некс. — Они такие простые…

— И ты туда же! Настоящий сын своего отца!

Я деланно оскорбилась, плюхаясь на кровать рядом с мальчиком. Тот отбросил свиток и кинулся мне на шею:

— Маша, я не хотел тебя обидеть! Ты же не обиделась, скажи?

— Не обиделась, — обняв Некса, засмеялась я. — Но мне нужна твоя помощь. Давай проведём время с пользой. Во-первых, Пашка должен запомнить все ваши полные имена: твоё, императора, советников, придворных. Во-вторых, я хочу научиться читать.

— Читать? — Некс оторвался от моего плеча и глянул в глаза: — Маша, тебе нужен наставник.

— Мне нужен ты, лентяй! И бумага с ручкой… с пером. Хоть буквы мне покажи.

До обеда мы исправно учились. Некс рисовал кружочки, квадратики, треугольники, ромбы, а потом пририсовывал к ним крючки с разных сторон, ставил внутри точки или другие фигурки. С удивлением я узнала, что алфавит у драконов не азбучный, а послоговый. Каждому определённому слогу соответствовало сочетание фигурки и дорисовки. Кружок обозначал букву А, кружок с точкой — слог «ба», кружок с квадратиком — слог «ра»… К концу занятий у меня голова кружилась и в глазах мелькали закорючки, поэтому я с радостью встретила одну из шеччи, которая притащила на подносе маленькие лепёшки с кусочками сушёного чего-то — даже и не понять, мясо это или рыба. Вторая её сестра-близнец грациозно несла следом второй поднос, уставленный кубками и кувшинами. Третья девушка поставила перед Нексом миску с супом. По крайней мере, мне показалось, что это суп, хотя он пах фруктами.

— О, завтрак! — с осторожностью обрадовалась я.

— Обед, эсси, — поклонилась первая шеччи. — Его императорское величество просили вам передать, что сразу же после еды вас ждут на партию чомпинера в саду.

— Некс, что такое чомпинер? — выбирая кусочек чего-то, чтобы положить на лепёшку, спросила я. Мальчик залпом осушил один из кубков, вытер рукой губы и ответил с довольной миной:

— Это очень увлекательная игра для эсси. Тебе понравится, Маша.

— Я имела в виду — расскажи мне, как в неё играть.

— Чомпа — это… — он запнулся, раздумывая над объяснением, потом лицо его просветлело: — Помнишь, мы смотрели по ящику у тебя дома, как мужчины били по маленькой штучке изогнутыми палками?

Я глянула на мальчика с прищуром. Штучка и изогнутые палки?

— А, хоккей! На льду, да?

— Это был лёд? Я не понял, — признался Некс. — В чомпинер играют на траве или на песке. Только не палками, а воронками.

— Воронками. Конечно. И надо бить воронками по шайбе?

— По шару. И не бить, засасывать.

Игра по засасыванию шариков в воронку показалась мне верхом идиотизма, но вслух высказать эту мысль я остереглась. Тем более, при шеччи, которые терпеливо ждали, пока мы пообедаем. Под сок из красного лимона сушёное нечто пошло на ура. Вкус был весьма интенсивным, но определить, что именно я ем, не смогла. Среднее между мясом, рыбой, черепахой и вяленым пауком. Уплетая третий кусочек, я старалась не представлять тарантула в панировке и усиленно заменяла этот образ кусочком воблы. К пивку бы, кстати, это «нечто»… Пивка бы… Или хотя бы какого-нибудь местного ликерчика… Апанайчика…

Когда мы закончили с едой, шеччи с поклонами убрались, унося подносы, а на их место заступила Вей. С платьем. Которое мне показалось очень похожим на амазонку: с узкой юбкой, разрезанной по бокам, со строгим лифом, правда, не закрытым до конца, с прилагающимися толстыми чулками, которые можно было с натяжкой назвать штанами. К платью надо было надеть широкополую шляпу конусом и мягкие сапожки с короткими когтями.

— Отлично! — я покачала головой, осматривая всю эту прелесть. — Теперь я буду похожа на вьетнамскую собирательницу риса, дикарку из джунглей и одновременно на леди Честертон…

— Эсси, мне непонятны ваши слова, — присела в поклоне Вей. — Но мне кажется, что вы будете неотразимой в наряде для игры.

— Естественно, — согласилась я, проходя за ширму. — Вьетнамская дикая леди Честертон и должна быть неотразимой! Слушай, Вей, может, не надо шляпу, а?

— Эсси, не начинайте, пожалуйста, всё сначала, — твёрдо сказала Вей, снимая с меня утреннее платье.

Некс отозвался с кровати:

— Маша, ты же драконица! Ты королева! Королевам надо переодеваться три раза в день… Хотя бы.

— Три? — воскликнула я, пока Вей натягивала на меня свежую рубашку. — Да я чокнусь менять платья трижды в день! Сколько времени тратится зря!

— Время не может быть потрачено зря, эсси, — тон Вей стал наставительным. Видимо, эта девушка решила взять меня под своё покровительство, если можно так выразиться, и объяснить все тонкости бытия высокородной эсси. Ладно, может быть, когда я по-настоящему взойду на престол Лесного королевства, перепишу все законы. Да ну нафиг, менять шмотьё трижды в день! Это время можно потратить на более полезные вещи… На саморазвитие, на управление…

Эх, ладно. Пока что я ещё не совсем королева, делать мне ещё особо нечего, поэтому будем переодеваться. Тем более, Вей всё делает сама, даже платьишка не надо выбирать.

— Некс, ты, кстати, тоже переоденься. Пойдёшь со мной, — тоном, не предусматривающим возражений, велела я. Мальчик поперхнулся и ответил удивлённо:

— Но отец… Мой венценосный отец не сказал мне… Я должен, наверное, вернуться в залу для теоретических занятий?

— Ты. Пойдёшь. Со мной.

— Но я неодет…

— Вей принесёт тебе… что там надо? Камзол, брюки, обувь… Вей!

— Я не смею, эсси, — аж присела от неожиданности служанка. — Наставник, эвьер Венчивейю, занимается его императорским высочеством.

— Масики мои няшные, — ласково, но жёстко сказала я. — Мне абсолютно параллельно, кто кем занимается в вашем закомплексованном мире. Некс не выйдет без меня никуда, и один не останется нигде, без исключений. Посему ты, Вей, пойдёшь в покои наследника и принесёшь ему одежду, а если кто-нибудь вякнет, скажи — распоряжение венценосного императора… этого, как его… Пашка! Ты учил уроки?

— Рандаверилокурта, милочка, — отозвался попугай сонным голосом Елены Сергевны.

— Вот. Его. Всё. Я одета?

— Шляпку, эсси, — пролепетала Вей, обескураженная моим приказным тоном.

Через полчаса по приблизительному земному времени мы выдвинулись празднично одетой колонной из меня, окружённой тремя шеччи, Некса в строгом тёмном камзоле, окружённого ещё тремя шеччи, скромной Вей в арьергарде и Пашки на спине примчавшегося Цезаря. Выглядели мы со стороны, наверное, весьма представительно, потому что все встреченные слуги поспешно кланялись или делали глубочайшие реверансы. Или это всё императорские телохранительницы?

В саду было шумно и церемонно-весело. Невесты чинно развлекались, до начала игры тренируясь засасывать мягкий шарик в огромную, изящно изогнутую воронку в виде трембиты. Все драконьи девицы были одеты, примерно как и я — амазонка, шляпки, когти на сапожках, различаясь только цветами тканей. Императора нигде не было видно. Хотя я его особо и не искала, но стало неуютно. Только невесты. Только хардкор. И взгляды, направленные на меня — неприязненные, холодные или обжигающие. Что-то не задались у нас с этими драконицами отношения… Чего они против меня взбеленились? Ещё немножко — и сожрут живьём!

Пашка пришкандыбал ко мне по травке, провожая взглядом Цезаря, который решил погоняться за мячиками и распугал чинных невест. Под визг девиц попугай вскарабкался мне на плечо и вякнул противным голосом:

— Бо-о-ожечки-карто-о-ошечки, это у нас что такое? Конкурс красоты наоборот? Кто кого уродливее?

— Тише ты, поганец! — я схватила Пашку за клюв. — Не дай бог, услышит кто, и нас казнят!

— Тебя не казнят, Ма-а-ашенька, ты надежда для облагораживания расы драконов! А я сбегу и буду вещать правду с высоты самой высокой колокольни!

— Маша, хочешь попробовать? — Некс подскочил ко мне с изогнутой воронкой и мячиком, высоко поднимая его над травой, чтобы Цезарь не достал даже в прыжке. А Цезарь пытался изо всех сил, потом переключился на мячики других эсси, и те снова с визгом попрятались за своих мужественных служанок. Господи, неужели мои мохнатые зверюшки такие ужасные?

— Я попробую, — протянула руку и ухватила лёгкую костяную трембиту. — А как этим пользоваться?

— Внутри живёт вихрь. Чтобы он перестал засасывать, надо просто зажать пальцем вот эту дырочку. Тогда он отдаст мячик.

Я ощутила под пальцами вибрацию трубы. Там и правда внутри было движение воздуха. Зажав дырочку у самого узкого конца, с удивлением заметила, что вибрация прекратилась. Отодвинула палец — снова вж-ж-ж… Прелесть, а не игрушка! Некс бросил мячик на траву, и я нацелилась воронкой на него, но не тут-то было. Оказалось, гравитацию можно было вообще не учитывать. Мячик заскакал, как сумасшедший Золотой снитч, отфутболиваясь каждой крохотной травинкой, а я заметалась со своей трембитой, пытаясь его поймать. А тут ещё и Цезарь примчался, включаясь в весёлую игру, Пашка принялся его отгонять с ором и хлопаньем крыльев, Некс хохотал, как помешанный, и даже шеччи хихикали в ладошки, старательно скрываясь от меня.

Ах ты ж!

Я гонялась за дурацким мячиком от куста до куста, раскрасневшаяся, вмиг вспотевшая, но сдаваться не собиралась. Мячик же словно дразнился, ускакивая всё дальше и дальше, пока не улетел за пределы сада, на песчаную дорожку, а я за ним. Выскочила из-за цветущего куста с воронкой наперевес, а там…

Бум-бам-банц!

То ли я врезалась во что-то тёплое, мягкое и с перьями, то ли это самое оно сшибло меня на полном ходу, но я очутилась вверх тормашками в кустах и задрыгала ногами, пытаясь выбраться. Походу, при этом я ещё и орала, как ненормальная. И, конечно, ни шеччи, ни Вей, ни вообще кого-нибудь рядом не оказалось. А потом чья-то сильная рука схватила меня за рукав платья, как щенка за шкирку, и вытащила из колючих, воняющих орхидеями кустов.

— Благочестивая эсси, не стоит так громко выражать своё неудовлетворение! — приветствовал меня глуховатый голос со смешинками в тоне. Знакомый голос… Ох, какой знакомый!

Я подняла глаза с сапог змеиной кожи по строгому камзолу, изукрашенному по манжетам и застёжке кружевами, глянула в лицо и утонула в глубоких голубых глазах. От уголков глаз к вискам разбегались мелкие весёлые морщинки, и очень порадовала улыбка на лице… императора?

Глава 18. Тонкости придворного этикета

— Я и не… выражала! — слегка обидевшись, ответила, не в силах отвести взгляд от смеющихся глаз. Почему он смеётся? Он не должен смеяться… Он никогда не смеётся над нарушением этикета!

— Да? Я подумал, что выражали. И весьма экспрессивно.

Он подал мне руку, стащив перчатку, и я вложила свою ладонь в его:

— Император, вы ездите верхом?

Кивнула на огромную пегую шаиди, которая яростно копала лапой дорожку, косясь на меня злым маленьким глазом. В эту зверюгу я врезалась в погоне за мячиком… Как она меня не клюнула только!

— Император?

Мужчина напротив расхохотался с таким удовольствием, что я сразу поняла — к Курту он не имеет никакого отношения. Точнее, имеет, поскольку похож на него как две капли воды. Но это не Курт. Это его брат-близнец. Только так можно объяснить внешнее сходство и внутреннее различие характеров.

Он отступил на шаг, склонив голову и распустив крылья за спиной, представился:

— Азуравикари Итакийский Эриданский, второй венценосный наследник Империи.

Какой у него красивый рисунок чешуек на лице! Какие большие крылья! Шестипалые, конечно же, но совсем не такие, как у Курта — больше и шире!

— Эсси?

Очнувшись от созерцания чешуек и пальцев, я захлопнула рот и смутилась:

— Простите, я тоже должна представиться… Сейчас. Вот… Вот!

Зажмурившись, попыталась поймать то состояние, когда чешется спина, и, похоже, у меня получилось. Брат императора с красивым именем склонился снова:

— Безмерно рад, эсси… простите, ваше имя?

— Майранелла из рода Лесных Драконов, а фамилию я не помню… Что-то вроде Амах-Ши… А дальше я ещё не выучила. И мой диктофон где-то заблудился…

— Восхитительно, эсси! — глаза Азура заблестели, и в мою душу закрались подозрения, что вовсе не от радости. Скорее, от смеха. Насмехается, конечно же… Он видел мои ляжки! И вообще… Такой мужчина симпатичный, прямо вот идеал… И совсем несерьёзный.

— Эсси Майранелла, я безмерно, бесконечно счастлив познакомиться с вами, — голубые глаза сияли нахально и весело, — но мой венценосный брат ждёт меня! Буду надеяться, что мы встретимся вечером за ужином и поговорим подольше и пообстоятельнее!

— Конечно, — услышав такую тираду, я смогла только улыбнуться умильно и вздохнуть в ожидании вечера. Мы поговорим, обязательно поговорим, и не только поговорим! Я буду не просто надеяться, я буду активно искать этой встречи, потому что Азур — первый, кто нравится мне в этом сумасшедшем мире.

Брат императора по-военному склонил голову, как гусар, вскочил в седло на спину захлопавшей крыльями шаиди и, осадив гневную птицу, направил её к замку. А я с улыбкой смотрела ему вслед, любуясь статью и осанкой. До такой степени забылась, что чуть не подпрыгнула от скрипучего голоса попугая:

— Ма-а-ашенька, а чего это ты тут делаешь?

— Мячик ищу, — машинально ответила и набросилась на Пашку: — Вот никогда тебя нет рядом, когда надо! Я опять забыла свою новую фамилию, а мне надо было представиться такому мужчине! Такому мужчине! Теперь он думает, что я простая клюшка, а не аристократка!

— А ты что, аристократка? — захохотал попугай, взбираясь мне на плечо по платью, а потом затеребил мочку уха: — Ма-а-ашенька, пойдём играть в мячик, эти змеищи подколодные аж все изшипелись, когда тебя потеряли из вида!

— Какие ещё змеищи?

— Невесты, какие же ещё! А Некс включил наследника и цедит через губу.

— Ещё бы… Одна из них станет его мачехой скоро, — проворчала я, подбирая мячик и зажимая засасывающее отверстие в воронке. — Слушай, может, его как раз из-за этого собираются убить?

Эта мысль оглушила меня. Я даже замерла на краю лужайки, не в силах ступить ни шагу. Как там говорил Вик? Очередь на наследство можно и подвинуть… Вот и мотив нашёлся. Если наследник умрёт, тьфу-тьфу, Курту придётся быстренько заделать нового. С новой женой. Которая станет императрицей-матерью и получит власть в свои загребущие ручонки. Отлично…

— Пашка… Где Цезарь? Пусть сбегает за кошками, а? Мне нужны шпионки.

— Так мы и сами с усами! — попугай выпятил грудь, раздулся, как воздушный шарик, и принялся издавать возмущённые вопли. Пришлось снова схватить его за клюв и нежно пояснить:

— Кошки могут быть незаметными, а вы с Цезарем… В общем, чихуёныша я приставляю к Нексу. Пусть будет рядом с ним даже в туалетной комнате! А ты, мой генерал, будешь рядом со мной, потому что этикет, мать его, собачья самка… И выучи моё полное имя, ради бога! Вечером мне надо представиться Азуру по всей форме.

— Это ещё кто такой? — недовольно забурчал Пашка. — Тут убийца бродит по замку, нам домой надо возвращаться, а она у нас, оказывается, королева… И с драконами милуется, представляется им, понимаешь, по всей форме!

— Разжалую в рядовые, Пашка, — предупредила я с улыбкой, которую надела на лицо, потому что мы подходили к Нексу, окружённому шеччи.

— Маша, — тихо окликнул меня мальчик, — мне нужна твоя помощь. Отец прислал с камердинером записку, что не сможет присутствовать при игре, и попросил меня выбрать самую ловкую из эсси. А я не знаю, кого выбрать. Поможешь?

— Тебе не всё ли равно? — засмеялась я, разглядывая невест, которые перебрасывались мячиками из воронки в воронку. — Выбери ту, которая не удирала с воплями от Цезаря.

— Эсси Аманахелла. Но она такая…

Я проследила за его указательным пальцем и встретилась взглядом с очень сильно некрасивой девушкой. Чертами лица она напоминала одновременно овцу и свинью, но в глазах блестел любопытный и лукавый огонёк. Интересная девушка. Совсем не похожа на остальных куриц в амазонках… Ну, а почему бы и нет? Надо побольше узнать о ней. В сонме невест мне нужна союзница, чтобы подтвердить или опровергнуть мотив наследования империи.

Впрочем, перекинуться даже парой слов с эсси Аманахеллой мне не удалось. Распорядитель игры — представительный дракон низшей ступени в ливрее — дунул в трубу, и все невестушки с оживлённым хихиканьем и шумом, который производится автоматически в любой женской компании, распределились на две команды, встали напротив друг друга в разных концах не слишком большого поля. Меня подтолкнула шеччи, и пришлось присоединиться к одной из команд. На поле я, разумеется, всем мешала, гоняясь за дурацким мячиком, пару раз даже столкнулась с другими девушками и бесславно продула со счётом примерно пятьсот-ноль. Но было весело, что есть то есть.

Когда я, раскрасневшаяся и умотанная в край, вернулась к Нексу, он бессовестно смеялся. Пихнув венценосного наследника империи в бок кулаком, спросила, пытаясь восстановить дыхание:

— Ну, и что такого смешного?

— Маша, цель игры — поймать мячик в чомпу, а не бегать как можно дольше в погоне за ним! — заливаясь смехом, ответил противный мальчишка. Я с достоинством поправила на башке шляпу, которая каким-то чудом не слетела ни в кустах, ни в игре, и ответила наставительным тоном:

— Я, мой дорогой, сегодня играю в первый раз, так что не надо тут мне вот этот вот! Погляжу я на тебя, если ты попытаешься играть в футбол.

— Что такое футбол, эсси Майаранелла?

Оглянувшись, я увидела за спиной ту самую невесту, с которой хотела подружиться. Эсси Аманахелла улыбалась, хотя в её исполнении улыбка напоминала гримасу. Успешно поборов желание оскалиться в ответ, я вежливо ответила:

— Это игра с мячом, в которой надо пинать его ногами, чтобы загнать в ворота.

— Виуз, как это должно быть сложно! — девушка манерно приложила ладонь к щеке, ужасаясь, но я сразу поняла, что такое поведение с ужимками и ахами-охами просто вошло у дракониц в привычку, наверное, с малых лет. Потому что в глазах Аманахеллы было сияющее любопытство и жаркое желание прямо сейчас попробовать новую игру.

— Не сложнее, чем скакать за бешеным шариком с изогнутыми воронками наперевес, — с долей ехидцы сказала я ей. Эсси Кто-её-знает-какой-именно-дракон подавила смешок и спросила:

— Быть может, вы нас научите, эсси Майаранелла?

— Быть может, эсси Аманахелла, — я склонила голову, помня о своём шестом пальце. У девушки напротив пальцев было пять. Кажется, я уже начинаю привыкать к драконьему этикету… Это, конечно, хорошо, но разве я могу привыкнуть к драконьему менталитету? Ладно, отставить лирику. Сейчас как раз подходящий момент.

— Быть может, мы прогуляемся немного перед ужином? — предложила я ей с улыбкой. — У императора чудесный сад, вне всяких похвал!

— Вам позволено гулять в императорском саду? — не поверила Аманахелла, и на её овечьей мордочке отразилось такое выражение, то мне стало даже немного стыдно. У меня привилегии, ага. Но только из-за Некса, поверь мне, милочка… И Некс как раз вступил в беседу:

— Эсси Аманахелла, я приглашаю вас посетить сад моего венценосного отца, если у вас есть такое желание.

— Спасибо, ваше императорское высочество, — эсси присела в реверансе, — это необычайно любезно с вашей стороны! Тем более, что в саду его императорского величества растёт, по слухам, очень редкая камарга, которая, к сожалению, полностью угасла у меня на родине. Мне очень хотелось бы взглянуть на неё.

— С превеликим удовольствием покажу вам камаргу, эсси Аманахелла, — поклонился Некс, и меня разобрало удивительно чувство: смесь зависти и гордости за мальчика. Каков будущий правитель!

Мы отдалились от остальных невест, провожаемые неприязненными взглядами, и в сопровождении шеччи углубились в сад. Аманахелла снова заговорила, наверное, чувствуя себя обязанной вести светскую беседу:

— Эсси Майаранелла, скажите мне, пожалуйста, откуда вы родом? Я прилежно изучала биографии всех именитых родов нашего мира, но вашего имени никогда не видела в свитках. Простите за бестактность, если я совершила таковую.

— Да вроде никаких бестактностей, — рассмеялась я, стараясь держать себя в руках и не переходить на свой обычный язык. — Мне просто сказали, что я из рода Лесных Драконов, а так я не помню. А вот скажите мне, эсси Аманахелла, вас с детства готовили к отбору невест для императора?

— К свадьбе как таковой, — поправила меня девушка, скромно опуская взгляд. — Хотя любая дочь из высокородного семейства может надеяться, что венценосный император достигнет возраста брачевания и выберет именно её в жёны.

— Я бы на его месте выбрала вас.

Аманахелла глянула на меня исподлобья и качнула головой:

— Вы говорите это из чистой любезности, эсси. Все знают, что фаворитка именно вы.

— Да вы что?! — изумилась я. — А почему мне забыли сказать?

— Смотрите, эсси Майаранелла! Вот и камарга!

Моя новая знакомая махнула рукой в сторону невысокого кривого деревца с необычной буро-сероватой реденькой листвой. Мда, так себе по виду эта редкая диковинка! Видали мы и поинтересней деревья. Но Аманахелла, судя по выражению её лица, была в полном восторге. Она приблизилась и тронула пальцами шершавую, будто изрезанную ножом кору, тихо сказала:

— Это священное растение. Оно подпитывало силой всех горных драконов… Если мне выпадет честь стать императрицей, я буду на коленях умолять венценосного правителя позволить собрать семена и посадить в наших горах.

— Если вы станете женой императора, вам будет позволено всё, что угодно, — усмехнулась я. Аманахелла обернулась с улыбкой и заметила:

— Ну что вы, эсси, в редчайшие моменты свиданий с венценосным мужем императрица должна думать прежде всего о продолжении рода и о служении своему правителю.

— Редчайшие… насколько именно?

В голове родился тревожный звоночек. Аларм, Машка. Аларм!

— Один раз в цикл, разумеется. Ведь мы можем зачать только в начале цикла, разве вы не знали?

— А сколько длится цикл? И вообще, почему цикл?

— Раз в цикл драконы сбрасывают старую кожу, Маша, — объяснил Некс будничным тоном. — А длится цикл примерно три оборота светила вокруг земли.

— Раз в три года император приходит к жене чтобы потра… зачать ребёнка?! А что делает императрица всё оставшееся время? — я просто не верила своим ушам, хотя должна была бы привыкнуть к выкидонам извращённых драконьих умов. — Подожди, Некс, как ты сказал? Вы сбрасываете кожу?

— Конечно, сбрасываем, — солидно подтвердил мальчик. — А как иначе нам расти? Или, например, как обновлять кожный покров? Впрочем, полностью объяснить тебе это явление я не смогу — эвьер Венчивейю начнёт биоящерологию только в будущем цикле.

— Разве вы никогда не… замечали сбрасывания кожи? — осторожно удивилась эсси Аманахелла. Пришлось улыбнуться ей, но улыбка вышла натянутой. Я ответила кратко:

— Я не линяю. У меня авитаминоз. Так сказал Матик.

— Виуз, вас осматривал императорский лекарь?

Эсси Горный дракон выглядела шокированной. Я махнула рукой:

— Это неважно. На чём мы остановились, прежде чем вы мне сообщили такие… гхм неоднозначные факты?

Эсси сказала, всё ещё в своих мыслях:

— На камарге, эсси Майаранелла.

— Нет-нет, до камарги… Да, точно, отбор невест… А скажите, эсси Аманахелла, что вы будете делать, если император вас не выберет?

Интересно, что я узнаю на этот раз? Может быть, у отвергнутых невест есть ритуал самоубийства? Сэппуку какую-нибудь делают себе…

— Я уеду обратно в наш дворец на склоне самой высокой горы в Черкибене, буду ухаживать за ирчи, которых мы разводим для охоты, и ждать, когда ко мне забрачуется один из аристократов Горного королевства, — кротко улыбнулась Аманахелла. Почему-то я сразу ей поверила. Милая девушка. Но не остальные.

— А другие претендентки?

Эсси Горный дракон повела плечами, словно в ознобе:

— Не скажу за всех, но некоторые из невест держатся очень уверенно. Думаю, что среди них найдётся предприимчивая эсси, которая сделает всё, чтобы его императорское величество выбрал именно её.

— Имена вы мне, конечно, не назовёте.

Я даже не спрашивала. Аманахелла показалась мне слишком щепетильной в вопросах чести и этикета. Не назовёт. Ладно, надо будет послать кошек шпионить незаметно. Не за просто так. Без достойного вознаграждения ни одна из моих мяук даже попу от дивана не оторвёт. Спрошу у Вей, что кисам нравится есть в этом мире…

— Ваше императорское высочество! — чуть запыхавшийся мальчишеский голос догнал нас под самой камаргой. Я обернулась. О, глашатай! Чего ему опять надо?

Парень, снова одетый, как в прошлый раз, при параде, притормозил, остановленный двумя шеччи, сделал глубокий вдох и выдал на выдохе:

— Ваше величество, венценосный император Рандаверилокурт Итарийский Эриданский ждёт вас и его императорское высочество Атахаверинекса в приватной малой столовой на ужин.

Я сразу даже не поняла, что парень обращается ко мне. Думала — Аманахелла у нас какое-то там величество. Но глашатай смотрел на меня, ждал ответа. И Некс дернул за рукав платья:

— Маша, не спи. Пошли, отец приглашает нас поужинать с ним. Наверное, потому что дядя приехал…

— А? А, хорошо. Вы с нами, эсси Аманахелла?

Девушка уже сидела в реверансе. Не слишком глубоком, как Вей, из чего я заключила, что эсси Горный дракон не королевских кровей. Вообще, этикет оказался довольно простым. Все ступенечки помечены, достаточно просто показать крылышки, и перед тобой будут склоняться. А если пальцев на крыльях всего… один, то приседать и кланяться будешь перед всеми. Эсси Аманахелла ответила тихим голосом, не поднимая взгляда:

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, как присутствовать на ужине с венценосным императором, но, к сожалению, он меня не пригласил, посему я удалюсь в отведённые мне покои.

Я подтолкнула Некса локтем, мол, сделай что-нибудь. Аманахелла мне нравилась. Почему бы не составить ей протекцию и не пригласить на ужин с Куртом? Даже если он её не выберет в жёны, она сможет переброситься с ним словечком за свою драгоценную камаргу!

— Маша, я не могу! — шёпотом запротестовал мальчик. — Отец… У меня нет прав приглашать кого-либо на его ужин! Даже я обычно не столуюсь с ним!

— Господь милосердный, какие вы все… — сказала я по-русски со вздохом и перешла на драконий: — Эсси Аманахелла, я вас приглашаю. Лесные и Горные драконы дружат, надеюсь?

— Между нашими королевствами всегда был мир, — ответила девушка, подняв взгляд на меня, и её глаза вдруг блеснули искренним беспокойством. — Не стоит так рисковать расположением венценосного императора ради меня, эсси Майаранелла.

— Он мне торчит, — пробормотала я, зная, что никто не поймёт. — Пойдёмте же, под мою ответственность.

— Необходимо переодеться для ужина, — Аманахелла вдруг расцвела и приободрилась. Даже мордочка её перестала быть совсем уж свинячей. Симпатичная девушка, скромная и умненькая. Курту как раз такую и надо. Может, ей удастся захватить его внимание не только раз в цикл…

Переодеваться? Блин, да когда же это закончится? Надоело, честное слово! Хорошо что Пашка остался где-то на поляне с чомпами и невестами, а то бы ехидненько подколол, я его знаю. «Иди переоденься, Ма-а-ашенька, и опесочься заодно!»

Но делать нечего. Этикет, мать его за ногу. Да и, к тому же, я собираюсь немного посвоевольничать у Курта, так что надо быть безупречной. Обернувшись к шеччи, я спросила:

— Вы нас охранять будете везде?

Одна из гаремных девиц поклонилась (кстати, почему не реверанс, а поклон?) и ответила коротко:

— Да, ваше величество.

— Тогда пошли в мои покои. А где моя служанка?

Шеччи точно отмеренным движением руки указала направление, и я кивнула с уважением. Эти всё знают, всё видят, всё запоминают. Как она верно определила, где именно торчит маленькая фигурка Вей, которая, наверное, уже истомилась нас ждать…

Примерно через час (ха-ха, какие мы быстрые, умора!) глашатай уже вёл меня, Аманахеллу и Некса в сопровождении молчаливых шеччи на императорскую половину. Приватная малая столовая была через галерею от покоев Курта, где мы с Нексом провели ночь. Слуга с поклоном открыл дверь взмахом руки, и мы вошли, рассыпавшись в реверансах. Как-то вышло сразу, что мой взгляд упёрся в пол, и лишь потом я подняла его, взглянув на компанию, уже сидевшую за столом.

Курт, само собой, его копия Азур, Вен рядом с морщинистой драконицей чуть красивее всех остальных, которых мне довелось увидеть.

Тётушка Емезида, чтоб мне провалиться на этом самом месте!

Глава 19. Превосходный ужин и продолжение банкета

Я только и смогла, что улыбнуться, потому что на себе прочувствовала, что означает выражение «проглотить язык». Он у меня оказался где-то в районе щитовидного хряща, потому что Курт смотрел так, будто я убила всю его семью в пяти поколениях. Все молчали. Все. И мне стало жутко страшно и неловко. Нет, он меня, конечно, не придушит и на казнь путём пожизненного заточения не отправит, в этом я уверена. Но пакость сделать может. Тем более, что я не слишком любезно отнеслась к его авансам. А обиженный мужик хуже бешеной собаки…

— Ваше императорское величество, — слегка сипло произнесла я, снова опуская глаза, — мы прибыли по вашему приглашению на ужин.

— В расширенном составе, как я вижу, — негромко ответил император. По его тону невозможно было понять, сердится он или нет. Вступил Некс, мой бесстрашный мальчишка:

— Отец, мы с эсси Майранеллой взяли на себя смелость пригласить к вашему столу эсси Аманахеллу, и надеемся, что это не расстроит вас.

Тяжёлое молчание и только слышно дыхание сидящих за столом. Потом Курт ответил:

— Не расстроит. Прошу вас всех занять места за столом. Эсси Аманахелла, рад, что вы разделите с нами трапезу.

Глянув на эсси Горный Дракон, я приметила, что она отмерла и даже слегка порозовела. Секунд пять назад она была краше в гроб кладут. А тут вроде как выдохнула и немного расслабилась. Божечки, какие строгости…

— Мы уже собирались ужинать без вас, — словно мимоходом заметил Курт, глядя, как мы занимаем места за столом. Аманахелла снова сжалась, словно маленькая девочка в компании незнакомых дяденек. Я мило улыбнулась, раскладывая кожаную салфетку на коленях:

— Понимаете, ваше императорское величество, мы играли в чомпинер — кстати, вас там не было, а мы ждали! — и слегка взмокли, поэтому надо было переодеться.

— Вы взмокли? — переспросил Курт. — Вы снова купались в водопаде?

В его голосе явно слышалась ирония, и я даже сразу не поняла. И возликовала: божечки, сухарь с шестью пальцами на крыльях умеет шутить! Он даже умеет тонко иронизировать, раз напомнил мне о водопаде! Ладно, дорогой Курт, я покажу тебе, как надо вести светскую беседу…

— Я взмокла, потому что… мне было… гхм жарко!

Только сейчас я поняла, что не знаю, как сказать «вспотела» на драконьем. Слова попросту не было. Как не было и слов «пот», «потный», «испарина». Что же это означает? Драконы не потеют? Я принялась судорожно вспоминать всё, что знаю о мире ящериц и прочих чешуйчатых. И наткнулась на глухую стену. Драконы не потеют. Потому что им не надо потеть. Они регулируют температуру, перемещаясь из прохлады в жару. Даже слова такого в их лексиконе нет. А мне что делать?

Потягивая аперитивчик из кубка с драгоценными камнями, Курт заметил:

— Вероятно, у вас, эсси Майаранелла, совершенно отключены инстинкты, потому что любой дракон, ощутив излишнюю жару, ушёл бы в тень.

Вот, пожалуйста! Алло, мужчина, я неправильный дракон! У меня есть потовые железы, в отличие от некоторых!

— Это, знаете ли, не инстинкты, а другая физиология, — я задрала нос, чтобы показать всем этим драконам, что не стыжусь своего тела. — Охлаждение происходит путём выделения эм… жидкости через поры.

И прямо этими самыми порами почувствовала отвращение всех присутствующих. Курт даже скривился, выказывая своё неудовольствие моей порочной практикой охлаждения. Только мой маленький Некс пожал плечами, но ничего не сказал, зато неожиданно высказался Азур:

— А по-моему это пикантно.

— Пикантно, брат мой? — удивился Курт. — Мне кажется, что выделение жидкостей даже звучит противно, а уж видеть это должно быть просто ужасно.

— Я видел, и, как вы можете убедиться, мой венценосный брат, ещё жив, — усмехнулся Азур. Я почувствовала жаркий прилив благодарности к нему и улыбнулась, поймав взгляд смеющихся голубых глаз.

— С вашего позволения, ваше императорское величество, — вступила в песню тётушка Емезида, — насколько я помню, мой брат, король Лесных Драконов, несколько циклов назад привёл в фамильный дворец девицу из другого мира.

— Мою мать? — невежливо перебила я драконицу и, игнорируя возмущённый взгляд Курта, даже привстала от волнения: — Это была моя мать?

— Я полагаю, да, — фыркнула тётка. — У неё были точно такие же манеры, как и у вас, эсси Майаранелла.

Не раздражаться, Машуня, не ругаться с тётушкой! Надо с ней, наоборот, подружиться и узнать побольше о своих родителях…

Однако мои благие намеренья были прерваны вошедшими служанками — целой вереницей служанок с деревянными тарелками в руках, большими, маленькими, полными мяса, салатов, каких-то вкусностей, обалденно пахнущих даже для моего носа. Наконец-то ужин! А с тётушкой поболтаем ещё. Никуда она от меня не денется.

Ужин был сервирован с ловкостью и скоростью, которым могли позавидовать лучшие официанты моего родного города. Первым попробовал император — наколол кусочек мяса на шило и, подцепив лопаткой, положил в рот. Разжевал, проглотил, и тут же все зашевелились, вооружились приборами, принялись есть. Этикет, правда, за едой оказался странным, ибо с набитым ртом вполне себе разговаривали. Тётушка Емезида прочавкала:

— Ваши ерриозы в соусе майм просто великолепны, ваше императорское величество! Всегда восхищалась замковой кухней!

— Вы правы, эсси Емезида, — склонил голову набок Курт. — Мой повар отлично готовит.

Ни тебе «спасибо за комплимент», ни тебе ответки. Будто так и надо… Я хотела было сказать что-нибудь протестующее, но меня заткнул знакомый голос Елены Сергевны:

— Яблочка дай! Ма-а-ашенька, дай яблочка!

Пашка?

Попугай вскарабкался на стол по скатерти и важно прошествовал между блюд прямиком к тарелке, на которой лежали румяные жёлто-золотистые яблоки. Ёшки-картошки! Яблочки! Неужели Курт расщедрился, наконец, на яблочки? Но не успела я переварить Пашку, как на колени мне взобралась Бася, потянулась мордочкой к лицу, обнюхала и тихонечко промурлыкала:

— Маш, дай мяска, а? Нас твоя эта девчонка кормит овощами противными…

— Ты откуда тут взялась? — я машинально погладила кошку и бросила взгляд на императора. Конечно, он снова сделал разгневанное лицо — ах-ах, животные в столовой, как можно! Тьфу ты… Надо его капитально переучивать!

И снова мне помог Азур. Прекрасный дракон, умный, деликатный, совсем не такой, как они тут все! И такой симпатичный…

У него на руках оказалась Кася. Вот нахалка! И как только умудрилась? А Азур ласково почесал кошку по шее и преподнёс ей кусочек мяса со своей тарелки:

— Эсси кошка, прошу вас.

— Спасибо, — проурчала Кася, в мгновение ока проглотив подношение. Какие у меня всё-таки воспитанные животные! Даже приятно.

— Я встречал этих милых теплокровных раньше, — ответил Азур на мой незаданный вопрос во взгляде. — Правда, тогда они не разговаривали. Возможна ли настолько быстрая эволюция?

— Вы были в моём мире? — изумилась я.

— Был, — с улыбкой ответил Азур, и у меня в сердце поселились восхищённые бабочки.

Нет, Машенька, не смотри на него так! Опусти глазки в тарелку и попробуй восхитительных ерриозов в соусе майм. Но что поделать, если взгляд так и притягивается, словно магнитом, к Азуру и его белозубой улыбке? Вот ведь насколько они с Куртом похожи, а такие разные! Разве могут близнецы так различаться?

— Не самое лучшее решение — послать тебя в этот дикий мир, — пробормотал император, и я сразу же возмутилась:

— Почему же дикий? Вы же там не были! Значит, не знаете! А Азур… то есть ваш брат… Азура… ви… Простите, я опять запуталась!

— Не страшно, — мотнул головой Азур, — мне нравится принцип сокращения имён!

— Спасибо.

Я была вправду очень благодарна ему за понимание. Но иначе и быть не могло — в моём прежнем мире никто не станет заморачиваться зубодробительными титулами и шестисложными именами.

— А скажите мне, пожалуйста, что вам больше всего понравилось в мире людей? — с любопытством обратилась я к Азуру. Тот погладил кошку, замурчавшую от удовольствия, и ответил, почти не раздумывая:

— Думаю, что гостеприимство. И ещё блинчики.

Облизнувшись, он зажмурился и добавил:

— Со сметаной…

— Мои любимые, — протянула я в тон и вдруг заметила взгляд отвращения, с которым на меня пялилась эсси моя тётушка. Упс… Походу, я потеряла ещё несколько пунктов кармы в её глазах. Надо бы реабилитироваться. А надо ли?

Ну, на всякий случай.

— Скажите, эсси Емезида, — слава котикам, что хоть у тётки нормальное произносимое имя! — а в Лесном Королевстве какое самое лучшее национальное блюдо?

Тётушка раскорячила глазаот неожиданности, но, надо отдать должное бывшей королеве, пришла в себя очень быстро. Наколов на шило кусочек ерриоза (господи, это чьё мясо, интересно?), эсси Емезида довольно добродушным тоном ответила:

— У нас их несколько из числа тех, что готовятся из локальных продуктов. Но самое известное — это запечённые на решётке фаркомы в плащиках.

— Фаркомы в плащиках? Как интересно… А что это за животное? — поинтересовалась я, проглотив порцию мяса. И хорошо, потому что тётушка сказала будничным тоном:

— Древесные сороконожки. Мы разводим их специально для праздников, когда весь народ лакомится на фестивалях здоровой пищи в три раза в цикл.

— Сороконожки? — я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как ужин собирается вернуться на тарелку из желудка. Может быть, я неправильно перевела слово?

— Это такие большие ползучие насекомые со множеством лапок, — услужливо подсказал Некс, и Пашка запрыгал по столу, растопырив крылья, как бешеная чайка:

— Насекомые! Ура! А они большие?

— Примерно в два раза больше тебя, Пашка, — прыснул в ладошку наследник.

Я схватила салфетку, принялась обмахиваться и делать вид, что мне просто жарко, а не противно думать о ползучих столапых гусеницах, которых запекают в плащах на решётке барбекю. Нет, мне никогда не привыкнуть к этому миру. Никогда! Не жили тут, не стоит и начинать!

— Простите, — проговорила, старательно сдерживая рвотные позывы, — я не очень… люблю… есть насекомых.

— А я бы сейчас заточил немного фаркомки, — мечтательно протянул Пашка. — Ма-а-ашенька, давай поедем в гости к лесным драконам!

— Разумеется, эсси Майаранелла поедет в Лесное королевство, — сухо ответил Курт. — Ей надлежит принять корону, разобраться с текущими делами и вернуться через максимально короткое время.

Мне надлежит! Нет, вы только посмотрите! Не «хотите ли вы?», не «вам стоило бы», а «надлежит»! Оскорблённая в душе, я только вдохнула и выдохнула несколько раз, чтобы успокоиться. Нет, Машенька, ты золотце и не будешь снова сердить императора, тем более что сегодня, похоже, лимит его недовольства в сторону моей особы уже почти исчерпан. Можно хорошенечко выматериться про себя, а вслух сказать что-нибудь приличное. Курт — всего лишь властный мудачок. А я — умная девочка из мира людей, даром что дракон.

— Спасибо, ваше императорское величество, что озвучили те мысли, которые появились в моей голове, — ох, вежливо, слишком вежливо, на грани ехидства… — Разумеется, я поеду в Лесное Королевство, как только вы мне позволите. Да и венценосному наследнику пойдёт на пользу эта поездка, поскольку он сможет воочию увидеть жизнь в другом месте, нежели этот, конечно же, прекрасный, но однообразном замке.

Ух и завернула! Надеюсь, меня поняли. Потому что сама себя я не понимала. В угоду красивостям теряется смысл. Разве замок может быть однообразным? Да, мне ещё учиться и учиться науке красноречия…

— Почему вы решили, что наследник отправится с вами? — удивился Курт, отложив шило и лопатку и взяв в руку кубок. — У Атахаверинекса очень насыщенная занятиями программа обучения, ему совершенно некогда ездить в путешествия в другие королевства!

Я ощутила на своей руке маленькую жаркую ладошку, сжавшую мои пальцы, и решительно ответила, глядя императору в глаза:

— Прошу меня простить за… гхм настойчивость, но наследник отправится со мной. Я всё ещё его няня и отвечаю за него.

Курт сдвинул брови, и в столовой наступила звенящая тишина. Обедающая элита империи, походу, даже дышать перестала от страха. В этой вязкой тишине было слышно только чавканье Баси, стащившей с тарелки кусок ерриоза. А потом фыркнул Азур:

— Мой венценосный брат, а мне кажется неплохой эта идея с путешествием! Пусть наставник едет с Атахаверинексом. Ведь по дороге можно изучать флору, фауну, обычаи жизни простого народа, географию, метеорологию, да множество всяких вещей!

Я всё так же неотрывно смотрела на Курта, а он буравил меня взглядом, наверное, решая, каким способом казнить меня. Азур добавил беспечным тоном:

— А я могу поехать в качестве охраны, как вам такая мысль, Рандаверилокурт? Да и давненько я не бывал у Лесных Драконов… Хочу попробовать лучшие в мире фаркомы в плащиках.

Император прищурился. Я выпрямилась, готовясь принять неизбежное наказание за дерзость и обдумывая возможные пути побега. Пашка нежно проворковал:

— Сор-р-роконожечки… Вкусные, большие сор-р-роконожки!

— Надеюсь, там есть мясо, — у Каси хищно блеснули глаза, она приоткрыла маленькую розовую пасть, скаля острые зубки.

Курт покосился на кошку и процедил через губу:

— Я приму решение позже. Было очень приятно разделить с вами эту трапезу, благочестивые эсси.

Он встал, с шелестом откинув грибной стул, и просто вышел из столовой, не глядя ни на кого.

Несколько минут мы молчали. Все, включая и животных. Первой не выдержала, конечно же, я. Сложив приборы возле тарелки, спросила громко:

— А когда выезжаем-то?

Тётушка выпрямилась, будто её шлёпнули по спине, и ответила нейтральным тоном:

— Если никто не имеет возражений, то сегодня же. Венценосный император во время данной мне аудиенции посоветовал поспешить с церемонией коронации эсси Майаранеллы и поскорее ввести её в курс дел королевства.

При этом она бросила на меня взгляд, полный даже не злости, а негодования. Ярости. Вселенской четырежды такой ярости! Прямо ой… Походу, теперь уже мне потребуется телохранитель, чтобы бывшая королева меня не съела живьём! Хотя я ведь, наверное, тоже смогу скоро принимать боевое воплощение, так что не съест, а только понадкусывает. Но всё равно неприятно получать подобные взгляды.

Некс негромко заметил:

— Хорошо что с нами поедет дядя Азуравикари. С ним можно ничего не бояться, правда, Маша?

— Правда, малыш, — так же тихо шепнула я ему, наклонившись ближе. — Будет весело, я надеюсь.

— Я увижу дворец Лесных драконов! Эвьер Венчивейю говорил, что он прекрасен!

Вен откашлялся, словно готовясь к уроку, и сказал сдержанно:

— Дворец Лесных Драконов, ваше императорское высочество, является одним из старейших замковых ансамблей на территории империи. Есть сведения, что он построен всего на два цикла позже замка Велейей, резиденции императорской семьи. В архитектуре дворца были использованы элементы древних символов рода Лесных Драконов, такие как бабочки аполиннари и ящеры анаццио, которые, как вы помните из теоретических уроков по биодиверсификации мира, были предками сегодняшних эппо.

— Ничего не поняла, — с улыбкой призналась я. — Бабочки — это ваш… то есть, наш символ?

— Совершенно верно, эсси Майаранелла, — с отвращением выплюнул моё имя Вен, а его матушка успокаивающим жестом положила ладонь на его руку:

— Венчивейю, сын мой, не будем портить ужин нашим плохим настроением. Эсси Майаранелла, я думаю, что выехать до высокой луны будет отличным решением. До Лесного королевства почти шесть часов пути, но обоз из нескольких карет, несомненно, задержится дольше.

— Я не против, эсси Емезида.

Ответив тётушке, я взглянула на Аманахеллу:

— Эсси, было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся.

— Спасибо за ваше приглашение, эсси Майаранелла, — кивнула с улыбкой невеста.

Вступил Азур:

— Эсси, прошу меня простить, я должен получить инструкции от моего венценосного брата перед поездкой.

Столовая пустела на глазах, и мы с Нексом тоже двинулись на выход. Пашка устроился на моём плече, кошки куда-то ускользнули, но я не сомневалась, что найду их в багаже.

У меня тоже случилось плохое настроение. Отчего-то подумалось, что поездка в Лесное Королевство — не самая лучшая идея. Инстинкт, что ли, врубился и вопил дурным голосом: «Аларм! Аларм!» С другой стороны, мне жуть как хотелось побывать там и увидеть воочию, где жили мои родители, может быть, даже глянуть на их портреты… Узнать, как встретились мама с папой, почему расстались, что вообще произошло. Примерить корону… Интересно, есть ли у драконов короны? Курта я никогда не видела в короне или даже в её подобии. Ну вот, так всегда… Повезло стать принцессой, нет, королевной, а короны не дали…

Выехали мы быстро, несмотря на мои опасения. Вей каким-то образом уже прознала, что нам предстоит путешествие, и собрала несколько корзин с одеждой. Я хотела поворчать: едем-то на несколько дней, зачем мне сто пятьдесят платьев, но мазнула рукой. Пофиг. Пусть будет полный гардероб, пусть Вей увлечённо чистит, разглаживает, перебирает. Хоть кто-то счастлив…

Некс в сопровождении шеччи уже ждал меня на заднем дворе. Там было светло, как днём, от множества факелов и прочих свечей, там стояли кареты, запряжённые покорными рыжими шаиди, которые меланхолично копали когтистой лапой утоптанную землю двора. Тётушка с Веном забрались в карету, украшенную бабочкой с одной стороны и птеродактилем с другой. Мой наследник империи нетерпеливо подпрыгивал возле другой кареты — неприметной, тёмной, без вензелей и гербов. А рядом подтягивал подпруги на седле своей пегой курицы Азур.

— Маша! — возопил Некс, завидев меня. — Торопись же! Мне не терпится поскорее выехать в путешествие!

— Я уже, уже… — путаясь в подоле платья, пробормотала, подходя. Азур улыбнулся, и теплые звёзды блеснули в голубых глазах:

— Драконицы всегда опаздывают, как и женщины, не так ли, эсси Майаранелла?

— Так ли, так ли, — мне не хотелось обижаться на него, хотя императору я непременно ответила бы что-нибудь дерзкое. Азур всё-таки был в моём мире и считал его интересным и приятным!

— А его императорское величество не выйдет попрощаться с нами? — спросила походя, забираясь в карету. Азур покачал головой, глянув на слегка помрачневшего Некса:

— Его императорское величество слишком занят. Он будет ждать нашего возвращения.

Занят он! Вот редиска коронованная! Ну ничего, вот вернусь уже с титулом и важная, покажу ему, что бывает, когда слишком пренебрегаешь собственным сыном. Придумаю что-нибудь, дурное дело нехитрое!

Глава 20. Лесное королевство

Можно я не буду описывать путешествие?

Оно было долгим, тряским, скучным. Некса сморило практически сразу, как мы отъехали от ворот замка. Он привалился к моему плечу и тихонько, звонко посапывал в две дырочки. Вей тоже уснула, свернувшись калачиком в углу кареты. Пашка сразу же залез в небольшую корзинку служанки, разворошив какие-то тряпочки, и устроился там, как в гнезде, прикрыв глаза и изредка бормоча что-то неразборчивое.

Я же старалась ни о чём не думать, потому что малейшая мысль влекла за собой тысячу других, а те — ещё тысячу вопросов, на которые у меня не было ответов. Сидела себе, прислонившись головой к стенке кареты, смотрела через запотевшее окошко в тёмный мир.

Драконы…

Господи… Или как они тут говорят, Виуз! Могла ли я когда-нибудь подумать о том, что увижу дракона, не говоря уж о том, что сама окажусь драконом. И королевой до кучи. Хотя и ехала сейчас в своё королевство, мне то и дело казалось, что я сижу в первом ряду в театре кукол и смотрю нереально реалистичную пьесу-сказку «Маша в стране драконов». Нет, я всё понимаю, вероятнее всего моя мама была из рода людей, а папа, как Матик выяснил своим психокинетическим обследованием, — драконом не самой низшей ступени. Из-за мамы и из-за долгих лет, проведённых в моём мире, из-за нехватки витаминов я никогда не сбрасывала старую кожу, не принимала парадное и боевое воплощение, не подавала признаков, в общем.

Тьфу, решила же не думать!

Интересно, почему у них в мире развилось царство ящеров? Неужели, потому что метеорит не упал? Динозавры жили себе, поживали, потихонечку уменьшались в размерах, обрастали перьями, а некоторые крылатые растили мозг и начали вставать на задние лапы. Да уж, природа не терпит пустоты. Нет в наличии достаточно развитых теплокровных? Сделаем царём природы хладнокровное ящероподобное…

В конце пути лес вокруг нас изменился. Вместо джунглей и лиан снаружи появились сосны, ёлки и неизвестные мне деревья с вычурными листьями. Вполне возможно, что это были видоизменённые пальмы. В полумраке разглядеть их не представлялось никакой возможности. Но звёзды сквозь тонкую крону виделись лучше. Даже воздух стал другим — не таким душным и жарким, как вокруг императорского замка. И это не могло мне не нравиться.

Я не спала всю ночь. И утром, когда стало светать, поняла, что голова моя не выдержит долго. Закрыла глаза, намереваясь отдохнуть хоть немного, но меня практически сразу разбудил стук в окошко кареты.

— Подъезжаем!

Я узнала голос Азура и тихонечко вздохнула. Стало быть, не судьба поспать сегодня. Вот и Некс встрепенулся, а за ним потянулась, зевая, Вей. Пашка выглянул из тряпичного гнезда, щуря круглые глазки:

— Уже? Уже приехали? Как же в этой повозке трясёт!

— Маша, мы уже на месте? — спросил Некс, выглядывая из окна. Я пожала плечами:

— Вроде как… А тебе уже не терпится.

— Конечно! Хочу увидеть дворец!

А мне отчего-то стало страшно. То ли озноб пробежал по спине, то ли просто в карете стало прохладно. Нет, я ощутила самый настоящий страх перед тем, что неизбежно случится через несколько минут или часов. Я встречусь лицом к лицу со своим прошлым, с местом, где жили родители, которых я не знала, с местом, где я родилась. От этой мысли в животе всё скрутилось в тугой узел, как перед визитом к стоматологу. Ох, Маша… Аларм, что ли? Или прорвёмся?

Карета замедлила ход поскрипывая рессорами на неровностях дороги, и я глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Некс удивлённо глянул на меня:

— Ты делаешь сосредоточительную гимнастику для рёбер?

— Чего? — даже поперхнулась я, но потом рассмеялась: — Да, что-то в этом роде. У нас это называется дыхательная гимнастика. Помогает успокоиться.

— Ты волнуешься, да? Маша, не волнуйся, я же с тобой! И дядя Азур тоже!

— Ваш папенька, ваше императорское высочество, опять скажет, что я плохо влияю на его наследника, — язвительно ответила мальчику и показала язык.

— Да хорошо ты на меня влияешь, Маша, — даже обиделся он.

— Ты начал сокращать имена, Некс.

— Так и правда проще, — мальчик пожал плечами, и тут карета остановилась.

— Ой, держите меня, — прошептала я. — Боюсь не могу…

— Всё будет хорошо, Ма-а-ашенька, золотце! — голосом Елены Сергевны философски ответил Пашка и безо всяких переходов захохотал голосом киношного злодея: — Они у нас ещё попляшут! Попляш-ш-шут! Муа-ха-ха!

Дверца распахнулась, и перед нами возник Азур собственной персоной:

— Эсси Майаранелла, ваше величество, прошу.

Опершись на поданную им руку, я спустилась на землю — мягкую, чуть пружинящую, поросшую тонкой подстриженной травкой. Деревья, окружавшие нас, были сказочными: с треугольными листьями, которые стояли торчком, видимо, чтобы солнце не обжигало, толстые, с корой, покрытой извилинами и словно шрамами. Постройки, видневшиеся в просветах между стволов, навевали ностальгию. Ну, чисто наши коровники! Оттуда доносилось приглушённое квохтанье и звуки, похожие на кукареканье.

— Королевские конюшни, — сказал с отвращение подошедший сзади Вен. Господи, что он ненавидит — меня или шаиди? — Мы поставляем империи лучших скакунов и очень сильных породистых тягачей.

— Прек-красно, — заикнувшись от избытка чувств, и не всех положительных, я изобразила на лице улыбку и продолжила:

— Нам с венценосным наследником не терпится увидеть дворец.

— К нему нельзя проехать на шаиди, — скривился Вен, но постарался взять себя в руки, объясняя для Некса: — Земля, на которой стоит дворец, изобилует подземными галереями. Давным-давно, во времена Виуза, там жили предки пустынных драконов. Потом они оставили своё убежище и ушли жить в пески.

— Значит, превратились из земляных в песчаных, — хихикнула я нервно. И тут же была осажена ледяным голосом тётушки:

— Пустынные драконы были нашими предками, ваше величество. Негоже королеве так отзываться о них.

Ох ты ж ёкарный бабай… Чего они на меня накинулись сразу оба? Неужели не понимают, что у меня нервное потрясение и бессонная ночь? И вообще, я королева или так, сбоку припёку?

— Я о них ничего не знаю, тётушка Емезида, — с достоинством ответила и подняла повыше нос. — Но надеюсь на вашу помощь, чтобы узнать побольше о наших предках. А пока… Мне бы хотелось отдохнуть.

— Разумеется, ваше величество, — и тётка присела в лёгком реверансе. Вен тоже склонился передо мной и сказал непонятным тоном — вроде и почтительно, но со скрытой неприязнью, как и всё время в эти два дня:

— Эсси Майаранелла, позвольте мне проводить вас в ваши покои. Его императорское высочество мы разместим в соседних комнатах, а пока вы будете отдыхать, мы с венценосным наследником займёмся теоретическими занятиями по биодиверсификации животного мира.

— Нет-нет, эвьер Венчивейю, — сладко улыбнулась я. — Поскольку здесь нет шеччи, наследник будет под моим присмотром денно и нощно. Поэтому и поселится он в моих покоях, и никуда без меня не пойдёт — ни на теоретические, ни на практические занятия.

— Вы мне не доверяете, ваше величество? — оскорбился Вен, выпрямившись, и я поддала сладости в улыбку:

— Нет, но дело не в вас. Я не доверяю никому, кроме самого императора. И себя. Так где там эти мои покои?

— А мне вы доверяете, эсси Майаранелла? — снова подошёл Азур и заглянул в глаза, наполнив мою душу расплавленным солнечным золотом. Захотелось широко улыбнуться, крикнуть на весь мир: «Да!», но я сдержалась. Я его совсем не знаю… Я встретила его вчера, влюбилась, как кошка, но можно ли ему доверять?

Вспомнив поведение кошки за ужином, я решила доверять, однако не полностью. И ответила:

— Доверяю, конечно, ваше императорское высочество, но это ничего не меняет. Некс, пойдём, солнышко.

— Да, давайте пойдём побыстрее во дворец! — откликнулся мальчик. — Я голоден, можно нам что-нибудь поесть?

Под напором оголодавшего наследника империи нас очень быстро проводили на место. Если замок императора был величественным и возвышался над склоном холма, то лесной дворец стоял посреди зарослей сосен и елей, на поляне, покрытой яркой и сочной травой, и стены его были из дерева. Нет, не сколочены из досок, не сделаны человеком или драконом, а просто стволы деревьев и были стенами. Я сразу не поняла, как можно было настолько ровно и к месту вырастить сосны, а потом до меня дошло, что это обязательно должна быть магия. Или эта их всеобъемлющая материя. Никто, даже эльфы, не может сделать дворец в дереве, каким бы огромным оно не было. А это строение — или лучше говорить «вростоение»? — дышало природной свежестью и очень гармонично вписывалось в лесной пейзаж.

Мы поднялись по крыльцу выступающих из земли корней, и дверь сама распахнулась, гостеприимно приглашая войти. Вен решил снова выступить в качестве гида и бормотал у нас за спинами — глуховато и нудновато:

— Главный холл дворца, из которого можно попасть в королевское крыло, там также живут горничные и другие слуги. В другом крыле расположены кухня, столовая, кабинеты — матушкин и мой, библиотека покойного короля дядюшки Вестеларонида, его покои остались нетронуты, я могу показать вам, нужно только найти распорядителя с ключами…

— Сначала обед, эвьер Венчивейю, потом отдых, а потом устроим экскурсию, — вяло ответила я, спотыкаясь. Спать хотелось страшно — даже дворец уже не удивлял. Хотя было в нём нечто такое, знакомое… То ли обстановка, то ли атмосфера. Но я с усилием отогнала от себя мысли о прошлом. Путешествие в карете, сидя, без сна утомило не только мой дух, но и тело. Хотелось лечь, растянуться во весь рост и закрыть глаза.

Мы шли по извилистым коридорам, которые больше были похожи на огромные норы в дереве, и отовсюду шёл приятный запах свежей древесины. Столовая, в которую мы попали в конце пути, оказалась очень уютной и не лишком большой, камерной, как в маленьком доме в деревне. Вен махнул рукой слуге, который тут же кинулся протирать стол и раскладывать деревянные плашки-тарелки:

— Завтрак для её величества эсси Майаранеллы и для их императорских высочеств Атахавиринекса и Азуравикари!

Низко кланяясь, слуга задом почти выполз из дверей, а я заметила, садясь на один из стульев-грибов:

— Что-то он вас боится, эвьер Венчивейю!

— Не боится, а уважает, эсси Майаранелла, — съязвил Вен, садясь напротив. — Собственно, прислуга дворца оповещена о прибытии новой королевы, поэтому сейчас будет стараться изо всех сил.

— Считаете, что потом расслабится? — я очень сильно постаралась скрыть зевок, но у меня плохо получилось.

Вен ничего не ответил, но его взгляд сказал мне о многом. Да ладно, кузен, не надо на меня так смотреть! Я же не виновата…

Откуда-то из-за спины послышался вредный голос Пашки:

— А фаркомы будут?

— Только не сороконожки! — взмолилась я, не дав никому и слова сказать. — Я обещаю их попробовать и полюбить, но не сегодня!

— На завтрак подадут свежие яйца бегакки и жареный велячий жир, — вежливо и максимально отстранённо ответила тётушка, раскладывая на коленях салфетку из змеиной кожи.

— Походу, мне надо пройти с эвьером Венчивейю краткий курс биологии драконьего мира, — улыбнулась я, вздохнув с облегчением. Никаких насекомых, счастье-то какое!

Некс покрутил головой, но промолчал. Ничего, я спрошу его позже, что он скрывает. Темнит ведь, к гадалке не ходи!

Двери распахнулись, и толстая драконица в простом платье служанки принесла поднос с кубками и странным чайником, вырезанным из куска дерева. Я нутром почуяла, что это чайник, и в нём чай. Аромат диковинных трав, не похожих на наши, разлился по столовой. Господи, неужели я наконец нашла хотя бы чай в этом мире?

За мной поухаживали, налили в кубок горячей зеленоватой бурды, от запаха которой сразу закружились, запутались мысли, а, глотнув, я с удовольствием зажмурилась — вкусно, боже, как вкусно! И даже сахара не надо! Впрочем, похоже, с местным чайком пили мёд, поскольку Азур предложил мне положить кусочек сот с блестящим «натуральным сахаром» в кубок. Впрочем, я отказалась. Сначала надо посмотреть на этих пчёл. А пока попью просто чай…

А потом я улетела куда-то высоко на пушистом облачке, а может, и на крыльях, в общем, воспарила, вознеслась, и закачалась невесомо… И так было хорошо, что улыбка поселилась на моём лице, как и покой в душе. Даже подумала грешным делом, что меня чайком отравили, но внезапно проснулась от толчка. И вправду — оказалось, что я парю. Но не на крыльях и не на облачке, а на сильных мускулистых руках.

Азур заметил, что я открыла глаза, и улыбнулся:

— Спите, эсси, спите.

— Куда вы меня несёте? — слабо шевельнулась, но двигаться не хотелось.

— В ваши покои, королева.

— А где Некс?

— Некс? Наследник? — не понял сразу Азур, но голосок мальчика из-за его плеча успокоил меня.

— Я здесь, Маша.

— Ну тогда всё в порядке, — сонно пробормотала я и снова закрыла глаза. Кто бы что ни говорил, а с Азуром я чувствовала себя в полной безопасности.

И сны мне никакие не снились, кроме этого покачивания на облаках. А потом я проснулась и не сразу поняла, где нахожусь.

Спальня была маленькой, но очень свежей и просторной. Из мебели — большая кровать, на которой я разлеглась звездой, потеснив Некса на самый край, да шкаф, видимо встроенный в кору дерева. Окно было открыто, и лесной воздух, пахнущий хвоей, наполнял комнату, шевеля балдахин над постелью. У меня в ногах свернулась клубочком Кася. Вот так и знала, что эта зараза спрячется в одной из корзин с вещами! Баська, небось, тоже нелегально приехала во дворец — эти две словно попугаи-неразлучники.

Кстати, о попугаях. Пашка сидел, нахохлившись, на спинке грибного стула и покачивался во сне. Когда я зашевелилась, Кася сердито шикнула:

— С-с-спи ещё, рано-о-у…

— Маша королева, королева, работать, Маша! — сонно отозвался Пашка, встряхнувшись по-собачьи, и снова засунул клюв в перья на спине.

— Куда спать, всю жизнь просплю, — буркнула я, вставая. — Некса не разбудите!

Обследовав спальню, я нашла дверь в туалетную комнату с песочком. Здесь он не был таким ровным и меленьким, как в замке, но функцию свою выполнял отлично. После туалета я вышла в залу и усмехнулась. Картина маслом меня умилила.

Азур, скорчившись чуть ли не вполовину, спал, похрапывая, на коротком широком диванчике. На лице его блуждала улыбка, большие руки и ноги были сложены каким-то невероятным образом, как могут спать только борзые — чуть ли не в штопор закрученными. Покрывало в горошек сползло почти на пол, и я поправила, натянула на сильное, но беззащитное тело. Азур не проснулся, только поворошился и пробормотал что-то неразборчивое. А я обнаружила под покрывалом Басю, греющуюся под боком у дракона. Сгонять не стала — она любит тёпленькое. Пусть спят оба, а я пока оденусь и пойду на разведку.

Натянув на рубашку первое попавшееся лёгкое платье, которое нашла в корзине в спальне, я беззаботно вышла в коридор. Сейчас, вспоминая об этом, я удивлялась себе: почему была такой легкомысленной? Наверное, потому что чувствовала себя во дворце как дома. Собственно, я и была дома — я здесь родилась. Наконец-то нашла то самое место, где мне дышалось свободно… Мне даже казалось, что я помню эти стены, этот чуть скрипучий деревянный пол, эти вытертые от времени гобелены в пролётах между высоких стрельчатых окон. Конечно, это глупо, я не могла помнить. Мне было меньше года…

Послышались женские голоса, и я на миг остановилась. Прислуга. Удобно ли мне будет туда идти и мешать им? Но миг прошёл, я пожала плечами и двинулась на голоса. Господи, какая мне разница? Совсем с ума сойти можно с этим драконьим этикетом! Я хочу чаю, такого же, как пила утром. Походу, он расслабляет и успокаивает. Расслабиться и успокоиться перед тем, как меня посадят на трон и напялят на голову корону, мне просто необходимо. А может, я ещё и узнаю чего интересненького. У служанок всегда есть свежие сплетни!

Спустившись по лестнице на первый этаж, я попала на кухню. В большом помещении было светло, но душновато. Что-то варилось, что-то жарилось, что-то тушилось. С любопытством я принялась разглядывать драконью плиту, которая была похожа одновременно на печь и на шкаф. На ней стояли чугунки, из которых валил пар, а запахи витали довольно-таки приятные — мясные и овощные. Слава богу, никаких сороконожек!

В остальном, всё было так же, как и на любой кухне в любом из миров. Поварихи — одна толстая, вторая худенькая — суетились, очищая гигантские, мне по грудь, фиолетовые морковки от толстой шкурки. Третья драконица, морщинистая и уютная, как нянюшка Пушкина, вся в светлых кудряшках и в рюшечках на одежде, ловко щёлкала зубами маленькие продолговатые орешки, плюя шелуху в ладошку.

При виде меня все три синхронно присели в книксене, приняв парадное воплощение, на что я уже почти машинально ответила тем же, а потом та самая третья прищурилась и всплеснула руками, воскликнув радостно:

— Эсси Майаранелла! Не могу поверить, что дожила до того дня, когда снова увижу вас! Моя ж вы жабонька!

От такого нежно обращения я даже зависла на пару секунд, потом поинтересовалась осторожно:

— А вы кто? Потому что я вас не помню.

— Ох, да куда же вам помнить-то?! Садитесь вот сюда, ваше величество, моя ж вы жабонька миленькая! Ах как выросли! Как вытянулись! А ведь были такой малюсенькой, такой пухленькой… Не могу поверить!

Меня усадили за широкий стол из спаянных толстых листьев, передо мной тут же появилось блюдо лепёшек, кубок с чаем, какие-то белые шарики, похожие на Рафаэлло, такие же чёрные и ярко-малиновые. Мне сунули в руку нечто вроде персика наощупь, а на вид — чистый баклажан. Морщинистая старушка уселась напротив, сложив руки у груди и умильно улыбаясь, а я снова спросила:

— Так кто же вы? Мы раньше встречались, когда я была маленькой?

— Ох, Виуз! Я же ваша нянюшка, Пелте! Вот как вы родились, прямо в пелёночке мне вас дали — вот такусенькую, — драконица отмерила ладонями расстояние сантиметров в пятнадцать, что само по себе было невозможным, и продолжила, глядя на меня добрыми счастливыми глазами: — А матушка ваша всё хотела вас отобрать, всё хотела сама да сама! Да батюшка ваш не позволил, а и после смеялся да говорил — ты, душа моя Анастасиелла, точно последняя служанка, разве же можно королеве самой ребёночка пестовать?

В моей душе словно сошла лавина из снега, который лежал там долгое время. Стало жарко и душно, дым и пар защипал глаза, и я вцепилась зубами в баклажано-персик, чтобы не расплакаться. Неужели через столько лет я, наконец, узнаю, какими были мои родители, любили ли меня, заботились ли обо мне?

Глава 21. Сказ о том, как Маша крылья обрела

Может быть, это и есть ощущение дома — когда тебя любят просто так, просто потому, что ты Маша, дочь Вестеларонида и Анастасиеллы, что тебя видели маленькой и нянчились с тобой?

Во всяком случае, нянюшка Пелте меня обожала. Я сидела на кухне, вдыхая аромат горячего чая, наслаждаясь вкусными шариками «бига», как их назвали кухарки, и слушала рассказ о маме с папой.

— А любили друг друга… Ой, и словами не описать! Никуда его величество без своей Настеньки не мог! И она с ним верхами, матушка ваша, на шаиди вскочит, гарцует и кричит: «Я повелительница курей!» А что за кури такие — разве ж известно? Веселушка была…

Улыбка надолго поселилась на моих губах. Повелительница курей… Смех и грех! Походу, характер у меня мамин — я бы тоже так сказала. Если бы осмелилась оседлать гигантскую курицу.

— А уж когда ваша матушка объявила всем, что скоро подарит королевству наследника, его величество носил её на руках! С прежней-то королевой, приснопамятной и весьма уважаемой эсси Шабарикой, всё никак не могли дождаться ребёночка, а вот с вашей матушкой так-то сразу, быстро вышло…

В моём воображении я видела маму — такую молодую, такую счастливую, и папу, который гладил её животик и разговаривал со мной, рассказывал мне сказки на ночь, даже не зная — слышу я его или нет.

— А уж как она, эсси Анастасиелла, кричала, когда вам пришёл срок вылупиться! И всё на незнакомом языке, и всё так яростно! Уж все поняли, что ругалась! На батюшку вашего… Уж потом он нам объяснил, что хотела, чтоб вы появились на свет в её мире. А как кричала…

— Ты бы, Пелте, поменьше об этом, — толстая кухарка поставила передо мной блюдо с круглыми белыми яйцами вкрутую, нарезанными пополам и политыми красноватым соусом. — Не надо её величеству о таких подробностях знать.

Красноречивый взгляд её, брошенный на нянюшку, заставил меня рассмеяться:

— Спасибо за заботу, но я прекрасно знаю, что мы, женщины, рожаем детей в муках и боли!

— Вот как, — растерялась кухарка. — У дркониц-то как-то без боли… Вылупился, и вот он, младенчик.

— А как ваша матушка вас кормила — и вспомнить смешно! — снова вступила нянюшка, сменив тему. — Мы-то младенцев кормим яичной кашкой, а она вам всё грудь пихала…

Я смеялась, не переставая, а женщины смотрели на меня странными взглядами. Усилием воли превратив смех в кашель, откусив кусочек лепёшки и следом запихнув половинку яйца, я спросила с набитым ртом — да, невежливо, но этикет меня уже достал в край:

— А что с ней случилось потом? Ведь как-то она оказалась в своём мире вместе со мной!

Нянюшка покачала головой, разглаживая финтифлюшки на переднике, не глядя на меня:

— К сожалению, это знает только эсси Анастасиелла. Его величество Вестеларонид тогда был болен — инфекция кожи подкосила его буквально в несколько лунных оборотов, и после его смерти…

— Ох, трагедия, какая трагедия… — вздохнула кухарка, а худенькая поддакнула молча.

— …эсси Анастасиелла исчезла однажды ночью вместе с вами. Искали вас, искали, а не нашли. После уж эсси Емезида велела прекратить поиски, ну и приняла трон, больше некому было…

Да уж, конечно, некому… Мама-то исчезла, наверняка, унесла меня в наш мир, чтобы случайно никто не подвинул очередь на наследство. Боялась. А может, просто не смогла жить там, где уже не было папы… Может, сердце ей подсказало…

Резкая боль пронзила мою грудь. Будто кто-то уколол длинной иголкой. И страх ввинтился в голову, животный страх, какого я никогда раньше не знала. Что-то случилось? Что-то случится? Где? С кем? Господи, только этого мне и не хватало! Схватившись за грудь, я выпрямилась, словно злые силы воткнули кол в позвоночник, а потом ужаснулась.

Ведь я оставила Некса в спальне!

Бросив недоеденную лепёшку, подхватилась из-за стола и крикнула уже в дверях:

— Спасибо за завтрак!

Я неслась по коридору, как сумасшедшая гончая собака, а сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть из груди. Господи, только бы он был там, только бы спал спокойно и ничего не произошло, пока я лопала на кухне и слушала старую няньку… Господи, пожалуйста!

Ворвавшись фурией в свои покои, я обнаружила их пустыми. Ни Некса, ни Азура, ни служанки, ни даже кошек!

Да что ж такое! Где они все? Где этот мальчишка, который должен ещё спать под одеялком, а не гулять где-то снаружи… А вдруг его убийца последовал за нами, чтобы завершить своё злодеяние вдали от замка? Нет, я не могу допустить этого! Не могу…

А что я стою, интересно? Надо бежать на поиски!

Бежала я по наитию. Просто следовала за ниточкой страха, который вёл меня запутанным и кружным путём, а я всё боялась потерять эту ниточку. Опоздать — самое ужасное, что может случиться в жизни. Нельзя опоздать!

Ниточка привела меня к прогалине в лесу. Симпатичная такая прогалина, окружённая молодыми пушистыми ёлочками — хоть сейчас украшай к Новому году! А в центре лужайки светились тусклым перламутром «звёздные врата», через которые просвечивал окрестный лес. Портал, ёшкины кошки! Кто его открыл? Зачем? И почему я здесь? Интуиция привела меня к проходу в другой мир не зря, знать бы теперь, что делать…

Оглядевшись, я не увидела никого живого, поэтому смелее направилась к порталу. Его прозрачные волны переливались прямо по курсу, и мне сразу вспомнилось первое (и пока последнее) путешествие из мира в мир. Эти противные звуки чавкающего чудовища… Рука…

Из портала торчит рука, цепляясь за траву в последнем отчаянном усилии, чтобы не быть засосанной! Маленькая, детская рука…

Некс!

Одним прыжком я оказалась рядом, схватила запястье и потянула на себя. Портал сопротивлялся, не отпуская жертву, но я сдаваться не собиралась. Дёрнула раз, другой, хорошенько упираясь ногами в землю, однако портал оказался сильнее. Рука Некса уже исчезла в перламутре, как и половина моей руки. Блин, блин, блин! Блинский блин! Эта дрянь из всеобъемлющей, мать её, материи сильнее меня! Придётся прыгать в неизвестность!

И я позволила чудовищу сожрать нас обоих.

Падение было долгим и страшным. По-моему, я даже визжала, а вот Некс молчал. Господи, куда мы падаем? Куда?! В пропасть, в яму, в ущелье, куда-а-а? Сейчас разобьёмся, и даже бабочек нет, чтобы спасти нас! А у меня нет крыльев, хотя я и дракон! Почему? Почему, чёрт подери?!

Крылья появились сами по себе, будто я упражнялась в принятии боевого воплощения каждый день. Нас здорово тряхнуло, когда я тормознула двумя широкими полотнищами по воздуху, но мы всё равно продолжали падать! О, блин, ведь крыльями надо махать, а я не умею! И мышцы… У меня не натренированы мышцы крыльев, поэтому сейчас мы всё равно сверзимся нафиг и разобьёмся…

Мои вопли оглашали небо, где б оно ни находилось, а земля приближалась неумолимо и слишком быстро. Воздух в лёгких закончился, я шмякнулась на пятую точку, шумно вдохнула и взвыла по новой от удара. Даже Некс очнулся от моего вопля, заорал в унисон, а потом огляделся:

— Маша… Что случилось?

— Здец нам пришёл, дорогой наследник императорского престола! — отозвалась я со стоном, пытаясь ощупать задницу на предмет перелома тазовых костей. — Скажи, зачем ты пошёл один в лес? Почему не остался с Азуром и Вей?

— Я хотел, — виновато ответил мальчик, опустив глаза. — Но никого не было в комнате! Я пошёл тебя искать, Маша! Или эвьера Венчивейю, потому что хотел посмотреть на королевских шаиди…

Покачав головой, я устыдилась. Последнее дело — ругать Некса за то, что ему стало одиноко. Самабабадура, надо было остаться с ним вместо завтраков и баек о родителях… А теперь… Теперь-то уж точно поздно сожалеть. Надо как-то выбираться из…

А кстати, куда мы упали?

Оглядевшись, я постановила: в яму. В глубокую дыру в земле. Вполне возможно, в горную расщелину, потому что стенки ямы были каменными, чуть шероховатыми, но вполне себе отвесными. Прелестно! Вскарабкаться по ним не получится. Крылья? Угу, я, конечно, попробую, но не думаю, что из этого что-то получится. Задержать падение они задержали, но взлететь — совсем другое дело. К тому же, принять боевое воплощение у меня вышло совершенно бессознательно, видимо, адреналин помог. Надо потренироваться, что ли…

Я глянула на звёздное небо у нас над головами и задумчиво сказала:

— Интересно, что это за мир… Некс, может, ты знаешь, куда нас занесло? Ты вообще зачем открыл портал?

— Это не я, — открестился мальчик. — Он там уже был! Меня толкнули в спину.

— Опять?!

— Ну да… Но я не подходил к нему, честно, Маша! Я помню, что случилось, когда я… ну попал в твой мир.

Я присела рядом с ним, обняла за плечи, притянула к себе. Некс дрожал, наверное, от холода — даже мне было зябко в ночи в каменном мешке. А мальчишка уныло протянул:

— Теперь-то мы точно умрём.

— Вот ещё глупости! — громко и нарочито бодро опровергла я. — Никто не умрёт, я тебе это обещаю! Мы выберемся отсюда… Мне надо только прокачать крылышки!

Я встала, опробовала выступы на одной из стенок ямы, поднявшись на полметра от дна, но дальше было не за что уцепиться. Со вздохом спросила:

— Некс, скажи, как принять боевое воплощение?

— Я не знаю.

Он чуть не расплакался от бессилия, и я прекрасно понимала мальчика. Самой хотелось реветь, но в такой момент ни в коем случае нельзя было показать собственную беспомощность! Я же няня, я взрослая, большая девочка, а большие девочки не ревут! Большие девочки ищут выход из создавшейся ситуации.

Помощь в поиске выхода пришла неожиданно и совсем не с той стороны, как я предполагала. На фоне звёздного неба, которое я упорно разглядывала, старательно загоняя обратно рвущиеся на свободу слёзы, показалась большая, уродливая, вытянутая голова на длинной толстой шее. Господь милосердный, неужели аборигены? Неужели нам помогут? Я уже подняла руку, чтобы помахать и позвать неизвестное существо, как оно ощерило широченную пасть, утыканную тысячей зубов, и издало призывный звук — что-то между шипением и визгом. Некс заорал, заметив его, а я застыла на месте. Конечно, у меня мало опыта в общении с существами других миров, но тут вариантов всего два: нас либо поджарят, либо съедят сырыми…

— Некс, — тихонько позвала я мальчика, — иди сюда, спрячься за меня. Этот автохтон не вызывает доверия.

— Маша, он нас сожрёт, — дрожащим голосом ответил Некс, юркнув мне за спину и выглянув из-под локтя.

— Если вдруг он проявит такое желание — бей его ногами и руками, кусайся и царапайся! — сказала я кровожадно, засучивая рукава платья. Некс аж языком подавился, судя по возгласу, и осторожно уточнил:

— Наверное, лучше принять парадное воплощение?

— Раз боевое пока не можешь, то да.

Я могу, я должна мочь в боевое… Но как? Может, разозлиться?

Блинский блин, я даже разозлиться не могу как следует! Ведь змеиная голова мне пока ничего не сделала… Снова глянув вверх, я ужаснулась. Змеиных голов было уже три. Покачиваясь над краем ямы, они гипнотизировали нас с Нексом и шипели тихонечко, словно обсуждали, как лучше достать добычу. Ноги совсем задеревенели, и я расслабила мышцы, чтобы судорогой не свело. Наверное, лучше размяться… Или вообще начать с устрашения врага? Мы так делали в детдоме. Как собаки до драки пробуют устрашить соперника и доминировать позой, взглядом, всем поведением…

— Эй, хозяева! — крикнула аборигенам. — Гостей надо накормить, напоить и спать уложить!

Шипение усилилось. Мне показалось, что первая голова улыбнулась ехидно, но это было только в моём воображении, ибо с чего бы взяться ехидству в этом малоинтеллектуальном существе? Им двигало чувство голода, а мы были идеальной дичью — напуганной и безоружной. Что делать? Только напугать охотника. Жалко, что я не умею распушивать шерсть, как это делают кошки… И встать на что-нибудь, чтобы показаться выше, как это делают при встрече с медведем, тоже не вариант. Всё равно змееголовые сверху… Я заорала дурниной:

— Пошли вон отсюда! Живыми вы нас не получите! И вообще, у меня чёрный пояс по карате! Всем головы сверну!

— Маша, там ещё один приполз, — жалобно сообщил Некс из-под мышки.

— Главное, не дать им понять, что мы боимся!

Я трусила так сильно, что спина взмокла. Неужели моё увлекательное приключение заканчивается здесь и сейчас? Я всегда хотела умереть в глубокой старости, в собственной постели, в окружении детей и внуков или хотя бы сорока кошек… А не в чудом мире в желудках змееголовых… червей?

Черви! Какая гадость! Они медленно двинулись вниз, уверенно держась склизкими телами за стенки ямы. Ну конечно… Они тут живут, они умеют гораздо больше, чем мы, жалкие людишко-драконы! Осталось только принять бой и сдохнуть с честью.

Я отодвинулась подальше от червей, которые жадно разевали пасти, приближаясь так медленно, что это само по себе уже было пыткой. Чуть присела. Раздула ноздри. Что ещё? Ах да, надо размять шею. Все супергерои делают это перед боем. Шейные позвонки легонько хрустнули с одной стороны, потом с другой, а за спиной вдруг затрепетали крылья. Ногти на руках и ногах зачесались, и я простонала:

— Ох ты, боженька, это ещё что такое?

— Боевое воплощение, — восхищённо прошептал Некс. — Маша, у тебя получилось!

Получилось? Так просто? Надо было лишь захотеть надрать задницу четырём гигантским червякам с острыми зубами? Блинский блин, а как же платье?

С треском тонкая материя пошла по швам, и я возопила:

— Нет! Нет! Нет! Я не хочу остаться голышом!

— Я не смотрю, — нервно хихикнул мальчишка, и тут первый червь набросился на меня — молниеносно, точно атакующая кобра. Когти располосовали ему морду почти без моего участия. А вот чтобы добить, я уже сознательно целилась туда, где по моим представлениям должно было находиться сердце — под башкой. Хотя… Башка червя плавно переходила в туловище, которое заканчивалось хвостом… Лучше не рисковать, угадывая строение внутренних органов аборигена. Так я решила и рванула когтями вниз, с отвращением наблюдая, как податливое тело распадается на полосы.

А потом вообще перестала думать.

Черви нападали один за другим, по двое, трое, все вместе. Их было гораздо больше четырёх, они падали сверху, уже не заморачиваясь спуском по стеночке, они шипели с таким свистом, что звон стоял в ушах. Некс вопил на одной высокой ноте, скорчившись в уголке за моей спиной, а я только злилась на всё это музыкальное сопровождение и орала неприличное слово. Всего одно, зато очень громко, эмоционально и быстро! После двадцать восьмого поверженного противника поняла, что дальше так дело не пойдёт. Надо выбираться из расщелины, потому что всё тело дрожит от непривычного усилия, а ведь ещё Некса вытаскивать!

Я честно не знала, как это получилось. Даже после, прокручивая в голове события той жуткой ночи, не понимала, что сделала. Но факт остаётся фактом. Схватив Некса одной рукой под мышку, отбиваясь от червей остро заточенным педикюром, я умудрилась не забыть махать крыльями и каким-то образом взлететь. Адреналин кипел в крови, туманя сознание, поэтому я доверилась инстинктам и вложила все оставшиеся силы в маховые мышцы плеч. А очнулась только высоко в небе, когда эти самые мышцы ухватило судорогой.

— Некс! — позвала в последнем усилии. — Я больше не выдержу! Я сейчас… Я больше не могу!

— Маша, вон туда, — махнул мальчик снизу, и я, проследив за его жестом, увидела пик скалы в нескольких метрах. И что мне теперь — сесть на него, как на насест? Но снизу кишели черви, которых становилось всё больше и больше, и все они хотели полакомиться мяском… Пришлось вцепляться утомившимися ногами в скалу. Что самое главное — я не могла даже заплакать, хотя и очень хотелось от бессилия и страха. Видимо, драконы были лишены этого удовольствия…

— Как будем выживать? — спросила я больше у себя и у чёрного неба с россыпью звёзд. Некс покрепче ухватился за меня, опасливо глянул вниз и ответил:

— Я не знаю. Но, наверное, как-то надо?

— Может, вам помочь? — раздался совсем рядом насмешливый голос, и я обернулась так резко, что чуть не свалилась в пустоту:

— Господи, кто здесь ещё?

Глава 22. Кто же ты, таинственный злодей?

Голубые глаза улыбнулись вместе с губами, и Азур поклонился, не прекращая махать крыльями:

— Не называйте меня так, эсси Майранелла, для вас — просто «ваше высочество»!

Если бы взглядом можно было убивать, я бы немедленно приговорила его к смертной казни через сожжение, и сама бы исполнила приговор. Но увы. Поэтому я лишь протянула дяде племянника и буркнула:

— Надеюсь, вы сумеете вытащить нас в некое подобие цивилизации.

— Какой приём, эсси, я и не ожидал такого потока благодарностей! Но нет, не стоит, не благодарите меня, достаточно будет простого «спасибо», — весело ответил Азур, растирая в ладони перламутровый шарик всеобъемлющей материи. — Кстати, ваше боевое воплощение весьма… весьма… прелестное!

— Возвращайте нас! — рявкнула я, с ужасом заметив облачко дыма, вырвавшееся изо рта. Не хватало ещё огня! Нет, нет, на сегодня приключений достаточно!

Азур рассмеялся, поудобнее передвинув Некса под мышку, и протянул мне руку — чешуистую, крепкую, с оранжевыми когтями, которые были у всех огневых драконов:

— Прошу вас следовать за мной, эсси, и не потеряйтесь между миров! Уж очень сложно вас искать без точного указания места.

Портал, который уже казался мне отвратительным, как и змееголовые черви, раскрылся перед нами, с радостной жадностью пошёл рябью, ожидая законные жертвы на свой алтарь. Я обречённо зажмурилась, когда Азур потянул меня в перламутровое жерло, а в голове барахталась только одна мысль — если я сменю воплощение, то останусь голышом…

На этот раз мы не падали. Летели. Но, когда приземлились на лужайку в лесу — уже знакомую мне проклятую лужайку, я просто свалилась на траву, не обращая внимания на прохладную росу, и свернулась калачиком, точно спящая кошка. Крылья медленно втянулись в спину, чешуя с зудом убралась куда-то в глубины тела, и кожа мгновенно продрогла от свежести земли.

— Господи, как я хочу оказаться в своей постели, и чтобы всего этого никогда не случилось, — простонала, не размыкая век, не обращаясь ни к кому. Но голос Азура вернул меня в реальность:

— Прошу вас, не обращайтесь ко мне так официально! Вторую часть вашего желания я не смогу выполнить при всём желании, а вот первую…

Тёплые руки завернули меня в какую-то одежду. По запаху я поняла, что Азур снял с себя тунику. Что же, он не боится показаться во дворце голым, а вот мне эта туника очень пригодится вместо платья, оставшегося в чёрт знает каком мире в виде лохмотьев. А после… После я, кажется, уснула. Потому что снова летела по воздуху ко дворцу, по лестницам, по коридорам, до самой кровати. Сон был некрепким, и я слышала тревожные возгласы, разговоры, мурлыканье кошек, Пашкино негодование… И всё смолкло. Пришло расслабление, но оно напугало меня. Нельзя расслабляться!

Подкинувшись на постели, я широко распахнула глаза и попала прямиком в руки Азура:

— Куда, эсси? Лежите и отдыхайте! После битвы в одиночку с растрадамиками я бы посоветовал вам спать дня два!

— Где Некс? — оттолкнув его, огляделась, но Азур почти насильно уложил меня головой на подушку:

— Он спит! Мальчик очень испугался. Я вызвал из замка пятерых шеччи, они уже прибыли и охраняют его в отдельных покоях. Вам не о чем беспокоиться, эсси Майаранелла.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросила я, хотя уже решила доверять Азуру почти без оглядки. Он устроился рядом со мной на кровати и невыносимо нежным жестом поправил прядку волос, упавшую на мою щёку:

— Эсси, я уверен. В настоящее время лекари ищут следы магии на прогалине, где был открыт портал. Преступник будет схвачен и казнён, а вам нужно отдохнуть. Император благодарит вас за очередное спасение жизни его сына.

— Мог бы и лично сказать спасибо, — буркнула я, закутываясь в одеяло. — Но ему как бы пофиг…

— Он не преминет сделать это лично, как только сможет, — с улыбкой ответил Азур. — А пока… я хотел бы сказать вам… Эсси, вы необыкновенная! Вы так непохожи на аристократок, которых я имел честь знать до сих пор!

— Надеюсь, это комплимент? — несмотря на усталость, я растаяла мгновенно. Настолько быстро, что сама испугалась нахлынувшего счастья. Он находит меня необыкновенной! Я нравлюсь ему! Неужели впервые в жизни мужчина ответил мне взаимностью?

Глядя в его прозрачные тёплые глаза, окружённые сеточкой морщинок, я не смогла удержаться и потянулась к нему, не отдавая себе отчёта, как выгляжу. Губы встретились с его губами и, не получив ответа, принялись ласкать и покусывать. И Азур повторил за мной то же, что делала я, словно никогда в жизни не целовался, а теперь вдруг открыл для себя удивительное наслаждение.

Отстранившись, он спросил с удивлением:

— Что это за ритуал, эсси?

— Обмен дыханием, — с усмешкой я обняла его рукой за шею и притянула к себе. Азур выдохнул мне в волосы:

— Как будто обмен доверием… У нас не принято так… вторгаться в личное пространство!

— Ох, прошу прощения, ваше высочество, — тихонько засмеялась я, перебирая волосы на затылке и ощущая горячую волну желания, охватившую всё моё тело. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы вторглись в моё личное пространство всеми известными мне способами!

— О, эсси… Маша… — выдохнул он и воспользовался представленной возможностью.

В полной мере.

…Меня разбудили нежные касания, будто Кася трогала лапкой щёку. Она всегда так делала, деликатная киса, когда хотела кушать рано утром. Сморщившись, я отмахнулась и пробормотала:

— Брысь, противная кошка!

— Ты меня уже называла господом, теперь кошкой, — дунул мне в ухо Азур, и я улыбнулась, открыв глаза:

— Прости, я думала, это Кася…

— А это всего лишь я.

— Всего лишь ты.

— И ты огорчена.

— Нет.

Я притянула его к себе за шею и с удовольствием обменялась дыханием. Точнее, я отдала ему всё своё дыхание и оторвалась от губ Азура, только когда было нечем дышать. И пришлось даже отодвинуться подальше, потому что мне захотелось снова пережить всё, что было между нами этой ночью. Но ещё очень сильно хотелось есть, пить и в туалет. Физические потребности пересилили, и я встала, обернувшись в простыню, показала его высочеству язык и потопала к туалетной комнате, слушая его ворчание:

— Нет, эта королева какая-то неправильная королева! Надо искать другую, так жить невозможно… Я только настроился, а она…

— Не бухтите, эвьер Азуривикари, — бросила, скрывшись в комнатке, полной песка. И добавила тихо уже для себя: — Вот вернусь и вымотаю тебя до потери сознания.

Да, прорыв случился, мы перешли на ты. И ещё мы переспали, хотя это будничное, обыденное слово вряд ли подходит к тому действу, что случилось ночью. Скрипки, бабочки, фейерверки — всё это полнейшая ерунда. Мы любили друг друга, открывая новые, ранее неизведанные наслаждения плоти, а главное — духа. Кто-то когда-то сказал, что секс не имеет ничего общего с любовью. Так вот, я вам официально заявляю: враки это! Бывает и любовь без секса, и секс без любви (проститутки подтвердят), а бывает и то, и другое вместе. И это симфония, берущая за душу горячей ладонью, ведущая в мир нирваны и простого человеческого счастья…

Думаю, именно так любили мои родители.

Когда я вернулась в спальню после туалета, меня ждал сюрприз в виде трёх подносов с едой, лепёшками, чаем из вишни с травами, вчерашних шариков трёх цветов и, конечно же, расположившегося посреди всего этого гастрономического безобразия абсолютно голого Азура. Он плотоядно улыбнулся, став на миг похожим на Басю, и широким жестом пригласил меня присоединиться к нему.

— Ваше высочество знает, как ублажить девушку, — со смешком я осторожно пробралась в центр кровати, как-то умудрившись не опрокинуть ни один кубок, и присела в объятья любимого дракона.

— Я хочу делать тебе приятно каждый день, который Виуз даст нам двоим, моя милая, нежная, красивая Маша, — Азур потёрся щекой о моё плечо. — И теперь я знаю, как именно это осуществить! Ты гурманка, королева…

— Да, это так, — с довольным видом ответила я, намазывая лопаточкой густой белый паштет из икры каких-то чудовищных рыб на маленькую поджаренную лепёшку. — И я не стыжусь этого.

— Почему ты должна стыдиться желания хорошо поесть? — Азур взял кубок с чаем, а пальцем другой руки зачерпнул икры прямо из плошки.

— Но-но! Ты руки мыл?

— Не мыл.

— Тогда возьми лопаточку.

— Пф-ф-ф…

— Девушки всегда скрывают желание хорошо поесть, потому что девушки должны кушать, как птички — чуть-чуть!

— Если не наедаться вдоволь — никогда не сможешь оплодотворить и выносить яйцо! — фыркнул Азур. — Не стоит думать о том, что скажут другие, тем более, какие-то люди. Ты королева, эсси Майаранелла, и сегодня ты займёшь трон Лесного Королевства.

— Ах-ах, и я, конечно же, должна буду выйти замуж, чтобы обеспечить королевству наследника, — съязвила я, на что тут же получила ответ:

— Разумеется! И кстати, могу ли я предложить свою кандидатуру в обход остальных претендентов?

Резко обернувшись, я чуть было не опрокинула кубки. Азур смотрел мне в глаза с необычной для него серьёзностью и в этот момент как никогда походил на своего брата. Я снова растаяла. Боже, как я люблю его! Я хочу быть с ним каждый день, что дадут нам боги обоих миров, хочу засыпать и просыпаться рядом, делить с ним еду, улыбки, поцелуи… Хочу от него сына! Хочу быть женщиной его снов, матерью его детей, любовницей его ночей, а не только королевой… Но не так же сразу, в лоб! Мне надо подумать… Сделать вид, что я думаю… Показать, что не он один на свете…

Машуля, ты дура! Конечно, он один, никого другого! Кто может так меня понять, рассмешить, поцеловать? Я ощутила притяжение наших душ ещё в парке, когда его шаиди сбила меня с ног вверх тормашками в кусты. Как это ни странно, глядя со стороны… Да, я хочу быть с ним всю жизнь. Хочу. И сейчас ему об этом скажу.

Дверь вдруг расплылась волнами и зигзагами, почти как замковые двери, но те играли всеми цветами радуги. Зато вздыхали и стонали точно так же. Азур заметил:

— Кто-то пришёл.

— Я так и поняла, — пробурчала, недовольная, что меня перебили, и мазнула рукой, позволив тяжёлой деревянной плите отъехать в сторону. Чудное зрелище предстало пред мои очи. Пашка сидел верхом на длинношеем и длиннолапом ирчи с хохолком игривых перьев на макушке и провозглашал степенно и важно:

— Почтовый ирчи для его императорского величества! Почтовый ирчи для его императорского величества! Почтовый ирчи для его императорского величества!

— Пашка, ты что — поступил на службу императора? — засмеялась я, закинув в рот белый шарик псевдо-рафаэлло. Попугай поднял лапку, поковырялся в клюве и вежливо ответил противным голосом Елены Сергевны:

— Нет, я сопровождаю почтового ирчи из замка для императора. И есть хочу, а на кухне в твоём дворце, Ма-а-ашенька, работают абсолютно бессердечные женщины!

— Пусть ирчи возвращается, откуда пришёл, потому что императора здесь нет.

Азур приподнялся на локте и протянул руку к ирчи, который послушно подбежал, разевая пасть, ощеренную тысячью зубов, и подставил шею, на которой висел на короткой цепочке маленький кожаный мешочек. Сняв его, Азур похлопал животное по маленькой узкой голове и жестом отправил вон. Я с удивлением уставилась на брата императора:

— Ты будешь читать письмо для Курта?

— Курт? — голубые глаза глянули лукаво. — Вот как ты меня называешь, Маша?

Что? Чёрт побери, а вот сейчас я не поняла…

— Азур? — мой голос дрогнул, и пришло прозрение. Нет, как он мог? Как он мог, во-первых, так меня обмануть, а во-вторых, провернуть всё это?

— Азура никогда не существовало, — ответил Курт, разворачивая крохотный пергамент из мешочка. — Я его придумал и создал. Он это я.

— Нет, ты… вы… вы лжёте! — мне отчего-то захотелось заплакать. Как маленькой девочке, у которой отобрали новогодний подарок. Курт улыбнулся, и морщинки — те самые весёлые морщинки, которые так нравились мне — разбежались от уголков глаз к вискам. Я запуталась окончательно и спросила с глупым видом:

— Зачем?

Курт подался ко мне, приблизившись вплотную, приласкал мою щёку рукой — так же нежно, как «Азур» этой ночью — и сказал тихо:

— Я просто хотел показать тебе, что могу быть другим. Чтобы ты любила меня.

— Необязательно было врать… — сдаваясь, ответила я, прикрыла глаза, нежась в его любви.

— Ты никогда не посмотрела бы на меня — меня! — такими глазами, как на моего брата!

Блин, здесь он прав. Конечно, прав… Для меня император был снобом, эгоистом и зашоренным нарциссом. Если бы не Азур, я никогда не узнала бы, что он может быть заботливым и ласковым, что он может волноваться за сына и прыгнуть в портал, чтобы найти его. Я никогда бы не влюбилась и не получила предложение руки и сердца…

— Твой брат, — почти против воли едко сказала в последнем усилии сопротивления, — это твоя светлая сторона, Курт. А ты — тёмная.

— Не тёмная, девушка из рода людей, — усмехнулся император, прежде чем закрыть мне рот губами, — а практичная.

Наш поцелуй — такой же возбуждающий, как и тягуче-сладкий — прервал, разумеется, Пашка. Расчихался, расплевался, подобно стайке волнистиков, и проскрежетал с отвращением:

— Фу-у-у, прекратите эротику, тут несовершеннолетние! Письмо из замка кто-нибудь будет читать?

— Эвьер попугай, не мешайте, а то я велю вас казнить, — с ленцой отозвался Курт и приподнял рулончик пергамента: — Что может ожидать меня в новостях из замка?

— А вдруг что-то занимательное? — подколола я императора, отодвинувшись на безопасное расстояние и сунув в рот лепёшку с икрой. Курт вздохнул так тяжко, словно мы лишили его воды в пустыне, и снова развернул недочитанное послание. Прочитал несколько строк и переменился в лице:

— Маша! Твой ирчи… то есть… как это называется? Теплокровное животное с большими ушами и пронзительным голосом…

— Собака, — вежливо подсказала я. — По кличке Цезарь.

— Да! Оно… она… В общем, по запаху плаща, который он подобрал на месте покушения на моего сына, определил убийцу!

— Да ты что! И кто это? — подхватилась я, чуть снова не перевернув завтрак.

— Первый советник, — растерянно глянул на меня Курт.

— Вик? Зачем ему убивать Некса?

— Абсолютно незачем, — ответил Курт. — Но факты против него.

— Он сознался? — с каким-то трепетом спросила я, пытаясь осознать. Вик! Черноглазый красавчик, яростный и неподкупный… Нет, решительно не могу представить его в роли убийцы!

Курт пробежал взглядом по пергаменту и покачал головой:

— Даже под пытками не сознался. Твердит, что невиновен.

Под пытками? Они там что, совсем с ума посходили? Я вскочила, наконец-то перевернув кубки, содержимое которых весело разлилось по постели:

— Ваше императорское величество! Я вот сейчас просто в шоке от ваших методов! Надо послать ответ, чтобы они немедленно прекратили мучить Вика, а вам стоит задуматься, какой мотив движет убийцей!

— Матик вылечит, если советник невиновен, — махнул рукой Курт, но я схватила его за ладонь, развернула лицом к себе и тихо, но чётко сказала:

— Напишите ответ. Немедленно.

— Маша, мы с тобой достаточно близки, чтобы не обращать внимание на этикет. Не выкай мне.

— И достаточно близки, чтобы я треснула тебя подносом по башке? — осведомилась, поднимая упомянутый предмет сервировки. — Кому выгодна смерть Некса?

— Азуру, — с издёвкой ответил Курт. — Но Азура не существует.

— Невестам, — выдала я и вытаращилась на императора: — А ведь правда! Устранить уже имеющегося наследника, чтобы родить своего!

— Нет, Маша, они никогда не осмелились бы… — начал Курт и вдруг замер.

— Что? О чём ты подумал?

— Эсси Эваринелла…

— И?

— Сестра эвьера Эвиксандори… Она прибыла из фамильного поместья гораздо раньше остальных претенденток, жила в малом женском дворце и всё время старалась попадаться мне на глаза. Тогда я не придал этому значения, но теперь вспоминаю каждую деталь и понимаю, что она пользовалась огромными привилегиями, а также относительной свободой передвижения. У неё был доступ к запасам всеобъемлющей материи…

Я нахмурилась:

— И лишь на основании этого ты подозреваешь её? Всё это косвенные улики, Курт.

— А запах? У них с Эвиксандори родственный запах. Да и мицеллиусы вполне могли принять эсси за советника.

— Устрой им очную ставку!

— Что такое очная ставка? — Курт подозрительно взглянул на меня. Пришлось объяснять. Но император только покачал головой:

— Мицеллиусы — это коллективное сознание. Они не различают драконов между собой, могут только приблизительно определить вид и расу. Для них мы все на одно лицо.

— Подожди… Во время приёма, помнишь, когда я успела поймать бабочками Некса… Он упал не сам, кто-то его столкнул с балкона! И Фирис тоже не сама стукнулась башкой! Была ли эта самая эсси в зале?

Курт прищурился, а потом потянулся за симпатичного вида трещалкой, которая лежала на спинке кровати. Завертел её в воздухе, заставив меня поморщиться от громкого треска лопастей, и почти сразу же в спальне появилась Вей.

— Эвьера Венчивейю ко мне! — приказал Курт, а мне подмигнул: — Сейчас всё узнаем. У твоего кузена глаз на дракониц.

Глава 23. Корона и прочие прелести

Зал был почти полон. Я сидела на троне и сходила с ума. Хорошо, что Некс рядом, хорошо, что Пашка сидит на изголовье, а Басенька лежит на коленях. Её шёрстка мягкая и шелковистая, гладить одно удовольствие. Почему у меня нет короны? Королеву нельзя короновать без короны, это всем известно!

Я повернулась к Курту, который сидел рядом на специально сделанном для его императорской задницы троном поменьше, и шёпотом спросила:

— Курт, а у меня будет корона?

— Что ты имеешь в виду? — со смешком уточнил он. — Корона — это украшение девушки на свадьбе. Ты решила принять моё предложение?

— Боже упаси, конечно же нет!

Он с изумлением уставился на меня. В голубых глазах плавилось абсолютное непонимание. Курт осторожно спросил:

— Ты мне отказываешь? Мне, своему императору?

— Да, ваше императорское величество, — всё ещё нервно ответила я. И голос мой был твёрд.

— Я даже не стану напоминать тебе, эсси Майаранелла Амах-Ши, что предложение императора о женитьбе ты должна воспринять, как величайшую почесть и наивысшее счастье! Я просто хочу спросить: почему?

Захотелось закатить глаза и профейспалмить, но я не стала. Через пару минут меня коронуют, не стоит портить впечатление от моей и без того полукровной особы. Я просто вежливо ответила Курту:

— Потому что я не желаю просидеть остаток жизни взаперти и видеть тебя раз в три грёбанных года, чтобы потом снести наследное яйцо!

— Как хорошо, что мне не надо об этом думать, — мурлыкнула кошка под моей ладонью. Рука Курта накрыла её, легонечко сжала пальцы.

— Маша, ты же понимаешь, что таков порядок, таковы правила, таковы законы данные нам Виузом… Не мы решаем, как нам жить! Драконицу после замужества могут видеть лишь муж и служанки, это один из столпов наших устоев.

— Значит, я никогда не выйду замуж, Курт, — упрямо мотнув головой, я поискала взглядом Некса. В предкоронационной суете он предпочитал заниматься в отведённых ему покоях в компании Вена и пятёрки лучших шеччи. Однако саму коронацию он ни за что не пропустил бы… Где же опять этот мальчишка?

Нет, я не буду волноваться. Шеччи охраняют наследника, эсси Эваринеллу нашли поисковые ирчи в окрестностях дворца, охранники увезли её в замок, где дознаватель получит необходимые показания для суда. А Вика выпустили, и Матик лечит его от полученных при пытках ран… После коронации император с сыном уедут домой… А я? Что буду делать я, королева Лесных Драконов?

Вокруг внезапно стало тихо. Подняв голову, я оглядела зал. Тётушка Емезида и Вен, рядом с которым стоял улыбающийся Некс, заняли места у стены, украшенной гобеленами. Слуги, ловчие, охрана, драконы без отличительных знаков, которых я никогда не видела… Все стояли, почтительно склонив головы. Я выпрямилась. Неужели начинается? Блин, корону-то мне дадут?

От толпы отделились двое. Глубокий старик, седой как лунь, и маленькая девочка, которая только научилась ходить и шла, крепко держась за руку своего спутника. Оба были в белом, а на лице старика застыло выражение почтения. Мне отчего-то стало неприятно. С детства меня учили уважать старость. Этот дед с бородой наверняка заслужил больше почтения, чем свистушка я. Даже попа зачесалась подняться и помочь ему сесть на трон, но я удержалась. В чужом монастыре… Сиди и молчи, Машка. Сиди и молчи.

Девочка несла в руке цветок — большой и красивый, ярко-жёлтый, с огромными лепестками — весивший явно больше положенного, потому что удерживала она его с трудом. Старик держал посох, на который, впрочем, не опирался. Вырезанный из цельного ствола молодого дерева, посох тоже весил, ибо рука несущего дрожала. В изумруде, который красовался на верхушке, отражались зелёным цветом я и все остальные присутствующие.

Вот так они молча шли к трону, а я молча смотрела на них, и остальные тоже молчали. Полная тишина, если не считать шаркающих шагов. Стало не по себе. Странная какая-то церемония. Вроде и торжественная, а странно-погребальная… Я невольно поёжилась. Маму так же короновали? Как она вынесла это? А может, не успели? Может, не захотели — ведь она была чужой, не драконицей… А я полукровка. Хотя Курту вон всё равно, главное, зачаток шестого пальца на крыльях…

— Курт, что я должна делать? — в панике прошептала вбок, потому что посланцы остановились у подножья трона.

— Встать и принять символы власти, — подсказал император, и я уловила смешок в его голосе. Ржут они тут… Кто бы сказал, как полагается себя вести королеве на коронации! Нет, только опесочили, причём почти насильно, одели, обули (хорошо, что хоть не в ходули!) и на трон посадили! Что ж, хотя бы кто-то озаботился подсказать. Я встала, придерживая подол платья, спустилась по узким ступенькам к сладкой парочке. Девочка подняла на меня серьёзную мордашку и протянула цветок. Зато я в ответ улыбнулась. Она была миленькой, маленькой и слишком деловитой для своего возраста. Годика полтора-два? Почему с подарком послали именно её?

Старик в свою очередь подал мне посох. Моя ладонь обняла тёплое дерево, ощутила каждую извилинку тонкого узора, и внезапно вся неловкость и скованность испарились. Стало так хорошо и спокойно, что захотелось обнять всех стоящих в зале драконов. Обнять с лёгким серцем… Ух ты, какая сила у посоха! Магия Лесных драконов передалась мне одним касанием.

Я глянула на цветок. У него были гладкие лепестки, шёлковые, как у орхидеи, переливающиеся всеми оттенками жёлтого и оранжевого. Нежность. Забота. Ласка. Вот что олицетворял цветок. А короны нет. Не дали. Пожалели, поганцы… Нет, я так не играю! Где мои дикие бабочки?

Стоило лишь подумать о них, как бабочки появились откуда-то сверху, спустились робкой стайкой, повинуясь моим неожиданно озорным мыслям, и, сбившись в плотный кружок, запорхали над моей головой. Я посылала им чёткий образ короны, и бабочки поняли, сели на мои волосы, пошебуршились, вызвав гусиную кожу по всему телу, и замерли.

А я посмотрела в зал. Странный вид у меня был, наверное. Хотела бы увидеть себя со стороны! Дорого бы дала! Но, к сожалению, фотоаппаратов тут не выдумали. Но, может, кто-нибудь когда-нибудь соткёт гобелен с моей королевской фигурой и с бабочками на башке…

— Слава королеве, — сказала негромко тётушка Емезида.

— Слава повелительнице Лесных Драконов! — отозвался Вен.

— Слава её величеству Майаранелле! — провозгласил Курт за моей спиной. Я обернулась, и наши взгляды встретились. Улыбка осветила его лицо, осветила его целиком изнутри, и он снова стал Азуром. Господи, как я люблю его! Как я хочу быть с ним… Но никогда не смогу выйти за него замуж. И это не обсуждается.

С достоинством я выпрямилась, ещё раз взвесив в обеих руках тяжесть символов власти. Помолчала. Озарение снизошло как всегда — из ниоткуда. Королева из меня, как из козы балерина, Некса я не оставлю, да и его отец… Он слишком дорог мне, чтобы позволить ему жениться на первой встречной эсси! Жить вдалеке от него совсем не в кайф. Поэтому…

— Благодарю вас всех за тёплый приём, — сказала, обведя взглядом зал. Задержалась на тётушке и улыбнулась: — Благодарю за то, что признали своей королевой. Однако настоящая королева не та, у которой больше прав на трон, а та, которая правила долгие годы… то есть, циклы с успехом и мудростью. Эсси Емезида, прошу вас.

На лице старой королевы отразилось искреннее непонимание. Она бросила взгляд на сына, потом на меня и медленно пошла навстречу:

— Я не вполне… Эсси Майаранелла… Что вы хотите сказать?

— Меня учили, что мудрость приходит с опытом. Вы правили этим королевством вполне себе успешно, ваше место на этом троне, а моё место — рядом с венценосным наследником.

И я почти насильно впихнула ей цветок в одну руку, посох в другую, почувствовав при этом ужасное облегчение. Но, походу, испытала я его в гордом одиночестве, потому что остальные изумлённо зашептались, не то фыркая презрительно, не то ахая и возмущаясь. Пф-ф-ф, я тоже так умею! Я Маша из рода людей, и королева из меня, как из козы балерина!

— Что же, раз таково ваше решение, ваше величество… — тётушка Емезида присела в реверансе и снова выпрямилась, опираясь на посох. — Я не вправе отказываться от оказанной мне чести.

— Слава королеве Емезиде, — громко провозгласила я и отступила, освобождая дорогу к трону.

* * *

Мы ехали обратно в тряской карете тем же составом, что и туда. Вей беззастенчиво дрыхла, Некс читал подаренный ему Веном свиток из библиотеки Лесного королевства о легендах древних ящеров, а кошки играли с подвеской, которую я сделала для них из перьев королевских шаиди. Мой верный адъютант Пашка предпочёл путешествовать в седельной сумке Курта, и я колебалась, не счесть ли мне это предательством. Впрочем, обижаться на попугая не хотелось. Даже если ему досталось немного интеллекта, он всё равно остаётся попугаем.

Мне хотелось… Пироженку и на ручки, а не вот это вот всё…

Выглядывая через окошко кареты, я видела Курта на шаиди. Вид у императора был весьма и весьма задумчивый. Хотелось верить, что думает он над моими словами. Перед отъездом мы мило поболтали, причём болтал, в основном, Курт, а я отделывалась простыми «да» или «нет». Он хотел знать, с чем именно связано моё решение остаться номинальной королевой, но не править, а вернуться в замок. Мне совсем не хотелось говорить, что это отчасти из-за него. Ляпнула про Некса, а ещё про то, что в замке надо возродить полицейское управление. В школе я увлекалась детективами, особенно, Чейзом и боевичками 90-х, поэтому примерно представляла себе, как может работать система.

До замка оставалось совсем немного. Я видела это по изменившемуся лесу — мы снова были в джунглях с редкими просветами широких полей, где паслись игуанодоны. Тронув Некса за руку, шепнула радостно:

— Смотри, подъезжаем!

Кожа мальчика показалась мне горячее, чем обычно, и я встревоженно повернула его лицо, вглядываясь в заострившиеся черты, в бледные щёки. Кожа шелушилась и кое-где лезла клочьями, будто Некс обгорел на солнце. Он дышал тяжело и не открывал глаза.

— Вей!

Ой вопль разбудил служанку, которая подхватилась, как ужаленная, и бросилась к нам:

— Что случилось, эсси?

— Он весь горячий и облазит!

— Уф-ф-ф, — в голосе Вей было столько облегчения, что я сразу же успокоилась. Почти. Спросила подозрительно:

— Что «уф»? Что?

— Венценосный наследник готовится сменить кожу, — прыснула Вей совершенно невежливо с моего невежества, и я обиделась:

— Ну, откуда же мне знать, как это происходит! Это не опасно? Он будет болеть?

— Температура тела повысилась, его нужно поместить в прохладу.

Она высунулась в окошко и крикнула вознице:

— Эй, гони шаиди к замку, его императорское высочество занедужили!

Я расстегнула верх камзола, обнажив грудь Некса, и принялась обмахивать его ладонями, чтобы охладить. Тут же прибежала норовистая шаиди Курта, заклекотала противно, когда всадник осадил её, заставив принять скорость кареты, и император спросил:

— Что с моим сыном?

Вей изогнулась немыслимым способом, пытаясь сесть в реверанс, и пробормотала почтительно:

— Линька, ваше императорское величество! У венценосного наследника лёгкая лихорадка.

— Император, это опасно? — спросила я, с надеждой глядя ему прямо в глаза. Курт помотал головой, дал курице шенкелей и крикнула вознице:

— Поторапливайся!

Ну правильно. Неопасно, нет, но гоните быстрее! Чему верить? Я только вздохнула, ещё быстрее обмахивая мальчика и гоняя сквозняк по карете. Ничего, это пока самое лёгкое изо всех испытаний, выпавших на долю Некса. По крайней мере, в этом мире все прошли через линьку, насколько я поняла. И только мне она была незнакома.

Карета лихо зарулила по аллее замка прямо к парадному крыльцу и, скрипнув рессорами, замерла. Вей принялась деловито собирать вещи, избегая трогать кошек, а возница спрыгнул на гравий аллеи, шурша подошвами сапог, открыл дверцу кареты и склонился в поклоне. Его оттолкнул Курт, бросив повод шаиди в руки дракону, и сгрёб Некса прямо с моих колен. Никакой куртуазии, никакого этикета — передо мной снова был Азур! И он стремительно удалялся, оставив меня в одиночестве.

От крыльца я услышала его рычание:

— Матика в мои покои немедленно!

Ага, проняло Курта! Даже странно — он никогда так не волновался за сына… Нет, я всё-таки действую на него очень положительно!

Оставив Вей с вещами позади, я быстро пошла к крыльцу. Слишком много всего сразу надо сделать! Узнать, как Вик, принять холодный водопадный душ, посмотреть в глаза этой сучке Эваринелле, а представится случай — и повыдергать космы из её тупой башки! Но сначала… Удостовериться, что с Нексом будет всё в порядке. Слишком уж они беспокойны все из-за «простой линьки». Вот когда Матик скажет мне, что нет причин для волнения, тогда и отдохну.

В покои императора я попала с той стороны, куда меня привёл впервые Вик. Теперь уже не обращала внимания ни на радужный приглушённый свет из стен, ни на пушистый ковёр, который поразил меня в прошлый раз. Просто прошла по коридору и коснулась морды Т-рекса. Хорошо, что не нужен пароль! Странно, но хорошо. Наверное, немногим известен секрет. Скользнув в чёрный проход, по стеночке пробралась к двери, которая была где-то рядом. Махнула рукой раз-другой. Открывайся, чёртова дверь! Мне нужно увидеть Некса!

Тихий стон был мне ответом, и задняя комната императорских покоев осветила коридор мерцающей лампой. Вик поднялся с диванчика и изумлённо уставился на меня:

— Эсси Маша?

— Ваше величество, эсси Майаранелла, на вы и шёпотом, будьте любезны!

Я очень сильно постаралась не показать своего личного удивления. Ну конечно, советник ждёт аудиенции с Куртом, пришёл покаяться и просить за сестрёнку… Мне неинтересно. Я его не прощу. Хоть он и не виноват в покушениях на Некса, всё равно — мог бы заметить что-то неправильное в поведении Эваринеллы. Преступное попустительство, вот как это называется.

— Ваше величество, прошу простить меня, — Вик обрёл потерянное на миг самообладание и поклонился достаточно низко, чтобы выказать уважение, но и не слишком, чтобы не уронить собственного достоинства.

— За что вы извиняетесь, эвьер Эвиксандори? — холодным, прямо-таки даже ледяным тоном осведомилась я.

— Главным образом за то, что не верил вам и сомневался в ваших словах. Да, я считал, что это блажь истеричной самки и выдумки мальчика, которого начали нянчить. Теперь я знаю: вы говорили правду, на наследника покушались, хотя эта ситуация совершенно невозможна в нашем мире, в нашей империи!

— Зачем ваша сестра хотела убить Некса? Чтобы выйти замуж за императора и родить своего наследника?

— Капризная дура, которой твердили хором с детства, что она обязательно станет императрицей, — Вик досадливо отмахнулся и покачал головой. — Даже когда была жива мать наследника, Эваринелла не теряла надежды. Мне кажется, что надежда постепенно переросла в одержимость…

С усмешкой я сказала мстительно:

— Это всё ваши законы дурацкие с замуровыванием жён! Что у баб в жизни есть хорошего, если не выйти замуж и не нести раз в цикл яйцо? Могли бы они ходить по магазинам и трепаться за чаем или винишком — было бы меньше проблем, я вам авторитетно говорю, со знанием дела!

— Законы создавал Виуз, мы им подчиняемся и будем подчиняться, пока живы.

— Ну, подчиняйтесь, если так хотите. Беспредметный у нас с вами разговор, эвьер Эвиксандори. Мне нужно увидеть императора и наследника.

— Дверь в покои открывается только изнутри, — с лёгкой издёвкой ответил советник. — Придётся нам обоим подождать, эсси.

Да? Вот чего я делать не собираюсь, так это ждать. Взмахнув рукой, я мысленно приказала двери отвориться. Приказала строго и безапелляционно. Возможно, именно поэтому она горестно вздохнула и отъехала в сторону. Вик воскликнул:

— Этого не может быть! Вы не имеете права!

— Имею, эвьер Эвиксандори, — усмехнулась я и вошла в спальню, взмахом руки заставив дверь закрыться, оставив огорошенного советника в задней комнате.

Некс лежал в огромной кровати императора, такой маленький, такой беззащитный, что сердце защемило. Тяжёлое частое дыхание встревожило меня. Но рядом был Матик в своём обычном ватном халате и в плоской шапочке с вышивкой по кругу. Лекарь не суетился, не дёргался, он был спокоен. И я тут же успокоилась. Матик умный дракон, он мне помог с питанием и парадным воплощением.

— Ваше величество, — увидев меня, лекарь встал и поклонился низко. — Если вы хотели поговорить с венценосным наследником, то пока его беспокоить бесполезно. Организм борется с лихорадкой, вызванной отторжением старой кожи.

— Я пришла удостовериться, что с ним всё в порядке, — ответила я, садясь рядом с мальчиком. Окна в спальне были распахнуты, две шеччи стояли с опахалами и гоняли сквозняк так, что стало приятно дышать.

— О, не извольте беспокоиться, эсси Майаранелла! — старый лекарь даже расчувствовался походу. — Первая линька всегда сложнее последующих, но все драконы проходят через неё! Через два дня его императорское высочество будет совершенно здоров и сможет тренироваться в полётах!

— Отлично, мы будем тренироваться вместе!

— Ваше величество смогли наконец принять боевое воплощение? — осторожно и корректно осведомился Матик, и я улыбнулась ему:

— Да, большое спасибо за диету!

— Я выполнил свой долг, эсси, — и лекарь поклонился, пряча самодовольное выражение лица.

В этот момент дверь в спальню открылась с коротким приглушённым визгом, и вошёл Курт. Бросив взгляд на сына и удостоверившись, что всё в порядке, он прищурился и бросил мне:

— Эсси, попрошу вас пройти в гостиную. Мы должны обсудить… некоторое дело.

Господи, какое ещё дело? В животе даже похолодело на короткий момент: Курт выглядел озабоченным и хмурым. Но я тут же задрала нос — мне нечего бояться от него. Я не просто Маша из мира людей. Теперь я королева!

Королева прошествовала за императором с прямой осанкой и гордо поднятой головой. В гостиной Курт жестом пригласил меня присесть на диванчик и подошёл к столику-листу:

— Я велел сервировать нам лёгкий обед и немного апаная.

— Благодарю, — коротко ответила и налила себе в кубок вина из морских водорослей. Надоело церемониться, в конце концов, мы с Куртом наедине, а вчера вообще переспали.

— Маша… — жаркие руки императора обняли меня сзади, и я против воли прижалась спиной к его груди. Мой мужчина, мой властный герой! И упрямый, как положено по законам властных героев. Правильный, праведный…

— Я весь день думал над твоими словами.

— Над какими именно? — рассеянно спросила я, потираясь щекой о кусочек обнажённой кожи между воротом рубашки и ухом. — Треплюсь, как сорока…

— Ты отказала мне, помнишь?

— Помню. И решение не поменяла.

Смешок. Что смешного?

— Я мог бы заставить тебя…

Ну так попробуй, что тебе мешает? Сопру шарик всеобъемлющей материи, заберу Некса и уйду в свой мир.

— …но, думаю, с тобой всё просто не получается никогда.

Правильно думаешь, милый. Это ты ещё не общался с моими воспитателями.

— Поэтому я решил, что дам тебе ещё больше привилегий, чем в первый раз.

— Я смогу лежать в присутствии императора? — я не удержалась от смеха, и Курт ущипнул меня за грудь через платье:

— Теперь я понимаю, у кого твой попугай научился ляпать всяческую дичь! Маша, я хотел поговорить серьёзно!

— Говори, я же слушаю.

— Ты меня сбиваешь! Так вот… Если ты выйдешь за меня замуж, то сможешь жить так, как тебе захочется. Разумеется, в пределах разумных ограничений, накладываемых на императрицу правилами этикета!

На миг замерев, я пыталась поверить своим ушам. Когда я их чистила в последний раз? Мне показалось, что Курт решился взорвать вековой обычай запирать жён в отдельных покоях, или он и правда сказал это?

— Я смогу жить в замке, ночевать в твоей спальне, быть с Нексом и ходить по магазинам? — недоверчиво уточнила, поворачиваясь к императору лицом к лицу.

— И даже сидеть на троне рядом со мной на официальных приёмах, — улыбнулся он. — А ещё ты должна будешь доказать, что я принял правильное решение!

— Кому доказать? Тебе?

— Империи.

Тьфу ты! Да вообще плёвое дело! Империи я могу доказать даже то, что чёрное это белое, а не только мою полезность рядом с Куртом. Но для начала…

— Хорошо, я согласна.

Он отстранил меня, заглядывая в глаза:

— Это значит, что ты выйдешь за меня замуж?

— Ну да. Но сначала мы подпишем брачный контракт, твоё императорское венценосное величество! А то знаю я вас, власть предержащих. Обманешь, вокруг пальца обведёшь, а мне потом всю жизнь расхлёбывай!

— Ты оскорбляешь своего императора, королева Лесных Драконов! — он смеялся, пытаясь выглядеть серьёзно. — Это война, между прочим! Я же войска зашлю, чтобы подавить мятеж!

— Зашли, — согласилась я, потираясь бедром о его «войско». — Вот прямо сейчас и зашли!

— Маша! — Курт смутился и оглянулся, как пойманный в туалете с сигаретой пятиклассник. — В спальне мой сын страдает от линьки!

— Курт! — передразнила я любимого и потянула вглубь гостиной, к гобеленам и портьерам, к подоконнику. — Ты разве ещё не знаешь, что можно заниматься любовью в любом месте, а не только в постели? Не знаешь? Ну, так я тебе покажу.

И показала.

И нам было хорошо.

Надеюсь, так будет всегда.

Эпилог

— Господи, хотя бы в день моей свадьбы я могу сама выбрать платье?

Топнув ногой, я подумала со страхом, что скоро это войдёт в привычку. Я стану императрицей, капризной и противной. Я буду визжать от недовольства и топать, как маленький ребёнок! Тогда Курт просто-напросто запрёт меня в женском дворце, который стоит поодаль от замка. И все мои идеи — те самые, что двигали суфражистками и Кларой Цеткин — пойдут прахом. Нет, Машуля, так нельзя. Успокойся. Какая разница, насколько ярко разукрашено твоё свадебное платье? Не всё ли равно белое оно или серо-буро-малиновое в мелкий ромбик? Разумеется, мне всегда хотелось идти под венец с любимым человеком в пышном платье с рюшечками и кружевами, в мещанском, белоснежном, из лучшего салона, а на голову накинуть прозрачную фату, спадающую изящными складками…

— Эсси, ну что вы, самый модный фасон в этом цикле, — с довольной мордочкой лица ответила Вей, поправляя последние штрихи на свадебном платье, сшитом из узких розовых, синих и зелёных полосок, которое облегало мой бюст до талии, а снизу пушилось миллиардами разноцветных перьев, длинных и коротких, скрывающих ноги до самых туфель-лыж.

Пашка придирчиво осмотрел меня одним глазом, обойдя вокруг, и заметил:

— Ты прекрасна! Конечно, на мой вкус слишком много розового, но очень похожа на самочку ара! Я их просто обожаю.

— Пашка, иди сунь голову под кран, — мрачно посоветовала я. Нет, что он себе позволяет? Самочка ара! Блин…

Двери в гостиную распахнулись, и вбежал, цокая отросшими когтями, разнаряженный Цезарь. Ему сшили по моему заказу миленький фрак с фалдами, манишку с пышным жабо и даже крохотный галстук-бабочку. Мужчина, который поведёт меня к «алтарю», затявкал нервно:

— Маша-Маша-Маша, пора-пора-пора! Ты ещё не готова? Маша, я тебя укушу-шу-шу!

И оскалил крохотные, остро отточенные зубки.

— Невеста должна опаздывать, чтобы жениха в тонусе держать! — с достоинством ответила я. — Вей, ну что там, я одета или нет? И где моя корона?

— Далась тебе эта корона, — промурлыкала, сладко потянувшись в кресле, Бася.

— Она же королева, — ответила Кася и, чихнув, села, принялась вылизывать лапку.

— А будет императрицей, если не опоздает на собственную свадьбу, — вредным фальцетом Елены Сергевны проорал Пашка и поковылял к выходу: — Пойду скажу несостоявшемуся мужу, что невеста передумала и сбежала с конюхом!

— Здесь нет коней, только шаиди, — я подхватила попугая на руки и посадила на плечо, сбросила ненавистные высоченные туфли и заявила, ни к кому конкретно не обращаясь: — Я пошла, а вы как хотите.

— Босиком! Эсси! — всплеснула руками Вей, но «лыжи» оставила в покое, метнулась вихриком в спальню и принесла пару нормальных, правда, тканевых туфель. С такой обувью можно и замуж выходить. Конечно, лодочки на небольшом каблучке были бы уместнее, потому что Курт выше меня на голову, но драконицы не знали золотой середины. Надо будет научить их каблучку…

Мысленно сделав пометку в моём мозговом еженедельнике, я устремилась в большую парадную тронную залу. На лестнице меня встретил эскорт из шеччи, одетых в лёгкие белые туники. Цезарь пробежал мимо девушек, которые склонили головы в поклонах, и оглянулся на меня:

— Маша-Маша-Маша, ты репетировала? Репетировала?

— Репетировала, эвьер распорядитель! — рассмеялась я. — Ты слишком серьёзен!

— Зато ты неприлично беззаботна, Макария-Швейцария, — буркнул попугай у меня на плече. — В день свадьбы положено рыдать и бояться.

— Ну ты загнул, Пашка. Чего бояться-то? Первой брачной ночи?

Я фыркнула, но сердце стукнуло громко и тревожно. Вроде бы всё в порядке, всё вошло в привычные русла, Курт простил Вика и даже не отдалил от двора, зато примерно наказал его сестру. Как грозил мне. Заточил навечно и не в женском дворце… Конечно, мне было её жалко, но Некса ещё жальче. А эта дура хотела его убить.

Тяжёлые деревянные пластинки дверей раздвинулись сами собой при моём приближении. Зала была полна придворных. Они терпеливо ждали, сгрудившись у стен, тихонечко переговаривались, обсуждая, вероятно, главное событие империи. А потом я увидела Курта.

Мой будущий муж и актуальный император сидел на троне, подбоченившись. Красавец, ничего не скажешь, вот просто обнять, к сердцу прижать и никаких баб близко не подпускать! И камзол синий совсем без изысков так ему идёт! Гораздо больше, чем мне моё платье… А глаза голубые сияют, хотя лицо серьёзное! Ой, Машка, вот оно, твоё счастье, нежданное, но заслуженное…

Второе счастье, мальчишка по имени Некс, сидел на маленьком кресле по левую — любящую — руку от отца. И это было моей личной победой. Я могла гордиться тем, что наладила отношения между отцом и сыном, хотя не всё проходило гладко. Однако эти двое были на правильном пути. Ни одно заседание совета не проходило без наследника: «мальчику надо учиться управлять империей!» А ещё охота, на которую за последний месяц выезжали дважды. Правда, без меня, ибо я это дело терпеть не могу…

— Эсси Майаранелла Амах-Ши, — раздался голос церемониймейстера сбоку, и я, поёжившись с непривычки, приняла парадное воплощение. Крылья развернулись из-под ткани платья, затрепетали, создавая сквознячок вокруг меня. Присев в глубоком реверансе, я глянула из-под ресниц на Курта. Тот улыбался. Нравится ему это поклонение, ну и ладушки. Всё равно я уже показала, на что способна.

Тесной группой поддержки невесты мы подошли к возвышению, на котором стояли троны. Мне было уготовлено место по правую руку императора, куда я и села, по возможности изящно и сдвинув колени, потому что перья юбки топорщились и сбивались как попало. Курт наклонился ко мне, не теряя осанки, и шепнул:

— Свадебное платье так тебе идёт, моя милая королева.

— Я похожа на попугаиху, — усмехнулась с затаённой обидой, но Курт качнул головой:

— Ты похожа на модную и очаровательную драконицу!

— Не передёргивай, я и есть очаровательная драконица, — пробормотала я, чувствуя, как всё тело затапливает тёплая волна удовлетворения и почти физического наслаждения жизнью.

— И весьма практичная, — фыркнул тихо Курт, а потом выпрямился и провозгласил на всю залу: — Подданные! Вы присутствуете на событии, которое уже не увидите при моей жизни. Я, Рандаверилокурт Итакийский Эриданский из рода Великих Огневых Драконов, император Эридана, беру в законные жёны и назначаю правящей императрицей Майаранеллу Амах-Ши из рода Лесных Драконов, королеву Амах-Ши.

В зале внезапно заропотали. На миг стало страшно, но королеве должно держаться с гордостью и не трусить, поэтому я выпрямилась. Курт говорил, что будут недовольные, но обещал всё уладить. Я доверяю Курту. Он убедит народ, что изменения к лучшему.

— Да, вы не ослышались, эсси Майаранелла будет править вместе со мной.

Твёрдый голос императора вознёсся над залой. Подданные притихли, ожидая, что последует за таким революционным заявлением. Курт не разочаровал их:

— Виуз в мудрости своей оставил нам свод правил, которые требовалось исполнять неукоснительно. Однако тёмные времена далеко позади. Мы больше не воюем королевство на королевство, нет диких орд, которые раньше нападали без предупреждения и уносили в плен самых красивых дракониц из аристократических семейств. Нам больше нет нужды прятать своих жён и запирать их под замки, как самое ценное сокровище. Мы можем позволить им жить так, как жили их далёкие праматери. И императрица Майаранелла станет первой из жён, живущих открыто и свободно.

Он сделал знак в сторону, и оттуда появился мальчик, который когда-то вёл меня коридорами замка на первую аудиенцию к страшному дракону. Теперь в его руках была корона. Самая настоящая, именно такая, какую я и хотела — сверкающая драгоценными камнями, тяжёлая даже на вид и изукрашенная спиралями, которые были символом империи. Курт поднялся, жестом пригласив меня сделать то же самое. Взял корону и с улыбкой победителя водрузил мне на причёску.

— Майаранелла Амах-Ши, я беру тебя в жёны и провозглашаю императрицей, жду от тебя помощи, поддержки и безграничной любви к империи, ко мне и к моему сыну.

Слегка осоловев от веса долгожданной короны и от его торжественных слов, я глубоко вздохнула, сгоняя неприлично счастливую улыбку с губ, и ответила дрожащим голосом:

— Рандаверилокурт Итакийский Эриданский, я иду к тебе в жёны… — запнулась и, не удержавшись, добавила: — В здравом уме и твёрдой памяти.

Поймав его настороженный взгляд, продолжила уже по правилам:

— Обещаю тебе помощь, поддержку и безграничную любовь к тебе, твоему сыну и империи.

И да, я сознательно расставила приоритеты в любви, чтобы показать ему: гораздо важнее империи для меня Курт и Некс. Я буду любить их всегда, даже если завтра случится революция и народ свергнет императора. Он всё равно останется моим любимым драконом.

Посмотрела на Некса вскользь — мальчик лучился изнутри, светился всеми фибрами души. Похоже, он только сейчас поверил, что мы всерьёз, что свадьба и всё такое, а не просто лёгкий флирт, а на моё место придёт какая-нибудь Аманахелла. Но корона на моей голове успокоила его, только недавно оправившегося от линьки. Разнаряженный, как Цезарь, Некс разве что не подпрыгивал от радости, и то только потому, что наследнику негоже.

Курт взял меня за руку, поднёс ладонь к своей щеке и с невыразимой нежностью потёрся о неё. Драконам несвойственны поцелуи, но они умеют выражать свою страсть, любовь и привязанность… Я привыкну к этим потираниям, а он привыкнет к поцелуям. Нам будет хорошо вместе.

Повернувшись к зале, Курт приподнял мою руку и снова провозгласил с улыбкой:

— Слава императрице Майаранелле Амах-Ши Эриданской!

— Слава императрице! Слава императрице! Слава императрице! — повторили за ним драконы, правда, как-то вяло. Ничего, они тоже привыкнут! Они ещё полюбят меня, Машку Субботину, императрицу и королеву, хотя из меня императрица… Та ещё.

— Скажи им что-нибудь, Маша, — шепнул Курт. — Только не увлекайся!

Я наморщила лоб. Что сказать-то? Что я рада? Счастлива, что вышла замуж на моих условиях? Зачем им это знать? Может, лучше пояснить им некоторые пункты моей предвыборной кампании?

Откашлявшись, как препод перед студентами, набрала в грудь воздуха и произнесла:

— Уважаемые… нет, дорогие подданые! Дорогие драконы и драконицы! Я обязательно оправдаю оказанное мне доверие…

Что я несу?

— Хочу сказать, что моя гостиная всегда открыта для любой из женщин по любому житейскому вопросу, кроме моды. Вы можете прийти… то есть, испросить аудиенции, и обязательно получите её.

Мой взгляд выхватил из толпы круглые большие глаза на овечьем лице, и я воодушевилась.

— В доказательство этому я хочу просить императора пожертвовать эсси Аманахелле, достойной дочери Горных Драконов, несколько семян камарги, чтобы это дерево вновь росло в её родных горах.

Всей кожей почувствовала изумление Курта, но только крепче сжала его руку. А что, дорогой? Сам хотел, чтобы я высказалась. Теперь держи морду лица!

— Эсси Аманахелла не показывала желания обладать семенами камарги, — выдал мой новоиспечённый муж, как мне показалось, с лёгким неудовольствием, — но мы, конечно же, предоставим ей их, если она сделает запрос по всем правилам.

— Ваше императорское величество, — дрожащим от волнения голоском сказала Аманахелла, выходя из толпы, — я безмерно благодарна вам за позволение сделать запрос, и не премину сделать это в ближайшее время!

— Что же, мои любезные подданные, настал час веселья и праздника! — объявил Курт с несказанным удовлетворением в голосе. — Пусть звучит музыка, пусть будут танцы, пусть вами правят любовь и счастье! А мы удалимся в брачные покои!

И потянул меня в сторону, к неприметной ранее дверце. Краем глаза я заметила, как покраснел Некс, оставшийся с двумя шеччи, и усмехнулась, снимая попугая с плеча:

— Пашка, присмотри за наследником, будь добр.

— Не извольте беспокоиться, Маша-императрица, — ехидно отозвался тот. — Оторвись по полной в первую брачную ночь, коли не боишься!

Курт буркнул вслед заковылявшему к трону попугаю:

— Слишком, слишком много интеллекта… Возможно, ещё немного всеобъемлющей материи исправит дело?

— Но-но! Не трогать моих звериков, — в шутку пригрозила я мужу. — Пошли, я покажу тебе то, что ты ещё не пробовал.

— Интересно, что же это? — Курт привлёк меня к себе, потираясь щекой о мою щёку, и я усмехнулась:

— Покажу, если ты мне скажешь, каким образом смог тогда обмануть меня на ужине.

— Каком ещё ужине? — он ожидаемо прикинулся ветошью, но я вежливо пояснила:

— Когда вас было двое: ты и Азур. Помнишь? Конечно, ты всё помнишь. Отвечай!

— Я думал, ты забыла… — пробормотал Курт, но я ущипнула его за плечо, и ответил с неохотой: — Мной был эвьер Эвиксандори. А я был Азуром. Просто маленькое внушение…

— И кто был в курсе? — я прищурилась, пытаясь решить — обижаться мне или не стоит.

— Только мой первый советник. Остальные, включая сына, поддались внушению.

Мы уже подошли узким тёмным коридором к спальне, которую обставили по моему требованию. Ну не желаю заниматься с мужем любовью и просто спать там, где он до этого оприходовал своих шеччи! Курт, правда, не понял этой щепетильности, но на новые покои дал согласие. А его старые покои по соседству занял Некс…

— Если ты когда-нибудь… Если тебе придёт в голову мысль… В общем, если ты ещё раз захочешь разыграть меня… — я ухмыльнулась, надеясь, что вышло достаточно зловеще, — то я тебя покусаю!

— Покусай, — легко огласился Курт, взмахом руки открывая дверь. Та не вздохнула, не застонала, как все двери в замке, а изобразила некое подобие мелодии, в которой я услышала свадебный марш Мендельсона. О, сюрпризы я люблю, а за такой милый сюрприз можно и безо всяких условий показать Курту то, чего он никогда в жизни не пробовал.

Драконы не знали не только поцелуев, но и оральных ласк.

И я была твёрдо намерена научить его любить их. Но у меня было ещё одно желание. Которое я озвучила уже на кровати.

— Милый, любимый муж, — вкрадчиво начала я. — Ты исполнишь одну мою маленькую прихоть?

— Конечно, дорогая моя, — Курт снова согласился, но, наверное, только потому, что как раз в этот момент снимал перья с моего пояса.

— Давай мы отправимся в свадебное путешествие в мой мир!

— Зачем? — мурлыкнул он, как ластящаяся Кася, развязывая многочисленные шнурочки на спине моего лифа.

— Во-первых, это будет прикольно.

«Прикольно» на языке драконов прозвучало как «очень сильно весело».

— Хорошо, а дальше?

Верх полетел на пол, а Курт принялся освобождать мои плечи от нижней рубашки.

— Во-вторых, мне надо раздать птиц и позаботиться о Мышке, а дом — продать.

— Ладно, что-нибудь ещё?

— А в-третьих, я хочу разыскать мою маму и узнать, почему я оказалась в детском доме.

Курт глянул на меня с прищуром, остановившись, потом приобнял за обнажённые плечи, дохнул в лицо:

— Мы отправимся в свадебное путешествие в твой мир, любимая. Даже если для меня это пока дико, я готов следовать за тобой в перемены. Ну а теперь-то ты мне покажешь то, чем завлекла в спальню?

— Покажу, — игриво усмехнулась я, расстёгивая застёжку на его панталонах. — Я бы и так показала, без обещаний…

— Коварная императрица.

— Ты даже не представляешь, насколько!

Content

Гринь Ульяна Няня для дракоши

Няня для дракоши Ульяна Гринь

Глава 1. Маша, Паша и питбуль

Глава 2. Неизвестный науке найдёныш

Глава 3. Сумасшествие близко

Глава 4. Этот дивный новый мир

Глава 5. Замок прекрасного принца

Глава 6. Аудиенция и этикет

Глава 7. Особенности драконьей натуры

Глава 8. Бабочки

Глава 9. Дети, кошки, попугай

Глава 10. Драконьи невесты

Глава 11. Ошеломляющий приём

Глава 12. Крылья, когти, но главное — хвост!

Глава 13. Практические занятия

Глава 14. Шестой палец королевы

Глава 15. Так что же с шестым пальцем?

Глава 16. Игра в прятки

Глава 17. Чомпинер со змеями

Глава 18. Тонкости придворного этикета

Глава 19. Превосходный ужин и продолжение банкета

Глава 20. Лесное королевство

Глава 21. Сказ о том, как Маша крылья обрела

Глава 22. Кто же ты, таинственный злодей?

Глава 23. Корона и прочие прелести

Эпилог