Гринь Ульяна

Цена первой ночи

Цена первой ночи

Ульяна Гринь

Переписка в ватсапе

«Правило первое: только красное бельё»

«Хорошо»

«Никаких вставок, исключительно красное. Поняла?»

«Да»

«Правило второе: полная депиляция тела»

«Хорошо. И руки?»

«Нет, руки не надо. У тебя какого цвета волосы?»

«Светлые»

«Тогда не надо. Но всё остальное обязательно»

«Хорошо»

«Правило третье: никому не говорить про меня»

«Я и не говорю»

«Вообще никому! Это серьёзно!»

«Я поняла»

«Молодец. Тебе будет хорошо со мной»

«Спасибо»

«До завтра, малыш»

«До завтра»

Правило 1. Не ходи по улицам одна, не садись с незнакомцами в машину

На улице было тихо и светло. Ничего со мной не случится. Прогуляюсь немного (много) пешочком, ну а что, я мало двигаюсь, сижу целый день на жопе ровно…

Я вздохнула, оторвавшись от порога, и пошла к Невскому. Никто не виноват, что так получилось. Если бы у сменщицы не случилась катастрофа с машиной, я бы уже сидела дома на кухне. И ноги бы не гудели после полутора смен. Ну бывает. Хоть Катю предупредила, чтобы меня не ждала. Метро уже закрылось, три часа ночи — на улице почти никого, белые ночи заканчиваются. Туристов мало, июль в разгаре, и все двинули в Египет и в Турцию. Так что гопников в центре тоже почти нет. Ничего мне не грозит, кроме усталости. А эту неприятность мы переживём.

Свежий воздух немного отрезвил оболваненный посетителями и бесконечным протиранием бокалов мозг. Я полюбовалась пару секунд на лошадок Аничкова моста и свернула на набережную. От Фонтанки привычно несло чуть подгнившей, цветущей водой, но запахи не смущали меня. Кто в общепите работал, поймёт. В моём нынешнем кафе ещё ничего, нормально, а вот там, где я начинала — в караоке-клубе — голова в первые дни просто кружилась и болела. Там и блевали, и ссали… Зато теперь я смогла бы работать даже в бригаде смертельных чистильщиков…

— Девушка, а девушка!

Блин!

Главное, не оборачиваться. Притвориться слепоглухонемой. Иногда это срабатывает, и ребята неподобающего вида и рода деятельности переключаются на кого-нибудь другого. Но шансов ничтожно мало — я одна на улице, даже машин почти нет. Ускорять шаг нельзя. Нельзя вообще показывать, что услышала призыв, заметила самцов и испугалась.

Впрочем, я пока не была напугана. Была бы верующей, помолилась бы. А так… Вперёд шагай и шаркай ногами. Авось отстанут.

— Девушка, давайте знакомиться!

Не отстали. Блин. Более того, приближаются судя по шагам. Блин, блин!

— Куда же вы? Вас такие интересные мужчины просят вежливо, а вы!

Выдохнув, я надела на лицо самую приятную улыбку и в лёгком полуобороте, не останавливаясь, сказала:

— Извините, я очень устала и иду домой.

— Да какое устала, детское время ещё!

Один из парней — дрыщ с чёлкой в поллица — подмигнул видимым глазом, а второй — пошире и повыше — крутанул пальцем ключи от машины на колечке и ответил:

— Чё ты такая неприступная? Смотри, какие мы все классные!

Прямо хор мальчиков-зайчиков, млин…

— Спасибо, мне надо домой, я правда очень устала!

— Да ладно тебе, не выёживайся! — вступил третий участник хора. — Хорошие ребята тебе предлагают развлечься, посидеть где-нибудь, выпить. Чё ты морозишься?

— Извините…

Вот сейчас самое время ускорить шаг.

Третий — развязный малый в рваных джинсах — ловко схватил меня за локоть:

— Да погоди ты! Успеешь ещё домой! Пошли, тут за углом кафешка есть.

— Или сразу ко мне, только купим что-нибудь бодрящее! — предложил второй. Первый хихикнул, остальные гыгыкнули. Бли-и-ин! Как мне от них отвязаться?

Вырвав руку, я отскочила на шаг и сказала громко:

— Меня мой парень встречает на машине! Скоро подъедет!

— Да ну его, как подъедет, так и уедет!

— У меня тоже машина есть!

Уже двое взяли меня под локти с весьма недвусмысленным намереньем, и вырваться из сильных рук я никак не могла, хотя и трепыхалась в разные стороны. Нет, нет! Со мной не может случиться то, о чём читают в рубрике «Криминальная хроника»! Что делать? Кричать? Кто меня услышит в три часа ночи?

— Помогите! — выкрикнула я, крутя головой и пытаясь разглядеть хоть каких-нибудь прохожих. Парни снова загоготали:

— Ну ты чего, мы же с серьёзными намереньями!

— Мы добрые!

— Никто тебе ничего не сделает! Покатаемся на машине, выпьем, поиграемся в доктора!

— Ну чего ты? Пошли!

Я пропала! Я пропала полностью и бесповоротно!

— Видишь, нет твоего парня!

— Опаздывает, во козёл, да?

— Мы лучше, правда?

— Да пустите вы меня! — я снова дёрнулась в сторону, всей кожей ощущая, как синяки набухают на локтях, и крик вышел уже жалобный, слабый, тоненький.

Совсем рядом скрипнули тормоза, резкий гудок разорвал томную тишину Фонтанки, и громкий голос позвал:

— Я же говорил, не ходить пешком! Садись в машину!

Парни разом обернулись, чтобы уточнить, кто к кому обращается, а я воспользовалась заминкой и ослабленной хваткой, вырвалась и, подобрав упущенную сумку, резво пошла к чёрному седану с опущенным пассажирским стеклом. За рулём сидел мужчина лет тридцати с широко поставленными голубыми глазами. Заметив мои колебания, он сердито рявкнул:

— Садись, говорю! Домой поехали!

— Эй, чувак, ты кто такой? — очнулся развязный.

— Её парень! Могу выйти и попроще объяснить!

Без слов я рванула дверцу и плюхнулась на сидение. Машина тронулась по набережной, быстро оставив позади разочарованных неудавшихся насильников.

— Пристегнись, — буркнул мужчина, достав пачку сигарет. — Куришь?

Я только помотала головой, автоматически защёлкнув пряжку ремня. Блин, меня только что спасли от троих придурков, не могу поверить! Надо же, парнем моим назвался…

— Куда едем?

— На Автово, — ответила я машинально, потом спохватилась: — Ой, не надо, я сама дойду! Спасибо, что выручили, конечно…

— Сиди спокойно и расслабься! Что за моду взяли пешком по ночам разгуливать, — проворчал он, вбивая «Автово» в поиск навигатора. — Конкретнее адрес можно?

— Рядом с цирком, — пробормотала я. — Я с работы вообще-то.

— Ну, и что, такси нельзя было вызвать? Безголовые девки какие-то пошли!

— А если денег нет на такси! — рявкнула я, всхлипнула, чувствуя, что сейчас расплачусь. От обиды, от пережитого страха, от всего. А этот бессердечный спаситель только молча выдернул две бумажные салфетки из коробки и сунул мне. Пришлось вытереть глаза и высморкаться. А мужчина только вздохнул с досадой.

— Я просто проездной на метро покупаю в начале месяца, — непонятно зачем принялась оправдываться, — а тут так получилось… Сменщица в аварию попала, машина не на ходу, других вызвать не удалось… Вот так…

— Мамке будешь объяснять.

— А чего вы злитесь, интересно?! — вспылила я. — Будто мне захотелось прогуляться в три часа ночи через весь Питер! И почему вы мне тыкаете? Мы на брудершафт не пили!

— Долго ли умеючи, — снова буркнул мужчина, сворачивая на проспект Стачек. — Вообще-то я пять минут назад был твоим парнем, забыла?

Ну, и что сказать на это? Вздохнув, я протянула:

— Спасибо ещё раз.

— Забудь, мне не жалко. А парню втык дай, чтобы не пускал одну по городу ночью.

— Был бы, дала бы… В смысле, втык.

Он только хмыкнул. Тормознул на светофоре, и в спинку сидения прилетело что-то тяжёлое, двинув мне по почкам. Ойкнув, я оглянулась. Задняя банкетка была завалена вещами кое-как, а тяжёлым оказалась скользнувшая по сумкам микроволновка.

— Вы что, переезжаете? — спросила раздражённо, пытаясь рукой отодвинуть угол печки от сидения.

— Прости, — ответил он, отпихнув микроволновку. — Ага, ищу съёмную квартиру.

— Приезжий?

В уголке измученного мозга заскрипели натруженные шестерёнки. Он ищет снять, я ищу сдать… Славянского вида, одинокий мужчина почти без вредных привычек и животных.

— Коренной. А что?

— У меня комната свободная есть. Как раз квартирант выехал позавчера.

Ну, допустим, не выехал, а сбежал, прихватив мою микроволновку и не заплатив за последний месяц… Но рассказывать об этом я не стану.

— Сколько?

— Десять плюс коммуналка.

— Интернет есть?

— Конечно. И холодильник, и стиралка. Санузел раздельный.

— Соседи?

— Я, сестра с дочкой и мать. Но комната запирается, не проходная.

— Согласен, — коротко ответил он и протянул руку: — Николай.

— Любовь, — я пожала тёплую твёрдую ладонь, обрадовалась — ура, не надо снова давать объявление и отвечать на бесконечные звонки джамшутов!

— Мы у цирка, — напомнил Николай. — Куда дальше?

— Ой, налево! — сообразила я. Чуть не пропустили поворот!

— Ещё бы завтра предупредила!

— Теперь ещё налево, — я не стала обращать внимания на его ворчание — это уже клиент, а не просто первый встречный. Пусть себе ворчит, только бы деньги платил вовремя.

— Теперь куда?

— Не поверите, — съязвила всё-таки, — но за третьим домом налево.

— Опять? — поддел он меня.

— Снова, — возразила я. — Аккуратно, тут помойка торчит.

Бак вечно ставили сикось-накось, из-за чего соседки яростно ругались с управляющей компанией, а незнакомые с топографией двора автомобилисты уезжали с царапинами и трещинами на фарах. Но благодаря мне Николай избежал поцелуя с углом помойного бака и остановился у первого подъезда. Я отстегнула ремень:

— Ну, пошли, покажу комнату. Если понравится, подпишем договор и можно заселяться, я там вчера убралась.

— Понравится, — откликнулся он. — Всё равно спать лучше, чем в машине.

— Есть ещё гостиница.

— Ты меня приняла за миллионера? Откуда у меня столько денег?

— Ну, есть номера дешевле приватного сектора…

Я покачала головой, открывая дверь в подъезд. Чего я уговариваю, интересно? Для меня же лучше, если Николай снимет комнату в моей квартире! Видимо, он подумал о том же самом, потому что усмехнулся, поправляя ремень спортивной сумки на плече:

— Тебе не выгоднее разве?

Вместо ответа я только плечами повела. Если честно, мне всё равно. Голова плохо варит после двенадцати часов «подай-принеси-соль-перец-ещёпива», а внутри, в том районе, где, говорят, сидит душа, всё сжимается, как вспомню масляные, пьяные глаза троих гопников. Сейчас разберёмся с комнатой, подпишем всё, что надо, если жильцу придётся по душе, и я разберу свой узкий диванчик на кухне, вытянусь во весь рост, закрою глаза…

Ключ повернулся в замке с привычным скрежетом, я зашла в коридор и, обернувшись, приложила палец к губам:

— Не шумите, все спят.

— Молчу, молчу, — поднял ладони Николай и с первым же шагом обрушил вешалку, на которой были набросаны зимние куртки. Я обречённо закрыла глаза, но со стороны комнаты не раздалось ни звука.

— Я дико извиняюсь…

Он поднял вешалку и принялся собирать куртки с пола. Отобрав всё и бросив на старое кресло, стоявшее у зеркала, я махнула рукой:

— Ничего, никто не проснулся. Оставьте, завтра прикреплю обратно.

Поставив сумку у стены, сняла с гвоздика ключ и кивнула на запертую дверь совсем рядом со входной:

— Вот комната, которую я сдаю. Я там прибралась, проветрила, вот, смотрите — чистое бельё на кровати.

Николай огляделся, и мне показалось, что он слегка растерян. Мой взгляд скользнул по шторам, по матрасу, на котором стопкой лежали простыни, по коврику у кровати. Вроде ничего особенного, ничего шокирующего. Чего он застыл с таким видом, будто попал в трамвайное депо?

— Спасибо, — наконец ответил Николай. Пощупал матрас, сел на него и опробовал, попрыгав. Потом встал, сбросил сумку с плеча на кровать:

— Мне подходит.

— Ну и хорошо. Чаю хотите?

— А хочу!

— Тогда пошли на кухню. Деньги у вас с собой? Подпишем договор, попьём чаю и спать.

На кухне был бардак. Включив свет, я простонала с досады. Катька, блин, могла бы и убрать после ужина!

— Извините, сестра не успела помыть посуду, — я быстро собрала грязные тарелки и сковородку с присохшими ошмётками омлета в раковину, плеснула Фейри и одновременно включила чайник. Тот зашипел, мигнул лампочкой и отказался работать. Ну конечно, кто-то попил чайку и забыл набрать воды. Катерина, блин…

— Я сейчас, вы садитесь.

Николай шагнул к столу, стукнувшись головой о полку с поваренными книгами и декоративными чашками, зашипев при этом не хуже чайника. Не оборачиваясь, я посоветовала:

— На диванчик садитесь, там больше места.

Мы с сестрой всегда были худышками, ростом не выдались, поэтому нам кухня была в самый раз. А вот мужчины в ней уже помещались с трудом, тем более, такие большие, как Николай. На диванчике ему самое то, без риска снести навесную мебель и ободрать магнитики с холодильника.

Пролезая на диванчик, Николай проворчал:

— Не кухня, а душевая кабинка какая-то… У меня уже начинается приступ клаустрофобии.

— Другой нет, уж простите.

— Моя машина больше этой кухни, — всё никак не успокаивался мужчина. — Ты никогда не думала расширить её?

— В какую именно сторону? — проворно намывая тарелки, поинтересовалась я. — Может, приделать балкончик снаружи?

— Ну почему… Можно с комнатой объединить.

Николай постучал в стену за спинкой диванчика, но я шикнула:

— Куда? Мать спит! Разбудите — вони будет!

— Как это вони?

Я прикусила язык. Ну его к чёрту! Правду узнает — тоже сбежит, как предыдущий жилец. Надо хоть подготовить как-то…

— Да это я так, образно.

— Ну я понял, что не в прямом смысле, — пробурчал Николай, снимая с полки книгу «100 блюд из картофеля». — Что, строгая мама?

— Да, что-то в этом роде.

Чайник уже вскипел, посуда встала ровненько на сушке. Я приготовила две чашки, сахар и ложечки, а потом достала с холодильника папку.

— Договор стандартный, никаких подводных камней нет. Паспорт у вас с собой?

Быстро и привычно заполнив два экземпляра, я вписала данные Николая в конце страницы и из чистого любопытства пролистнула странички в поисках штампов. Женат, дочь пяти лет, военнообязанный и к службе годен, прописан в Питере. Ну что, нормальный жилец. Главное, чтобы деньги вовремя платил.

Покончив с официальной частью, я поставила перед Николаем чашку чая:

— Предлагаю выпить за новоселье!

Усмехнувшись, он поднял чашку, и мы чокнулись. Отпив глоток, мой новый жилец поморщился:

— Ну и чифирь! Ты где сидела и по какой статье?

— Нигде. Просто кофе терпеть не могу, а обычный слабенький чай меня не будит.

— Просто ты его готовить не умеешь! — фыркнул Николай. — Я тебе покажу. И вообще, надо пить зелёный чай, но не в пакетиках, а развесной.

— Вы меня приняли за миллионершу? — я вернула ему его иронию и удостоилась фейспалма.

— Слушай, давай всё-таки перейдём на «ты», а то чувствую себя стариком.

Глянув в его смеющиеся голубые глаза, я тихонько вздохнула. Стариком он себя чувствует… Даже я себя чувствую столетней старушкой иногда после двух смен подряд… А этот женат и с ребёнком, вот только интересно, почему снял комнату. Жена, что ли, из дома выгнала? Ну, наверное, не просто так, а было за что.

— Ладно, можно и на «ты». Пьём чай и разбегаемся! Мне выспаться надо.

Лечь и вытянуть ноги. Только это, можно даже не спать… Просто лечь.

Николай заторопился, проглотил «чифирь» буквально в два глотка и встал, вовремя вспомнив о полке:

— Всё, ухожу.

— Не забудь, — я подала ему простенький брелок с двумя ключами и блямбой. — Это от комнаты, это от входной двери, а это от парадной.

— Записал на подкорке! — улыбнулся Николай, и смешные морщинки разбежались от его глаз к вискам.

— Запирай дверь, — пробормотала я ему в спину и собрала чашки со стола. Помою завтра, ну нафиг. И Катерине дам втык. Да, ещё вешалку надо будет прикрутить… И обед приготовить. Блинский блин, забыла спросить у жильца, желает ли он столоваться с нами или отдельно. Ну ладно, в первый раз можно и забесплатно, а там спрошу.

Задвинув табуретку под стол, я разложила свою раскладушку из диванчика, застелила постель и выключила свет. Белая ночь медленно уступала место летнему утру. Задёрнув лёгкие шторы, я подумала — в который раз! — что надо бы купить другие, поплотнее, чтобы высыпаться по-человечески, а потом легла, мысленно махнув рукой. Потом. На следующее лето. Всё равно скоро август, будет темнее на улице.

Зато я нашла жильца. Избежала больших неприятностей. Отработала полторы смены, за которые мне заплатят. Всё будет хорошо.

Правило 2. Всегда запирай дверь

Кто-то легонько щекотал лицо. Это точно была не травинка, не волосок. И не муха — вчера только новую липучку повесила. Приоткрыв глаз, я скосила его на то место, где было щекотно, и вскрикнула от неожиданности. Страшная корявая морда вся в шипах и наростах торчала надо мной и пристально смотрела, словно гипнотизировала. Потом морда раскололась пополам, как будто Гуинплен улыбнулся. Широкая пасть с шипами, похожими на зубы, — наяву ли, в кошмаре?

На мой ор не сбежались толпы. Только Николай появился в кухне, горестно простонал: «О, Лариска!», потом нежно схватил чудище в объятья и испарился.

Сон, подумала я. И снова закрыла глаза. Но уснуть мне не удалось. Николай тихонько позвал:

— Люба! Прости, пожалуйста, но Лариска очень дружелюбная и общительная! Ты ведь не слишком испугалась?

— Я? Нет, — пробормотала, натягивая одеяло повыше на грудь. — Это же кошмар, да?

— Мою ящерку часто называют кошмаром, — усмехнулся жилец. — Но она безобидная!

— Ящерка?!

Я резко села на раскладушке и уставилась на него, пытаясь проснуться. Какая ещё, нафиг, ящерка? Ящерки миленькие, маленькие, а это чудовище в колючках и в наростах!

— Называется бородатая агама. Абсолютно безопасная!

— Только не для моей психики, — я вдруг заметила, как Николай смотрит на меня и отнюдь не в глаза, опустила взгляд и быстро прикрылась. Маечка на бретельках сползла, почти открывая грудь. Жилец смутился:

— Извини. Ну и за Лариску тоже.

— Сколько времени? — пробурчала, потянувшись за мобильником.

— Полдевятого.

Из моей груди вырвался душераздирающий стон, и я упала обратно на подушку, натянув одеяло на голову, отчего пяткам сразу стало прохладно:

— Блинский блин, ну неужели я никогда не высплюсь по-человечески?

— Спи-спи, я ухожу.

— Поздно…

Кое-как завернувшись в тонкое одеяло, поднялась, но на кухне сразу стало тесно. Попросила:

— Нажми кнопочку на чайнике, пожалуйста! И выйди, дай диван сложить.

— Сей момент!

Николай щёлкнул выключателем на чайнике и передвинулся ближе к двери:

— Извини.

— Да хорош уже извиняться!

Мне захотелось бросить в него чашкой из раковины, но стало жалко чашку. Ну, и жилец всё-таки, обижать нельзя. Деньги нужны кровь из носа.

Николай пробормотал что-то неразборчивое, но мне показалось, что он снова извинился. Да что ж такое… Во всяком случае, из кухни он исчез, дав мне возможность натянуть штаны и пуловер. Сейчас попью чаю и схожу в магазин, потрачу вчерашние чаевые на еду.

В супермаркете через дорогу я купила кило пельменей и пачку творога. Аришка давно сырников просила, да всё руки не доходили. Подумав, взяла майонез и кетчуп — кто этого Николая знает, что он с пельменями любит. На вечер приготовлю им драники, картошка ещё осталась. Может, салатик какой-нибудь с помидорами к пельменям? И хлеба, хлеба булку забыла!

В результате вышла из магазина я с двумя пакетами, полными под завязку. Потащилась к дому, как старая тётка, всей кожей ощущая усталость и тяжесть мешков. Тележку, что ли, купить? Тогда точно буду выглядеть, как соседская бабуся, которая каждый день таскается на базар… Да пофиг. Для кого мне летать птичкой и излучать красоту и молодость? На работе вон улыбаться задалбываюсь, но там я обязана. А на улице ничего никому не обязана. Даже вот этому симпатичному парню, который окинул меня долгим взглядом и усмехнулся. Не исключено, что его насмешил мой вид.

Едва удержавшись, чтобы показать ему язык, я поспешила домой. Вот моё гулкое парадное с облупившейся краской на стенах и щербатыми перилами. Вот моя дверь с поцарапанной обивкой, в которой не хватало гвоздиков. Вот мой ключ…

Ой!

Открыв дверь, я наткнулась на спину Николая, который балансировал на табуретке и забивал в стену дюбель.

— Что ты делаешь? — недовольно спросила, протиснувшись в коридор.

— Вефалку вефаю, — ответил жилец невнятно, потом вытащил шурупы изо рта и вежливо пояснил: — Я же её вчера оборвал. Вот, ставлю на место.

Он положил молоток и взял дрель, которая обычно пылилась в кладовке. С натужным «вж-ж-ж» вкрутил первый шуруп. Я закатила глаза. Сейчас всех разбудит… И точно. Всего через несколько секунд дверь в комнату сестры приоткрылась, и Катя выглянула в коридор, зевая во весь рот:

— Что за шум? Спать невозможно! Ой! Вы кто?

Сняв палец с кнопки дрели, мужчина на табуретке широко улыбнулся:

— Здрасьте, Николай!

— Новый жилец, — пробурчала я, пронося сумки на кухню мимо сестры. — Доброе утро.

— Доброе, — Катька сунулась за мной, шёпотом спросила: — А где ты его откопала?

— На Фонтанке, когда с работы домой шла.

— Ни фига себе! Ты уже с улицы жильцов приводишь?

Новый «вж-ж-ж» заставил меня поморщиться. Или это был возмущённый вид сестры?

— Кать, отстань, а? Кстати, могла бы вечером посуду помыть.

— Ты вообще во сколько вернулась вчера?

— В полчетвёртого. А что?

— Ничего! Тебя никогда нет дома! А когда есть — ты спишь! А Аришке весь вечер было плохо, между прочим!

Со вздохом я открыла холодильник и запихнула в морозилку две пачки пельменей. Разложила остальные продукты и ответила, постаравшись скрыть раздражение:

— Работать же надо кому-то. Кать, не доставай, пожалуйста! Включи чайник.

— Сверлит! — откликнулась сестра, нажав на кнопку. — Аришку разбудит!

— Зато вешалка болтаться перестанет.

— Она и так нормально висела…

— Пока не упала.

Катька хмыкнула и ушлёпала к себе. Её место занял заглянувший в кухню Николай:

— Хозяйканама, принимай работу! Я там биль, биль, всё пробиль!

— Как пробил? Куда пробил?

С перепугу я выскочила в коридор, но жилец засмеялся:

— Шутка, эй! Ты что, «Нашу Рашу» не смотрела?

— Я телик вообще не смотрю. Не заметил? У меня его нет.

Вешалка с виду держалась нормально. Осторожно взявшись за крючок, я подёргала, потом повесила куртку, вторую, обернулась:

— Вроде не падает.

— Обижаешь! — усмехнулся Николай. — Заслужил ли я чай?

— Заслужил.

— Только давай я сам заварю.

Я внимательно посмотрела на него, раздумывая — обижаться мне или пропустить мимо ушей. Решила пропустить. Пусть шутит. Я люблю мой чифирёк.

Впрочем, Николай умел не только приколачивать вешалки. Чай заваривать он неожиданно тоже умел. Сначала он отмерил пять ложечек заварки без горки. Потом залил буквально каплей кипятка и прикрыл заварочный чайник крышкой. Положил в чашки рафинада. Подмигнул мне:

— Сейчас будет не чай, а симфония!

— А у меня что тогда?

Я сидела на диванчике и подшивала подол Аришиного нового платьица. Мелкая плохо росла в высоту, зато в ширину — как и положено в её возрасте. Николай помотал головой:

— Ты обидишься.

— Вот ещё.

— Ладно. Я предупредил. У тебя блатной шансон.

— Ах-ах!

Я только хмыкнула, постаравшись вложить в этот звук как можно больше язвительности. Тоже мне, знаток музыки нашёлся! И вот ведь нормальный человек вроде, а на всё своё мнение имеется… Аж противно.

Николай заглянул в заварочный чайник и довольно улыбнулся:

— Ещё немножко!

Долил ещё раз закипяченной водой и снова закрыл крышкой. А я вдруг вспомнила и спросила:

— А ты работаешь где-нибудь?

— Я фрилансер. Сайты делаю.

— Фрила-ансер…

Это плохо. Это очень плохо. С этими фрилансерами никогда не знаешь: будут деньги, не будет денег… Они кормятся заказами, а нет заказов — нет оплаты за комнату. Может, его за это жена выставила из дома? Мало зарплаты приносил, бездельничал… Ящерица ещё эта. Страшная.

— Держи.

Передо мной появилась кружка, от которой поднималась тоненькая струйка пара. Запах… Запах был восхитительный. Просто божественный. Глянув на Николая, который стоял у стола и чуть ли не лопался от нетерпения, я отхлебнула глоток и зажмурилась. И правда, симфония. Такая… классическая, с духовыми, с дирижёром, со скрипками! Иногда ребята-бармены ставили по приколу. Чайковский, что ли.

— Спасибо, вкусно.

Николай хмыкнул:

— И всё? Вкусно — и всё?!

— А что, надо прилагательными разукрасить? Или наречиями?

— Ну, я не знаю… Как-нибудь развей тему, что ли.

— Очень вкусно, — из вредности добавила я, и тут из коридора раздался звонкий радостный вопль:

— Косицка!

— Опа, Аришка на свободном выгуле! — я отложила шитьё на полку для книг и встала. — Интересно, где она кошечку нашла?

Николай, которому открывался лучший вид на коридор, пробормотал с улыбкой:

— Ну, это не совсем кошечка.

— Опять?!

Моя племяшка, смешно тряся светлыми хвостиками на макушке, сидела на корточках и тянула ручки к шипастой морде бородатой агамы, которая застыла, припав животом к полу коридора.

— Ариш, иди ко мне, заяц! — тихонечко позвала я. — Оставь… зверюшку.

— Косицка! — мелкая глянула на меня светящимися глазёнками, и я невольно улыбнулась — такой Аришка была счастливой. Вот только губки никак не порозовеют… Пальчики тоненькие, ногти голубые… Эх, малявка моя…

— Это не кошечка, — вмешался Николай, потеснив меня с прохода.

— Сабаська?

— И не собачка. Это Лариска.

— Лялиська! Халёсяя?

— Очень хорошая.

— Алиська погладит?

— Погладь, не бойся.

— Нет уж, не надо никого гладить! — воспротивилась я. — А вдруг укусит?

Николай обернулся на меня с таким выражением на лице, будто я заявила, что слоны несут яйца:

— Лариска не кусается! Она травоядная и иногда ест насекомых. А людей не ест.

Пока мы препирались, Аришка бесстрашно гладила мерзкую ящерицу по треугольной голове, а животина жмурилась. Надеюсь, от удовольствия, а не от мыслей, как получше укусить мелкую.

Мы образовали весьма живописную скульптурную группу, которую приметила Катя, выходя из комнаты. И спросила:

— А чего вы тут застыли? Ариш, что ты там нашла?

Разглядев находку, Катерина издала вопль, напомнивший мне сирену противопожарной безопасности, которую включали у нас в городе иногда, чтобы проверить работу оборудования. Даже подъём на третьей ноте был точно такой же — высокий и стабильный. Ящерица припала к полу и юрко побежала к двери жильца. Ариша вздрогнула и огорчилась вслед:

— Лялиська… Мама пугала.

— Не смей трогать эту гадость! — взвыла Катя, хватая мелкую на руки. — А вы… Вы! Я не понимаю подобной безответственности! Запирайте ваше чудовище в клетку! Люба! Как ты могла пустить в квартиру человека с животным?! Ариша больна, вдруг с ней случится приступ?!

— Тётя Юба, хацю Лялиську! — проныла мелкая, и я со вздохом улыбнулась ей:

— Мама сказала нельзя, значит, нельзя. Пойдём, я тебе какаушку сделаю! А потом будем сырники месить.

— У меня самого чуть приступ не случился, — буркнул Николай, поспешно ретируясь вслед за Лариской. — Простите.

Опять извиняется… Вот же! Лучше бы следил получше за своей зверюгой!

В два я увернула воду под кипящими пельменями и пошла в коридор. Постучавшись в дверь жильца, громко спросила:

— Николай, ты обедать будешь?

Шаги. Дверь открылась, и жилец высунул голову:

— А если буду?

— Тогда прошу на кухню.

— Приглашаешь? Кто платит за банкет?

— Не банкет, а всего лишь пельмени, — я пожала плечами.

— Темнота-а-а… — он покачал головой и отмахнулся: — Всё, иду.

Повернувшись, я наткнулась на сестру. И испугалась:

— Кать, ты чего?

— Аришка!

Катя тряслась мелкой дрожью и кусала губы. Я схватила её за плечи и встряхнула легонько:

— Чего?

— Приступ у неё, опять! Задыхается!

— Собирай ребёнка, а я в «Скорую» звоню.

Внутри всё всколыхнулось, залило жаром и опало. Так, мобильник. Выключить пельмени. Номер сто двенадцать. Полис, паспорт, папка с Аришиными выписками…

— Блинский блин!

Скорая занята!

— Что случилось?

Николай заглянул на кухню и стал свидетелем, как я нервно тыкаю в сенсорный экран. Бросила коротко:

— У Арины приступ, а Скорая не отвечает!

— Я отвезу, спускайте её в машину!

— Да не надо, ответят же…

— В машину! — рявкнул Николай и скрылся.

Зажмурившись, я приняла решение. Пока Скорая приедет… Даже с мигалкой… Пока разберутся, куда везти… На машине будет быстрее.

— Катя! Готовы? В машину, давай, давай!

— А Скорая? — замороченная сборами Катька держала в охапке синеющую Аришку, которая хрипела с каждым вдохом и выдохом и только цеплялась за куртку матери скрюченными пальчиками.

— Не спорь, бегом!

В машине Николай спросил, заводя мотор:

— Куда едем?

— В первую детскую, знаешь? Тут недалеко, на Авангардной!

— Понял.

До больницы мы домчались, наверное, даже быстрее, чем довезла бы Скорая. Николай вполне мог бы принять участие в ралли Париж-Дакар, думала я, отчаянно цепляясь за поручень на дверце. Катерина рыдала в голос, пугая Аришку, которая единственная вела себя молодцом.

После моего крика «Ребенку плохо!» в приёмном покое каталка появилась в течение нескольких секунд, молодой врач принял папку с документами и попытался выспросить у Кати симптомы, но мне пришлось отпихнуть невменяемую сестру:

— У неё АЛА с ДМЖП, единственный желудочек, ждём операцию Фонтена в Германии, внезапно стало плохо.

— Спасибо, ждите в приёмном покое.

И я, проводив долгим взглядом каталку, вернулась к Николаю, который растерянно топтался посреди помещения:

— Всё, теперь только ждать.

— Ну, будем ждать, — кивнул он, присаживаясь на скамейку.

— Не, мне надо домой, переодеться и на работу.

— Уверена? Может, отпросишься?

— А деньги кто мне заплатит, если я отпрошусь? Давай уж, вези меня домой.

Оставлять Аришку и Катю, конечно, не хотелось. Но выбора у меня не было. На кого надеяться, кроме как на себя? Надо собирать на операцию, нам не хватает совсем немного…

Уже в квартире я ахнула, вспомнив:

— Пельмени! Я выключила пельмени или нет?

— Судя по отсутствию запаха гари — выключила, — усмехнулся Николай и пошёл в свою комнату. Я же бросилась на кухню. Выдохнула: газ и правда не горел. Как говорила Катька, у меня не мозги, а калькулятор. Но, убей бог, не помню своих действий. Ладно, и то хорошо. Только пельмени совсем размокли, превратившись в склизкую массу с комочками фарша. Пришлось вылавливать всё это безобразие шумовкой прямо в помойное ведро.

— Слушай…

Николай стоял в дверях и выглядел растерянным.

— Что, опять ящерицу потерял? — съязвила, но он помотал головой:

— Ноут пропал. И планшет.

От неожиданности я выпустила шумовку, и та с грохотом упала в кастрюлю с мутной водой. О нет. Только не это!

— Ты комнату запирал?

— Забыл.

— Ясно.

Решительно отодвинув его с прохода, я бросилась в комнату матери. Ну, зараза! Опять начала! За что такое наказание?! Что такое ужасное я сделала в прошлой жизни, чтобы мне высшие силы послали подобную мать?

Комната оказалась не заперта. Забыла. Ну конечно! Запах холодного пепла и перегара витал в полуголой комнате, концентрируясь над женщиной, грузной, грязной, с серым лицом и сальными волосами. Женщина налила в гранёный стакан водки и выпила на одном дыхании, даже не поморщившись. Схватив за плечо и едва преодолевая отвращение, я затрясла мать, крича ей в ухо:

— Ты что сделала? Ты опять вещи из дома выносишь? Опять воруешь?

Она отставила полупустую бутылку, и на меня глянул один глаз. Второй недофокусировался и смотрел в стену. Мать прочистила горло и хрипло каркнула:

— Отвали! Чё орёшь? Это не я!

— А кто?

— Не я! Садись, выпей с матерью! Уважь…

— Да пошла ты!

Я пнула ногой картонку, из которой торчали горлышки полных бутылок, и те недовольно звякнули. Ясен пень, не она… Никогда не она… И телик не она, и микроволновку первую, и кофеварку… Хоть бы допилась уже вконец, хоть бы кто водки палёной подсунул!

Выскочив в коридор, я наткнулась на Николая, который, прищурившись, смотрел на меня. Блин. Блинский блин! Придётся ему деньги возвращать, да ещё доплачивать за ноут. И планшет какой-то…

— Я очень сильно извиняюсь, — пробормотала, не зная, куда девать глаза. — Я верну деньги за всё… Извини, пожалуйста!

— Теперь ты извиняешься! — сострил жилец. — Быстро женщина обернулась. Тут что, ломбард есть?

— Скупка, буквально через две дороги… Её там уже знают все.

— И вопросов, конечно, не задают, — пробормотал Николай, доставая мобильник из кармана.

— Прости, я обязательно верну деньги, — снова покаялась я. Все остальные слова, как, впрочем, и эти, казались мне совершенно пустыми и глупыми. Дважды человек мне помог, а я его так подставила. Молодец, Любка, ничего не скажешь…

— Мишань, привет!.. Да, я, да так, по-старому… Слушай, у тебя на Автово есть кто толковый?.. Тряхнуть хозяина скупки на предмет торговли краденым… Да, вот прям щас, да… У меня, у кого ж ещё украли! Ноут и планшет графический, номера серийные я тебе скину СМСкой.

Я испуганно взмолилась:

— Пожалуйста, Николай, я ведь сказала, что верну деньги!

Он отмахнулся и продолжил:

— Ага, спасибо! Ясен квасен, с меня поляна! Всё, жду!

Отключившись, он спрятал телефон и глянул на меня:

— Слушай, хозяйка, а обеда не будет?

Правило 3. Советуйся только со знающими людьми

Я прикусила губу, не зная, что сказать, как ещё просить не заявлять в полицию на мать, но Николай махнул рукой:

— Да не смотри ты так! Мы с Мишкой со школы дружим, он мне всё неофициально вернёт.

— А как же…

— Сам виноват, ты мне говорила дверь запирать, а я забыл.

— Значит… Ты остаёшься? Договор не расторгаем?

Я не могла поверить собственным ушам. Прошлый жилец кинул меня только из-за того, что мать, напившись, громко орала в своей комнате, причём даже не ночью и не рано утром. А этот даже из-за кражи не станет заявлять… Он что, святой, что ли?

— Яичницу будешь? — спросила я в ответ на его пожатие плечами. На этот раз Николай кивнул. И я пошла на кухню зажигать газ под сковородкой. Яичница была моим фамильным блюдом: мать рано перестала заниматься нашим с Катериной воспитанием, а моя сестра никогда не любила готовить. Она любила подметать, выносить мусор и, пользуясь случаем, курила у подъезда с пацанами. Готовила я. Яичницу, горячие бутерброды (ибо начиталась о вреде сухомятничества) и, конечно, пельмени. Когда было на что их купить.

Пообедав в молчании, я отказалась от услуг такси, так мило предложенных Николаем, и потопала на метро. Перетерпев полчаса толкотни в час пик, пробежалась по Владимирскому до Литейного и влетела в любимое кафе как раз в пересменку. И закружилась, и понеслась: то соль, то вилку, то пива, а то «повторите нам, а давайте за наш столик, вы такая симпатичная!»

В общем, когда я услышала вибрацию телефона в кармане форменной юбки, было уже полшестого вечера. Глянула на экран — Катя. Начиналось вечернее караоке. Крикнув напарнице, чтобы присмотрела за моими столиками, я бросилась в туалет и закрылась в кабинке.

— Кать, я слушаю!

Сестра рыдала. Я даже не поняла сначала, что она пыталась мне сказать сквозь всхлипы, а сердце остановилось, пропустив пару ударов. Не дай бог, с Аришкой… Не дай бог, Аришка совсем плоха!

Спаси и сохрани!

— Катерина! Выдохни, вдохни и начни сначала!

— Операция…

И снова рыдания.

— Что операция?

— Операция! Срочно! Надо! Не дождёмся!

Я опустилась на корточки, опираясь на перегородку туалета. Как срочно? Ведь врачи обещали, что у нас есть ещё полгода! И в Германии нас в план поставили на декабрь…

— Кать, врач что конкретно сказал? Внятно!

— Две недели максимум, — внезапно успокоившись, вполне внятно ответила Катерина. Правда, голос был как чужой, убитый. Я будто увидела сестру — бледную, потерянную, с телефоном в коридорчике. Одну-одинёшеньку. Катька… Две недели — это так мало!

— Как Ариша? В сознании?

— Стабилизировали. В сознании. Она не плачет. Сделали эхо, сказали — всё плохо, очень плохо… Любаш, что делать? Что делать-то?

Растерянная, моя Катька… Что делать, что делать… Деньги искать! Я всё распланировала на полгода, нам должно было хватить времени, а теперь…

— Любаш, они хотят звонить в Асклепиос, договариваться о переносе операции, о срочности, а денег-то не хватает!

— Пусть звонят! Слышишь, Кать! Скажи, чтобы звонили и договорились обо всём!

— А деньги?

— Я найду.

Найду. Зажмурившись, я потёрла лоб ладонью, ощутив жар изнутри. Не знаю, как именно, но найду. Аришка, моё маленькое солнышко, моя «косицка» мелкая, будет жить!

Кое-как отработав смену и неизвестно каким макаром умудрившись не накосячить с заказами, потому что голова работала в другом направлении, я отпросилась у арт-директора на завтра, а потом побежала на метро, чтобы успеть до закрытия. Заскочила в последний вагон, в уже закрывающиеся двери, и плюхнулась на сидение, закрыв глаза и выдохнув от облегчения. А ведь это знак судьбы! Успела — значит, завтра найду выход. Обязательно.

Поскольку научить дуру — дело гиблое, я попёрлась от метро через дворы и парк, совершенно не думая ни о чём, кроме завтрашнего плана действий. И, разумеется, заслужила свист в спину и «девушка, у вас сигаретки не найдётся?» Если бы не мысли о деньгах, я бы обязательно испугалась и прибавила шагу. Но молодые люди гопнической наружности удостоились лишь короткого: «Не курю!» даже без взгляда в их сторону. Вероятно, это их обескуражило, потому что до дома я добралась спокойно.

Открыв дверь ключом, сбросила кроссовки и поплелась на кухню. Машинально ухватила кусок пирога с блюда и сунула в рот, доставая телефон. Вкусный пирог, яблочный… Где моя почта? Открыла приложение и начала искать адрес фонда помощи тяжело больным детям, который помогал нам собирать деньги на Аришкину операцию.

Стоп машина! Откуда у меня в доме яблочный пирог?

Я отложила телефон, осмотрела явление природы со всех сторон. Форма была наша, я в ней иногда пекла шарлотку, а в помойке не обнаружилось никаких картонок из магазина. Кто, интересно мне знать, испёк пирог, пока я была на работе?

Из коридора послышался скрип двери, шарканье тапочек по полу. Обернувшись, я ожидаемо увидела в проёме Николая.

— Чего не спишь? — вместо приветствия пробормотала, нажимая на кнопку чайника.

— Ненормированный рабочий день, — хмыкнул он. — Да, чай буду. Пирог вкусный?

— Вкусный. А откуда?

— Я сделал.

Николай даже как будто обиделся, когда я засмеялась, не в силах сдержаться. Он? Пирог? Сам сделал? Мужик?

— А что тут такого? — буркнул он, устраиваясь на табуретку. — Я и суп сварить могу… Только у тебя лука нет.

— А без лука суп — никак?

Я приготовила две чашки, тарелку под кусок пирога, села напротив, на диванчик:

— И что ж ты, такой хозяйственный, да ещё и женатый, живёшь на съёмной квартире?

Я не хотела язвить. Но так получилось. Наверное, просто настроение такое. Я люблю, когда всё идёт по плану, когда каждый месяц повторяется одно и то же, когда банк снимает нужную сумму с моего счёта, а я так же кладу на него определённую сумму. А сейчас траблы, траблы, сплошные траблы…

— Прости, я не хотела тебя обидеть.

Николай молчал. Я поставила перед ним тарелку с пирогом, налила закипевшую воду в чашку и села на диванчик:

— Правда, прости.

— Хорош извиняться, — тихо сказал Николай. — Я женат, но пока. Моя жена подала на развод и выставила меня с вещами.

— Суп плохой варил?

— Денег мало зарабатывал. Ешь пирог. Слушай, у тебя новости есть про Аришку?

— Есть.

Со вздохом я куснула ещё пирога и прикрыла глаза. Только отвлеклась… Надо завтра сходить в банк, спросить про новый кредит. Мне надо всего пять тысяч евро. Должны дать, ведь я всегда плачу исправно!

— Аришке нужна срочная операция. Надо дособрать денег. Завтра пойду по банкам.

— А много надо?

— Много. Возьму кредит, ничего. Ну, и надо готовиться ехать в Германию.

— Сколько?

Я не хотела говорить, но Николай смотрел на меня, не отрывая взгляд. Передёрнув плечами, ответила:

— Пять тысяч евро.

— Много, — покачал головой он. — Я столько не зарабатываю… Прости. Я бы дал.

— Ничего. Я понимаю.

Стало грустно. Конечно, я надеялась, что Николай скажет — да без проблем, завтра сниму деньги и дам тебе под расписку, под залог, под проценты… А у него нет.

— Ладно, спасибо за чай, — после неловкой паузы Николай поднялся и убрал посуду в раковину. — Пойду спать. Завтра будет новый день, всё образуется.

— Спокойной ночи.

Я постаралась ответить вежливо, хотя хотелось рявкнуть. Но рявкать-то не за что, надо быть вежливой с жильцом. А то опять сбежит, даром что такой добренький. Да и прав он, завтра будет новый день, новые возможности, всё будет хорошо.

Похоже, ночью я плакала во сне. Утром лицо оказалось опухшим и местами красным. Пришлось умываться ледяной водой и пудриться, хотя обычно не крашусь. Но не идти же в банк в гриме зомби! Выпив чашку чифирька по своему старому рецепту, я выскользнула из квартиры, как индейский следопыт Чингачгук. Даже ключами не брякнула. Николай, небось, спит, а с матерью лучше не встречаться. Для неё лучше.

До обеда я успела побывать в трёх банках. В моём родном Сбере документы и заявку приняли, но молодой сотрудник кредитного отдела скептически сказал, качая головой: «Не ждите положительного ответа». В двух остальных на меня посмотрели, как на пациентку Кащенко, только что пальцем у виска не крутили. В принципе, они правы. С моими доходами… К тому же, уже один кредит висит, рабочий стаж у меня невелик, и поручителя нет. Но я хотя бы попыталась.

Настроение резко упало куда-то далеко ниже отметки ноль. Из третьего банка я вышла растерянная и словно разобранная на части. Нужно было срочно восстанавливать силы и состояние духа, поэтому я зашла в первое попавшееся кафе и попросила крепкого чая с пирожным. Получила корзиночку с фруктами в желе и чашку, села за столик у окна и задумалась, помешивая ложечкой сахар.

Когда нам озвучили сумму на операцию и реабилитацию для Аришки в немецкой клинике — тридцать тысяч, в первый момент Катя улыбнулась и сказала: «Ну, это мы найдём, правда, Люба?» Но врач только покачал головой и добавил: «Евро». Глупо, конечно, но сестра не переставала улыбаться всё время, пока мы были в больнице. Вернувшись домой, она словно очнулась и забилась в истерике. Сжимала Аришку в объятьях так, что мне пришлось отобрать мелкую — не задушила бы. И я, и Катя, обе мы понимали, что самим нам никак не наскрести на лечение ребёнка.

Но, поплакав вместе с сестрой, я начала искать пути выхода. Перерыла интернет и написала на сайт помощи детям с пороком сердца. Взяла кредит. Пошла по знакомым и коллегам. Даже к управляющему кафе обратилась. Так вышло пятнадцать тысяч. Ровно половина. Ещё десять тысяч ждут на счету клиники от немецкого благотворительного фонда. Я распланировала все затраты на последующие полгода, чтобы успеть накопить остаток, вела странички Ариши во всех соцсетях, и деньги капали. Потихоньку, но капали. А теперь…

Пять тысяч евро за две недели — миссия невыполнима.

Хорошо что те, у кого я одалживала, пока не просят вернуть долг. Управляющий тоже сказал, что подождёт. Может быть, найти вторую работу? И желательно неофициальную, чтобы платили каждый день… Только как ее найти за один день?

Господи, если ты есть, дай мне знак, подскажи, что делать...

— Егорова? Это ты?

Подняв голову, я уставилась на платиновую блондинку, которая стояла рядом с моим столиком и пялилась изумлённо. Ох ты ж боже мой, ничего себе встреча!

— Зая? Ты что тут делаешь?

— Это моя любимая кафешка, я всегда тут обедаю, — она плюхнулась напротив и махнула рукой официантке: — Кофе и черничный пирог! Ну, рассказывай! Сто лет не виделись.

В паспорте у моей бывшей одноклассницы стояло, разумеется, имя Зоя. Но на моей памяти её никто так не звал класса с шестого. Зайка, Зайчонок, Зая. Миленькое пухлое личико, голубые глазки и добрая улыбка были её визитной карточкой. Не девушка — кавайная няша. Сейчас она немного похудела и выглядела типичной медийной блондинкой. С Заей мы не то чтобы дружили, но никогда не враждовали. Поэтому я просто пожала плечами:

— Нечего рассказывать. Всё как у всех.

— А ты не изменилась. Такая же скрытная и замкнутая! — усмехнулась Зая. — Быт заел? Работу ищешь? Учишься? Не иначе как на медицинском, потому что выглядишь — краше в гроб кладут!

— Работаю, учиться не пошла.

Я отпила глоток остывшего чая и улыбнулась:

— А выгляжу… Просто не накрасилась с утра.

— Ну ты, Егорова, даёшь! Я без макияжа мусор не выношу! — и Зая засмеялась собственной бородатой шутке, потом спросила уже серьёзно: — Проблемы, да?

— Проблемы. С деньгами, — сдалась и я. По виду одноклассницы у неё точно не было финансовых траблов. Может, даст в долг?

— Ну, солнце моё! У кого их нет, проблем с деньгами!

Зая никогда не могла быть серьёзной надолго. Вот и сейчас, получив свой кофе с пирогом, защебетала почти без перерыва:

— У меня тоже был такой период. А теперь я полностью выбралась из долгов, работаю на себя, занимаюсь любимым делом, да ещё и полезным для нас, девочек! Кстати, ты могла бы тоже попробовать, хотя с твоими талантами к макияжу не думаю, что у тебя получится…

О нет! Сейчас она мне предложит вступить в секту Амвон/Орифлейм/Гербалайф! Придётся убегать из кафе, не заплатив. Или я уже отдала деньги за пирожное?

— Мне бы не хотелось соваться в сетевую торговлю, — сказала я мягко, чтобы не обидеть человека, но Зая только рассмеялась:

— Ты что! За дуру меня принимаешь? Я и сама туда не ногой! Я ничего не продаю, только покупаю.

— Так чем ты занимаешься?

— Я бьюти-блогер! — объявила Зая с такой гордостью, словно была первым лётчиком-космонавтом, побывавшим на Марсе.

Поскольку я смотрела на неё непонимающим взглядом, пытаясь сообразить, где слышала это слово, бывшая одноклассница сжалилась и объяснила:

— Я записываю видосики, как делать макияжик, как ухаживать за лицом, как делать… ну, например, масочки для волос. Что, ни разу не видела на Ютюбе?

— Да как-то не довелось, — я качнула головой, допивая чай. — И что, смотрят люди?

— У меня сто пятьдесят тысяч подписчиков! По сто «ка» просмотров на видео! — Зая совсем раздулась от гордости, а я снова пожала плечами. Нет, конечно, я за неё рада, но чем это поможет лично мне?

— Прости, я не в курсе этих последних веяний моды.

Зайка окинула меня критическим взглядом:

— Да, я это заметила. Ты консилером не пользуешься? Зря. У тебя та-акие мешки под глазами — картошку можно носить с рынка!

Я машинально потёрла нижние веки и призналась:

— Не высыпаюсь. Ничего, пройдёт…

— Не пройдёт! Купи хороший тональник, например, «Ланком» — мне очень нравится, а к нему консилер, замаскируешь всё, будешь нормальной красивой девушкой, а не старой тёткой, как сейчас.

— Спасибо за совет, — я очень сильно постаралась, чтобы мой голос прозвучал сдержанно, а не зло. — Слушай, ты мне не могла бы одолжить денег? Правда, надо срочно. Я отдам с процентами, если хочешь, даже расписку напишу.

— А тебе сколько надо? — сразу насторожилась Зая.

— В идеале — пять тысяч евро, — вздохнула. — Ну а так сколько есть.

— Ха-ха, Егорова, ты сдурела! — восхитилась она. — Это же бешеные бабки, а у меня ипотека!

— Ну… Сколько есть…

— Тебе надо найти спонсора, мать!

Спонсора… Чтобы спонсировал Аришкино лечение? Ну, да, надо, только где…

А Зайкины глаза внезапно зажглись некой азартной идеей — иначе не объяснить появившийся в них загадочный блеск. Бьюти-блогерша доела кусочек черничного пирога, оставшийся на тарелке, и торжественно провозгласила:

— Так, решено! Я утру нос этой Варваре и сделаю из тебя человека! Соглашайся, будет весело! Только нужно твоё разрешение на съёмку!

— Зайка, подожди, какая съёмка? У меня же работа, мелкая в больнице, да и вообще… Мне надо деньги искать… И кто такая Варвара?

На мой растерянный взгляд Зая отмахнулась легкомысленно:

— Ой, да не волнуйся ты так! Варвара — это моя конкурентка, она сейчас выдумывает новые формы влогов, мне надо её опередить! А ты как раз найдёшь свои деньги! Спонсора я обязуюсь лично тебе отыскать! Ты же против секса как такового ничего не имеешь?

— Не имею. То есть… — я помотала головой, пытаясь прийти в себя от Зайкиного напора. — Я вообще секса не имею!

— Егорова!

Она глянула так, будто я сообщила ей, что у меня хвост и по шесть пальцев на ногах. Потом спросила, понизив голос:

— Ты что, ещё девственница?

— Зая, какое это имеет…

— Огромное! — возопила она. — Это имеет огромное значение!

— Да тише ты!

— Огромное значение, — повторила Зая шёпотом. — Вот тебе и пять «ка» евриков!

— Откуда?

— Ты продашь свою девственность, поняла?

— Кому?

— Госпаде-е-е! Тому, кто предложит за неё больше остальных, понимаешь? Устроим аукцион. Цена первой ночи с Любаней Егоровой — пять тысяч евро!

Правило 4. Шугаринг на ногах, ваксинг в области бикини

Я сбежала от Заи уже через пятнадцать минут, сославшись на занятость и пообещав обязательно позвонить, чтобы назначить новое рандеву. Делать этого я, конечно, не собиралась. Глупости какие! Это же сродни проституции! Это, собственно, и есть проституция, торговля телом. Ну ладно, всего одной его частью, но всё равно… Лучше уж почку продать.

Дома, присев на свой диванчик и заварив ещё чифирька, я открыла браузер в телефоне и задумалась. Что написать, чтобы получить нужный результат?

Забила «продать почку».

Через час я решительно закрыла браузер и снова заварила чай. Нет, это не вариант. Совсем. Мне ведь нужно будет работать, чтобы гасить долги и кредит, а с одной почкой… Не побегаешь, тяжести поднимать нельзя, а ведь Аришке могут понадобиться ещё анализы и ещё визиты в Асклепиос для контроля. Значит, почка нас не спасёт. Да и страшновато как-то, всё-таки радикальная операция, к тому же, кинуть могут легко. Останусь без денег и с одной почкой. Лучше уж девственность. Потерпеть полчаса, зато деньги на руки, как сказала Зая.

Я с сомнением глянула на себя в стекло микроволновки. Да кому я нужна вот такая? Нет, серьёзно! Посмотреть на девочек в контакте и обрыдаться. Ну, конечно, я брею подмышки, крашу ресницы, когда на работу иду, блеск на губы кладу… Дезодорантом пользуюсь. Но! Вон, пожалуйста, ссылка на «продам девственность». И фоточки девушек. Даже те, которые живут в письке мира, в каких-нибудь провинциальных городах, выглядят лучше меня! Причёски модные, ногти наращённые, косметика… Ну, чисто новая отштукатуренная стенка!

Хотя… В моду входит естественность. Райские кущи под мышками, они же на лобке, ноги, как у медведя в смысле растительности. На волне такой моды я была бы самой прекрасной! Но верится с трудом, что современные парни и мужчины постарше любят волосатых девушек. Зайка наверняка депилирована во всех возможных и невозможных местах…

Телефон мягко завибрировал, жужжа, на краю стола. Бросила взгляд на экран и схватила в руки:

— Катя? Ну как там?

— Ты нашла деньги?

Голос сестры напугал меня. Безжизненный, слабый, такой… Словно Аришка уже…

— Я ищу, Катюнь, не волнуйся, скоро найду! У нас ещё есть время.

— Нет у нас времени. Не-ту.

— Ну как же…

— Сегодня Колосков звонил в Асклепиос. Нам назначили на пятнадцатое зондирование, на шестнадцатое операцию. Нужно быть там четырнадцатого.

Она говорила так буднично и обыкновенно, будто рассуждала — купить ли хлеб в «Пятёрочке» или сходить до «Семьи». Я замерла. А какое сегодня число?

— Кать, но ведь сегодня девятое! Девятое! У нас же было две недели…

— А теперь нет. Всё. Люба, всё. Приезжай, пожалуйста. Попрощайся с Аришкой, побудь с ней последние дни… Приезжай, а?

Я отняла телефон от уха, положила его на стол. Сглотнула, чувствуя, как слюна комом встала в горле. Как это так? Как это — попрощаться? Нет, нет, должен быть выход! Он где-то есть! Просто мы с Катериной слепые и не видим его! Но он есть, его не может не быть…

— Люба…

Глухой голос сестры из микрофона вернул меня к реальности. Облизнув губы, я взяла телефон и сказала решительно:

— Катя, слушай меня внимательно. Четырнадцатого вы с Аришей будете в Германии. Я тебе это обещаю. Поняла?

— Люб, зачем ты так? Я только начала привыкать к этой мысли… К тому, что Аришка… А ты опять меня обнадёживаешь!

В голосе сестры появились обиженные нотки, она готова была раскричаться — я прекрасно знала этот тембр. Но так лучше, чем говорить тоном откопанного зомби! Пусть ревёт, пусть истерит, скандалит, обзывает меня, главное, чтобы не хоронила заживо собственного ребёнка!

— Я сказала. Всё. Будет. Хорошо!

Яростно выдохнув эти слова, я аж зажмурилась от напугавшей меня самоуверенности, а потом уже мягче продолжила:

— Пусть готовят все бумаги, заключения, выписки, а ты скажи Аришке, что скоро у неё будет здоровенькое сердечко! Я закажу билеты для вас на четырнадцатое, а пока не сметь рассусоливать! Договорились?

— Люба…

— Иди к мелкой. Мне надо позвонить.

Отключившись, я вошла в список контактов, нашла Зайкин номер и застыла над телефоном. Ну? И чего ты колеблешься, Люба Егорова? Противно стало? Не понимаешь, как докатилась до такой жизни? Нажми на иконку вызова. Это не для развлечения, а для Аришки. Всё равно другого выхода нет. Даже продать квартиру так быстро невозможно. А Зая поможет. И моя племянница выживет.

Палец невесомо скользнул по экрану. Слушая длинные гудки, я пыталась успокоить дыхание, чтобы Зая не решила, что я совсем с ума сошла. Вдох-выдох, вдох-выдох…

— Любка, привет! — жизнерадостный голосок Зайки так резко контрастировал с Катиным мёртвым, что мне захотелось взвыть, но я заставила себя улыбнуться, словно одноклассница была передо мной:

— Привет, давно не виделись! Я тут подумала… В общем, я согласна.

— О! Сразу бы так! Я так и знала, что ты согласишься, поэтому уже даже набросала небольшой планчик действий!

— Только у меня форс-мажор, — торопливо предупредила я и испугалась. Сейчас передумает… Откажется.

— В смысле?

— У меня есть м-м-м… три дня, максимум четыре.

В трубке всё смолкло. Я даже отняла телефон от уха и посмотрела на экран — не отключилась ли Зайка без лишних разговоров. Нет, звонок ещё считает секунды. Ну же… Не томи!

— Челлендж, да? — весело откликнулась Зая. — Что ж, я люблю челленджи и дедлайны! Вызов принят, Егорова! Давай, прыгай в метро и приезжай, адрес сейчас скину СМСкой!

Я прыгнула. Собралась за несколько минут и побежала обратно. Хорошо, что проездной, иначе в копеечку мне вылились бы все эти поездки. Хорошо, что в метро не было много людей. Хорошо, что я сознательно не думала об Аришке. А все те процедуры, что собирается делать Зая, я выдержу. Ну, депилирует ноги, ну, накрасит… Побуду хоть немножко красивой. Потом быстренько съезжу с каким-нибудь мужчиной, потерплю чуток, заберу деньги и сразу же куплю билеты для сестры с племянницей.

Жила Зая на Московском проспекте почти у самой Техноложки. В её маленькой квартирке витали вкусные запахи, и я подумала было, что одноклассница испекла несколько сортов разных тортов. Но выпечки в комнате не оказалось. Одни сплошные баночки, скляночки, наборы косметики, духи и штуки, названия которых я не знала, как, впрочем, и зачем они нужны. Выглядела Зайка воодушевлённо. С порога потащила меня к дивану, усадила на зебровое покрывало и распахнула крышку ноутбука:

— Смотри, Любаня, я тут приготовила уже всё! Сейчас прямо в онлайн и будем записывать.

— Как в онлайн? Я думала, ты меня сначала накрасишь и всё такое…

— Ты чего, не врубилась? Мы тебя будем в порядок приводить в режиме записи! Это же и есть моя гениальная идея!

— Так уж и гениальная, — усомнилась я, но Зая лёгким движением руки отмела все возражения:

— Молчи и улыбайся! От тебя вообще ничего не требуется, только быть моделью! Куда?!

— Я не знаю, у меня не получится…

Я мямлила, не зная, как отказаться от такого завлекательного предложения, и уже приподнялась было, чтобы встать и уйти. Однако Зая при всей своей кукольной внешности обладала ещё и твёрдым характером. Она всегда добивалась того, чего хотела. Не мытьём так катаньем. В ту же секунду я была усажена обратно на диван, моё лицо обмахнули толстой пушистой кисточкой, и Зая включила программу на компьютере, приговаривая:

— Ты, главное, не тушуйся, прикуси язык и только улыбайся, когда я не говорю тебе не двигать мышцами лица.

— А если не получится?

— Всё получится! Если надо будет — переснимем!

Выглядела она уверенно, говорила безапелляционно, поэтому я притихла на своём месте и глянула в точку, куда указала Зая. В камеру.

Устроившись чуть сбоку и сверху от меня, Зая нажала на клавишу и заговорила бодро и весело, впрочем, как и всегда:

— Здравствуйте, дорогие мои! Сегодня я представляю вам не просто новое видео, но и новый формат видео! Ищите его под тегом #привестивпорядок, а если вам понравится — такие видео я буду снимать регулярно, а жертвы буду выбирать из добровольцев в комментариях!

Жертвы? Ох, спасите-помогите, может, лучше всё сразу прекратить? Но дёрнуться я не успела, хотя и хотела. Зая почувствовала это моё паническое желание сбежать и положила руку мне на плечо. Маленькую нежную ручку с изысканным маникюром, а мне показалось — железную рыцарскую перчатку.

— Сегодня я рада вам представить Любовь. Да-да, именно так: Любовь ищет любовь, а-ха-ха, оцените каламбур! Это моя бывшая одноклассница. Как видите, она не слишком зациклена на своей внешности, употребляет самый минимум косметики и похожа на собственную тётю.

Какую ещё тётю? Нету меня тёти! Но Зая тараторила дальше, держа меня цепкой ладошкой и непринуждённо прихорашиваясь второй рукой:

— Я покажу вам на примере Любы, что можно быть красивой и ухоженной, уделяя себе всего несколько часов в неделю. Ну что, Люб, начнём?

Я машинально кивнула, смирившись с судьбой. Раньше сядем — раньше выйдем.

Зая принялась распинаться об очищении, увлажнении, о тониках и кремах, то и дело наклоняясь за флакончиками и баночками и показывая их на камеру. Я сидела обалдевшая и думала только о том, сколько могут стоить все эти средства, которые, по словам Заи, были абсолютно и безоговорочно необходимы каждой девушке. Плавно, но чётко орудуя ватным диском, смоченном в одном из средств, одноклассница быстро сняла с моих губ помаду, а с глаз тушь, велев мне закрыть глаза. Открыть я их забыла и только слушала о видах масочек для лица, об их свойствах и о сочетании с типом кожи.

При словах: «А сейчас я наложу на лицо питающую и омолаживающую маску!» я даже немного испугалась. Теряю время, блин, блин, блин! Маска не принесёт мне нужную сумму денег, может, надо было лучше позвонить Денису, с которым я когда-то встречалась? Хоть половину он точно мне занял бы… А вместо этого сижу и кукую, позирую тут перед камерой с маской на морде. Хотя, конечно, ощущения приятные. Года два назад, ещё в школе, я пыталась заниматься своей внешностью, как и все девчонки в школе. Собирала травки, делала из них отвары и примочки, маски тоже, но Заина была нежнее, прохладнее и гораздо вкуснее пахла. Я прямо-таки чувствовала, как моё лицо становится всё красивее с каждой секундой!

— Всё, можешь расслабиться, Егорова, — выдохнула Зая, и я услышала, как она жадно пьёт воду из бутылки. — У нас есть десять минут, если что, я тебя разбужу.

И она хихикнула. Я спать не собираюсь, вот ещё! Денису позвонить никогда не поздно. Полежу немножко, красивая морда лица — это вам не хухры-мухры, это и настроение поднимает, и заметно повышает мои шансы найти этого, как его там… спонсора.

— Егорова! Просыпайся!

Вскинувшись, я уронила с глаз кружочки огурцов и заслужила смех Заи:

— Эй, спокойно! Ты чего такая дёрганая?

— Извини, — пробормотала, подбирая огурчики и складывая их на столик. — Я что, уснула?

— Как младенец! Ладно, давай продолжим.

Накрасит? Ноги депилирует? Мои мучения продолжались почти три часа. Заю отличал весьма основательный подход к делу, поэтому я оказалась депилирована почти повсюду. Правда, в тот момент, когда она занималась линией бикини, камеру моя инквизиторша всё же отвернула. Зато болтала без передышки. Объясняла почему на ногах предпочтительнее шугаринг, а ваксинг — на промежности. Этот последний заставил меня подумать о чёрной ваксе, которой мажут сапоги, и я обмерла от страха. Оказалось — обычный косметический воск. Горячий, зараза! Я держалась изо всех сил, чтобы не орать от боли, и только тихонечко материлась, на что Зая только посмеивалась, безо всякого стеснения комментируя происходящее вне экрана.

Но всё проходит когда-то, прошли и садистские игры с моей кожей. Когда Зая отстала от меня со своим шпателем и воском, я жалобно осмотрела покрасневший лобок:

— Блин, теперь так и останется?

— Темнота ты, Егорова! — хихикнула моя мучительница. — Сейчас кремом помажешь, и завтра всё пройдёт! Слушай, давай уже закругляться. Что там у нас ещё осталось? Маникюр и макияж. Остальное уж как-нибудь сама, договорились? А то у меня цейтнот по времени видео!

Я кивнула. Хотелось скорее закончить с подготовительной частью и найти спонсора. У меня тоже цейтнот…

Однако в понятии Заи «цейтнот» оказался растянутым ещё на полтора часа. Пока маникюр, пока то-сё, пока бла-бла в камеру… Но наконец, и эта тягомотина завершилась. Зая выключила камеру, шумно выдохнула и снова взялась за бутылку воды. Между глотками невнятно сообщила:

— Ну всё, теперь осталось смонтировать, думаю, завтра уже наш с тобой видосик выйдет в свет!

— Хорошо. А как с… моим делом?

— С каким? — удивилась она.

— Ну как же… Спонсор!

— А-а-а, сейчас.

Она изобразила на лице милую, но слегка вымученную улыбочку и махнула рукой, подходя к встроенному шкафу:

— Давай, переодевайся, будем делать фотосессию.

— А это обязательно? — мне снова стало не по себе.

— Слышь? А как мужики выбирать будут? Или думаешь, стоит им сказать, что есть нетронутая писька, и всё, сразу бегут, высунув языки?

— Подожди, а куда ты фотографии поставишь?

— Не твоя забота, — усмехнулась Зая, бросая мне чёрные штаны в облипку и замысловатую маечку-топ. — Не интим же фотки! Есть у меня пара проверенных сайтов. Уже нескольким девчонкам так помогла. Помнишь Веру Кириченко? Она так замуж вышла за богатенького американца, живёт теперь в Майами!

Верка Кириченко, тоже бывшая одноклассница, была модельной внешности и абсолютно непроходимой тупости девушка. ЕГЭ она не сдала аж с двух попыток, но особо от этого не расстроилась. Сама говорила, что в институт ей не надо, а зачем, лучше найти папика и жить как за каменной стеной. Вот, нашла. С помощью Зайки. Ну, я даже не знаю… Свои контакты она вряд ли сдаст. Ладно…

— Делай, как знаешь, — я махнула рукой, послушно встав туда, куда мне указали.

Зая прицелилась в меня объективом яблокофона и велела:

— Улыбайся!

Я растянула губы в улыбке, но фотографу не понравилось:

— Не так! Улыбайся, будто у тебя никаких проблем!.. Гос-с-спади! Ну не так же! Представь, что ты лежишь на пляже, что светит солнышко, что вечером ты пойдёшь в ресторан… Егорова! Сосредоточься!

Я честно сосредоточилась. Нет матери, Аришка здорова, мне не надо работать по две смены… У меня есть своя комната, где я могу закрыться ото всех и просто лечь на удобную кровать с толстым пружинящим матрасом… У меня есть… Да чего далеко ходить! Место есть, чтобы поставить швейную машинку, разложить нитки, ткань, застёжки, бисер, подкладки, липучки, булавки! И время, чтобы шить любимые сумочки и кошельки! И чтобы никто не трогал, не убирал, не разбрасывал по комнате, не портил…

— Ну вот, видишь? Можешь, когда хочешь!

Зая удовлетворённо ворчала, а телефон щёлкал, запечатлевая меня в разных позах на диване и у сухих цветов в напольной вазе. Просила поворошить распущенные волосы, сложить губы уточкой, растопырить глазки. Я послушно всё выполняла, думая о том, как буду жить счастливо, когда Аришка вернётся из Германии с новым сердечком.

Наконец, Зая дала отмашку:

— Всё, хватит. Иди сюда, смотри.

Мы просмотрели фотографии, которые мне почти все не понравились, кроме двух. Но эти две Зая решительно забраковала:

— Слишком простенькая тут. Надо что-нибудь поярче, вот эту, например! И эту. О, смотри, вот эта получилась шик — с рукой в волосах!

— Ладно, ты в этом лучше разбираешься.

— Да уж конечно, — усмехнулась Зая. — Всё, вали по делам, а я сейчас кину объяву, тебе потом в вотсапе ссылку пришлю.

— Только это… Побыстрее бы…

Я закусила губу. Как я не люблю просить! Ненавижу! Но Зая — мой единственный шанс достать деньги в срок.

— Слушай, насколько я знаю мужиков, завтра утром у тебя будет минимум пять предложений! — беззаботно засмеялась одноклассница. — А уже вечером сможешь встретиться с одним из них и получить свои бабосики! Только сходи на педикюр и к парикмахеру, умоляю!

— Схожу.

Мимоходом глянув на себя в зеркало, пожала плечами. Нормальная стрижка, чего ей не нравится? Блонд у меня натуральный, волосы слегка вьются сами по себе, ни красить, ни укладывать не надо. А на педикюр схожу, отчего же не сходить. Вот как только будут предложения от мужчин, так сразу и схожу. Вдруг зря платить придётся?

Правило 5. Всегда бери деньги вперёд

Дома я в первый момент растерянно остановилась посреди коридора. Зеркало, которое в детстве стояло над трюмо, ещё советское, знавшее мать маленькой девочкой, а теперь висело в простенке — тусклое и блёклое — отразило моё лицо. С косметикой глаза стали огромными и доверчиво распахнутыми, скулы — высокими, губы — пухлыми, как у ребёнка. Коснулась пальцем щеки, глянула на него — думала, останется след от пудры, но нет. Закрепителем Зая побрызгала. Сказала до утра держаться будет. А там придётся самой.

А что самой? Если даже тональника нет… Вздохнув, я отвернулась от зеркала. Из-под двери жильца пробивалась тонкая полоска неясного света. Дома. Работает, небось. От матери не доносилось ни звука. Хоть бы уже умерла…

Я прошла на кухню, включила свет и машинально нажала на кнопку чайника. Телефон зажужжал в сумке, и я вытащила его, глянула. Сообщение от Кати. Фотографии Аришки. Нет, не могу смотреть. Не сейчас. Потом. Сейчас надо попить чаю и лечь спать. А завтра будет новый день, новости от Заи, возможно, будут деньги.

Деньги, деньги… Сколько силы в этих маленьких тонких бумажках! Они решают человеческие судьбы, решают, кто имеет право жить, а кто недостоин… Почему нельзя оперировать малышей, да и вообще всех детей бесплатно? Почему детки должны зависеть от материального положения их семей? Стала бы я миллионершей — всех вылечила бы…

Разложив диван, заварила чай и легла, поставив кружку рядом. Глаза сами собой закрылись. Ничего, вот так чутка полежу, пока чай остынет… Потом посмотрю, где там незаконченный рюкзачок для Аришки. Золотисто-рыжий тигрёнок с полосками-кармашками и глазами из пуговиц. Она должна взять его с собой в Германию. Удачу принесёт… Вот сейчас…

Жужжание телефона заставило меня вскинуться. Схватив его, глянула на экран — сообщение в ватсапе. И время — девять утра! Ох ты ж! Неужели заснула? Всё ещё не веря, взялась за кружку — чай холодный. Ай, как нехорошо получилось. Хотела же шить…

Открыв сообщение, я прочитала: «Две новости позвони». Новости — это хорошо, подумала я, нажимая кнопку вызова, но почему две?

Весёлый голос Заи откликнулся почти сразу:

— О, Егорова! Ну ты и соня!

— Привет, какие новости?

— Наш видосик потихоньку завоёвывает мир! Уже десять тысяч просмотров с хвостиком! Прикинь, как Варвара злится!

— Отлично, — я встала, вылила чай в раковину и нажала на кнопку чайника. — А вторая новость?

— А, там тебе ответили пятеро. Но трое — дрочеры и нищеброды, этих я знаю хорошо. А вот двое достойны внимания. Я тебе скину сейчас ссылки на профили, глянь.

Два сообщения, два подчёркнутых интернет-адреса. Я открыла первый. Мужчину звали Мусса, он был усат, стар и настолько восточен, насколько это было возможно. Захотелось перекреститься, хотя я никогда не ходила в церковь. Нет, нет, только не кавказец! Я быстро закрыла профиль и открыла вторую ссылку. Не скрою, молилась про себя. Пусть он окажется русским и не таким… пожилым!

Игорь. Уф, хотя бы русский… Приятный, но лысый. Зато без бородки, так модной в нынешних барбершопах, хотя и с лёгкой небритостью. Глаза открытые, голубые, холодные. Ему бы Зая точно велела улыбнуться. Ничего, ничего. Не противный. Нормальный. Обычный человек.

Вместе со ссылкой открылось и сообщение от него: «Цена устраивает. Справка нужна. Встретиться готов хоть сегодня».

— Егорова-а-а! Алло-о-о! Алё-алё-алё!

Из динамика телефона звал меня скучный голос Заи. Я переключилась на ватсап и ответила:

— Я тут. Видела. Слушай, второй, молодой который, вроде бы ничего.

— Советую Муссу, он добрый и не жадный.

— Нет, Зай, я не могу… Он старый и…

— Вот потому что старый, потому и добрый! — наставительно сказала Зая. — Нифига ты не сечёшь.

— Не могу я…

— Ладно, как хочешь. Но второго я не знаю. Фотка его, ВИП на сайте, значит, денег хватает.

— А что за справка? — вспомнила я сообщение. Зая оживилась:

— Да, слетай сегодня к гинекологу, возьми справку у него. Платно можешь хоть за пять минут получить!

— Да какую справку-то? Что ничем не болею?

— Гос-с-спади, Егорова-а-а… — я чётко представила Заю с фейспалмом. — Справку о твоей девственности, блин!

— А… Я не думала, что такие тоже выдают.

— Ещё как выдают! Скинешь ему потом в ватсап, чтобы лишних вопросов не было.

— Слушай, а это обязательно? Ведь всё равно он… кхм увидит!

Зая помолчала, потом сказала странным тоном:

— Егорова. Ты серьёзно или только прикидываешься такой дурой? Ладно, объясняю на пальцах. Справку дашь. Деньги возьмёшь. Отдашь надёжному человеку и останешься с мужиком. Если сделаешь по-другому, мужик может тебя кинуть. Попользуется и выставит вон. Поняла?

— Поняла.

Да, деньги самое главное. То, что будет потом — неважно. А деньги… Надо отдать надёжному человеку. Которого у меня нет. Кроме Заи.

— А если справки не будет, человек, выходит, покупает кота в мешке. Поняла?

— Да поняла я, поняла…

Меня покупают. Я товар. Ну, в принципе, так и есть. Моя девственность, зафиксированная официальной справкой, типа гарантийного талона — товар. Или услуга… Вот интересный вопрос!

— И ещё: никаких приглашений домой, никаких «посидим сначала в кафешке»! Гостиница, обязательно не ниже трёх звёздочек. А на рецепшене спросишь, оплачен ли номер!

— Зая, почему? В смысле, зачем всё это?

— Гос-с-паде… Ну честное слово, как с ребёнком разговариваю! В гостинице надёжнее — а вдруг псих какой-нибудь? Там люди, горничные, охрана. И если номер не оплачен, если зовёт сперва в кафе — значит, нищеброд, попользуется и кинет. Андестенд?

— Ну так андестенд, да…

— Всё, Егорова, некогда мне с тобой. Будет чего конкретного, звони.

Попрощавшись, я положила телефон на стол и заварила чифирёк. На экране остался открытым профиль Игоря. Помешивая в чашке сахар, я то и дело поглядывала на фотографию лысого. Надо ответить. Надо. Лучше он, чем Мусса. И вообще, чего бояться? Мужик ведь, не Ктулху. Не инопланетянин. А мужиков я знаю. Лапы загребущие, глаза, словно пальцы, так и норовят раздеть. В кафе их можно и нужно отшивать, а тут самой надо себя продать. Отдать и взять за это деньги. Всего один раз. А потом они больше никогда не встретятся, не пересекутся. Только трое будут знать об этом неприятном моменте. Он, она и Зая.

Отпив первый глоток, я решительно взяла телефон в руки и нажала на кнопку «Ответить». Поколебалась и написала: «Хорошо, сегодня. Где и во сколько?» Отправила.

Так. Полдела сделано. Теперь надо найти гинеколога.

И одежду. Не идти же в джинсах на первое свидание с парнем, который падок на невинность! Правда, в моём гардеробе только джинсы и есть, да маечки со свитерами. Но вот у Катьки вроде было платье, что могло бы подойти. Надо в её комнате поискать… Может, подшить придётся в боках. И туфли на каблучке к платью надо. Колготки, наверное, не стоит покупать, да и тепло на улице.

— Привет!

Я подняла голову на мужской голос. Николай стоял в дверях кухни:

— Как Арина?

— Стабильно плохо. Как достану деньги, поедет в Германию, — сказала я слегка рассеянно, потому что думала в этот момент о выборе между колготками и чулками.

— Слушай, у меня есть пять тысяч.

Господи! Неужели? Неужели мне наконец улыбнулась удача? Не надо никаких справок, продажи девственности и прочего унижения?!

— Евро? — чуть слышно спросила, потому что дыхание перехватило. Николай хмыкнул:

— Если бы. Рублей. Чем могу, прости. Больше правда нет…

Мир снова рухнул. Эх, жаль… Счастье было так близко — протяни руку и ухвати. Но нет.

Я вздохнула:

— Спасибо. Я обязательно отдам, как только смогу.

— Да не спеши, мне не горит.

Он выложил на стол пять купюр по тысяче и прижал их ладонью:

— Я ещё поищу, где смогу. Всё будет хорошо, Люба!

Я только кивнула, погружаясь в пучину беспричинной тревоги. Мне всё же придётся идти в гостиницу на встречу к Игорю. Что ж…

Уведомление пикнуло на телефоне, и я открыла переписку с лысым богатеем. «В восемь вечера, отель «Бридж», номер скину позже. Дай свой телефон». Памятуя наставления Заи, полезла гуглить отель. По открывшейся ссылке прочитала: четыре звезды, рядом с Адмиралтейством (мама дорогая!), в двух шагах от Зимнего и Медного всадника. Ну, вроде как приемлемо. Написала в ответ свой номер телефона и короткое: «До восьми».

И села на табуретку.

Всё, карты сданы, прикуп неплох, а у меня на руках лишь мелкая карта. Козыри с тузами у Игоря с лысой головой. Сколько времени? Скоро десять. Надо позвонить в кафе и взять ещё день за свой счёт. Арт-директор меня убьёт… Но не суть. Потом к гинекологу, к платному, конечно, потому что бесплатного буду ждать два месяца. Напоследок заскочу в салон тут рядышком на проспекте Стачек, и уже красивая поеду сразу в отель. Заю вызвоню и упрошу заскочить туда со мной, деньги на сохранение отдам.

Мелькнула мысль — может, попросить Николая? Он и подвезёт, и деньги возьмёт… Но ведь придётся объяснять, почему она за деньги встречается с мужчиной в гостиничном номере. Нет, нет, это исключено! Он может неправильно понять, а раз может — значит, и поймёт неправильно. Поэтому посвящать жильца в это дело я не буду. Всё, проехали и вперёд, дел полно.

До вечера всё складывалось как нельзя лучше. Я успела везде. Выдержала унизительную процедуру у врача, когда та потрогала, осмотрела и сказала: «Действительно, девственница». Справка получилась солидная, с печатью, с витиеватой подписью. И написана красиво. Сфотографировав её по выходу из кабинета, я послала в профиль Игоря, и пошла в сторону салона красоты. Там меня милостиво приняли в неожиданно нашедшееся окно и быстренько постригли, уложили волосы в красивое каре, а потом привели в порядок ноги.

Когда я шла домой, меня начало потряхивать. Умом я понимала, что сейчас надо принять душ, одеться, накраситься по заветам Заи и ждать восьми. А душой мне хотелось оказаться далеко-далеко от Питера, и чтобы исчезли все волнения и страхи, чтобы Аришка вдруг оказалась здорова, чтобы не было матери — просто не было никогда на свете… Хотелось забрать в хвост путающиеся в глазах волосы, слиться с толпой, не видеть взглядов, провожающих меня. Найти дома Катьку — весёлую хохотушку, старшую сестрёнку, которая всегда заступалась за меня перед пьяной матерью и приберегала подаренные ухажёрами вкусные сладости или неизвестно где добытые шоколадные конфеты…

А ещё хотелось плакать. Хотя я не плакала уже лет десять.

Дома меня всё же отпустило. Запасной ключ от Катиной комнаты хранился в тайнике — в ножке табуретки. Несколько лет назад один из её кавалеров, который дружил с инструментами, наделал нам тайников по всей квартире, где можно было прятать деньги и ключи. Мать, когда мучилась похмельем, нашла некоторые из заначек, но не все. Табуреточный тайник ещё не был раскрыт.

Шмотья у Катерины было не слишком много, но побольше и позатейливее, чем у меня. Маленькое чёрное платье сестра хранила в память о муже, который бессовестно бросил её с грудным ребёнком, со смертельно больной Аришкой. Правда, Катька оправдывалась, что платья жалко — шёлковое, вечно модное, похудеет после родов и будет надевать, но надела она его лишь два раза. Третий раз будет мой. Мне оно впору. Коротенькие сапожки на длинном каблуке — тоже чёрные и со стразами — достались сестре на распродаже. Она была так счастлива, когда прибежала с ними домой буквально в обнимку, всё вертелась перед зеркалом, ахала от восторга. Результат: не выгуляла их ни разу. А продать не хотела. «Ну, Люба-а-аш! Ну, они так подходят ко всему! В клуб надену когда-нибудь, пусть пока постоят!» А я выгуляю. Как раз к платью самое то. Не Катька, а я буду в них неотразима…

Время близилось к семи, а я сидела на кухне одетая, накрашенная и донельзя нервная. Пила третью кружку чифиря и старалась унять дрожащие руки. Шить всё равно не получится, только пальцы исколю. Экран телефона отключался каждую минуту, а я упорно активировала его, чтобы не пропустить звонок или уведомление. Совсем забыла, что можно выставить время дезактивации на десять минут… Паника, паника! Всё пропало, он не позвонит, он откажется, всё зря… Зря…

Я встала, нажала на кнопку чайника и вдруг услышала звук из телефона. Резко обернулась. Если бы моя кухня была больше размерами — я точно навернулась бы на каблучищах. А так успела схватиться за стол и схватить телефон. Сообщение в вотсапе от Игоря. «Номер триста два. Не опаздывай».

Господи, спасибо!

Так, что ли говорят? Да шут с ним, всё равно, какому богу молиться, главное, чтобы помогло! Всё, теперь надо позвонить Зае.

— Алло? — отозвалась бывшая одноклассница. — Егорова? Чего там у тебя?

— Надо ехать, — нервно сказала я. — Он мне прислал номер. Ты же меня проводишь?

— Провожу, не ссы. Ты дома? Давай выходи куда-нибудь, встретимся на улице.

— Давай на углу у цирка.

— Замётано, жди.

До цирка я доковыляла так, словно у меня на ногах вместо сапожек на каблуках были ходули. Как в этом ходить? Это же пытка, а не удобная обувь! Это вам не кроссовки… Блин, надо было взять хотя бы тапочки в сумку. Но теперь уже поздно, возвращаться не буду, да и примета плохая.

Зая подъехала на своей мини-машинке светло-розового цвета и посигналила с правой полосы:

— Запрыгивай!

Я запрыгнула. Надеюсь, со стороны это выглядело, как грациозно скользнула в открытую дверцу, но в данный момент меня волновало только одно: чтобы Игорь меня не кинул на деньги. Чтобы отдал их, как договорились, а потом хоть трава не расти.

Как Зая умудрялась смотреть одновременно на дорогу, в зеркальце заднего вида и на меня, я не понимала. Но факт: она не упустила ни единой детали.

— Пудра дрянь, я же говорила — надо тональник нормальный покупать! И что за тушь у тебя? Все ресницы слиплись… Гос-с-спаде, Егорова, ну вот не в коня корм, чесслово!

— Я старалась, — попыталась оправдаться. — Но я не умею. И другой косметики не было.

— Лук, Егорова, это самое главное.

— При чём тут лук?

— Лу-у-ук блин! То, как ты выглядишь, неуч. Мы же инглиш учили в школе, всё забыла?

— А-а-а…

— Бэ-э-э, — передразнила она. — Ладно, всё поправлю на парковке. Ты видосик видела?

— Нет.

— Дура. Там так классно вышло! — Зая захихикала. — Особенно, как ты орёшь при депиляции!

Я поёжилась. Ну вот, ославили на весь мир… Как я ору, ага.

Гостиница была в самом центре. На Адмиралтейской набережной, напротив Невы, катившей свои величественные воды к Балтийскому заливу, шумевшей фоном и гулом катеров и прогулочных кораблей. Зая ловко свернула под арку, остановив машину на парковке, и повернулась ко мне:

— Не забудь спросить, оплачен ли номер. Закрой глаза, поправлю тени… Теперь открой, смотри вверх… Не дёргайся!

Она быстро наложила тени, тушь, прошлась по лицу спонжиком и удовлетворённо выдохнула:

— Ну вот, сейчас ты выглядишь почти нормально. Презервативы взяла?

— Н-нет… А надо было?

Зая ничего не ответила, только глаза закатила. Значит, надо было. А я не подумала. Я вообще походу ни о чём не думала, только о деньгах…

Покопавшись в сумочке, одноклассница протянула мне блистер презервативов и пакетик влажных салфеток:

— На, дарю на первый раз. Сколько времени?

— Без пятнадцати восемь, — ответила я, достав телефон. Подумав, спрятала в сумку вместе с дарами Заи и добавила: — Наверное, надо идти, да? Он сказал — не опаздывать.

— Это как ты сама желаешь, — усмехнулась та. — Женщина может опаздывать, если знает, что её подождут.

— Я лучше вовремя приду. Только бы не свалиться на этих жутких ходулях!

— Спокойно, ставь ногу на всю стопу, а не «каблук-носок». И коленки не сгибай, а то выглядишь, как кузнечик!

Я очень старалась. Но всё равно чувствовала, что выгляжу даже не кузнечиком, а старой проституткой в подпитии. Добравшись до стойки в холле, который я даже не рассмотрела, обратилась к дежурно улыбнувшейся мне девушке в строгом чёрном костюме:

— Здравствуйте, меня ждут тут...

— В каком номере? — осведомилась девушка, возя мышкой по коврику.

— В триста втором.

— Да, мне оставили указания. Можете подняться на лифте или по лестнице.

Она показала направление, но я, помявшись, спросила:

— А скажите, пожалуйста… номер… он оплачен?

Мне было неловко спрашивать — что она обо мне подумает? Но девушка только снова улыбнулась и ответила:

— Полностью оплачен на сутки.

Я обернулась к Зае, и та выставила большой палец вверх:

— Пошли!

Мы поднялись на третий этаж на лифте. Пешком я бы не рискнула. Когда лифт остановился, меня снова охватила дрожь — сильная, мелкая и неостановимая. Стресс, чтоб его… Сейчас бы выпить что-нибудь, что-нибудь крепкого… Водки или коньяка…

— Стучи, мать, — Зая подтолкнула меня к двери с золочёным номером «302», и я постучала. Зажмурившись, вдохнула, выдохнула и открыла глаза, когда услышала шаги за дверью.

Он был вполне симпатичным. Как на фотографии, но более расслабленным. Глаза, правда, всё равно холодные. Переведя взгляд с меня на Заю, Игорь строго сказал:

— Я договаривался с одной девушкой.

— Это она, — быстро ответила Зая, подтолкнув меня снова. — Я с ней за компанию, только деньги заберу на всякий случай.

В голубых глазах мелькнула ироничная усмешка, и Игорь вопросительно глянул на меня. Надо что-то сказать. Хотя бы поздороваться.

— Добрый вечер, — выдавила я сипло и откашлялась. — Да, это я Любовь. А деньги она заберёт. На всякий случай.

Его брови слегка приподнялись, но Игорь только жестом пригласил меня войти. Зая осталась в коридоре. Я поспешно достала из сумки справку:

— Вот, то что я скидывала в ватсап.

Он наклонился к лежавшему на кровати портмоне и достал из него толстую пачку зелёных банкнот:

— Вот то, что я обещал.

Я взяла деньги в руки и сжала так, что костяшки пальцев побелели. Вот оно, новое сердечко для Аришки! Всё прекрасно, всё чудесно!

— Ну? Мы тройничок устроим, или мне идти? — вякнула от двери Зая.

Я опомнилась. Не надо тройничка, мне бы хоть так выжить… Сунула ей деньги и сказала тихо:

— Я тебе позвоню, как только… ну это…

— Ладно, звони, — усмехнулась подруга, пряча пачку купюр в сумочку. — Удачи вам обоим!

Она закрыла дверь со стороны коридора, и я осталась наедине с Игорем.

Правило 6. Пользуйся презервативом

Гостиничный номер был в лиловых тонах. Диван, перед ним белый столик с тонкой сиреневой салфеткой, а на ней — ведёрко с бутылкой шампанского, полное льда. Дорогой отель, а бокалы дешёвые: я видела такие в «Метро» по сто двадцать рублей. Люба, соберись с мыслями! Не о том думаешь…

Я так и торчала посреди номера, прижимая к животу сумку, когда Игорь обернулся ко мне и жестом указал на диван:

— Чего стоишь, располагайся.

Диван оказался жёстким, прохладная кожа сразу прилипла к голым ногам, и я передвинулась на самый его краешек. Игорь же снял пиджак, бросив его на спинку рядом стоявшего кресла, ослабил галстук — красивый, в синюю и голубую полоску — и тяжело опустился около меня. Я, как завороженная, смотрела на его руку с дорогими часами на запястье. Обручальное кольцо тускло блеснуло в свете лампы. Он женат. Как это мило… И встречается в отеле с девственницами… Тьфу, ну мне же не жить с ним! Какая разница?

Рука аккуратно взяла завёрнутую в салфетку бутылку из ведёрка, а голос — приятный, с хрипотцой — спросил:

— Хочешь шампанского?

Я кивнула, потом спохватилась. Люба, это как с клиентами в кафе. Надо разговаривать и улыбаться. Я продублировала «голосовым сообщением»:

— Да, спасибо.

И улыбнулась.

Игорь разлил пенное вино по бокалам:

— Любовь — это твоё настоящее имя?

— Ну да, — удивлённо ответила я, принимая свой бокал. Наши пальцы соприкоснулись. У него ледяные руки.

— Прикольно, я думал, это такой «говорящий» псевдоним.

Я только плечами пожала.

— Ну, я тоже Игорь по паспорту. Выпьем за правду.

Наши бокалы тоненько звякнули друг о дружку, и я отпила немного шампанского. Брют. Ничего вычурного, слегка кисленькое, без особых ароматов. Игорь тоже глотнул, потом спросил:

— Ну, расскажи, как ты докатилась до такой жизни?

Спросил вроде как и с юмором, весело, но его голос мне показался усталым и равнодушным. Да и что ответить? Правду? Соврать?

— Просто деньги нужны, — я снова пожала плечами. Шампанское приятно холодило язык, а потом будоражило всё тело пузырьками. Надо ещё выпить.

— Ты учишься или работаешь?

— Работаю.

— И денег не хватает, — с усмешкой подытожил он, откидываясь на спинку дивана. Теперь мне стало неудобно — будет разговаривать с моим боком. Слегка повернулась, чтобы он видел моё лицо. Привычка. Клиенты в кафе…

— Шла бы ты выучилась на секретаршу, потом бы сидела в какой-нибудь приёмной большого концерна или предприятия, как моё, печатала бы документы, подносила на подпись и варила кофе.

В его голосе уже был откровенный сарказм, но я списала его на тот факт, что, возможно, он не любит своего секретаря.

— С таким миленьким личиком, как у тебя, это вообще плёвое дело.

— Мне кажется, эта работа называется «делопроизводитель».

Нет, Любаня, шутить ты не умеешь. Что за глупости ляпаешь?!

Игорь, видимо, был того же мнения, потому что решил прервать обмен любезностями. Он пересел поближе, подвинулся ко мне, обдав лёгким запахом дорогого одеколона, и спросил так буднично, словно делал это каждый день:

— Я поцелую тебя?

Ну, и что ответить на это? Я кивнула. Зачем спрашивает — ведь я пришла за этим. Игорь обнял меня за плечи, привлёк к себе и коснулся губами губ.

Я думала, будет противнее.

Но его губы оказались мягкими, ласковыми, настойчивыми. В первый и последний раз я целовалась на выпускном, полтора года назад, и моим партнёром был брутальный и невыносимо красивый одноклассник, который обычно клеился к более симпатичным и ухоженным девочкам. А в тот раз решил порадовать всех «отсталых», среди которых затесалась и я. Точно такое же впечатление сложилось и сейчас, с Игорем. Будто он за свои деньги занимался благотворительной акцией — подними девушке настроение и дай уверенность в себе…

Вторжение в моё личное пространство я пережила кое-как. Ну так… Приемлемо. Закрыла глаза. Постаралась не думать о том, что совсем не знаю человека, который целует меня. Его рука легла на мою грудь, и я вздрогнула от неожиданности. Подумала, что похожа на пугливую лошадь… Меня надо успокаивать и гладить, предлагать сахарку…

Как он целуется! Наверняка у него было много женщин… Даже язык у него не противный, со вкусом шампанского и мяты. Жвачку жевал до моего прихода… А пальцы аккуратно освободили одну грудь от платья, спустив бретельку с плеча, сжали легонько, нашли сосок… Что-то неразборчивое родилось в животе от этих простых движений. Что-то затрепетало. В любовном романе написали бы — бабочки. Катюха сказала бы — глисты… Но мне стало приятно. Даже захотелось, чтобы Игорь обнял покрепче, чтобы обнажил и вторую грудь, чтобы уже наконец взял меня…

Он поднял мою голову пальцем за подбородок и, глядя в глаза, проникновенно спросил:

— Может, пососёшь, малыш?

— Что?

В первый момент я просто не поняла, о чём он говорит. Потом до меня дошло — он просит минет. И почувствовала, как наливаются жаром уши и щёки. Глянула вниз — Игорь уже расстегнул ширинку. Ой нет, лучше не смотреть! Хотя… Всё равно придётся ведь…

Мужское достоинство оказалось вполне себе симпатичным. Раньше я его видела только на картинках, случайно открытых в гугле. И то издалека. А тут — вот оно, рядом, на расстоянии даже не вытянутой руки, а каких-то двадцати сантиметров. Игорь взял мою ладонь, положил на член и ненавязчиво подтолкнул к нему лицом. Ох ты ж… Это мне надо… взять вот это в рот? Хорошо, что тёплый, а то я до недавнего времени представляла его холодным и… скользким, что ли. Неизбежного не избежать, это правило жизни я выучила уже давно, поэтому просто наклонилась и коснулась губами тёплой нежной кожи. В душе не чаю, как делать минет, придётся импровизировать.

Лёгкий запах мыла…

Почти бархатная головка удобно заполняет рот.

Я облизываю её языком и чувствую рукой, как член твердеет.

Надо, наверное, сосать, как конфету? Втягиваю в рот, отпускаю. Игорь молчит. Хочу посмотреть на него, но не могу заставить себя открыть глаза. Не могу. Но делаю, как мне кажется лучше. Тихий стон сверху… Ему нравится? Уже неплохо.

Его рука на моём затылке. Давит… Неотвратимо насаживает на член. Ужинала ли я? Нет. Поэтому рискую показать ему только выпитый чай. Внутри всё выворачивает, и я чуть ли не блюю на Игоря. Он отталкивает меня, смотрит сверху вниз непонимающе.

— Ты чего?

— А чего вы его суёте? — отдышавшись, отвечаю с обидой, которую не удаётся скрыть.

Смешок.

— Я думал, вы все мастерицы «глубокого горла»!

— Не знаю, что это.

— Ты никогда не… занималась оральным сексом?

В его голосе удивление. Я тоже удивлённо пожимаю плечами, вытирая слюни с подбородка:

— Нет.

— А анальным?

— Нет. А что?

Похоже, Игорь шокирован. Нет, не шокирован, просто он такого явно не ожидал. Интересно, он ждал девственную проститутку?

— Ничего, — бормочет он и тянет меня за плечо. — Хочешь ещё шампанского? Потому что я хочу.

Второй бокал мы выпили в молчании. Даже как-то неловко стало. Наверняка за свои деньги Игорь надеялся на гораздо большее. Ну, а что поделать, если я не умею, не знаю, не училась! Да, всяких курсов полно в Питере — и на шесте стриптиз танцевать, и минет делать, но мне до недавнего времени даже в голову не приходило, что всё это может понадобиться. Так бы подготовилась…

Но я не успела подготовиться даже к тому, что Игорь сгребёт меня в охапку, как взрослый ребёнка, и понесёт за ширму на кровать. Даже взвизгнула от неожиданности. А он только усмехнулся:

— Ну, ты чего? Тебя приятно носить на руках — не оттягиваешь!

Я улыбнулась невольно. Конечно, что там во мне того веса… Игорь положил меня на покрывало и прилёг рядом:

— Я раздену тебя, или сама?

Но, не дожидаясь ответа, потянул подол платья вверх, обнажая мне бёдра. Смущаться поздно, Люба, молчи и не дыши… И глаза закрой…

Я запомню его навсегда, наверное, потому что Игорь воплотил мечту любой девушки о первом разе. Не то чтобы я когда-то особо мечтала, кто и как лишит меня девственности, но как и у всех были идеальные представления об этой ночи. Он раздевал меня медленно и осторожно, ласкал там, где было приятно, и явно знал, что нужно делать, чтобы доставить девушке удовольствие. Скажу честно: было хорошо. Без особого наслаждения, без каких-то изысков, без обычно описываемых волн восторга или облаков экстаза… Игорь наверняка был опытным любовником, потому что не стал ломится сразу в нужное отверстие, а сперва сделал то же самое, что и я недавно — опустился ниже, между моих раздвинутых ног, стащил трусики и коснулся языком лона.

По телу пробежала дрожь. Словно электрический разряд пропустили, слабенький, но ощутимый. Схватившись пальцами за покрывало, я смяла его безжалостно, пытаясь контролировать себя. Но чужой язык между складок моего интима, на самой чувствительной точке, тоже не знал пощады. Он менял тактику, то касаясь легонько, то нажимая сильнее, то порхая бабочкой… А я отзывалась, постанывая, выдыхая, умоляя про себя, чтобы он быстрее покончил с этой мукой. Слишком боялась, что мне понравится.

Ну, и наконец пришёл час расплаты за удовольствие.

Оторвавшись от моего клитора, Игорь подтянулся ближе и шепнул:

— У тебя вкусная киска! Хочешь попробовать?

Поцелуй застал меня врасплох. Нет, мне не слишком хотелось пробовать, но выбора не осталось. Я снова зажмурилась, принимая губы Игоря с покорностью, которой от себя не ожидала. А он, не отрываясь, разделся, почти молниеносно и совершенно незаметно. Я лишь ощутила, что моего тела касается не гладкая ткань брюк, а голые ноги, вполне себе волосатые и тёплые. Что-то ёкнуло внутри. Сейчас… Сейчас всё случится…

Игорь зашуршал чем-то, и я открыла глаза. Разорвав упаковку презерватива, он ловко натянул его на член и раскатал по всей длине. Я даже удивилась мимоходом, забыв бояться — как только налез на такой длинный ствол? Но удивляться было некогда. Игорь уже лежал на мне, между всё ещё раскрытых ног, дыша в лицо:

— Малыш, ты готова?

Поколебавшись, я кивнула. Приготовилась. Стиснула зубы. Но он не дал мне запаниковать, снова целуя, теребя сосок пальцами:

— Я постараюсь аккуратно…

Уж постарайтесь, пожалуйста.

Терпеть оказалось недолго. Да и не было так уж сильно больно. Я даже удивилась, что всё прошло так хорошо. Просто как будто укололо в промежности, я ощутила лёгкое жжение, а вслед за ним странное чувство — меня будто наполнили изнутри. Игорю, видимо, тоже нравилось — он тихо стонал, размеренно двигаясь на мне и во мне, и от этих стонов на меня нахлынуло не знакомое ранее возбуждение… Интересно, так всегда теперь будет? Я буду чувствовать эту тягучую негу каждый раз?

— Малыш, тебе не больно?

— Нет, — шепнула в ответ, прикрывая глаза и пытаясь следовать волне, на которой качалась.

— Тебе хорошо? Тебе нравится?

— А вам?

— Ты такая узкая, это просто здорово…

— Секс — это должно быть здорово, разве нет?

Сдавленный смешок.

Стон.

Я вздрогнула от неожиданно пришедшей тупой боли, а Игорь глухо зарычал, вдавливая меня бёдрами в матрас, и замер.

— Ой…

— Что такое? — тяжело дыша, с закрытыми глазами спросил он.

— Больно.

— Ну, так и должно быть, вроде как…

— Я не в курсе, у меня это в первый раз, — попытка съязвить засчитана. Пора выбираться из-под него. Я дёрнулась, недвусмысленно дав понять, что Игорь давит, и он отвалился в сторону, ответив саркастически:

— У меня тоже, представляешь!

— Вы девственник?!

— Ну, не глупи! Ты у меня первая невинная малышка.

Я только плечами пожала. Попробовал — и ладно. А мне пора.

— Ладно, спасибо за приятно проведённое время, я пойду, пожалуй…

И потянулась за платьем. Где же мои трусы? Но Игорь лениво поцыкал языком:

— Куда? Куда собралась?

— Домой.

— Ты думаешь, я выложил пять штук зелёных за полчаса?

— Так ведь… дело сделано, что ещё?

Он рассмеялся, и голубые глаза внезапно потеплели:

— Ишь, какая деловая! Пошли в душ, малыш. Хочешь ещё шампанского?

Пришлось выпить очередной бокал и последовать за Игорем в маленькую, но удобную ванную. Там я рассмотрела получше моего первого мужчину. У него было очень красивое тело. Мускулы не выпирали из-под кожи, не бугрились, как у спортсменов, но я чувствовала их, когда Игорь, вручив мне гель для душа, намекнул, что неплохо было бы потереть ему спинку. Я потёрла и спинку, и животик, и то, что было внизу животика. Так потёрла, что член снова встал, подрагивая и тыкаясь мне в бедро. Игорь сунул мне душ в руку и выскочил из ванны:

— Момент, малыш, никуда не уходи!

Я и не собиралась. Тёплые упругие струи душа смывали запах Игоря и расслабляли. Деньги есть! Есть денежки, денежки недостающие! Скоро я уйду отсюда, из этого номера, заберу их и утром положу на счёт. А потом сразу переведу в Асклепиос, сразу же, тотчас после перевода куплю два билета на самолёт для моих девчонок… Они улетят в Германию, и я вздохну спокойно. Забуду всю эту историю…

Игорь вернулся уже с одетым членом наперевес и без слов, забравшись ко мне в ванну, развернул меня лицом к стене и надавил на спину, заставляя нагнуться. Пальцы скользнули во влагалище, и я снова ойкнула. Игорь же прижался к моей спине, шепнул на ухо:

— Сейчас будет лучше, вот увидишь!

Снова обожгло изнутри, но лишь на короткий миг. Я уткнулась носом в сгиб локтя, держась за кафель ладонями, и только фыркнула:

— Осторожно…

— Что, опять больно?

— Толкаете сильно!

— Ну, так у меня и не десять сантиметров, — самодовольно усмехнулся он, продолжая с каждым толчком погружаться всё глубже в моё тело. Не выдержав, я простонала:

— Аккуратнее…

— Я аккуратно…

— Не так сильно…

— Тебе понравится…

— Что тут может нравиться… — шепнула я сама себе, чтобы он не услышал, и зажмурилась. Руки Игоря ласкали мои груди, возбуждая несмотря на тупую боль внутри, и в животе родилось ощущение сытой наполненности. Мне это всё-таки нравится, блин, блин, блинский блин! Просто секс, без никаких чувств к этому первому в жизни мужчине…

После душа мы снова переместились на кровать, снова пили шампанское, целовались. Меня научили минету, правда, в этот раз Игорь не настаивал на глубине, но подбадривал и подсказывал, как надо ласкать пальцами и языком. Потом он заказал в номер корзинку фруктов, и мы допивали шампанское под сливы, виноград и кусочки манго…

А когда он уснул, я мышкой выскользнула из-под отяжелевшей руки и, подобрав с пола платье с трусами, оделась. Надо домой. Не ночевать же в гостинице! Никто меня не гнал и не удерживал, но мне хотелось поскорее забрать пачку долларов и почувствовать их шуршание, их краску, их власть. Новое Аришкино сердечко! Уже совсем скоро!

С сапожками наперевес прокралась к выходу, но вернулась. Игорь лежал на покрывале, и мне стало жалко мужчину. Замёрзнет, заболеет… Накинула свободную сторону одеяла на сопящее тело, укрыла ноги и тогда со спокойной совестью вышла из номера.

Время приближалось к часу ночи, метро давно закрылось, но пешком я не потопала. Хотя тут и недалеко. Как большая, ответственная девочка (уже нет) вызвала такси. Гулять так гулять! Да и второго Николая в этот раз может не оказаться рядом. Заказанное такси подъехало быстро и домчало меня до Заиного дома за пятнадцать минут.

— Подождите меня, я сейчас.

Заберу деньги и доеду домой. Приму души и лягу спать. Как же всё-таки хорошо вышло!

Заин номер не отвечал. Неужели спит? Я ждала, считая гудки и начиная нервничать. Нет, всё будет хорошо. Она просто уснула. Сейчас ответит. Сейчас…

— Алё?

— Зай, привет, это я.

Правило 7. Борись до последнего

— Кто я?

— Ну я, Люба. Я уже в подъезде, сейчас поднимусь за деньгами.

Ступенька, ещё ступенька. Голос в телефоне:

— Егорова, ты что, набухалась там? За какими деньгами?

Я даже остановилась.

— Как за какими? Я же тебе отдала на хранение! Пять тысяч. Просыпайся, Зай!

— Я не знаю, о чём ты сейчас говоришь, но тебе надо домой баиньки. Проспись немного.

— Зая… Это я, Люба, ты чего! Я тебе отдала деньги, чтобы забрать их потом. За девственность. Ты проснулась?

— Егорова, ты сдурела или что? Какие деньги?

— Ну, ты же была со мной в гостинице…

— Я не знаю, что тебе дали в гостинице, я тебя проводила для компании. Никаких денег ты мне не давала.

— Подожди, я сейчас поднимусь к тебе…

— Даже и не думай. Я сплю. А ты езжай домой. Вообще уже, все с ума посходили!

В голосе Заи появились обозлённые нотки. Я даже усомнилась — а были ли деньги? Может, мне всё приснилось? Нет, нет же! Я дала ей пачку долларов в руки. Она спрятала их в сумочку. И улыбнулась…

— Зая, ты же мне ещё удачи пожелала… Послушай, ты не можешь так со мной поступить! У меня мелкая в больнице, ей нужна операция…

— Егорова, я тебя предупреждаю: если ты сейчас заявишься ко мне, я вызову полицию. Напишу заявление о клевете, ты пойдёшь под суд! А потом уже с полицией будешь объясняться, у кого ты какие деньги брала за секс. Поняла?

— Зая…

Я просто не знала, что сказать, как ответить, чем вразумить. Только поняла, что денег нет. Нет и не будет.

Как она могла меня кинуть?

Как?

В голове не укладывалось. Просто по-человечески… Впрочем, я ни разу не сказала Зае, зачем мне деньги. Но сейчас же сказала! Может, она не расслышала?

— Зоя, — я даже назвала её настоящим именем, а не дурацкой кличкой. — Моей племяннице осталось жить две недели, если я не заплачу клинике. Она умрёт. Ей всего три года…

— Егорова, алло! Я тебе объясняю популярно, что за вымогательство и клевету я тебя засужу. А ты решай сама, что делать. Мне совершенно параллельно, что ты делала в гостинице, за деньги или бесплатно. Я знаю только одно — ты мне никаких денег не давала, и я тебе ничего не должна! Ещё и в порядок человека привела бесплатно, а она недовольна! Иди домой, Егорова. Для тебя же будет лучше.

— Сука ты, Зая! — в сердцах бросила я, не найдя ничего лучше. А она сладко пропела в телефон:

— Разговор записывается, так что всё против тебя, дорогая!

Прервав звонок, я прислонилась к стене. Сердце билось в ритме похоронного марша — редко и странно, будто сейчас остановится. Вдох-выдох. Люба, надо что-то делать… Надо. Но что?

Что. Мне. Теперь. Делать.

Вариант всё же пробиться к Зае не прошёл на голосовании. И правда, как я объясню, откуда взяла деньги в гостинице? А бывшая одноклассница очернит меня как пить дать… Мне нужны деньги. Кровь из носа. Почему я согласилась на Заино предложение? Боялась, что Игорь меня кинет. А вышло вон как. Меня кинули, но вовсе не Игорь.

Игорь… Я должна вернуться к нему. Должна уговорить дать мне денег взаём. Как умею и знаю. Это вопрос жизни и смерти Аришки…

И такси ждёт.

Такси почему-то в этот момент показалось мне самым важным. Надо спуститься, стоит ведь, счётчик тикает… Да, я вернусь в гостиницу. Упаду на колени перед Игорем, умолю. Другого способа у меня нет, да и целки тоже уже нет, иначе можно было бы договориться с Муссой, пусть он страшненький и старый.

Я внезапно остановилась. У меня же есть аккаунт на том сайте, где я писала Игорю! Я быстро разблокировала телефон и вошла в закладку браузера. Но сайт показал мне несуществующую страницу. Я попыталась залогиниться, но мне вежливо сказали, что такой почты не существует в их базе.

Зая всё удалила. Хитрожопая дрянь! Подстраховалась! Теперь я вообще ничего не докажу — ни айпи, ни следов не осталось. Чуть не швырнула телефон в стену от ярости, но сдержалась, в последний момент вспомнив, что нет денег на новый.

Такси всё ещё стояло у подъезда. Я открыла дверцу и села на переднее сиденье:

— Планы изменились. Мне надо вернуться в гостиницу.

— Ладно, — согласился парень, доставая смартфон. — Я отменю поездку до Автово, а вы перезакажите сразу. Эй, девушка! Вы слышите? Перезакажите, и я возьму. С вами всё в порядке?

— Нет, не всё, но неважно.

Слабость во всём теле догнала меня, как после напряжённой смены. Я сейчас сдохну… Нет, надо держаться, пока не доведу дело до конца! Блин, а я ещё думала, что свидание в отеле — самое страшное из всех испытаний…

— Сейчас, я перезакажу, не волнуйтесь. Мне надо обратно в гостиницу… Какой там адрес, я забыла?

— Адмиралтейская набережная, — услужливо подсказал водитель. — Кажется, номер четырнадцать.

Двадцать минут на всё про всё, и я вышла из такси перед гостиницей. Сапожки натёрли ноги, каблуки норовили поймать каждую щель между плитками, а у меня на душе выла и царапалась дикая отчаявшаяся кошка. Игорь просто пошлёт меня в пешее эротическое. Я бы на его месте послала. Но делать мне всё равно нечего…

Девушка на стойке подозрительно прищурилась на меня, но я нашла в себе силы улыбнуться и сказать:

— Я забыла в номере… очки!

Она кивнула, срисовывая взглядом на всякий случай мои особые приметы, и я пошла к лифту. Сердце вдруг ожило, забарабанило в рёбра так, что я чуть не задохнулась. Блин, блин, блин! Пожалуйста! Я не хочу, чтобы мелкая умерла! Не хочу…

Перед дверью в номер Игоря я снова тормознула. Стрёмно-то как… Страшно… Нет, Люба, страшно будет сидеть у кровати Аришки, смотреть, как она синеет, и знать, что уже больше ничего сделать невозможно. Так что вперёд и снова с песнями!

Я решительно постучала в дверь, прислушалась. Снова постучала. Нет, так я буду ломиться до утра… Достала телефон и набрала Игоря в ватсапе. Гудки… Гудки… Гудки… Сбросив звонок, опять набрала упрямо. Я буду драться до самого конца. Нельзя отступать!

— Кто это, бл… — раздался сонный голос в наушнике, и я вдруг растеряла все слова, только пискнула жалобно:

— Это Люба. Откройте, пожалуйста.

За дверью послышались тяжёлые шаги, щёлкнул замок, и передо мной появился Игорь — как был, голышом, с растрёпанными волосами, с недовольной миной на лице:

— Ты что, забыла что-то?

— Пожалуйста, помогите мне!

Это всё, что я смогла выговорить. На большее меня не хватило: разревелась прямо под дверью, сгорая от стыда, от жалости к Аришке, от собственной глупости. Сквозь слёзы почувствовала, как Игорь втаскивает меня в номер и сажает на диван, но всё никак не могла собраться и прекратить рыдать. Как будто напряжение последних недель, последних дней вырвалось наружу и не собиралось покидать меня без боя. А я не хотела бороться. Я хотела на ручки…

— Ну, ну, что за истерика? — услышала недовольный голос Игоря и только замотала головой, протестуя. Я не истеричка, мне просто так плохо, что край!

— Держи-ка.

В мои губы ткнулось что-то холодное и круглое, я машинально открыла рот и получила порцию алкоголя, которую так же машинально проглотила, закашлявшись от жжения в гортани. Но глоток помог — я очнулась и даже смогла говорить:

— Ч-что эт-то?

— Коньяк, — невозмутимо ответил Игорь, стоя надо мной античной статуей.

— Я же не пью почти! — икая и всхлипывая, протянула неизвестно зачем.

— А что тут пить? Лекарственная доза. Давай ещё глоток.

Я отпила совсем чуть-чуть из маленькой бутылочки и поморщилась. Гадость, конечно, но зато в чувство привела. Подняв взгляд на Игоря, я сжала «мерзавчик» в пальцах и сползла на пол, на колени:

— Пожалуйста… Помогите мне! Умоляю!

— Так, тихо, тихо! — он наклонился, подняв меня, и велел голосом, не терпящим возражений: — Рассказывай, что случилось, только без соплей и истерик.

— Деньги… — всхлипнула я, чувствуя, как отступившее было отчаянье возвращается. — Она забрала деньги!

— Кто она? Эта кукла, что была с тобой?

— Да. Она мне их не отдала… Она вообще пригрозила, что заявит в полицию…

Слёзы ринулись из глаз снова, и Игорь встряхнул меня, прикрикнув:

— А ну, не реветь! Сказал же!

Кивнув, я проглотила рыдания, дыша через рот. Спокойно, спокойно… Нельзя злить его!

— Значит, эта белобрысая тебя кинула? Ну, а я-то тут при чём?

— Мне нужны эти пять тысяч, — прерывающимся голосом сказала я. — Без них она умрёт…

— Так. Объясни чётко и ясно: кто умрёт, почему, вообще, что ты от меня хочешь?

Вдох-выдох. Ещё один. Чётко и ясно я ответила:

— Моя племянница ждёт операцию в Германии. Без операции она умрёт. Ей всего два годика… А в России такие операции не делают до пяти лет… Она уже… У неё уже…

Представив Аришку и её шрамик на груди от предыдущей операции, я всё-таки расплакалась и сквозь слёзы и сопли прорыдала:

— Я сделаю всё, что вы захотите, только спасите её! Пожа-а-алуйста!

Кажется, я опять перестала соображать и ревела в голос, и пыталась снова упасть на колени, но Игорь не позволил. В меня влили ещё порцию алкоголя, уже не коньяка, а какого-то ядрёного виски, уложили на кровать и обняли. Голос мужчины говорил, говорил, ругал меня, подбадривал, но главное — успокаивал.

— Тише ты, тише! Перебудишь всех в отеле! Ложись, давай спать, утро вечера мудренее. Всё решим утром, договорились? Да понял я, понял, всё, что захочу… Не реви. Переставай реветь! Всё, тихо… Эй, у меня, между прочим, завтра совет директоров с утра, как я буду выглядеть невыспавшийся?..

Совет директоров неожиданно убедил меня. Да, спать… Утром, всё утром. Меня обняли, уложили головой на плечо, прижали спиной к груди, крепко и безапелляционно. И я расслабилась, растеклась лужицей по постели рядом с, по сути, совершенно незнакомым мужчиной. И да, я уснула, сама не знаю как.

Утро пришло совершенно неожиданно и началось для меня с аромата крепкого свежезаваренного кофе. Какой кофе, откуда? Я пью чай с тех пор, как мать вынесла в скупку кофемашину. А потом я услышала разговор. Говорил мужчина, явно по телефону.

— …Да, приеду позже… Нет, к десяти точно… Личные дела у меня, личные, понимаешь?.. А раз понимаешь, то всё. Скоро буду.

Меня ласково и игриво ущипнули за щёку:

— Любовь свет Батьковна! Пора вставать, в школу опоздаешь!

Глаза открылись сами собой, и я села, как распрямившаяся пружинка:

— Ой!

— Чего ойкаешь? Ты меня ночью напугала, кстати. Вставай, нам принесли кофе с круассанами. А за завтраком поболтаем о насущных проблемах.

Игорь протянул мне руку, помог подняться с кровати и широким жестом указал на сервировочный столик, покрытый белоснежной салфеткой, с чашечками, кофейником, тарелочками, на которых лежали свежие французские рогалики.

— Садись и рассказывай подробно, что случилось.

— Мне так стыдно, — вздохнула я, устраиваясь на диване. — Я клиническая дура, и жизнь ничему меня не научила.

— Со всеми случается, — усмехнулся Игорь. — Давай детали своей глупости.

За кофе я рассказала всю историю. Начиная с появления в моей жизни Аришки, с её порока сердца, с операции, которую провели в полтора месяца, и которая позволила мелкой прожить до сегодняшнего дня. И заканчивая невозможностью найти недостающую сумму для Асклепиоса, встречей с Заей и её «помощью». Пока я говорила, Игорь хмуро пил кофе и молчал. Я даже подумала, что он не слушает, занятый своими мыслями. Но, когда рассказ закончился, мужчина поднял на меня взгляд и сказал:

— Сейчас поедем в больницу. Я проверю твои слова. Извини, но я прежде всего бизнесмен и склонен не доверять никому.

— Я понимаю, — пробормотала, кивнув. — И это правильно. Я вот доверяла, а получилось… что получилось.

Когда мы спустились в холл гостиницы, к Игорю быстрым шагом подошёл невысокий худощавый мужчина с рыжеватыми усами и коротко стриженой головой, круглой, как шар:

— Сергеич, опоздаешь на совет директоров.

— Андреич, надо в одно место слетать по-быстрому.

— Надо так надо, — покладисто ответил мужчина и ловким жестом нахлобучил на голову форменную фуражку. Шофёр. Интересно, насколько Игорь важная шишка, чтобы ездить на машине с шофёром?

На улице было пасмурно, и накрапывал мелкий дождик, вполне обычный в Питере даже летом. На паркинге осталось совсем мало машин, и Андреич поспешил к импозантному чёрному джипу. Перед нами предусмотрительно распахнули дверцу, Игорь пропустил меня в салон, сел рядом. Ну как рядом — на банкетке сзади спокойно могли бы разместиться человек пять. Худых. Толстых четверо. Поэтому мы не сговариваясь уселись подальше друг от друга.

— Куда ехать? — осведомился шофёр, заводя мотор. Игорь не глядя махнул на меня, копаясь в папке с документами. Я очнулась:

— В первую детскую, пожалуйста.

— Это у нас где такое? — наморщил лоб Андреич, активировав навигатор. — Сейчас найдём, уно моменто.

В машине мы не разговаривали. Шофёр почти сразу включил музыку — что-то классическое, чего я раньше не слышала. Игорь уткнулся носом в планшет, вдумчиво тыкая в экран пальцем, читая, а потом, видимо, отвечая на мэйлы. Я чувствовала себя кусочком мёрзлого говна. Хотелось закрыть глаза и умереть. Такое состояние случалось нечасто и ненадолго, но в подобные моменты я себя дико ненавидела. Приходилось признаваться себе, что я ничего не контролирую, от меня ничего не зависит, всё во власти внешних сил: бога, космоса, рептилоидов… А я так, маленький винтик в системе, можно подтянуть, а можно и оставить болтаться, на работе всего механизма это не скажется.

Утренние пробки рассасывались довольно быстро, и джип уже через сорок минут остановился у больницы. Снова вежливый Андреич распахнул дверцу, и я выбралась вслед за Игорем, поспешила к уже давно и до боли знакомым ступенькам главного входа.

Медсестра сначала не хотела нас пускать в отделение, мол, обход, всё такое, посещения после обеда, но Игорь очень быстро убедил её, что нам просто необходимо увидеть больного ребёнка. После этого я смотрела на него исключительно с уважением: настоящий руководитель. Пара слов, и нам выдали бахилы, халаты и дали добро.

Когда мы вошли в палату, Катюха дремала на маленькой «маминой» кровати. Услышав стук двери, подскочила — опухшая и измученная, вся словно постаревшая. Сестрёнка моя… Аришка лежала под капельницей, утыканная присосками, и, задирая пальчик с крокодильчиком пульсометра, играла на телефоне в очередное переодевание принцессы. Увидев меня, радостно улыбнулась, но насторожилась, заметив Игоря. Ещё бы — в халате он был похож на врача.

— Люба? — сестра не спросила, но я поняла, о чём хочет спросить, поэтому быстро подошла и шепнула на ухо:

— Это спонсор.

Бесценное выражение глаз сестры, стремительно меняющееся с тусклого на яркое и обнадёженное, порадовало. Значит, она не совсем ещё впала в депрессию… Вон, чёлку поправила, глаза подтёрла!

— Здрасьте! — тон Катькиного голоса показался мне слегка заискивающим, но мне ли осуждать её? Игорь кивнул, не глядя на неё. Смотрел только на мелкую. Катя заметила и шикнула на Аришку:

— Что нужно сказать?

Та подняла на маму глазки и спросила почти утверждающим тоном:

— Длястуй?

Катя кивнула, и мелкая выдала пулемётной очередью:

— Длястуй тётя Юба длястуй дядя!

Несмотря на синеву губ, глазёнки её светились любопытством. Игорь с улыбкой ответил:

— Ну, здравствуй. Как тебя зовут?

— Алиська!

— Так что, Алиска, ты приболела, значит?

— Не Аиська, а Алиська! — возразила мелкая серьёзно, а я перевела на автомате:

— Аришка она.

— Алиськи бобо сидецька! Цюцють! А мама казала — сколя поцинят сидецька!

И снова пришлось перевести лепет:

— У Аришки чуть-чуть болит сердечко, но мама сказала, что скоро его починят.

— А ты кто, дядя? — с изысканной детской вежливостью полюбопытствовала Аришка. Игорь шагнул к кровати, аккуратно взял маленькую ручонку и, наклонившись, изобразил на кисти галантный поцелуй:

— Меня зовут Игорь.

Мелкая ошеломлённо смотрела на него, а потом залилась смехом, сказала важно:

— Ой, я как плинцесса!

— Самая настоящая, — заверил он её на полном серьёзе.

— Дядя Игай, ты доктоль?

— Нет, я не доктор.

— Халясо. Доктоль колет луцку…

И она со вздохом показала катетер в вене. Игорь качнул головой:

— Я не буду колоть, честно.

Голос его дрогнул. Обернувшись ко мне, сказал:

— Выйдем.

В коридоре глаза его снова похолодели. Отрешённым равнодушным тоном Игорь спросил:

— Кто её лечащий врач?

— Доктор Колосков.

— Жди здесь.

Распорядился, словно я была его сотрудницей, и ушёл к посту медсестры. Быстрым шагом занятого человека. А я прислонилась к стене, ощутив спиной могильный холод кафеля, и прикрыла глаза. Какому богу помолиться? Какими словами?

— Любаня! Люб! Это что за тип? Правда, спонсор?

Вздрогнув, ответила высунувшейся из палаты сестре:

— Правда и спонсор.

— Боже, какой мужчина! — выдохнула Катька. — Пришёл, увидел, победил чо! Прямо настоящий мужик… А где ты его нашла? Признавайся!

— Не твоё дело. Хоть бы помог…

Рассказывать сестре про продажу девственности и кидалово не хотелось от слова совсем. Лучше ей ничего не знать. И так дёрганная, а тут ещё лишние переживания. Пусть думает, что я нашла богатенького благотворителя просто так. Но мою многоопытную Катерину не провести. Она подтолкнула меня локтем в бок и шёпотом спросила:

— Любк, ты с ним трахалась?

— Угу, три раза! — зло ответила я. — Сдурела ты, Катька!

— А я бы… Отдалась бы, не раздумывая… — мечтательно сказала она. — Даже если он извращенец.

— Ой, отстань, ладно?

Из палаты послышался голос Аришки, и Катя скрылась, притворив за собой дверь. Я вздохнула. Хоть бы заплатил. Хоть бы проникся… Не может же он быть настолько чёрствым! Но червячок сомнения грыз изнутри. Игорь не обязан. Совершенно не обязан. Он даже не был обязан тащиться со мной в больницу.

Через двадцать минут я снова увидела своего спасителя. Он шёл всё тем же быстрым шагом и приблизился почти вплотную:

— Значит так. Я перевёл пять тысяч евро на счёт клиники в Германии, как благотворительный взнос. Организовал трансфер твоей сестры и племянницы прямо из больницы в аэропорт. Надеюсь, загранпаспорта в порядке?

— Да, конечно, — ответила я, не веря своим ушам. — И даже Шенген есть… Только билеты купить осталось…

— Никаких билетов, это частный самолёт. Главное, чтобы были в порядке документы, а то завернут из Кёльна.

— Господи, Игорь… Я не знаю, как вас благодарить…

Я и правда не знала, что сказать. Глянула на свои руки — они дрожали, как у алкоголика. И вспомнила:

— То, что я сказала вчера ночью, чистая правда: я сделаю всё, что вы захотите!

Он с усмешкой переспросил:

— Абсолютно всё?

— Ну… В рамках УК РФ, конечно, — добавила поспешно. Вдруг он велит мне убить кого-то?

— Ну вот, а я уже напридумывал кучу нелегальных заданий! — откровенно фыркнул Игорь, а потом стал серьёзным, как раньше, и продолжил: — Мне пора. Я тебе позвоню, будь наготове.

Я стояла, бессильно опершись на стену, и смотрела в его спину — прямую, как доска, и всё ещё не верила. Всё действительно кончилось? Все мои мучения и судорожные попытки достать деньги завершены? Аришка точно полетит в Асклепиос и вернётся со здоровым сердечком?

Правило 8. Всегда находись в полной боевой готовности

По пути домой я зашла в магазин. Деньги были отправлены в немецкую клинику сразу же после ухода Игоря, подтверждение из банка пришло пару минут спустя, а ещё через полчаса вежливый мэйл из Асклепиоса поблагодарил за своевременную оплату счёта и подтвердил даты ожидания маленькой больной. Колосков принёс все необходимые документы, бумагу на трансфер и, не скрывая радости, похвалил нас с сестрой за оперативность. Он был хорошим кардиологом, мне нравился как врач, а ещё потому, что искренне сожалел о невозможности проведения операции здесь, в Питере. Конечно, операцию-то сделать можно, но процент выживаемости детей… В Германии он на порядок выше.

И теперь у Аришки будет этот порядок. У неё будет новое сердечко, которое проработает всю жизнь, и расти сможет вместе с её телом, и выдержит непоседливость малявки. Конечно, впереди ещё реабилитация, впереди бесчисленные ЭКГ и УЗИ, но главное сделано. Аришке подарен шанс.

Игорь уплатил больше, чем оставалось собрать, а немецкие педанты не взяли ни цента сверх положенной суммы, поэтому на счету всё ещё висело несколько десятков тысяч рублей. И я решила чуть потратиться и приготовить праздничный обед. Или ужин. Ну, и ссобойку в больницу, а то там кормят…

Курицу в кастрюлю, фарш в миску, картошку почистила, зажечь газ под бульоном… Так, теперь займёмся котлетами. Вместо хлеба я любила добавлять туда меленько потёртую сырую картошку, плюс соль, плюс зелень и яйцо. Никаких панировок — только хардкор, только мясо. Салат решила сделать овощной — просто помидоры с огурчиком и луком, а до кучи ещё и один праздничный. Самый доступный, самый любимый Аришкой — оливье. Она всегда выбирала из него сначала горошинки, а потом уже ела всё остальное. Поэтому горошка я запасла две банки.

Весело напевая под нос что-то популярное, я тёрла картофелину над миской, превращая невинный овощ в пюре. И услышала за спиной голос:

— М-м-м, хозяйканама, что такое происходит на этой кухне?

— Привет, — откликнулась, обернувшись на Николая, который принюхивался к запахам, не решаясь войти. — Так, решила приготовить обед.

— Хорошие новости?

— Просто отличные, — улыбнулась, стряхивая с пальцев в раковину налипшие ошмётки картошки. — Я нашла деньги на операцию.

— Ого! Сильна! — с неподдельным уважением протянул Николай, а я подумала: хорошо, что он не знает, каким именно способом…

— Это надо отпраздновать.

И он исчез из кухни прежде, чем я успела предупредить, что не пью. Нет, пить я пила, конечно, но совсем не часто. На праздники, например. Бокал шампанского на новый год. Два бокала вина на днюху. Бутылочку пива с девчонками с работы после удачной смены. Но не больше. Никогда. Слишком много раз видела последствия.

Покачав головой, вернулась к котлетам. Попробовав на соль и перец, удовлетворённо отставила в сторонку, прикрыв полотенцем. Суп уже пустил пенку, которую я собрала шумовкой. В кастрюлю полетели луковица, нарезанная соломкой морковка и щепоть соли. Теперь пусть варится до упора на маленьком огне, а я пока пожарю котлетки.

— Я не знал, что ты любишь, и взял вино и коньяк.

Николай появился на кухне так же внезапно, как и исчез. Даже интересно стало — может, он секретный агент? Или у него в предках были кошки? Хмыкнув, я положила в горячее масло сырую котлету и ответила:

— Мне вино. Штопор во втором ящике справа.

— Будет сделано, — пробормотал Николай, пытаясь втиснуться между мной и столом, чтобы достать до ящика. Разумеется, я оказалась зажата его бёдрами и кухонной тумбой. Совсем недолго, но ощутимо. И этот негодник просто замер вот так, словно решив продлить удовольствие. Блин! Я шевельнулась, но меня сдавленно попросили сзади:

— Не двигайся, а то я застряну.

— По-моему, ты уже…

Руки легли мне на талию, крепко ухватили и прижали. Уже не случайно, а очень даже нарочно. Нет, он издевается…

— Прости.

Попой почувствовала нечто твёрдое. Силы небесных планет, сделайте так, чтобы это был телефон! Хотя телефон не двигается и не растёт сам по себе. Отпихнуть бы, но я так сделаю только хуже. А в животе всё сжалось и разжалось, затрепетало… Бабочки там порхали или червячки ползали — моё тело отреагировало без участия головы. Оказалось, я уже прислонилась спиной к груди Николая. Его губы защекотали кожу возле уха, вызывая дрожь в руках и ногах. Да что ж такое?! Куда это годится? Сто лет назад решила для себя: никаких отношений с жильцами!

— У меня котлеты горят, — ляпнула, чтобы сказать хоть что-то, но это подействовало. Будто схлынуло наваждение. И стало сразу понятно, что дотянуться до ящика Николай мог, не касаясь меня. Котлеты оказались весомым аргументом, потому что жилец быстро нашарил в ящике штопор, быстро сдал назад, бормоча:

— Прости, прости… Не кухня, а собачья будка, право слово… Может, мебель передвинуть, а то вдвоём не разойтись?

— Ну конечно, дело в мебели, как же я сразу не догадалась…

— Не ворчи! — я не видела его лица, но поняла, что Николай улыбнулся. А на щеках появились ямочки, наверное. Вообще, он мужик приятный… И руки растут не из жопы, и нужные знакомства есть.

В раздумьях я не заметила, как подцепила котлету самым краем лопатки. И уронила. Ахнув, попыталась поймать рукой, успела, обожглась, перебросив в другую руку, но забыла, что в той лопатка. Результат — котлета отлетела к холодильнику и была поймана ловкой ладонью Николая. Он протянул мне трофей, и я заметила, что жильцу вроде как плевать на сто пятьдесят градусов по Цельсию, которыми полыхала котлета.

— Ты чего едой разбрасываешься? — со смехом подколол Николай, а я разозлилась:

— Ты меня отвлекаешь потому что! Сядь там и не отсвечивай, пожалуйста!

— Я? Отвлекаю? Да я изо всех сил стараюсь быть полезным! — притворно оскорбился Николай. — И надеюсь на твоё расположение, чтобы получить вкусную котлетку!

— Если хочешь котлетку, займись чем-нибудь, но подальше от меня, — пробурчала я и кивнула на стеклянную салатницу: — Вон, помидоры порежь.

— Порежу, — легко согласился жилец. — А можно мне котлетку авансом?

— Не торгуйся, — я покачала головой, понимая, что не могу сердиться на него. Смешной, добрый, совсем близкий, несмотря на то что мы знакомы всего ничего. Хороший парень. Жалко, что женат.

Поэтому спать с ним я не буду.

Да и хватило мне Игоря, если честно. Всё, всё, баста. Я подвинула Николаю салатницу, дала свой любимый короткий ножик и шлёпнула на стол разделочную доску:

— Режь. А потом подумаю про котлету авансом.

— Вот угодил… Эксплуатация вообще…

Он с ворчанием принялся кромсать помидоры на салат, а я усмехнулась. Не эксплуатация, а компенсация. Впрочем, чего это я… Он мне пять тысяч рублей дал на Аришку и даже расписку не взял. Точно, я просто возьму половину квартплаты в следующий месяц, и дело с концом. Самое главное — не потакать его приставаниям. Не забыть бы в следующий раз, когда Николай ненароком прижмётся ко мне…

— Так, а как же вино? — услышала голос из-за спины. Обернулась. Жилец не улыбался, как я ожидала, а смотрел серьёзно, протягивая бокал, полный густого вина. Цвет его был похож на кровь. На очень свежую кровь. Себе Николай налил коньяка в один из гранёных стаканов, стоявших в мойке. Мельком глянув на последние котлеты в пузырящемся жире, я взяла бокал за ножку:

— Ну, давай. За Аришку.

— Чтоб она полностью поправилась, — согласился Николай. Тонкий звон стекла. Вкус вина — с кислинкой, ясный, строгий. Он заиграл на языке, отозвался сладостью в горле, а потом пришло послевкусие — чуть цветочное, чуть медовое, чуть вязкое. Я даже прикрыла глаза, наслаждаясь этим первым глотком, и очнулась только, унюхав запах горелого. Видимо, Николай тоже его почувствовал, потому что обернулся быстрее меня. Просто отодвинул в сторону ящика с приборами, ловко снял котлету со сковородки и положил на тарелку, пробурчав:

— Чур, эта горелая — твоя.

— Моя, моя.

Я поставила бокал на стол и завладела лопаткой. Точнее — вырвала её из руки жильца со словами:

— Отдай сюда. Нефиг на моей кухне распоряжаться.

— Вот чего бы нефиг? — сразу обиделся Николай. И мне показалось, что на этот раз взаправду. Передёрнула плечами. А он придвинулся ближе и коротко обнял, дохнул в ухо:

— Может, я хочу распоряжаться не только на кухне…

Его губы легонько пробежались по щеке от уха до губ, оставляя след из почти незаметных поцелуев, и я снова забылась от неожиданной ласки. От Николая пахло чем-то свежим и истинно мужским, каким-то одеколоном, название которого я знала, но забыла. Распоряженец… Он и так тут с самого начала делает, что хочет. С прежними жильцами я такого не позволяла, да они и не стремились…

— Не надо, Николай…

— Зови ты меня уже Коля, по-простому…

— О! А чего вы тут без меня пьёте?

Отпрянув от Николая, я почти бессознательно замахнулась лопаткой:

— Тебе чего надо? Иди отсюда нафиг!

— Ты как с матерью разговариваешь! — оскорбилась та, тряся головой с сальными волосами. — Нехорошо, слышишь, доча…

Рука её с грязными ногтями, на которых облупился старый лак, схватила помидор со стола и уже потянулась к бутылке коньяка, но я вцепилась в запястье, превозмогая брезгливость:

— Уйди отсюда! Когда ты мне матерью-то была? Когда ноги раздвинула и родила?!

— Да ты что, доченька…

Я развернула её за плечо, с силой толкнула в коридор:

— Сказано было: на кухню не соваться, когда я дома! Давно сказано! Вот и вали!

— Ну ничего, я ещё вернусь!

Тьфу ты… Вернётся она. Хоть бы поинтересовалась, как у внучки дела, как здоровье! Нет, как же! Какая внучка, главное — алкоголь… Ненавижу. Всей душой ненавижу. За все её пьянки, за кавалеров-собутыльников, которые к Катюхе постоянно приставали, от которых приходилось сбегать на улицу и торчать до поздней ночи на холоде… За тычки, за пустой холодильник, за вечные упрёки и придирки…

— Ненавижу, — пробормотала, машинально выключив газ под бульоном. — Хоть бы сдохла уже…

— Не говори так, Люба.

Тёплые руки снова обняли, но уже совсем не так, как раньше. Будто старший брат вдруг появился, защитил, спрятал. Будто тогда не позволил матери оттаскать Катьку за волосы, потому что она стащила из холодильника колбасу, и мы вдвоём сожрали её на лестнице в парадном, давясь от голода и жадности… Первое воспоминание. Мне было пять лет, Катьке восемь.

Уткнувшись носом в футболку Николая, я разревелась. Снова. Слишком часто… Хватит, дурёха, хватит! Это жилец, а не психолог, он не обязан… И вообще… Радоваться надо, Аришка поедет в Германию… А я ною.

Но слёзы было не остановить. И я ревела, всхлипывая, словно вернулась в детство, вцепившись в руки Николая, пряча мокрое лицо на его груди.

Когда первая волна истерики схлынула, я вспомнила о супе и снова зажгла газ. Николай наполнил наши бокалы и молча пододвинул мне вино. А, пусть. Выпила в несколько глотков и сунула в рот кусок помидора. Потом отложила десяток котлет в пластиковую ёмкость, а остальные поставила на стол. Николай снова принялся нарезать салат, а потом спросил:

— Почему вы её не отселите? Квартиру можно разменять.

— Без доплаты? Только на две однушки. Будем так же ютиться, но не сможем комнату сдавать.

— А лечить пробовали?

Я только усмехнулась. Как же, не пробовали… Катька всё её уговаривала, всё пыталась достучаться, потом просто махнула рукой и уехала к мужу на съёмную квартиру. Я терпеть не могла мать, поэтому предпочла просто отгородиться от неё. Жила в зале, сдавала комнату, а мать шугала отовсюду. Когда Катюха вернулась с Аришкой, мы передислоцировались, а мать я предупредила: будет лезть к нам — получит по рогам, а то и срок. Так и жили.

Всё это я рассказала Николаю и вздохнула:

— А в последнее время она совсем распоясалась. То ли кто проконсультировал, то ли сама берега потеряла… Обычно она тихая. Бухает себе в комнате или пропадёт в компании на несколько дней…

— А другие родственники? Отец ваш?

— Бабушка умерла давно. Мне года четыре было, я вообще не помню. Если бы не она, я бы до сегодня не дожила. А отец… Я его и не знала никогда. У нас с Катькой они разные. Катькин откинул копыта на зоне лет семь назад. Бабушка рассказывала ей, что там такая любовь была, такая любовь… Но он однажды в драке кого-то зашиб до смерти, получил срок, в колонии снова подрался, в общем… Ну и мать без него под откос пошла. Обычная история, в России таких женщин сотни тысяч.

Я говорила, говорила, пощипывая мясо с котлеты, Николай слушал, не перебивая, только нож мерно стучал по доске и скрёб её, сбрасывая нарезанное в миску. Когда салат был готов, жилец задумчиво налил нам ещё по бокалу, выпил свой коньяк и, зажевав пёрышком зелёного лука, сказал:

— Знаешь, есть у меня один хороший друган… Сейчас, погоди.

Он полез за телефоном, прокрутил список контактов почти до самого конца и воскликнул:

— Во, нашёл!

Я покачала головой:

— Ты же сказал, не будешь заявление писать. Да и не хочу я её сдавать ментам…

— Тш-ш-ш. О, Дятел, хелло! Как дела?.. Ну, понятно. И у меня так же. Слушай, для тебя есть клиент… Нет, для меня. Лично, да… Ну, ты же меня знаешь, рассчитаемся… Магазин Ташке? Да не проблема вообще! У меня как раз один домен есть подходящий… Конечно, бесплатно, за кого ты меня принимаешь?.. Окей, договорились! Адрес скину СМС-кой. Всё, жду.

Он сбросил звонок и довольно улыбнулся:

— Всё, готовь материны документы. В следующие несколько недель ты её не увидишь.

— Куда ты собрался её отвезти? — насторожилась.

— В частную клинику. Обычно там лечат добровольно, но Дятел зарабатывает левыми пациентами. Иногда бизнесменов кладут, иногда их детей-наркоманов. Не волнуйся, прокапают твою мать хорошенько, поговорят по душам. Психологи там первоклассные.

— Это противозаконно, разве нет? — осторожно поинтересовалась я, машинально шаря в ящичке с бумагами. Паспорт у матери в комнате, а страховка и все остальные документы у меня. Положила всё на стол, оперлась ладонями и заглянула Николаю в глаза. Он поднял взгляд от отправленного сообщения и улыбнулся, показав ямочки на щеках:

— А ты жаловаться пойдёшь?

— Нет, но она…

— А там их в первые дни не слушают. Потом, как протрезвеет, пройдёт терапию. Одиночную, групповую…

— Это же дорого!

— Я у тебя деньги просил? Не просил. Поэтому просто скажи спасибо.

— Спасибо, — машинально ответила я, а потом положила руку на его ладонь, которой он потянул к себе документы: — Зачем ты это делаешь? Нет, я понимаю, зачем. Почему?

Пару секунд он соображал, потом покрутил головой:

— Ты слишком дотошная, Люба! Твоя сестра ни одного вопроса не задала бы.

— Ты говорил с моей сестрой один раз! Прямо просканировал и знаешь, что бы она сказала, а что нет?

— Не заводись, — усмехнулся он, вставая. — Вы хорошие девчонки, я просто хочу помочь.

— Я не хочу снова быть должна, — упрямо ответила я. А он сказал, прищурив голубые глаза:

— Ты мне ничего не должна. Я делаю это для Аришки.

Мать увезли с шумом, но аккуратно и почти профессионально. Весёлый вкрадчивый белобрысый парень со смешной кличкой Дятел, для солидности одетый в белый халат, выходя за санитарами, коротко обнялся с Николаем и подмигнул мне:

— Не беспокойтесь, ваша мамаша в надёжных руках. Посещения запрещены, через недельку можете звякнуть, посмотрим на её поведение.

— Осторожнее с ней, пожалуйста, — попросила я тихо.

— Как с китайским фарфором династии Мин! — уверил меня Дятел и махнул рукой: — Всё, бывайте. Колян, с Ташкой сам свяжешься, спросишь чё как по магазину.

И он легко сбежал по ступенькам парадного, следуя на протестующий вой матери и матюки санитаров. Я почувствовала резкий упадок сил и присела на табуретку в коридоре. Как-то всё… Слишком радикально.

— Всё будет хорошо, Люба, — Николай положил руку мне на плечо. В его жесте не было ничего от недавнего желания. Просто дружеская ладонь на плече. Я кивнула, вздыхая.

И тут запиликал ватсап.

Правило 9. Всегда задавай правильные вопросы

Я поспешно вытащила телефон из кармана. Звонил Игорь. Взглядом извинившись перед Николаем, нажала на кнопку принятия звонка:

— Привет.

— Здоровались уже, — буркнул Игорь. — Сегодня в восемь жду тебя у Кутузова.

— У памятника? — переспросила я, не понимая.

— Нет, у живого! Конечно, у памятника. Ты хоть в курсе, где он?

— Очень смешно, — фыркнув, уточнила: — Значит, у памятника? Будем гулять?

— Не ёрничай. Пойдём в ресторан и там поговорим.

В ресторан? Что за странные приглашения? Поговорить можно и в машине, и в кафе, и по телефону. Если только Игорь не собирается сделать мне какое-нибудь ужасно неприличное предложение. Впрочем, вряд ли может быть что-то неприличнее продажи девственности. А этот этап мы уже прошли.

— Хорошо. Форма одежды?

— Приличная, — мне показалось, что Игорь с трудом удержался, чтобы не хмыкнуть презрительно. Пожала плечами. Я по ресторанам не хожу. Да и по кафе — только когда там работаю. Откуда мне знать, как в ресторан одеваться?

— Приличная так приличная.

— Если тебе так понятнее: вчерашнее платье будет в самый раз.

— Хорошо, — со вздохом облегчения согласилась я. Отлично! Не надо снова искать наряд.

— В восемь. Всё.

И он отключился. Резковато, на мой взгляд. Хамовато. Ну да ладно. Всё-таки он деньги мне дал, и в двойном размере…

Кстати, что делать с Заей? Не дарить же этой гадине пять тысяч американских рублей… Слишком жирно выйдет за три часа косметических процедур! Может быть, Николай подскажет — вон сколько у него всяких полезных знакомств! Дёргать его снова, конечно, край наглости. Уже помог и сколько раз… Но это будет последний! Самый распоследний! Да и за совет денег не берут…

Я робко постучала в комнату жильца, и он открыл тотчас:

— Уже обед?

— Да, пошли котлеты есть. У меня к тебе один маленький вопросик есть.

— Гони свой вопросик, хозяйканама! — весело откликнулся Николай.

— Как можно прижать одну стерву, которая меня на деньги кинула?

— Опа…

Уже протиснувшись в закуток кухни на диванчик, Николай глянул на меня цепко и развил мысль:

— Деньги на операцию? Ты же сказала, что нашла.

— Да, но сначала она меня кинула.

Я не собиралась рассказывать подробности, поэтому отвернулась к плите, помешивая суп. Достала две тарелки, вилки и ножи, сервировала стол. Николай прищурился:

— Ну, давай её телефон, что ли. Позвоню, пригрожу.

— Нет, так не выйдет. Она сама мне пригрозила, что вызовет полицию.

— С полицией разберёмся, ты же никого не убила, правда?

Я даже поперхнулась от неожиданности. А он сделал большие глаза и прошептал:

— Неужели убила? Ой, а кого?

— Придурок, — пробормотала я. — Не убила я никого, не хватало ещё! Просто… Не спрашивай. В полицию я обращаться не буду. Доказательств, что деньги у неё, нет. Понимаешь?

— Ладно, понимаю. А хлеб есть?

Я достала из хлебницы булку хлеба и протянула Николаю:

— Мне нужно достать эту гадину так, чтобы навсегда отбить у неё охоту воровать. Может, дать её номер в «Авито»? Чтобы звонили без конца…

— Может, в «Проститутки Питера»? — вынес контрпредложение Николай.

— А есть такой сайт?

— Даже если и нет, его совсем несложно сделать!

Он отломил горбушку и запихнул в рот вместе с куском котлеты, задумчиво прожевал и выдал:

— Натаскаю картинок с яндекса, сделаю пять-шесть страничек с девушками и везде номер твоей гадины. И адрес. Ты её адрес знаешь?

— Да. А ещё она ведет блоги в ютюбе…

— О! Как интересно!

Николай даже оживился:

— Покажешь? Сейчас принесу ноут!

В последующие полчаса я с отвращением смотрела на Заю с экрана ноутбука. Теперь она казалась мне ужасно некрасивой, просто противной, но это явно от того, что я знала её истинную суть. А Николай вдумчиво листал комментарии, читал, что-то себе бормотал, потом открыл какую-то программу, начал набирать непонятные мне слова на латинице. Пока он ел и работал, я успела принять душ, причесаться и накраситься, почистила замшу сапожек, надела вчерашнее платье. В общем, приготовилась к ужину. В сумочке всё ещё лежали презервативы и влажные салфетки, выданные Заей. Я хотела их выбросить в помойное ведро, но, подумав, оставила. Пусть будут. Никогда не знаешь, что может случиться. В смысле, после ужина…

В том, что Игорь захочет использовать моё недавно девственное тело, я практически не сомневалась. Вопрос был только в том, как именно.

Памятник Кутузова у нас рядом с Казанским собором. На метро до Невского. С пересадками… С учётом возвращающихся с работы… Час времени. И обязательно взять с собой кроссовки. И пусть я буду смотреться совсем дурочкой, зато удобно. Да и дурочкой условно — сейчас и не такие сочетания носят. А вдруг я новый тренд запущу? Положу сапожки в пакет, а у памятника переобуюсь. Наверняка Игорь опоздает, времени у меня будет предостаточно.

Николай выглянул из кухни и застал меня в прихожей:

— О! Собралась праздновать?

— На… кхм работу иду, — я всё же покраснела, о чём сообщило мне беспристрастное, ещё советское, а потому кристально честное зеркало.

— В таком виде? — слегка удивился мой жилец, но лишь слегка. Поманил меня в кухню: — Короче. Дело к ночи. Три этапа. Первый: напишу бота, который будет добавлять к видео твоей подруженьки противные комментарии. Как раз есть программка, давно надо было отладить. Вот и проверю заодно. Второй этап: сайт «Сладкие попки». Это вообще детская игра, у меня полно доменов бесхозных. Третий этап: если она не поймёт что к чему — хакну аккаунт с её влогами.

— Ой, может, не надо до таких крайностей? Ещё неприятности из-за меня заработаешь!

Николай ухмыльнулся:

— Я уже давно научился обходить все защиты и прятать следы. Лет с пятнадцати примерно! Так что не боись! Попомни моё слово, она тебе денежку сама принесёт и умолять будет: прости, забудь, больше никогда в жизни!

Я покрутила головой, всё ещё сомневаясь, но потом махнула рукой:

— Только без экстрима, ладно? Не подставляйся. А с меня, как ты там говорил, поляна.

— Меня достаточно кормить два раза в день, — Николай улыбнулся и стал похож на большого сытого кота. Усмехнувшись, я подхватила сумку и помахала ему рукой:

— До вечера и спасибо!

Какая я всё-таки умная — решила в метро. В моих простых чёрных кроссах не просто удобно, а супер-пупер удобно. А главное — не страшно упасть, если толкнут, а цепляться не за что. Час пик прошёл совсем недавно, и люди уже не были набиты как сардины в банке, но их хватало. Сидячего места мне не досталось, висела на поручне. Пробежалась по переходу на Техноложке, привычно уворачиваясь от встречного потока пассажиров, быстро села в вагон подошедшего поезда. Там поймала мысль, случайно глянув в девайс девушки рядом. Она увлечённо читала «Пятьдесят оттенков серого». А что если Игорь не только охотник за девственницами, но и извращенец? Этакий мистер Грей питерской выдержки…

Вот повезёт он меня после ресторана к себе домой, напоит шампанским по самое не могу и привяжет в красной комнате кожаными наручниками к мягкой стене! И возьмёт плёточку…

От этой мысли стало не по себе. Нет, вроде он совсем не похож на таких. Хотя, честности ради, призналась себе, что никогда не была знакома с извращенцами. Да и не извращенцы они, наверное, просто люди, которых обычный секс пресытил. Так говорили девчонки в кафе, те, которые читали книгу и смотрели фильмы про Анастейшу. Пусть не извращенцы, но мне такое совершенно не подходит! Это не моё!

Выходя из метро, грустно усмехнулась. Дура ты, Любаня. Ведь сама сказала: сделаю всё, что захотите. Теперь он захочет странного секса в наручниках, и придётся подчиниться. Иначе выходит, что врала. А врать нехорошо.

Вдох-выдох. Сориентировавшись, в какой стороне выход к Казанскому собору, я потопала туда. Будь что будет. Не навсегда же это добровольное рабство! Вот отработает пять штук евро, и прости-прощай, Игорь Батькович с лысой головой и большим джипом. И большим членом тоже. Кстати, после него ещё побаливает иногда. Например, в туалете. Видно, глубоко приложился…

Мой план по смене обуви с треском провалился, когда я увидела у памятника фигуру в сером костюме. Башка Игоря блестела в заходящем солнце, чуть ли не пуская зайчики по тёмной статуе Кутузова. В руках у моего «рабовладельца» красовался букет длинных роз. Омагад… Ресторан, цветы… Не очень-то похоже на деловую встречу, скорее, на свидание! Даже сердце ёкнуло, но лишь пару раз, потому что, когда я приблизилась, Игорь сунул мне букет и буркнул неопределённо:

— Очень интересный стиль. Никогда такого не видел.

— Я хотела переобуться, но вы уже здесь, — ответила растерянно, сунув нос в тёмно-бордовые, почти чёрные головки роз.

— Неважно. Пошли, машина ждёт.

Он подхватил меня под локоть и потянул к парковке неподалёку. Очень большой джип я заметила сразу. Он мигнул фарами, с переднего сиденья соскочил Андреич и снова распахнул дверцу:

— Добрый день.

— Здраствуйте, — пробормотала я, забираясь на подножку, а с неё — в машину. Игорь сел за мной и на этот раз не отодвинулся в угол салона, наоборот. Я снова ощутила запах его одеколона и с удивлением подумала: неужели он принимал душ на работе? Костюм вроде тот же, только рубашка уже не белая, а тёмная, и галстук другой — светлый в ещё более светлый горошек. Может, домой заезжал? Не такая уж пыльная, значит, работа у господина руководителя. Вот интересно, где он работает?

— В Штакен? — спросил Андреич тихо.

— Да, — ответил Игорь и взял меня за руку своими холодными пальцами: — Любовь, ты любишь мясо?

— Смотря какое, — с удивлением ответила я.

— Какое же?

— Ну… куриное филе, например. Свинину тушёную. А что?

— Фи, мадам, — скривился Игорь, и я даже присмотрелась к нему — шутит он так, что ли? Но нет, не шутил. Совершенно серьёзно добавил: — Сегодня никаких куро-свиней. А рыбу ты любишь?

— Если без косточек, то да.

— Какие косточки, как можно?! — фыркнул он. — Это же не столовка номер три.

Пожав плечами, я не стала возражать. Столовка номер сорок два была для нас с Катериной спасением в голодные времена. Там работала толстая, просто необъятная Калерия Марковна — пергидрольно-кудрявая буфетчица со злыми маленьким глазками на широком лице и с пухлыми ручищами в целлюлитных ямочках. Она безжалостно гоняла работяг и алкоголиков, а нас с сестрой отчего-то жалела и иногда кормила на халяву. Впрочем, позже я поняла, что эти редкие обеды досыта не убавляли ни хренушечки из того, что она воровала каждый день. Но Калерия и столовка для меня были неотрывно связаны. Пластиковые столы, шаткие стулья, тёплый мясной дух из кухни и жалостливый голос толстухи: «Ешьте, синички, вона синие какие…»

Калерия куда-то исчезла вместе со столовой, когда мне было восемь лет. А на том месте открыли сетевой магазин…

— Приехали, Любовь.

Андреич нагло притормозил прямо посреди улицы, высаживая нас, а потом просто уехал. Игорь же предложил мне локоть:

— Прошу. Я что-то проголодался.

Я молча пристроила шаг к его широкой ходьбе, и мы вошли под арку во внутренний дворик, где под навесами стояли столики, а в центре приятно журчал фонтанчик. Но мы там не задержались, потому что перед нами приветливо распахнули дверь в ресторан. Игорь сказал милой девушке с вычурно уложенными волосами:

— Я заказывал столик на двоих. Разумовский.

— Конечно, проходите, я вас устрою в библиотеке, — девушка жестом пригласила следовать за ней и застучала каблучками по паркету, а потом по коврам внутрь ресторана. Как интересно, теперь можно есть в библиотеке?

Но так назывался один из четырёх залов ресторана. Нас усадили за небольшой столик, накрытый настоящей накрахмаленной белоснежной скатертью, стоявший чуть обособленно за тяжёлой бархатной портьерой с кисточками. На старых фотографиях ещё бабушкиной квартиры я видела такие шторы: бордовые, пушистые, а кисточки золочёные. То ли пошлость советской моды, то ли закос под старину. Зато меню в кожаной папке смотрелось очень солидно. И цены в нём были… совсем не демократичные. Большинство четырёхзначные, а если встречались цены из трёх цифр, то начинались они цифрой больше пяти. Я даже обалдела немножечко, слушая, как Игорь заказывает бутылку розового шампанского, полезла по страничкам искать её цену и, найдя, решительно закрыла меню. Нет, я не буду смотреть, сколько это стоит. Я буду пребывать в счастливом неведенье. Иначе даже есть не смогу.

— Ты решила, что будешь заказывать? — Игорь глянул на меня с удивлением, но я покачала головой:

— Закажите за меня. Всё равно я не разбираюсь в высокой кухне.

— Осмелюсь порекомендовать уху, сегодня она особенно удалась, — обратилась ко мне официантка. — Или драники с малосольным лососем.

Игорь снова выразительно посмотрел на меня, но я никогда не любила играть в гляделки, поэтому мстительно выбрала:

— Давайте драники.

— Два раза, — кивнул он. — Потом мне карпа, только без лука, с молодым картофелем. Любовь?

— Я не хочу рыбу. Мне что-нибудь мясное.

— Филе говядины? Телятина, утиная ножка, ягнёнок, индейка?

Я прекрасно понимала, что это её работа, но официантку хотелось прибить. Игоря тоже, но в меньшей степени. Он всё же мне помог. Что же выбрать? Индейка и ягнёнок звучали как-то непривычно для моего уха, утиная ножка тоже не впечатлила.

— Телятину тогда.

— У нас есть замечательные отбивные с розмарином и сладким перцем, — пропела довольная девушка. — Все, кто пробовал, отзывались очень хорошо!

— Договорились, — кивнул Игорь. — К рыбе бокал Шабли «Le Clos», а к мясу… пусть вино выберет сомелье.

И бросил мне смеющийся взгляд. Конечно, пусть там кто-нибудь выберет, мне уже совершенно всё равно, что есть и пить.

Девушка приняла заказ и быстро ушла, а я осталась наедине с этим буржуйски настроенным олигархом. Который сцепил руки в замок и, как заправский адвокат, спросил, цепко глядя мне в глаза:

— Скажи, тебе понравилось то, что было в отеле?

— Неожиданный вопрос…

Я замялась. Не говорить же, что я только и хотела, что убраться поскорее из номера. Мужчины любят лесть. Это я знала точно на примере клиентов из кафе. Надо сказать да.

— Допустим, — осторожно ответила я.

— У меня есть квартира в центре.

Я только непонимающе смотрела на него. Поздравляю, конечно, но при чём тут я? Нас прервала официантка, принёсшая бутылку «Моета» и два бокала, хотела сервировать, но Игорь кивнул:

— Спасибо, я сам.

Оставшись снова наедине, он сказал:

— Ты поселишься там.

Именно сказал, точнее, приказал. Как интересно! Даже моего мнения не спросит? Походу, он прочёл возмущение в моём взгляде, потому что добавил:

— Ты сказала — всё, что я захочу. Помнишь ведь?

— Помню. Но не слишком ли…

— В самый раз, — отрезал он, наливая в мой бокал пузырящееся вино. — Я объясню. Согласна?

— А что мне надо будет делать? — осторожно поинтересовалась, принимая ножку изящного узкого фужера в виде цветка. Глотнула. Шампанское оказалось слаще того, что мы пили в отеле. И вкуснее.

— Ждать меня с работы и заниматься сексом.

Я хмыкнула. Прямо жена на час. Обласкать, приголубить, массажик сделать…

— Чего ты смеёшься? Я сказал что-то смешное?

Его глаза блеснули холодной сталью. Я даже поёжилась от неприятного ощущения, но быстро взяла себя в руки. Как там говорят? Назвался груздем… Я ему должна. Почему бы не попробовать? Из меня, конечно, жена та ещё выйдет, тем более на час, но это лучше, чем красная комната и кожаные наручники.

— А это… сексом… в смысле, как в отеле? Ничего больше?

— Вот что, Любовь. Я привык говорить прямо и называть вещи своими именами. Секс есть секс. Что ты хочешь услышать?

Поспешно глотнув ещё шампанского, я помотала головой:

— Ничего. Секс так секс. А на сколько?

— На сколько — чего?

— Времени.

— Пока не надоест, — он пожал плечами.

— Но у меня работа… Иногда в ночь.

— Никаких работ. Ты должна ждать меня каждый вечер.

— Мне что, уволиться из-за этого? А потом, когда вам надоест играть в мужа и жену, идти на биржу труда?

— Не так громко, — поморщился Игорь, и я замолчала, сообразив, что говорю в полный голос. Протянув фужер, чтобы чокнуться с моим, мужчина сказал:

— Делай, что хочешь: уволься, возьми отпуск, за свой счёт или как угодно. Но по крайней мере три недели ты будешь в моём полном распоряжении. День и ночь.

Машинально я позволила нашим фужерам соприкоснуться с тонким хрустальным звоном и вздохнула:

— Хорошо.

— Вот и отлично, — взгляд Игоря сразу потеплел, и он стал похож на Аверина. Очень удачно прибежала официантка с драниками, разместила тарелки перед нами, сгрузила с подноса смешные плошечки со сметаной, корзиночку с тремя видами хлеба и пожелала приятного аппетита. Какой уж тут аппетит, когда придётся отдать себя в добровольное рабство…

Правило 10. Везде чувствуй себя, как дома

— Ну, и чего ты не ешь? — спокойно спросил Игорь, вооружившийся вилкой и ножом, и отправил в рот кусочек драника.

Я подняла брови. Не воодушевляет меня высокая кухня пока. Но хочется узнать, чем там питаются богатые люди. Когда ещё случай представится? Отрезала четвертинку, осторожно попробовала. Вкус… интересный. Кусочки рыбы между картофельных лепёшек вроде бы и оущущались, а вроде бы и не было их совсем.

— Вкусно? — снова спросил Игорь. Я пожала плечами:

— Необычно. Я делаю драники с фаршем.

— С фаршем — это скучно, — хмыкнул он. — Зато эти можно есть под шампанское.

— Тебя жестоко обманули! — засмеялась я. — Драники надо есть со сметаной и запивать молоком или кефиром!

По тому, как Игорь скривился, стало ясно, что он терпеть не может что-то из перечисленных молочных продуктов. Я после голодного детства была всеядной. Главное, чтобы не протухшее. А так — поела и хорошо. Поэтому драники показались мне чуть пресноватыми, но вкусными. И я их съела. И запила шампанским — гулять так гулять! В конце концов, когда ещё смогу поесть в ресторане?

Когда с закуской было покончено, Игорь разлил шампанское по бокалам и, откинувшись на спинку стула, внимательно глянул на меня:

— Расскажи мне о себе.

— Так я рассказывала уже, — пожав плечами, вспомнила свою истерику в номере и торопливый отчёт поутру за чашкой кофе.

— Нет, не о семье, а о себе. То, что ты работаешь, я знаю. Учишься, может быть? На заочном?

— Не учусь.

— Что так?

— Времени и сил не хватает.

— Зря. Надо учиться, пока молодая. Потом точно уже сил не будет.

Он говорил так, будто сам был седым старичком, и радикулит мешал ему получить образование. Стало смешно, но я спрятала улыбку в бокале, пробормотав:

— Ну да, конечно.

— Зря ты хихикаешь, Любовь. Я ведь серьёзно говорю. Лет пять назад потянул бы и работу, и второе высшее, а сейчас уже никак.

— А сколько вам лет? — вдруг спросила я, но тут пришла официантка собирать пустые тарелки, а следом появился её коллега с подносом. На освободившемся месте появились тарелки с рыбой и отбивными, ещё одна корзиночка с хлебом, изящные плошечки с соусами. Всё это быстро, бесшумно, как будто незаметно. Таким же образом, словно материализовавшись из воздуха, возле тарелок встали два бокала с вином: красным для меня, белым для Игоря. Он плотоядно улыбнулся:

— Как я люблю здешнюю рыбу!

— Во всяком случае, выглядит она аппетитно.

Я вооружилась вилкой и ножом, отрезала кусочек отбивной. А вот это оказалась настоящая симфония! Николай бы даже композитора указал, небось, но мне такие детали ни к чему. Идеальной мягкости и сочности отбивная таяла во рту, вино приятно будоражило голову, а свежий хлебушек с отрубями щекотал вкусовые рецепторы. Ох ты ж! Ещё немного, и заговорю стихами — всего лишь от одного ужина!

— Вкусно? — спросил Игорь, промокнув рот салфеткой. Я кивнула, не в силах говорить. А потом вспомнила, что так и не получила ответ на свой вопрос, прожевала и повторила:

— Сколько вам лет?

— Какая разница?

— Никакой. Просто хочу знать.

— А сколько дашь? — он усмехнулся, отпив вина, и весёлые морщинки разбежались от уголков глаз к вискам. Невольно улыбнувшись в ответ, я качнула головой:

— Нет, я в такие игры не играю! Это некрасиво. А вдруг я ошибусь?

— Думаешь, обижусь?

Он всё ещё смеялся, но я решительно отказалась:

— Нет уж. Скажите сами. Или вообще не буду знать.

— Трусиха, — хмыкнул Игорь. — Двадцать восемь. А тебе?

— А мне пятнадцать, — бросила и отрезала ещё кусочек отбивной. Игорь сразу выпрямился, упершись руками в стол:

— Ты что, серьёзно?

И оглядел с головы до ног. Ну, не до ног, а до того, куда дотянулся взгляд. Я засмеялась, склонив голову:

— Шучу, конечно! Восемнадцать мне, в августе девятнадцать будет. Не бойтесь.

Он не расслабился, а наморщил лоб:

— Паспорт покажи.

— Паспорт надо было спрашивать вчера, — вздохнула и полезла в сумку. Протянув документ, попробовала вино. Кисленькое, приятное, но совсем не такое, как Николай принёс. Благороднее, что ли.

Игорь вернул мне паспорт и буркнул:

— Пугаешь. Вредная, да?

— Это было так заманчиво, — усмехнулась я. — Не обижайтесь.

— Я не обижаюсь.

Он прищурился, отпивая маленький глоток вина, и добавил:

— Я продумываю план мести.

— О! Какой ещё мести? — забеспокоилась я. — Не надо мне мстить! Это же просто шутка…

— Не обижайся, — рассмеялся Игорь. — Ешь, а то остынет.

Покончив с ужином, мы потягивали вино в ожидании десерта, и мне в лоб прилетел вопрос:

— О чём ты мечтаешь?

Я непонимающе уставилась на Игоря. Это к чему сейчас было?

— Ну, что смотришь? Я спросил, что-то неприличное?

— Нет, просто неожиданно…

— Разве у тебя нет мечты?

Вопрос с подвохом. Сразу Зая вспомнилась. О чём я мечтаю-то? О жизни, просто жизни без финансовых проблем. О том, чтобы Аришка в следующем году пошла в садик, а Катерина постриглась, накрасилась, нашла бы работу… О том, чтобы, выплатив все долги, я смогла бы купить крутую машинку для кожи и шить сумки на продажу…

— Есть, — вздохнула я. — Но пока рано о ней говорить.

— Ну почему же? Никогда не рано.

— Спугнуть боюсь, — улыбнулась виновато, но непреклонно. Ни за что не спугну свою главную мечту. Ни за какие коврижки!

— Ладно, — он допил вино и оглянулся: — Ну, где там эта официантка? Мороженое сама делает?

Мороженое — три разноцветных шарика, ибо я не могла решить, какой сорт люблю больше — вкупе с кофе для Игоря и алтайским чаем с мёдом для меня появилось на столе буквально через пять минут. Мой рабовладелец глянул на часы:

— Давай, доедай по-быстренькому, и поедем.

— Спешите? — протянула я, наслаждаясь ароматом чая, чуть нос не сунув в чашку. Божественно! Как бы узнать рецепт сбора? Дома бы заваривала…

— Завтра рано вставать.

— Совет директоров?

Проигнорировав мою иронию, он в один глоток выпил обжигающий эспрессо и ответил серьёзно:

— Выезд на завод. Лучше раньше, чем позже.

— У вас есть завод? — я даже поперхнулась. Игорь не производил впечатления директора завода. Что бы тот не производил. Скорее, какая-нибудь компания купли-продажи и импорта-экспорта. А тут… Завод!

— Есть. Молоко «Барыня» покупала?

— Ага, кстати, так себе молоко… Ваше?

— Наше, — склонил голову Игорь. — Почему это «так себе»?

— Есть лучше, — пробормотала смущённо. Неловко получилось… Молоко и вправду не очень, зато творог вкусный.

— Обговорим, — коротко кивнул он, а я принялась торопливо есть мороженое. Даже вкуса не почувствовала, ещё и в мозг холод вступил. Даже рот раскрыла, чтобы согреть, а Игорь усмехнулся:

— Ну, чего ты? Не спеши так, у нас вся ночь впереди.

— Как ночь? Что, прямо сегодня? — удивилась я. — Мне же вещи собрать… Ну, и предупредить…

— Позвонишь и предупредишь, ты же большая девочка. Мужа и детей у тебя нет, а мамка уж не заругает, наверное. А вещи завтра съездишь соберёшь.

В кандалы и в постель. Со вздохом облизала ложечку и взяла чашку. А что поделать… Кто платит, тот и заказывает время.

Через полчаса мы уже подъехали к небольшому угловому дому недалеко от Невского. В сумраке уходящей белой ночи оказалось непросто сориентироваться, но вроде недалеко от станции метро. Тем лучше, завтра быстрее скакну до дома и обратно. Андреич вскочил из машины и распахнул дверцу:

— Прошу.

И руку подал даже. Игорь выбрался за мной и кивнул шофёру:

— Завтра в семь.

— Будет сделано, Сергеич.

— Спокойной ночи, Андреич.

Игорь повернулся ко мне и широким жестом пригласил:

— Ну, пошли, покажу тебе квартиру.

В парадной мне уже стало не по себе. Дом богатый для богатых людей начинается с богато отремонтированной парадной. Тут явно не поскупились на лоск. Плитка блестящая, зеркала на всю стену, стойка консьержа — прямо рецепшн в отеле! И за стойкой не толстая бабушка с вязанием, а молодой мужчина в костюме. В полдесятого вечера! Нифига себе…

— Добрый вечер, Игорь Сергеевич, — вежливо поздоровался консьерж, а Игорь кивнул:

— Добрый, Виктор. Запомните вот эту девушку, её зовут Любовь. Я дам ей ключи от квартиры, и до особого распоряжения она должна пользоваться полной свободой передвижения.

— Разумеется, Игорь Сергеевич.

Мужчина оглядел меня с ног до головы, чуть ли не сфотографировал глазами, но всё же ответил:

— Мне бы паспортные данные записать…

— Потом, Виктор, завтра.

— Порядок такой, Игорь Сергеевич.

— Хорошо, мы позвоним из квартиры и продиктуем. Любовь, у тебя же паспорт с собой?

Я кивнула. Могла бы, кстати, и сразу показать… Но Игорь слишком спешил, я так понимаю. И даже понимаю, почему именно. Прямо так спешит, что аж ногами сучит в направлении лестницы. Вот прямо даже интересно — какая у него квартира при таком парадном?

Квартира оказалась вполне под стать. Коридор прямо как у меня. По размерам, ага, но не по ремонту. Всё в бежевых тонах, где-то темнее, где-то светлее. Встроенный шкаф с зеркалом, дверь изнутри отделана под гранит, а электроники на стенах больше, чем на электронном заводе! Неужели нельзя сделать розетки попроще? Но красиво, ничего не скажешь.

Игорь захлопнул дверь, бросил связку ключей на затейливый волнистый столик — будто толстый половик сложили в три слоя — и отправил пиджак на вешалку:

— Проходи, сейчас организую что-нибудь…

— Да не надо ничего, — ответила я. Аккуратно поставила свой пакет у стены, скинула кроссовки и пошла под арку в зал. Ох нет, такое, наверное, надо называть гостиной. Или кухней-столовой? Справа кухня, слева телик в стенке и фигня какая-то непонятная рядом. Разделено всё барной стойкой с табуретами — можно есть и фильм смотреть. Две двери в торцевой стенке. Беж, тёмно-коричневый, кофейный, кремовый цвета, всё гармонично, всё на своём месте…

— Нравится?

Игорь обнял меня сзади, положив руки на грудь, защекотал губами ямочку на шее. Его дыхание затуманило голову, словно стёкла от очков. Пальцы ловко нашли сквозь ткань платья соски, сжали легонько, заставив меня застонать.

— Малыш… Как я тебя хочу! Весь день только об этом моменте и думал!

Глупо, конечно, но стало приятно. Он обо мне думал… Значит, понравилась… А руки его уже потянули подол платья вверх, словно снимая с меня вторую шкуру, оставляя беззащитной перед его взглядом. Голубые глаза смотрели неотрывно, когда Игорь повернул меня лицом к себе. А я не знала, что делать. Раздеть его? Подождать? Пусть сам всё делает?

Платье улетело куда-то за стойку, пальцы Игоря скользнули под тонкую ткань трусиков, нашли клитор, приласкали… А вы знаете, как предаёт тело? Когда хочешь пошевелиться, отстраниться, но всё это какой-то частью мозга, а другая часть просто замирает в восторге и шикает, чтобы не двигалась и случайно не спугнула волшебный момент. Продолжайте, продолжайте, Игорь… Не останавливайтесь…

Как мы оказались в спальне, я не поняла. Мягко спружинил матрас под нашими телами. Мягко впились губы в мой рот. Полувздох-полустон… Жаркие руки, такие жаркие, что можно подключать к ним отопление всей квартиры… Гладят моё тело, ладонями давят, словно тесто мнут… Рубашка, галстук, ремень на полу… Брюки летят на лампу, чуть не роняют. Я порываюсь поднять, но Игорь не даёт, не пускает, смеётся:

— Малыш, ерунда! Поцелуй меня!

И я целую. Ловлю его рот губами, как он раньше — то верхнюю губу, то нижнюю, смело прикусываю. Осмелела, раскрылась навстречу. Попала в жадные руки, и они овладели моим телом. А матрас снова запружинил, но уже резко, твёрдо, когда Игорь вошёл в меня. Что удивительно — у него сразу получилось, как по маслу, хотя и туговато… И даже не заболело… Я думала, будет больнее, но Игорь как-то умудрился подчинить мою плоть своей. А потом меня накрыло и понесло по волнам необычного, непривычного удовольствия, пока мой рабовладелец не застонал, выгнувшись, и не замер, как в прошлый раз. В самой глубине лона будто цветок распустился, большой, горячий, живой…

Лёжа в расслабленных объятиях, я старалась не думать о том, что мне неожиданно понравилась заниматься сексом. Может быть, потому что с Игорем, а может, потому что он был первым и мне не с кем было сравнить. Всё было так… как в книгах. Как в кино. Я была героиней популярной мелодрамы. Официантка и олигарх. Прямо хоть роман пиши. А вот потом…

— Кто первый в душ, малыш, ты или я?

Ленивый голос Игоря, уже слегка сонный и вполне себе будничный, отогнал от меня призрак славы популярной писательницы любовных романов. Я чуть отодвинулась и великодушно предложила:

— Идите вы, а я потом.

— Договорились! — легко согласился он. — Если хочешь, в холодильнике есть вино.

— Да мне хватит уже вина, — пробормотала, глядя на его крутую задницу. Наверняка в качалку ходит… Вот только когда? Или действительно работёнка не пыльная…

Игорь ушёл в душ, а я завернулась в покрывало за неимением лучшего и пошла в кухню-столовую. Холодильник нашла сразу. Не холодильник, ясен пень, а космический корабль. Разве что огоньками не мелькает, а так — полочки, ящички, прозрачные отделения для того и для этого… Всё это не мешало аппарату быть пустым. Если не считать мгновенно запотевшей бутылки шампанского в одной из круглых ячеек.

— Мда… — протянула я, поджав губы. Интересно, а покупки и готовка входят в мои обязанности? Я совсем не знаю, чем кормить человека, который питается в одном из самых дорогих ресторанах Питера. Не пиццу же ему заказывать… Да и на какие шиши?

Закрыв холодильник, я вернулась в спальню. Сколько времени Игорь будет принимать душ? А то глаза слипаются. Завтра надо позвонить Катюхе, спросить, как состояние Аришки. И в кафе тоже позвонить. А лучше прямо зайти и попросить три недели отпуска. Глаза в глаза как-то лучше.

В комнате было, на мой взгляд, слегка пустовато. Нет, кровать шикарная, настоящий сексодром, над тумбочками по бокам — две необычные лампы с маленькими огоньками внутри длинных тёмных трубок; встроенный шкаф — будто часть стены на рельсе, да ладно, что уж там, половина стены. И всё. Больше никакой мебели, никаких безделушек, никаких картин на стенах. Словно Игорь снял просто одну безликую квартирку на три недели. Возможно, так оно и есть, но он знает консьержа по имени, а тот говорит с уважением. Да и сказал: «У меня есть квартира». Такое впечатление, что живёт Игорь совсем в другом месте, а сюда приводит только любовниц.

Нет, ну какое мне дело?! Пусть приводит, кого хочет, пусть живёт, где ему угодно… Я здесь для отработки пяти косарей зелёных, а не для психоанализа. И где он там застрял в своей ванной? Спать охота, просто ужас…

Дверь бесшумно отворилась, и я краем глаза заметила движение, обернулась. Игорь в полотенце на бёдрах поворошил другим по голове и бросил его в угол комнаты, а потом поймал меня в объятья:

— Малыш, иди освежись, я тебя жду!

И долго-долго поцеловал в губы, то и дело пробегаясь по ним языком… Едва удалось вырваться. Неужели он настолько неутомим? Сколько раз за ночь может заниматься сексом? А Игорь игриво шлёпнул меня по попе:

— Давай, и побыстрее!

В душе я слегка растерялась. Почему все последние разработки в области домашней техники и санинсталляций так похожи на спёртые космические прототипы? Ну вот какая из этих ручек включает воду? Просто воду, мне не надо гидромассажа, не надо телика и интернета, мне надо всего лишь помыться! Ладно, будем экспериментировать.

Результатом эксперимента стало то, что мне вначале на голову обрушился ледяной водопад, а потом, когда я, взвизгнув, выкрутила краник в другую сторону, меня окутало горячим густым паром. Да что ж такое?! Выключив всё, я аккуратно повернула ручку, которая показалась мне больше всего похожей на кран горячей и холодной воды, предусмотрительно встав чуть в сторону от дырочек в потолке, и продолжила искать, как включить обычную лейку. В конце концов, мне это удалось. И я вздохнула с облегчением, поливая себя тёплой водой. Завтра поищу в интернете инструкцию…

Вернувшись в спальню, замотанная в полотенце, спросила не слишком решительно:

— А у вас есть лишняя футболка, что ли?

— Зачем тебе футболка? — ответил мне сонный голос из-под одеяла.

— Спать в ней.

— Никаких футболок, давай сюда так, как есть, — фыркнул он. Пришлось разматывать полотенце и залезать в постель под бок к Игорю голышом.

— Не люблю так… — пробормотала, взбивая плоскую подушку. Игорь обнял меня и притянул к себе поближе:

— А я люблю.

Повернул спиной к себе, устроив головой на своём плече, и я почувствовала между ног горячее и не очень твёрдое. Вяленькое, строго говоря.

— А это… Вам вставать завтра в семь.

— Во-первых, не в семь, а в шесть тридцать. Во-вторых, тебе тоже. Кто-то же должен мне сварить кофе…

— Так нечестно, вообще-то, — попыталась запротестовать, но Игорь неожиданно прикусил мочку уха:

— Не спорь! Успеешь выспаться за целый день.

— Спокойной ночи, — вздохнула и закрыла глаза.

— Спокойной.

И рука его покрепче придвинула мою спину к животу, как будто я собиралась сбежать, пока Игорь спит.

Правило 11. Переделай все дела с утра и целый день свободна!

Будильник противно пищал прямо над ухом, и я принялась шарить рукой под подушкой, пытаясь найти телефон и выключить. Но никак не могла нащупать. На пол, что ли, упал? И вообще… Зачем я поставила будильник, сегодня же пятница, мне на работу к двум! Или суббота, и я в первую смену?

А сколько времени?

Подскочив, я с ужасом осознала, что не на своей раскладушке, не у себя на кухне. Ой-ой… Блинский блин, я же у Игоря на явочной квартире! А вот и сам виновник, руку которого я нечаянно скинула с живота. Полседьмого! Некоторым через полчаса валить на свой завод, а они, некоторые эти, и в ус не дуют!

— Игорь, — я осторожно толкнула его в плечо, потрясла: — Игорь, вставайте!

— Блрп блрп, — было мне ответом. Мужчина отвернулся и накрыл голову одеялом. Ну нифига себе! У кого работа? У кого поездка на завод? У меня или у этого «блрп»?

Перегнувшись через Игоря, я выключила будильник на его телефоне и со вздохом встала. Что он там вчера говорил? Кофе? Будет ему кофе.

Профессиональная кофеварка стояла рядом с раковиной. Я, конечно, не бармейд, и такой у меня дома не было никогда, но справлюсь. Так. Вода есть, зёрна в бачке тоже есть. Кнопка «Он/офф»… Дисплей машинки вспыхнул светлым голубым, и та проворковала женским голосом:

— Выберите тип кофе.

— Ишь ты, — проворчала я. — А где доброе утро?

Тип кофе… Ага, вот. Крепкий. Пусть будет крепкий. Коснулась пальцем подходящей строчки, и машинка тут же отозвалась с ласковым предложением:

— Выберите тип чашки.

Большая, средняя или эспрессо? Как любит Игорь, я не знала. Поэтому выбрала среднюю. Так хоть ошибусь ненамного. Нажала на строчку. Машинка укоризненно ответила:

— На поддоне нет чашки.

— Ах ты ж моя радость, — умилилась я и полезла в шкафчик искать посуду. Чашка нашлась сверху, ложечка — в ящичке, я поставила всё это дело под сопла кофеварки и ещё раз нажала на среднюю строчку. Машинка вежливо уведомила:

— Выберите количество чашек.

— Знаешь, ты начала меня раздражать, — предупредила я кофеварку и ткнула в иконку одинокой чашечки: — Ну что, кофе у нас сегодня будет, или тебе надо с бубном сплясать?

Машинка, словно устыдившись, фыркнула, и в её глубине зажужжала мельница, перемалывая зёрна. А я вздохнула с облегчением. Кофию быть!

Вернувшись в спальню, затормошила Игоря уже сильнее:

— Кофе готов, а у вас всего двадцать минут!

Вместо «блрп» я услышала уже более осмысленное:

— Дашка, отстань! Сегодня выходной…

Дашка? Как интересно! Кто такая эта Дашка? Ладно, неважно. Я решила прибегнуть к крайнему средству — отбросила одеяло и защекотала жёсткие пятки. Игорь взбрыкнул и вскочил, сев на кровати, глядя на меня, как будто я была выходцем с того света:

— Эй! Это что такое?

— Простите, но будильник вас не разбудил, — с достоинством ответила я, решив не задавать лишних вопросов. — Кофе готов, вам в постель, или встанете?

Игорь зажмурился пару раз, потом тряхнул головой и ответил неохотно:

— Встану. Сейчас…

Убедившись, что он не собирается снова завалиться на подушку, я вышла в кухню. В кофе подтаивала светлая пенка. Надо полагать, чая тут не водится, поэтому придётся мне тоже сделать себе чашечку. Так, машинка, давай ещё поговорим!

Когда Игорь вышел, уже полностью одетый, при часах и галстуке, я ждала его, сидя на высоком табурете у барной стойки и потягивая кофе маленькими глоточками. Как и ожидалось, молока в этом доме не было, а сахар в пакете пришлось разбивать ложкой из полузастывшего монолита.

— Привет, — совершенно буднично сказал мой рабовладелец, поцеловал меня в губы и сел на свободный табурет. — Спасибо, что разбудила.

— Не за что, — ответила я с улыбкой, которая стремилась к искренней. — Обращайтесь. Я могу ещё и холодной водичкой побрызгать.

— Это излишне. Так. Я уезжаю на весь день… — он заглянул в чашку, поморщился. — Я пью только эспрессо без сахара. Надеюсь, ты не положила туда сахар?

— Нет. Вы мне вчера ничего не сказали по поводу…

— Эспрессо без сахара и, упаси боже, без молока. Я не пью молоко, кефир, ряженку, не ем йогурт и сметану. Терпеть не могу роллы. Пицца только без сыра. Мясо не должно быть с кровью. Никакой свинины. Овощи без соуса.

— Мясо без мяса, овощи без овощей… — пробормотала я себе под нос.

— Не язви. Если будешь заказывать еду, постарайся всё запомнить. Дальше. Вот ключи.

Он выложил на стойку ключик на колечке, где висела ещё блямба от парадного магнитного замка, и строго глянул на меня:

— Не потеряй, бога ради!

— Постараюсь.

— Да, консьержу сообщи свои паспортные данные, а то он будет нудить.

Игорь, как и вчера, проглотил кофе одним глотком. Правда, немного большим, чем вчера, ибо чашка отличалась по размеру. И встал:

— Всё, я пошёл. Вернусь около восьми, надеюсь на ужин в твоей тёплой компании.

Сколько у меня осталось денег, чтобы купить всё необходимое для ужина? Мясо и овощи без молочного, без соуса, без крови… Да чтоб не хуже, чем в ресторане… Ладно, сегодня, но на три недели меня точно не хватит!

Словно вспомнив, Игорь остановился, вынул бумажник из кармана и положил на стойку пластиковую карту — с номером, но без имени владельца.

— Вот на расходы. Не трать слишком много, я проверю. Всё, до вечера.

И он снова коснулся губами моих губ, но нежнее и как-то многообещающе. Выглядело это примерно так: вернусь и займусь тобой, малыш! Усмехнувшись где-то глубоко в душе, я ответила на поцелуй, а потом проводила Игоря до двери.

Когда замок щёлкнул за ним, я прислонилась к граниту, который оказался просто отделкой, и выдохнула. Ну, вот я и одна.

Пойти доспать, что ли? Да вроде как выспалась… Оглядевшись, решила прибраться и начала с посуды. Отмывая чашки и поддон кофеварки, думала. Съезжу первым делом домой. Надо собрать Катерине и Аришке немного шмотья для поездки, а ещё на два дня еды принести. Отдельно себе вещей… Три недели с Игорем в одном платье и в одних трусах — это некомильфо. Как раз провожусь до обхода, притащу всё девчонкам, а потом на метро махну до кафе. Напишу заявление на отпуск за свой счёт, и свободна. Надо будет подумать об ужине…

Аккуратно застелив постель, я пригладила волосы и взяла со стойки ключи. Хоть бы замок не оказался слишком сложным! А то придётся дома сидеть… Я хлопнула себя по лбу ладонью. Есть же консьерж! Его и напрягу.

Но, против ожиданий, замок закрылся легко. Ну и отлично. Я спустилась на первый этаж и остановилась у стойки рядом с зеркалом. Где же этот консьерж?

— Есть кто-нибудь? — окликнула в глубину помещения, где была приоткрыта дверь, и оттуда тут же вышел вчерашний мужчина:

— Доброе утро. Вы к кому?

— Я от кого, — поправила его. — Любовь, вы помните?

— А, да-да-да, гостья Игоря Сергеевича, — кивнул он и косо посмотрел на меня: — Я ждал звонка от вас вчера…

— Вот мой паспорт, запишите данные, пожалуйста.

Я протянула ему документ. С консьержем не стоит портить отношения. Как и с вахтёрами, уборщицами, охранниками… Это опытным путём установлено.

Виктор открыл крышку маленького ксерокса и положил раскрытый паспорт на стекло. А я запротестовала:

— Э нет! Никаких сканов! Перепишите, и всё.

— Да я ничего… — начал было оправдываться консьерж, но я перегнулась через стойку и забрала паспорт:

— Бумажечку, ручечку, и вперёд. У меня и так кредитов хватает.

Недовольно бурча себе под нос что-то, вероятно, проклятия, Виктор записал на пост-ите данные, которые я ему продиктовала, сверил их с оригиналом и натянуто улыбнулся:

— Спасибо, приятного дня.

— И вам того же.

До дома я добралась через сорок минут. Смотрели на меня странновато — и в метро, и в магазине, куда я зашла, чтобы купить пельменей для Николая. Ну, а что такого? Девушка, без косметики, но зато в вечернем платье и в кроссовках. На наших улицах и не такое можно встретить, прямо уж повод пялиться…

Оказывается, повод. Открыв дверь ключом, я зашла в квартиру, по привычке бросила ключи на полочку под зеркало, глянула в полированную гладь и мысленно профейспалмила. Молодец, Любаня, умничка, вообще красава! Платье наизнанку надела! Тьфу ты… И как не увидела? Ведь смотрелась же перед выходом…

Дверь за моей спиной приоткрылась, и я увидела отражение Николая, который обрадовался:

— О, хозяйканама пришла! Походу, свидание удалось?

— Это точно вопрос? — проворчала я, скидывая кроссовки.

— Нет, это уже утверждение, — ответил Николай странным тоном, подошёл, поколупал шов на плечике: — Битая будешь!

— И даже примерно представляю, кем именно.

Стало не по себе, как будто Николай застал меня с Игорем в недвусмысленной позе. А жилец придвинулся ближе:

— У тебя всё в порядке, Люба? Ты сама на себя не похожа.

— А ты так давно меня знаешь, — огрызнулась, уворачиваясь от его руки. — Слушай, я тебе пельменей купила.

— Да я и сам мог купить. И осталось от вчерашнего пира.

— Ну… Всё-таки. Кину в морозилку, пусть лежат.

— Давай, я кину.

Николай отобрал у меня магазинный пакет и пошёл на кухню. Оттуда раздался голос:

— Я оливье сделал и в холодильник поставил. Будешь?

— Не, не буду.

Я сразу отперла дверь в комнату сестры и стащила со шкафа сумку. Подумав, пошарила и достала вторую, поменьше. Так, для Аришки пару пижамок, колготки, кофточки… Что ей там ещё надо в больнице? Закрыла глаза. Подумала. На выход надо костюмчик, тот, розовенький со вставками из джинсы и кружавчиков! Обязательно надо, чтобы Аришка точно вернулась здоровой! Для Катюхи уже вещи сложены, лучшие из повседневных, она давно начала собираться. А вот мне надо что повычурнее. Надеюсь, сестрёнка меня простит.

Сложив вещи в сумки, я сгребла туда же и косметику. Игорь привык к ухоженным девушкам, придётся три недели насиловать себя депиляциями, увлажняющими кремами и тушью с тенями… А Катерине я потом куплю. Когда с долгами рассчитаюсь.

С двумя баулами я вышла из комнаты уже в своих любимых джинсах и простой майке. Николай сервировал стол. Оглянувшись на меня — на явление природы — удивлённо поднял брови:

— Ты съезжаешь? А, нет, это же твоя квартира!

— Мне надо уехать на… хм-хм три недели, — ответила я, не глядя на мужчину. — Надеюсь, ты не обнесёшь квартиру за это время.

— Опаньки! А когда ты хм-хм уходишь? — дурашливо оживился Николай. — Я договорюсь про газель, чтобы кровать не забыть!

— А ухожу я хм-хм прямо сейчас, — я выпрямилась и, с улыбкой глядя ему прямо в глаза, принялась доставать пластиковые коробочки для еды: — Кровать в газель не влезет. Ладно, я серьёзно. У меня твой паспорт записан, стрясу, если что, с твоей жены. Номер телефона я тебе дала, остаёмся на связи.

— Ты со своими в Германию? — спросил Николай, тоже посерьёзнев. Я покачала головой:

— Нет, они сами в понедельник улетают. А мне надо… Ну, в общем, это не важно. Если что, звони.

— Обязательно позвоню, — с каким-то садистским выражение в голосе пообещал жилец. — Ты есть-то будешь?

— Не буду, — из чистой вредности ответила я. — Побежала.

— Давай я тебя подвезу.

— Не надо, я сама, спасибо.

Загрузив в пакет коробочки с едой, вздохнула:

— Не хочется оставлять тебя одного, но придётся. Не устраивай пьяные вечеринки, матом прошу. Ну, и кровать… Пусть хоть она останется.

Николай с улыбкой подошёл — совсем близко — и приобнял:

— Да не волнуйся ты, я большой мальчик, не пропаду. А ты звони, если надо будет выручать.

— Коля…

Я прикрыла глаза. Нет, я не хочу думать о том, что он сейчас меня поцелует. Я вообще не хочу думать о Николае, как о мужчине. Во всяком случае, пока. Прислонилась лбом к его плечу и попросила:

— Держи за нас фигу, ладно?

— Буду держать две, — усмехнулся он и легко чмокнул меня в макушку.

Маршрутка на Автово подошла быстрее автобуса. Протрясшись в ней сорок минут, я вышла у больницы и побежала к отделению, перекладывая из руки в руку тяжёлую сумку. Допёрла всё до палаты и увидела там только Аришку. Мелкая лежала под капельницей и, как всегда, играла в телефон. Увидев меня, завопила:

— Тётя Юба!

— Тш-ш-ш, чего ты кричишь? — засмеялась я, скидывая сумки под умывальник. — А где мама?

— Кусять, — обстоятельно сообщили мне. Ага, в столовку пошла. Я присела к племяшке на кровать и обняла, стараясь не задеть систему :

— А я привезла твой любимый салатик!

Глазки Аришки загорелись:

— С гаёськом?

— С горошком, солнце моё, с горошком! Хочешь?

— Хацю-ю-ю!

— Сейчас я тебе на тарелочку… Тут тарелка хоть есть?

Я беспомощно обернулась, и в этот момент вошла сестра с двумя тарелками, от которых даже пар не шёл. Больничная еда, что вы хотите… Увидев меня, Катька расплылась в улыбке до ушей:

— Лю-ю-юбка!

Потом насторожилась:

— Сегодня же суббота, почему ты не на работе?

— Потом объясню, — отмахнулась я. — Дай… чего там у тебя? Тарелка есть? Я ребёнку оливьешку принесла.

— Только ребёнку? — чуть ли не облизнулась Катька и резво сгребла всё больничное в одну тарелку. — Накладывай!

— И тебе. Котлет сделала, салат, и суп сварила. Да, шмотки тоже принесла. Потом некогда будет.

Аришка, получив свою порцию оливье, принялась таскать пальчиками горошек, а Катя присела к сумкам, расстегнула молнию на большой, начала копаться.

— Там Аришино и твоё, — объяснила я, присев на кровать.

— А это? — сестра открыла маленькую сумку и потянула тонкую ночнушку с кружевами. Я поспешно добавила:

— Это для меня!

— Ты чё, мать? Ты берега попутала?! — возмутилась Катерина, глянув на меня непонимающе. — Это же мои вещи! И косметику мою потырила?

— Тебе жалко, что ли? Надо мне!

— Не поняла… — медленно протянула сестра. — А ну… Пошли, поговорим за дверь! Ариша, зайка, кушай осторожно!

Катя вытащила меня в предбанничек и твёрдой рукой прижала к стене:

— Отвечай, зачем тебе моё шмотьё!

— Кать, я тебе всё расскажу, но потом, ладно?

Её взгляд заострился, ощупал моё лицо на предмет любой мимики, потом Катя нахмурилась и отчего-то жалобно спросила:

— Люб, ты же ни во что не вляпалась, скажи?

— Ни во что, не волнуйся!

Я обняла сестру за плечи и добавила мягко:

— Сейчас надо волноваться за Аришку. Вы поедете в Германию, сделают операцию, всё будет хорошо…

— Да за Аришку я привыкла уже, — проворчала Катюха, обхватив меня руками за талию. — А кто за тебя будет волноваться?

— Да за меня поздно, — со смешком возразила я.

— Люб… — сестра отстранилась, снова посмотрела мне в глаза, но теперь уже устало и виновато. — Любань, я тебе на шею села, да? Ноги свесила, погоняю? Люб… Я эгоистка, да?

— Дура ты! — ласково обругала я сестру. — Где бы я была, если бы не ты? Кто меня опекал и вытаскивал из всякой дряни? Ты. Теперь моя очередь.

— Я только хочу знать, что с тобой всё в порядке, Люб.

— Со мной всё в порядке, — я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно и весело. — Иди ешь котлеты, а я побежала!

— Куда ты?

— На работу! — соврала с такой лёгкостью, что самой страшно стало. — Всё, мать, спешу!

Катька не поверила. Я видела, что не поверила. Но больше ни одного вопроса не последовало. Поэтому я забежала поцеловать Аришку, получила от неё два горошка в рот и ушла из больницы с таким чувством, будто насрала посреди коридора. Ладно, лгу я во спасение, это мне зачтётся при выборе следующего тела для моей души.

Сумка тянула плечо, пока я ехала на автобусе, потом на метро. Когда вышла из метро, на телефон пришло уведомление из ватсап. Открыла и увидела сообщение от Игоря. Что он от меня хочет?

«Я забыл тебе сказать. Несколько правил».

Подумав, ответила:

«Давай правила».

Через несколько минут переписки я вздохнула с диким желанием отфейспалмить себя полностью. Но делать нечего. Кто платит, тот и заказывает цвет белья. У меня есть карточка с деньгами, я на Невском, почему бы и не купить красные трусики и лифчик?

Правило 12. Если надо соврать, ври вдохновенно

Подробно описывать процесс покупки комплекта красного белья я не буду. Я сдуру зашла в Пассаж, выбрала первый магазин, в витрине которого стояли полуобнажённые манекены с разнообразными лифчиками и трусиками, и ломанулась туда. Мама дорогая, я никогда не видела столько кружавчиков, шифона и шёлка одновременно! Аж голова закружилась… А цены!

От цен мне на минуту стало плохо, но я вовремя вспомнила, что платит тот, кто заказывает цвет белья. Поэтому, взяв несколько плечиков с подходящими комплектами, я смело обратилась к одной из продавщиц:

— А померить можно?

Померили меня. Взглядом. Всего понемногу было в нём: презрения, недовольства, удивления, подозрения, надежды. Но девушка кивнула мне и указала на кабинки:

— Только не на голое тело, иначе придётся покупать.

Было жутко неудобно, но я всё же померила и выбрала симпатичный тёмно-красный комплект из утягивающего пуш-апа и тонких эластичных шортиков-танга с кружевной резинкой по верху. Выглядело всё достаточно скромно и, в то же время, сексуально. Во всяком случае, мне понравилось. Не зря женщины любят носить красивое бельё — оно поднимает чувство собственного достоинства. Мне подняло точно.

На карту Игоря смотрели тоже с подозрением, но всё же приняли к оплате. Вырвавшись из этого рая шоппинга, я даже вздохнула с облегчением. И направила стопы в продуктовый. Пришлось, правда, пробежаться по Невскому с торбой. Пешком быстрее.

Уже в магазине, спустившись по выщербленным ступенькам в полуподвальное помещение, я вспомнила, что забыла забежать на работу. Ох нехорошо, совсем… Ну ладно, попозже, можно и позвонить. Сейчас главное — купить продукты и приготовить ужин. Заказывать уж точно зашквар. Неужели я не смогу приготовить что-то приличное? Пусть даже без соуса и молочных продуктов.

На маленьком стенде выбрала по нескольку штук помидоров и баклажанов. Сделаю запечённые овощи под сыром. А к ним куриные эскалопы. Яйца для панировки… А сухарики есть? А то с мукой я не очень люблю.

Сухарики нашлись на стеллаже рядом с макаронами. А ещё через несколько шагов — специи. О, а может, запечь фаршированное филе? Так, что там мне надо? Филе куриное, ясен пень, сметана, мазик, сыр, чеснок и шпинат. Этот рецепт я вычитала, когда искала, как приготовить шпинат, чтобы ребёнок ел и не задумывался. Аришка прямо обожала «куицку с сюпьизом». Игорю тоже должно понравиться. А смесь специй я возьму. Пригодится.

Нагруженная пакетами к сумке, я перешла улицу, спеша к угловому дому с витражными окнами парадной. Помахала Виктору-консьержу и уже почти без сил поднялась по лестнице.

Продукты ждали на рабочем столе, а я набрала кафе. После долгих гудков отозвался один из барменов:

— Чебурум, Вадим, слушаю.

— Вадик, это Люба. Арт-директор наш там?

— О, Любаха, привет! Ты чего пропала? — обрадовался парень. — Ща, поищу его!

Через минуту в трубке откликнулся голос директора:

— Егорова, ты почему на работу не вышла, интересно знать?

— Здравствуйте, Сергей Анатольевич, — заспешила я. — Я очень-очень сильно извиняюсь, ну вы же знаете мои обстоятельства! Просто в понедельник едем в Германию, так замоталась, что забыла, что сегодня суббота!

Врать ты, Любаня, не умеешь, но вдруг прокатит!

— Ох, Егорова, всё во мне так и просит тебя уволить…

— Сергей Анатольевич…

— Молчи, женщина! Тебе что, отпуск надо? За свой счёт, естественно.

— Надо, ой, очень надо, Сергей Анатольевич! Я подъеду, напишу.

— Да уж подсуетись, Егорова. В общем, напишешь с сегодняшнего числа, но смотри, как вернёшься — отработаешь мне всё с лихвой!

Аж душа запела от таких слов. С радости я даже вскочила с дивана и закружилась по гостиной:

— Отработаю! И в ночные, и в вечерние! В выходные! На полгода!

— Ловлю на слове, — пробурчал директор, а потом голос его потеплел: — Собрала, значит, деньги? Как твоя племянница?

— Собрала, Сергей Анатольевич, заплатила уже, в понедельник вылетаем, а в среду уже операция! Ариша держится, мы надеемся, что всё пройдёт хорошо!

— Ну, с богом, значит. В общем, жду тебя с заявлением. Ни пуха!

— К чёрту, — прошептала я от избытка чувств и сбросила звонок.

Уф-ф-ф, прямо от сердца отлегло. Даже ради десяти Игорей я не лишусь такого места, как Чебурум! Начальство здоровское, зарплата неплохая, клиенты уже все знакомые по большей части… Надо в понедельник кровь из носу съездить. А пока… А пока мы пойдём готовить фаршированное филе.

Духовка у Игоря была, конечно, совершенно исключительная. В ней даже можно было готовить два разных блюда одновременно. Этим я и воспользовалась. Овощи подготовила, залила водичкой, а потом принялась за филе. Кармашки в них я научилась делать давно, а замутить фарш из шпината, майонеза, сметаны и чеснока с приправами и сыром — вообще дело минуты. Поставила два противня в духовку и выставила два разных времени. Что теперь? В душ?

Да, это оказалось правильным решением. Примерно с полчаса я экспериментировала с кнопками и краниками, подойдя к делу обстоятельно. Даже на бумажке записала — какая комбинация к какому результату приводит. Зато в конце практических опытов приняла душ, как белый человек, со всеми удобствами. Потом примерила бельё, отрезав бирочки, и нашла в сумке Катеринин шёлковый халатик — короткий, лёгкий, в крупные красные цветы. Вот прямо как под новые кружева сделан.

Время подходило к восьми, когда я сервировала стол. Разумеется, совершенно забыла про вино, которое Игорь, вероятно, употреблял каждый день, поэтому пришлось одеваться и бежать в магазин. Интернет подсказал, что к курице нужно белое полусладкое или сухое, поэтому я купила недорогой чилийский Совиньон. А дома нашла бокалы — огромные, круглые и чуть суженные кверху. В общем, со свёрнутыми розочкой салфетками всё смотрелось очень даже ничего.

Я даже накрасилась. Правда, только с третьего раза, но накрасилась.

Оставалось только ждать.

Без пятнадцати восемь в замке завозился ключ, и я вскочила, пригладив волосы, распахнула халатик и встала в позу напротив входа у стола с бокалом вина в руке. Мне почему-то хотелось удивить Игоря, поразить, пригвоздить к полу. Выглядела я неплохо, поэтому шанс был.

Но дверь открыл совсем не Игорь.

Седоватый мужчина в теле с мясистым носом и двойным подбородком ступил в квартиру и удивлённо уставился на меня. А я на него. Через несколько секунд гляделок он спросил сиплым баском:

— А ты кто такая?

— Я? — запахнув халатик от чужих глаз, задала самый глупый вопрос.

— Ну а кто же ещё… Не королева же английская!

— Я знакомая Игоря, — пробормотала и подумала — откуда у мужика ключ?

— Опа! — воскликнул гость и поднял руки вверх, словно успокаивая меня. — Будем считать, что меня здесь не было!

И он попятился в коридор, затворил дверь и даже запер её за собой.

Я глотнула вина, ошарашенно глядя на поддельный гранит. Вот что это такое было? Что за явление Христа народу? И машинально взялась за телефон. Надо бы Игорю сказать… или спросить? Или вообще возмутиться!

Открыв ватсап, написала: «Тут приходил какой-то…» и стёрла. Мужик-то ключом дверь открыл. А кто ключ ему мог дать? Только Игорь. Можно было бы подумать, что квартира принадлежит мужику, а тот одолжил Игорю для встреч с дамами, но… С чего бы мужику удивляться? Вроде бы должен быть в курсе, что в квартире будет девушка. Значит, квартира Игоря, и это он дал мужику ключ.

И забыл.

Я смотрела на открытое сообщение и колебалась. Написала: «Вы кому-то давали ключ?» И снова стёрла. Похоже на претензию. Претензий у меня вроде как быть не должно. Балда я. Решительно написала: «Я вас жду!» и так же решительно стёрла, а потом вообще закрыла приложение. Ну нафиг. Он и так знает, что я жду. Вот и буду ждать. Сериальчик включу какой-нибудь по телику. Когда я ещё посмотрю сериальчик по изогнутому экрану? Когда я вообще телик посмотрю с тем обещанием, которое дала начальнику?

Но я даже не успела выбрать, как снова послышался звук ключа в замке. Надеясь, что это всё-таки Игорь, а не недавний неожиданный гость, я вскочила и снова встала у стола, не развязывая, однако, поясок халатика. На всякий пожарный.

Мой рабовладелец вошёл и застыл у порога. Взгляд его скользнул с моего лица на вырез халатика, на босые ноги, на накрытую поляну, а потом снова на лицо. Игорь улыбнулся и сказал:

— Привет.

— Привет, — я взяла бокал, другой рукой медленно потянула поясок. Полы распахнулись, и я явственно услышала в тишине, как Игорь глотнул. Аж кадык дёрнулся. Неужели моя красота неземная так его зацепила? Чем?

Игорь закрыл дверь и подошёл, снимая пиджак. Бросил его на диван, ослабил галстук, с ходу положил руки мне на талию:

— Малыш…

Поставив бокал на стол, я застыла безвольной тряпочкой, чувствуя холодные ладони уже на спине. Прикрыла глаза, ожидая поцелуя, но его не последовало. Игорь просто обнял меня, зарылся лицом в волосы, выдохнул:

— Как я устал.

В его голосе слышалась самая настоящая усталость, не манерная, не показушная. И, похоже, даже не физическая. Нерешительно положив руки на его плечи, я легонько помяла тугие мышцы, погладила — чисто чтобы снять напряжение. Игорь с шумом вдохнул, простонал:

— Хочу тебя.

— Ужин остынет, — возразила я, спускаясь ладонями по его предплечьям.

— Разогреем.

Он поднял меня, прижав к себе, и понёс в спальню:

— Всё потом, душ потом, ужин потом…

— Вы же устали…

— И отдохну потом!

Мой халатик полетел на пол, я оказалась на постели, прижатая тяжёлым телом к матрасу, закрыла глаза, подчиняясь даже не Игорю, а уже знакомому возбуждению, которое он во мне вызывал этой своей непоколебимой брутальной силой убеждения. Схватил, принёс, взял… Его ладонь очертила изгиб груди, палец скользнул по краю красного кружева, обжег кожу. Словно воздух между нами наэлектризовался. Словно сейчас полыхнёт молния и зарокочет гром…

Нетерпеливые пальцы срывают эластичное кружево, чуть ли следы на бёдрах не оставляют.

Язык, неожиданно горячий, широкий, жадный, долгими сладострастными мазками распаляет клитор, дразнит промежность, вырывает из моей груди глухой стон.

Хочу…

Прямо сейчас…

Влажные губы накрывают мой рот. Снова вкус лона, странный, волнующий, уже пробованный. Поцелуй. Язык, раздвигающий зубы, ненасытный захватчик, победитель.

Жар члена, встретившийся с жаром влагалища, стон, дрожь, бёдра навстречу бёдрам без стыдливости, без преград.

Вместо плотской боли — фантомная, боль от ожидания, от страха, что всё прекратится, и уйдёт ощущение восторга.

Ещё!

Губы впиваются в шею, в плечо, пальцы оставят синяк на груди, бёдра вжимаются в бёдра — продлить наслаждение, забрать ещё, глубже, сильнее, ещё!

Долгий выдох, со стоном, с освобождением.

Я умираю.

Меня воскрешают тёплые ладони — как странно, обычно они у Игоря холодные! — и гладят, гладят, скользя по взмокшей коже, тормозя, вжимаясь.

— Малыш, пошли в душ?

— Ещё немножко… — я ловлю его тело своим, приникаю, сливаюсь с ним. Смешок:

— А тебе начинает нравиться секс!

С улыбкой прячу лицо у него на груди. Мне нравится, да. Нравится яростный, быстрый, возбуждённый секс с большим и мускулистым лысым мужчиной… Нравится напор и наглость. Нравится, как он проникает в меня, как смотрит, как целует, ловя губами рот, настойчиво и уверенно. Нравится, как он усмиряет зудящих бабочек…

Но самое неожиданное во всём этом — мне нравится, как Игорь решает всё. Когда ужинать, когда в постель, когда в душ. Вот и сейчас он просто поднял меня на руки и, не слушая недовольное фырчание, понёс в ванную. Пришлось подчиниться, хотя и со смехом. Уцепившись за его шею, я с наслаждением вдыхала мужской запах, от которого кружилась голова. Влажный, терпкий запах пота и секса…

Чистенькие, подобно новым монеткам, замотанные в полотенца, мы сели за стол только через час. Потому что в душе слегка задержались. Потому что там оказался очень удобный стульчик, на который Игорь опустил своё мускулистое седалище, а уже сверху посадил меня. Как на лошадке покаталась. И почти поймала то самое, сокровенное, которое должна ловить девушка при каждом сексе. Ну, теоретически при каждом…

Филе, конечно, пришлось разогревать в микроволновке по очереди с овощами, а Игорь занимался созерцанием меня через зеленоватое вино в бокале. Увидев ужин в тарелке перед собой, спросил, наморщив лоб:

— Это где у нас такое готовят?

Я обернулась, не понимая:

— Что, простите?

— Где заказывала, спрашиваю.

— В… духовке! — прыснула. — Хорошая, кстати, духовка. Умная!

— Что, сама, что ли?

— Абсолютно и бесповоротно сама.

Он ковырнул запечённый фарш из кармашка с такой миной, что я забеспокоилась:

— Вы не едите курицу? Или шпинат?

— Теоретически ем, — ответил Игорь, разрезая филе у края. Я напряжённо смотрела, как он жуёт, чуть вся целиком не залезла ему в рот. И с облегчением увидела, что Игорь не морщится, не кривится, а отрезает ещё кусочек, а потом подгребает на вилку овощи. Значит, вкусно. Значит, не противно. Села, положила кармашек себе в тарелку и составила компанию моему рабовладельцу. Курица откровенно удалась. Так что я удовлетворённо глотнула вина и сказала:

— Тут такая история случилась…

На меня уставились холодные голубые глаза. Эк он… Так сразу леденит взгляд! Я улыбнулась и продолжила:

— Я вас ждала, слышу — ключ в замке. Думала, вы, а это незнакомый мужчина.

— Что ты ему сказала?

Резкий вопрос. Я аж замерла от перемены настроения. Потом отмерла и ответила:

— Ничего особенного. Что я ваша знакомая.

— Ага. Ладно.

И с лица Игорь посмурнел. Ух ты… Что за неожиданный визитёр? Может, спросить? Или ждать, что сам хозяин скажет? Боже мой, да мне вообще должно быть всё равно. Не будет же этот мужик таскаться каждый день…

— Так… Ладно, придётся менять планы, — медленно сказал Игорь, прожевав последний кусок. Глянул на меня внимательно и вдруг улыбнулся: — Да не бледней ты так! Просто маленький поворот на тридцать градусов.

— Больше ничего мне знать не надо? — осведомилась, постаравшись придать голосу как можно больше отстранённости. Игорь подумал и спросил:

— Ты кем работаешь, я забыл?

— Официанткой.

— Отлично. Просто прекрасно. А откуда ты приехала?

— С Автово, — неуверенно ответила, не поняв вопроса. Игорь покачал головой:

— Неправильный ответ. Ты приехала… Скажем, из Тихвина, поняла?

— А зачем?

— Мне придётся представить тебя своей семье, — усмехнулся Игорь. — Батю ты уже видела, познакомишься с маменькой и… ну, с остальными.

— Ого, — осторожно сказала я. — Ого.

— Никаких ого. Просто познакомишься, поболтаешь, расскажешь о себе, если спросят.

— А Тихвин-то зачем? — я не смогла удержаться от сарказма. — Позлить их хотите?

— Не твоего ума дело! — рассмеялся Игорь и протянул свой бокал к моему: — И прекрати мне выкать, можно как-нибудь такое счастье устроить?

Чокнувшись с ним, я отпила глоток вина и кивнула:

— Я попробую. А ваши родители… — осеклась, заметив прищур глаз Игоря, и поправилась: — Твои родители из Питера?

— Да, оба, — кивнул он. — И если бате откровенно пофиг, то маменька — потомок графьёв Зотовых. Правда, титул у них вроде как отобрали, но разве это может остановить маменьку?

Отлично. Просто чудесно. Властный герой моего романа — недотитулованный граф! Могу себе представить ту маменьку… Во что я ввязалась, господи прости?

— Слушай, было вкусно, — постановил Игорь. — Готовь так каждый день!

— Спасибо, — сдавленно хмыкнула я. — Обязательно буду.

— Киношку посмотрим? Или сами устроим киношку?

— Как вам… тебе будет угодно, — собирая тарелки со стола, я пожала плечами, и Игорь решил:

— Тогда сначала киношку, а потом уже… Ну, киношку в постели. Ты что любишь? Только не говори: мелодрамы, потому что я тебя укушу.

— Детективы, — усмехнулась я от посудомоечной машины. Игорь взял пульт и включил телевизор:

— Детективы — это хорошо. Это очень-очень даже гут.

И мы смотрели «Зодиак», сидя на мягком диване, и я в восторженном ужасе пряталась у Игоря под мышкой, а потом уснула, наверное, там же.

Правило 13. Не спорь и не задавай вопросов

Разбудил меня телефонный звонок. Не будильник хоть, и то слава богу. Но всё равно — в воскресенье, в… Я посмотрела на свой телефон и ужаснулась: в девять утра! Застонала от досады, получила сонный поцелуй от лежавшего рядом мужчины, а потом он ответил:

— Слушаю.

Я накинула одеяло на голову, прижав к уху локтем. Но разговор слышала, будто через наушники.

— Батя, ну зачем?.. Да, знаю… Обязательно было матери настучать?.. Не по понятиям, да…

Длинная пауза.

— Ладно, приедем. Но ненадолго.

Интересно, куда это мы приедем? Не хочу никуда… Хочу провести нормальное воскресенье и не подрываться, не спешить, не краситься. Приготовить обед… Посмотреть телик, прекрасный АшДэ изогнутый…

Кровать прогнулась под тяжёлым телом, целостность моего укрытия нарушилась холодными руками, которые защекотали кожу и заставили меня сонно протянуть:

— Не-е-ет, спать хочу-у-у…

— Спать будешь, когда станешь старенькой и сморщенной, — фыркнули мне в ухо. — А сейчас я тебя разбужу качественно!

И меня разбудили. Как и было обещано — весьма качественно. С ласками, с поцелуями, с нежными поглаживаниями, с куннилингусом по всем правилам… Правда, мне показалось, что всё это было сделано из чувства ответственности и «говорил же, что будем заниматься сексом», но впечатление осталось самое положительное. А потом Игорь безжалостно отправил меня в душ. Даже по заднице шлёпнул для придания ускорения…

Как очень ответственная девочка, я использовала этот момент уединения, чтобы поправить депиляцию. У Катюхи между косметикой нашёлся специальный крем, правда, пришлось ждать, пока он подействует. А ещё я чуть было не депилировала полброви, но вовремя смыла мазок крема. На ноги и подмышки извела почти весь тюбик. Надо завтра посмотреть цены в ближайшем салоне красоты, Игорь хочет гладенькое тело у любовницы — пусть платит!

Когда я вышла из душа, то нашла своего рабовладельца в спальне у кровати, копающимся в моих вещах.

— Э! Что бы это значило? — спросила, готовая обидеться. Игорь поднял на меня взгляд и протянул джинсовую юбочку, короткую по самое «немогу»:

— Вот это наденешь. Есть у тебя какая-нибудь страшненькая майка? В идеале, под леопард или под тигра?

Подумав, я честно ответила:

— Такого ужаса нет. Есть топик с блёстками. Но там очень много блёсток… Красных.

— Отлично. И… и чулки! И сапожки эти твои с блескушками.

Игорь выглядел довольным. А я сказала:

— Знаешь, даже ради твоих прекрасных глаз я не надену всё это вместе.

Игорь прищурился и ответил жёстко:

— Так надо.

— Ты хочешь позлить свою семью связью с официанткой из Тихвина — окей, но чучелом я наряжаться не хочу.

— Ну, пожалуйста, — вдруг мягко попросил он. — Прошу. Малыш…

Такой тон не оставил мне ни единого шанса. Я сдалась сразу же и бесповоротно. Взяла юбку и вздохнула:

— Мне стоило бы попросить за это отдельную плату.

— Не наглей, солнышко, — Игорь шагнул ко мне, приподнял пальцами лицо и поцеловал в губы: — Одевайся и накрась ротик вишнёвой помадой!

— Ты садист, — пробормотала, разматывая полотенце.

— Это ты садистка, — ответил он, обняв меня жадным взглядом. — Нет, я в душ! А ты одевайся! Сегодня мы будем есть омаров.

Омаров? Только этой гадости мне и не хватало. Я даже не знаю, как их едят. Придётся отказываться, прикрывшись аллергией. Покачав головой, я натянула юбку на задницу, ругаясь на Катерину, которая позволяет себе носить такое дерьмо. Тут или живот оголять, или трусы будут видны… Я выбрала живот. Топик розовый, короткий на тоненьких бретельках, люрекс красный в виде сердечка. Пошлость неимоверная. Катька потеряла ещё один балл. Всё во мне противилось этой проститутской униформе, но Игорь попросил…

Когда он вышел из душа, я была готова. Сидела в кресле, закрашивая ногти жутким серым в лиловые разводы лаком. Улыбнулась Игорю вишнёвыми губами и протянула, имитируя ПТУшницу со жвачкой во рту:

— А мы в клуб па-атом па-аедем?

— Вот это уже будет слишком, — рассмеялся Игорь.

— Думаю, твои родители не поверят, что у тебя настолько дурной вкус! Но хозяин-барин.

— Поверят, — отмахнулся он. — Ладно, слушай легенду. Ты — официантка, приехала из Тихвина поступать в театральное, но провалилась. Снимаешь комнату на окраине, копишь на курсы, какие-нибудь там придумаешь…

— А как мы познакомились?

— Выдумывай, что хочешь, только не слишком фантазируй. Без треша.

— Договорились. Только потом не зверей!

— Звереть не буду, но покусать могу.

— Садист, что я говорила…

— Ты готова, дорогая? — осведомился Игорь, скрываясь в спальне.

— Готова, готова, — проворчала я, помахивая рукой с растопыренными пальцами, как веером. — Как пионэр всем детишкам примэр!

— Тогда ещё пять минут, и мы выезжаем. Надо ещё цветы купить, ты мне поможешь выбрать?

Я и цветы. Ога. Дважды. Он хочет меня подставить по полной программе. Одежда, букет ромашек, что ещё? Может, и правда, жвачку купить? Любаня из Тихвина должна перемалывать челюстями, как та корова.

— Ну что, поехали?

Игорь вышел из спальни — в серых джинсах и лёгком пуловере цвета шампанского. На ногах его красовались начищенные остроносые ботинки. Просто парень из рекламы Кристиана Диора. Рядом с ним я буду смотреться если не нелепо, то просто неуместно. А ведь мог бы купить мне платье, как Ричард Гир Джулии Робертс… Но нет. Свети, Любочка, люрексом и чёрными чулочками под полуприкрытой жопкой…

— Слушай, ну ты улёт, малыш!

Он едва смог удержаться от смеха, и я встала, поджав губы:

— Так вот что ты любишь? Даже не элитный эскорт, а вот это вот?

— Не дуйся. Ты произведёшь эффект разорвавшейся бомбы, — ответил он жарким шёпотом, обнимая меня за талию. — А потом мы вернёмся домой, и я тебя отшлёпаю, нехорошая девчонка! Посмотри на себя, что за вид?

Ах, мы любим ещё и ролевые игры? Ну-ну…

— Да-да, отшлёпай меня, папочка, — в тон ему сказала я голосом капризной сладенькой школьницы. Игорь отстранился, с подозрением глянул на меня:

— Девочка, сколько тебе лет?

— Я тебе показывала паспорт! Кто-то спешил, между прочим.

Тяжкий вздох был мне ответом. Мы вышли из квартиры под бурчание Игоря:

— Надо было ключи у бати отобрать… В следующий раз буду умнее.

Я только хмыкнула. Зачем вообще давать родителям ключи от собственной подпольно-явочной квартиры? Узнаю ли я когда-нибудь ответ на этот вопрос?

Мы заехали в цветочный, и Игорь купил два скромных букетика гербер. Я только покосилась на них — почему два? Что ждёт меня в этих гостях? Точнее, кто?

Дом родителей Игоря стоял почти в центре Сестрорецка. Воздух залива — морской, пряный, свежий — полностью забивал городскую пыль и выхлопы машин. Берёзы, сосны, цветущие кустарники веселили глаз. Меньше радовали высокие заборы, но, к счастью, посёлок был заселён очень давно, и жимолость с калиной уже заполонили улицы. Игорь притормозил машину у кирпично-железной ограды, перед точно такими же воротами под козырьком, нажал на кнопку брелока, и створки дрогнули, плавно открывшись внутрь. Во дворе было прохладно и просторно. Заасфальтированный кусок парковки под навесом оказался почти целиком забит машинами. Ярко-красная Мини Купер, скромная серая БМВ, невъе… охуи… очень большой квадратный чёрный Хаммер и жёлтый юркий Порш. Я даже рот открыла, хотя, конечно, видела такие машины на улицах Питера. Но не сразу на одной парковке и не в одно и то же время.

Игорь же поцыкал языком и покачал головой:

— Опа, а вот это очень плохо…

— Что такое? — забеспокоившись, я оглядела двор.

— Ничего смертельного, но мне не нравится маменькин план.

Он вышел из машины, я за ним. До сих пор не понимая — что плохого он узрел в скоплении машин на паркинге. Всучив мне один из букетов, Игорь оглядел мой лук с ног до головы и усмехнулся:

— Главное: не задавай лишних вопросов, ничему не удивляйся и не выходи из образа. Жвачку хочешь? У меня есть в машине.

— Ой, всё, — отмахнулась я. — Пошли уже, что ли… Красиво тут.

— Ага, так маменьке и скажешь.

— А у вас ничо так, красивенько, — поправилась я.

— Руку, дорогая? — он с усмешкой предложил мне согнутый локоть, и я ухватилась за него ладонью:

— С удовольствием, дорогой.

Игорь тихонько засмеялся:

— Официантка из Тихвина так никогда не скажет!

Я тряхнула головой, растрепав волосы рукой, и подняла лицо к нему, улыбнулась во все тридцать два:

— Клёво, зайчик!

— Батя будет от тебя в восторге. Про остальных такого сказать не могу.

— Ну, хоть один.

Ступив с паркинга на дорожку, вымощенную плиткой, Игорь сразу подобрался, выпрямился, окостенел. Я сразу почувствовала это преображение, но, наоборот, раскрепостилась. Летящей походкой (нет), от бедра, как в том фильме, свободная, как пантера перед прыжком, я стелилась рядом с Игорем, представляя, что я элитэскорт. В роль вошла.

Мы обогнули дом и оказались во внутреннем дворе, где вовсю дымил мангал. Вчерашний мужик в спортивном костюме суетился вокруг, и Игорь вскинул руку в приветствии:

— О, батя, здорово!

Тот обернулся, на его лице расцвела широченная улыбка:

— Игорёк, здорово, сына!

Мы подошли, мужчины обнялись, похлопав друг друга по спинам. Потом отец Игоря повернулся ко мне:

— Добрый день, добро пожаловать в наши пенаты!

Я тоже показала все свои зубы:

— Здрас-сьте! Оч приятно!

Удивление мелькнуло на его лице, он бросил быстрый взгляд на сына, а потом отвернулся к мангалу:

— Скоро за стол сядем.

— Бать, сегодня мясо замариновал? — спросил Игорь, с видом эксперта склоняясь над тазиком с мясом. Его отец взял шампур и принялся нанизывать на него кусочки свинины:

— Обижаешь, сынок! Вчера с вечера.

— Игорь, подойди хоть, поздоровайся, — раздался из-под навеса низкий голос. Обалденный шикарный альт. Я даже шею вытянула, впрочем, не выбиваясь из образа. Игорь, похлопав меня незаметно по руке ладонью, повёл меня вглубь навеса. Увидев обладательницу голоса, я чуть не села на месте.

Если батяня Игоря был типичным бывшим бандитом, остепенившимся и облагородившимся, то маменька оказалась элегантной дамой без возраста. Накрашенная лучше Заи, с причёской аля встрёпанная грива и зацементированной лаком, в свободном, но красивом платье, которое украшала брошь из огромного куска янтаря, с французским маникюром на пальцах, унизанных массивными кольцами…

Занятная особа, не вставая, протянула руку сыну, а Игорь, наклонившись, поцеловал кисть:

— Маменька, добрый день. Как ваше здоровье?

— Спасибо. Что за одеколон? Игорь, у меня начнётся аллергия.

Он промолчал, зато вступил ещё один голос — старческий, скрипучий:

— А мне представишь свою спутницу, Игорюша?

Обернувшись на него, я увидела благостную сухонькую старушку в ситцевом платье с передником, повязанным поверх. Седые волосы в гульке, а бесцветные глаза из-за очков смотрят с хитрым прищуром.

Игорь весело откликнулся:

— Привет, бабулечка. Как ты себя чувствуешь?

— Ох, когда проснусь, и перестанет болеть, значит, померла, пора хоронить.

Он подтолкнул меня с намёком, и я поняла, кому предназначался второй букет. Преподнесла его бабушке, а Игорь вручил свой маменьке.

— Позвольте вам представить Любочку.

Мой выход. Я улыбнулась, снова показав пломбу на коренном зубе:

— Всем здрассьте! Красивенько у вас тут, просто шикарненько!

— О, а вот и недостающие гости приехали.

Обернувшись на голос, я увидела двух женщин. Пшеничная блондинка и яркая брюнетка подошли чуть ли не под ручку со стороны дома. А мне показалось — две кобры выползли из укрытия, раздув капюшоны.

При виде их рука Игоря напряглась так, что уже мне пришлось похлопывать его, как напугавшуюся лошадь. Но голос маменьки тут же показал, кто в доме хозяин:

— Ксюша, Алиночка, вы так быстро! Смотрите, кто приехал!

Кобры смотрели на меня, я смотрела в их глаза и понимала, что лишняя на этом празднике жизни. Игорь, не отпуская мою руку с локтя, сдержанно сказал:

— О, привет, девочки.

«Девочки» улыбнулись. Блондинка сладенько, брюнетка хищно. Я — придерживаясь образа, рискуя вывихнуть челюсть:

— Здрассьте!

Похоже, я возненавижу это слово на долгие годы! Всё ещё глядя на меня, брюнетка приблизилась к Игорю и потянулась щекой к щеке:

— Рада тебя видеть, Игорюша.

— А я удивлён.

Чмок-чмок.

— Но рад, надеюсь?

— Нет, совсем не рад, уж прости.

— Ты хам, Игорюша, — протянула брюнетка, совершенно не обидевшись. — Самый настоящий хам, но я тебя и таким люблю!

— А меня, меня ты рад видеть? — пропела блондинка, подставляя щёку для поцелуя.

Чмок-чмок.

— Нет, Алиночка, и тебя не рад. Хотя меньше, чем Ксюшу.

— Ты хам, Игорюнчик! — засмеялась она и фальшиво-доверительно сказала мне: — Он хам, остерегайтесь!

— Ничо, мне норм, — заверила я её, внутренне подобравшись, ибо взгляд блондинки мне совсем не понравился. Вот совсем.

— Девочки, идите уже к столу, дорогие, — позвала их маменька. — Игорь, возможно, ты хочешь вымыть руки?

— Мне не пять лет, маменька, — фыркнул тот. А мне показалось, что я слишком долго молчала. Так не годится. Надо всё время говорить, иначе они меня задавят своей безупречностью. Поэтому запустив пятерню в волосы на макушке, я поворошила их и громко сказала:

— Зайчик, где у вас туалет, мне нужно пописять!

И прямо физически, всей кожей ощутила взгляды со стороны стола, мангала и из глубины навеса. Но мне уже было море по колено. Я настолько вошла в роль официантки из Тихвина, беззаботной дурочки, что улыбнулась им всем и проныла «зайчику»:

— Ну, где-е-е?

Игорь сумел сохранить лицо и рассмеялся только в доме, куда немедленно повёл меня после сольного выступления. Скрывшись с глаз семейства, он прокашлялся, а потом спросил:

— Тебе серьёзно в туалет, или идём обратно?

— Кто эти две змеи? — кивнула я на дверь.

— Моя бывшая жена Ксения и моя бывшая невеста Алина.

— Это сейчас так называется? Бывшая невеста?

— Маменька хотела меня на ней женить.

— Ты сам вообще что-нибудь решаешь?

Он внимательно посмотрел на меня и растянул губы в улыбке, оставив глаза холодными:

— Ты же сейчас держишься за мою руку.

Я вырвала ладонь из-под его локтя и покачала головой:

— Они меня убьют. Я серьёзно, не смейся! Одна будет держать, а вторая заколет шампуром.

— Да ну, перестань! Это смешно.

— Мне не смешно, уж извини. Взгляды у них… — и я поёжилась, вспоминая, как на меня смотрела блондинка.

— Любовь, ты же понимаешь, что это всё не взаправду, — Игорь притянул меня к себе, наклонился, обжигая губы дыханием, чем завёл меня в одну секунду. Но не здесь же! Ещё не хватало, чтобы одна из кобр застала нас в определённом положении! И я отпрянула от Игоря, воскликнув:

— Перестань! Нас ждут там вообще-то!

— Хм-хм… — Игорь закрыл мне рот поцелуем, обнимая за талию, прислонил к стене, чуть подняв, и я задрыгала ногами, пытаясь освободиться:

— Пусти!

— Фу, какая ты! — засмеялся он, поставив меня на пол. — Ну, пошли тогда. Шашлычок у бати всегда знатный получается.

Я только головой покачала. Ну что у него в голове, у этого мужчины?

Когда мы вернулись, все уже сидели за столом. Отметив этот факт — не подождали — я села на садовый стул, который Игорь задвинул за мной. У меня в тарелке оказалась ложка салата из помидор, шампур шашлыка, батя налил в бокал красного вина. Но закономерно, как только я отпила глоток и отгрызла кусок мяса, прозвучал первый вопрос:

— Люба, а давно вы знакомы с Игорем?

Я чуть не поперхнулась, но вежливо ответила с набитым ртом:

— Ой, а я даже не помню! Зайчик, мы сколько уже встречаемся?

«Зайчик» вздрогнул — видимо, ещё не привык к прозвищу — но сказал:

— Эм… Три недели, да?

— А, ну да! Три недели, точно.

— А где вы познакомились? — маменька не унималась, весьма изысканно наколов кусочек помидора на вилку и отправив его в рот. Эх, раззудись плечо, развернись гармонь…

— Так у меня в кафе!

Я уже устала беззаботно улыбаться. На работе я всегда отделывалась такой улыбкой и пустыми глазами, когда клиент попадался придурошный и настырный. Вот и сейчас я представляла, что напротив сидят придурошные.

— У вас есть кафе? — маменька даже встрепенулась, а Ксюша заинтересованно спросила:

— В Питере? Где именно? Мы зайдём!

Я обвела их взглядом, выдержав паузу, как будто перед публикой в театре, и расхохоталась до слёз:

— Ну что вы! Ой, какие вы смешные! Я там официанткой работаю!

Кобры синхронно фыркнули, выражая этим звуком своё презрение, маменька разочарованно взмахнула вилкой, потеряв помидорку, а батя невежливо гыгыкнул:

— Во даёте!

Я же вдохновлённо продолжала:

— Ну вот. И однажды зайчик зашёл пообедать, я его обслуживала, мы мило поболтали, а потом он попросил мой номер телефона. И я ему дала!

После ещё одной паузы спохватилась:

— В смысле, телефон дала, конечно!

А потом, махнув рукой и ища поддержки во взгляде бати, добавила со смехом:

— Ну и так потом тоже дала!

Пользуясь полным ошеломлением зала, продолжила беззаботно:

— А теперь мы с зайчиком стали жить вместе! Ну как же, надо же пожить до свадьбы, узнать друг друга, да и кушать мне надо хорошо, а то вдруг анемия ребёночку передастся?

И я допила бокал вина до дна.

Игорь повернулся ко мне с большими глазами, с молчаливым вопросом в них. Я со стуком поставила пустой бокал на стол и спросила в полной тишине:

— А что, я тебе не сказала? Вроде бы сказала утром, нет? Не сказала? Ну, вот теперь говорю.

Правило 14. Всегда и во всём ищи хорошую сторону

Во всеобщем молчании я слегка струхнула. Нет, наверное, это уже слишком. Ох, сейчас меня скушают, намазав на хлебушек…

Игорь толкнул меня ногой под столом, и я ожила:

— Зайчик, ты не рад? О-о-о-о!

— Рад! — решительно ответил он и отставил подальше полупустую бутылку вина: — Этому столику больше не наливать!

— Ой, это же просто винчик, — махнула я рукой, но Игорь пододвинул мне пакет сока и стакан:

— А это просто сок.

Разбавив паузу, мы спасли положение. Все сразу задвигались, заговорили, маменька перекрыла шум своим глубочайшим альтом:

— Ксюшенька, ты всегда была знатоком рыбы, попробуй судака! Я вот не знаю, Зина новый рецепт нашла…

А батя принялся разливать вино по бокалам, но потом бросил это дурное занятие и достал из-под стола бутылку водки:

— Сына, махнём? За внука?

Меня одарили зверским взглядом, но Игорь кивнул:

— А махнём!

Они махнули под осуждающими взглядами маменьки и кобр, а я налегла на шашлык. Кстати, он был очень вкусным, мягким и нежным. Видать, батя поднаторел в искусстве маринования мяса. Ксюша попробовала судака, и они втроём с маменькой и Алиной оживлённо осуждали вкус, аспект, соус и всё такое. Я наяривала на шашлык и сок, помалкивая. Интересно, какую реакцию вызовет моё заявление? Конечно, я понимала, что сразу сейчас вот тут на месте никто не будет выяснять отношения. Ни Игорь, ни маменька, ни кобры. Но от Игоря я отбрешусь потом. А вот остальные… Мне было любопытно, как они начнут донимать сыночку. И когда.

Однако сначала все доели шашлык, отвалились на спинки стульев, зато подхватилась бабушка:

— Погодите, соберу тарелки.

Никто не шелохнулся, только я встала:

— Ой, давайте я вам помогу!

— Сиди уж, сиди, — отмахнулась бабушка, но уж, конечно, усижу я. Подхватив стопку грязных тарелок, понесла её вслед за старушкой. Та, хоть и выглядела немощной, двигалась чуть ли не по-кошачьи, легко и почти грациозно. Это явно не маменькина мать. Да и умом она явно превзошла потомственную аристократку, потому что, оглянувшись на стол, бабуля подтолкнула меня локтем и шепнула:

— Хорошо ты их! Так им, змеюкам!

Я даже зазевалась на миг от неожиданности, а бабуля отобрала у меня тарелки и поставила в раковину:

— Ну, что смотришь? Будто я своего внука не знаю. Да и тихвинские другие, оне так не говорят. А ты петербурженка. У меня глаз намётанный.

Я только хмыкнула, сражённая наповал проницательностью старушки. Ведь маменька с кобрами на полном серьёзе верили в мою легенду! Бабулька пустила горячую воду и по-простому велела:

— Давай мой, а я буду вытирать.

Вот это я понимаю. Мне же не в тягость, я привыкла. Видимо, бабушка Игоря это поняла, поэтому проэксплуатировала меня по полной. Пока мы мыли посуду, я поймала себя на мысли, что, если бы я каким-то чудом вошла в эту семью, со старушкой мы подружились бы.

Потом мы ели пирожные и торт Наполеон, пили кофе, и я предпочла помалкивать. Хотя и ляпнула ещё пару раз невпопад, такого успеха, как с предполагаемым ребёнком, уже не имела. Да и утомилась уже от этого общества. Кобры вели себя прилично, меня не замечая, а обращаясь исключительно к Игорю. Тотальный игнор со стороны женщин восполнял батя. Он то и дело спрашивал меня о родителях, о кафе, о моей работе, но я больше молчала, отделываясь короткими репликами.

В конце обеда я попросила Игоря проводить меня в туалет, который так и не посетила ещё, а, выходя из него, замерла, услышав разговор отца и сына. Вначале даже не поняла, что говорят они обо мне.

— Ну, посади её в свой предбанник, пусть работает секретаршей, что ли…

— А Нина? Она меня загрызёт!

— Игорёк, ну что ты как маленький! Дай Любе ставку… ну хоть помощницы. Пусть кофе тебе носит. В конце концов, она это умеет делать.

— С Ниной тогда сам разбирайся, я с себя ответственность снимаю, — рассмеялся Игорь.

— Ну и разберусь! Не дело, чтобы мать твоего будущего ребёнка таскала тарелки в кафе!

— Да там ещё неизвестно ничего, — пробурчал Игорь тихо.

— Известно, не известно… — сердито сказал батя, ткнув его кулаком в плечо. — Всё равно, ты же с ней живёшь, побеспокойся.

— Побеспокоюсь, не кипешуй.

Я почувствовала в его голосе улыбку. Да, подставила я мужчину знатно! Но сам виноват, дал мне карт-бланш, я её использовала. Разрешу ему меня отшлёпать в виде исключения.

Но в машине, когда мы ехали обратно из Сестрорецка, мой рабовладелец улыбался. Сам себе, тихонечко посмеиваясь, но был весел. Я крепилась, не желая спрашивать о причине, но всё же не выдержала:

— Чего ты фыркаешь?

— Вспоминаю обед, — отозвался Игорь. — Тебе надо было поступать в театральное, это точно.

— Ой, прям…

— Не «прямкай»! Маменька посетовала, что не может, как в старые добрые времена, лишить меня наследства и отлучить от семьи.

— А папенька проникся тяжкой долей Любочки из Тихвина и посоветовал устроить к тебе на фирму, — язвительно продолжила я.

— Подслушивала? — он с подозрением глянул на меня.

— Вот ещё! Просто услышала.

— А что, это может быть весело. Пойдёшь ко мне в секретарши?

— Мне кажется, эта работа называется «делопроизводитель», — пробормотала тихо, и Игорь хмыкнул:

— Где-то я это уже слышал. Так пойдёшь? Или предпочитаешь сидеть в квартире и подтачивать ноготки?

Я только головой покачала. Ну что за человек? С ним вообще получается не жизнь, а сплошное развлечение. Так, стоп. Он что, серьёзно?

Глянув на профиль Игоря, я подозрительно спросила:

— А зарплата у меня будет?

— Мой бог, какая ты корыстная женщина! — изумился он с таким видом, будто я попросила виллу на Канарах и трёхметровую яхту в придачу. А потом махнул рукой:

— Будет тебе зарплата. А если доведёшь мою секретаршу до нервного срыва, как ты, полагаю, отлично умеешь делать, получишь премию.

— Вообще-то это не мой профиль, — с наигранной задумчивостью ответила я. — Но попробую, что уж там.

— Отлично! — восхитился мой рабовладелец. — По рукам!

— На дорогу смотри, — отмахнулась я от его «пятюни». — А мне на работу тоже ходить в таком виде?

Его взгляд скользнул по моему телу. Ещё чуть-чуть, и Игорь облизнулся бы, но, к счастью, он себя сдержал. Иначе я бы его стукнула.

— Нет, в таком, пожалуй, не стоит… А то я работать не смогу. Купим тебе костюмчик, договорились?

— Хм-хм.

— Что такое?

— К костюму нужны туфли. И колготки. И блузка.

— Любовь, — строго ответил Игорь, — я знаю. Купим всё.

— Щедрый ты…

— А это плохо?

Я пожала плечами, не ответив. Для меня хорошо, конечно. Вон, без звука дал денег для мелкой. Завтра они с Катюхой улетают в Асклепиос… Ой! Уже завтра?!

— Игорь, — робко обратилась я к нему, — а можно я заскочу домой на секундочку? Мне надо забрать… одну вещь.

— А где ты живёшь, Любочка из Тихвина? — усмехнулся Игорь.

— На Автово, я покажу.

Мой рабовладелец потянулся к навигатору:

— Я там точно заблужусь. Ох ты ж… Это там крутить…

— Главное, в развязках не запутаться, — усмехнулась я.

Дорога заняла у нас почти час. Хоть и по скоростной дороге, но всё равно долго. Навигатор подсказал Игорю самый короткий путь, нужный съезд и дорогу к моему дому. А я привычно предупредила:

— Осторожно, там помойка торчит.

Игорь вильнул рулём и пробурчал:

— Давно торчит? Задвинуть не вариант?

— Предлагаешь мне задвинуть? — поинтересовалась я, но он пожал плечами:

— Мужиков во дворе нет?

— Да проще сказать, что торчит, чем мужиков собрать и заставить подвинуть.

Чистая правда, между прочим. У нас во дворе все или алкаши, или пашут днём и ночью, или старики. Да и привыкли все уже.

Притормозив возле подъезда, Игорь спросил:

— Я зайду?

— Как хочешь. Я буквально на минутку.

Он вышел из машины вслед за мной и усмехнулся:

— У нас сегодня день знакомства с родителями.

А я только профейспалмила. Нет уж, дорогой мой рабовладелец, с моими родителями ты никак не познакомишься! Мать, надеюсь, всё ещё заперта в клинике, а отца у меня никогда не было. Даже в свидетельстве о рождении прочерк стоял. У Катьки хотя бы было нормальное отчество, родного отца, который когда-то был, а потом куда-то сплыл, а мне дали отчество по деду, маминому папе, который умер лет пятнадцать назад. От кого мать меня зачала, никто не знал. Походу, и она сама не знала…

Мы поднялись по унылой лестнице, и я открыла дверь ключом. Привычно бросила связку на полочку под зеркало, потом со вздохом забрала обратно. Я же на минутку! Сказала Игорю:

— Садись, подожди меня.

Из кухни выглянул Николай:

— О, хозяйканама! Запах пельменей учуяла?

— Спасибо, я только что с шашлыков, — рассмеялась я. А Николай углядел за моей спиной незнакомого ему гостя и нахмурился:

— Добрый день.

— Добрый, — откликнулся Игорь. Хм, наверное, их надо представить? Или ну его нафиг?

Однако мужчины справились и без меня.

— Николай.

— Игорь.

Они смотрели друг на друга по-разному. Оба не понимали, кто перед ним, и во взгляде Игоря я прочитала удивление. Ну да, на папу не похож, а брат бы меня так не назвал. Пришлось уточнить:

— Это мой жилец.

А, повернувшись к Николаю, успокоить:

— Это мой хороший знакомый.

— А-а-а, — неопределённым голосом протянул жилец. — Ну-ну.

— Чего «ну-ну»? — с ленцой и скрытой угрозой спросил Игорь. Я посмотрела на них обоих удивлённо, покрутила головой. Ой всё. Сейчас ещё подерутся. Зря я Игорю позволила подняться. Надо хватать то, за чем приехала, и вытаскивать его из квартиры. Но главное — с улыбкой!

— Так, мальчики, минуточку! — весело объявила я. — Мне только рюкзак взять.

Отодвинув Николая с прохода, я сгребла незаконченное шитьё и сунула его в пластиковый пакет. Подумав, добавила туда все свои нитки и кусочки тряпок — мало ли, вдруг придёт в голову идея. Жилец спросил, понизив голос:

— Твой парень, что ли? Не нравится он мне…

— Главное, чтобы мне нравился, — усмехнулась я. Ну, в самом деле, не посвящать же Николая в мои личные, глубоко интимные дела! Он пока ещё просто жилец, несмотря на попытки поцеловать.

— Твои же завтра улетают в Германию? — сменил тему тот. Поразительное самообладание.

— Да, завтра, из «Пулково» в час дня. А что, хочешь проводить?

— Ага, а что, нельзя?

С усмешкой покачала головой:

— Можно, конечно.

— Я тебе позвоню, скажешь, где вы.

— Договорились.

Игорь выразительно посмотрел на часы, когда я вышла в коридор. Предупреждая ворчание, показала ему пакет:

— Всё, можно ехать.

Уже в машине мой рабовладелец спросил неприязненно:

— Этот жилец — твой парень, что ли?

— С чего ты взял? — удивилась я. — Просто жилец.

— Смотрел он на тебя… Как-то так…

— Я же тебе справку показывала, — я со смешком полезла в пакет, проверяя, где оставила иголку. — Ты был первым мужчиной.

— Ну, мало ли. Разные обстоятельства в жизни бывают.

— Никаких таких обстоятельств лично у меня не было. Николай снимает комнату. Да, он хороший человек и помог мне несколько раз. Но он просто жилец.

— Если я узнаю, что, пока ты со мной, ездишь к нему трахаться…

Игорь не закончил фразу, но в этом не было необходимости. Мне ужасно захотелось вмазать ему. Аж поджилки затряслись. Пришлось глубоко вздохнуть несколько раз и ответить спокойно:

— Между прочим, кто-то собрался устроить меня к себе на работу, чтобы держать под боком двадцать четыре часа в сутки.

Это вышло отчего-то слегка язвительно, но зато помогло. Игорь фыркнул:

— Один-один. Ничья.

И завёл мотор.

По приезду домой, как только за нами закрылась дверь, я мгновенно оказалась в объятиях Игоря. Как в клещах! Он прижал меня к стене, задирая майку, полез рукой под юбочку, а когда я попыталась освободиться, впился губами в рот, пресекая всякие попытки сопротивления.

— М-м-м…

— Тш-ш-ш, — сказали мне на ухо. — Ты моя! Забыла, да?

— Ну, не так же сразу… — я упёрлась руками в его грудь. — Подожди же…

— Сразу! Сейчас! Немедленно!

Игорь подхватил меня на руки, понёс в спальню, невзирая на мой визг и продолжая шептать:

— Я с самого утра тебя хочу! Вот как увидел в таком наряде, так и… Не можешь себе представить, что я вытерпел на обеде!

— Агрессор ты, — бормотала я, растворяясь в его ладонях, которые скользили по моему телу, будто желая вобрать его в себя.

А потом меня перевернули на живот, без лишних прелюдий, правда, с небольшой заминкой, подняли попой кверху… Член вошёл снова, как по маслу, потому что я завелась буквально с пол-оборота. Для меня было достаточно одного касания, одного стона, одного звука его хриплого дыхания… Я выгнулась, приникнув грудью к одеялу, чтобы не пропустить ни одного миллиметра плоти, закусив угол подушки, чтобы не кричать от наслаждения, закрыв глаза, чтобы не отвлекаться ни на что… Потому что отвлечься — значит, упустить вожделенный миг поднимающейся волны, которая грозит смести всё на своём пути. Но не сметает… Видно, всё же отвлекаюсь…

— Мой бог, малыш, что ты делаешь со мной? — выдохнул Игорь, опускаясь рядом. Я лежала, распластавшись по одеялу, и пыталась справиться с отголосками ушедшей волны, хоть как-то удержать их. Поэтому ответила не сразу. А когда ответила, поразилась своему безразличному голосу:

— Ничего я не делаю. Всё делаешь ты.

— Ну, ты чего?

Он пододвинулся ближе, переместив мою голову на своё плечо, и я с удовольствием прижалась щекой к его разгорячённой кожей. Твёрдые прохладные пальцы скользнули мне в волосы, массируя голову, тихий голос спросил:

— Тебе не нравится? Скажи честно.

— Нравится…

— Тогда что не так? Нам хорошо вместе, а ты почему-то грустишь. Или устала?

— Не устала…

Я сама не понимала, что со мной. Ведь и правда, всё чудесно, я провожу время с обаятельным богатым мужчиной, занимаюсь с ним сексом, причём просто божественным… Мне пока не о чем думать и волноваться, впереди ещё две с половиной недели рядом с Игорем. А потом я вернусь в свою прошлую жизнь…

Стоп.

Вот оно.

Я не хочу в прошлую жизнь. Не хочу в серую слякоть будней. Без Игоря.

Я тяжко вдохнула. Во имя всех каменных львов Питера, влюбилась, что ли… За что? За что мне всё это? Ведь знаю, что нужна Игорю только для секса и вкусных ужинов. Ну, потроллить семью… Он не останется со мной, а я не останусь с ним. Куда мне в эту жизнь? Я же не Зая…

Вспомнив Заю, я поморщилась. Какая отличная прививка от влюблённости! Я не Зая, поэтому стонать и плакать по Игорю не буду. Сейчас соберу мысли и эмоции в кучку и придумаю, что приготовить на ужин.

— Малы-ыш… О чём ты так усиленно думаешь?

Мне дунули в волосы, защекотав ухо, и я повернулась к обаятельному и богатому мужчине уже с улыбкой:

— Я усиленно придумываю меню!

— А может, в ресторан? Или закажем что-нибудь?

— Напоминаю, что ты поселил меня здесь не только для вкусного секса, но и для вкусной домашней еды.

Решительно вывернувшись из кольца его рук, я встала:

— Поэтому ты сейчас пойдёшь в душ, а я пойду с инспекцией в холодильник.

— Что там инспектировать, он пустой.

Накинув халатик на голое тело, я завязала поясок и усмехнулась:

— Значит, после душа мы пойдём в магазин! Давай, цигель, цигель!

— Ай-лю-лю.

Отзыв на пароль мне понравился. Бросив Игорю его большой, серый банный халат, я вышла в кухню и открыла холодильник. Мда… Я совсем забыла, что не дома. Совсем забыла, что вчера купила продукты только для одного ужина. В магазин всё же придётся идти, и я обязательно припашу Игоря нести пакеты, потому что намерена купить много всего — и мяса без крови, и овощей без соуса, и даже булку и хлеб. А ещё я сейчас пойду за Игорем в душ, нагло пристану к нему и, возможно, даже в этот раз познаю неуловимый и таинственный оргазм.

А обо всём остальном я подумаю завтра.

Как Скарлетт О’Хара.

Правило 15. Чувствуй себя красоткой

Вынырнув из пушистых облаков сна, я качалась на одном из них, почти исчезающем. Кто меня разбудил? Нет, не кто, а что… Телефонный звонок. К счастью, не на мой телефон. Я услышала голос Игоря, чуть приглушённый:

— Нина, я буду после обеда. Что там у меня с утра важного?.. Так, хорошо. Сташевского перенеси на завтра, а дизайнеру позвоните и пригласите на ужин сегодня вечером. Скажем, в восемь… Ну, найдите хороший ресторан, у вас есть интернет… Да, конечно, за счёт фирмы… Пусть возьмёт жену, девушку, сопровождающую, в общем, обговорим всё в неформальной обстановке. Всё. Спасибо.

Отлично, значит, можно ещё поспать… Я повернулась на бок, укрывшись одеялом по уши, чувствуя спиной волосатое бедро Игоря, щекотавшее кожу. Улыбнулась сама себе. Какое хорошее утро…

— Малыш…

Нет, не трогай меня! Дай поспать. Ну, не надо…

— Малы-ыш! Просыпайся!

— Блрп… — ответила я мстительно.

— Ну, просыпайся же… — руки скользнули к моей спине, по бокам, тихонечко, легонечко, до щекотки. — Я хочу кофе.

— Иди делай…

— Люба-а-а… Вставай.

— У тебя дико умная кофеварка, даже говорить умеет… Ты ей скажи отсюда, она приготовит кофе…

Глаза открывать не хотелось. Хотелось качаться на облачке подольше, после почти бессонной ночи. Это мужчина меня убьёт за три недели, просто стешет до краёв своим нефритовым жезлом… Но какая ночь, какая приятная усталость, какое сладкое нытьё в мышцах… Пусть берёт меня так каждую ночь, я не против, но утром я хочу спать…

Смешок был мне ответом, а потом меня оставили в покое. Блаженство. Растянувшись во всю ширину кровати, я снова погрузилась в пелену полусна, ощущая лёгкость во всём теле. Мне даже снилось что-то ускользающее и невообразимо нежное. Но в один момент все сны были прогнаны жестокой рукой, которая откинула одеяло и невыносимым образом сдёрнула с меня пелену приятного ничегонеделанья.

— Подъём, малыш! Кофе готов!

— Отстань, — протянула я, не открывая глаз. — Я слышала, ты утром на работу не поедешь, давай выспимся…

— На работу я не поеду, потому что нас ждёт шоппинг, — мне пощекотали нос чем-то вроде пёрышка, и я чихнула, сразу просыпаясь:

— Какой такой шоппинг?

Игорь сидел рядом с подносом на коленях и гладил мою щёку лепестками маленькой розовой розочки. Я удивлённо оглядела горячий кофе в маленьких чашечках, из которых поднимались струйки пара, горочку круассанов и маленьких булочек, лоснившихся глазированными боками, сливочник, сахарницу, трогательные серебряные ложечки на блюдцах. Потом подняла взгляд на Игоря:

— Ты что, спускался за выпечкой?

— Да, — небрежно ответил он, укладывая розу мне на подушку, а поднос ставя между нами на одеяло. — Тут недалеко есть маленькая кофейня на два столика, они сами пекут круассаны и булочки с джемом. Выпечка всегда горячая и очень вкусная. Попробуй.

— Игорь…

Я зажмурилась, потом снова открыла глаза и переспросила, чтобы уточнить на всякий случай:

— Ты? Сам? Ты ходил за круассанами для меня?

— Ну, не только для тебя.

В подтверждение своих слов он взял один из французских рогаликов и откусил большой кусок. А мне стало отчего-то так тепло на душе. Надо же… Мой рабовладелец вдруг стал заботливым! С чего бы это? Неужели в офисе меня ждёт нечто убойное? Или ему действительно захотелось побаловать меня? Отмахнувшись ото всех вопросов, роившихся в голове, я впилась зубами в булочку с джемом и простонала:

— М-м-м, как вкусно!

— Приятного аппетита, — Игорь проглотил остаток круассана и запил кофе. — А потом поедем!

— А это обязательно? — скривилась я. — У вас в фирме какой дресскод?

— О-о-очень строгий — рассмеялся Игорь. — Костюм-галстук для мужчин и костюм-каблуки для женщин.

— Я сдохну, — обречённым голосом произнесла я. — Каблуки. Плюс костюм. Каждый день. По восемь часов. Ты хочешь моей смерти.

— Перестань ныть. Тебе пойдёт костюм. Брючный — вообще атас.

— Ну и что, для покупки костюма надо целых полдня? Зайти в магазин, померять, купить — и всё.

Вторая булочка оказалась с яблочным повидлом. Оно потекло с края, когда я укусила румяный бочок, и пришлось слизать с руки. Игорь подал мне салфетку, глядя вчерашним взглядом — словно сам бы съел меня вместо круассана, потом покачал головой:

— Ну вот что ты за женщина такая?! Даже я знаю, что к костюму надо блузки-шмузки, туфли, чулки, сумочку, шарфик, серёжки, всякую бесполезную хрень, которую девушки любят долго выбирать и примеривать! Я даже думаю, что нам полдня не хватит. Ты сестру с племянницей провожать-то собираешься?

— Собираюсь, конечно! Рюкзак же дошила для мелкой.

— Рюкзак, — усмехнулся Игорь. — Лучше бы купила готовый.

— Ничего ты не понимаешь. Это и есть моя мечта…

Я вздохнула, представив собственное ателье. Игорь помолчал и осторожно спросил:

— Ты мечтаешь о рюкзаке?

Фейспалм, а не мужик. Проглотив кофе, я махнула рукой:

— Ладно, шоппинг так шоппинг. Вези меня на экзекуцию.

Честное слово, я думала, что мы поедем в один из безумно дорогих бутиков на Невском, и там меня обслужат с кофе и шампанским, а Игорь будет сидеть в кресле и только кивать или качать головой при виде нарядов. «Красотку» насмотрелась. Но всё случилось совсем не так. Вместо бутика меня привезли в крохотный магазинчик где-то на Фонтанке, я даже не успела заметить, где именно. А вместо холёных продавщиц со скучающими лицами нас встретила маленькая, полненькая, как колобок, женщина с широким личиком и смешливыми глазами. Она носила весёленькую стрижку «барашек», в которой смешивались жёлтые, рыжие, красноватые букли и даже несколько ярко-оранжевых.

Игорь пропустил меня в дверь и громогласно поздоровался:

— Лидочка, доброе утро! Простите, что без звонка, но вы знаете, как я вас люблю, а я знаю, что вы меня простите!

— Прощу, куда же я денусь! — рассмеялась Лидочка и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до щеки Игоря. Они чмокнулись, и женщина повернулась ко мне:

— Игорёк Сергеич, да я смотрю, ты, наконец, взялся за ум! Здравствуйте, давайте знакомиться, я Лида!

Она протянула мне руку, я неловко пожала и тоже улыбнулась:

— Любовь.

— Ах, какое красивое имя! Говорящее, между прочим, Игорёк Сергеич!

— Да-да, говорящее, как попугай, — пробормотал мой рабовладелец. — Лидочка, ты же понимаешь, что мы не с визитом вежливости нагрянули…

— Разве ж ты придёшь просто так, — отмахнулась та. — Всё-то ты в делах, великий государь, всё в заботах!

— Жизнь такая. Послушай, нам надо очень быстро подобрать для Любы офисную одежду. Как ты умеешь — костюмы, блузки, туфли, ну, и все эти ваши женские штучки, я там не разбираюсь.

Лидочка подняла тонкие, красиво нарисованные брови и поцокала языком. Потом деловито уточнила:

— Бизнес-леди или менеджер среднего звена?

— Помощница секретаря.

— Бюджет?

— Качественно, но не вызывающе. Бюджет… нормальный бюджет, не парься.

— Сколько у нас есть времени?

— До одиннадцати, — Игорь машинально глянул на часы и хмыкнул: — Я верю в тебя, Лидочка. Давайте, девушки, развлекайтесь, а я подожду в кафе на углу.

— Мы тебя свистнем! — кивнула Лидочка, махая рукой на выход. — Иди, иди, ты только мешать будешь!

Он покрутил головой, и мне даже показалось, что пробурчал: «Ох уж эти женщины!» Но Лидочка меня увлекла за ширму, ещё за ширму, к большущему зеркалу в простой белой раме и велела:

— Раздеваемся, сейчас начнём колдовать!

Колдовство мне понравилось. Без лишних слов и вопросов Лидочка притащила ворох одежды, свалила его на широкий стол и принялась разбирать:

— Так, это нет, это да, это можно попробовать… Предпочитаете брюки или юбку?

— Брюки, наверное, — растерялась я.

— Зря, у вас красивые ноги, их грех прятать. Но иногда лучше спрятать, конечно, особенно, если коллектив мужской. Ладно, юбки пока подождут. Давайте примерим вот этот костюм с вот этой блузочкой…

И мы мерили, мерили, мерили, меняя блузочки, верх, низ, туфли, подбирали колготки и чулки, и я впервые узнала о таком понятии, как офисный дресс-код. Оказалось, что если успешная бизнес-дама может себе позволить некоторые изыски в одежде, то секретарь, а тем более, помощник секретаря должны одеваться строго по канону, принятому в компании. Видимо, Лидочка была в курсе про порядки на фирме Игоря, потому что она быстро подобрала мне сразу три комплекта, каждый из которых можно было носить с любой из трёх блуз и с любой из двух пар туфель. Больше всего мне понравился тёмно-тёмно-синий костюм в тоненькую голубую полосочку с большими пуговицами на пиджаке и брюками в обтяжку. Настолько, что я напялила его в конце примерок и снимать не собиралась. К нему так шла кофточка без рукавов из мягчайшего трикотажа цвета шампанского и туфли лодочки на маленьком каблучке, но с острыми носами. Вот прямо моё. Не секретарь, а прелесть.

Игорь, увидев меня в этом наряде, ничего не сказал, только посмотрел. Так выразительно, что мне захотелось утащить его в примерочную и раздеться медленно, как в стриптизе. Но делать я этого, конечно, не стала, ибо вечный цигель-цигель. Зато в машине удостоилась долгого и многообещающего поцелуя.

Заплатил мой рабовладелец без звука, без единого вопроса. Он, по-моему, вообще в чек не заглянул. Пакеты с покупками сам донёс до машины и закинул в багажник, мне дверцу открыл и даже руку предложил, чтобы я забралась на сиденье… А после поцелуя сказал сдавленным голосом:

— Поехали в аэропорт, там перехватим твоих, попрощаешься.

— Рюкзак… — простонала я.

— В багажнике твой рюкзак! — буркнул Игорь, трогая машину.

— Ты… взял его? — удивилась я. — Не забыл? Надо же…

— Просто знал, что домой не вернёмся. Чего ты хихикаешь?

Я не хихикала. Улыбалась. Какой же он… Хороший! Заботливый даже, не ожидала от него. Мысль о полном несоответствии меня занимаемой должности временной любовницы этого мужчины просто придавила. Правда, на пару секунд всего, а потом я встряхнулась мысленно. Мы едем в Пулково, сейчас я провожу девчонок на самолёт, а потом буду снова ждать. Операцию, реабилитацию, хороших новостей. Всегда ждать и надеяться…

В аэропорту я сразу же потерялась. Если бы Игорь не взял меня под руку и не повёл туда, куда надо, я никогда в жизни не нашла бы терминал 2, с которого отправлялись международные рейсы. Зато я первая увидела Катьку и Аришку. Мелкая сидела в медицинской коляске — маленькой, специально для деток. К коляске была прикручена стойка, на которой висел мешочек с капельницей. Бедная моя мелкая…

Я, балансируя на каблуках, бросилась к девчонкам:

— Кать! Катька! Мы здесь!

— Тётя Юба-а-а!

— Ой, — моя сестрёнка выдохнула и словно сдулась, как старый воздушный шарик. Обняла меня, обхватила, будто утопающий спасателя. Я прижала её голову к плечу:

— Ну ты чего?! Чего ты, дурында? Контроль прошли?

— Нет ещё! Да у нас и нет ничего, — всхлипнула Катька. — Лекарство вон только, но оно разрешённое… Вроде…

— Здравствуйте, — подошёл и Игорь. — Ну как, готовы?

— Длястуй, дядя Игай! — встрепенулась Аришка.

— Привет, принцесса Аришка, — мой рабовладелец наклонился и снова поцеловал её ручку. Мелкая улыбнулась совсем по-королевски, только синева на губах и выступившие жилки на кистях выдавали её состояние. Господи, пусть она доберётся до клиники, пусть всё будет хорошо!

— Ты готова к полёту?

— Мы поитим на самаёце! Высоко-высоко! — ответила Аришка с восторгом. — И мама сказая, я увизу пцицек!

— Много птичек, обязательно увидишь, заинька, — уверила её Катька.

— А исё тётя пинесёт сок и пиёзные!

— И сок будет, и пирожные, — кивнул Игорь. — Я всё заказал специально для тебя.

— Ух ты… — восхитилась мелкая. — Ты тут самый гьявный? Да?

Игорь наморщил лоб и обернулся ко мне. Пришлось подсказать:

— Главный.

— Нет, — усмехнулся он. — Не главный, но меня слушаются.

— А ты мне купис миску?

Снова растерянный взгляд. Я решила вмешаться:

— Нет, зайка, дядя Игорь не купит мишку. Я тебе куплю мишку, потом, когда ты вернёшься. Договорились?

— Ла-а-адно, — со вздохом согласилась Аришка. А Игорь возмутился:

— Почему это я не могу купить ребёнку мишку? Почему ты меня ограничиваешь?

— Игорь, ну неудобно же, — тихо сказала я. — Ты и так много сделал для нас…

— Неудобно спать на потолке, — буркнул он и быстрым шагом пошёл к зоне отдыха, где в маленьких магазинчиках продавались журналы, книги, сувениры и всякая мелочь. Катя схватила меня за руку:

— Любк, ты что, всё-таки с ним того?

— Кать, ну не о том ты думаешь, не о том! — я со смехом шлёпнула её по плечу. — Вот если тебя укачает в самолёте, что ты будешь делать?

— Да пусть укачивает, не помру, — отмахнулась сестра. — Слушай, нифига себе наряд! Это он тебе… купил? Ты куда так собралась? Что вообще происходит?

— Катерина! Всё потом! — строго ответила я. — Поняла? Потом. Ой, я же Аришке рюкзак дошила, во.

Я присела рядом с коляской и протянула племяшке рюкзачок:

— Смотри, я успела!

— Ой, тигьёнок! — завизжала на весь аэропорт Аришка. Откуда только силы взялись! Она схватила рюкзак в охапку и прижала к груди, качая как младенца, зажмурившись от счастья. При виде её радостной моськи, пусть пока и с синевой, я улыбнулась. Успела, значит, всё будет хорошо! Обязательно!

— Вот вы где! — раздался голос за моей спиной. Обернувшись, я увидела Николая и удивлённо спросила:

— Ты что тут делаешь?

— Как что, проводить пришёл, — усмехнулся он, подходя ближе. — Ну, привет, Аришка.

— Пивет, дядя, — она подняла светящуюся довольную моську и вдруг нахмурила бровки: — А де Лялиська?

— Не хватало ещё, чтобы он свою ящерицу в аэропорт притащил! — воскликнула возмущённо Катька, всплеснув руками.

А Николай снял с плеча сумку и вытащил оттуда агаму, сунув в лицо Катьке:

— Бу!

Та с визгом отшатнулась, Аришка засмеялась, протягивая ручки:

— Лялиська!

— Это всего лишь игрушка, — извиняющимся тоном ответил Николай. — А когда вернёшься, будешь играть с настоящей.

— Идиот, — махнула на него рукой Катя, но, увидев, как Аришка обрадовалась плюшевой ящерице, только головой покачала. Неслышно сзади подошёл Игорь с большим плюшевым медведем:

— А вот и мишка.

Аришка вцепилась во все свои сокровища и поёрзала в коляске, чтобы освободить место для медведя. И его сгребла в загребущие лапки, подняла личико и выдохнула:

— Я довольная!

— Ну ещё бы, — съязвила Катька и шагнула к Игорю: — Спасибо вам огромное, от всего сердца! От всей души! Я даже не знаю, как вас отблагодарить…

Я заметила, что Игорь на миг изменился в лице. Паника охватила его, но он взял себя в руки и ответил сдержанно:

— Никак не надо. Просто летите с Ариной в клинику, пусть врачи делают своё дело.

— Да, да, конечно, — закивала Катька, отступая к коляске.

— Госпожа Егорова?

— Да, — одновременно ответили мы с Катериной, наверное, машинально. Но сотрудник аэропорта искал только одну Егорову, поэтому растерянно глянул в бумагу, ища вторую. Я успокоила его:

— Я не лечу, летят вот они.

И указала на Катю и Аришку.

— Да, верно, прошу на таможенный контроль.

— Всё, Катюнь, летите спокойно, отзвонись мне, когда будете на месте! — я обняла сестру, крепко поцеловала мелкую, едва пробившись через окружение игрушек, и выпрямилась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Нет, нельзя плакать! Потом… Вот вечером вернусь домой, Игорь уснёт, а я пореву немножечко…

Когда Катерина прошла контроль и, помахав нам из-за стеклянной перегородки, повезла коляску к выходу на автобус, мой рабовладелец взял меня под локоть:

— Ну что, поехали?

Николай хотел что-то сказать, но Игорь ему не позволил, а я только помахала рукой украдкой, семеня на каблуках за высоким лысым директором моей будущей фирмы. Ох, что будет… Даже представить себе не могу. Но главное — Аришка улетела. С ней точно всё будет хорошо.

Правило 16. Не раскисай, а действуй!

Игорь остановил машину на стоянке у Казанского собора и заглушил мотор. Обернулся ко мне и с улыбкой сказал:

— Ну что, малыш? Готова?

— Нет, — абсолютно честно ответила я. — Но, похоже, выбора у меня нет.

— Перестань, будет весело! Главное, не раскрывай своё инкогнито!

Он наклонился, и меня накрыло волной аромата его одеколона. Этот запах гипнотизировал и заставлял подчиняться, поэтому я кивнула, шепнув:

— Хорошо.

А Игорь поцеловал в губы — легонько, долго, нежно. И, оторвавшись от меня, мотнул головой:

— Так, сначала я, потом ты. Вон бизнес-центр. Зайдёшь в главный вход, там охрана. Скажешь, что на собеседование в «Млечный путь». Тебя проводят в отдел кадров, а кадровичке я позвоню, предупрежу.

— Хорошо.

— Ну а там — действуй по обстоятельствам! Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. К концу дня позвоню.

Тяжкий вздох был ему ответом. Игорь усмехнулся:

— Ну, не куксись, малыш! Побудь немножечко моим личным шпионом, договорились?

— Ты часто нанимаешь девушек, чтобы шпионить за сотрудниками?

— Ты первая, — фыркнул он. — Всё, я пошёл, а ты выжди десять минут и тоже давай.

Мы вышли из машины, и Игорь ушёл к угловому зданию на другой стороне Невского. Здание блестело золочёной лепниной на фасаде, мокрой от прошедшего дождя, смотрело на мир большими окнами и таило в себе серпентарий фирмы «Млечный путь». В том, что там именно серпентарий, я нисколько не сомневалась. Секретарши, бухгалтеры, юристы, менеджеры — процент женщин должен составлять около семидесяти. А в таком коллективе улыбаются на людях, а за глаза шипят и раздувают капюшоны. В принципе, эти игры не должны меня волновать, но две с половиной недели придётся торчать на фирме и работать работу, о которой я не имею ни малейшего представления.

Выждав оговоренные десять минут, я переложила сумочку в другую руку, поправила часики на запястье и на выдохе направилась ко входу. Вдохнула я только тогда, когда понадобилось сказать охране, что я на собеседование. Впрочем, ничего не случилось страшного, охранник позвонил по внутреннему телефону, и через несколько минут за мной спустились на лифте. Молоденькая девушка пригласила следовать за ней, и я послушно потопала на второй этаж по лестнице. Дорохо-бохато было повсюду. Лепнина, мрамор, позолота, стеклянные двери с вычурными латунными ручками, ковры и всё такое. Пустить пыль в глаза Игорь умел. Типа месседж для посетителей — у нас всё в порядке, мы процветаем, вы точно хотите нас тревожить? И да, всё это давило на мозг. Хоть я и не имела никакого отношения к фирме.

Встряхнись, Любаня. Ты тут ненадолго. Когда всё закончится, вернёшься к себе в кафешку, будешь с радостью и улыбкой разносить блюда и пиво любимым клиентам. А пока открой глаза и уши, закрой рот и постарайся быть милой и трудолюбивой…

Приватный разговор с кадровиком состоялся в маленькой комнатке, всю мебель которой составляли диван, стол и два стула. Айчер на первый взгляд произвела впечатление квадрата. Знаете, как эти мобы в Майнкрафте: квадратное туловище на прямоугольных тумбах-ногах, а сверху посажена квадратная же голова с грубо уложенными кудряшками светло-золотистого цвета. Правда, квадраты были неровными, но не по симметрии сторон, а по сглаженности углов. Женщина посмотрела на меня поверх очков в тонкой пластиковой оправе и сказала:

— Любовь? Давайте паспорт.

Я протянула ей книжечку. Кадровичка переписала номер в свой смартфон, взяла фотографию моих данных и вернула:

— Игорь Сергеевич велел вас оформить по договору стажировки на три недели. Подпишите тут, я потом заполню.

Поставив подпись под распечатанным стандартным договором, я вопросительно глянула на женщину. Та кивнула:

— Пойдёмте, я вас провожу до кабинета секретаря.

Мы прошли по длинному изогнутому коридору, свернули несколько раз, кадровик постучала в стеклянную матовую дверь и открыла её:

— Нина, я привела тебе помощницу. Будет стажироваться у нас три недели. Это Любовь, это Нина, секретарь генерального директора.

Девушка оторвалась от экрана компьютера и взглянула на меня. То есть, соизволила взглянуть. Капюшона с очками видно не было, но я всей кожей ощутила, что он есть. Нина встала, обошла стол. Длинным у неё было всё: ноги, каблуки, ногти, волосы. Кроме юбки. Юбка была короткой. Офисный дресс-код? Видимо, до Нины циркуляр не дошёл.

Кадровичка ушла, закрыв за собой дверь, и я осталась наедине с красивой и хорошо одетой коброй. Аж похолодела от гипнотизирующего взгляда немигающих глаз. Ресницы, кстати, тоже были длинными…

— Любовь, значит, — произнесла Нина глубоким вибрирующим голосом. — Ладно. В твои обязанности входит готовить кофе — машина вон там стоит, разносить почту по отделам, следить за канцтоварами и поддерживать чистоту там, где тебя попросят. Ну, и здесь, конечно. Поняла?

— Поняла, — кивнула я.

— А раз поняла, то приготовь кофе для шефа: эспрессо без сахара, а потом разнесёшь вот эти папки. Эти в бухгалтерию, эту в юротдел, а эту техдиректору.

— Хорошо. А как мне их всех найти?

— Язык до Киева доведёт, милочка, — усмехнулась Нина. — Не думаешь ли ты, что я тебя за ручку буду водить везде?

— За ручку не надо, но хотя бы устно…

— Найдёшь, — отрезала секретарь. — Работай.

Ну, работай так работай. Что я, не найду три отдела? Но сначала кофе. Как Игорь любит — крепкий, чёрный, без сахара. Кофемашина тут чуть попроще, чем у него дома. Зато делает даже чай! Сейчас разберёмся, мы ж не пальцем деланы…

Я нажала на кнопочку «Он/офф», и машинка зафырчала тихонечко, грея воду и готовя зёрна к помолу. Чашечка с блюдечком стояли рядом, и я поставила их на поддон. Выбрала программу и запустила кофе. Уф, вроде бы всё в порядке… Это как велосипед. Один раз наблатыкаешься, а дальше уже само идёт.

Привычно протерев салфеткой блюдечко, я взяла его в чуть дрожащие руки и прошла мимо стола Нины к двери. Секретарь тут же вскочила:

— Куда?

— Так кофе.

— Я сама! — прошипела она, отбирая чашечку. — Иди, папки разноси!

Озадаченно выдохнув, я пожала плечами. Сама так сама. Сгребла со стола папки, которые требовалось отдать в нужные отделы, и вышла из приёмной. Так. Налево или направо? Решительно повернула налево. Стеклянная галерея с одной стороны смотрела в узкий внутренний дворик-колодец, но совсем не такой, как в старых домах. Сверху его прикрывал стеклянный купол, дворик был вымощен белой плиткой с зелёными узорами, на которой стояли большие разлапистые фикусы в горшках, столики и диванчики. Наверное, там отдыхают сотрудники с чашечкой кофе… А мне надо найти юристов, бухгалтерию и технического директора.

С другой стороны галереи находился зал, отделённый от коридора панорамной стеклянной дверью и маленьким зальчиком с диванами. За дверью был опен-спайс. Видимо, там менеджеры. Они мне не нужны пока. И я прошла дальше по коридору, свернув снова налево. Там нашлась лестница и две двери по обе стороны. Я постучалась в первую от меня, приоткрыла:

— Здравствуйте, я ищу бухгалтерию, юристов и технического директора.

Девушка с ярким макияжем и длинными ногтями подняла голову от бумаг и оглядела меня с ног до головы, потом ответила отстранённо:

— Бухгалтерия второй этаж, директора налево по коридору, а там направо, юротдел первый этаж.

И снова уткнулась в разложенные на столе схемы и распечатки.

— Спасибо, — ответила я слегка озадаченно и закрыла дверь. Так. А на каком я этаже?

Выглянув на лестницу, увидела цифру «3» — золочёную, ровненькую, как раз под стать ковровой дорожке и завитушкам лестницы. Отлично, значит, директора сидят на третьем этаже. Сейчас найдём этого, который технический…

Я вернулась к двери, за которой мне указали путь, и повернула налево. Длинный коридор с дверями без табличек, а там — направо, а потом куда? Потом лестница. Наморщив лоб, я стукнулась в первую попавшуюся дверь, но там было заперто. Ладно, вернёмся по своим следам, а оттуда… Не ломиться же мне в каждую дверь? Почему нигде ничего не написано?

Вернувшись, я повернула направо. Возможно, девушка указала мне направление, исходя из своей собственной позиции?

Поплутав по коридорам ещё минут десять, ругаясь на Нину, Игоря, на всю эту идиотскую фирму с идиотским названием, я решила, что мне нужен план. Я нашла кабинет технического директора А.В.Черникова, но он был заперт. Ждать не вариант, надо сначала разнести остальные папки — может быть, это срочно! Пришлось искать обратный путь, стараясь запомнить ориентиры. Как по-дурацки всё тут устроено…

Вернувшись к девице с ногтями и ресницами, я снова постучалась и с вежливой улыбкой спросила:

— А у вас есть листок бумаги и ручка?

Не глядя, он вынула стопку чистой бумаги из ящика, подвинула мне ручку. Вот же… Так увлеклась, что, попроси я её сумку с кошельком и телефоном, тоже, наверное, отдала бы. Поблагодарив, я вышла, положила лист бумаги на стопку папок и начала рисовать. План третьего этажа получился весьма неплохим. По черчению у меня всегда были хорошие оценки.

Три одинаковых прямоугольных коридора. Галерея. Крестик на месте кабинета Игоря. Кружочек обозначил техдиректора. Теперь спущусь на второй этаж и найду бухгалтерию.

Мягкий ковёр пружинил под каблуками, ладонь скользила по гладким перилам. Даже в коридоре пахло освежителем воздуха. Но мне стало невыразимо тоскливо. Как бы я хотела сейчас очутиться в любимом кафе… Пусть там придурошные клиенты, пусть громкая музыка, пусть со всех сторон дёргают! Там работать в разы легче и приятнее, чем в холоде этих мраморных стен и потолков. Даже если тут Игорь.

На втором этаже царила жизнь. По коридорам ходили люди, некоторые двери в кабинеты были открыты, шумная офисная жизнь вмиг напомнила мне «Чебурум». И я приободрилась. Хоть есть у кого спросить!

Я попробовала обратиться к одной девушке, к другой, к мужчине, пришлось даже за рукав хватать:

— Извините, пожалуйста… Подождите… Скажите…

Никто особо на меня внимания не обращал, и я замерла, пытаясь сориентироваться. Присмотрелась к дверям. На одной висела табличка «Пиар-отдел». Отлично, это не здесь. Отметив сектор своего плана соответствующей надписью, я постучалась в открытую дверь:

— Добрый день, извините, пожалуйста, я тут новенькая… Где у вас бухгалтерия?

Одна из женщин — высокая брюнетка средних лет — говорила по телефону на повышенных тонах, вторая — блондинка моего возраста — отчаянно печатала что-то на компьютере, третья — рыженькая, как лисичка, толстенькая, в балахонистом платье — рылась в папках в шкафчике. Поэтому на меня снова не обратили ни малейшего внимания. Нет, ну что же такое! Я вошла в кабинет и от отчаянья рявкнула:

— Здрасьте, пиарщики! Мне нужна чёртова бухгалтерия! Она тут есть, или это миф?

— Миф? — спросила брюнетка, оторвавшись от трубки. — Миф… Это очень интересно… Миф… Ну конечно! Денис! — заорала в трубку. — Мифы Древней Греции у нас не охвачены! Займись концепцией! Да, барашки, ангелочки, всё такое! Давай, не стони…

Я шлёпнула ладонью по лбу, застонала. Да что же такое, в самом деле! Рыженькая обернулась на меня:

— Вам кого?

— Я новенькая, ищу бухгалтерию и юристов, чтобы передать им папки, — объяснила я уже на исходе сил.

Рыженькая оживилась:

— Мне тоже надо в бухгалтерию, пошли, провожу. Я Оля.

Она схватила пластиковые корочки со стола и подошла ко мне:

— Да, в этом бедламе можно потеряться так, что МЧС будет три дня искать!

— Уж точно, — пробормотала я, выходя за ней в коридор и уворачиваясь от бегущего навстречу ботана в очках. — Я Люба.

— Очприятно, побежали скоренько!

И мы пошли по кругу, огибая дворик. Я даже мысленно отметила место, где наверху должен находиться кабинет Игоря. А Оля спросила любопытно:

— Ты в секретариате работаешь?

— На стажировке, — осторожно ответила я. Игорь не инструктировал меня, как себя вести со служащими. Будем аккуратно говорить часть правды.

— С Ниной, да? Стерва каких мало.

— Не знаю, я пока ещё с ней почти не общалась.

— Теперь знаешь! — рассмеялась Оля. — О, у тебя план здания?

Я показала ей свой листок:

— Всего лишь набросок отделов. Иначе не справлюсь, это точно.

— Ой, я сама тут плутала в первые дни. Как же не додумалась до плана? Эх, я лохушка!

Я улыбнулась. Оля показалась мне очень милой и непосредственной, возможно, мы даже подружимся.

— У меня просто привычка черкать на бумаге, если я чего-то не понимаю. Я так столики в кафе помечала номерами. А потом хозяин увидел и одобрил план, вывесил его на раздаточной.

— Ты работала в кафе? — Оля повернула ко мне любопытное круглое личико. — Это, наверное, так интересно! Всегда мечтала работать где-нибудь… с людьми. А не с картинками и слоганами…

— Иногда нет выбора, — я покачала головой. — Слушай, а тут что?

— Отдел закупок, — махнула рукой Оля на ещё один стеклянный «аквариум» с сотрудниками, висящими на телефонах.

— На третьем тоже есть такой.

— Там отдел продаж, — усмехнулась она. — Менеджеры. Как по мне — глубоко несчастные люди. Целыми днями звонить и предлагать свои услуги…

— А в ответ часто слышать мат, — задумчиво ответила я. — Да, это точно не работа моей мечты.

— Пришли! Бухгалтерия! — торжественно объявила Оля. — Слушай, мы обедаем в «Старбаксе» обычно, присоединяйся к нам завтра, договорились?

Я кивнула, перебирая папки. Которые тут для бухгалтерии? Кажется, вот эта, тёмно-синяя… Оля, махнув на прощанье рукой, убежала куда-то за перегородки, а я посмотрела на торец папки. «Главный бухгалтер». Осталось только найти, где сидит этот самый главбух.

— Скажите, где тут главный бухгалтер? — спросила я у девушки, методично вбивающей цифры в программу. Мне указали вперёд. Если бы я была птичкой — полетела бы над перегородками, а так пришлось лавировать в этом лабиринте. Налево, направо, опять налево — и я перед стеклянной перегородкой с матовыми полосами. А над дверью табличка: «И.В.Борцова, главный бухгалтер». Аллилуйя!

Постучавшись, услышала сухое: «Войдите».

— Добрый день, я принесла бумаги из секретариата.

Блондинка лет сорока пяти с аккуратно уложенной стрижкой и французским маникюром не глядя протянула руку, взяла папку и бросила:

— Минуту. Ждите.

Жду, чего уж там. Присесть, правда, не предложила, ну да ладно, я постою. Я не гордая. На кабинет посмотрю. Красивый кабинет, прямо под стать хозяйке. Модерная мебель, полки с журналами по профессиональной тематике… Я бы ещё поставила несколько цветочков, безделушек или вазочек каких. Но, видимо, хозяйке это не нужно.

Минута растянулась на добрых пять. И.В. подписала несколько бумаг, сверила другие с экраном ноутбука, достала ещё пару распечатанных документов и, наконец, вернула мне папку:

— Благодарю. Отнесите всё генеральному, будьте любезны.

— Хорошо, — кивнула я. — А где у вас юридический отдел?

— Этажом ниже, — ответили мне кратко. Ничего не оставалось, как выйти и продолжить моё одиночное путешествие на первый этаж.

Отметив крестиком бухгалтерию на плане, я нашла лестницу и спустилась на один пролёт. Навстречу мне поднимался кто-то, и я машинально отступила в сторону. Он тоже отступил в ту же сторону, потом мы синхронно шагнули в другую и ожидаемо столкнулись. Папки полетели на ступеньки, а у встречного мужчины вылетел из рук ворох бумаг. В общем, катастрофа века и глобальный здец пришли, откуда их не ожидали.

— Смотреть надо, куда идёте! — рявкнул мужчина, наклоняясь за веером бумаг.

— Простите, я не нарочно! — забормотала я, присев. Из папок тоже повылетали документы, пришлось сортировать. Но я не знала, какие были у меня, поэтому понадеялась на то, что мужчина заберёт свои сам.

— Ладно, это не страшно, случается, — поглядывая на мои коленки, ответил он с улыбкой. — Вы новенькая?

— Да, стажёр. Это мой первый день…

Кое-как рассортировав бумаги, я поднялась, разглаживая брюки на бёдрах. Мужчина тоже выпрямился:

— Андрей Черников, техдиректор «Млечного пути».

И руку подал. Я обрадованно пожала и даже потрясла её:

— Люба Егорова, а я как раз к вам приходила, но вас не было!

— Ну, вот я здесь. А что вы хотели?

— Папка для вас из секретариата, — и я протянула Черникову коричневые корочки.

— Спасибо, — он всё ещё улыбался, сжимая мою ладонь, поэтому мне пришлось осторожно освободить руку:

— Ну, я пошла дальше?

— Конечно, до встречи!

Он пошёл наверх, а я с усмешкой двинулась вниз. Заметила скомканную бумажку, взяла её, распрямила. Какие-то цифры, расчёты, а в углу надпись карандашом: «Escherichia конц.» Наверное, техдиректор потерял. Обернулась, чтобы окликнуть, но он уже скрылся в коридоре. Ладно, потом отдам. А пока у меня ещё юристы не охвачены!

Правило 17. Держи ушки на макушке, а рот на замке

Юристов я нашла неожиданно быстро. Всего лишь круг по коридору первого этажа, всего один раз ошиблась и зашла в отдел разработок, а потом сунулась к начальнику лабораторных исследований. Он, кстати, оказался милым дядечкой средних лет, и передал мне ещё одну папку для Игоря на подпись. В общем, после беготни по коридорам я поднялась на третий этаж, вошла в предбанник Нины и положила пластиковые корочки на стол:

— Вот. Это подписать надо.

— Хорошо, — ответила секретарь, судорожно печатая текст на компьютере. — Сделай фруктовый чай и кофе без сахара.

Ни тебе спасибо, ни тебе пожалуйста… Ладно, мне не трудно, но научить даму правилам вежливости не помешало бы. Надо подумать над этим на досуге. А пока…

— Для кого чай? — спросила я максимально отстранённо, и Нина кивнула головой на кабинет. Ага, значит, для посетителя. Сервирую на маленький поднос. Есть тут какие-нибудь вкусняшки?

Открыв шкафчик, я нашла настоящее сокровище: пачку печенья и маленькие шоколадки в индивидуальных упаковках. Остальное было делом опыта. Моя инсталляция могла бы занять первое место на конкурсе бизнес-кофе. Я принесла поднос Нине и сказала:

— Готово.

— Отнеси сама, мне надо закончить, — не переставая неистово стучать по клавишам, откликнулась секретарша. — Постучи.

Опа, меня повысили? Можно даже кофеёк шефу принести?! К счастью, стук маникюра заглушил моё хмыканье, и я поскреблась в дверь с табличкой «Генеральный директор И.С.Разумовский».

— Войдите, — раздалось из-за тонкой филенки. Я послушалась. Игорь глянул из своего кресла с неподдельным интересом, а седовласый гость в костюме и полосатом галстуке едва заметил меня. Поставив поднос на стол, быстро и ловко подсунула каждому свою чашку, а гостю дополнительно тарелку со вкусняшками.

— Спасибо. Игорь, вы считаете, что эти бенефисы, которые вы мне расписали, реальны?

— Разумеется. Я всё проверил, был на заводе лично. С сегодняшнего дня мы увеличили производство йогуртов и прочей продукции на двести пятьдесят тонн в сутки. Мы раздавим «Рослакт» на рынке за два месяца.

— Вы так уверенно об этом говорите, что я, пожалуй, поверю.

Под смешок гостя я аккуратно прикрыла дверь со стороны предбанника. Нина не глядя сказала:

— Закончила, тогда бери коробку и разнеси по отделам канцтовары.

Проследив за движением её руки, я увидела огромную картонную коробку с вырезанными по бокам отверстиями для захвата. Она была наполнена ручками, карандашами, роликами скотча и стопочками пост-итов. Сверху лежал чёрный планшет с зажимом, а на нём — распечатанная таблица.

— Что — всё вот это вот? — безнадёжно спросила я, представив себе вес коробки. Нина раздражённо ответила:

— Конечно, всё, не половину же! И обязательно записывай, кому что и сколько выдала! Давай, поживее, милочка!

Со вздохом я подняла коробку и охнула:

— Она же весит тонну!

— Вот раздашь, и будет весить меньше.

Да, жалости я здесь не дождусь. Лучше пойду работать. Мне не привыкать носить тяжёлые подносы, помогать на разгрузке ящиков, да и вообще…

Было почти семь вечера, когда я приковыляла обратно в предбанник с пустой коробкой. Нина уже закончила печатать и что-то вяло тыкала на экране телефона. Глянув на меня, спросила:

— Ты что, отдала всё?

— Ну да.

— Гос-с-споди, ну а нам чем писать теперь?! — окрысилась секретарь. — Крутись как хочешь и знаешь, но мне нужны пост-иты и скотч! Да, ещё десяток ручек.

— Так надо было сказать… — растерялась я.

— А головой тебя думать не научили? Ты на какие курсы ходила? Секретарские или швейные?

— Я думала, ты оставила для собственных нужд…

— Чем думала, интересно, — пробормотала Нина, отложив телефон. — Ладно, можешь идти домой, завтра в девять, и не забудь скотч.

Я глянула на дверь в кабинет Игоря. Ну, и как мне идти? Куда? Ждать на парковке? О… Лучше я выйду и позвоню моему рабовладельцу.

— Хорошо, до завтра, — покладисто ответила я и взяла сумочку. В дверях столкнулась с главбухом. Та несла в руках небольшой кейс и посмотрела на меня слегка неприязненно. Я остановилась в коридоре, разблокировала телефон и послала сообщение Игорю: «Закончила. Где тебя ждать?»

Из кабинета доносились сдержанные голоса:

— Деньги здесь. Подписывай.

— Всё положить на счёт?

— Да. И жди, пока я дам отмашку.

— Вот, держите.

— Хорошо, смотри аккуратно, довези до дома в целости.

— Не волнуйтесь, я не на метро.

— Здесь сто твоих зарплат за год, — нервно хмыкнула главбух. — Ещё бы мне не волноваться.

— Ну так сделали бы всё сами, — съязвила Нина.

— Увы, сама не имею права. Всё, я тебе маякну.

Застучали каблуки по паркету, и я инстинктивно спряталась за колонну. Ещё подумает эта холодная блонда, что я подслушивала нарочно! К счастью, Борцова повернула в другую сторону, к лифту. Я выдохнула и глянула на телефон, куда пришло уведомление. Сообщение от Игоря: «Жди у машины, чтобы никто не видел».

Чудесно. Играем в шпионов, надеваем чёрные очки и крадёмся к парковке задами Казанского собора! А если вдруг кто-то заметит, убиваем без сожаления! Где мой Вальтер ПП? Покачав головой с собственных идиотских мыслей, я не спеша спустилась к парадному входу. Сейчас домой, там приготовить ужин на двоих, потом в душ, а потом… по обстоятельствам. Катюха с Аришкой наверняка уже долетели, доехали, в общем, добрались до Асклепиоса… Надо бы попробовать позвонить сестре, хотя вряд ли звонок пройдёт — ведь у неё российская сим-карта… Как-то связаться с больницей…

— Люба Егорова!

Вздрогнув, я обернулась. Ага, Черников, техдиректор. Улыбается, помахивая рукой. Симпатичный мужчина возраста Игоря, но совсем не такой харизматичный. Вот улыбка у Черникова приятная — с налётом милого раздолбайства, как любила говорить моя коллега и подруга. С какими намереньями техдиректор остановил меня почти у дверей?

Оказалось, с очень даже серьёзными. Он подошёл чуть ли не вплотную и спросил:

— Рабочий день закончен? Как вы смотрите на то, чтобы продолжить наше краткое знакомство в нейтральном месте?

Хм. Как-как я смотрю… В другое время, наверное, посмотрела бы весьма положительно, но сейчас…

— Извините, точно не сегодня! — я улыбнулась как можно более открыто и честно. — У меня другие планы.

— Так отмените их!

— К сожалению, не могу.

И пожала плечами, показывая, что мне жаль, но обстоятельства. Черников дёрнул носом и кивнул:

— Да, я понимаю. Возьмите, Люба Егорова, может быть, ваши планы неожиданно изменятся.

И протянул мне визитку, которую виртуозным жестом выудил из кармашка пиджака. Взяв картонку, я сунула её в сумочку. Хотя и хотелось выбросить, но не обижать же человека! И Игоря не хочется сердить — он ко мне со всей душой, сделал столько добра, ещё подумает, что я ему изменяю прямо на работе…

— Извините, мне надо идти.

Я не попёрлась прямиком к парковке. В лучших традициях шпионских романов я нырнула в метро, прошла турникеты, обернулась. Слежки не было. Покачав головой — да какая к чертям слежка! — я пробежала до противоположного выхода и снова вышла на Невский. Придётся топать, но зато хвоста нет.

Мне хватило пяти минут, чтобы добраться до машины Игоря. Обойдя её кругом, увидела сидящего внутри Андреича и стукнула в окошко. Шофёр выскочил из джипа:

— Добрый вечер, Любовь Валентиновна! Садитесь!

— О как… Даже отчество уже знаете, — удивилась я, забираясь в машину.

— Работа такая, знаете ли, — хитро усмехнулся Андреич и захлопнул дверцу. Ишь. Хороший работник. Но где же мой начальник?

— А Игорь сказал, когда заканчивает? — спросила я шофёра, севшего за руль.

— Обычно после семи. Скоро должен быть.

— Андреич… А как ваше имя?

Шофёр глянул на меня в зеркальце заднего вида, пошевелил усами и ответил после недолгой паузы:

— Меня никто не называет по имени, и вам не надо.

— Ну… как-то неудобно, — пробормотала я.

— Неудобно спать на потолке, — подмигнул Андреич. — О, а вот и шеф!

Он вышел из машины, а я оглянулась. Игорь приближался быстрым шагом, легонько помахивая портфелем. На лице его играла улыбка, и я тоже невольно улыбнулась. Да, никакие Черниковы и рядом не стояли! Хорош, чертяка! Хорош… И мой, только мой на целых три недели. Нет, на две с половиной. Неважно. Я проживу это время так, будто потом умру…

Игорь сел в машину и с налёта, даже не закрыв дверцу, потянулся ко мне. Поцелуй оказался жарким и долгим, будто мы не виделись по меньшей мере год. Одной рукой Игорь обнял меня, другой сразу полез под пиджак, под блузку, захолодил кожу, отодвигая плотное кружево лифчика… А у меня всё внутри сжалось, разжалось, желание охватило тело независимо от смущения. Ведь Андреич тут, на переднем сиденье! Незачем ему видеть стриптиз, который собирается устроить Игорь!

— Подожди… — простонала я, пытаясь оттолкнуть его руку и освободиться от поглощающих мой рот губ. — Подожди же… Я так не могу…

— Пофиг, малыш, — невнятно ответил Игорь, продолжая.

— Не пофиг! — твёрдо сказала я, отодвигаясь. — Так нельзя.

И показала глазами на шофёра, который уже тронул машину.

— Он привык, — ляпнул Игорь и замолчал, осознав.

— Привык… Ага.

— Я привык, — пробурчал от руля Андреич.

— Вы меня бесите сейчас, — спокойно ответил Игорь, поджав губы. — Ладно, раз так… Как прошёл твой первый день, малыш?

— Просто отлично, — со вздохом ответила я. — Я составила план твоей фирмы, раздала слишком много канцелярии, познакомилась с пиарщицей и техдиректором…

— А как тебе Нина?

— Ну… так…

— Стерва, да?

— Да вроде как нет… Нормальная тётка. Просто немного придирается и гоняет новенькую.

— Ты слишком добра, Любовь, — хмыкнул Игорь.

А я пожала плечами. Добра или нет, пока мне не в чем обвинить секретаршу. Даже если Игорь хочет этого.

Меня спас телефонный звонок. Выхватив мобильный из сумочки, глянула на экран и воскликнула:

— Катя звонит по ватсапу!

— Так ответь, — сказал Игорь, доставая свой планшет. — Андреич, давай в «Перкорсо».

— Катя! Привет! — ответив на звонок, я оставила разговор на громкой связи. — Рассказывай!

— Любка, мы на месте, мы в больнице! — восторженный голос сестры порадовал. — Нас прямо из аэропорта на такси привезли, прикинь! Даже денег не потребовали! Всё оплачено, олл инклюзив!

— Как Аришка?

— Нормально, слушай, всё пока нормально… На борту была медсестра, специальное такси… А тут в палате она смотрит мультики и упивается клубничным соком! Завтра зондирование, а потом ничего нельзя есть с вечера… Прикинь, Любк, нам дали меню на русском, тут даже можно выбирать еду! Это рай на земле, а не больница!

Игорь только хмыкнул едва слышно. Я сделала ему большие глаза и ответила сестре:

— Прекрасно, замечательно! Целуй мелкую за меня и будьте умнички!

— Поцелую, ясен пень! Слушай, а ты там ещё со своим… олигархом?

Ой блин! Блинский блин, я убью эту заразу!

— Катька, — зашипела я, — ты на громкой связи, балда!

Игорь ответил громко:

— Да, она с олигархом, и мы как раз едем ужинать в ресторан!

— Ой, упс… — донеслось из телефона. — Здрасьте! И огромнючее вам спасибо! За всё, что вы для нас сделали, здоровья вам и счастья, и всего-всего хорошего!

Шумно выдохнув, я выключила громкую связь и тихо сказала, прижав телефон к уху:

— Всё, зайцы мои, отдыхайте, набирайтесь сил, я позвоню завтра.

— Любк, держи этого парня за яйца! Крепко-крепко и не отпускай, поняла! Иначе будешь последней дурой!

— Катя, пока! — с нажимом сказала я и сбросила звонок. Смущённо сказала Игорю:

— Извини, она под стрессом.

— Мне нравится твоя сестра, — усмехнулся мой рабовладелец. — Она без комплексов.

— Это уж точно… А куда мы едем?

— В ресторан, малыш. Надо же отпраздновать твой первый рабочий день в моей фирме!

— Да я бы приготовила что-нибудь, — озадаченно ответила я. — Зачем тратиться…

— Никаких особых трат, малыш. А в «Перкорсо» потрясающие десерты, ты оценишь.

Игорь снова склонился ближе ко мне и поцеловал:

— Сегодня другие будут готовить, а мы с тобой — наслаждаться вкусной едой и алкоголем.

Жизнь — сплошное наслаждение… Жаль, что это неправда. Но иногда можно побаловать себя иллюзией вседозволенности. Всё равно скоро я вернусь к прежней жизни. А пока — да здравствуют потрясающие десерты «Перкорсо»!

Когда мы подъехали к ресторану, Игорь тронул Андреича за плечо и сказал:

— Езжай домой, мы доберёмся сами.

— Не хотелось бы, Сергеич…

— Прекрати опекать меня, как ребёнка! Мы возьмём такси, не бурчи!

— Зачем брать такси, если есть…

— Всё, Андреич, до завтра, — Игорь сам открыл дверцу и, спрыгнув на асфальт, подал мне руку: — Готова, малыш? Нас ждут минестроне, макарончини и пепперони!

— Подожди, пепперони — это же пицца? — усомнилась я. — В таком ресторане подают пиццу?

— Ну, ладно, не пепперони, пусть будет ризотто! Чего ты цепляешься?

— Да не цепляюсь я, — рассмеялась, невольно оглянувшись на Андреича. Тот смотрел укоризненно, будто я крала его ненаглядного шефа. Нет, интересные ребята… Я-то в чём виновата?

Мы подошли к ступенькам, ведущим в ресторан, и умиление затопило меня. Львы… Лёвушки с мячиками! Раньше я всегда гладила их по носам, когда проходила мимо. И сейчас не удержалась. Игорь смотрел на меня удивлённо, но мне было всё равно. Мои любимые лёвушки!

— Ну, пошли, пошли, — со смешком он потянул меня под руку к дверям. — Ведёшь себя, как ребёнок…

— Я просто хотела потрогать их носы, — с достоинством ответила я, одёрнув пиджак. — Неужели тебе жалко?

— Боже упаси, — Игорь галантно пропустил меня вперёд и придержал створку: — Это даже пикантно.

— Пикантно! — фыркнула я, оглядывая строгий и в то же время богато оформленный зал ресторана. Игорь махнул рукой официанту и сказал негромко:

— У меня тут столик. Разумовский.

— Конечно, проходите, — ответил парень. А я удивилась:

— Когда ты успел заказать столик?

Игорь с усмешкой отодвинул стул, приглашая меня сесть:

— Он мой. У меня абонемент, веришь?

— Верю, — беспечно ответила я, садясь. — Скажи, а чего у тебя нет? Самолёта?

— Хм, а на чём, ты думаешь, твоя сестра с девочкой улетели в Германию? — Игорь сел напротив и внимательно посмотрел на меня.

— О-о-о, у тебя личный самолёт?

Мне стало не по себе. Одно дело — знать, что кто-то купил билеты, пусть и дорогие, и совсем другое — что ради Аришки сгоняли туда-обратно самолёт… Это должно быть офигительно дорого! Я даже не могу представить себе цену. Но говорить об этом Игорю я не стала. Он так решил, он выставил ценник, и я пока послушно выполняю его волю. И жаловаться мне не из-за чего. Могло бы быть хуже, гораздо хуже.

— Посмотришь меню, или выбрать за тебя? — спросил он будничным тоном. Я пожала плечами:

— Давай посмотрю. Я, конечно, итальянский не понимаю, но вдруг увижу знакомые буквы!

Засмеявшись, Игорь подал мне одну из двух папок. Практически тут же подошёл официант:

— Аперитив?

— Шампанское, — на автомате ответила я, а Игорь в тот же момент сказал:

— Мартини.

— Бокал шампанского и мартини… Белый, красный?

— Белый.

— Превосходный выбор, — сдержанно похвалил официант и удалился. Игорь со смешком заметил:

— Ты пристрастилась к шампанскому, малыш.

Мне стало отчего-то неприятно. Пристрастилась… Да, скоро так и будет. Но я не хочу стать, как мать… Не буду пить. Не буду. Поэтому и не притронулась к бокалу, который принёс официант. Зато сказала ему:

— Большую бутылку минеральной воды, будьте добры.

Он слегка поклонился в мою сторону и спросила:

— Вы сделали выбор, господа?

— Минестроне и манзо Марецато, — ответил Игорь. Захотелось повредничать. Бог знает, отчего. Наверное, из-за этого слова «пристрастилась»… Я открыла карту и сказала:

— А мне, пожалуйста, гамбери росси, паппа аль помодоро, потом польпо карпаччо и сан-пьетро. И на десерт… — перевернула страничку и уверенно продолжила: — Эспрессо тирамису!

— Ты лопнешь, — сдавленно хрюкнул Игорь, когда официант удалился. — Женщина, ты нарочно выбрала самые дорогие блюда меню?

— Кто? Я? — сделав большие невинные глазки, удивилась я. — Нет, я выбирала исключительно по мелодичным названиям!

— Ну-ну… — неопределённо покачал головой Игорь. — Рассказывай, как было на работе. Кто тебя обижал? С кем познакомилась?

— Ну… Вроде видела все отделы, твоего главбуха, техдиректора… Кстати, скользкий типчик, он всучил мне свою визитку. Хотел продолжить знакомство.

— А что ты ему сказала?

Даже не знаю, чего мне больше хотелось — вызвать ревность или уверить, что Черников мне нафиг не нужен. Поэтому пожала плечами:

— Как-нибудь в другой раз. Обычно так говорят, когда не хотят ссориться, но и давать надежд тоже. Вот визитка, держи.

Я вынула картонку из сумочки и протянула Игорю. Он отпил Мартини из бокала и ответил:

— Оставь себе. Вдруг понадобится… Потом.

Это он мне сейчас тонко намекнул на то, что я ступила на стезю содержанки и никогда с неё не сойду? Вот я дура… Лучше бы молчала.

Правило 18. На рабочем месте занимайся работой, а не сексом

Когда я проснулась утром по будильнику, сразу ощутила, как ноют ноги. Конечно, столько бегать по этажам! А ведь после того, как я объелась креветками, помидорами и кальмарами, заполировав мороженым, мы с Игорем пошли гулять по городу. Мой рабовладелец предложил не брать такси, а растрясти жирок под одной из последних белых ночей. Про жирок он, конечно, загнул — хотя я и стала слишком много есть в последнее время, оставалась поджарой, как газель. А вот идея оказалась прекрасной. Никуда не спешить, просто идти по Невскому, подставляя лицо свежему ветерку с каналов, целоваться под лошадками Аничкова моста…

А утром пришла расплата.

Не только ноги, но и плечи болели, будто я разгружала ящики, а не гуляла и не занималась любовью в разных позах. Игорь, как всегда, заткнул будильник и спрятался под одеяло, пришлось, превозмогая боль, будить его доступным способом — нежным поцелуем. Как осмелилась — сама не знала, но я сделала это. Поцеловала, потом ещё раз, и ещё, покусывая губами, словно напоминая, что Игорь делал со мной этой ночью. И подействовало.

— Любо-о-овь, что ты творишь? — сонно протянул он, обнимая меня жаркими руками, прижимая к себе, целуя в ответ. А тут я уже принялась освобождаться со смехом:

— Пора вставать! Эй! Не-ет! У меня всё болит!

— Я уверен, что не всё, — Игорь не поддавался, подбираясь к моей попе, поэтому пришлось вывернуться и соскочить с кровати на пол:

— Всё-всё, честное слово, если вру, я умру!

— Нет, не умирай, а то мне будет грустно, — потянулся Игорь — такой большой ленивый сонный кот.

— Я подумаю, — ответила с достоинством и пошла к двери. — Я сварю кофе.

Поговорив с умной машиной, поставила две чашки на барную стойку как раз в тот момент, когда Игорь вышел из комнаты, зевая и почёсывая грудь. Он показался мне невыразимо милым и домашним. Захотелось обнять его, прижаться всем телом, просто ощутить тепло, покой, забыться в нежности…

— Малыш, ты первая в душ? Или я? Или оба вместе?

Господи, какой же он неромантичный…

— Я первая, — и походу чмокнула его в щёку. Нет, Любка, не влюбляйся! Только не это. Чувствуй, что хочешь — нежность, страсть, желание, но не любовь. Любовь — это не твоё, Любовь.

На паркинге мы снова надели костюмы шпионов. Я пошла в офис первой, а Игорь остался в машине с безмолвным Андреичем. На посту охраны меня ждал приятный сюрприз — бейджик на моё имя, который я сразу прикрепила к пиджаку. А в предбаннике кабинета Игоря сидела Нина, читая номер «Космополитена». Перед ней на столе лежала стопка пластиковых папок, и я вздохнула с порога.

— Привет. Как дела?

Нина подняла глаза на меня, смерила взглядом и кивнула:

— Привет. Сделай кофе для шефа и за работу.

— Мне опять бегать по этажам? — с лёгкой иронией спросила я, и Нина прищурилась:

— Ну, не мне же!

«А почему бы и нет?»

Но вслух я сказала только:

— Хорошо.

Кофе без сахара — проще простого. С этим я справилась за две минуты, из которых одну кофеварка прогревалась. А бегать по этажам я не буду. Буду ездить на лифте.

Игорь вошёл быстрым шагом, походя спросил:

— Это мне? — и, даже не дождавшись ответа, забрал чашку из моих рук. Уже в двери кабинета бросил:

— Нина, принесите письма.

Вот хам! Теперь понятно, почему Ниночка не говорит «пожалуйста» и «спасибо»! Просто шеф её не научил этому!

Вскочив, секретарша подхватила папку с надписью «Корреспонденция» на корешке и живенько скользнула за Игорем в кабинет, а мне указала маникюром на стопку корочек. Я поняла, поняла. Арбайт, раб, солнце ещё не село…

Перебрав папки, я методично составила план своего похода по отделам. Сначала третий этаж, потом второй — пиар и бухгалтерия, а потом первый. И всё на лифте, ибо ноги мне для кафе надо поберечь.

В пиар-отделе я встретила Олю, которая подмигнула мне и шёпотом спросила:

— В двенадцать в «Старбакс»?

Я кивнула с улыбкой. Почему бы и нет? У нас в кафе часто обедали ребята из окрестных фирм, и было интересно наблюдать за ними — кто с кем дружит, кто кого недолюбливает, кто в кого влюблён. Но раньше я была по другую сторону баррикад. Теперь смогу на короткий момент попробовать другую жизнь — офисного сотрудника. Будет о чём вспомнить на старости…

Разнеся папки и собрав другие для Игоря, я вернулась в предбанник. Нины там ещё не было. В растерянности я присела на стул у стены. Что мне делать? Ждать? Сидеть не работать, могу и подождать. Интересно, а где секретарша? Неужели всё ещё в кабинете Игоря? Чем они там занимаются? На миг стало неприятно — чем может заниматься босс со своей секретаршей в кабинете в рабочее время… Не кофе пить, это точно. И не письма читать. Хотя Игорь говорил, что не очень сильно любит Нину. Но кто поймёт этих мужчин?

— Нина, принесите мне протокол последнего совета директоров.

Я аж вздрогнула от неожиданности. Говорил Игорь, но странно… будто через динамик. На миг я зависла, потом увидела, как мигает огонёк на селекторе возле городского телефона. Оглянувшись на дверь, подошла. Как ему ответить? Кнопки, микрофон… Протянула руку к селектору, но тут же отдёрнула. Ну нафиг, сломаю ещё! И Нины на месте нет…

— Нина, вы оглохли? — раздражённый голос моего рабовладельца заставил меня ещё раз нервно вздрогнуть. Ну нет Нины, что я могу сделать? И где искать протокол, я тоже не имею понятия. Эх, ладно, была не была.

Я постучала в дверь кабинета и нажала ручку. Игорь сидел за компьютером. Не глядя, сказал глухо:

— Вас только за смертью посылать.

— А Нины нет на месте, — ответила я.

— Хм, — сказал Игорь, посмотрев мне в глаза. Встал. Улыбнулся. Повторил: — Хм, хм.

— Чего ты хмыкаешь?

— Это даже хорошо, что Нины нет на месте, — Игорь подошёл поближе, шагнул к двери и повернул в замке ключ. Я отступила к стене со смешком:

— Нет, ты этого не сделаешь!

— Очень даже сделаю, — мурлыкнул он, расстёгивая пуговку моего пиджака.

— А если Нина вернётся?

— Пусть… Она ничего не узнает.

Ещё одна пуговка. Я невольно потянулась к Игорю, словно на запах его одеколона. Пиджак сполз с плеч будто сам по себе. Прохладная ладонь скользнула под блузку.

— А вдруг кто-то придёт…

— Я гендир, мне всё равно.

Губы легко коснулись шеи, пальцы зарылись в волосы. Я забыла о двери, о том, что мы в офисе, что может постучаться кто угодно… Дрожь пробежала по телу. Боже, нет, не надо! Игорь, пожалуйста!

Конечно, он не услышал. Просто поднял меня, понёс к столу. Повернул к себе спиной. Я молчала, просто тая, как кубик льда в стакане для виски. И как кубик льда, меня положили животом на стол. Застёжку на брюках расстегнули. Обнажили попу.

— Игорь, подожди…

— Тш-ш-ш, малыш, молчи.

— Ну, не так…

— Именно так.

Меня что-то колет в грудь, и я стараюсь уйти от мешающего предмета. Игорь пошарил в ящике стола и достал презерватив. Этот парень ловок в надевании презервативов… Сразу виден опыт, потому что мне это сделать удалось вчера ночью с третьего раза… Игорь натянул кондом одной рукой. Вторую ладонь просунул под меня, между грудей, к ямке ключиц. Властно обнял пальцами мою шею…

Два пальца скользнули в промежность, приласкали клитор, проникли во влагалище, распаляя и заставляя стонать.

— Тебе нравится, малыш?

— Перестань… Да…

— Скажи громче.

— Да!

И вместо пальцев в меня вошёл член. Господи… Да, мне нравится, мне нравится до одури… Я хочу заниматься любовью с Игорем каждый день, пять раз в день, в любом месте, там, где он скажет… Я хочу его!

И с каждым толчком внутри я хотела его ещё и ещё, я хотела его глубже, чаще, я хотела кричать от наслаждения, цепляться за стол, выгибаться похотливой кошкой…

Селектор замигал красной кнопкой вызова, запищал пронзительно. Я вздрогнула, а Игорь словно не заметил ничего. Мужской голос позвал из динамика:

— Разумовский, ты у себя?

Только этого не хватало! Это же техдиректор! Черников! Я попыталась вывернуться из-под Игоря, но он прижал меня к столу крепче:

— Т-ш-ш! Плевать на них!

— Мы же на работе…

— Плева-ать, — он наклонился и шепнул мне на ухо: — Я только начал!

— Нет, я так не могу…

— Разумовский, что за бардак, где твои секретарши?

— Нафиг пошёл, — прошипел голосу Игорь, продолжая двигаться. А меня отчего-то пробило на смех. Ну правда, что за дурацкая ситуация! Мы тут, на столе, а за дверью стоит другой сотрудник…

— Перестань! — я вывернулась из-под Игоря и отскочила в сторону. Он схватил меня за руки и подтянул к себе:

— Мы же не закончили!

— Я так не могу!

— Мы не закончили… — и прижал меня к стене, поднимая за ягодицы. Оказавшись в воздухе, беспомощно ухватилась за его плечи, принимая снова в себя член, и засмеялась от настойчивости моего рабовладельца, от того, как безжалостно он меня использует, чтобы насытиться, от странного чувства двойственной морали, приверженцем которой я неожиданно стала. Да, дорогой, бери меня всю в этом чёртовом кабинете! И пусть весь мир подождёт за запертой дверью…

Мир подождал. И дождался. Селектор всё мигал, но прекратил выплёвывать слова. Игорь стащил презерватив и завязал его узелком, бросил в корзину в маленькой умывальной комнате. А я подтянула трусики и брюки, заметив:

— Уборщица найдёт.

— И захочет родить от меня бебика? — усмехнулся Игорь. — Пофиг, малыш.

— Прошу тебя, не делай так больше, — мягко сказала, коснувшись рукой его плеча.

— Интересно, почему, — пробурчал он, застёгивая пуговицы на брюках. — Тебе же понравилось.

— Я не поклонница таких всплесков адреналина, дорогой мой, — и я чмокнула его в щёку. — Наверное, мне надо идти?

— Возьми блокнот и карандаш, я скажу тебе, какие документы мне нужны, поскольку Нины нет.

— Думаешь, я знаю, где искать документы?

— Они все подшиты в папках, которые в шкафу. Найдёшь.

— Ты прямо как твоя секретарша… — пробормотала, осматривая отлично заточенный карандаш. Игорь обернулся:

— Как это?

— Так это, — передразнила. — «Язык до Киева доведёт». А в твоём случае: «Ищи да обрящешь».

— Любовь, — строго сказал Игорь, — я вообще не в курсе, куда Нина складывает бумаги. Но у неё есть система. Тебе надо просто её найти.

— Проще найти саму Нину.

— Как желаешь, но документы нужны мне срочно.

Босс-самодур, ага. Я записала подробно названия и даты нужных бумаг и вышла в приёмную. Предварительно выглянула, конечно, увидела, что никого нет, и выскользнула мышкой. Вздохнула, окинув взглядом безразмерные полки шкафов, набитые папками, и пошла читать надписи на корешках.

Нина влетела в кабинет, когда я вытаскивала очередной отчёт из очередной папки. Секретарша поставила сумочку в шкафчик и наехала на меня:

— Ты зачем роешься в бумагах?

— Меня попросил шеф, — удивлённо ответила я.

— Он меня вызывал?

— Да, но вас не было на месте.

— Чёрт! Дай сюда список!

Я с огромным удовольствием отдала ей и список, и тонкую стопку уже найденных документов. А сама пошла к кофеварке. Сделаю себе кофеёк, пока Нина не припахала меня к чему-нибудь? Включила машину и услышала вопрос:

— Это для шефа?

— Нет, для меня.

— Охренела?! — уставилась на меня Нина. — Это кофеварка директора! У тебя есть законный перерыв на обед, тогда и пей кофе! А пока…

Она кивнула подбородком на кипу писем, лежавших на маленьком столике у двери:

— Открой и рассортируй по темам. А потом пойдёшь на почту и отправишь все вот эти.

Пф… Некоторые слишком много на себя берут. Ну ладно, жаловаться не стоит. Заодно прогуляюсь, всегда можно сказать, что на почте очередь! И кофе попью, а лучше крепкого, очень крепкого чая. Чифирька!

Сделав всё, что мне велела Нина с письмами, я взяла запечатанные конверты и спросила:

— А у кого взять деньги для марок?

— Заплати сама, я тебе отдам потом. Не забудь чек.

— Уж не забуду, — пробормотала я, сунув конверты в сумочку.

Спустившись на первый этаж и узнав у охраны, где ближайшее почтовое отделение, я вышла на улицу. Чудесная погода, не слишком обычная для города, стоявшая уже несколько дней, заставила меня поднять лицо к серовато-голубому небу, улыбнуться пёрышкам облаков, вдохнуть плотный, знакомый запах Невского. Что-то в груди сжалось, так противно… Как тогда, когда нам сообщили о необходимости операции для Аришки. Как тогда, когда я должна была идти продавать свою девственность. Как тогда, когда на меня обрушилось неумолимое предчувствие беды. Что-то случится. Не дай бог, с Аришкой…

Достав телефон, я минуту колебалась. Почти двенадцать, наверняка процедуры с утра, возможно зондирование уже сделали. Надо звонить, я не буду ждать, пока Катька очнётся.

Гудки заставляли сердце биться через раз, а я считала их и кусала губы. Может, ещё не закончили… Может, есть осложнения? Ну, подними же трубку, курица! Я же волнуюсь!

— Любка! Алё, Люб!

— Кать, это я, как у вас там?

— Всё в порядке, Аришку только привезли из процедурной, она ещё совсем сонная! Всё сделали хорошо, будут готовить к операции на завтра!

Я выдохнула и ответила:

— Слава богу… Я так волнуюсь!

— Ну, ты же сама говорила — всё будет хорошо.

— Кать… Я вас люблю, зайцы мои… Я с вами в мыслях.

— Я знаю. Ты сама-то как?

Усмехнувшись, огляделась. Подняла голову к небу. Как я?

— Нормально. У меня всё в порядке.

— Точно?

— Как Кремлёвские куранты.

— Ой, пришла медсестра! Всё, Любаш, прощаюсь. Я тебе вечером звякну!

— Хорошо, смотри — всё мне расскажи!

— Уж как-нибудь.

Улыбаясь, я сбросила звонок и ещё несколько секунд смотрела на телефон, как дурочка на новые ворота. Всё хорошо. Всё пройдёт хорошо! Надо только верить.

На экране высветился новый звонок. На этот раз не в ватсап и не со знакомого номера. Нахмурившись, я удивлённо подумала — кто бы это мог быть? Ответила:

— Слушаю.

— Егорова! Я тебя предупредила, я пойду в полицию!

— Зая?

Бывшая одноклассница ехидно ответила на повышенном тоне:

— Не узнала, да? Конечно, ведь по твоей милости мне пришлось сменить номер телефона! Прекрати это всё, иначе я напишу на тебя ядрёное заявление в полицию за преследование!

Ух ты! Неужели Николай таки сделал это?! Интересно, с чего он начал? С сайта или с ютюба?

— Зая, я не знаю, о чём ты говоришь, — осторожно ответила я. — Ты меня обманула, но я ничего тебе не делала.

— Ну конечно! Рассказывай, сучка! Ты всё организовала! Прекрати меня преследовать, прекрати давать мой номер телефона на всяких сайтах! Прекрати платить за грёбанные идиотские комментарии к моим видосам! Я предупредила!

— Я ничего не делала, Зая, поэтому просто оставь меня в покое.

Я сбросила звонок и с изумлением посмотрела на свои руки. Они дрожали. Как будто я только что сама провела операцию на сердце… Надо радоваться, что Зая наказана! А мне отчего-то страшно и грустно. Тревожное ощущение не оставляло меня. Что может случиться, кроме того, что операция пройдёт плохо? Нет, нет, об этом я думать не стану. Говорят, если много думать о плохом, плохое придёт…

Разблокировав телефон, я набрала Николая. Женский голос сразу ответил, что абонент не абонент, но я могу оставить сообщение после звукового сигнала. Хм, странно… Жилец не говорил, что собирается куда-то. Ну, мало ли, может, не заплатил за телефон. Ладно, скажу ему спасибо потом, когда вернусь домой.

Со вздохом я пошла по Невскому мимо кофейни. Вот сюда зайду после почты, выпью чаю. Возможно, даже куплю себе пирожное. Или вернусь в офис и найду Олю, чтобы с ней и другими сотрудниками сходить в «Старбакс». У меня есть время и деньги, у меня есть долгожданная свобода, хоть и ненадолго. И ещё у меня есть Игорь. Тоже на короткий момент… Даже не знаю, что я буду делать, когда всё закончится. Нет, не в смысле… Я буду жить, как раньше, буду работать в кафе, ждать возвращения Кати и Аришки, возвращать долги, платить по кредиту и шить сумки… Без Игоря.

Может ли так случиться, что он захочет оставить меня рядом навсегда?

Правило 19. Ни о чём не сожалей

Ничто, как говорится, не предвещало…

Вру, конечно, предвещало. Весь вчерашний день я то и дело ловила себя на мысли — что-то произойдёт. И тут же старалась выбросить эту мысль из головы. Надо было мыслить позитивно, иначе можно сойти с ума. Всё, что угодно, только не Аришка. Только не смерть. Всё остальное обратимо, терпимо, поправимо. После работы, поиграв в шпионов, я потащила Игоря в магазин. Мы купили рыбное филе, и я приготовила его в картофельной шубе. Мы с Катькой любили делать это блюдо на праздники — недорого, просто и очень вкусно. К рыбе отлично зашла бутылка белого вина, которую мы выдули в две морды. И секс после этого получился просто феерический.

А утром, когда мы уже ехали в офис, Игорю позвонили на мобильный. После приветствий мой начальник странно изменился в лице и начал задавать отрывистые вопросы по типу «где?», «как это случилось?» и «сколько?»

А потом, уже на Невском, Игорь велел Андреичу притормозить, поцеловал меня рассеянно и сказал:

— Иди работай, я буду позже.

— Хорошо, — ответила я, вылезая из джипа. Не буду удивляться. Возможно, это в порядке вещей — мало ли что может случиться в высших сферах управления фирмой. Мне не нужно думать обо всём этом. Пойду лучше в директорский предбанник, и мне выдадут кипу папок разносить по этажам…

Однако Нина не торопилась нагрузить меня работой. Она была необычно взбудоражена, листая в интернете сайты и статьи. Когда я вошла, секретарша, не отрываясь от своего занятия, бросила:

— Слышала новость?

— Нет.

И не уверена, что мне интересны новости от Нины.

— Отравление йогуртами от «Млечного пути»! Прикинь! Я просто выпадаю в осадок!

— Да ты что… — пробормотала я. — А чем это грозит?

Чем это грозит Игорю? Вот почему он сорвался и уехал куда-то! Нехилая встряска… Наверняка будут разбирательства, может, даже полиция вмешается. Это плохо, совсем плохо. Но, пока я не поговорила на этот счёт с Игорем, надо оставаться спокойной.

— Чем-чем… Будет грандиозный скандал, — спокойно ответила Нина, скролля страничку. — Сорок пять пострадавших. Фигасе поели йогурта!

Я только головой покачала. Да уж, это страшно. Особенно для руководства компании. Не дай бог кто-то умрёт — начальник будет страдать всю жизнь от осознания своей, пусть и косвенной, вины. Так что будем надеяться, что все отравившиеся выживут.

— Ладно, пока шефа нет, лично я попью кофе, — заявила Нина. — А ты займись делом, чего застыла?

Она прошла к кофеварке, и я удивилась:

— Вы же сказали, что это для начальства.

— Милочка, вот когда ты проработаешь в этой приёмной столько, сколько и я, то получишь право изредка попить кофе на рабочем месте, — противно усмехнулась Нина, нажав на кнопку.

Я только тихонько фыркнула, собирая папки, и вышла в коридор. Как назло, каблук попал в небольшую щель между плитками, и я чуть не упала. Но, к счастью, удержалась на ногах, зато потеряла туфлю. Пока снова надевала её, услышала звуки набора номера на экране смартфона из кабинета. А потом тихий голос Нины:

— Ну что, продаём?.. Хорошо, я подожду… Да, читала, полный пиз…ц!.. Нет, его нет на месте… Вечером? Во сколько?.. Ирина Валентиновна, зачем приносить их сюда? Давайте лучше встретимся где… Хорошо, хорошо, принесу… Да, СМСку пришлю, когда будет. До вечера.

Какие-то мутные делишки крутит эта Нина. Надо будет сказать Игорю, но не сейчас, позже. Когда уляжется вся эта история с йогуртами. Я надела туфлю на ногу и на цыпочках, чтобы не стучать каблуками, отошла от двери. Как бы секретарша не уличила меня в подслушивании! Ведь ей не докажешь, что я не нарочно.

По уже известному мне пути я спустилась в бухгалтерию. Поздоровалась с девушками и постучалась в дверь главбуха. Услышав краткое «Войдите», вошла.

Блонда разговаривала по телефону. Махнув мне рукой призывно, продолжила:

— Да, сегодня вечером… Завтра всё будет решено, ты же знаешь, как они скоры на расправу… А кто дал распоряжение? Вот видишь. Он и виноват…

Взяв папку, она просмотрела документы, угукая в телефон, подписала некоторые, а потом остановилась:

— Что? Где потерял?.. Ну ничего, наверное, уборщица подобрала… Не беспокойся ни о чём. Всё, до вечера.

Вернув мне бумаги, она сбросила звонок и сказала мне резко:

— Срочно отнесите это генеральному.

— Его нет на месте, — ответила я.

— Неважно, положите в его кабинет.

Кивнув, я вышла. Интересно, с кем она говорила и о ком? Возможно, об Игоре, но это не точно. Да, сегодня вся фирма будет об этом судачить… Бедный мой начальник. Ну ничего, всё перемелется, будет мука, и я испеку из неё блинчики. Вот вечером и испеку. Купим сметанки, со сметанкой сладкие блинчики — самое то. Они лечат все душевные раны, пусть и ненадолго.

Игорь появился только ближе к одиннадцати. В наш предбанник уже заглянула вся фирма. По нужным вопросам и по ненужным, но сотрудники приходили, как бы между прочим интересовались местонахождением гендира или спрашивали, что тут витает в воздухе. Наверное, всех страшили возможные перемены. Я и сама всегда боялась неизвестности, поэтому прекрасно понимала людей, но вся эта ситуация меня безмерно раздражала. В конце концов, не для этого я нанималась в рабство к Игорю. Ох не для этого…

Он вошёл быстрым шагом, не здороваясь, и только бросил резко:

— В кабинет!

Нина подхватилась, но Игорь жестом остановил её:

— Не ты. Любовь.

— Я? — моему удивлению не было границ. Почему я?

— Да, ты, — ответил он, скрываясь за дверью.

Ладно. Пожав плечами, я пошла за ним. Так серьёзно всё…

В кабинете я остановилась возле двери, глядя, как Игорь роется в ящике стола, потом в бумагах на полках. Зачем он меня позвал? Почему меня, а не Нину? Ведь секретарша догадается… Хотя всё равно конспирации можно сказать «прощай». Да и до неё ли сейчас?

— Прости, малыш, — он обернулся, посмотрел на меня отсутствующим взглядом, нахмурился. — Игра закончилась. Езжай на квартиру, Андреич отвезёт тебя. Собери свои вещи, ключи оставь у консьержа.

— Как? Ты меня выгоняешь? — растерянно пробормотала я, ещё не веря своим ушам.

— Не выгоняю, — мягко ответил Игорь. — Отпускаю. Тебе не нужно быть впутанной во всё это. Уходи.

— Я уже взрослая девочка, могу сама решать, во что мне нужно впутаться, — я хотела сказать это резко, как и он, но вышло почти умоляюще. Игорь подошёл вплотную, взял меня за подбородок пальцами, выдохнул в лицо:

— Малыш… Ты была хорошей, ты была умницей. А сейчас уходи. Забери все вещи, заботься о принцессе Аришке… Иди.

— Какой пафос, — я вывернула голову из его ладони. — Типа ты сильный парень, и со всем справишься сам, да?

— Примерно, — усмехнулся он, отступая. — Всё, я не шучу. Иди, ты свободна.

— Ну, как хочешь, — я пожала плечами и пошла к двери. Там остановилась, снова обернулась на Игоря. Прикусила губу, чтобы не спрашивать, но всё же спросила:

— Не поцелуешь на прощание?

Он замер, и по его плечам, застывшим и жёстким, я поняла, что ему так же тяжело, как и мне. Игорь покачал головой:

— Не думаю, что ты оценишь. Уходи ты уже!

— Нина занимается тёмными делишками. С главбухом. Сам решай, что тебе делать с этой информацией. Пока, Игорь, мне было хорошо с тобой.

Выходя, я надеялась, что он остановит меня, но, видимо, мой бывший начальник сдержался. Что же… Ты знала об этом с самого начала, Люба. У тебя было три недели рабства, но срок неожиданно скостили. Ну и пусть. Не первый раз мне будет плохо.

Выйдя в предбанник, я взяла сумочку из шкафчика, забросила ремешок на плечо и направилась к выходу. Голос Нины догнал меня:

— Э, ты куда намылилась?

— Я уволена, — легко бросила я и вышла.

— Нифига себе… — прошелестело в приёмной.

Спустившись к стойке охраны, я оставила у них бейджик без лишних разговоров и вышла на улицу. Свобода? Как пахнет свобода? Я поморщилась. Противно пахнет. Я настроилась на другое. На добровольное рабство. На то, которое сладко отзывается во всём теле после секса. На то, которое приятно выбором и самим рабовладельцем. Нельзя отрицать — мне нравится Игорь. Я не питаю иллюзий на его счёт, он никогда не будет со мной, но я могла быть с ним ещё немного… А вместо этого вот такое расставание.

Да и пошёл ты к чёрту, Игорь Разумовский!

Я решительно направилась к парковке, хотя с большим удовольствием воспользовалась бы метро. Однако раз уж мне предоставили личный транспорт, я поеду с комфортом. Андреич скучал за рулём. Видно, Игорь уже позвонил ему. Открыв дверцу, я села на переднее сидение и сказала:

— Отвезите меня, пожалуйста, на квартиру.

— Хорошо, Любовь Валентиновна.

Он завёл мотор, тронул машину и как-то странно усмехнулся. Мне показалось, что шофёр смеётся надо мной. Поэтому я спросила в лоб:

— Что?

— Ничего, — ответил он. — Я ничего не сказал.

— Независимо от того, что вы думаете, это не так.

— Отличное заявление, — буркнул шофёр и замолчал.

И ты иди лесом. Все идите лесом. Господи, чего я психую-то? Всё так, как и должно быть. Всё закономерно. Надо просто перевернуть эту страницу. Вот заберу вещи и переверну. Хватит.

Это удалось мне гораздо проще, чем я думала. Просто вошла, сразу направилась в спальню и начала складывать шмотки в сумку. Сложила все костюмы, которые купил мне Игорь, туфли, бельё. Я ничего не хотела оставлять ему. Не стоит. Конечно, всё взять — это алчно и расчётливо, но я не такая. Ни одной вещи, которая была моей или была куплена для меня, не останется в этой квартире. Он приведёт сюда других девушек. Пусть будет чисто.

Оглядевшись, я аккуратно заправила кровать. Я не стану думать про других девушек. Никогда бы не могла предположить, что мой выбор мужчины для первой ночи обернётся расставанием с болью. Когда я успела так привязаться к нему? Ведь не из-за секса же! И не из-за шмоток! Почему? Что в нём такого, чего нет, например, в Женьке-бармене?

Нет, милая моя. Хватит. Он не мой, Игорь, он никогда не будет моим. Для него я всего лишь игрушка. Он ведь так и сказал: игра закончилась. Он играл со мной. За деньги. Так что пора, Любаша. Домой.

Андреич довёз меня домой с ветерком. Немножко запутался в улицах, пришлось ему подсказывать. Уже во дворах я по привычке буркнула:

— Осторожно, там помойка торчит.

— Я вижу, спасибо.

— Вам спасибо, — ответила я ему, когда он остановил машину у входа.

— Не за что, Любовь Валентиновна.

Глянув на шофёра искоса, покачала головой:

— Уже можно без Валентиновны.

— Сергеич будет жалеть о своём решении.

Усмехнувшись, я вылезла из джипа, забрала сумки и, помахав на прощанье шофёру рукой, вошла в парадное. Вот оно. Мой дом, моя крепость. Сегодня операция у Аришки, я буду сидеть и волноваться, зато перестану думать об Игоре.

Открыв дверь ключом, я вошла в квартиру и бросила связку на полочку под зеркалом. Вдохнула родной запах. Сбросила сумки с плеча, сумочку поставила на кресло. Выдохнула. Вот я и дома.

— Николай?

Сбросив туфли, я подошла к двери жильца и постучала. Ответом мне была тишина. Хм, ушёл за хлебушком? Ладно. Я вошла на кухню и первым делом включила чайник, а потом обернулась к столу. На нём лежала записка, под ней — деньги. Две купюры по пять тысяч. Что за…

Подняв листок, вырванный из тетрадки, прочитала: «Дорогая хозяйканама! Я уехал на несколько дней, может, на неделю. Оставляю тебе деньги за следующий месяц, чтобы ты случайно меня не выселила! Можешь заглянуть в мою комнату и убедиться, что я не спёр кровать. Лариска в безопасности, не ищи её *весёлый смайлик*. Скоро вернусь, не скучай. Твой любимый жилец Николай. ПС. Я купил пельменей»

Эх… И он меня оставил. Интересно, куда его буря понесла? Как раз сегодня, когда мне нужна компания, когда мне просто необходимо с кем-то поговорить! Я села на диван, подобрала ноги. Заглянула себе в душу. Господи, отчего же так пусто? Ни боли, ни страха, ни сомнений. Просто пустота. Надо сделать что-то… Надо выпить чаю, разобрать вещи, постирать кое-что… Надо позвонить шефу и сказать, что мой отпуск закончен, что я могу выйти хоть завтра… Надо приготовить поесть…

Подняв взгляд к потолку, я вздохнула. Надо, но я не хочу ничего делать. Ничего.

Сколько времени прошло, я не знаю. Просто лежала на разложенном диванчике, сложив ладони под щёку, и смотрела на мобильник. Гипнотизировала его. Думала, позвонит ли мне Катька. Знала, что позвонит. Но сомневалась. Старалась выбросить из головы все мысли, как выбросила все эмоции. Но мысли всё равно возвращались. Мне виделась Аришка на операционном столе. Виделись шланги и провода. Хирург в халате, маске, в шапочке на седой голове. Он орудует скальпелем и отсосом, он спасает жизнь моей мелкой. Нет, я не хотела его видеть. Я не хотела его представлять. Я хотела просто лежать и смотреть на телефон в ожидании звонка.

И он меня разбудил.

Я подхватилась, сгребла телефон в руку и дрожащим пальцем разблокировала ответ. Звонок был от Катьки, и я сдавленным голосом сказала:

— Кать, что там…

— Любка, операция прошла успешно, — голос сестры прозвучал, как гром небесный, хотя я, задавая вопрос, думала — вот сейчас она скажет самое страшное, непоправимое…

— Успешно… А что значит — успешно?

— Аришка в реанимации, за неё дышит аппарат, но хирург сказал, что всё будет хорошо. Надо только подождать и посмотреть на… динамику? Да, он так сказал.

— Кать, значит, это отлично, да?

— Это… нормально.

— Хорошо, пусть будет нормально. Что сказал врач? Аришка… С ней всё будет… Нормально?

— Мы ждём, когда она проснётся.

— Окей.

Я замолчала, пытаясь осмыслить сказанное. Потом осторожно спросила:

— А ты как?

— Я… Я-то хорошо. Слушай, этот твой придурошный с ящерицей приехал.

Придурошный с ящерицей?

— Николай? — недоверчиво переспросила я. — Зачем?

— Откуда я знаю! Сказал — поддержать.

— И он… Сейчас там?

— Неподалёку.

— Катюнь, дай ему телефон, пожалуйста.

В трубке зашуршало, завозилось, и я услышала голос Николая:

— Засем ругаисся, хозяйканама!

— Засем ты попёрся в Германию, дорогой жилец? — в лоб спросила я.

— Поддержать твою сестру.

— М-м-м…

— Не мычи, Люба. Она была, как натянутая струна, и я её понимаю. У меня тоже есть дочь, в чём ты могла убедиться, потому что видела мой паспорт.

— Я понимаю. Я тоже сейчас… такая же…

— Всё будет хорошо, Люба, — мягко ответил Николай. — Не волнуйся, я присмотрю за девочками, а ты отдыхай.

Усмехнувшись, я возразила:

— Мне надо работать.

— Работай тогда. У тебя всё в порядке?

Я промолчала. Николай обеспокоенно спросил снова:

— Всё в порядке, Люба?

— Не знаю. Да. Нет. Я не знаю… Эй, мне звонила Зая!

— Эта твоя стерва? Которая кинула на деньги?

Он хмыкнул и уточнил:

— Что сказала?

— Что если я не прекращу её преследовать, она обратится в полицию.

Николай самодовольно засмеялся и сказал шутливым голосом:

— Аа-а-атлична! Она почти готова! Ничего не бойся, скоро она прибежит, чтобы всучить тебе твои деньги!

— Вот уж не верю, — с улыбкой ответила я.

— Не верь. Достаточно того, что я верю.

— Ладно, возможно. Передай трубку моей сестре, пожалуйста.

— Но ты же меня не выселишь, хозяйка? — обеспокоенно поинтересовался Николай.

— Не выселю, — уже откровенно рассмеялась я. — По крайней мере, до следующего месяца.

— Всё, я успокоен!

В телефоне снова зашуршало, и Катька воскликнула:

— За что мне вас послала судьба?! Вы двое сумасшедших!

— Ну извини, — пробормотала я. Сестра зашептала, словно прикрыв микрофон ладонью:

— Ладно, может, он и придурошный, но он был со мной всё время операции. Одна я бы сдохла от переживаний! Этот психанутый вытащил меня гулять по улице, прикинь!

Я прикинула и снова улыбнулась. Странный, придурошный жилец, но такой хороший! На его месте должна была быть я, но я не могла поехать с девчонками… Зато теперь они не одни. Николай присмотрит за ними. Я уверена, что он справится. Непонятно, конечно, почему он туда попёрся, но это просто отличная идея.

— Кать, я вас люблю, — просто сказала я. — Звони мне, как только Аришка проснётся.?

— Да уж как-нибудь позвоню, — буркнула сестра и отключилась.

Положив телефон на стол, я открыла морозилку. Пожалуй, я хочу пельменей. Очень хочу. С майонезом.

Правило 20. Всегда будь гостеприимной хозяйкой

— Так, два раза «чебусет», — сказала я повару и повернулась к бару: — Кружку и порт Артур за пятый столик.

— Добро. Отнеси заказ за семнадцатый, — повар сунул мне под нос тарелку с аппетитными домашними колбасками, но я помахала рукой:

— Нет-нет, моя смена кончилась уже пятнадцать минут назад! Вон, Анечка заступила.

Анечка, торопливо завязывая за спиной фартучек, появилась из подсобки:

— Я тут, кто меня ищет?

— Смену сдал! — я стащила точно такой же фартук с бёдер и подняла ладонь. Анечка звонко шлёпнула по ней своей и весело ответила:

— Смену принял!

— А я опять опоздала на метро, — пожаловалась ей. — Придётся такси вызывать…

— Я подвезу, Люб!

Сзади на меня налетел Женька, приобняв за плечо:

— Я тоже закончил, красавица, поехали кататься!

— Ах ты мой няша! — засмеялась я. — Отлично, сэкономлю пару сотен!

Женька водил длинный старый рыдван с гордым названием «Опель Кадет». Кажется, он был старше меня раза в два, если не больше. С другим водителем я бы побоялась сесть в такую машину, но бармен всё свободное время проводил или копаясь в моторе, или лёжа под Опелем. Да и на рыдване лучше, чем пешкарусом. А двести рублей пригодятся.

Как всякий уважающий себя таксист, Женька пытался развлекать меня разговором, уверенно руля по ночному городу. Но говорить мне не хотелось. Не знаю, как у бармена не болят язык и щёки после смены… У меня побаливает, приходится отмокать в горячей ванне. Хочу в ванну. И выпить чифирьку. И спать. Диван, диванчик, самый любимый мужчина в моей жизни!

— Осторожно, там помойка торчит, — привычно предупредила я Женьку, когда он въезжал во двор. Бармен ругнулся, дёрнув руль, и спас железо своей машины от вмятины в последний момент. Уже перед подъездом остановил Опель и сказал:

— Ну вот. До квартиры проводить?

— Спасибо, не надо, — усмехнулась я.

— Э, Любка, неужели я не заслужил даже чашечки кофе?

— Тебе кофе ещё носом не лезет? — пробурчала, ища ручку на дверце. Женька придвинулся ко мне, обнял совсем не так, как в кафе:

— Ну, не сбегай же! Ты чего?

— Жень, пусти.

— Не пущу, я же видел, как ты на меня смотришь!

Меня обдало волной парфюма, губы защекотали кожу рядом с ухом. Нет! Я не собираюсь с ним целоваться! Даже если он трижды хороший парень и подвёз меня… Но и ссориться тоже не хочу…

— Жень, я устала. Прости.

Вывернулась из его объятий и, наконец, нащупала ручку. Вырвавшись на свободу, вдохнула свежий ночной воздух, напоённый влагой. Никого мне не надо. А у Женьки отвратный одеколон, если уж на то пошло.

— Спасибо, что подвёз, до завтра, — бросила я в открывшееся окошко и быстрым шагом пошла к парадному. Чтобы случайно не догнал.

Отдышалась только в квартире. Бросив ключи на полочку, плюхнулась в кресло и выдохнула, закрыв глаза. После шумного кафе, после скрипучей музыки в машине, тут так тихо… Только старые ходики тикают на стене. Аришка с Катей ещё в Германии, Николай тоже там ошивается, собираясь вернуться с ними, мать в клинике… Я одна, совсем одна, и даже не знаю, наслаждаться этим или поплакать о горькой доле. Нет, буду наслаждаться. Сейчас в душ, потом чифирёк, а потом спатушки. Завтра выходной, можно шить в своё удовольствие — ту самую новую сумочку, которую начала пару дней назад…

Через полчаса, всё ещё мокрая и расслабленная после ванны, я села на диванчик в кухне с большой чашкой крепкого чая, поджала ноги, скинув тапочки, и довольно улыбнулась. Всё хорошо. Сегодня всё хорошо. А что будет завтра — посмотрим.

Короткий звонок в дверь прервал мою нирвану. Глянув на экран смартфона, я удивилась. Три часа ночи, кому не спится, кроме меня? Открыть или забить? Нет, правда, я ведь никого не жду. Мало ли, а вдруг меня ограбят, изнасилуют и убьют? Незачем, конечно, кому я нужна, но никогда не знаешь… Преступник ошибётся, а мне уже будет всё равно. Поэтому я решила затаиться. Но незваный гость оказался настойчивым. Он позвонил ещё раз.

С минуту я боролась с любопытством и страхом. Первое победило второе, и я пошла открывать.

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и перед моими глазами предстал Игорь. Это был совсем другой Игорь, не тот, которого я знала: не уверенный в себе деловой мужчина, не директор крупной фирмы и не брутальный любовник. Он выглядел поникшим, потухшим, мятым. Посмотрел на меня странным взглядом, сказал:

— Привет.

— Ты чего в такое время? — удивлённо спросила, оглядывая его с ног до головы.

— Мне больше некуда идти…

— Всё ещё та история с йогуртами?

Странно, в новостях уже не говорили о массовом отравлении. Когда я слушала, то невольно вспоминала об Игоре. А потом всё заглохло само собой. Всё-таки прошло больше недели…

— Можно войти? — спросил он, глянув исподлобья. Я распахнула дверь:

— Конечно, проходи! Почему ты не остался в своём кабинете? Перекемарил бы на диванчике…

— Меня уволили, — бросил он, входя и топчась у вешалки.

— Да ты что? Вот так просто взяли и уволили?

— Молодой директор, не справился с управлением, попал под уголовку… Выпнули побыстрее, чего церемониться?

— А как же твой отец? — удивлённо обернулась я к Игорю. — Он же вроде как… главный там?

— Он один из пяти инвесторов. Задавили числом.

Вот так и оканчивается хорошая жизнь. Так… А почему ночевать-то негде? Есть дом родителей, есть квартира…

— Уголовка? — ухватилась я за слово. — Кто-то из отравившихся умер?

— Нет. У меня на хвосте полиция, полагаю, впаяют не только штраф, но и срок. Мои счета арестовали, дежурят дома и на квартире…

Он выдохнул как-то совсем уже обречённо и спросил тихо:

— Пустишь переночевать?

— Куда ж я денусь, — усмехнулась, отчего-то подняла руку, погладила Игоря по щеке: — Ты забыл побриться…

— Забыл, — вздохнул он, принимая мою ласку. Я подтолкнула его к ванной:

— Иди прими душ, а я заварю чаю.

Когда он скрылся за дверью, я отправилась на кухню. Господи… Бедный мой рабовладелец… Бывший. Даже приткнуться негде, а ведь был таким влиятельным человеком! Жизнь никого не щадит, сколько бы денег у тебя ни было… Ну ничего, отдохнёт человек, выспится, обдумает ситуацию…

Я поставила на газ кастрюлю с водой, вытащила пакет пельменей из морозилки. Проверила, есть ли у меня майонез и кетчуп. Неизвестно, с чем любит пельмешки Игорь. Где я уложу его? Пока можно у Катюхи, всё равно она ещё не вернётся пару недель.

Через полчаса, когда я вылавливала шумовкой пельмени из кипящей воды, услышала голос в ванной:

— Люба… У тебя нет какой-нибудь футболки?

Открыв дверь, я улыбнулась, увидев Игоря в одном полотенце вокруг бёдер. Сняла с крючка старенький банный халат, который уже давно никто не использовал. Он был нейтрального серого цвета, правда с розовыми вставками, зато длинный и широкий.

— Держи, он чистый. У меня нет мужской одежды, уж извини. А наши с Катей футболки налезут тебе только на одну ногу!

— Спасибо, — пробормотал Игорь.

— Кидай свои вещи в машинку, я постираю завтра с утра.

— Хорошо.

— Пошли есть пельмени, — я на миг коснулась пальцами его голой груди, и всё внутри замерло от предвкушения. Или ожидания. Или от тоски. В общем, сама не поняла, отчего мне стало так сладко, но постаралась побыстрее прогнать это состояние. Человеку не до меня и моих сексуальных желаний.

В кухне я усадила Игоря на диванчик, как когда-то Николая, и поставила тарелку с пельменями на стол. Подвинула вилку, пакетик майонеза с обрезанным уголком и бутылочку кетчупа, сказала:

— Приятного аппетита.

— Пельмешки… — с видом довольного ребёнка отозвался Игорь, беря вилку. — Магазинные, да?

Я кивнула со смешком.

— Самые вкусные, — облизнулся он, выдавил немного майонеза в тарелку, обмакнул пельмешку и отправил её в рот. Я взяла свой заварившийся чифирёк и отхлебнула, улыбнувшись. Да уж! Куда там драникам с лососиной! Магазинные пельмешки — это пища богов!

После пятого проглоченного пельменя Игорь вдруг нахмурился, спросил:

— Помнишь, ты сказала, что Нина занимается тёмными делишками с главбухом? А можно конкретнее?

— А что конкретнее, — я пожала плечами. — В первый день, когда я начала работать, главбух принесла Нине кейс. Как я поняла там было овердохрена денег. Она заставила Нину написать расписку.

— Хм, — ответил Игорь, задумчиво отправляя в рот пельмень. — Расписку…

— А в тот день, когда… ну, случилась эта история с отравлением… Нина звонила кому-то. М-м-м, Ирине Валентиновне, что ли.

— Главбуху, — кивнул Игорь.

— И спрашивала — продаём? Насколько я поняла, они договорили встретиться вечером, и Нина должна была принести что-то на фирму.

— Деньги принести. Тогда вечером на фирме её ждала полиция. Нину взяли с огромной суммой денег, и моя дорогая секретарь показала, что я попросил её купить акции конкурентов, а потом продать их, когда они вырастут в цене.

Я прищурилась:

— Ну, попросил, и что? Где криминал?

— Во-первых, я её не просил. Во-вторых, это называется инсайдерская торговля. За это наказывают, и весьма строго.

— Но если это не ты, достаточно просто сказать, разве нет?

— К сожалению, просто сказать не получится. Моё слово против Нинкиного. Да и роль у меня более подходящая. Нина секретарь, а я гендир. Мне нужно доказать, что я не осёл.

— Ты докажешь, — я посмотрела на почти опустевшую тарелку и подложила Игорю ещё пельменей.

— К тому же… Отравление это. Да, я ездил на завод, мы договорились повысить производство, но не за счёт качества же! Это моя вина, я признаю, но я не собирался покупать акции «Рослакта»! Я не знал, что люди отравятся йогуртами, и наши акции обвалятся, а «Рослакт» поднимется до небес…

— Всё будет хорошо, Игорь, — я поставила миску в раковину и легонько обняла его за плечи. — Ты найдёшь доказательства против главбуха, ты всё узнаешь. Пошли, я постелила тебе в комнате сестры.

Игорь глянул на меня снизу вверх, прислонился головой к моей груди, вздохнул:

— Спасибо.

— Пошли, пошли. Где ты ночевал до меня, интересно?

Он усмехнулся, вставая, едва не вломился головой в полочку. Ну нафиг, сниму её, точно. Завтра же! Игорь запахнул халат:

— Пару дней у друга, пару дней на какой-то хате, но у меня закончились деньги…

— Бомж, — ласково обругала я его. — Иди спать, я, между прочим, только после смены.

— Прости, я не хотел доставлять тебе неудобства.

Обними меня, глупый… Обними, прижми к себе!

Игорь открыл дверь в Катькину комнату, вошёл, осмотрелся. Сел на кровать. Снова посмотрел на меня:

— Я не останусь надолго, не волнуйся.

Отмахнувшись, я включила Аришкин ночник и ответила:

— Оставайся, сколько влезет, даже когда мои вернутся. Потеснимся, не удавимся.

— Спасибо, Люба.

— Да не за что…

А можно, я останусь спать с тобой? Можно, Игорь? Я просто обниму тебя, просто прижмусь к твоему телу и закрою глаза… Ты даже не обязан заниматься сексом со мной, мне нужен ты, а не секс…

— Спокойной ночи, — улыбнулась мягко и закрыла дверь, выходя в коридор. Я дура. Беспросветная, бесхребетная и счастливая.

Дуре пришлось ворочаться на диванчике почти час. Думала, что усну сразу же, как только голова коснётся подушки, но не смогла. Внезапно одеяло стало колючим, наволочка — шершавой, матрас — твёрдым. Да что же такое… Сон не шёл. Он заблудился где-то в исчезающей белой ночи, где-то над заливом, может, даже смотрел, как над Невой разводят мосты… Вот зараза… Подстава! Надо встать и выпить тёплого молока. Аришке всегда помогает тёплое молоко.

Согрев в кастрюльке стакан молока, я решила сделать какао, а к нему — кусок батона с маслицем. Гулять так гулять! Села к окну, вдыхая влажный воздух с улицы через полуоткрытую форточку. Сладкий вкус какао только раздразнил все остальные чувства, и стало нестерпимо жарко, душно, будто грудь сдавил непонятный страх, неизвестно откуда взявшийся. Игорь спит, он устал, я тоже устала, но хочу устать ещё сильнее… Хочу, чтобы он обнял меня, успокоив руку на животе, чтобы дышал мне в шею, как раньше, чтобы грел всем своим большим и сильным телом.

Решительно отставив кружку, я встала и вышла в коридор. Перед дверью в комнату сестры поколебалась, но всё же открыла её, аккуратно нажав на ручку. Ночник слегка мерцал приглушённым голубоватым светом, похожий на блёклую июльскую луну. В комнате витал почти неприметный аромат мужского одеколона. Игорь разметался по постели, как ребёнок — звездой. Едва прикрытый одеялом в причинном месте, он резко выделялся загорелой кожей на белизне простыни. Какое у него тело! Снова я глотаю слюнки, снова хочу его… Но нет, нельзя будить, нельзя. Вернись к себе, Любочка, ляг и старайся уснуть, как милая благовоспитанная девочка.

Постояв, как бестелесное привидение, у двери, я в последний раз окинула взглядом спящего Игоря и вышла в коридор. Да ну нафиг! Кажется, я влюбилась. Но оно мне не надо… Наверное, не надо. Мы разные, из разных социальных слоёв, из разных жизней.

Я снова растянулась под колючим одеялом на твёрдом матрасе, положила руки за голову, посмотрела в окно. Луна… Помоги мне, луна. Помоги пережить и забыть. Пусть Игорь найдёт своих врагов, которые подставили его, и идёт с миром. А я буду жить, как раньше.

Щелчок ручки в коридоре, тихие шаги по скрипнувшим половцам. Ну вот, всё-таки разбудила его! Зажмурившись, я напрягла слух. Шаги приблизились. Вот они уже легонько шлёпают по линолеуму. Бедро задело стол, кружка звякнула о тарелку с недоеденным бутербродом. Диван продавился с краю, и мне стоило немалых сил притворяться спящей. Пальцы скользнули мне в волосы, ладонь нежно погладила щёку. И губы коснулись губ, щекоча, чтобы разбудить. Я задрожала, открыв глаза, выдохнула:

— Чего не спишь?

Дура…

— Ты приходила в комнату, — не то вопрос, не то утверждение. Пришлось кивнуть.

Игорь усмехнулся, и его рука скользнула под одеяло, нашла моё бедро, начала путь к животу.

— Я тебя разбудила? Прости…

— Разбудила и не прощу, — со смешком он откинул одеяло и просто лёг рядом.

Сердце застучало, как бешеный заяц лапами, но Игорь не дал мне ни времени, ни возможности запротестовать. Лишь момент заминки, чтобы стащить мою майку и отбросить её на пол, а потом…

Потом были фейерверки, звёзды в глазах, томление в низу живота и скрипящий диван. И стоны, и вздохи, и рычание… И ласка, и напор, и позы из Камасутры, и мои волосы, падавшие на лицо Игоря, и его руки, ловившие мои груди. И бабочки, щекотавшие живот изнутри, вырвались, наконец, на свободу, разлетелись искрами по кухне, а я, задыхаясь от затопившего меня счастья, ловила воздух ртом и силилась понять — как раньше могла жить без этого?

— Малыш… — Игорь, тяжело дыша, привлёк меня к себе и приник губами к моему виску. — Мне показалось, или ты только что кончила?

Пряча улыбку на его плече, я кивнула. Не кончила, нет. Пережила первый в жизни оргазм — да! Для этого нужно было всего лишь заняться любовью на старом диване? Или перестать быть игрушкой?

— Это правда? — он тоже улыбался, и я, даже не глядя, прямо-таки видела его гордую морду. Ишь, ишь, конечно, он думает, что настолько неотразим и могуч, что даже заставил меня оргазмировать! Господь с тобой, Игорёк, неужели твои бывшие никогда не кончали?

— Правда, мой дорогой, правда… — тихо ответила я ему. — А теперь иди спать в свою большую кровать, потому что мне утром рано вставать… Стирать тебе шмотки, сходить в магазин, приготовить обед…

— Ну конечно, ага, два раза!

Игорь чмокнул меня в макушку, встал и потянул за руку:

— Пошли! Будем спать на большой кровати вместе. А то этот диванчик слишком скрипучий и слишком узкий.

— Нет, подожди! Это же кровать моей сестры!

— Твоей сестры нет в квартире, как мне показалось, — и Игорь просто сгрёб меня в охапку, понёс с кухни в комнату, приговаривая: — Отказывается она мне тут… Ходит, как призрак, ничего не говорит… Хочет секса и молчит… Противная девчонка!

— Я такая, да, — счастливо выдохнула, устраиваясь поудобнее под боком Игоря на кровати. Он обнял меня, успокоил ладонь на бедре и фыркнул в шею:

— Придётся тебя перевоспитать.

«Попробуй!» — мысленно ответила ему я, закрыв глаза.

Правило 21. Мысли логически и действуй решительно

Утром я проснулась первой, что было ожидаемо. Игорь спал, свернувшись в клубок — как зародыш. Такое большое сильное тело, завязанное в узелок… Меня пробило на умиление, но лишь на секунду. Не стоит разлёживаться, надо запустить стиралку и приготовить завтрак. Сделать чай, похожий на симфонию…

Я подхватилась с кровати, очень сильно постаравшись не разбудить Игоря, накинула серый халат и выскользнула в коридор. Игорь не пьёт чай, он пьёт кофе по утрам, а у меня нет кофеварки! У меня и растворимого кофе нет. Хотя за растворимый кофе меня просто придушат на месте… Ну, может и не придушат, но мне совсем не хотелось выглядеть негостеприимной. Надо выпить чифирька и сбегать в магазин за кофе и туркой. Нет, сначала запустить стиралку.

В общем, через час всё было уже готово. Я рассеянно шила очередную ручку к сумке, отчего-то всё время возвращаясь мыслями к Нине, деньгам, главбуху, отравлении. Злилась на себя и всё равно думала об этом. Мне должно быть пофиг. Я просто дала Игорю приют, помня о его помощи для Аришки. Ну, и накормлю его, напою кофеем, оставлю жить у себя, пока проблемы с полицией не решатся, но от этого до поиска недоброжелателей… Люба, ты идиотка.

Игорь вошёл в кухню почти с закрытыми глазами. Мне показалось, что он движется на нюх. Конечно, ведь кофе пахло одуряюще хорошо, правда, это не моя заслуга — турки и удачи новичка.

— Люба, это кофе?

— Это кофе, — утвердительно ответила я, вставая. — А ещё есть бутерброды с сыром и с маслом.

— Молочка… Опять молочка… — пробормотал Игорь, усаживаясь на вчерашнее место на диванчике.

— Ну, прости.

Я налила ему в маленькую чашку кофе без сахара, подвинула тарелку с бутиками и устроилась на табуретке:

— Я постирала твои вещи, скоро высохнут. На обед будет суп с рыбными консервами. Пей кофе, он как раз остыл до кондиции.

— Спасибо.

— Не благодари, — фыркнула я. — Ты мне помог, я помогаю тебе.

Отпив глоток кофе, Игорь покачал головой:

— Мне бы найти того, кто меня подставил…

— Нина и главбух.

— Это да, но меня теребит идея, что всё не так просто.

— Если тебя теребит идея, почеши её, — ответила я, пожимая плечами.

— Вот и чешу, — кивнул Игорь. — Понимаешь, ведь всё не случайно… случилось. Я ездил на завод, имел долгую беседу с директором. Мы решили повысить производство йогуртов, возможно, качество немного бы пострадало, но чтобы заражение случилось вот так, буквально за два дня?! Кишечной палочкой, вот прям сразу, чтобы меня добить!

Я взяла телефон и набрала в браузере «кишечная палочка». Первой стояла ссылка на википедию, я открыла её, прочитала, и у меня появилось чувство «дежа-вю». Фекальные загрязнения, штаммы, можно вырастить в лаборатории… И латинское название показалось мне знакомым. Игорь продолжал говорить, жуя бутерброд:

— Директора сняли, начальника лаборатории понизили в должности… Но я не думаю, что они допустили заражение из-за несоблюдения техники безопасности. Зассали бы…

— А кого посадили в твоё кресло? — спросила, чисто чтобы поддержать беседу. А может, у меня что-то забрезжило в мозгу.

— Черникова исполняющим обязанности. Впрочем, больше некого было. Он знаком и с финансами, и с технологиями…

— Черникова… Как интересно. Вообще, надо сразу подозревать того, кому выгодно твоё смещение. Вот Черников — хорошая кандидатура.

— Зачем ему… Нет, не он, он не мог, мы всегда дружили.

— Дружба или деньги, то выбрал бы ты? И не факт, что он выбрал то же, что и ты.

— Думаешь, это он? У Андрюхи ума не хватит…

— А он не один, — медленно сказала я. В голове сложились части паззла. Все-все. Я бросилась в комнату, распахнула шкаф и начала рыться в карманах пиджака от костюма, который купил мне Игорь. Да где же… Неужели я выбросила? Нет, не выбрасывала! Он должен быть здесь! Вот!

Выхватив смятый листок из кармана, я торжественно принесла его в кухню и положила перед Игорем:

— Пожалуйста.

— Что это? — он скосил глаза, читая цифры на листке.

— Вот же, читай! — и я ткнула пальцем в надпись в уголке «Escherichia конц.» — Или у тебя последние мозги отсохли?

— Кишечная палочка, я в курсе, но что нам это даёт?

— Конц. это не концлагерь и не концовка. Это концентрат! Понимаешь? Концентрат кишечной палочки. Её можно вырастить в любой лаборатории! А кто у нас технический директор фирмы?

— Черников. Но он же не… Откуда у тебя эта бумага?

— В первый день, когда я бегала по коридорам твоей чудной фирмы, я столкнулась с ним на лестнице, мы уронили папки и случайно перемешали документы. Он обронил это. А я хотела ему отдать потом, но забыла.

— Подожди… А что за цифры? Семьдесят пять тэ, двадцать тэ… Пятнадцать тэ! И обведено кружочком! Сука…

— Что это?

— Объём танков на заводе. Для молока в приёмке, а последнее — стандартная ёмкость для йогурта или сметаны.

Игорь глянул на меня слегка растерянно и сказал то, о чём я думала:

— Кто-то заразил кишечной палочкой целый танк пастеризованного молока.

— Черников, — продолжила я. — Не сам, конечно, с помощью сообщника на заводе. Но он организатор. И теперь сидит в твоём кабинете.

— Но как это вяжется с акциями и деньгами, которые Нина…

— Они в сговоре, Игорь, — перебила его я. — А теперь пей кофе и думай, как их разоблачить.

— Если они в сговоре, то должны быть доказательства, — медленно ответил он, отпивая ещё глоток кофе.

— Они любовники, — я пожала плечами и взялась за шитьё. Игорь посмотрел на меня слишком внимательно, и мне пришлось показать ему язык: — Перестань, я не в курсе, это просто предположение.

— Думаешь, женщина и мужчина не могут войти в преступный сговор и при этом не лежать в постели?

— Могут. Но тогда либо обоим, либо одному из них лет шестьдесят.

— Ну, я не знаю… Ирке за сорок. Далеко за сорок.

— Ой всё, — отмахнулась я и уколола палец. Ойкнув и сунув его в рот, прошамкала: — Может, мне попроситься обратно на работу? Нину-то взяли, кто у Черникова секретарь?

Снова внимательный взгляд. Игорь смотрел на меня пристально, словно прикидывая мои шансы, а потом покачал головой:

— Нет, ты туда не пойдёшь. Не стоит.

— А по-моему, неплохой план. У меня же осталась визитка Черникова! И вообще, мне ещё не заплатили за те три дня, когда я работала на тебя.

Отложив недошитую сумку, я встала и вышла в коридор. В сумочке на кресле были свалены все бумажки и мелкие вещички, и, покопавшись, я нашла визитку Черникова. Нет, а что? Почему я не могу влезть в самую середину дурно пахнущего серпентария? Если получится, то Игорь будет полностью оправдан.

Вернувшись в кухню, взяла телефон. Игорь помотал головой:

— Не делай этого, Люба.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты туда совалась. Я найду другой способ.

— Ищи, а я всё равно позвоню, — показав ему язык, набрала номер на визитке.

Несколько гудков, и знакомый голос откликнулся:

— Черников, слушаю.

— Добрый день, Андрей Романович, это Люба Егорова, помните?

В телефоне помолчали, потом бывший техдиректор протянул:

— Как же, как же, помню, Люба Егорова. Вы уволились? Я вас больше не видел в секретариате?

— Нет, к сожалению, меня уволили. Ваш бывший начальник, господин Разумовский.

— Это печально, Люба. Очень печально. И вы звоните мне, чтобы…

— Если у вас есть место для меня, я буду очень рада вернуться в вашу замечательную фирму! — с воодушевлением протараторила я. — Мне понравилось работать у вас!

Черников снова помолчал, потом зашуршал чем-то, передвинул что-то с места на место и ответил с запинкой:

— Хорошо, приходите завтра в десять в отдел кадров, я распоряжусь, чтобы вас пропустили.

— Большое спасибо, Андрей Романович, я обязательно приду вовремя, спасибо ещё раз!

— До завтра, Люба.

Он оборвал мои «спасибы» и повесил трубку. А я изобразила для Игоря улыбку победительницы:

— Ну? Видел? Вот как надо!

— Он будет тащить тебя в постель, — мрачно сказал мой бывший рабовладелец.

— А ты, конечно, будешь думать, что я соглашусь, — продолжила я, открывая холодильник. — Так, я буду варить суп, а ты иди найди себе занятие.

Игорь встал, шагнув ко мне:

— Малыш, мне совсем не нравится, что ты будешь работать с Черниковым. Но я благодарен тебе за всё.

Понежившись чуть в его объятиях, я оттолкнула его:

— Иди уже. С тебя ужин в самом дорогом ресторане Питера, когда обвинения снимут.

— Сумасшедшая девчонка, — пробормотал Игорь и ушёл в комнату.

До часа дня я успела сварить суп, сделать салат и погладить высохшие шмотки. И обдумать всё. Отпуск снова я брать не буду. Просто попрошу девчонок выйти за меня несколько дней. Они согласятся — у меня отличные коллеги. А больше нескольких дней мне всё равно не понадобится. Подсмотреть за Черниковым и Борцовой, заснять их на телефон, может, даже узнать, где они встречаются… Я была уверена, что они любовники. Но, если техдиректор вроде как не женат, то на столе у главбуха стояло коллективное фото — по европейско-американской традиции снимок всей семьи. И на нём присутствовал муж. Значит, встречаются у Черникова или в гостинице. А теперь вообще станет удобно: ведь можно задерживаться на работе до самой ночи, и муж не будет возражать, приказ директора! Всех выгнать вон и «работать» в кабинете на диванчике…

К двум я была на работе. Как и предполагала, Анечка и Варя согласились несколько смен получать мою зарплату, причём с воодушевлением. Ладно, мне не привыкать, к тому же мне полагается три дня в фирме Игоря. Сколько там может быть денег? Всяко больше, чем в моей кафешке.

В этот раз я успела на метро и пришла домой даже почти вовремя. Первым делом пошла смотреть, где мой Игорь, и нашла его спящим. Он слопал почти весь суп и выпил много кофе. А ещё оставил мне на кухонном столе записку: «Когда придёшь домой, свидание в кровати». Прелестно! Просто прелестно. Мимими и мега-ня, но спать я всё равно буду на своём диванчике. Потому что хочу ещё выпить чифирька и завершить строчку на ручке сумки.

Я уже дошивала последние стежки, отчаянно зевая, когда шлёпающие шаги заставили меня поднять голову. Игорь встал, опираясь на косяк, глянул на разложенный диванчик и спросил, качая головой:

— Ты настолько вредная, что из принципа будешь спать тут, а не со мной?

— Я тут привыкла, — кротко ответила, завязывая узелок и перекусывая его зубами.

— Хорошо. Тогда я из вредности буду спать с тобой на этом жутком диване, — и Игорь пробрался мимо стола, сел рядом со мной, обнимая. — Что ты шьёшь? Сумку?

— Да, решила сменить стиль, — с усмешкой я отложила ручку и сама обняла Игоря за шею. Прижалась к нему, ощущая тяжесть внизу живота, замерла в ожидании.

— Швея, — пробормотал он, целуя мою щёку рядом с ухом.

— Ты ничего не понимаешь, это моя мечта… — прошептала я, увлекая его на диван.

И снова его руки ласкали моё податливое тело, отзывавшееся на любое прикосновение с такой горячностью, словно это был мой последний раз, словно завтра мир погиб бы в катастрофе, словно от возбуждения зависела наши с Игорем жизни… Снова я готова была отдать ему всю себя без остатка и забрать всё, что он мог мне дать. Снова бабочки, выпущенные на свободу, одурманили моё сознание и затмили лунную ночь…

А потом мы спали на ужасно узком диванчике, прижавшись друг к другу, и Игорь безбожно храпел мне на ухо, но я слушала эти жуткие рулады сквозь сон и, кажется, даже улыбалась.

Утро наступило слишком быстро, как по мне, но я встала с удовольствием. Слишком много Игоря для моего дивана. Пришлось даже потянуться и сделать несколько приседаний, чтобы размять мышцы. Было восемь утра, и я сходила в душ, быстренько сварила кофе для Игоря, чифирёк для себя, а потом пошла одеваться. Выбрав для первого дня под начальством Черникова серый костюм в мелкую клеточку и строгую, но элегантную светлую блузку, я напялила чулки, на них — туфли почти без каблука и вернулась в кухню. Игорь пил кофе, поднял голову, когда я вошла, и присвистнул:

— Фигасе красотка! Нет, я никуда тебя не отпущу! С ума сошла — к бабнику в таком виде? Хоть бы брюки надела!

— Солнце, не имей мне мозги, — весело попросила я. — Мы же решили, что Черников спит с главбухом, зачем ему я?

— Какой к чертям главбух, если есть такая конфетка, как ты!

Игорь поднялся, отставив чашку, шагнул ко мне:

— Малыш… Может, передумаешь?

— Ещё чего! — фыркнула я. — Я же пообещала Черникову, что приду. Кстати, мне надо уже бежать! Давай-ка мне последние инструкции.

— Какие именно?

— Ну, если я вдруг пересекусь с Андреичем, или если кадровичка будет задавать лишние вопросы…

— Андреич умный мужик, он промолчит в любом случае, но всё равно не говори ему, где я. Кадровичка… Она хорошая тётка, какая-то давняя соседка. Я оказал ей две-три небольших услуги, поэтому просто скажи ей: «Два месяца ипотеки», и она закроется.

— Кодовое слово, ого-го! — рассмеялась я. Внутри всё дрожало, и лучше бы от нетерпения, а не от страха. Нет, я не боялась, что меня раскроют. Боялась только того, что могу не справиться.

— Кодовое слово: ты чудесна, — мурлыкнул Игорь, целуя меня в шею, но я быстро и решительно высвободилась:

— Ты скажешь мне это, когда я принесу доказательства преступной связи наших главных подозреваемых.

— Я тебе это повторю, — он попытался всё-таки меня удержать, и пришлось его легонько стукнуть по лбу:

— Убежала!

И я убежала настолько быстро, насколько смогла.

Без десяти десять я стояла у стойки охраны в безнес-центре и ждала, пока дозвонятся до Черникова и впустят меня в бесконечные коридоры. Без пяти десять мне дали бейджик и добро подняться в секретариат. В десять я поздоровалась с девушкой, тыкающей в клавиши компьютера на столе предбанника, и сказала, что мне назначено. Девушка коснулась кнопки на интерфоне и объявила в микрофон:

— Андрей Романович, к вам Егорова Любовь.

— Пропустите, — прогнусавил Черников из громкоговорителя. Девушка кивнула:

— Проходите.

Черников сидел за столом Игоря и залипал в ноутбук. Подняв голову, он улыбнулся:

— Ну, здравствуй, Егорова Любовь. Пришла всё-таки.

— Почему бы я не пришла? — удивилась я. — Мне нужна работа!

— Хорошо, ты уже работала здесь, так что я возьму тебя на испытательный срок — три месяца, подходит?

— Конечно, спасибо! — внутренне я возликовала, но постаралась не слишком сильно показывать это.

— Тогда давай, приступай, а я отпущу бедную Наташу обратно в бухгалтерию.

Черников встал и подошёл ко мне, легонько взял под локоть:

— Сегодня не буду тебя дёргать — обустраивайся, осматривайся, входи в курс дела, а с завтрашнего дня начнём плотное сотрудничество.

— Хорошо, — кивнула я. — Я так понимаю, все рандеву и номера телефонов, все документы у Нины в компьютере?

— Да, Наташа даст тебе логин и пароль, она тут уже несколько дней пытается наладить плодотворную работу, но это совсем не её специальность.

Мы вышли в предбанник, и Черников весело обратился к девушке:

— Наташенька, покажи Любе что тут и как, и можешь возвращаться к себе в бухгалтерию!

— Слава тебе господи! — Наташа воздела руки гора и закатила глаза от удовольствия. — Я уж думала, что никогда не свалю из этого бедлама!

— Ну-ну, не думаю, что там всё так плохо, — в лёгкой панике я попыталась улыбнуться, но получилось, видно, плохо, ибо Черников похлопал меня по руке:

— Спокойствие, только спокойствие! Давайте, девушки, разбирайтесь, у меня дела.

Когда он вернулся в свой кабинет, и мы остались вдвоём с Наташей, она посмотрела на меня с откровенной симпатией и встала:

— Уступаю тебе законное место. Короче, смотри. Вот логины, тут входишь в систему, тут «ворд», блокнот, тут календарь — смотри, все рандеву, тут список телефонов. Сечёшь?

— Секу.

— Интерфон знаешь?

— Ну… так… Не использовала.

— Кнопка вызова, — она показала мне. — Кнопка, когда говоришь, потом отпускаешь. Тут групповое сообщение, ну, вот инструкция, освоишь. Если что — зови сисадмина Костю, вот его внутренний на телефоне налеплен. Ну, я пошла?

— Иди, — легко согласилась я. И правда, освою. А если не освою… Буду действовать согласно означенной жопе по обстоятельствам.

Правило 22. Проявляй смекалку и доброту души

— Приёмная генерального директора компании «Млечный путь», Люба, чем могу вам помочь?

Эта фраза вертелась у меня в голове целый день. В первые два часа я запиналась, пока произносила её, но потом научилась говорить практически на автомате. А потом тыкала на кнопки телефонного селектора или, отключив микрофон, спрашивала Черникова, желает ли он говорить с таким-то или такой-то. Между ответами на звонки я написала несколько официальных писем, распечатала два приложения к договору, подтвердила рандеву с мэром и отослала юристам жалобу, пришедшую на мейл фирмы.

Даже на обед не ходила.

А вечером Черников вышел из кабинета и усталым голосом сказал мне:

— Люба, ты молодец, справилась на пять с плюсом. Завтра с утра сразу ко мне, на следующие несколько недель у меня будет очень плотное расписание, мы его хорошенько спланируем. А сейчас домой.

— Хорошо, Андрей Романович, спасибо! — ответила я, закрывая текущие документы. Черников вышел, а я быстро вырубила комп, схватила сумку и выглянула в коридор. Начальника мне не догнать, но просто жизненно необходимо очень быстро зафиксировать его связь с главбухом. Значит, будем следить за Борцовой.

Спустившись к бухгалтерам, глянула через стеклянную перегородку, прищурилась хорошенько. Но заметила Борцову уже с сумкой, готовящуюся уйти и раздающую последние наставления своим сотрудницам. Упс, надо бежать к выходу, чтобы не пропустить дамочку. Я уже выяснила — не скажу каким путём — что Борцова не водит машину, а ездит домой на метро. И мне это было очень сильно на руку. Поэтому я бросилась бегом на первый этаж, спешно попрощалась с охраной и вышла на улицу. Найти удобную позицию для слежки за выходом не составило ни малейшего труда: я просто спряталась за киоском. Люди смотрели на меня странно, но покерфейс помог. Мне было пофиг. Сейчас главное — не упустить Ирину.

Она появилась через несколько минут. Безумно элегантная, даже холёная женщина. Сумочка в тон к туфлям, костюм с иголочки, причёска волосок к волоску. Даже возраст не разобрать. Понять Черникова можно — за такой бабой можно умирать и даже совершать преступления. Не только финансовые. Ирина двинулась к метро, а я скользнула за ней, стараясь держаться на небольшом расстоянии. Народу было много, так что это оказалось просто. На эскалаторе Ирина сразу залипла в смартфон, а потом даже позвонила кому-то. Мне удалось уловить только часть разговора.

— Да, я в метро, но сегодня буду поздно… Нет, милый, мне надо заехать к поставщику в бухгалтерию… Буду поздно, ты же понимаешь, что если я туда еду, то не для того, чтобы попить кофе с булочками…

Хм-хм, неужели мужу звонит? Посмотрим, к какому поставщику она там поедет. Держась на том же расстоянии и прячась за другими пассажирами, я спустилась вместе с Ириной на платформу и села в подъехавший поезд. Интересно, на какой станции она сойдёт? Можно даже поискать в интернете, какие там поблизости поставщики для молочной продукции…

Но поиски не понадобились. Когда Ирина вышла из метро, оказалось, что мы на Чёрной речке. Главбух быстрым шагом двинулась по улице, а мне пришлось осмотреться, чтобы не потеряться на обратной дороге. Ориентиров было немного, но достаточно. Чуть не потеряв из виду Ирину, я дошла за ней до подворотни, куда она нырнула, как шпион. Помедлив, я последовала туда же и оказалась в маленьком дворике, где было припарковано с десяток машин. А ещё там был отель — не слишком приличный, всего две звёздочки, как гласила вывеска. Хм-хм, а вот и знакомая тачка! Чёрный джип, на котором раньше ездил мой драгоценный рабовладелец. За рулём никого, значит, Черников экспроприировал служебную машину, отпустив Андреича домой. Но Черников ли? Надо проверить. А для этого надо зайти в отель. Эх, была ни была…

Я толкнула стилизованную под старинную дверь, с ужасом услышав переливчатый звон колокольчика. Не дай бог, мадам Борцова ещё в помещении, тогда мне придёт полный трындец! Но её там не оказалось, к моему великому счастью. Зато симпатичная девушка улыбнулась из-за крохотной стойки:

— Добрый день, чем могу вам помочь? Вам нужен номер?

— Нет, — я весьма артистично замялась, огляделась и, приблизившись, сказала тихонько: — Женщина, которая вошла сюда… Мне кажется, она спит с моим мужем.

Девушка улыбнулась ещё шире и ответила очень профессионально:

— Простите, но я не могу разглашать сведенья о постояльцах.

— Я понимаю, я всё понимаю, миленькая моя, но… — состроив жалобную мину, я заныла: — Поймите и вы меня! Я больше не могу! Он волочится за каждой юбкой, буквально за каждой! Он спит со своей секретаршей! Ну, молоденькие ещё ладно… Но эта старая шалава! Что он в ней нашёл? Не могу понять… Не могу больше…

Надо заплакать, срочно, но как? Я решила, что даже и без слёз будет выразительно, если я зажмурюсь, словно пытаюсь загнать слёзы обратно. Девушка вроде бы прониклась, но зашептала так же жалобно, как и я:

— Я очень вам сочувствую, очень, но поймите! Меня уволят, если вдруг кто-то узнает, что я проболталась!

— Не надо! Не надо ничего говорить! — жарко ответила я, прижимая руки к груди. — Я знаю, что это он! Он высокий жгучий брюнет с голубыми глазами! И его зовут Валерий Чернованов.

Девушка выдохнула с облегчением и помотала головой:

— Нет-нет, это не ваш муж. Этот постоялец светловолосый, не слишком высокий, и его имя не Валерий, а Андрей. Фамилия, правда, похожа, но не эта.

И я выдохнула с облегчением. Черников.

Прокрадываться на этаж, пытаться сделать снимки через окно и делать прочие глупости я не стала. Просто записала имя девушки, прочитанное на бейджике, сфотографировала джип с такого ракурса, чтобы было видно и номера, и название отеля, а потом побежала на метро. Доказательство любовной связи будет, если полиция допросит свидетеля и поставит обоих голубков перед фактом. Но пока — домой. И так Игорь там целый день один сидит.

Дома меня ожидал сюрприз. Я даже немного испугалась, услышав из кухни шкворчание масла на сковородке. И испугалась вполне себе правильно. Кухня была засрана до неузнаваемости. Стол посыпан тонким слоем муки… И не только стол, но и пол. Кое-где мука смешалась с пролитым растительным маслом, образовав липкое тесто, а ещё в муку было добавлено молоко. Надеюсь, сознательно, потому что мне уже захотелось кого-то убить. Чуть не поскользнувшись на разбитом яйце, я спросила у спины Игоря:

— Что ты тут делаешь, дорогой?

— Готовлю ужин, — сосредоточенно ответил он, переворачивая что-то на сковороде.

— На сколько персон, позволь узнать? — я усилием воли подавила смешок и достала веник с совком из-за холодильника.

— Для нас с тобой, малыш.

Он повернулся и огляделся. Выражение его лица стало похожим на Аришкино, когда она набезобразничает и обдумывает стратегию вранья, чтобы не наказали. А я принюхалась:

— Пахнет вкусно. Что это?

— Курица. У тебя была в морозилке… Ой, осторожно, тут грязно.

— Немножко, да, — я с усмешкой принялась заметать муку. — Ты не обращай внимания, продолжай, я очень голодная!

— Уже почти готово, — пробормотал Игорь, снова отворачиваясь к плите.

— Отлично, а пока давай убирать, а то в грязи я есть не буду.

Пока панированные куриные ляжки дожаривались на сковородке в соусе из сметаны и помидоров, я подмела пол, замыла его, а Игорь вытер стол и табуретку. Пыхтел при этом мой бывший рабовладелец так, будто грёб на галерах. Зато на чистеньком столе я быстро и красиво сервировала две тарелки, включила чайник, выложила хлеб. Игорь сел на диван, глядя на меня пытливо:

— Как там работа?

— Отработала, — я фыркнула. — Нина, конечно, стерва, но пахала она дай бог. А, и ещё я установила, где встречаются Черников и Борцова. В отеле «Амстердам».

— Да ты что?! И фотографии есть? — обрадованно спросил Игорь.

— Нету. Но есть фотка твоего джипа на фоне гостиницы. Подожди, сейчас покажу.

Но как только мы сели ужинать, раздался звонок в дверь. У меня даже сердце захолонуло, ведь никто не должен приходить! Если только мать не вернулась из клиники, но вроде Дятел уверил, что она так быстро не выпустится… А вдруг это за Игорем? Но никто не знает, что он здесь… На всякий случай пусть не высовывается.

Сказав ему, чтобы сидел тихо, я вышла в коридор. Звонок повторился — настойчивый и долгий. Да вечерний гость наглеет! Пришлось приоткрыть дверь, чтобы прекратить трезвон. И мне в лицо полетела горсть смятых денег. А потом я услышала голос Заи:

— Никогда не думала, что ты способна на такую гадость, Егорова!

Моя бывшая одноклассница орала на всё парадное, совершенно не смущаясь поздним часом. Она выглядела злой и презрительно щурила глаза, видимо, чтобы дать мне понять, какое я ничтожество.

— В этот раз ты победила, но я тебе советую отстать от меня на совсем! Просто забудь, что я существую! И никогда, запомни, больше никогда не смей открывать мои видео! Если не прекратишь, я напишу заяву в Роскомнадзор и в полицию, поняла?

— Зая, ты в себе? — только и смогла выдавить я. Было слишком смешно смотреть на гламурную Зайку, красную от гнева. Видно, Николай перешёл в наступление по всем фронтам, если она сразу прибежала возвращать мне доллары…

— Пока в себе! — фыркнула она. — Но выйду из себя, если ты ещё раз посмеешь тронуть меня или мои видео в интернете!

И, развернувшись на высоких каблуках, Зая бросилась по лестнице вниз.

Только тогда я позволила себе присесть и собрать с пола деньги, а также немножко похохотать. Смех вышел слегка истерическим, вкупе со всеми остальными событиями моей жизни, потом что я не могла остановиться. Даже закрыв дверь, продолжала смеяться, утирая выступившие слёзы, держась за рёбра, которые заболели от такого неосторожного с ними обращения. Игорь смотрел на меня подозрительно, хотя и с улыбкой. Но я понимала, что это просто отзеркаленный смех. Бросила деньги на стол, села, качая головой. Игорь спросил осторожно:

— Что это? Кто приходил?

— Прикинь, — всё ещё давясь от смеха, ответила я, — Зая, сучка такая, принесла то, что украла у меня в ту ночь!

— Деньги, которые я тебе дал? — удивился Игорь.

— Ну да, других-то у меня не было.

— В ней внезапно проснулась совесть? — недоверчиво хмыкнул он.

— Ага, аж два раза. Просто за неё хорошенько взялся один мой друг.

Я сдвинула деньги к стене и взяла вилку:

— Давай ужинать, а всё остальное потом. Слушай, твоя курица пахнет очень вкусно!

Потом мы ели, рассматривая взятые мною снимки, потягивая кефирчик из стаканов, потом мыли посуду, а после, когда я вышла из душа, Игорь взял меня за руку и отвёл в комнату.

— Ты не будешь спать на противном диванчике, и я тоже там спать отказываюсь.

И я расслабилась. Хватит упираться, никому, кроме себя, я не сделаю хуже.

Утро наступило слишком рано, слишком резко и вообще… Лучше бы оно не наступало, потому что спала я действительно очень хорошо. Настолько хорошо, что вставать не хотелось. Тем более, чтобы идти на работу в «Млечный путь»…

Но будильник прозвонил, Игорь зашевелился, обнимая меня с таким стоном, будто его сейчас поведут на казнь, а я решила пять минуточек понежиться в его горячих объятиях. Я уже нежилась этой ночью и гадала, когда же закончится запал жеребца в теле моего… уже не рабовладельца, а гостя. В результате пять минуточек вылились в полчаса жаркого утреннего секса, в симфонию стонов и тяжёлого возбуждённого и возбуждающего дыхания, в лёгкость на душе и приятно ноющих мышцах. Зато потом мне пришлось носиться жареным петухом: то в душ, то за чаем, то за косметикой. И я прокляла Заю, показавшую мне мир макияжа, именно за это, а не за то, что она обворовала меня. Ведь деньги отдала… А ещё надо позвонить Николаю и дать отмашку на преследование негодяйки. Простим на первый раз, хотя надо было вообще снести все её видосики.

Игорь сам заварил себе кофе, потому что руки у меня были заняты тушью, а потом сказал задумчиво:

— Мне нужна расписка, которую дала Нина Ирине. И я даже не представляю, как её заполучить.

— Не проси меня взламывать сейф в кабинете главбуха, — быстро предупредила я. — Потому что потом некому будет носить мне передачи в тюрьму.

— Я бы носил, — рассеянно отозвался Игорь. — Нет, сейф — это невозможно, конечно. Но Ирка не дура, она все свои важные бумаги загружает в облако…

— Какое ещё облако?

— Виртуальное, Люба. Знаешь, такой виртуальный сейф в интернете. Супер-защищённый и всё такое… Нужен хакер. Но у меня его нет. И у тебя, насколько я понимаю, тоже нет.

— Хакер у меня как раз-таки есть, — удивлённо возразила я. — Но он в Германии. Хотя, наверное, он может работать удалённо… Но как найти этот виртуальный сейф?

— Если он настоящий хакер, то это не составит труда. Взломать — вот главная проблема.

Игорь отпил немного кофе и покачал головой:

— Если это Гугл или Яндекс… Тут без вариантов, даже хакер не поможет.

— Я спрошу на всякий случай, — хмыкнула. Почему-то мне казалось, что для Николая ни Гугл, ни Яндекс не проблема. — Ладно, мне пора, я побежала, а то опоздаю, и Черников меня уволит!

— Люба… — Игорь встал и шагнул ко мне, чуть было не врезавшись головой в полочку. — Я не знаю, почему ты так добра со мной…

— Потому что ты был добр со мной, — пробормотала я, на миг приникнув щекой к его груди. — И потому что ты хорош в постели, почему же ещё?

Со смешком он чмокнул меня в макушку, боясь смазать макияж, и подтолкнул к двери:

— До вечера, малыш. Я приготовлю ужин.

— Не взорви квартиру, — нежно ответила я, хватая ключи с полочки.

Я решила позвонить Николаю из метро, но вай-фай отчего-то не хватал. Пришлось мучиться до самого офиса, а там меня сразу взял в оборот Черников. Мне стоило большого труда не выдать своего состояния — что я в курсе его интрижки с главбухом и, главное, их совместного преступления. Но я справилась. Мы с ним сделали вполне приемлемый план встреч с различными бизнес-конторами и представителями общественности на следующую неделю, потом пробежались по партнёрам, которым необходимо было позвонить и назначить рандеву, а ещё мы разобрались с интерфоном, потому что и у меня, и у бывшего техдиректора с ним были большие проблемы.

Когда мы завершили утренний брифинг, Андрей быстро собрался и уехал на встречу с банкиром, а я с огромным удовольствием заказала себе о-о-очень крепкий чай из ближайшей кофейни и села за стол, набирая Николая. У меня была мысль, и я её хорошенько обдумала.

Мой жилец откликнулся после второго гудка. Вокруг него, как я предположила, вовсю резвились дети, потому что слышались громкие голоса и смех.

— Алло, Николай? Ты там где, интересно? — любопытно спросила я.

— О, хозяйканама! — обрадовался он. — Спасай меня, на мне трое пацанят, а ещё две девчонки примериваются, как меня завалить качественно и надолго.

— Надеюсь, это игра, а не… сексуальные игрища, — покашляла я в телефон. — Слушай, надо поговорить.

— Ща, момент.

Он, очевидно, стряхнул с себя детей и отошёл в коридор, потому что его голос прозвучал уже гулко и одиноко:

— Говори, нас никто не слышит.

— В общем как-то так. У меня две вещи, которые я должна тебе сказать. Во-первых, приходила Зая.

— Да? — заинтересовался Николай. — И что сказала?

— Деньги вернула. Все. Правда, чуть-чуть покричала, но это детали.

Пару секунд я слушала удовлетворённый ржач с другой стороны телефона, а потом Николай сказал:

— Вот и славно, значит, моя терапия подействовала.

— Ну так я поэтому и говорю — может, уже надо прекратить её преследовать?

— Думаешь? — спросил он шутовским голосом, а потом сам себе возразил: — Не-е-е-ет. Пусть помучается.

— Но она же вернула деньги!

— Слушай, Люба, — уже серьёзно сказал Николай. — Если не ты — будет другая дурочка. Твоя Зая откупилась бабками, но это не всё. Она должна понять, что на каждое действие найдётся противодействие, и что может быть себе дороже грабить людей в безвыходном положении.

— Ладно, — сдалась я. — Только не сильно зверствуй, ладно?

— Как можно-с? Я сама няшность! — он снова засмеялся, но я перебила его:

— Слушай, мне нужна ещё одна услуга. За неё я заплачу.

— Брось. Говори.

— Мне нужно взломать личное облако главбуха на фирме.

— Хозяйканама? Куда ты опять вляпалась? — с тревогой в голосе спросил Николай. — Подожди, схожу за ноутом, а ты рассказывай.

— Не я вляпалась, — коротко ответила я, надеясь, что жилец не спросит. Но он не спросил, а догадался:

— Твой… этот? Парень-хороший-знакомый?

— Перестань, он правда хороший знакомый…

— И во что он вляпался?

— В очень большие неприятности, но он не виноват.

— Ага, конечно, — хмыкнул Николай, шурша чем-то. — Ладно, только ради тебя. Чего куда, говори?

Замявшись, я ответила:

— Мне нужно взломать облако одного сотрудника и достать оттуда один документ.

— Так. Какого сотрудника? Ты вообще где? В кафе?

— Нет. Подожди!

В приёмную заглянула девушка из юротдела, показала на дверь директора. Я покачала головой, и она мне подала папку, изобразив рукой подпись. Кивнув, я сложила папку на верх из таких же. Девушка удалилась, и я ответила Николаю:

— Я сижу в фирме в качестве шпиона. Помоги, а? Я, правда, заплачу!

— Так. Ты сейчас за компом?

— Да.

— Войди в систему.

— Блин, я только знаю, где Ворд!

— Люба, не тупи. У тебя десятка?

— Николай!

Он вздохнул обречённо:

— Кликни в левый нижний угол. Что видишь?

— Разноцветные квадратики, — честно ответила я.

— Отлично, значит, десятка, — обрадовался Николай. — Иди в параметры. Там иди в сеть и интернет. А там будет удалённый доступ.

— А это законно? — кликая на иконки, озаботилась я.

— Нет, и ваш админ, если он не лопух, заметит вторжение, но… О, какие люди!

— Что?

— Говорю, узнаю эту сеть! Я её устанавливал пару лет назад. Ща погоди, будь на связи…

Я честно осталась на связи. Интернет работал исправно, вай-фай качался с фирменного, а Николай сопел и клацал по клавишам ноута. Потом весело сказал:

— Давай, к кому там надо залезть?

— К главному бухгалтеру, — понизив тон, ответила я. — Её фамилия Борцова.

— Ща, момент… Вот, нашёл… Три секунды… вошёл. Что ищем?

— Расписку от Нины.

— Какая умная и упорядоченная мадам. Она всё подписывает, просто сказка, а не облако! Я достал твою расписку. «Я, нижеподписавшаяся Коваленко Нина Алексеевна, приняла в долг…» сколько? Фигасебе… У вас там одни миллионеры работают?

— Сохрани расписку! — шикнула я. — И отключайся на всякий случай! Мало ли, заметят!

— Хозяйканама дорогая, — заржал Николай. — Я им ещё пасхалок подпущу, оставил несколько на всякий случай, когда устанавливал! Всё, сейчас тебе перешлю ММСкой на телефон.

— Спасибо огромное! — расчувствовалась я. — Ты лучший, правда!

— Есть такое дело! — самодовольно ответил Николай. — Там твоя сестра одна с Аришкой, я пойду отвлекать внимание троих сердечников от трёх до пяти лет! Позвони вечером, ладно?

— Обязательно!

Я сбросила звонок и вошла в сообщения. Там ничего не было, но минуту спустя появилась ММСка. Открыв её, я прочитала Нинину расписку и выдохнула. Набрала Игоря. После двух гудков сказала в телефон:

— Получилось!

Игорь недоверчиво переспросил:

— Ты достала копию расписки?

— Да.

— Всё, уходи оттуда немедленно.

— Так рабочий день…

— Люба! Уходи. Пофиг на всех! Тебе не нужно больше быть там.

— Ты уверен?

— Да. Жду тебя дома.

Я отключилась, выключила компьютер и взяла сумочку. Дома так дома. Мне уже эта фирма поперёк горла стоит.

Правило 23. Никогда не говори «прощай»

Когда я вошла, Игорь ходил по коридору, как лев в клетке. Уставился на меня с недоверием и спросил:

— Ты, правда, нашла расписку?

— Вот она! — я вытащила из сумочки бумагу. Распечатала ММСку по дороге в копи-центре. Игорь схватил лист, пробежал глазами и схватил меня в объятия:

— Ты самая лучшая, малыш! Спасибо!

— Да ладно, — с усмешкой ответила я, освобождаясь и сбрасывая туфли. — Что теперь будешь делать?

— Что-что, оденусь и пойду в полицию, конечно! — с воодушевлением сказал Игорь. — Все те улики, которые мы собрали, должны меня полностью оправдать!

— Ну, тогда лети, мой орёл, — я помахала ему рукой, проходя в кухню. Черников будет меня искать, бедненький! Пусть поищет, телефон я оставила липовый, адрес тоже. Можно спокойно начинать работать шпионом… Ох нет, лучше не нужно. Вернусь в своё любимое кафе. Буду зарабатывать денюжку, раздавать долги, ждать своих девчонок из Германии.

— Малыш!

Игорь заглянул ко мне уже одетый и обутый. Сердце кольнуло какое-то странное чувство. Что-то случится. Наша трёхдневная идиллия закончилась. Он вернётся к себе, в свою жизнь, на свою фирму, и мне уже не будет там места… Или будет? Я не знала в этот момент, но мне стало страшно.

Лёгкие объятия согрели и немного утешили. Игорь зарылся носом в мои волосы и спросил на ухо:

— Ты же не обидишься, если я убегу прямо сейчас?

— Конечно, не обижусь, — соврала я, не моргнув глазом. — Иди, спасай свою репутацию!

— Я тебе позвоню, ладно?

Он торопливо поцеловал меня в висок и ушёл, хлопнув дверью. А я ответила в пустоту:

— Ну, позвони.

И включила чайник.

Заварив любимый чифирёк, я решила позвонить Катьке. Набрала номер, подтянула к себе поближе кружку и после трёх гудков услышала замученный голос:

— Алло?

И вопль — фирменный Аришкин вопль, от которого закладывало уши. Засмеялась:

— Походу, у вас всё хорошо?

— Нет, у нас всё плохо! — весело ответила Катька. — Мы играем в лошадок и всадников, и угадай, кто лошадка?

— Могу себе представить!

Моя сестра в качестве пони — незабываемая картинка! Хотелось бы мне это увидеть, но увы.

— Не забудь сделать селфи, — посоветовала я. — Что говорит врач?

— Пока всё отлично, мы восстанавливаемся после операции. Сердечко работает хорошо, Аришка даже лекарства пьёт без звука! Она такая умничка…

Катька запыхтела и сказала в сторону:

— Когда не сидит на моей спине!

— Моя всадница, — усмехнувшись, ответила я. — Дай поговорить!

В телефоне зашуршало, он даже, по-моему, упал, но мне в ухо ввинтился пронзительный голосок племянницы:

— Тётя Ю-ю-юба-а-а-а!

— Привет, солнышко! — улыбнулась я. — Как твоё здоровьичко?

— Халясё! Я езю на конике!

— А кто твой коник?

— Ма-а-ама! А исё дядя Коя тозе коник!

— А-а-а, это здорово! Ты же их ногами не подгоняешь, правда?

— Не-е-е, — хитренько протянула Аришка, — я их глазию по головке!

— Правильно, ласково, потихонечку! Хорошо кушаешь? Что ты кушала на обед?

— Куицку и иицка!

Ох ты ж… Переводчика надо нанимать для этой девчонки!

— Курочка и яичко — это вкусно!

— И йогут! С кубницкой!

— Кушай хорошо, солнышко! И слушай маму, скоро приедешь домой, мы с тобой будем играть и гулять!

— А де Лялиська?

— Лариска сидит в террариуме.

— Тиауме?

— Тер-ра-ри-у-ме! — повторила я. — Это клетка для ящерки.

— Хацю Лялиську.

— Скоро будешь и с ней играть!

— Ня маму.

И Аришка, видимо, сунув телефон Катьке, убежала кому-то восторженно рассказывать про «тиаум» и «Лялиську». Сестра фыркнула в трубку:

— Господи, ящерица эта… Тискает игрушку не переставая.

— Лариска хорошая, — раздался на заднем плане голос Николая. — И-и-иго-го-го!

— Угу, и дядя Коля, видимо, тоже хороший, — пробормотала я. Сестра помолчала, потом сказала тихо:

— Ну, бывают и симпатичнее, но ничего, да.

— Что, уже? — теперь и я фыркнула.

Голоса детей слегка притихли, и я поняла, что Катька отошла в сторону, наверное, в пустой коридор, потому что её голос прозвучал гулким эхом:

— А что, ты против?

— Ну, мы же вроде договаривались не заводить с жильцами любовь. Да и он женат, Кать.

— Он разводится. Кстати, должны прийти документы, ты смотрела в почтовом ящике?

— Посмотрю. Кать, я ничего не говорю, но ты уверена?

— Ай, отстань. А вдруг… Понимаешь, с ребёнком я особо никому не нужна… А Коля приехал аж в Германию, ну это же говорит о чём-то? Как ты думаешь?

— Наверное, говорит, — усмехнулась я, отпивая глоток чая. — Ладно, молчу, молчу.

— А как там твой олигарх?

— Олигарх… олигаршит, — ответила. Мне совершенно не хотелось говорить об Игоре. Не сейчас. Пусть сначала уладит свои проблемы, а потом… Позвонит, и тогда буду думать о нашем возможном совместно будущем.

— Вы что, расстались?

— Пока не знаю. Ладно, Кать, я пойду в магазин схожу. Порошок стиральный кончился.

— Ну-ну, — неопределённо ответила сестра. Да, она знает меня, как облупленную, понимает, что мне не хочется говорить.

— Я тебя люблю, Катюх.

— И я тебя, — отозвалась она с улыбкой в голосе. — Всё будет хорошо.

— Это моя фраза.

Мне захотелось разреветься, уткнуться носом в её плечо, чтобы Катюха обняла меня, как раньше, чтобы гладила по волосам и говорила свои обычные глупости. Но она далеко, а я тут одна…

Игорь не позвонил.

Ни завтра, ни послезавтра. Я боролась с желанием набрать его номер, но весьма успешно подавляла глупый порыв. Работала, шила сумку, убирала на кухне. Да, устранила все следы пребывания Игоря в квартире. Особенно в Катькиной комнате. Незачем ей знать, что на её кровати мы занимались жарким разнузданным сексом. Да и мне стоит забыть об этом. Непросто, но я справлюсь.

Душу грело то, что я раздала полученные от Заи баксы на работе, закрыв свои долги там. Первым получил деньги мой босс. Всё-таки он пошёл на большие уступки и отпуск мне дал. Зато теперь я никому на работе не должна.

До приезда сестры с племяшкой я даже разгребла комнату матери. Самая грязь оттуда была уже вынесена, даже полы помыты, и я подозревала, что это дело рук Николая. Правда, спрашивать не стала. Захочет — расскажет. А потом, после нескольких дней колебаний, позвонила в клинику, справиться — как там мать.

Мне ответил приветливый голос девушки:

— Клиника «Зелёный бор», чем могу вам помочь?

— Доброе утро, у вас лечится моя мать, Егорова Анна Владимировна, я хотела узнать, можно ли с ней поговорить?

Наверное, втайне я надеялась, что мне откажут, и я с лёгкой душой отключусь — гештальт закроется. Но девушка мило ответила:

— Одну минуточку, кто-нибудь позовёт её, я переключаю вас на сестринский пост в пансионате.

В пансионате, надо же… «Зелёный бор»… Некоторым хорошо живётся. Я ждала несколько минут, пока в трубке зашуршит, завозится. А потом раздался хрипловатый голос матери:

— Алё?

— Привет, — с обречённостью висельника сказала я.

Она помолчала и осторожно ответила:

— Привет. Люба?

— Да.

— Я тебя не узнала, богатой будешь.

Да уж, конечно, как же узнать, когда в вечной пьянке…

— Я звоню узнать, как дела.

— Ну… Наверное, нормально.

— Наверное?

— Я не знаю. Тут неплохо.

Неплохо ей… Платная клиника, пансионат! Небось, ежедневный счёт на лечение минимум с четырьмя нулями! А ей неплохо.

— Как кормят?

— Четыре раза в день. И заставляют всё съесть, даже завтрак… Ты же знаешь, что я никогда не завтракаю.

Ну, ясен пень… Какой там завтрак, если при пробуждении опохмел пивом, а потом по новой водочка…

— Надо хорошо питаться, — я говорила, как робот, только чтобы что-нибудь сказать. — А врачи что говорят?

— Мне ничего не говорят, — мать замялась, потом вздохнула: — Пока только терапия какая-то. Чёта всё говорим, говорим, говорим…

— Терапия это хорошо.

— Да, я знаю.

Она замолчала, и я тоже не знала, что сказать. Потом подумала, что, может, стоит её навестить. Даже если не хочется, надо поговорить с лечащим врачом, с терапевтом, или кто там её наблюдает. Просто из уважения к Николаю, который задействовал свои связи. Надо поинтересоваться матерью. Даже если она никогда не интересовалась мною.

— Тебя можно навещать? — неловко спросила я, и мать с запинкой ответила:

— Можно, но я не знаю… Я думала, ты не захочешь приходить.

Теперь и я запнулась. Скажу правду и нарушу процесс лечения? Нет, пусть я и ненавижу мать, лучше ей пройти курс в нормальном состоянии. Кто их там знает, этих терапевтов… Вот поговорю с врачом и узнаю. А пока…

— Я приду.

— Только не приноси ничего, передачи запрещены.

— Хорошо. Экономия будет.

Мы обе засмеялись от этой шутки, но смех вышел натянутый и неестественный. Надо закругляться. Лучше больше ничего не говорить. Потом. Завтра, послезавтра.

— Ладно, мне пора. Когда у вас часы посещений?

— После обеда каждый день.

— Тогда приду. Всё, пока.

— Пока.

Я сбросила звонок и закрыла глаза, бессильно откинув голову на спинку дивана. Разговор неожиданно вымотал меня. Я говорила с незнакомым человеком, с женщиной, которую не знала и не помнила. Раньше было легче — когда я могла с полным правом рявкнуть на неё или вытолкать взашей без слов.

Всё, нафиг. Пока не буду думать об этом. И об Игоре не буду. Или буду? Как там у него дела? Удалось ли отмазаться от обвинений? Я снова взяла в руку телефон и открыла браузер. Набрала «млечный путь». Походу, это самый простой путь, чтобы узнать что-то.

Гугл вежливо подсунул мне несколько статей в местной электронной прессе. Я открыла первую и прочитала: «Генеральный директор компании «Млечный путь», главного поставщика молочной продукции в Санкт-Петербурге и области, Игорь Разумовский снова занял своё кресло после расследования отравления йогуртами этой фирмы десять дней назад. Он был полностью оправдан от подозрений в халатности и в интервью нашему журналисту А.Соколовской заявил, что намерен усилить контроль за качеством и безопасностью готового продукта».

Походу, у некоторых всё в порядке. Значит, и думать не о чем. Хотя, можно и позвонить для очистки совести. Утро субботы, вряд ли Игорь на работе. Скорее всего, недавно проснулся и позавтракал. Хмыкнув своим мыслям, я открыла ватсап и нашла номер Игоря. Смотрела на него несколько секунд. Закрыла ватсап. Покачала головой и, обругав себя нехорошим словом, снова открыла. Чего я стесняюсь? Я же просто хочу спросить, как дела!

Нажала на иконку вызова и прижала телефон к уху.

Дура я, вот как есть дура. Зачем мне нафиг Игорь? Если я ему не нужна? Была бы нужна давно бы сам позвонил, прислал бы СМСку, приехал бы… Ну ладно, не приехал бы, я понимаю — у него нет времени! Но СМСка это три секунды времени! Три грёбаных секунды. Написать на экране пальцем: «Привет, как живёшь?» И всё. Большего ведь никто не требует. Но СМСки не было. Звонка не было. Ничего не было. Как будто меня не существовало…

— Алло? — откликнулись в телефоне женским голосом, и я замерла. Я уже слышала это певучее беззаботное сопрано. Что она делает с телефоном Игоря?

— Я могу поговорить с Игорем? — осторожно спросила я у Алины. Кажется, бывшая невеста — это Алина.

— Хм-хм, а зачем тебе? — усмехнулась она. — Игорь спит, я не хочу его будить, он был такой… трудолюбивый этой ночью!

И засмеялась. Мне показалось — издевательски. Глубокий вдох, выдох. Нет, она врёт. Игорь её терпеть не может, он сам сказал тогда, на смотринах в доме родителей…

— И всё же. Передайте ему трубочку, пожалуйста, — максимально вежливым голосом попросила я. Надо удостовериться самой. Спросить. И тогда всё будет решено.

— А ты упрямая, Любочка, — фыркнула в трубку Алина. — Ладно, я тебе пришлю фоточку, чтобы ты поняла и отцепилась от Игорька.

Что? Какую ещё фоточку? Я оторвала телефон от уха и увидела уведомление о сообщении ватсап. Вдох-выдох. Открыла его.

Игорь спит, разметавшись по широченной постели. Мускулистые ноги торчат из-под простыни, лысая голова блестит, на лице улыбка. А рядом сидит Алина, вытянув руку, чтобы сделать селфи на фоне спящего красавца. И Алина не одета. То есть, совсем не одета. То есть, завёрнута в ту же простыню. И вторая подушка на кровати смята… Закрыв глаза, я ощутила такую внутреннюю боль, что аж испугалась за себя. Я же сейчас умру! Раньше не думала, что можно умереть, задохнувшись, потому что не можешь дышать… А теперь поняла: это вполне реально. Надо сбросить снимок… Надо вдохнуть… Надо прекратить бесполезный разговор…

— Хорошо, не будите его, — на вдохе прошептала в телефон. — До свидания.

Усилием воли я заставила сердце снова биться, а лёгкие — работать. Отложила телефон на стол. Вытерла мокрые глаза. Это я что — плачу? А ну-ка… Надо собраться! Надо встать и сделать чай. Надо… Надо что-то делать, не сидеть тут и не жалеть себя. Я просто дура, что позволила себе влюбиться. Ясно же было с самого начала, что Игорь блядун и игрун. Он купил себе девственницу и поигрался в заботливого первого мужчину. Всё, что было после той ночи, он не предусмотрел, возможно, поддался жалости к Аришке, а потом… Я приняла его правила игры, мы позабавились на его работе, ну, и опционально я спасла его от тюрьмы и сумы. И точка. Игорь вернулся к той жизни, которую ему диктует окружение.

Глупо было думать, что он тоже чувствует ко мне влечение. И уж совсем сумасшествием было считать, что он влюбился.

А сексом можно заняться с кем угодно, хоть с Женькой-барменом. Или вообще ни с кем. Самое разумное и правильное решение.

Давай, Любаня, вставай, брось убиваться по пустому. Надо принять душ, одеться покрасивше и отправиться по магазинам. Говорят, шоппинг лечит душевные раны. Вот и займусь самолечением.

Я занялась им со рвением, достойным уважения. Надела Катькины шмотки и даже на каблуки взгромоздилась. Накрасилась, как меня учила Зая. Взяла сумочку, которая остро напомнила Игоря и чёртов «Млечный путь». Заперла квартиру и попёрлась ловить такси.

В целом, я могу сказать, что шоппинг удался. В торговом центре я не пропустила ни магазин белья — с весьма демократичными ценами, конечно, но всё же, — ни товары для дома, ни отдел тканей и ниток. Выбирала, приценивалась, примеряла, просто бродила по галереям. Главным критерием выбора оставалась, конечно, практичность, но я постаралась не думать о том, нужны мне эти вещи или нет. Хотелось просто покупать безделушки и подарки. Набор куколок для Аришки, не слишком дорогой парфюм для Катьки, ремень для Николая, даже деревянную штучку для террариума Лариски… Было бы у меня много денег — купила бы всё, на что падал глаз. А так пришлось сдерживать порывы, старательно и мысленно шлёпая себя по рукам.

С пакетами покупок я спустилась на первый этаж и села в «Шоколаднице». Давно не кутила так, поэтому почти забыла, что можно хотеть. Вроде бы сладости и капучино должны меня утешить и полностью вылечить. Свободных денег было не слишком много, поэтому я взяла кофе с кусочком наполеона, расплатилась и счастливо выдохнула. Теперь у меня есть два симпатичных комплекта лифчик плюс трусики не вызывающего красного цвета, есть заварочный чайник из стекла и стали, солонка с перечницей в форме гномиков, стопка новых полотенец для рук и очень удобна стойка для бумажных салфеток. Я умная, симпатичная, трудолюбивая девушка в самом расцвете сил, свободная ото всяких обязательств, независимая и вообще. Спортсменка, комсомолка и просто красавица вах! А поэтому грешно маяться дурью и страдать по невозможному человеку, который даже не любит меня. Что толку? Игорь никогда не будет со мной. Я запомню урок на всю жизнь, я никогда не влюблюсь, пока не буду уверена в искренности второй стороны, пока не буду знать точно, что меня любят, а не просто трахают.

Поэтому…

За твоё здоровье, Игорёк, и спасибо за первую ночь!

Правило 24. Начиная новую жизнь, избавься от старых знакомых

— Сенечка! — рявкнула я в окно раздачи. — Поди сюда, солнце!

Толстый парень с румяными от жара кухни щеками показался между стеллажей и кивнул:

— Чего стряслось?

— Замени уху, в ней волос, — я брякнула тарелкой по стойке и передала Сене волос — нормальный, чёрный, противно-жирный.

— Он не мой, — буркнул лысый повар, забирая тарелку.

— Ну, и не мой, Сенечка, я блондинка! Короче, уху мне, тирамису и профитроли на шестой гони, и где треска? Вы её ловите, что ли?

— Ща всё будет, — я едва услышала его голос из-за шума кухни, где вовсю жарилась и булькала еда в сковородках и кастрюлях. Вздохнула, прислонившись спиной к стене рядом со стойкой, покрутила головой, чтобы размять шею. Устала что-то сегодня… Три смены за двое суток — это как разгрузить вагон угля, наверное. Ну, ничего, вот закончу сегодня и пойду спа-а-ать…

— Любаха, не спи, замёрзнешь!

На стойке волшебным образом материализовались тарелки с ухой и треской, розетка тирамису и блюдце с профитролями, политыми шоколадным соусом. Оторвавшись от стены, я со вздохом сгрузила всё на поднос и сказала повару:

— Я не сплю, не сплю… Хотя и хочется!

— Ну ещё бы, — хмыкнул он. — Заказы ещё есть?

— Сейчас принесу, вон столик заняли.

С бара окликнул Женька:

— Люба, забери на двадцать пятый пиво!

— Бегу, бегу, — пробурчала я, поудобнее устраивая ногу в кроссовке.

Разнеся заказы, я подошла к первому столику — у самой двери — и мило улыбнулась:

— Добрый день, вам дать меню?

И осеклась.

Батя Игоря снял солнечные очки и ответил на мою улыбку:

— Здравствуй, Люба.

— Здрасьте, — растеряно ответила я, а потом подозрительно спросила: — А вы сюда случайно зашли, да?

— Вообще-то нет. Я хотел с тобой поговорить.

— Как нашли только… — пробормотала я. — Так вам меню дать или…

— Принеси мне пива кружечку, будь любезна, и сядь. Перетереть надо.

— Пива принесу, а сидеть и перетирать с клиентами нам не разрешают, — слегка мстительно ответила. — Работа, знаете ли…

— Пять минут, Люба.

Он смотрел настойчиво. Я покачала головой. Нет, он мне всегда нравился, этот простой человек, бизнесмен с повадками бандита, но блин… Зачем он пришёл со мной «перетирать»?

— Ладно, но только пять минут. Пиво любое?

— Тёмное, — улыбнулся батя.

Я подошла к бару:

— Жень, налей кружку «Порт Артура», плиз. Ань, заменишь меня на пять минуточек?

Подружка глянула на меня заинтересованно:

— А что? Куда пойдёшь? Может, мне тоже надо?

— Нет, тебе этого точно не надо! — рассмеялась я, хотя было совсем не смешно. Зачем пришёл отец Игоря? Вот даже никаких идей нет. Ладно, всё равно больше пяти минут я не собираюсь с ним разговаривать.

С кружкой пива я присела за первый столик и уставилась на батю:

— Простите, Сергей… эм… не знаю вашего отчества… я не понимаю, о чём нам говорить.

— Петрович, — хмыкнул он. — Об Игоре.

Пожав плечами, продолжила смотреть ему в глаза. Папка за сынулю пришёл перетереть? По-моему, глупо и непродуктивно.

— Вы с ним расстались? — в лоб спросил Сергей Петрович, отхлебнув прилично из кружки.

— Мы с ним… — я задумалась над вежливой формой ответа, но решила не усугублять. — Да, мы расстались.

— Люба… Я знаю, что Игорёха не подарок, у него была не слишком радужная жизнь… Но я пришёл сказать одну хорошую вещь. Люба, я всегда помогу тебе…

Вытаращив глаза на него, я сидела и просто смотрела, не в силах произнести ни слова. Просто потому, что не поняла шутки юмора. Вот реально не поняла: он меня пытается склеить, или там какие-то пока скрытые цели? Сергей Петрович нахмурился, потом хмыкнул:

— Люба, у тебя глаза, как у страуса! Я про ребёнка.

— Вы меня сравнили со страусом? — я зажмурилась пару раз, ещё не решив — обидеться или рассмеяться. А батя помотал головой:

— В общем, что бы у вас там ни было с моим сыном, внука я не оставлю. Хочешь ты этого или нет, но я давно мечтаю о внуках! Если тебе что-то нужно… Да и вообще! Нужно, не нужно… Я устрою тебя в лучшую клинику города, к лучшему гинекологу, и рожать будешь в элитном роддоме, а не с деревенщиной и гастарбайтершами!

Теперь у меня поднялись брови. Господь бог милосердный… Ведь Игорь так и не развеял дымку мистификации, которую я напустила на семейном обеде! Батя до сих пор считает, что я беременна от его сыночка! Нет, конечно, очень благородно со стороны Сергея Петровича позаботиться о возможном внуке, но… Надо ему сказать. Надо… Ох ты ж синяя птица счастья… Каким макаром сообщить о том, что Игорь разыграл родителей, пригласив для этого девушку, снятую за пять тысяч долларов для лишения девственности?

— Я понимаю, — промямлила, не в силах выдержать взгляд бати. — Спасибо, конечно, но… Ничего этого не нужно.

— Нужно, девочка, — с нажимом сказал он.

— Нет… Сергей Петрович, дело в том, что… Ну, мне, конечно, нравится Игорь, но мы с ним… Мы никогда не… В общем, у нас не было долгосрочных планов.

— Люба, мужики приходят и уходят, а дети — это навсегда, — уже жёстче прервал меня батя. — То, что вы с ним поругались, ещё ничего не значит. У вас будет ребёнок, и я ни минуты не сомневаюсь, что это ребёнок моего сына.

— Не было никакого ребёнка, — бросила я в сердцах. — Не спрашивайте ни о чём, пожалуйста! Я ляпнула просто так… Вот и всё.

— Я оставлю тебе свою визитку, девочка. Не стесняйся и звони, для внука я сделаю всё — и это не пустые слова.

Батя положил на стол картонку, пару банкнот, поставил на них пустую кружку и встал:

— До скорой встречи.

Я только головой покачала. Тоже мне, дед! «У вас будет ребёнок!» Мне лучше знать — будет или не будет… Так и слушать не стал… Ну и ладно, всё равно звонить я ему не собираюсь. Забрав деньги и визитку вместе с кружкой, пошла к бару. Меня там встретили две пары любопытных глаз. Анечка не выдержала первой:

— Ну? Кто это был? Рассказывай!

— Так, никто.

Я протянула деньги Женьке:

— Чаевые в общую кинь.

— Темнишь ты, Любочка, — покачал головой бармен. — Гуляла где-то неделю за свой счёт, а теперь к тебе бандюганы приходят…

— Он не бандит, а бизнесмен, — возразила я, делая вид, что собираюсь ударить парня пустой кружкой.

— А это, конечно, в нашей стране две абсолютно разные вещи! — усмехнулся Женька, уклоняясь и сгребая к себе деньги. Анечка вздохнула:

— А ничего такой папик, симпатишный…

— Иди работай, женщина! — повысил голос бармен. Анечка скорчила рожицу и отвалилась от стойки.

Моя смена закончилась через час. Вышла на улицу в странном настроении. Батя хотел, как лучше, но только всё испортил. Я же уже почти забыла об Игоре — и на тебе! Я уже бросила его номер в чёрный список, решила забыть ту чудесную неделю, проведённую с парнем мечты, но мне жестоко напомнили о его существовании… Не хочу думать, не хочу вспоминать. Приду домой и лягу спать. Пусть мне приснятся тёплые сны, в которых рядом будут мелкая и сестра.

Когда я добралась до дома, у меня поджимало желудок. На работе я почти никогда не ела, потому что стоимость обедов у нас автоматически вычитали из зарплаты, хотя и без наценки, но всё равно дороговато. Бросив ключи на полочку под зеркалом, я скинула кроссовки, даже не заботясь о том, чтобы убрать их в шкафчик, стащила носочки и прошлёпала босыми ступнями на кухню. Нажала на кнопку чайника, на автомате приготовила заварку в чашке, открыла холодильник. Боже, как хочется спать! И есть… И чая, но спать… Спать, наверное, больше. Нет, есть тоже. Так, сделаю яичницу, чай, разложу диванчик и прямо от тарелки плюхнусь на подушку. По-моему, отличное решение.

Я клевала носом под мерное шипение яиц на сковородке, то и дело касаясь горячей чашки, чтобы не спалить квартиру, уснув. Наконец, встряхнулась и выключила газ. Переложив яичницу на тарелку, хотя и хотелось слопать её прямо со сковородки, села, взяла вилку, наколола кусок белка и открыла рот…

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Да что ж такое! Поесть не дадут бедному человеку, уставшему после работы! А может, не двигаться, и гости сами уйдут? Я замерла, прислушиваясь. Вроде тихо. Снова подняла вилку…

Звонок повторился. Громкий, требовательный, долгий. Блин. Блин, блин, блинский блин!

Я встала и пошла открывать. Всё равно не отвяжутся.

За дверью, в тёмном и душном коридоре, который мыли раз в две недели, стояла, брезгливо морщась, мадам маменька Игоря.

— Здрасьте, — на правах хозяйки вежливо, хотя и растерянно сказала я.

— Значит, тут живёт официантка Люба из Тихвина, — даже не вопросительно, а утвердительно ответила маменька и вошла в квартиру, каким-то ментальным воздействием отодвинув меня с пути. Огляделась. Даже на потолок глянула. Хмыкнула так, что я и сама подняла взгляд — мало ли, может, там труп привязан, а я и не заметила. Маменька обернулась, поправив массивную брошь на отвороте модной блузы, покрепче сжала ручки сумочки и покачала головой:

— Я вижу тебя насквозь, милочка. К гадалке не ходи. Одна из этих прожжённых авантюристок, которые постоянно охотятся за деньгами богатых мальчиков!

Если бы я и хотела ответить, у меня просто не оказалось слов. Сначала батя, теперь маменька… У них что, коллективное помутнение рассудка?

— И ещё я уверена, что мой мальчик не мог быть столь неосторожным, даже если в какой-то момент был неразборчив в связях. Твой ребёнок не может быть от него, поэтому я прошу больше не тревожить Игоря!

Хоть бы договорились, прежде чем приходить ко мне… Я по-прежнему молчала, не зная, что сказать на всё вот это вот. В мозгу забрезжила светлая мысль, что в семействе Игорька сейчас не самое спокойное время. Мнения экспертов разделились, но непонятно, как к этому относится сам подозреваемый в неразборчивости связей. Ладно, что от меня хочет старая карга-аристократка?

— Ты не получишь ни рубля из его денег, ни одного квадратного метра жилья, поняла? Но я понимаю твоё положение.

Она снова оглядела коридор, который нуждался в косметическом ремонте, и раскрыла сумочку. На свет была извлечена чековая книжка. Маменька снисходительно молвила:

— Я дам тебе денег и возьму с тебя расписку, что ты не станешь предъявлять претензий к Игорю. Ни сейчас, ни после рождения ребёнка. Две тысячи долларов хватит?

Мне хотелось заржать, но я сдержалась. Никто не знает, каких усилий это стоило. Но маменька расценила молчание по-своему:

— Три? Это хорошая сумма!

Мысленный фейспалм.

— Пять тысяч долларов — моё последнее предложение! Больше не получишь, и не надейся!

Магическая сумма внезапно вывела меня из ступора. Зло мотнув головой, я распахнула входную дверь и сказала гостье:

— Знаете что, идите-ка вы на… Короче, уходите. И будьте так любезны больше никогда не появляться у меня дома!

— Ты пожалеешь, милочка! — маменька задрала тройной подбородок, но я настойчиво махнула рукой в сторону парадного:

— Попрошу вас идти вон!

С другим человеком я бы не церемонилась и рявкнула на уличном русском матерном, но из уважения к Игорю и его отцу сдержалась.

Маменька крепко сжала сумочку в руках, будто боялась, что я её ограблю, и чётким печатным шагом вышла из квартиры.

Закрыв дверь, я постояла несколько секунд, тупо глядя на замок. Потом задвинула защёлку и сказала громко сама себе:

— Нет, совсем уже охренела тётка!

И пошла мыть руки и доедать остывшую яичницу.

К счастью, мадам маменька Игоря не перебила мне сон. Походу, мне его сейчас уже ничто и никто не перебьёт. Я отрубилась, как только легла. Даже не помнила, что мне снилось.

Зато прекрасно запомнила, кто меня разбудил.

Телефонный звонок. Из Германии. Я поднесла телефон к уху и услышала радостный вопль сестры:

— Ура-а-а! Мы летим домой!

— Да ты что? — вежливо удивилась я со сна, а потом, уже окончательно проснувшись, резко села в постели: — Ты серьёзно? Когда?

— Сегодня! Господи, как я хочу уже оказаться дома, ты не представляешь! Конечно, здесь супер, и вообще, но, блин, как же дома хорошо!

— Я с тобой согласна. Слушай, а во сколько вы будете в аэропорту?

— Ща, момент… В час дня! Не вздумай приезжать, мы доберёмся на машине!

— Да конечно, не приеду, жди и надейся!

Даже без чая и кофе я почувствовала себя в приподнятом настроении, откинув одеяло, встала и глянула на часы. Девять утра. Ничего себе я поспала! Зато отдохнула… Аришка возвращается, будет не до сна — пока очнётся от перелёта, пока привыкнет к домашней размеренной жизни… Но я уже готова, я жду, я жутко хочу потискать мою мелкую!

— Ты лучше там приберись, чтобы мы не застали следы твоих оргий, и покушать приготовь!

Откуда-то сзади я услышала голос Николая:

— Пельменей, пельменей пусть купит!

Засмеявшись, я ответила:

— Да купила я пельменей, всю морозилку забила! И покушать приготовлю, говно вопрос! Ох, мне уже не терпится!

— А мне-то как не терпится! — затянула снова сестра. — Дома, дома-а-а, скоро мы будем дома! Ой, всё, отключаюсь, пришёл кардиолог с последним осмотром! Любка, не смей тащиться в аэропорт! Целую, пока-пока!

Ага, целую, чмоки в обе щёки, а мне пора начинать суетиться. Для начала я включила чайник и помыла посуду со вчерашнего ужина. Потом, заварив чифирёк, поставила вариться картошку и яйца — Аришка заслужила свой любимый Оливье! Пока всё кипело, прибралась в ванной комнате, ещё раз проинспектировала комнату, протёрла пыль у жильца и оделась. И ещё успела покрошить половину ингредиентов до выхода.

В аэропорт я приехала почти к часу. Продралась сквозь толпу встречающих, встала в уголке, то и дело посматривая на табло. Но Катька не сказала, каким рейсом они прилетят. Поэтому я понадеялась, что они не опоздают и выйдут через эти ворота.

В четверть второго диспетчер приятным женским голосом объявил о прибытии частного самолёта из Мюнхена. Я встрепенулась, высматривая за таможней своих родных девчонок. И улыбнулась, увидев прелестную троицу. Николай держал на руке задремавшую Аришку, а в другой держал две сумки. Катька волочила чемодан на колёсиках. И заметив, как эти двое смотрят друг на друга, как Николай невзначай касается плеча сестры, а она поднимает на него доверчивые глаза, поняла — я потеряла жильца. Теперь денег от него за комнату не дождёшься…

Помахала им рукой раз-другой, и они меня заметили. Катюня показала паспорт издалека. Ну да, таможня. Надо ждать.

— Люба!

Чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав знакомый голос. Обернулась с намереньем врезать по лбу, но сдержалась. Какая-то я стала сдержанная — аж противно…

Игорь смотрел на меня с улыбкой, сунув руки в карманы короткого пальто, потом сказал:

— Привет.

— Что ты тут делаешь? — с недовольством спросила я.

— То же, что и ты, — ответил он, кивнув в сторону таможенного контроля. — Я звонил тебе, а ты не отвечала.

Я вздохнула. Смотрела в глаза и не понимала, что чувствую. Вроде бы… Господи, какой он красивый… И пальто так идёт к лысой башке, и глаза блестят, как раньше, когда мы были… вместе. И что-то зашебуршало в животе — прилив желания, а потом в груди — сердце затрепетало. Какие шаблонные слова, какие избитые метафоры… Но блин… Как объяснить ему, что произошло? Как сказать, что не хочу так… Не хочу быть куклой, которую можно положить в шкаф…

— Наверное, это потому, что я бросила тебя в ЧС, — ответила, стараясь говорить спокойно.

— Почему? — изумился Игорь. — Тебе было хорошо со мной, малыш…

— А тебе, дорогой? Тебе было хорошо со мной?

Он кивнул, не понимая. А я покачала головой:

— Мы провели с тобой восемь дней. Представляешь? И ты ни разу — ни одно маленького разика — не сказал мне, что любишь или что как-то видишь наши отношения в будущем. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю… Нет, не понимаю! Подожди, малыш, ты меня… кидаешь?

Он выглядел растерянным. Господи, Игорёк, тебя что, никогда женщины не отшивали?

— Стоп-машина, Игорь! У нас было деловое соглашение, так? Ты помог мне, ты мне настолько помог, что я буду благодарна тебе всю жизнь, и не только я, но и вон та маленькая девочка на таможенной стойке, — я махнула рукой в сторону своих, — и моя сестра тоже. А потом я помогла тебе — знаю, что помогла, потому что ты снова генеральный директор, и обвинения сняты. На этом наши отношения как-то сами собой закончились.

Он нахмурился. Я покачала головой:

— Я никогда не думала, какие имена дать нашим детям, и не примеряла свадебное платье. Так что извини, давай разойдёмся каждый в свою жизнь. Ты к своим правильным и обеспеченным невестам, а я — к своей маленькой семье. Если хочешь, можешь сделать селфи с Аришкой, чтобы запостить на свою страничку в фейсе или на сайт фирмы… Но потом мы поедем домой и будем просто жить так, как и раньше жили. Договорились?

— Люба, я…

— Извини, — я улыбнулась вежливо, и бог знает, чего мне стоила эта улыбка, — мне надо встречать девчонок. А, и скажи своим родителям, пожалуйста, что беременность — это шутка.

— Люба, да подожди же! Давай начнём всё сначала!

Глянув ему в глаза — такие знакомые, такие любимые, красивые голубые глаза — я ощутила в душе огромное желание начать всё сначала, но подавила его. С трудом, но подавила. Как объяснить, что всё не так просто?

— Как? Здравствуй, Люба, я Игорь? Это пошло, и работает только в мелодрамах… Ты можешь всё купить, водить девушек в ресторан, но мне не нужны рестораны и подарки. Пока ты это не поймёшь, ты не узнаешь, как завоевать чьё-то сердце.

Я отвернулась и пошла поближе к заграждению, надеясь, что Игорь не последует за мной. Не обернулась, хотя и хотелось. Отдалилась. Отделилась. Отрезала кусочек сердца. Потому что знала — ничего хорошего из наших с Игорем отношений не выйдет.

Правило 25. Гнись, но не ломайся

— Любка, ну, ты идёшь?

Я оглянулась на Анечку и покачала головой. Конечно, вместе веселее ехать в метро, но мне надо зайти в кондитерскую. Обещала Аришке купить её любимые пирожные. Последние анализы показали совершенно здоровое сердечко. Конечно, надо продолжать пить лекарства, но доктор Колосков уверил нас, что вскорости и их можно будет прекращать. Поэтому мы решили устроить вечером пир на весь мир. Катюха приготовит мясо по-французски и оливье, а с меня десерт.

Забежав в «Север», я купила десяток маленьких овечек из печенья для мелкой, а для нас — набор пирожных, и вышла обратно на Невский. Чуть-чуть подумала и завернула в «Буквоед». Надо себе иногда устраивать маленькие праздники и даже не по поводу, а просто так. Походив между стеллажей несколько минут (нет), выбрала для себя книгу из серии «Метро 2033» с говорящим названием «Питер», а для Аришки — сказки про Земляничную Фею, оплатила и вышла на шумную улицу. До «Маяковской» пять минут ходу, а там как раз почитаю…

Чёрный джип тормознул рядом со мной почти у метро, и худощавый круглоголовый мужчина выскочил, догнав меня:

— Добрый день, Любовь Валентиновна!

— Здравствуйте, Андреич, — с прохладцей ответила я. — Опять?

— Снова, — покаялся он. — Садитесь, пожалуйста, я отвезу вас.

— Мы уже говорили на эту тему. Не будем повторяться.

— У меня распоряжения, Любовь Валентиновна…

— А у меня принципы, Андреич, — усмехнулась я. — Скажу ещё раз: я никуда с вами не поеду ни сегодня, ни завтра, ни вообще… Никогда.

— Мне велено подвозить вас до дома с работы. И на работу. Велено, понимаете? Я человек маленький…

— Не прибедняйтесь, пожалуйста. Да и неважно это… Игорь меня не интересует. И подкаты его тоже.

Андреич снял фуражку, провёл ладонью по стриженой голове и кашлянул:

— Я не в курсе ваших… тёрок, но знаю, что он виноват перед вами. Раскаивается, хочет извиниться, но не знает как.

— Раскаивается он… — пробормотала я. — Не знает он… Мало ли…

Лицо Игоря всплыло в памяти, его улыбка, тёплый взгляд. Словно почувствовала его ладони на своих плечах… И снова стало больно. Так больно… Опять. Когда же я смогу забыть и жить дальше? Когда он отпустит меня?

— Андреич, я вас очень уважаю, вы замечательный человек и хороший водитель, но Игорю скажите, чтобы вас больше не присылал. Он мужчина и должен вести себя, как мужчина. Мне не нужны деньги, подарки, цветы и прочая ерунда. Мне нужны поступки.

И, не прощаясь, я пошла ко входу в метро. Только сердце разбередил… Всё-таки Игорь не способен думать о других, только о себе и своём удовольствии. Разве трудно понять, что мне плохо без него, что я страдаю от всего, что произошло, а он, видите ли, не знает, как извиниться! Эгоист. Не нужно было впускать его в своё сердце. Но кто же знал…

Когда я открыла дверь и бросила ключи на полочку под зеркалом, на меня мгновенно накинулся ураган Арина. И это было новостью. Раньше Аришка никогда не бегала, никогда не прыгала. Она словно инстинктивно себя берегла от нагрузок. А теперь… Она стала просто нормальным ребёнком. И эта нормальность иногда меня пугала. Но только в первые секунды — ведь время её болезни было ещё так близко!

Подхватив племяшку на руки, я выдержала её натиск по поводу «чёкупила» и «аигрушку?» и пошла на кухню. Там, как и в последние несколько недель, царила полнейшая идиллия. Николай и Катька ругались.

— Куда ты ставишь?! Убери это со стола!

— Ну, Кать, это же просто сверчки…

— Не хочу этой гадости на моём столе!

— Не тараканы же!

— Не хватало! Ариша, иди помой ручки, зайчик! Коля, убери коробку со стола, иначе не получишь обеда!

— Что за война? — со смехом я села на табуретку, отпустив мелкую в ванную.

— Люба, он сверчков держит в холодильнике, ну представь! — возмутилась Катерина, уперев руки в бока. — Ты можешь есть суп, зная, что рядом стояла коробка с живыми сверчками?

— Знаешь, я бы сейчас заточила бы супца даже СО сверчками, — выразительно ответила я, и Николай заржал со своего места на моём диванчике:

— Во, свой человек! Любаня, дай пять!

Он протянул руку через стол, и я шлёпнула его по ладони. Потом спохватилась:

— Я же пирожные купила, сейчас… Кать, поставь в холодильник, а?

— Ну вот зачем деньги тратишь на ерунду, — машинально пожурила сестра и умилилась: — Ой, мои любимые! Ой, дай одну пироженку, а?

— В холодильник, — строго повторила я. — Коля, будь хорошим мальчиком, устрой уже где-нибудь своих сверчков, а то есть охота…

Шлёп-шлёп маленькими лапками по линолеуму заставили меня обернуться. Лариска подобралась совсем близко к кухне, хотя ей туда вход был запрещён, и Катя погрозила ящерице ложкой:

— Иди отсюда! Мало мне сверчков!

— Лялиська-а-а!

Аришка, наученная Николаем, кричала шёпотом, широко расставив ручки. Но ящерица не пожелала обнимашек, а просто вскарабкалась по ноге Аришки на её плечо, устроилась на нём большой уродливой башкой и замерла. Катерина закатила глаза, но ничего не сказала. Зато Николай сказал:

— Давайте уже обедать, а? Мне ещё сайт пилить, так что…

В общем, всё как всегда. Ну, всегда… в смысле уже две недели. Николай переселился в комнату сестрёнки после того, как я пару раз спалила Катьку, которая прокрадывалась через коридор по ночам. Поругав обоих, велела не вести себя по-детски и жить нормально. В этом у меня был и свой расчёт. Поскольку мы решили больше не брать жильцов, вместо диванчика на кухне я спала теперь в отдельной комнате. На нормальной кровати. И только бог знает, какое это счастье — спать на кровати!

Передо мной появилась тарелка с куриным супом, точно такая же встала с другого конца стола, и Николай шумно вдохнул запах:

— Нямка! Катюнька, я тебя обожаю! Ты готовишь, как богиня!

— Ладно тебе, — сестра шлёпнула его по плечу с невыразимой нежностью, и я улыбнулась в ложку. Катьке повезло. И Аришке. И Коле. Когда он, наконец, разведётся, я смогу быть свидетельницей на свадьбе сестрёнки. А девочки в кружевных платьицах — Аришка и Колина дочь Настя — будут нести фату и кольца…

Я даже не успела попробовать суп, как в дверь позвонили. Катька нахмурилась:

— Люб, к тебе?

— Я никого не жду.

— Пойду открою, — решил Николай, но я отмахнулась:

— Сиди там, мне ближе.

Открыв дверь, уставилась на крепкого парня в форменном комбинезоне:

— Здравствуйте.

— Здрасьте, — он утёр пот со лба и глянул в лист бумаги, который держал в руках: — Егорова Любовь?

— Да, это я, а что…

— Доставка, распишитесь.

Озадаченным взглядом я смерила две объёмные коробки и протянула:

— Я ничего не…

— Егорова Любовь Валентиновна? — уточнил парень. — Квартира четырнадцать? Дом шесть?

— Да, но…

— Вам доставка, будете принимать?

В его глазах заплескалась вселенская тоска от мелькнувшей необходимости тащить коробки обратно с четвёртого этажа, и я пожала плечами:

— Ну, буду, наверное.

— Распишитесь вот тут! — сразу же повеселел парень и сунул мне бумагу с ручкой. Поставив росчерк напртив своей фамилии, я спросила:

— Что это хоть?

— Я не знаю, — он мотнул головой, уходя, — я только доставкой занимаюсь.

Оставшись наедине с коробками, озадаченно погипнотизировала их с надеждой, что незаказанный заказ сам заползёт в квартиру, но ничего подобного не случилось. Пришлось напрячься и затащить в коридор тяжёлые коробки. Господи, мне что, прислали кирпичи? Интересно, кто у нас такой шутник?

— Что это такое? — любопытно спросила Катерина, выглянув из кухни.

— Веришь или нет, я не знаю. Дай нож.

Мне протянули требуемое, и я решительно вспорола клейкую ленту, которой была заклеена верхняя коробка. Откинув картонные створки, застыла, не веря своим глазам. Кирпичи, как же…

— Ну? — Катька сунулась носом в коробку. — Это что, швейная машинка?

— Господи… Кать, это же Голден Вил! Это же… блин, для кожи!

— Для сумок, что ли?

— Для всего! Это же маст оф зе маст! Блин… Тыща триста баксов…

— Ты купила машинку за тыщу триста баксов? — растерянно спросила сестра. Николай тоже высунулся из кухни:

— Кто что купил за тыщу триста баксов?

— Точно не я! — решительно отказалась. — Но, думаю, что знаю, кто именно.

Игорь.

Конечно, это деньги… Много денег. Я даже вижу его в салоне дистрибьютера с чёрной банковской карточкой в руке: «Только самое лучшее, цена не имеет значения»… Блин! Блинский блин… Я не могу принять это! Слишком дорогой подарок, но какой классный! Руки чешутся распаковать и попробовать, хоть одну строчечку… Хоть два стежка! Ы-ы-ы-ы…

— Твой олигарх, что ли? — вернула меня на бренную землю Катя. Я кивнула со вздохом:

— Пытается помириться. Но я его просила — без подарков! Поступками!

Катька оглянулась на Николая и оттащила меня дальше в коридор, пихнула к стенке и зашипела:

— Любка, я уже тебе говорила, что ты дура, когда ты с этим своим поссорилась, но теперь я просто тебя придушу, потому что ты безнадёжна и не должна размножаться!

— Катя, ты ничего не понимаешь…

— Где уж мне уж! — она вздёрнула нос и продолжила горячим шёпотом: — Поступков тебе захотелось! А ты помнишь, как ты смотрела на такую машинку на сайте и чуть не плакала, потому что всегда мечтала шить на такой? Помнишь?

Я упрямо решила не отвечать. Катька толкнула меня острым кулачком в плечо:

— Это твоя мечта! Человек тебе подарил твою мечту! А ты, дура, нос воротишь! Поступки ей подавай! Это — поступок! Не тысячу триста идиотских вонючих роз, а дорогую профессиональную швейную машинку! Он тебе в руки дал хлеб и показал, что думает о тебе! Ты же ему говорила, о чём мечтаешь?

— Говорила, — неохотно призналась я, понимая, что сестра, как и часто, права. — Как-то упомянула, что хочу открыть ателье-бутик, но это очень дорого и не потяну…

Говорила… Когда мы с Игорем лежали утром после тёплого ласкового секса в смятой постели, обнявшись и нежась во влажных объятиях. Я и забыла об этом разговоре, а вот Игорь не забыл…

— Так вот теперь закрой рот, иди распакуй машинку и почеши о неё свои трудолюбивые ручонки! Поняла? И запомни: мужик, который думает о тебе и дарит подарки по твоему вкусу — редкий и исчезающий вид мужика. Его надо беречь, холить и лелеять, а не совать в чёрный список!

Фыркнув напоследок после такой речи, Катерина отпустила меня и ушла на кухню. Оттуда послышался её милый голос:

— Коль, пельмешки будешь? Я купила с грибами, тебе такие понравились в прошлый раз.

С улыбкой я покачала головой. Моя сеструха… Ну как она может быть всё время права, а я дура? Как так получается? Конечно, она бы всё равно меня уговорила оставить машинку — такие деньжищи! Но Игорю я звонить не буду. Пока. Наверное… Нет, точно не буду. Сейчас мне уже даже немного стыдно за своё выступление в аэропорту. Однако я никогда и никому в этом не признаюсь. Тем более, Игорю.

Полчаса мне понадобилось, чтобы распаковать обе машинки, а потом я зависла. К ним прилагались специальные столы, которые, хотя и укороченные, в мою комнату не влезут. Даже если я вынесу оттуда комод и шкаф. Которые, кстати, поставить тоже некуда. Мы собрались семейным советом и немного поспорили, как попробовать переставить мебель, а может, и экспроприировать у матери немного места. В пылу спора я чуть не пропустила телефонный звонок. Но успела ответить:

— Алло?

— Егорова Любовь Валентиновна?

— Да, это я, — подтвердила с неким мрачным предчувствием.

— Вас беспокоят из агентства «Мегаполис», — зачастил женский голос. — Я хотела бы узнать, когда вы сможете подъехать для передачи ключей, кодов охраны и подписания контракта страховки.

— Простите, здесь какая-то ошибка, я не знаю, о чём вы говорите.

Толкнула в бок Катю, шлёпнула по плечу Николая, чтобы замолчали, и услышала в ответ все свои паспортные данные. Женщина спросила:

— Это вы?

— Да, это я, но…

— На ваше имя оплачена годовая аренда торгового помещения в «Перинных рядах». Необходимо только встретиться в удобное для вас время, и я вам всё покажу, отдам ключи и договор аренды.

Я помолчала пару секунд, потом поставила громкую связь на телефон и взглядом спросила у сестры: ну, а сейчас что ты скажешь?

— Извините, я вас плохо расслышала, можете повторить?

Женщина терпеливо объяснила цель звонка ещё раз, и Катька только развела руками. Николай хмыкнул. Да уж, помощники…

— Простите, но я не буду с вами встречаться и никакое помещение принимать не буду. Кто вообще оплатил аренду?

— Этот человек просил сохранить анонимность, — ответила женщина. — И ещё он предупредил, что, скорее всего, вы отреагируете именно так, поэтому распорядился, чтобы я звонила вам каждый день в это время.

— А я вас…

— А если вы заблокируете мой номер — у меня инструкция посылать вам каждый день заказное письмо с просьбой встретиться для принятия ключей и кодов охраны, — очень вежливо и мило опередила меня агент.

Я молча глянула на своих. Катька улыбалась, словно подкалывая: «Я же тебе говорила!» Николай только покивал с умным видом, с умной мордой, а потом поднял оттопыренный большой палец в воздух. Вот засранцы оба! Но мне-то что делать? Площадка в Перинных рядах — это как швейная машинка. Это маст оф зе маст… Но блин! Теперь от звонка Игорю не отвертеться… И по голосу агента прямо чувствуется, что она начнёт доставать меня каждый день…

— Хорошо, давайте встретимся завтра. Я свободна с утра.

— В десять в торговом центре? — ухватилась за возможность женщина. — Давайте у главного входа, если не найдёте меня — позвоните по этому номеру!

— Договорились, — мрачно ответила я и сбросила звонок. Посмотрела на Катерину, перевела взгляд на Николая, сказала тихо:

— Вы меня убиваете.

— Мы тебя любим, — ласково фыркнула Катя и обняла меня. А Николай весело добавил:

— И мебель двигать не надо! Я пошёл работать, а вы бы, девки, посуду помыли, что ли…

Только и осталось, что профейспалмить.

Мы всё же пошли мыть посуду, усадив Аришку за купленную мною книжку. Катя мыла, я вытирала и складывала в шкафчик. Сестра не переставала ворчать:

— Нет, я не могу представить, как можно быть такой противной! Такой мужик, такой представительный, умный, при деньгах, и к тому же сам по себе приятный и заботливый… А ты, Любка, всё чёта вредничаешь, чёта морщишься… Не могу понять, кто тебя так воспитывал? Уж точно не я…

— Кать, отвали, солнце! — не выдержала я после десяти минут подобного давления. — Ты не знаешь, как всё начиналось.

— Начиналось, Люба, всё с того, что этот парень оплатил не только недостающую часть на операцию мелкой, но и перелёт на частном самолёте в Германию и обратно, с медсестрой и реанимацией на борту, — припечатала Катя, не глядя на меня.

— Ладно, мы же не знаем, почему он это сделал… Может, какая-то личная история? А со мной это вовсе не связано…

— Не связано! — с какой-то безнадёгой повторила она. — Да конечно же связано! Он тебе сделал приятно, а не просто девочке с улицы! Тебе, дурочка с переулочка… А теперь вон старается! Даже не знаю, в чём он провинился перед тобой, но даже если бы он изменял тебе с половиной города, я бы его простила.

Изменял… Игорь мне не изменял, в том-то и дело. Игорь просто ушёл, не сказав ни слова. А потом эта Алина… Почему я не настояла на разговоре с Игорем? Потому что не хотела навязываться, вот и всё. Потому что прекрасно понимала разницу между мной и Алиной. Да и маменька Игоря мне всё подробно объяснила. Но мой бывший рабовладелец и первый мужчина отчего-то решил заново меня добиться. Отчего же? Я так хороша в постели?

— Слушаю, — сказала моя сестрица, и я очнулась от мыслей. Катьке кто-то позвонил. Глянув на неё машинально, я удивилась. Лицо сестры менялось на глазах. Сначала вытянулось, потом покраснело, потом всё сморщилось, а потом она сказала совсем новым, непривычным тоном:

— Да, конечно, даже не сомневайтесь, завтра в девять утра я буду у вас! Да, с паспортом и трудовой книжкой, конечно! Обязательно! Спасибо! До завтра!

Сбросив звонок, Катька подняла на меня глаза и пробормотала:

— Я туда не отправляла резюме… А они меня взяли на полный рабочий день…

Она побледнела так, что я даже испугалась:

— Кать, возьми водички выпей! Кто взял-то?

Она искала работу с самого своего возвращения из Германии. Решила больше не сидеть дома, тем более что Аришке уже лучше. Малявку мы планировали отдать в садик с сентября, правда, его тоже надо было найти… Но ни поиски работы, ни поиски садика не увенчались успехом до сегодняшнего дня. И вот мою сестрёну кто-то оглушил чуть ли не до потери сознания…

— Милавица, Люб… Милавица на Нарвской!

Катька шумно выхлебала стакан воды из-под крана, поморщилась и спросила:

— А у нас есть что покрепче?

Я только пальцем у виска покрутила:

— Ну, позвонили тебе, ну и что?

— Как что? Я же не отправляла резюме! Я вообще к ним не совалась без опыта!

— Игорь, — пробормотала я. — Кроме него, больше некому…

Катька уставилась на меня широко раскрытыми глазами, потом сказала очень тихо и очень чётко:

— Если ты не вернёшься к нему, я лично, вот этими руками, — она подняла перед собой скрюченные пальцы, — у-да-влю.

— Вот если он найдёт Аришке садик… — протянула я с улыбкой.

Катька отмахнулась:

— Да даже и без садика… Вот слушай, если ты ему не дашь, я дам!

Она глянула на меня сердито, и через секунду мы уже хохотали в голос. Даже Николай припёрся с недовольной рожей:

— Э, девицы! Вы мне работать не даёте! Даже Арина ведёт себя прилично — сидит и раскрашивает… А вы, две здоровые кобылы, маетесь дурью!

— Сам ты кобыл! — весело ответила Катька. — Я завтра на работу выхожу, вот и будешь сидеть с Аришкой целый день!

— Да ты что?! — удивился парень. — Кто тебя только взял?

— Кто надо, тот и взял, — загадочно улыбнулась сестра, манерно поправляя прядку волос. И у неё снова зазвонил телефон.

Я профейспалмила:

— Кать, вангую — это из садика звонят, у них внезапно нашлось место!

Конечно, я шутила, но сестрёна, ответив на звонок, посмотрела на меня испуганно и ответила в трубку:

— Да, разумеется, мы ещё хотим в ваш садик!.. В понедельник? Конечно! В понедельник в восемь утра, как штык! Спасибо… А… Скажите, это у вас просто вот так вот освободилось место?.. А, понятно… Нет, просто спросила! Спасибо ещё раз! До свидания.

Она отключилась и пробормотала:

— Ну, конечно, вот так взяли и ввели новую единицу… Случайно. Сегодня.

А я покачала головой:

— Ладно, так и быть, я согласна переговорить с Игорем. Походу, заслужил.

День я провела за судорожным осознаванием того факта, что теперь мне есть где работать над сумками, на чём работать, над чем работать, но не хватает материала. Поэтому, устроившись по привычке на кухне, поставив рядом уже распакованную, но ещё не опробованную машинку для кожи, я плотно зависла на телефоне. Авито, Алиэкспресс, а ещё оптово-розничные склады… Мне уже хотелось всего, сразу, чтобы можно было придумывать на ходу, кроить, метать, шить! Нужны и молнии, заклёпки, пряжки, карабины, кнопки… Подкладочная ткань, о-о-о! Нужно всё, много, а вдруг мне в голову придёт гениальная идея, а штучки нету… А ведь придётся потратиться на рекламу! Ладно, сайт мне по блату сделает Коля, а я ему сварганю удобную сумку для ноута и планшета. Но всё равно надо как-то пиариться в интернете и по городу… Сплошные проблемы! Но такие… вкусные, что ли, приятные! У меня будет своё ателье!

Катя пришла из своей комнаты и встала посередине кухни. Просто встала, глядя на меня. А я её сперва даже не заметила. Была слишком занята фурнитурами… А когда заметила, спросила, наморщив лоб:

— Что?

— Ты издеваешься? — осведомилась сестра. — Ты на какой планете живёшь, дитя моё?

— На планете Земля, а что?

Без слов Катерина подошла к окну, отдёрнула занавеску и открыла створку окна, подвинув герань в горшке. Словно очнувшись, я увидела, что на улице уже вечер, уже темнеет и накрапывает дождик. А ещё…

Кто-то орёт за окном. И не просто орёт, а орёт песню.

— А любовь зараза не даётся сразу… Подарил ей розы, подарил сирень…

Я вскочила, чуть не уронив машинку, оперлась на подоконник, погрузившись в сумрачную влажную высь города. Вдохнула воздуха, которого резко перестала хватать, когда увидела у подъезда фигуру парня. Он был в костюме, держал гитару, рядом с ним стоял чёрный джип, на крыше которого лежали розы вперемешку. Игорь заметил движение, задрал голову и проорал на всю улицу продолжение, безжалостно терзая струны:

— А любовь зараза, не даётся сразу, под окном у Любы шляюсь третий день!

Катя заметила:

— Это уже вторая песня. Ты правда не слышала? Я думала, ты просто не хочешь показываться…

— Я увлеклась, — с улыбкой ответила, прячась за шторку. Отчего-то идиотская песня обрадовала меня больше, чем все сегодняшние подарки. Господи, кто-нибудь точно вызовет полицию… Разве можно так орать?

А Игорь закончил песню про Любу и, глотнув воды из бутылки, затянул песню… про Любу:

— По любви ли или от волненья… Я сгораю, ищу спасенья… Ты смеёшься, дуешь губы! Я нормальный, поверь мне, Люба!

Катька шуганулась от окна, пытаясь проржаться, а я только шикнула на неё:

— Перестань! Услышит же!

— Любка, если это не поступок — серенада под окном, — задыхаясь от смеха, прорыдала сестра, — то я уже не знаю, что тебе нужно!

— О-у-о, йе! О-у-о, йе! Я задену тебя за живое! — завыли под окном. Я зажмурилась, стараясь не хохотать, но это было невозможно, поэтому уже через секунду мы с Катькой ржали в унисон. А песня неслась над вечерним городом, пугая ворон и сердя дождевые тучи:

— О-у-о, йе! О-у-о, йе! Идеальным я буду с тобою, Люба!

— На твоём месте я бы никогда не ходила с ним в караоке, — утирая слёзы, посоветовала сестра. В кухню зашёл Николай:

— Хозяйканама, на твоём месте я бы пригласил сего менестреля в дом. А то ещё вдруг гроза грянет… Дождь он уже вызвал!

— Уйди ты, ради бога! — отмахнулась Катя, снова осторожно выглядывая в окно. — Интересно, сколько у него песен в запасе?

— Ты шикарна! Я красивый! Без тебя мне! Невыносимо! — настойчиво орал Игорь, а я стояла за шторкой и улыбалась. Внутри всё словно наполнилось жидким солнечным светом, который, казалось, мог согреть даже Северный полюс. Пусть поёт ещё, а я послушаю… Это всё-таки очень весело!

Но соседи, походу, оказались против. Женский голос слева крикнул сипло:

— Любка, если тебе такой мужик не нужен, я заберу!

Игорь аж поперхнулся, но мужественно продолжил серенаду:

— Сделай шаг, ближе, ближе! Сердца стук ты слышишь, слышишь?

— Любка, ёжтвоюмедь, — пробасил сосед со второго. — Услышь уже, а то некоторым завтра на работу! Пожалей парня, вон как старается!

— Правда, Любк, зови его чай пить, — согласилась и Катя. — Не дело так долго держать под окном…

— Я ещё не насладилась песней, — попыталась я упрямиться, но Николай подтолкнул меня к окну:

— Давай-давай, а то заберут в полицию!

Я махнула рукой Игорю, и он прижал струны ладонью, оборвав песню на полуслове. С улыбкой крикнула:

— Не промок? Поднимайся.

— По водосточной трубе? — как-то обречённо спросил Игорь, укладывая гитару на заднее сиденье джипа и сгребая часть роз с крыши. Я фыркнула:

— Нет уж, а то ещё свалишься… По лестнице, как все нормальные люди!

Мой бывший рабовладелец облегчённо вздохнул — я увидела это даже с четвёртого этажа — и, пикнув сигнализацией машины, быстро пошёл к парадному. Катя щёлкнула кнопкой чайника и скользнула к Николаю:

— Пошли, милый мой, ты мне скачаешь новую серию «Сплетницы»?

Когда они скрылись в комнате, прихватив и Аришку, и Лариску, я пошла открывать дверь. Через минуту появился Игорь. Он подошёл, глядя исподлобья, и протянул мне розы. Приняв цветы, я сунула нос в середину нежно-бархатистых лепестков и пробормотала:

— Ну, и зачем весь этот цирк с клоунами?

— Я так ужасно пою? — оскорбился он.

— Ну… Мне посоветовали не водить тебя в караоке, — со смешком ответила, боясь взглянуть ему в глаза.

— Что жил, то зря, — Игорь покачал головой и шагнул ко мне: — Малыш, ты меня простила?

Я увидела его глаза совсем рядом, заглянула в их манящую прозрачность, потерялась. «Даже если бы он изменял с половиной города…»

— А есть за что прощать?

Он пах влагой летнего дождя, обострившей аромат знакомого одеколона. Мне захотелось прижаться к Игорю всем телом, забыться, как раньше… Но, даже если мне не терпелось его простить, надо было узнать, за что.

— Я не спал с Алиной. Я знаю про фото, которое она тебе послала. Но я не спал с ней, клянусь всеми своими активами!

— Она была голой… — сказала я, старательно занимаясь расправлением лепестков на розах.

— Она была идиоткой, — отрезал Игорь. — В тот день отец пригласил своих бизнес-партнёров с семьями, и мы нехило бухнули по поводу моего возвращения. А Алина как раз…

— Дочь одного из партнёров, — кивнула я. Хотелось верить.

— Когда ты позвонила, я спал с похмелья. Я не знал, что она ответила. И потом всё удалила — фотку, звонок… Потом, когда мать начала меня прессовать, потому что, возможно, Алиночка беременна от меня, заподозрил неладное. Ну и… эта идиотка раскололась.

Игорь шагнул ещё ближе, обнял меня, не обращая внимания на мнущиеся цветы, спросил тихо:

— Ты веришь мне?

— Верю, — сказала просто, а потом потянула в квартиру: — Пойдём пить чай с пирожными.

— Хорошо, — согласился он, и я увидела, как у него отлегло от сердца. — Но потом я увезу тебя.

— Куда?

— К нам домой. Люба… Главное, не отказывай мне сразу, подумай. Ты выйдешь за меня замуж?

Усмехнувшись, я спросила — чисто из природной вредности:

— А правила будут?

— Только одно, — он подарил мне нежный поцелуй, — любить меня искренне и всем сердцем.

— Ну, это я уже давно… — засмеялась и обняла его шею руками. — У меня тоже будет много правил. Пойдём, расскажу. Обещаю, тебе понравится.

Content

Гринь Ульяна Цена первой ночи

Цена первой ночи Ульяна Гринь

Переписка в ватсапе

Правило 1. Не ходи по улицам одна, не садись с незнакомцами в машину

Правило 2. Всегда запирай дверь

Правило 3. Советуйся только со знающими людьми

Правило 4. Шугаринг на ногах, ваксинг в области бикини

Правило 5. Всегда бери деньги вперёд

Правило 6. Пользуйся презервативом

Правило 7. Борись до последнего

Правило 8. Всегда находись в полной боевой готовности

Правило 9. Всегда задавай правильные вопросы

Правило 10. Везде чувствуй себя, как дома

Правило 11. Переделай все дела с утра и целый день свободна!

Правило 12. Если надо соврать, ври вдохновенно

Правило 13. Не спорь и не задавай вопросов

Правило 14. Всегда и во всём ищи хорошую сторону

Правило 15. Чувствуй себя красоткой

Правило 16. Не раскисай, а действуй!

Правило 17. Держи ушки на макушке, а рот на замке

Правило 18. На рабочем месте занимайся работой, а не сексом

Правило 19. Ни о чём не сожалей

Правило 20. Всегда будь гостеприимной хозяйкой

Правило 21. Мысли логически и действуй решительно

Правило 22. Проявляй смекалку и доброту души

Правило 23. Никогда не говори «прощай»

Правило 24. Начиная новую жизнь, избавься от старых знакомых

Правило 25. Гнись, но не ломайся