Надежда Волгина

Колдун

Пролог

Я сначала и не поняла, что же вижу такое под слоем грязи. Да и темнело в парке стремительно. Но на это что-то как раз падал лунный свет. И в этом свете оно красиво мерцало. Так красиво, что невольно привлекло мое любопытство. Ради такого я даже решилась остановиться, хоть и неслась по парку как ненормальная. Ну сами посудите – в городке с не самой спокойной криминальной обстановкой, в вечернем парке, да еще и на окраине девушке опасно находится одной. Так и ждала окрика прокуренным голосом: «Девушка, куда же вы так спешите?» А я всего лишь торопилась домой после изнурительного трудового дня. И сегодня был понедельник, а не пятница, когда в парке хоть гуляющие есть. Впрочем, в такую погоду даже по пятницам не гуляют – с неба сегодня весь день моросил противный холодный дождь, и ветер дул шквальными порывами. А к вечеру он еще и завывать надумал, что не добавляло мне храбрости.

Как бы там ни было, любопытство оказалось сильнее страха, и я склонилась над тем, что привлекло мое внимание. А потом еще и полезла в грязь пальцами. Каково же было мое удивление, когда подняла с земли небольшой крестик. Не золотой и не платиновый. И даже не серебряный. А стеклянный (позже я выяснила, что это хрусталь). А разве бывают стеклянные крестики?.. Недолго думая, я сунула крестик в карман и еще быстрее побежала домой.

До дому добралась без происшествий. Так думала я тогда. А через какое-то время поняла, что оно – происшествие и случилось со мной тогда в парке. Я нашла крест. И с этого момента моя жизнь изменилась далеко не в лучшую сторону.

Глава 1

– Что, опять? – сочувственно посмотрела на меня Олеся, когда я доставала из сумки новую упаковку колготок, чтобы идти в туалет и переодеваться.

Другие, те что были на мне сейчас, я умудрилась варварски изодрать в автобусе. Как это получилось? Да я понятия не имела – дыру на коленке увидела, когда уже вышла из автобуса. И так со мной случалось каждый божий день. Колготки рвались, сумку резали, каблуки ломались, а сама я частенько приходила на работу, с головы до ног улитая из какой-нибудь лужи лихачом-водителем… Не все одновременно, конечно, но поочередно с разнообразными вариациями. Например, вчера я умудрилась вляпаться в жвачку. И не наступить на нее, а подцепить в волосы. Как?! Ну разве что, кто-то специально мне ее туда выплюнул. Ну или ветер в момент плевка подул в мою сторону.

– Что такое не везет и как с этим бороться, – как можно бодрее постаралась улыбнуться я подруге и бодро зашагала к туалету, молясь, чтобы не встретить на пути туда начальницу.

Не встретила. Зато, получила нагоняй на обратном пути. Мол, расхаживаю тут по коридорам в рабочее время… В кабинет вернулась в еще более паршивом настроении. Олеся лишь подарила мне сострадательный взгляд, а все разговоры мы с ней по молчаливому согласию оставили до обеденного перерыва. Ну нельзя нам было даже разговаривать на рабочих местах. В нашей бухгалтерии за шаг влево или вправо полагался расстрел, а за болтовню в рабочее время и вовсе четвертование.

– Потопали на волю! – приблизилась к моему столу Олеся и сунула мне под нос циферблат своих наручных часов. – За переработку нам не платят.

Тут я с ней полностью была согласна. Не платили, но регулярно заставляли задерживаться на работе. А все потому что работы этой на кадровую единицу было слишком много.

– Кать, с тобой творится что-то ненормальное, – заявила Олеся, когда мы с ней удобно устроились за столиком в небольшой столовой, отстояв перед этим приличную очередь у раздаточной.

– Как будто я не знаю, – вздохнула я.

– Да нет, не знаешь. Вернее, не отдаешь себе в том отчета.

– Да ладно!.. – с возмущением посмотрела я на подругу. – Еще как отдаю! Иногда даже руки на себя наложить хочется.

– Еще чего! – замахала на меня руками Олеся. – Этого нам только не хватало. Но делать что-то нужно. Тебя как сглазили, честное слово. Ты только сумку в этом месяце покупала трижды. И зарплату у тебя сперли всю и в первый же день. Ты, кстати, вчера в церковь сходила? С батюшкой говорила?

– Была, – еще горестней вздохнула я.

– И что? Что он сказал?

– Посоветовал читать сто раз «Отче наш» и какой-то девяностый псалом…

– А ты, конечно же, ничего из этого не сделала? – усмехнулась Олеся.

– Олесь, я атеистка и не верю во всю эту чушь! И молитв я не знаю. Зря только время потратила.

– Если бы проделала все, возможно, и не зря. А так… – Олеся призадумалась. Я же предпочла приступить к супу, пока тот совсем не остыл. – Слушай, у всего должна быть причина. И твоя полоса невезения, да еще и такого явного, началась не просто так. Сколько уже она у тебя длится?

– Месяца два, наверное, – пожала я плечами, а про себя подумала, что еще столько же, и я свихнусь окончательно.

– А теперь вспомни, не ссорилась ли ты с кем-то перед этим?

– Да, вроде нет…

– Точно? Не проклинал тебя никто?

– Олесь, ну ты чего? Какие проклятья?

– Ну, ладно, не проклятья. Но, может, ты кому не угодила, случайно навредила… Или парня у кого отбила?..

– Кто! Я?! Олесь, я уже полгода ни с кем не встречаюсь. И ты об этом отлично знаешь, – еле сдержала я нервный смех.

Парней, кажется, отбивают у меня, а не я у кого-то.

– Ладно… это тоже отпадает. А цыганку перед этим ты случайно не встречала?! – осенило подругу. – Они на такое способны…

– Не встречала, Олесь, – перебила ее я.

– Ну… может вещь ты какую чужую случайно взяла… или нашла?..

Стоп! И тут меня осенило. Крестик! Я нашла в парке крестик, про который благополучно забыла, налюбовавшись им вдоволь. А примерно… ну да, где-то через неделю моя жизнь и перевернулась с ног на голову. Так перевернулась, что я и жизнью-то это сейчас могу назвать с натяжкой. Вот об этой находке я и рассказала Олесе, и по мере рассказа глаза у моей подруги становились все больше.

– Ты рехнулась?! – выпалила она, да так громко, что на нас в столовой обратили внимания все.

– Не ори, Олесь, – зашипела я на нее. – И почему сразу рехнулась-то?

Олеся так возмущенно пыхтела, что даже не сразу смогла заговорить.

– Кто?! Поднимает?! Чужой?! Крест?! – отчеканила Олеся так, что мне ее шепот показался громче военной команды.

– В смысле?

Я никак не могла понять, в чем именно она меня обвиняет.

– Нельзя поднимать крест с земли, понимаешь? – склонилась Олеся над столом и зашептала теперь очень торопливо. – Это чужой крест, чужая карма. Подняв его, ты взяла на себя чужие грехи и их последствия. Да это еще хуже сглаза или проклятья, потому что мы даже примерно не знаем, чей это крест, и насколько он тяжел!

– О, господи! – простонала я. Как же я устала от всей этой суеверной чепухи. – Олесь, это просто крестик. Да я и не знала, что именно он, когда поднимала. Он был в грязи… И потом, не специально же его туда бросили. Кто-то обронил случайно, цепочка порвалась…

– Да, какая разница! Примета это плохая! Как можно не знать элементарного? Видишь крест – проходи мимо, ибо тебе и своего креста по жизни хватает. Ты же на себя еще и чужой навесила. Блин! Что же теперь делать? Теперь понятно, откуда растут ноги у твоего невезения?

Олеся подперла голову рукой и глубоко задумалась. Мне было немного стыдно, что лишила подругу аппетита, в то время как сама уплетаю за обе щеки. Но я по-прежнему не видела ничего плохого в том, что подняла тот крест. Куда я, вот только, его положила? Загадка… Надо будет сегодня поискать его.

– Ладно, есть у меня один человек на примете, – отмерла Олеся и посмотрела на меня несчастными глазами.

– Что за человек, – проглотила я кусок булочки, да так неудачно, что тот с трудом протиснулся по пищеводу.

– Князь.

– Кто?! – вытаращилась я на Олесю. Прикалывается она, что ли?

– Так его называют в узких кругах. На самом деле он не князь, конечно, хоть и довольно титулованный.

– Так кто же он?

– Экстрасенс.

– Час от часу не легче. Олесь, ни к какому экстрасенсу я не собираюсь…

– Еще как собираешься! – перебила она меня. – Как ты не понимаешь, что все это очень серьезно! С такими вещами не шутят, и сама ты с этим не справишься. Все! Разговор на сегодня окончен. Но ненадолго. Сегодня я обо всем договорюсь и сообщу тебе. И ты пойдешь к Князю, ясно? Никаких «не хочу», «не собираюсь» чтобы я не слышала от тебя. Пойдешь, если не хочешь пустить свою жизнь под откос. Нельзя нести чужой крест! Нельзя!

Последнее слово Олеся сказала так, что у меня мурашки побежали по коже. И смотрела она на меня сейчас как злая пророчица. Не иначе как у нее получилось заразить меня всей этой суеверной чепухой.

Глава 2

Я расплатилась с таксистом и замерла возле калитки в небольшой но ухоженный дворик перед двухэтажным коттеджем. Даже под толстым слоем снега и с голыми деревьями двор выглядел очень уютным, словно попал сюда из сказки про Снегурочку или Деда Мороза…

Что-то я размечталась, а впереди меня ждала не самая приятная встреча, чтобы решиться на которую мне пришлось себя долго уговаривать – весь вчерашний вечер после звонка Олеси, если быть точной. А теперь вот я уговаривала себя сделать последние шаги перед той самой встречей, ведь если верить Олеси, именно в этом доме и жил Князь.

Ну да, была-не была – я нажала на кнопку звонка на калитке. Какое-то время ничего не происходило, но совсем скоро я услышала щелчок замка, и калитка приоткрылась. Должно быть, так меня приглашают войти.

За калиткой начиналась прочищенная от снега тропинка, которая вела к небольшому резному крыльцу. Дом экстрасенса сейчас мне казался еще более сказочным, похожим на большую резную избушку. Только вот, я никак не ожидала, что навстречу мне выйдет толстый и приземистый дядька, с лысой макушкой, в длинной хламиде неопределенного цвета и с толстой золотой цепью на шее. Почему-то не сомневалась, что это и есть Князь. Однако… Я его представляла себе несколько иначе. Как именно, сказать затрудняюсь, но точно не таким. Ну и его фальцету я уже не удивилась.

– Вы, должно быть, Екатерина? – улыбнулся мне Князь малюсенькими губками.

– Здравствуйте! Она самая, – бодро отозвалась я.

Наверное, не самый солидный вид Князя настроил меня на немного игривый лад. Впрочем, улыбнулась я ему вполне искренне. И в этот момент мне даже интересно стало, чем закончится наша встреча.

– Здравствуйте, Екатерина! Пожалуйста, проходите, – распахнул он передо мной дверь и впустил в жарко натопленную прихожую. – Чувствуйте себя как дома.

Ну это вряд ли. Задерживаться я тут не собиралась. Да и мой дом был совсем не похож на этот.

Прихожая вывела нас в просторную комнату, обставленную довольно современно, что не очень вязалось в моем представлении с отделкой под дерево. Сюда бы и мебель подошла деревянная в старинном стиле. Ну я бы выбрала именно такую.

– Пройдемте, в мой кабинет, – обогнал меня экстрасенс и засеменил к двери слева от нас.

А вот кабинет меня поразил. И прежде всего, отделкой – довольно мрачной, в черных тонах. На черных стенах висели какие-то абстрактные картины в массивных золоченных рамах. Прямо напротив входной двери располагалось огромное зеркало, от потолка до пола.

– Это зеркало не простое, – заметил экстрасенс мой интерес. – Оно отражает душу. Я его заказал на Тибете. И в России больше ни у кого нет его аналога, – с гордостью закончил.

– Да? А я где-то читала, что нельзя зеркало вешать напротив двери, – вспомнила я одно из суеверий.

– Правильно вы читали, дорогуша! – разулыбался Князь, который совсем не был похож на оного. Меня же его улыбка и обращение «дорогуша» несколько покоробило. Впрочем, вида я постаралась не подать. – Обычное зеркало нельзя вешать напротив входа в комнату, ибо через него вся энергия из комнаты будет выходить. А без энергии человек зачахнет. Но, так то обычное зеркало! – многозначительно посмотрел он. – Это же зеркало волшебное, если вам так будет понятнее. Оно прогоняет только негативную энергию, которая нам и так не нужна, верно?

– Наверное, – отозвалась я, борясь с желанием попросить его не разговаривать со мной как с умственно отсталой. Я уже пожалела, что заговорила о зеркале и приметах. Благо, он решил не развивать и дальше эту тему.

– Располагайтесь на диване. Думаю, там нам будет удобнее, нежели за столом.

Я тоже так думала, тем более что его огромный круглый и черный стол в центре комнаты мне совершенно не нравился, как и черная плетеная лампа над столом. Диван же на фоне всего остального выглядел более или менее нейтрально.

– Слушаю вас, дорогуша. Что вас ко мне привело? – еще более елейным голосом заговорил со мной Князь, когда устроился рядышком на диване и сложил на коленках руки, как прилежный ученик. – Дайте угадаю, дела амурные? – слащаво улыбнулся он.

– Почему амурные? – удивилась я. Получается, Олеся ему ничего не сказала. – Я пришла из-за этого вот, – покопалась я в сумке и достала оттуда крестик.

В который раз подивилась тому, какой же он красивенький. А вот реакция экстрасенса меня озадачила. На крест он внимательно воззрился, но в руки брать его отказался. И хмуриться вдруг начал так грозно, что я даже струхнула.

– Что-то не так? – уточнила я и поднесла руку с крестом поближе к экстрасенсу. Он же вдруг дернулся и отодвинулся от меня.

– Это я у вас должен спросить, дорогуша! – возмущенно засопел и принялся обмахиваться веером, который вытащил из складок хламиды. – Зачем вы принесли сюда кармический крест?!

– Что? Какой крест?

– Кармический! Такой нужно хранить дома, в надежном месте и самой пореже трогать. Этот крест – довольно опасная штука. Но все мы в праве выбирать, расплачиваться ли нам за грехи прошлого, или же жить как велит нам судьба. Вы, как я погляжу, не ищете легких путей.

– Я? Но крест не мой.

– А чей же? – глаза Князя отчего-то стали неестественно большими, и удивление в них больше походило на испуг.

– Я нашла его…

Что-то мне даже признаваться в этом после такой реакции было стыдно. А что стало с экстрасенсом! Он вдруг соскочил с дивана и отпрыгнул от меня как от прокаженной. При этом так покраснел, что мне уже страшно стало за него самого. Вдруг удар хватит!

– Что??? Этот крест вы нашли? Он не ваш? Но как же так!..

Веер заработал еще активнее – теперь за его трепыханием я и лица-то Князя не видела почти.

– Вам не ко мне… Не ко мне, точно!

– Но вы даже не выслушали меня! – возмутилась я.

– А я и не должен, ибо не по этой части, – еще дальше попятился от меня он. – Крест не ваш, а проблемы теперь ваши. Какие, меня не интересует. Но догадываюсь, что теперь их у вас очень много.

– Значит, вы мне ничего не можете посоветовать, – кивнула я и спрятала крест обратно в сумку.

Чего и следовало ожидать. Жаль денег, что потратила на такси. Надеюсь, мне не придется платить еще и этому шарлатану. Пусть только заикнется!

– Могу!

– Что?

Я уже находилась на середине пути из этой мрачной комнаты.

– Посоветовать я вам могу. И совет мой вы получите совершенно бесплатно.

Он словно прочитал мои мысли. Это я об оплате… Ну и он заметно успокоился, когда я спрятала крест. Кто бы мог подумать, что экстрасенсы бывают такими впечатлительными. Впрочем, раньше я их видела разве что по телевизору.

– Есть только один человек, который в состоянии вам помочь, – таинственным голосом произнес Князь. – Он настолько силен, что вынужден был спрятаться от людей. Чтобы не навредить…

О господи! А таинственности-то в голос напустил. Мне прямо сейчас начинать бояться?

– И кто он?

– Колдун!

– А имя есть у этого колдуна? – усмехнулась я.

– Колдун – это и есть его имя, даденное ему с рождения, насколько я знаю.

– А так бывает? – с сомнением уточнила я.

– Для рожденного в лесной глуши возможно все, – важно изрек Князь.

– Он еще и в лесу родился?

Я отчего-то представила себе женщину на сносях, что заблудилась в лесу. И вот у нее начались роды, которые она сама у себя и приняла под какой-нибудь сосной. В моем личном «кино» случилось это летом, слава богу.

– В самой глуши! Появился на свет от потомственных колдуна и колдуньи. И назвали его Колдуном.

– Ну ладно… Значит, помочь мне может этот Колдун Колдунович, – тут я не выдержала и рассмеялась, чем сильно оскорбила экстрасенса, судя по его мрачному виду.

– Не вам радоваться, дорогуша. А дальше будет только хуже, с таким-то крестом на шее… И помочь вам в силах только Колдун!

– Ну хорошо, – уговорила я себя успокоиться. – И где же мне его искать?

– Далеко… В Сибири, – и он назвал какое-то село под Красноярском. Я только и смогла, что прикрыть рот, который сам открылся от изумления. – Там его все знают. Но, повторюсь, живет он не там, а в тайге. И путь к Колдуну не близок.

– Ну, все понятно! Спасибо вам большое за все советы! До свидания!

Я бодро направилась к выходу из кабинета, потом просторной и милой комнаты, а потом и прихожей. В дверях Князь меня все же догнал.

– Послушайте! – схватил он меня за руку. И как только рискнул? – Мой вам совет, отнеситесь ко всему очень серьезно. Если пока еще ваша жизнь не сильно изменилась, то дальше будет только хуже. Мелкие неприятности перерастут в крупные, пока чужая карма вас не погубит. Езжайте к Колдуну, и да пребудет с вами бог!

Больше он ничего не сказал и отпустил меня с миром. Я же ехала домой с твердым намерением убить Олесю. Из-за нее я потеряла половину выходного, тогда как могла наслаждаться отдыхом перед телевизором. Вместо этого я с лихвой наслушалась всякой бредятины!

Глава 3

В тот день, вернувшись от экстрасенса, я позвонила Олесе и все ей высказала. Здорово мы с ней поссорились. Это было в субботу. Все воскресенье я сидела дома, расслабляясь и отдыхая. А в понедельник меня едва не сбила машина. Откуда она взялась, понятия не имею. Я специально посмотрела по сторонам, как учили меня с детства. Дорога была пустая. А потом вдруг раздался визг тормозов, и прямо перед собой я увидела ярко-голубой капот. Не буду повторять, кем и как называл меня водитель, скажу только, что ноги мои нещадно дрожали, когда входила в рабочий кабинет. А в мозгу свербела мысль: «Началось!» Что именно началось, я плохо понимала, но отчего-то не сомневалась в этом.

– Олесь, дуешься? – первая пошла я на примирение. Да и слишком я резка была с ней в субботу.

– А ты как думаешь? – буркнула она.

– Ну прости. Что-то на меня нашло…

– Проехали, – махнула рукой подруга.

– Обедать вместе пойдем?

– А то!

Какая же она хорошая, отходчивая!

– Хорошо. Надо поговорить.

– Что-то случилось? – посмотрела на меня Олеся.

– Да, случилось.

За обедом я ей все рассказала. И она повела себя очень похоже на Князя.

– Кать, тебе надо ехать к этому Колдуну!

– Олесь, ну это же у черта на куличках, – приуныла я.

Далеко. Дорого. А у меня и так каждая копейка на счету. Ну не у родителей же занимать! Да и им еще как-то нужно объяснить мой отъезд… И тут я сообразила, что рассуждаю так, словно уже решилась на эту поездку.

В общем, как-то так само собой получилось, что уходила я с работы в двухнедельный отпуск за свой счет. Отправились мы с Олесей прямиком ко мне домой, чтобы заказать билет на самолет до Красноярска. Я-то думала, что в запасе у меня есть еще пара дней, но так получилось, что билет мы купили на завтрашнее утро и даже прошли электронную регистрацию. Сразу же Олеся заставила меня позвонить родителям и соврать, что уезжаю я в командировку. Ну а потом она же помогла мне собрать вещи. Чемодан получился внушительным – упаковала мне туда Олеся мой пуховик, который я уже не носила года три, потому что зимы выдавались теплыми, уги, что тоже пару лет пылились в шкафу, пуховый платок, про который я вообще забыла (его год назад принесла мне мама, когда я слегла со спиной – продуло мне ту где-то знатно), и варежки, что связала мне бабушка.

– Теперь я за тебя спокойна. Ну то есть, замерзнуть не должна, – поправилась Олеся.

На самом деле, она переживала даже больше меня, что еду я не известно куда и к кому. Я же пока и вовсе не отдавала себе отчета, в какую авантюру ввязалась. Но больше мне не хотелось попадать под машину или что похуже. Я хотела жить и ничего не бояться. А с недавних пор я стала бояться всего.

* * *

Так! От Олеси я получила строгие инструкции, как вести себя, чтобы люди не приняли меня за лохушку-путешественницу и не захотели облапошить. Выглядеть уверенно, даже если валишься с ног от усталости. Приглядеться сперва, а уже потом задавать вопросы. «Абы к кому с вопросами не лезь, поняла? Сначала прикинь, нормальный ли с виду тот, к кому будешь обращаться. Ну и не мямли, спрашивай по существу!» Вот так напутствовала меня подруга. Я же себя в тот момент чувствовала ребенком.

Обо всем этом я вспоминала, стоя на привокзальной площади автовокзала в Красноярске, куда приехала из аэропорта.

На улице свирепствовал мороз, и даже в той одежде, что взяла с собой, и в которую переоделась в аэропорту, я нещадно мерзла. И куда мне двигаться дальше, понятия не имела. Олеся со знанием дела заверила меня, что обращаться за помощью нужно к пожилым людям, которые не могут не знать о Колдуне. Осталось понять, кто из всех этих снующих мимо меня людей местный, а кто такой же приезжий как и я. Ну и краем ума я понимала, что решилась на что-то несусветное, что грозит мне не известно чем. И если бы не все те сто несчастий, что свалились на меня, разве стояла бы я здесь и сейчас?

– Извините, вы мне не поможете? – обратилась я к проходящему мимо пожилому мужчине.

– Нет, это ты извини меня, девушка. Уж больно тороплюсь, – пробормотал тот и поспешил дальше.

Ничего, бывает. Первый блин комом, как говорится, – решила я и сделала несколько шагов в сторону, утаскивая за собой тяжеленный чемодан. От колесиков на утрамбованном снегу толку было мало.

– Можно побеспокоить вас? – обратилась на этот раз я к женщине, что стояла возле входа в здание вокзала и вроде бы никуда не торопилась.

– Тебе чего? – неожиданно зло зыркнула она на меня.

– Вы местная?

– А тебе какое дело? – насторожилась женщина, я же уже была не рада, что обратилась к ней.

Ну и ответить она не успела – откуда ни возьмись выскочил мужик и проорал:

– Чего застыла?! Бежим, наш автобус отходит через пять минут…

И они побежали. Я же благоразумно решила зайти погреться в вокзал. К тому моменту ног своих я уже не чувствовала. Кто бы знал, что эти уги такие холодные.

В здании вокзала было разве что чуточку теплее и безветренно. Я отыскала глазами батарею и направилась к ней. Каково же было мое разочарование, когда поняла, что та еле теплая. Даже на обогрев рук ее тепла не хватало. Да уж…

Стоя возле батареи, я рассматривала народ. Не так уж его и много тут было, но почти все куда-то спешили и суетились. А потом мой взгляд наткнулся на небольшую кафешку. Тогда я и решила совместить приятное с полезным – выпить кофе и расспросить продавщицу. Она же должна быть местная, не из другого же города она добирается на работу.

– Один кофе, пожалуйста, – начала я издалека.

Лицо продавщицы хоть и казалось мне усталым, но вполне себе дружелюбным.

– Вам какой?

– А давайте капучино, – приветливо улыбнулась я ей.

На самом деле, было мне не до улыбок. Уже вовсю вечерело, а я даже примерно не знала, насколько далеко нахожусь от нужного места. Кроме того, даже если у меня получится добраться сегодня до Колдуна, то он же может меня запросто не принять или вовсе прогнать. Оставалось надеяться, что хотя бы переночевать он меня пустит, не погонит ночью в тайгу. А то ведь его даже предупредить заранее никак нельзя было. Жил он в какой-то глуши без намека на цивилизацию. И телефона у него не было. Князь мне на прощание радостно сообщил, что Колдун никого не принимает, но мужик, вроде, с понятиями. Вот на эти понятия я и рассчитывала.

Пока продавщица делала мой капучино, я все прикидывала, как лучше заговорить с ней на интересующую меня тему. Так ничего и не придумав, сказала первое, что пришло в голову:

– Вы случайно не знаете, как мне попасть к Колдуну?

Женщина так и замерла с моей чашкой в руках. Я же, глядя на то, как дымится кофе, мечтала сделать хоть пару глоточков, чтобы согреться.

– А зачем вам к нему? – отмерла, наконец-то, продавщица и протянула мне чашку. Сразу же обхватила ту руками, чувствуя как по телу заструилось долгожданное тепло.

– Очень надо. По делу, – серьезно отозвалась я. – По очень срочному делу. Вопрос касается жизни и смерти.

– Понятно, – кивнула женщина. – К нему за другим и не идут, – и зачем-то посмотрела на часы. – Вы же приезжая? – уточнила.

– Да, я прилетела издалека.

И ужасно устала, просто вымотана. А еще замерзла, да и проголодалась. Но тут, кроме шоколадок, которые я терпеть не могла, ничего больше и не было. Хорошо, хоть кофе наливают. Довольно вкусный кофе, – поняла я, когда отхлебнула из чашки.

– Через полчаса у меня заканчивается смена. Если подождете меня, то, думаю, смогу вам помочь.

– Конечно, подожду, – с радостью согласилась я.

– Тогда, присядьте где-нибудь. И возьмите хоть конфетку к кофе, – протянула она мне конфету в нарядном фантике.

Больше женщина ничего не добавила. Мне же ничего не оставалось, как устроиться на скамейке неподалеку от ларька и у батареи, от которой было мало толку. И все же, можно считать, что мне повезло, ведь продавщица обещала помочь.

Время пролетело быстро, и я умудрилась не замерзнуть и не заснуть, хоть в сон и клонило от ничегонеделанья.

– Пойдемте, – приблизилась ко мне продавщица, сменившая униформу на дутое пальто с меховым капюшоном.

– Куда? – она что, лично решила меня проводить к Колдуну?

– Отведу вас к тому, кто сможет помочь, – с недоумением посмотрела она на меня. – Или вы передумали? Что для вас же лучше… – чуть тише проговорила, словно вовсе не для меня.

– Нет. Не передумала, – твердо заявила я. В подробности посвящать ее точно не стану, да и не касаются те никого, кроме меня.

– Как скажете, – пожала женщина плечами.

Я тащила за собой чемодан, понимая, что мои бедные руки уже отваливаются. Продавщица сказала, что идти совсем ничего, что дольше прождем автобуса, но шли мы уже минут сорок, и я просто околела на все крепчающем морозе. Ей же хоть бы хны – должно быть, привыкла тут жить и мерзнуть зимами напролет. А может, она и не мерзла вовсе. Я же мечтала о тепле, как о чем-то несбыточном. Иногда мне казалось, что приехала в этот суровый край, чтобы умереть от обморожения.

– Нам сюда, – свернула женщина во двор старенькой пятиэтажки. Я же боялась пока испытывать облегчение. А чемодан свой уже ненавидела всей душой.

Мы зашли в подъезд и остановились перед дверью на первом этаже. Слава богу! – затащить чемодан по лестнице я бы уже не смогла. Женщина позвонила в звонок, и почти сразу же дверь отворилась. На пороге вырос огромный мужик и смотрел он на нас подозрительно.

– Здравствуй, Семен! Как хорошо, что ты не уехал. Возьмешь попутчицу? – указала на меня продавщица.

– Тебе зачем в тайгу? – хмуро посмотрел на меня Семен.

– К Колдуну мне, по делу надо, – путанно произнесла я, вдруг разволновавшись.

– Тебе какая разница, зачем ей! – прикрикнула на него женщина. – Место свободное у тебя есть, а остальное не наше дело. Так возьмешь?

– Да пусть едет, мне-то что, – пожал Семен плечами, впуская меня в коридор. Женщина за мной не последовала.

– Прощай, девушка. И береги себя, – напутствовала меня продавщица перед уходом.

От растерянности и быстроты смены событий я только и успела крикнуть ей в спину «Спасибо!»

Глава 4

– Пройди, погрейся, – кивнул Семен на заваленную всякими вещами комнату. – Через полчасика тронемся…

В его квартире было так тепло, что я сразу же начала оттаивать. А на мягком диване так и вовсе глаза принялись слипаться. Ну и радовало, что никто меня не достает с расспросами. Семен что-то молча складывал в походные рюкзаки, словно и вовсе забыв про меня. Я же удобно устроилась на диване и дремала с открытыми глазами. Ой! С закрытыми, оказывается – очнулась от хлопка двери и обнаружила, что Семен уже стоит полностью одетый, и рюкзаков не видно. Надо же, уснуть умудрилась!

– Поехали? – улыбнулся мне мужчина с порога. – Смеркается, нужно успеть дотемна…

– Поехали, – кивнула я и встала с дивана, чувствуя, как уже заранее пробирает дрожь от мысли, что из тепла мне предстоит снова выйти на мороз. Надо было хоть пуховик снять, пока грелась.

– Не волнуйся, в моем таежнике не замерзнешь – растоплю специально для тебя печку пожарче, – заверил меня Семен. – Это все твои вещи? – кивнул на чемодан.

– Все.

– Вот и ладненько! – подхватил он мой тяжеленный чемодан, словно тот и не весил ничего, и вышел за дверь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Возле подъезда дымила и фырчала довольно странная машина. Вернее, сверху она выглядела, как обычная, а вот вместо колес у нее были гусеницы, и спереди еще торчали лыжи.

– Познакомься с моим таежником и полезай в кабину, – велел Семен, пока грузил мой чемодан в багажник.

Уговаривать меня не пришлось – шементом юркнула в тепло салона. Даже за те несколько секунд умудрилась продрогнуть до костей. Не обошлось и без происшествий – пока залезала в машину, зацепилась за что-то и смачно так порвала пуховик. На эту неприятность я уже даже не обратила внимания. Оставалось надеяться, что ею все и ограничится. Я не знала, что ждет меня у Колдуна, как он меня встретит и пустит ли вообще. Сейчас мне главное было добраться до его логова без приключений.

– Ну, с богом, красавица! – посмотрел на меня Семен и бодро так тронулся со двора, шурша гусеницами.

Впервые ехала на танке, – почему-то именно так мне хотелось думать. Скорость машина развивала не космическую, конечно, но двигалась по улицам города довольно лихо. И темнело очень быстро – все же, в декабре дни самые короткие, как ни крути.

– До лесочка тут рукой подать, и скоро мы вторгнемся в снежное царство, – проговорил Семен. – Ну а там до моей заимки и рукой подать. А по пути я тебя высажу у Колдуна. Да и запасы везу ему…

– Заимки? – уточнила я.

– Заимки, красавица. Охотник я. С малолетства, почитай, с отцом по тайге бродил. А теперь вот своего сына вожу… Только. Приболел он малость, оболтус. А с Колдуном, вот, приятельствуем, да припасы из города подвожу ему. А ты ему кем будешь, красавица? – с любопытством посмотрел на меня Семен.

– Никем.

Его вопрос сбил меня с мысли. А хотела я спросить, какой этот Колдун? Что из себя представляет? Но теперь уже вроде как и не к месту такой вопрос.

– Вот как… Я думал, родня ты ему какая. А зачем же едешь к нему?

– Да… по личному делу, – смутилась вдруг я.

Внезапно вся эта затея показалась мне такой дикой! Ведь по сути, я еду не известно куда и к кому. И ладно, если меня просто прогонят. А что, если ждет меня там участь пострашнее.

– По личному, говоришь? Вроде как он по личному-то давненько никого не привечает.

– Ну, прогонит, так вернусь домой.

– А как вернешься? Я недели на три-четыре в тайгу точно. На обратном пути, конечно, загляну к Колдуну. Но… Кроме меня, тебя некому обратно свезти.

И что я могла ему ответить? Что я дура набитая? Как-то стыдно было в этом признаваться. А что касается обратной дороги, то найду как выбраться. Не каменный же век на дворе, кругом люди. Даже в тайге… Так думала я тогда, не отдавая себе отчета, как сильно ошибаюсь. И Семена слушала в пол уха, о чем сообразила гораздо позже.

– Ну да, ладно. Не зверь же он – не выставит такую красавицу на мороз, да еще и среди ночи.

Ох! От обрисованной перспективы, хоть и с приставкой «но», мне стало совсем дурно. Куда еду? Зачем?.. И Колдун этот, скорее всего, шарлатан.

– А он и правда колдун? – посмотрела я на Семена.

– А ты, что ж, едешь к нему и сомневаешься? – усмехнулся мужчина. – Колдун-колдун, не волнуйся, – тут же успокоил. – Многих от смерти спас, пока от дел не удалился и не погрузился в себя. Но на то у него была причина.

Уточнять, какая, не стала, да и по лицу Семена поняла, что тему эту развивать он не собирается.

Дальше ехали молча. Скорость резко снизилась, как только углубились в лес. Мне – жителю асфальта и вовсе было страшно смотреть по сторонам. Да и не видно в тех сторонах ничего было. Разве что карикатурные тени, отбрасываемые деревьями, пугали. А свет от фар выхватывал лишь небольшой участок перед машиной.

– Далеко еще? – поинтересовалась я, когда прошел уже примерно час.

– Километров двадцать. Скоро будем на месте, – ответил Семен.

Я же подумала, и не страшно ему вот так вот по темному лесу шарахаться, пусть и на танке?

– А тут дикие звери есть? – решилась уточнить я.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Семен. – Есть дикие звери в тайге? Конечно есть! Медведь, например… И много еще кто: лось, бараны, горностаи… Всех и не перечислишь. Одних только птиц сколько видов. Совы с филинами вот… А летом от насекомых отбоя нет. Это тайга, красавица, самый живой на земле уголок!

С такой любовью в голосе он это произнес, что я сразу поняла, насколько любит он эту тайгу. Меня же она с каждым километром пугала все сильнее. И предстоящей встречи ждала я с замиранием сердца.

– А сколько лет Колдуну?

Как-то раньше я не задавалась этим вопросом.

– Кажись, тридцатник недавно стукнул.

– Такой молодой?! – невольно изумилась я.

Не то чтобы представляла я его себе старцем, но и не тридцатилетним точно.

– А что возраст?.. – как-то странно посмотрел на меня Семен. – Для того, кто родился таким, возраст не играет роли.

– Каким, таким?

– Могущественным, – после непродолжительного раздумья ответил Семен. – Колдуну подвластно все.

Что-то, страшно стало еще сильнее. Теперь мне, отчего-то, представлялся очень смуглый и сухопарый мужчина, со злющими глазами, в глубине которых кроются все тайны вселенной.

– Приехали, красавица, – еще через какое-то время заглушил Семен двигатель и повернулся ко мне.

– Как?

Я не видела ничего, кроме все тех же деревьев. А где же дом Колдуна этого?

– А так! Выбирайся и потопали. Проезжая часть закончилась.

– Далеко идти-то? – уточнила я.

– Да не, не боись. Метров пятьсот, не больше.

Семен достал из багажника мой чемодан и пару своих рюкзаков.

– За остальным вернемся с Колдуном. А то на этот раз много он заказал всего.

Он подхватил мой чемодан и ступил на узкую тропу, которую я раньше и не разглядела.

– Не отставай, – прикрикнул, – и не сворачивай с тропы. Провалишься в снег по шею.

Глава 5

Какое-то время я продолжала ничего не видеть, кроме спины Семена перед собой. Но постепенно впереди замаячил свет одинокого фонаря, и тут же Семен проговорил:

– Ну вот и добрели.

Ничего особенного я и не планировала увидеть, но действительность превзошла все мои ожидания. За вполне себе добротным забором, которым был обнесен небольшой участок земли, начиналась узенькая тропинка, по бокам которой высились огромные сугробы. За теми самыми сугробами едва проглядывался совсем маленький деревянный домишка. Я его и разглядела-то, когда подошла к крыльцу вплотную. И над крыльцом этим разбрасывал скудный свет старомодный фонарь на цепи. Да из трубы на крыше валил дым.

– Тут живет Колдун? – невольно вслух задалась я вопросом.

– А ты чего ожидала – золотого дворца? – рассмеялся Семен и громко застучал в дверь. – Хозяин, отпирай! Гости к тебе пожаловали.

– Входите, – донесся из глубины дома низкий мужской голос.

– Вот видишь, о твоем появлении он знает, – таинственно изрек Семен, многозначительно глядя на меня.

– Почему вы так решили? – не менее таинственно поинтересовалась я.

– Потому, что говорит он всегда: «входи, Семен»!

Вот так, значит? Именно в этот момент во мне проснулась неуместная ирония. Ну или самоирония – тут не разберешь. Но от всего происходящего вдруг стало смешно. Однако, смеялась я про себя и довольно нервно. И на душе отчего-то было паршивее некуда.

Семен отворил дверь, и мы оказались в тепле. От испытанного моментально блаженства я даже прикрыла глаза. Как же хорошо с трескучего мороза попасть в жарко натопленное помещение! На секунду, но ощущаешь себя в раю, пока не откроешь глаза и не вернешься в действительность. А действительность эта поразила меня простотой, близкой к бедноте. Мы с Семеном стояли посреди просторной комнаты, куда и привела нас входная дверь. Никакой прихожей тут не было и в помине. Тут же, возле двери, стояла пара валенок, мужские ботинки, лыжи с палками, какие-то мешки… В углу имелась вешалка, на которой висела какая-то одежда. И вся мебель в комнате была простая деревянная и грубо сколоченная. Впрочем, было тут довольно чисто. А посреди комнаты я заметила буржуйку, из-за затворки которой ярко пробивался огонь. На буржуйке этой стоял допотопный чайник.

– Кого ты ко мне привез?

В поле моего зрения появился мужчина, что поразил меня с первого взгляда. Сначала я заметила, какой он высокий и внушительный с виду. Даже огромный, особенно в плечах. Потом я обратила внимание, что выглядит он как нерусский, откуда-то с Кавказа. И смуглый такой. И после всего я принялась рассматривать черты его лица, в то время, пока занят он был коротким диалогом с Семеном.

– Девушку, Колдун.

– Вижу, что не мальчика. А зачем привез?

– Так, просилась она шибко…

– Ко мне?

– Именно!

– Ладно, разберемся. Пойдем, что ли, разгрузим твою колымагу…

Тот, кого я так внимательно разглядывала, говорил очень спокойно. Так же спокойно он покинул дом, впустив морозную струю внутрь и пройдя мимо меня, так и не взглянув на меня ни разу. Семен явно оправдывался и посматривал на меня с досадой. На Колдуна же смотрел, как на кумира, которому умудрился насолить.

Когда дверь за мужчинами закрылась, мне ничего не оставалось, как пройти к буржуйке и подставить руки под горячий воздух. Ну и попутно я осматривалась в жилище Колдуна. Не сразу поняла, что выискиваю взглядом какие-то колдовские атрибуты, амулеты, пузырьки с зельями… Ничего подобного тут не было. Самым экзотическим, пожалуй, в этом доме был его хозяин. И тут в мою голову снова пришла мысль, что приехала не известно куда и не знаю, что меня здесь ждет. Но потом я пришла к выводу, что раз решилась на эту поездку, значит, есть в ней какой-то смысл. И подтолкнуло меня на нее не сознание, а мое подсознание.

То, чего Катя не могла слышать, но что происходило неподалеку от нее.

– Ты ее не прогонишь? – Семен едва поспевал за Колдуном и уже поскорее мечтал отправиться на свою заимку, где все просто и знакомо.

– Не прогоню, – отозвался Колдун.

– А то я подумал…

– Что ты подумал? – повернул к нему голову лесной житель.

– Ну, что ты как будто рассердился на меня, – сконфузился Семен. – Что привез девушку без спросу.

– А ты мог спросить у меня разрешения? – усмехнулся Колдун, распахивая багажник.

К тому моменту они уже добрались до машины.

– Да как же я бы смог?

– А чего тогда говорить впустую? – принялся Колдун опорожнять багажник. – Привез – останется тут. В лес не прогоню ее. Обратно ты все равно не едешь. Ну и она мне сгодится для одного дела.

– Какого такого дела? – удивился Семен.

– А вот это, охотник, не твоего ума дело, – пригвоздил его взглядом Колдун. – Мои дела – только мои!

– Да я просто… – и принялся помогать доставать из багажника рюкзаки.

– Про спички охотничьи не забыл? – уточнил Колдун.

– Взял. Два блока, – кивнул Семен.

– Мыло хозяйственное?..

– Пять кусков.

– Изоленту?..

– Тута она! – хлопнул Семен по карману рюкзака. – Все взял, не боись. Все из твоего списка повычеркивал.

– Это хорошо. Ну бывай, Семен. Хорошей тебе охоты, – проговорил Колдун, когда последний рюкзак был выгружен.

– А как же?.. – посмотрел Семен на дом.

Он хотел попрощаться с пассажиркой, что показалась ему очень симпатичной, но слегка потерянной. Да и не просто же так она приехала в такую даль. Ну и самую малость Семен волновался за девушку, особенно после заявления Колдуна, что сгодится она для каких-то его дел. А каких и не сказал, шельмец. А ему теперь переживать… Ну да ладно – не зверь же он, живет вроде по понятиям, хоть и отшельником. И явно не хочет затягивать с прощанием.

– Бывай, Колдун, – распахнул Семен дверцу снегомобиля. – Передай мое «до свидания» девушке. И ежели что, я тут неподалеку.

– Езжай! – захлопнул Колдун дверцу и подхватил с земли сразу все рюкзаки.

«Могуч! – в который раз подумал Семен. – Какая силища зря пропадает».

* * *

Входная дверь распахнулась с таким грохотом, словно открыли ее пинком. Впрочем, все так и было, в чем я сразу же убедилась, увидев навьюченного Колдуна. Он же все так же молча и не глядя на меня сгрузил свой скарб прямо у входа. А вот потом… потом он соизволил посмотреть на меня. Я же все это время стояла возле печки, хоть уже и потихоньку начинала плавиться от жары.

– Как зовут? – спросил голосом, мало что выражающим.

И смотрел на меня так, словно обвинял в чем-то и прикидывал, что со мной сделать в наказательных целях.

– Катя, – ответила я, старясь не терять лица.

– От печи отойди.

– Что?

– Пуховик твой плавится, говорю.

– Что?!

Тут до меня дошло, а еще раньше я уловила неприятный запах. Мой многострадальный пуховик! Теперь на нем была не только дыра, а еще и оплавленная дыра. А воняли так противно внутренности, которые до сих пор шипели и булькали. И как же меня угораздила прислониться к этой проклятой буржуйке?

– Пиддергайку свою выбрасывай. Выделю тебе тулуп, так и быть. Как раз маленький есть. А теперь пошли ужинать. Тебя ждал, не ел…

Колдун направился к двери, из которой и вышел, когда мы с Семеном проникли в его дом. Я же скинула пуховик и отправилась за хозяином дома, размышляя, что же он только что сказал.

– Что значит, ждали меня? – поинтересовалась я на кухне – такой же старомодной и кричащей простотой. – Я же с вами не связывалась…

– С тобой. Не за чем мне выкать. Не привык как-то, – перебил меня Колдун. – И о твоем приходе я знал.

– Откуда?

– От верблюда. Еще вопросы будут? – весело взглянул он на меня.

Если и будут – отвечать мне на них не собираются, – трезво рассудила я и тряхнула головой.

– Вот и лады, – кивнул Колдун. – Садись, – указал взглядом на один из пеньков, что заменяли стулья у круглого стола.

Я послушно опустилась на пенек, сложив на коленях руки. А что еще мне оставалось? Только ждать, когда мне вновь разрешится говорить. Сама я это делать опасалась. Даже не понимала, чего именно опасалась, но в тот момент мне казалось, что шутки с Колдуном шутить нельзя, что за это можно поплатиться. И пусть он лишь мирно суетится возле небольшой печи, доставая ухватом небольшой чугунок, но это перемирие мне казалось лишь временным затишьем. И откуда шли подобные мысли, ума не прилагала.

Тем временем, передо мной поставили жестяную миску и ложку. В центр стола Колдун водрузил чугунок и кувшин с чем-то. От большой краюхи хлеба он отрезал несколько крупных ломтей и один положил передо мной. А еще мне полагалась такая же жестяная кружка.

– Морса налей себе сама. Как и жаркого… У нас самообслуживание, – с этими словами он снял с чугунка увесистую крышку, и сразу же по кухне распространился запах тушеного мяса. У меня аж слюнки потекли, честное слово.

Не обращая на меня внимания, словно я вдруг стала невидимой, Колдун щедро наложил себе жаркого и сразу же принялся уплетать то за обе щеки. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Ну а за голодом как-то и стыд испарился. Да и нечего мне было стыдиться, разве что того, что явилась сюда без предупреждения.

Ели мы молча. Жаркое показалось мне безумно вкусным, и я даже рискнула потянуться за добавкой. А еще больше мне понравился хлеб – в городе такого не попробуешь. Похожий на этот я ела когда-то давным-давно, у бабушки в деревне. И пекла тот, помнится, она сама. И ягодный морс оказался приятно-холодным и насыщенным. Его я тоже выпила двойную порцию. А когда покончила с ужином, поняла, что с трудом держу глаза открытыми. Больше всего мне хотелось принять горизонтальное положение и сразу же уснуть. Все остальное может подождать и до завтра. Но именно спать я пока и не могла, ведь мы даже парой слов еще не перекинулись с Колдуном. Я даже не поняла до конца, разрешает он мне остаться или завтра же погонит обратно в город. Что буду делать в последнем случае и как стану добираться до города, я пока старалась не думать. И еще мне нужно было позвонить Олесе. С этими мыслями я и достала мобильный из кармана, чтобы еще через пару секунд убедиться, что связь тут отсутствует. И как же мне быть? Олесе и родителям я звонила из Красноярска. И если мама с папой были уверены, что именно в этот город меня и командировали, то Олеся ждет моего сообщения из конечного пункта. Не позвоню – может забить тревогу. А этого мне точно не нужно.

– Завтра свяжемся по рации с телетайпом, отправишь своей подруге телеграмму. Сегодня уже поздно, телетайп закрыт, – спокойно проговорил Колдун, обтирая тарелку куском хлеба.

– Откуда вы?..

– Ты! – снова перебил он меня, пристально глядя в глаза. – И я знаю.

Он про меня знает все? От этой мысли волосы зашевелились на голове.

– Ну, пойдем, – поднялся Колдун из-за стола. – Будем разговаривать.

Глава 6

– Оставь, – велел Колдун, когда я взяла миску, чтобы отнести ту в таз, где заметила грязную посуду. – Это подождет… – он распахнул дверь и ждал, когда я выйду из кухни первая. Вынуждена была подчиниться.

Пришли мы все в ту же комнату, где возле буржуйки я расплавила свой пуховик. Колдун указал мне на шкуру в углу и велел:

– Устраивайся удобно, под спину положи подушку. Не хочу, чтобы ты уснула раньше, чем я с тобой поговорю.

На шкуре лежало несколько подушек, и я выбрала самую большую и мягкую. Приложив ту к стене, с удовольствие откинулась на нее и вытянула ноги. Тело сразу же обмякло, а спать захотелось еще сильнее. Колдун наблюдал за всеми моими телодвижениями, а потому мне пришлось напустить на себя бодрости, которой и в помине не было.

– Где крест? – озадачил он меня вопросом, как только опустился напротив меня в позе лотоса.

– А ты и про него знаешь?

На это он не ответил, а во взгляде его, устремленном на меня, появилась какая-то тяжесть. Ну крест, так крест. Кряхтя, как старуха, я встала и проковыляла к чемодану, где в потайном кармашке и лежал крестик. В который раз подивилась его красоте и изяществу, когда возвращалась с ним на свое место.

– Да, это он, – произнес Колдун, после того как повертел какое-то время крест в пальцах, внимательно рассматривая тот.

– Что значит, он?

Этот мужчина казался мне все более загадочным. Неужто он и правда знает все обо мне? Получается, никакой он не шарлатан, и в мире действительно существует магия? Пока еще в моей голове все это плохо укладывалось, несмотря на явные тому подтверждения.

– Таких крестов мире всего пять, – задумчиво посмотрел на меня Колдун. – И один теперь твой.

– Он не мой. Я нашла его…

– Знаю, – кивнул он. – И все же, крест твой. Дай мне свою руку.

В легком замешательстве я протянула ему руку. Колдун взял ее в свою и перевернул ладонью вверх.

– Смотри, – велел, и я склонилась над собственной ладонью.

Дальше Колдун проделал что-то странное – занес крест над моей ладонью, но не приложил к ней.

– Видишь крест на своей ладони? – прочертил он по моим линиям пальцем, рождая морозную дрожь. Я увидела крест, но разве говорит это о чем-то?.. – Он в точности повторяет этот. Видишь? – прижал он крестик к моей ладони.

Я аж ахнула – крест, действительно был точь-в-точь как тот, что только что показал мне Колдун.

– Но как такое возможно? – потрясенно рассматривала я свою ладонь с лежащим на ней хрустальным крестом. А тот как будто был там всегда, и грани его красиво, но призрачно переливались в тусклом свете керосиновой лампы (кстати, кажется, электричества в доме Колдуна не было).

– До того, как ты нашла этот крест, – отлепил Колдун оный от моей ладони, – ничего подобного у тебя не было. Но попав в твои руки, крест изменил твою жизнь. Он же начертал подобие себе на твоей ладони.

– Ты так говоришь, как будто этот крестик живой, – невольно содрогнулась я и вновь откинулась на подушку.

– Он и есть живой. Его нельзя купить или получить в подарок. Этот крест ты не сможешь никому отдать – он вернется к тебе снова. Его можно лишь потерять или найти.

– А если… если бы я не подняла его? – дрожащим голосом поинтересовалась я.

Отчего-то стало так страшно! Мне уже казалось, что там за пределами светового пятна, в кромешной тьме притаились чудовища. И вот они, служители этого только с виду безобидного крестика, только и ждут его приказа, чтобы растерзать меня.

– Нет понятия «если бы». Есть только то, что мы сами вершим. И это было, есть или будет. Но не если бы, – улыбнулся мне Колдун.

Странным образом его улыбка меня согрела – противная дрожь испарилась. Я смотрела на мужчину, сидящего напротив, и подмечала вдруг, что он недурен с лица. Правда, черты его лица еще сильнее смахивали на восточные расы. Но бородка довольно стильная для жителя леса. Да и короткая стрижка явно выполнена специалистом, а не любителем. Глаза немного раскосые, с поволокой и очень темные – непроницаемые. Щеки колдуна гладко выбриты, кожа смуглая и даже чуточку бархатистая. Чувственные губы…

Да что это со мной?! Я аж сглотнула со звуком, когда опомнилась и перестала пялиться на Колдуна. Я приехала сюда не к мужчине, которого собираюсь соблазнить, а к специалисту по кармическим крестам, или как они там называются! На себя было злиться трудно, но я умудрилась это сделать. Аж захотелось ущипнуть себя, да побольнее. И кажется, Колдун обо всем догадался, потому что в глазах его заискрился смех.

– Ты мне поможешь? – снова сглотнула я. Он так и притягивал мой взгляд. Сейчас, например, я заметила, что фигура у него не просто ладная, а практически идеальная, спортивная. И плечи, вон какие внушительные.

– Что именно ты ждешь от меня? – посерьезнел Колдун, ну и я немного пришла в себя.

– Чтобы ты избавил меня от этого креста и того, что свалилось на меня по его воле.

– Почему думаешь, что мне это под силу? – усмехнулся Колдун.

– Не я так думаю, а тот, кто посоветовал мне тебя, – честно ответила я. Несмотря на все то странное, что случилось со мной сегодня, я все равно чувствовала себя пока еще Фомой Неверующим. Ну а как иначе, если дело касается реальной жизни, а не кино?

Колдун какое-то время молчал, внимательно разглядывая меня. Взгляд его скользил по моему лицу, а потом спустился ниже и на какое-то время задержался на моей груди. Захотелось застегнуть верхнюю пуговичку блузки – отчего-то мне казалось, что взгляд Колдуна ныряет мне под блузку. Ну вот, только эротической подоплеки в мыслях мне и не хватало.

– Твой обратный билет пропадет, – неожиданно заявил Колдун.

Я аж обалдела.

– Как это?

– Очень просто. Черед две недели ты не сможешь улететь домой.

– Но… у меня отпуск за свой счет на две недели, – пробормотала я, все еще пытаясь прийти в себя. – А… почему не смогу-то? – догадалась уточнить.

– По нескольким причинам. Первая – как ты собралась добираться до города? Я тебя не повезу, и Семен вернется гораздо позже. Вторая – две недели слишком малый срок для твоего исцеления. И третья – ты мне нужна!

– Но что же мне делать? Что?.. Что ты сказал? Какая третья причина? – осенило меня, что за мыслями о работе я, кажется, упустила что-то важное. – Я нужна тебе? Но… зачем?

– Для секса.

– Что?! – меня словно пружиной подбросило – не поняла как оказалась на ногах. – Секса?! – смотрела я на Колдуна теперь сверху и пыталась определить, все ли в порядке у него с чувством юмора. Если это шутка, то не просто бездарная, а откровенно тупая.

– Именно, – спокойно смотрел он на меня, ни капельки не комплексуя, что возвышаюсь я над ним, как шипящая змея.

Его спокойствие лишило меня на какое-то время дара речи. Да и вообще… Я не знала, на что решиться. Стоять или сесть обратно на шкуру? Взять Колдуна за грудки и встряхнуть как следует, чтобы вытрясти из него правду, ну или что-то типа правды? Попросить его не издеваться надо мной?.. Что же мне делать? – с этим мысленным вопросом я все же опустилась на шкуру.

– Скажи, что ты пошутил? – вымученно попросила мужчину. Сейчас он казался мне отвратительным и крайне похотливым, а взгляды его – липкими и противными.

– Я серьезно, – усмехнулся Колдун. – Выслушай и не перебивай, – попросил, проникновенно заглядывая мне в глаза. – Я живу один, в таежной глуши. Последний раз я был с женщиной полтора года назад. За такое время можно и сноровку потерять, не считаешь? – усмехнулся он одними губами. – Но дело вовсе не в сноровке, а в гормонах, которые мне необходимы больше, чем любому другому мужчине. Без них я слабею, почему и вынужден пополнить их запас. Для этого мне в течение месяца нужен регулярный секс. Но заниматься сексом абы с кем я не желаю. Ты – другое дело. Ты мне сразу понравилась. Я возбуждаюсь только от взгляда на тебя. А это признак того, что мне с тобой будет хорошо. Ну и долг платежом красен, не считаешь?

Он замолчал, а я какое-то время еще ждала продолжения самой возмутительной речи, какую когда-нибудь слышала. И это не издевка?!

– А если я не соглашусь, ты меня возьмешь силой? – с трудом заставила я себя заговорить на эту гадкую тему.

– Нет, конечно, – пожал Колдун плечами. – Но и в моем доме ты не останешься, как и не получишь от меня помощи.

– Ты прогонишь меня в тайгу? Зимой? И ночью?

– Это будет твой выбор.

– Да?! – как-то странно и истерично взвизгнула я. – А ты не считаешь, что выбора у меня нет?!

– Вот ты и пришла к правильному решению, – губы Колдуна растянулись в широкую и крайне довольную улыбку. – Катя, а в чем проблема? Я тебе неприятен? – выпрямил он спину, словно желая показать мне себя во всей красе. – Мужчины у тебя нет и уже приличное время. Выбора у тебя тоже нет, как ты только что поняла. Со своей стороны обещаю, что буду доставлять тебе плотское удовольствие, а не только пользоваться твоим телом. Как видишь, не все так плохо.

– Черт! – схватилась я за голову, а потом и вовсе уткнулась лицом в колени. – Черт! – глухо простонала. – Это все не может быть правдой!.. Можно мне подумать? – еще через минуту рискнула посмотреть на Колдуна, что с самым невозмутимым видом продолжал сидеть рядом.

– Не очень долго, а то уже пора спать. И да, чуть не забыл сказать – у меня только одно ложе, которое ты будешь делить со мной, как ты понимаешь.

Я чуть не заскулила – так мне стало тоскливо. Как же меня угораздило вляпаться в такое дерьмо? И не лучше ли сгинуть в тайге? Нет, не лучше – тут же решила. Не для того я ехала к черту на куличики, чтобы распрощаться с жизнью. Но насколько велика жертва, на которую я вынуждена согласиться ради исцеления. Черт! Все не то! Как можно сравнивать жизнь с чем-то еще, даже если это «еще» – секс с незнакомым мужчиной. Жизнь дороже всего для того, кто не собирается с ней расставаться.

– Я согласна, – заставила я шевелиться свои губы.

– Вот и умница! Пойдем, покажу тебе, где можно обмыться с дороги. Ну а в спальню ведет вон та дверь. Не заблудишься, думаю.

Глава 7

Как же меня угораздило во все это вляпаться? – этот вопрос крутился в моей голове безостановочно, пока обмывалась по-быстрому, стоя в огромном тазу, в небольшой каморке, что заменяла в доме ванную. Сам Колдун принес мне ведро с горячей водой и второе – с холодной, чтобы разбавлять. Имелись тут и мыло с полотенцем и даже вполне себе приличный шампунь. Только вот, каморка не запиралась, и я дергалась от каждого звука. Не думала, что Колдун нарушит мое мыльное уединение, но все равно дергалась.

Никто меня не потревожил, зря дергалась, и вымылась я знатно, хоть и в тазу. И даже не замерзла. Впрочем, в доме Колдуна было очень тепло, несмотря на допотопный способ отопления.

Как он вообще живет в таких диких условиях? И что может заставить человека сознательно выбрать такое? Или Колдун вынужден был так поступить? А может, он скрывается в тайге от кого-то? Например, от правосудия. Ох, что-то меня не туда заносит на нервной почве. Думаю о всякой дикости, тогда как есть более насущные вопросы. И один из главных – как мне поступить с работой? Теоретически, отпуск за свой счет я могу взять и на месяц. Ну так то теоретически. А на практике меня могут просто уволить. Ладно, завтра попрошу Олесю похлопотать за меня. И даже не по телефону попрошу, а в телеграмме. Не иначе, как каменный век вернулся.

Уезжая из дома на две недели, я прихватила с собой даже махровый халат, которому сейчас безумно радовалась. И в этом тоже была заслуга Олеси – если бы она не предусмотрела и не продумала все до мелочей, то я бы половину нужных вещей забыла. А так у меня имелся даже фен, от которого в хижине Колдуна толку было мало. Потому и пришлось как можно тщательнее вытереть волосы и гладко зачесать их. Впрочем, собственная красота меня мало интересовала – соблазнять никого точно не собиралась. Да никому тут это не было нужно. А вот моего тела хотели, да и то не потому что оно привлекательно, а потому что, видите ли, имелась необходимость пополнить уровень гормонов. Ну не пошлость ли это в чистейшем проявлении?

Из каморки я попала все в ту же большую комнату, которая на мое счастье пустовала. Какое-то время я топталась под дверью спальни, прежде чем рискнула ее приоткрыть. Ожидала увидеть шкуру медведя на полу или еще какого зверя, заменяющую кровать, и очень удивилась, когда разглядела вполне себе обычное ложе и даже довольно просторное. И ложе это пустовало. Где бы ни находился сейчас Колдун, я была ему благодарна, что дал мне немного форы.

Не мешкая, я скинула халат и забралась под толстое и теплое одеяло. На миг стало очень хорошо, пока я не вспомнила, на что подписалась. Снова захотелось повыть, но порыв этот я в себе сдержала и затаилась в ожидании.

* * *

Пахло яичницей. Запах, идущий из детства. Мама частенько готовила на завтрак глазунью или омлет. А еще мазала бутерброды слегка подтаявшим маслом. И будила меня к накрытому столу. Но то было давно. И с тех пор как жила самостоятельно, яйца я ела очень редко. Так откуда же тут взялся запах детства?

Я распахнула глаза, чтобы сразу же закрыть их снова, ослепленная яркими солнечными лучами, проникающими сквозь открытое окно. В комнате было холодно, но под одеялом я не мерзла. И сразу же я вспомнила, где нахожусь.

Минуточку! У меня же вчера должен был состояться сеанс секса с Колдуном. Что же получается, что он передумал? Радоваться раньше времени опасалась. Но очень надеялась, что увидев меня вчера спящей и лохматой, этот мужчина меня расхотел в качестве секс тренажера.

– Проснулась? – заглянул объект моих мыслей в комнату.

Не дожидаясь ответа, прошел к окну и плотно закрыл то. Стало чуточку теплее, и солнце по-прежнему радовало глаз.

Надо было что-то сказать или сделать, но теперь я отчего-то стыдилась собственного сонного вида. Если я его не напугала вчера вечером, то сейчас уж это случится точно. Но и лежать дольше в постели я не рискнула – не отлеживаться сюда явилась. Впрочем, как и не заниматься сексом с этим мужчиной.

– Симпатичная пижама! – в голосе Колдуна послышалась насмешка.

Плевать! И пижама у меня не просто симпатичная, а шикарная. Не так давно я ее купила в дорогом бутике, а до этого долго мечтала о такой – шелковой, шоколадного цвета, с длинными рукавами и штанишками в пол. И любимые тапочки я тоже прихватила – бархатные и на толстой подошве. А посему смело поблагодарила за комплимент. Но лучше бы я это сделала не глядя на Колдуна. Он же беззастенчиво рассматривал меня с головы до ног. Делал это лениво и даже похотливо. Пожалела, что не надела вчера бюстгальтер под пижаму. А когда увидела сонно торчащие соски, то и вовсе побыстрее натянула на себя халат.

– Ты всегда по утрам такая неразговорчивая? – поинтересовался Колдун, пока я деловито застилала ложе.

Интересно, спал он рядом со мной? Судя по вмятине на подушке, спал. Ну а я, по всей видимости, эту ночь провела в летаргии, а не простом сне. Спала как убитая, без сновидений и ни разу за ночь не проснулась. Такое со мной случалось редко, если вообще когда-нибудь случалось.

– Я бы хотела одеться, – бросила я быстрый взгляд на Колдуна, не зная куда себя деть от все возрастающего стеснения. Не понимает он, что ли, что так пялиться на едва одетую женщину неприлично?

– Само собой, – кивнул он и направился к двери. – Жду тебя на кухне. Обед сегодня готовишь ты, – бросил через плечо и скрылся за дверью к моей неописуемой радости.

Не тратя время на размышления, я быстро переоделась в свитшот с джинсами, стянула волосы в хвост и посмотрела на себя в зеркало. Не мешало бы умыться перед завтраком. А почему, собственно, нет? Где у него так называемая ванная я уже знала. Там ведь должна быть чистая вода? Должна! А вот потом мне придется поинтересоваться, где находится уборная – со вчерашнего дня там не была, и сейчас меня уже поджимало. Стыдно, но деваться некуда.

– Туалет на улице, – буднично сообщил мне Колдун через несколько минут, даже не взглянув на мое пунцовое от стыда лицо.

Я же уже так хотела в тот самый туалет, что выскочила из дома, в чем была. Ну и вернулась изрядно подмороженная.

– Пей чай и больше так не делай! – строго велел Колдун, ставя в центр стола сковороду с яичницей. – Здесь тебе не город и не квартира в городе. Быстро отморозишь причинное место. Ну а мне придется его лечить, – лукаво добавил, снова вгоняя меня в краску. – И, налетай! – кивнул на сковородку.

– А где тарелки? – перестала я растирать руки, да и согрелись уже те на натопленной кухне-то.

– А зачем они нам?

– Как? Будем есть прямо из сковороды? – удивилась я.

– Я не брезгливый. И тебе не советую, – усмехнулся Колдун.

– Это еще почему? – скептически поинтересовалась.

– Зубы у меня здоровые, – изобразил он зубастую улыбку (ну да, белые и ровные как на подбор). – А брезгливость – это грех.

– А ты, значит, верующий, – не сдержала и я усмешки.

– Я верю, но не в бога. И хватит болтать, а то мой труд пойдет насмарку.

Ну, хватит, так хватит. Я взяла вилку и зачерпнула ею из сковородки. Вкусно, но ничего особенного. Я бы приготовила вкуснее. Впрочем, свой кулинарный талант мне предстоит проявить в обед, – вспомнила я слова Колдуна.

Мне нужно спросить! И не просто нужно, а жизненно необходимо. Если не спрошу, то умру от неудовлетворенного любопытства. Вон, даже кусок в горло не лезет…

– Хватит изводить себя! – прикоснулся Колдун к моему подбородку и заставил посмотреть на себя. Он улыбался и делал это по-доброму. – Я не стал тебя вчера будить. Ты спала как ангелочек и выглядела ребенком. А я не зверь и понимаю как никто, что значит устать в дороге. И да, я спал рядом, но не прикасался к тебе. А теперь можешь закрыть рот, – весело рассмеялся.

Я и закрыла, да так, что зубам стало больно. А от того, как те лязгнули, смех Колдуна стал еще громче.

– Ты читаешь мои мысли? – поинтересовалась, когда он отсмеялся.

– Нет, – как-то очень серьезно и после непродолжительного раздумья ответил он. – Это нельзя назвать чтением мыслей. Просто, я вижу и понимаю гораздо больше, чем любой другой человек.

Интересно и довольно исчерпывающе. Я не нашлась, что сказать в противовес. Но уверение, что мысли мои он не читает, немного успокоило.

– А тебя на самом деле зовут Колдун? Или так тебя называют по роду занятий? – спросила я еще через какое-то время.

Странным образом, но разговаривать с ним мне было легко. И отвечал он всегда так по-простому, что все вопросы мне казались очень правильными.

– На самом деле, – кивнул он и принялся обтирать куском хлеба сковороду. Странная привычка, должна сказать. И что-то мне подсказывает, что было время, когда он недоедал или и вовсе голодал.

– А такое бывает? Кому же придет в голову назвать так своего ребенка? – удивилась я.

– Тем, кто не были ему родителями, – задумчиво отозвался он. – Но больше я тебе ничего не скажу, так что, можешь завязывать эту тему, – тут же улыбнулся. – И если хочешь, можешь называть меня Вудом, от слова «дерево» по-английски. Ну и так зовут меня друзья.

– А они у тебя есть?

– Как и у всех нормальных людей.

– А живут твои друзья тоже в тайге?

– Нет. Мои друзья живут в Москве и Питере. А еще в Самаре и Волгограде. Удовлетворена?

– Вполне, – вынуждена была сдаться я.

– Тогда, пошли кататься на лыжах, – встал Колдун из-за стола и отправил сковородку в таз с посудой. – Вернемся, займешься обедом. Ну и наведешь тут порядок.

– Я не умею кататься на лыжах, – обреченно вздохнула я.

– Значит, будешь учиться. Так надо для твоего же блага.

Глава 8

– Не напрягайся ты так! Ноги, как кувалды, честное слово. Расслабься и получай удовольствие от катания.

Колдун закрепил лыжи на моих ботинках, которые каким-то чудом пришлись мне впору, и разогнулся с видимым облегчением.

– Это просто лыжи, а не прыжки с парашютом, – раздраженно произнес он и посмотрел на меня характерно. – Упирайся палками, отталкивайся и скользи. Лыжню тебе прокладывать не придется, уже есть…

– Деловой такой! А ничего, что я выросла на юге? Я и на коньках не умею…

– Да? – скептически разглядывал меня Колдун. – Ладно, на коньках я тебя тоже научу, только сначала залью каток.

Черт! Да разве же я к этому сказала? Поделилась наболевшим, да и только.

– Скользи без напряга, не отставай от меня и не нервничай, – напутствовал меня Колдун, прежде чем упереться палками в снег и сделать первый рывок.

Ну и я последовала его примеру – в точности повторила все его движения. Но кто же знал, что при этом я умудрюсь свалиться в сугроб.

– Вставай, – спокойно распорядился Колдун, который Вуд, наблюдая, как я нелепо барахтаюсь в лыжах и с палками, пытаясь вернуть себе вертикальное положение.

Именно встать-то у меня никак и не получалось – мешало все!

– Помоги, – жалобно посмотрела я на виновника моего позора.

– Ты должна справиться сама. Сама упала, сама и вставай. Этот сугроб – один из твоих врагов. Сражайся. И брось уже палки, – усмехнулся Вуд.

Каких только ругательств не родилось в моей голове, пока черпала снег всем, чем только было возможно. Из-за дурацких лыж я чуть не переломала себе ноги. Лицо щипало, руки горели, а сама я даже умудрилась вспотеть на трескучем морозце. Но я сделала это! Я встала на ноги и победно уставилась на лыжи, втопив палки в снег. Лыжи мне сейчас казались не просто врагами, а злющими врагами. И я их победила!

– Молодец! – раздался спокойный голос Вуда. – А теперь двигайся вперед.

Что?! я смотрела на него как на умалишенного. Да куда мне двигаться, если я и пары шагов сделать не смогла.

– У меня не получится.

– Если будешь думать именно так, то точно не получится, – кивнул Колдун. – А ты смотри на меня, как двигаюсь я, и в точности все повторяй. Готова? Я поехал, – преспокойненько развернулся он, без усилий оттолкнулся палками и плавно заскользил по лыжне.

– Иноходец чертов! – тихо выругалась я, но сразу же вынуждена была сосредоточиться.

Он не отстанет, а куковать тут одной мне как-то не улыбалось. Да и стоять было холодно. Вспомнив до мельчайших подробностей, как это делал Вуд, я повторила все с максимальной точностью. И у меня получилось. Возможно, медленно и не так элегантно, но я покоряла метр за метром. Самое сложное было удержать равновесие и не завалиться в сторону, но тут мне помогали палки, прелесть которых я очень быстро оценила.

И все же, еще парочку раз я «искупалась» в сугробе. Но помощи уже не ждала и мужественно сражалась с лыжами сама. С каждым разом вставать у меня получалось все быстрее. Вуд меня терпеливо дожидался, но даже не смотрел на меня. Бесил он меня невероятно, но я держала лицо и не показывала виду. И лишь когда он предложил повернуть обратно, потому что время близилось к обеду, я не сдержала вздоха облегчения. Ну и обратный путь мне показался значительно короче, и я даже умудрилась ни разу не упасть. Можно ли это было считать первой победой, терялась в догадках, но тихонько радоваться я себе позволила.

– Ты – на кухню, а я – колоть дрова, – распорядился Вуд, не успела я скинуть верхнюю одежду.

Даже согреться не дал, поработитель. А я, между прочим, изрядно закоченела на подходах к дому. Да и мороз крепчал. Только самоубийца попрется кататься на лыжах в такой мороз. Но не в том я положении была в этом доме, чтобы диктовать свои условия. Да и я вообще пока еще плохо понимала, что тут делаю.

Вуд выполнил свое обещание, и с самого утра мы с ним по рации отбили телеграмму Олесе, в которой я просила продлить мой отпуск еще на две недели, ссылаясь на стечение обстоятельств. Заодно и родителям просила сообщить, что задерживаюсь «на важном задании партии», как мы с Олесей кодово назвали мою поездку. Могу себе представить, что подумает про меня подруга, когда получит телеграмму. Хорошо, если не снарядит поисковый отряд. Тут оставалось надеяться на ее благоразумие, конечно, как и желание излечить меня от чужой кармы.

Обо всем этом и многом другом я размышляла, стоя на холодной кухне и глядя на буржуйку, к которой не знала, с какой стороны и подходить-то.

– Сама она не разожжется, – раздался голос Вуда у меня за спиной.

– Так разожги. Я понятия не имею, как это делать! – неожиданно зло отреагировала я.

Наверное, злилась я потому, что никак не получалось согреться – в доме было разве что чуточку теплее, чем на улице, когда мы вернулись.

– Это очень просто, – спокойно отреагировал на мою злость таежный колдун. – Выгребаешь золу в ведро, складываешь горкой поленья. Снизу – кусок газеты… И все это поджигаешь.

Он закрыл дверцу печи, выпрямился и посмотрел на меня в упор. Я же сделала вид, что не заметила этого, и вытянула руки над печью. Разгоралась она очень быстро, и жар от нее повалил моментально. Как и по моему телу он распространился сразу же, даря долгожданное блаженство.

– Злость тебя не красит и делает старше, – с усмешкой в голосе произнес Вуд.

– Это не злость, а мороз, на который ты меня погнал. Он и сморщил мое лицо, – буркнула я, не глядя на него.

– К завтрему похолодает еще сильнее, лыжи придется отложить. Но как только мороз пойдет на убыль, походы возобновим. И каждый день будем увеличивать расстояние.

К завтрему? Что за ретроград такой? Кто же сейчас так говорит?

– А если я не хочу кататься на лыжах? – повернулась я к нему всем корпусом (заодно подставляя филейную часть под тепло печи). – Вот не хочу и все тут! Я же не за этим к тебе приехала!

– А зачем?

– Чтобы ты избавил меня от… проклятия, – подобрала я подходящее, как показалось мне, слово.

– Нет никакого проклятья, а все неудачи твои идут вот отсюда, – постучал он указательным пальцем по моему лбу. – Я могу лишь направлять тебя, а избавляться ты будешь сама. И сегодня ты победила свой первый страх. Теперь же нам нужно сделать так, чтобы ты полюбила кататься на лыжах.

– Ну конечно! А завтра ты заставишь меня нырнуть в прорубь, – снова отвернулась я от него.

– И это я не исключаю. Но все будет зависеть от тебя… Ладно, не трать время попусту, приступай к готовке. Вода в чане, кастрюли на полке. Все остальное найдешь в подполе, – кивнул он на люк в поле, который я раньше не заметила. – Оставь его открытым, когда будешь спускаться – света должно хватить. Позовешь, как обед поспеет.

– Раскомандовался тут… Да, кто он такой!.. Нашел себе кухарку!.. – и все в таком роде. Ворчала я вслух, но тихо, пока ставила кастрюлю полную воды на печь.

Во время мытья посуды я тоже не молчала, а продолжала ворчать. Ну и как ни странно, а становилось легче и не так обидно уже. А когда распахнула люк подпола, то и вовсе чувствовала себя воином, готовым сразиться с любой опасностью. Правда, запах сырости несколько отрезвил мой пыл, как и темнота, царящая внизу. Но я смело ступила на довольно прочную лестницу, с тазом подмышкой.

Подпол оказался совсем крохотным и неглубоким. Если я доставала до потолка головой, то Вуду и вовсе, наверное, приходилось тут ползать на коленях. И тут было холодно, как в холодильнике. А потому я постаралась управиться как можно быстрее. Набрала картошки, схватила из мешка луковицу. Не забыла про морковку и рис. Так, пучки сушеной зелени я видела в кухне… А мясо? Что же я приготовлю без мяса? Но и оно, к моему удивлению, нашлось. Не сырое и не мороженное, а вяленое. Ни разу из такого не готовила, но решила, что на безрыбье…

С полным тазом я благополучно выбралась на поверхность. Первым поставила вариться мясо и занялась овощами. А когда потянулась к полке за миской, случилось невероятное – полка вдруг ни с того, ни с сего упала, да так неудачно, что спикировала прямо мне на ногу. Боль прострелила ступню такой силы, что я взвыла и принялась скакать на одной ноге, плохо соображая, что происходит.

Говорят, от болевого шока можно даже умереть. Видно, примерно это со мной и случилось. Уж не знаю, какие там гормоны выбросил вдруг мой организм, реагируя на сильную боль, но в глазах темнело стремительно, дышать становилось все тяжелее, как и выть, а кухня вертелась перед глазами с угрожающей скоростью…

– Все! Теперь дыши! – донесся до меня откуда-то издалека смутно знакомый голос.

Глаза открылись с трудом, и еще какое-то время мне потребовалось, чтобы сфокусироваться на лице того, кто в данный момент и удерживал мою голову. Чуть позже я узнала, что упала именно в руки Вуда-Колдуна, что подоспел он на кухню за секунду до того, как я потеряла сознание.

– Ты отрезал мне ногу? – дрожащим голосом спросила я, поняв, что у меня ничего не болит. Нет, я чувствовала, конечно, ногу, но ее наличие, скорее всего, осталось в бессознательной и интуитивной памяти, или как она там называется? Ну это когда конечность отнимают, а человек ее еще какое-то время чувствует.

Спрашивала я, глядя в глаза Вуду. Он же тоже меня рассматривал с каким-то слишком пристальным вниманием.

– Почему, отрезал? На месте твоя нога.

– А почему она не болит, тогда? – рискнула я поднять с его колен голову и посмотреть на ногу.

Вуд сидел на полу, на котором я и возлегала. Нога выглядела совершенно здоровой, и даже крови я не заметила. Только вот тапочек валялся неподалеку. И я спокойно смогла ею пошевелить.

– Ты просто ушиблась неудачно, но кости целы, и даже синяка, думаю, не будет.

– Почему же было так больно?

– В чувствительную точку попала…

– А суп?.. – всполошилась я, как только уверилась, что все с моей ногой будет в порядке. – Сколько я уже лежу без сознания?

– Да минуту, не больше. Вода еще не закипела.

– Тогда, какого черта ты смотришь на меня так, как будто в меня вселился дьявол?! – разозлилась я, вставая на ноги.

Вуд вел себя очень странно, как будто меня подменили.

– Я не могу понять, что тут произошло, – тоже встал он и рассматривал погром, устроенный мною.

Полка была вдребезги, рассыпалась на мелкие дощечки. Радовало, что посуда в этом доме вся была жестяная и не побилась. Разбилась только колба от керосиновой лампы.

– Я бы тоже хотела это знать, – вздохнула я и принялась собирать с полу посуду. – Я до нее даже не дотронулась…

– И висела она на таких дюбелях, что ее можно было уставить чугунными гирями.

– Да? – во все глаза смотрела я на Колдуна. – Думаешь, виновато?..

Я хотела сказать «проклятье», но в последний момент передумала. Не стану я необдуманными фразами привлекать к себе дополнительный негатив. Вселенная все слышит, как известно.

– Ладно, заканчивай тут, а я пойду закончу во дворе. Нога точно не болит?

– Вроде не болит, – пошевелила я конечностью из стороны в сторону.

Когда Вуд ушел, я все же стянула носок и внимательно рассмотрела ногу. То место, на которое свалилась эта тяжеленная полка, разве что чуточку покраснело, но даже при нажатии не откликалось болью. Странные дела творятся… Получается, что меня преследуют неудачи, но вроде как они не опасны для моей жизни. Так что ли? Ну да, их много, и все они до ужаса неприятные и хлопотные даже, но вреда моему здоровью не наносят. Ну хоть на том спасибо! – вспомнила я крестик, который после разговора с Вудом вернулся на прежнее место, в потайной кармашек чемодана.

У меня получился знатный суп, хоть и провозилась я с ним довольно долго, и обед пришлось совместить с ужином. Ну извините, готовить в походных условиях мне раньше не приходилось. Как-то привыкла к цивилизации, что подарила нам кухонную технику и много удобных приспособлений. Тут же, кроме ножа, и не было больше ничего, даже пенку, когда варила мясо, мне пришлось снимать ложкой, куда как удобнее было бы это делать шумовкой.

Во время ужина Вуд вел себя молчаливо и задумчиво. Я даже не поняла, понравилась ли ему моя стряпня – похвалить меня он не счел нужным. Мне же суп пришелся по вкусу – густой, наваристый. И вяленое мясо сделало вкус немного особенным и даже пикантным. Шеф повар какого-нибудь крутого ресторана не приготовил бы лучше, честное слово. И даже стало немного обидно, что не получила за свои старания похвалы. Ну да ладно, куда как сильнее меня волновала предстоящая ночь.

– Мне нужно проверить силки и ловушки, – проговорил Вуд, откладывая ложку. – Вернусь через пару часов. При удачном раскладе, с добычей.

Вот и все – ни улыбки, ни благодарности.

После того, как Колдун покинул кухню, мне ничего не оставалось, как заняться уборкой. Но отчасти я даже рада была этому труду – когда заняты руки, и мысли текут несколько иначе. Предстоящая ночь меня не перестала страшить, но я сама уже к ней начинала относиться, как к необходимому злу.

Глава 9

От нечего делать я не только в кухне навела порядок, но и во всем доме. Подмела, намыла полы, и сама обмылась перед сном.

Буржуйка в большой комнате догорала, и тепла становилось все меньше. Недолго думая, я подбросила в печь дров (благо, уже умела это делать) и распахнула дверь в спальню, впуская тепло. Зажгла керосиновую лампу и забралась под одеяло. Настроилась на ожидание, точно зная, что как вчера уснуть не получится. И даже если я заставлю себя это сделать, то Вуд меня разбудит. И такая мысль появилась не на пустом месте. Целый день я ловила на себе его взгляды, и порой в них сквозило откровенное желание. Ну а учитывая, как давно он не был с женщиной… то я и вовсе дальше боялась думать, что ждет в таком случае меня.

Время шло, а ничего не происходило. Я даже попыталась читать ту книжечку Агаты Кристи, что взяла с собой в самолет, но так и не раскрыла. Читать не получилось из-за тусклого света. Да и мысли мои были далеки от детектива. У меня тут свой собственный детектив намечался. Оставалось надеяться, что будет он без кровищи и расчлененки. Но так мрачно я шутила с самой собой, понимая, что Вуд не маньяк и не убийца. Довольно странный и даже загадочный тип, но не отрицательный герой точно.

От Колдуна мысли мои как-то сами плавно перетекли в другое русло. Я вдруг задумалась о предстоящем Новом годе, к которому я планировала вернуться домой. И как я раньше об этом не подумала?! Ведь сегодня уже шестнадцатое декабря. Обратный билет у меня был куплен на тридцатое, и в канун великого и любимого мною праздника я планировала оказаться в собственной квартире. Даже составила для себя примерный план, как все успею. Как вечером сгоняю на елочный базар за пахучим деревцем. Как сварю все тридцатого же на салаты. Частично даже думала нарезать овощи, потому что тридцать первого работала до обеда и не хотела все оставлять на предпраздничный вечер. Как куплю всем подарки и перед самым наступлением Нового года поздравлю. Олеся грозилась наведаться ко мне в новогоднюю ночь. Родители уговаривали встречать с ними, но я отказалась – в кои-то веке мне хотелось сделать это в одиночестве, чтобы обдумать свою жизнь, насладиться тишиной и покоем, посмотреть телевизор и настроиться на лучшую жизнь с грядущими изменениями к лучшему в новом году…

Ничего из этого я не сделаю, потому что новый год буду встречать в таежной глуши, в землянке колдуна и с самим Колдуном на пару. Какой кошмар! От предстоящей перспективы захотелось уснуть и не проснуться. И именно в этот момент хлопнула входная дверь.

Я затаилась и, кажется, на время даже перестала дышать. Слушала, как Вуд ходит по комнате, и пыталась угадать, что именно он делает. А еще через какое-то время, когда я каждую минуту ждала появления на пороге спальни его могучей фигуры, все вдруг замерло, и вновь в доме повисла тишина.

Что бы это значило? Куда он делся? И сколько мне еще ждать наступления неизбежного зла?

Дело дошло до того, что я всерьез озаботилась отсутствием не только Колдуна, но и звуков в доме. Когда стало невтерпеж, я тихонько выбралась из-под одеяла, надела свой махровый халат, туго подпоясавшись, и крадучись отправилась на разведку.

Но дальше порога я не ушла – так и замерла на нем с открытым ртом.

Большая комната была освещена светом единственной лампы, стоящей на полу рядом с буржуйкой. Хозяин же дома замер посреди комнаты. Ноги его были широко расставлены, как и руки он вытянул в стороны, растопырив пальцы. Голову задрал к потолку. И он был обнажен по пояс. К внушительности его фигуры я уже привыкла, разве что, не видела до того обнаженной. И больше всего меня поразили не поза или мышцы, а татуировки, которыми был покрыт весь торс. Чистыми оставались только шея и кисти рук, все остальное было черным.

И чем это таким он занят сейчас? Со стороны он больше походил на статую, еще и в таком свете. Статуя, отлитая из бронзы – кожа колдуна сейчас и правда отливала бронзой. И вообще, он не выглядел живым, а глаза его были закрытыми, как определила, когда неслышно приблизилась к нему и вгляделась в его лицо.

Я стояла и размышляла, следует ли мне вмешаться и растормошить Вуда, когда раздался его спокойный голос. Иногда это спокойствие выводило меня из себя. А сейчас и вовсе испугало до чертиков. И заговорить он умудрился, практически не открывая рта.

– Своим пристальным взглядом ты мешаешь мне общаться с духами.

– С кем? – вытаращилась я сначала на Колдуна, а потом воровато оглянулась.

Вдруг, в углу и правда замер какой-нибудь дух. Хотя, они же бесплотные и невидимые. Черт! Да не бывает никаких духов! – тут же мысленно отругала я себя.

– С духами, – повторил он.

На этот раз я пригляделась к нему внимательнее, но снова не различила движения его губ. Чертовщина какая-то!

– Ты говоришь вслух или… я сошла с ума? – дрогнувшим голосом поинтересовалась.

А сама попутно рассматривала его татуировки. Причудливые какие-то, непонятно что обозначающие. Узоры, точки, что-то похожее на буквы или символы какие-то…

– Я закончил, – встрепенулась я от голоса Вуда.

Подняла глаза к его лицу и встретилась с ним взглядом. На этот раз он говорил нормально.

– Пошли.

– Куда?

– В кровать, куда же еще. Духи позволили мне быть с тобой.

– Что значит, позволили?

– То и значит. Когда у мужчины долго нет женщины, то душа его меняется. Чем дольше отсутствие половой связи, тем сильнее он меняется. И если процесс затянется, то становится необратимым. Тогда мужчине и нельзя больше быть с женщиной. Мне же можно, – широко улыбнулся он и взял меня за руку.

Черт! Лучше бы духи ему запретили! – плелась я за Колдуном как на заклание. А у самой уже ноги нещадно дрожали.

_____________________________________________________________

– Раздевайся, – выпустил Колдун мою руку и принялся преспокойно стягивать штаны.

– Что? Вот так вот сразу? – опешила я, а руки вдруг мелко задрожали.

– А как еще? – удивленно посмотрел он на меня. – Хочешь, можем потушить лампу?

К тому времени он остался в одних трусах, я же невольно обратила внимание, что и ноги его тоже в татуировках. Издалека он мне казался афроамериканцем с неестественно светлыми конечностями.

– Я так не могу, – напротив запахнула я халат на груди и еще дальше попятилась от него.

– Как, так? – нахмурился он. – Предлагаешь мне для начала станцевать для тебя? – усмехнулся, ни грамма не стесняясь собственной наготы.

Я же уже не знала, куда смотреть, до такой степени он меня смущал. А после речи о вступительном танце, так и вовсе взбеленилась вдруг.

– Да, как ты не понимаешь! Ты ж совершенно посторонний для меня человек. Мужик, который вдруг захотел переспать со мной! И я не в том положении, когда могу отказаться! Ты ведешь себя так, как будто ничего особенного не происходит. Подумаешь, захотел перепихнуться… А я… я… у меня, между прочим, тоже давно никого не было! – засопела я так, что аж самой стало страшно. И смотрела на него исподлобья, словно собиралась ринуться в рукопашную. И если честно, я бы и такой вариант не стала отвергать, аж ладони зачесались.

– Так, Катя, иди-ка сюда, – сел Вуд на кровать и похлопал рядом с собой.

Приближалась к нему с опаской и опустилась не рядом, а на некотором расстоянии.

– Не вижу причин для паники, – серьезно посмотрел он на меня, но в глубине его глаз я различила насмешку. Ну или мне так показалось с перепугу. – Я нужен тебе, а ты нужна мне. Наше сотрудничество взаимовыгодное. Секс будет безопасен для тебя – что такое презерватив, я отлично знаю. И у меня они есть, надеюсь, не заплесневели еще, – как-то невесело усмехнулся. – Ты свободная, не связанная ни с кем брачными узами или какими другими обязательствами. Что именно тебя смущает? – пытливо посмотрел на меня.

– Все! Меня смущает все! – выпалила я. – Особенно твои рассуждения. Ты как будто заключаешь сделку с каким-нибудь инвестором!

– Но это и есть сделка, – пожал он плечами. – А еще я дико устал и предлагаю закончить на этом разговоры. И я, все-таки, потушу лампу. А ты раздевайся.

Он встал и задул лампу. Я же словно окаменела. Чувствовала приближение рокового момента и не могла заставить себя пошевелиться.

– Ладно, сделаю это сам, – пробормотал Вуд, когда вернулся.

Я его и не разглядела в кромешной тьме – ночь выдалась безлунная. Он же, похоже, и в темноте видел прекрасно. По крайней мере, безошибочно нашел завязанный на моей талии пояс и ловко развязал его. Потом стянул с меня халат. Ну а после…

– Я сама, – проглотила я комок в горле и расстегнула верхнюю пуговичку на пижаме.

– Можешь снять только штаны, – раздался его голос, и по характерным звукам я поняла, что он улегся на кровать. – Меня интересует то, что у тебя между ног.

Что?! Даже так? Дайте мне вагину, а все остальное можете оставить себе?

– А эрекция-то у тебя случится? – зло усмехнулась я, освобождаясь от штанов.

– А ты проверь, – схватил он меня за руку и прижал ту к своему паху. Стоило мне только ощутить под ладонью твердый горячий и пульсирующий член, как я снова едва не сбежала. Но сделать мне этого не позволили. Колдун просто-напросто подмял меня под себя.

– Вот так, – произнес он, но следом чертыхнулся. – Совсем забыл…

Слез с меня и сделал пару шагов от кровати. Я уже могла чуточку различать его в темноте. Поняла, что он распечатывает и натягивает на член презерватив. Меня же все тот же ступор сделал теперь неподвижной лежа. Чем и воспользовался Вуд. Он снова забрался на меня, придавливая меня всей своей массой. Удобно устроился у меня между ног, сопя мне в ухо, и… вошел в меня одним резким толчком. От боли и неожиданности я вскрикнула, но на это он даже не обратил внимания. Да и он уже принялся ритмично вбиваться в меня, оглушая своим сапом. Смазка появилась, трение я перестала чувствовать. Но и ничего больше я не испытывала. Мне разве что теперь не было больно, хоть член его и казался внушительным.

Все закончилось минуты через три – Колдун дернулся несколько раз сильнее прежнего и замер на мне. А потом скатился и встал с кровати.

– Пойду обмоюсь. А ты спи, – только и сказал он.

Спи? После такого я разве смогу уснуть? Что это вообще сейчас было? Секс? Ну, физиологически очень похоже. Но даже в страшных снах я не представляла себе такого. И пусть я не была особо опытной по этой части, да и партнер у меня был один и, должно быть, не самый умелый, но даже с ним я иногда испытывала оргазм. А еще у нас была прелюдия, которая хоть немного возбуждала меня перед соитием. А тут…

Я смахнула злую слезу и перевернулась набок. Укрылась одеялом с ухом и задумалась. Нет, грязной или изнасилованной я себя не чувствовала, но… Этот мужчина понятия не имел, что такое нормальный секс! Мне даже интересно стало, а кто до меня у него был, полтора года назад? Кому еще выпало счастье стать его самкой? Хорошо хоть взял сверху, а не сзади. Это выглядело бы совершенно по-скотски.

Вуд вернулся, когда я почти уговорила себя не думать пока больше о том, что только что произошло.

– Спокойной ночи, Катя, – проговорил он, улегшись рядом (хорошо, хоть одеяло взял себе отдельное, не касался больше меня). – Мне было хорошо!

– Ну кто бы сомневался, – прошептала я. Очень надеялась, что он этого не услышал. Хотя, плевать мне на него!

Глава 10

Утро следующего дня не сильно отличалось от предыдущего. Проснулась я снова одна в кровати. Сразу поняла, что не так уже и рано. С кухни доносились знакомые звуки – Вуд готовил завтрак. Пахло тоже чем-то приятным. А вот настроение мое было дерьмовым, как определила тоже сразу. Воспоминания о ночи сделали свое дело. А погода подыграла им – за окном бушевала настоящая метель, и вместо солнца в окна заглядывал снег, вернее, засыпал те.

Если бы находилась сейчас у себя дома, то с чистой совестью провалялась бы в постели полдня. Ну а что? На работу идти не надо. Ничего делать не хочется. Настроение средней паршивости… Лучшее лекарство от такого – сон. Но я не дома, а на кухне хлопочет тот, чьей вынужденной гостьей я стала по собственной воле. И не только гостьей… Но о грустном думать не хочется пока. Не сейчас и не с утра пораньше.

Примерно с такими мыслями я встала, переоделась в домашний костюм и отправилась заниматься утренними процедурами. О минувшей ночи напоминало, разве что, легкое жжение в промежности – все же, атакуя меня без минимальной даже смазки, Вуд натер мне вход в вагину. Ну да ладно, с этим я справилась, помывшись специальным средством для интимной гигиены, от которого сразу стало полегче.

Из допотопной ванной я отправилась прямиком на кухню. Открывшаяся взору картина заставила меня замереть на пороге. На буржуйке стоял казанок без крышки. Под звуки бурления оттуда валил пар. А над казанком навис Вуд и чертил пальцами что-то в воздухе. При этом, он снова был оголен по пояс (похоже, мне придется и к этому привыкать), и рисунок татуировок при дневном свете просматривался более отчетливо. Но от этого он не становился мне понятнее.

– Что ты делаешь? – не удержалась я от вопроса.

Пахло чем-то мясным и довольно вкусно. А Вуд был занят чем-то явно колдовским.

– Черчу руны, – не поворачиваясь, ответил он.

– И зачем? Это часть рецепта? – не сдержала я насмешки.

– Минуточку… – попросил он и продолжил сосредоточенно что-то выводить в воздухе.

Я же привалилась к косяку, ожидая, когда он закончит и объяснит.

– Я тушу зайца, – посмотрел на меня Вуд, но не раньше, чем накрыл казанок крышкой. – Ты ела когда-нибудь зайца?

– Не приходилось, – смело вошла я в кухню и уселась на табурет, подмяв под себя одну ногу.

– Значит, ты не знаешь, что запах у зайца довольно специфический и не самый приятный. Ну а мои руны помогли от него избавиться.

– Всего-то? – усмехнулась я. – А воспользоваться специями ты не пробовал?

– Хорошо, – после непродолжительного раздумья отозвался Вуд. – Завтра зайца приготовишь ты, по своему рецепту. Но сначала тебе придется его разделать, – с издевкой добавил.

– Что?! Я не умею разделывать зайцев!

– Значит, пора учиться, – спокойно заявил Вуд, снимая казанок с печи и ставя в центр стола. – Давай завтракать, впереди у нас куча дел.

– И каких же? – уточнила я и с опаской посмотрела в окно. Метель бушевала нешуточная. Да можно было и не смотреть – достаточно было звука завывания ветра в печной трубе. Не погонит же он и сегодня меня на лыжах? Не хватало мне только сгинуть в этой тайге.

– Сначала поедим…

А, ну да. Это я уже тоже поняла, что есть он любит в молчании. Делает это сосредоточенно и быстро, как будто меня и нет рядом. Ну тогда и я сделаю вид, что одна тут. На этой мысли я сняла крышку с кастрюли и зачерпнула огромным половником сразу несколько кусков зайчатины. Ну посмотрим, что он там наготовил, и насколько полезными оказались его руны. Руны – подумать только! Думала ли я, что когда-нибудь столкнусь с подобным? А еще о том, что буду спать в одной постели с настоящим колдуном… Ой. Все! Опять мысли свернули не в ту степь. Пора завязывать.

Заяц оказался довольно вкусным. Мясо нежное и в меру соленое. Но специй, все же, не хватало. Например, сванской соли – она прямо просилась в блюдо. И что он там говорил про завтра – какого еще зайца я должна буду разделать? Я и с курицей-то едва справлялась, когда покупала целиком, а не по частям.

Ох! То ли с непривычки съедать столько на завтрак, то ли заяц, все же, оказался вкуснее, но я умудрилась объесться. Больше всего хотелось вернуться в спальню и провалиться в оздоровительный сон. Да и стемнело почти как вечером, а из-за метели за окном ничего уже не было видно. Мелькнула шальная мысль, не снесет ли такой ветер этот ветхий домишко? Но ее я отбросила. В конце концов, я тут не одна, а с сильным с виду мужчиной. Защитит, поди, если моей жизни будет угрожать опасность. Да и если верить ему, то мои неприятности не опасны для моей жизни, а так – лишь бы подгадить…

– А теперь мы займемся самопознанием.

– Что? – непонимающе уставилась я на Вуда.

Он уже встал из-за стола и ждал, когда я последую его примеру.

– Погода испортилась дня на три точно. Метель еще и усилится, – посмотрел он на наполовину заметенное снегом окно. – Из дома выйти ты не сможешь. Надолго и далеко, имею в виду. Потому, предлагаю заняться теоретической частью.

– Теоретической частью чего? – нахмурилась я.

– Твоего преображения, чего же еще. Разве ты не за этим сюда приехала?

Если честно, я уже не понимала, зачем я тут, и очень жалела о предпринятой авантюре. А на сытый желудок и сонную голову жалость рождала слезы.

– Не знаю, – едва не плача, пробормотала я.

Тайга, избушка, чужой и совершенно дикий мужик… Хочу домой!

– Теперь ты надумала жалеть себя, – со знанием дела, кивнул Колдун. – Это совсем плохо. Пошли уже…

И я пошла, вернее, поплелась за ним с кухни. Мне приказали сесть на все ту же шкуру в углу комнаты и закрыть глаза. Под спину Вуд собственноручно подсунул мне подушку – какой заботливый!

– Я буду говорить и иногда касаться тебя. Ты же старайся все в точности выполнять.

Отвечать мне ему не хотелось, а потому я ограничилась кивком. Ну и глаза закрыла с удовольствием. Не уснуть бы сейчас только.

– Представь, что находишься на берегу моря. Каким ты его видишь? – зазвучал голос Вуда и показался он мне колдовским. И странным образом смолкли все звуки вокруг, словно я оказалась за пределами мирового пространства. Звучит дико, но именно так мне и казалось.

– Спокойным, искрящимся под солнцем.

Собственный голос я тоже услышала словно издалека.

– Ты сидишь на песке или камнях?

Я оглянулась и с удивлением обнаружила себя на пустынном пляже. Но я же точно знаю, где я сейчас. Тогда как такое возможно?

Белый песок был теплым, но не обжигал. Я нежилась под лучами солнца, наслаждаясь тишиной и покоем. Морской шелест рождал в душе приятные фантазии. И ничего не хотелось делать, как и менять. Правда-неправда, какая мне разница, если так хорошо?

– На песке, – с трудом заставила себя ответить Вуду.

При всем, что со мной происходило, я отчетливо осознавала, что все вокруг меня – это всего лишь иллюзия, рожденная в моей голове. А Вуд – сильный гипнотизер, раз так быстро смог ввести меня в транс. Впрочем, раньше меня никто и не гипнотизировал – сравнивать было не с чем.

– Тебе хорошо? – раздался рядом его голос, гармонично вливаясь в общую картину, сочетаясь со звуком моря.

– Очень! – честно ответила я и не выдержала, расплылась в довольной улыбке.

– Готова остаться там навсегда?

Я задумалась. Пожалуй, не готова. Ведь даже самое приятное в неизменном виде способно надоесть. Кроме того, я никогда не стремилась к одиночеству, а в этом месте, знала точно, нет никого кроме меня.

– Нет.

– Тогда, нужно избавиться от иллюзии, вернуть себя в действительность.

Я почувствовала, как пальцы Вуда прижались к моим вискам. И сразу же от них начали исходить слабые электрические импульсы. Ну может и не электрические, но ощущения были именно такими. Не очень приятными, должна сказать.

На небо набежали тучи, а море начало волноваться. Песок уже не казался теплым и ласковым, а море лизало мои ноги. И мне бы встать и уйти или хотя бы отползти подальше, но я словно приросла к месту. А море уже разволновалось не на шутку и заливало меня по пояс. Брызги попадали в лицо. Становилось холодно. Небо хмурилось все сильнее, и вот уже первые крупные капли упали на берег, а вскоре и хлынул настоящий ливень.

Ну давай же, вставай и беги! Ищи укрытие, спрячься от дождя и шторма. Не сделаешь этого, море поглотит тебя, засосет волной на глубину, откуда ты уже не сможешь выбраться.

Я всеми силами заставляла себя встать, но ничего не получалось. Вода попадала в рот, и я захлебывалась. Эта вода была кругом, и я уже не понимала, сверху ли она льется, или море меня поглощает все сильнее. Я не чувствовала ее вкуса, а холод сковал суставы. Теперь, даже если бы захотела, шевельнуться не могла – меня словно заморозили. А изнутри леденил ужас – сейчас я погибну! Я даже кричать не могла, как и не видела уже ничего.

– Успокойся. Это все неправда…

Я прижималась к Колдуну, как к самому родному в мире человеку. Искала у него защиты и грелась на его теплой и широкой груди. Он заставил меня пройти через этот ад, но он же и спас из него.

Прошло еще несколько минут, прежде чем я осознала, что все закончилось, и смогла отстраниться от Вуда. Первым делом убедилась, что одежда на мне совершенно сухая, а сама я нахожусь все в той же комнате, обогреваемой жаркой печкой.

– Что это было? – спросила я у Вуда.

– Твоя жизнь.

– В каком смысле?

– То, как ты живешь, прячась за выдуманной моделью, которую сама же и построила. Живешь в обмане самой себя, не осознавая этого.

– А лучше жить в натуральном мире – утонуть в штормящем море?! – возмутилась я.

– Совсем не обязательно, – улыбнулся Колдун. – Ты могла найти укрытие. Развести костер и согреться. Переждать непогоду… Но ничего этого ты не сделала, потому что искусственная модель жизни оказалась сильнее тебя.

– Какая-то ерунда, – потрясла я головой. – Ничего я себе не придумываю, живу как умею.

– Вот именно, что как умеешь. А ты подумай об этом на досуге. А сейчас пошли расчистим двор, – легко подскочил он со шкуры и потянулся.

– Что? – не поняла я.

– Если во время метели не расчищать от снега двор, то завтра утром дом засыплет снегом до крыши. Да и физический труд пойдет тебе на пользу.

Глава 11

– Я больше не могу! – воткнула я лопату в снег и оперлась на нее, чтобы не унесло ветром.

Я ослепла от летящего в лицо снега. От него кожу покалывало и дыхание спирало. Я уже молчу про то, сколько его набилось под фуфайку, в которой я себя чувствовала пугалом огородным. Да, она согревала, но была размера на три больше моего. Пришлось подпоясаться и закатать рукава. И вообще, я дико устала махать лопатой, сгребая снег. И все для того, чтобы он снова засыпал расчищенные участки.

– Потерпи еще чуть-чуть, скоро закончим.

Вуд тоже прервался. В отличие от меня он не ныл и не халтурил. Работал так, что любо-дорого было подсматривать за ним. Что я и делала частенько, забывая, что нахожусь тут не для украшения двора. Но смотреть – одно, а орудовать лопатой – совершенно другое. Особенно мне, которая сроду лопату в руках не держала. У моих родителей даже дачи не было, и огород я никогда не вскапывала.

Подавив тяжкий вздох, я снова принялась делать вид, что работаю. Нет, ну на самом деле, пользы от меня было, как от козла молока, и весь двор Вуд расчистил один. Да и не весь, а возле крыльца и тропинку до калитки. А вот сугробы вдоль тропинки выросли выше человеческого роста.

– Вот теперь все. Пошли греться и пить чай.

Вуд забрал у меня лопату и аккуратно воткнул обе в снег возле крыльца. По сложившейся уже традиции проделал все это, не глядя на меня. А потом спокойно отправился в дом. Я же как топталась на тропинке, так и продолжала топтаться, пока не сообразила, что осталась на улице одна. Вот тогда я тоже припустила к дому, испугавшись вдруг звуков завывания метели.

Откуда на свежерасчищенной тропинке может взяться лед? И почему именно моя нога ступила на него? И как, поскользнувшись, можно исполнить самый настоящий пируэт в воздухе, чтобы потом угодить прямиком в сугроб? И не просто угодить, а нырнуть в него головой вниз. Скрыться в нем полностью. И не иметь возможности не только закричать, а и пошевелиться.

Именно это со мной и произошло. А опомнилась я не раньше, чем поняла, что задыхаюсь в облепившем меня белом ледяном коконе. Снег был повсюду. Он забивал мне нос и рот. Попытка откашляться закончилась тем, что я набрала полный рот снега. Ну и интуитивно я прощалась с жизнью – ведь Колдун уже в доме и не видит моего поражения. А если не он, то кто еще мне может прийти на помощь?

В глазах уже активно темнело, а тело становилось не моим, когда мощная сила выдернула меня из злосчастного сугроба и поставила на ноги. Какой там! Ноги меня не слушались и подкашивались в коленках, а сама я по-прежнему продолжала оставаться слепой, глухой и немой.

– Какая же ты бедовая… – различила я голос Вуда и сразу же оказалась в воздухе.

Он нес меня в дом. Я же пыталась прочистить свои дыхательно-смотрительно-говорительные каналы от снега. Получалось с трудом – кожа горела нещадно, и малейшее прикосновение доставляло новую боль. Но нос мой, все же, задышал, а глаза получилось открыть раньше, чем Колдун меня снова поставил на ноги – на этот раз в доме.

– На секунду нельзя оставить тебя без присмотра… Сразу во что-то умудряешься вляпаться… Таких женщин я еще ни разу не встречал…

И все в таком роде приговаривал Вуд, копошась в моем тулупе в попытке снять тот. Я же слушала более чем отстраненно и точно никак не реагировала на его ворчание. Больше всего меня сейчас волновала я сама и мои нос, рот, глаза и уши.

– Наконец-то! – выдохнул Колдун, откидывая тулуп подальше от нас. – Ты как? – встряхнул меня за плечи, заглядывая в лицо.

В этот момент я и начала чихать, и делала это до тех пор, пока не прочихалась всласть, а из глаз моих не заструились горючие слезы. Ну ладно, не горючие, а слезы облегчения и счастья.

Я жива! Слава богу и Вуду! Я дышу почти свободно. Уже даже не чихаю. Глаза все еще слезятся, и лицо горит по страшному. Но, кажется, умирать больше я не планирую.

– Катя! Скажи хоть что-то! – снова и еще более ощутимо встряхнул меня Вуд. – Первый раз спасаю кого-то от смерти в сугробе, – усмехнулся он. – И я ошибся…

– В чем? – заинтересованно уточнила я. С этого момента мне стало вдруг интересно все, что он собирается сказать дальше.

– В том, что ничто не угрожает твоей жизни.

– Это все крест…

– Ничего подобного! – перебил меня Вуд. – На этот раз виновата ты сама. Смотреть нужно, куда идешь. Снег бывает очень коварен, особенно тронутый местами теплым воздухом, а потом – крепким морозцем.

– Хочешь сказать, что крест тут не при чем? – подозрительно прищурилась я.

Колдун крепко держал меня за плечи, хоть падать уже я и не собиралась. К ногам моим вернулась утраченная сила, а голове – относительная ясность. Ну и я была совершенно не согласна с его выводами. Если так рассуждать, то и во всем остальном тоже виноват не крест, а я сама. Тогда как, на деле все не так… Минуточку! Когда это я стала так думать? Ведь еще недавно я высмеивала Олесю за ее суеверные страхи и не верила во всю эту чертовщину. Что же получается? Что мое сознание непостижимым образом изменилось и не в лучшую сторону?

– Ты и сама все знаешь, – с улыбкой наблюдал за мной Вуд.

Его улыбка заставила меня ответить ему взаимностью. А еще стоял он непозволительно близко. Я чувствовала тепло его рук на своих плечах. И отчего-то те перестали сжимать меня, а просто лежали приятной тяжестью. Мелькнула даже мысль, что руки эти ласкают мои плечи.

Я видела перед собой глаза Колдуна. Темные, непроницаемые… Но так мне только казалось раньше. Сейчас же в этих глазах стремительно разрастался черный зрачок, а все остальное вокруг него наполнялось влагой.

Со мной тоже что-то творилось – тело снова стало вялым из-за контрастных волн, что прокатывались по нему. И глаза мои увлажнились. А низ живота вдруг стал тяжелым и тугим…

Мы с Вудом стояли напротив друг друга, глядя друг другу в глаза и стремительно возбуждались. Мамочки! Но это совсем не то, что мне сейчас нужно. Я же мокрая насквозь. Мне бы переодеться в сухое, да выпить горячего чаю… И отчего же так пылают мои бедные щеки?..

– Чай подождет, – пробормотал Вуд и подхватил меня на руки.

Я и сообразить ничего не успела, как внес он меня в спальню.

– Что ты собираешься делать?! – панически взвизгнула я.

– Снять половое напряжение, – опустил он меня на кровать и принялся копошиться в застежке на моих брюках.

– Стой!.. Не так… – забарахталась я в его руках. – Да, перестань же ты! – с силой откинула его руки от себя. – Напряжение можно снять и без меня! – зло проговорила, отползая в сторону. – Ручками-ручками… – пошленько хихикнула над собственной похабной шуткой.

Вуд же смотрел на меня с непониманием и без намека на злобу. Даже стыдно стало от самой себя.

– Мне это очень нужно и прямо сейчас, – проговорил он тоном обиженного ребенка.

– О господи!.. – с тоской возвела я глаза к потолку. – Ты не понимаешь или прикидываешься? – вернулась к Вуду.

– Что именно? – вздохнул он и с обреченным видом опустился на кровать.

Наверное, понял, что секс ему сейчас не светит. Пусть катится со своим половым напряжением к чертям собачьим! Я ему не надувная вагина, куда можно совать свой член, когда заблагорассудиться или закипит в штанах, как сейчас вот.

Я тоже вздохнула и села поудобнее. Видно, придется потерпеть мокрую одежду и пробегающий по телу неприятный озноб. Понятия не имела, как буду объяснять Вуду элементарное, да еще и настолько деликатное. Но сделать это необходимо – глядя на него сейчас, я, действительно, понимала, что представление о близости мужчины и женщины у него порядком искаженное. Неправильное, исковерканное, уродливое… Эпитетов в моей голове рождалась куча, и все они были негативно окрашенные.

– Ты когда-нибудь слышал выражение «заниматься любовью»? – прокашлялась я, перед тем как начать говорить.

Лекция «Полове воспитание дикого колдуна». Читает Екатерина Демидова… Господи! И смех, и грех, однако.

– Предположим, слышал, – серьезно кивнул Вуд.

С собственной участью он уже смирился – это я видела по его глазам, зрачок в который вернулся в нормальный вид.

– И что оно по-твоему значит?

– То же, что и заниматься сексом, – пожал плечами Колдун. – Просто иное определение, а смысл один.

– Ничего подобного! – невольно возмутилась я. – «Заниматься сексом» и «сношаться» – для меня одно и то же. И люди не сношаются, это давай оставим животным. Люди занимаются любовью, даже когда их чувства далеки от этого определения.

– Это определение неправильное, – после непродолжительного раздумья заявил Вуд. – Любовь не имеет к сексу никакого отношения.

Почему-то в тот момент мне послышался еще один смысл в его словах – тайный. У Вуда была своя история, которую хранил он глубоко внутри себя. Еще мне подумалось, что история эта печальная. Ну а поскольку мне и своих неприятностей в жизни хватало, я предпочла не лезть в чужую душу. Однако, уходить от щекотливой темы разговора не стала – нужно расставить все точки над «и». Если он хочет и дальше заниматься со мной «сексом», как сам выражается, то пусть уж делает это как положено.

– В каком-то смысле ты прав, – не менее важно кивнула я. Чертовски сложно было оставаться спокойной. В любое другое время я бы уже обхохоталась до коликов в животе, но сейчас я просто обязана была донести свою мысль до сознания Вуда четко, спокойно и доходчиво. – Но и секса без элементарной симпатии быть не может. Тогда это уже насилие.

– Но ты мне нравишься, – скривился он. Наверное, не понравилось слово «насилие». Но я всего лишь назвала вещи своими именами, нравится ему это или нет.

– А ты мне нет! – посмотрела я прямо Вуду в глаза.

– Что, совсем? – изумился он, словно услышал что-то шокирующее.

Вот же странный. Вроде не тянет на избалованного женским вниманием Дон-Жуана, а туда же… Не считает же он, что должен нравиться всем? Да и внешнее обаяние не всегда живет в гармонии с внутренним. И учитывая, что душа Вуда для меня оставалась потемками, симпатизировала я ему разве что внешне. А даже для банального секса этого было мало. Да и речь же идет не об этом! – возмутилась я теперь уже собственным мыслям.

– Мне СОВСЕМ не нравится то, что ты делаешь со мной во время секса, – постаралась я ответить предельно честно, хоть и стыдно было это делать.

– Я делаю тебе больно? – нахмурился Вуд.

И это тоже, если учесть, что лезет он в меня сухую.

– Я не об этом сейчас, – тряхнула я головой.

– Тогда, о чем?

– О том, что, занимаясь сексом, я тоже хочу получать удовольствие. Этот процесс должен быть обоюдным, только тогда возможна гармония в отношениях, будь то даже простой секс.

Вот это я загнула! Даже не догадывалась, что умею так складно говорить. Да мне пора проводить публичные лекции на тему гармонии в сексуальных отношениях.

Какое-то время Вуд хранил молчание, усиленно о чем-то размышляя. Я наблюдала за его лицом, как временами хмурятся его брови, и не мешала. Пусть думает – есть о чем.

– Хорошо! Ты научишь меня делать это правильно.

– Я?!

Приехали! Я же не сексопатолог и не практикующая путана. Я даже не гейша, если уж на то пошло. Кроме того, сама себя я в сексе считаю чуть выше нуля.

– Больше некому, – красноречиво развел руками Вуд. Он снова надо мной подтрунивал. – Хочешь получать удовольствие – научи меня доставлять его тебе. Сегодня вечером и начнем. Подумай, каков будет первый урок. Но перед этим я научу тебя одной медитации.

Глава 12

Метель даже не собиралась стихать, а к вечеру еще и усилилась. Теперь уже не только ветер выл, но и крыша дребезжала. Порой звуки раздавались такие мощные, что я хваталась за сердце. В такие моменты я как никогда осознавала всю степень собственного авантюризма и безрассудства.

После обеда Вуд опять ушел. На этот раз молча, ничего не пожелав мне сообщить. Воспользовавшись тишиной и одиночеством, я удобно расположилась на шкуре в большой комнате и возле буржуйки, чтобы почитать тот самый детектив, который пока еще толком и не открыла.

И снова попытка читать провалилась с треском. А все потому что мысли мои были далеко от событий в книге. Я думала о предстоящей ночи и том ликбезе, на который невольно подписалась. Дикость-то какая! Почему именно я должна объяснять мужчине элементарные вещи, которые он и так должен знать? Да не просто объяснять, а подкреплять практическим применением. От последней мысли и вовсе становилось дурно.

Как бы мне сейчас пригодился совет подруги! Правда, не знаю, сколько бы я решалась во всем ей признаться. А потом, наверняка, пришлось бы выслушивать ее выводы, подкрепленные пошловатым юмором. Но в итоге, она бы посоветовала мне что-то дельное, я уверена. Но на разговор тет-а-тет я вряд ли решилась, а вот по телефону – запросто. По телефону можно признаться во многом. А еще лучше, по Интернету. Но ничего подобного нет в этой лесной глуши. А подругу свою я могу только представлять себе, пусть и во всей красе.

Вуд вернулся, когда я умудрилась известись. Читать у меня не получилось. Наводить порядок было негде – кругом и так царила идеальная чистота, какая только возможна в таком месте. С мелкими постирушками я справилась в два счета. А все остальное время слонялась по дому как неприкаянная. И все смотрела на дверь, не рискуя даже высунуть нос во двор. И как только эта дверь распахнулась, так сразу же меня прорвало:

– Ты мог бы хоть примерно предупредить, через сколько вернешься! А еще сообщить, куда поперся в такую погоду! И чем можно заняться в твоем доме, чтобы убить время?..

Все это я высказала скороговоркой на голову остолбеневшему от неожиданного налета Вуду. Только замолчав, подметила, что на каждом его плече активно тает по небольшому сугробику. И коротко стриженные волосы сильно намокли от талого снега – по вискам и шее Вуда струилась вода.

– Прости, что-то меня занесло, – пробормотала я и отвернулась, когда встретилась с его непонимающим взглядом.

Нашла на кого наезжать! Да и какое я имею на это право? Ну ушел по делам, мне-то что? Вернулся же… И почему я вдруг так дергаюсь из-за него.

– А ты волновалась никак? – раздался вдруг за спиной его низкий голос, в котором прозвучали непривычные бархатистые нотки.

Я дернулась от неожиданности – как он умудрился подкрасться так близко и неслышно?

– Не в этом дело, – важно отозвалась и отошла от Вуда, как только руки его уже готовы были опуститься на мои плечи. – Просто, у тебя тут ужасно скучно. Заняться нечем! – с вызовом посмотрела я на него, тихо радуясь, что сократить расстояние между нами он даже не пытается.

– Мне не бывает скучно, – пожал Вуд плечами и принялся стягивать тулуп, который повесил потом на какую-то самодельную рогатину и придвинул к печи. – Любознательным людям не бывает скучно, – с улыбкой посмотрел на меня.

– На что-то намекаешь? – размышляла я, обидеться мне на него или разозлиться. Или, может, не стоит делать ни того, ни другого?

– Да ни на что не намекаю, а говорю открыто, – рассмеялся он. А вернулся Вуд в отличном настроении. Где только шлялся? – Мне всегда есть чем заняться. Летом – огород. Зимой – снег и дрова… Много времени провожу в тайге. А перед сном люблю почитать.

– И что же ты читаешь? Не нашла тут у тебя ни одной книги, – усмехнулась я.

А искала я тщательно, даже в подвал ради такого дела наведалась, хоть и страшновато было.

– Искала, говоришь? – бросил Вуд на меня загадочный взгляд и снял мой ватник с вешалки. – Иди за мной, – распахнул входную дверь.

– Куда? Зачем? – засуетилась я, облачаясь в ватник. – И куда ты голый и мокрый? Заболеть хочешь?

Не хватало еще, чтобы его свалила простуда. Лечить кого-то, кроме себя, не привыкла и не умею. Да и чем его тут лечить, если даже в аптеку не сбегаешь?

– Я не болею никогда, – оглянулся Вуд и шагнул за порог.

Мне же ничего не оставалось, как выбежать за ним. И сразу же я задохнулась на ветру. Вуд же спокойно свернул с главной дорожки на тропинку, которую я раньше и не заметила. И вела та куда-то вглубь двора.

Господи, какой же сильный ветер! Мне приходилось ложиться на него, чтобы сделать хоть шаг. А Вуд прет себе, как танк, словно и нет вокруг него ветра.

– Подожди! – прокричала я ему в спину. – А то я заблужусь у тебя во дворе…

Собственный голос слышала с трудом, а уж ответ Вуда и вовсе различила чудом.

– Так, поднажми и не отставай. Я за тебя не смогу пройти этот путь.

И был таков, представляете?! Возмутительный тип! И куда он меня ведет?..

На небольшую срубовую избушку, похожую на терем-терем-теремок, я практически налетела. Как вошел внутрь Вуд, не заметила. Да и к тому моменту я буквально ослепла от снега.

И где тут дверь? Додумать мысль до конца не успела – та распахнулась и показалось недовольное лицо Вуда.

– Ну ты идешь уже?

– А точнее, вползаю… – выдохнула я, хватаясь за ручку двери и втискиваясь внутрь. – А почему так темно?

– Наверное, потому что я еще не успел зажечь лампу, – раздался где-то невдалеке насмешливый голос Вуда.

Я же была занята тем, что плотно закрывала за собой дверь. Как только у меня это получилось, так сразу же спустилась благодатная тишина. И мне даже показалось, что в теремке заметно теплее. Но это, скорее всего, был самообман. Вуд же чем-то шуршал и щелкал, пока…

– Ничего себе!!! – замерла я с открытым ртом, глазам своим не веря.

На небольшом журнальном столике загорелась керосинка. И почти одновременно с этим ярко заполыхал камин. Да-да! Камин – самый настоящий, а не какая-то буржуйка. И этот теремок… он показался мне еще более сказочным. Настолько сказочным, что на минутку показалось, что я очутилась где-то в параллельной реальности.

На крохотной площади все было устроено с таким вкусом и создавало столько уюта, что я сразу поняла – это место в таежной глуши станет моим любимым.

Вдоль трех стен, от пола до потолка, тянулись книжные шкафы, уставленные книгами. По бокам от входной двери имелись два резных окошка со ставенками. Про камин, что занимал почти всю стену, я уже сказала. Ну и особого внимания достойна была композиция из деревянного столика на изогнутых ножках и двух кресел по бокам от него. Обитые шоколадного цвета велюром, это кресла так и манили устроиться в них поудобнее, накрыть ноги пледом и вчитаться в какую-нибудь увлекательную книжку. А еще, если эти кресла сдвинуть вместе, то получится вполне себе удобная кроватка…

– Даже не думай, – ворвался в мои мечтания насмешливый голос Вуда. – Спать ты будешь в моей спальне. Но в мою библиотеку я тебе наведываться не запрещаю. Конечно, в свободное от занятий, прогулок и работы по дому время.

– А говоришь, что не умеешь читать мысли, – с укоризной посмотрела я на Колдуна.

– Мысли не читаю, а вот слышу отлично! – рассмеялся он.

– Я что – сказала это вслух?! – округлила я глаза и прижала ладонь ко рту.

– Именно! – еще сильнее развеселился Вуд. – Понравилась тебе моя библиотека? – обвел он глазами внутренности теремка.

– Я в нее влюбилась! – честно призналась я, лаская взглядом шкафы, столик с креслами, камин и даже входную дверь. – Но почему?..

– Что именно, самая любопытная девчонка в мире?

– Почему у тебя тут все… так, а в доме… не так?

Я на самом деле не понимала, с чего такой резкий контраст? Как можно обитать в окружении примитивных и некрасивых вещей, когда, оказывается, все можно устроить совсем иначе?

– Все просто – дом не мой, он мне достался от дорогого мне человека. Ну и я решил все оставить в нем так, как при нем. Эту же библиотеку я выстроил сам. Присаживайся, – опустился Вуд в кресло и кивнул на соседнее.

– Я сейчас… – скинула я ватник (очень быстро в теремке стало даже жарко) и приблизилась к шкафу. – А кто этот человек? – машинально уточнила – куда как больше меня интересовали книги.

Каких только там не было: собрание сочинений классиков – наших и зарубежных. Очень много фантастики, которую я не читала и не понимала. Фэнтези, боевики, детективы (а вот это интересно, надо будет прошерстить их внимательнее на досуге). А еще тут были публицистические книги или научные – в этом я тоже слабо разбиралась. Но поняла, что большинство их из области философии и психологии.

– Это неважно, – краем уха уловила и не сразу сообразила, что говорит Вуд о хозяине дома.

Наверное, эта тема тоже из области всех тех тайн, в которые меня не собираются посвящать, – бросила я на него быстрый взгляд. Ну что ж, обидно, конечно, но не то чтобы очень сильно. Каждый имеет право на что-то личное, а уж тем более тот, кто так и останется для меня случайным знакомым, хоть вспоминать его я, скорее всего, буду еще долго.

– Ты все их читал? – кивнула я на книги, все-таки устроившись в соседнем кресле.

О да! Я не ошиблась, и кресло приняло меня как родную. Безумно удобно, сразу же захотелось прикорнуть. Да и время уже было позднее.

– Не все, конечно, – отозвался Вуд, – но многие.

– Надо же! А так и не скажешь, – подозрительно покосилась я на него. – Может, ты и ВУЗ какой закончил?

Как-то раньше я об этом даже не задумывалась, хотя, говорил Вуд очень даже складно, когда не переходил на смесь старорусского языка с примесью колдовщины всякой рунической.

– За плечами пять лет в бауманке.

Тут я и вовсе чуть с кресла не упала. Нет, я допускала мысль, что он получил высшее образование, но чтобы бауманка… Кто же не знает, что это один из самых крутых учебных заведений России. Даже такие невежды, как я.

– Что же ты забыл в тайге, после бауманки-то? – не удержалась я от сарказма.

– Тайга – мой дом, – пожал плечами Вуд. – А домой всегда тянет больше всего.

Это точно! Прямо в яблочко! Аж всплакнуть захотелось, стоило только вспомнить о доме. И тут я его понимала, разве что теперь считала пять лет учебы – впустую потраченным временем.

– А ты?.. – проявил несвойственное ранее ему любопытство Вуд. – Ты кем работаешь?

– Я-то? Бухгалтер я. Обычный рядовой. Институтов не заканчивала, три месяца курсов. Сразу после школы… И уже четыре года трудового стажа, – невесело усмехнулась, понимая, что даже перед таким затворником мне похвастаться нечем.

– Тебе двадцать два… – задумчиво протянул Вуд. – Красивый возраст.

– В каком смысле?

– Красивая цифра. Цифра распутья, как я ее называю. Почти как у меня.

– Что значит, почти? Тебе тоже, что ли, двадцать два или около того?

– Мне скоро исполнится тридцать три, – рассмеялся Колдун. – Неужели я так хорошо сохранился?

– Вообще-то, нет, – буркнула я. – Выглядишь старше…

Чего злюсь, сама не понимаю. Вечно у меня на него какая-то нездоровая реакция, хоть ничего особенного он и не говорит. Зато, делает! – вспомнила я вдруг о предстоящей ночи. Как и о том вспомнила, что пока так и не решила, как же лучше на нем отыграться.

– А распутье наступает в жизни несколько раз. У тебя оно первое, я же стою на втором. Какой путь выберешь, так и будешь жить ближайшие десять лет. До того ты плыла по течению, как я понял.

– Ничего и не плыла… Не все же такие сильные.

– Важно знать, чего ты хочешь. Это нам и предстоит выяснить, – спокойно отозвался Вуд, не обратив ни малейшего внимания на мои колкости.

У этого мужчины с выдержкой точно было все в порядке, в отличие от меня. Из меня вредность так и перла.

– Приступим к медитации? – посмотрел на меня Вуд.

– Тут?

– Ну тебе же тут понравилось, а медитировать нужно в спокойном и удобном месте.

– Опять будешь заставлять меня переплывать океан? – отчего-то скуксилась я. Воспоминания о пляже родили в душе тоску.

– Нет, – улыбнулся Вуд. – Эта медитация тебе понравится. Она жизнеутверждающая. Давай, садись удобно, откидывайся на спинку кресла и закрывай глаза, красна девица. Слушай мой голос и ни о чем не думай.

Я вздохнула и в точности подчинилась. Спать захотелось еще сильнее, но ровно до той поры, пока Вуд не заговорил.

– Чувствуешь ли ты тепло?

Фраза прозвучала так бархатно, что только от одного этого мне стало очень тепло и уютно. И это тепло было совсем не тем, что шло от камина – это словно рождалось внутри меня.

– Да, – тихо отозвалась я.

– А слышишь ли ты музыку?

Музыку? Какую еще?.. О, боже мой! В моей голове, действительно, зазвучала мелодия, и соткана она была из совершенно не обычных звуков. Ее исполняли не музыкальные инструменты, а сама природа. Потрескивания дров в камине, протяжные звуки ветра за дверью. Шелест листьев в кронах деревьев, как это бывает летом… Шуршание валежника под ногами, когда бредешь по лесу. Пение птиц над головой, рычание диких зверей в лесной чаще… О! Это было настолько удивительно и красиво, что улыбались не только мои губы, но и душа. Вернее, последняя подпевала волшебной мелодии.

– Чувствуешь ли ты запахи?

Аромат костра в летнюю ночь, под звуки чьей-нибудь гитары. Запах свежескошенной травы с примесью цветочного флера… Водоросли – ими пахнет только возле моря, да и то едва уловимо. Кто-то печет блины, и вкус ванили гармонично вплетается в общую гамму…

На глазах моих выступили слезы, в то время как губы не переставали улыбаться, а душа – петь. Да что же это такое! Никогда еще раньше я не чувствовала себя настолько хорошо. Меня переполняла сила и вера в счастливое будущее. Я все смогу, справлюсь со всеми неприятностями и выйду победительницей!

– А теперь скажи мне, где ты?

Я – нигде! В пустоте… Ой, нет же! Все изменилось! Я помню эти качели – они ужасно скрипят, когда начинаешь на них раскачиваться. А вон в той песочнице песок всегда влажный, и получаются отличные куличи. Только, когда я подросла, мне почему-то начало казаться, что влажный песок потому, что в него писают собаки. Глупость какая, да? А за этой аркой прячется маленький продуктовый магазинчик, возле которого сидят бабульки и продают всякую всячину. По мелочи: арахис, там, жареный, петушки на палочке, семечки… И пахнет тут, как… в детстве.

– Я во дворе дома, в котором жила в детстве.

Ну да, вот и мой подъезд с выкрашенными в синий стенами, на которых кто-то всегда царапает всякую чепуху.

– А себя ты видишь?

– Нет.

Я вроде и есть там, и в то же время, нет меня. Удивительные ощущения!

– Но ты все чувствуешь?

– Абсолютно!

– Ты чего-то боишься?

– Разве что, испачкать новое платье. За это мне влетит от мамы.

– Ты чего-то ждешь?

– Конечно! Сюрприз, который вечером мне принесет папа, когда вернется с работы. А еще обещала зайти тетя Валя – она тоже всегда приносит что-то вкусненькое.

– Тебе хочется смеяться?

– Еще как! Особенно если смотреть, как Славка – мой сосед пытается вскарабкаться на турник.

– Ты счастлива?

– О, да!

– Запомни это!

Я открыла глаза и посмотрела на Вуда. Какое-то время мне еще не верилось, что я повзрослела и прожила хоть и не большую, но целую жизнь. А ведь от той детской беспечности не осталось практически ничего. Заботы взрослой жизни вытеснили ее напрочь. Я была абсолютно счастлива, но куда же все делось?

– Понравилось? – с улыбкой поинтересовался Колдун.

– Очень, но… немного грустно как-то, – задумчиво отозвалась я.

На самом деле, грустно было до слез.

– Грусть – это последствия осознания. Но после каждой такой медитации ты будешь все больше очищаться от предрассудков и собственных страхов. Не нужно впадать в детство каждый день, но на первых порах хотя бы раз в неделю проделывай это.

– Сама я не смогу же…

– Сможешь. Все, что ты сегодня увидела и почувствовала, крепко засело в твоей голове. Восстановить картинку получится без труда. Делай просто все так, как с моей помощью.

– Я постараюсь…

– Не нужно стараться, просто делай. Ну что, я показал тебе библиотеку, научил медитировать. Теперь твоя очередь. Пошли?

– Куда? – поинтересовалась я дрогнувшим голосом.

– Будешь учить меня заниматься любовью, – расплылся Вуд в довольной улыбке, отчего мне сразу же захотелось треснуть по его не менее довольной морде!

Глава 13

– Может, чаю выпьем? – ухватилась я за эту мысль, как за спасительную соломинку, когда Вуд меня уже за руку тянул к двери.

– Можно и чаю, но потом, – лукаво посмотрел он на меня. – Кажется, кто-то трусит, – на минутку остановился и взял меня за подбородок, вглядываясь в глаза. – Можем оставить все как есть?.. – слегка прищурился.

– Как есть – это как? Ты больше не будешь претендовать?.. – хотела добавить «на мое тело», но язык не шевельнулся.

– Буду, но так, как это было у нас в первый раз, – снова улыбнулся Вуд, но сразу же стал серьезным. – А ты потерпишь.

– Ну, знаешь!.. – возмущенно запыхтела я. – Такое терпеть – себя не уважать. И вообще… мне духи не разрешают заниматься с тобой сексом! – вдруг выпалила и сама испугалась.

«Молчи, за умную сойдешь», – это про меня. Иногда я свой язык люто ненавидела, как вот сейчас, глядя на стремительно меняющееся лицо Вуда.

– Ты общаешься с духами? – как-то сипло уточнил он.

– Я пошутила, – отчего-то пискнула я в ответ.

– Такими вещами не шутят. Но если ты хочешь… мы можем испросить разрешения у духов, – закончил после секундного промедления.

– Зачем? – еще сильнее испугалась я.

– Ну я тут подумал, что это будет честно. Но тебе может стать страшно. Не испугаешься?

– А если я уже боюсь, мы не будем ни о чем их спрашивать? – голос мой уже откровенно дрожал, и даже теремок не казался безопасным местом. Да и темно уже было в этом теремке – поленья отбрасывали очень скудный свет, а лампу Вуд затушил перед нашим уходом.

– Не будем и оставим все, как есть. Я буду спать с тобой, а ты – молчать.

Черт! Ну и что мне теперь делать, если не хочу я ни того, ни другого?

– Вижу, ты в замешательстве, – кивнул Вуд и снова взял меня за руку. – Тогда, пусть нас рассудят духи.

Я бежала за ним следом, на этот раз не замечая ни ветра, ни холода. Старалась только не отставать ни на шаг и буквально закидывала Вуда вопросами.

– Почему ты спросил, не будет ли мне страшно?

– Мне духи сделают больно?

– Они могут похитить мою душу?..

И все в таком роде. Но ни на один вопрос Вуд не ответил, пока мы не переступили порог дома. И потом еще какое-то время рассматривал окна.

– Ночь довольно лунная. Думаю, фитиль лампы можно укоротить максимально. Нам нужен мрак, но не кромешная темнота. Духи должны видеть нас, как и мы их.

– Мамочки! – снова пискнула я, чувствуя, как задрожали ноги.

– Не бойся и раздевайся, – велел Вуд и быстро стянул футболку, обнажая свою верхнюю половину.

– А мне… вот так же раздеваться? – ткнула я в него пальцем.

– До пояса ты должна быть обнажена, – кивнул он. – Духам нужно твои сердце и душа, а одежда создает ненужные трения.

– Вуд, давай не будем… Ну, я глупость сморозила…

– Просто, разденься до пояса, – приблизился он ко мне, положил руки на плечи и заглянул в глаза. – Я всегда буду рядом.

Черт! Какая же ты дура, Катя! Но попутно я уже стягивала с головы джемпер, повернувшись к Вуду спиной. Стыдно было ужасно, несмотря на то что до этого он успел переспать со мной.

– Черт! – приглушенно выругалась, не в силах справиться с застежкой на бюстгальтере – та ни в какую не хотела поддаваться.

– Я помогу, – почувствовала я, как теплые пальцы Вуда коснулись обнаженной кожи на моей спине. Сразу же по телу пробежала непроизвольная дрожь, хоть в комнате и было очень тепло.

В отличие от меня, Вуд справился с моей застежкой в два счета, как будто только тем и занимался, что расстегивал лифчики всю жизнь.

– Вытяни руки в стороны, – велел он, когда я замерла по стойке смирно спиной к нему.

Сам же подошел ко мне так близко, что теперь я все той же спиной чувствовала жар его тела.

Подчинилась и расставила руки, вспомнив, каким видела его недавно. Тут же ладони Вуда прижались к тыльным сторонам моих ладоней.

– Закрой глаза и откинь голову.

Я даже забыла о том, что стою голая, и он может видеть меня, до такой степени разыгралось любопытство.

– Как я пойму, разрешают духи или запрещают? – шепотом поинтересовалась я.

– Ты поймешь. А теперь замри, – строго велел Вуд.

Я подчинилась, хоть стоять так было неудобно и тяжело. Мелькнула мысль опереться на торс Вуда, но ее я отбросила. Впрочем, он и сам ко мне прижимался грудью, и кожа его казалась мне неестественно горячей.

Я стояла с закрытыми глазами, но ничего не происходило. Разве что, перед мысленным взором у меня всплывали разноцветные мушки. Но потом я увидела комнату, в которой мы находились, только она изменилась. Вместо стен густо росли деревья, а пол в комнате стал земляным. Вся мебель исчезла, а сверху на нас смотрели звезды. И так было кругом тихо – ни дуновения.

Вскоре послышались какие-то звуки – то ли стоны, то ли шорохи. Я уже решила было испугаться, но Вуд словно мысленно успокоил меня или передал мне часть своего спокойствия, тут я не разобралась. Но на приближение теней со всех сторон я уже отреагировала, как на само собой разумеющиеся.

Все они были бесформенные, в виде каких-то вытянутых и расплывчатых фигур. Они плыли в воздухе и остановились в метре от нас. От теней в нашу сторону потянулись руки, и вот когда эти руки проникли словно сквозь меня, на миг стало очень страшно. Но Вуд снова успокоил меня, переплетя свои пальцы с моими. А руки теней уже вовсю копались в моей душе – именно такое создавалось впечатление. И мне даже становилось немного щекотно, хотелось поежиться, чего сделать я не рискнула.

Все происходящее казалось мне каким-то торжественным до нереальности или нереально торжественным. Я и верила, и не верила происходящему. Временами казалось, что Вуд снова воздействует на меня силой гипноза. Но потом я выхватывала какую-нибудь деталь видоизмененной комнаты и будто прозревала – понимала, что все происходящее правда, а никакая ни иллюзия.

Когда руки духов вернулись к своим хозяевам, оставив наши души в покое, от общей стаи отделилась одна из теней и подлетела ко мне вплотную. И вот тут мою голову словно окатили кипятком, а потом сразу же облили ледяной водой. И прозвучал женский голос: «Ты – его женщина. Он – твой мужчина». Все, больше ничего. И духи принялись стремительно испаряться, как и странные очертания комнаты.

– Они ушли. Можешь открыть глаза, – проговорил Вуд за долю секунды до того, как я и сама это поняла.

– Вау! – выдохнула я, понимая, что меня переполняют настолько сильные эмоции, места которым в мое душе просто не хватает. – Вау! – еще громче выкрикнула я и закружилась по комнате все так же с расставленным в стороны руками. – Это было!.. Это было что-то вечное и прекрасное! – нараспев говорила я, не в силах остановиться.

Моим эмоциям нужно было выплеснуться, чтобы не лопнула моя душа. Вот я и выбрасывала их в пространство, толком даже не осознавая, что говорю или делаю. Но я слышала свой голос, и звучал он очень звонко.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне никто не мешал, не заставлял остановиться или замолчать. Я сделала это сама, просто потому что устала. И только тогда открыла глаза, чтобы заметить Вуда.

Он стоял все там же, и взгляд его был прикован ко мне. И его глаза… они горели страстью – дикой и неприкрытой. Вот тогда я вспомнила, что пляшу перед ним голой, но прикрываться уже не имело смысла – думаю, за время ритуально-дикого танца он успел отлично меня рассмотреть. И не только рассмотреть, но и страстно захотеть. А еще нам разрешили это духи!

Молча, двигаясь по-кошачьи хищно и грациозно, Колдун приблизился ко мне. Я ожидала, что он подхватит меня на руки и потащит в спальню, как в прошлый раз, но случилось невероятное – губы Вуда прижались к моим губам, а голова моя оказалась в теске его рук, пальцы которых сразу же зарылись в мои волосы.

Ого! Кто умеет так целовать, должен и в постели быть богом!

Ни разу меня еще ТАК не целовали. В теории о поцелуях я знала все еще со школы. Классе в восьмом, помнится, я даже читала статью о поцелуях и запомнила из нее, что существует не меньше пятидесяти видов оных. Воздушный поцелуй, поцелуй руки, ласки рта, однако… Русский поцелуй, ну это когда троекратно и в щеку. Есть даже поцелуй в глаза – пик так называемой нежности. А есть еще японский поцелуй, представляете! Очень скромный, до целомудрия. Мимолетное касание губ партнера, когда никто не видит…

Но ни один из этих поцелуев не подходил к тому, что вытворяли с моими губы Вуда. Разве что, французский. Мне даже на миг показалось, что целуются наши души, как будто еще не закончилась встреча с духами.

Если уж быть до конца честной, то я вообще не любила целоваться с языком. Делала это и не раз. Целующих меня тоже насчитывалось эдак с пяток человек. Но не с одним из них мне не было… чтобы ах! А с Вудом я потеряла голову. Сразу и бесповоротно. И его язык был в моем рту так, словно только там и мог находиться. Я его даже перепутала со своим в какой-то момент. А когда губы Колдуна оторвались от моих, я только и могла, что выдохнуть:

– Ну, ничего себе! – и во все глаза смотрела на него.

Он смотрел на меня так, сохраняя молчание, что от одного его взгляда я возбуждалась. Если бы и так не стояла перед ним голой, то сказала бы, что взглядом Вуд меня раздевает. А еще я вдруг с ужасом осознала, что хочу его. К черту науку любви и теорию! Сейчас я хотела этого мужчину, как не хотела никого никогда раньше! И он понял это по моим глазам.

Уже традиционно Вуд подхватил меня на руки и внес в спальню. А вот дальше повел себя непредсказуемо. Бережно опустив меня на кровать, будто я стала вдруг хрустальной и очень хрупкой, он разжег лампу на полную яркость и установил на тумбочке в изголовье.

– Ты настолько красива, что я хочу увидеть тебя всю, – тихо проговорил, скользя взглядом по моей груди и животу и рождая даже не порхание, а завихрения бабочек в моем животе.

– Смотри! – храбро и со знанием дела разрешила я, хоть в душе и ужасно трусила. А еще я чувствовала, что мне предстоит испытать что-то необычное.

Вуд взялся за завязки на моих домашних штанах, и я зажмурилась. Не от страха или еще чего-то подобного, а от желания, что переполняло меня. Именно его Вуд и читал в моих глазах, и за эту неприкрытость я испытывала стыд.

Он медленно стягивал с меня штаны, скользя ладонями по обнажающимся участкам кожи. Не сомневалась, что при этом он еще и рассматривает меня вволю. Мне же хотелось ощутить его внутри себя – впервые за всю мою жизнь настолько сильно я пожелала не просто секса, а даже немного грубоватого секса. А ведь всегда раньше я мечтала о любовных играх, что предшествуют самому акту, считая последнее чем-то неизбежным и завершением всему остальному.

Губы Вуда обожгли кожу, и я вздрогнула, открыла глаза. Он целовал мой живот и не переставал гладить горячими ладонями ноги. Руки сами потянулись к его голове, и пальцы коснулись жесткого и одновременно шелковистого ежика волос. Вуд замер на секунду, а потом посмотрел на меня.

– Тебе нравится? – только и спросил он. Мое же лицо опалило жаром. И сил хватило только на то чтобы кивнуть, в то время как руки мои не переставали зарываться в короткие волосы на его голове. – А так? – подтянулся он чуть вверх и накрыл губами сосок.

Вот тут я и вовсе задохнулась. А когда его рука пробралась ко мне под трусики и прикоснулась к влажному сосредоточию всех моих желаний на данный момент, я невольно раскинула ноги, понимая, что веду себя слишком откровенно. Но сдерживать собственные инстинкты у меня уже больше не получалось.

Он так умело ласкал мою грудь – втягивал в рот сосок, обводил его языком и даже легонько покусывал, что невольно закрадывались подозрения на его счет. Я не могу быть у Вуда первой, с которой он так себя ведет. Или в нем настолько сильны сейчас инстинкты, и именно они подсказывают ему правильную тактику?

В два счета он освободил меня от трусиков, правда те жалобно затрещали по швам от такой стремительности. Но мне-то уж точно было на них плевать, а вот тело мое даже не просило уже, а требовало большего. И когда Вуд прижался к моим губам, насладившись вволю моей грудью, я так стиснула его голову и с такой страстью ответила на поцелуй, что понял он все без слов. Сил терпеть его ласки, особенно прикосновения пальцев к моему клитору (его он, кстати, тоже вычислил моментально, снова инстинкты?), уже не осталось. С губ моих срывались стоны, а сама я готовилась кончить, так и не дождавшись проникновения. И я сделала это почти сразу же, как Вуд вошел в меня на всю длину. Не успел он начать во мне двигаться, как я обмякла под ним во власти настолько всепоглощающего оргазма, какого не испытывала еще ни разу. Все, что было у меня до этого, казалось мне сейчас детскими играми.

Сам он продержался ненамного дольше меня, но я с удивлением подметила, что снова стремительно взбираюсь на пик наслаждения, еще раньше, чем Вуд расслабленно выдохнул на мне после завершительных и самых сильных толчков. И еще какое-то время его тело продолжало приятно вдавливать меня в матрас, как и согревать своим теплом, прежде чем он отдышался и скатился с меня.

– Ты очень красива и сексуальна, – произнес через несколько минут Вуд, поворачиваясь набок и рассматривая мое лицо.

Все это время я лежала под одеялом тихо как мышка. Я ждала его реакции, и неожиданно обрадовалась именно таким его словам. Но виду, конечно же, не подала.

– Я обычная. Это ты видел не так уж и много женщин, – деланно равнодушно отозвалась.

– Достаточно, чтобы мог сравнить, – в голосе Вуда прозвучала улыбка. – А вот ты себя недооцениваешь, но и это в тебе мы обязательно исправим. Иди сюда! – вдруг притянул он меня к себе и крепко обнял. Губы его прижались к моим в неглубоком поцелуе, а потом Вуд велел: – Спи, капризная девчонка. Завтра будет новый день и новые свершения!

Глава 14

– Катя, просыпайся. Твоя очередь готовить зайца, – такими словами разбудил меня Вуд, когда за окном еще царила темень.

– А разве уже день? – таращилась я на него спросонья, мало чего пока соображая.

– Раннее утро. И пора приниматься за дела. Я даже помог тебе немного – освежевал и выпотрошил тушку, – снисходительно усмехнулся Вуд. – А то знаем мы таких, городских…

– Интересно, каких это таких? – села я в кровати, растирая глаза.

И только потом сообразила, что после бурной ночки уснула голой.

– Блин! – спохватилась, прикрывая наготу одеялом и натягивая то до подбородка.

– Если ты забыла, то вчера я тебя отлично разглядел, – развеселился пуще прежнего Вуд. – Но! Все ты сделала правильно.

– В каком смысле? – ворчливо поинтересовалась.

Как же я не любила просыпаться в такую рань, особенно зимой! И даже не не любила, а не умела. Мои глаза отказывались держаться открытыми, а подушка манила упасть на нее обратно со страшной силой. И очень хотелось хоть глоточек кофе.

– Ну, твой голый вид меня возбуждает, а на это сейчас нет времени.

– Что вы говорите? – пробормотала я и в упор посмотрела на Вуда. – Выйди, пожалуйста, а то возбудишься вдруг еще сильнее.

Мне надо было одеться, а при нем я этого делать не хотела. Непрошенные воспоминания о ночи и меня лишали покоя, и утренним сексом с этим дикарем я точно не собиралась заниматься.

– Как скажешь, вредина. И еще… выпей вот это, – поставил он на тумбочку кружку.

– Отравить меня решил, чтобы не возбуждала больше? – усмехнулась я, заглядывая в кружку, чтобы увидеть мутную жижу на самом дне.

– Я вчера забыл про презерватив. Можешь понести…

О господи! Только это мне и не хватало! Я схватила кружку и одним глотком осушила ее. Даже вкуса не почувствовала от испуга. Но о такой беременности я точно не мечтала, и о предохранении вчера тоже не подумала. Где была моя голова?

– Жду тебя на кухне, – удовлетворенно кивнул Колдун и скрылся за дверью.

Мне же ничего не осталось, как покинуть кровать. Через полчаса я входила в кухню не более бодрая, чем в момент пробуждения.

– Если не выпью кофе, то умру, – заявила с порога.

– Так пей, кто мешает, – отвернулся Вуд от окна и насмешливо посмотрел на меня. – Я хоть и в тайге живу, но напиток этот тоже уважаю. Кофе на столе, кипяток свежий. Вперед, вредина!

– Почему вредина-то? – оскорбилась я, когда он вот уже во второй раз меня так назвал.

– Потому что ты все время вредничаешь и капризничаешь. Иногда мне кажется, что лет тебе меньше двадцати двух.

– Когда кажется… Ай! – тут же закричала, хватаясь, за пальцы, на которые щедро плеснула кипятка.

– Пожалуй, ты не вредина, а горе луковое, – недовольно проговорил Вуд, приближаясь ко мне и забирая у меня мою же руку. – Как можно быть настолько неуклюжей? – заглянул мне в глаза, в которых темнело уже от боли. – Эх… – вздохнул, выпустил мою руку и отошел от меня.

Но через пару секунд Вуд вернулся с кружкой воды. Он склонился над ней и что-то шепнул. А потом велел мне:

– Суй сюда руку.

Уговаривать меня не пришлось – пальцы жгло нещадно. И какое же блаженство я испытала, когда окунула их в холод. Но я знала, что боль испарилась не навсегда. Как только я достану пальцы из воды, они снова начнут болеть. И так будет длиться какое-то время еще. Хорошо, если не покроются волдырями…

– Можешь доставать, – сказал Вуд.

– Рано еще, – скривилась я.

Достану – сразу же заболит. И кофе хочется просто дико.

– Не будет больше болеть, – с улыбкой достал Вуд сам мою руку из воды. – Ну как?

Я притихла и прислушалась к себе. Ну точно! Ничего не болит, и даже покраснения не осталось.

– Ого! Да ты настоящий волшебник! – окинула я Вуда восхищенным взглядом.

– Колдун, если быть точным, – усмехнулся он, забирая у меня чашку. – Пей свой кофе уже, а то дел куча.

М-м-м… как же вкусно! Горячо и бодряще! Нет ничего лучше крепкого утреннего кофе. Ну разве что, кофе и бутерброд с икрой. Ну да ладно, без икры обойдемся, вернее, потерпим.

– Ну и где заяц? – поинтересовалась я у Вуда, когда он снова вернулся в кухню.

Пить кофе он оставил меня одну, чему я была тихо рада.

– В тазу с водой, – кивнул Вуд на оный. – Покажи мне мастерство кулинарии – приготовь шедевр из зайчатины, – коварная улыбка не заставила себя ждать, растянув его губы, которые вчера так страстно меня целовали, – не к месту вдруг вспомнилось мне.

– И приготовлю, – уверенно кивнула я, хоть даже примерно не знала, как и что буду готовить. Но я же женщина, значит, уметь готовить мне сам бог велел. Ну и моя изобретательность мне в помощь!

– Я ухожу ненадолго, – сообщил Вуд. – Надеюсь, к моему возвращению заяц будет уже готов, – весело подмигнул и был таков.

Я вздохнула и с опаской приблизилась к тазику. Глядя на не очень симпатичную вытянутую тушку, вспомнила, что где-то слышала, что зайца сначала нужно вымочить в воде и только потом приступать к готовке. Значит, Вуд сделал все правильно, ну а я пока могу заняться другими продуктами к… А к чему, собственно? Что я вообще собираюсь готовить?

Опустившись на пенек, я призадумалась. В голове крутилась глупая прибаутка из сказки: «Сяду на пенек, съем пирожок…» От пирожка бы я сейчас точно не отказалась. Но на нет и суда нет, а пропитание мне еще только предстоит добыть.

Так, что-то я отвлеклась. Наверное, стоит наведаться в подвал, прошерстить запасы Вуда как следует, а не наспех, как в прошлый раз. Тогда я чего-то боялась и сбежала из подпола как можно быстрее. Сейчас же я точно знаю, что бояться нечего. А потому, вперед, Катерина!

Прихватив пустующий таз, я смело откинула крышку подпола и, все же, с опаской заглянула в темнеющий под ногами проем. Лампу специально поднесла поближе, чтобы свет падал внутрь. На улице по-прежнему было темно, да и метель еще не утихла. Вот куда он опять поперся в такую погоду?! – мелькнула беспокойная мысль.

Когда глаза привыкли к темноте, а свет немного рассеял ту, я ступила на шаткую лестницу. Больше всего боялась, что и тут сработает невезение, но мысли эти отбрасывала. Что внушает мне Вуд? Что все идет из моей головы. А это значит, что отчасти я сама себя программирую на неудачи. Но ведь так было не всегда. Что же получается? Что первые неудачи можно считать случайными, я же из них вывела целую закономерность. Приучив себя ждать неприятностей, я только их в итоге и стала получать. А так жить нельзя! И в этот чертов подпол я наведаюсь удачно и без эксцессов!

Первым делом я отрезала приличный шмат солонины. Будет гораздо вкуснее, если я разбавлю зайчатину другим мяском. Лук… его пара головок тоже уже покоились в тазу. А что еще-то? Все специи на кухне, как и лавровый лист. И тут мой взгляд упал на небольшой ряд темных бутылей. А это что такое? Поставив тазик на земляной пол, я сняла одну бутылку и принюхалась к содержимому. Ого! Да это же настоящее вино! А виноградом-то как пахнет! Не удержалась и хлебнула прямо из горлышка. Приятно-кисловатая жидкость плавно скользнула по пищеводу и согрела желудок. Ну все! Решено! Будет у нас сегодня заяц в вине! Бутыль эту я тоже сунула в таз и благополучно выбралась из погреба.

– Ес! – отсалютовала самой себе, когда закрыла люк и довольная плюхнулась на пенек.

Кажется, сегодня я одержала очередную победу! Надо выпить, что ли, за это. Недолго думая, плеснула в кружку себе темно-красной жидкости и даже мысленно пожелала себе здоровья и благополучия. Ну ладно, и Вуду тоже, ведь пила я на его кухне.

Неожиданно тяжело мне далось отделение мяса зайца от костей. В моральном плане – отчего-то я этого несчастного представляла живого и бегающего по лесу. Даже слеза навернулась в какой-то момент. И пришлось налить себе добавки вина, чтобы разбавить неуместную жалость алкоголем. Нет, ну право-слово! Я же не вегетарианка. Мясо ем, как и готовлю его. Ни магазинные куры, ни говядина со свининой никогда не перевоплощались в моей голове в кур, коров и свиней. А тут прямо наваждение какое-то. Аж вздохнула с облегчением, когда сложила мясо в миску и щедро присыпала солью с перцем. Мысленный заяц умчался в лесную чащу.

Дальше я занялась нарезанием солонины и лука. Сковородка уже разогревалась на буржуйке. Обжарив солонину, я добавила туда лук, а потом и мясо зайца. Зарумянила все до золотистой корочки, распространяя по всему дому аппетитные запахи. Вино внесло струю легкости в готовку, и я даже поймала себя на том, что пританцовываю, помешивая содержимое сковородки.

Я не удержалась и налила себе еще щедрой порции вина, когда переложила зажарку в казанок, добавила туда острого перца и того же вина, разбавленного водой. Пара листиков лаврушки, специальная подставка, чтобы не кипело, а тушилось на медленном огне, и часа на полтора можно забыть. Что я и собиралась сделать, занявшись приготовлением клецок.

Моя память такая избирательная, что в нужные моменты подкидывает своевременные воспоминания. Вот и сегодня я вспомнила рассказ Олеси о вкусном рагу из крольчатины, который она ела у кого-то там на даче. Так вот, к рагу подавались клецки и свежие огурцы. Муки в подвале я обнаружила целый мешок. Корзина с яйцами там тоже имелась. Ну а уж сделать клецки из всего этого не составляло труда. Правда, отварить я их решила прямо к столу, когда вернется Вуд. Ну а свежие огурцы нам заменят бочковые – да-да, самые настоящие и в бочке. Их я тоже еще в первый раз нашла в подвале и даже потаскала оттуда немного кисло-соленой вкуснятины. Именно такие огурчики я и любила!

Вино сделало свое дело и развеселило меня на полную катушку. Эх, как жалко, что тут нет музыки! И телефон мой разрядился уже давно… Ну и ладно – создадим аккомпанемент себе сами.

Схватив с полки алюминиевый таз, я перевернула его, вооружилась толкушкой и легонько ударила по металлу. По кухне прокатился приятный гул. Ну а я запела во весь голос:

– На медведя я, друзья. На медведя я, друзья, выйду без испуга. Если с другом буду я, если с другом буду я, а медведь без друга…

Горланила и била по тазу что есть силы. Такой шум создала, что аж у самой в ушах гудело. Но и остановиться не могла, еще и приплясывать стала. И так мне было хорошо, весело!.. А за окном продолжала бушевать метель, на которую мне было начхать. И находилась я на таком расстоянии от дома, что страшно было подумать. Но и это меня в данный момент не заботило. И песню я выбрала самую дурацкую из всех возможных. Но именно ее мне и хотелось сейчас петь. А где-то рядом томилось самое вкусное в мире рагу, отведав которого, Вуд откусит себе язык…

– Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной!..

Грохот со стороны двери заставил меня резко замолчать, а мое сердце – едва не выскочить из груди. А когда я увидела лежащего в нелепой позе в дверном проеме Вуда, то и вовсе чуть не распрощалась с жизнью.

Глава 15

– Эй… – заставила я шевельнуться свои губы, чувствуя, как отказываются подчиняться ноги.

Те как будто превратились в кувалды – огромные и неприподъемные. – Вуд… – позвала я снова, но ответом мне послужила тишина и все та же нелепая неподвижность.

Умер он, что ли? И почему не сделал это в тайге? Ой, ну что я такое несу!

Кое-как, на несгибаемых ногах я приблизилась к Вуду. Первым делом оглядела его на предмет ужасающих ран. Но ничего такого не заметила. И лицо Колдуна выглядело таким спокойным, даже умиротворенным. Казалось, что он решил вздремнуть, только место и позу для этого выбрал не самые удачные. И тут же мозг прострелила мысль, что именно в смерти человеческие лица успокаиваются и разглаживаются. Неужели, все же, умер?!

Как же мне было страшно, когда присаживалась возле него на корточки и тянула пальцы к его шее, чтобы нащупать пульс или… его отсутствие. И ужасала мысль, что я могу остаться тут совсем одна. Одинешенька! В самой чаще сибирской тайги! В разгар бушующей метели! Понятия не имея, как отсюда выбираться!..

Он жив! Он жив!!! Под моими пальцами ощутимо пульсировала кровь в жилке. И пульс казался очень даже сильным, наполненным. Я, конечно, не медик, но, кажется, частота пульса тоже нормальная. Что же, тогда, такое с этим гигантом? Почему не подает признаков жизни?

– Вуд! – проговорила я громче и увереннее и потрясла его за плечо. – Очнись уже!

И тишина…

– Ладно, надо хоть положить тебя поудобнее, – пробормотала я, вспоминая, как совсем недавно моя буйна головушка покоилась на его коленях, когда на ногу мне спикировала кухонная полка.

С великим трудом и не с первой попытки (каждая из которых заканчивалась дерганьем головы Вуда и ударением той об косяк) у меня получилось перевернуть его на спину. Сама я тоже уселась на пол и прислонилась к стене. Вот теперь я могла его голову устроить на своих коленях. А дальше что?

Как там мой заяц? – попутно прислушалась я, чтобы убедиться, что рагу не бурлит, а нежно томится в казанке. Отлично! Но что делать с Вудом?

Руки как-то сами прижались к мужским щекам в слабой попытке обогреть те. От волнения и испуга мои конечности оказались еще холоднее щек Вуда, но в итоге нам удалось немного согреть друг друга. Я наблюдала, как мерно вздымается мужская грудь и даже было решила, что Вуд спит. Но напрягала его бледность – все же, во сне люди выглядят несколько здоровее, как мне кажется.

– Вуд! – легонько ущипнула я его за нос.

Где-то я слышала, что нос единственный остается наиболее чувствительным при потери человеком сознания. И в отсутствии нашатыря, можно физически на него воздействовать. Преисполненная решительности, я сделала Вуду легкую сливку, наблюдая, как сначала белеет кончик его носа, а потом стремительно краснеет.

– Убить меня хочешь? – тут же едва не легла рядом без чувств, когда Вуд стремительно перехватил мою руку, а потом и посмотрел на меня с недовольным выражением.

– Нет, что ты, – попыталась я отобрать у него руку, но захват был силен. – Хотела привести тебя в чувство. Кстати, с чего это ты решил бухаться в обморок?! – перешла сразу в наступление.

– С того, что не рассчитал собственные резервы. И это был не обморок, а пополнение внутренних ресурсов. Ошибся на каких-то пару минут. Ну и ты виновата…

– Я?! А я-то тут при чем?

– При том, что если бы я не решил заглянуть в кухню, то спокойно отлежался бы в постели.

– Руку убрал! – хрипло велела я. – И скажи спасибо, что я не поседела, а то ты бы остался без последних волосенок на своей не самой умной голове, – дернулась я и спихнула его голову на пол. В который раз та звонко прозвучала и даже подскочила.

Так тебе и надо! – мстительно подумала, вставая с пола. Я еще и виновата. Что за идиот!

Я открыла крышку казана и помешала содержимое. Выглядело оно уже очень вкусно, и мне сразу же захотелось есть. Ну и вино способствовало развитию аппетита.

– А что это ты тут завывала? – раздался за спиной насмешливый голос.

Я дернулась и резко повернулась, едва не сев на казан. Вуд стоял слишком близко и снова подкрался неслышно.

– Вообще-то, я пела, – вильнула я в сторону, но он меня перехватил и крепко удержал за плечи.

– Это ты так поешь? – усмехнулся.

– А ты умеешь лучше? – вскинула я подбородок, чувствуя, что краснею.

Ну да, могу себе представить, что он подумал, когда услышал эту совершенно дурацкую песню, да еще и долбежку по тазику.

– И это я так готовлю, понял! – снова дернулась я.

– А еще ты пила мое вино, – приблизил Вуд ко мне свое лицо, и в глазах его блеснуло коварство. – Понравилось?

– Ничего, вкусное, – снисходительно отозвалась я, размышляя на тему, что это он задумал и почему так плотоядно на меня смотрит. Вон, даже облизнулся.

– Если с тобой все в порядке, то мне нужно готовить клецки… – пролепетала я, теряясь все сильнее.

– Успеешь, – вдруг обнял меня Колдун, прижимая одной рукой мою голову к своей груди.

Я окончательно растерялась. Слушала ровное и гулкое биение его сердца и спрашивала себя, что это – внезапный приступ нежности или что-то еще? Если нежность, то чем она вызвана? И почему мне вдруг стало так хорошо?

– Что ты делаешь? – все же рискнула спросить я, когда простояли мы так, обнявшись, не меньше трех минут и в полной тишине.

– Делюсь с тобой своей силой, – отозвался Вуд.

– А почему я ничего не чувствую? – удивилась я, в глубине души мечтая, чтобы делился он как можно дольше.

– Потому что то, что отдается по чистой воле и с душевной щедростью, принимается легко и естественно. Я хочу, чтобы ты стала сильной и неуязвимой. И я могу тебе в этом помочь. А простые человеческие объятья служат нам сейчас порталом…

Я почувствовала, как губами Вуд прижался к моим волосам. И сразу же в голову мою заструилось приятное тепло. Оно обволакивало меня всю, но не снаружи, а изнутри. В какой-то момент даже стало жарко, но почти сразу же Вуд перестал «дуть» в меня, если можно так выразиться.

– Куда ты ходишь каждый день? – рискнула поинтересоваться я, когда Вуд разомкнул объятья, выпуская меня, и как ни в чем ни бывало заявил, что жутко проголодался. Мне же ничего не оставалось, как заняться клецками. Благо, к тому времени рагу уже протушилось как следует, и я могла поставить кипятиться воду. – И почему сегодня вернулся… такой?

Воспоминания снова породили страх – все же, испугалась я очень сильно. И это еще вино немного притупило эффект. На трезвую голову точно полегла бы тут же, в кухне.

– Есть у меня одно дело, – заговорил Вуд, когда я решила уже, что мои вопросы он оставит без ответов. – Обитает тут неподалеку медведь-шатун. Очень свирепый зверь. Ну и вот уже вторую зиму, как я пытаюсь перевоспитать его. Практически каждый день выслеживаю его. Иногда не получается, даже часто… Он чувствует меня и хорошо прячется. А сегодня, вот, я напал на его след.

Как была с ложкой полной теста, так и повернулась к Вуду.

– Ты хочешь перевоспитать медведя?

Не к месту вспомнилась моя сегодняшняя песенка. Совпадение, что именно ее я пела? Кто знает.

– Я должен это сделать!

От тона, каким Вуд произнес это, по телу моему разбежались мурашки. Сразу представилось страшное, что ходит по тайге этот шатун и рвет в клочья всех, кто попадается ему на пути. Хотя, почему представилось? Скорее всего, так и есть, ведь говорят же, что страшнее шатуна нет зверя в зимнем лесу. Но что-то в словах Вуда послышалось мне еще – что-то очень личное.

– У тебя к нему личные счеты? – скинула я, все-таки, тесто в кипящую воду, чтобы скрыть свою заинтересованность.

– Да.

И это все? Я смотрела на Вуда и ждала, когда он продолжит. Он же тряхнул головой и нахмурился.

– А мы есть скоро будем? А то я снова рискую бухнуться в обморок, на этот раз от голода.

– Уже совсем скоро, – подавила я в себе вздох и обиду и продолжила закидывать тесто в кипяток. – Потерпи еще чуть-чуть, – пробормотала, не переставая думать о своем.

Значит, к шатуну у него личные счеты. Видно, обидел тот кого-то близкого Вуду. Не хозяина ли дома, память о котором он так свято чтит? И почему Колдун такой скрытный? Ведь я не знаю о нем практически ничего. И если раньше я и вопросами такими не задавалась, то сейчас что-то изменилось в отношении к нему. Захотелось разгадать его тайну.

Клецки подоспели очень быстро. Огурцы я нарезала крупными ломтями. И ужасно разволновалась, когда выкладывала в большую миску рагу. А вдруг оно получилось невкусное? Я ведь даже на соль не попробовала. Что если я его пересолила? Ладно недосол… Да и такое я не люблю. У меня вообще по этой части пунктик – соли должно быть всегда и везде в меру. А тут зайчатина… Впрочем, пахло рагу умопомрачительно, и я трезво (на слегка пьяную голову) рассудила, что имеющее такой запах, должно быть и на вкус бесподобно.

– Пробуй! – посмотрела я прямо в глаза Вуду, когда он вооружился ложкой.

Уже по традиции ели мы с ним из одной миски. Кажется, к такому я тоже начинала привыкать.

– А почему я первый? – уточнил Вуд.

– Потому что я готовила.

– Не вижу логики, но ладно, – зачерпнул он ложкой из миски.

Прежде чем отправить содержимое в рот, подул как следует и принюхался. Хмыкнул, зыркнув на меня, и опустошил ложку.

Я замерла в ожидании. А Вуд совсем не торопился – жевал себе не меньше тридцати трех раз, наверное.

– Ну? – поторопила я его, чувствуя, как ладони вспотели от волнения.

– Ну… – промычал он и снова замолчал. Ну и я не проронила ни слова, пока он не проглотил. – Ну… как тебе сказать?..

– Невкусно, да? – расстроилась я сразу же, да до такой степени, что едва не разрыдалась.

– Я разве так сказал? – взлетели брови Вуда. – Как же ты привыкла делать поспешные выводы! И совсем не умеешь ждать.

Это точно! Ждать я не только не умела, а терпеть не могла. И больше всего я ненавидела очереди. А когда приходилось в них попадать, то сдерживала себя до такой степени, что потом чувствовала настоящее недомогание.

– Я не говорил, что невкусно. Я вообще ничего не успел сказать.

– Да ты и не собирался! – вспылила я, кидая ложку на стол и чувствуя себя форменной истеричкой. – Молчишь и издеваешься!

– Вкусно! – проговорил Вуд, а я примолкла.

– Что? – может, мне это только показалось? Сама-то я орала, в то время как Вуд не повысил голос ни на тон.

– Я говорю, вкусно. И даже очень! Не пойму только, почему для тебя это так важно? И почему ты не хочешь попробовать свою стряпню и сделать свои выводы?

– Ну я же…

– Что, ты?

– Я не для себя это готовила, – буркнула себе под нос.

– Ты готовила это для нас. А мы – это ты и я, – хмыкнул Вуд. – Ешь уже, а то остынет, – принялся работать ложкой активно, отсыпав в миску щедрую порцию упругих клецок. – Очень вкусно! – довольно повторил, уже не глядя на меня.

– Ну ты и зануда… – протянула я и тоже зачерпнула рагу.

А ведь и правда вкусно! А вино-то какой пикантности придало блюду! И мясо нежное как пух! А запах… запах просто божественный – так сразу и не скажешь, что заяц. Ну и огурчики, конечно! Огурчики выше всяких похвал! Такие я ела только у бабушки, еще в детстве. А мама закрывала огурцы в банках – вкус уже не тот. Сама же я никакие не заготавливала на зиму.

– Спасибо, хозяюшка, за вкусный обед! – отложил Вуд ложку и церемонно поблагодарил меня.

– На здоровье! – не осталась я в долгу.

Эх, сейчас бы вздремнуть часок-полтора. От сытной пиши и вина меня нещадно клонило в сон. Хотелось прилечь прямо на стол и сразу же отрубиться.

– Ну а теперь у нас по плану занятия, – бодро вскочил Вуд из-за стола.

– Какие еще занятия? – осоловело посмотрела я на него, все еще мечтая о крепком сне.

– На сегодня я приготовил для тебя нечто особенное, – таинственно улыбнулся Вуд. – Взбодрись, красавица, тебе понравится!

Ну вот, уже то хорошо, что из вредины я превратилась в красавицу. Правду, что ли, говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Только, даже став красавицей в глазах Вуда, я не хотела заниматься сейчас абсолютно ничем.

Глава 16

– Оденься потеплее и замотай шею шарфом, – велел Вуд, заправляя штаны в высокие валенки. – Кстати, эти тебе, – кивнул он на пару поменьше возле порога.

– Мы пойдем на улицу? – не смогла я скрыть тоску в голосе.

Не хочу никуда идти. На ногах-то еле стою, и глаза продолжают закрываться. Одно дело медитировать в удобной позе. Я даже в глубине души лелеяла мысль, что под очередную медитацию немного вздремну. И совсем другое – тащиться куда-то, да еще и в пургу.

– Пойдем, – кивнул Вуд. – Но тут недалеко, не волнуйся, с километр, не больше.

Целый километр через метель?! Издевается он, что ли? Да, вроде не похоже. Спокойно одевается и даже не поторапливает меня.

Горестно вздохнув, я сняла с вешалки тулуп и облачилась в него. Не забыла и подпоясаться, чтоб не сдуло одежку с меня ветром. Валенки… Они мне были велики на пару размеров, и Вуд предложил мне на свои надеть еще и его шерстяные носки. С его носками валенки пришлись впору и доходили мне аж до колена. Передвигаться в них было жутко неудобно.

– Ты забыла про шарф, – приблизился ко мне полностью облаченный Вуд. – Метель сильная, задувать будет повсюду. И нужно лишить ее такого шанса, – с улыбкой закончил и собственноручно закутал меня в длинный шарф.

– Так давай никуда не пойдем? – предприняла я попытку отговорить его.

– Пойдем, потому что это часть твоей программы. Не бояться трудностей очень важно, Катя. И идти нужно туда, где страшно. Это я образно, конечно, но, думаю, поняла ты меня правильно. Готова? – посмотрел он на меня, берясь за ручку двери.

– Если скажу нет, мы останемся дома? – обиженно буркнула я.

– Нет! – белозубо и радостно осклабился Вуд и распахнул дверь.

Сразу же в комнату ворвался ледяной ветер. А как только я ступила на крыльцо, так моментально задохнулась на этом ветру.

– Прикрой рот рукавицей и смотри под ноги, – повернулся ко мне Вуд, прежде чем спуститься с крыльца.

Я же в который раз подивилась, что все ему нипочем. Ворот тулупа распахнут, шею шарфом не повязал. Он вообще как будто не замечал ветра, что щедро обдувал его лицо. Шел себе… Я же снова за ним бежала, хотя, это громко сказано – даже во дворе мне приходилось ложиться на ветер. И на изрядно заметенную тропинку к теремку-библиотеке я посмотрела с затаенной тоской. Как бы было хорошо сейчас свернуть на нее и спрятаться от всего и всех в приятно пахнущем царстве книг.

За воротами дело пошло быстрее, потому что ветер подул нам в спину. И теперь он, напротив, гнал меня вперед. Приходилось даже притормаживать, чтобы не налетать на спину Вуда. Правда, препятствовал передвижению снег, в котором увязали валенки. Иногда приходилось доставать те, рискуя остаться без оных.

Вскоре мы углубились в лес, и идти стало сложнее. Все время перед нами вырастали деревья, которые приходилось огибать. Местами исчезала тропинка, а снег становился рыхлым. Один раз я даже провалилась по промежность. Сама бы выбраться не смогла – пришлось Вуду меня доставать из сугроба. Ну и снова я начерпала полные валенки – еще и их пришлось вытряхивать. Но через какое-то время мы все же добрели до места, и мне показалось, что очутилась я в сказке.

В компании этого мужчины, да и даже в его доме, когда нахожусь в нем одна, со мной творится что-то странное. Тянет на глупости, если по-простому. Вот и сейчас в голове родилась глупая песенка: Встали девицы в кружок и водили хоровод, в сарафанах русских с узорами сердце радуют они взорами… Глупость какая-то! И эта глупость совершенно не соответствовала тому, на что я смотрела во все глаза, в который раз за последние дни потеряв дар речи.

Я стояла посреди белого и хрустального царства – именно такое сравнение больше всего подходило этой крошечной и совершенно круглой полянке, окруженной часто растущими и высокими деревьями. Все они были белыми от основания и до макушек – покрытые пушистым снежным инеем, похожие на белоснежные кораллы. А под ногами моими сверкал снег. И тут его было совсем немного, не как в остальном лесу. Валенки мои разве что чуть-чуть утопали в нем. И как он мог блестеть, если не было даже намека на солнце? А еще тут было так тихо – ни дуновения, ни далекого завывания, словно от тайги нас отгораживала толстая и совершенно звуконепроницаемая стена. И я не чувствовала холода, захотелось даже размотать шарф и расстегнуть тулуп.

– Что это? – посмотрела я на Вуда, который притих рядом и словно к чему-то прислушивался.

– Нравится? – перевел он на меня задумчивый взгляд.

– Нравится ли? – протянула я и окинула взглядом деревья и полянку. – Да, то, что я испытываю, трудно и словами-то передать. Я не верю, что эта поляна существует на самом деле, – губы мои тронула улыбка, а глаза наполнились сентиментальными слезами.

– Это место особенное, – заговорил после непродолжительной паузы Колдун. – Я называю его истоком всего. Тут нет ничего человеческого, и в то же время, это самое человечное место на земле.

– Опять говоришь загадками… Как это понимать?

– Здесь нет зла. Никакого и никогда! Пришедший сюда с дурными намерениями, даже не увидит этого места. Тем же, у кого душа открыта и полна сострадания и доброты, оно показывает себя.

– А я такая, получается? – обрадовалась я, и в глубине души сделала это гораздо сильнее, чем показала внешне.

– Ты такая, – улыбнулся мне Вуд.

Я больше не могла стоять на месте – хотелось обойти полянку по кругу, прикоснуться к деревьям, напитаться тем волшебством, что те буквально источали. Что я и сделала.

– Тут даже снег теплый, – потрясенно пробормотала я. Рука, на самом деле не мерзла, когда я касалась стволов.

– Я здесь появился на свет.

– Что? – резко обернулась я. – Прямо здесь? – оглянулась.

А внутренне вся подобралась – что-то мне подсказывало, что услышу сейчас откровение из уст самого Вуда, то, что он не рассказывал больше почти никому.

– Прямо здесь. Вот под этим деревом, – приблизился он к одному из белых красавцев и погладил его ствол.

– А твоя мать… она умерла? – мой голос дрогнул.

– Нет, она жива, – удивленно посмотрел на меня Вуд. – Почему ты так решила?

– Ну просто… Ты живешь один. Про родителей никогда не рассказываешь… – я окончательно растерялась. – Если они есть, то где?

– Присядем? – предложил Вуд и первый опустился прямо на снег. – Он и тут теплый, – мимолетно улыбнулся и снова посерьезнел.

Я приблизилась к нему и опустилась рядом, откинувшись на ствол дерева. Правда, теплый, – зафиксировало сознание.

– Меня родила сибирская ведьма, в возрасте двадцати двух лет, когда сила ее достигла своего пика, – словно нехотя начал Колдун свой рассказ. Я же притихла рядышком и лишь тайком поглядывала на него. Сама же невольно представила себе высокую русоволосую девушку, почему-то в венке из цветов на голове и с огромным животом. Слава богу, не под тем деревом, где мы сидели – место нам Вуд выбрал напротив. – Родила она от монгольского шамана – самого сильного среди шаманов Азии.

Так вот откуда все та экзотика во внешности Вуда? В нем течет монгольская кровь. Кто бы мог подумать! Точно, не я.

Ведьма, шаман… Что-то аж голова пошла кругом, и представлялось уже все как-то размыто. В особенности не получалось увидеть шамана и ведьму вместе – до такой степени они мне казались разными.

– В год моего рождения, тридцать первого августа магия земли, воды и воздуха сконцентрировались в этом месте, создавая мощную силу. Помогли этому свершиться все шаманы, ведьмы и колдуны мира. И все это сделалось для того, чтобы на свет появился самый выдающийся колдун…

Вуд замолчал, в то время как я переваривала услышанное. Пока еще получалось плохо, но мое сознание уже реагировало на полученную информацию целым букетом эмоций, страх в котором занимал главенствующую роль. И теперь я даже боялась посмотреть на мужчину, что сидел рядом, как только поняла, что он и есть тот самый выдающийся колдун. Если, конечно, верить ему. Но и смысла ему врать я не видела. Как и не из тех Вуд, кто будет сочинять себе супер историю для черного пиара. Ну а я – не та аудитория, на которую непременно нужно произвести впечатление.

– Ка-а-а-ть, – позвал Вуд.

– У? – тут же откликнулась я и принялась рассматривать «кораллы».

– Кать, посмотри на меня.

– Что? – бросила я на него быстрый взгляд и тут же снова отвернулась, словно обжегшись.

– Кать! – решительно взял меня Вуд за плечи и развернул к себе. А чтобы снова не отвернулась, сжал пальцами мой подбородок. – Ты меня боишься? – пристально заглянул в глаза.

Мне же теперь уже казалось, что из его глаз на меня смотрит бездна, в которой сокрыты такие силы, такие… Сама не знаю, какие.

– Нет, что ты! – тряхнула я головой, но от захвата избавиться не получилось.

– Я же вижу… – грусть затопила бездну, и мне стало совсем плохо. – Не стоило мне тебе рассказывать и показывать.

– Стоило! – поспешно отозвалась я.

Сейчас я очень отчетливо поняла, что поделился он со мной сокровенным, потому что очень этого хотел. Это как переложить часть ноши на чужие плечи, чтобы самому стало хоть чуточку легче. Он выплеснул то, что хранил внутри себя долгие годы. Ну а я стала теми плечами, ну или ушами. И я ничего не имею против, вот только сначала привыкну к новому Вуду, каким он стал после полученных знаний.

– Я не тебя боюсь, а того, что с тобой произошло. Или не с тобой, но ради тебя… Или с твоими родителями… В общем, ты понял.

– Кажется, понял, – улыбнулся Вуд. – Хоть иногда ты и говоришь совершенно непонятно.

– Знаю. Косноязычие у меня в крови, – почувствовала я, как на щеках разгорается румянец. – Особенно, когда волнуюсь, – дрогнули губы в улыбке. Взгляд Вуда тоже потеплел, и из него исчезла настороженность. – Вуд, а где сейчас твои родители?

Настала его очередь отворачиваться. Подбородок мой освободился, но почему-то я этому не обрадовалась. Может, потому что успела заметить в ускользающем взгляде Вуда муку?

– У меня нет родителей.

Внутренности обдало холодом, так отстраненно прозвучал его голос.

– Они умерли? – уточнила я дрогнувшим голосом.

Возможно, сейчас я ковыряюсь у него в ране и интересуюсь тем, чем не должна. Но он первый начал, и теперь я должна услышать его историю до конца.

– Нет, они живы. Живут там же, где и раньше.

– В Сибири или в Монголии? Они же оттуда, если я правильно поняла?

– Мать – в Сибири, а отец – в Монголии, да. Они не вместе и никогда не были, если ты об этом, – посмотрел он на меня таким тяжелым взглядом, что захотелось съежиться. – За исключением ночи моего зачатия. Их выбрали, понимаешь? На них указали духи.

Те самые духи, которые разрешили нам с Вудом переспать? Тьфу, не о том я думаю!

– Но как же так? А с кем из них рос ты?

– Ни с кем, – равнодушно пожал Вуд плечами. – Я рос в приюте, в глубинке Узбекистана.

– Ничего не понимаю…

А почему? Зачать ребенка и родить – разве главное? Главное же вырастить его человеком, как я всегда думала.

– Что ты не понимаешь? Ведьма родила меня и даже не дала мне своего грудного молока, чтобы не образовалась родственная связь, что считается самой сильной в жизни. Меня у нее сразу же отобрали и отправили в дом малютки, откуда перевели в детдом. Так нужно было, чтобы я узнал настоящую жизнь, а силы мои – укрепились и возросли в реальных условиях. Я никогда не видел своих биологических родителей, и даже не знаю, как они выглядят.

– А они с тобой не искали встреч?

В голове плохо укладывалось то, что он говорил. Все это было похоже на несмешную шутку.

– Этого я не знаю.

Сирота при живых и, наверное, здоровых родителях. Их выбрали, они переспали. Женщина вынашивала девять месяцев ребенка, чтобы родить его под деревом в конкретный день. А потом… потом она просто забыла про него. Да быть такого не может! И мать Вуда я больше жалела, нежели осуждала. Хоть и второе тоже присутствовало. Никакая вера в идеалы, будь то колдовские примочки, не стоит таких жертв. Человеческая жизнь – не разменная монета. Разве можно таким разбрасываться?!

– Меня навещал Вакула, – неожиданно проговорил Вуд. – Он и заменил мне отца.

– А это кто? – удивилась я, все еще находясь в своих мыслях.

– Тот, от кого мне достался дом.

Вакула… Где-то я уже встречала это имя. Кажется, у Гоголя. Древнее какое-то. Так уже не называют детей лет сто, если не больше.

– А где этот Вакула сейчас? – аккуратно поинтересовалась я, понимая, что ступаю на шаткий мостик.

– Погиб, – коротко отозвался Вуд и резко встал на ноги.

Не переставала удивляться его перевоплощениям. Вот только сидел, преисполненный задумчивости, как словно подменили. И сразу же в нем появилась кипучая энергия, а губы растянула улыбка. Только что-то мне подсказывало, что все это броня, защитная реакция, панцирь, в котором Вуд привык прятаться от всего мира.

– Понравилась тебе прогулка? – протянул он мне руку и помог подняться.

– Очень! – честно призналась.

И больше всего я ценила ту откровенность, которой сегодня удостоилась. По-прежнему считала, что до меня Вуд никому такого о себе не рассказывал. А я, получается, стала его доверенным лицом. Но несмотря на все соображения, я понимала, что все равно ничего толком о нем не знаю.

– Пошли домой? – предложил он. – Готова снова окунуться в пургу?

– А у меня есть выбор? – вздохнула я.

– Увы, но нет. – рассмеялся Вуд.

Глава 17

Всю обратную дорогу я не могла отделать от мысли о маленьком мальчике, наделенном магическими способностями, лишенном родителей и брошенном в приюте. Я не знала, как он жил там и был ли счастлив, но отчего-то жалко мне его было до слез. За всеми этими мыслями я даже ветра толком не замечала. А может, я уже просто свыклась с ним, как с необходимым злом. Как бы там ни было, но дорога домой показалась мне короче.

– Мне нужно будет опять уйти, – сообщил Вуд, не успели мы скинуть и отряхнуть от снега верхнюю одежду.

– Да что ж тебе не сидится дома в такую погоду! – невольно всплеснула я руками.

Неужели, опять на медведя пойдет? Воспитатель чертов! И стемнело уже почти как вечером. Хотя, собственно, мне-то какое дело? – тут же сама себя и одернула. Он мне кто? Да никто! Как и я ему. И с чего меня должно волновать то, чем он занимается, помимо того, чем мы занимаемся вместе? Это, наверное, все от скуки, которая мне светит сегодняшним вечером.

– До Семена дойду, в шашки с ним поиграю, – улыбнулся Вуд. – Тебя с собой не зову, метель же… Да и скучно тебе будет с нами. А без меня Семен там в такую погоду, поди, на стены лезет.

– А-а-а, – только и ответила я, направляясь в комнату.

Хотелось снять с себя лишнюю одежду, в которой на обратном пути умудрилась вспотеть. А когда вернулась в комнату, Вуда уже и след простыл.

Наверное, ему со мной скучно, вот и убегает каждый раз из дома. От этой мысли стало как-то грустно. А может, так я себя почувствовала, потому что тоже не знала, чем можно заняться, чтобы скоротать время. Но ведь тут есть отличная библиотека! – вспомнила я про теремок. За всеми дневными событиями я умудрилась забыть об этом чудесном месте. Недолго думая, я облачилась в тулуп и снова выскочила из дома. Я даже самой себе не признавалась, что ближе к вечеру мне страшно было одной там оставаться. После встречи с духами почему-то казалось, что те не покидают дом, а плавают по нему невидимыми тенями. И еще мне чудился призрак Вакулы – прежнего хозяина дома. Брр! В общем, бежала я больше от собственных страхов, нежели от скуки.

Однако, на улице меня ждало препятствие в виде заметенной снегом тропинки к теремку. Если попытаюсь пробраться до него, то рискую увязнуть в снегу по пояс, а то и глубже. Значит, выход у меня один – работать лопатой.

Вооружившись инвентарем и опираясь на недавний опыт, я принялась расчищать тропинку от снега, а точнее, заново прокладывать ту. Метр за метром я отвоевывала у белого вредителя (сейчас мне снег казался именно таковым) путь к собственному спасению. Орудовала лопатой так, словно от этого и правда зависела моя жизнь. Ступать старалась аккуратно, помня свое недавнее позорное утопление в сугробе. Если такое случится снова, то там я и останусь, пока Вуд не достанет мое бездыханное тельце. А о таком я точно не мечтала.

Пот уже вовсю струился по моей спине, когда я сделала это – я добралась до теремка! И могла собою гордиться. Как жаль, что этого не видел Вуд. А к его возвращению тропинку снова заметет, наверное. Ну да ладно, я же делала это ради себя.

Внутри было ужасно холодно. Первым делом я разожгла лампу, а потом принялась растапливать камин. Теплее становилось постепенно, но и это я смогла сделать довольно быстро и без заминок. Неужели я начинаю выздоравливать? И руки мои вернулись на свои места, из которых и выросли когда-то… Я не утонула в сугробе, не обожглась, не спалила теремок… Спасибо, Господи! Кажется, даже былой оптимизм ко мне возвращается. И снова захотелось станцевать на радостях, но делать этого не стала, а чинно приблизилась к книжному шкафу и принялась любовно гладить корешки книг.

Толстой, Пушкин, Лермонтов, Гончаров… Шишков, х-м-м… Это ведь он написал «Угрюм-реку», про сильную женщину Анфису и ее трагическую любовь? Помню, в детстве я смотрела одноименное кино и даже захотела почитать эту книгу. Но так и не добралась до нее. А сейчас вот захотела пуще прежнего, даже не знаю, почему. Так и получилось, что, взяв первый томик этой саги, я удобно расположилась в кресле, согреваемая теплом, струящимся от камина.

Не могу сказать, что книга зашла у меня легко, но постепенно я погрузилась в описываемые события и даже умудрилась забыть о месте, где нахожусь…

Что это за свет бьет в окно? Такой загадочный, розоватый. Ноги сами понесли меня навстречу любопытству. Я отодвинула занавеску и восторженно ахнула. Двор был залит сиянием, переливающимся всеми цветами радуги. И так тихо было вокруг, ни дуновения. Снег мерцал в этом сиянии, как будто вместо него все вокруг было усыпано горами крохотных драгоценных камней. Но что же так светится? Как ни вглядывалась, источник найти так и не получилось. И отойти от окна не могла, зачарованная этой красотой.

А потом я увидела его. Вуд появился со стороны дома и остановился у начала усыпанной снегом тропинки. Он был без верхней одежды. И его глаза… они светились! Ярко так, даже слепяще. Так вот откуда идет это сияние? Его дарят всему вокруг глаза Вуда. Невероятно! Пугающе и завораживающе одновременно.

Вуд плавно взмахнул руками, и снежная пыль поднялась в воздух. А когда он развел руки, то и пыль разделилась на двое, освобождая идеально ровную и утоптанную тропинку, обнесенную стенами из искрящегося снега. Вуд ступил на нее и медленно направился к теремку, где за окном притаилась я, боясь не только шевельнуться, но и дышать.

По мере того, как Колдун приближался, смотреть в его глаза, взгляд которых был направлен прямо на меня, становилось все больнее. Но и не смотреть я не могла – какая-то сила заставляла меня это делать. А сияние уже заливало и комнату с креслом, в котором одиноко лежал томик Шишкова.

Вуд почему-то не вошел в дом, а приблизился к окну. Его губы зашевелились. Он что-то говорил мне, но слов я не слышала. И мешал мне все нарастающий гул, словно там, за пределами всего этого совершенства, пурга разыгрывалась с удесятеренной силой, грозя смести все с лица земли.

– Вуд, я не слышу тебя… – проговорила я, но и мой голос потонул в гуле.

Колдун поднял руки и принялся ими жестикулировать, но я не понимала, что же он хочет мне сказать, как и того, почему продолжает оставаться на улице.

А потом на нем начала плавиться одежда. С ужасом смотрела, как оплавляется футболка, спадая с тела рваными черными хлопьями. Как пляшут языки пламени под кожей Вуда, сжигая его изнутри. Огонь уже вырывался из глаз Колдуна, когда за спиной его выросли длинные черные тени. Они тянули к нему руки с длинными бесформенными пальцами и обхватывали его тело. Они тянули Вуда от окна, а он не переставал шевелить губами.

– Вуд… Вуд… Вуд! – закричала я что есть силы, а из глаз моих брызнули слезы, от которых я моментально ослепла. – Вуд! Вуд!..

– Тише-тише… Тебе приснился кошмар…

– Вуд!..

– Катя, это всего лишь сон.

– Нет, это не сон! – вцепилась я в плечи Вуда, не замечая того, что они все в снегу, который активно тает от тепла. – Они хотели тебя забрать! Понимаешь? Эти твои духи… они опасны для тебя.

– Ну вот же я – жив-здоров, разве что, сильно мокрый, – улыбнулся Вуд. – А сейчас и ты будешь вся мокрая, – попытался оторвать меня от себя, в то время как я продолжала за него цепляться, словно все еще боролась с теми самыми духами.

– Это не просто сон… – бормотала я, а он гладил меня по волосам в попытке успокоить.

Сны такими не бывают. После снов обычно просыпаешься и понимаешь, что ничего на самом деле не изменилось. Я же даже не поняла, когда проснулась и проснулась ли. И видела я все слишком отчетливо, как не видят во снах. Возможно, это было видение, предупреждение, но точно не сон!

– Ты был такой страшный. И твои глаза… они светились огнем!

Вуд аккуратно усадил меня обратно в кресло и отошел к камину. Все время, пока снимал тулуп и развешивал тот перед огнем, я ждала его ответа. Он же словно забыл про меня и какое-то время смотрел на пламя, стоя ко мне спиной.

– Вуд, – не выдержала и позвала я.

Он медленно повернулся.

– Мои глаза… они светились вот так? – проговорил механическим голосом, и тут же его глаза разгорелись огнем. Под отсветы этого пламени все в комнате начало переливаться, как совсем недавно заметенный снегом двор.

– Д-да, – невольно вжалась я в кресло. Отчего-то стало ужасно страшно, хоть таким я Вуда уже и видела. – Что это значит?

Пламя в глазах он погасил практически сразу. Подошел к соседнему креслу и рухнул в то, словно у него не осталось сил стоять на ногах.

– Так светятся мои глаза, когда я призываю темных духов, – отстраненно произнес Вуд. Я видела, что он о чем-то сосредоточенно размышляет.

– А зачем ты их призываешь?

Только тут сообразила, что те духи, которых видела недавно, были не совсем такие, как те, что вызывал Вуд пару дней назад. Эти показались мне чернее и более плотными что ли.

– Таких духов я призывал лишь дважды, – тихо произнес Вуд.

– Николай, к тебе пришли. Иди в игровую и не опаздывай на ужин.

Пучок на голове Клары Карловны смешно дернулся, когда она резко повернулась и вышла из комнаты.

– Колян, если пришел твой дядька Вакула, ты это… спроси у него сигарет, – шепнул ему на ухо Серега.

– Спрошу, – пообещал Коля.

Он всегда стрелял у Вакулы сигарет для Сергея, а тот, в свою очередь, защищал его от всех, потому как старше был и сильнее всех в детдоме. И курил с младенчества. Если бы не Серега, то быть Коле тщедушному битым все время. Задирали его и мальчишки, и девчонки за странности в характере.

В игровой в это время было пусто и царил идеальный порядок. Воспитанники детдома сидели по комнатам и ждали, когда позовут к ужину. Таковы были правила. И после ужина никому не разрешено было больше прикасаться к игрушкам в игровой. Больше всего Клара Карловна радела за порядок во «вверенном ей заведении», как сама выражалась. И ладно Коле, ему никогда и не нужны были эти глупые игрушки, куда как интереснее он считал собственные фантазии. А вот других воспитанников было даже жалко иногда, когда слонялись те без дела по комнате.

Коля ожидал увидеть Вакулу и очень удивился, когда навстречу ему встали три незнакомых человека – два мужчины и одна женщина. А когда дверь за его спиной захлопнулась сама, он и вовсе едва не грохнулся в обморок.

– Ну здравствуй, Колдун, – заговорил с ним один из мужчин.

– Кто колдун? Я колдун? – попятился к двери Коля. И даже дернул за ручку в попытке бежать, но дверь не поддалась. Тут ему еще страшнее стало, конечно же. – Никакой я не колдун, вы ошиблись. И кто вы такие?! – окончательно запаниковал Коля.

– С сегодняшнего дня мы твои наставники. А Колдун – имя, данное тебе при рождении, – с ласковой улыбкой отозвалась женщина. Только вот, на ее страшном и испещренном глубокими морщинами лице улыбка эта смотрелась как оскал. И зубы во рту шли через один.

– Мне и Колей быть не плохо… Что вы собираетесь делать??? – запаниковал мальчик и вжался в дверь. Он даже попытался постучать в нее, вдруг кто услышит, но даже сам не разобрал каких-либо звуков.

А потом ноги сами понесли его в центр игровой. А эти трое обступили его со всех сторон.

– Тебе сегодня исполнилось четырнадцать. Возраст, когда твои силы могут к тебе вернуться. Но без посторонней помощи ты не справишься, – проговорил кто-то из посетителей, но Коля даже не понял, кто это был.

Голова шла кругом, а незнакомые лица плавали перед глазами. И не только лица, но и из руки с длинными пальцами, что чертили в воздухе какие-то фигуры или символы.

– Зови!

– Зови!

– Зови их! – выкрикнула женщина.

– Зову! – заорал тогда Коля, чувствуя жар во всем теле, как будто вместо крови по его жилам струилась вулканическая лава. – Зову! – выкрикнул еще громче, лишь бы только не слышать все эти голоса вокруг себя.

И тут же комнату залил яркий свет, что струился по стенам, плескался волнами на полу и потолке. И в этом свете выросли они – страшные тени без лиц…

– В четырнадцать лет мне вернули силу, что отобрали при рождении. И жизнь моя в детском доме очень быстро стала невыносимой. Эти силы я не мог сдерживать на первых порах. Спалил подсобный бокс, оглушил сторожа, что тот неделю в больнице провалялся. А потом Вакула забрал меня к себе по настоянию директрисы, – закончил Вуд.

Все время, что длился его рассказ, он не смотрел на меня. И пламя из камина отражалось в его глазах.

– С тех пор ты жил в этом доме?

– Да. Пока не уехал в Москву.

Точно! А уехал он поступать в бауманку.

– А второй раз? Когда второй раз ты призвал темных духов?

– Когда вернулся и понял, что нужно что-то менять в жизни, – вздохнул Вуд.

– Вуди! Вернулся! А почему не предупредил о приезде? Мы бы приготовили что-нибудь вкусненькое, накрыли праздничный стол… Что это с тобой, мой мальчик?

– Не могу так больше! – стянул Вуд со спины тяжеленный рюкзак и сполз на пол по стеночке.

Весь путь до дома Вакулы он проделал пешком, от самого вокзала. Но летом прогуляться по лесу – одно удовольствие, и никогда он от этого не уставал. Вымотали его последние дни перед отъездом. И дело было вовсе не в экзаменах и дипломе, а в том, что творилось с его жизнью в перерывах между учебой.

Несколько лет, в доме Вакулы, что стоял посреди необъятной тайги, Вуд мог назвать самыми счастливыми в своей жизни. Лес стал ему родным, а Вакула научил стольким хитростям, что Вуд мог теперь считать себя настоящим знатоком тайги. Половину времени они проживали вне дома – на охотничьих заимках, чаще вдвоем, а реже – общаясь с другими охотниками. Про повадки животных Вуд узнал столько, сколько не вычитаешь в книгах. И проникся он к ним настоящей любовью, какой не мог похвастаться в отношении к людям. Людей он сторонился частенько и даже получал за это взбучки от Вакулы.

– Я стар уже, а тебе и дальше предстоит жить среди людей, – говаривал Вакула. – Так чего же ты бегаешь от них, как от огня.

Как раз от огня-то он и не бегал – любимым занятием было смотреть на пламя, на его затейливый танец, полный загадок. А вот Вакула как в воду глядел, в чем Вуд и убедился, когда приехал в Москву и поселился в общежитии.

Науки ему с первого класса давались без труда. Даже учить ничего не приходилось – все как-то само запоминалось. Некоторые учителя даже называли его память феноменальной и пророчили большое будущее. Сам же Вуд не видел в этом ничего особенного. Да и любил он учиться – узнавать новое. Впитывал в себя всю информацию с жадностью пересохшей губки.

Когда поселился в доме Вакулы, перешел на самообучение. Дважды в год сдавал экзамены по пройденной программе, и одиннадцатый класс закончил с отличием. В МГТУ им. Баумана тоже поступил без труда. Факультет выбрал социальных и гуманитарных наук, как близких себе по духу.

А вот в свободное от учебы время Вуд чувствовал себя как не в своей тарелке. В одной комнате с ним обитали еще два студента, которые с самого начала посчитали его странным и сторонились. Сторонился их и Вуд, потому, наверное, и проводил большую часть времени на улице – благо в Москве много чего было интересного. И гораздо позже у него появились друзья, ближе к концу учебы.

Все дело в том, что практически каждый день его посещали. В свободное от учебы время ему являлись те трое, которые впервые появились в его жизни еще в детдоме. До поступления в ВУЗ они приходили всего пару раз еще, и Вуд даже забыл про них. Только, они про него не забыли.

Эти трое наносили не традиционные визиты, а являлись в видениях. В такие моменты Вуд впадал в транс. И такое состояние, когда он не реагировал ни на какие раздражители, могло длиться часами. А во время этих сеансов его обучали практической магии и готовили к будущей жизни, в которой он уже не будет самому себе хозяин. Одну мысль ему наставники внушали постоянно, что его жизнь принадлежит даже не миру, а необъятной вселенной. Но больше всего Вуд хотел просто жить, как делают это все остальные люди. Не видел он в себе всего того величия, о котором ему твердили. Не считал избранным. И точно не готов был к самопожертвованию.

– И что же ты сделал? – уточнила я.

Все, о чем рассказывал Вуд, пока еще плохо укладывалось в моей голове. Это же не фантастический роман, в котором все такое запросто возможно. Это жизнь, в которой нет места чудесам. Но тут, в небольшом домике посреди тайги, я уже не раз становилась свидетельницей самого настоящего чуда. Так почему бы и рассказу Вуда не быть правдивым?

– Несмотря на то, что учился я легко, из Москвы тогда я практически бежал, даже с друзьями не попрощался. Стремился побыстрее попасть туда, где жил спокойно, – усмехнулся Вуд. – Но сейчас-то я понимаю, что они и здесь не оставили бы меня в покое, если бы…

– Что, если бы? – поторопила крайне заинтересованная я, когда Вуд задумался в который раз.

– Что ты сам хочешь, мой мальчик? – спросил его тогда Вакула.

– Просто жить. Как все, – устало отозвался Вуд. – Разве я не имею на это права? – с надеждой посмотрел на приемного отца.

– Имеешь ли ты право? – посмотрел тот на него мудрыми и много знающими глазами. – А сам ты как считаешь?

– Я был рожден для чего-то великого. Мне выбрали место и время, нарекли Колдуном…

– И что?! – грозно перебил его Вакула. – Ты просил их об этом? Кем ты себя чувствуешь, мальчик?

– Иногда никем. Или чем-то искусственным, из пробирки, – рассмеялся Вуд.

– Именно! – поднял Вакула указательный палец. – Именно это тебе и внушают все эти шаманы. А ты всего лишь человек, пусть и не совсем обычный. И ты имеешь право отказаться от всего этого.

– Вакула тогда сказал мне, что если темные духи смогли вернуть мне силы, то только они смогут оградить меня от постороннего вмешательства. И тогда я вызвал духов во второй раз.

– И что?..

– И все, – непонимающе посмотрел на меня Вуд. – С тех пор я живу почти нормально.

– Я не про это, – тряхнула я головой. – Что потребовали духи взамен?

– Ничего, – пожал Вуд плечами.

– Совсем ничего? – прищурилась я, заранее опасаясь собственных выводов. – А в первый раз? Тоже ничего?..

– Кажется, тогда им принесли какую-то жертву. Но не я. Ты думаешь?..

– Теперь я в этом почти уверена. И никакой это был не сон, а предупреждение. Духам от тебя что-то нужно! – торжественно изрекла я и в ужасе оглянулась, как будто именно за моей спиной и притаился один из духов.

Вуд с силой растер лицо ладонями и взглянул на меня с улыбкой.

– Ну что ж, если им что-то от меня надо, то с этим я разберусь сам…

Ой ли! Явились-то они именно мне. Получается, что я уже во все это втянута.

– …А сейчас нам пора.

– Куда?

– Как куда? Нас ждет ночь любви, – еще шире растянул Вуд губы.

Глава 18

Как часто наши ожидания не оправдываются. Порой мы ждем чего-то большего, а в итоге получаем пшик, и наоборот… Я не ждала ничего, и сама этому удивлялась. Всю дорогу, пока Вуд нес меня на руках от теремка до дома, пряча от свирепой и разошедшейся ни на шутку метели в своих надежных объятьях, я прислушивалась к себе.

Хочу ли я нашей близости? Понимаю, что от моего желания мало что зависит, но все же. Пожалуй, хочу, если замираю от воспоминаний.

Вуд далеко не невинен, как поняла я сразу же по тому, насколько уверенно он чувствовал себя со мной во время даже первого акта. Женщины у него были и, скорее всего, немало. Использовал он их по назначению, как считал сам, для удовлетворения своих естественных потребностей. Откровенно удивился, когда я открыла ему глаза на взаимное удовольствие, которого запросто можно достичь при минимуме усилий. И согласился со мной, что особенно порадовало. Но почему-то и все это меня мало волновало сейчас. А вот сердце Вуда отчего-то заботило.

Любил ли он кого-то в этой жизни? Так, чтобы дороже этого человека (женщины) не было у него больше никого. Чтобы она занимала все его мысли. Та, за кого он волновался или наоборот радовался даже больше чем за себя. Была ли у него такая женщина?

Вуд внес меня в дом и не остановился, а прошел сразу в спальню. И только там поставил меня на ноги. Во мне продолжала плескаться легкая сентиментально-философская грусть. Отчего-то хотелось расшевелить стоящего передо мной мужчину, растопить в его сердце лед, который я чувствовала интуитивно. Но также я догадывалась, что он способен на такую страсть, какая мне и не снилась. И я понятия не имела, мне-то все это зачем?

Положив ему руки на плечи, я встала на мыски и приблизила к нему свое лицо. Сама не понимала, что со мной творится, но остановиться уже не могла. Губы мои прикоснулись к его, но самую малость. А потом я лизнула его нижнюю губу и поймала ртом вздох удивления, сорвавшийся с мужских губ.

Руки Вуда стиснули мою талию, но он словно затаился и ждал, что же будет дальше. Это и меня интересовало, когда решилась отпустить собственные инстинкты, довериться им.

Губы мои проскользили по скуле Вуда и прикоснулись к шее, а руками я проникла под его тулуп и стянула тот с плеч. Оказывается, очень приятно целовать мужчину в шею и понимать, какое это доставляет ему удовольствие. Вуд разве что не мурчал, но шею подставлял мне всячески. Я же уже боролась с пуговицами на его рубашке, которые, как назло, не хотели поддаваться.

Только вот, самой мне было чертовски жарко от того пожара, что бушевал внутри меня, и тулупа, в котором все еще находилась. И Вуд понял меня без слов – в два счета он стянул с меня тулуп. Отправился тот туда же – к нашим ногам. А горячие ладони Вуда прижались к моей спине. Но больше ничего он не делал. И правильно, дружок, сейчас время моей партии. Твой выход позже.

Наконец-то я справилась с рубашкой, и та тоже немедленно отправилась на пол. Теперь Вуд стоял передо мной обнаженный по пояс, если не считать «ковра» из татуировок, по которым я водила пальцами и губами, повторяя их линии.

– Аккуратно, – обхватил Вуд мое лицо ладонями и заглянул в глаза. – Все это – руны, – указал он на свою грудь, – и не все они безопасны.

– Поняла, – кивнула я, ни капли не смутившись.

Значит, повторять линию рун мы не будем, но и ласкать тебя, дружок, не перестанем. Сегодня ты познаешь умелые ласки. Подумала и сама едва сдержала смех – я-то когда этому успела обучиться? Но что-то мне подсказывало, что действую я в правильном направлении, а Вуд от моих прикосновений возбуждается все сильнее. Об этом мне говорили его подрагивающие руки на моей спине и становящийся все объемнее бугор в его штанах. Сейчас мы и до него доберемся.

Я покрывала грудь Вуда короткими и жалящими поцелуями. Гладила широкие мужские плечи, проходилась в легком касании по всей длине рук. Даже пару раз легко прикусила строгие мужские соски. Чувствовала под пальцами, как кожа его покрывается мурашками, и сама плавилась от удовольствия. Как же приятно было к нему прикасаться! И пах он замечательно – чистой кожей без примеси парфюма.

Когда настала пора переходить к более интимным ласкам, я взяла Вуда за руку и подвела к кровати. А потом несильно толкнула в грудь. Сама при этом замирала от стыда и страха. Что, если ему не понравится то, что собираюсь сделать? Или у меня не получится это настолько мастерски. Да и о чем я вообще говорю, если минет делала всего пару раз в своей жизни. Тоже мне, профессионал в оральных ласках выискалась.

Опускалась я на колени перед усиленно дышащим и пожирающим меня взглядом мужчиной, всячески подавляя в себе истерический смех. И руки мои подрагивали, когда расстегивала его штаны и молнию.

– Приподнимись, пожалуйста, – попросила так, словно не могла достать книгу с верхней полки, а не стянуть с мужика штаны.

Смешнее стало еще сильнее, и я закашлялась. От всего сердца была благодарна Вуду, что не мешает мне проявлять инициативу и никак не комментирует мои действия. Ну и мне хотелось доставить ему удовольствие. Почему? Да кто ж это знает!

Он уже был полностью готов к бою – пенис Вуда вырвался из тесного плена и смело торчал во всей своей величавой красе, когда я обхватила его рукой и несильно сжала.

– Ох! – вырвался из груди Вуда шумный выдох, а я подумала, что никакой это не «ох» пока. Настоящий «ох» тебя ждет впереди.

Поводив рукой вверх-вниз, я приблизила к голове пениса губы и слегка подула. Почувствовала, как по телу Вуда прошла волна. А потом его пальцы зарылись в мои волосы. Ну а я приступила к делу. Сначала действовала довольно неуверенно, должно быть, но очень быстро приноровилась к величине органа и принялась ритмично заглатывать его чуть ли не целиком. При этом я не забывала периодически посасывать и лизать головку, замечая, что это действует особенно возбуждающе на Вуда.

Временами пальцы его ощутимо сжимали мои волосы. А когда это стало происходить слишком часто, и из мужской груди вырвалась пара сдержанных стонов, я поняла, что близится разрядка. Никогда раньше не пробовала сперму, но сегодня даже это готова была сделать. И не спрашивайте меня, почему.

– Ну все! Хватит! – нежно, но уверенно отстранил меня от себя Вуд, взяв за плечи. Выглядел он так необычно – еще красивее и мощнее на пике возбуждения, если такое возможно. Я даже засмотрелась на его лицо, как и едва не потонула в его глазах, которые сейчас показались мне ужасно глубокими и черными. – Теперь моя очередь.

Я все еще была в одежде и освобождаться от нее не торопилась. Стояла у кровати и ждала, что же будет дальше. И момент этот казался мне каким-то волшебным, нереальным, но от этого он не становился менее прекрасным. Этим вечером все было не так как всегда. Мое настроение – никогда раньше и ничего подобного я не испытывала. Вуд выглядел так, словно вся его магия плескалась на поверхности, и именно она наполняла собой и меня тоже. Меня не пугала откровенность, что родилась этим вечером. Я хотела отдаться плотским утехам вся и без остатка, напитаться ими вволю, чтобы потом еще долго вспоминать и замирать от восторга. А в том, что испытаю сейчас именно восторг, я даже не сомневалась.

– Это надо снять, – взялся он за нижнюю кромку моего свитера и потянул вверх. – А то как-то нечестно – я голый, а ты укутана с головы до пят, – нервно хохотнул.

Кажется, волновался он гораздо сильнее моего, учитывая, что мое волнение было напрочь стерто возбуждением. Интересно, отчего? Боится не понравиться мне? Или хочет доставить мне не меньшее наслаждение, чем я ему только что. А в том, что ему понравилось, я не сомневалась.

Освободив меня от свитера, он принялся расстегивать мои джинсы. Пуговица оказалась довольно упрямая и долго не поддавалась. Мне и хотелось помочь, чтобы приблизить момент, так сказать, но нет уж! – пусть справляется сам. Настал его час.

Когда я осталась в одном белье (ужасно радовалась, что сегодня на мне кружевной комплект), Вуд осмотрел меня и заключил:

– Удивительно хороша! На тебя можно любоваться часами и не надоест.

Нет, дружок, я не согласна на любования. Хочу большего и точка! Наверное, неприкрытое желание отразилась в моих глазах, потому что Вуд вдруг хмыкнул и потянулся к застежке бюстгальтера. Мои ожидания, что и с ней он провозится, не оправдались – от лифчика он меня освободил в считанные секунды и тут же накрыл грудь ладонями, согревая ту. В спальне хоть и было тепло, но не жарко.

Грудь моя отреагировала на прикосновения сразу и резко – соскам аж больно стало, до такой степени восстали и превратились во что-то гиперчувствительное. А пальцы Вуда еще и делали с ними что-то странное. Он вроде и касался их, но так невесомо, что внутри меня все скручивалось, как и я сама не могла уже спокойно стоять – постанывала и извивалась, чувствуя, как возбуждение нарастает стремительней некуда.

Когда Вуд подхватил меня на руки и перенес на кровать, я нарушила молчаливое правило и за шею притянула его к себе. Мне нужна была передышка, и я мечтала поцеловать его. На этот раз мои губы обрушились на его, грозя поглотить их целиком.

– Ого! – только и сказал он, когда поцелуй закончился. – Да ты настоящая хищница! – окинул меня восхищенным взглядом.

– Я и сама не знала, – смутилась я то ли от его слов, то ли оттого, что он освободил меня от последнего лоскута одежды и рассматривал теперь голую.

– Сдается мне, ты многого о себе не знаешь, – склонился Вуд над моим лицом и сразу же припал к губам.

И снова я поразилась, как же мастерски целуется этот мужчина. Да он бесспорный призер среди всех мастеров поцелуев. И что со мной не так, если даже в такой момент в голову лезут глупые мысли?

Вуд оторвался от моих губ и принялся покрывать поцелуями мою шею, пока не добрался до груди. А там у меня словно все нервы оголились. От каждого прикосновения ладони, губ или языка Вуда по телу моему словно пропускали разряд тока. Я уже настолько была близка к разрядке, что опасалась ее наступления раньше, чем мы приступим непосредственно к делу. И как выяснилось, это были еще не все сюрпризы.

– Тоже хочу попробовать тебя на вкус, – проговорил Вуд, раздвигая мои ноги и устраиваясь между ними.

Что?! Он собирается приласкать меня языком? Нет! Только не это! Последний такой опыт мне не понравился до такой степени, что каждый раз вспоминала об этом с отвращением. И сейчас не хотела, но меня никто и не спрашивал. Ловко подхватив меня под ягодицы, Вуд приподнял нижнюю часть моего тела, закидывая мои ноги себе на плечи.

– Расслабься. Ты слишком напряжена, – с коварной улыбкой посмотрел он на меня.

Больше всего мне хотелось ощутить его в себе и достигнуть, наконец-то, пика наслаждения. А все это… только пустая трата времени.

– А-а-ах! – выгнула я спину и громко выдохнула, когда упругий язык Вуда коснулся моего клитора.

Что это такое? Как он настолько безошибочно нащупал верную точку? А я? Отреагировала так, словно и туда мне подвели клемму. А когда язык Вуда пустился в пляс, я окончательно перестала себя контролировать. И впервые в жизни закричала в голос, кончая. Да не просто закричала, а заорала. Вуд же выглядел таким довольным, как кот, наевшийся сметаны, в то время как меня всю трясло от пережитого наслаждения.

– Вот теперь мы в расчете, – легко встал он с кровати и направился к тумбочке. – Осталось закрепить успех общим оргазмом, – подмигнул мне, распаковывая презерватив.

Я же даже по достоинству не могла оценить великолепие его обнаженной фигуры – перед глазами все еще расплывалось, а внутри все сотрясалось. И единственная мысль билась в голове: «Вот это да!»

Неожиданно Вуд застонал и согнулся в поясе, как от сильной боли. Я сразу пришла в себя, забыв о недавнем оргазме.

– Вуд… – села в кровати, напрягаясь всем телом, понимая, что происходит что-то не то.

Он снова застонал, еще мучительнее. В комнате что-то изменилось, но что, я не могла понять. Как будто воздух вдруг загустел и с трудом проникал в легкие.

– Катя, беги… – прохрипел Вуд. – Беги в библиотеку, там они тебя не достанут…

Еще раньше, чем он это сказал, я соскочила с кровати и принялась натягивать на себя одежду.

– Вуд, что происходит?!

Он хрипел и стонал, медленно выпрямляясь. А когда открыл глаза, комнату залило уже знакомое сияние. Как в моем сне, – мелькнула мысль. И она же погнала меня из комнаты, а потом и из дома. На ходу схватила тулуп. И когда уже бежала по дорожке к теремку, испугалась того, как ярко светилось окно спальни.

Глава 19

Мамочки! Что же это такое?! Я стояла спиной к двери, подпирая ту еще и собой, не считая замка. Руку прижала к сердцу, которое готово было выскочить из груди. И страшно было так, что тело покрывал противный липкий пот. А где-то там остался Вуд во власти не понятно чего. Но в том, что грозило ему что-то страшное, я не сомневалась. И от этой мысли и вовсе волосы шевелились на голове.

Что же делать? Что же делать?..

Вуд сказал, что в теремок они не сунутся. Кто, они? Темные духи? Похоже на то, раз его глаза снова так страшно светятся. Ох, мамочки! Да во что же я вляпалась?

Я приблизилась к окну и чуточку отодвинула в сторону занавеску. На улице так мело, что ничего не было видно. А я даже не помню, как добежала до теремка – ноги сами несли меня, подгоняемые паническим страхом. За этой чертовой пургой я даже не вижу дома.

Подглядывать в щелочку было неудобно, и я одернула штору полностью, открывая окно. Свет внутри теремка не разжигала, как и камин. Да и тут все еще было тепло – не успел выстыть.

Когда же он придет? И что, если не придет никогда? От последней мысли паника моя разрослась до неимоверных размеров, и себя я уже с трудом сдерживала, чтобы не ринуться обратно в дом. Неизвестность хуже всего! Она даже хуже прямой опасности. Опасности хоть можно попытаться избежать, а неизвестность – это пугающее ничего.

И тут началось… А вернее, ко мне вернулся мой сон-не сон. Как только пространство перед теремком начал заливать переливающийся всеми цветами радуги свет, а снежная пыль принялась оседать на землю; как смолкли все звуки, оставляя лишь отдаленный звон в моих ушах; как заискрилось все вокруг, словно на танцполе, так сразу же я поняла, что увижу дальше.

Все было в точности так же, как в недавнем видении – Вуд двигался в мою сторону по тропинке, глаза его светились еще ярче, чем во сне, и он что-то говорил, как и жестикулировал.

– Что? Что ты мне хочешь сказать?!

Я даже толком не понимала, на меня ли он смотрит. Да и горящий взгляд его пугал и заставлял отводить глаза. Но шел-то он в мою сторону, прямиком к окну, за которым я и притаилась. И стоять и дальше бездействовать я не собиралась. Я должна быть там, с ним, пока до него не добрались эти чертовы духи! С этой мыслью я рванула к двери и дернула ту изо всех сил. В любое другое время дверь слетела бы с петель, точно, но сейчас мне пришлось тянуть ее снова и снова, прежде чем она начала приоткрываться. Какая-то сила мешала этому, тянула дверь назад, но и я не собиралась сдаваться.

Наконец, мне удалось протиснуться в образовавшуюся щель. И сделала я это вовремя.

– Эй! – заорала я что есть мочи. – Эй! Убрали свои лапы, уроды!

Я схватила палку, что попала в поле моего зрения. Откуда она тут взялась, огромная такая дубина, понятия не имела, но едва она оказалась в моих руках, как я принялась ею размахивать на манер палицы, не переставая дико орать. Весь мой страх вылился в этом крике, от которого сама же я рисковала оглохнуть.

Вуд повернулся в мою сторону, и за его спиной маячили эти тени. Они обхватывали его и тянули назад, и каждое движение давалось ему с трудом. Мне же больше всего хотелось бить дубиной прямо по ним, но так я рисковала убить Вуда. А этим уродам, скорее всего, ничего и не будет. Они же бестелесные твари… Так думала я, не переставая орать и размахивать дубиной.

Наверное, у меня получилось произвести на духов впечатление, потому что те вдруг отделились от Вуда и медленно так поплыли в мою сторону. Тут и дубина в моих руках обвисла, а сами они вдруг стали вялыми и выронили ту на землю. Я же попятилась от плывущих на меня теней, пытаясь вспомнить хоть одну молитву. Но вот беда – я не знала ни одной!

– Не приближайтесь, уроды! – выкрикнула я и упала в сугроб.

Мне конец, – пронеслось в моей буйной голове, – вот тебе и перепутье – мое ведет к верной гибели…

«Тюр каа гам! – прозвучало вдруг в моих ушах. – Повторяй».

Это сказал Вуд. Но не вслух, а только мне – в моей голове. Я бросила на него взгляд и едва сдержала радость. Его глаза выглядели почти нормально, свечение в них практически погасло.

«Говори вместе со мной!» – снова услышала я.

– Тюр каа гам! – оглушительно прозвучал его голос.

– Тюр каа гам! – заорала я вместе с ним, хором. – Тюр каа гам! Тюр каа гам!.. – все быстрее повторяли мы.

Духи замерли, не доползая до меня. Они все еще дергались и извивались на месте в попытке двинуться дальше, но с каждым нашим заклинанием становились все более неподвижными, пока не окаменели окончательно.

– Сири доо бааван! – рявкнул Вуд, с силой рассекая рукой воздух.

И духи рассыпались прахом, делая снег в том месте черным. А потом этот прах на моих глазах просочился сквозь снег и ушел куда-то под землю. Все это время я лежала в сугробе, пока не подошел Вуд и не вытащил меня. А вокруг нас уже бушевала пурга, которой сейчас я была безумно рада.

– Быстро! Нужно сделать все быстро, – пробормотал Вуд, как только мы с ним оказались в доме.

Я же пока старалась отдышаться от быстрого бега и отплеваться от снега, что забил все щели. Да и вообще, пребывала в легком обалдении, близком к шоку.

– Держи! – сунул мне Вуд в руки небольшую лампадку с дымящимися палочками чего-то. В нос ударил приторный запах, природу которого определить не получилось. Но показался он мне препротивным. – Иди по часовой стрелке от входной двери. Окуривай весь периметр. Через каждые три шага останавливайся и говори: «Куаа соло перикова». Громко, отчетливо. Повтори «Куаа соло перикова».

– Что? – сфокусировалась я не напряженном лице Вуда.

– Катя! Да приди ты уже в себя. Нужно очистить дом от темной магии. И один я не справлюсь, – взял меня Вуд за плечи и легонько встряхнул. – Куаа соло перекова. Повтори! – строго велел.

– Куаа соло перикова, – машинально проговорила я, чувствуя, как каждое слово впивается в сознание и остается там навечно.

– Правильно! По часовой стрелке. По всем комнатам. Заклинание повторяешь через каждые три шага. И так семь раз! Ровно семь раз ты должна обойти весь дом. На меня не отвлекайся, что бы я ни делал. Поняла?

– Поняла.

– Действуй, – погладил он меня по плечу.

«Действуй, сестра!» – родилась в голове глупая фраза из какого-то фильма. И я пошла, в точности следуя указаниям. Из зала свернула в коридор, по нему добралась на кухню. Обошла кухню, через каждые три шага повторяя тарабарщину. Снова вернулась в коридор и зал… Вуда там не обнаружила и чуточку ускорилась. Почему-то без него там мне находиться было жутковато. Далее шла спальня, потом снова зал. Туалетная комната – зал. И вот тут я чуть не выронила лампадку, когда посреди комнаты увидела Вуда. Но какого! Усилием воли заставила себя не останавливаться и двигаться дальше. Как только умудрялась в точности выполнять задание и одновременно пожирать глазами Вуда?

Он стоял посреди зала с огромным бубном в одной руке и чем-то типа деревянного молотка – в другой. На голове Вуда был надет котелок без полей грязно-серого цвета. А на теле – в точности такой же халат, стелящийся по полу и распахнутый на груди. Если бы не татуировки, я бы и не узнала Вуда в новом и грязном облике. Ну и белые боксеры на общем фоне выделялись нелепо-чистым пятном.

Когда Вуд принялся бить в бубен и громко что-то напевать, я еще сильнее ускорилась во власти усилившихся суеверных страхов. Краем глаза заметила, что в ритм ударам и песне он принялся скакать то на одной, то на другой ноге, поворачиваясь в разные стороны.

В конце второго круга моего очистительного захода песнь Вуда стала еще громче, а прыжки – еще неистовее. Теперь он мне напомнил одержимого дьяволом, видела я такого не помню в каком кино.

На третьем, четвертом и пятом круге ничего не изменилось – Вуд продолжал шаманить. А когда я пошла на седьмой и заключительный круг, он вдруг со всего размаха бухнулся на колени и врезался лбом в пол. Тут я не на шутку испугалась за него уже – не убился он там? Но мне велено было не останавливаться, и усилием воли я заставила себя завершить седьмой круг. Когда вернулась в зал, Вуд не подавал признаков жизни. С колен он завалился набок, и глаза его закатились, сверкая белками.

– Мамочки! – поставила я лампадку на пол и прижала руки к груди. – Что же это такое?

На трясущихся ногах приблизилась к Вуду. Колени его так и были подтянуты к груди, а голова неестественно задрана. И только руки с длинными музыкальными пальцами красиво раскинулись в стороны. Только на них мне и хотелось смотреть.

Только я собралась присесть, чтобы вот уже во второй раз нащупать у этого мужчины пульс, как он распахнул глаза и уставился на меня бессмысленным взглядом. Я затаилась и ждала, хоть мне и никогда раньше не было так страшно. И сейчас пугал именно вид Вуда. А когда он начал обводить комнату неестественно выпученными глазами, я и вовсе принялась оседать на пол – ноги меня уже не держали, а в голове билась мысль: «Он свихнулся!»

– Ву-у-уд… – позвала я дрожащим голосом.

– Т-с-с! – тут же шикнул он на меня.

Зыркнул так, что я сразу же уверилась – все с ним в порядке. Аж от сердца отлегло. Ну и в таком состоянии я могла просидеть с ним рядом остаток вечера и ночь, лишь бы больше не проходить ни через какие потрясения.

– Чисто! – выдохнул Вуд и только тогда соизволил сесть, перестав валяться в дурацкой позе.

– Чисто? – уточнила я шепотом.

– Можешь говорить нормально, – улыбнулся он. – Они ушли и теперь не скоро потревожат нас.

Нас? А вот это вряд ли. В этот момент я отчетливо поняла, насколько сильно хочу уехать из тайги, из этого дурацкого и полного чертовщины дома и от этого мужчины. Разве что, последний пункт заставил слегка трепыхнуться мое сердце, но на это я не обратила внимания.

– Иди сюда, – сделал Вуд выпад и притянул меня к себе.

Прижал к груди и крепко обхватил руками, принимаясь укачивать в своих объятьях.

– Сильно испугалась? – глухо прозвучал его голос – ртом и носом он уткнулся в мои волосы.

– Прилично, – хмыкнула я и подумала, что, пожалуй, с отъездом можно и не сильно торопиться, коль уж у меня все равно отпуск за свой счет.

– А ты молодец! Все четко сделала и очень помогла мне, – поцеловал он меня в макушку.

Как же хорошо! Даже слишком!

– Ты очень храбрая девушка!

Я подняла голову и посмотрела на Вуда. Вроде не шутит. Знал бы он, какая я на самом деле трусиха. Но признаваться и не подумаю. Пусть считает меня храброй, – браво улыбнулась. За что Вуд поцеловал меня в кончик носа.

– А ты очень… необычный, – вспомнила я его танцы с бубном и не сдержала смешка.

– Это с непривычки, – отозвался он, когда я снова устроила голову на его груди. – Что-то я проголодался.

– И я! – тут же встрепенулась.

Ну точно! От всех этих переживаний во мне проснулся просто волчий аппетит.

– Тогда, пошли ужинать отменно приготовленным зайцем, – подмигнул мне Вуд и помог подняться с пола.

Легкое разочарование кольнуло душу. А чего я ждала, интересно? И почему испытываю неудовлетворение? Неужели даже такие, почти дружеские объятья заставили меня возбудиться?

Глава 20

Ночью метель утихла, и первое, что увидела с пробуждением, это яркие солнечные лучи, пробивающиеся в окно. Вставать не торопилась – так хотелось понежиться в кровати. Да и Вуд сегодня не разбудил меня ни свет ни заря, значит, с полным правом могу еще какое-то время отдать безделью. И мыслям…

Вспомнилась наша беседа с Вудом за ужином.

– Может, ты мне расскажешь, что это было? – поинтересовалась я. С полным правом считала, что я теперь лицо посвященное, раз даже заклинание произносила.

Вуд не торопился с ответом, обдумывая его как следует.

– Ну, ты и сама уже догадалась, что это были те самые темные духи, – заговорил, наконец, Вуд. – И пришли они предупредить меня…

Он снова замолчал, а вот моего терпения явно не хватало. Внутри все еще продолжало вибрировать от пережитого.

– Предупредить о чем? – поторопила я.

– О тебе.

– Обо мне?! Я-то тут причем? – невольно повысила голос.

– Они не хотят тебя для… меня, – с усилием закончил Вуд. – Но ты не волнуйся, в следующий раз они потревожат нас не скоро. Какое-то время они не смогут проникнуть на мою территорию.

– И какое же?

– Месяц точно, – снова задумался Вуд.

Фух! – невольно перевела я дух. К тому времени, как эти чертовы духи вернутся, меня уже тут не будет. Дни летят стремительно, и сегодня уже двадцать второе декабря. Совсем скоро Новый год… Не о том думаю! Совсем скоро я смогу уехать домой! Ну пусть не через пару дней, но точно уберусь отсюда до явления этих духов.

Всего этого Вуду я говорить не стала. Зачем? Вместо этого поинтересовалась:

– Интересно, что я им сделала плохого? Вот другие… духи, – заставила себя проговорить, – наоборот разрешили…

– В том-то и дело, – посмотрел на меня Вуд. – Потому эти и захотели помешать. Но я знаю, что делать, – воодушевился Вуд, и глаза его загорелись энтузиазмом.

– Да?

– Да! Мне нужно будет уйти дня на три, в тайгу…

– Нет! – громко перебила его я.

– Что, нет?

– Я тут одна не останусь, понял! Я пойду с тобой!

– Но идти придется далеко, на лыжах. В самую глубь тайги, – с сомнением посмотрел на меня Вуд.

– Мне все равно, даже если придется ползти! – вскочила я из-за стола, чувствуя, как снова на меня накатывает страх волнами. – Без тебя я тут не останусь. Ни за что!

Я отошла к окну, прогоняя непрошенные слезы. Я боялась. Боялась этого дома, всех этих духов… Я не хотела, чтобы Вуд уходил. Но если он не может остаться, то и я пойду вместе с ним.

– Мы отправимся вместе, – раздался его голос за моей спиной. – Только, не плачь.

Как он понял, что у меня на глаза просились слезы? Я ведь те старательно гнала.

– Правда? – повернулась я к нему.

– Правда, – улыбнулся он.

И я ему поверила. А сегодня, когда проснулась, не сомневалась, что Вуд дома и ждет моего пробуждения. Сама не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я была спокойна.

Проснувшись окончательно и надумавшись в сласть, я решила встать. Оделась, умылась и отправилась на поиски Вуда. Его не было в зале, не нашла я его и в кухне. Паника подкрадывалась все ближе, но пока еще я ей не поддавалась. Он обещал! А значит, без меня в тайгу он не уйдет. Просто, он любит рано вставать, в отличие от некоторых.

Из кухонного окна хорошо просматривался огород перед домом. Каково же было мое облегчение, когда увидела там Вуда.

Вот же!.. И как он только не мерзнет? Стоит по пояс голый на трескучем морозе. Окна, вон, все в узорах – таких красивых, даже сказочных. А ему хоть бы хны. Впрочем, он же двигается, выполняет какие-то упражнения. Но даже так я бы уже околела точно. А он еще и снегом натирается! – обалдело смотрела я, как Вуд зачерпнул горсть снега и растер тот по груди и плечам. Во дает!

Когда Вуд направился к дому, я выбежала ему навстречу.

– Доброе утро! – не узнала я собственный голос, который прозвучал звонко и радостно.

– И тебе… – остановился в дверях Вуд.

Он смотрел на меня блестящими глазами, и почему-то мне казалось, что видеть меня он рад не меньше, чем я его. А еще эта мысль согревала и ласкала меня изнутри. Так стало хорошо и легко, что я предложила приготовить завтрак.

– Лучше, давай, доедим все, что осталось со вчерашнего дня, и отправимся в путь. Идти предстоит долго и далеко, нужно успеть обраться до места к ночи. Припасы в дорогу я уже собрал, – спокойно сообщил Вуд.

От мысли, что столько я должна буду пройти на лыжах, когда еще толком не научилась на них ходить, становилось не по себе, но я старалась держаться храбро.

– А что это за место? – нарочито бодро поинтересовалась.

– Сама увидишь, – с лукавой улыбкой сообщил Вуд. – Не хочу пугать тебя раньше времени. Да шучу я, – тут же успокоил – видно, с лица моего сошли краски. – Вполне нормальное место, разве что, тебе оно покажется немного странным. Но мне нужно туда, а ты решила отправиться со мной.

– Решила! – уверенно закивала я.

Даже сейчас, при свете дня, когда страхи мои улеглись, я ни за что не хотела оставаться в этом доме одна.

– Готова? – обернулся Вуд.

– Угу! – важно кивнула я, хоть ничего подобного и не испытывала.

Крепление мне казалось слишком хлипким, лыжи – чересчур скользкими, а сама я – какой-то нервной. Но мы отправлялись в путь, и помешать этому я точно не могла.

– Тогда, поехали. Постарайся сильно не отставать.

Вуд плавно заскользил по лыжне, и мне ничего не оставалось, как оттолкнуться палками и ехать за ним.

Пурга успокоилась, и в лесу было так тихо, что только скрип лыж и нарушал тишину. Деревья стояли по-праздничному белые и гордые. Мороз стал гораздо мягче, и я совершенно не мерзла. И, как ни странно, у меня получалось двигаться плавно, ловко управляясь с палками. И даже дыхание не сбивалось. Впрочем, Вуд не торопился и ехал размеренно, наверное, так он проявлял заботу обо мне.

Постепенно я даже вошла во вкус такой прогулки. Морозный воздух проникал в разгоряченные легкие. Я дышала всей грудью, и воздух тайги казался до странности вкусным. А еще очень чистым, до стерильности.

– Не устала? – притормозил Вуд и подождал, когда я докачусь до него.

– Если только чуть-чуть, – призналась я. – Я справляюсь?

– Еще как! Ты молодец! – похвалил он меня с теплой улыбкой. – Потерпи еще немного, скоро сделаем привал. Выпьем горячего чаю.

– Ты и его взял? – удивилась я.

– Ну а как же! Нет ничего лучше чая во время марафона на лыжах. Но пока двигаемся дальше… – и легко заскользил вперед.

Не менее легко, хоть и не так элегантно, я двинулась следом. А усталость после минутной остановки заявила о себе сильнее – усилий приходилось делать больше, чтобы не отставать от Вуда. Ноги двигались со все большим трудом. А палки вдруг стали до ужаса неудобными. К тому же, я снова стала мерзнуть.

– Ну все, привал, – сообщил Вуд еще через полчаса передвижения в глубь тайги.

От облегчения я едва не рухнула в рыхлый снег. Кое как заставила себя еще какое-то время простоять на ногах, пока не сняла лыжи. А потом смешной подпрыгивающей походкой приблизилась к Вуду, который сооружал для нас место привала у высокой сосны.

– Падай, – указал он на покрывало, под которое постелил целлофан. – Тулуп у тебя толстый, попа не замерзнет.

Попа? Он правда так сказал? И тут же я чуть не рассмеялась, вспомнив анекдот: «Попа есть, а слова нет?» Ну а потом упала на покрывало, в прямом смысле слова. Умудрилась споткнуться на ровном месте и в шаге до цели.

– Снова-здорова! – рассмеялся Вуд, подавая мне руку.

Сама бы я долго еще барахталась. Он же живо поставил меня на ноги, а потом вдруг поцеловал. Такого я не ожидала и тут же разомлела в его руках. Разомлевшую он и усадил меня на покрывало и принялся отвинчивать крышку у большого термоса. Я украдкой наблюдала за ним, все еще ощущая его губы на своих. Нет, все же, целуется он мастерски. Да и все остальное… тоже на высоте, как оказалось. От последней мысли по телу разлилось совсем уж неуместное томление. Кажется, я умудрилась захотеть его прямо тут – под сосной.

– Держи, – протянул он мне стаканчик, что достал из крышки и наполнил горячим и дымящимся на морозе чаем. Себе налил во в точности такой же, выудив и его на манер фокусника.

Как же приятно было сначала погреть руки о горячую емкость, а потом отхлебнуть маленький глоточек, чувствуя, как он горячей струйкой растекается по внутренностям.

– Не проголодалась? – посмотрел на меня Вуд.

Он сидел рядом, и я касалась его плечом. Было удобно, а ствол сосны служил отличной спинкой.

– Не успела еще, – тряхнула я головой.

– Следующий привал будет не скоро, подумай как следует, – слегка подтолкнул меня плечом Вуд.

– Потерплю.

Подумаешь, делов-то! На работе, бывало, целый день без маковой росинки во рту проходит. Особенно в конце месяца, когда сдаем баланс.

– Ну смотри…

Не успел Вуд произнести это, как совсем рядом раздалось рычание. Такое страшное и утробное, что я невольно вцепилась в мужскую руку. Заметила, как Вуд напрягся, а меж бровей его залегли две складки.

– Сиди тихо, – шепотом проговорил он и совсем бесшумно встал с покрывала.

Снова зарычал зверь, на этот раз еще ближе. В том, что это был огромный зверь, я даже не сомневалась. Наверное, медведь, – мелькнула в голове мысль.

Послышался посторонний шум, словно кто-то ломал ветки. И снова рычание…

Я буквально вжалась в ствол дерева, боясь дышать. Вуд обернулся и приложил палец к губам. Излишняя мера, должна сказать. Страх уже сковал меня по рукам и ногам, а мороз просочился куда-то под пуховик. Но улыбка Вуда, что мелькнула на губах, обещала, что все будет хорошо. А я ему верила.

Это даже не медведь, а самый огромный гризли, если бы тут такие водились. Злой и голодный, глаза шальные. Пасть с клыками ощерена, и из нее вырывается рычание. Стоило только зверю увидеть нас, как рычать он принялся безостановочно, стоя на задних лапах и раскачиваясь из стороны в сторону.

Вуд же повел себя до странности неосмотрительно. Вытянув вперед руку, он двинулся на медведя, приговаривая на ходу:

– Спокойно, мишка, спокойно…

Мишка? Хорош мишка, ростом с небольшое деревцо! А если этот мишка разорвет в клочья Колдуна прямо на моих глазах?

Медведь какое-то время рассматривал приближающегося Вуда, словно решая, сожрать того сразу или посмаковать немного. А потом взгляд его скользнул по нетронутой поверхности снега и остановился на мне. Вот тут мне стало совсем худо, аж задрожала всем телом, заметив, как стремительно наливаются кровью глаза зверя.

Дальше все произошло слишком быстро. Мой мозг зафиксировал разве что основные моменты. Как резко бросился в мою сторону медведь, но не добегая пары шагов, отлетел и шмякнулся о ствол дерева, под которым и обмяк огромной бесформенной тушей. Все это заняло короткий миг, во время которого я даже не успела попрощаться с жизнью. Да и сообразить-то ничего не успела. И дальнейшие действия Вуда приковали все мое внимание к нему.

Вуд снова шел на медведя. На этот раз обе его руки были вытянуты вперед ладонями вниз. Он потрясал ими, произнося какие-то заклинания. В так движениям его рук медведь подлетал высоко вверх, а потом со всей дури снова ударялся о землю. Вернее, снег, но тот уже утрамбовался под ним до ледяной корки. И лицо Вуда показалось мне по-настоящему ужасным, когда перевела на него взгляд. Плотно сжатые губы, хищно раздутые ноздри, широко распахнутые глаза и какая-то нездоровая серость.

Он его убьет! – мелькнула мысль, и какая-то сила подбросила меня. Я вскочила и подбежала к Вуду, хватая его за руку.

– Не надо, слышишь?.. Оставь его!.. – краем глаза заметила, как на снегу вокруг медведя проступило пятно крови.

– Что?! – перевел на меня Вуд шальной взгляд, но остановился. – Ты просишь для него пощады?! Для твари, что пару минут назад едва не убила тебя?!

Мне все еще страшно было на него смотреть, но убийству я должна была помешать. Сама не знаю, почему, но именно так я думала в тот момент.

– Не убил же. Ты не позволил… Вуд, пойдем отсюда, – попросила я, покосившись на медведя. Но что-то мне подсказывало, что если тот и выживет, то очнется точно не скоро и какое-то время будет занят зализыванием ран.

Вуд потряс головой, словно прогоняя морок. А потом взял меня за руку и заглянул в глаза.

– Я очень испугался, – тихо произнес.

За меня – об этом я и так знала, пояснять не имело смысла.

– Все хорошо, – выдавила я из себя улыбку. Но больше всего мне хотелось снова встать на лыжи и убраться от этого места подальше.

Глава 21

Шаг. Еще один. Главное не растянуться на снегу в метре от цели. Сил уже не осталось, даже чтобы осмотреться как следует. С наступлением темноты Вуд гнал вперед без остановок, и последний отрезок длился часа четыре, практически в тишине. Разве что, пару раз он обернулся и поинтересовался, жива ли я. Да и темно было так, хоть глаз коли. Как только Вуд знал, куда идти? Но я уже давно определила, что в темноте он видит отлично.

– Устала? – приблизился он ко мне, когда дал команду о прибытии.

Я пребывала в ступоре, и от лыж освободил меня Вуд. А потом взял за руку и повел за собой. Тихо скрипнула дверь, и мы оказались в каком-то помещении. Теплее в нем не было, но спертый запах говорил о том, что тут долго никто не обитал.

– Сейчас разожгу печь, – усадил меня Вуд на что-то не мягкое и не упругое.

Все это время я молчала и пыталась прийти в себя. Не помню, когда уставала так физически. Сил не осталось даже чтобы говорить. Но голова, как ни странно, была ясная. И мне уже хотелось прозреть и осмотреться. Да и сидеть было так приятно, что по телу моментально растеклось блаженство.

Что-то щелкнуло, и недалеко от меня принялся разгораться огонек. Постепенно он становился все больше и ярче, выхватывая внутренности помещения. Какая-то хижина, – определила я. С минимумом мебели. Но все необходимое для жизни тут имелось. Сама я сидела на низкой, но большой кровати. А Вуд разжигал печку – такую же, как у него дома.

– Где это мы? – подала я голос, понимая, что очень быстро прихожу в себя.

И тепло стремительно наполняло пространство. Если бы еще ноги так сильно не гудели.

– В моей юрте, – отозвался Вуд. – Я сейчас… – вышел он за дверь – обычную деревянную.

Юрта? Ну да, похоже. Потолок в виде скошенного конуса, круглая в периметре… У него еще и юрта есть? И как он ее спасает от случайных путников или диких зверей? Явно же сюда никто, кроме него самого, никогда не забредает. Этот вопрос я и задала Вуду, когда он вернулся с ведром снега и поставил то на печь.

– Сюда редко кто забредает, тайга… А от зверей юрта заговорена, они ее за километр обходят стороной.

Вот как? Ну значит, и мне тут опасаться нечего. Эта мысль принесла облегчение.

– Как твои ноги? – подошел ко мне Вуд и теперь уже передо мной присел на корточки.

– Гудят, – вздохнула я.

Если бы мне сейчас предстояло еще куда-нибудь идти, то не смогла бы сделать и шага.

– Сейчас станет легче, – кивнул он. – Сними, пожалуйста, штаны, – попросил.

– Зачем? – удивилась я.

И в чем я останусь перед ним? В трусах и тулупе? Впрочем, от последнего уже тоже хотелось избавиться – внутри юрты очень быстро становилось тепло.

– Нужно вернуть силу ногам, а штаны твои толстенные мне мешают, – просто и с улыбкой пояснил Вуд.

Кажется, сексуальный подтекст в его просьбе усмотрела только я. Стыд и позор мне!

От штанов я быстро избавилась, хоть и каждое движение давалось с трудом. Тулуп тоже отправился на пол. Ну а двойные носки с меня уже снял Вуд сам. И принялся массировать ступни.

Боже! Какое блаженство я испытала от его умелых и в меру сильных касаний. Вместе с кровью по жилам заструилось тепло, как будто изнутри мою кровь подогревали на очень медленном огне. Мышцы заметно расслаблялись. А самой мне захотелось откинуться на спину, и Вуд это понял без слов.

– Ложись, не напрягайся, – велел он, и уговаривать меня не пришлось.

И в этот момент мне было совершенно безразлично, как я выгляжу. Я лежала и рассматривала обтянутый грубой тканью потолок. Чувствовала руки Вуда на своих икрах и просто наслаждалась, отдавшись этому чувству целиком.

Промяв икры, Вуд занялся моими коленями. С ними он проделал что-то нехитрое, но эффект стал поистине волшебным – мои ноги перестали, наконец, гудеть, и в них появилась легкость. Наверное, такой же массаж делают профессиональным спортсменам после особенно сильных нагрузок. Но откуда Вуд знает все эти приемы? Его движения выглядят именно профессиональными. Он точно знает, где и какая у меня мышца, и с какой силой на нее нужно воздействовать.

– Просто знаю, – ответил он на мой вопрос.

– Ты так много знаешь, хоть еще и достаточно молодой.

– Со всеми этими знаниями я родился.

– А так разве бывает? – удивилась я, приподнимаясь на локте.

– Как видишь, – усмехнулся он, а я вспомнила рассказ о его появлении на свет.

Наверное, вся эта человеческая мудрость, как и знания, заложены в нем теми высшими силами, что определили, кто должен стать его родителями, и день, когда ему следует появиться на свет. День, час, до секунды… Но все равно, как-то все это неправильно и грустно. И, наверное, со всеми этими знаниями тяжело жить. В душе моей зародилась жалость. Так мы жалеем гениев, которые способны на многое, но только не на нормальную жизнь. Не хотелось думать, что Вуд похож на них, но отчего-то я была уверена, что видимость нормальной жизни дается ему с великим трудом.

От грустных размышлений меня отвлек голос Вуда:

– Вода вскипела, – поднялся он в полный рост и отправился к печке.

Вернулся с небольшим тазом и дымящимся ведром. Плеснул немного в таз кипятка, а потом снова вышел на улицу. Он действовал молча, я же заинтересованно наблюдала за ним.

С улицы Вуд принес еще снега и добавил тот в кипяток. Белые хлопья на глазах испарились, смешавшись с водой. И в нее Вуд добавил несколько капель из пузырька, что выудил из рюкзака.

– Это эвкалиптовая настойка, усталость снимает моментально. Как и лечит от простуды. Суй ноги в воду, – велел.

– Это мне? – изумилась я.

– Ну а кому же! – рассмеялся Вуд. – Кто по моей вине устал до потери сознания? Считай, что так я прошу у тебя прощения, – опустился он рядом со мной на кровать.

Я же заметила, что и он устал, но этот мужчина ни за что не признается в каких-либо слабостях. А еще он очень заботливый, хоть и прячет это под маской простой учтивости.

Вода оказалась приятно горячей, но не сильно обжигающей, разве что, самую малость. Ногам моим сразу же стало еще лучше. А в ноздри проникал приятный и насыщенный запах эвкалипта. Немного закружилась голова, как признак удовольствия. И когда рука Вуда легла на мое бедро, показалось мне это очень естественным. Ладонь его скользнула на внутреннюю сторону, и я немного раздвинула ноги, впуская ее. В глазах его загорелось желание, и я почувствовала, как мои ответили им взаимностью.

Медленно он приблизил ко мне лицо, практически касаясь губами моих губ.

– Почему мне всегда хочется целовать тебя? – спросил.

А что я могла ответить? Что ничего не имею против? Что мне тоже до ужаса нравится целоваться с ним? И почему медлит, когда терпеть уже нет сил?

– Так целуй, – почувствовала я, как дрогнули в улыбке губы.

– Хочу признаться… – продолжал медлить Вуд. При этом, я умудрялась возбуждаться, как будто он ласкал меня. Но он даже не касался. – До тебя я ни с кем не целовался.

– Не может быть! – обалдела я. Даже градус возбуждения спал. – Но ты делаешь это не как новичок. Как такое возможно?

Я вспомнила, как Вуд поцеловал меня впервые. Тогда от одного его поцелуя мне снесло башню, как говорится.

– Сначала я сделаю это, а потом попытаюсь объяснить, – с этим словами Вуд прижался к моим губам, а руки его обвили мою талию. Сразу же одна скользнула по спине и зарылась в волосы.

И снова я была околдована его губами, полностью попадая под власть поцелуя, забывая обо всем на свете. И отвечала на поцелуй так самозабвенно, словно рядом со мной находился самый любимый мужчина, будто дороже него нет у меня никого на целом свете, и только рядом с ним я и могу быть счастлива. Но это ведь было очень далеко от действительности. И единственное тому находила объяснение, что целует меня настоящий колдун, которому подвластно если не все, то очень многое.

Прервав поцелуй, Вуд потянул меня с ногами на кровать. Сначала устроился сам, подложив под спину подушку и опершись на нее. Меня усадил к себе на колени и крепко обнял.

Мне было хорошо! Вот просто хорошо и все. Никакими другими словами не смогла бы описать то, что испытывала, прижимаясь к груди Вуда. Мне хотелось его трогать, и я положила руку ему на плечо. Погладила и коснулась шеи. Заметила, как шевельнулся его кадык, когда он сглотнул. И одновременно с этим его ладонь пробралась мне под свитер и прижалась к животу – немного шершавая и горячая, она согревала и возбуждала одновременно.

В юрте уже было даже не тепло, а жарко. Все так же молча Вуд быстро стянул с себя джемпер и чуть медленнее освободил меня от свитера. Я ему не препятствовала, точно зная, что последует дальше. На тайгу опустилась ночь, что принесла с собой в эту юрту толику волшебства. Или же волшебство это зарождалось здесь и сейчас, между мной и Вудом, что ласкал взглядом и руками каждый сантиметр моей кожи, освобождая ту от ненужной шелухи.

Я тоже не могла не трогать его, наслаждаясь упругими мышцами, понимая, какой он сильный, если не могущественный. И этот мужчина сейчас принадлежал мне целиком. Подобные мысли рождали гордость, что подпитывалась неприкрытым желанием в глазах Вуда.

Губы его накрыли мои одновременно с тем, как он снял с меня бюстгальтер. Его возбуждение я отчетливо угадывала по стремительно твердеющему в штанах члену. Как же, должно быть, ему там тесно и неудобно. Это же нужно срочно исправить.

– Не хочешь снять их? – с улыбкой предложила я, расстегивая пуговицу на его джинсах.

– Мечтаю! – отозвался Вуд и ненадолго ссадил меня с себя.

Пока он снимал джинсы и белье, я тоже избавилась от трусиков. Снова во мне зародились неведомые доселе смелость и раскрепощенность. Я не только не стеснялась собственной наготы, так еще и беззастенчиво разглядывала возбужденное мужское естество. А потом обхватила его член, оседлала его и направила в собственное влагалище, что уже вовсю струилось соками, требуя незамедлительного удовлетворения.

Медленно я впускала его в себя, пока не наполнила до отказа. Вуд придерживал меня за бедра, а взгляд его был прикован к моей груди, отчего соски бесстыдно топорщились. Опустив руки на его плечи, я принялась двигаться – ритмично, но не быстро, продлевая удовольствие, чувствуя, как нарастает возбуждение от трения пениса и клитор. Вверх-вниз, выпуская пенис наружу и снова поглощая его в собственных тесных и жарких недрах.

Постепенно темп нарастал, тому способствовал Вуд, насаживая меня на себя все быстрее и сильнее. Как только я приблизилась к пику наслаждения, так полностью передала ему инициативу. Внутри меня уже все вибрировало, предвидя скорую разрядку. И кончила я чуть раньше, чем Вуд ссадил меня с себя, чтобы излиться мне на живот. Ну да, мы снова забыли об осторожности, а последствия нам ни к чему.

Как только наши сердца стали биться почти нормально, Вуд обмылся сам и помог это сделать мне. А потом мы оба забрались под одеяло, крепко обнявшись. На тайгу опустилась ночь. Вокруг нас простирался во все стороны густой и темный лес. Но ничего из этого меня не пугало, ведь радом со мной находился очень сильный мужчина, которому я доверила себя целиком и полностью.

– Вуд, – позвала я через какое-то время. В голове крутился вопрос, который требовал ответа. – Но ведь она же была?

Я все не могла избавиться от мысли, что никого до меня он не целовал. Это показалось мне даже не странным, а немного диким. И одновременно с этим я была уверена, что в его жизни была настоящая любовь, о которой он мне еще не рассказывал.

– Кто? – пошевелился Вуд, укладывая меня удобнее на своем плече.

В темноте юрты, освещаемой лишь светом из-за заслонки печи, не глядя в его глаза, мне было легко об этом спрашивать.

– Женщина, которую ты любил?

Какое-то время ничто не нарушало тишины, но я уловила вздох, вырвавшийся из мужской груди. И сердце его на миг замерло, чтобы сразу же забиться снова и ровно.

– Была… – тихо ответил он. – Дочь Вакулы. Ульяна…

Вот как? У Вакулы была дочь? Такая мысль даже не мелькала в моей голове.

– Мы были ровесниками, росли как брат с сестрой, – продолжал Вуд, а я замерла, превратившись в интерес. – А когда я вернулся из Москвы, то понял, что полюбил Улю как женщину, а не сестру. И духи одобрили наш союз…

Вуд замолчал. Я же подумала, что слишком много в его жизни решают какие-то духи. Да и не те меня сейчас интересовали. А от предчувствий уже становилось жутко.

– А… где она сейчас? – спросила дрогнувшим голосом.

И хотелось узнать правду, и заранее страшило то, что услышу.

– Надеюсь, там, где она счастлива, – ровно отозвался Вуд. – Их с Вакулой задрал медведь, такой же шатун, которого сегодня ты не дала мне убить.

По телу моему прокатилась дрожь. Вспомнилась пасть с желтыми огромными клыками, рычание зверя и его кровь на снегу.

– А того?.. – даже закончить мысль не получилось.

– Того медведя я разорвал собственными руками.

Господи! Как же страшно и трагично все!

– А ты ее до сих пор любишь?

– Нельзя любить ту, которой нет на земле вот уже десять лет почитай. Я помню ее, и так будет всегда. Но я живу дальше, а она нет… Спи, любопытная Катя, – прижался он губами к моей макушке. – Завтра нас ждет новый день.

Засыпая, я пыталась представить себе, какой была эта Ульяна. Отчего-то в мыслях нарисовался образ, похожий на тот, какой я представляла мать Вуда. Ну а дальше и он размылся, вытесняемый сном.

Глава 22

Где-то в далекой Монголии

Ерден очнулся от транса и еще какое-то время смотрел на огонь. Сегодня духи были щедры с ним и показали многое. Но вот рад увиденному Ерден не был. Плоти от его плоти, тому, в ком течет его кровь, угрожает серьезная опасность. И в одиночку ему не справиться с силой, что несет в себе разрушение. Кроме того, он не один – рядом с ним невинная душа. Девушку Ерден не видел, но чувствовал ее так, как чувствует ее тот, в ком течет его кровь. И чувства эти были сильны. А еще в видении присутствовала какая-то посторонняя сила, что не показалась Ердену. Но и она настораживала, внушала опасения.

Нужно отправляться в путь, а для этого он на время должен стать простым человеком. Путешествие предстоит не близкое, и в образе шамана степей он не может взойти на борт самолета. А на пешую дорогу уже не осталось времени.

Недалеко от Благовещенска

– Дарина, спрашивают тебя там, – вошла в комнату сестра болезной и тихо проговорила.

– Кто спрашивает? – недовольно посмотрела на нее знахарка, поднимаясь с кровати, где обтирала женское чело живительной настойкой.

Оставалось начитать заклинание, а дальше одна надежда, что организм больной не сильно ослаблен и найдет в себе силы бороться с недугом.

– Мужчина. Прибыл издалека. Одет не по погоде.

– В дом пустила? – нахмурилась Дарина. Не хватало еще держать пришлого на морозе. А он сегодня особенно лютует.

– В сенях дожидается, Дарующая.

Так Дарину многие звали в селе, да и за его пределами. За способность возвращать к жизни самых безнадежных.

– В гостиную проводи, да пусть у печи погреется. А я пойду смою с себя хворь чужую, – с этими словами Дарина отправилась в ванную.

Через несколько минут в гостиную входила статная и моложавая женщина. Глядя на нее, никто бы не дал ей больше сорока, однако недавно Дарующей исполнилось пятьдесят три.

Спиной к ней, прижав ладони к выбеленной русской печи, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с черными волосами, спадающими на плечи, в которых блестела редкая проседь.

Дарина еще не узнала его, но почувствовала ту связь, что тянулась через года, которую невозможно было разорвать. И появилась она после единственной ночи, с которой уже минуло тридцать три года.

– Здравствуй, Ерден, – спокойно проговорила она, хоть сердце и вздрогнуло в груди. – Не ожидала свидеться, – с улыбкой проговорила, когда мужчина обернулся.

А он мало изменился, – зафиксировало сознание. Все то же волевое и умное лицо с немного крупноватыми чертами. И глаза остались такими же – глубокими, с пронзительным взглядом, словно видел он то, что от других оставалось сокрытым. Впрочем, так и было на самом деле, Ердена не зря называли самым великим шаманом Азии.

– Я тоже не ожидал, Дарина. Колдун заставил нас сделать это.

Имя это отозвалось в душе Дарины глухой болью. Уже давно она схоронила глубоко в себе воспоминания о том дне, когда появился он на свет. Даже в лицо младенца она не посмотрела, сразу передала его в чужие руки. И никогда с тех пор не интересовалась его жизнью, хоть порой желание заглянуть сквозь пространство и было изматывающе сильным. Но Дарина знала – так легче, только так можно жить дальше, не вспоминая, не думая… Так почему же сейчас она должна изменить себе?

– Ты зря пришел. Мне нечего тебе сказать, – сурово отозвалась женщина, что продолжала стоять у порога и смотреть прямо на гостя. Не умела Дарина прятать или отводить взгляд.

– Именно такого ответа я от тебя и ожидал, – кивнул Ерден. – Но позволь мне тебе сначала кое-что показать. А потом ты решишь сама, как поступать дальше.

– Что именно ты хочешь мне показать?

– Для этого мне нужен огонь.

– Так открой заслонку печи – жарче огня в моем доме ты не найдешь. Моя магия другая…

Дарина не стала дожидаться, когда Ерден последует ее совету – подошла к нему и сама распахнула затворку. Пальцы обожгло раскаленным металлом, но она даже внимания на это не обратила. Молча последовала примеру шамана и опустилась рядом с ним на пол.

– Просто смотри на огонь. Он сам все сделает, – велел Ерден.

Через два часа из дома знахарки выходили двое – мужчина в довольно легкой одежде и женщина, глаза которой покраснели словно из-за недавних слез. Вместе они отправлялись в глубь тайги, на поиски того, кто был обязан им жизнью, и чья жизнь сейчас находилась под угрозой.

* * *

Из головы все не шла Ульяна и то, что скупо поведал о ней Вуд. Всю ночь мне снились какие-то страшные, хоть и неясные сны. Просыпалась несколько раз в ужасе. Успокаивалась только, когда осознавала, что все это лишь сон, что рядом со мной спокойно и глубоко дышит Вуд, и что с ним мне ничего не страшно.

Вместо Вуда на его подушке, когда проснулась, увидела свернутый лист бумаги, на котором было написано: «Ушел проводить ритуал. Не хочу делать этого при тебе, чтобы не смущать. Когда вернусь, не знаю. Завтрак на столе, ничего не бойся, отдыхай». Лаконично и как-то очень по-мужски. А еще, кто бы мог сомневаться, что у такого мужчины и почерк окажется идеальным – буква к букве, чистая каллиграфия. И какой такой ритуал он собрался проводить? Разговоров об этом не было – Вуд так и не объяснил мне, зачем ему понадобилось идти именно сюда, что собирается делать дальше. Одно я поняла четко, что здесь мне бояться нечего.

С легким сердцем я встала с кровати и привела себя в порядок. На завтрак мне предлагалось то, что Вуд взял из дома. Разве что, термос он наполнил свежим кипятком, и я могла позволить себе чашечку утреннего кофе. На обед я планировала сварганить по-быстрому пшенную кашу с тушенкой. Все это тоже имелось в моем арсенале – провизией Вуд запасся дня на три по моим прикидкам.

К обеду я успела переделать кучу дел. Сварила кашу, прибралась в юрте, нагулялась вволю. Погода радовала сегодня, несмотря на не самое приветливое небо. Но ветра не было, и сыпал мелкий снег. А дышалось в лесу так свободно, словно воздух состоял из чистого кислорода, без единой примеси.

Никогда не задумывалась раньше, каков же лес зимой. Да что уж там, я и ходила то в него в это время года раз в пятилетку. Наверное, последний раз в детстве. А ведь он сильно отличается от леса летом, когда тот полон ярких красок и пения птиц. Зимний лес казался мне очень тихим, волшебным и величавым. Все вокруг блистает белизной, и под ногами пушистый белый ковер. Над редкими пнями набухли белые шапки. Ветви берез гнутся под тяжестью инея и снега. И ели стоят в белоснежном убранстве. А когда такая вот шапка слетает вдруг с ветки, то лес пугается – какая-то молчаливая птичка вспархивает с ветки, или зверек несется в укрытие… И лишь эти звуки нарушают царящую вокруг тишину.

Я долго гуляла, правда, дальше десятка метров не забредала от юрты. Умудрялась даже подмечать следы зверюшек на снегу. Видела белку, как та раскапывала под снегом шишку. Жаль только, что темнеет в лесу очень быстро, особенно зимой, особенно в пасмурный день.

С наступлением темноты, я все сильнее начинала волноваться. Мне уже казалось, что не Вуд меня сюда привел, а каким-то образом я сама оказалась в заколдованном лесу. Правда, лес этот уже призрачно белел в окне юрты, выходить наружу я опасалась. Да и если бы не снег, темень стояла бы кромешная. И луна пряталась за тучами.

Обедала я в гордом одиночестве. А об ужине уже не могла думать во власти все возрастающего волнения. Вуда не было, лес затаился, и посреди всего этого я находилась одна.

Растопив печь пожарче, я укуталась в одеяло и прилегла. Не заметила, как задремала, а разбудил меня сильных хлопок.

У двери стоял Вуд, и первой моей реакцией была радость. Но почти сразу же ту сменил испуг – Вуд выглядел как-то странно. Он не шевелился и смотрел на меня, не мигая. И его глаза… они и раньше мне казались очень темными, но сейчас в голове зародилась мысль, что в них поселилась сама ночь.

– Вуд, все хорошо? – нарушила я тишину. Голос мой едва заметно вибрировал от страха. – Как прошел ритуал?

А в ответ – тишина. И все тот же немигающий взгляд. Так долго не моргать нельзя. И почему он так смотрит на меня, словно видит впервые?

– Да что с тобой?! – запаниковала я и скинула с себя одеяло.

Я хотела подойти к нему и растормошить. Происходящее нравилось мне все меньше. А паника неотступно затопляла душу.

Первым сигналом к опасности стал блеск, что промелькнул в глазах Вуда. Он явился отголоском того света, что я уже видела дважды. Что-то случилось. Что-то пошло не так, в этом я уже не сомневалась. И действовать нужно немедленно.

Я вскочила с кровати и схватила с пола джинсы. В юрте было жарко, и задремала я в одной футболке и трусах.

– Схожу за дровами, – пробормотала, с ужасом понимая, что дрожащий голос выдает меня с головой.

Одеться не успела – молниеносным движением Вуд оказался рядом и выхватил у меня из рук джинсы. А потом подхватил подмышки и бросил меня на кровать. Сделал это так легко, будто я и не весила ничего.

– Стой! – вытянула я руку, отползая к спинке. – Не приближайся!.. – громко выкрикнула.

Меня всю трясло, а глаза наполнялись слезами. Мне было так страшно, что от этого страха я уже плохо соображала. Хотелось бежать от этого мужчины и юрты подальше и как можно быстрее. Не пугал даже ночной лес.

Вуд схватил меня за ноги и притянул к себе. Я же попытался пнуть его, но лодыжки мои находились в крепком захвате. Он широко развел мои ноги и встал так, что я не могла сомкнуть их.

– Вуд, хватит! Отойди!.. – кричала я, пытаясь снова отползти. Но все мои попытки быстро пресекались. В глаза же мужчины, что навис надо мной, я старалась не смотреть. Одно понимала с маниакальной четкостью – сейчас это не Вуд, а то, что каким-то образом поселилось в нем.

Легко, как лист бумаги, Вуд разорвал на мне футболку. В точности то же проделал с трусами, откидывая те в сторону, как бесполезную шелуху. Теперь я осталась перед ним совсем голая. Слезы из моих глаз лились уже безостановочно. Рыдания мешали говорить, только и выходило, что хрипеть или мычать. Я все еще пыталась убежать, но Вуд прижал к моему животу руку, и сейчас мне она казалась тяжелее пудовой гири.

Он медленно расстегнул штаны и приспустил их вместе с трусами.

– Нет!.. – затрясла я головой, увидев его набухший член и понимая, что сейчас свершится самое настоящее насилие.

Такого я его точно не хотела. И эта мысль заставила меня действовать на пределе сил. Я брыкалась и вырывалась, плохо соображая, что делаю. Понимала, что если Вуд меня ударит, то дальше я уже перестану что-либо чувствовать. Но мне было все равно – лучше смерть, чем такой секс!

Он не ударил меня, и получилось даже отпихнуть его от себя. Но соскочить с кровати я не успела, Вуд снова подмял меня под себя. Странное дело, но действовал он сейчас как робот, даже дыхание его не сбилось, в то время как в моей груди уже все горело, словно пробежала несколько километров без остановки. И силы мои были на исходе, но я не переставала сопротивляться.

– Ты не получишь меня, скотина! – зло бормотала, пытаясь спихнуть его с себя руками и ногами. Но тело его было слишком тяжело, а в промежность мне уже упирался его член.

Когда я обмякла под ним, потому что отказали разом все мышцы, как в тумане увидела, как чьи-то руки обхватили Вуда и оттащили от меня. А у распахнутой двери я разглядела еще один силуэт – женский.

Глава 23

Вуд так и лежал на диване, связанный по рукам и ногам, с завязанными глазами и заклеенным ртом. Именно таким мы его и транспортировали на санях из тайги. И путь обратный показался мне адом. Но медлить нельзя было ни секунды, мы практически убегали.

– Все разговоры потом! – строго заявила женщина, на которую почему-то мне страшно было смотреть.

Мужчина и вовсе молчал, связывая Вуда. Тот шипел и вырывался, тогда женщина пришла на помощь. Вместе они быстро справились с Вудом, и он, наконец, замолчал. Те звуки, что вырывались из его рта, не были похожи на человеческие. Да и сам он, мягко говоря, выглядел не как обычно.

Меня же продолжало трясти, пока быстро натягивала свои вещи. Гораздо позже я подумала, в каком виде предстала перед пришельцами, но тогда мне было не до стыда как-то. А потом начался длинный и утомительный переход. Уже никто не останавливался и не спрашивал меня, как я, успеваю ли, не устала ли, не проголодалась… Устала же я дико, на последнем километре уже еле дышала и переставляла ноги. И эта усталость притупила все остальные чувства.

– Выпей, – приблизилась ко мне женщина и протянула кружку с чаем. – Я добавила туда бодрящей смесь трав. Скоро тебе полегчает.

Рука дрожала, когда протягивала ту за кружкой.

– И съешь вот это… Позже нормально поужинаем.

Взяла машинально, и только когда она отошла, рассмотрела на своей ладони горсть миндаля. Есть мне по-прежнему не хотелось, хоть в животе и было пусто. Больше всего я мечтала избавиться от отупения, вызванного усталостью. И еще я не могла без слез смотреть на Вуда. Он молчал, но временами дергался и извивался. И мне было отчаянно его жалко. Хотелось освободить его от всех пут, но сразу же я вспоминала, каким он был, и осознавала, что сейчас рядом со мной не он, а что-то в его теле.

Вкус чая мне очень понравился. И действительно, уже после пары глотков мне стало намного легче. Мои мышцы словно оживали, а кровь по жилам заструилась быстрее. А потом и миндаль пошел в дело – хрустящий, немного поджаренный и подсоленный. Я и не заметила, как съела весь. Наверное, и от добавки не отказалась бы. Но даже попросить об этом мне было некого – мужчина с женщиной скрылись в кухне. Я же никуда идти и ничего делать не хотела. Почему-то казалось важным оставаться рядом с Вудом. Я даже пересела на диван, поближе к нему. И обнаружила интересную вещь – когда он начинал мычать и извиваться, стоило мне прикоснуться к его лбу, как он на время стихал. Этим я и предпочла заниматься, не переставая размышлять на все темы сразу и ни о чем конкретном. Но один вопрос все же волновал меня сильнее всего – кто эти двое, что появились так вовремя?

– Как тебя зовут, девушка? – вышел из кухни мужчина и опустился перед диваном прямо на пол, в позе лотоса.

– Катя, – отозвалась я.

После чая и орехов, на меня навалилась сонливость. С трудом получалось сдерживать зевоту, спать хотелось ужасно.

Я рассматривала мужчину, и смутные мысли рождались в голове. Его лицо казалось мне отдаленно знакомым, как будто я его видела, но давным-давно, в раннем детстве. И он явно не русский. И эти его длинные волосы – выглядят довольно экзотично. Но смотреть на него было приятно. Он казался мне мудрым и добрым.

А вот женщина… Она как раз тоже вышла из кухни. Но на пол не опустилась, вместо этого взяла стул и тоже поставила напротив меня с Вудом. Кажется, мне предстоит допрос, ну или серьезная беседа. Впрочем, без последней никак, слишком много вопросов без ответа.

Женщина меня немного пугала. Нет, она выглядела очень даже симпатично, не по возрасту, я бы сказала. Догадывалась, что лет ей больше. Но одежда на ней была довольно стильная, говорящая о хорошем вкусе и достатке. Волосы ухоженные – цвета сочной соломы. Черты лица могла бы назвать изящными и утонченными, если бы не отталкивающая холодность, что струилась из голубых прозрачных глаз. Она смотрела словно сквозь тебя, подмечая мельчайшие детали, но на придавая ни единой из них значения.

– Катя, ты, наверное, теряешься в догадках, кто мы такие? – продолжил мужчина, в то время как женщина продолжала молча и пристально меня рассматривать. Взгляд ее неторопливо скользил по моей фигуре, сканируя все изгибы и выпуклости. А ей никто не говорил, что так рассматривать постороннего человека неприлично?

– Да, мне интересно, – отвлеклась я на мужчину. На него мне было приятнее смотреть.

– Мы – его биологические родители. Меня можешь называть Ерденом, а это – Дарина, – перевел он взгляд на женщину.

Родители?! Так вот почему лицо мужчины мне сразу показалось знакомым – Вуд похож на отца. А вот от внешности матери ему практически ничего и не досталось. И слава богу! – тут же решила. И теперь эта женщина мне стала еще более неприятна. Она отказалась от родного сына – понять этого, как и оправдать, я не могла.

– Приятно с вами познакомиться, – сдержанно отозвалась я. – Что с ним? – перешла я к самой важной теме. Говорить и дальше о родственных узах этих троих не хотела. Не мое это дело, если уж на то пошло.

– Он одержим, – резко ответила женщина.

– Кем?.. – посмотрела я на нее, чувствуя, как губы кривит улыбка. Уж не дьяволом ли?

– Тебе кажется это смешным? – усмехнулась Дарина. – А не успей мы вовремя, ты бы тоже смеялась? – ехидно добавила.

– Дарина, перестань, – тихо но твердо остановил ее Ерден. Определенно он мне нравился все больше. – Она ни в чем не виновата. А вот он…

– Он лишь хотел жить спокойно, – передернула Дарина плечами.

– За что теперь и расплачивается, – кивнул Ерден.

– Ничего не понимаю, – встряла я в их диалог и сделала это намеренно.

– На самом деле все проще, чем может показаться, – грустно улыбнулся мужчина. – Много лет назад Колдун обратился за помощью к темным духам. Те не отказали и дали ему силу, чтобы оградить себя от чужого влияния и воли. Теперь же духи явились требовать долг. Наивно с его стороны было полагать, что они делают что-то безвозмездно, – перевел он грустный, но понимающий взгляд на сына. – Они просто выжидали…

– И чего же они хотят?

– Воплощения собственной силы в живом человеке.

– Так вот что с ним такое! – потрясенно пробормотала я, не догадываясь еще, что через секунду буду шокирована в разы сильнее. – Духи поселились в нем?!

– На время, – кивнул Ерден. – Пока он не зачнет наследника.

– Наследника? – нахмурилась я, напрягая сразу все извилины, но пока еще не осознавая смысла.

– Ну а ты думаешь, зачем он сегодня полез на тебя? – недобро усмехнулась Дарина, и мне отчего-то стало так неприятно, даже обидно.

– Зачем ты так? – с укоризной посмотрел на женщину Ерден. – Она пока не понимает…

– Ну так, пусть вникает побыстрее. Всем станет легче!

– Вникает во что? – уточнила я.

Никак не получалось избавиться от обиды, наверное, и слушала потому в пол уха. Такое чувство было, словно меня вымазали в чем-то липком – хотелось пойти и смыть это с себя, натереть кожу до стерильного хруста.

– Ты должна понести от него младенца с черной душой, – ровным голосом произнесла Дарина, глядя на меня своими равнодушными и холодными глазами. – Надеюсь, вы хоть раньше предохранялись…

– Всегда, – машинально ответила я, вспоминая все разы близости с Вудом.

Если он забывал презерватив, то на утро давал мне настойку от нежелательной беременности. Ни в мои, ни в его планы дети не входили. Да и не нужны они от случайных связей. Ребенок должен появляться в любви и законном браке – так я всегда считала, не будучи ретроградом или ханжой. Просто, так правильнее всего. И в любом случае, ребенка нужно очень захотеть, чтобы зачать от любимого и родить. Сколько счастливых и бездетных браков, и не все они такие из-за невозможности родить, некоторые сознательно от этого отказываются по той или иной причине. Но развивать эту тему с родителями Вуда я не собиралась. Да и какие они родители? Скорее, они попадали под категорию людей, чьи поступки я не только не оправдывала, но и осуждала.

Я снова посмотрела на Вуда. Даже сейчас, когда узнала столько неприятного, в чем он был хоть и косвенно, но замешан, мне не становилось его меньше жалко. Ведь пострадал он куда сильнее меня. Если в нем сохранились хоть крупицы сознания прежнего Вуда, если он может чувствовать чужеродное и злое в себе самом, то, должно быть, он сходит с ума от невозможности помешать этому. За то время, что провела с ним рядом, я успела неплохо узнать этого мужчину. И в одном я не сомневалась – в его порядочности и честности.

Вуд снова пошевелился и глухо застонал. Сейчас мне показалось, что сделал это он – настоящий. Машинально прижала ладонь к его лбу, и он сразу же затих. Захотелось поцеловать его, говоря тем самым, что не зла на него, что понимаю все происходящее правильно. Но при этих двоих я не рискнула на подобную интимную вольность, хоть сердце мое и обливалось кровью от жалости.

– Что с ним будет? Как скоро это пройдет? – поинтересовалась я, не глядя ни на кого.

– Трудно сейчас делать прогнозы, – ответил мне Ерден, но даже на него мне смотреть не хотелось. А грусть в душе все разрасталась. – Предстоит ряд ритуалов по изгнанию духов. Сколько времени это займет, не известно. И каким после всего он к нам вернется – тоже.

– Понятно, – кивнула я и поднялась с дивана.

Сейчас я хотела побыть одна, чтобы подумать. Вуда оставляла в надежных руках. Не сомневалась, что эти двое не спустят с него глаз. Находиться в этом доме без Вуда, адекватного и все понимающего, способного меня защитить, я не хотела и не могла. И единственное место, куда меня манило, был теремок.

– Можно я пойду спать? – мазнула я взглядом по Ердену и Дарине.

Ужинать с ними мне тоже не хотелось. Да и аппетита не было. А усталость и расстройство сказывались все сильнее – в моем теле уже болела каждая мышца. Да и разрешение их мне было не нужно, потому и отправилась молча в спальню за всем необходимым для сна. Никто меня не остановил, чему я была только рада.

Через несколько минут я покидала дом Вуда с одеялом, подушкой и ночнушкой. В теремке первым делом разожгла камин, а потом воплотила в реальность свои фантазии – сдвинула два кресла и застелила их постельным бельем. Получилась довольно приличная кровать. Ну а те двое пусть располагаются в доме Вуда, как хотят и где хотят.

Самодельная кровать оказалась под стать моему невысокому росту. И в меру мягкая, лежать на ней было удобно. Огонь в камине быстро нагрел теремок. В его отблесках красиво сверкали морозные узоры на окне. Пахло книгами и мебелью. Как в школьной библиотеке, – мелькнула мысль. Запах этот мне нравился, и в любое другое время настроил бы на позитивные мысли. Но не сегодня… Я все никак не могла перестать думать о Вуде. Волнения за него прогнали даже сон, хоть и казалось раньше, что усну сразу же, едва коснусь головой подушки.

Как он там сейчас? Что чувствует и чувствует ли вообще хоть что-то? Или завладели не только его душой, но и телом? От последней мысли стало так жутко, что расхотелось думать вообще о чем-либо. Но тут мне, почему-то, не было страшно. Даже воспоминания, что именно у того окна, на которое сейчас смотрела, любуясь узорами, все и началось, не пугали. Эту территорию я считала своей и безопасной, куда нет хода отвратительным и злобным духам. Да и мысль, что совсем рядом со мной находились два очень сильных колдуна, все же, внушала спокойствие.

Сколько я уже тут? Вторую неделю… А кажется, что провела здесь добрую половину жизни. В этом дремучем лесу, в самом сердце дикой природы, рядом с самым невероятным в мире мужчиной.

Когда я успела настолько привязаться к Вуду? Сейчас, когда наступила ночь, мне не хватало рядом его большого и теплого тела, запаха, надежных объятий. Я скучала по нашим разговорам, хоть и разговорить Вуда было нелегкой задачей, а уж вызвать на откровенность – и подавно. Мне грезились его улыбка и блеск глаз, стоило только смежить веки. Я слышала его голос, когда напрягала воображение. В какой-то момент мне даже показалось, что стоит он совсем рядом, только предпочитает прятаться от меня.

– Я скучаю, – зачем-то произнесла вслух. Губы тронула улыбка, а теплая струя согрела душу. Быть может, так он мне ответил, потому что не получается иначе? – Все у тебя будет хорошо, я верю, – прошептала в темноте. Чуть не сказала «у нас», но это было бы неправильно. Со своей жизнью я еще пока не разобралась. Кто же знал, что настоящие проблемы возникнут у Вуда, совпав с моим появлением в его жизни.

Глава 24

На следующий день, когда возвращалась из теремка в дом Вуда, навстречу мне попался неожиданный гость.

– Приветствую, хозяюшка! – распростер объятья Семен при виде меня. – Вот, решил навестить вас тут…

Обрадовалась ему как родному. Аж настроение поднялось. До того, как увидела его, плелась, еле переставляя ноги. И в теремке отсиживалась так долго, как только смогла, пока уже голод не заявил о себе во всеуслышание и не погнал меня на поиски съестного. А время уже близилось к обеденному. И конечно же, никто меня не хватился, не пришел проведать, все ли со мной в порядке. Был бы здоров Вуд… Эх, да что там. Вуду сейчас самому была нужна помощь. Мне же просто не хотелось находиться в компании его так называемых родителей. Да и в который раз жутко захотелось домой.

А ведь близился Новый год, каких-то три дня до него и осталось. В это время обычно уже наряжают елки и даже начинают готовить праздничные угощения. Здесь же праздником и не пахло. Новогодний дух не витал в воздухе, витрины не радовали глаз ярким неоном, снег не искрился в свете фонарей, разве что, похоже скрипел под ногами. Не было центрального парка с нарядной елкой до небес, ярмарки со вкусными горячими пирожками, Деда Мороза со Снегурочкой… Грусть-тоска.

– И я вам рада, Семен, – отозвалась я с грустной улыбкой.

– А чего нос повесила, красавица? Уж не стряслось ли чего? – нахмурился Семен, сразу почувствовав неладное.

– Да, как вам сказать… А пойдемте в дом, сами все и увидите, – пригласила я.

В конце концов, это дом Вуда, а не его родителей. Так почему бы мне не пригласить туда приятеля Вуда.

Дом неожиданно встретил запахом пирожков. Именно пирожков, я не ошиблась – так всегда пахло у нас дома, когда мама ставила тесто, а потом жарила и пекла столько пирожков и пирогов, что можно было накормить весь дом. Мой аппетит моментально разросся, аж голова закружилась.

И еще одна вещь в гостиной была мне не знакома – большая ширма. Из-за нее и вышел Ерден, когда хлопнула входная дверь, впуская нас с Семеном.

– У нас гости? – расплылся шаман в широкой и вполне себе приветливой улыбке, обращаясь ко мне, но спрашивая про Семена.

– Это Семен – охотник и приятель Вуда, – ровно отозвалась я. – Он живет на заимке, недалеко отсюда. И да, Семен пришел в гости…

– Приятно познакомиться! Семен, – протянул гость руку, в которую с готовностью и вложил шаман свою.

– И мне приятно! Ерден – отец Вуда.

Колдун и врун, – проворчала я про себя. Никакой ты не отец, а лишь тот, кто участвовал в зачатии бедного ребенка.

– Отец? Ну и дела! – восторженно выдохнул Семен. – А я-то Вакулу считал таковым, – и еще энергичнее затряс руку шамана.

– Так получилось, что Вакула заменил сыну меня, – важно кивнул Ерден, – за что я ему благодарен.

– Ну и дела!.. – повторил Семен, явно переваривая ту крошечную информацию, несшую в себе чуть ли не глобальный смысл, что только что получил.

Святая простота. Знал бы он, как все обстояло на самом деле. Но рассказывать об этом ему точно не мне.

– Как Вуд? – спросила я, перебивая этих двоих.

– Состояние стабильное, но пока без видимых изменений, – сдержанно ответил Ерден.

– Заболел никак?! – всплеснул руками Семен и заметно переполошился.

– Не волнуйтесь, вылечим. Его отец – сильный лекарь, – раздался спокойный голос от двери в кухню.

Царица Савская пожаловала – такая же гордая и неприступная замерла у двери. Сегодня она мне даже показалась еще красивее и величественнее.

– С отцом вы уже познакомились, а я мать, – улыбнулась она гостю.

Кажется, улыбку на этом суровом лице я увидела впервые. Ну и она тоже не показалась мне ласковой, хоть холод в глазах и сменился подобием приветливости.

– Мать? – еще больше стали глаза у Семена. Мне аж жалко его стало. – А я думал вы того…

– Жива и здорова, как видите. Помирать пока не собираюсь. И даже пирожки вот затеяла. Так что, вы к нам заглянули очень вовремя.

А разулыбалась-то как, словно приятнее Семена и человека в жизни не встречала. Нет, он, конечно, мужик хороший, но и я тоже не отрицательная героиня, не злодейка какая. Почему со мной-то она корчит из себя Снежную королеву?

– А что с Вудом? С простудой, что ль, слег? – задал Семен вопрос, которого я очень ждала. Интересно было, как эти двое будут выкручиваться.

Я все понимала, что мое отношение к родителям Вуда предвзятое. Не появись они так вовремя, не известно, что стало бы со мной, да и с Вудом тоже. Они очень помогли, во всяком случае, мне точно. Но и с собой я ничего не могла поделать – осуждение плескалось в душе и со временем только усиливалось. Мне они не нравились, особенно она. И я бы предпочла не знать их вовсе.

– Можно и так сказать, – закивал Ерден. – Катюшенька, не поможешь ли Дарине на кухне? – обратил он на меня свой мудрый взор. – А мы тут с Семеном потолкуем по-мужски. Да и сына нельзя оставлять надолго одного, – кивнул он на ширму.

Я еще раньше поняла, что именно за ней они прячут теперь молчаливого и неподвижного Вуда. Спорить не стала, но для себя решила, что непременно посмотрю на него. Не сейчас, чуть позже. А пока выбора у меня, похоже, нет. И эта… смотрит так пристально, явно ожидая, когда я отправлюсь за ней на кухню. Подавив в себе тяжкий вздох и подарив мимолетную улыбку Семену, я поплелась на кухню, где так вкусно пахло. Одна мысль немного утешала – может, удастся стащить пирожок, как это делала в детстве.

Кухня странным образом преобразилась. Вроде все то же – та же мебель на своих местах, посуда, раскаленная печь со скворчащей на ней сковородой… Очень тепло и стол засыпан мукой, на которой аккуратно разложены кругляшки теста. Начинка из картофеля в небольшой миске. На первый взгляд ничего и не изменилось, разве что, появился характерный бардачок. Но отчего же выглядеть кухня стала как-то очень по-домашнему?

– Люблю лепить и жарить пирожки, – принялась Дарина раскатывать кругляш теста. – Это успокаивает и настраивает на нужный лад. Жаль начинка только одна, но ничего подходящего больше я не нашла в припасах. Угощайся, – кивнула она на тазик, наполовину заполненный румяными пирожками. Большими такими, с ладонь точно. И раскатанными, как это делает моя мама. Слепив пирожок, она проходится по нему скалкой, отчего он становится плоским и широким. Но такие у нее только с картошкой, с другой начинкой обычно пухленькие и поменьше.

– Спасибо! – схватила я пирожок и вгрызлась в него зубами.

М-м-м!.. Вкуснотища-то какая! С жаренным лучком и перчиком. Ум можно отъесть.

– Компота плесни себе вон из той кастрюльки. Утром сварила из сушеных фруктов. Наверное, уже остыл.

И это я сделала, чтобы не начать икать от сухомятки.

Не помню, когда еще ела с таким аппетитом, и компот из сухофруктов казался мне наивкуснейшим. Ела и поглядывала на Дарину. Как ловко она управлялась с тестом – заворачивала в него начинку и слепляла края изящными пальцами. И быстро все так у нее спорилось – вот вроде только запустила партию пирожков в кипящее масло, а уже и новая поспела на столе.

– Осуждаешь меня? – вдруг спросила она.

Кроме меня и ее в кухне больше никого не было. Не трудно было догадаться, кому адресован вопрос. Да еще и какой – в лоб же. Как можно на такое ответить? Скажу правду – поведу себя невежливо и даже грубо. А неправду и язык не повернется озвучить.

– Вижу, что осуждаешь, – кивнула она собственным мыслям. – А зря…

Дарина замолчала ненадолго и отвернулась к печи. Таз пополнился румяными пирожками. Теста еще оставалось прилично, а начинка закончилась. Но Дарина продолжила раскатывать тесто.

– Будем делать пирожки с таком, – посмотрела она на меня.

– С чем? – удивилась я.

– Ну я их так называю, – улыбнулась женщина.

Скупая и мимолетная улыбка на короткое время осветила это суровое лицо, и я вдруг задумалась, а не сужу ли ее сгоряча? Ведь я совсем не знаю ее – как живет, чем дышит.

Раскатанное тесто Дарина щедро присыпала сахаром, положив в центр маленький кусочек масла. И все это слепила на манер пирожка.

– Получатся сладкие булочки. Любишь? – снова взглянула на меня.

– С картошкой больше, – честно ответила, но сразу же захотелось попробовать и с таком, как выразилась Дарина. Уж больно вкусное у нее получилось тесто – мягко-хрустящее и маслянистое.

– А ты попробуй эти, – положила она передо мной подоспевшее лакомство.

А ведь и правда очень вкусно. И не верится, что из начинки внутри только сахар. Кажется, что там какое-то повидло или сироп. Очень вкусно и воздушно получилось, в чем я и призналась честно.

– Меня воспитывала бабка – злая и сварливая, – заговорила Дарина, опускаясь на стул. Я подметила, что она устала, и сразу как-то старше стала выглядеть. – Колдовством она промышляла. А родителей своих я и не знала. Да и бабки не стало, когда исполнилось мне тринадцать. Осиротела я, но в детдом не пошла. Соседи оформили надо мной опекунство, а жить я осталась в доме бабки. Сызмальства я умела все то, что делала бабка. Специально меня не учили, само как-то схватывалось. И лечить я ей помогала, и колдовала, и много книжек читала. А вот в школу не ходила, четыре класса всего и окончила, – усмехнулась Дарина.

Слушая ее, я жалела ту сироту, что вынуждена была жить со злой бабкой. Почему-то мне казалось, что и покалачивала та малышку нередко. Но Дарина об этом не обмолвилась, а я уточнять не стала. О таком не спрашивают, такое хотят забыть раз и навсегда. Но мысль эта меня не оставляла.

– Умирая, бабка передала мне свою силу, и до пятнадцати лет она дремала во мне. А как стала я наливаться соками, так и сила моя распустилась и зацвела пышным цветом. И работы прибавилось, порой и на сон не оставалось времени. Людские языки сделали свое дело, и слава обо мне разлетелась по свету. Откуда только не шел ко мне народ. И никому я не могла отказать. Загнулась бы, наверное, если бы не приехал за мной в один день дядька Пантелей и не забрал к себе.

Дарина прервалась и сняла со сковороды партию сладких пирожков. Продолжила, когда отправила жариться последнюю. Я же просто слушала, пытаясь представить себе ее жизнь.

– Жил дядька Пантелей в лесу, отшельником, как вот… Колдун. Тихо у него было, спокойно мне. Народ если и шел к нему, то особенный – наделенный специальными знаниями. Больше дядька никого не принимал, болезных не лечил, силу свою не растрачивал, меня учил уму разуму, да навыкам всяким. Я же у него иногда даже скучала, потому как больше всего любила лечить и видеть, как благодаря мне кому-то становится легче.

Но и я постепенно привыкла к такой жизни, а дядьку Пантелея полюбила как родного, словно и жила все время с ним в лесу. Даже образ бабки стерся из памяти.

Многому научил меня Пантелей. То, что узнала раньше от бабки, было лишь ничтожной каплей того, что умел Пантелей. Но применять умения он мне долгое время не позволял, говорил, что такой силе нужна выдержка, как хорошему коньячку, – улыбнулась Дарина, по всей видимости, своим воспоминаниям.

Я же не очень понимала, чем вызвана ее откровенность. Слушать ее было интересно, но и только. Ничего из услышанного не оправдывало ее в моих глазах.

– Когда я достигла совершеннолетия, Пантелей отправил меня из лесу в село и разрешил пользоваться полученными знаниями. Предупредил только, чтобы делала это с умом. А еще перед расставанием сообщил, что должна буду я ему отплатить добром за добро. Взял с меня обещание, что однажды придет просить об одном деле, и я должна буду ответить согласием.

Ну вот, кажется, сейчас и наступит момент истины. Догадывалась уже, на какое дело тогда намекал Пантелей. Неужели вся забота его была вызвана тем, что еще с детства Дарину пророчили в матери супер колдуну? Как-то это нечестно, что ли. А может даже подло. Но с этого места Пантелей мне уже не казался эдаким добреньким старичком-боровичком.

– Первые два года самостоятельной и взрослой жизни я считаю самыми счастливыми, – посмотрела на меня Дарина. Сейчас в глазах ее я читала печаль. И как ни странно, она их красила, делала добрее. – Я занималась любимым делом – лечила людей. Не так как раньше, а со знанием дела, оставляя времени и себе на отдых и досуг. А потом пришел Пантелей, да не один, а с другими колдунами – старейшими и почетными членами союза колдунов всего мира. Они мне и поведали, для какой миссии избрали. И отказаться я не могла, потому как просил меня подарить жизнь избранному Пантелей.

С этого места голос Дарины зазвучал ровно и равнодушно, как она говорила обычно. И тогда я поняла основное – равнодушие это и суровость напускные. Она привыкла так жить, защищая себя от боли, возможно, что вызывают в ней воспоминания. Могла ли она нарушить слово? Наверно, могла, но не сделала так.

– Меня отвели к Ердену, на одну ночь, когда мы зачали Колдуна. До сего времени я больше с ним не виделась. В назначенный день и час я родила ребенка. Сама перерезала пуповину и извлекла из себя послед. После чего ребенка у меня забрали навсегда, чтобы вырастить из него самого могущественного колдуна. Однако, у них не получилось, – усмехнулась Дарина. – Одного они не учли, что у Колдуна есть душа и собственное понимание жизни.

Она замолчала, а я все продолжала ждать, что она скажет что-то еще. Но, похоже, рассказ Дарины подошел к концу.

– Ты не должна меня жалеть или любить. Не для этого я тебе все рассказала. Я лишь хочу, чтобы ты знала, как все обстояло, и не делала поспешных выводов. А сейчас, будь добра – позови мужчин. А то пирожки стынут.

Семена с Ерденом я застала мирно беседующими в гостиной. Передав им приглашение Дарины, поинтересовалась:

– Можно на него посмотреть? – кивнула на ширму.

– Отчего же нельзя, – пожал плечами Ерден. – От тебя ему вреда точно не будет. Иди, только вот увидеть ты его не сможешь пока.

Уточнять, почему, не стала. Вместо этого отправилась за ширму.

Вуд лежал на доске, которую установили на двух табуретках. А имел в виду Ерден плотное белое облако, которое скрывало почти все тело Вуда. Разве что, рука одна и торчала из этой парообразной и совершенно неподвижной массы.

Не смогла удержаться и взяла его за руку – так захотелось прикоснуться к нему, ощутить тепло его кожи, убедиться, что он жив. Рука оказалась не просто теплой, а горячей. Жар у него, что ли?

– Вуд, ты меня слышишь? – прошептала.

И тут его ладонь в моей дрогнула, а пальцы на долю секунды сжали мою руку. Боже! Что я испытала в этот момент! По мне прошлась буря из эмоций. И самая главная в ней была радость. С этого момента я почему-то перестала сомневаться, что Вуд поправится. А родители ему в этом обязательно помогут.

Глава 25

– Борются в нем сейчас две силы, значится, злая и добрая. Сам он – сосуд сейчас, как ты понимаешь. Сколько времени продлится борьба, никто не знает. Но отец его обещал, что скоро все должно закончиться…

– Отец? – невольно поморщилась я. – Какой он ему отец?

Мы с Семеном сидели возле огромного костра, вблизи которого было так жарко, что я сняла ватник и осталась в одном свитере. Пахло горелым поленом и охотничьими колбасками, что Семен вертел над огнем. И пусть я не успела еще проголодаться после пирожков Дарины, но запах все равно рождал аппетит.

Семен провел в доме Вуда несколько часов. С Ерденом они выпили вина, закусили пирожками, наговорились все втроем на кухне. Я же все это время слонялась по дому как неприкаянная. Несколько раз выходила во двор подышать свежим воздухом. Пару раз наведалась в библиотеку, но читать не смогла из-за нагромождения мыслей в моей голове. Периодически заглядывала к Вуду, но и там картина царила унылая и неизменная. В итоге измучилась от безделья я так, что когда Семен в сумерках собрался на свою заимку, я чуть ли не под ноги бросилась к нему.

– Дядь Семен, можно я с вами?

– Отчего же нельзя… Только, удобств у меня там маловато, – развел он руками.

– Мне все равно, главное, чтобы было где прикорнуть.

– Ну ложе я тебе устрою царское, а за остальное не обессудь, – одарил меня Семен отеческой улыбкой.

Ерден и Дарина были свидетелями нашего разговора, потому как оба вышли проводить гостя.

– А и правда, иди развейся, – кивнул Ерден. – А завтра… завтра будет новый день.

Дарина ничего не сказала, но и в ее глазах я прочитала понимание. И на том спасибо, что не осудили. Хотя, в чем меня, собственно, можно осуждать? Не понимала я своего собственного настроя, отсюда и все сомнения. Почему-то мне казалось, что, уходя из дома, предаю Вуда. Но ведь и ему я ничем не обязана. Да какая ему сейчас от меня польза? Вон, возле него какие две силищи хлопочут! Надеюсь, что все с ним в итоге будет хорошо. О другом исходе мне и думать не хотелось.

– Ну, какой-никакой, а отец все ж таки, – усмехнулся Семен, снимая подрумянившиеся колбаски в тарелку и протягивая мне одну, наколотую на вилку. – Ешь. С пылу с жару вкуснее, – велел.

Когда Семен рассказывал, что едет на охотничью заимку, я представляла себе одинокий покосившийся сарайчик, где довольно грязно и неуютно было в моих же представлениях. Очень удивилась, когда привел меня Семен пусть и к небольшому, но довольно крепкому деревянному строению, с двускатной крышей и чердаком под ней, с добротной верандой перед входом. Разве что, забором дом не был обнесен, но и вокруг него все было чисто и аккуратно – место для костра, ровные пеньки по кругу… Должно быть, сюда приезжают и компании охотников. Но я радовалась, что сейчас кроме меня и Семена больше никого тут нет. Но на такой заимке можно зимовать – теперь я лучше понимала, почему Семен отправился так надолго в тайгу. Одного не понимала, почему к новогодним праздникам не возвращается к семье? Неужто лучше встречать новый год в лесу и в одиночестве? Но тут у каждого свое, и выспрашивать личные подробности мне было неудобно. Кто знает, как у него все в семье обстоит.

– Отец тот, кто растит и воспитывает, – упрямо продолжила я начатую тему.

Возможно, мой собственный отец – не пример для подражания. И выпить он любит, пусть и по праздникам; и буянил по молодости, что даже связывали его; и с мамой порой они скандалят так, что стены в квартире трясутся… Но именно его, такого всегда разного, но неизменно любящего меня, я знаю всю жизнь. Многому я научилась именно у своего отца, достоинств у которого куда как больше, нежели недостатков. А что досталось от отца Вуду? Разве что, внешность – яркая и экстравагантная. А учили жить его чужие ему люди. Рос он в казенщине, а не домашней любви. Только вот Вакулу и вспоминает с теплом. А еще его дочь… С любовью и затаенным горем. От последней мысли вдруг так жалко стало Вуда, что даже слезы навернулись на глаза. А может, виной сентиментальности стала рябиновая настойка, которой угостил меня Семен, и пару рюмок которой я заглотила с удовольствием.

– Разные бывают обстоятельства, – задумчиво проговорил Семен. – Не стоит осуждать то, что не всегда понятно. Они ведь совсем другие, не такие как мы, – посмотрел он на меня. – И жизнь воспринимают иначе. В головах у них все перевернуто, должно быть. Не стал бы я там копаться и тебе не советую.

– Да я и не копаюсь, просто…

Я запнулась. И тут я отчетливо поняла, что просто я волнуюсь за Вуда, как за близкого мне человека. Волнуюсь и злюсь от того, что ничем не могу помочь ему. Но когда я успела начать так к нему относиться? Ведь еще совсем недавно он мне был чужим, и больше всего я мечтала уехать домой, чтобы никогда больше с ним не встретиться.

– Ладно, что мы о них, да за спинами… – проговорил Семен, и мне стало стыдно. Действительно! Веду себя, как сплетница какая. – Ты лучше скажи, помог тебе Колдун?

– Мне?

Тут я и вовсе растерялась, осознавая, что за всеми последними событиями напрочь умудрилась забыть о собственных проблемах. Да и какие же это проблемы? Ерунда какая-то получается.

– Ну ты же зачем-то приехала в такую даль? – простодушно уточнил Семен, снимая вторую партию колбасок с огня.

– Наверное, помог…

Я уже ни в чем не была уверена. Неудачи меня не преследовали, про крест я умудрилась забыть. Что же получается? Что я зря приехала? А ведь именно мое появление у Вуда и повлекло за собой дальнейшие события. Голова моя пошла кругом от глобальности происходящего.

– Ну и слава богу, – подытожил Семен. – Давай, тогда, попируем на славу, да отправимся на боковую.

Пировали мы в молчании, думая каждый о своем. Я, по большей части, мусолила недавние мысли, пока не пришла к выводу, что все свои проблемы придумала себе сама. Может, все обстояло и не так, но именно так мне тогда казалось.

Ложе мне Семен устроил на самом деле царское. Мебель в доме была хоть и самая простая, но добротная. Имелся тут и резервный диван, что раскладывался вперед и получался огромным, двуспальным. Вот его мне Семен и застелил чистым постельным бельем. Да два одеяла дал из верблюжьей шерсти, чтобы не замерзла. Засыпала я почти счастливая. А вот ночь принесла мне неожиданный сюрприз, к которому я оказалась не готова.

– Катюша, проснись, – от таких слов и ласкового прикосновения к плечу я и пробудилась.

– Что случилось? – отчего-то испугалась.

– Да тут такое дело… пришли за тобой, – сочувственно проговорил Семен.

– Кто пришел? Зачем?

Ночь же еще и спать хочется просто дико!

– Ерден. На улице ждет. Говорит, дело срочное…

После таких слов мне ничего не оставалось, как поспешно одеться и выйти на улицу. Действительно, Ерден вышагивал перед верандой и показался мне непривычно нервным. Обычно этот мужчина выглядел на пределе спокойствия.

– Извини, что бужу среди ночи, но ты очень нужна Колдуну.

– Что с ним? – сбежала я вниз по лестнице.

А мыслей в голове уже был целый ворох. Вуд пришел в себя, и ему очень плохо? Он балансирует на грани жизни и смерти? Но чем же я могу ему помочь, коль даже две такие силы не в состоянии этого сделать?

– Давай, по дороге все объясню.

Путь от заимки до дома Вуда был может и не самым коротким, но и не очень долгим. По дороге я узнала от Ердена, что Вуду грозит серьезная опасность. Сражение темных и светлых духов может затянуться на долгое время. Пока оно не закончится, выскользнуть из-под их власти Вуд не сможет. А тем временем, тело его слабеет без воды и пищи, и запаса сил надолго не хватит. Это если в двух словах.

– Ни я, ни Дарина не можем отправиться к нему. Не в нашей власти ставить условия духам, потому как сами нередко обращались и к тем, и к другим. Получается, что только ты в силах противостоять им – из тех, кто близок сыну, ты единственная с незапятнанной душой, – заключил Ерден, когда мы уже приближались к дому Вуда.

– Что мне нужно будет сделать? – уточнила я.

К тому времени я уже решилась, сама не зная на что. Оставить Вуда в беде не могла. Думать о том, как постепенно он слабеет, было больно. Об остальном я старалась пока не думать, да и совсем скоро все узнаю невольно.

– Тут я тебе не советчик, – мельком взглянул на меня Ерден и вновь отвернулся на стоящую в дверях Дарину. Ее лицо мне тоже показалось в ночи скорбной маской. – Будешь решать на месте.

– А каком месте? Куда я должна отправиться?

– И на этот вопрос ответить не смогу, – грустно улыбнулся Ерден, помогая мне снять ватник. – Мир духов у каждого свой. И именно в своем тебе придется отыскать Колдуна.

Час от часу не легче. А если я заблужусь в том мире? Или не смогу найти Вуда? Как вообще оттуда выбираться потом? Но вопросов задавать больше не стала, да и некому было. Ерден с Дариной были заняты тем, что активно чертили в воздухе какие-то узоры. Те самые руны, наверное. Рядом с этими рунами образовывались белые облачка, которые плыли к центру между колдующими и сбивались в одно облако, что росло на глазах.

– За ширмой уже все готово, – проговорила Дарина, не отвлекаясь от дела. – Ложись на спину и жди нас. И… ничего не бойся, – взглянула она на меня своими огромными глазами, которые сейчас показались ясными, как небо в солнечный день.

Не мешкая, я проследовала за ширму. На первый взгляд там ничего не изменилось. Вуд, облако и свисающая рука. Но так показалось только с первого взгляда. А потом я поняла, что облако значительно потемнело, как пачкается снег, когда какое-то время не выпадает свежий. А рука Вуда свисала как-то особенно безвольно. И она не шевельнулась, когда я сжала ее в своей ладони, мысленно прося Вуда откликнуться. Он казался мне мертвым, и даже кожа его стала холодной.

Для меня было сооружено такое же ложе из доски и табуреток. С замиранием сердца улеглась на спину, представляя себя покойницей. Что если я и правда умру? Вдруг из таких путешествий не возвращаются живыми? Ну и мысли лезут в голову! Одна ужасней другой. Хотя, это и понятно, ведь собиралась я сделать то, чего сама не понимала. И происходящее сейчас казалось сном. А вдруг это и есть сон?..

Первым всплыло облако, следом за ним появились Дарина с Ерденом.

– Закрывай глаза и думай о нашем сыне, – строго велела Дарина.

– А можно мне взять его за руку? – попросила я.

Доски располагались так близко друг от друга, что я без усилий могла дотронуться до руки Вуда.

– Так будет даже лучше, – улыбнулся Ерден, а Дарина уже занималась тем, что «укутывала» мои ноги облаком, монотонно и тихо произнося заклинания.

Сразу же к ней присоединился и Ерден. Процесс пошел быстрее – я видела, как расползается по мне облако, скрывая очертания фигуры. Но пока еще я ничего не чувствовала. Да и сразу же закрыла глаза, как велела Дарина, сосредоточив все мысли на Вуде.

Где бы ты ни находился, я иду к тебе и найду тебя!

Что бы тебе ни угрожало, я смогу тебя вырвать из этого!

Я сильнее, потому что я не владею магией, никогда не прибегала к помощи духов, чиста душой!

Эти заветные фразы я повторяла про себя, думая о Вуде. Представляла себе его таким, каким видела однажды – обнаженным по пояс и выполняющим зарядку на морозном воздухе.

В какой-то момент мне стало холодно, словно подул резкий ледяной ветер. Я распахнула глаза, но не увидела ничего, кроме белого пара. И сразу же в глазах потемнело, а голова закружилась очень сильно. Я стала стремительно падать, с дикой скоростью устремляясь вниз тесного и темного колодца. Если там меня ждет дно, то я обязательно разобьюсь. А падение мое еще и ускорилось.

Глава 26

Я достигла дна! Именно такая мысль какое-то время меня преследовала, когда падение закончилось. Не убилась и даже не ударилась, а плавно куда-то приземлилась. И надо бы встать да двигаться дальше, но сколько-то я еще выждала, пока не поняла, что ничего вокруг не меняется, что надо мной висит все тот же серый потолок, а по бокам в точности такие же серые стены.

Как бы ни хотелось и дальше лежать и тупо пялиться в потолок, прибыла я сюда совсем не для этого. Я должна спасти Вуда. Именно на меня возложили эту миссию его родители. Однако, я понятия не имею, в какую сторону двигаться? И это в прямом смысле слова, а не в переносном – ведь стою я в длинном и узком коридоре. За мной – бесконечность, и впереди она же. Так куда же мне идти?

Я закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Интуиция должна подсказать правильное направление. Давай же, не молчи, ведь ты частенько меня выручаешь!

Помогла решиться не интуиция, которая продолжала подозрительно молчать, а элементарная логика – куда стою лицом, туда и нужно идти. Осталось понять, к чему этот путь меня приведет.

Собственных шагов я не слышала, хоть и шла по твердому с виду бетонному полу. Но все звуки тут словно поглощались, не успев даже раздаться. И это тоже казалось нереальным, как и мое нахождение в этом странном месте. Я могу прикоснуться к себе, ощутить тепло кожи, даже ущипнуть себя и почувствовать боль, но все равно мне казалось, что тут нахожусь не я, а моя слишком натуральная проекция. Да и я точно знала, что лежу сейчас на доске рядом с Вудом.

Сколько мне еще идти? Впереди по-прежнему маячит все тот же коридор. Конец его тонет в темноте, сам же он не понятно чем и как освещается. Пол, потолок, стены – все одинаковое серое и мрачное. Но тут тепло и сухо. А еще пугающе тихо.

Я шла вперед и смотрела в темноту конца, пока не поняла, что картинка медленно, почти незаметно, но меняется – темнота редеет, словно в нее по крохотной капле добавляют света. Вот тогда я прибавила шагу, а в душе затеплилась надежда, что с направлением я не ошиблась.

Вуда я заметила раньше, чем вышла к свету. Сначала разглядела точку в центре всего. По мере приближения, точка росла, пока не приобрела очертания человека. А когда мелькнуло первое узнавание, я уже не шла, а бежала вперед.

– Вуд?.. – остановилась я в паре шагов от него, испытав приступ стеснения.

Он сидел на стуле и смотрел на меня с такой теплой улыбкой, что сердце принялось стремительно плавиться.

– Рад тебя видеть, Катюша! – проговорил он и еще шире улыбнулся.

– Это точно ты?

– Точнее не бывает. Иди сюда, – поманил меня пальцем.

– А сам… почему не подойдешь? – нахмурилась я, прощупывая мысленно простую фразу на предмет ловушки.

Пока еще я ни в чем не была уверена, как и в том, что вижу действительно Вуда.

– Из-за этого, – кивнул он на свои ноги.

И только тогда я заметила кандалы, выступающие прямо из пола и скованные между собой толстой цепью. В них были закованы щиколотки Вуда.

– Как это? – сделала я шаг в его сторону, разглядывая кандалы. Мощные, заразы! – И что нам теперь делать?

– Ждать, пока эти идиоты нарезвятся! – неожиданно зло ответил Вуд и бросил поочередно взгляд по обе стороны от себя.

Я же последовала его примеру и задрожала от панического страха. С двух сторон эту странную комнату отделяли стекла, не доходящие до потолка. За одним клубился белый дым, за вторым – черный. Через щель между стеклами и потолком дым вползал в комнату, опять же, под самым потолком. В центре они практически соприкасались, но не смешивались. А от места соприкосновения разлетались мелкие искры. И никаких звуков я не улавливала – все происходило в полнейшей тишине.

– Мы не можем ждать… – пробормотала я, глядя на искрящийся потолок.

– Выбора нет, – отозвался Вуд и попросил: – Подойди чуть ближе.

Не успела я сделать еще шаг, как рука его сомкнулась на моем запястье. В следующий момент я оказалась на коленях Вуда, а его губы сразу же накрыли мои.

На короткий миг я забыла, где нахожусь, как случалось всегда, когда меня целовал Вуд. Но иллюзия развеялась слишком стремительно, а ее место занял страх, что таких поцелуев, возможно, мне больше никогда не доведется испытать, если не помогу Вуду. Но как?!.

– Ты не понимаешь, – посмотрела я на Вуда, борясь со слезами. – Тебе нельзя тут больше оставаться. Там ты слабеешь, – посмотрела я на потолок и тут же испуганно отвела взгляд – искры сыпаться перестали, я поняла, что к нашему диалогу внимательно прислушиваются.

– Поэтому они прислали тебя? – горько и очень тихо рассмеялся Вуд.

– И что тут смешного? – обхватила я его за шею, заставляя посмотреть мне в глаза. – Вуд, что мне сделать? Как вытащить тебя отсюда? – прошептала, понимая, что все равно буду услышана теми.

– Поцелуй меня, – попросил он, улыбаясь одними губами. – Я так скучал по тебе. И сейчас одних поцелуев мне мало. Я хочу тебя… Ужасно хочу. Прямо сгораю от желания, – пробрался он руками под мой свитер, накрывая грудь. Но сразу же принялся расстегивать джинсы.

– Вуд, не здесь же, – убрала я его руки. – Не сейчас. Сейчас есть дела поважнее.

– Здесь и сейчас. Я очень этого хочу!.. – бормотал он, возясь с молнией на моих джинсах. Я видела, как подрагивают в нетерпении его пальцы, как лихорадочно скользит взгляд по моему телу.

– Вуд… да перестань ты! – снова убрала я его руки. – Это точно может подождать…

– Не может! Я так хочу! – пригвоздил он меня взглядом. А на дне его глаз я разглядела свечение.

Так вот в чем дело?! Сейчас им движут не его желания, а этих уродов сверху.

И точно! Стоило мне только задрать голову, как тут же родилась мысль, что сражение разгорается с нешуточной силой – искрило гораздо сильнее, а от черного облака отделилась тонкая нить, что проникала прямиком в голову Вуда. Недолго думая, я разорвала эту нить голыми руками. Ладони обожгло и защипало от боли, но этому я не придала значения.

– Вуд! Посмотри на меня! – обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза. Свет на их дне затухал. – Нужно бежать отсюда.

– Но как? – тряхнул он головой, словно прогоняя морок. – Я не могу порвать эту дрянь, – с раздражением дернул ногами, отчего цепь глухо звякнула.

Я задумалась. Если я смогла избавить его от темной гадости, что лезла в голову, причем без видимых усилий, то может…

– Давай я попробую, – поспешно пробормотала и соскочила с его колен.

Нужно было торопиться – противные тучи с потолка принялись опускаться вниз и окутывать нас со всех сторон. Они по-прежнему не соприкасались между собой, но искрились уже очень активно. Искры долетали до нас с Вудом и обжигали кожу. Что-то мне подсказывало, что еще через короткий промежуток времени избежать их прикосновений не получится уже. А чем это нам грозит, я даже думать не хотела.

Метал сильно обжег кожу рук, и я не сдержала стона. Но и не остановилась, а дернула что есть силы цепь. И, о чудо! Она поддалась – лопнула ровно посередине, словно была бумажной. Когда ломала кандалы на ногах Вуда, скрипя зубами от боли в руках, чувствовала себя Гераклом, не иначе. Ну а потом нам осталось только включить скорость на полную мощность и нестись сломя голову подальше от этой комнаты. Некогда было даже оглядываться, но разок я не удержалась. Даже не удивилась, когда различила за нашими спинами длинные и бесформенный тени – духи нас преследовали, и те, и другие, не желая выпускать из лап добычу. И можно было бы ускориться еще сильнее, только сил у меня уже не осталось, а дыхание со свистом вырывалось из груди. Вуд крепко держал меня за руку, увлекая за собой. Но от быстрого бега я еще и спотыкаться начала. А в голове билась мысль – как??? Как мы попадем домой, если я даже не отметила место, куда приземлилась. Вокруг нас по-прежнему царил серый бетон, а за спиной маячили духи и тянули к нам свои длинные руки.

– Не могу больше!.. – прохрипела я, не в силах уже даже дышать.

– Потерпи еще немного, – попросил Вуд и крепче сжал мою руку. На боль в ладони я уже не обратила и внимания.

– А дальше?.. Что дальше?

– Дальше мы уберемся отсюда!

Не успел он это вымолвить, как путь нам преградила длинная тень. Мы с Вудом невольно замерли, чтобы не врезаться в нее. Я же воспользовалась моментом, чтобы хоть чуточку отдышаться. В груди жгло нещадно, и от металлического привкуса во рту подташнивало.

Дух потянул к нам руки-щупальца, и Вуд попытался задвинуть меня за свою спину. Еще чего! Не позволила ему это сделать. Если кто-то из нас и в опасности тут, то точно не я.

– Убери свои пыльные заготовки! – злобно прошипела я и выступила вперед. – Думаешь, кто-то тут тебя боится?

Сама от себя была в шоке. И я ужасно трусила, но еще больше старалась не подавать вида. Заметила удивление Вуда, но не до него мне было сейчас. И эта оглобля, что кривлялась перед нами, меня дико бесила.

– Уйди с дороги! Ничего ты от нас не получишь!

– Катюш…

– Вуд, помолчи, пожалуйста. Дай потолковать с этой…

Темный или светлый? Я вгляделась в духа, но в тусклом свете так и не определила ничего конкретного. Да и все равно – мешают нам сейчас и те и другие.

– Катюш, он не мешает нам, а предупреждает, – не сдержал Вуд улыбки.

– Да ладно?..

Я оглянулась, и представшая взору картина заставила несколько секунд таращиться на нее в удивлении. Все так же в полной тишине две тучи, наконец-то, сплелись воедино, образовали огромный шар весь в разводах и вертелись вокруг невидимой оси. Да так быстро вертелись, что аж голова закружилась смотреть на них.

– Это мой наставник – светлый дух. Он со мной с детства, считай. И он предупреждает, что духи не оставят меня в покое, пока не выберу чью-то сторону.

– А это они видели?! – скрутила я фигу. – Не дождутся! И вообще, он знает, как нам попасть домой? – требовательно посмотрела я на Вуда.

Ему весело? Он же едва сдерживает смех. И что смешного он видит во всей этой ситуации? Получит он у меня за свое веселье, но не раньше, чем мы вернемся.

Вуд перевел взгляд на духа, и какое-то время, как я полагаю, вел с ним молчаливый телепатический разговор. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, опасливо поглядывая через плечо. А сражение за нашими спинами разгорелось еще более ожесточенное, шар уже полностью был покрыт искрами и метался от стены к стене.

– Идем, – поманил меня Вуд и пропустил вперед. – Наставник выведет нас.

Дух плыл перед нами и делал это даже грациозно. Извивался весь, вилял бедрами или что там у него… Тьфу ты! Опять в голову лезут всякие дурацкие мысли. И как же я устала – едва получалось переставлять ноги. Хорошо, бежать меня никто не заставлял. А когда Вуд попытался взять меня за руку, то невольно вскрикнула и вырвала руку.

– Кажется, я обожглась, – посмотрела я на свои ладони, покрытые волдырями.

Не просто обожглась, а сильно.

– Потерпи, моя храбрая девочка. Все твои раны я скоро залижу.

Невольно хмыкнула, представив себе эту картину. Ну и слух ласкало его «моя храбрая девочка». Столько нежности было в этой фразе, что даже боль отошла на второй план. Ради такого я согласна терпеть долго. Еще бы так не болели эти чертовы ладони!

Если сюда я падала, то на обратном пути должна подниматься вверх? Так я считала, опираясь на элементарную логику. Но место, где оказались мы с Вудом, не поддавалось никаким законам логики. Где-то посреди бесконечного коридора, а может, и не посреди, а в какой-то другой его части, дух затормозил и что-то проделал своими щупальцами. И тут же мы с Вудом устремились вниз, со скоростью еще большей, чем я летела сюда. Как такое возможно, ума не прилагала, но терпеливо ждала приземления. А вот того, что последовало дальше, я никак не ожидала.

Глава 27

– Ну хватит спать, а то все самое интересное проспите!

Я разлепила глаза и сфокусировалась на стоящей в дверях и улыбающейся Дарине. То же самое рядом делал Вуд. Лежали мы с ним в кровати, рядышком, и по моим подсчетам делали это уже долго, просыпаясь лишь на прием пищи, ну и по нужде. В такие моменты сил хватало, только чтобы доползти обратно до кровати и сразу же провалиться в новый сон. Ни поговорить, ни даже рассмотреть друг друга как следует. Это был какой-то больной тягучий и выматывающий сон. Без сновидений. Мы словно проваливались в глубокую яму и замирали на ее дне. Говорю мы, потому что больше чем уверена, что Вуд ощущал примерно то же.

Там, куда меня отправили за Вудом, я была полна сил и какой-то даже необузданной энергии. Готова была покорять вершины и рушить все препятствия на пути к цели. Цепи, вон, рвала голыми руками, храбростью аж искрилась… Но тут, стоило только вернуться, я поняла, что готова умереть. От упадка сил, близкому к истощению. И меня о таком не предупредили. Вуд выглядел даже пободрее меня, как успела заметить, прежде чем провалилась в первый сон. И это тоже удивило, ведь он провел ТАМ куда как больше времени.

Учитывая все вышесказанное, становилось понятно, почему сейчас мы лежали и таращились на Дарину – просто-напросто мы ожидали новой волны сонливости.

– Чего смотрите? Неужто я помолодела лет эдак на …дцать? – рассмеялась Дарина.

Видеть ее смеющейся тоже было в диковинку. И смех ей невероятно шел. Может и не на …дцать, но молодела она от него точно!

Как только мы с Вудом снова упали откуда-то, так сразу же очутились на своих досках, но в сознании. Я только и успела убедиться, что Вуд жив, как и заметить, что нас с ним уже не покрывает белое облако. А потом мне сразу же стало так плохо, что хоть руки на себя накладывай. Голова не просто заболела, а принялась раскалываться на миллион мелких частей. От этой боли меня затошнило и вырвало тут же в ведро, заботливо поднесенное Ерденом. Краем глаза видела, что возле Вуда хлопочет Дарина. С каждой секундой и ему, и мне становилось только хуже – адская боль разливалась уже не только в голове, но и во всем теле. И снова меня тошнило, а мучительные спазмы сотрясали как при сильном ознобе.

Думаю, если бы Ерден и Дарина не заговорили нас с Вудом, одновременно и хором, на крепкий сон, вряд ли мы выдержали все эти муки. Ну а потом…

– Вы проспали почти трое суток, голубки. Пора возвращаться к жизни.

А вот и ответ на мой мысленный вопрос – Дарина сказала, что спали мы трое суток. Какой кошмар! Что же получается – что сегодня двадцать девятое декабря??? Совсем скоро Новый год, и мы запросто могли его пропустить.

– Вставайте, но не очень резко. И приходите на кухню. Я напекла гору блинов. А вам нужно подкрепиться и восстановить силы.

Дарина ушла, а я повернула голову к Вуду. Он уже тем и занимался, что рассматривал меня с ласковой улыбкой.

– Кажется, ты в меня влюбилась, – неожиданно проговорил он.

Меня аж в жар бросило от такого утверждения. А губы Вуда разъехались в еще более довольной улыбке. Я ожидала чего угодно: благодарности за спасение, восхищения моей храбростью, поцелуя, в крайнем случае, но точно не такого заявления.

Дальше-хуже! Пока я приходила в себя и соображала, что можно ответить на такое нахальство, осознала вдруг, что после трех суток сна, должно быть, выгляжу не просто ужасно, а огородным пугалом или бородавчатой ведьмой на метле. Вот тогда я мигом забыла про все и пулей вылетела из кровати. Да меня даже родители не видели сразу после сна уже пару лет точно. А до этого, пока жила с ними в одном доме, никогда не разгуливала по квартире неумытая и не причесанная. Пробуждение, водные процедуры, одевание, а потом уже все остальное. А тут Вуд – мужчина, который… с которым… О боже! Я совсем запуталась. Как и в ногах – пока металась по комнате, собирая вещи и хватая косметичку, несколько раз споткнулась и чуть не растянулась на полу. Вуд молчал, слава богу. Я же, не глядя на него выскочила из спальни и рванула в ванную.

Стоя перед небольшим зеркалом и разглядывая свое помятое лицо, я мысленно рыдала в голос. Нет, я не лила слезы, да и не собиралась, но издевку Вуда оценила по достоинству – захотеть любви такого чудовища вряд ли кто сможет. При этом, сам он выглядел свежим и отдохнувшим. Вот еще одна несправедливость жизни – мужчине не нужно прилагать даже минимума усилий, чтобы выглядеть хорошо. Даже в момент просыпания. Женщина же несколько раз на дню должна освежать макияж, поправлять одежду, чтобы никто не назвал ее замарашкой и неряхой. Почему все так в жизни?

В ванной я проторчала не меньше получаса, пока не осталась удовлетворенной своим внешним видом. Вот теперь можно было и обдумать слова Вуда, если это, конечно, не было шуткой.

– Он сказал правду? – требовательно поинтересовалась я у своего отражения.

– Чушь собачья! – тут же ответила самой себе. – В такого как он, да еще и при таких обстоятельствах может влюбиться только ненормальная, – с этой мыслью я и покинула уборную.

Не успела я порадоваться царящей в доме тишине, как и сделать пары шагов, как была схвачена за руку и прижата к стене. Надо мной навис Вуд, и выглядел он тоже умытым, свежим и бодрым. А еще насмешливым и возбужденным одновременно, если такое вообще возможно.

– Думаешь, от меня можно сбежать? – приблизил он ко мне свое лицо.

– Да я и не собиралась! – вздернула я подбородок, глядя ему в глаза и плавясь от той страсти, что плескалась в них.

– Вот и умница, – в следующий момент он захватил в плен мои губы, срывая с них мое дыхание, врываясь в рот языком и создавая вихрь в моей голове.

Поцелуй длился долго и показался мне самым страстным из всех тех, какими мы обменивались раньше. Я аж задохнулась, и мысли потекли ровно не сразу после того, как поцелуй прервался. И руками я вцепилась в плечи Вуда, чтобы не рухнуть к его ногам. Мои ноги отказывались держать меня после такого поцелуя. Вау! Это был настоящий крышеснос. Ничего удивительного, что именно сейчас, в самый неподходящий момент я захотела снова оказаться в постели с этим мужчиной.

– Догадываешься, почему я тебе сказал такое?.. Там в спальне?..

Первой реакцией было включить дурочку и прикинуться, что не понимаю его. Но потом я решила, что не стоит выглядеть перед ним еще глупее.

– И почему? – напустила я на себя подозрительности в качестве брони.

– Потому что я мечтаю об этом.

Снова он меня поставил в тупик. Дар речи пропал, и никак не получалось подобрать слова. А фраза Вуда казалось мне ну очень загадочной. Во что это он вздумал со мной играть?

– А знаешь, почему я об этом мечтаю? – задал он очередной вопрос из разряда загадочных, естественно.

На этот раз я решила ответить ему удивленным взглядом и взлетевшими на лоб бровями.

– Потому что я люблю тебя, моя храбрая девочка…

И я поплыла… Утонула в нежности, струящейся из глаз Вуда. Задохнулась подтверждением его любви, что прочитала во взгляде. Опьянела от поцелуев, которыми он принялся покрывать мое лицо. Я воспарила к самому небу на крыльях счастья и ни в какую не желала спускаться на землю. Ведь тут, на земле, оставалась толика сомнения в услышанном признании. Кто знает, возможно, именно совместные испытания внушили Вуду подобную мысль. Да и такая любовь может осложнить между нами все. В любом случае, пока еще я к ней не была готова.

– Имей в виду, – через какое-то время, что разглядывал мое лицо, снова заговорил Вуд. – Если ты пока не влюблена в меня, то в скором времени я заставлю тебя это сделать, хочешь ты того или нет. А сейчас, пошли есть блины, – решительно взял он меня за руку и повел на кухню.

Чувствовала себя несколько пришибленной, послушно бредя за мужчиной, крепко державшим меня за руку. Я все еще пребывала в легком обалдении, не понимая, как именно отношусь к признанию Вуда. И главное, я не сомневалась в его искренности, отчего пугалась еще сильнее. Мне нужно было время на осмысливание всего, как и чтобы проанализировать свои чувства к нему. Они тоже были и сильные – в этом я не сомневалась. Но кроме них я чувствовала еще так многое – страх, сомнения, неуместность нашего увлечения друг другом… Ведь мы такие разные, словно из двух параллельных миров.

Увиденное на кухне в первый момент умилило меня до слез. Пришлось срочно промаргиваться, чтобы не выдать себя с головой. Впрочем, виновникам моих слез точно было не до меня. Когда мы вошли, Дарина резко забрала свою руку у Ердена. Они сидели очень близко и выглядели какими-то очень взволнованными и счастливыми. Оба прятали от нас глаза, и я больше чем уверена, что в эти дни между ними зародилось большое и горячее чувство, в котором сейчас они и признались друг другу. Мне это показалось таким замечательным, что тоже невольно растрогалась. Ну или моя чувствительность с момента признания Вуда выросла в разы. Тут я уже ни в чем не уверена.

Дарина вскочила и засуетилась в кухне, доставая кружки и тарелки для нас с Вудом. Он незаметно пожал мне руку и подвел к табуретке. А в центре стола высилась целая гора блинов, издающая умопомрачительный аромат. Этот аромат и заставил меня на время забыть обо всем остальном, пока не насытилась так, что с трудом получилось встать из-за стола. Но перед этим и без отрыва от поглощения завтрака, между нами четверыми состоялась увлекательная и познавательная беседа.

– Я вот не понимаю… – философски изрекла я, прожевав предварительно пятый или шестой блинчик. – Как у меня все с такой легкостью получалось там?

Имела я в виду не только разрываемые голыми руками цепи, а вообще все: как легко проникла в мир духов (или что это было за место?), как нашла путь к Вуду, как вывела его обратно (а эту заслугу я тоже приписывала себе)… Все мое путешествие и его результаты, что мы сейчас с Вудом сидели тут, на его кухне, целые и невредимые.

– Все просто, дитя – ты не из нас, – ответил мне Ерден.

Что крылось под «ты не из нас», я поняла отлично. А вот остальное не поняла совсем.

– Тебя там не должно быть по определению, потому что ты человек, в чью жизнь духи не имеют права вмешиваться, чтобы не нарушить естественное течение событий. И пришла ты за своим, – в этом месте я, кажется, слегка покраснела. – Не отпустить нашего сына они не смогли, хоть и пытались помешать вам уйти. Но тут уже они больше между собой сражались, чем с вами. Эти два мира находятся в вечном противостоянии. Ну а Колдун просто попал под горячую руку.

– Получается, что цепи там были вовсе не цепи для меня? А кандалы – не кандалы? – задумчиво пробормотала я.

– Все так, дитя, – с улыбкой кивнул Ерден.

Невольно обратила внимание, что Дарина ведет себя неестественно тихо и даже тушуется. Понятно становилось, что мыслями она сейчас в себе. И я даже догадывалась, о чем она думает. Возможно, так обстояло потому, что мысли ее были созвучны с моими собственными. Но свои я пока от себя гнала – успею еще надуматься.

– А дальше?.. Через какое-то время они снова явятся требовать плату? – требовательно поинтересовалась я.

Меня такой поворот событий не устраивал. Ведь в следующий раз меня не будет рядом – кто же отправится спасать Вуда?

Я посмотрела на него, встречаясь с ним взглядом. Его глаза снова горели, как недавно в гостиной. И снова я в них прочитала обнаженные чувства, которые он даже не пытался замаскировать. Мне даже показалось, что он не слышит нашего разговора, который я считала очень важным и прежде всего для него.

– Нет. От нашего сына они больше ничего требовать не будут.

– Как это?

Ни за что не поверю, что эти настырные духи вот так вот просто решили от него отстать. Тут чувствуется какой-то подвох.

– Дитя, в жизни все гораздо проще, чем мы порой себе представляем, – неожиданно развеселился Ерден.

И он снова взял за руку Дарину. Бьюсь об заклад, что щеки той мгновенно залились румянцем. А руку она попыталась отобрать, но Ерден ей этого не позволил. Мне же эта пара нравилась все сильнее – оба красивые, статные и очень моложавые. Насколько раньше я их невзлюбила с первого взгляда, настолько же стремительно сейчас менялось мое отношение к ним. Да они же созданы друг для друга! И когда-то, давным-давно, это было даже определено какими-то там колдовскими путями и тропами. Вот и сын у них получился замечательный! – снова мельком взглянула я на влюбленного в меня Вуда.

– И в магическом – тоже, – продолжал Ерден, не обращая внимания на смущение Дарины. – Есть великое множество способов отблагодарить духов за помощь. И совсем не обязательно это должен делать он, – посмотрел он на Вуда, но того даже этот факт не заставил отвести от меня взгляда. Не удивлюсь, если он прожжет на моем лице дырку. – Вместо дитя, наделенного темной магией, мы с Дариной пообещали духам кое-что другое, – хитро закончил он и заговорчески посмотрел на Дарину.

Та быстро кивнула и вскочила из-за стола. Я же снова задумалась – что же такого они пообещали духам? Но уточнять отчего-то мне стало не удобно. Да и мысль, что от нас с Вудом те теперь отстанут, как-то разом притупила любопытство. Пусть это и эгоистично, но в данный момент своя рубаха мне была ближе к телу.

– Наелась? – тихо спросил меня Вуд, когда я уже едва дышала.

– Угу, – только и хватило сил кивнуть.

– Не хочешь растрясти жирок? – усмехнулся он.

– Сейчас?!

– Ну да, а когда же еще? – еще шире улыбнулся он. – А то снова впадешь в спячку…

– А как именно? – перебила его я.

Разговор наш никто не слышал, да и не прислушивался. Дарина убирала со стола, а Ерден помогал ей тем, что мыл посуду. Как семейная пара, точно! И не скажешь, что до этого они виделись однажды и по довольно пикантному поводу.

– Предлагаю прокатиться на лыжах.

– О нет!.. – простонала я.

Только не на лыжах! Да я же завалюсь в первый попавшийся сугроб. И вылезти из него точно не смогу. Издевается он что ли? Нашел время для лыжного марш-броска. Трое суток проспать, потом объесться и на лыжи… Точно, издевается.

– Не волнуйся, далеко не пойдем. Но есть одно дельце, – продолжал интриговать меня Вуд.

– И что это за дельце? – передразнила его я.

– Увидишь. Пошли уже, – снова взял он меня за руку, как малого ребенка, и вывел с кухни.

Пришлось мне облачаться в подобие лыжного костюма, надевать двойные носки… Картина, как Вуд крепит к моим ногам лыжи, вызывала не самые приятные воспоминания. Одно радовало – в лесу было тихо-тихо. И мороз держался мягкий и даже ласковый. Все вокруг словно замерло в ожидании нашего вторжения. А сквозь верхушки деревьев проглядывало яркое зимнее солнце. Сказка какая-то! – пришло мне на ум.

Глава 28

У Вуда за спиной висел походный рюкзак. Интересно, зачем он ему, если идем мы не далеко по его же утверждению? И что за таинственности он нагнал?

Скользя на лыжах на небольшом расстоянии от мужчины, идущего впереди, я поймала себя на мысли, что любуюсь им. Даже не замечаю того, что в лыжах. Все происходит как-то само собой и довольно легко, словно зимой я только тем и занимаюсь, что лыжными прогулками. А вот то, как умело отталкивается Вуд палками, какие уверенные выпады делает ногами, всей его статной и мощной фигурой – я откровенно любовалась. Он очень красивый! А то необычное, что присутствует в его внешности, лишь добавляет ему экзотического шарму. Но также он и очень нестандартный, не такой как все. И не только внешне… Да он в любой компании будет смотреться белой вороной!

– Далеко еще? – выкрикнула я, когда Вуд свернул с лыжни и принялся прокладывать ту в нетронутом снеге.

Такое катание мне уже нравилось куда как меньше. Еще и среди деревьев приходилось лавировать. Ему-то было сложно, я это видела. А представьте, каково было мне. Как корове на льду, точно.

– Почти пришли, – обернулся он. – Потерпи еще чуток.

Потерпеть пришлось и правда не больше пятнадцати минут. Вуд остановился и спешился. То же самое помог проделать мне. Но я ничего необычного не видела вокруг нас. Все тот же зимний лес, хоть и очень красивый.

– И что мы тут делаем? – улыбнулась я, прислушиваясь к пению одинокой и далекой зимней птички.

– Догадайся, – приблизился ко мне Вуд и заключил в свои теплые объятья. – Включи свою фантазию.

Фантазию? Да моя фантазия работала в одном направлении, когда он был так рядом и смотрел с нескрываемой страстью на меня. Но не здесь же мы этим будем заниматься. Тогда, для чего он меня сюда привел? Подышать свежим морозным воздухом?

Предположение свое я высказала, и Вуд тут же громко расхохотался.

– Мне в тебе нравится все! Но больше всего твоя непосредственность, – после этих слов он наградил меня жарким поцелуем. – Порой ты ведешь себя как ребенок. В такие моменты мне хочется защищать тебя от всего мира. Быть твоим папочкой.

– Спасибо, но папа у меня уже есть, – хихикнула я, польщенная его словами. Да! Мне нравилось быть слабой рядом с ним – таким сильным.

– А кем ты хочешь, чтобы был для тебя я? – голос Вуда стал интимным, а сам он прижался губами к моей шее, разгоняя по коже толпу мурашек.

– Я не знаю, – невольно выгнула я шею, чтобы ему удобнее было целовать меня. От его губ и рук я млела и таяла. Даже жарко стало.

– Как тебе вариант – мужчиной, который тобой восхищается?

– М-м-м!.. Ничего так, подходит, – обхватила я его за талию, не доверяя своим стремительно слабеющим ногам.

– А защитник? Ты разрешишь мне стать твоим защитником? – снова подобрался он к моим губам, и ответить я смогла только после поцелуя.

– Наверное, и это мне не помешает, – расплылась в счастливой улыбке.

Я была счастлива! Не хотелось ничего делать и ни о чем думать. Так бы и стояла, обнявшись и целуясь. С Вудом, и только рядом с ним! – опалила сознание мысль. Ведь я никого больше не могу представить на его месте. И себя теперь не вижу одной, а только с ним рядом!

– А любимым мужчиной? – голос его дрогнул, и в глазах я прочитала робость.

Даже странно было видеть его робеющим, когда во всем остальном он может кого угодно заразить своей уверенностью и непоколебимостью. Сейчас он просил… Ответить на свое чувство ко мне, поверить ему, да и довериться тоже. А так ли много он просит? И стоит ли сомневаться в том, что настолько очевидно для меня?

– Любимым тоже, – не менее робко отозвалась я.

Слова дались мне неожиданно с трудом. Чувствовать легче, чем говорить о своих чувствах.

– Значит ли это, что ты меня тоже любишь? – руки Вуда сильнее сомкнулись на моей талии. Это было похоже на эмоциональный спазм, с которым у него не получилось совладать.

– Именно это и значит, – улыбнулась я и прижалась к его губам, чтобы спрятать ту толику стеснения, что продолжала трепыхаться в душе.

На этот раз мы целовались очень долго и со всей страстью. Оба потом не сразу пришли в себя. И пусть я по-прежнему не знала, что ждет нас в будущем, но неясным оно было отныне для нас обоих.

– Так ты привел меня сюда, чтобы вырвать из меня признание? – вернула я и себя, и его с небес на землю.

– Не совсем, хоть и для этого тоже. Сейчас мы с тобой займемся мелким браконьерством. Ты будешь соучастницей, не одному же мне отдуваться, – тихонько рассмеялся Вуд.

Я видела, как он счастлив, и от этого только чувствовала и себя счастливее прежнего.

– Убивать животных отказываюсь! – категорически заявила.

– А я тебя к этому и не призываю.

– Не хочу смотреть, как ты это делаешь…

– Помолчи, болтушка, – прижал Вуд кончики пальцев к моим губам. – Лучше скажи, какая из этих елочек тебе больше всего нравится? – указал он на небольшую рощицу из молоденьких и невысоких елочек.

Елка?! Так мы сюда пришли за елкой?! Боже мой! Совсем скоро Новый год, и Вуд хочет срубить для меня елку! Не капельки не сомневалась, что делает он это только для меня. Чтобы порадовать атмосферой праздника. Чтобы растопить мое сердце, которое и так уже растеклось теплой лужицей. И это так замечательно! Ну а елочка, что сразу приглянулась мне – пушистая красавица нас простит, ведь делаем мы это не со зла, а из любви.

Возвращались мы домой, везя за собой ценный и праздничный груз. По дороге мне Вуд поведал, что и игрушки елочные, оказывается, имеются на чердаке дома. Только после смерти своего второго отца и невесты он их ни разу не доставал. Значило ли это, что он готов вернуться к нормальной и настоящей жизни? Мне очень хотелось на это надеяться.

Еще месяц назад, думая о приближающемся и любимом празднике, я готовилась хлопотать в поте лица, прилагая все усилия, радуясь наступающему новому году, но в одиночестве. Нет, я конечно собиралась и по гостям ходить, поздравлять, принимать поздравления… Но дома оставаться одной и украшать квартиру к празднику. Вечерами гулять по улицам родного города, любуясь нарядными витринами. Обязательно забежать вечерком к родителям, чтобы отведать рождественского кекса, который мама готовила вот уже несколько лет по какому-то старинному английскому рецепту. Планировала поздравить всех сотрудников нашей бухгалтерии, преподнеся каждому небольшой, но приятный сердцу сувенирчик…

Еще месяц назад я даже не подозревала, насколько сильно и совсем скоро изменится моя жизнь. И вот я стою рядом с Дариной, на кухне, в доме посреди тайги. Я занимаюсь селедкой под шубой, а мать Вуда режет традиционный салат Оливье. Кстати, селедку нам принес Семен. Уж где он ту взял, остается тайной, но мы его в ответ пригласили к нам встречать новый год. И кажется, приглашению он обрадовался.

За окном снова бушует метель и темно как вечером. Но все это каким-то странным образом делает мое настроение еще более праздничным.

Вчера мы с Вудом принесли елку и сразу же установили ее посреди гостиной. Наряжать решили сегодня, дав возможность лесной красавице просохнуть в тепле и подарить нам хвойный запах – символ Нового года.

Сегодня с самого утра Вуд принес с чердака игрушки. Их оказалась целая большая коробка. Чего там только не было, даже светящихся гирлянд три штуки, с лампочками разного калибра и разной длинны. Самую длинную мы натянули по периметру комнаты. Той, что была покороче, украсили теремок, куда мы с Вудом перебрались на ночь. Так было лучше для всех. Прежде всего, для нас, ибо наша минувшая ночь превратилась в обмен всепоглощающей страстью. И засыпали мы далеко за полночь – уставшие и насытившиеся друг другом. Однако, насыщения этого едва хватало до наступления утра, когда мы снова бросились в объятья друг друга. Что несет следующая ночь, боялась даже думать.

Вот уж не подозревала, что на такое способна. Как и на настолько безумную любовь к мужчине. Вуд вполз не только в мою душу, но еще и в сердце, и в голову. Поселился там так прочно, что кажется, будто навсегда. Ну и я ничего не имела против, только немного опасалась, как бы желание видеть его все время рядом не переросло в маниакальную зависимость.

Но я отвлеклась… Так вот, самую короткую гирлянду мы повесили на елку, а потом щедро разукрасили ту игрушками и мишурой. И теперь она сверкала разными цветами, хотелось смотреть на нее и смотреть.

Не только чтобы уединиться самим, мы перебрались в библиотеку. Страсть зарождалась и между Ерденом с Дариной. Оба они словно сбросили по паре десятков лет. По дому не ходили, а порхали. Все время держались за руки, когда думали, что мы не видим. И пару раз я заставала их целующимися. И что-то мне подсказывало, что страсти в их поцелуях не меньше, чем в наших с Вудом.

Неужели и они нашли свое счастье? И пусть должно было это случиться много лет назад, но кто знает, вдруг тогда для него еще не настало время.

Вообще, за короткий промежуток пребывания в тайге мое отношение к жизни изменилось. Если раньше я почти обо всем судила категорично, кроме тех частых случаев, когда чувствовала себя в чем-то неуверенной, то сейчас я поняла главную мысль: в жизни возможно все, даже то, во что совершенно не верится! Влюбиться можно и в пятьдесят лет, да так, что дашь фору молодым. И страсть – она тоже не зависит от возраста. А все потому, что душа наша не стареет, да и тело зачастую ведет себя так, как ведем себя мы. Можно сказать, я превратилась в философа, за что благодарить должна Вуда. Он меня изменил! И несмотря на то, что сам Вуд называл меня малышкой, девчонкой, его девочкой… Сама я чувствовала себя повзрослевшей и поумневшей.

Настолько поумневшей я себя чувствовала, что не видела ровным счетом ничего особенного в том, что женщины готовят, а мужчины играют в это время в шахматы. Раньше бы взбунтовалась точно. Может, виду и не подала бы, но в душе рвала и метала. А сейчас я и то понимала, что кухня – больше женский удел, нежели мужской. У них, у сильных, тоже дел хватает. Например, рубить дрова, чем Вуд и занимался не так давно. Или натаскать в дом воды из колодца. В общем, каждому свое, как говорится. Да и компания Дарины мне была приятна. А о том времени, когда недолюбливала ее, я уже и забыла, хоть и не так давно это было.

– Дарина, а можно вопрос? – не выдержала все же я.

Наравне со всем тем новым, чем были заняты почти все мои мысли, я нет-нет да возвращалась к тому нашему разговору, что случился сразу после нашего пробуждения от трехдневной спячки.

– Догадываюсь, о чем ты собираешься спросить, – с улыбкой отозвалась Дарина.

Она была очень проницательная женщина, и дело вовсе не в ее колдовских силах. Такой ее делал пытливый ум и врожденная мудрость, наверное.

– Что вы пообещали духам?

Я ждала ответа, но Дарина с ним не торопилась. Выглядела она задумчивой, а на губах ее играла легкая улыбка.

– Семью, – наконец, ответила она, глядя на меня счастливыми и какими-то очень лучистыми глазами.

– Семью? – не поняла я, отчего даже немного растерялась.

– Нашу с Ерденом, – слегка покраснели ее скулы, а глаза увлажнились. – Это трудно объяснить человеку несведущему… Но в мире духов больше всего ценится сила дара, так сказать. У одного человека дар может быть очень силен. Но у двоих он еще сильнее, как ты понимаешь. Когда двое наделенных даром решают жить вместе, их сила даже не удваивается, а удесятеряется. Вот ее-то мы и пообещали духам, к которым нам часто приходится обращаться за помощью. Это не значит, что они теперь будут руководить нами. Нет. Но и они станут сильнее благодаря нам. А Колдуна они больше не тронут, не волнуйся. Мальчик выбрал свой путь, – очень тихо закончила Дарина.

И в последней фразе ее прозвучало то, что дало мне понять и поверить, как сильно любила она сына все эти годы. Любила и тосковала. На глаза мои навернулись сентиментальные слезы, но я их прогнала.

Этот Новый год я не забуду никогда. У нас не было телевизора или радио. Даже сотового телефона! Был правда телетайп, по которому мы с Вудом и отправили поздравительные телеграммы моей подруге и родителям накануне праздника. Но какой толк от телетайпа в новогоднюю ночь? Куранты на нем точно не пробьют.

Стол ломился от праздничных закусок, что весь день готовили мы с Дариной. Гостиная радовала чистотой, блеском гирлянд и запахом хвои. И даже мандарины, которых так не хватало на столе и в воздухе, принес наш личный на эти дни волшебник – Семен. Он пришел за полчаса до наступления праздника, неся с собой пакетик этих пахучих фруктов.

Я точно знала, что не найду завтра под елкой подарка. Как и сама никому не приготовила подарков. Но почему-то сегодня эта традиция казалась мне малозначимой. И меньше всего я ждала подарков. А вот чуда ждала, да и им ощутимо пахло в воздухе. Как такое возможно, понятия не имела, но не сомневалась, что сегодня ночью произойдет что-то чудесное.

За окном мело и свистело, а за столом сидели пятеро. Дарина с Ерденом – с одной стороны, мы с Вудом – с другой, ну а во главу мы посадили Семена. Мы с Дариной пили вино, а мужчины – самогон, тоже с барского плеча Семена.

Никогда не думала, что по сути чужих мне людей смогу назвать родными. Ну, пусть не назвать… Но глядя на каждого поочередно, я понимала, что для всех них нашлось место в моем сердце. Ерден, Дарина и Вуд – пока еще не настоящая семья. Но уже между ними чувствуется то тепло, что рождается только между близкими людьми. Пройдет совсем немного времени, и все они научатся любить друг друга по-настоящему.

Семена я тоже буду всегда вспоминать с теплом, как человека, проложившему для меня дорогу в новый мир.

И себя я тоже не чувствовала за столом и в этой комнате чужой. Меня любит Вуд, а его любят родители. Это значит, что и меня они тоже когда-нибудь смогут полюбить. Когда-нибудь… А будет ли оно? В этом месте мне стало грустно, но мысли эти я прогнала. Не к чему портить себе праздник.

– Ну что, проводим старый год? – поднял Семен рюмку.

– Одну минуточку! – откликнулся Вуд и встал из-за стола. – Прежде я хочу кое-что сказать…

Сердце мое пропустило удар, а потом сразу же понеслось вскачь. К чему бы это?

– Катюша, я люблю тебя больше жизни, и ты об этом знаешь, – улыбнулся он мне, глядя на меня сверху-вниз. – Ты тоже любишь, потому что не полюбить меня невозможно, – в этом месте все смущенно засмеялись. Мое лицо уже вовсю пылало, и я не понимала, к чему Вуд клонит. – Так получилось, что ты приехала ко мне за помощью, а вместо этого спасла меня. И я не могу отпустить тебя…

– Но… я не могу остаться жить в тайге, – пробормотала я, воспользовавшись повисшей паузой.

Вся моя жизнь там, а не тут. Тут – только самый главный элемент моей жизни. И это могло бы решить все, если бы я не была уверена на сто процентов, что не смогу вести жизнь затворницы даже с горячо любимым мужчиной.

– А меня с собой возьмешь? – улыбнулся Вуд.

– В смысле, ты?..

Ушам своим не верила!

– Ну а ты думаешь, я могу тебе позволить уехать одной, если не могу заставить остаться здесь?

Вуд поедет со мной! С ума можно сойти. В моем городе и квартире поселится настоящий колдун. Впрочем, для меня он обычный самый любимый в мире мужчина.

Но он колдун, и шила в мешке не утаишь. Рано или поздно люди прознают о нем, как и он не сможет все время скрывать свои способности. И что тогда? А какая мне, собственно, разница? Не я его таким породила, не мне и менять. Да и даже если очень захочу, не смогу. Значит, остается только смириться и положиться на судьбу, что в последнее время благоволит мне.

Но у него нет работы. Чем он будет заниматься? Хотя, собственно, о чем это я? Такого менделеевского вумня, да еще и с бауманкой за плечами поискать надо. Работу он точно найдет!

– Я беру тебя с собой! – произнесла я в торжественной тишине.

– Ну тогда, дети мои, мы с Дариной благославляем вас. И, сын, можно мы будем жить в этом доме? – тоже встал из-за стола Ерден.

– Даже нужно! Ну а мы будем приезжать к вам на праздники.

А дальше мы встречали новый год. Пили, ели и веселились под шум метели за окном. Было весело и необычно. Я же уже планировала наш отъезд с Вудом, через неделю, когда Семен отправится с заимки домой.

Эпилог

– А-а-а! Катька, ты врешь! – заорала Олеся так, что из своего кабинета за стеклянной перегородкой выглянула наша начальница. Я уже молчу про всех остальных в бухгалтерии – на несколько секунд они точно забыли про работу. – Молчу-молчу, – прижала Олеся ладонь к губам, преданно глядя на главного бухгалтера.

Обе мы сделали вид, что работаем, хоть мне и хотелось поколотить подругу за несдержанность.

Сегодня я первый день вышла на работу после продолжительного отпуска. С непривычки проспала, не услышала будильник. Хорошо Вуд разбудил и вытолкал из кровати. А еще и завтрак приготовил, заявив, что пока работаю только я, он будет исполнять обязанности домработника. Сдается мне, продлится это недолго. Вчера он уже разослал повсюду резюме. Пройдет пара дней, как работодатели начнут сражаться за него. Ну а у меня начнется вторая смена после работы. Но ничего против я не имела. И вообще, я была счастлива! Только вот жалела уже, что поделилась счастьем с близкой подругой. На сообщение о том, что вернулась не одна, реакция оказалась слишком бурной. Ну и разговор мы смогли продолжить только в обеденный перерыв, хоть я и видела, что Олеся буквально сгорает от нетерпения.

В столовой она вцепилась в меня клещами и не отстала, пока не выложила все как на духу. Олеся меня даже не перебивала, как делала это обычно, а слушала, затаив дыхание, и с блаженным выражением лица.

– Божечки! Я думала, такое только в кино случается, – выдохнула она, и на глазах ее выступили слезы.

– Я тоже так думала, – смущенно улыбнулась я.

– Ну а от рока он тебя избавил? И когда ты меня с ним познакомишь?

Из этих двух вопросов я выцепила только первый. Надо же! А ведь я уже напрочь забыла, зачем когда-то поехала в сибирскую тайгу. Сейчас мне уже казалось, что отправилась я туда специально за Вудом.

Вечером, дома я первым делом полезла в чемодан, в тот самый потайной кармашек, куда еще в тайге спрятала крестик. Даже не удивилась, когда не нашла там ничего. Крестик исчез, и я к этому была готова. Как так случилось и почему, ума не прилагала. Но точно знала, что отныне все у меня и у нас с Вудом будет хорошо.

– Ужин готов, – выглянул Вуд из кухни.

Увидев его в моем фартуке с крупными и ярко-розовыми фламинго, я едва не задохнулась от смеха. Тут же забыла про крестик. А когда снова вспомнила, лежа в кровати рядом с мирно сопящим мужчиной, решила, что так тому и быть. Этот крест не был моим, но именно он свел меня с Вудом. Значит, по чьей-то высшей прихоти я должна была поднять его тогда в парке. И все последующие события случились со мной только для того, чтобы вскоре я нашла свою любовь. И засыпала я тогда с мыслью, что все случайности в жизни не случайны! А человек рождается для того, чтобы стать счастливым!

В тот же вечер, в сибирской тайге

– Надо же! А он тут откуда взялся?!

Дарина рассматривала что-то на своей ладони. Лицо ее выглядело таким удивленным и растерянным, каким Ерден ее никогда не видел.

– Что? – подошел он к ней и заглянул через плечо.

На изящной женской ладони лежал хрустальный крест. Кармический крест – Ерден это знал. Как и улавливал мощные энергетические вибрации, идущие от креста. Но угрозы любимой он не ощущал.

– Где ты взяла его? – поинтересовался он, обнимая Дарину за плечи и целуя в шею.

Как жил все годы без этой женщины, он не понимал. Стоило только увидеть ее после многолетней разлуки, как он сразу же полюбил всем сердцем. И чувства его оказались взаимными.

– Тут, на комоде, – как в трансе отозвалась Дарина.

– Что ж, такое случается, что кармический крест находит себе нового хозяина. Но он не опасен…

– Ты не понимаешь, Ерден! – резко повернулась к нему Дарина, сжимая крест в кулаке. – Это мой крест. Его подарила мне бабушка, когда умирала. А я его потеряла, когда родила сына. Вот, смотри, – разжала она кулак. – Тут есть три зазубрины. И еще темное пятнышко внутри стекла. Это точно он! И я не понимаю…

Ерден задумался. Но ясность не наступала, как он ни напрягался.

– Что ж, каким-то образом этот крест к тебе вернулся. Мне тоже интересно, где он был столько лет, но сдается мне, этого мы не узнаем никогда, – улыбнулся и притянул к себе жену.

Они не расписывались и не собирались этого делать. Их связали духи, и связь эту нельзя было разрушить никаким колдовством. Но они знали, на что шли. И оба ощущали, насколько стали сильнее, вновь обретя друг друга.

Конец 25.02.2020 г.

Content

Надежда Волгина
Колдун

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог