Волгина Надежда Юрьевна

Массажистка

Массажистка

Надежда Волгина.

Глава 1

— Давайте я вам помогу, — Даша подала руку старичку, что кряхтя возился на кушетке и никак не мог с нее встать. — Вот так. Аккуратненько… Ваши ботинки. Давайте лучше я! — резво присела она, помогая дедку обуть и зашнуровать ботинки.

— Ох, спасибо, дочка! Знатно ты меня помяла, профессионально, — обернулся дедок от двери и обласкал Дашу любящим взглядом, показывая большой палец. — После завтра принесу шоколадку.

— Ну что вы! Этого точно не надо, — старательно улыбалась Даша, хоть и больше всего ей хотелось присесть. Нет, плюхнуться на стул, с чувством. Ее смена подходила к концу, и спина уже отваливалась. Сил стоять не осталось. — Пусть следующий заходит, — невольно вздохнула и одернула халат. Быстро забежала за ширму и поправила простыню на кушетке.

Пациент плотно закрыл за собой дверь, и на несколько секунд Даша осталась в массажном кабинете одна. Создалась иллюзия, что рабочий день закончился, но продержалась та недолго. Почти сразу же дверь распахнулась и взору предстал поистине голливудский красавчик. Высокий, уверенный в себе. Темные волосы зачесаны назад, и взгляд такой, будто ему все должны. Одет вроде бы и неброско, даже с толикой небрежности (свитшот с одной стороны задрался, обнажая кожаный ремень), но настолько стильно, что можно залюбоваться. Одним словом, красавчик. И сам он явно знает, какое производит впечатление на окружающих.

Интересно, что он забыл в обычной поликлинике? Такие обычно сюда не забредают. Может попутался? Но молчать и дальше было неудобно, хоть и он вел себя достаточно бестактно, разглядывая Дашу слегка насмешливо.

— Чем могу помочь? — первой заговорила она и все же не выдержала, опустилась на стул. Сделала вид, что ищет что-то на столе. А по факту, бесцельно перекладывая бумажки.

— Можете, если вы на самом деле массажистка, — приблизился он к столу и положил на него направление на курс оздоровительного массажа из десяти сеансов, выписанное, как ни странно, в их поликлинике.

— А что, не похожа? — вскинула на него Даша глаза.

— Если честно, не очень, — усмехнулся он. — Я как-то слабо представляю, что вы своими изящными ручками разминаете чьи-то мышцы или разбиваете целлюлит.

— Разминая и разбиваю, — вежливо улыбнулась Даша и указала пациенту на ширму, за которой стоял массажный стол. — Проходите, раздевайтесь и ложитесь на стол.

— Вот так сразу? — откровенно потешался он. И Даша разозлилась. Она тут едва на ногах стоит от усталости, а он зубы скалит!

— А вы хотите сначала поговорить об искусстве? Или обсудить политическую ситуацию в стране? — она демонстративно посмотрела на часы. — Сеанс массажа длится пятнадцать минут. Ваше время уже две минуты как пошло. Советую поторопиться.

Видно, шестеренки закрутились чуть быстрее в его избалованном роскошью мозгу, раз он молча скрылся за ширмой. Но правда почти сразу же снова спросил:

— Мне все снимать?

Боже! Ну почему все мужики такие предсказуемые?! Даша не выдержала и закатила глаза. Особенно те, кто хоть что-то из себя представляют внешне. Они почему-то считают, что женщины все без разбору должны падать к их ногам и умолять снизойти до них. Надоели, честное слово!

— Плавки можете оставить, — как можно равнодушнее отозвалась Даша.

Осчастливить он ее решил — показать себя голым. Что она мужчин голых не видела что ли? Видела, конечно. И не важно, что среди ее пациентов мужчины были ближе к пенсионному возрасту. Но в жизни-то видела. И не одного.

— Ложитесь на живот, — велела она и потерла руки, готовя те к новой нагрузке.

Вечером она приготовит для своих тружениц специальную восстанавливающую ванночку. Надо подлечить их, чтобы снова нагружать по полной.

И все же, таких мужских тел ей еще видеть не доводилось. Даша даже замерла на секунду, зайдя за ширму. Этот экземпляр не только с лица красавчик, но и фигура у него великолепная. Какой рельеф! Каждая мышца на своем месте. А ягодицы, обтянутые плавками… Ох, не о том ты думаешь, Даша, не о том. Тебе бы отстоять сегодняшнюю вахту, да не забыть по пути домой зайти в магазин. И во второй половине дня у тебя еще два клиента на дому. А вечером… вечером доползти бы до кровати, да уснуть без задних ног…

— Девушка, как вы заметили, мое время идет, а вы почему-то продолжаете разглядывать меня, — раздался голос пациента, прерывая невеселые мысли, и Даша поняла, что действительно стоит и пялится на него.

— Простите, задумалась, — пробормотала она и приступила к делу.

Смазала руки маслом, согревая те. Коснулась мужской спины и невольно прикрыла глаза т удовольствия. После всех тех дряблых тел, что проходили через ее руки, это можно было считать подарком судьбы.

Даша прошлась руками по спине, спустилась на ноги. Мышцы ведь сначала нужно предельно расслабить, прежде чем приступать к массажу. Что она и делает не без тайного удовольствия, конечно.

— Вы решили меня возбудить? — вновь раздалось насмешливое, и мужские ягодицы дернулись. А вместе с ними и Даша, приходя в себя. Да что это с ней? Поведение в высшей степени непрофессиональное. — Если так, то я не против.

Ну и нахал!

— Я расслабляю мышцы, — буркнула она и приступила к делу.

Принялась прощупывать каждую мышцу, спрашивая, где у него болит. И все же, как приятно его трогать! От этой мысли Даша так и не смогла избавиться. Разве что постаралась не поддаваться такому странному собственному настроению.

Оказалось, что не болит у него ничего, что сейчас наступил период ремиссии. Что прошел он курс лечения антибиотиками, иглорефлексотерапию и трудотерапию. А для закрепления результата, значит, его направили к ней на массаж.

На этот раз она действовала более решительно, и в ответ получала приглушенное кряхтение. Лукавите вы, батенька, и местами у вас даже очень болит. И она эти места нащупывает с легкостью. Опыт не пропьешь. А массаж она уже делает без малого четыре года. Каждый божий день. В поликлинике и на дому у клиентов. И по выходным еще бывает взваливает на себя дополнительную нагрузку. А еще и по договорам об оказании услуг частенько выезжает в организации, где сотрудники проходят через ее руки конвейером.

А вот на этом участке нужно действовать почти нежно, особенно в начале. Даша приблизилась к пояснице. Защемление седалищного нерва — это не шуточки. Интересно, как его только угораздило, такого молодого. И ведь по нему не скажешь, что ведет он малоподвижный образ жизни. Перетренировался в тренажерке что ли?

— А как к нам-то попали? — не удержалась и поинтересовалась Даша.

Ну правда, каким ветром его сюда занесло, где в очередях просиживают штаны сплошь пенсионеры?

— А почему нет? Я приписан к этой поликлинике.

По его тону Даша поняла, что продолжать расспросы и дальше не стоит.

Так, ей тоже стоит вести себя посерьезнее и сосредоточиться на массаже. Не нужно отвлекаться и разглядывать его тело. И срочно надо перестать думать о том, какая же у него приятная кожа на ощупь.

Ох и устала же она сегодня. Этот у нее был последним пациентом, и когда Даша закончила массаж и вышла из-за ширмы, чтобы дать мужчине одеться, она только и могла думать о том, как же ей поскорее хочется выйти на улицу из душного кабинета. Даже красивое тело перестало волновать мысли.

— Послушайте, у меня к вам предложение, — вышел он вскоре полностью одетый.

Ох, только не это! Только не подкаты, да еще и на работе! Но и тут она ошиблась.

— У вас ведь медицинское образование?

— Медучилище и курсы массажа, а что?

У него получилось заинтересовать ее, да и сейчас он не усмехался, хоть и держал себя достаточно самоуверенно, даже нагло, что немного выводило из себя. Все же, Даша привыкла к если не почтительности, то элементарному уважению.

— Мне понравилось, как вы делаете массаж. Руки у вас сильные и приятные. Даже не подумаешь, глядя на вас, — окинул он ее откровенным взглядом, от которого захотелось поежиться. — Предлагаю вам стать моей личной массажисткой, потому как ездить по поликлиникам и стоять в очередях у меня нет времени.

— Я не…

Даша хотела сказать, что у нее тоже совершенно нет свободного времени. Но он ее перебил:

— Не спешите отказываться. Вот мой адрес, — взял он ручку и написал адрес прямо на обороте чьей-то карточки. Каков же нахал! — Жду вас после завтра, в половине пятого. За каждый сеанс вы будете получать, — и назвал сумму, почти равную ее месячной зарплате. — Подумайте, стоит ли отказываться от такого предложения. И до свидания!

Прошло уже минут пять, как он вышел за дверь, а Даша все продолжала пялиться на нее. Что это было? Он не шутил и действительно готов столько платить за сеанс массажа? Может ли быть это правдой?

Она тряхнула головой и вчиталась в ровный мужской почерк. Этот район она хорошо знала. Там жила ее школьная подруга, которая удачно вышла замуж за бизнесмена. Район в народе, да теперь уже почти официально, назывался «Царское село», потому что застроен был коттеджами и располагался чуть за городом, у самого леса, в экологически чистом районе. Значит, она не ошиблась, и в поликлинику его занесло не понятно каким ветром. О чем он там говорил, о приписке к этой поликлинике? Но где Царское село и где она? Впрочем, и это не важно. Ей-то что теперь делать, когда так хочется заработать? Особенно, когда такая возможность замаячила на горизонте.

Даша переписала адрес в блокнот и отправилась домой. Весь следующий день она нет-нет да вспоминала про странного пациента. Адрес его к тому времени она уже выучила наизусть, потому что и в него заглядывала не один раз. Но даже к пятнице она так и не определилась с решением. И все же, еще с утра обзвонила частных пациентов и отменила на сегодня сеансы. А ближе к четырем поняла, что просто не сможет отказаться от такого предложения. Ну не валяются такие деньжищи на дороге. Да и она же медик, а ему явно требуется ее профессиональная помощь.

Еще вчера, перед сном она проштудировала матчасть. Нет, она, конечно, знала все основные приемы массажа при лечении защемления седалищного нерва. Но все же, частная клиентура обязывает. Тут нужно нечто большее, чем стандартные процедуры, которые она оказывает пациентам в поликлинике. Например, гимнастика. Ну а почему бы нет? Она выписала основные упражнения, направленные на быстрое восстановление. Почему бы не прибегнуть к народной медицине? Хоть она и медик, но травам очень даже доверяет. Сама к ним нередко прибегает. Что может быть лучше воскового компресса на пораженные участки? Тепло, приятно и полезно. В общем, за те деньги, что ей предлагает клиент, она готова выкладываться по полной. Осталось только, чтобы он не передумал.

По пути в Царское село Даша завернула в аптеку. Там она купила зверобой и листья осины для травяной настойки. А также, пчелиный воск — для компрессов. Вот теперь она была во всеоружии. Разве что слегка волновалась, когда подходила к нужному дому.

Это даже домом можно было назвать с натяжкой. Дворец какой-то, честное слово. Двухэтажный. Ой, нет, трехэтажный, если считать жилую мансарду. С панорамными окнами. В плане сложный, явно дизайнерский, а не по типовому проекту строенный. И двор такой ухоженный, словно садовник отсюда не вылезает. Даша даже представила, как через месяц, в середине апреля, когда все эти аккуратно посаженные и постриженные деревца зацветут, тут станет красиво. И клумбы же есть, пока тоже голые. Но и на них скоро распустятся цветы. Нда, залетный голубь царских кровей создал себе не просто уютное гнездышко, а окружил себя настоящей роскошью. Интересно, где люди зарабатывают такие деньжищи?

Однако, тратить и дальше время на раглядывание дома Даша не могла себе позволить. Оно-то, это время, как раз и поджимало. И что-то ей подсказывало, что царский голубь этот не любит опозданий.

Даша втопила кнопку звонка, и тут же с приглушенным шуршанием на нее повернулась небольшая камера. Откуда ни возьмись зазвучал голос, усиленный динамиком.

— Вы к кому?

А что ответить-то? Клиент ей не представился.

— Массажистка. Мне назначено на половину пятого, — быстро сообразила Даша.

Вопросов больше не было, а вот замок на калитке щелкнул, и та приоткрылась, приглашая ее войти.

Широкая аллея с деревьями по бокам вела прямиком к дому. Чистенькая, блестящая, словно ее намывали дважды в день. Не поскользнуться бы на этих плитах!

Входная дверь распахнулась при Дашином приближении, и улыбчивая девушка в белоснежном переднике и чепчике сообщила, что господин Агапов ждет ее. Как его фамилия — Агапов? Даша покрутила ту в голове, но так ничего путевого и не родилось, ни единой ассоциации. Эту фамилию она точно раньше не слышала. Впрочем, от светской хроники она была так же далеко как и от Парижа.

— Я вас провожу, — обрадовала девушка, приняв у Даши пальто.

Сама же Даша не могла не вертеть головой, рассматривая всю ту новомодную роскошь, в которой оказалась. Аж глазам стало больно от такой красоты и богатства. И места-то сколько свободного. Вот вроде повсюду стоят столики, диванчики, кресла, стулья, вазоны напольные с цветами… А места еще завались, хоть на велосипеде катайся. Вот где простор-то! Наверное, в таком доме и дышится легче. Ну да ладно, она точно не завистливая и долго восхищаться чужим не привыкла. Сюда она пришла работать. С такими мыслями Даша и поспешила за проворной служанкой.

Девушка свернула в коридор, который вывел их к лестнице. Они поднялись на второй этаж и миновали надземную крытую галерею и, по всей видимости, оказались в другом крыле здания, не видного с улицы. Тут они снова спустились на первый этаж, прошли через не менее шикарный холл и остановились перед какой-то дверью.

— Антон Максимович ждет вас в зале релакса, — деловито сообщила горничная, слегка поклонилась и удалилась.

Что там? Зал релакса? Умереть не встать! Тут и такое есть? Даша даже оробела слегка, чувствуя предательскую слабость в ногах. Но стоять и дальше под дверью не рискнула. Она два раза стукнула в деревянную поверхность и прислушалась. Ответом ей послужила тишина. Тогда она решилась толкнуть дверь, что сразу же поддалась без скрипа.

А за дверью было такое, что снова заставило ее замереть и начать оглядываться. С разных сторон раздавалось журчание воды, и Даша рассмотрела несколько мини водопадов, стилизованных под натуральные, скальные. Вся стена, прямо пред ней, в которую первую упирался взгляд, имитировала густые дикие джунгли, с пальмами, лианами и тоже водопадами. Казалось, прислушайся она, и раздастся боевой клич гориллы или макаки, или кто там еще водится. А еще зелень была такая сочная, что Даша на миг засомневалась, а точно та не настоящая. Полы в комнате, потолок, стены — все было обшито деревом. А по самому центру, прямо в полу, размещался светящийся экран с какими-то экзотическими цветами, и в углублении вокруг него тоже плескалась вода. А по бокам от экрана расположились то ли кушетки, то ли шезлонги. И это не считая парочки деревянных помостов, возвышающихся над полом и устланных пушистыми коврами.

С одного из шезлонгов и поднялся тот, кого горничная назвала Антоном Максимовичем. Даша так занята была рассматриванием комнаты, что в первый момент испугалась. На минуту она забыла, что именно здесь ее и ждет хозяин всей этой роскоши.

— Ты опоздала на пять минут, — посмотрел на часы мужчина. А Даша только и могла думать, что о том, как шикарно он выглядит с обнаженным торсом и в спортивных штанах, приспущенных на бедра.

Слишком откровенно, даже интимно одет, можно сказать. Но как же чертовски хорош! А в анатомии мужского тела она разбиралась. И про этого представителя сейчас с уверенностью могла сказать, что сложен он идеально.

Насчет опоздания он прав, конечно, слишком медлила перед домом. Только вот оправдываться не хочется до ужаса. Да и в его реплике кое-что другое привлекло ее внимание.

— А мы разве перешли на «ты»? — посмотрела она в его глаза, которые снова занимались тем, что откровенно разглядывали ее.

На дом к клиентам Даша надевала всегда униформу, как сама ее называла, состоящую из приталенного жакета и зауженных брюк. В такой одежде ей было удобно работать. Ну и испачкать она ее не боялась. На такие случаи имелся запасной комплект. И стирался костюм отлично, как и не сковывал движений.

Но сейчас под столь откровенным и наглым взглядом она отчего-то чувствовала себя голой. И это выводило из себя. А еще он не торопился с ответом, хоть она и задала ему довольно конкретный вопрос.

— Мы перейдем на «ты», — вернулся он, наконец-то, к ее глазам. — Не сейчас, так позже. Так что, можешь звать меня Антоном. А тебя зовут?.. — сделал он выжидательную паузу.

— Дарья, — нехотя ответила она, понимая, что спорить с ним себе дороже. Как говорится, клиент всегда прав, особенно такой, что платит большие деньги.

— Даша, значит, — кивнул он. — Как тебе рабочее место? — обвел он ленивым взглядом комнату.

— Сеансы будут проводиться здесь? — деловито поинтересовалась Даша и сделала вид, что придирчиво рассматривает обстановку. — Не вижу массажного стола.

Нет, ну правда, не на шезлонге же ей его массировать. Так она останется не только без спины и рук, но и без ног заодно.

— Ты не внимательна, — усмехнулся он и приблизился к ней вплотную, глядя сверху вниз. Он стоял так близко, что волосы на макушке Даши шевелились от его дыхания. А от тела его исходила смесь ароматов: чистой кожи, геля для душа, еще чего-то довольно приятного. Даже голова слегка закружилась. Хотя, это могло случиться с ней и от усталости. Все же, она отстояла вахту в поликлинике. Ну и взглянуть на него Даша не рискнула, отчего-то страшно было задирать голову. — Здесь есть потайная комната, — тише проговорил он, и от интимных интонаций, которые вдруг промелькнули в его голосе (если, конечно, она их себе не придумала) по телу разбежались мурашки.

— Какая еще комната? — выдохнула Даша, чувствуя, как кровь приливает к лицу и становится жарко. Пусть он отойдет. Самой пятиться как-то стыдно. Не боится же она его, на самом деле.

— Говорю же, потайная, — даже от иронии в голосе стало немного легче. Зато интимность исчезла. — Следуй за мной, — выговорил он резко и обошел Дашу.

Ну и тип! Настроение меняется, как погода весной.

Дверь находилась тут же. Даша просто не заметила ту за всеми экзотическими красотами.

За дверью располагалась маленькая комнатушка без окон, с точечным освещением на потолке. Кроме массажного стола и небольшого столика на колесиках, в ней больше ничего не было.

— Годится? — спросил Антон.

— Вполне, — кивнула Даша. — Приступим?

— Ну давай, — губы его растянулись в ухмылке. И чего скалится по поводу и без? Неужели она похожа на клоуна? — Покажи, на что ты способна.

— Кажется, я уже показала, — удивилась Даша. Или массаж в поликлинике он намеренно не считает. — Раздевайтесь и ложитесь, — кивнула она на стол.

— Мы на ты, — напомнил он и принялся стягивать штаны.

Даша отвернулась, чтоб не смотреть на это. Да и нужно было подготовиться к массажу.

Все необходимое она разложила на столике и привычно вылила масла на руки, согревая те.

— Начинай, — велел Антон.

Даша повернулась. Он уже был готов — лежал на животе. А вот мышцы его показались Даше какими-то напряженными.

— Надо расслабиться, — прикоснулась она к его спине, проскользила по той жирными от масла руками.

Добавила масла и смазала плечи. Когда коснулась ног, невольно подумала, какие те у него сильные и рельефные. Наверное, бегает по утрам.

Руки знали свое дело, и в какой-то момент Даша поймала себя на мысли, что унеслась в фантазиях далеко от этого дома, мужчины, от места в целом. А думала она о том, что получив сегодня заслуженную, хоть и неприлично большую, плату за сеанс, сможет позволить себе отдохнуть в выходные как следует. Например, накупить всяких вкусностей и сходить в гости к родителям. Может и Лена, сестра, придет со всем своим семейством. А оно у нее немаленькое — муж и трое детей, хоть и старше Даши та всего на три года. Только Лена выскочила замуж сразу после школы и начала рожать одного за другим. А Даша поступила в медучилище, мечтая о карьере. А когда закончила училище, пошла на курсы массажисток…

— Ай! Поаккуратней можно?!

Даша дернулась и убрала руки с тела пациента. И только потом сообразила, что массирует тому плечевой пояс. Видно, переусердствовала.

— Простите, задумалась…

— Задумалась она. У меня аж внутри все съежилось!

— Я же извинилась! — взбрыкнула Даша. Подумаешь, какие мы нежные! — Так, а что у нас тут? — она принялась прощупывать мышцы и ужаснулась тому, какие те каменные. — Ничего себе! Да тут соли. И их нужно разбивать… Много за рулем времени проводите?

— Есть такое, — хмыкнул Антон. — А ты и правда профессионал.

— Теперь терпите. Я поработаю с плечевым поясом.

Он кряхтел, елозил, но терпел. И мысленно Даша поставила ему пятерку. Она могла только представить, насколько это больно. Но и этого ей хватало с лихвой.

Разминая его, сама устала до чертиков. Руки уже выворачивало. Да и время массажа подходило к концу.

— На сегодня предлагаю закончить, — вздохнула Даша, и руки ее упали безвольными плетьми вдоль тела. Она их просто не чувствовала.

Антон резко поднялся на руках и перевернулся на спину, облокачиваясь о стол. Взгляд Даши невольно скользнул по его упругому животу и затормозил на солидном бугре, обтянутом маленькими плавками. И тут же краем глаза она заметила, как губы мужчины растянула ухмылка. Ох, стереть бы ту наждачкой или кирпичом.

— Устала? — спросил он, не меняя позы.

Встал бы уже и оделся. А, да ладно, пусть валяется, если хочет. Даша отвернулась и принялась складывать средства для массажа в небольшой походный саквояж.

— Немного, — ответила на его вопрос.

— Ну тогда, пойдем, напою тебя чаем, — вздрогнула она от голоса, что прозвучал у самого уха, обдавая то горячим дыханием. И как только умудрился так быстро и настолько бесшумно встать?

— Пожалуй, откажусь…

— Я настаиваю. Иначе не заплачу тебе. Да и у меня есть серьезный разговор к тебе.

— Какой разговор? — полу-повернула она голову, и теперь уже его дыхание обдало ее щеку.

— Говорю же, серьезный. Для этого ты должна максимально расслабиться, сбросить напряжение…

Что это он делает?! Даша с ужасом осознала, что руки мужчины коснулись ее шеи, двинулись вверх к волосам, зарываясь в них. Она дернулась, да так резко, что несколько прядей зацепились за его пальцы.

— Черт! — прижала ладонь к затылку и зло посмотрела на Антона. Даже об усталости вмиг забыла. — Что вы делаете?!

— Помогаю тебе расслабиться. А ты дергаешься как строптивая кобыла, — презрительно изогнулись его губы, а руки он тут же спрятал в карманы.

— Я бы попросила не трогать меня руками, — чуть ли не по слогам произнесла Даша, глядя на него исподлобья и все еще растирая затылок. — Иначе я буду вынуждена отказаться от выезда к вам на дом.

— А что так? — бровь мужчины взлетела вверх. — Так неприятны мои прикосновения?

— Нет… да… Да, ну не в этом, вообще дело! — воскликнула Даша. Чем сильнее она злилась, тем шире становилась ухмылка на его губах. Он вообще слышит, что она ему говорит? — Просто не трогаете меня больше, хорошо? — вновь почувствовала она усталость. — И если вы передумали поить меня чаем, то я, пожалуй, пойду.

— Даша, а ты всегда домысливаешь за других? — откровенно потешался над ней он, но Даша решила включить полный игнор.

Она взяла саквояж, повернулась к двери и сделала несколько широких шагов, как в ступоре замерла и вновь повернулась к тому, кто даже с места не двинулся — все также продолжал насмешливо разглядывать ее.

— Пожалуйста, проводите меня на выход. Сама я дорогу вряд ли найду в ваших казематах.

Вот тогда он лениво приблизился к ней и снова практически вплотную.

— Сначала чай и серьезный разговор, я же сказал. А потом можешь отправляться на все четыре стороны.

Антон обогнул ее и распахнул дверь, пропуская вперед. Надо же! Какая галантность!

Пока шла за ним, вспомнила, что забыла предложить ему комплекс дополнительных мер по восстановлению. Ну вот сейчас и сделает это.

Привел ее он в небольшую комнату, служившую столовой, судя по круглому столу в центре.

— Присаживайся, — указал на стул и взял колокольчик со стола.

На звонок буквально через минуту прибежала запыхавшаяся горничная. Другая, не та, что впустила в дом Дашу. Но и эта была симпатичная и вся такая чистенькая.

— Распорядись о тонизирующем чае, ну и чему-нибудь к чаю, — коротко отдал Антон приказ и повернулся к Даше. Горничная тут же словно испарилась, даже звука не издала. Вот это муштра у него тут! — Ну давай поговорим, — выдвинул он стул напротив Дашиного, отставил тот далеко от стола и развалился на нем.

— Давайте, — с готовностью кивнула Даша. — Я тут подготовила комплекс гимнастических упражнений, направленных…

— Стоп-стоп-стоп! — перебил он ее и скривился так, словно съел какую-то гадость. — Не надо мне всего этого, — пренебрежительно махнул рукой.

— Но как же? Обязательно нужно сделать все для…

— А я сказал, не нужно! — чуть повысил он голос и подался вперед. — Я совершенно здоров, поняла? И нахожусь в отличной форме.

— Что же вы тогда потеряли в нашей поликлинике? — снова разозлилась Даша. Какую игру он с ней тут затеял? Если ему нужен простой тонизирующий массаж, то какого черта она тут делает упор на его седалищный нерв?!

— Ты не поняла… Я сейчас здоров и всякие там примочки, которые ты хочешь предложить, мне не нужны. Полгода назад мне, действительно, было хреново. Увезли на скорой… А потом я сделал все, чтобы как можно быстрее встать на ноги.

— Но зачем вы тогда пришли ко мне на массаж?

— А вот это самое интересное, — усмехнулся он и вновь откинулся на спинку стула. — Из любопытства. Оказался рядом и вспомнил про массаж. Но так я думал тогда.

— А теперь? — Даша тоже подалась вперед. Гипнотизирует он ее, что ли? Но так интересно было услышать, что же он скажет дальше.

— А теперь я считаю, что так распорядилась судьба, — довольно так изрек он.

Тю-у-у… Ну точно, он с придурью! О какой судьбе он тут ей втирает, когда у нее «лапы ломит и хвост отваливается»?

Ответить она не успела — дверь бесшумно распахнулась и вошла та же горничная, удерживая явно тяжелый поднос. Пока шустрая девчушка расставляла на столе небольшой чайничек, из носика которого по комнате сразу же стал разноситься чудесный фруктовый аромат, вазочки с печеньем и конфетами, сахар, салфетки, ложечки… все это время Антон молчал, и лицо его не выражало ни единой эмоции. Восковая маска — ни дать ни взять. И лишь когда горничная сунула пустой поднос подмышку и замерла в ожидании дальнейших распоряжений, бросил:

— Нас не беспокоить.

Как только горничная скрылась за дверью, Антон со словами, что поухаживает за ней, разлил чай по чашкам, предложил ей угощаться и вдруг спросил:

— Даша, у тебя есть мечта?

Она даже растерялась. Такие вопросы обычно не задают малознакомым людям. Но с другой стороны, в нем не было ничего особенного, и подвоха никакого она не чувствовала, а потому ответила честно:

— Есть, как, наверное, у всех людей.

— И эта мечта пока неосуществима из-за отсутствия денег?

К чему он клонит? Вот тут уже она засомневалась, а стоит ли говорить с ним на эту тему.

Ее мечта… Еще в медучилище она поставила себе цель когда-нибудь открыть собственный массажный кабинет, где будет не только помогать людям справляться с разными физическими недугами, но и доставлять удовольствие. Кто-то скажет, возможно, что о таком и мечтать не стоит. А она мечтала, потому что лучше всего умела делать именно массаж и работу свою любила, хоть и уставала от нее порой ужасно.

Но и тут он угадал — по прикидкам Даши, опираясь на нынешний заработок, ждать осуществления мечты ей еще лет десять, не меньше. Но ничего, подождет, а пока будет упорно трудиться.

— Ну разве что отчасти, — уклончиво ответила она, не желая делиться с ним сокровенным.

— Весомой части, как я понимаю, — снисходительно усмехнулся Антон. — Заметь, я не спрашиваю, о чем ты мечтаешь. Меня это не касается. Но в мох силах помочь тебе получить желаемое довольно быстро.

— Это как же? — спросила Даша, хоть уже нехорошие предчувствия закрались в душу.

— Что ты знаешь об эротическом массаже?

А вот тут у нее резко похолодели конечности, как всегда с ней случалось в моменты сильного волнения. И сердце зашлось как ненормальное.

— Ничего не знаю. Нас этому не учили, — скороговоркой ответила, а интуиция уже орала дурным голосом, что нужно бежать отсюда сломя голову.

— Ну тогда у тебя есть неделя, чтоб изучить матчасть.

— Ты ненормальный?! — Даша и сама не заметила, как перешла на «ты». Она смотрела на мужчину, со спокойным видом прихлебывающего чай, и не могла понять, может ли весь этот разговор быть лишь неудачной шуткой.

— Не торопись делать выводы, — без тени обиды или недовольства отозвался Антон. — Каждую пятницу ты будешь приходить сюда в половине пятого. В половине седьмого ты уже будешь свободна. К тому, что заплачу тебе сегодня, я прибавлю еще два раза по столько же. И каждую пятницу ты будешь получать именно столько. Но за эти деньги массаж ты мне будешь делать такой, как я захочу. И заканчиваться сеанс будет тоже так, как захочу я. А теперь посчитай и подумай, как быстро осуществится твоя мечта?

Даша была близка к обмороку. Как у натуры впечатлительной, хоть и научилась прятать чувства за толстой броней, воображение ее было очень развито. И пока он говорил, она себе все отчетливо представляла. И с каждой секундой ей становилось все хуже. Не может мужчина в трезвом уме и твердой памяти говорить все это серьезно.

— Бред какой-то, — потрясла она головой, невольно озвучивая собственные мысли. — Это же шутка, да?

— Нет, это не бред и не шутка. Я предлагаю тебе работу. Заметь, хорошо оплачиваемую работу.

— Но зачем?.. Нет, не то! Почему я? У тебя же херова туча денег, судя по этому дому. Есть чуть меньшая туча девушек, которые согласятся на твое предложение и за меньшую плату, — голос ее дрожал, а руки под столом вообще ходили ходуном. Пришлось сцепить пальцы так, что аж стало больно. А по спине скатилась струйка пота, хоть в этой столовой было довольно прохладно.

— Скажем так, это мой каприз, который, как ты правильно выразилась, я могу себе позволить. Дело в том, что в тебе мне нравится все. Руки, которыми ты меня касаешься. Голос, низкий и хрипловатый. Он вызывает у меня эротические фантазии. Твоя фигура, даже в этом дурацком костюме. Небольшая грудь, тонкая талия…

— Хватит! Хватит!.. — Даша почувствовала, как начинает задыхаться под его раздевающим взглядом. — Я больше не могу тут оставаться, — вскочила она из-за стола. — Выпусти меня! Мне нужно на воздух.

— Еще минута, — поймал ее Антон за руку, когда поравнялась с ним на пути к двери. Он привлек ее к себе и крепко обхватил за ягодицы. От подобной наглости Даша и вовсе рассвирепела.

— Убери руки, урод! — процедила сквозь зубы, но он даже не шелохнулся, глядя снизу-вверх прямо ей в глаза, заглядывая в самую их глубь.

— Раз в неделю, два часа, за приличное вознаграждение, — вкрадчиво проговорил. — Никто и никогда не узнает, чем ты тут занимаешься. Никто! Никогда! Это будет нашей с тобой тайной. И твоя мечта, Даша, очень скоро осуществится. Подумай…

— Заплати мне за сегодняшний сеанс и катись! — вырвалась она из кольца его рук и брезгливо отряхнулась.

Антон встал и достал из кармана портмоне. Даша в глубине души очень боялась, что он ее просто-напросто кинет. Ну она же отвергла его сверх щедрое предложение, так какие ей деньги? Но нет, он отсчитал ровно столько, сколько и обещал. А потом еще сверху добавил несколько крупных купюр.

— Купи себе сексуальное белье. Оно нам пригодится.

— Антон, — заговорила с ним Даша так, как говорят в психлечебницах с больными, но не буйными пациентами, — ничего такого я делать не буду. И деньги мне эти не нужны. Я возьму только то, что ты мне должен за массаж, — она протянула руку к деньгам, но он вдруг накрыл ее своей.

— Даша, — обратился к ней не менее елейным тоном. — Ты возьмешь деньги и дома обдумаешь все как следует. Уверен, ты примешь мое предложение и придешь в следующую пятницу. Ну а если нет, то можешь считать это премией.

Уже выйдя за ворота, Даша оглянулась на дом, как свято верила сама, в последний раз, чтобы запомнить хорошенько, в каких хоромах обитают сексуальные извращенцы. Посмотрела, запомнила и с чистой совестью отправилась на автобусную остановку.

Глава 2

Даша жила отдельно от родителей уже три года, как только почувствовала себя достаточно самостоятельной и смогла позволить себе снимать квартиру. Ну правда, за однокомнатную хрущевку в старом районе города сама она платила чуть меньше двух лет, после того как разбежалась с Артемом. А уходила от родителей, намереваясь выйти замуж за него. Но он, как выяснилось позже, ее планов не разделял, и Даша у него была не одна. Только вот заметила она это не сразу — курсы массажа и работа санитаркой в больнице сделали ее невнимательной.

А потом она даже вошла во вкус самостоятельной и холостой жизни, когда сама себе хозяйка. Да и насмотрелась Даша на старшую сестру. Та носилась со своими детьми как заполошная. Ползунки, пеленки, подгузники. Крики, оры, слезы. И никакой личной жизни, с хроническим недосыпом в награду. Нет, она, конечно, любила своих племянников и не прочь была тех потискать вволю на выходных, но своих пока заводить не торопилась. Как и замуж не стремилась. А предлагали ей это дважды. Но оба раза как-то так случалось, что после предложения с потенциальными женихами она разбегалась.

А последние полгода она и вовсе ни с кем не встречалась, наслаждаясь жизнью, что оставалась ей после не в меру тяжелой работы.

Про визит в особняк в Царском селе она не то чтобы забыла, но старательно не думала об этом. Но как и любой бред, разговор с зажратым мудаком, как она теперь про себя называла Антона, нет-нет да всплывал в памяти. Да не просто всплывал — он отпечатался там с точностью до единого слова. И деньги, что тот заплатил ей, жгли карман.

В субботу, наведя порядок в квартире и выслушав от престарелой соседки, бабы Люды, в сотый раз всю правду про своего дважды разведенного сына-алкаша, Даша отправилась к родителям в гости, завернув по пути в магазин и накупив Ленкиным детишкам кучу сладостей. Сестра тоже обещалась быть, как сообщила по телефону. Да и посиделки у родителей по субботам уже вошли в привычку. Правда, Даша почти всегда убегала раньше, торопясь к клиентам. А сегодня даже от этого она себя освободила.

Знала ли она, в это солнечное мартовское утро, что совсем скоро жизнь ее изменится? Нет, не знала. Ничто на это не намекало: ни птички, весело заливающиеся щебетом и перелетающие с ветки на ветку: ни солнечные зайчики, скачущие по окнам домов; ни уже довольно приличные островки сухого асфальта: ни шумная ребятня, шлепающая по лужам в своих резиновых сапогах.

И когда вечером уходила от родителей, довольная, но уставшая от детских криков еще не подозревала, что буквально завтра все станет по-другому, привычный мир изменится до неузнаваемости, окрасившись в иные цвета.

Кое-что еще произошло у родителей. Из неожиданно откровенного разговора с сестрой Даша узнала всю правду, что та на самом деле думает о ней и о ее жизни.

— Как ты с ними со всеми справляешься? — Даша разглядывала двух девочек шести и четырех лет и кудрявого мальчугана трех лет, возящихся на ковре с игрушками, что мама высыпала им из огромного мешка, чтобы занять хоть на какое-то время.

— Да я об этом и не думаю, — пожала плечами Лена. — Это же моя жизнь. Ради них и живу. А вот ты ради чего, не понятно.

— В каком смысле? — неприятно удивилась Даша. Особенно поразил неприязненный взгляд сестры, словно та ее за что-то осуждала.

— Ну в самом прямом. Тебе скоро стукнет двадцать пять. Ни семьи, ни детей. Ты даже ни с кем не встречаешься, потому что мужики тебе, видите ли, угодить не могу. А дальше что? Так и будешь до ревматизма суставов мять стариковские спины? А потом уйдешь на пенсию по инвалидности, заработав профессиональное заболевание?

Хороша сестра, ничего не скажешь. Вот уж не знала Даша, что та так о ней думает. Они никогда не были особенно близки. В детстве Даша сестру раздражала тем, что моталась за ней как хвостик. Когда та училась в старших классах, Даша таскала у нее косметику и шмотки, что тоже служило поводом для постоянных ссор. Да и от родителей частенько доставалось именно старшей сестре. Но чтоб до такой степени…

— Ты просто мне завидуешь, — посмотрела Даша на сестру в упор.

— Я если и завидую, то самую малость, — не стала отрицать та. — Да и то только в минуты слабости или усталости. А в остальное время мне тебя жаль.

Разговор сошел на нет, и Даша даже умудрилась забыть о нем. А когда вернулась в свою чистую, но такую пустую квартиру, сразу вспомнила. Еще и баба Люда оралась с сыном за стенкой, и Даша знала, что затянется это далеко за полночь — прощай спокойный сон.

И так ей стало тоскливо. Неужели Лена права, и такая только жизнь ей и светит? Поликлиника со стариками в очереди, дом, клиенты… и так по кругу день за днем, год за годом. А через десять лет ей уже стукнет тридцать пять. Не старуха еще, конечно, но и не молодка. Не поздновато ли для осуществления мечты? А ведь можно сократить намеченный срок в десятеро, если только… если только она согласится стать дипломированной подстилкой. Сможет ли она перебороть свою гордость и пойти на это?

Господи! Ну о чем она только думает! Здорово же этот Антон запудрил ей мозги, если весь тот бред, что втирал ей, не идет из головы. Даже если гипотетически предположить, что она согласилась, как сама она себя будет чувствовать? Да как элитная проститутка, как же еще. Или суперэлитная. Разница в определении и таксе, в суть одна. Так почему же она продолжает размышлять об этом?

Думала Даша всю ночь. Аккомпанементом ей служили крики из соседней квартиры. Баба Люда такими отборными матюками крыла своего сына, что даже слыша их в который раз уши Даши сворачивались в трубочку. А потом еще и привычно колотить того начала, и это сорокалетнего «поскребыша», как сама того называла. Оставалось надеяться, что она не выгонит сына на лестничную площадку, и тот не будет ночь напролет жаловаться на свою разнесчастную жизнь. Этого Даша точно не вынесет, только не сегодня, когда голова и так пухнет от мыслей.

Угомонились соседи ближе к рассвету. К тому времени и Даша уже сходила с ума от всяких разных мыслей, одна печальнее другой. В итоге сон ее все же сморил, но какой-то болезненный. А когда на улице стало совсем светло, она вдруг вырубилась, да так крепко, что не слышала ничего.

Разбудила ее какофония звуков. Стучали и звонили в дверь. Рядом пиликал телефон. Ьбк не третья ли мировая война началась?

— Ты живая, вообще?! — ворвалась в квартиру сонной и пока еще ничего не понимающей Даши размазывающая по щекам слезы Лена. — Я тут чуть умом не тронулась. Уже хотела МЧС вызывать! Аты дрыхнешь?

— Да я уснула-то недавно, — пустилась в оправдания Даша. — Баб Люда опять дралась ночью.

— Достали! — сплюнула Лена в сторону стены, общей с соседями.

— А ты чего ревешь-то? Из-за меня что ли? — только заметила слезы на щеках сестры.

— Надо больно! — фыркнула та. — Проблемы у меня. Серьезные, — взгляд, с которым встретилась Даша, выражал полное отчаяние. Не шутит сестра, значит.

— Пошли на кухню, — скомандовала Даша. — Я без кофе не проснусь, а тебе нужно валерьянки выпить.

— Ой, ну брось а! Лучше выпить налей.

— А вот этого не держу. Могу предложить только крепкий чай.

Пока Даша не сделала пару глотков обжигающего черного кофе, она не разрешала Лене говорить. А потом велела:

— Рассказывай.

Через пять минут сбивчивого рассказа сестры и Даша постигла всю глубину трагедии той. Оказывается, ее муж просрочил выплаты по ипотечному кредиту. Ни одну, ни две, а столько, что банк выдвинул условия: либо они гасят всю сумму кредита, либо банку отходит их новенькая двухкомнатная квартира, в которой они еще и года не жили.

Как раз полгода назад муж Лены уволился с прежнего места работы со скандалом, насколько она знала. В подробности не вникала, но кажется, по его вине случились две аварии на теплотрассах, повлекшие за собой большие убытки. А работал тогда муж Лены инженером на крупном тепло-узле. После этого он устроился инженером на завод, и Даша думала, что у них все нормализовалось.

— Этот придурок боялся мне признаться, все думал, что сам выкрутится, — вновь разрыдалась сестра. — Даш, что мне делать? Где брать такие деньжищи?

— Не знаю, Лен, — растерялась Даша. Сумма, взятая мужем сестры в банке, казалась ей фантастично огромной. Ей таких денег точно никогда не заработать.

— Слушай, я тут подумала… А ты не можешь занять у Игоря? — Лена с мольбой смотрела на нее.

Игорь — это парень, с которым Даша рассталась полгода назад. У него в городе было несколько СТО, ну и по общепринятым меркам он считался, наверное, зажиточным, хоть и жадным не в меру. Но о последнем качестве знала только Даша. Для остальных, в том числе и для ее семьи, он был рубахой-парнем. Мама так до сих пор не могла простить младшую дочь, что та рассталась с «таким золотым человеком».

— Лен, даже если бы у него были такие деньги, он не дал бы, — устало произнесла Даша и откинулась на спинку стула, прикрывая глаза. Если сестру со всем семейством заставят переехать к родителям, свихнется и та, и мама.

— Дашуль, ну попробуй…

Следующие полчаса Даша тщетно пыталась доказать сестре, что Игорь не даст ей ни копейки в долг. А та заладила, попробуй, попробуй. В итоге, пришлось дать ей обещание, которое выполнять не собиралась. А в голове уже зрела мысль, как отражение и продолжение ночных бдений.

Кажется, судьба решила припереть ее к стенке. По-другому Даша и назвать это не могла. И оставить сестру одну барахтаться в долговом болоте, не протянув руку помощи, тоже не могла.

Все воскресенье Даша не находила себе места. На данный момент она знала только одного человека, у которого могли быть такие деньги. Вопрос, захочет ли он ей их одолжить, и что за это потребует, второстепенный. Гораздо сложнее было заставить себя обратиться к нему с этой просьбой. И ждать до пятницы она тоже не могла. А как заявиться к нему домой в любой другой день, она ума не прилагала.

На помощь пришла смекалка и сообразительность. В заведенной на Антона в поликлинике карточке Даша нашла номер его мобильного телефона. И теперь оставалось надеяться, что он ответит на незнакомый звонок. Обо всем остальном Даша пока даже думать не хотела. У нее и так рука дрожала, когда набирала его номер, вечером в понедельник, дома, забившись в угол дивана.

— Слушаю вас, — прозвучало деловитое на том проводе. Голос был явно его. Ленивые интонации и привычку растягивать слова Даша вспомнила сразу. Даже на секунду показалось, что он стоит рядом и насмешливо ее разглядывает, заранее зная, о чем она собирается его просить.

— Здравствуйте! — неожиданно прохрипела Даша в трубку голосом простуженной алкоголички.

— Кто это?

Даша прикрыла трубку и откашлялась, а потом ответила.

— Антон, здравствуйте, это Даша.

— Массажистка? А мы разве договаривались, что ты мне сегодня позвонишь? — вот теперь в его голосе зазвучали привычные нотки. Он над ней потешался, и это еще не узнав причину звонка. — Но я все равно рад.

Даша набрала в грудь побольше воздуха и выложила на одном дыхании.

— Антон, я попала в затруднительную ситуацию. Кроме вас, обратиться больше не к кому. Мне срочно нужно, — и она назвала сумму, зажмурившись от испуга. — Отдавать буду по частям и с процентами, какие назначите вы!

И тишина. Звенящая, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Даша уже решила, что он никогда не заговорит. Чувствовала, как крушится ее последняя надежда. Но реальность превзошла даже ее ожидания. Он заговорил, но совсем не о том:

— Ты белье купила?

Даша чуть не выронила трубку, которая и так выскальзывала из потной ладони.

— Нет, но…

— Завтра, после работы я за тобой заеду. Привезу деньги и обсудим дополнительные условия нашего соглашения. Заодно купим тебе белье.

И все? Он даже ни о чем ее не спросил. И ликование в душе не родилось, а наоборот, стало так паршиво, хоть вой. Что она и сделала — уткнулась лицом в диванную подушку и завыла без слез.

Во вторник все у Даши валилось из рук. Одного пациента даже умудрилась облить горячим воском, за что тот обещал жаловаться на нее руководству поликлиники.

Еле дождалась ухода последнего пациента.

Даша торопилась, хоть и до конца не верила, что он приедет, привезет деньги. Она уже скинула халатик и схватила с вешалки пальто, когда дверь в кабинет распахнулась, и Антон явился собственной персоной. Зря она ломала голову, на какой он будет машине, и где припаркуется. Могла бы догадаться, что явится он лично.

— Привет! Готова? — спросил он так, будто они расстались пару часов назад, а не прошло четыре длинных дня, наполненных самыми разными событиями.

— Готова. Только пальто надену.

Он и это сделал — проявил галантность и помог ей надень пальто. С одной стороны, Даша испытала неловкость, с другой — в душе зародилась благодарность к нему. Ведь не оттолкнул, не послал ее куда подальше и даже не спросил, для чего ей нужны такие огромные деньги. Да, он не из тех, кто делает что-то просто так, и проценты потребует, скорее всего, не выраженные в денежных знаках. И все же, сейчас она была ему благодарна.

— Для чего тебе нужны деньги? — спросил он, когда они вышли из поликлиники и сели в его машину. Даша даже не удивилась, что ездит Антон на белом лексусе. Белом и удивительно чистом, будто только что побывал на мойке.

— Это не мне, сестре, — и она рассказала об их беде. — Но мы все отдадим, до копейки.

— Об этом потом поговорим. Где живет сестра?

Даша назвала адрес, и Антон вырулил с парковки.

Через пятнадцать минут он уже тормозил возле дома Лены. А еще через пять Даша вручила сестре солидный сверток, с которым ей даже на второй этаж было страшно подниматься. И она ужасно рада была избавиться от такого богатства. Она не заглянула в сверток и не стала тратить время на объяснения с сестрой. Просто отдала той деньги, не сомневаясь, что там именно та сумма, что просила, и пообещав позже все рассказать. Что будет врать, когда наступит это «позже» пока еще даже примерно не знала.

— Едем? — спросил Антон, когда она вернулась в машину.

Даша кивнула и только потом сообразила уточнить:

— А куда мы едем?

— К одной моей знакомой.

— А… зачем? — вообще-то, вечером у нее клиент на дому. А перед этим хотелось бы немного передохнуть. Но говорить все это мужчине, сидящему рядом и сосредоточенно смотрящему на дорогу, смысла нет. Он все равно сделает по-своему, а она теперь его вечная должница.

— У нее бутик французского белья. И она ждет нас.

— Антон, нам надо поговорить, — набралась смелости Даша.

Несмотря на все то, что он только что сделал для ее семьи, так просто сдаваться она не собиралась. В планах было постараться убедить его, что заставлять ее расплачиваться натурой значит приравнять ее к путанам. А таких есть масса и без нее. Она же может найти другой способ вернуть долг. Конечно, не массаж. Даже по тому прейскуранту, который установил он сам, ей придется делать ему массаж лет десять и не по пятницам, а каждый день без выходных. Но в конце концов, это не ее долг, а сестры и ее мужа. А значит, и возвращать она будет не одна, а сообща. Антон — не банк, это понятно. Но ведь разумный же человек, наверное. Проценты варварские накручивать не станет, и сроки можно будет потом с ним обговорить.

— Даша, — повернулся он к ней, сворачивая в карман. — Мы обязательно поговорим, но не сейчас. Сейчас нас ждут, и мы уже приехали.

Даша наивно полагала, что привезет он ее в какой-нибудь торговый центр, которых в городе было несколько и очень больших, но приехали они на центральную улицу города, где первые этажи четырехэтажных сталинок занимали дорогие бутики. И салон «Баттерфляй» она отлично знала, правда никогда не была внутри него, разве что любовалась с улицы манекенами на витрине.

Антон ничего не сказал и не сделал. Молча заглушил двигатель, вышел из машины и подождал, когда она к нему присоединится. Он даже не посмотрел на нее, первый взбежал на невысокой крыльцо и распахнул дверь, что призывно зазвучала колокольчиком.

Даше было немного стыдно переступать порог магазина, где она не могла себе позволить купить даже бретельки от лифчика. Но с другой стороны, приперлась сюда она не по своей воле, а потому ее непрезентабельный вид хозяйка магазина уж как-нибудь потерпит. А та уже выбежала собственной персоной и рассыпалась в любезностях перед Антоном.

— Стелла, Это Дарья, — представил ее Антон ухоженной женщине неопределенного возраста. Даша могла бы той дать и тридцать, и пятьдесят. Пластическая хирургия сейчас творит настоящие чудеса, говорят. — У тебя ведь самое лучшее белье в городе? — польстил он, и лесть его попала в цель.

— Ну что ты, Антош! — довольно и жеманно зарделась хозяйка бутика. — Из Парижа, да, но чтоб самое лучшее…

— Нам надо самое лучшее и сексуальное, — сдержанно улыбнулся Антон. — Правда, Дашуль? — неожиданно привлек он ее к себе и поцеловал в шею. От прикосновения его губ по телу пробежала дрожь. А в глазах неожиданно потемнело. Но крепкая рука, что продолжала держать ее за талию, не дала пошатнуться. Ну и надо ли говорить, что собственная реакция напугала Дашу. — Поможешь?

— Насколько сексуальное? — деловито осведомилась Стелла. — Для вечера или ночи?

— Стелла, самое эротическое, — снисходительно пояснил Антон. — В тонкостях я не разбираюсь. Моя малышка тоже не профессионал, ведь так? — взгляд его скользнул по лицу Даши, которая даже дышала через раз, слушая столь откровенный разговор. — Потому мы и обратились за помощью к тебе. И еще! Мы не любим все эти… как их, — отпустил он ее талью и покрутил руками в районе своей груди.

— Пуш-апы? — подсказала Стелла.

— Да. Все должно быть естественно, как вторая кожа.

Тут щеки Даши залил горячий румянец. Боже! О чем он говорит! Да и она не носит белье без пуш-апа. Нет, у нее не плоская грудь, а полного первого размера. Не гигантская, конечно, но ее устраивает. Но именно пуш-ап делает ее чуть больше и придает груди форму.

— Ксюша, — позвала хозяйка бутика продавщицу. — Помоги девушке подобрать… сколько, дорогой, комплектов белья хотите выбрать? — вновь посмотрела она на Антона. Даши как будто и не было здесь. Весь диалог вели эти двое.

— Трех для начала хватит.

— Ты поняла, — перевела Стелла взгляд на продавщицу. — Три полных комплекта. Пойдем, Антош, — взяла она того под руку, — угощу тебя моим фирменным кофе.

И они удалились в подсобку, оставляя пунцовую Дашу на растерзание продавщицы-консультанта.

Через полчаса утомительных примерок Даша стала обладателем такого белья, а котором даже в самых смелых фантазиях не мечтала. Глядя на себя в нем в зеркало, она понимала, что то ничего не скрывает. Те газовые и кружевные лоскуты, из которого было сделано белье, и тканью-то назвать язык не поворачивался. И их было так мало, что они разве что прикрывали самые срамные места, все остальное оставляя открытым. Дорого, не практично и попахивает извращением, — пришла к выводу Даше, для себя решив, что ничего из этого носить не будет.

— Покажи мне все, что купила, — велел Антон, как только они покинули магазин и вернулись в машину.

Даша не хотя достала из фирменного пакета три коробочки. Антон принялся внимательно их разглядывать.

— Сегодня наденешь это, — выбрал он телесного цвета совершенно прозрачный бюстгальтер с трусиками-стрингами к нему. Но Даша даже внимания на это не обратила.

— Сегодня? — переспросила она, чувствуя как в животе все скручивается в тугой узел.

— Сегодня, Даша, в девять, — посмотрел на нее Антон. — Правила изменились. Условия обсудим у меня дома.

— Но… — кажется, она потеряла дар речи, потому что совершенно не знала, что можно ответить ему именно сейчас.

— Никаких но! — голос его звучал спокойно, но скрытую угрозу в нем Даша угадывала. — Жду тебя ровно в девять. Не придешь, я приму соответствующие меры. Так что, советую хорошенько подумать. Не забудь про белье. Надеть его ты должна под свой форменный костюм. Сделай полную депиляцию зоны бикини. Я люблю, чтобы там было все гладко. Ну и не забудь прихватить все для эротического массажа, — позволил он себе мимолетную улыбку, от которой Даше окончательно поплохело. — Отсюда дойдешь сама, мой лимит времени истек. Живешь ты недалеко, насколько я знаю.

Стоя на обочине дороги, практически в сугробе грязного талого снега, Даша размышляла, во что же такое она влипла по самое не хочу. И главное, как теперь из всего этого выкручиваться?

Кто-то впадает в отчаянье, когда в жизни наступает трудный период. Кого-то обстоятельства ломают, заставляя приспосабливаться. Но есть и такая категория людей, что выбирают борьбу. Вот именно к такой и относила себя Даша. Она прекрасно понимала, что ее приперли к стенке, не оставили выбора. И виной тому были те самые обстоятельства, в которые попала ее семья. Не по ее вине. Но имена она взяла на себя обязательства. Она позвонила Антону и попросила баснословную сумму в долг. Она спасла семью сестры, принеся себя в жертву. Только вот становиться такой без борьбы Даша не собиралась. А что такое борьба? Это подкованность в теории, отличное ориентирование в ситуации и наблюдение за каждым шагом противника.

Вернувшись домой, она полчаса стояла под горячим душем, пока не вымыла из себя всю панику. Потом она занялась депиляцией. Гладкое ты любишь, извращенец чертов! Будет тебе гладкость, только вот попробуй еще доберись до нее!

Из душа она выходила не просто гладкая, а глянцевая, можно сказать, выскобленная до скрипа, умащенная с ног до головы розовым бальзамом.

Забравшись с ногами на диван, Даша вооружилась телефоном и первым делом отменила сегодня массаж, на который должна была отправиться через полчаса. Она просто не смогла бы сегодня ни на чем сосредоточиться. От внутреннего напряжения ее периодически потряхивало, как при ознобе.

Затем она набрала номер подруги, что жила с мужем в Царском селе. Если кто-то и знает что-то про Антона, то только Рита. И не только потому, что жила та неподалеку, а потому, что подруга детства была любопытна не в меру и обычно знала все и про всех, особенно если эти все были чуть богаче представителей средней прослойки населения города. А Антон был значительно богаче.

Прелюдия заняла минут десять не меньше, за которые Даша уже порядком понервничала. Но и не ответить на многочисленные вопросы подруги не могла, да и не виделись они уже давно. Наконец, она воспользовалась паузой в безостановочной речи Риты и спросила:

— Ритуль, а ты знаешь что-то про своего соседа, что живет?.. — и назвала адрес.

— Так, а кто у нас там живет? — лишь на пару секунд замолчала подруга, прокладывая, видно, мысленный путь от своего дома до дворца Антона. — Ой, да это же адрес Агапова! — радостно воскликнула Рита. Что ее так обрадовало, интересно? — А ты что же, не знаешь его? Он же во всех светских хрониках на первых страницах. А ну да, ты же у нас не интересуешься таким… Кстати, а чем вызван твой интерес?

— Знакомая попросила выяснить. Рит, очень и очень надо, — постаралась ей внушить Даша, не вдаваясь в подробности.

— Ну слушай, несмотря на видимую известность, он темная лошадка. Достаточно нелюдим. Говорят, очень занят работой.

— А кем он работает?

— Да ты что! Он же компьютерный гений какой-то там! — сказала Рита так, как будто не знать этого преступление. — Написал пару программ и сказочно разбогател буквально за два года. И сейчас, как люди говорят, его состояние уже растет независимо от него. Гений, говорю же. Но тип, скажу я тебе, препротивный. Как то мой Стас решил сделать шашлыки, ну и позвать соседей посидеть, выпить… К Агапову этому меня отправил. Так тот даже говорить со мной не стал, передал отказ через горничную, прикинь. В общем, мудак он, твой Агапов.

— Он не мой…

— Ну это я так…

Больше Рита ничего путевого про Антона рассказать не смогла. Да и этого было достаточно. Значит, разбогател он своим умом, а не живет на деньги богатого папочки. Ну что ж, за это можно было бы поставить ему плюсик, если бы он не был Даше настолько противен.

Оставшееся время Даша посвятила изучению матчасти, как недавно выразился Антон. Она прочитала всю информацию про эротический массаж, которую только смогла найти в интернете. Многое ей было хорошо знакомо. В общем-то эротический массаж мало чем отличался от любого другого, разве что все приемы его были направлены на релаксацию и последующее возбуждение партнера.

«Пробуждает чувственность, сексуальное возбуждение, открывает новые эрогенные зоны…» Прочитав эти строки, Даша захотела сходить почистить зубы. Форменный идиотизм — то, чем она сейчас занимается. Изучает основы того, что делать не собирается. Мало того, она уже собрала походный саквояж и напялила на себя комплект развратного белья. А по пути в Царское село собирается зайти в интим-магазин и купить специальное масло с запахом лаванды. А к нему еще и ароматические свечи с похожим ароматом. Ну не ненормальная ли?

Из интим-магазина Даша выходила в частичном неадеквате. Вроде бы и знала, куда направляется и для чего, но плохо отдавала себе в том отчет. А через сорок минут, когда маршрутка остановилась на остановке «Царское село», Даша едва нашла в себе силы отлепиться от сидения. Ну и к особняку Антона она приближалась в полуобморочном состоянии. Кажется, если и дальше так пойдет, то сердечный приступ ей гарантирован.

Звонок, камера, все тот же голос, интересующаяся кто она и к кому…

— Массажистка, — проговорила Даша и не узнала свой голос.

Дорожка к дому показалась ей бесконечной. Или она какое-то время топталась на месте?

Дверь открыла горничная, но Даша даже не поняла, та же эта, что была в прошлый раз, или другая.

— Добрый вечер, Антон Максимович ждет вас…

— Я тут, Лиза. А ты можешь быть свободна, — раздался голос откуда-то издалека.

Даша повернула голову и как сквозь туман разглядела Антона. В ушах отчего-то шумело…

— Рад, что ты приняла правильное решение, — он приблизился к ней и всмотрелся в лицо. — Эй, да ты бледная как смерть. Ну-ка пойдем, — взял он ее за руку и куда-то повел. К тому моменту Даша накрутила себя до такой степени, что уже было все равно, кто и куда ее ведет. Хотелось только, чтобы поскорее отступила эта слабость.

Антон привел ее в какую-то комнату и усадил на мягкий диван, в который она буквально провалилась. Сам отошел, а вернулся с широким стаканом.

— Выпей, — протянул ей.

— Нет, спасибо.

— Выпей, говорю, станет легче, — силой сунул ей стакан в руку и сам поднес руку ко рту.

— Что это?

— Виски. Пей!

Даша глотнула обжигающей жидкости и зажмурилась. Крепкие напитки она не любила и не пила. А этот показался слишком крепким. Но по гортани прокатился обжигающе-приятно.

— До дна, — легонько подтолкнул под донышко бокал Антон.

И она подчинилась. Просто потому, что поверила.

Еще несколько глотков согрели внутренности. И туман, наконец-то, отступил.

Антон забрал у нее бокал и поставил на столик неподалеку. Какое-то время он стоял к ней спиной, и Даша даже примерно не знала, о чем он думает. А когда повернулся, на лице его увидела странное выражение. Он словно был расстроен чем-то сверх меры. Расстроен и разочарован. А еще он злился — это она поняла по тому, как сильно он сжал челюсти, как ходили его желваки.

— Ты боишься? — наконец, заговорил он, и голос его прозвучал хрипло. — Чего ты боишься?

Он даже не дал ей ответить на первый вопрос. Да и что бы она ответила, что, да, она боится того, на что идет? И как ей ответить на второй вопрос?

Антон приблизился и присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза.

— Так чего де ты боишься, Даша? — тихо, даже вкрадчиво проговорил. Даша заметила, как расширились его зрачки, как увлажнились глаза. И с ней что-то тоже происходило, особенно когда горячие ладони мужчины легли на ее колени. — Того, что тебе придется делать? Или того, что это может тебе понравиться?

Руки его скользнули вверх по ее ногам, прожигая тонкую ткань форменного костюма. Даша ощутила внутреннюю дрожь. Умом она понимала, что надо бы воспротивиться и скинуть его руки. Но ей словно что-то мешало это сделать, а по телу разливалось блаженство, в то время как внутренности ее согревались виски.

— Что же ты молчишь? — Антон немного сместил руки к внутренней стороне бедра, и большие пальцы его коснулись треугольника между ног. Даже через ткань одежды Даша это настолько отчетливо почувствовала, что невольно дернулась, чтобы отодвинуться. Но он не позволил, мгновенно переместив руки на бедра.

— Ответь, — велел. — Я настолько тебе неприятен? Или ты боишься переступить ту грань, что наметила себе жирной линией?

— Нет, — тряхнула Даша головой. Алкоголь сделал свое дело: раскрепостил и придал ей смелости. — Но это неправильно. Так не должно быть.

— А как правильно, Даша? — усмехнулся он, став самим собой. А то его, нового, она боялась даже еще сильнее, того, как он действовал на нее. — Когда встречаешься с парнем, а потом он тебя бросает, или ты узнаешь, что он тебе изменяет? Или когда выскакиваешь за муж по любви, а потом понимаешь, что все это было только игрой твоего воображения? Или когда тебе нравится девушка так сильно, что аж внутри все сводит, а она тебя не только не замечает, а еще и унижает перед другими? Что из этого правильно, Даша?

Он больше не усмехался, а смотрел на нее так, словно именно от ее ответа зависело то, как он поведет себя дальше. Но она не знала, что ответить. И она не понимала, о чем именно он ее спрашивает?

— Молчишь? — он встал, отошел и снова отвернулся. А когда повернулся Даша узнала в нем снова того же самоуверенного мудака. А ведь еще минуту назад ей казалось, что он был самим собой. — Как я уже сказал, условия изменились. Теперь, когда ты мне должна крупную сумму, ты будешь приходить ко мне по моему вызову, в любое время суток. Всех клиентов ты должна отменить, навсегда. На них у тебя не будет оставаться времени. В поликлинике, если хочешь, можешь работать и дальше, днем я все равно занят. Иногда тебе придется оставаться у меня на ночь. Долг я буду высчитывать из платы за сеансы, но тебе будет оставаться достаточно, чтоб не бедствовать и не брать дополнительных клиентов. Вопросы?

Даша не могла избавиться от ощущения, что проходит сейчас заключительный этап собеседования на высокооплачиваемую работу, когда работодатель озвучивает основные ее обязанности и предлагает спрашивать, если что-то не понятно.

— Отказаться я могу? И выплатить долг как-нибудь по-другому?

— Нет. Иначе я сделаю так, что мужа твоей сестры посадят за долги банку.

Как же она сейчас его ненавидела. Всей душой, всем телом, которым она должна теперь отрабатывать долг. Даша уже жалела, что обратилась к нему, но, как он правильно сейчас сказал, обратного пути нет.

— Скотина! — процедила она.

— Да, — усмехнулся он. — И такого меня тебе придется ублажать. Встань.

— Что? — вскинула голову Даша.

— Я сказал, встань.

Ноги плохо слушались, когда поднималась с кресла. К естественной слабости примешалась, по всей видимости, еще и вялость, рожденная алкоголем. И послать его не могла. Вот не могла и все. Понимала, что если пошлет, то только оттянет неизбежное. И только неутихающая злость поддерживала в ней силы.

Как же она его ненавидит!

— Расстегни жакет.

— Мы договаривались на массаж, — сделала попытку протестовать Даша.

— Сегодня массажа не будет. Я не хочу. Расстегни жакет, — повторил он.

Господи! Что он с ней творит? И взгляд такой, словно сострадание для него пустой звук. Неужели не видит, как ей плохо?

Она надела то белье, что он велел. И в нем она была все равно что голая. Прозрачный бежевый гипюр без тиснения не скрывал ничего!

Даша коснулась собачки молнии и не смогла потянуть за ту вниз, выпустила ее из ослабевших пальцев. Наверное, взгляд ее молил о пощаде. А ненависть в душе все возрастала.

— Тебе помочь? — направился Антон к ней. — Это же так просто, Даша, — одним махом расстегнул он молнию на ее жакете. При этом он смотрел ей в глаза. И она не могла отвести взгляда от его лица.

Он не стал распахивать жакет. Пока еще тот пусть и не очень надежно, но скрывал то, что под ним находилось.

— С брюками, видно, мне тоже придется тебе помочь, — придвинулся он ближе и запустил теплые пальцы за пояс ее брюк.

Он пока еще не трогал пуговицу, а только водил костяшками пальцев по тому пятачку кожи, что успел обнажиться. С Дашиным телом что-то происходило. Никогда не считала себя способной возбудиться от единственного прикосновения. Ей всегда нужны были подготовительные игры во время секса. Она их любила и отдавался им вся. А уж заключительный момент дарил заслуженную разрядку, кульминацию всего процесса.

Сейчас же она чувствовала, как ноги становятся все слабее, как наливается тяжестью низ живота, и как увлажняется тонкая полосочка трусиков. Неужели смесь страха и ненависти дают такой результат?

Даша с замиранием сердца ждала, когда же он перейдет к решительным действиям, а этого все не происходило. Взгляд Антона переместился на тонкую полоску кожи, не скрываемую жакетом. Все так же тыльной стороной ладони он проскользил по ней, задевая перекладинку бюстгальтера между чашечками. Рука его легла у основания шеи, и к ней присоединилась вторая. И теперь они обе обхватывали шею Даши, заключая ту в теплое кольцо. Но они не согревали, а напротив, рождали внутреннюю дрожь.

Взглядом Даша уткнулась куда-то в район мужской груди, смотреть ему в глаза она не хотела. Да и он стоял слишком близко и был намного выше ее.

— Посмотри на меня, — велел Антон.

И тогда она подняла голову, заглянула в его карие глаза. Он изучающе разглядывал ее, и показался Даше напряженным. А большие пальцы его поглаживали шею, лаская, посылая мурашки по коже.

— Это я, Даша, запомни. Сейчас ты в моей власти и ничего не можешь с этим поделать, как бы ни хотела этого, — тихо проговорил он и лицо его еще приблизилось к ее. На какой-то миг Даше показалось, что он хочет ее поцеловать, и она взмолилась всем высшим силам, чтобы только этого не произошло. Он не поцеловал, но и не отодвигался. Дыхание его продолжало касаться кожи, щекотав ту. — Ты будешь делать мне массаж. Эротический. Настолько откровенный, насколько я потребую. Ты будешь касаться меня во всех местах, как я того захочу. Велю облизывать, ты и это станешь делать, потому что сейчас ты не имеешь права голоса, а я лишь собираюсь взять свое. И да, Даша, — обхватил он ее подбородок, когда она собиралась отвести взгляд, вновь заставил смотреть себе в глаза, — я буду спать с тобой тогда, когда захочу этого. Ты ведь этого больше всего боишься?

— усмехнулся он одними уголками губ. — А теперь сними вою уродскую робу и покажи мне себя.

Он выпустил ее подбородок и сделал несколько шагов назад, увеличивая радиус обзора, так сказать.

— Я жду, Даша.

Внутренняя дрожь просочилась наружу. Дашу уже мелко потряхивало, когда стягивала брюки, кидая те прямо на пол. А потом и жакет полетел туда же. Вот только смотреть на него она больше не могла. Прикрыла глаза, рискуя сгореть от той ненависти, что испытывала в данный момент; вытягиваясь по струнке, понимая, что стоит перед ним сейчас практически голая. Молясь, чтобы эта унизительная пытка закончилась как можно быстрее. И понимая, что под его взглядом, который почти физически ощущала на своей коже, она возбуждается так, как не возбуждалась еще никогда.

Минуты шли, но ничего не происходило. Он не лапал ее и кажется даже не шевелился. Все это время Даша стояла с закрытыми глазами.

— Можешь одеться, — поступила новая команда.

Даша открыла глаза и уткнулась взглядом в мужскую спину. Больше он не смотрел на нее. Он даже лишил ее возможности попробовать угадать, какое же впечатление она произвела на него. Если бы она подметила хоть чуточку восхищения в его взгляде, возможно стало бы немного легче, не так унизительно. О том, что испытала бы, если поняла, что тело ее не понравилось ему, она старалась не думать.

— На сегодня все. Я вызову тебе такси. Телефон держи при себе, позвонить я могу в любое время, напоминаю…

Все это Даша слышала в пол-уха, как можно скорее стараясь облачиться в униформу, закрыться ею, загородиться от него.

К тому моменту, как он медленно повернулся, она уже была полностью одета. На его лицо снова вернулась маска отчуждения, полного отсутствия эмоций.

— Скажи, что поняла меня.

— Да поняла я тебя… — процедила Даша сквозь зубы и чуть не добавила «урод». Антон усмехнулся, разглядывая ее лицо.

— Ненавидишь меня? — спросил. Но отвечать Даша не собиралась. Она и так с трудом контролировала себя. — Вижу, что ненавидишь. И знаешь что? Это не самое плохое чувство, гораздо лучше, чем равнодушие, — он замолчал ненадолго. — В злости ты еще красивее, — задумчиво проговорил после паузы. — А еще ты слабая, Даша, и глупая. Сунуть голову в капкан даже не ради себя… Надеюсь только, что сестра тебя любит так же сильно, как ты ее.

Глава 3

Правильно говорят, что все болячки от нервов. А Даша перенервничала накануне, наверное, слишком знатно. Ночью она проснулась от сильного озноба. До самого утра куталась в одеяло, не понимая спросонья, что же с ней твориться. И только утром догадалась, что поднялась высокая температура. Термометр подтвердил догадку, остановив ртутный столбик на отметке 39 градусов. Голова раскалывалась, и пока искала таблетки, Дашу трясло и мотало из стороны в сторону. А еще через час бесполезного ожидания, когда же температура спадет, начало болеть горло. Да так внезапно и резко, что не получалось даже нормально сглатывать. И боль эта все нарастала.

Первым делом Даша позвонила на работу и сообщила, что заболела. Заручилась обещанием, что завтра к ней наведается участковый врач. А потом принялась ждать, когда спадет температура. Только вот та, напротив, принялась потихоньку ползти. И боль в горле превратилась в невыносимую. Его уже просто раздирало, даже когда Даша не сглатывала.

В очередной раз, когда Даша задремала, позвонила сестра.

— Ты мне вообще когда все рассказывать собиралась? — опуская приветствия, выпалила Лена. — Через год, что ли? Говори, где деньги взяла? Не Игорек же тебе их дал?

— У знакомого одолжила, — с трудом проговорила Даша, плохо соображая, что хочет от нее сестра. Голова была словно в тумане и от подушки оторвать ту не получалось. И на смену ознобу пришла духота. Даже без одеяла тело Даши горело, словно его поджаривали на медленном огне.

— А что у тебя с голосом? Лопаешь что ли?

— Лен, я заболела, кажется, — практически простонала Даша. Так ей стало жалко себя, что аж слезы выступили на глазах. А еще захотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, поддержал.

— Простыла? Или вирус какой хапнула там в своей поликлинике — рассаднике микробов?

— Не знаю, Лен, только хреново очень.

— Ну ты давай там, лечись. Чаю с медком попей или с малиной. А за деньги спасибо, Дашуль, отдадим мы их твоему знакомому. Я теперь взяла это на свой контроль… Ладно, убежала, а то у меня малой что-то сегодня капризничает.

Телефон выпал из ослабевшей руки, а Даша откинулась на подушку. Кажется, если она даже умрет сейчас, никому до этого не будет дела. Вот и сестра вся в своей семье, детях. Мама с папой на работе, им звонить Даша не хотела, чего волновать понапрасну. Свернувшись калачиком, она закрыла глаза и вновь провалилась в полубред полусон.

Сколько времени прошло, она не поняла. Временами Даша выныривала из дремы, и тогда ей казалось, что вроде как звонит телефон. А может это ей только снилось. Да и какая разница, если сил ответить на звонок и даже проверить, действительно ли кто-то звонил, у нее не осталось. Голова пылала, а горло болело так, словно то безостановочно натирали наждачкой.

В очередной такой момент она вынырнула из забытья от стука в дверь. На этот раз Даша поняла, что ей не чудится, и кто-то на самом деле ломится к ней в дверь. И так она обрадовалась, что даже нашла в себе силы встать с кровати. Даже если это пришла баба Люда с какой-нибудь бытовой глупостью, она все равно рада. Это значит, что про нее хоть кто-то вспомнил.

Только вот, те несколько шагов, что нужно было сделать до двери, отняли у нее последние силы. Отпирала замок она уже сползая вдоль стены и чувствуя, как темнеет в глазах. Такой ее и поймал Антон — в паре сантиметров от пола.

— Черт! Даш! Что с тобой? — поднял он ее и прислонил к стенке, удерживая в вертикальном положении.

Даша честно постаралась ответить, но получилось выдавить только хрип. Пожалуй, Антон был единственный, кому сейчас она не обрадовалась, ведь именно он виноват, что она умирает.

— Черт! Да ты огненная! — прикоснулся он к шее Даши, и его рука показалась ей ледяной.

Антон подхватил ее на руки и отнес на кровать. Дальше Даша уже только слышала, глаза открыть сил не осталось. А Антон звонил, меряя шагами ее комнату. Сначала в скорую и говорил так, что она на месте скорой прилетела бы через минуту. Потом какому-то Виталию Сергеевичу — просил того как можно скорее подъехать к нему домой. Потом еще кому-то, но это Даша уже фиксировала плохо.

Очнулась она от того, что Антон задирает ей пижамную кофту. Из последних сил Даша вцепилась в нее, твердо намереваясь помешать ему. Неужто он не видит, в каком она состоянии? Теперь ему захотелось видеть ее обнаженное тело, без этого дурацкого белья?

— Нужно измерить температуру, — убрал он ее руки и все же пробрался под кофту, вставляя подмышку термометр. — Это первое, что спросит врач скорой…

Ей так о многом хотелось его спросит. Например, откуда он знает ее адрес и какого черта делает в ее доме? Но говорить не получалось совсем. Каждое движение языком причиняло нестерпимую боль.

Антон достал термометр, и до слуха Даши донеслись новые ругательства. И в этот момент в дверь позвонили. Приехала скорая.

— У нее температура сорок с половиной, — сообщал Антон. — И кажется, она без сознания.

Ошибаешься, дружок, она в сознании, просто тебя видеть до чертиков не хочет.

Даша заставила себя открыть глаза и посмотреть на пожилого доктора и молоденькую медсестру. Антона она старательно не замечала.

— В сознании она, молодой человек, и судорог я не наблюдаю, что тоже является хорошим признаком. А вот вы могли бы быть и поумнее.

— В каком смысле?

— В таком, что такую температуру нужно сбивать любыми подручными средствами, если таблетки не помогают, хотя бы на градус. Раздевайте ее живо! Где у вас находятся простыни? — обратился к Даше.

Она показала на верхний ящик комода. Медсестра метнулась туда, по хозяйски доставая простыню и отправляясь с той в ванную.

— Молодой человек, а вы чего застыли как изваяние? Снимите с нее пижаму, будем делать влажное обертывание.

— Нет, — услышала Даша свой голос и затрясла головой, рискуя потерять ту.

— Успокойся, — прошептал ей на ухо Антон, хватая за руки, которыми она пыталась его оттолкнуть. — Меньше всего меня сейчас интересуют твои прелести.

И Даша сдалась на милость победителя, просто потому что сил сопротивляться не осталось.

Что происходило дальше она помнила местами. Антон раздел ее догола и вдвоем с медсестрой они обернули ее влажной простыней. Сразу стало так холодно, что Даша тихонько заскулила. Потом ее снова вернули в кровать, освободив от мокрой тряпки и накрыли сухой простыней. Все это проделывалось быстро, молча и сосредоточенно под неусыпным контролем доктора.

— Поставьте ей термометр, — велел суровый дядечка Антону и отдал приказ медсестре. — Вика, вколи ей тройчатку.

Укол оказался жутко болезненным, но еще сильнее Даша страдала от унижения, что Антон всему этому свидетель и участник. Именно к нему обратился доктор, когда провел первичный осмотр.

— У нее фолликулярная ангина. Течение тяжелое. Нужно серьезное лечение. Мы забираем ее в инфекционку.

— Ничего подобного, — ответил Антон раньше, чем Даша что-то успела сообразить. — Можно вас на минуточку, — обратился он к доктору таким тоном, что ослушаться тот не рискнул и вышел вслед за Антоном на кухню.

В инфекционку? Только не это! Об этой больнице в городе ходила дурная слава. Поговаривали, что ложишься туда с одним, а выходишь с целым букетом других заболеваний. Она не хочет в инфекционку!

Вернулись Антон с доктором минут через пять.

— Ну все, Вика, чем могли мы помогли, — с задором в голосе проговорил доктор. — В поликлинику сообщим об отказе от госпитализации. Пора и честь знать. А вы, барышня, поправляйтесь, — посмотрел он на Дашу. — В прочем, с таким кавалером у вас по-другому и не получится.

Антон проводил их, а вернувшись наткнулся на Дашин вопросительный взгляд.

— Отказалась? — только и спросила она.

Как ни странно, почти сразу же после укола она почувствовала себя значительно легче, даже боль в горле притупилась.

— А ты хотела в этот клоповник, который только номинально называется больницей? — вздернул бровь Антон. Ответить ей не дал, действуя все в той же бесящей самоуверенной манере. — Где твоя одежда?

— Зачем она тебе? — отвернулась Даша от него и принялась рассматривать обои на стене. Как же он ее бесит.

— Поживешь у меня, пока не поправишься.

— Еще чего?! — вылупилась на него Даша. — И не подумаю!

— Подумаешь, дорогая, — вкрадчиво произнес он. — Должен же я защитить свои инвестиции. Умрешь, кто долг возвращать будет? А болеешь ты серьезно, судя по предупреждению этого престарелого светоча.

Вот же урод! И не поспоришь ведь. И все же, в глубине души она была немного благодарна Антону, в чем даже себе не признавалась. Ведь не заявись он так вовремя, что бы с ней сейчас было. Может, уже случилась бы эта потеря инвестиций? А еще в душе теплилась мстительная радость, что обломала его сегодняшние планы. Ведь приехал он, когда не смог до нее дозвониться, как поняла по трем пропущенным вызовам от него. Так тебе и нужно, извращенец!

В машине ехали молча. Антон, казалось, вообще забыл про Дашу. А она бездумно смотрела в окно, размышляя о своей жизни, которая вдруг так резко изменилась.

Антон снова позвонил таинственному Виталию Сергеевичу и уточнил, через сколько тот будет у него. Потом сделал еще звонок и коротко распорядился, чтобы приготовили одну из гостевых комнат. Уж не для нее ли? И неужели к нему ходят гости? Что-то не похоже… Все это Даша улавливала краем сознания и моментами осознавала, что все слишком нереально и неправильно. Так не должно быть. И не совершила ли она самую большую ошибку в своей жизни, связавшись с этим мужчиной?

Ее снова начало познабливать, и Даша поняла, что температура поднимается, не успев упасть как следует. И такая тоска накатила. Где то время, когда она была маленькой, и возле ее кровати, когда болела, колготилась мама? Приносила витаминные напитки, баловала чем-то вкусненьким и полезным… Куда все это ушло? И когда она стала взрослой?

По дорожке к совсем не сказочному дворцу шла уже с трудом. Антону пришлось топтаться с недовольным видом, пока она доковыляет до крыльца. В холле их ждала горничная.

— Комната готова? — отрывисто спросил Антон, наблюдая, как та помогает Даше раздеться, при этом удерживая его пальто.

— Готова, Антон Максимович.

— Поводи нашу гостью и устрой ее поудобнее, — кивнул он. — Распорядись приготовить какое-нибудь теплое питье. Чай с лимоном или с малиной…

— Не надо, — прохрипела Даша, указывая на горло. Снова оно нещадно болело, даже говорить толком не получалось.

— Хорошо. Тогда питаться будем через капельницу, — спокойно отреагировал Антон и быстро пересек холл, скрываясь в коридоре и бросив горничной: — Сообщишь, когда прибудет Виталий Сергеевич.

Ну капельница, так капельница. Только кто ей тут будет ставить капельницы? Точно не сама она, хоть и умела это делать.

В безликой комнате, напоминающей гостиничный номер, ей выделили ночную сорочку, и горничная разобрала постель. Она ни о чем не спросила, видно, по тому как ежилась Даша, обо всем догадалась сама.

Под толстым одеялом ее продолжала бить дрожь. Согреться ну никак не получалось. И как раз в этот момент дверь в комнату распахнулась, впуская представительного мужчину лет сорока, за которым вошел Антон.

— Вот, значит, наша больная? — улыбнулся ей мужчина. — А я врач — Виталий Сергеевич. Антона лечу вот с такого возраста, — показал он рукой где-то в районе пояса.

Да ей-то какая разница! Хоть с пеленок. Впрочем, это точно вряд ли. Сколько на вскидку лет ее мучителю? Да примерно как и ей, может немного старше. Да и Ритка сказала, что разбогател он стремительно, годы, значит, для этого не потребовались. Ну а доктор этот ему явно в отцы не годится.

Немного обрадовал тот факт, что Антон не присутствовал при осмотре. Хоть этого дополнительного унижения она избежала. Вернулся он, когда Виталий Сергеевич уже что-то писал на небольших листах. Рецепты, наверное.

— Антош, лечение нужно убойное. Я тут напишу все, что нужно купить. В горле у нее ужас что творится. Если нарывы будут увеличиваться, то придется вскрывать их оперативным путем. Сиделку я пришлю. Она будет ставить капельницы и уколы. Ну и продлится это не меньше недели. В общем, звони, если что.

И они ушли. Даша ждала, что Антон вернется, но этого не произошло.

Врач не обманул — болела Даша ровно неделю. Первые три дня ей было настолько плохо, что она или спала или пребывала в каком-то странном состоянии, слабо реагируя на что либо. Возле своей кровати постоянно видела уже немолодую женщину, которая представилась ей Лидией Марковной и сообщила, что она профессиональная сиделка. Впрочем, в последнем Даша очень быстро убедилась. Постель под ней всегда была чистая и сухая, сама она тоже периодически протиралась и переодевалась при помощи все той же Лидии Марковны. Ну и капельницы с уколами та ставила профессионально.

Но они вообще не разговаривали. Все время, что не была занята работой, Лидия Марковна читала любовные романы. Ночи проводила на диване, который застелили специально для нее.

Через три дня Даша уже смогла вставать и самостоятельно передвигаться по комнате. А до этого даже в уборную, которая у нее была тут собственная, провожала ее сиделка.

Горло пока еще болело, но температура уже перестала держаться такая высокая, хоть и не спадала совсем.

Три раза в день ее кормили прямо в комнате. Заходила горничная и приносила ей полный поднос с едой. Правда вот уносила она тот почти такой же полный. Даша разве что выпивала напитки и съедала что-нибудь мягкое и не травмирующее горло. Зато это помогло отказаться от капельниц и избавиться от противного катетера на локтевом сгибе.

Она так и не призналась родителям, что заболела. Пришлось врать и им, и сестре, что работает не покладая рук, чтобы те не нагрянули к ней на квартиру. Впрочем, это было не особо трудно сделать — к ней в гости родные приходили очень редко, разве что на день рождения. Все остальные разы навещала их она.

Антон не пришел к ней ни разу во время лазарета, и Даша даже не знала, бывает ли тот дома. А спрашивать о нем у горничных принципиально не собиралась. Этот мужчина ее не волнует.

Раз только она услышала напоминание о нем, когда собралась домой, почувствовав себя значительно лучше.

— Антом Максимович просил не отпускать вас неделю, — сдержано сообщила горничная. — Если вы настаиваете на своем, я должна доложить ему.

А тут и сиделка к той присоединилась, чуть ли не костьми ложась у ног Даши с категорическим несогласием прерывать лечение. Та уже грозилась пожаловаться Виталию Сергеевичу. В общем, чтоб никто и никому не жаловался, Даша решила все же выждать неделю, а потом спокойно убраться восвояси.

Но как обычно, мы предполагаем, а бог располагает. Планам Даши не судьба была осуществиться.

Утром того дня, когда она проснулась и поняла, что совершенно здорова и даже смогла плотно позавтракать, с аппетитом, какого давно не испытывала, ее навестил Антон. Царь снизошел до плебейки, спустился с золотого трона.

Даша как раз переоделась, аккуратно заправив кровать и положив на ту ночную сорочку. Время приближалось к обеду. На работу она позвонила и предупредила, что завтра уже выходит. Ну и полдня еще у нее были в запасе, чтоб навести порядок в квартире и приготовиться к работе.

— Как ты себя чувствуешь? — вошел Антон, так словно они не виделись со вчерашнего дня.

— Уже хорошо.

— Рад. Значит, ты можешь приступить к своим обязанностям немедленно?

— Ты о чем? — лицо Даши вытянулось от изумления.!Лк не хочет ли он сказать?..

Но именно это и хотел сказать Антон, и следующая его реплика послужила тому подтверждением.

— Сегодня тебе предстоит сделать свой первый эротический массаж, — проговорил он с ехидной улыбочкой. — Надеюсь матчасть ты изучила хорошо.

— Только не сегодня! — выдохнула Даша.

— А почему? — приблизился Антон к ней. — Ты плохо себя чувствуешь? — заправил он прядь волос за ее ухо, и Даша дернулась. — Реакция есть, значит ты здорова, — усмехнулся Антон.

— Я не готова, — пробубнила она, не поднимая головы.

Пошел к черту, урод проклятый! И отойди ты уже, не вторгайся в личное пространство!

— Ты и не можешь быть готова к тому, о чем понятия не имеешь, — тихо произнес он и заставил посмотреть на себя, касаясь подбородка. — Сегодня ты будешь осваивать азы, а я буду направлять тебя.

— У меня ничего нет с собой для массажа, — нашлась Даша, что сказать.

— Зато у меня есть, — расплылся он в улыбке. — Как чувствовал, что в первый раз ты окажешься неподготовленной. Идем, — взял он ее за руку и повел за собой.

Они пришли в зал релаксации, который сейчас выглядел иначе. Повсюду царил полумрак, кроме самого центра — того цветастого пяточка с льющейся по периметру водой. На него сверху падал яркий столп света, и на нем был установлен массажный стол. Ну надо же! А он успел подготовиться. Но мысль эта мелькнула в голове Даши скорее панически, нежели сознательно.

В зале звучала приятная расслабляющая мелодия и пахло свечами, что были расставлены вокруг цветочного оазиса и источали приятный фруктовый аромат.

— Нравится? — поинтересовался Антон, подведя Дашу к массажному столу.

Она лишь тряхнула головой. Желания смотреть на него, а уж тем более говорить что-то, полностью отсутствовало.

— Вот и славно, — в голосе его появилась притворная мягкость. — Даша, приступай.

Тут она уже вынуждена была посмотреть на полностью одетого мужчину. Видно, он не так давно откуда-то вернулся домой, потому что был при костюме и даже при галстуке.

— Мне массировать тебя прямо в костюме? — презрительно бросила она.

— Нет. Сначала ты должна раздеть меня.

— Я?!

— Ты, Даша, ты. И действуй ласково, не торопясь. Возбуди меня уже на этом этапе.

— Я не буду, — демонстративно отвернулась она.

— Ты ведешь себя как ребенок, — горячие ладони опустились ей на плечи. — Лучше ты раздень меня, чем я тебя, — проговорил он ей на ухо и обвел ушную раковину языком. А потом спустился к шее, оставляя влажный будоражащий внутренности след.

И снова она испытала то, чего ждала меньше всего, — мгновенное возбуждение, лишающее воли, заставляющее подчиниться ему. А может, роль сыграла угроза, прозвучавшая в его голосе, несмотря на притворную ласку.

Даша повернулась к нему и уткнулась взглядом в галстук. Руки немного дрожали, когда ослабляла узел, поднимала жесткий воротничок рубашки и снимала галстук через голову, машинально отмечая, какие у него мягкие и шелковистые волосы.

И куда его деть? Даша оглянулась в растерянности с галстуком в руках. Но и тут ей пришли на помощь — Антон забрал у нее галстук и бросил тот на шезлонг.

— Не останавливайся, — в голосе его промелькнули хриплые нотки, и даже они подействовали на Дашу странным образом, рождая совершенно неуместную истому. А еще она чувствовала его дыхание на своем лице. Мимолетное, но прерывистое. И эта прерывистость тоже передавалась ей.

Она взялась за отвороты пиджака и уже собиралась снять тот с Антона, как он перехватил ее руки и несильно сжал.

— Не так, Даша, а ласково и глядя мне в глаза.

Он положил ее руки ладонями себе на грудь и направил те под полы пиджака. То ли по инерции, то ли еще почему, но Дашины руки не остановились — мягко прошлись по груди, чувствуя как затвердевают мужские соски под тонкой и шелковистой тканью рубашки; пробрались на плечи, постигая на ощупь какие те широкие и крепкие; спустились по предплечьям, увлекая пиджак за собой, заставляя тот соскользнуть с плеч.

И все это время она смотрела Антону в глаза, как он и требовал, замечая, как постепенно из карих те становятся черными.

— Умница! У тебя отлично получается. А теперь расстегни рубашку. Я хочу почувствовать твои руки на своей коже без масла.

— Антон, я…

Она хотела сказать, что это уже не массаж получается, а стриптиз какой-то, будто он сам не знал этого лучше нее. Но нужно было хоть что-то сделать или сказать, чтоб прогнать это наваждение, иллюзию возбуждения. Ведь не могла же она на самом деле возбуждаться, только прикасаясь к нему?

— Не трать время на разговоры, — перебил он ее, — действуй по нарастающей.

Он взял ее руки и снова приложил к рубашке. Даше ничего не оставалось, как начать ту расстегивать, пуговичку за пуговичкой, стараясь не касаться его кожи, жар которой даже на расстоянии ощущала.

Но ей хотелось! Боже! Как же ей хотелось прикоснуться к нему! И сопротивляться Даша не стала, как и дожидаться, когда он в очередной раз направит ее. Она проникла руками под рубашку, почувствовав, как Антон слегка вздрогнул от неожиданности, и кажется, даже затаил дыхание. Но Даше сейчас было не до него — она сосредоточилась на собственных ощущениях. Его кожа была гладкая и теплая. Ее тепло передавалось Дашиным ладоням, те уже потихоньку начинали гореть от несильного трения. Руки нащупывали каждую мышцу, оглаживая их, постепенно приспуская рубашку, пока он не остался обнаженным по пояс.

Ну и все, пожалуй, на этом хватит!

— Может, ты уже скинешь брюки, и мы приступим непосредственно к массажу? — встретилась Даша с его внимательным изучающим взглядом.

— Нет. Мы переходим к следующему этапу. Тебе, дорогая, придется опуститься передо мной на колени. Я даже подушечку для этого припас, — указал он на шезлонг, на котором и правда лежала небольшая круглая подушка.

— Ты все продумал заранее?

— Ну конечно. Я же программист, Даша, привык просчитывать все до мелочей, — усмехнулся он. — Так что? Нужна тебе подушка или обойдешься без нее?

Она не представляла, как сможет дотронуться даже до ремня его брюк. А ведь там, под ними, должно быть, уже стояк в полной боевой готовности, если она хоть что- то понимает в чувственных прикосновениях и реакции мужского тела на подобное. Обо всем этом Даша думала, пока брала подушку и опускалась перед Антоном на колени.

И самое странное было то, что испарилось чувство униженности. Теперь и она уже воспринимала все происходящее как некую игру, которая заставляла кровь быстрее струиться по жилам.

Она взялась за пряжку его ремня и ловко расстегнула. Вытолкнула пуговицу из петли и чуть приспустила собачку молнии, с удовлетворением подмечая, как выпуклость в штанах становится все больше. Еле сдержалась, чтобы не прижать к ней ладонь, не почувствовать его пульсацию. Аккуратнее, Даша, ты даже примерно не можешь знать, чем все закончится, если играть вы будете оба. Но как же хотелось подразнить его! И именно поэтому молнию она расстегивала очень медленно, издевательски медленно.

Даша уже собиралась приспустить ему штаны, когда Антон велел;

— Хватит! — подхватил ее подмышки и поставил на ноги. — Дальше я сам. Вон там, — он указал на маленький столик неподалеку, — ты найдешь масло, — и принялся снимать брюки.

Подходила к столу Даша, посмеиваясь про себя. Не такой уж ты и твердокаменный, дружок, каким хочешь казаться. И ее прикосновения на тебя действуют и даже очень.

На столике стоял фигурный пузырек из темного стекла, с крышечкой на притирке. Интересно, что это? Какое-то эксклюзивное масло?..

— Открой и понюхай, — Даша дернулась от голоса Антона, который прозвучал прямо за ее спиной. А в следующую секунду руки его обхватили ее за талию и прижали к горячему обнаженному телу. — Отвинти крышку, — горячо прошептал он ей на ухо.

А руки его гладили живот, поднимаясь все выше. В паре сантиметров от груди остановились.

Даша боялась пошевелиться. От его прикосновений в животе все замирало, а возбуждение захлестывало с головой. Уши ее пылали, а его губы продолжали оставаться слишком близко, как и руки обнимали чересчур крепко. Спиной Даша чувствовала его твердую грудь и упругий живот. А еще она понимала, как сильно он возбужден — это она тоже ощущала спиной.

Стараясь, чтобы руки не дрожали, и боясь выронить пузырек, Даша отвинтила крышечку и понюхала масло. Пахло вкусно, но чем именно она разобрать не могла. Да и не в том состоянии находилась. Все ее мысли сосредоточились на руках Антона, пальцами которых он уже касался ее груди. Но едва уловимо, у самого основания.

— Вишня и клубника с шампанским… — он повернул ее к себе лицом и забрал пузырек. Другой рукой продолжал прижимать ее к себе. Смочив большой палец в масле, Антон коснулся губ Даши. — А теперь смотри… — он приблизил к ней свое лицо, и снова Даша подумала, что Антон ее сейчас поцелует. Но вместо этого он подул слегка на ее губы. — Что чувствуешь? — смотрел он прямо в глаза.

Что она чувствует?! Да она сейчас потеряет сознание от крайнего возбуждения. Боже! Она хочет этого мужчину до умопомрачения. Но никогда! Никогда не покажет этого и не признается ему!

— Чувствуешь тепло? — спросил он, практически касаясь ее губ. Запах масла сводил с ума. Даша боялась шевельнуться, чтобы не дай бог не податься вперед, не коснуться его губ.

А ведь и правда, от легкого дуновения масло нагревалось, губам стало тепло.

— Оближи губы, — Антон слегка отодвинулся, и взгляд его теперь был прикован к ее губам.

Даша лизнула нижнюю губу.

— Сладковатое…

— Правда? Я должен это проверить.

Нет-нет! Он не должен! Пожалуйста, не делай этого! Иначе она не сможет притворяться, не устоит и ответит.

Антон лизнул губы Даши — едва коснулся их языком.

— Не распробовал, — пробормотал ей в губы и прижался к ним своими.

Она пропала! — мелькнула в голове шальная мысль, а в следующий миг Даша уже отвечала на его поцелуй. Властный, как и все остальное, что он с ней делал. Глубокий и требовательный, каким был он сам. И страстный, как отражение того, что испытывала Даша сейчас.

Она задыхалась. Никогда еще ей настолько не сносило голову от одного единственного поцелуя. Или виновато чертово масло? Она уже ни в чем не была уверена. А его язык самозабвенно обследовал ее рот, вынуждая вторить ему, касаться и переплетаться с ним в эротическом танце.

— Вкусно, — прервал он поцелуй и отстранил Дашу от себя. В глазах его плясали веселые чертики. А губы свои он смачно облизал. — Ну а теперь за дело. Мое тело жаждет твоих прикосновений. Чувствуешь? — вдруг прижался он к ней пахом.

— Ты самый похабный тип из всех! — выдохнула Даша.

— Да, милая, и именно со мной тебе придется иметь дело.

Слава богу, он остался в плавках. Все же, так ей было привычнее видеть обнаженное мужское тело. Только вот эротический массаж, к которому он склонял ее, предполагал полное обнажение.

Даша напрягла память, вспоминая все то, что успела прочитать про этот вид массажа.

Романтический полумрак, релаксирующая музыка — это есть. По мере настроя на массаж, в Даше просыпался профессионализм. Разум остывал, мысли принимали плавное течение. Она справится. Иначе, какая она массажистка!

Руки теплые, даже горячие. Масло натуральное и даже очень вкусное, как выяснилось. Остается надеяться, что без липкого эффекта. Хотя, это она бы заметила.

И Даша приступила к массажу, опираясь исключительно на теоретические знания.

В первую очередь она уделила внимание кистям Антона, промассировав каждый палец, ладони, их тыльную сторону. Антон заметно размяк. Растекся по столу как амеба, — злорадно подумала Даша. Сама же она явно входила во вкус такого массажа, и даже стремилась к определенному результату. Только вот результатом такого массажа должно было стать возбуждение партнера. Ну а пока она его расслабляла, снимала напряжение и усталость, усиливала кровоток.

После кистей настала очередь стоп. И тут она не подкачала, даже большие пальцы стало немного покалывать, пока разминала пациенту стопы. Про себя Даша решила называть Антона пациентом, не иначе.

Настала очередь спины. Сначала она ее гладила так нежно, как только была способна. Эх, ей бы плеточку! Вплести бы парочку элементов БДСМчика в этот массаж. Она бы его похлестала. Со вкусом, со знанием дела, смачно так, самозабвенно!

— Ты перепутала меня с куском теста? — Антон резко сел на кушетке и схватил Дашу за запястья.

Вид у него был такой суровый, что она даже испугалась. И только потом сообразила, что зверские фантазии заставили ее забыть о профессионализме. И вместо того, чтобы от поглаживаний плавно перейти к более интенсивному воздействию, она принялась месить спину Антона со всей дури, вкладывая в этот процесс всю свою силу. Даже сейчас он морщился и, по всей видимости, от боли.

— Прости, — пробормотала Даша и дернулась, чтоб высвободить руки.

— Прости? И это все? — рассвирепел он окончательно, вскакивая со стола и насильно укладывая на тот Дашу. — Это все, что ты можешь сказать? — навис он над ней, удерживая ее руки над головой. — Так вот, дорогая, каждый раз, когда ты станешь забывать о своих обязанностях, я буду тебя наказывать.

— Пусти! — пискнула Даша и дернулась. Но вырваться не смогла, только больно себе сделала.

— Лежи смирно, милая, и возможно даже получишь удовольствие, — проговорил он ей в губы, прежде чем накрыл те своими.

На этот раз поцелуй был грубым и стремительным. А потом Антон метнулся за ремнем и сделал это так быстро, что Даша даже сообразить ничего не успела, как и соскочить со стола.

— Прости, родная, но твои нежные руки мне сейчас будут только мешать, — снова поднял он ее руки над головой стянул ремнем и прикрепил к столу.

— Садист, — выплюнула Даша.

— Ничего подобного. Я лишь требую справедливого возмездия, — кровожадно ухмыльнулся он. — Не сильно я тебя?.. — кивнул на ремень.

— Иди к черту!

— Ну если тот у тебя в трусиках, то именно туда я и собираюсь, — еще шире усмехнулся он и принялся расстегивать ей пуговицу на брюках.

Даша дернула ногами в попытке пнуть его, но добилась только того, что получила по мягкому месту увесистый шлепок.

— Строптивые кобылы и те покладистее, — ворчал он, пытаясь брыкающуюся Дашу освободить от брюк. — Да угомонись ты, ненормальная! — схватил он ее за ноги и вытянул те, придерживая руками.

К тому моменту Даша была уже без брюк, в одних трусиках. Но и с трусами Антон справился очень быстро, крепко удерживая ее ноги.

— Да пусти же ты! Что ты собираешься делать?! — чуть не плача, взмолилась Даша. Сил сопротивляться уже не осталось. Да и он был явно сильнее.

— Сейчас, дорогая, я тебе покажу, что такое настоящий куннилингус, а не мокрое тыканье между ног, к которому ты, наверное, привыкла, — даже не сказал, а прорычал он, забираясь на стол, усаживаясь поперек того и закидывая Дашины ноги себе на плечи.

— Не надо, прошу тебя, — простонала Даша и дернулась.

— Нет, милая, молить ты меня будешь о другом, — и приступил к пытке.

Что вытворял его язык. Он порхал бабочкой, жалил змеей, проникал ужом… Сначала Даша стойко держалась, разве что с губ ее срывались судорожные вздохи. Но постепенно терпеть становилось невыносимо, а язык Антона не останавливался ни на секунду. И держал он ее так крепко, что не получалось вывернуться, избежать прикосновений. Он терзал ее клитор до тех пор, пока с губ Даши не сорвался первый протяжный стон.

— Не стесняйся, дорогая, именно этого я и добиваюсь, — оторвался он лишь на несколько секунд, чтоб произнести эту короткую речь. — Если бы ты не брыкалась, то могло бы быть еще приятней. Но будем начинать с малого, — губы его разъехались в ироничной улыбке.

— Мамочка, — простонала Даша, когда он вернулся к прерванному занятию и принялся слегка посасывать и покусывать и без того уже крайне чувствительный клитор.

Даша приближалась к пику и терпеть уже просто не могла. С губ ее безостановочно срывались стоны.

— Прошу…

— О чем, милая, — донеслось до нее притворно ласковое. — Об этом? — и снова язык принялся за дело, теребя клитор, ныряя во влагалище. — Или об этом? — оставил он влажный след от ануса до половых губ, возвращаясь к пульсирующей и требующей удовлетворения точке.

— Пожалуйста…

— Да, милая, еще чуть-чуть, — довольно промурлыкал он и надавил на клитор ровно столько раз, сколько потребовалось Даше, чтобы испытать, пожалуй, самый яркий оргазм в своей жизни.

Она и не поняла, когда он оставил ее в покое и развязал руки. Тело все еще продолжало сотрясаться в отголосках оргазма, а разум постепенно восстанавливал картину того, что же сейчас произошло.

Когда Даша окончательно пришла в себя и села, Антона в комнате она не увидела. Он ушел. Она не заметила как. И ей нужно бежать отсюда подальше.

Как могла быстро Даша оделась и прокралась в холл. Там ее уже ждала горничная с сообщением, что такси стоит за воротами, и пожеланием крепкого здоровья. Вот так закончился первый сеанс эротического массажа — полным поражением и частичной дисквалификацией.

Глава 4

Даша вернулась домой словно после длительного отсутствия. Какое-то время она просто бесцельно слонялась по квартире, подмечая нетронутый слой пыли, скользя ленивым взглядом по разобранной постели. Все туг было в точности таким, как она оставила, когда Антон выводил ее отсюда. А вот сама она изменилась за какие-то несколько минут.

Всю дорогу домой, пока ехала в такси, мыслями все еще находилась в особняке Антона. И не сам процесс она вспоминала, отголоски которого все еще клокотали в душе, а его глаза. Он же все время смотрел на нее, изучал реакцию, запоминал… И даже сквозь пелену страсти она постоянно чувствовала его горящий взгляд.

Бррр… Наваждение какое-то. Даже сейчас, бродя по квартире, ей казалось, что взгляд этот следит за ней.

Чтобы хоть чуточку расслабиться и вернуть себя в нормальное состояние, Даша наполнила ванну водой погорячее, растворила в ней ароматную морскую соль, да побольше, и забралась туда отмокать, релаксировать. Тьфу ты! Только не релаксировать! Ведь именно так называется та проклятая комната.

Она погрузилась в воду с головой и как раз когда отплевывалась, выныривая, раздался телефонный звонок. Хорошо, что привычка брать с собой в ванную телефон, выработалась у нее уже давно. Только вот разговаривать ей сейчас ни с кем не хотелось. Особенно если звонит мама. Перед ней придется держать отчет, всячески увиливая от вопросов, на которые нет желания отвечать честно. А таких у Даши в последнее время накопилось вагон и маленькая тележка.

— Алло, — бросила она в трубку, понимая, что скрыть недовольство не получилось.

— Привет.

Даша замерла и едва вновь не ушла под воду, на этот раз с мобильным в руке.

Звонил Антон, и его она ожидала услышать меньше всего. Вообще не ожидала! Вот совсем!

— Что делаешь? — раздалось на том проводе, когда молчание затянулось.

И снова эта так хорошо знакомая усмешка. А он без нее вообще умеет общаться? Или такая реакция у него только на нее?

— Смываю с себя твой запах, — брякнула Даша, едва не откусив себе в следующий момент язык.

— А вот я смакую твой запах. Ты очень вкусная самочка, — протянул Антон.

— А ты дурак! Самонадеянный извращенец. И вообще, ты зачем звонишь? Или разговоры по телефону с тобой теперь тоже вносятся в обязательные условия?!

Агрессия из нее так и перла. Даша просто мечтала вызвать в Антоне ответную реакцию, поораться с ним хотя бы по телефону, высказать ему все, что думает. Ведь так гораздо проще, когда не видишь его такого уверенного в себе и собственной неотразимости лица.

— Просто… Решил узнать, как у тебя дела, что делаешь.

Не получилось. Он явно не разозлился. И насмешка из голоса Антона исчезла. А вот некую очень хорошо замаскированную грусть Даша разобрала. И это показалось ей любопытным. Неужто, он разочарован? Может, она ему не понравилась до такой степени, что он сейчас ей сообщит об отказе от ее услуг в качестве массажистки? Ну а что, обговорят дополнительно условия возврата долга, обозначит он щадящие проценты и оставит ее в покое…

— Как часто ты это делаешь сама? — прервал размышления Даши его вопрос.

— Что именно? — о чем это он вообще?

— Мастурбируешь.

О боже! Кто о чем, а вшивый о бане!

— А ты вообще другие темы знаешь?

— С тобой у меня не получается говорить или думать о другом, — усмехнулся Антон. — Так что, Даша? Часто ли ты это делаешь?

— Не делаю! — рявкнула она в трубку, мысленно кроя его самыми отборными эпитетами и посылая куда подальше.

— Что, совсем? — вкрадчиво поинтересовался, и отчего-то Даше почудилось, что стоит он совсем рядом, и она чувствует на своем лице его дыхание. — Может, сейчас как раз время начать?

— Антон, оставь меня в покое, хотя бы когда я дома, — взмолилась она.

— Не могу, милая, — протянул он. — Сегодня мне тебя было слишком мало, а ты не выполнила свою часть сделки. Так дай хоть помечтать.

— Извращенец!

— Не спорю. Но таким я становлюсь только рядом с тобой. Ты вызываешь во мне столь бурные фантазии. Давай, не сопротивляйся. Попробуй.

— Да что ты хочешь от меня?!

— Для начала раздвинь пошире ноги и коснись себя там. Несильно, погладь…

— А не пойти бы тебе к черту!

Антон тихонько рассмеялся.

— Какая же ты нелогичная, Даша. Говоришь, что не хочешь общаться со мной, но трубку при этом не бросаешь. Хочешь попробовать что-то новое для себя и всячески сопротивляешься этому желанию. Хоть с самой собой ты можешь быть честной, Даша?

А ведь он прав. Что стоит ей бросить звонок и отключить нафиг телефон? Ничего. Родные ее вряд ли хватятся. А если и хватятся, то потом она перезвонит им и как-то объяснит. Но ведь она не хочет этого делать. И голос Антона ей совсем не неприятно слышать. И отчего-то рождает он именно эротические фантазии. Не потому ли, что еще никто до него не заставлял ее испытывать настолько яркий и насыщенный оргазм?

— Антон, я устала, — продолжала, несмотря ни на что, стоять Даша на своем.

— От чего, милая? От страсти, что я вызвал в тебе? Ты уже касаешься себя там?

— Нет. И не собираюсь этого делать!

— Просто попробуй. Обещаю, тебе понравится. Не упрямься.

Когда Даша поняла, что вопреки ее желанию, тело ее начинает возбуждаться от столь откровенных речей, что фантазия вновь улетает в эротические дали, а рука начинает жить самостоятельной жизнью, скользя по животу и касаясь треугольника между ног, то злость не заставила себя ждать. Но на этот раз злилась она не на Антона. Он ведь только подначивает ее, никто не мешает ей поступить по-своему. И тем не менее, отчего-то она поддается на его провокации.

Палец ее погрузился во влагалище, скользнув по клитору, разбудив тот. Хотя, случилось это еще раньше, когда только заговорила с Антоном на эту тему. Быть честной с самой собой? Этого он от нее хочет в данный момент? Ну что ж, пожалуй это она может позволить и ему и себе. Только это, и когда он находится от нее далеко.

— Что ты чувствуешь? — Антон словно мог видеть ее и точно знал, что Даша уже вовсю теребит клитор пальцами, понимая, что испытывает не настолько яркие эмоции, как от касаний его языка, но они все нарастают, заставляя ее извиваться под водой. — Тебе приятно? Хватит ли сил довести дело до конца? Чувствуешь, как ласкает тебя вода? Как дрожит она от движения твоих пальчиков? Как нежно трется о твои губки?..

Он говорил что-то еще, и его низкий голос вплетался во все нарастающее возбуждение, сливаясь с ним, становясь единым целым.

Даша и рада бы остановить это самоистязание, но уже не могла. Она приближалась к пику, не желая поворачивать назад, когда осталось совсем чуть- чуть. Вот еще немного… Вот-вот уже… Вот сейчас… И легкий стон сорвался с ее губ, тогда как сама она полетела в бездну наслаждения.

— Умница, — сквозь призму страсти различила она довольный голос Антона. — Ты хорошая девочка, и в следующий раз я должен буду наградить тебя за послушание.

Да он над ней издевается и даже не скрывает этого! Вот же урод!

— Иди к черту! — бросила Даша в трубку. А отключаясь, слышала его задорный смех.

Глава 4.2

Что он творит?! Это так он ее хочет приучить к себе? Становясь все пошлее? Идиот! Форменный идиот, по-другому и не скажешь.

Мобильный спасла от удара о стену только привычка к бережливому отношению к вещам. Антон свято верил, что благосостояние не терпит расточительства. Ни в чем! Ни при каких условиях! В каком бы настроении ты ни был. Хочешь разбить телефон, как например он сейчас, иди и ударься головой о стену. Эффект будет похожий, только еще и больно станет. А ломать и рушить ничего не стоит. Да и облегчение это вряд ли принесет.

Очередное воспоминание родилось внезапно, как и все сегодня, с момента, как она отправилась домой. Массажистка чертова! Призрак прошлого, всколыхнувший в душе так многое, что буквально перевернул все. Налаженный быт, размеренные мысли. Все стало с ног на голову, стоило только увидеть ее в поликлинике.

Примерно три месяца назад

— Послушайте, не нужен мне ваш массаж! А если и понадобится, то я найду для этого лучшего специалиста, а не лимитчика, отрабатывающего свой хлеб как раб на галерах.

— Молодой человек! Вы бы выбирали выражения! — уже немолодой врач-невролог аж побагровел от возмущения и потянулся к галстуку в попытке расслабить тот. Но рука его на полпути сменила траекторию и с грохотом опустилась на стол уже в виде кулака. — Что вы себе позволяете?! Никто вас силой тут не держит. Скажу даже больше, катились бы вы отсюда подобру-поздорову, пока не наговорили лишнего. Да и я пока еще себя сдерживаю, — он все-таки расслабил галстук и явно мысленно призывал себя к спокойствию. Антону даже смешно стало наблюдать за сосредоточенным выражением лица этого престарелого врача, поди лет тридцать уже просиживающего штаны в этой поликлинике, куда самого его занесло по чистой случайности.

А все мама. Черт дернул ее делать перестановку в квартире. И кто же знал, что это старинное кресло, доставшееся ей от какой-то там троюродной бабки, окажется таким неприподъемным.

Он же тогда чуть не сдох. Мало того, что боль стреляла в спину адская, так еще и ногу перестал чувствовать. Как итог, вызов неотложки и три дня в больнице на жестком матрасе и под капельницей. А еще тараканы. Бррр, печальные воспоминания из детства. Тогда, помнится, он тоже лежал в больнице вместе с тараканами. Так мало того, еще и в инфекционке, куда увезли с приступом ларингита.

Как только смог мало-мальски передвигаться самостоятельно, из больницы он конечно сбежал. Но еще целый месяц лечился у разных специалистов, пока не восстановился окончательно. А вот с учета его должен был снимать врач поликлиники. Почему? Да кто его знает. Правила у них, видите ли, такие. Ну и этот же самый врач предложил Антону курс восстановительного массажа, у них же в поликлинике, якобы для закрепления эффекта. Благодаря чему он так быстро достиг такого эффекта. Уж точно не благодаря ценным кадрам этого здравоохранительного заведения.

— Ну так я покатился? — встал Антон со стула и потянулся, разминая суставы. Правда, сделал это аккуратно, чтоб снова чего-нибудь не повредить себе.

— И не стыдно вам, молодой человек, — укоризненно покачал головой доктор.

Стыдно, не без этого. Но с некоторых пор Антон дал себе слово ни перед кем не пресмыкаться. Хватит с него! Школа, где даже учителям плевать на то, что ты умный, если мама твоя работает нянечкой в детсаду, а потом еще и убирает офисы. В универе, где все пять лет напоминают борьбу за выживание среди тех, кто в состоянии купить себе и отметки по экзаменам и зачетам, и расположение преподавателей. А потом трудоустройство, когда работодатель смотрит исключительно на опыт работы, которого у выпускника ВУЗа не может быть по определению.

А теперь, если кому надо, пусть пресмыкаются перед ним. Он же добился в жизни положения, когда может себе позволить быть таким, каким хочет сам, и жить так, как его душе угодно.

Кабинет массажа находился совсем рядом, и Антон уже почти миновал его, когда услышал занимательный диалог двух старушек.

— Наша массажистка — очень милая девушка. Такая обходительная, прям не по возрасту. Не то что некоторые — хабалки и прости господи.

— Да, наша Дашуля — золото, а не девочка. Она вон Михалне из второго подъезда, говорят, вообще бесплатно массаж делает. Та ж лежит почти все время, а после Дашиного массажа так вставать потихоньку стала…

Антон невольно заинтересовался. И не потому, что восхитился девушкой, о которой шла речь. Даже наоборот. Таких людей он считал глупыми. Разве может позволить себе меценатство человек, зарабатывающий гроши, да еще и гнущий спину на такой тяжелой работе. А то, что она тяжелая, Антон почему-то не сомневался. Помни-ка с десяток спин в день, а то и больше.

И все же, он почти свернул за угол, когда дверь в массажный кабинет распахнулась и раздался женский голос:

— Кто у нас следующий?

Антон даже застыл и кажется похолодел изнутри. Этот голос ему показался знакомым, и внутри зашевелились воспоминания, которые он так надежно запрятал, можно сказать, похоронил в себе, что сейчас почувствовал, как на голове зашевелились волосы.

Очень медленно он развернулся, только лишь для того, чтобы убедиться в правильности озарившей его догадки. Это была она — та, которую он люто ненавидел больше года, а потом старательно пытался забыть, пока у него это почти не получилось. Почти… И стоило только услышать ее голос, как воспоминания всплыли настолько отчетливые, что его аж затошнило, прямо как тогда.

Антон дождался, когда массажистка скроется в кабинете с очередным пациентом, и вернулся к неврологу.

— Выписывайте направление на массаж, — велел с порога тоном, не терпящим возражений. Над этими интонациями он очень долго работал, пока те не стали безотказно работать на него.

— Неужто передумали? — усмехнулся в усы врач. Но спорить не стал, а взял бланк и выписал направление на десять сеансов массажа.

Антон занял очередь перед массажным кабинетом. Нет, он не собирался идти к ней на массаж сегодня же. План созревал в голове постепенно. Но сначала он посмотрит на нее, вспомнит все. Дальше будет действовать по обстоятельствам. Как, пока еще и примерно не знал. Надо все обдумать, так тщательно, как никогда еще не думал. Она будет делать ему массаж. А он сделает все, чтобы сломить ее, подчинить себе, стереть с ее личика эту ласковую улыбку, адресованную не ему.

Кто она, чем живет, каким воздухом дышит? Он должен узнать про нее все! Даже то, чего не знает она сама.

Вот так она снова ворвалась в его жизнь, однажды уже чуть не уничтожив ту. Когда говорил с ней и делал вопиюще неприличное предложение, хотел лишь унизить, растоптать. Но все пошло не так. И он мог бы догадаться об этом заранее. С этой девушкой, которую он долгое время называл про себя не иначе как тварью, не может быть все просто, к чему он привык в последнее время.

Работа! Вот что ему сейчас нужно. Она всегда помогала отвлечься от всего ненужного, погрузиться в мир, далекий от реальности, где все четко и зависит только от твоего разума.

Экран компьютера привычно засветился голубым. Системник приглушенно заурчал, настраивая на нужный лад. Но продлилось это недолго. Очень скоро перед мысленным взором Антона снова всплыло знакомое лицо. С серо-зелеными и такими внимательными и глубокими глазами, с немного восточным разрезом, самую малость. Немного великоватый рот, с поднятыми вверх уголками, словно она все время сдерживает улыбку. Прямой слегка заостренный нос. И волосы — темно-русые, с каштановым отливом, гладко зачесанные и такие мягкие.

— Черт! — вскочил он из-за стола и принялся мерить шагами совершенно пустой кабинет с компьютерным столом в центре. — Идиотизм какой-то!

Он точно потерял покой с того момента, когда увидел ее в поликлинике. В точности такой, какой запомнил. И этот ее уродский костюм, роба! До чего же он ей шел, подчеркивая каждый изгиб худощавой фигуры. Почему даже уродство на ней смотрится отлично?!

Нет! Только не вспоминать! Но память и тут не подчинилась, подбрасывая ему картинку практически обнаженной Даши, когда она стояла перед ним с зажмуренными глазами, в том самом белье, что он для нее купил. Сексуальное сверх меры, ничего не скрывающее и в то же время не показывающее всего.

Возбуждение и сейчас не заставило себя ждать — от стояка в штанах те едва не лопнули по шву. А уж тогда он вообще едва сдержался. Чуть не набросился на нее как голодный зверь. Какой там массаж! Да он боялся смотреть на нее, внутри аж все кипело. И еще сильнее опасался, что она все поймет по глазам.

Как она тогда была напугана! Наверное, на голгофу поднимаются примерно в таком же состоянии. Неужели мысль о сексе с ним ей настолько неприятна, даже противна? Нет ведь. Он же видел своими глазами, как она извивалась от его ласк. Слышал, как она молила не останавливаться. Значит, не противен. Или все дело в гнилых принципах, в бытующем мнении, что можно только по любви.

Любовь… Да это же пустой звук. Любила ли она того придурка, что бросил ее, не задумываясь, а до этого изменял направо и налево? И что она вообще знает о любви? Нет, она есть, конечно же. К матери, например. К детям, наверное. Это могут знать только те, у кого есть дети. Сам Антон от таких мыслей очень далеко и приближаться к ним нет никакого желания. Дети внесут в его жизнь дискомфорт, нарушат все то, что он строил.

Как можно хотеть до такой степени ту, один вид которой рождает ненависть? Но ведь он хочет. Безумно, страстно, почти неконтролируемо.

— Лиза! — нажал Антон на кнопку селектора.

— Да, Антон Максимович.

— Приготовь мне ванную с морской солью. Через двадцать минут.

Ответ его не интересовал. Он распорядился, а значит, подчинение обязательно.

Антон покинул кабинет и спустился в тренажерный зал. Двадцать минут на тренажерах — это то, что ему сейчас нужно, чтоб не сдохнуть от этого навязчивого возбуждения. От этого образа, который не видел четыре года, практически забыл… Но без фанатизма. Он ему сейчас точно ни к чему. Иначе массаж ему потребуется явно неэротического характера. Его аж передернуло, стоило вспомнить все то лечение, которому подвергся еще совсем недавно.

Через двадцать минут он покидал тренажерный зал потный, утомленный и все еще неспокойный. Как же он хочет овладеть ею! Прямо сейчас, во всех возможных позах. Возможно даже извращенно. Чтоб только стереть это строптивое выражение с ее лица. Да, сейчас она на него смотрит иначе, но неприязнь в ее глазах выводит его из себя. Не так она должна смотреть на него, не так!

— Все готово, Антон Максимович, — встретила его горничная у двери в ванную.

Отвечать он не стал. Молча прошел мимо. Быстро скинул одежду и погрузился в приятно горячую воду, с легким ненавязчивым ароматом. Когда вода дошла до области сердца, Антон остановился. Дальше нельзя — дополнительная нагрузка ему ни к чему. Осталось засечь двадцать минут и постараться максимально расслабиться.

Только вот именно расслабиться и не получалось. А всему виной была все та же массажистка. Лежа в теплой воде и чувствуя, как та постепенно остывает, Антон представлял себе, как она мастурбировала, как водила своими тонкими и такими сильными пальчиками по влажным губкам, как теребила свою горошину, которая, оказывается, такая приятная на вкус. Как она стонет и извивается, как томно прикрывает глаза и облизывает губы…

— Черт! — закончилось все настолько мощной эрекцией, что пришлось помочь себе рукой.

Принял, называется, ванну!

Антон покинул остывающую воду и с остервенением принялся натирать себя жестким полотенцем. А в голове его уже зрел план, что он устроит завтра этой Даше. И по мере созревания плана, губы его растягивались в довольной ухмылке.

Глава 4.3

После болезни первый рабочий день показался Даше неожиданно тяжелым. Она прямо вздохнула с облегчением, когда вышла из поликлиники на улицу и вдохнула полной грудью все еще прохладный, но уже пахнущий весной воздух.

Вчера она все же заставила себя навести порядок в квартире, зная, как приятно ей будет сегодня возвращаться в чистоту, а не в царство пыли.

По дороге домой, Даша заглянула в супермаркет, накупила всякой всячины, решив побаловать себя сегодня чем-нибудь вкусненьким. Подчиняясь настойчивому требованию Антона, она отменила всех частных пациентов. Осталась разве что баба Катя из соседнего дома. Но ее Даша просто не могла бросить. У старушки и родственников-то не было, только она к ней и приходила. Продукты иногда покупала, да массаж делала, после которого той становилось значительно легче. Впрочем, у бабы Кати все же был сын, только вот помощи та от него видела как от козла молока. Напротив, тот еще и умудрялся сосать из нее деньги и пить на мизерную пенсию. И это вместо того, чтобы ухаживать за престарелой и немощной, в общем-то уже, матерью. Гад какой-то! Соседи бабы Кати поговаривали, что имелись у той и другие родственники, только вот Даша никого из них ни разу не видела.

Но и к бабе Кате ей нужно только завтра, а сегодня с чистой совестью она может отдохнуть во второй половине дня.

Дома Даша первым делом отбила куриное филе и оставила его на несколько минут мариноваться под специями. А сама занялась картофелем. Давненько она не готовила мясо по-французски, с запеченной и хрустящей сырной корочкой. К мясу она нарежет себе салат из свежих помидоров, без огурцов и с зеленью. Заправит его оливковым маслом. И можно, наверное, позволить себе выпить бокальчик белого столового вина, что стоит у нее в баре с восьмого марта, подаренное благодарным пациентом. Вот и настало время откупорить бутылку.

Мясо уже подходило в духовом шкафу, оставалось только посыпать его тертым сыром, когда раздался дверной звонок. Сердце Даши нехорошо так екнуло, и она поплелась открывать дверь, даже не пытаясь рассуждать, кому же она понадобилась.

— М-м-м, как обалденно пахнет! Что-то готовишь? — с порога спросила Лена и принялась стягивать шубку с трехлетнего Вовки, решившего немного поверещать для профилактики.

— Мясо по-французски, — на автопилоте отчиталась Даша, надеясь, что сестра с сынишкой забежали ненадолго.

— Эх, жалко мне некогда, — недовольно скуксилась та и подтолкнула уже раздетого сына к Даше. — Слушайся тетю Дашу, понял? — погрозила тому пальцем. — А я тебе что-нибудь вкусненькое принесу.

— Лен, а в чем дело? — невольно разозлилась Даша, понимая, что сестра привела к ней младшенького, чтоб она посидела с ним. При этом, даже не поинтересовалась, свободна ли она. А если у нее пациенты? Лена-то не знает, что она всех почти отменила.

— Дашуль, всего пару часиков. Ну пожалуйста, — протянула та. — Мне нужно по магазинам, а его оставить не с кем. И с ним я не могу, ты же понимаешь. И покорми его, очень прошу. Обедать дома он отказался наотрез, да и мне некогда было уговаривать.

И сестра упорхнула, даже не дав Даше возможности повозмущаться. Нет, ну это уже ни в какие ворота не вписывается! Наглость Лены переходит все границы. Да, не так уж и часто она просит посидеть с детьми. Но всегда делает это на пределе наглости, как вот сейчас.

— Пошли, Вовчик, чего уж, — обняла Даша племянника, и тот доверчиво прильнул к ней, обхватив маленькими ручонками. Детей она любила, а уж своих племяшек так и вовсе обожала. — Ты ведь потерпишь немного, пока я тебе вкусняшку приготовлю? А пока поиграешь со своими любимыми игрушками.

Даша усадила карапуза, который после ухода матери волшебным образом сразу успокоился, на пушистый ковер в центре комнаты, накидала ему статуэток и небольших кастрюлек с ложками и половниками, и отправилась на кухню заканчивать с тем, что должно было стать праздничным ужином для нее одной, а превратилось в «И покорми его, очень прошу. Обедать дома он отказался наотрез, да и мне некогда было уговаривать».

В тот момент, когда Даша доставала из духовки противень, рядом зазвонил мобильный и на дисплее высветился номер Антона. С перепугу и от неожиданности Даша даже обожглась. Вот уж чей голос она точно не желала сейчас слышать! Да и она была уверена, что после насыщенности вчерашнего дня сегодня он ее точно беспокоить не станет. Ошиблась, выходит. А если не ответит, то, надо думать, тот снова припрется к ней домой — проверить, все ли в порядке с его инвестициями.

— Слушаю! — гаркнула она в трубку, подставляя пульсирующий болью палец под холодную воду.

— Ты там сражаешься с кем-то что ли? — раздалось насмешливое на том проводе.

С собой, — хотелось ответить Даше. — Что б не послать тебя куда подальше. Но победила честность.

— Палец обожгла из-за тебя.

— Ну если из-за меня, то я просто обязан зализать все твои раны, — получила глумливое в ответ и невольно залилась румянцем, вспоминая в красках вчерашний день и вечер. — Через час жду тебя у себя. Советую воспользоваться услугами такси, на маршрутке будешь добираться дольше.

— А вот и нет! — невольно развеселилась Даша. — Не получится. У меня гостит племянник. Ему всего три года и он жутко голодный. Я кормить его скоро буду и уверена, что ты вряд ли захочешь видеть меня у себя в его компании.

Получай фашист гранату! Что, съел?

— Ок, — только и ответил Антон после непродолжительного раздумья и отключился.

Даша смотрела на трубку и не знала, что думать. Не может быть, чтобы он так просто согласился со всеми ее доводами. Нуда ладно.

Даша наполнила миску едой, добавила туда щедрую порцию сметаны, размяла все вилкой и притащила недовольно ворчащего Вовчика на кухню.

А еще через двадцать минут, когда она была занята тем, что уговаривала племянника съесть еще ложечку вкуснятины, в дверь снова позвонили. И на этот раз Даша почти не сомневалась, кого увидит на пороге. Подхватив Вовку на руки, чтоб не разнес ей полкухни, Даша поплелась открывать дверь.

— Фу, какой чумазый, — шутливо скривился Антон, рассматривая перепачканную в сметане мордашку Вовки. Тот смутился настолько, что спрятал лицо в Дашиной кофте.

— Ну и что ты наделал?! — оторвала она от себя племянника и рассматривала пятно на кофте, стараясь не обращать внимания на то, как по-хозяйски Антон входит в ее квартиру.

— Дай сюда, — перехватил он у нее малыша и неожиданно подкинул того в воздух. Задорный визг вперемешку со смехом не заставил себя ждать. — Иди переоденься,

— бросил Даше через плечо. — А то выглядишь довольно неряшливо, — и утопал с Вовкой в комнату.

Даше и самой нестерпимо хотелось это сделать, а потому даже разозлиться на грубость не смогла. В ванной она скинула домашний костюм и была вынуждена облачиться в велюровый халатик на молнии впереди, который едва доходил ей до колена. В общем-то, в таком виде перед гостями она не появлялась. Но и Антон не гость, его сюда не звали. Ну и он ее видел уже практически голой, если уж на то пошло. Да и почему она вообще должна церемониться перед этим нахалом?

Занятная картина предстала ее глазам, когда вернулась в комнату. Антон с Вовкой играли на полу со всеми теми типа игрушками. Причем, ведущую роль на себя взял старший, а младший ухохатывался так, что аж катался по полу. Надо же! Кто бы мог подумать, что такой бука так быстро найдет общий язык с в общем-то не самым покладистым ребенком.

Завидев ее, Антон резко перестал смеяться и окинул Даша характерным взглядом. Ну почему же ей от такого его взгляда всегда хочется прикрыться, словно стоит перед ним голая?!

— Ты зачем приехал? — спросила она, приближаясь к ним и поднимая Вовку. В разгар веселья тот умудрился сползти с ковра и барахтался на холодном полу.

— Потому что не приехала ты, — пожал плечами Антон и тоже встал.

Одет он был с темно-синий свитер и такие же спортивные штаны. Даша вынуждена была признать, что этот цвет ему к лицу. Впрочем, подлецу все к лицу, — так ведь говорят.

— Накормишь? Пахнет у тебя просто божественно.

Больше всего ей хотелось ответить: «Еще чего!», но она сдержалась, а лишь пожала плечами и двинулась на кухню, убедившись для начала, что Вовка вернулся к спокойной игре.

И конечно же, Антон последовал за ней. Преспокойно занял ее любимое место за столом — между стеной и холодильником и уставился на нее немигающим взглядом, под которым Даше становилось настолько неуютно, что аж все из рук валилось. Никак не получалось подцепить кусок запеченного филе на лопатку так, чтоб на нем осталось прилично тертого картофеля. Все это норовило соскользнуть с лопатки, да и сама она трепыхалась в дрожащих Дашиных руках.

— Ты слишком волнуешься, — горячо прошептали ей внезапно на ухо, а сама она оказалась в кольце его рук. — Давай я, — коснулся он ее уха губами и забрал лопатку.

С мясом он справился быстрее нее и довольно ловко. Вскоре на двух тарелках красовалось по приличной порции. И салат уже дожидался их на столе.

— Почему ты волнуешься, Даша? — развернул он ее к себе лицом, но продолжал удерживать за плечи, поглаживая те горячими руками.

С телом Даши снова стало твориться то непонятное, что пугало ее с самого начала, как только увидела его впервые. В животе уже все скручивалось в тугой узел, и она не могла отвести взгляда от его глаз, как и отойти в сторону.

— Я тебя разволновал? — приблизил он к ней лицо, обдавая теплым дыханием.

— Мне надо проверить Вовку, — наконец, нашла она в себе силы выскользнуть из его рук. Впрочем, он ее не удерживал.

Вовка выглядел вполне довольным и, кажется, даже осоловел слегка после сытного обеда. Но он нашел в себе силы улыбнуться, когда Даша помахала ему рукой.

Когда вернулась в кухню, Антон уже активно уплетал мясо, не забывая нырять вилкой в миску с салатом.

— Вкусно готовишь, — одобрительно кивнул на тарелку. — Надо взять у тебя рецепт и отдать моему повару.

Да делай ты что хочешь, только не смотри на нее так!

Даша сосредоточилась на еде, уговаривая руки, чтобы не дрожали под взглядом Антона. И чего только вылупился?!

Через какое-то время она поняла, что из комнаты до них не доносится ни звука. В панике вскочила и побежала проверять, все ли в порядке с Вовкой. А тот преспокойненько спал прямо на полу, положив ладошки под голову и чему-то улыбаясь во сне. Даша переложила его на диван и вернулась на кухню.

— Уснул, — отчего-то виновато улыбнулась.

— Иди сюда, — перехватил ее Антон, когда собиралась прошмыгнуть мимо него, и притянул к себе, аккурат между ног.

— Что ты делаешь? — судорожно выдохнула Даша, чувствуя его горячие руки на своей талии.

— Ничего особенного. Собираюсь компенсировать пропущенный сеанс массажа, — и он взялся за собачку молнии на халате, медленно потянув ту вниз.

— Не надо! — панически прошептала Даша и накрыла его руку своей. — Вовка может проснуться, — привела последний аргумент, понимая, что готова разрыдаться от бессилия. Ни кричать сейчас, ни сопротивляться она не могла. Да и возбуждение уже подкралось незаметно, делая ее слабой.

— Надо. И не проснется, — аккуратно убрал он ее руку и продолжил начатое. — Просто постой немного спокойно. Не мешай мне. Обещаю, тебе понравится, — блеснул он на нее карими глазами.

Когда молния была расстегнута, Антон плавным движением скинул халат с плеч Даши, и осталась она перед ним в одном белье. Слава богу, на ней был не один из тех развратных комплектов. Привычный трикотажный бюстгальтер с косточками и пуш-апом и трусики не то что не стринги, а вообще шортиками. И реакция Антона на ее белье не заставила себя ждать.

— Даже в этом уродстве ты выглядишь… красиво, — приглушенно пробормотал он. Что-то голос у тебя сел, дружок, — ехидно подумала Даша, в то время как сама вообще лишилась дара речи от всепоглощающего возбуждения.

Как может мужчина, который ей крайне неприятен, так действовать на нее? Что это

— закон притяжения противоположностей?!

Руки Антона с талии скользнули вверх, переместились на спину и прикоснулись к застежке бюстгальтера.

— Давай снимем это, милая, — ловко справился он с застежкой, да так быстро, что Даша и сообразить не успела, как осталась перед ним голая по пояс.

Боже! Как же стыдно! И как он на нее смотрит! Выражение «пожирает глазами» слабо описывает его взгляд. Он ее буквально съедает. А еще и Вовка может проснуться. Господи ты боже! Что же ей с ним делать?!

— Антон…

— Тише! Ничего не говори! — зыркнул он на нее так, что Даша чуть язык не проглотила.

Она видела свою грудь, и ей казалось, что торчит та слишком дерзко, что соски неприлично съеживаются под его взглядом и становятся настолько чувствительными, что когда мужские ладони накрывают их, Даша едва сдерживает стон.

— Такая нежная, — тихо говорит он и придвигается к ней ближе.

Большие пальцы гладят соски, делая те еще чувствительнее, возбуждая так сильно, что трусики мгновенно становятся мокрыми, а низ живота уже тянет настолько, что сил терпеть не остается.

Губы мужчины накрывают одну из вершин, лаская ту языком, в то время, как другую продолжает гладить рука — ласково, но настолько ощутимо.

Приоритеты меняются, и теперь уже второй сосок Антон обводит языком, втягивает в рот, покусывает и посасывает. И Даша не выдерживает — тихий стон срывается с губ, а она слегка подается к нему.

Горячая рука скользит по ее спине, опускаясь на ягодицы, оглаживая те и ныряя в промежность, касаясь мокрых трусиков.

— Уже влажная, — бормочет он и резко тянет трусы вниз.

И сразу же палец его начинает ласкать ее складочки, ныряя внутрь, едва касаясь клитора. И в этот момент раздается звонок. Находясь практически на пике возбуждения, Даша не сразу понимает, что же произошло. Первым приходит в себя Антон. Он убирает руки и смотрит на нее снизу-вверх пугающе темными глазами.

— К тебе пришли, — произнес он все еще тихо, чтоб не разбудить Вовку.

Вовка! Тут и на Дашу снизошло осознание. В руках этого соблазнителя она совершенно потеряла голову. Настолько, что забыла, где и с кем находится, что рядом в комнате спит ребенок, который в любой момент может проснуться и увидеть их здесь.

— Это Ленка! — отскочила от Антона Даша и заметалась, не в силах сообразить, что же ей делать.

— Спокойно! — скомандовал он, встал и первым делом натянул на нее трусы, заставив отчаянно покраснеть.

Он поднял халат с полу и продел ее руки в рукава. Застегнул тот и протянул Даше лифчик.

— Положи в карман и открой дверь, — спокойно велел. Вновь с лица его сползли все эмоции. А вот как выглядела сама, Даша могла себе представить, когда шла на непослушных и подрагивающих ногах открывать дверь.

— Ну как вы тут? Не успели соскучиться? — заголосила Лена с порога.

— Да тише ты! Вовка спит, — шикнула на сестру Даша.

— А ты не одна что ли? — оглядела Лена куртку Антона и его ботинки, а потом перевела любопытный взгляд на сестру, наверняка подмечая все: и раскрасневшееся лицо, и слишком короткий халат.

— Не одна, — ответила она, чувствуя как начинает закипать. Отвернулась от греха подальше и прошла в комнату, бросив сестре: — Проходи на кухню.

Вовка продолжал сладко посапывать. Вот кто плевать хотел, даже если рядом случиться мировой переворот.

Антон успел убрать посуду со стола в раковину и даже включил чайник. Надо же! Какой быстрый и предусмотрительный! И выглядел он так, словно не лапал только что ее. Она же все еще боролась с возбуждением, что мешало трезво мыслить и адекватно вести себя.

— Какой приятный сюрприз! — заплыла на кухню Лена. — Дашуль, познакомишь нас?

— Антон. Лена — моя сестра, — поочередно представила их Даша и отвернулась к раковине, собираясь мыть посуду, чтоб хоть чем-то занять себя.

И в следующий момент она чуть не рухнула.

— Друг Даши и тот, кто одолжил вам денег.

Он сказал это на самом деле?! Даша аж похолодела изнутри и медленно повернулась к этим двум.

Реакция сестры была предсказуема. Лена всегда начинала усиленно хлопать ресницами, когда чего-то не понимала или была сильно удивлена. Сейчас, наверное, эти два состояния на нее навалились одновременно. Она даже рот приоткрыла в форме маленькой буквы «о».

Антон же даже позы не поменял — как сидел на стуле, закинув локоть на спинку, изучающе смотрел на Лену, так и продолжал это делать, ожидая, по всей видимости, что та ответит.

Растерянный взгляд сестры скользнул по Даше, а потом снова вернулся кАнтону.

— А-а-а… Это так неожиданно, — наконец, заставила она себя заговорить. — То есть, спасибо, конечно! — спохватилась, что говорит что-то не то. — Мы все отдадим! Вы нас очень выручили…

— Тебя выручила твоя сестра, — не самым вежливым образом перебил Антон Лену, и от внимания Даши не укрылось, как презрительно скривил он губы. — И знаешь, почему? — встал он со стула и медленно приблизился к Лене.

Даше на миг даже страшно стало за сестру, почему-то. Да и выглядел Антон сейчас как-то иначе. Лично она его еще таким не видела. Угрожающе-презрительным, что ли. И Лена, видно, тоже что-то почувствовала, потому что даже невольно попятилась от него.

— Почему? — затравленно пискнула сестра и оглянулась, словно ища путь к отступлению или вообще бегству.

— Потому что любит тебя и твою семью, — кивнул он куда-то за ее спину, имея в виду, по всей видимости, спящего Вовку. — А вот ты мне должна объяснить одну вещь…

— Это какую же? — а сестра довольно быстро приходила в себя. Даша даже не выдержала и тайком усмехнулась. Вон как подбоченилась вся и вытянулась в струну. Приготовилась к защите, не зная даже, с какой стороны последует нападение.

— Почему ты не пришла ей на помощь, когда она тут умирала?

Антон смотрел на Лену не мигая, тяжелым пронзительным взглядом. И Даша под таким точно бы стушевалась. Но все это не про Лену.

— В смысле, умирала? И кто ты, вообще, такой, чтоб допрашивать меня тут?! — в голосе ее уже звучал неприкрытый вызов, и Даша с сожалением подметила, что забыла та существенную деталь, про которую Антон ей тут же напомнил:

— Тот, от кого зависит сейчас твоя жизнь. И не только твоя.

И вновь Лена замолчала, как и спесь с нее заметно спала. Снова пошли в ход ресницы и вытянутые трубочкой губки.

— Слушай меня внимательно, — пугающе спокойно заговорил Антон. — Деньги я тебе дал, и ты их взяла. Наверное, уже и в банк отнесла. Только вот не рассчитывай, что отдавать их мне будет она, — ткнул он в Дашу пальцем, даже не поворачиваясь, не переставая сверлить сестру тяжелым взглядом. — Твой муж вернет мне все до копейки и на тех условиях, что я сейчас озвучу. Где он работает?

Лена отчиталась как на духу, проникаясь атмосферой, по всей видимости. Даше уже даже стало интересно, чем же может закончится разговор этих двоих, а вернее, больше монолог Антона. Ей, конечно, было жалко сестру, но в глубине души она не могла не соглашаться с Антоном. Пора уже было немного сбить с Лены эту равнодушную спесь, которой та прикрывается довольно длительное время.

— Кем? — прозвучал как выстрел в кухне очередной вопрос.

И на него сестра ответила, на глазах становясь все более угрюмой и злой.

— Сколько зарабатывает в месяц?

Выслушав ответ, Антон несколько секунд что-то прикидывал в уме, а потом выдал Лене график погашения так называемой ссуды, кстати, практически беспроцентной. Ту символическую сумму, что он накинул сверху, процентами трудно было назвать. И условия он озвучил настолько приемлемые, что на месте Лены Даша прыгала бы до потолка от радости и целовала бы руки благодетелю. Но как обычно, реакция сестры была далека от адекватной. Даше даже стало стыдно за ту.

— Ну знаешь!.. — и это адресовалось не Антону, а ей, к сожалению. Даже горестный вздох не заставил себя ждать, вырываясь из груди Даши. Сейчас последует мини концерт с истерикой в финальной части. — От тебя я такого не ожидала!

Чего такого, Даша так и не узнала. Хорошо поставленным голосом Лена гаркнула в следующий момент прямо из кухни: «Вовочка, вставай!». Да так громко, что Даша аж вздрогнула.

— Лен, он же спит, — попыталась утихомирить все расходящуюся сестру.

Но та на нее даже не взглянула, рванула из кухни в комнату и принялась тормошить ничего не понимающего спросонья ребенка. Закончилось все слезами малыша и истеричными криками его матери, как ей все надоело, и какое же дерьмо эта жизнь в целом.

— Лен, ну нельзя же так. Он же маленький, — суетилась вокруг нее Даша, отчаянно жалея плачущего Вовку, которого Лена мотала из стороны в сторону, одевая.

— Отвали! — прозвучало ну очень грубо. — Мой сын, что хочу, то и делаю. А ты иди вон… к своему дружку! Заждался поди. И кстати… — она даже прекратила орать и выпрямилась, повернувшись к Даше с насмешливым видом. — У тебя лифчик из кармана торчит. Вот, значит, чем ты расплачиваешься за те деньги?

Даша задохнулась, сама даже не понимая от какого чувства, а на глазах невольно выступили слезы. А Лена зло рассмеялась, видя реакцию сестры.

Через пять минут их уже не было в ее квартире. Лена даже не дала обнять на прощание Вовку. Даша не выдержала и расплакалась. Такой ее и застал Антон.

— Собирайся и поехали, — хмуро разглядывал он ее, и Даша понимала, что злиться на него не имеет права. Он ведь сказал чистую правду, хоть и стал сознательной причиной истерики сестры. Но не он виноват точно. Виновата та застарелая вражда или зависть, что копилась в Лене годами, а теперь вот излилась наружу. И Даше очень хотелось верить, что сестре потом станет стыдно, когда подумает о своем поведении, но и вера эта умирала на корню.

— Куда? — вытерла она слезы и попыталась взять себя в руки.

— Увидишь. Жду тебя в машине.

Еще через пять минут и его не стало в ее квартире, которую сейчас Даша ненавидела всей душой.

Глава 5.1

— Куда мы едем? — спросила Даша, когда села в машину и они выехали со двора.

— В одно удивительное место.

Совершенно неинформативно.

— И что это за место?

С ответом Антон не торопился, выруливая на проезжую часть и втапливая педаль газа, разгоняясь. А Даша постепенно тоже расслаблялась. И в принципе, сейчас ей было даже не так важно, куда он ее везет, лишь бы подальше от дома и мыслей о сестре, что не хотели покидать голову.

— Что ты знаешь о тайском массаже? — наконец, заговорил он, и вопрос его показался Даше довольно странным.

Что она знает? Да толком ничего. Разве что то, что сама про таковой читала. На курсах ее этому точно не учили. И на практике она никогда таковой не применяла.

— Мало очень знаю, — отозвалась. — Древний вид массажа…

— Смелее, Даша, ты не на экзамене, — подначил ее Антон, когда она снова замолчала, задумалась.

— Ну его делают по-разному… Поверх одежды чаще или с применением масла, тогда уже по обнаженной коже, — восстанавливала она в памяти скупые знания. — Массаж без силового воздействия, лечебный. Техник очень много, насколько я помню. Горячими камнями, травяными мешочками… чем-то еще вроде. Не помню уже, если честно.

— Все верно, — кивнул Антон, не глядя на нее, — хоть и довольно примитивно. А об эротическом тайском массаже слышала когда-нибудь? — быстро повернулся он к ней, но тут же снова обратился к дороге.

— Слышала, конечно, — Даша сама себе удивлялась, но кажется, она уже могла спокойно реагировать, когда в разговоре с этим мужчиной неизменно всплывала эротическая тема. — Но про него точно ничего не знаю, — вынуждена была признаться.

— Это направление в тайском массаже вообще считается левым, — криво усмехнулся Антон, — потому как сам массаж исключительно целебный и направленный на излечение от многих недугов. Эротическая составляющая в нем появилась во время войны между США и Вьетнамом, на какой-то там американской военно- морской базе, расположенной на территории Таиланда, где офицеры отдыхали и лечились. Ну а тайские девушки использовали любую возможность заработать.

— А зачем ты мне все это рассказываешь?

Ну правда! Не об ее эрудиции же он сейчас заботится.

— Затем, что едем мы сейчас в центр тайской медицины. И там тебе будут делать эротический массаж.

— Мне?! — заранее перепугалась Даша.

— Тебе, милая. Поверь, ничто не поможет тебе расслабиться лучше, — бросил он на не лукавый взгляд, из разряда тех, что затрагивали в ее душе особые струны — эротические, как ни странно.

— Я не хочу…

— Захочешь, — положил он ей руку на колено и слегка погладил то. — Аппетит приходит во время еды, — сместил он руку на внутреннюю поверхность бедра и проскользил вверх, касаясь пальцами промежности, которая даже сквозь толстую ткань показалась Даше слишком чувствительной.

— Антон, лучше отвези меня домой, — убрала она руку, и ответом ей послужил тихий смех.

— Не дождешься, милая. Я все равно сделаю так, как хочу.

Он сделает, в этом Даша не сомневалась уже. И в средствах разбираться не станет. Нужно будет, силой приволочет ее в этот центр. Хотя, почему бы и нет? Когда она расслаблялась в последний раз? Кажется, три или четыре года назад, когда ходила в финскую баню. Рита там день рождения отмечала. Да и тогда она расслабилась скорее не телесно, а морально, ну и как результат, напилась знатно.

Надо же! С рождения живет в этом городе, а про такой центр даже не слышала. Впрочем, это не так уж и удивительно, находился-то тот на самой окраине и выглядел довольно простенько, непрезентабельно.

Девушка с характерным восточным разрезом глаз, работающая за стойкой регистрации, встретила Антона как близкого родственника, не иначе. Она разве что не перепрыгнула через ту, но выбежала так проворно и повисла на его шее, что Даша даже сочла нужным отойти в сторону, чтоб не мешать лобзаться этим двоим.

— Антон, как я рада тебя видеть! Давно ты не заезжал сюда, — щебетала она, не забывая обнимать его и прижиматься к нему всем своим хрупким телом. — Соскучился по нашим искусницам?

— Нет, Ламаи, сегодня помощь нужна не мне, — мягко но настойчиво отстранил он ту от себя и кивнул на переминающуюся в сторонке Дашу. — Нужно поработать с этой девушкой, помочь ей расслабиться по максимуму.

— Ах, вот как, — не менее дружелюбно и даже любовно взглянула девушка на Дашу. — Тут вам помогут по высшему разряду, — обнажила она свои мелкие и очень белые зубки в широкой улыбке. — Как хотите? Полный комплекс, приват?..

— Стоп-стоп, Ламаи, — прервал поток ее дружелюбия Антон и отвел в сторону.

Какое-то время они о чем-то очень тихо говорили, а та, кого Антон называл Ламаи, бросала на Дашу хитрые взгляды. Как ни прислушивалась последняя, ни единого слова разобрать не получилось. Вот же тихушники! А ведь они готовят заговор против нее, в этом она не сомневалась. И уже потихоньку начинала жалеть, что согласилась сюда приехать, опасаясь неизвестно чего.

Ламаи кивнула несколько раз и куда-то умчалась. А Антон вернулся к Даше.

— Готова? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— К чему это? — настороженно отозвалась она.

— К наслаждению, — губы его тронула улыбка, а рука потянулась, по всей видимости, к ее волосам. Но не дотянулась — на середине пути он ее остановил и засунул в карман.

— Антон, обещай, что со мной не будут делать ничего… — Даша замялась, подбирая подходящее слово. — Ужасного или неприличного.

— Ужасного точно не будет. А вот понятия о приличиях у каждого свои. Как по мне, так все с тобой будет в порядке, — ответил он, взял ее за руку и повел по коридору.

— Все готово для нашей гостьи! — восторженно произнесла Ламаи, выскользнув через одну из дверей, которых тут было великое множество. — Девочки ждут. Я их обо всем предупредила, — таинственно поведала она Антону, а Даше подарила очередную белозубую улыбку. — Наивысшего вам наслаждения! — и упорхнула на свое рабочее место.

— Не трусь! — велел Антон, когда понял, что Даша затормаживает на подходах к заветной двери. — Тебе понравится.

Комнатка, куда они вошли, оказалась маленькой, но очень уютной. Окон в ней не было, и повсюду царил розоватый приглушенный свет. Пахло чем-то сладковатым. Кроме массажного стола, здесь имелась еще пестрая ширма и небольшой диванчик. А встречали их две девушки, все с тем же разрезом глаз, которые показались Даше совершенно одинаковыми.

Антон передал Дашу в заботливые женские руки, а сам занял место на диване.

— За ширмой вы можете раздеться, — сказала одна из девушек очень мелодичным голосом.

— А ты?.. — повернулась Даша к Антону. — Будешь тоже тут?

— Конечно, милая, — расплылся он в довольной улыбке, занимая позу поудобнее. — Не могу же я пропустить такое зрелище. И не заставляй меня уговаривать тебя. Боюсь, мои методы тебе не придутся по вкусу.

Даша не знала, на что решиться. По-хорошему, послать бы его куда подальше с его тайским массажем. Но мешало желание испытать неизведанное, что уже вовсю поднималось в душе. Это же массаж — одна из таинственных его разновидностей. И если она сейчас откажется, то, возможно, никогда не испытает этого. Да и видел он уже ее возбужденной до крайности, дальше некуда. Так ли уж принципиально, если он снова станет свидетелем ее страсти? Да и не верила Даша, что таковую можно разжечь массажем. Ведь даже тайский интима не предполагает, если она не ошибается. А нет интима, нет и страсти. Ладно, была не была! — решилась Даша и молча отправилась за ширму.

Там ее ждало очередное не самое приятное открытие. Снять ей предлагалось с себя все. А вот вместо халата или еще чего на пуфике лежали одноразовые трусики и совершенно прозрачная туника. И именно их велела надеть девушка, что сопроводила Дашу сюда.

Хорошо. И тут она готова переступить через собственный стыд. Ведь все это ради нового эксперимента или даже опыта. Так ведь? А значит, она может потерпеть.

Даша быстро переоделась, если можно так сказать, и выскользнула из-за ширмы, пока не передумала. К ее вящему облегчению Антона в комнатке не оказалось. Конечно, она не сомневалась, что он вернется, но зато она успеет занять горизонтальное положение. Что, собственно, Даша и поспешила сделать.

А дальше началось ее личное блаженство, как охарактеризовала про себя этот массаж Даша. Девушки обступили стол с двух сторон. Одна занялась Дашиными ногами, начиная со стоп и разминая каждый палец, не пропуская ни сантиметра. В ведение другой отошли руки Даши. Это было настолько приятно и необычно, ни капельки не больно, хоть и ощутимо, что расслаблялась она все сильнее, практически растекалась по столу, получая ни с чем несравнимое удовольствие от каждого прикосновения, наслаждаясь ненавязчивым ароматом и приглушенной музыкой, не понятно откуда тут льющейся.

После ног и рук настала очередь шеи и головы. Тут массажистки тоже работали в тесном симбиозе, умудряясь касаться Даши так, воздействовать на кожу и мышцы вроде бы и синхронно, но в то же время поочередно, затрагивая множество нервных окончаний, от чего по телу Даши пробегали несильные и приятные импульсы. Ни разу еще массаж не казался ей настолько гармоничным и приятным. А делали ей его часто, особенно раньше, когда училась на курсах.

Массаж, атмосфера, наполненная тихой музыкой, приглушенным светом, запахом аромосвечей и масел — все это заставило Дашу настолько забыться, что перестало существовать все. Она уже не вспоминала о ссоре с сестрой, о том, что, возможно, где-то здесь же находится Антон. Буквально все отошло на задний план, осталось только наслаждение, на волнах которого она и парила.

В какой-то момент две пары девичьих рук освободили Дашу от туники и трусиков, сделав это так быстро и ловко, что она практически не почувствовала. Разве что вздрогнула, когда на спину полилось масло, но сразу же его энергично принялись втирать, разгоняя по телу тепло.

Собственная нагота Дашу уже перестала смущать. Напротив, хотелось ощутить умелые прикосновения везде. Но надо отдать массажисткам должное — ни одной из интимных зон они не касались, разве что проходились в массажных движениях где-то совсем рядом, на грани.

От растекающегося по телу просто райского наслаждения Даша иногда проваливалась в легкую дрему. А может она уносилась в мир фантазий. Только в такие моменты она парила между реальностью и миром грез. И выныривая оттуда, вскоре снова туда отправлялась, не желая менять маршрут.

Она даже не поняла, когда что-то неуловимо изменилось. В комнате стало значительно темнее, а рук уменьшилось на одну пару. И те, что остались, значительно увеличились в размерах. А их прикосновения показались Даше более откровенными, ведь гладили они внутреннюю поверхность ее бедер, пробираясь все выше, приближаясь к самому интимному месту.

И тут догадка обожгла сознание. Даша распахнула глаза и дернулась, но большего ей не позволили. Одна рука прижалась к промежности, раздвигая ноги, а вторая легла на спину и несильно надавила.

— Не паникуй, милая, — горячо прошептали ей на ухо таким знакомым голосом. — Продолжай получать удовольствие, только теперь уже несколько иное.

— Антон! Так нельзя! — взмолилась Даша. Он же нарушает все неписаные законы. Прогнал массажисток и занял их место. А главное для чего? Не собирается же он взять ее здесь!

— Все можно, Даша, когда есть желание. И мое желание зашкаливает, и ты не можешь этого не замечать, — тихо говорил он, не переставая гладить ее спину. И надо сказать, делал он это почти профессионально. А еще от его касаний и надавливаний Даша возбуждалась так стремительно, что уже начинала опасаться за собственные желания. — Ты сводишь меня с ума, с самого первого момента, когда увидел тебя только, — руки его спустились к ногам. — Не зажимайся, милая, обещаю не делать тебе больно, только приятно, — притворно лаково проговорил он и снова развел ее ноги в стороны, которые Даша предусмотрительно даже не сомкнула, а сжала с силой.

Что он творит с ней! Странную смесь эмоций она сейчас испытывала: сильнейшее желание сопротивляться, помешать ему и стремление получить максимальное наслаждение, которое, знала точно, он сможет ей доставить. И эта противоречивая смесь сводила ее с ума, мешала принять правильное решение.

Антон принялся массировать внутреннюю поверхность бедра, приближаясь к интимной зоне и вновь удаляясь он нее, дразня Дашу случайными прикосновениями, заставляя хотеть этого и истекать любовными соками. Ей было стыдно лежать так перед ним и одновременно хотелось раскинуть ноги еще шире, пригласить его туда, куда умом она совершенно не хотела впускать его.

— Перевернись, — велел он, убирая с нее руки.

— Что? — ушам своим не поверила.

— Перевернись на спину, милая. Эротический массаж делается на все тело, а не только заднюю его часть. И так я буду видеть твое лицо, глаза, читать в них желание… Ты же сможешь смотреть на меня, — глумливо закончил.

— Давай закончим это прямо сейчас, — предприняла Даша очередную попытку образумить его.

— Я только начал, а ты предлагаешь закончить? — тихо рассмеялся он и потянул ее за плечо. — Так не пойдет, Даша. Ты еще не полностью расслабилась и излечилась.

От чего? — хотелось спросить, но в следующий момент он с силой перевернул ее на спину. Он вообще был очень силен, в этом Даша успела убедиться и не раз.

— Так лучше, — довольно произнес, разглядывая ее.

Он уже был без джемпера. Рубашка расстегнута, рукава закатаны. В комнатке было довольно жарко, ну или Даше так только казалось, ведь изнутри она тоже вся пылала, а под его похотливым взглядом еще сильнее.

— А вот так еще лучше, — нежно взял он ее руки и завел за голову, проходясь по внутренней стороне ладонями, касаясь щекоткой подмышек, приближаясь к груди, но не дотрагиваясь до нее, продолжая путь до живота. — Знаешь ли ты, сколько эрогенных зон на твоем теле? — проворковал он и вдруг согнул ее ноги в коленях, которые сразу же развел в стороны, открывая Дашу своему взору с такой откровенной стороны, что лицо ее сразу же запылало еще сильнее. Она снова попыталась помешать ему, и опять он не позволил, несильно надавливая на ее разведенные коленки, отчего ноги только еще шире раскинулись. — Не сопротивляйся, сейчас ты в моей власти, — посмотрел на нее с таким выражением на лице, что на миг Даше стало страшно, и мелькнула мысль, что никакая это не игра слов и не шутка. Она действительно в его власти и не только сейчас. Станет кричать, бороться, вряд ли кто-то услышит и придет на помощь. Ведь у таких как он все куплено, все работают на них. — Вижу, что ты меня поняла правильно, — оторвался он от ее глаз, и взгляд его снова заскользил по ее телу. — Так вот, об эрогенных зонах… Я тебе покажу их все, идет? — неожиданно подмигнул он ей, широко улыбаясь.

Мамочки! Даша аж губу закусила от крайнего напряжения, почувствовав привкус крови. Она этого не вынесет, не выдержит и сорвется. Это он называет расслаблением?

— Твои губы, — прикоснулся он к ним пальцем, слегка погадив. — Такие мягкие и нежные, — глаза его показались Даше пугающе черными, когда он все ниже склонялся над ее лицом. — Но касаться их нужно не так, а губами, — приблизил он к ней лицо вплотную, практически касаясь губ. — В тайском эротическом массаже, Даша, именно физическому контакту придается особый смысл. Руками, губами, всеми частями тела… Знаешь ли ты, что любой частью тела можно доставить незабываемое наслаждение? — с этими словами он прижался к ее губам своими, силой раздвигая их языком, не оставляя ей ни единого шанса не впустить его.

Сейчас он целовал ее грубо, напористо, словно заявляя на нее эксклюзивные права, клеймя ее. Его язык касался ее, заставляя тот переплетаться с его, отвечать на поцелуй. А голова Даши кружилась все сильнее, в то время как пока еще он ничего больше не делал.

— Язык — тоже эрогенная зона, — прервал он поцелуй. — Твои веки, — прикоснулся он к ним поочередно губами. — Лоб, мочки ушей… — он проходился по ее лицу, покрывая его едва уловимыми поцелуями, словно порхала бабочка, касаясь его невесомыми крыльями. — Вот эта ямочка, — погладил он пальцами ключичную впадинку и прижался к ней тоже губами. — Вот это место на плече, — оставил он влажный след от поцелуя в самом центре плеча.

— Ты озабоченный извращенец, — пробормотала Даша, пытаясь избежать его прикосновений, но с каждым разом сопротивляясь все слабее. Возбуждение только нарастало, не оставляя ей ни единого шанса.

— Только с тобой, милая, — спустился он к ее шее, целуя ту, заставляя в животе все скручиваться в тугой узел. Даша уже и лежать-то спокойно не могла. И каждый раз он ей мешал сомкнуть ноги. — Ты меня сделала таким, — приговаривал он. — И это не извращение, Даша, а страсть.

Он по-прежнему не трогал ее между ног, хоть и не забывал гладить ноги. Ее же плоть уже истекала в прямом смысле слова. Кажется, даже под попой стало влажно.

— Вот это место, — погладил он над грудью и прошелся в легком касании по солнечному сплетению, — у вас тоже очень чувствительное. Чувствуешь? — в точности повторил он момент, посылая по телу Даши новую волну возбуждения. Она лишь снова закусила губу и отвернулась, вызывая все тот же тихий издевательский смех. Он и сам все видел, в каком состоянии она находится. — На спине, позвоночнике и ягодицах тоже много таких точек, но этот вид мне нравится гораздо больше. Про руки и ноги, думаю, ты и сама все знаешь. А я перехожу к самому интересному и чувствительному.

— Антон, прошу тебя! — встрепенулась Даша, примерно представляя, что за этим последует.

— О чем, милая? Я же учу тебя делать эротический массаж. Ну и кроме тебя, мне больше не на ком тут все показывать, — оглянулся он деланно озабоченно.

Да он над ней просто измывается! В то время, как она уже готова рвать зубами ту простыню, на которой извивается под его прикосновениями. Для нее все это давно уже не игра и никогда не была таковой. Она категорически не хочет возбуждаться рядом с этим мужчиной. И она не будет этого делать!

Даша дернулась в попытке встать со стола, стряхнуть с себя его руки. Но ему хватило пары секунд, что скрутить ее, прочно удерживая за ноги и руки.

— Аккуратно, милая, не зли меня, — с угрозой произнес он, сразу же становясь опасным, даже страшным. — Ты не в том положении, чтобы так рисковать. И не забывай, как многим ты мне обязана, — прищурился он угрожающе.

— Ты сказал, что я ничего тебе не должна! — выкрикнула Даша ему в лицо.

— Это была официальная версия, для твоей любящей сестрички, — не остался он в долгу. — Все? Успокоилась? Могу я тебя отпустить?

Да делай ты что хочешь! Даша обмякла в его руках и отвернулась, чувствуя, как от злого бессилия на глаза просятся слезы.

— Глупая девчонка! Ты все свела на нет, — в раздражении проговорил он и даже на время отошел от стола, отвернулся к двери и не двигался.

Только вот он ошибся. Даша и рада была успокоиться, но тело ее сейчас жило по собственным законам, все еще томясь от возбуждения. Идиотизм, по-другому и не скажешь.

Глава 5.2

Антон едва сдерживал себя. Он не хотел говорить ей всего этого, а уж тем более, шантажировать. Но ситуация, как обычно вышла из-под контроля. Интересно, почему только с ней у него не получается всего просчитать? Почему так или иначе она рушит все планы? Не потому ли, что рядом с ней ему каждый раз отказывает выдержка, которую воспитывал в себе годами? Да и она, пожалуй, самая нелогичная девушка из всех, кого он встречал. Ведь даже когда он первый раз увидел ее в том кафе, повела она себя, нарушая все законы логики!

Больше четырех лет назад

Конец сентября выдался настолько душным, что, казалось, и жаркое лето переплюнул. Пара кондиционеров в огромном кабинете, где Антон трудился наравне с еще двадцатью с лишним сотрудниками, явно не справлялись со своей работой, разве что гудели сильнее обычного, рискуя и вовсе накрыться. Еще и потому он с удовольствием сбегал в небольшое кафе, расположенное неподалеку, чтоб спокойно пообедать и почти час насладиться относительной тишиной и прохладой. Он и столик облюбовал себе, отгороженный от остального зала деревянной резной ширмой. Создавалась иллюзия, что находишься туг один, хоть и все прекрасно было видно.

Тот день выдался, пожалуй, самым душным. Антон уже приканчивал вторую бутылку прохладной минералки, а все никак не мог напиться. Даже есть хотелось не очень, хоть обеденный перерыв уже и подходил к концу.

Входная дверь распахнулась, впуская в полумрак зала небольшую группку девушек. Юных, шумных и глупых, какими Антон считал их почти всех, за редким исключением. Кафе находилось рядом с медицинским училищем, и сюда часто забредали студенты-медики. Сам он не так давно открыл его для себя и полюбил не только за обстановку, но еще и за более чем лояльные цены. С тех пор он перестал питаться в обеды фастфудами.

— Черт! — отстала одна из девчонок, привлекая к себе внимание Антона далеко не женским выражением. Блин, вот же зараза, уродство!.. Что они еще там говорят обычно, находясь на пике так называемых эмоций? Но «черт» почти никогда. А эта еще и повторила, опираясь на дверной косяк и снимая туфлю с ноги.

— Дашк, ты чего застряла? — крикнул ей кто-то.

— Каблук сломала, прикинь! — вертела та туфлю в руке, дергая каблук в разные стороны. Антону даже стало любопытно. Ну если она хотела сделать так, чтобы каблук продержался еще какое-то время, то действовала с точностью наоборот. Хваленая женская логика?

Как-то машинально он подмечал все. Невысокую стройную фигурку в коротеньком платье, открывающем худенькие, но довольно приятного очертания ножки. Длинные волосы, собранные в хвост на затылке. Лицо, немного остренькое и такое подвижное. Глаза большие и слегка раскосые. И смеющиеся губы. Интересно, что смешного она видит во всей этой ситуации, прыгая на одной ноге?

— Ну ты идешь? — новый окрик уже от столика, что заняла неподалеку эта небольшая, но довольно шумная компания.

— Сейчас, ага! Закажи за меня… — и продолжила дергать каблук.

Антон аж подался к ширме, чтобы лучше ее видеть. Она его заинтересовала, сам не знал чем. И наблюдать за ней хотелось. Даже досада в душе родилась, что обеденный перерыв заканчивается, а его ждет душный офис.

У нее получилось — каблук отодрала. И победная улыбка не заставила себя ждать, буквально преображая ее лицо, словно подсвечивая изнутри. Девушка улыбалась так, будто выиграла миллион. А потом повела себя вообще до крайности странно, если не дико. Первую туфлю, без каблука, она вернула на ногу и сняла вторую. Вот тут уже вынуждена была обратиться к проходящему мимо официанту.

— Не поможете оторвать каблук? У меня сил не хватает, — нежно так улыбнулась тому.

Антон поймал себя на мысли, что хочет оказаться на месте того официанта, чтобы ему она так улыбалась. Очень удивился, ведь на представительниц противоположного пола редко когда обращал столь пристальное внимание. И это у них было взаимным. Они его тоже не замечали еще со школьной скамьи. И это дебильное прозвище «ботан» прилипло к нему еще в школе. В универе, правда с этим дело уже обстояло поспокойнее, да и не до всякой там глупости ему было. Ну а на работе так и вовсе — успеть бы выполнить все поставленные на день задачи. Ну и женщины у них там были одна страшнее другой, синие чулки. А эта… эта не была похожа ни на одну из его знакомых.

Антон расплатился по счету, не переставая наблюдать, как, танцуя в туфельках теперь без каблуков, девушка прошествовала через весь зал к своему столику.

Покидал он кафе с явным сожалением, что не может и дальше любоваться ее грацией и слышать ее задорный голосок.

Антон редко когда изменял своими привычкам. А с того дня в нем укоренилось тайное желание видеть эту девушку как можно чаще. Он и сам не рад был, что поселилась та в его мыслях, лишая покоя, что ее смеющийся и танцующий образ преследовал его везде, где бы ни находился и чем бы ни занимался.

И в кафе это он не перестал ходить еще и по этой причине. За что получал заслуженное вознаграждение. Не чаще раза в неделю, а то и реже, девчачья компания нарушала покой и сонную обеденную атмосферу кафе. Когда интересующей его девушки там не было, Антон неизменно злился. А когда она приходила, то все его внимание было приковано к ней. Каждый раз он впитывал ее образ в себя, понимая, что погружается в эту трясину все глубже, что рискует она поглотить его с головой. Но ничего не мог с собой поделать, никакие доводы рассудка не доходили до той его части, что называлась душой. Этой девушки ему становилось все меньше, тогда как хотелось видеть ее всегда. И имя ее, Даша, казалось ему настолько прекрасным, как и весь ее облик. И та легкость, с которой она общалась с подругами, частично передавалась ему…

Но она его не замечала, по той простой причине, что не видела и даже не догадывалась, как ждет он ее каждый день и насколько пристально наблюдает, изучает. Ее жизнь текла привычно и размерено, тогда как его перевернулась с ног на голову благодаря ей…

Эти воспоминания Антон гнал от себя довольно успешно и долгое время. Но вот уже больше месяца, когда Даша снова ворвалась в его жизнь, и он решил подчинить ее себе, они неизменно накатывали, толкали на поступки один безумнее другого.

Антон оглянулся и не обнаружил Дашу на кушетке. За ширмой слышалась возня, и ухмылка вкупе с раздражением не заставила себя ждать. Сбежала, значит. Впрочем, настрой все равно был утрачен. Эта строптивая кобылица опять все испортила, а ведь хотела, чтобы он продолжил начатое, это он читал в ее глазах.

Все к лучшему! — решил он. Не известно, смог бы он сдержать себя, если бы продолжил. Каменным себя не считал и желания свои уже давно привык удовлетворять, особенно плотские. Только вот в последнее время все его желания так или иначе были связаны тоже с ней. И ситуация такая его просто выбешивала!

Даша выскользнула из-за ширмы полностью одетая. На лице ее была написана такая решимость, что Антон даже развеселился. Вот точно, храбрый воробей против коршуна.

— Могу я попросить тебя отвезти меня домой? — посмотрела она прямо ему в глаза, хоть это и далось ей не просто.

— Попросить можешь. И все зависит оттого, как именно ты собираешься это делать,

— усмехнулся он.

— В каком смысле? — вздернула она подбородок.

— В смысле, что ты для этого готова сделать?

— Тебе не надоело? — скривилась она.

— Что именно?

— Играть со мной.

— Нет, милая, не надоело. Да и я только начал. Так что? Как просить будешь? — усмехнулся Антон, видя, как злится она все сильнее, наслаждаясь ее яростью. Лицо этой девушки в злости казалось ему еще прекраснее.

— Да что ты хочешь от меня! — всплеснула она руками и получилось у нее это как-то по-бабски. Но именно ее это совершенно не портило.

— Ну, например, ты можешь поцеловать меня, а я за это отвезу тебя домой.

— Да пошел ты к черту! — тут же возмутилась она и добавила: — Без тебя обойдусь!

Он перехватил ее возле самой двери и прижал к стенке. Действовал грубовато, но ничего не мог с собой поделать. Эта девчонка заводила его с пол-оборота во всех смыслах.

— Неужели даже мысль о поцелуях со мной тебе настолько неприятна?! — всматривался он в ее лицо, стараясь говорить спокойно, чувствуя, как напряглась она под его взглядом и руками.

— Дело не в этом, — храбро отозвалась она.

— А в чем тогда, Даша? — как же ему сейчас хотелось прижаться к этим губам! Их вкус, вообще ее вкус, преследовал его, лишал покоя. И Антон понятия не имел, что нужно сделать, чтобы вытряхнуть эту самку из своих мыслей. Разве что, растоптать ее, сделать доступной во всех смыслах. Тогда и игра потеряет для него интерес. Но именно этого пока и не получалось сделать.

— В том, что твои методы подлые, — в глазах ее блеснули слезы, и Антон растерялся. Лучше бы она продолжала злиться. А когда ее губы слегка дрогнули, он и вовсе едва совладал с собой, чтобы не прижаться к ним и не заключить ее в объятья. Почему?! Ну почему ему всегда хочется ее успокоить, защитить, а еще лучше, спрятать от всего мира?! — Ты не оставляешь мне выбора. Шантажируешь и даже угрожаешь… Это не честно!

— А ты? Ты действуешь честно, считаешь? — нахмурился он, понимая, что просто не в силах отодвинуться от нее, что ее запах и тепло ее кожи сводят его с ума. — Ты — моя личная массажистка, которая согласилась делать мне эротический массаж. Да, понимаю, — остановил он готовую заговорить ее, прижав ладонь к губам (хоть так, но коснулся их), — ты сделала это против воли и под давлением. Но ведь согласилась, хоть и выбора я тебе не оставил. Но ни единого сеанса ты еще не провела. Почему, Даш? Ты же профессионал, а я прошу у тебя всего лишь массаж, хоть и специфический. К тому же, за него я тебе хорошо плачу. Так почему?

Она смотрела на него во все глаза, а рука его продолжала прижиматься к ее губам. В ее глазах он читал такой поток мыслей и эмоций, что даже удивился, как одна голова может столько вмещать в себе. Аккуратно Антон убрал руку, понимая, что она готова ответить.

— Хорошо, я буду делать тебе этот чертов массаж! — медленно проговорила она. — Но при одном условии.

— Тебе ли ставить мне условия? — усмехнулся он.

— Мне, — твердо ответила она, — потому что, как ты правильно выразился, массаж этот специфический.

— Ну и?.. Что за условие?

— Ты! — ткнула она в него пальцем. — Больше не прикоснешься ко мне! Никогда! Наши отношения отныне будут сугубо официальными, не считая все той же специфики. Согласен? — напряженно ждала она его ответа.

Антон сделал вид, что задумался. На самом деле, он готов был согласиться на все, лишь бы усыпить ее бдительность. А еще ему жизненно необходим был массаж в ее исполнении, эротический. Ну а условия ее… кто сказал, что он собирается их выполнять и не намерен нарушать?

— Согласен. Но тоже при одном условии.

— Каком?

Их странный разговор велся настолько серьезно, что Антону даже стало смешно. — Ты меня сейчас все же поцелуешь.

— Антон! — вскричала она.

— Один поцелуй, Даша. И больше я тебя не трогаю. А вот ты будешь трогать меня везде, — продолжал он издеваться, видя как она теряет последнее терпение.

— Хорошо, — выдавила она из себя. — И ты мне дашь несколько дней на передышку и подготовку.

Тут уже он задумался, а сможет ли без нее эти несколько дней. Ладно, и их он готов потерпеть.

— Три дня, Даша. У тебя будет целых три дня, — согласился он.

— Согласна, — оставалась она предельно серьезной, тогда как губы Антона уже вовсю кривила улыбка, едва сдерживался.

— А теперь, целуй.

Она приблизила к нему свое лицо и коснулась щеки губами.

— Издеваешься? — возмутился он. — Я просил тебя не клюнуть меня в щеку, а поцеловать в губы. По-настоящему, с языком, Даша.

И снова эта работа мыслей! Она еще не устала так много думать? Вроде как женщинам это не свойственно.

— Хорошо, — наконец, кивнула, и Антон возликовал мысленно. Это же его первая настоящая победа над ней!

Губы Даши приблизились к его вплотную. Она встала на мыски и положила руки ему на плечи. Уже одно это возбудило его дальше некуда. Сначала коснулась его робко, даже трусливо. Он же замер, боясь пошевелиться, разве что обнял ее за талию, привлекая к себе. Но ничего не делал сам, ожидая, как же она поведет себя дальше.

Язык ее лизнул его губы и проложил дорожку вперед, проникая в рот. Первый раз его так целовала девушка — сама, беря инициативу в свои руки. От прохлады ее языка крыша просто слетала, контролировать себя становилось невозможно. И Антон сдался — перехватил инициативу, переплел свой язык с ее, углубляя поцелуй, мечтая поглотить ее всю без остатка, не разрешая останавливаться, пока он того не захочет.

— Теперь отвезешь меня домой? — смотрела на него Даша блестящими глазами, и он видел, как тяжело вздымается ее грудь. Сам он вообще плохо соображал от крайнего возбуждения. Господь! Эта малышка одним поцелуем едва не заставила его кончить! Что же будет, когда она ему станет делать массаж? Но об этом пока он предпочел не думать.

— Поехали, — только и сказал, первый покидая комнату, в которой вдруг начал задыхаться.

Глава 6.1

Следующие три дня пролетели слишком быстро, даже стремительно. Даша по-прежнему уставала на работе, выкладываясь там по полной, а дома начиналась теоретическая часть, посвященная изучению тонкостей эротического массажа. Она ведь дала слово, и теперь уже не отвертишься. Сама мысль ей претила, но также она успела хоть немного, но узнать Антона. Он все равно от нее не отстанет, а вот жизнь может испортить даже очень. Так что, ей самой будет проще выполнять свою часть соглашения. Ну и успокаивала мысль, что ни на нее, ни на ее тело он теперь посягать не будет. Ведь обещал же!

В один из вечеров позвонила мама и испортила Даше настроение так, что в какой-то момент ей даже захотелось удавиться. Впрочем, к суициду у нее всегда было конкретное отношение, как проявлению наивысшей слабости и дурости. А удавиться, скорее, захотелось в моральном плане, настолько стало паршиво после разговора с родной матерью.

— Дарья, ты вообще в своем уме? — так мама начала разговор, и судя по тому, что назвала дочь полным именем, ничего хорошего ей он не сулил.

Даша как раз только вернулась с работы. И день сегодня выдался слишком напряженным. С двумя пациентами она едва не расскандалилась, когда те начали возмущаться очередями на массаж и слишком большим периодам, отведенным на одного пациента. Как могла, Даша пыталась внушить скандалистам, что можно приходить к определенному времени, а не заседать в очереди с утра. Но так и не получилось достучаться до их разума, а времени и нервы были потрачены. И тут еще мама со своим вступлением «Дарья». Но если бы Даша знала, что именно последует за этим, то, наверное, бросила трубку раньше, а то и вовсе не отвечала на звонок.

— Что случилось, мам? — испугалась она, опускаясь на диван, как была — в верхней одежде.

— Это ты мне расскажи, с кем связалась? Почему ко мне прибегает Лена, вся в истерике, слезах, и рассказывает, что какой-то бандит у тебя дома угрожает расправой ее семье?

Все опустилось внутри Даши. Можно было и не слушать дальше. Зная любовь сестры преувеличивать все до вселенских масштабов, она уже предвидела самое худшее.

— Мам, он не бандит…

— А еще Лена сказала, что ты спишь с ним из-за денег! — пригвоздила мать ее к дивану.

— А из-за каких денег, она тебе сказала? — моментально вскипела Даша, повышая голос. — И я не сплю с ним, если тебе интересно!

— Не ври мне! — закричала мама. — Она и про лифчик твой рассказала, и про то, в каком виде, полуголая, ты расхаживала по квартире. Ты чем там занимаешься, вообще, подрабатываешь проституцией?!

Голос матери звенел от гнева, а Даша терялась все сильнее, как обычно случалось с ней в стрессовых ситуациях. Понимала, что сейчас на ее голову сыплются необоснованные обвинения, высосанные из пальца больные фантазии сестры, но не могла защитить себя, не находила для этого слов.

— Мам, все совсем не так, — все еще пыталась оправдаться Даша, хоть и понимала, что через призму материнской злости вряд ли прорвется.

— Замолчи и слушай! — гаркнула родительница, и сразу в памяти всплыли школьные годы, а потом и студенческие, наполненные родительским диктатом.

Тогда Даша вела двойную жизнь, дома исполняя обязанности послушной дочери, а на стороне отрываясь по полной, но так чтоб никто и ни о чем не узнал. Но уже давно она была самостоятельной и считала, что родители оставили ее в покое. Получается, что нет. И вот сейчас она может сказать матери, что ее не касается жизнь взрослой и самодостаточной дочери, что указывать, как ей жить та точно не имеет права, но не получалось, мешали детские страхи, отголоски которых всколыхнули душу. В какой-то момент ей даже захотелось в туалет по-маленькому и это напугало сильнее всего. В детстве, в те редкие разы, когда сталкивалась с особо сильной материнской злостью, Даша несколько раз даже мочила штаны от страха. Ее мама умела выглядеть страшной как никто.

— Если ты не избавишься от этого богатого идиота, то можешь забыть сюда дорогу. Ты поняла?! Я не потерплю в семье проститутку и если надо будет, прокляну собственную дочь! Отец вон после ухода Лены даже разговаривать с тобой отказался. Но я молчать не намерена. Выбирать тебе, Дарья, или ты с нами, или ступаешь на скользкий путь легких денег, но уже без нас, без своей семьи. Жду твоего звонка завтра, чтобы узнать об окончательном решении!

Она повесила трубку раньше, чем Даша нашлась, что и как можно ответить. И она не удержалась к собственному стыду — намочила трусики.

В ванне, стоя под горячими струями душа, смывающих с лица слезы, Даша все размышляла, зачем Лена так поступила, зная деспотичность матери? Даже в детстве она себе такого не позволяла, хоть и частенько подставляла Дашу. Впрочем, от нее Даша все скрывала, как и от родителей, никогда в отношениях с сестрой не было доверительности. Но сейчас… Не потому ли та так злостно оклеветала ее, что изначально не собиралась возвращать долг Антону, что планировала это повесить на Дашины плечи? А тут появился он, четко обозначил свои намерения, разрушая тем самым планы сестры. Ведь тогда Даша видела, как сильно та испугалась. И истерика ее явилась следствием все того же испуга.

Выходила из ванной Даша, чувствуя отныне себя сиротой. А еще испытывая, как затвердевает ее душа, как покрывается та коркой льда. Больше никогда она не станет оправдываться перед кем бы то ни было. И матери завтра не позвонит. Раз та заклеймила ее развратницей, потребовала невозможного, то так тому и быть. Родителей у нее больше нет, как и сестры, впрочем. Остаются подруги, с которыми получается видеться так редко, что порой и поговорить не о чем. А еще Антон. И несмотря на то, что она отдавала себе отчет, что вины его в сложившейся ситуации нет, отчего-то злилась сильнее всего именно на него.

В этот вечер она и засела за изучение матчасти, погружаясь во все возможные тонкости эротического массажа с головой, стараясь воспринимать все эти подробности отстраненно, не применительно ни к кому.

А вечером третьего дня позвонил Антон. Даша даже не удивилась, потому что ждала его звонка и была уверена, что позвонит он обязательно.

— Завтра, ровно в девять вечера у подъезда тебя будет ждать такси. Оно доставит тебя в мой дом. Надеюсь, никаких возражений нет?

Да он сам — одно сплошное возражение! Куда уж больше?

— Хорошо, — только и ответила Даша, радуясь уже тому, что у нее есть дополнительный день передышки и мысленной мобилизации.

— Не забудь надеть один из тех комплектов.

— Это обязательно?

— Обязательно и не обсуждается! До завтра, Даша.

Вот и весь разговор. И тон у него был настолько безэмоциональный, что Даша даже почувствовала легкий озноб, хоть дома и было тепло. Сухой тон, отдающий короткие приказы, вызвал у нее внутреннюю дрожь. Ну и надо ли говорить о том, что и без того плохое настроение стало отвратительным.

Напрасно она думала, что получила еще один день передышки, день без Антона. С самого утра она только и могла, что думать о предстоящем вечере. И чем ближе становилось это время, тем более навязчивый и даже изматывающий характер обретали ее мысли.

Она не сможет сделать ему всего того, о чем в эти дни узнала из теории. Просто не сможет коснуться его интимных мест. Она даже боялась представить себе, что увидит его обнаженным. Эротический массаж — это не половая связь и не петтинг, как Даша успела узнать. Касания должны быть профессиональными и направленными на максимальное возбуждение партнера. Зачем это надо Антону и именно в ее исполнении, она понятия не имела, как и старалась об этом не думать. Гораздо важнее сейчас казалось настроиться в профессиональном плане. Ведь как он правильно выразился, она — профессионал, массажистка.

Вопреки ожиданиям, к вечеру у Даши получилось даже немного успокоиться. И помогли ей мысли, что Антону сегодня придется гораздо хуже, потому что она приложит все силы, чтоб оставить его крайне возбужденным и неудовлетворенным.

Из белья она выбрала самый скромный комплект, если таким его можно было хоть отдаленно назвать. Но он, по крайней мере, не был абсолютно прозрачным, хоть и выполненный из кружев и едва прикрывающий интимные места. Но этого уже Даша не видела, потому как в зеркало смотреться не хотелось, да и время поджимало.

Ровно в девять она выходила из подъезда и садилась в такси, преисполненная боевой решительности.

Глава 6.2

— Что-то я давно Лерочку не видела. Вы не поссорились?

— Мы расстались, — ответил Антон матери, забирая у той тарелки и ставя на стол. И сделал он это вовремя, потому что в следующий момент мама картинно схватилась за сердце и точно выронила бы тарелки.

— Как же так, Антоша?! У вас же все было так серьезно! И дело вроде как шло к свадьбе…

— Мам, ни к какой свадьбе ничего не шло. Не придумывай. И давай больше не будем говорить на эту тему. Кажется, кто-то собирался накормить сына рассольником.

Меньше всего Антону хотелось говорить про Леру, которую он бросил в один момент и без сожаления. И произошло это сразу же после того, как он увидел Дашу в поликлинике. Он прекрасно отдавал себе отчет, что именно массажистка послужила причиной расставания с девушкой, с которой он встречался вот уже полгода, но подспудно стремился к этому давно. Да и Леру больше терпел ради матери, нежели восхищаясь ее достоинствами, которые все сводились к умной стервозности и броской внешности.

— Маскимушка, ты это слышал? — обратилась мама к портрету отца, как делала это всегда в ситуациях, которые сама считала патовыми. — Наш сын бросил Лерочку — замечательную девочку из очень хорошей семьи, растоптав ее чувства. Разве так мы с тобой его воспитывали?

Антон закатил глаза, но продолжал хранить молчание, помогая матери накрывать на стол, вернее, занимаясь этим сам. Но на последних словах не удержался и принялся тихонько посмеиваться.

Отец его трагически погиб на заводе, когда Антону едва исполнилось два года. Так о каком воспитании шла речь, если мать почти сразу же определила его в круглосуточный детский сад? Хотя, там его, все же, воспитывали, опираясь на суровые реалии и отсутствие любви. А вот мама подключилась к воспитанию сына, когда тот пошел в первый класс. Только вот работала она с утра и до позднего вечера — гнула спину на том же заводе в две смены. Зачастую приходила, когда сын уже спал. И обед оставляла ему в подушках, да одеялах, чтоб подольше не остывал, пока Антон не научился пользоваться газовой плитой и орудовать кастрюльками. Ну а потом уже в их семье появилась микроволновая печь, которую маме подарили от завода в качестве ценного подарка.

— Мам, а почему ты семью Леры считаешь такой уж хорошей? — не удержался он все же от вопроса.

Сам он ее семью мог назвать какой угодно: богатой, новомодной, высокомерной, но только не хорошей. В его неполной семье царили более теплые отношения. Лера же — единственная дочь у родителей, особой теплоты от тех не видела. Может еще и потому сама выросла такой надменной. В ней не было простоты и теплоты, как в той же Даше.

Тарелка ударилась со всего размаху о стол и разлетелась на мелкие кусочки. И зачем он только подумал о ней?!

— Посуда тут не при чем, Антон, — строго взглянула на него мать. — Во всем виноват только ты и твой неуживчивый характер, уверена. Но думаю, что никогда не поздно все исправить. Хочешь, я сама позвоню Лерочке?

— Нет, мам, не хочу. И если ты это сделаешь, то я обижусь очень сильно.

— И все же я позвоню, — кивнула она. — А ты можешь обижаться сколько угодно, — поджала губы мать.

И она позвонит, — Антон не сомневался. Оставалось надеяться, что Лера окажется умнее.

— Антош, а можешь ответить на один вопрос — почему ты бросил Лерочку? — не унималась мама и вернулась к этому разговору во время обеда.

— Мам, потому что мы с ней разные. И мне многое в ней не нравится, — вздохнул Антон.

Рассольник был наивкуснейший, готовила мама отменно. Его повару до нее, как до луны. Но аппетит она умела портить еще лучше. Например, неумением успокаиваться и замолкать.

— Ив этом не замешана какая-нибудь другая девушка?

Замешана и напрямую, но маме об этом знать совсем не обязательно.

— Нет, мам.

— Врешь, сынок, по глазам вижу. Кто она?

— Никто, мам! — разозлился Антон и даже повысил голос, что редко позволял себе в разговорах с матерью.

Когда стал самостоятельным, и благосостояние его резко улучшилось, Антон решил, что уж теперь мама его точно заживет так, как желает того сама, разъезжая по заграницам и даже купаясь в роскоши, если опять же захочет сама. Только вот он не подумал, что к такому очень быстро привыкают и забывают, кем были раньше. И теперь он частенько страдал от материнского снобизма, не имея возможности повлиять на нее.

— На и ладно. Это я тоже сама узнаю, — добила его мать, окончательно лишив аппетита.

Вскоре Антон отправился домой в настроении еще более отвратительном, чем держалось все эти три дня вынужденной передышки, что выторговала для себя его личная массажистка. Он же, как назло, хотел ее видеть до зубовного скрежета, постоянно думая о ней. Эти мысли мешали сосредоточиться даже на работе, не говоря уже обо всем остальном.

Но сегодня вечером он ее увидит, и она будет вести себя по его правилам, находясь на его территории и в его власти.

Дома он первым делом собрал всю прислугу.

— Сегодняшний вечер у всех вас свободен, — распорядился, велев кухарке приготовить ужин на двоих, а горничным вычистить и подготовить сауну. Из прислуги не отпустил разве что охранника, но оставлять дом и прилегающую территорию без наблюдения Антон не мог, да и не хотел.

В девять часов он засел в холле первого этажа весь в ожидании, понимая, что ведет себя как влюбленный мальчишка и не в силах что-то изменить. Он соскучился по ней за эти дни. Так соскучился, что одна мысль о Даше возбуждала сильнее обычного. А вчера вечером, когда услышал ее голос, то испытал настолько сильный наплыв эмоций, который заставил его организм мгновенно пробудить защитные реакции, направленные на активацию механизма захлопывания раковины. В таком состоянии он еле заставил себя поговорить с девушкой, понимая, что снова ведет себя отвратительно, даже по-идиотски.

А в половине десятого он разглядел ее, идущую по дорожке к дому. И решительность, с которой она это делала, почему-то ему не понравилась.

Охранник впустил ее уже без вопросов на обнесенную высокой стеной территорию. Видно, получил на этот счет четкие инструкции.

Даше почему-то всегда казалось кощунственным вот так вот прятаться. Ведь совсем скоро тут станет безумно красиво, когда сад распустится, и на клумбах заиграют красками цветы. Так почему бы не дать другим хотя бы полюбоваться, раз уж не все могут себе такое позволить?

А встречал ее сам царь, собственной персоной. Только отчего же выглядит он таким угрюмым, раз не мытьем, так катаньем добился-таки своего?

— Привет! — не дала она ему и слова сказать, хоть и видела, как он открыл рот. — Ну пошли, что ли, в твою эту… — покрутила она пятерней в воздухе, — релаксационную комнату, — и первая двинулась наперерез хозяину. Но его возмущенный голос заставил Дашу остановиться.

— А чего это ты нервная какая? Оса что ли в задницу укусила? Они же вроде спят еще?..

— Идиот! — процедила Даша сквозь зубы, не поворачиваясь.

— От идиотки слышу, — раздался у нее за спиной его насмешливый голос.

Снова подкрался, тихушник-супершпион.

— И сегодня мы будем не там, — тихо проговорил Антон, склоняясь к ее уху.

Ну уж нет! Так они не договаривались! Даша резко отскочила в сторону и повернулась к нему, кипя от гнева, что снова он посмел коснуться ее уха своими чертовыми губами. На то, как по всему телу разбежалась толпа мурашек, она старалась не обращать внимания, топя импульс возбуждения во все возрастающей злости. Сама себя не узнавала и даже немного побаивалась.

— А где? — даже не спросила, а выкрикнула.

— Да что с тобой? Ты случайно не с целью прикончить меня пришла? Ты смотри, я под охраной, — указал он на камеры в холле.

Антону и смешно было, как она петушится, и удивительно, одновременно. Даже в самых смелых фантазиях такой он ее не видел. И он не мог с уверенностью сказать, что ему это не нравилось. Пожалуй, с такой Дашей еще интереснее будет сражаться, ломать ее и подстраивать под себя.

— Так где? — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Время позднее, и меня ждет работа, если ты помнишь.

— Ну пошли, — усмехнулся он, обогнул ее и пошел вперед, не оборачиваясь. В том, что она следует за ним, даже не сомневался.

На пороге натопленной и наполненной запахами дерева и влаги сауны Даша замерла и заметно растерялась. Но очень быстро справилась с первой реакцией.

— Зачем мы здесь?

— Именно здесь ты сегодня проведешь сеанс массажа, — пояснил Антон, как малому ребенку. Ему хотелось подойти к ней и взять за руку, но пока он не рискнул ее трогать. — Вон там, — указал он на раздевалку, — ты можешь переодеться. Поверх белья наденешь халат. Я тебя буду ждать у бассейна, показал на другую дверь, с противоположной стороны. — Можешь остаться босая. Пол теплый, с подогревом.

Ответить она не потрудилась. Кивнула и прочеканила шагом до раздевалки.

Вечер переставал быть томным, и Антону это чертовски нравилось. Хотя, томным он точно не планировался с самого начала.

Сам он быстро переоделся в махровый халат в другой раздевалке и занял шезлонг возле голубеющего водной гладью бассейна. Массажный стол велел перенести сюда же. Осталось дождаться массажистки, которая что-то задерживалась.

Когда Антон уже решился на то, чтобы поторопить ее, Даша появилась в дверном проеме. Он невольно напрягся, следя за ней, за тем, как она обводит взглядом довольно просторную комнату с огромным бассейном в центре, как судорожный вздох срывается с ее губ, как переплетает она пальцы рук перед собой. Она послушалась его и надела лишь коротеньких шелковый халатик на запахе. И ноги оставила босыми. И сейчас те белели маленькими пятнышками на черном глянце плитки. Кажется, боевой запал пропал, и Антон не знал, радоваться ему или нет.

— Критиковать будешь? — спросил он. — Или ты удовлетворена увиденным?

Даша перевела на него взгляд и заметно стряхнула с себя оторопь.

— Приступим? — спросила она, бросая взгляд на массажный стол и столик поменьше рядом, со всем необходимым для массажа.

— Ну давай, — лениво покинул Антон шезлонг и остановился перед ней, ожидая дальнейших распоряжений.

Даша нервно кашлянула и направилась к столику, бросив через плечо:

— Раздевайся догола и ложись… На живот, — поспешно добавила.

Антон хмыкнул, но от комментариев воздержался. Под халатом у него и так ничего не было, а его он скинул прямо на пол. Действовал специально не спеша, но Даша так и не обернулась, пока под ним не скрипнул слегка массажный стол.

Даша выждала, когда он уляжется, и только потом позволила себе обернуться. Первыми бросились в глаза его упругие ягодицы, и сразу же она натолкнулась на насмешливый и изучающий взгляд Антона. Но слава богу он молчал, за что она именно сейчас была ему благодарна.

Взяв со столика флакон с тем самым маслом, рождающим столько воспоминаний, она выдавила его себе немного на руки, а потом, нанеся несколько капель на ноги пациента (а Антона она решила называть только так), принялась энергично но плавно растирать их, проминая мышцы, спускаясь к стопам. Надо сказать, что даже стопы Антона показались Даше красивыми. Узкие и длинные, с ровными пальцами. Но на это точно не надо обращать внимания! — тут же одернула она себя, тряхнув головой и прогоняя романтический настрой, рожденный приглушенной мелодией и пряными запахами. Ей нужно довести массаж до конца, чего бы ей это ни стоило. И проделает она все на высшем уровне. В этот раз да, она сделает ему эротический массаж!

От стоп она перешла к кистям рук, с удовлетворением подметив, как блаженно прикрыл Антон глаза, как расслабляется его тело. Она уже немного устала, наверное, потому что слишком старалась, тратя много энергии. А потому, перед тем, как перейти к спине, Даша выполнила несколько элементарных упражнений для рук, как их учили на курсах.

— Потерпи, сейчас продолжу, — ответила она на немой вопрос в подернутых дымкой дремы глазах.

Его спина была не менее рельефной, чем ноги и руки, даже в расслабленном состоянии. Нанеся немного масла, Даша начала с нежных поглаживаний, постепенно переходя к более интенсивному воздействию. Костяшкой указательного пальца она медленно но уверенно проработала позвоночник, спускаясь от шеи к крестцу, притормаживая между лопаток, уделяя этому месту больше внимания, как одной их эрогенных зон у мужчин. О том, что чувствует Антон она старательно не думала, хоть и стремилась к определенному эффекту.

Ей предстояло коснуться его ягодиц, и не смотреть на те она уже просто не могла. Мобилизовав все силы, Даша приступила к ритмичным похлопываниям это мягкого места, как рекомендовали знатоки, постепенно переходя к поглаживаниям и надавливаниям в определенных точках. Далее она размяла ягодичные мышцы, стараясь себе внушить, что ничего эротичного в мужской заднице не видит.

Она даже незаметно перевела дух, когда с ягодицами было покончено. С чистой совестью приступила к массажу задней поверхности ног. Сцепив руки она несколько раз прошлась ладонями по каждой из ног, плавно обхватывая те и скользя вверх-вниз. Антон заметно напрягся, но пока еще ничего большего не происходило. По идее, на этом этапе эротического массажа он уже должен возбудиться, так вещала теория. Особенно когда Даша принялась разминать его ноги, делая акцент на внутренней поверхности бедра, не в силах не замечать, как там горячо и мягко.

Ну вот и наступил момент, когда Антон должен перевернуться. Даша прикоснулась к его спине, понимая, что в ее касании больше ласки, чем чего-то еще, не узнавая и даже опасаясь самой себя, и попросила:

— Перевернись, пожалуйста, — все же, голос ее дрогнул, а глаза заволокло влагой. И низ живота стал тяжелым раньше, чем она увидела его набрякший орган, уже готовый к сексуальным подвигам.

Антон опять же подчинился молча, ничем не выдав своего волнения, если таковое и присутствовало. Он лишь внимательно смотрел на Дашу, тогда как она скользила взглядом по его совершенному телу, не имея сил обойти вниманием и его детородный орган. Боже! Он тоже показался ей совершенным, как и его хозяин! Идеальные форма и размер, насколько она может судить, опираясь на знания анатомии. Не может мужчина быть настолько идеально сложен, особенно обладатель столь скверного характера.

— А знаешь, я под твоим взглядом возбуждаюсь даже сильнее, — насмешливо проговорил Антон, но все же, в его голосе она расслышала нотки волнения.

Ответить Даша не смогла, в горле отчего-то вырос ком. Вместо этого она решила вернуться к своим обязанностям, стараясь не обращать внимание на то, как Антон на нее смотрит.

Массируя грудь и живот, главное действовать нежно, поглаживая и… Неужто она и правда подумала о том, чтобы коснуться его груди губами? И пусть специалисты советовали поступить именно так, но разве ж она сможет?

— Поцелуй меня, — тихо попросил Антон, и голос его прошелестел шелком не только по комнате, но и коже Даши. — И сними, пожалуйста, халат. Я хочу видеть тебя, любоваться…

Он не смеялся, не издевался, не пошлил, а… просил. Как делают это все люди, когда очень сильно чего-то хотят. Просто и без обиняков, озвучивая свои сокровенные желания. Лишь на миг Даша заглянула в его глаза, а потом подчинилась, честно признавшись себе, что и сама этого хочет. Кроме того, в шелке ей было жарко.

Халат соскользнул с ее плеч, оставляя перед взором Антона в одном белье. Сразу же тело ее откликнулось на то, как вспыхнули мужские глаза. Но снова Антон удивил ее, не проронив ни слова. А еще через какое-то время он прикрыл глаза, словно не в силах был больше смотреть на нее.

Она гладила его грудь, живот, не забывая про эрогенную зону, находящуюся пониже пупка. Видела, как затвердевает его член, наливается головка. Не могла не смотреть на него, взгляд притягивало словно магнитом. И что-то неуловимо изменилось вокруг, в атмосфере пропитанной влагой и будоражащими обоняние запахами. Не осталось лжи, обнажились желания и захотелось заявить о них честно, открыто и не таясь.

Антон по-прежнему не смотрел на нее. Глаза его оставались закрытыми, и лишь грудь усиленно вздымалась, реагируя на каждое Дашино прикосновение.

Она склонилась над ним и прикоснулась губами к соску. Расслабила язык и заключила сосок в рот, принимаясь обводить тот языком. Только бы он ее не трогал, не портил момент! И Антон словно услышал ее. С губ его сорвался легкий то ли вздох, то ли стон, но руки не шелохнулись. И его покорность придала Даше смелости — одарить лаской второй сосок, покрыть короткими поцелуями мужскую грудь, шею, приближаясь к подбородку.

Когда она коснулась губами уголка губ Антона, его глаза влажно блеснули опаляя Дашу страстью. И она сдалась — накрыла его губы своими. Просто потому что вспомнила, какое головокружительное удовольствие доставляли ей его поцелуи, и остро желая ощутить это вновь.

— Ты сводишь меня с ума и играешь с огнем, — натужно произнес он, когда Даша оторвалась от его губ, подарив самый смелый поцелуй, на какой только была способна.

— Я делаю тебе эротический массаж, как ты и хотел, — тихо ответила она ему в губы.

— И перехожу к заключительной и самой интимной стадии.

Ей предстояло коснуться его гениталий. В практических пособиях говорилось, что если нет желания, чтобы эротический массаж перерос в половой акт, то ласкать мужские гениталии не стоит резко и стремительно, лишь легкие прикосновения.

Боже, помоги ей справиться с этой задачей! Ты видишь, как сильно она его хочет, но не допустишь этого, потому что это неправильно, противоестественно, потому что этот мужчина не ее любимый и даже не друг ей, а тот, кто шантажом заставил ее пойти на уступки.

Она сделает это! Она сделает это! Даша повторяла эти слова про себя, как мантру, установку, направленную на нейтрализацию трусости, что все сильнее завладевала душой, заставляя дрожать руки.

Когда Даша коснулась головки члена, Антон накрыл ее руку своей и хрипло проговорил:

— Достаточно. А иначе я либо опозорюсь перед тобой, либо возьму тебя силой. Ты ведь не хочешь ни того, ни другого, — убрал он ее руку и слез со стола. Продолжил, когда закутался в халат. — Будем считать, что сеанс ты провела полностью. И… ты отлично справилась, спасибо! Я получил то, что хотел… — задумчиво произнес, не глядя на нее.

Глава 6.3

Черт! Что же это было? Профессиональный эротический массаж, к которому он ее, собственно, и склонял все это время, или прелюдия к половому акту, о котором не мог не мечтать и, кажется, еще секунда промедления, и он взорвется, все же, опозорится перед ней.

— Я сейчас. Ничего не делай, — бросил он Даше через плечо и рванул в уборную.

Там он позволил организму получить заслуженную разрядку. Даже стараться для этого не пришлось, достаточно было вспомнить ее прикосновения, мысленно ощутить на себе их снова.

Ему хотелось ее отблагодарить. Не деньгами, нет. Их она и так получит. Отчего-то хотелось доставить ей такое же удовольствие, как только что доставила ему она. Но… не эротическое. И в этом Антон себя сейчас тоже не узнавал. Несмотря на то, как сильно, даже мучительно, хотел эту девушку, он готов был сегодня не дотрагиваться до нее.

Вернувшись, он застал Дашу сидящей на краешке шезлонга со сложенными на коленях руками. Скромно, как школьница, и с таким грустным лицом, что сердце дрогнуло в груди. Туг же пришлось бороться с желанием подойти к ней, заключить в объятья и защитить от невидимой угрозы. А еще лучше убить кого-нибудь ради нее или истребить угрозу на корню.

— Ты любишь баню? — спросил Антон, проглотив предварительно ком.

— Баню? — перевела она на него удивленный взгляд. — Не знаю, — пожала плечами, и он некстати подумал, что, должно быть, ей сейчас жарко в шелковом халатике. В помещении стало ощутимо душнее из-за натопленной парилки, дверь которой выходила сюда же. — Последний раз была в бане в детстве, кажется. И это было ужасно. Нет, — тряхнула Даша головой, — терпеть не могу баню.

По ее лицу Антон видел, что она не лукавит, и воспоминания о бане у нее не очень приятные. Еще несколько лет назад он думал точно так же, в этом они были похожи. И так же как и Даша Антон терпеть не мог бани и никогда туда не ходил. А все потому, что в раннем детстве мама часто водила его в общественную баню. Сама она шла в женскую половину, а его поручала какому-нибудь дядьке, который следил за ним в мужском. И Антону не нравилось буквально все, начиная от огромного количества голых тел, самой разной комплекции, и заканчивая жарой, скользкими полами и лавками, уставленными тазами.

Но то была русская городская баня, и она осталась в прошлом. В своем же доме, следуя модным традициям, Антон устроил сауну, которую со временем даже полюбил. И сейчас он хотел сделать так, чтобы и Даша изменила к этому свое отношение.

Антон приблизился к девушке, и от его внимания не укрылось, с каким напряжением она следит за ним. Но ни трогать сейчас ее, ни пугать он не собирался.

Он опустился перед ней на корточки и заглянул в глаза, в который раз удивляясь тому, какие они грустные, даже несчастные. Что же случилось? Не массаж же тому виной?

— Я хочу пригласить тебя в мою сауну, — тихо проговорил он. — Не волнуйся, посягать на твою добродетель не буду, обещаю. Просто хочу, чтобы ты расслабилась, отдохнула и поняла, что и баня может быть прекрасной, — слегка улыбнулся, замечая в глубине ее глаз просветление, словно где-то там, за темными тучами, появилось солнце.

С ответом Даша не торопилась, и на ее лице отчетливо читалась работа мыслей. Она хотела испытать что-то новое, приятное, но боялась довериться ему. И Антон терпеливо ждал, что же победит. Ни настаивать, ни тем более заставлять ее не станет. Накормит ужином и отпустит домой. Но как же ему хотелось, чтобы задержалась она на подольше!

— Что мне нужно делать? — наконец, спросила Даша, и он понял, что она приняла решение.

— Снять с себя все и закутаться в простыню, — кивнул он на скамейку со свежими простынями и полотенцами, возле парилки.

— Хорошо, — кивнула она и встала, вынуждая его последовать ее примеру.

Она подошла к скамейке, развязала поясок на халате и неуверенно посмотрела на него. Ну уж нет, отворачиваться он не станет! Напротив, подойдет поближе, чтобы как следует рассмотреть ее.

И она поняла его правильно. Вздохнув украдкой, сняла халат, затем быстро освободилось от белья, бросив то на скамейку, словно оно ей жгло руки. Прежде чем она закуталась в простыню, Антон успел подметить все: и небольшую, но совершенную грудь, и плоский живот, и гладко выбритый лобок, как он любил. Рассмотрел и снова возбудился, тихо радуясь, что на нем халат. И только потом сообразил, что ему предстоит проделать то же — закутаться в простыню. И мстительный взгляд, рассматривающий его с лихорадочным любопытством, не заставил себя ждать. Надо ли говорить о том, что от Даши не мог укрыться его готовый к бою стояк?

Взяв со скамьи войлочную шапочку, он надел ту на Дашину голову. Во вторую втиснул свою голову и поймал ее лукавую улыбку.

— Что? — спросил.

— Видел бы ты себя сейчас, — хихикнула она. — Похож на Иванушку-дурака из сказки.

— Ну ты тоже на принцессу не тянешь, — отчего-то рассердился Антон и тут же пожалел, когда улыбка сползла с ее лица. — Но дурочка из тебя получилась очень хорошенькая, — поспешил добавить, подхватил со скамьи махровое полотенце и распахнул дверь в парилку.

Горячий воздух ударил в лицо, а потом и окутал все тело, принимаясь пощипывать кожу. Даша стояла рядом, пока Антон застилась полку в парилке полотенцем. Она рассматривала небольшое помещение, дыша в руку, чтобы горячий воздух не так сильно обжигал легкие. Сам же Антон любил это ощущение, когда казалось, что вместо воздуха внутрь проникает раскаленная лава.

— Садись, — кивнул он на лавку, и Даша молча подчинилась.

Антон опустился рядом с ней, и так они сидели в полном молчании минуты три, пока он не взял ее за руку и не вывел из парилки.

— Суховоздушный адаптационный заход мы совершили, — с улыбкой посмотрел он на девушку, подмечая, как та раскраснелась и немного расслабилась.

Из термоса, принесенной сюда заботливой рукой кухарки, Антон наполнил два бокала травяным отваром и подал один Даше.

— Пей, это нужно и полезно.

Какая она сегодня послушная и тихая! Антону определенно нравилась ее покорность и даже злить ее не хотелось.

— А теперь пошли немного поплаваем, — кивнул он на бассейн и взялся за края ее простыни.

— Я сама, — убрала она его руки и отступила в сторону.

Ну сама так сама. Но он обязательно на это посмотрит. И получит ни с чем несравнимое удовольствие от вида ее обнаженной фигурки, спешащей к бассейну. А потом отправится следом, стараясь погасить все нарастающее возбуждение. Впрочем, прохладная вода этому поспособствует.

Они плавали минут пять, не больше, когда Антон выбрался из бассейна со словами:

— Пора греться.

Всячески делая вид, что находится тут одна, явно стесняясь собственной наготы и не желая признаваться в этом, Даша последовала его примеру. На плиточном полу она поскользнулась, и в следующий момент оказалась в его объятьях.

Когда ее влажное тело прижалась к его, крышу у Антона снесло настолько стремительно, что он и сам не понял, как поцеловал ее. Видно, от неожиданности, сообразить она ничего не успела и ответила на поцелуй не менее страстно, как ему показалось. А потом сразу же оттолкнула его и возмущенно выпалила:

— Ты же обещал не распускать руки!

— Если бы я их не распустил, ты бы убилась! — не менее возмущенно отозвался Антон, хоть ситуация уже и веселила его вовсю. Стоит перед ним голая, в чем мать родила, смотрит на его возбужденный пенис и возмущается. Ну что за девушка — ходячее противоречие!

— Пошли уже, — фыркнул, пытаясь сдержать рвущийся из груди смех. — Ложись, — кивнул на полку, когда они вновь оказались в парилке.

— Зачем? — удивленно вскинула Даша ресницы.

— Пройдусь по тебе веничком, — расплылся он в широкой улыбке. — Не волнуйся, сильно шлепать не буду.

Даша смерила его недоверчивым взглядом, но подчинилась. Антон плеснул немного ароматизированной хвоей воды на раскаленные камни и снял веник со стены, не переставая любоваться ее грациозным изгибом спины и упругой попкой. Как же ему хотелось сейчас приласкать ее, а не хлестать веником, коснуться влажных складочек, ощутить ее вкус… Войти в нее до основания, ощутив тугие объятья ее влагалища своим пенисом. В том, что она тугая, он даже не сомневался. Но пока для этого не настало время. В том, что оно обязательно настанет, Антон тоже не сомневался.

Даша вздрагивала и тихонько кряхтела, пока он охаживал ее веником. Но длилось это не долго, Антон боялся перегреть ее.

Еще несколько раз они посещали парилку и плавали в бассейне. Все это время он предоставлял ей полную свободу действий, не прикасаясь и даже не глядя на нее лишний раз. Последнее он делал ради себя, чувствуя, как сдерживаться становиться все труднее.

Она же отрывалась по полной и даже обидно становилось, когда понимал, что временами Даша его просто не замечает, наслаждаясь купанием в бассейне, плавая от бортика к бортику, расходуя энергию и выплескивая негативные мысли. Но, ведь, именно к такому эффекту он и стремился. Так чем же он тогда не доволен?

В бане они провели в общей сложности не больше сорока минут, не считая времени, отведенного на массаж. Далее предстоял поздний ужин, на его современной кухне, прямо в махровых халатах. Да-да, именно так он и замыслил с самого начала.

— А где все твои слуги? — поинтересовалась Даша, забираясь в удобное плетеное кресло с ногами и надежно укрывая те халатом.

Она бросила быстрый взгляд на настенные часы, что показывали половину двенадцатого. Ну да, не самое подходящее время для ужина. Но Антон уже вовсю хлопотал возле микроволновки, разогревая все те блюда, что приготовила для них повариха.

— Я их отпустил.

— Да? — только и ответила она и снова замолчала.

Черт! Сколько же тут всего! И как со всем этим справиться, когда хочется произвести впечатление и до чертиков надоело заниматься сервировкой?

Антон злился и не сразу сообразил, что в кухне подозрительно тихо. А когда обернулся, то так и застыл с лопаткой в руке. Даша спала, свернувшись калачиком и положив голову на жесткий подлокотник кресла. Должно быть, ей было неудобно, потому что между бровей залегли две крохотные складочки.

Ну и какой теперь ужин, когда умотал ее в конец? Антон усмехнулся, положил на столешницу лопатку и приблизился к спящей девушке. Очень аккуратно он взял ее на руки, стараясь не разбудить. Но она проснулась и сонно затрепыхалась в его руках.

— Тише, милая, — прошептал он. — Я лишь хочу устроить тебя поудобнее.

И тогда она снова смежила веки и затихла, уткнувшись лицом ему в шею, обдавая кожу теплым дыханием. И что-то такое же теплое шевельнулось в душе Антона, то, что он не хотел испытывать по отношению к этой девушке.

Он отнес Дашу в ту комнату, где она болела. Уложил на кровать прямо в халате и накрыл одеялом. Какое-то время рассматривал ее спящую, невольно сравнивая ее настоящую с той, какой была она несколько лет назад.

Четыре года назад

Декабрь выдался очень холодным, будто поменялся местами с январем. По пути из офиса в кафе Антон умудрялся промерзнуть до костей, хоть на нем и был надет пуховик. Но морозный воздух, гонимый шквальными порывами ветра, просачивался всюду. Даже глаза, и те мерзли.

В тот день с ним навязался Игорь Лядов — еще один штатный программист компании. И как Антон не намекал тому, что любит обедать в одиночестве, пронять того не получилось. В отличие от Антона Игорь никогда не страдал приступами ложной скромности или деликатности. Он и в работе пер напролом и уже был отмечен руководством, как перспективный работник. И девушкам Игорь нравился. Только вот сам к ним относился не очень серьезно — менял как перчатки. Но Антону ли осуждать его, если он за всю свою сознательную взрослую жизнь встречался только с одной девушкой, да и то с которой через два месяца уже расстался, узнав, какой же он скучный и безынициативный.

— Сейчас бы накатить, — растирал Игорь замерзшие руки, когда они с Антоном разделись и заняли его привычный столик. Странным образом тот почти все время пустовал. Хотя, не так и много в этом было странного, особенно зимой, когда аншлага в кафе не наблюдалось. — Но накатишь тут, как же… Курвы наши сразу донесут руководству.

Курвами Игорь называл женщин в отделе. И Антон с ним соглашался, правда, молча.

Уже принесли заказ, и они приступили к обеду, когда в кафе ввалилась ватага замерзших девчонок-медичек. Антон сразу почувствовал уже привычный, но с каждым разом не менее волнительный душевный трепет. Он быстро нашел ее глазами, и даже присутствие Игоря не позволило ему отвести взгляда, пока не проводил шумную компанию до стола. На этот раз девчонки заняли столик совсем рядом с ширмой, но Антон еще раньше проверил, как проглядывается его столик из зала, и убедился, что очертания очень смутные, что чтобы рассмотреть что-то нужно прильнуть к ширме вплотную. Ему же всегда было отлично их видно.

— На кого ты так смотришь? — вывел его из задумчивости голос Игоря. Оказывается, тот внимательно наблюдал за ним и даже безошибочно определил предмет его интереса. — Нравится? А я бы вон ту выбрал, блондиночку, — ухмыльнулся и глаза его заблестели азартом.

— Да просто засмотрелся и задумался…

Но его уже никто не слушал.

— А давай подкатим к ним? Познакомимся!

— Не надо, — сдержанно попросил Антон, мгновенно испугавшись. На данном этапе его все устраивало, и пока знакомиться с причиной навязчивых мыслей и головной боли он не испытывал желания. И даже побаивался немного, что это может произойти. Что если более близкое знакомство с этой Дашей отравит его жизнь окончательно? — Хочешь, знакомься. Я не буду.

— А я, пожалуй, представлюсь, — с улыбкой искусителя Игорь встал из-за стола, приосанился и направился к девчонкам.

Антон задумался — а он бы хотел вот так уметь? И тут же пришел к выводу, что нет, не хотел бы. Ни к чему растрачивать себя по пустякам, когда можно сосредоточиться на ком-то одном или одной. Но за приятелем наблюдал внимательно. Видел, как тот приблизился к девчонкам, склонился над их столом и что-то проговорил. Музыка в кафе сегодня играла громче обычного, и слов Антон не разобрал. А вот смех как реакция на реплику Игоря донесся до него отчетливо. И она смеялась вместе со всеми, заинтересованно рассматривая Игоря.

Антон почувствовал несколько ощутимых уколов внутри и понял, что ревнует. Он ревнует ту, что даже еще не знакома с Игорем, и с которой он сам незнаком. Зачем он только пришел сюда сегодня не один?!

Игорь еще какое-то время провел возле стола девчонок, пока тем не принесли заказ. Он им что-то безостановочно говорил, а те весело хохотали над каждой репликой. Вернулся Игорь довольнее некуда.

— Ну все! Теперь ты мне должен по жизни, — хлопнул Антона по плечу.

— В честь чего?

— А в честь того, что через две недели эти медички проводят корпоратив в этом кафе, снимают весь зал, прикинь. И знаешь, что?

— Что? — Антон не уверен был, что хотел это знать.

— Мы с тобой приглашены в качестве почетных гостей.

Глава 7.1

Пробуждение нельзя было назвать приятным. Еще ночью, просыпаясь несколько раз, Даша хотела по-тихому покинуть этот дом, но сил не было даже чтоб держать глаза открытыми. Каждый раз, стоило подумать, что сейчас встанет и уйдет, она проваливалась в сон, не успев даже додумать мысль о побеге до конца. Так и дотянула до утра, когда уже заставила себя выбраться из мягкой и теплой кровати и принять душ.

Она помнила, как нес вчера ее Антон с кухни, как прижималась к нему, не в силах сопротивляться, да и не желая что-то менять. Вчера ей больше всего хотелось спать, а сегодня она пожалела, что не нашла вчера в себе силы отправиться спать домой.

Еще было очень рано, когда Даша выскользнула из комнаты. И она надеялась, что никого не встретит на пути к выходу. Но ошиблась — в холле первого этажа ее перехватила горничная, одна из… (Даша понятия не имела, сколько их тут трудится, да и все они чем-то были похожи — молоденькие, симпатичные и очень серьезные) и заявила, что получила строгие указания от Антона Максимовича на выпускать ее из дому без завтрака.

Ну что ж, такой расклад Даша посчитала правильным, особенно учитывая, что вчера уснула без ужина, а сегодня у нее не останется времени на завтрак (тут она, конечно преувеличивала, потому как решила воспользоваться такси, а не трястись с утра пораньше в маршрутке), а потому послушно проследовала за горничной.

— А Антон… Максимович тоже будет завтракать? — спросила она, заметив, что стол сервирован на двоих, и удивляясь, что тот уже встал тоже.

— Если успеет управиться с делами, — лаконично ответила горничная и удалилась, но лишь для того, чтобы вскоре вернуться с полным подносом. Какая же у него тут муштра! Интересно, как он добивается такого послушания? Запугивает или платит служащим сверх щедро?

Свою плату за сеанс массажа Даша обнаружила на прикроватной тумбочке. И Антон оказался верен своему слову — не вычел из нее ни копейки в счет уплаты долга, который теперь, в свете последних событий, Даша не считала и своим тоже. Лена повела себя настолько гадко, что осадок еще долго будет держаться в душе. А раз так, то впредь сестра может не рассчитывать на ее помощь.

А вот на детей это не распространяется. Племяшек своих она любит и будет любить. И сегодня ей нужно поздравить Вовку, которому исполняется три годика. А это значит, что после работы она заскочит в магазин игрушек и купит малышу что-нибудь большое и шумное, как он любит. А потом отправится к сестре, где, конечно же, не задержится надолго.

Думая о племяннике, Даша с улыбкой намазывала хрустящий тост маслом. Такой ее и застал Антон, войдя в столовую свеже выбритый и одетый с иголочки. Этот мужчина вообще спит? Или сон ему противопоказан?

Антон молча уселся за стол и тоже принялся мазать тост. Ну и ладно. Так даже легче. Даша тоже молча вернулась к прерванному занятию, бросив взгляд на часы. Успевает вроде, может уделить какое-то время завтраку, а потом еще заскочить домой, переодеться.

— Как спала? — раздался его равнодушный голос. Вроде и спрашивал, но по лицу его не видно было, чтоб уж очень сильно интересовался этим. Скорее, из вежливости, которая ему тоже не была свойственна.

— Как убитая, — буркнула Даша. Отчего-то подобное равнодушие задевало. А еще совсем уж некстати вспомнила, как он млел и терпел вчера под ее ласками, как выглядел голый, и краска стыда не заставила себя ждать. Пришлось наклонить голову еще ниже, чтоб только он этого не заметил. Но он, конечно же, заметил.

— Вчера ты была на высоте, — проговорил он, и Даша не поняла, похвалил он ее или насмехается. Пришлось посмотреть на него, чтоб убедиться, что вся серьезность из его глаз куда-то испарилась. — За это я отвезу тебя домой.

— Не утруждайся. Меня и такси устроит, — невольно поддалась она настроению легкой иронии, что повисло в столовой.

— Ну что ты! Мне ни сколечко не трудно.

— Ну тогда вези, — пожала Даша плечами и замолчала, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Да и этот мужчина ее уже привычно нервировал, заставляя дрожать руки. Хотелось поскорее покончить с завтраком и слинять из его дома.

Антон словно почувствовал ее настроение и тоже больше ничего не говорил, за что Даша была ему благодарна где-то очень-очень глубоко в душе. Причин для благодарности к этому мужчине у нее становилось все больше с каждым днем, но вот беда — обратно пропорционально этому росло ее раздражение. Не хотела она ему ни за что быть благодарной! И зачем он только появился в ее жизни?!

Даша уже собиралась встать из-за стола и откланяться, когда за дверью послышался какой-то шум, а в следующее мгновение та распахнулась, впуская в столовую настолько красивую девушку, что даже глазам становилось больно. Портило ту разве что презрительно-злое выражение лица, да и то не сильно.

За девушкой вбежала совершенно перепуганная горничная и затараторила:

— Антон Максимович, я пыталась задержать ее, но… она сильнее…

— Заткнись! — гаркнула на ту красавица, которая уже не казалась Даше настолько красивой. Женщина, что позволяет себе подобную грубость, сама себя уродует, — в этом Даша не сомневалась.

— Антон Максимович! — взмолилась горничная.

— Все хорошо, Аня, иди, — кивнул он ей, даже не изменив позы. На гостью он не смотрел, в то время как Даше становилось все интереснее, кто это и что она тут потеряла?

— Значит, вот на кого ты меня променял? — зеленые миндалевидные глаза гостьи уставились на Дашу с презрительным равнодушием. Зря она так — подействовало это как красная трепка на быка, Даша тоже нацепила соответствующую маску, чтоб ответить тем же. — После шоколада потянуло на леденцы? — скривила она идеальной формы губы в усмешке. — Да еще и выбрал подешевле, попроще, вкус детства, так сказать, — рассмеялась она.

Даша бросила взгляд на Антона, но тот сидел как ни в чем не бывало, разве что желваки его ходили туда-сюда. На гостью он не смотрел, но и говорить ей гадости не запрещал.

— Антош, а эта карамелька хоть минет-то делать умеет? — перевела она взгляд на Антона, который продолжал бездействовать и даже казалось не слышал ее. Вместо этого он смотрел на Дашу. Сама она этого не видела, но чувствовала. — Рассказать тебе, как он любит? — вернулась она к Даше. — Всегда начинай с головки, посасывай ее как вкусный леденец. Облизывай, можешь даже зубками пройтись несильно. И заглатывать начинай неторопливо, сантиметр за сантиметром…

Подробности лились из нее, а Даше уже становилось смешно. Смешно, что взрослая и с виду умная женщина ведет себя как дура, позорится просто. Вон аж запыхалась, бедная. Сама что ли возбудилась от собственных фантазий?

Красавица замолчала, и Антон, наконец, соизволил повернуться к ней.

— У тебя все?

Если бы он так обратился к Даше, то, наверное, она бы обмерла со страху. В его глазах читалось презрение и просто промораживающий холод.

— Не все…

— У тебя все! — встал он из-за стола, сжал руку гостьи и потащил ту из столовой, не обращая внимания на сопротивления и слова: «Пусти!.. Ты делаешь мне больно! Понаставишь синяков…» и все в таком роде.

Стоило только им выйти, как на смену иронии пришла грусть. А еще тоска… Откуда и почему они нахлынули, Даша не знала, терялась. Только так вдруг стало плохо и даже противно, что захотелось разрыдаться. Но она сдержалась, сжав кулаки так, что впилась ногтями в ладони. Очень надеялась, что вернувшийся очень быстро Антон ничего не заметил по ее лицу.

— Мне пора, — встала она из-за стола и аккуратно задвинула стул. На него не смотрела, просто потому что боялась это делать. — Спасибо за завтрак.

— Я же сказал, что отвезу. Только пару глотков кофе еще сделаю, можно?

— Не нужно, — вынуждена была она посмотреть на него. — Я вызову такси.

— Даш, постой, — остановил ее его голос, когда она уже коснулась ручки двери.

Даша слышала, как Антон встал и приблизился к ней со спины. То ли он действовал на этот раз громче, то ли ее чувства обострились до предела.

— Ты самая вкусная и экзотичная карамелька, какую я только пробовал, — проговорил он ей на ухо и развернул за плечи к себе. На сопротивления у Даш не осталось сил, едва только его руки коснулись ее. — Но я пока еще не знаю, с какой ты начинкой, — заглянул он ей в глаза, отчего у Даши дрожь прокатилась по всему телу. — Вдруг внутри тебя яд, попробовав который меня ждет верная смерть. А Даш?..

Он явно ждал от нее ответа. И она невольно спросила:

— Что ты хочешь от меня, Антон? — на глаза сильнее чем раньше просились слезы, но на этот раз их приток усиливало возбуждение, что уже вовсю переплетало и стягивало в узел внутренности в животе.

— Не знаю. Теперь уже не знаю…

Он прижался к ее губам. И как ни странно, это явилось для Даши лучшим утешением. Только отвечая на его поцелуй, она поняла, как сильно ее обидели слова этой красавицы, как больно ей было все это слышать. А губы Антона утешали, ласкали и защищали. Только губы, не он сам.

— Ты права — лучше тебе вызвать такси, — оторвался он от ее губ и зарылся лицом в волосы.

Больше он ничего не сказал, а Даша не нашлась, что можно ответить. А еще через пять минут ее увозило от его дома такси. И в душе царил такой хаос, какого уже давненько она не испытывала.

Четыре года назад. Канун Нового года

Ни на какой новогодний корпоратив, конечно же, идти Антон не собирался. Он вообще не любил компании, а уж чужие, так тем более. Но Игорь считал по-другому и согласиться с разумными доводами приятеля не захотел категорически.

— Ты пойдешь и точка! Я что, зря впрягался за нас, глазки стоил этим девчонкам? Давай, выбери что-нибудь посимпатичнее из тряпок и встречаемся у кафешки ровно в шесть.

Но даже после таких слов Антон еще полдня слонялся по квартире, размышляя на тему… В итоге, идти на корпоратив решился почти одновременно с тем, как пора было выходить из квартиры, чтоб не опоздать, и чтоб Игорь его не ждал. Уж какой там выбор шмоток! Да и выбирать у него было не из чего — даже имея постоянную работу, пока еще им с мамой приходилось копить на покупку каждой крупной вещи.

— Слушай, ну ты хоть очки сними, — критически оглядел Антона Игорь. — И чего ты такой кислый?

— Я нормальный, — заверил его Антон. — А без очков я буду похож на крота, — усмехнулся.

— Ладно, пойдем что ли? Не повеселимся, так напьемся. А для меня это одно и то же, — хохотнул Игорь.

Конечно же, Антон волновался. Ведь сегодня он впервые предстанет перед ней с опущенным забралом, так сказать. Что скажет она, когда увидит его, заметит? Рискнет ли он заговорить с ней? Захочет ли она общаться?..

Вопреки ожиданиям, атмосфера в зале несколько удивила. Почему-то Антон думал, что столы будут сдвинуты в один большой, но их, напротив, расставили по кругу, а по центру устроили импровизированную сцену, где вовсю и громогласно отрывалась какая-то молодежная группа с явно джазовым репертуаром. Антон джаз очень даже уважал, даже любил, но считал, что празднованию Нового года больше подходит традиционная попсовая музыка.

Зал пестрел всевозможными новогодними украшениями, и хотел бы он посмотреть на того горе дизайнера, что применил тут свою буйную фантазию, развесив мишуру и игрушки без всякой системы.

А еще было довольно темно — освещался центр довольно ярко, и на каждом столе были установлены маленькие настольные лампы.

И народу было столько, что даже Игорь растерялся.

— Офигеть!.. — протянул он в попытке выхватить хоть одно знакомое лицо.

Антон такое уже нашел и, как обычно, не мог отвести от нее взгляда. Она сидела за столиком, тоненькая в маленьком черном платье и до боли красивая. В волосах ее блестела нитка мишуры. Какой-то рыжий парень что-то ей втирал, а она громко и весело хохотала. Перед ней стоял бокал, по всей видимости, с шампанским, который она периодически пригубляла.

— О, кажется, вон ту рыжуху зовут Танькой! — воодушевленно воскликнул Игорь и направился к какой-то девушке, призывно размахивая руками.

Антон остался подпирать стенку у входа, но уже через минуту Игорь вернулся с пресловутой Таней, и та отвела их к столику, где еще оставались пара свободных мест.

— Отдыхайте, мальчики, — подмигнула она им, — но и про нас не забывайте.

Вместе с ними за столом разместились еще четверо: два парня и столько же девушек. Игорь и с ними мгновенно познакомился и нашел общий язык. Антон же продолжал наблюдать за той, что занимала все его мысли вот уже почти четыре месяца, без нескольких дней.

— Предлагаю накатить, — раздался рядом голос приятеля, и в ладонь Антону тот сунул рюмку.

Сопротивляться он не стал и выпил водку залпом. Представил, что сидит сейчас рядом с Дашей, что чокнулся с ее бокалом, который та как раз подносила к своим причудливо и необычно изогнутым губам, чтоб хлебнуть пенящейся жидкости. Ее глаза смеялись, только вот до боли в сердце хотелось, чтобы так она смотрела на него, а не на этого рыжего придурка, рот которого не затыкался.

Вскоре Игорь принялся курсировать между столиками, со всеми знакомясь, выпивая. Две пары, что оставались сидеть рядом, на Антона не обращали внимания. Да ему и не нужно это было. Все его внимание было поглощено девушкой, которая тоже пила, веселилась, часто танцевала. Да и общий градус веселья все возрастал. Только вот немного задевало, что она так ни разу даже не взглянула на него, словно он единственный тут был невидимкой.

Когда к Даше приблизился Игорь, Антон заметно напрягся.!Лк не собирается ли тот?.. Ну точно! Еще через пару секунд Игорь повел улыбающуюся Дашу на танц пол. Вот тогда Антон понял, что настал момент действовать, хватит уже прятаться в тени, пока Дашу на его глазах кто-нибудь не увел. О том, что у нее сейчас нет парня, он знал точно — выяснить это не составило труда. Так почему бы ему не занять это вакантное место.

Для придания себе смелости Антон пропустил еще пару рюмок, чувствуя как хмельной туман делает легкими мысли, отодвигая страх на второй план. Он и сам точно не понимал, чего именно боится. Наверное, того, что она его отвергнет, даже не узнав ближе. Но эта трусость не делала чести никому, в том числе, и ему.

— Дружище, твоя куколка заскучала, — подошел к столику Игорь и выглядел тот уже изрядно навеселе. — Иди, пригласи ее, чего жмешься? Я проверил — танцует она классно и тискать ее приятно, — похабно улыбнулся, за что Антон едва не съездил ему по физиономии.

Но Игорь прав, пора. И как раз заиграла медленная мелодия.

Антон встал, потянул края жилетки вниз, поправил очки на переносице и подгоняемый смешками приятеля двинулся к заветному столику. В зале зазвучала пронзительно-нежная мелодия, и красивый мужской баритон запел о любви на французском. Антон уже представлял себе, как коснется девичьей спины, как прижмет ее к себе, возможно, сильнее допустимого, как вдохнет ее запах… Интересно, чем она пахнет? Наверное, чем-то очень приятным. Оставалось каких- то пару метров до ее столика, когда в зале вспыхнул свет, и музыка смолкла.

— Дашка, а ты помнишь, что обещала? — раздался усиленный микрофоном мужской голос.

Антон сразу же попятился в сторону, мгновенно испугавшись, что она увидит его и догадается о намерениях. Того, кто голосил в микрофон, ему хотелось убивать медленно и мучительно. И смотрел он на его Дашу, сомнений не осталось.

— Я? Что-то тебе обещала? — рассмеялась она.

— Не мне, а всем нам, мужчинам, — обвел он взглядом зал. — Ты же у нас тут единственная массажистка, и ты сказала, что каждому из нас подаришь коротенький массажик.

— Да ну тебя! Забудь. И я пока не массажистка, а только учусь, — вновь рассмеялась она, но Антон видел, как льстит ей внимание всех в зале.

— Ну Даш, так нечестно. Обещания нужно выполнять. Вот у меня даже шея вдруг затекла, — направился он к ней, прихватив по пути стул. — Помни нам чуть-чуть шеи… — поставил он стул перед ней и оседлал тот, облокачиваясь на спинку.

— Ладно уж… Но совсем коротенький!.. Ох, блин, сколько же вас тут, — мысленно прикинула она фронт работы. — Нет, даже короче короткого, — рассмеялась и прикоснулась к обнаженной шее заводилы.

Антон запаниковал. Значит ли это, что до него она тоже дотронется своими изящными руками? Додумать мысль до конца не успел — помешал все тот же пьяный Игорь.

— Иди уже! Пусть твоя муза и тебе намнет бока, — подтолкнул он Антона в сторону уже вовсю отдувающейся Даши. Она уже почти всем парням помяла шей и заметно устала, хоть и виду не подавала.

Очередной потенциальный соперник, как окрестил их всех Антон про себя, чувствуя как злится все сильнее, как раз встал со стула.

— Моя очередь, — только и смог проговорить он, глядя в ее удивительные глаза, подмечая, что вблизи они выглядят почти зелеными, а еще очень ясными и пронзительными. Впервые она смотрела на него, первый раз он окунулся в ее глаза, понимая, что еще чуть-чуть и утонет, захлебнется.

Но этого чуть-чуть не произошло. На поверхность его вытолкнул ее насмешливый голос:

— Все! Я устала… Отвалите все! Хочу веселиться! Шампанского мне, — картинно вскинула руку.

На Антона она больше не смотрела. Он же встретился взглядом с полным сочувствия и обещания разобраться Игоря. Остановить приятеля не смог и стал свидетелем короткого диалога, который полностью изменил его дальнейшую жизнь.

— Дашуль, может уважишь моего друга? Ну в качестве исключения? — промурлыкал (иначе и не скажешь) Игорь, наклоняясь почти к самому уху девушки, но Антон все равно услышал. Видимо, слух его обострился до предела.

— Какого? — подарила она тому улыбку, за которую еще недавно Антон готов был убить.

— Да вон он, — указал Игорь на него, и взгляд Даши проследил за его рукой, вновь скользнув равнодушно-холодной волной по Антону.

— Нет, Игореш, я правда ужасно устала, — скривила она губы. А потом вдруг рассмеялась и добавила: — Да и вряд ли ему поможет мой массаж. Такие, как он, безнадежны, — и упорхнула к соседнему столику, оставив Игоря глупо улыбаться в гордом одиночестве. Впрочем, таким он оставался недолго. Снова заиграла музыка, и какая-то девчонка потащила его танцевать.

Больше Антон ничего не видел и не слышал. Он молча покинул кафе, прихватив вещи из гардероба. Оделся уже на улице, не чувствуя холода.

Как же он ненавидел в тот момент ту, чье улыбающееся лицо стояло перед мысленным взором. Люто, всей душой, так, как не ненавидел еще никого и никогда. Эта ненависть вымораживала его изнутри на протяжении всей дороги домой. И потом его еще долго знобило от внутренней стужи.

Антон проболел сильнейшей ангиной две недели. А еще через пару дней он уволился из фирмы, в которой проработал около года. Но сделал это не раньше, чем продал западным компаниям за огромные гонорары несколько программ, которые те уже давно уговаривали его продать.

Еще долгое время он не мог забыть Дашу, пока не вытравил из себя ее образ усиленными тренировками в спортзале и порой даже беспорядочными связями с другими девушками. Но успокоение пришло, а жизнь его изменилась настолько, словно он родился заново. Он сам тоже стал другим человеком и вычеркнул из жизни все прежние знакомства и общения.

И так дело обстояло до тех пор, пока все та же коварная жизнь не свела его вновь с массажисткой из прошлого. Вот тогда желание отомстить вспыхнуло в нем с новой силой. А ведь когда-то давно он поклялся не делать этого.

Глава 7.2

В магазин игрушек Даша успела заскочить еще перед началом работы. Первый пациент у нее на сегодня был записан на половину одиннадцатого, и в поликлинику она пришла с огромной машинкой, довольно представляя, как Вовка будет носиться на ней по квартире, издавая боевые кличи.

Пробежав взглядом лист записанных на массаж, Даша сама едва сдержала ликующий клич. Сегодня у нее было аж два окна! Два! Когда пятнадцать минут можно сидеть и ничего не делать, пока не наступит время следующего пациента.

Во время второго окна она и позвонила Лене.

— Привет!

На том проводе повисла тишина. Так и не дождавшись ответа, Даша напомнила о себе:

— Лен, ты меня слышишь?

— Слышу и ушам своим не верю, — раздался спокойный голос сестры. — Вот уж не думала, что ты настолько наглая.

Телефон дрогнул в руке Даши, и неприятное чувство царапнуло душу. Но она все же продолжила разговор, стараясь не обращать внимания на реплики сестры.

— Лен, поздравляю тебя с Днем рождения Вовки! Можно я сегодня заеду, подарок привезу?

— А за праздничный стол тебя не усадить? — такой концентрации ехидства в короткой фразе она еще никогда не слышала от Лены. — Засунь свой подарок!.. — и дальше шло такое, что не принято произносить в приличном обществе. И прозвучало это настолько грубо, что из глаз Даши мгновенно брызнули слезы обиды. Она и не думала, что Лена быстро успокоится и поймет, что вела себя тогда, дома у Даши, некрасиво, что поступила несправедливо, оклеветав сестру перед родителями… Да и речь сейчас шла не о них, а о Вовке. Ребенок-то тут причем? Он ведь ждет подарок от тети и как никто умеет радоваться такому.

— Лен…

— Отвали, сказала. Не нужны нам твои подарки, как и подачки от твоих е’*рей.

Как доработала остаток дня, Даша толком и не помнила. Руки сами знали свое дело и выполняли все на автопилоте. Голова же была занята безрадостными мыслями и какой-то болезненной ненавистью к себе. Как? Как она докатилась до такого, что все от нее отвернулись? Родители, сестра и даже племянники? Что она делает в этой жизни неправильно, если так многим мешает жить? Почему, когда кажется, что жизнь твоя, наконец-то, начинает налаживаться, все летит к чертям собачьим?!

Антон и сам не понимал, какого рожна приперся сюда, к поликлинике. Почему припарковался поодаль, словно занял наблюдательный пост? Даше он сегодня решил дать передышку, не трогать ее. А вот желание увидеть оказалось настолько сильным, что, видно, сопротивляться он ему не смог.

Сегодня он крупно поскандалил с матерью, когда навестил ее сразу после ухода Даши. Он и не сомневался, что Лера пришла по наводке той, как и не удивился, когда повела себя бывшая довольно предсказуемо, в своей обычной грубой манере. В такие моменты ум ей напрочь отказывал, оставалась только неконтролируемая злость, выливающаяся в обличительные, как сама она считала, речи. А по сути, она лишь сыпала оскорблениями, не выбирая слов.

И на Леру ему плевать было — он ее просто выставил из своего дома, запретив даже близко к нему подходить и охрану предупредив. А вот с матерью так нельзя было, но и пробиться сквозь ее броню непонимания у Антона снова не получилось. Она стояла на своем, что Лера — лучшая пара для ее сына, и что повела она себя так исключительно из лучших побуждений. А в довершение всего, мама еще и потребовала, чтоб Антон бросил «свою новую пассию», кем бы та ни была, и попросил прощения «у Лерочки». Это уже явилось последней каплей. Пришлось и матери категорически запретить вмешиваться в свою жизнь, пригрозив урезанием бюджета.

Уходил от нее Антон, люто ненавидя себя и видя перед собой наполненные слезами родные глаза. Только вот, и это было игрой со стороны матери. Угрозы сына ее не проняли, да и не поверила она в них. В следующий раз опять поступит по-своему. Осталось понять, когда случится он — этот следующий раз.

А потом он приехал сюда и принялся ждать. Просто ждать, ничего не планируя делать. Антон признался себе честно, что дико хочет увидеть ее, просто увидеть. Посмотреть издалека…

Она появилась на крыльце, держа в руках огромную коробку, перевязанную голубой ленточкой. Антона поразили бледность и растерянность на лице Даши. А потом она и вовсе повела себя странно — пересекла небольшой двор и бережно опустила коробку возле мусорных контейнеров. Постояла над той немного, глядя сверху-вниз, развернулась как-то неуверенно и побрела прочь. Именно побрела, как старуха волоча ноги.

Решение созрело молниеносно, и Антон плавно покатил за ней. А когда поравнялся с ничего не видящей вокруг Дашей, опустил пассажирское стекло, притормозил и велел:

— Садись в машину.

На него она посмотрела так же как на ту коробку недавно — пустыми потухшими глазами. И молча подчинилась, словно ей было совершенно все равно, кто перед ней, что говорит и что собирается делать. А собирался Антон все выяснить, даже если правду придется из нее вытряхивать. В том, что случилось что-то очень неприятное, он не сомневался. И еще ему вдруг стало за нее страшно — панически страшно.

Когда Даша заняла пассажирское сидение, Антон развернулся и направился к поликлинике, а вернее, к мусорке. Когда выходил из машины и вернулся с коробкой, реакции со стороны девушки не последовало практически никакой. Она разве что мазнула по коробке равнодушным взглядом.

— Что тут? — спросил Антон. Нарисована была машинка. Судя по всему, обычная, на ручном управлении.

Даша перевела на него взгляд, и он прочитал в нем мучительные попытки осмыслить, о чем именно ее спросили. Да что же с ней такое?! Никогда еще он не сталкивался с таким… И душу буквально выворачивало, на этот раз от беспомощности и непонимания.

— Даша, что тут? — придвинулся он к ней вплотную, заглядывая в глаза.

Он положил руку ей на плечо в попытке растормошить. И тут случилось то, чего он ожидал меньше всего. Взгляд этой девушки, устремленный на него, внезапно заволокло таким всепоглощающим горем, что даже цвет глаз резко потемнел. Вот они только были сухими, как из них буквально брызнули слезы. Антон прижал ее к плечу в невольном порыве, чтобы только не видеть этого всего. Но не слышать ее рыданий он не мог, и они порождали в его душе что-то страшное, угрожающее и стремящееся излиться наружу.

Даша плакала долго и мокро. Кажется, даже пальто его изрядно увлажнилось. Но об этом Антон думал отстраненно. Он все пытался подобрать слова, чтоб утешить ее хоть как-то, но не получалось. Только и мог, что гладить ее по волосам и обнимать покрепче это вздрагивающее хрупкое тельце. Ну и мечтал о медленной расправе с обидчиком, конечно же.

— Прости, — отстранилась от него Даша, нарыдавшись вволю.

Она отвернулась к окну, растирая по щекам слезы, которые все продолжали катиться.

— Теперь расскажешь, что довело тебя до такого состояния? И что в коробке? Судорожно вздохнув, Даша кивнула.

— Нечего рассказывать, — не сдержала всхлипа и новой волны слез. — Там подарок… Вовке. Был. Потому что подарить мне его не разрешили. У него сегодня День рождения…

Сука! Ну сука эта ее сестра! Мало он им устроил встряски, значит. Надо бы добавить жару, чтоб жизнь малиной не казалась!

Антон завел двигатель и со свистом стартанул с места. Даша дернулась и растерянно взглянула на него. А он невольно отметил, что даже зареванная дальше некуда эта девушка умудряется выглядеть до такой степени мило, что в штанах его беспокойно заворочалось и подросло.

— Куда мы едем? — спросила Даша через пару минут.

— Увидишь, — отрывисто ответил, не в силах даже посмотреть на нее. Побоялся напугать ее той злобой, что не получалось скрыть. Кажется, он даже слышал скрежет собственных зубов. Главное, чтоб не слышала его она.

Даша словно поняла состояние Антона и больше не задавала вопросов, а может, догадалась куда они едут, ведь направлялся он к дому ее разлюбезной сестренки, которую считал просто отборной стервой, отравляющей жизнь всем, кто ее окружал.

— Антон, что ты собираешься делать? — тихо спросила Даша, когда они въехали во двор и притормозили возле подъезда.

К тому времени у него все же получилось успокоиться — не боялся прожечь в ней дырку. Да и не планировал он предпринимать ничего особенного, разве что, сделать так, что ребенок получит подарок от любимой тети. Ну и еще он поговорит с сестренкой…

— Ну тебе же нужно подарить ребенку подарок? Нужно. А меня можешь считать своим телохранителем, — недобрая, как предвидел, усмешка тронула его губы.

Глава 7.3

Даша поднималась на второй этаж как на эшафот, который по чьей-то больной причуде расположили слишком высоко. Впереди маячила широкая спина Антона, за которой она должна спрятаться, но не может. Причем тут он? Да и зачем он вмешивается в это? Все может обернуться еице хуже, хотя, куда уж хуже. Но как ни крути, а дела это семейные, хоть семьи у нее и нет с недавних пор.

— Куда дальше? — развернулся он к ней, останавливаясь на лестничной площадке.

— Туда, — указала Даша на массивную металлическую дверь.

Сколько сейчас времени? Часа четыре, не больше. Родителей еще не должно быть у Лены в гостях. Те придут позже, сразу после работы. Муж тоже, скорее всего, на заводе. Лена с детьми одна и, наверное, вся в хлопотах, в приготовлениях к вечеру.

Антон позвонил в дверь, Даша даже не успела отговорить его. Больше всего ей сейчас хотелось бежать отсюда сломя голову, а не перетаптываться рядом с ним.

— Успокойся, — взглянул он на нее. — Стыдно должно быть ей, а не тебе.

Ну так-то да, но все же…

— Кто там? — раздалось из-за двери, а перед этим их, по всей видимости, рассматривали в глазок.

— Это я, Лен. Мы… — произнесла Даша, подчиняясь молчаливому приказу Антона.

— Я же запретила тебе приходить.

— Лен, я хочу поздравить Вовку, — слезы вновь запросились на глаза. Пришлось закусить губу, чтоб те не пролились.

— Ему не нужны твои поздравления! — повысила голос сестра, но все же она пока сдерживалась. По всей видимости, причиной тому было присутствие Антона.

— Лен…

— Тихо! — велел Антон, взяв Дашу за руку и несильно сжав ту. — Или ты открываешь дверь, или проценты по долгу будут расти пропорционально каждой секунде промедления. Включаю счетчик.

Тут же щелкнул дверной замок, и дверь распахнулась. Даша только и успела обменяться с Антоном взглядами. К ее облегчению, в его она прочла извинения. Да, он был резок, но только это и сработало. В квартиру их впустили.

Что Лена умела делать хорошо, так это устраивать праздники детям. С порога проглядывалась нарядная, украшенная разноцветными шарами и поздравительными плакатами комната. Пахло чем-то вкусным, скорее всего, деликатесным, как любила сестра. Только вот беда, даже эти запахи не способствовали рождению аппетита. А вот чувство гадливости и вселенская обида разрастались с неимоверной скоростью. И Даша снова еле сдержала слезы, когда ребятня с громкими приветственными криками выбежала их встречать, а молчаливый Вовка обхватил ее за ногу, прижимаясь к ней всем своим тельцем. Для трех лет он говорил очень мало, но врачи уверяли, что все в порядке и в пределах нормы. Просто вот такой немтырь уродился.

Даша забрала у Антона коробку с подарком и вручила Вовке. Детей постарше одарила сладостями, которые тоже заготовила заранее. А потом нерешительно посмотрела на Антона. Она понятия не имела, что делать дальше. Да и взгляд Лены не то что просил, а настойчиво требовал, чтоб убирались они подобру- поздорову. Но в планы Антона это явно не входило.

— Кофе напоишь? — одарил он Лену тяжелым взглядом, которого даже она ослушаться не рискнула. Разве что нервно кивнула и промолчала. — Даш?.. — посмотрел на нее уже гораздо теплее.

— Нет, спасибо, не хочу, — скороговоркой ответила. — Я может, пока помогу Вовке распечатать?..

— Помоги, — милостиво кивнул царь Антон и под ручку увел сестру на кухню.

Пока возилась с детьми в комнате, все прислушивалась, но говорили Лена с Антоном очень тихо, с кухни не доносилось ни звука. Да и Антон прикрыл за ними дверь.

Вышел он минут через пятнадцать. А за ним плелась понурая Лена. Даша пошла им навстречу. Да и ей хотелось как можно скорее уйти. Тем более что Вовка уже и забыл про нее, умчавшись на своем подарке в детскую.

Антон пропустил Лену вперед и замер за ее спиной, в то время как она теперь топталась перед Дашей.

— Даш, ты это… — неуверенно заговорила всегда такая уверенная, а частенько и наглая, сестра. — Я погорячилась, — вскинула она голову, и в глазах ее Даша прочитала совсем другое. — Дети тебя любят, и ты можешь их навещать когда захочешь.

Вот она — горькая правда. Даша даже не выдержала и усмехнулась. Под давлением «гада» Антона сестра пошла на уступки, но любить-то ее она больше не стала. Разве что теперь к непонятной зависти примешивалась и ненависть. Но что сделано, то сделано. И наверное, Антону надо сказать спасибо. Только вот благодарности она не чувствовала.

— Нам пора, — проговорил Антон и помог Даше облачиться в пальто.

— Что ты ей сказал? — спросила она, когда они спускались по лестнице.

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Объяснил, что родственники не должны так себя вести.

Конечно, не это. Ну да ладно — от него ей правды точно не добиться. Да и меньше всего сейчас хотелось копаться в грязном белье. Радовали только воспоминания о довольной мордахе Вовки. Но даже это не развеивало всю ту серость, что поселилась в душе.

— Сегодня ты переночуешь у меня, — огорошил ее Антон.

— Зачем? — повернулась к нему Даша. — Неужели ты не понимаешь, что у меня сегодня настроение…

— А я разве сказал что-то про массаж?! — гневно перебил он ее. — Но и одну тебя в таком состоянии оставлять не собираюсь. Мы едем ко мне!

— Сейчас?!

— Именно.

— Антон, я сейчас не могу!

— Интересно, почему? — мельком взглянул он на нее.

— У меня клиент, — это уже Даша почти прошептала, вспомнив о его распоряжении отказаться от всех частных клиентов.

Реакция последовала незамедлительная, благо сначала он припарковался у обочины.

— Нет у тебя больше клиентов, — повернулся он к ней и медленно проговорил. — И работы этой чертовой тоже не было бы, была б на то моя воля! — пригвоздил он ее взглядом к спинке кресла.

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Нашелся тут хозяин души и тела! Даша закипала с такой скоростью, что даже сама от себя не ожидала. Аж в глазах потемнело.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — процедила она, и собственный голос показался ей змеиным шипением. — Я тебе не вещь и не собственность, чтоб ты мной распоряжался! У меня своя жизнь, в которую ты нагло вторгся. Зачем?! Антон, ответь, зачем я тебе?! За что ты меня унижаешь, требуя безоговорочного подчинения? Почему?..

Ее уже снова трясло. Злость рисковала перерасти в истерику, и как все это остановить, Даша понятия не имела. Слезы стремительно скапливались в глазах и стекали по щекам. И как же ей было плохо в этот момент! Почему? Почему ее жизнь так резко переменилась? Отчего от нее отвернулись все, и остался только этот диктатор?!

Антон смотрел на нее, и Даша видела как темнеют его глаза, как что-то неуловимо меняется в них. Только и смысла этих перемен она уже не понимала. Новая волна рыданий душила, распирала легкие. Они рвались наружу, и не осталось сил сдерживаться. Наверное, его последний наезд просто переполнил чашу ее терпения.

Она уткнулась в колени и разрыдалась. И ее совершенно не волновало, что именно Антон стал свидетелем ее истерики. И в этот момент ей, действительно, не хотелось жить.

— Ну все, хватит, — с силой оторвал он ее от колен и прижал сопротивляющуюся к себе.

Не хотела она сейчас чувствовать его руки на своем теле и вдыхать его запах. От всего этого ее начало подташнивать. А может, и не от этого, а от всей той гадости, что скопилась в душе.

— Успокойся, глупенькая, — приговаривал он, гладя ее по волосам, как уже было сегодня. — Я не враг тебе, а тот, кто хочет помочь. Поверь мне, у всего, что сейчас с тобой происходит, есть причины…

— Какие? — оторвалась она от его груди и заглянула в глаза.

Прежде чем ответить, он вытер ее мокрые щеки большими пальцами, обхватив лицо ладонями.

— Серьезные, — тихо проговорил и поцеловал подрагивающий уголок губ. — Очень серьезные, Даша. Для меня они пока остаются именно такими. Но тебе я пока ничего не могу рассказать. Если придет время, или когда оно придет, ты обо всем узнаешь. Но не сейчас… Сейчас я еще не готов, — вновь легко прижался он к ее губам. — Только не плачь больше, хорошо?

— Ты меня ненавидишь? — всхлипнула она, не в силах не смотреть в его такие магнитирующие глаза.

— Если бы!.. — невесело усмехнулся он. — Для этого я оказался слишком слабым.

Больше она ничего не спрашивала, но по-прежнему ничего не понимала. Разве что где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что Антон знает что-то, чего не знает она. Но и настаивать сейчас ни на чем не хотелось. Лучше она просто посидит вот так, в его объятьях, пока не успокоится в очередной раз.

— Когда у тебя клиент? Во сколько? — спросил Антон, когда Даша перестала вздрагивать, притихнув окончательно.

— В шесть… Я правда не могу ее бросить. После моего массажа ей значительно легче, — прогундосила Даша ему в пальто и даже потерлась носом, чем насмешила Антона.

— Бабулька из второго подъезда? — вспомнил он подслушанный в поликлинике разговор.

— А ты откуда знаешь?

— Было дело. Сорока на хвосте принесла, — усмехнулся он. — Поехали?

— Куда?

— Отвезу тебя домой, а в половине седьмого подъеду и заберу к себе.

— Это обязательно?

— Обязательно, Даш, и даже не спорь.

Глава 8.1

К приезду Антона Даша немного успокоилась. Слезы высохли уже давно, да и отвлеклась она за разговорами со старушкой из соседнего дома. Только вот в душе поселилась такая грусть, прогнать которую, как подсказывала интуиция, получится не скоро. Ну а завтра выходной. Как бы там ни было, планов у нее на выходные никаких. Клиентов теперь тоже нет. Так какая разница, где придаваться унылому безделью? Может, в доме Антона она найдет для себя какое-нибудь интересное занятие. Ну и просто отоспится в комфорте и сытости.

Антон ждал ее у подъезда. Завидев его машину, Даша испытала странное чувство, что увидит сейчас родного человека, которому единственному она не безразлична. Это пришло так внезапно, что она даже затормозила на половине пути. А потом ноги сами понесли ее к машине. Но так ведь не должно быть. Это неправильно. Антон ей даже не друг, хоть и пытался уверить недавно, что не враг тоже. Так почему же при мысли о нем в душе совсем немного, но теплеет? И грусть ее уже становится не только ее, словно она готова и ею поделиться с ним.

Она молча села в машину. Он тоже молчал и смотрел на нее, не торопясь трогаться. Отчего-то боязно было заглянуть в его глаза. Что она там увидит? Равнодушие, насмешку, участие?.. Только бы это не была жалость! От него ее она точно не вынесет. Да и жалость — последнее, что ей сейчас было нужно.

— Все нормально? — только и спросил Антон.

— Да, спасибо, — комкано ответила Даша и отвернулась к окну. С каких это пор мужчина, что сидит сейчас рядом, ее начал смущать, а не бесить, как раньше?

Больше он ничего не сказал. И всю дорогу до его дома они ехали молча.

Машину Антон загнал в гараж, не высаживая Даши. А когда заглушил двигатель, и она собралась покинуть тепло салона, вдруг попросил:

— Задержись ненадолго, пожалуйста.

Даша послушно отпустила ручку двери. Не только себя и свое состояние она не узнавала. Он тоже вел себя как-то странно. И неловкость между ними повисла ощутимая.

— Хочу, чтоб ты перебралась ко мне жить.

Ничего себе! От неожиданности Даша на время потеряла дар речи, и пока собиралась с мыслями, что можно на это ответить, Антон продолжил:

— Я ни в коем случае не хочу ограничивать твоей свободы, пойми меня правильно.

Но…

— Что, но? — пытливо посмотрела она на него.

— Мне так будет спокойнее, — тихо ответил и взял ее за руку.

— Что со мной может случиться? — пожала она плечами и невольно усмехнулась собственным невеселым мыслям. — Нет, я не могу! — туг же решительно тряхнула головой и попыталась забрать у него руку. Но он не выпустил, а лишь сжал чуть сильнее.

— Можешь, и если подумаешь, то поймешь выгоду моего предложения. Тут ты будешь окружена комфортом. К тому же не придется платить за съем жилья.

— Тебе-то это зачем?

— Я так хочу, — вот так просто? Хочет он!.. А в следующий момент Антон сказал такое, что заставило Дашу отнестись к его словам серьезно: — Соглашайся, Даш, не упрямься, а иначе я за себя не ручаюсь.

— В каком смысле? — мгновенно испугалась она.

— Боюсь, если родственнички твои любящие не оставят тебя в покое, то мне придется принять кое-какие меры.

— Какие? Антон, о чем ты?.. — подалась она к нему.

— Пока ни о чем, Даш, — серьезно отозвался он. Голос его звучал спокойно, но отчего-то у Даши по коже проскользил холодок ужаса. — Но если они еще позволят хоть один выпад в твою сторону, то им придется иметь дело со мной. А ты ведь этого не одобришь? Вот потому и должна согласиться на мое предложение. Мне так будет спокойнее, — повторил он пугающе тихо и спокойно.

Мысли роились в голове, одна страшнее другой. Что он может сделать? Каким-то образом повлиять на жизнь ее родных? Но как?! Он же не мафиози какой и на свихнувшегося не тянет. Разве что, самую малость, в неопасной и неактивной стадии.

— Ладно, даю тебе ночь на размышление, — вздохнул он. — Завтра ты или согласишься с моими доводами, или…

Уточнять она не стала, спеша выбраться из машины. Завтра, так завтра. Что-то сегодняшний день выдался слишком напряженным для ее не самой устойчивой психики. Можно отложить решение всех вопросов до завтра.

— Через час жду тебя в столовой, — проговорил Антон уже в холле первого этажа, куда они попали прямо из гаража. — Сама найдешь комнату?

— Найду, — кивнула Даша и поспешила поскорее убраться с его глаз. Но даже спиной она чувствовала его горящий взгляд. А он точно нормальный?..

В комнате, которую ей отвели в этом доме, ничего не изменилось за короткое время ее отсутствия, разве что заботливые руки горничных навели тут идеальный порядок и перестелили постельное белье. Все это Даша подметила с каким-то вялым равнодушием и прошла в ванную. Первым делом ей хотелось смыть весь тот негатив, что накопился за этот бесконечный день.

В просторной ванной комнате имелись и душевая кабина, и блестящая керамикой ванна. Несколько минут Даша размышляла, чего же ей хочется больше, а потом пустила воду в ванну. Пожалуй, отмокнуть как следует в аромате душистой пены сейчас будет лучше и приятнее. К тому же, тут имелась и морская соль, которой она тоже бросила щедрую щепоть в воду.

Еще через пять минут она уже погружалась в горячую воду, пряча под пушистой пеной все свои горести, чтоб потом их безжалостно спустить в канализацию.

Она все никак не могла перестать думать о предложении Антона. Может, ей и правда лучше согласиться? И не из страха за кого-то, а ради себя. Ведь чего греха таить, несмотря на все те недостатки, которые с легкостью подмечала в этом мужчине, невзирая на их странное знакомство, которое и началось с его диктата, что продолжается и по сей день, только рядом с ним ей удивительно спокойно и даже надежно. И пусть он преследует сейчас какие-то свои цели, в чем Даша тоже не сомневалась, но не проще ли притвориться, что даже не догадываешься об этом? Кажется, усталость ее достигла того уровня, когда с готовностью перекладываешь часть своих проблем на чужие плечи, чем бы ни было продиктовано желание помочь. Просто, чтобы ноша стала хоть чуточку легче, а душа получила коротенькую передышку перед дальнейшей жизнью.

Когда вода начала остывать, Даша тщательно вымылась, замоталась в толстый махровый халат и покинула ванную. До назначенного времени ужина еще оставалось двадцать минут, которые она решила провести лежа на кровати. Как уснула, и сама не поняла.

Антон задержался в кабинете. Из-за постоянных разъездов сегодня толком не получалось работать. Когда посмотрел на часы, уже прошло десять минут со времени начала ужина. Он поспешил в столовую, уверенный, что без него Даша к еде не притронется. Каково же было его удивление, когда в столовой он ее не обнаружил.

— А где моя гостья? — обратился он к горничной, что бесшумно скользнула в столовую следом за ним.

— Она спит, Антон Максимович. Будить ее не стала, — покаянно призналась горничная.

— Понятно, — отозвался он и покинул столовую, оставив горничную в растерянности топтаться на месте.

На улице уже стемнело, и в свете из коридора у Антона разве что получилось разглядеть белое пятно на кровати. Но свет зажигать он не стал, а оставил дверь приоткрытой.

Даша спала поверх покрывала, свернувшись калачиком и поджимая под себя босые ноги. Антон мысленно чертыхнулся и обругал недогадливость горничной. Не могла накрыть ее чем-нибудь? Поди же, замерзла как цуцик!

Он коснулся ступни девушки и убедился, что те ледяные. Будить ее не хотел, но Даша вздрогнула и распахнула глаза, в которых медленно проступало осознание.

Антон залюбовался ею — такой трогательной она выглядела, ничего не понимая спросонья.

— Я уснула? — перевернулась она на спину и вытянула ноги.

— И совершенно окоченела, — ответил Антон и аккуратно присел на край кровати.

Он коснулся ее холодных ступней, и когда Даша не отдернула их, заключил в ладони в попытке согреть.

— Такие холодные… — пробормотал и принялся растирать в ладонях сначала одну ступню, потом вторую.

Даша притихла и не шевелилась. Ступни ее постепенно согревались, а Антон возбуждался все сильнее, глядя на стройные ноги, выглядывающие из-под халата, который немного распахнулся. Ему хотелось скользнуть ладонями под его полы, развязать пояс, который Даша стянула тугим узлом, обнажить ее тело и любоваться… Конечно, одного любования скоро стало бы недостаточно и захотелось бы большего. Но разве сейчас ему не этого же хочется, когда только и может думать о том, какая она там, под этим чертовым халатом?

Он придвинулся к ней ближе, готовый к отпору с ее стороны в любую секунду. Но она продолжала не шевелиться. И лишь глаза ее блестели, а взгляд был прикован к его лицу.

Хотел бы он знать, о чем она сейчас думает. А еще просто безумно мечтал прижаться к этим губам, ощутить их вкус, коснуться ее языка.

Антон склонился над ней, и она повела себя самым невероятным образом, сделала то, чего он никак не ожидал от нее. Руки ее взметнулись и легли ему на шею, а потом зарылись в волосы.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — зачем-то сообщил он, склоняясь еще ниже, загораживая собой свет. Теперь он практически не видел ее лица.

— Так чего же ты ждешь? — тихо отозвалась она.

Она не сопротивлялась, а он вел себя сейчас с ней совсем не так, как хотел этого когда-то. Отпало желание подчинить ее себе. Осталось лишь острое болезненное влечение, с которым он не в силах был справиться. Да и теперь он уже не пытался побороть в себе желание обладать ею, а вот мечтать о ней стал еще сильнее. Из наваждения она превратилась в неизлечимую болезнь. Эта массажистка стала для него всем, и в то же время, ее для него было слишком мало.

Глава 8.2

Прикосновение его горячих ладоней к ее ступням, а потом и согревающий массаж оказали совсем не тот эффект, которого она ждала. Это было приятно и хотелось большего. Прямо сейчас и именно с этим мужчиной. Желание вспыхнуло в Даше внезапно, да с такой силой, что она боялась пошевелиться, чтоб не выплеснуть его, не разоблачить себя с головой.

Ну что же ты? Где твоя уверенность в себе, что так бесит почти всегда, а сейчас просто необходима? Ну где это видано, чтобы девушка делала первый шаг. А она уже не может терпеть, до такой степени хочется прикоснуться к нему. Сейчас бы она, наверное, сделала самый смелый массаж ему. Но вот беда, о массаже он не просит, вернее, не дает таких распоряжений. И почему он молчит и лишь смотрит на нее? Сам на себя не похож сейчас, впрочем, как и она.

Мольбы Даши были услышаны, и Антон придвинулся чуть ближе. А потом его лицо начало медленно приближаться к ее. И тут она не выдержала, обхватила его за шею, едва сдерживая себя, чтобы не притянуть его еще ближе, не прижаться к его губам.

— Я собираюсь поцеловать тебя.

— Так чего же ты ждешь?

Но он продолжал медлить, хоть она уже и ощутила его прерывистое дыхание на своем лице. И губы его почти касались ее.

— Ты можешь сделать это сама?

— Что именно?

— Поцеловать меня.

Их губы почти касаются друг друга, а они ведут бессмысленный разговор. Что за игру он вновь затеял? Какая разница, кто кого поцелует первый, если участвовать в этом процессе они собрались оба?

Но желание оказалось сильнее принципов, и Даша притянула его голову ниже, целуя его губы. А ведь они у него удивительно мягкие и нежные. И как она раньше этого не замечала. А еще очень чувственные. Их и целовать хочется долго и с чувством. Что она и принялась делать, коснувшись сначала одного уголка, потом другого. Еще один легкий поцелуй пришелся в центр его губ, и самый кончик ее языка протиснулся между ними, прося впустить его.

— Что же ты со мной делаешь! — пробормотал он и буквально впился в ее губы, действуя даже несколько грубовато, но от этого не менее возбуждающе.

А руки его, в то время как губы сладко терзали Дашины, нащупали пояс халата. И этому она тоже не стала мешать, потому как не только губы мечтали о его прикосновениях, но и тело уже томилось в ожидании оных.

Даша и сама не понимала, что послужило причиной таких перемен в ее настроении. Она и раньше хотела этого мужчину (уж перед собой привыкла быть честной), но даже мыслей о близости с ним не допускала. Из упрямства ли, или дух сопротивления в ней жил такой силы, не суть. Но сегодня она решила нарушить данное себе слово и пойти до конца. Возможно, так повлияли на нее события сегодняшнего дня. Захотелось хоть кому-то быть нужной, пусть и нужно этому кому-то было только ее тело.

Антон оторвался от ее губ, но лишь для того, чтобы распахнуть халат.

— Если ты сейчас остановишь меня, я убью сначала тебя, а потом и себя, — пробормотал он и снова завладел ее губами.

Да не собирается она его останавливать! А вот коснуться его кожи захотелось и даже очень. Даша пробралась руками под его футболку и прижала ладони к горячей спине, почувствовав, как он вздрогнул, замедлил поцелуй. А потом она потянула футболку вверх, и он не препятствовал, когда она стягивала ту через голову, гладя широкую спину, наслаждаясь шелковистостью кожи.

От губ Антон перешел к шее, покрывая ту короткими жалящими поцелуями. Даша выгнулась ему навстречу, когда губы его накрыли уже до крайности чувствительный сосок, а язык коснулся того горячей влагой и принялся обводить по кругу. Вторая грудь оказалась в плену его жаркой ладони, скрываясь в ней целиком. И Даша уже не понимала, от чего возбуждается сильнее — от эротического танца языка или пальцев мужчины, что умело теребили другой сосок.

Сама она гладила его шею, плечи, проходилась по мышцам рук. И ничего общего с массажем сейчас не было. Она просто ласкала его, и ей это нравилось. Ей нравились его широкие плечи, крепкие мышцы, то как он напрягал их, удерживаясь на руках, не переставая щедро одаривать поцелуями ее истосковавшееся по прикосновениям тело.

От груди Антон проложил из поцелуев дорожку вниз, до пупка, а рука его скользнула еще ниже, останавливаясь на заветном треугольнике, чисто выбритом, как он того и желал когда-то. Он не торопился двигаться дальше, продолжал покрывать поцелуями живот, в котором уже все болезненно пульсировало, скапливаясь где-то внизу, требуя разрядки. И Даша позволила ему продолжить. Она сама согнула ноги в коленях и развела их как можно шире, открываясь более откровенным ласкам, приглашая партнера не сдерживать себя больше.

И уговаривать его не пришлось — пальцы сразу же скользнули в нее и нащупали клитор, от единственного прикосновения к которому через тело Даши прошел настолько мощный импульс, что она аж выгнулась дугой. Но ускользнуть ей Антон не позволил, привлекая к себе и вновь накрывая ее губы своими. А пальцы отлично знали свое дело, доводя ее до того состояния, когда терпеть уже становилось невыносимо.

— Не могу больше терпеть, — оторвался он от ее губ и натужно проговорил, заглядывая в глаза.

— Я тоже!.. — даже не проговорила, а простонала Даша.

Он перестал терзать ее плоть, и это было нестерпимо. Тело ее требовало продолжения и логического завершения. Она просто дико хотела ощутить его в себе.

— Сделай уже это, — попросила она, только и в силах, что думать о том, каково это — быть наполненной им до предела, до основания, до самой крайней точки.

— У меня нет поблизости резинки, — улыбнулся он и несильно надавил на клитор.

— Анто-о-он! — вновь выгнулась дугой Даша.

— Что, милая? — промурлыкал он ей на ухо, обводя раковину языком. А палец его вновь слегка потеребил клитор, посылая даже не один, а небольшую очередь мощнейших импульсов.

— Пожалуйста! — простонала Даша, понимая, что разрядка очень близка, и он специально ее оттягивает, пытает ее.

— Как скажешь, милая, — прекратил он издевательства, быстро стянул штаны и, наконец-то, накрыл ее своим телом, удобно устраиваясь между ног.

Даша чувствовала его головку, как трется та у самого входа во влагалище, не спеша проникать в него. Сгорая от нетерпения, она подалась к нему, и Антон сдался — уверенно вошел в нее, заполняя собой до основания, заставляя Дашу замереть от восторга и предвкушения еще более полного удовольствия.

Он начал двигаться в ней. Сначала медленно, но все наращивая темп. Никогда еще так быстро и бурно Даша не кончала. Кажется, она оцарапала ему спину. И стонов сдержать не получилось. Раньше всегда ей требовалась длинная прелюдия, и даже в этом случае кончать получалось не всегда. Порой приходилось имитировать оргазм, чтоб не дай бог не обидеть партнера. И то, что с ней происходило сейчас, удивляло и даже шокировало.

Антон вынырнул из нее, судорожно выдохнул ей в шею и излился на ее живот.

— Прости, — пробормотал, — рисковать ни к чему…

Даша вообще сейчас ни о чем не могла думать, кроме того, как ей было с ним хорошо. Отголоски оргазма все еще бушевали в ней. И она знала точно, что еще долго будет вспоминать о том удовольствие, что он подарил ей сегодня.

— Я в душ, — слез с нее Антон и встал с кровати.

Он быстро натянул штаны с футболкой и обернулся от двери:

— Встретимся в столовой.

И все? Ни финального поцелуя, ни еще чего-нибудь теплого и приятного? Так сухо… Хотя, чего она ждет от кого, кто, кажется, ее ненавидит? Да, он хочет ее, и подтверждение этому Даша видела не раз, но это только на физическом уровне. А вот душа его… там же сплошные потемки. И чем больше с ним общается, тем хуже его понимает. Мужчина-загадка, желанный самец и просто невыносимый человек.

Вздохнув тяжко, Даша тоже встала и поплелась в ванную. Нужно было смыть с себя его сперму, а заодно и прополоскать мысли.

Глава 8.3

Ну вот он «отымел ее» и что? Стало ему легче? Да ни черта подобного! Все стало только хуже и запутаннее. А все потому, что реальность превзошла его ожидания. Ни с одной женщиной (а их в его постели побывало немало) ему не было до такой степени хорошо. Даже замечательно, крышесносно! Да он ее сразу же захотел снова, стоило только оказаться в своей комнате. И даже прохладный душ не сбил градус возбуждения. Черт! Черт! Черт! И как ему вести себя с ней дальше? Как держаться, чтобы не брать ее снова и снова, плюя на то, хочет ли она этого?!

Когда он вошел в столовую, Даша уже сидела за столом. Волосы ее были мокрыми после душа, и на ней был все тот же чертов халат, от которого Антон не так давно ее освободил. Сейчас он немного распахивался на ее груди, ничего не показывая, конечно, но заставляя вновь захотеть увидеть то, что под ним. И выглядела Даша задумчивой.

— Извини, что в таком виде, — обвела она себя взглядом и запахнула халат на груди.

— Вещи не свежие, и я их отдала горничной постирать. А на смену ничего нет. Не догадалась прихватить, — добавила с досадой в голосе, и Антом вспомнил, что когда забирал ее от клиентки, она несла с собой небольшой дорожный саквояжик.

— Не беда, — отозвался он и уткнулся взглядом в тарелку. Не мог он смотреть на нее, такую домашнюю, и не возбуждаться. Хотя, о чем он говорит, если возбуждали его и мысли о ней. — Завтра соберешь вещи. У тебя теперь будет машина и водитель. В полном твоем распоряжении, — бросил на нее быстрый взгляд. И конечно же, заметил ее приоткрытые губы, которые тут же захотелось поцеловать. — Почему не ешь? — обратил внимание, что еда на тарелке перед ней не тронута.

— Что-то аппетита нет, — вздохнула она, но вилку взяла и ковырнула мясо. А потом наколола зеленую горошинку и отправила в рот. И Антон проследил за ней, глупо завидуя.

Он злился на себя, за то что не может не думать и не смотреть на эту девушку, а нагрубить хотелось ей. А ведь никогда раньше у него не было желания сорваться на ком-то. Жизнь с детства приучила его, что твои проблемы твоими и остаются, пока ты сам с ними не справишься.

А вот ее проблемы ему совсем не нравились, как и то, насколько остро она реагирует на уродливую семейку, в которой угораздило ее родиться. Как между сестрами могут быть такими отношения? Почему на одну смотришь и видишь стерву, а вторую хочется встряхнуть как следует, чтобы вытряхнуть дурь из головы, заставить не быть в роли жертвы? И проблемы ее родом из детства. Не в одной сестре дело, а в родителях, скорее всего. Надо бы ему покопаться в ее детстве. Только вот, в сети он эту инфу вряд ли найдет, а ее разговорить сможет? Во всяком случае, надо попробовать. Знание — это сила, а как оказалось, ничего толком про нее он не знает.

— Еще через силу, — грубовато велел, не переставая размышлять и поглощать свою порцию ужина. У него тоже аппетит был так себе, но съедать все он тоже привык с детства, мать приучила.

— Антон… — робко позвала она. — А можно мне выпить? — удивила его вопросом.

Он позвонил в колокольчик, и тут же явилась горничная.

— Лиза, принеси нам… вина? — посмотрел на Дашу.

— Нет, водки, — твердо произнесла она.

Стараясь не выказывать изумления, он отдал соответствующие распоряжения, и уже через пару минут на столе стояла бутылка водки и две рюмки.

Антон отвинтил крышку и разлил «горючее» по рюмкам.

— Не знал, что ты пьешь, — с усмешкой протянул он Даше ее.

— А я и не пью, — вздохнула она. — Но сейчас хочется напиться вусмерть.

— Напейся, не проблема, — не менее серьезно кивнул он. В его жизни несколько раз случалось такое, что вызывало именно это желание. Поддался он ему всего однажды и, как ни странно, по вине этой девушки, когда впервые увидел ее в поликлинике. На следующий день чуть не умер, но стресс тогда снял. — Только закусывать не забывай. За первой рюмкой я даже тебе компанию составлю. А дальше уж сама… — чокнулся он с ней и первый опрокинул рюмку в себя.

Даша проследила за ним все тем же грустно-задумчивым взглядом и последовала его примеру. Не нравилось ему ее настроение. Не нравилось и все тут. И после их близости она выглядела еще более потерянная. Что же ему с ней делать?

За ужином Даша выпила еще две рюмки и все-таки доела мясо. За этим Антон проследил.

— Давай-ка переберемся в гостиную. На диване тебе будет удобнее, — нахмурился он, понимая, что даже от такого количества спиртного девушка изрядно опьянела.

— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Я могу и в спальне продолжить.

— Ну уж нет! — снова позвонил и вызвал горничную. Распорядился, чтобы сервировала столик с закуской в малой гостиной. Ее он считал самой уютной в своем доме и часто там проводил часы досуга.

— Мило тут у тебя, — оглядела Даша комнату с порога. — Только вот я понять не могу, зачем одному человеку такая… туча комнат, — хихикнула. Ну хоть настроение ее улучшилось и на том спасибо.

— Ну я же не всегда буду один, — пожал он плечами. — Когда-нибудь у меня будет семья. И детей я хочу много, — улыбнулся воспоминаниям, как в детстве завидовал мальчишкам, что росли не единственным ребенком в семье.

Лиза закончила сервировать столик и молча удалилась.

Даша забралась с ногами на диван, но прежде наполнила себе рюмку. Антон присел рядом. Ему даже интересно стало, как она поведет себя дальше.

— Семья… — протянула она, выпив и отхлебнув из стана с апельсиновым соком. — А у меня нет семьи.

— В каком смысле?

— В прямом, — посмотрела она на него. — Мама сказала, что я проститутка и отказалась от меня. А отец всегда поступает так же как она. Сестра меня ненавидит. И теперь я вот сирота, — снова хихикнула, а в глазах ее застыли слезы.

— И почему же мать тебя так назвала? — аккуратно поинтересовался Антон. Раз она сама завела разговор на эту тему, то будет глупо не воспользоваться ситуацией, хоть ему и было ее до ужаса жалко. Но его жалость ей сейчас нужна меньше всего.

— Из-за тебя. Она сказала, что я продалась тебе за деньги, которые взяла для Ленки, — рука ее потянулась к бутылке, но Антон опередил ее.

Бутылка подрагивала в его руке от все возрастающей злобы. Вот, значит, как? Ее убогая сестренка передала все родителям, да еще и извратила факты как следует? Стерва!

— Они меня никогда не любили, — посмотрела Даша на Антона после того, как и с этой рюмкой расправилась. Ее вдруг повело в сторону, и Антон не дал ей упасть — придвинулся ближе и зажал ее между подлокотником дивана и собой. — Однажды даже мама призналась, что не хотела меня рожать. Но по каким-то причинам у нее не получилось сделать аборт. Так что, с тобой сейчас сидит жертва аборта, — рассмеялась она и громко икнула. — Они никогда и ничего мне не разрешали. Туда не ходи, это не делай, то не трогай, се не смей… И кричала… Мама всегда так громко кричит. Или смотрит так, что… — она замолчала и прикрыла рот ладошкой. А потом так пьяненько захихикала. — Чуть не рассказала тебе о своем позоре.

— Расскажи, — взял он ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. В лицо пахнуло водкой, но даже этот запах не перебил ее собственного. Она была сейчас почти вдрызг пьяной, но даже такую он ее хотел.

— О позоре?

— Мне ты можешь рассказать все.

— Почему? — смешно округлила она глаза, но ему было не до смеха.

— Потому что…

Антон застыл. Сейчас он чуть не сказал ей: «Потому что я люблю тебя!» Любит? Он ее, действительно, любит! Но разве любовь может быть такой… изматывающей? Он и тогда, четыре года назад, не считал свое чувство любовью. Наваждением, одержимостью, страстью… чем угодно, только не любовью. Что же изменилось сейчас? Или он и тогда ее уже любил, но не замечал очевидного? А когда она его унизила, то место любви заняла ненависть.

— И чего ты молчишь? — тряхнула она головой, освобождаясь от его пальцев. — Вечно ты молчишь, тихушник!.. Думаешь о чем-то пакостном и молчишь! А еще ты ужасно сексуальный, знаешь? — расплылась на ее губах радостная улыбка. Вот это непоследовательность! — Ты меня сегодня так завел, что еще долго не могла успокоиться. И я очень редко кончаю, а с тобой… Ой! Я что это сказала вслух? — и она расхохоталась, упав Антону на колени. — Господи, какая же я дура! — приговаривала она, и голос ее звучал глухо. А Антон ничего не мог поделать с возбуждением, которое только усиливалось от ее горячего дыхания. Ведь дышала- то она прямо в его член. — Ого! — выпрямилась она и прижала ладошку именно к этому его органу. — Ты уже готов! — неподдельно удивилась и даже выговорила это как-то трезво. — А хочешь, я тебе сделаю минет? — серьезно посмотрела на него. Нет, пьяна она была в стельку и вряд ли осознавала, что плетет сейчас. — Эта твоя… как ее?.. Ну и не важно!.. Она думает, я не умею… Она такая противная, хоть и красивая. Чего вы только в таких находите?..

Ну слава богу, хоть член его оставила в покое, переключившись на другую тему.

— Вся такая фифа! — вскочила она с дивана и принялась вышагивать перед ним, смешно вытягивая носочки ног и нацепив на лицо глуповато-умильное выражение.

— Умная, богатая, надменная, красивая… и такая стерва! А вы на них смотрите, разинув рты, и позволяете себя дурачить. А я не такая! — развернулась она так резко, что запуталась в полах халата и повалилась на пол. — Я дура!.. — принялась хохотать, пока из глаз не потекли слезы. — Дура, что связалась с тобой. Дура, что хочу тебя. Дура, что не понимаю ничего… — приговаривала и уже плакала, а не смеялась.

— Ну все, хватит пьяных истерик! — решительно приблизился к ней Антон, поднял с пола и взял на руки. — Тебе пора баиньки, — ласково проговорил и уложил ее голову себе на плечо.

— А ты меня поцелуешь? — сонно пробормотала она, мгновенно впадая в дрему.

— Поцелую, но не сейчас, — отозвался он и прижался к ее лбу губами.

— Противный, — пробормотала она и закрыла глаза.

Кажется, она уснула моментально. Когда укладывал ее в постель и накрывал одеялом, она даже не пошевелилась.

Ему же надо было подумать, разложить по полочкам всю ту информацию, что получил сегодня. Отфильтровать пьяный бред от затаенной обиды.

Глава 9.1

Голова сейчас лопнет, и мозги растекутся по подушке, — с этой мыслью Даша проснулась окончательно, понимая, что не помнит, как оказалась в постели, но догадываясь, что сюда ее принес Антон.

С определенного момента в гостиной она ничего не помнила. Да и не хотела, догадываясь, что Антон стал невольным или вольным свидетелем ее неадекватности, когда все то, что надежно скрыто в человеке, всплывает наружу. Оставалось надеяться, что ничего сильно страшного она ему не наговорила.

Голову невозможно было даже уложить поудобнее. При малейшей попытке пошевелить той, простреливала резкая боль, а в висках так и вовсе стучало безостановочно.

— Доброе утро, — раздалось от двери.

Пришла одна из одинаковых горничных. Но кто именно, Даша не могла посмотреть, продолжая пялиться в потолок.

— Ваша таблетка от головы на тумбочке, — склонилось над ней симпатичное, дружелюбное и улыбающееся лицо. Ага, эту зовут Аня, кажется. — Помочь должна быстро. А потом вас ждет завтрак. Антом Максимович просил передать, что отсутствовать сегодня будет до вечера.

И она ушла, Даша так и не успела что-то ответить. Вернее, она слишком медленно собиралась для этого с силами.

Но ей пришлось подняться, безостановочно морщась от боли, и проглотить таблетку. А потом она поплелась в душ. Воспоминания из тех редких периодов в жизни, когда она еще так напивалось, подсказывали, что после душа должно хоть немного полегчать.

Воспоминания не обманули, как и горничная. Душ взбодрил, а таблетка подействовала даже не быстро, а моментально. В столовую Даша входила уже довольно бодро. К тому же, свою свежевыстиранную и выглаженную одежду она обнаружила в шкафчике ванной.

— Аня, я не ошибаюсь? — остановила Даша горничную, когда та планировала в очередной раз удрать из столовой.

— Не ошибаетесь, — вежливо улыбнулась та, остановившись в дверях.

— Не надо мне выкать, — попросила Даша. — Мы же примерно одного возраста.

— Хорошо, — на удивление быстро согласилась Аня.

— Ань, а много вас тут служит?

— Всего, не считая охраны, шесть горничных, один садовник и повариха. В смену одновременно выходит по три горничные. Повариха и садовник живут в доме Антона Максимовича постоянно.

Радовало, что на диалог девушка идет охотно и ничего секретного, судя по всему, не выбалтывает.

— Слушай, а могу я вас отвлечь ненадолго?

Эта мысль посетила Дашу, еще когда только приступила к завтраку. А сейчас она в ней созрела окончательно.

— А для чего?

— Узнаете, — подмигнула она Ане. — Минут через десять, в холле, идет?

— Хорошо. Побегу, передам всем, — весело согласилась Аня.

Э-эх, вот что значит хозяина — нет дома. И люди вновь становятся людьми из послушных роботов.

Через десять минут в холле собрались, не считая Даши, еще пять человек. Три горничных, удивительно похожих друг на друга. По типажу их, что ли, нанимал Антон? Повариха — довольно невзрачная женщина, но вполне себе дружелюбно настроенная. И даже садовник пришел — сухонький, но крепкий дедок с секатором в руке, словно не расставался с тем никогда.

Даша вдруг разволновалась от предстоящего прилюдного выступления, смысл которого сводился к тому, что раз уж она какое-то время будет гостить в этом доме, то предлагает всем служащим пройти курс массажа по выходным. Совершенно бесплатно, разумеется. Так она и пользу принесет, и скучать не будет.

Народ сначала пребывал в шоке, а когда Даша поинтересовалась, кто и какими профессиональными заболеваниями страдает, то загалдели все сразу. Еще через какое-то время она отправилась в релаксационный зал встречать первого пациента, которым согласился стать Андрей Федорович — садовник.

Для каждого из тружеников было обговорено индивидуальное время, чтобы проводить сеанс оздоровительного массажа без ущерба для работы. Даша все аккуратно записала и к назначенному времени приходила в релаксационную комнату. В перерывах между массажем она гуляла, читала или просто смотрела телевизор.

Обедала она на кухне, наотрез отказавшись корчить из себя барыню и позволять горничным ухаживать за собой в столовой. Зато с Полиной Игнатьевной, кухаркой Антона, весь обед разговаривали без умолку. Эта женщина оказалась на удивление остроумной — над ее историями из жизни Даша смеялась безостановочно, не забывая поглощать вкуснейшую солянку с еще горячим хлебом из хлебопечки. Оказывается, даже хлеб эта умелица пекла сама.

И можно было бы считать, что день этот выдался одним из самых гармоничных и счастливых в ее жизни, если бы Антон, как обычно, все не испортил.

Даша как раз закончила делать массаж горничной Ане, и та еще не успела покинуть релаксационную комнату, когда туда вошел Антон. Выглядел он хмурым, а то и злым даже.

— Что здесь происходит? — набросился на Дашу с порога.

Аня вся подобралась и быстро прошмыгнула в дверь. И правильно сделала, а то и ей бы досталось. Жаль Даша не могла так поступить — Антон не позволил бы, медленно приближаясь к ней, пока не припер ее к массажному столу. Навести порядок в комнате Даша не успела, и конечно же, он сам мог бы без труда догадаться, чем она здесь занималась.

— Совмещаю приятное с полезным, — вскинула она подбородок, глядя ему прямо в глаза и подмечая, как стремительно те чернеют.

Интересно, на что именно он так злится? Или злость эту он привез с собой, оттуда, где провел целый день?

— Приятное? Ты хочешь сказать, что мять спины моим служащим тебе приятно? — вкрадчиво поинтересовался Антон.

— Ну да… — пожала плечами Даша. — А что в этом особенного? Да и знаешь ли ты, какими болячками они награждают себя, надрываясь тут на тебя? Боли в поясничном отделе, остеохондроз шейно-воротниковой зоны почти у всех, головные боли!.. У Андрея Федоровича почти каждый день болит голова! Ты об этом знаешь? А ведь он живет у тебя и гнет спину на тебя же. А Полина Игнатьевна!.. У нее варикозное расширение вен, а она целыми днями топчется на кухне! Да и даже здоровым иногда полезно пройти курс массажа, в профилактических целях!

— Все сказала? — грозно спросил Антон, когда гневно-обличительная речь Даши закончилась.

— Все! — выпалила она ему в лицо.

Она и сама не понимала, почему так разозлилась. Наверное, взбесила его агрессия, которую он даже не пытался скрыть, и то, что набросился на нее с порога. Да и что, собственно, ему так уж не понравилось? Уж свое свободное время она может расходовать так и туда, куда желает сама.

— А ты, значит, добренькая самаритянка? Готова делать массаж любому, кто только пожелает? — недобро, ох как недобро прищурился он и склонился к ее лицу. — Или у тебя к клиентуре гибкий подход — мнешь только тех, кто рожей вышел? А тех, что не вышли, бракуешь, практически не глядя?

Что за чушь он несет?!

— Это моя профессия, — проглотила она ком в горле и затолкала подальше испуг. Видеть его таким и настолько близко отчего-то было страшно. Он так смотрел на нее, словно с трудом сдерживал себя, чтобы не придушить ее. — Люди разные, а помогать я обязана всем желающим… — голос ее упал практически до шепота. Но и Антон не кричал, а говорил все тише. Его дыхание опаляло ее лицо. А когда руки Антона обхватили ее талию, и он резко притиснул ее к себе, то Даша отчетливо почувствовала подтверждение его крайнего возбуждения. И подействовало это на нее, как самые откровенные касания — она тоже мгновенно возбудилась.

— Было ли такое, что ты отказывала кому-нибудь в массаже? — его лицо уже находилось так близко от ее, что Даша была вынуждена прикрыть глаза. Она даже толком не расслышала вопроса. Думать могла только о том, что губы его практически касаются ее губ. Мечтала, чтобы он поцеловал ее.

— Нет, — нашла она в себе силы ответить. — Это же непрофессионально…

— Вот как? — усмехнулся он. — Ну тогда ты не откажешься и мне сделать массаж, прямо сейчас! — жестко произнес.

Поцелуя не последовало, и разочарование не заставило себя ждать. Да и Антон не переставал проявлять странности. Он схватил ее за руку и вывел из комнаты.

— Куда ты меня ведешь, и что собираешься делать? — сделала Даша попытку вырваться, но он зыркнул на нее так, что мгновенно душа ушла в пятки.

И привел он ее в свою спальню, в которой Даша раньше не была. Просторная комната чем-то напоминала хозяина. Возможно, минимализмом в интерьере, а моет быть, идеальным порядком, царящим повсюду.

— Предлагаю принять совместный душ, — повернулся к ней Антон с далеко недоброй улыбкой. — И это не просьба, Даша! — остановил он готовую заговорить ее. — А заодно ты доведешь до конца тот сеанс, что проводила в бане, и который прервался на самом интересном, — улыбка его и вовсе превратилась в оскал людоеда.

Глава 9.2

— Дома развлекалова, Антон Максимович, — с улыбкой сообщил охранник, когда Антон заглянул к тому поинтересоваться, все ли в порядке и не произошло ли чего за весь день, что он отсутствовал дома.

— В каком смысле?

В те дни, когда приходилось работать вне дома, он особенно уставал. Привык к тишине, только так мог заставить свой мозг работать с полной отдачей. А на выездах ему мешали люди, суета, да все, что так или иначе издавало какие-то звуки. Он даже стены в своем кабинете приказал оббить специальным звукоизоляционным материалом, как и дверь, чтобы ни единый не проникал извне. При желании из его кабинета можно было устраивать студию звукозаписи.

— Да девушка эта… массажистка.

— Что она? — мгновенно напрягся Антон и даже испугался.

— Массаж всем делает, как я понял. Веселуха, — расплылся в довольной улыбке охранник.

Отвечать Антон не стал и даже машину бросил тут же, потом загонит. Поспешил в дом, накручивая себя по дороге все сильнее. Массаж она, значит, делает? Всем?! Какая безотказность и самопожертвование!

В холле первого этажа перехватил Лизу.

— Что тут происходит? — спросил так, что та заметно струхнула. — Где моя гостья?

— В релаксационном зале, — пролепетала бедняжка. — Антон Максимович, мы в свободное время только… И Даша сама предложила…

Ее он уже тоже не слушал, закипая прям нешуточно. Сама предложила, значит? А от него нос воротит, как тогда — четыре года назад. Ну что ж, придется повести себя более настойчиво! Знал, что злость и обида — плохие советчики, и ничего не мог с собой поделать. А когда увидел ее довольное и разгоряченное лицо, то и вовсе взбесился.

Взбесился и возбудился, стоило только оказаться рядом с ней, вдохнуть ее запах, перемешанный с ароматом масел. Идея пришла в голову сама и до такой степени понравилась ему, что откладывать на потом не стал, решил воплотить ту в жизнь немедленно.

— Это будет не массаж, — попятилась Даша от него, когда привел ее в свою спальню и выложил все начистоту.

— Называй это как хочешь, милая, но в душ мы идем вместе, — вновь заграбастал он ее руку и потащил за собой, ненавидя уже себя за то, что собирается сделать, и не имея сил отказаться от видения, что уже вовсю маячило перед глазами. — Раздевайся, — бросил ей через плечо и принялся быстро стягивать с себя одежду. Горячая вода уже наполняла паром небольшое пространство.

Он видел, как нерешительно треплет она верхнюю пуговичку кофты. Уговаривал себя успокоиться, не давить на нее. Ведь не насильник же он на самом деле. Но как же ему хотелось ее именно сейчас, в этом чертовом душе, всю и без остатка. А еще хотелось смыть с нее этот удушливый запах масел и вдохнуть только ее собственный — вкусный до умопомрачения.

— Давай, милая, соглашайся, — приблизился он к ней уже совершенно голый. Злость куда-то испарилась, осталось только возбуждение и желание близости с ней. Да и после вчерашнего он только и мог, что мечтать об этом. Весь день приходилось сосредотачиваться на работе и прогонять образ этой девушки.

Как же она на него смотрит! Испуганно, неуверенно и с желанием. По ее глазам он видел, что и она его хочет, только вот даже самой себе боится в этом признаться.

— Даша, — прикоснулся он к ее подбородку, заставляя посмотреть на себя. Губы ее дрогнули, и он не выдержал — накрыл их своими губами. Проник языком в рот, вынуждая ее ответить.

А руки его уже нащупали пуговички на ее кофте и принялись расстегивать те. Она не сопротивлялась, не мешала ему. И Антон возликовал в душе. Нет никакого насилия. Есть желание, которое одинаково опаляет их обоих. И надо ли его сдерживать?

Под кофточкой ничего не оказалось, и какое-то время Антон восторженно разглядывал упругую грудь, наблюдая, как сжимаются ее розовые соски, как чертовски возбуждающе они топорщатся.

— Ты удивительно нежная и красивая, — коснулся он большими пальцами сосков, погладил их, несильно оттянул, замечая как едва заметно Даша подалась вперед, как потемнели ее глаза, неотрывно смотрящие ему в лицо. — Давай поскорее освободим тебя от всего остального, — проговорил он, не узнавая своего хриплого голоса и взялся за застежку ее джинсов.

— Я сама, — убрала она его руки и ловко стянула плотную ткань, оставшись в одних трусиках, совсем не таких, какие нравились Антону. Но кажется, он уже и от таких вот — простых и непритязательных, белых и без кружев, готов был приходить в экстаз.

От трусиков она тоже освободилась быстро. И от вида ее обнаженной фигурки Антон испытал настолько сильную эрекцию, аж до боли в мошонке.

— Иди сюда, — взял он ее за руку и потянул под горячие струи. — Сначала я тебя намылю, а потом ты меня, — плеснул на руку немного геля для душа. — Повернись спиной…

Даша молча подчинилась. Вот уже второй раз он сталкивался с ее покорностью. Даже глаза ее тепло и влажно мерцали, а не пускали молнии, как это было раньше. Что значат такие перемены в ней? И чем они грозят ему?

Антон проскользил руками по ее спине, подмечая, как на коже проступают мурашки, нырнул под руки и накрыл грудь ладонями, намыливая и лаская ту одновременно. Уже привычная нежность охватила его, отодвигая даже возбуждение. Вот она, рядом, и он безумно хочет, чтобы так было всегда. Трепетная, ласковая и только его.

Даша откинулась ему на грудь, и он прижал ее к себе, намыливая живот, спускаясь все ниже — к бритому лобку и туда, где всегда так жарко. Второй рукой он скользнул меж ягодиц, развернув Дашу к себе боком. Она стояла с закрытыми глазами, и на губах ее блуждала улыбка. Вода смывала с них пену и усталость целого дня.

— Раздвинь ноги, — попросил Антон.

Она посмотрела на него затуманенными страстью глазами и подчинилась. Он не выдержал — приник к ее губам в долгом поцелуе, на который она ответила с не меньшей горячностью. А пальцы его уже прокладывали дорогу во влагалище, терлись о клитор, заставляя вздрагивать ее и тихонько постанывать.

— Твоя очередь, милая, — прошептал он ей на ухо.

— Что ты хочешь? — задала она вопрос и поспешно добавила: — В смысле, что тебе приятно?

— Все, Даша, — не сдержал Антон торжествующей улыбки. — Все, на что ты решишься.

— Хорошо, — кивнула она и потянулась к тюбику с гелем.

Такая потешная. Ведь не на работе, а так серьезна. Даже интересно стало, как далеко она рискнет пойти. Вот только за себя Антон не ручался.

Он упер руки в бока и встал перед ней в позе Аполлона, с улыбкой наблюдая, как она неуверенно растирает гель в ладошках, не зная с чего начать.

— Начни с шеи, не ошибешься, — подначил ее он.

— Издеваешься, да? — посмотрела она на него с обидой.

— Можно подумать, ты никогда не была в душе с мужчиной? — задал он вопрос и почувствовал, как уже ненавидит того, с кем она была.

— Подумай, если можешь, — буркнула она и шлепнула мыльные ладошки ему на грудь.

— Не была? — накрыл он ее руки своими, не веря собственным ушам.

— Представь себе, — выдернула она руки и принялась мылить его так тщательно, как делала, наверное, все в этой жизни.

С ума сойти! Но он ведь рад этому, безумно! У нее были мужчины, и он даже знал, кто они, но в душ она согласилась пойти только с ним.

— Вымой меня там, — вновь перехватил он ее руки и направил по своему животу вниз, к паху. К тому времени она намылила уже его всего. Отменная банщица, прям, но хочет-то он не этого. Да и член уже настойчиво требует, чтобы эти пальчики к нему прикоснулись.

Глава 9.3

Даша и хотела прикоснуться к нему и боялась. А когда обхватила пенис руками и почувствовала, как тот пульсирует, то захотела того, чего в принципе не хотела никогда — попробовать его на вкус.

— Если и дальше будешь стерилизовать его, то он обделается в твоих нежных ручках прямо, — раздался насмешливый голос Антона, и Даша поняла, что увлеклась.

Она, на самом деле, слишком тщательно промывала его пенис перед тем, как решиться взять тот в рот. И эрекция, кажется, достигла пика.

Антон вдруг рассмеялся, взял ее за плечи и прижался к ее губам.

— Какая же ты смешная, Дашка, иногда бываешь, — совсем по-мальчишечьи произнес он, словно они разом сбросили с десяток лет.

И вот ему восемнадцать, а ей пятнадцать. Естественно, в душе они в этом возрасте, да еще и вместе, голыми быть не могут. Но петтинг вполне допустим — молодежь сейчас рано взрослеет.

— Слишком серьезная, слишком умная и очень независимая… — вдруг посерьезнел он. — Ты когда-нибудь совершала безрассудные поступки?

— И это спрашиваешь ты? — усмехнулась она, в который раз не понимая, что он от нее хочет, почему так резко переменился и отчего так смотрит, словно пытается прочитать что-то в самой ее душе.

— Не могу понять, когда ты настоящая. Разве что, когда спишь…

А вот этого она и сама не знала. Привычка притворяться с детства и вести двойную жизнь сделала ее двуличной, ненатуральной.

— Можно я продолжу? — решительно поинтересовалась, лишь бы закончить этот непонятный и выматывающий диалог.

— А ты что-то собираешься делать еще? — лукаво прищурился он, вновь став веселым пацаном.

— Сейчас увидишь, — в тон ему ответила Даша и опустилась перед ним на колени.

Она обхватила его пенис рукой и поднесла его к губам. Хотела бы она посмотреть в этот момент на его реакцию, но боялась, что впечатление получит слишком яркое.

Даша подула на влажную головку и не сомневалась, что получилось это ощутимо. А потом коснулась головки губами и сразу же языком, облизывая по кругу. Она чувствовала, как напрягся Антон, и ликовала в душе. Хотел завершения того сеанса, так получай, да высшего качества. Не то чтобы она считала себя слишком опытной в оральных ласках, но случалось в ее жизни и такое, чего уж там.

Руки Антона зарылись в ее мокрые волосы, на нее по-прежнему текла вода из душа. Но про это Даша уже не думала, сосредоточившись на том, чтобы действовать ласково, но напористо, ритмично, но не слишком. Она погружала пенис в рот и сразу же выпускала его наружу, помогая себе рукой, и, как ни странно, получая от этого удовольствие.

В какой-то момент Антон ее поднял и развернул к себе спиной.

— Обопрись о стену, — отрывисто велел.

Кажется, у нее получилось довести его до состояния, когда терпишь из последних сил, что говориться. Выполняя команду, Даша посмеивалась про себя, хоть и замирала внутренне от предчувствия того, что сейчас испытает сама.

Он вошел в нее быстро и до основания. Наверное, даже грубо. Но уже через пару толчков Даша с удивлением поняла, что стремительно возбуждается и даже не движется, а несется галопом к разрядке. Разве так бывает?

Но кончить она не успела. Антон излился первый, снова умудрившись достать из нее член непосредственно перед эякуляцией.

Потом они просто мылись и делали это молча. Как два дурака, по дикой случайности оказавшихся в одной душевой кабине. Иного сравнения в голове Даши не возникало.

А выйдя из душа, Антон вытерся сам, а потом помог вытереться Даше. Он обернул ее в сухое полотенце и подхватил на руки.

— Ты чего это? — испугалась Даша.

— Я у тебя в долгу, милая, — плотоядно улыбнулся он и вынес ее из ванной.

Кажется, она догадывается, что сейчас последует. Жаркий румянец не заставил себя ждать, когда Антон опускал ее поперек своей кровати и подтягивал за попу к самому краю.

— Долг платежом красен, Даша. Слышала такую пословицу? — ворковал он, разворачивая на ней полотенце и сгибая ее ноги в коленях. — Ты ведь в ванной не кончила? Нет, и не отрицай… А какой же я буду после этого джентльмен?

Он видел ее смущение и наслаждался им. Нарочито медленно раздвигал ее ноги, наблюдая, как щеки ее все сильнее окрашиваются алым, как подрагивают ее коленки, которые она пытается вновь свести. Но разве же он позволит, когда его ждет такое удовольствие? Но сначала он налюбуется ею вволю, заставит испытать мучительно-сладостный стыд от такой откровенно развратной позы, разглядывая ее вульву — такую розовую и влажную, с идеальными складочками.

— С такого ракурса ты великолепна, — нарочито томно, даже издевательски-томно, произнес он и лизнул ее складочки, ощутив на губах сок, которым она вовсю уже истекала. — А еще очень вкусная, — облизал он губы, видя как кусает она свои. Лишь бы не до крови. Не нужно делать себе больно, любимая, тогда как он собирается доставить тебе ни с чем несравнимое удовольствие. Тот куннилингус, которым он «одарил» ее в первый раз был скорее наказанием за непослушание. Сейчас же он хотел подвести ее к оргазму медленно и поступательно.

— Антон, не нужно, — сделала она попытку встать, но и этого он ей не позволил, накрыв рукой грудь и небольно ущипнув за сосок.

— Нужно, милая. Лежи смирно и получай удовольствие, — с этими словами он ввел в нее сначала один, а потом и второй палец, двигая ими, имитируя половой акт, касаясь клитора, но не теребя его.

И снова он хотел ее, но сейчас было не время. Вернее, сейчас наступило ее время.

М-м-м, какая же она тугая! Тугая и гладкая. Не без удовольствия, стараясь действовать очень аккуратно и нежно, Антон к двум пальцам добавил третий, наблюдая как трепещет ее плоть, как подрагивает упругий животик, когда он касается клитора — этой маленькой горошины, которую хотелось зализать до криков, до безостановочных стонов. Она еще ни разу не позволила себе стонать так, как ему того хотелось. И сегодня он заставит ее это сделать.

Вторая рука накрыла грудь и принялась поглаживать сосок, несильно сжимать небольшое полушарие.

Даша недовольно поелозила попкой, когда он убрал пальцы.

— Потерпи, милая, я лишь хочу поудобнее устроить нас, — пробормотал Антон, придвигая ее еще ближе к краю и ставя ее ноги ступнями себе на плечи.

Чувствуя ее запах, видя так близко сочащуюся плоть, он возбуждался настолько же сильно. Руки его проскользили по гладкой внутренней поверхности бедра и развели ноги как можно шире. Ее цветок максимально раскрылся навстречу ему, и Антон улыбнулся, заметив как напряглась Даша, стоило только его языку погрузиться во влагалище. Да, любимая, он приступает непосредственно к пытке языком.

Нащупав языком клитор, он принялся его лизать ритмично надавливая, периодически втягивая в рот, посасывая. Он не сводил глаз с Дашиного лица, наблюдая за ее реакцией. Она уже едва сдерживалась, но продолжала хранить молчание. Лишь руки ее мертвой хваткой вцепились в покрывало. Ничего, скоро ты не сможешь терпеть…

Палец нырнул во влагалище за смазкой и погладил упругий анус, несильно надавливая. Даша вздрогнула, и с губ ее сорвался легкий выдох. Не переставая касаться клитора языком, Антон надавил на вторую дырочку чуть сильнее, чувствуя, как сжала она пальцы ног на его плечах. А ей нравится! Ей по душе самые откровенные и бесстыдные ласки. И он готов себе такое позволить.

— Антон, не надо, — простонала она, когда самый кончик пальца проник в тесное отверстие.

— Почему же, милая? — на секунду оторвался он от нее, чтоб полюбоваться разгоряченным лицом с лихорадочно блестящими глазами. Тем временем он не простаивал — надавил чуть сильнее и еще глубже ввел палец. — Нет ничего запретного, если это приятно, — проговорил и проник языком во влагалище, чувствуя, как все там пульсирует и сжимается от ритмичных движений пальца в ее попке. — Наслаждайся и не сдерживай себя…

И плотину прорвало. По мере того, как он наращивал темп языка и пальца, Даша стонала все громче, пока ее стоны не слились в один протяжный, а по телу не прокатилась судорожная волна, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Антон видел, как сокращаются ее влагалищные мышцы и понимал, что на этот раз она кончила по-настоящему и очень бурно. А уж как ему сейчас хотелось к ней присоединиться, одному богу и известно. Ну да ладно, на этот раз он может и сдержаться, тем более что говорят, будто воздержание тоже полезно.

Он встал и переложил ее поудобнее. Она все еще вздрагивала и всхлипывала и находилась в явном раздрае. Антон откинул одеяло и велел:

— Забирайся и грейся.

— Здесь? — уточнила она, обводя глазами его комнату. Но под одеяло забралась и свернулась калачиком, когда он накрыл ее. Как ребенок, ей богу.

— А чем плоха моя кровать? Как по мне, так она удобнее твоей.

— А ты?

— Я пойду поработаю. До ужина еще есть время. А ты отдохни, — бросил на нее еще один лишь взгляд и поспешил удрать из комнаты, пока не проявил слабость и не присоединился к ней. Кажется, ей на сегодня точно достаточно.

Глава 10.1

В воскресенье утром горничная Марина (эту она видела впервые в доме Антона, но она была тоже похожа на всех остальных по типажу) сообщила Даше:

— Антон Максимович уехал на два дня и просил передать, что машина и водитель в вашем распоряжении.

— А куда он уехал?

— Об этом он нам не сообщает, — вежливо улыбнулась девушка и протянула ей конверт. — Это он тоже просил передать вам, как проснетесь.

— А сам он когда встал?

Еще было довольно раннее утро, но вставать рано Даша привыкла уже давно. Не любила рассыпаться никогда, с детства.

— Антон Максимович не ложился, уехал ночью, — ограничилась Марина ответом и полная достоинства покинула комнату.

Ох, и вышколенные же они тут все! Прям на удивление. Но в общем-то, и они самые обычные люди, что любят шутить, смеяться, жаловаться и даже сплетничать. В этом Даша убедилась вчера, когда познакомилась с прислугой поближе. А вот Антон для нее оставался загадкой. И даже после того, что между ними произошло, воспоминания о чем неизменно заставляли замирать от скрытого восторга, не сделало их ближе, а его понятнее. Вот и вчера, за ужином, он был молчаливее обычного. А сразу после ужина ушел, сославшись на работу. Разве что спросил о ее планах, согласна ли она остаться на какое-то время в его доме в качестве гостьи. На что Даша ответила согласием. Почему? Да просто потому что решила что-то поменять в своей жизни. И в квартиру свою ей совершенно не хотелось возвращаться.

Даша вздохнула и села в кровати. Подложила подушку под спину и откинулась на ту. И лишь потом вскрыла конверт, который оказался запечатанным. Оттуда выпала пластиковая дебетовая карта и сложенный вчетверо лист бумаги. На карту Даша лишь взглянула, а вот листок какое-то время вертела в руках.

Письмо? Он это серьезно? Кто же сейчас пишет письма, вот так вот, по старинке? Есть же телефоны, смски, компьютеры, соцсети… А тут самое обычное письмо! Оно даже пахнет шариковой ручкой, как убедилась Даша, понюхав лист бумаги. Как в школе. Губы ее невольно тронула улыбка. Какой же он странный. Вот и слуг вызывает колокольчиком, как барин из прошлого века.

Но пора узнать, что там внутри. Даша разворачивала письмо, испытывая странный душевный трепет, будто получила любовную записку, вновь оказавшись на школьной скамье.

Долго думал, как к тебе обратиться, ведь принято начинать письма именно так. Но так и не придумал, уж извини. Уверен, ты простишь меня за это. Да и неважно все это.

Я уезжаю по работе, ну и мне нужно какое-то время побыть вдали от тебя. Предвижу, о чем ты сейчас подумала: какова фига я тебя позвал в свой дом, если не хочу видеть)))

Реально? Он нарисовал скобочки, имитируя улыбающийся смайлик? Да он еще более странный, чем ей казалось раньше!

Ты предсказуема, милая)))

И опять… А ведь именно об этом она и подумала!

Так вот, отвечаю: я за тебя волнуюсь. Не хочу, чтобы ты что-то с собой сделала в порыве чего-то там… глупого и несущественного. Черт! Как же сложно писать! Оказывается, я отвык…

Даша отложила письмо и закрыла глаза, откинувшись на подушку. В какой-то момент ей показалось, что слышит голос Антона рядом. Возможно, ему и сложно было писать, но получилось очень натурально.

Хочу рассказать тебе одну историю. Возможно, это заставит тебя лучше понять, что же происходит с тобой в настоящий момент.

Жил был один парень. Простой до безобразия. А еще бедный и верящий в собственные идеалы. Он учился, потом работал… в общем, старался жить как все, хоть и не был таким как все. Таких принято называть ботаном, задротом, заучкой, в общем, эпитетов много.

Однажды этот парень увидел девушку, образ которой намертво въелся в память. Он стал ходить туда, где она бывала, чтобы только увидеть ее снова и снова. Он заболел ею, и сам этому был не рад. Она про него не знала, как и не замечала интереса с его стороны. Ну тут он сам виноват, дебил нерешительный, прятался от нее старательно. Впрочем, не прятался бы, девушка эта наверняка бы его отшила.

Шло время, но ничего не менялось, пока судьба не столкнула парня с девушкой лбами, решив все за него. Она училась на массажистку, а он работал штатным программистом в небольшой фирмешке…

На этих словах Даша замерла. И если раньше она не понимала, о чем Антон толкует, то теперь осознала, что речь идет о ней и о нем.

Снова перечитала последние строки, но понимать больше не стала.

Парень набрался смелости и подошел к ней. Он попросил ее сделать ему массаж. Совсем коротенький, в пару игривых касаний, ради шутки. И она никому не отказывала… кроме него. Ему она отказала на глазах у всех. И тогда он ее возненавидел. А когда случайно встретил через несколько лет, решил отомстить. А еще ему дико хотелось, чтобы она сделала ему массаж.

И тогда он нанял ее. Но отныне он хотел не шуточных касаний, а настоящих — интимных и жарких. Он хотел ее унижать раз за разом. Но с ней все выходило не так. Она разрушила все его планы, превратившись из обвиняемой в подзащитную.

Даш, ты уже поняла, что речь идет о тебе и обо мне?

И снова ей показалось, что это сказали ей не строки письма, а Антон, что стоит рядом. Захотелось аж суеверно перекреститься, когда оглянулась и не обнаружила его в комнате. Но на этом письмо не заканчивалось. Стоило прочитать его до конца, прежде чем делать выводы.

Я больше не хочу мстить тебе, как и унижать. Понимаю, что делал много такого, за что ты можешь меня ненавидеть. Но поверь, сейчас я думаю исключительно о тебе, предлагая пожить у себя. И еще… я не могу заставить себя не хотеть тебя. Об этом ты должна знать. Каждый раз, когда ты рядом, мне хочется прикоснуться к тебе. Так что, к этому ты должна быть готова тоже. А в остальном я даю тебе полную свободу. Ты не пленница, а гостья. Разреши мне только заботиться о тебе.

Собственно, на этом все. Увидимся через два дня. Надеюсь, ты хоть немного по мне соскучишься, потому что я буду очень скучать по тебе. А еще я снова хочу вылизать тебя, кончаешь ты просто круто!

На этих почти финальных строчках Даша покраснела как рак, вспомнив, что он вытворял с ней вчера. Вот же засранец. Она и хотела бы разозлиться, да не могла теперь. Он свел все ее усилия на нет одной единственной фразой. Однако в письме была приписка.

P.S. В конверте для тебя карточка. Пин код 9378. Денис, что теперь в твоем полном распоряжении как водитель, свозит тебя домой. Возьми только самое необходимое, остальное купи. Начни новую жизнь с шопинга. И не трать свои деньги, Даша. Я не хочу этого! Считай, что такова компенсация за моральный ущерб, что причинил тебе. Не будь упрямой ослицей, ок?

Глава 10.2

Даша отложила письмо и задумалась. Вот, значит, как, его интерес к ней идет из прошлого? Но когда это могло случиться? И как получилось, что она ничего не помнит?

Даша напрягала память и так и эдак, но ничего путного в голову так и не пришло. Антон по-прежнему для нее оставался недавним знакомым, с которым ее случайно свела судьба в поликлинике.

Возможно ли, что он все это придумал? Нет, точно нет, потому что уж на кого он точно не тянет, так это на сумасшедшего. А такие фантазии явно не свойственны нормальным людям. Что же получается, что в прошлом случилось что-то, а точнее то, что он описал, о чем она совершенно не помнит? Она виновата перед ним, но формально, потому что вины за собой не чувствует.

Мысли навалились в таком количестве и настолько сумбурные, что Даша только окончательно запуталась и решила пока больше ни о чем таком не думать. Она быстро приняла душ, позавтракала и разыскала этого Дениса, о котором толковал в письме (Письме! Сдуреть можно!) Антон. Тот терпеливо дожидался ее в домике охраны.

— Я готова! — с улыбкой сообщила серьезному мужчине лет сорока Даша.

Шопинг, так шопинг. Конечно, карточкой она сначала решила не пользоваться. Ну ни к чему это — лишняя зависимость от Антона и очередная задолженность ему. Но потом, размышляя за завтраком, она пришла к выводу, что он просто так этого не оставит и со свойственными ему прямолинейностью и дотошностью начнет выпытывать причины подобной строптивости. Лучше она сейчас потратит его деньги, как он того хочет, а потом найдет возможность вернуть их ему. Ну и в глубине души она была согласна с Антоном — новую жизнь следует начинать с чего-то нового, пусть это будет всего лишь одежда.

Сначала по ее просьбе Денис ее отвез в торговый центр, где Даша часа два бродила по бутикам, покупая себе одежду, белье и даже аксессуары. Покидала торговый центр, обвешанная пакетами. Денис даже выскочил из машины и помог ей донести все до той в целости и сохранности, не уронив в лужи, которые уже влажно блестели повсюду. Наконец-то природа вспомнила, что уже вовсю идет весна, и стоят последние деньки марта. Днем уже вовсю светило солнце и даже припекало порой. Снег таял настолько активно, что от него уже почти ничего не осталось, так, небольшие грязевые возвышения вдоль проезжей части. И птицы пели так заливисто, что можно было заслушаться. Одно их пение настраивало на оптимистичный лад. Жизнь уже не казалась Даше настолько мрачной, как пару дней назад.

На обратном пути она попросила завезти ее домой и очень удивилась, когда Денис вышел из машины и направился с ней в подъезд.

— А вы… будете сопровождать меня? — притормозила Даша.

— Антон Максимович велел не оставлять вас одну в съемной квартире, — спокойно отозвался тот.

— А… почему? — не нашлась, что еще можно спросить, Даша.

— В целях безопасности, должно быть. Я не только ваш водитель, но еще и телохранитель, — подарил он ей скупую улыбку.

Офигеть! И что ей может угрожать дома? Сейчас Даша почувствовала себя героиней боевика. Даже смешно стало, и губы ее кривила нервная ухмылка всю дорогу до квартиры.

Но как оказалось, Антон словно в воду глядел. Не успели Денис с Дашей переступить порог ее квартиры, как в дверь позвонили. Вот уж кого точно не ожидала увидеть, так это Лену.

— Наконец-то! — выпалила та и шагнула в коридор, косясь на Дениса, замершего у входа и не реагирующего ни на что, ну или делающего такой вид. — Устала уже дежурить во дворе. И почему твой телефон отключен?!

А почему он должен быть включен, если ни от кого звонков Даша больше не ждет? Единственный, кто может ей позвонить, это Антон, но он делает это очень редко, а в последние два дня ни разу. Ну и если уж на то пошло, то выключила она телефон не специально, а разрядился тот просто, поставить на зарядку забыла. И в любом случае, Лену это не касается.

Отвечать Даша сестре не стала, молча прошла в комнату, понимая, что Лена идет за ней. Интересно, что еще той от нее надо?

Лена плюхнулась на диван, а Даша как ни в чем не бывало продолжила собирать вещи, словно сестры и не было тут. Что-то изменилось в последнее время, а может изменилась она сама. И главное, ее вдруг перестало волновать, что о ней подумают, тогда как раньше она оглядывалась после каждого шага. Наверное, ее родные сами все сделали, чтобы это произошло.

— Ты переезжаешь? — удивленно протянула сестра, после того как наблюдала за Дашей в течении нескольких минут. — Куда?

— К трахарю своему, кажется, именно такты его назвала, — повернулась к ней Даша. Подмывало спросить прямо, что еще той от нее нужно, но пока она терпела, ждала, когда же Лена сама расколется.

— Не преувеличивай. Я такого не говорила, — скривилась Лена.

— А смысл именно такой, — махнула рукой Даша и вернулась к сборам.

Да, собственно, она уже все собрала, и задерживала ее тут только сестра.

— Ну что было, то было, предлагаю зарыть топор войны, — рассмеялась сестра, но получилось у нее это как-то натужно.

Даша смотрела на нее и терялась, как же раньше она не замечала очевидного или закрывала на это глаза? Ведь сестра ею всегда нагло пользовалась. Вот и сейчас она пришла не потому что соскучилась, а потому что ей что-то нужно.

— Что тебе нужно, Лен? — устало вздохнула Даша и опустилась в кресло. Все равно Лена не уйдет, пока не добьется своего, ну или не приложит для этого все усилия.

— Дашуль, а это кто? — наклонилась та к ней и спросила громким шепотом.

Денис, конечно же, услышал, но виду не подал.

— Друг, — соврала Даша.

— А ты не можешь попросить, эм-м, друга выйти ненадолго в подъезд?

— Зачем? — решила поиграть на нервах сестры Даша.

— Ну-у-у… у меня к тебе деликатный разговор, — кажется, даже смутилась та.

Даша встала и вышла в коридор, из которого отлично проглядывалась комната.

— Денис, вы не выйдете ненадолго? — очень тихо попросила. — Обещаю, со мной все будет в порядке.

Тот лишь кивнул и вышел за дверь.

— Говори, — вернулась Даша в комнату, — а то у меня мало времени.

— Тут такое дело, — заметно занервничала Лена, стиснув ручку сумки с такой силой, что даже костяшки пальцев побелели. — Не могла бы ты попросить этого своего, как его… Антона, чтобы изменил условия выплаты долга?

— А в чем дело? Насколько я помню, условия он выдвинул вполне приемлемые.

— Да понимаешь…

Еще через пять минут Даша была посвящена в новую трагедию семьи Лены. Оказывается, на новом месте работы ее мужа тоже не все гладко. Напортачил он там с какими-то финансовыми документами, что повлекло убытки. Ну и конечно же, повесили те на него, обязали выплачивать с зарплаты в течение года. И пусть высчитывать с него будут не больше двадцати пяти процентов, но даже эта сумма для их семьи ощутимая.

Даша немного растерялась. С одной стороны, первой реакцией была послать сестру куда подальше, и пусть сами разбираются со своими проблемами. Но ведь дело не только в ней, а еще и в детях. Они уж точно не виноваты, что их отец снова допустил халатность.

— Прошу тебя, Даш, — снизошла сестра до мольбы. Раньше она себе такого не позволяла. Привычка смотреть на Дашу сверху-вниз укоренилась в ней уже давно, с детства.

— Хорошо, я поговорю с ним, — наконец, кивнула Даша. — У тебя все?

— Все, — неуверенно отозвалась Лена и встала. — Ну я пойду? — шагнула в сторону выхода, но сразу же остановилась. — А ты позвонишь мне, когда поговоришь? Или мне самой позвонить тебе? Ты тогда хоть телефон включи, — сварливо добавила, вновь становясь самой собой.

— Я сама тебе позвоню. Через пару дней, — добавила Даша, вспомнив, что именно столько Антона не увидит.

Глава 10.3

Воскресенье прошло тихо, спокойно и в привычной работе. Всю вторую половину дня Даша делала массаж служащим Антона. С одной стороны, она хотела их порадовать, доставить удовольствие, с другой — это помогало коротать время выходного дня, чтобы не скучать.

Она скучала по Антону, по его присутствию в своей жизни. Ей не хватало его, особенно их близости, о которой она не могла не думать, каждый раз замирая от восторга. Ни одного мужчину она еще не хотела настолько сильно, отчаянно стесняясь собственных желаний. Ведь он по-прежнему оставался последним мужчиной, которого следовало желать. Темная лошадка, до ужаса сексуальная манящая. Человек, про которого она знает так мало, практически ничего.

Кто он? Чем живет? Чем дышит? Что ему нравится? Из какой он семьи? Чем занимается? Нет, она знала, конечно, что он гениальный программист, но на этом ее знания и заканчивались.

Любопытство, которое сама Даша считала не совсем здоровым, даже толкнуло ее на отчаянный поступок — в воскресенье вечером она отправилась в гости к Рите, чтобы от той получить свежую информацию об Антоне.

По дороге она все придумывала, что скажет подруге, чтоб оправдать свой интерес. Но так ничего путевого и не придумала.

— Ой, привет! Ты какими судьбами здесь, да еще и так поздно? — неподдельно обрадовалась Рита.

Про то, что уже вечер, а она за городом, Даша вообще не подумала.

— Да, я тут гощу неподалеку, — уклончиво ответила Даша, в надежде, что подробности Риту не заинтересуют. И зря.

— Это у кого же? Да проходи уже, чего на пороге топчешься! Моего как раз дома нет, вернется поздно. Можем спокойно поболтать. И выпить, — подмигнула она. — Так у кого ты гостишь?

— У Антона, — вынуждена была признаться Даша. И именно в этот момент ей захотелось хоть с кем-нибудь поделиться. Так почему бы этим кем-нибудь не стать Рите? Ведь когда-то они были не разлей вода, каких только тайн друг дружке не доверяли. Попросит, чтоб и эту информацию Рита сохранила в тайне.

— У Агапова что ли?! — резко остановилась и повернулась к ней Рита. Даша даже налетела на ту.

— У него, — кивнула понуро.

— Так-так… Вижу, ты мне хочешь что-то честно рассказать, — довольно протянула Рита и разве что руки не потерла. — Подожди, молчи пока. Сейчас быстро организую закусь и за рюмкой чая ты мне все поведаешь.

Через полчаса, прикончив третью рюмку коньяка, Даша закончила свой рассказ. Сказать, что Рита выглядела удивленной, значит, ничего не сказать. Подруга аж слов не находила какое-то время. И это она, что за словом в карман не лезет.

— Ну и дела!.. — то ли восторженно, то ли еще как протянула Рита. — Как в кино, честное слово! И ты теперь живешь у него. И вы с ним… ну, того?

— У нас был секс, если ты об этом, — вздохнула Даша. Говорить, так уж всю правду. — Но я про него ничего не знаю.

— И ты не помнишь, где раньше могла с ним встречаться?

Про утреннее письмо Даша ей тоже рассказала.

— Абсолютно. Всю голову уже сломала.

— Ничего себе! — потрепала Рита свои волосы обеими руками, забираясь в кресло с ногами. — Блин, и я знаю не больше твоего. Если только у Стасика поспрашивать. Вроде как, были у него какие-то общие дела с этим Агаповым…

— Спросишь, Рит? Мне очень нужно! Не могу я так больше!

— А ты в него, случаем, не втрескалась? — подозрительно уставилась на нее уже далеко не трезвая подруга.

— Не знаю, — пожала плечами Даша. — Но волнует он меня неслабо. Как вижу его, так сразу же хотеть начинаю.

— Во дает! — рассмеялась Рита. — Прям египетские страсти какие-то! Ладно, все что смогу выведаю у Стаса и преподнесу тебе на блюдечке с каемочкой. Завтра, идет? Ты работаешь завтра.

Даша кивнула.

— Тогда после работы заглядывай ко мне.

Дома ее ждало сообщение от горничной, что звонил Антон Максимович и справлялся, все ли у нее хорошо. Скажите пожалуйста! А позвонить ей лично у него, значит, рука не поднялась. Какие церемонии! Значит, зря она включила телефон и проверяла весь день, нет ли от него пропущенных звонков? Он и не собирался этого делать.

Так стало обидно Даше, что даже от ужина она гордо отказалась, сославшись на усталость. Хотя, скорее всего, аппетита у нее не было, потому что изрядно перебила тот у Риты, за четырьмя рюмками чая. И эти же рюмки рождали обиду до слез. Даша даже поддалась минутной слабости и всплакнула в подушку.

Как ни странно, на утро она проснулась бодрая и полная сил. Настроение тоже держалось приподнятым, что за завтраком на кухне в обществе разговорчивой кухарки, что на работе, куда доставил ее молчаливый Денис. Высаживая Дашу, водитель-телохранитель поинтересовался, когда она заканчивает работу и обещался ждать ее к этому времени.

А ближе к концу смены позвонила Рита и таинственным голосом сообщила, что у нее кое-что есть для Даши. Нетерпение зашкаливало, и Даша попросила Дениса отвезти ее прямиком к подруге.

— Рассказывай! — велела той с порога.

— Ты тепло одета? — окинула Рита Дашу взглядом.

— Нормально вроде, а что?

— Да ничего. Прогуляться хочу, а то Стас дома. А нам лишние уши ни к чему. Сама понимаешь, — быстро накинула подруга пальто, повязала шею платком, и вдвоем они вышли на улицу. — В лесу сейчас грязно, давай по кромке прогуляемся? — подхватила Рита Дашу под руку и повела к лесу.

Даша успела истомиться, пока Рита не соизволила начать рассказ на интересующую ее тему.

— В общем, Агапов твой работает на какую-то западную компанию, даже не на одну. Пишет для них программки, за которые те отваливают ему баснословные бабки. Состояние его растет не по дням, а по часам, сама понимаешь. Ты даже не золотого мальчика себе отхватила, а бриллиантового. Говорят, он довольно популярная личность за границей, и многие стремятся воспользоваться его знаниями и умениями…

— Рит, меня не это интересует, — перебила подругу Даша.

— В нем тебя должно интересовать все! — произнесла та с нажимом на последнее слово. — Такими экземплярами не разбрасываются, хоть он и дерьмо-человек. Ой, прости, — тут же спохватилась, — забыла, что ты у нас сохнешь по нему.

— Я не сохну! — возмутилась Даша, хоть в глубине души не могла не согласиться с подругой. Сохнет и еще как, раз только о нем эти дни и может думать.

— Я уже говорила, что ведет он довольно скрытный образ жизни, мало с кем общается и практически только по работе. Кажется, друзей у него вообще нет, ну Стас про таких не слышал. Все его контакты сводятся к деловым, и таковых у него немало, должна сказать. И мы подошли к самому интересному, — таинственно изрекла Рита.

— И к чему же? — заранее напряглась Даша.

— Твой Агапов не только гениальный программист, но еще и хакер отменный. Частенько выполняет частные заказы по взлому программ. Не волнуйся, никакого криминала!.. — успокоила Рита, заметив волнение на лице Даши. Правительственные программы он не трогает, но мелкими нарушениями за приличное вознаграждение не брезгует. Правда и подход у него к этому странный, выборочный. Основное требование — знание подноготной. Заказчик рассказывает ему всю историю, от начала и до конца, почему ему нужно взломать чей-нибудь сайт и тэ дэ… Агапов берет пару дней на размышление, а потом соглашается или нет. Стасу моему он, оказывается, очень помог в каком-то деликатном деле. В общем, подруга, твой ухажер далеко не прост, да и не кажется таким, — приобняла ее Рита за плечи. — А ты его не вспомнила?

— Нет, — задумчиво проговорила Даша, размышляя о том, что узнала от подруги.

Они гуляли до темноты, больше не возвращаясь в разговоре к Антону. Болтали обо всем подряд, только не о нем. В основном сплетничали про общих знакомых. Ну Рита трещала без умолку, а Даша слушала и думала о своем.

Когда возвращались, неподалеку от ворот на территорию Ритиного коттеджа заметили высокую фигуру.

— Ой, кажется, тебя встречают, — пробормотала ей Рита на ухо. — Агапов, легок на помине. Ну пока, Дашуль! — громко проговорила и замахала ручкой, устремляясь к калитке. — Заходи почаще, — и нырнула в темноту.

Даша приблизилась к Антону. Он ничего не сказал, взял ее за руку и повел к своему дому.

Глава 11.1

На пороге дома их встретила Марина. Даша словно вступила в какую-то игру. Антон молча снял верхнюю одежду и передал ту в руки горничной, и она так же молча последовала его примеру. Уже даже интересно становилось, куда же заведет их эта молчанка. И почему он так напряжен? А еще пары взглядов украдкой на его лицо хватило, чтобы подметить легкую щетину, отчего щеки казались немного впалыми, а лицо уставшим. Впрочем, судя по темным кругам, что залегли под глазами, он действительно устал, даже вымотался. И все же, что значит его молчание?

Как только Марина поклонилась и удалилась с их одеждой, Антон снова взял Дашу за руку и повел за собой.

— Куда мы идем? — все же нарушила Даша молчание первой.

— Ко мне в спальню, — отозвался Антон, не оборачиваясь к ней.

Вот как? Но она не готова к близости сейчас. После работы хотелось бы сначала принять душ. Но она растерялась, не знала, что можно сказать, как противостоять его настойчивости, учитывая, что сама она хочет того же. Стоило только ему коснуться ее руки, как желание вспыхнуло с такой силой, что аж напугало Дашу.

Как только дверь его спальни закрылась за ними, Антон прижал ее к стене и накрыл ее губы своими. Руки его пробрались под тонкий джемпер и гладили обнаженную спину Даши, задевая застежку бюстгальтера, но не расстегивая ту.

Он целовал ее так, словно с трудом дождался, когда же можно будет это сделать, будто они находились не в его спальне, а в чуланчике, куда в любой момент может заглянуть уборщица, чтоб разжиться ведром, шваброй или тряпкой. Стремительно, грубо и страстно. И Даша отвечала так же, испытывая что-то схожее, задыхаясь и желая поглотить его целиком.

Когда Антон принялся стягивать с нее джемпер, Даша перехватила его руки.

— Постой… — попросила она, видя в темноте комнаты только то, как влажно блестят его глаза.

— Ты не хочешь? — с усилием проговорил он. Голос явно плохо слушался его, а руки Антон и вовсе сжал в кулаки.

— Хочу, но тебе сейчас нужно не это.

Даша помнила, где находится выключатель. Протянула руку, и тут же раздался щелчок, после которого комнату залил яркий свет. В первый момент они оба зажмурились. А когда глаза привыкли, Даша заключила лицо Антона в ладони и заглянула в воспаленные до красноты глаза.

— Ты сегодня спал вообще? — нахмурилась она. Сейчас она еще лучше рассмотрела его и поняла, что он выглядит не просто усталым, а едва держащимся на ногах.

— Пару часов спал, — дрогнули его губы в улыбке.

— А ел?

— Не получилось. Двенадцать часов за рулем. Хотелось быстрее приехать…

Он явно хотел добавить что-то еще, но сдержался. И все же Даша не сомневалась, что не высказанным осталось «к тебе». Не сомневалась и с трудом поборола внезапную радость в душе.

— Раздевайся, — потянула она края его свитера вверх.

— Берешь инициативу в свои руки? — усмехнулся он, позволяя снять с себя свитер и расстегнуть рубашку.

— Беру, но совсем не ту, о которой ты думаешь, — таинственно улыбнулась Даша. Когда на нем из одежды не осталось ничего, Даша велела:

— Ложись на живот.

Она старалась говорить спокойно, но не смотреть на него не получалось. Подметила разом все: и его совершенную фигуру, и возбужденный член. Но в ее планы сейчас входило несколько иное. Осталось включить профессионала и отвлечься от посторонних мыслей. А еще побороть собственное возбуждение.

Антон подчинился, и кажется, Даша даже различила вздох облегчения, когда он растянулся на собственной кровати, подкладывая руки под голову. Сама она проворно забралась на него и оседлала в районе ягодиц, чуть пониже, чтобы удобнее было массировать поясницу.

— Сегодня обойдемся без масел, — тихо проговорила она и провела руками по спине.

— Расслабляющий массаж не требует усилий, а значит, трения быть не должно, — и приступила к проминанию каждой мышцы.

Антон никак не прокомментировал ее слова, а лишь прикрыл глаза. И на губах его проступила легкая улыбка.

Даше нравилось делать ему массаж. От вида его тела, от прикосновения к гладкой теплой коже она получала эстетическое удовольствие. Вот и сейчас она так увлеклась, что не сразу поняла, что Антон уснул. Дыхание его выровнялось, а на лице проступило умиротворение, словно только во сне он находился в гармонии с самим собой.

Даша аккуратно слезла с кровати и накрыла Антона второй половиной покрывала. На котором он и лежал. Какое-то время боролась с собственным желанием, рожденным внезапной нежностью, а потом все же не выдержала, склонилась над ним и легонько прикоснулась губами к шершавой щеке. И лишь после этого на цыпочках покинула спальню.

Нехорошо, конечно, что уснул он голодный. Но тут уж приходится выбирать, что в приоритете. Видно, устал он сильнее, нежели проголодался. И отчего-то она гордилась собой, что помогла ему расслабиться.

Антон проснулся среди ночи от сильного сосущего чувства голода. Пока одевался, тихонько посмеивался над собой. Герой любовник нашелся! Уснул почти сразу же, как только она дотронулась до него своими нежными и такими сильными ручками. А ведь сначала хотел совсем другого. Смог бы, если на ногах еле держался?

Дом был погружен в сонную тишину. А есть хотелось все сильнее. Оставалось надеяться, что Полина Игнатьевна оставила для него что-нибудь вкусненькое. Хотя, и просто съедобному он будет сейчас рад.

Ужин его дожидался на столе, накрытый полотенцем. Впрочем, удивляться туг нечему. Кухарка знала его привычку засиживаться допоздна и хомячить по ночам. С той лишь разницей, что сегодня не работа его задержала, а глубокий сон, в который провалился благодаря чьим-то нежным ручкам.

От воспоминаний о массаже, губы растянулись в блаженной улыбке, а в паху неожиданно все налилось и увеличилось. И теперь он и сам не знал, что сильнее в нем: аппетит или возбуждение. И ведь между ними не было сегодня страсти, а возбуждает его так ее забота и нежность.

За эти два дня без нее он извелся вконец, измучился. Он и гнал обратно без остановок, чтобы только поскорее увидеть ее. А потом торчал на улице, ожидая, когда она нагуляется и насплетничается с подругой.

Про подругу детства, что живет рядом с ним, Антон знал уже давно. Знал он и о том, что пару раз Даша обращалась к той за сведениями о нем. Ничего такого, что он хотел бы скрыть, подруга рассказать не могла. Да и в любом случае, он не собирался препятствовать ей в общении с кем бы то ни было. За редким исключением, разве что, под которое теперь попадала и ее семья. Вот уж от кого ему хотелось оградить ее сильнее всего. Была бы его воля — он бы вычеркнул воспоминания о них из головы Даши. Но это, к сожалению, невозможно.

Кофемашина уже шипела, наливая кофе, когда Антон расслышал легкие шаги за дверью. А потом и она застыла в дверном проеме с испуганным выражением на лице. Не ожидала его увидеть здесь? Ну правильно, привычки зажигать яркий свет у него не было, разве что точечный светильник над плитой развеивал ночной мрак.

— Ты меня напугал, — быстро взяла она себя в руки и прошлепала босыми ногами к холодильнику. Достала оттуда бутылку молока и плеснула немного в чашку. А потом припала к той, пока не осушила до дна. — Люблю холодное молоко пить по ночам, — сочла нужным оправдаться перед ним.

Он же только и мог думать о том, как соблазнительно и эротично она выглядит в коротенькой шелковой сорочке на тоненьких бретельках. Даже удивительно, при ее нелюбви к откровенному белью, ночной наряд просто кричал таковым. Ну и бугор в штанах, что вырос стремительно, стал лучшим тому подтверждением.

Антон и сам не сообразил, как оказался рядом с Дашей и обхватил ее руками за талию.

— Ты чего? — испуганно дернулась она, видно, что-то такое, из области невменяемого, прочитав в его взгляде.

— Ничего, — завладел он ее губами, на время лишив возможности говорить, подчиняя себе, заставляя ответить на поцелуй. Себя же он вообще не мог сдерживать и в письме написал чистую правду. Каждый раз, когда эта девушка оказывалась в поле его зрения, ему хотелось прикоснуться к ней.

Она отвечала сначала немного скованно, но потом и ее захлестнула страсть — Антон это понял, когда Даша обняла его за шею руками и прильнула к нему всем телом. Свои же руки он уже не мог остановить. Те сами пробрались под ее сорочку, стянули трусики. Пальцы проникли во влажные складочки, и Даша выгнулась им навстречу.

Антон подхватил ее под ягодицы и донес до стола, усадив на самый край, задирая сорочку и широко разводя ноги.

— Не собираешься же ты прямо тут?.. — смотрела она на него расширенными тазами, затуманенными ответным желанием. Где-то в глубине ее сознания еще плескался стыд, что занимается этим на кухне, но страсть топила в себе и его очень быстро.

— Да, милая, здесь и сейчас, — вновь он проник в нее пальцами, касаясь клитора, потерев тот немного. Но и без этого она уже была готова и так же сильно хотела его. Это он читал в ее глазах.

Больше не было слов. Антон проник в нее резко и на полную длину и сразу начал ритмично двигаться. Он просто не смог бы сдержать себя, даже если очень постарался. Член пульсировал до боли, и только тугие объятья ее влагалища могли подарить долгожданную разрядку.

Наверное, это был самый стремительный половой акт в его жизни, но как ни странно, она умудрилась тоже кончить. Это он понял по тому, как резко она обмякла в его объятьях, а до этого впивалась ногтями в плечи и сама с силой насаживалась на член. И только когда излился в нее, Антон понял, что на этот раз не успел прерваться.

— Тебе нужно помыться, — пробормотал он ей в шею, с трудом выравнивая дыхание.

— Ты сейчас спать? — спросила она, когда он ссадил ее со стола.

Почему у них всегда так странно заканчивается близость? Они словно резко становились чужими друг другу, осознавая, что совершили очередную глупость, продиктованную страстью. Но это ведь не так, и совсем не это он чувствовал. Больше всего ему сейчас хотелось никуда ее не отпускать, прижать к себе, покрывать до бесконечности ее лицо, и не только, поцелуями. А потом уложить ее спать под бочок и обнимать ее весь остаток ночи. Он любил ее, но какое-то упрямство мешало ей в этом признаться. И он очень наделся, что она уже не ненавидит его, что хоть немного привыкла и готова впустить его в свою жизнь. И он готов подтолкнуть ее к этому, если другой возможности не будет.

— Нет, а что? Я выспался, — улыбнулся он.

— Тогда, может, поговорим? — как-то смущенно спросила она.

— Ночью? Что-то важное?

— Для меня да.

— Жду тебя в малой гостиной тогда, — пожал плечами Антон и проследил, как Даша проворно покинула кухню, побежав в ближайшую ванную.

Глава 11.2

День выдался настолько насыщенным, что сразу после ужина Даша отправилась спать. Не хотелось ни читать, ни смотреть телевизор, ни гулять на сон грядущий. Разве что обновки она разложила по полочкам в шкафу, любуясь ими и чувствуя затаенную радость, какую испытывают все женщины, купив себе что-нибудь красивое и новое.

Проспала она хоть и крепко, но совсем не долго. Пить хотелось ужасно, и она на цыпочках прокралась по спящему дому на кухню. Вот уж кого не ожидала там увидеть, так это Антона. И завелась она от одного его прикосновения или даже взгляда. Так смотреть может только он, больше никто, когда по коже толпами бегают мурашки, когда кажется, что он трогает ее, а не просто созерцает.

Затягивать с душем Даша не стала, зная, что Антон ждет ее в гостиной. Разве что поверх сорочки накинула махровый халат, чтобы не искушать судьбу второй раз подряд за одну ночь, хоть отголоски первого все еще и будоражили душу.

Антон сидел на диване и терпеливо дожидался ее. Из света рядом горел только торшер — Даша уже поняла, что он любит сумерничать, не сторонник яркой иллюминации по ночам. И в этом она с ним была солидарна.

— Иди сюда, — похлопал Антон рядом с собой по дивану.

Спорить Даша не стала, заняла место неподалеку. Разве что оставила между ними небольшое расстояние, но Антон и тут рассудил по-своему. Он взял ее за руку и притянул к себе, а потом и вовсе усадил к себе на колени, обхватывая за талию.

— Хочу чувствовать тебя, — поцеловал ее кожу в вырезе халата, и сразу же она почувствовала признаки возбуждения. — О чем ты хотела поговорить? — заглянул он ей в глаза.

В свете торшера его глаза казались такими теплыми. Их взгляд обволакивал, ласкал, нежно мерцая и согревая. На этот раз плавилась даже больше душа, а не тело. И как в такой атмосфере, скажите на милость, заговорить на интересующую ее тему? Когда больше всего хотелось прикоснуться к его лицу, а потом прижаться к этим губам, что находились так близко.

Но она должна, раз уж обещала, решилась и даже затащила его сюда посреди ночи.

— Ко мне сегодня приходила Лена, когда была на квартире, — решительно проговорила Даша, не отводя взгляда от его лица, видя как то каменеет на глазах, как на нем проступает отстраненное выражение.

— И что она хотела? — хорошо хоть голос его прозвучал ровно. Разве что руки чуть сильнее сжались на ее талии.

— Просила поговорить с тобой.

— О чем?

Даша прикусила губу и тут же почувствовала на ней палец Антона.

— Не делай так, милая, — погладил он ее по губе, расслабляя ту. И снова в голосе его появилась нежность, за которую Даша испытала прилив горячей благодарности. — Что бы ты ни собиралась сказать мне, я выслушаю спокойно. Даже если речь пойдет о твоей сестре.

— Она просит пересмотреть условия выплаты долга… — блин, как же стыдно просить его об этом! Только сейчас Даша до конца поняла, насколько сильно этот мужчина выручил ее семью. Они все должны быть ему благодарны. А на деле получается, что ее же семья презирает его за то, что он для них сделал. Да и она сама недалеко ушла от них. Прав он, когда называет ее ослицей. И все же, раз уж сказала «а», нужно говорить и «б».

Даша коротко передала Антону разговор с сестрой, не поддаваясь эмоциям, стараясь не вспоминать, как та моментально превратилась из просительницы в тигрицу.

Он слушал, не перебивая и даже не меняясь в лице. Отстраненно равнодушно, словно заранее знал все, что она может ему сказать. Но и обнимать ее не переставал, чему Даша тихо радовалась. Она боялась его злости, что пошлет ее, даже не выслушав до конца. Поняла бы такое поведение, хоть и очень расстроилась бы. Но уж он-то точно ничего не должен ни ей, ни ее семье. И все, что он делает для них, продиктовано только его доброй волей.

Когда Даша закончила говорить, на какое-то время в гостиной повисла тишина. Пока Антон не заговорил первый.

— Ты же понимаешь, что эти деньги для меня ничего не значат? — голос его звучал пугающе серьезно и смотрел он на нее так, будто решился на что-то очень важное для себя. Даше даже стало зябко, до такой степени вдруг испугалась, сама не зная чего.

Ответить не смогла, лишь сглотнула и кивнула. Конечно, она это понимала. А уж после того, что поведала ей Рита о финансовом положении Антона, понимать стала еще лучше.

— Я бы мог простить долг твоей сестре, но не сделаю этого. Ради тебя, Даш, потому что ни сестра твоя, ни ее дети, ни тем более муж меня не интересуют. Как и твои родители. А вот ты интересуешь и даже очень, — на губах его мелькнуло подобие улыбки, хоть глаза и оставались серьезными. Он погладил ее по щеке и спустился на шею, согревая ту горячей ладонью. — Что хочешь ты от меня, Даша?

— пытливо посмотрел он ей в глаза.

Она ждала, что он еще что-то скажет или спросит, пока не сообразила, что ждет он ее ответа. А как она может дать его, если понятия не имеет, чего хочет, если запуталась окончательно и бесповоротно?

— Я не знаю, — растерялась она. — Но я не хочу, чтобы страдали мои племянники, — окончательно смутилась и уткнулась взглядом в полы своего халата.

— Ты хочешь, чтобы я простил долг твоей сестре? — взял он ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— А ты сделаешь это?..

— Ради тебя, да, но у меня будет одно условие.

— Опять условие? — слабо улыбнулась она, понимая, что начинает привыкать к его манере общения с ней, что уже совершенно не злится. И еще она боялась верить тому, что услышала сейчас.

Глава 11.3

Антон смотрел на эту невероятную девушку, что снова готова принести себя в жертву во имя семьи, без всяких обязательств со стороны той, и понимал, что решился сейчас на отчаянный шаг. Только если она все время будет рядом с ним, он сможет защитить ее от ее же самой.

— Ты выйдешь за меня замуж. Как можно скорее!

Она выглядела даже не удивленной, а ошарашенной. Он же напрягся до предела, ожидая от нее ответа. Казалось, от него зависит сейчас все, даже его жизнь. Только проговорив это вслух, он понял, как на самом деле хочет, чтобы эта непоследовательная, противоречивая, так часто бесящая его малышка стала его законной женой. Он хотел считать ее своей и только своей.

— Зачем тебе это? Ты же даже не любишь меня? — тихо спросила она и покраснела.

В очередной раз реакция ее Антона удивила. Честно говоря, он ждал более бурных эмоций.

Не любит? Да возможно ли любить сильнее, чем любит ее он? Когда днями напролет думаешь только о ней, представляя, что она делает, когда не рядом с ним? С кем разговаривает, как улыбается кому-то? Как эти пальчики (Антон невольно взял ее руку в свои и погладил пальцем нежное запястье) касаются чьей-то кожи, когда она делает массаж. Ночами мечтать, чтобы она оказалась рядом. Даже не для того, чтобы овладеть ей, а просто обнять, прижать к себе, почувствовать тепло и податливость ее тела, вздохнуть ее запах и засыпать в его облаке. Если это не любовь, то нет названия этому чувству.

Но она не должна знать о его любви. Пока не время. Антон и себе не признавался, насколько сильно боится признаться ей. Что если снова оттолкнет, высмеет? Вряд ли он во второй раз переживет это. Пусть пока думает, как ей удобно. Он же использует это время, чтобы приучить ее к себе, вторгнуться в ее жизнь настолько же глубоко и прочно, как когда-то вошла в его она. Заставить полюбить себя — вот та цель, что стала навязчивой в последнее время. Без ее любви он не сможет нормально существовать. И за эту любовь он готов положить к ее ногам все, что имеет сам.

- Хочу видеть тебя рядом, заботиться о тебе. Мечтаю оградить тебя от твоей семейки, уж прости за откровенность, — криво усмехнулся, представляя, каким циничным, должно быть, выглядит сейчас в ее глазах. — Ты мне нужна, Даша. А я нужен тебе и твоей семье, как ни странно. Так что, каков будет твой положительный ответ? — неловко пошутил.

Она задумалась, разглядывая его лицо. В какой-то момент ему даже показалось, что она пытается прочесть на нем все то, о чем он умолчал, в чем не посмел признаться. И как же трогательна она была в этот момент! Захотелось сжать ее что есть силы, рискуя раздавить. И никогда уже больше не отпускать, привязать к себе навечно.

— Ты ведь не передумаешь? — заговорила она, наконец.

— Нет, Даш, не передумаю. И даже больше скажу — я подарю тебе твою мечту.

Она никогда не признавалась ему, но узнать, о чем мечтает эта девушка, не составило труда. Достаточно было поговорить с парой человек и сделать потом соответствующие выводы.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть мечта?

— Ты сама говорила…

— Но раз ты собираешься подарить мне ее, то знаешь и какая она, — слабо и понимающе улыбнулась. Должно быть, за это время она тоже успела неплохо узнать его. — Откуда?

— Не важно, милая, — прижал он ее к себе чуть сильнее, мечтая впиться в эти манящие губы поцелуем, но не рискуя этого делать сейчас, когда и так все между ними хрупко. — Знаю. У тебя будет свой собственный СПА-салон. Ты будешь там полновластной хозяйкой. Больше тебе не придется гнуть спину в поликлинике. И у тебя появятся собственные деньги.

— Какой же ты странный и непонятный, — пробормотала она и неожиданно уткнулась ему в шею лицом. Уж не собирается ли она плакать? — совсем растерялся Антон. — Если ты все это готов дать мне без любви, то на что же ты способен в ином случае? И что будет, если ты встретишь ту, что полюбишь по-настоящему?

— Не полюблю! — с силой оторвал он ее от себя. — Этого можешь не опасаться, — и не выдержал, поцеловал ее, растворяясь в ее губах. — Так ты согласна?

— Похоже, у меня нет выбора, — грустно усмехнулась она.

— Тогда завтра вечером идем отмечать нашу помолвку. Но сначала наведаемся в ЗАГС и договоримся, чтоб нас как можно быстрее расписали. А сейчас, беги спать, моя хорошая, — ссадил он ее со своих колен.

Еще минута и он не выдержит, возьмет ее прямо тут и против воли. Пусть лучше скроется сейчас от него, от греха подальше.

Глава 12.1

Всю следующую смену в поликлинике Даша тихо грустила. Даже клиенты на это обратили внимание и через одного интересовались ее самочувствием, все ли в порядке дома и не нужна ли какая помощь. Под конец смены она уже вынуждена была нацепить на лицо дежурную улыбку, которой просто запретила сходить, пока дверь не закроется за последним пациентом. Ни к чему проецировать свое внутреннее состояние на работу, это непрофессионально по меньшей мере.

А все из-за Антона. Почти до самого утра Даша не могла уснуть, прокручивая в голове раз за разом их ночную беседу. Ее просьба… малодушная, идущая на поводу у семьи, которой по сути не нужна ни дочь, ни сестра. По-хорошему бы и ей следует отвернуться от них, не внимать просьбам Лены, что даже на взгляд стороннего наблюдателя являются наглостью чистой воды. Ведь сестра на то и рассчитывает, что в очередной раз Даша даст слабинку, сжалится не над ней, конечно, а над детьми, которых любит. Но ведь племянники и без нее не пропадут. В отличие от нее их все любят, о них заботятся, и финансовые затруднения семьи если и скажутся на детях, то точно несущественно. Но Лена ее очень хорошо изучила и не могла не воспользоваться таким шансом, делая ставки на Дашино согласие.

Как же ей было стыдно говорить об этом с Антоном, который и так уже много сделал для ее семьи! Но его реакция откровенно удивила. Зачем ему нелюбимая жена? Да, он испытывает к ней, наверное, какие-то чувства. Да даже если только страсть, то такую, какая отсутствие многого с лихвой компенсирует. Но не любовь. Он готов простить ее семье баснословный долг ради нее. Почему? Он хочет открыть для нее спа-салон, осуществив тем самым ее мечту. Об этом она пока даже думать не может, как и представлять себя хозяйкой салона. Это из области фантазий, которые если и считала сбыточными, то в очень далеком будущем. И брак Антон предлагает ей не фиктивный, а самый настоящий, такой, что на всю жизнь, «пока смерть не разлучит их». И если Даша его и раньше не понимала, то сейчас даже не пыталась. Она терялась в собственных чувствах и ощущениях, а уж его и не пыталась анализировать.

Все эти мысли, их нагромождение и рождали в душе щемящую грусть, от которой на глаза наворачивались слезы. Она не жалела себя, скорее уж Антона в этой ситуации. Раз уж дала согласие, то постарается быть ему хорошей женой. Но готов ли он довольствоваться только ее телом? Хотя, зачем ему ее душа, если речь не идет о любви?

Ей двадцать пять лет, и однажды Лена заклеймила Дашу именно возрастом, прямым текстом высказав, что в ее годы порядочные женщины уже замужем и имеют детей. Она никого не любит и даже долгое время ни с кем не встречается. О замужестве всерьез никогда не задумывалась, как-то не до того ей было. Ну а любовь… не факт, что та повстречается на ее жизненном пути. Как и на его. Но если, все же, это случится, как они поступят, что будут чувствовать?..

Сегодня утром, за завтраком он был очень молчалив. Не то чтобы Даша хотела продолжить ночной разговор. Нет. Просто, хотелось понять, не идут ли они сознательно на то, чтобы все только усугубить? А чтобы понять, нужно разговаривать.

На работу ее отвез все тот же Денис, а Антон разве что пожелал ей хорошего дня на прощание.

— Тебя кто-то обидел? — первое, что спросил ее Антон, когда она села к нему в машину.

— Нет, с чего ты взял?

— На тебе лица нет, — досадливо отвернулся он.

Вот о чем он сейчас подумал? Что ей настолько не по душе его вчерашнее предложение, и она не находит себе места? Дело совсем в другом, только как объяснить это ему, если и сама она запуталась.

— Все хорошо, просто немного грустно, — произнесла она и коснулась его руки, что лежала на рычаге скоростей. — Все-таки, скоро моя жизнь изменится. Наша жизнь… — улыбнулась от мысли, что словосочетание это не показалось ей неприятным или неправильным. Вот уже какое-то время не было ее жизни, и как-то сама появилась общая, одна на двоих с Антоном.

— Ты позвонила сестре? — посмотрел он на нее уже без досады во взгляде. И руку ее перехватил и сжал в своей.

— Нет еще, — тряхнула головой Даша.

Весь рабочий день она собиралась это сделать, но так и не решилась. Ей не хотелось слышать голос сестры, а особенно улавливать нотки радости от того, что собиралась сообщить. Да и даже на условиях Антона она считала, что полное списание долга несправедливо прежде всего по отношению к нему. И если уж быть до конца честной, то она хотела еще раз поговорить с ним на эту тему.

— Антон, ты не обязан так поступать, — не стала откладывать она разговор в долгий ящик.

— Как? Прощать долг твоей сестре? — сразу догадался он. Словно мог читать ее мысли. А может, он и сам думал о том же.

— Да. Можно увеличить срок погашения, уменьшить проценты… Именно об этом она и просит.

— Нет, Даша, — притянул он ее к себе и обхватил за шею. — Я так не хочу. Пусть ничего не останется между вами, может, тогда она оставит тебя в покое. И деньги эти для меня ничего не значат.

— Но для меня значат!..

— И для тебя они теперь тоже не значат ничего, — приблизился он к ее лицу вплотную, практически касаясь губ.

Даше вдруг так захотелось поцеловать его, но она не рискнула сделать это первая. И сразу же его губы накрыли ее, а язык скользнул ей в рот, переплетаясь с ее.

Столько нежности было в этом поцелуе! Антон ласкал ее губами и языком, а она отвечала ему открыто, с желанием. Оказывается, весь день ей не хватало именно этого — его поцелуев, рук на своей шее, дыхания на лице. Да просто его близости, к которой она уже успела привыкнуть. И хотелось слышать его голос, смотреть в эти невозможные глаза. И грусть ее родилась именно тогда, когда они так холодно простились утром.

— Я сам позвоню твоей сестре, — сообщил Антон, прервав один из самых прекрасных поцелуев. — Не волнуйся, ничего я ей не сделаю, — остановил он готовую заговорить ее. — Сообщу о наших планах только.

— Она с ума сойдет, когда узнает… — хихикнула Даша, а вот закончить фразу не рискнула. Сама она пока еще плохо верила во все.

— О том, что мы решили пожениться? Ты ведь не передумала?

— Нет, — посмотрела она в его глаза и поняла, что ответ для него важен.

— Тогда, поехали в ЗАГС, а потом купим тебе кольцо и платье, — улыбнулся он, и если бы Даша не была уверена, что такое невозможно, то подумала бы, что он счастлив.

Глава 12.2

Антон боялся, что Даша передумает. С утра его не покидало это чертово напряжение. С ночи, когда так неожиданно даже для самого себя сделал ей предложение, страх потерять ее только усилился. И он понимал, что штамп в паспорте вряд ли способен кого-нибудь удержать, но так хотел заполучить этот злосчастный штамп как можно скорее, что готов был рвать подметки на ходу.

Только когда заручился ее повторным согласием, немного успокоился. И вдруг захотелось выбрать и купить для нее самое неприлично-дорогое кольцо. Но сначала в ЗАГС…

Работница ЗАГСа оказалась на редкость покладистой и склонной к уговорам. Впрочем, не малую роль сыграла солидная пачка купюр, что предложил ей Антон, чтобы та назначила регистрацию на ближайшую субботу. Откладывать это дело в долгий ящик не планировал, да и страх продолжал теплится в душе, как он не гнал его.

— Как в субботу?! Так быстро? — удивилась Даша, когда Антон вышел из ЗАГСа к ней на крылечко, куда до этого отправил ее одну дожидаться его.

— А чего тянуть? — деланно-равнодушно пожал плечами, хоть и напрягся внутри неслабо. Это уже попахивает паранойей. В ее словах ему все время мерещится скрытый смысл. — За кольцом? — обнял он ее за талию и притянул к себе. Как же хотелось зацеловать ее до бессознательного состояния! Прямо тут, на глазах у прохожих. Но получилось взять себя в руки и ограничиться единственным поцелуем. Правда на дружеское касание его уже не хватило — язык сам ворвался к ней в рот и знатно похозяйничал там. А когда Антон посмотрел на ее раскрасневшееся личико, то к желанию целовать примешалось и более сильное и откровенное. И даже в этом случае ему было плевать на прохожих.

— На нас все смотрят, — прыснула она и спрятала лицо у него на груди.

Наверное, со стороны они выглядят влюбленной парочкой, что только что подали заявление на регистрацию и теперь будут добросовестно ждать положенные два месяца, подпитывая свою любовь этим ожиданием. На деле все обстояло несколько иначе, и из них двоих страстно, бесповоротно и даже немного маниакально влюблен был он. А ее он готов был приковать к себе цепями, чтобы только всегда была рядом и никуда от него не делась. Но Антон знал — стоит ему только ограничить свободу этой девушки, как она тут же отдалится от нее. А этого он хотел меньше всего, особенно учитывая тот намек на духовную близость, что совсем недавно зародился между ними.

— Поехали, — не переставая обнимать ее, направился он к машине.

В ювелирном салоне их встретили как близких родственников, разве что обниматься и целовать не кинулись. На лице у него, что ли, написано, что хочет купить для Даши самое дорогое кольцо?

Но и тут она повела себя неожиданно настойчиво. От всех предложений его и услужливой продавщицы наотрез отказалась. Выбрала скромное колечко с небольшим бриллиантиком (хоть на этом камне получилось настоять). На вопрос Антона, почему это, просто ответила:

— Дело же не в кольце, а в том, кто его и с каким настроением дарит, — и улыбнулась так, что второй раз за день он чуть не согрешил с ней прилюдно.

Чем ближе узнавал он эту девушку, тем больше поражался ее доброте и скрытой энергетике, которая притягивала к ней людей. Сейчас он даже мог бы оправдать ее желание угождать своим родственничкам всегда и во всем. Мог бы, но категорически не желал этого делать. В ситуации с ее семьей его бесило отношение именно к ней, которого она уж явно не заслужила. За это хотелось покарать, а то и растоптать. Но и этого он никогда не сделает из любви к ней. А если она попросит, то и примет ее родственников, хоть и вряд ли сможет простить их.

Еще они купили обручальные кольца, и странное чувство испытал Антон, когда примерял свое, словно этот узкий золотой ободок и есть символ его любви к этой девушке. Для себя он решил, что будет носить кольцо, не снимая.

Выбирать платье он повез Дашу в бутик своей знакомой и, кажется, совершил ошибку. По стечению обстоятельств именно среди таких женщин — красивых, уверенных в себе и удачливых предпринимательниц у него знакомых и было больше всего. Частенько те к нему обращались за профессиональными услугами, а со многими отношения на время перерастали и в более близкие. Диана Крылова была одна из тех, кто претендовал на место его любовницы, но потерпела в этом деле неудачу. Но ее вечерние платья славились на всю Россию. А для своей Даши Антон хотел самое лучшее.

Глава 12.3

— Может ну его, это платье? — обратилась Даша к Антону, когда он остановился у бутика со стильно оформленными витринами, с которых манекены на них смотрели как живые, а от нарядов глаз невозможно было отвести. — У меня есть новый брючный костюм, в нем и пойду на роспись.

Для себя Даша решила, что никакого свадебного платья не будет, да и сама церемония планировалась в настолько тесном кругу, что теснее некуда. Она да Антон. Как ни странно, но с ее желанием он легко согласился, чем даже немного разочаровал. Не то чтобы она мечтала о пышной свадьбе, но даже не мыслила, что не пригласит на таковую самых близких родственников. Как же мама с папой, Лена?.. Правда, так она думала раньше, до раздора в семье. Сейчас она уже не знала, о чем мечтает.

— Нет, Даш, никаких костюмов. Я хочу, чтобы в субботу ты была самая красивая! Не трусь и вылезай из машины, — весело скомандовал.

Так и пришлось ей подчиниться. И в магазин он ее заводил, держа за руку как малое дитя.

Изнутри бутик показался Даше совсем маленьким. И одежды было мало, каждый предмет висел на расстоянии от другого, «лицом» к покупателям. Все вещи были явно дизайнерскими и в единственном экземпляре. От осознания всего этого Даше стало еще более неловко, захотелось немедленно развернуться и покинуть это царство стиля и дороговизны. Но к ним уже спешила сверхэлегантная девушка, со стильной короткой стрижкой на светлых волосах и искусным макияжем. Как будто она только что из салона красоты вышла. Она не улыбалась и почему-то смотрела на Дашу, хоть и предположительно являлась одной из знакомых Антона.

— Привет, красавчик! — мазнула она по нему взглядом и снова уставилась на Дашу. — Познакомишь меня со своей спутницей?

Даша решила, что сейчас он их представит друг-другу, и опять она будет вынуждена вежливо улыбаться одной из его хороших, а то и близких знакомых. Но Антон рассудил по-другому.

— Мы к тебе не знакомиться пришли, Марин, и не на чай… А вот сумму в твоем магазине планируем оставить приличную, если ты нас сможешь убедить, что мы не ошиблись, приехав именно к тебе. Да и времени у нас маловато, так ведь? — посмотрел он на Дашу с лукавой улыбкой.

Что он хотел сказать последней фразой, понятия не имела, но мысль как можно быстрее покинуть это место ей так понравилась, что Даша энергично кивнула и даже улыбнулась этой Марине.

— Ох и суровый ты, Антон, — растянула та идеальной формы губы в подобие улыбки.

— Скорее, занятый, Марин.

— Во всех смыслах? — кокетливо посмотрела она на него и даже приблизилась к нему вплотную.

На то, что рядом стоит Даша, плевать она хотела. Только что буравила ее взглядом, как словно перестала замечать.

— Абсолютно во всех! — отрезал Антон, взял Дашу за руку и вывел их из поля сладковатых духов блондинки. — Сама займешься? — холодно посмотрел на ту сверху вниз.

— Ну конечно! Но только ради тебя, дорогой, — без тени обиды и еще более слащавым голосом отозвалась та. — Что желаете приобрести?

— Нам нужно платье. Светлое, темное? — посмотрел на Дашу.

— Наверное, светлое, — растерялась она. Все-таки, свадьба. Не в черном же ей выходить замуж.

— Нам нужно светлое и очень красивое платье, для самых торжественных мероприятий.

Даша была благодарна ему, что не стал посвящать эту свою знакомую в их планы. Пусть думает, что хочет, но правду ей знать совсем необязательно.

— Пройдешь в мой кабинет или останешься здесь? — вновь обратилась Марина к Антону. Дашей она явно заниматься не хотела и всячески оттягивала этот момент.

— Буду следить за примеркой, — отозвался Антон и присел на небольшой диванчик возле стены и напротив примерочной.

— Налить тебе чай или кофе?

— Марин, займись уже делом, будь добра. Мы очень торопимся, — все еще вежливо, но уже на грани раздражения ответил ей Антон.

Вот тогда она замолчала, поджала губы и так взглянула на Дашу, что в ней мгновенно вспыхнула обида вкупе с раздражением. Да что позволяет себе эта пигалица?! Подумаешь, отшили ее и за дело, так что теперь — нужно сорваться на ней? Ну уж нет! Этого она точно не позволит. Даже если ей в день по несколько раз придется встречаться с близкими знакомыми Антона, особами женского пола, она каждой из них даст понять, что ноги об себя вытирать не позволит. И начет, пожалуй, прямо сейчас.

Выпрямив спину и окинув взглядом тесное помещение, Даша двинулась вдоль вешалов с одеждой, оценивая каждый наряд и прикидывая, что бы из этого великолепия хотела для себя любимой. На Марину больше не обращала внимания. И той ничего не оставалось, как последовать за ней, держась на пионерском расстоянии.

Для примерки Даша отобрала три платья, указывая на каждое пальчиком. Марина снимала те с вешалов и заносила по очереди в примерочную. На лицо ее Даша не смотрела больше, но догадывалась, что любовью то не пышет.

Каждое платье она примерила и покрутилась в них перед Антоном. Он сидел и смотрел на нее с таким выражением на лице, словно никогда не видел ничего более захватывающего. И Даше это льстило, хоть все еще и неприятно было присутствие тут же Марины, на которую ни она, ни Антон не обращали внимания до тех пор, пока не настала пора расплачиваться.

Из трех платьев они выбрали одно, из набивного кремового шелка, приталенное и с юбкой тюльпан до колена. Даше понравилась внешняя простота платья, неброскость. И в нем было удобно. Антону понравились все три, выбранные ею, но от покупки остальных она отказалась наотрез.

— Поехали ужинать? — задал вопрос Антон, когда они сели в машину.

— Не хочу, — отвернулась к окну Даша.

Глава 12.4

Если в магазине она еще держалась и делала вид, что не замечает все ужимочки этой противной Марины и вежливые улыбки Антона, то тут сдулась, больше держать лицо не смогла. Этот поход в бутик дался ей очень тяжело. И она даже сама не понимала, отчего же так паршиво на душе. Паршиво и обидно. А еще словно что-то разъедает грудь изнутри, что аж хочется сжаться и не шевелиться, пока не пройдет эта тянущая выматывающая боль.

— Даш? — позвал Антон.

— Что? — отозвалась она, но на него так и не смогла посмотреть. К тому же вдруг захотелось реветь белугой.

— Что с тобой?

— Ничего, — тряхнула она головой, уже всерьез борясь со слезами. Нервы расшатались окончательно в последнее время, чуть что — сразу в слезы! Самой противно!

— Ладно, — завел Антон двигатель и отъехал от магазина, но вскоре снова затормозил — на этот раз на небольшой площадке, со всех сторон скрытой от глаз прохожих и проезжих густо растущими по периметру деревьями.

Вот тут он заглушил двигатель и взял ее за плечо.

— Посмотри на меня, — попросил, но она только вырвалась и еще отчаяннее затрясла головой.

Тогда он, не долго думая, силой развернул ее лицом к себе, удерживая за плечи и не давая вырваться. Несколько секунд рассматривал ее, а потом вдруг разулыбался. И что же его так насмешило?! От возмущения даже плакать расхотелось.

— Ты ревнуешь что ли?

— Еще чего! — предприняла Даша очередную попытку освободиться от его цепких рук.

— Ну точно, ревнуешь, — еще шире улыбнулся он, и ей захотелось врезать ему, чтобы стереть эту дурацкую улыбку с лица.

— Антон, я не ревную, — взяла себя Даша в руки и посмотрела ему прямо в глаза. — Было бы к кому, — презрительно фыркнула.

— Правильно, не к кому, — кивнул он. — Тогда почему ты злишься?

— Потому что устала, — все же отвернулась она и уставилась в лобовое стекло, в упор не видя того, что находится за ним.

— Так. Ну-ка, иди сюда! — поднял он ее и пересадил к себе на колени, отодвигая назад сидение. — Или ты признаешься, что ревнуешь, или я буду пытать тебя прямо тут, — неспешно принялся расстегивать пальто.

Пуговиц было всего ничего — целых три, и справился с ними Антон в два счета.

— Что ты делаешь? — пыталась перехватить его руки, Даша, когда следом за пальто настала очередь кофточки. И как назло, та тоже была на пуговицах. Правда, там их насчитывалось раза в четыре больше и все такие маленькие. Отбиваясь от ее рук, Антон исчертыхался, пока расстегнул их все.

Распахнув на ней кофту следом за пальто, он повернул Дашу лицом к себе и велел:

— Перекинь через меня ногу, оседлай меня.

— Антон…

— Делай, что велено! — припал он к ее губам и приподнял ее за талию, помогая устраиваться поудобнее.

Теперь они сидели лицом друг к другу и целовались как одержимые, будто делали это в первый раз. И под собой Даша чувствовала, как растет и крепнет его хозяйство в штанах. Причем, делает это стремительно.

Руки Антона проскользили по спине и подцепили застежку бюстгальтера. А уже в следующий момент накрыли холмики груди, играя с сосками, возбуждая все сильнее.

— Так ты приревновала меня к Марине? — лизнул Антон один сосок, а потом взял его в рот и принялся посасывать.

Даша выгнула спину, невольно подаваясь к нему.

— Она стерва, — с чувством простонала, мечтая о ласке и для другого соска.

— Даже не представляешь, как ты права, милая, — довольно промурлыкал Антон, одаривая лаской второй сосок.

А рука его уже пробиралась под юбку, к тому, что уже вовсю увлажнялось и пульсировало, требуя свою порцию ласки. И тут Даша сообразила, что впервые после долгой зимы надела на работу чулки, а не колготки. Утром было довольно тепло — плюс и светило солнце. Кроме того, у нее теперь есть личный водитель, и она решила не кутаться. Ну надо же! Как специально! Кофточка на пуговичках, не колготы, а чулки… Не иначе, как сама судьба распорядилась вести себя сегодня им как школьникам на платной стоянке, которые сидят в родительской машине и придаются грешным утехам.

— М-м-м… как удобно! — пробрался Антон под трусики и принялся касаться ее клитора. Еле-еле, явно больше дразня, чем даря наслаждение.

— Антон! — взмолилась Даша, невольно пытаясь насадиться на его пальцы. Пытка становилась невыносимой.

— Что, милая, — легко поцеловал он ее в губы и продолжил как ни в чем не бывало. Его пальцы трогали все, кроме того, что мечтало о прикосновениях, посылая по телу Даши болезненные импульсы. — Скажи, что ревнуешь.

— Да! — выдохнула она, и палец его прижался к клитору, погладил тот.

— Скажи: «Сегодня я приревновала тебя к другой девушке»…

Чертовски красивой девушке, которая смотрела на тебя как на свою собственность, а на меня, как на мерзкую букашку, — хотелось выкрикнуть ему в лицо, но вместо этого Даша повторила все слово в слово за Антоном, цепляясь за его плечи и не понимая, куда стремится: навстречу его настырным пальцам или наоборот от них подальше, чтоб эта пытка закончилась.

— Что ты со мной делаешь, Дашка! — простонал Антон ей в шею, обдавая жаром своего дыхания. — Хочу тебя! Прям здесь.

— Так сделай это уже! — не осталась она у него в долгу, обнимая за шею и припадая к его губам.

Уговаривать не пришлось, и уже через пару секунд Даша медленно впустила в себя его член. Антон обхватил ее ягодицы и направлял, задавал ритм, а она так стремительно приближалась к разрядке, доведенная до исступления его пальцами, что вскоре та наступила — бурная и сопровождаемая протяжным стоном.

— Тебе хорошо? — крепко прижал он все еще вздрагивающее тело Даши к себе.

— Мне да. Теперь твоя очередь.

- Не здесь, милая, — поцеловал ее в макушку. — Я потерплю до дому. А ты пообещаешь мне, что проведешь сегодняшнюю ночь в моей комнате и в моей постели, — заглянул он ей в глаза.

— Хорошо, — кивнула Даша, чувствуя как душа неожиданно затрепетала, и внутри стало так тепло и приятно!

— Ив ресторан мы не едем, я правильно понял?

— Теперь уже точно нет, — улыбнулась она.

— Ладно, перенесем это на завтра, — приподнял он ее, поправляя трусики, а потом ссадил на пассажирское сидение и привел в порядок себя.

Даша заметила доказательство его неудовлетворенности и отчего-то испытала стыд. Но предпочла промолчать, потому как это был его выбор.

Глава 13.1

Они не пошли в ресторан, но день этот все равно был особенным. И завершение его должно стать не обычным, не обыденным. Даше хотелось сделать Антону приятное, и именно поэтому она договорилась с Полиной Игнатьевной, что на ужин та приготовит что-нибудь праздничное. А чтобы придать застолью еще большую торжественность, Даша заказала в кондитерском магазине торт. Доставить тот обещались через час, и это время она решила уделить своему внешнему виду. Ей самой сегодня хотелось выглядеть красивой. И от мысли, что делает она это не для себя, а для Антона, на душе становилось легко и приятно.

Чтобы не предупреждать охрану, Даша попросила службу доставки, чтобы курьер позвонил ей, когда привезет торт. Ничего страшного, если выйдет за ним сама. Не царица.

А еще ей хотелось вывести Антона на разговор о прошлом. Понимала, что тема эта для него деликатная, что с тем периодом в жизни связаны не самые радужные воспоминания, но она должна знать, что именно тогда произошло, как получилось, что она нанесла ему столь сильную обиду. Сама она не переставала думать о его письме и перечитывала то не раз, пока не запомнила наизусть каждую строчку. Но никаких воспоминаний, что видела его в прошлом, не всплывало. Единственная возможность узнать правду — спросить напрямик. И немного страшновато было это делать, зная характер Антона, но и жить в неведение, тем более будучи его женой, тоже нельзя.

Давненько она с таким тщанием не накладывала макияж. И результат ей самой очень даже понравился. Подведенными глаза казались больше и даже немного загадочными. А надела она тот брючный костюм, что недавно сватала Антону на роспись. Правда, сейчас, глядя на себя в зеркало, Даша и сама понимала, что он не годится, не на этот случай, хотя бы потому, что темно-синий.

Когда раздался звонок на мобильный и курьер сообщил, то доставил торт, Даша уже была полностью собрана к ужину. Да и оставалось до него минут десять, не больше. Как поставил ее в известность Антон, он это время должен работать у себя в кабинете, значит, есть шанс пронести торт в кухню незамеченным.

Она даже одеваться не стала, как была в костюме, так и выскочила на улицу. Расплатилась с курьером, забрала большую и довольно увесистую коробку и поторопилась в дом, пока не замерзла окончательно на коварном по-весеннему и по вечернему воздухе.

— Постойте, милочка! — раздался властный оклик за ее спиной, когда уже поднималась на крыльцо.

Почему-то Даша не сомневалась, что адресуется он именно ей. Медленно повернулась и увидела ухоженную женщину неопределенного возраста, одетую в меха явно уже не по погоде.

Та медленно двигалась по дороге к дому, аккуратно ступая лакированными ботиночками по плитке, и явно не делала попыток хоть немного поторопиться. Смотрела при этом на Дашу далеко не ласково, изучающе. И Даше бы проигнорировать приказ, да юркнуть в тепло, но что-то мешало этому, какое-то внутреннее сопротивление, хоть и замерзла она уже, да и коробка с тортом была не столько тяжелая, сколько объемная и неудобная. Как бы там ни было, она терпеливо дожидалась приближения этой особы, которую по-другому и не назовешь.

— Вы ведь не служанка? — окинула женщина Дашу взглядом с головы до ног, поравнявшись с ней.

— Нет, — уверенно произнесла она и распахнула дверь, едва удерживая коробку одной рукой. Сейчас она уже была не рада, что заказала настолько большой торт. — Зайдем в дом, — предложила, пропуская женщину вперед, — на улице холодно.

Та смерила ее еще одним далеко не ласковым взглядов и прошествовала в холл с видом царицы.

— Добрый вечер Мария Степановна, — тут как тут оказалась горничная и застыла рядом, ожидая, когда вновь прибывшая расстегнет шубу и вручит ту ей.

— Где мой сын? — властно спросила гостья, не отвечая на приветствие.

На этих словах Даша вздрогнула и едва не выронила торт, который торопилась хоть куда-нибудь уже поставить. Вот, значит, кто к ним пожаловал — мама Антона? И почему она раньше не подумала, что такое вполне возможно? Да и его семьей Даша раньше как-то не интересовалась, за что сейчас испытала прилив стыда. Хороша же из нее будущая жена — про жениха своего не знает элементарного, с головой погрязла в собственных проблемах, зациклилась на них.

— Работает, Мария Степановна, — вежливо ответила горничная и проворно скрылась с шубой в руках.

— Всегда работает, когда мать приходит, — проворчала та. — А вы кто, позвольте полюбопытствовать? — повернулась она к Даше, не знающей, куда деть себя и как вообще вести себя с этой женщиной.

И вопрос ее поставил Дашу в тупик. А на самом деле, кто она? Хотя, как это кто, если со вчерашнего дня она считается официально помолвленной. Вот и кольцо на палец ей Антон надел прямо в ювелирном магазине, — невольно бросила Даша на то взгляд. Красотулечка! То ей сразу понравилось, как только увидела.

— Невеста Антона, — твердо произнесла Даша, глядя прямо в холодные глаза женщины и подмечая, что в лице той очень мало сходства с Антоном. Разве что, вот этот взгляд. Помнится замораживал ее Антон чем-то похожим.

— Невеста?! — задохнулась его мать. — Как невеста?! А почему я узнаю это только сейчас? И вот так… — презрительно скривила она губы и вновь внимательно оглядела Дашу. Но очень быстро взяла себя в руки и произнесла: — Давайте, милочка, побеседуем, — кивнула она на диван, — заодно и познакомимся… поближе.

Ну что ж, выбора у нее нет, хоть и никакого желания беседовать с матерью в отсутствие сына у нее тоже не было. Но она послушно опустилась рядом с той на диван, выпрямила спину и сложила на коленях руки.

— Расскажите-ка мне, как вы познакомились с моим сыном? И как вас зовут, милочка?

Слышать ее «милочка» было, пожалуй, неприятнее всего. Как-то уж очень по-особенному она произносила это слово — с явными высокомерием и пренебрежением.

— В поликлинике познакомились, где я работаю, — честно ответила Даша, а подумала, что знакомы они, должно быть, уже очень давно, только вот она этого не помнит, а матери Антона об этом точно знать необязательно. — Я Даша.

— Дашенька, и кем же вы работаете в поликлинике?

И «Дашенька» ее прозвучало тоже далеко неласково.

— Массажисткой.

— Кем? — неподдельно изумилась мать Антона. — Массажисткой?! Так вы что же, делали массаж моему сыну?

— Ну да. А что в этом такого? — потихоньку начинала закипать Даша. В устах этой женщины и слово «массаж» звучало как-то оскорбительно.

— И какого же рода был этот массаж? — вновь ее губы презрительно изогнулись.

— Восстановительного! — жестко произнесла Даша, решив, что хватит с нее деликатности. Даже матери ее жениха непозволительно говорить с ней в таком тоне. — После длительного лечения защемления седалищного нерва.

— Ах ну да!.. — рассмеялась та грудным смехом. — И вы так хорошо его промассажировали, что он решил взять вас в жены? Или помимо массажа вы оказывали ему другие услуги, зная, насколько богат ваш клиент?

— Я…

— Помолчите, милочка! Я еще не закончила! Вы решили, что своим умением… делать массаж выиграли куш в лотерею? Заполучили богатенького простофилю в мужья, сама при этом не имея ничего за душой. Даже образование у вас, какое? Средне-специальное? Ведь так?

Слышать все это Даше было настолько обидно, что даже злость уже оттеснила жалость к себе. Ну почему? Почему все кому не лень стараются унизить ее? Вот и эта женщина разве что из кожи не впрыгивает. На глаза просились слезы, и она уже собиралась ответить, но не успела.

— Мам, остановись, пока не сказала лишнего! — раздалось от двери, и в холл вошел Антон. Выглядел он мягко говоря угрожающе. И от внимания его матери это не укрылось.

Глава 13.2

А с ней-то что произошло! Словно эту женщину вдруг подменили. Даже спесь с лица сошла, уступив место любящему выражению.

— Сынок, — изобразила она супер ласковую улыбку, расставила руки и пошла на Антона. — Ну почему же всегда в твоем доме меня встречаешь не ты, а посторонние девушки? — заключила она того в объятья и смачно расцеловала.

Даша была рада его появлению как манне небесной. Хотя бы потому, что на диване она осталась одна, да и неприятный допрос закончился.

— Ну может потому, что ты не предупреждаешь о своем приходе заранее? — поцеловал Антон мать и высвободился из ее объятий. Он приблизился к Даше и поднял с дивана, ободряюще пожимая руку и взглядом говоря, что все хорошо. — Мам, это Даша. И скоро мы поженимся, — обнял он ее за плечи и прижал к себе.

— А почему я узнаю об этом только сейчас и не от тебя? — в голосе женщины снова появилась сталь. На Дашу она не смотрела.

— Потому что все произошло слишком стремительно, — улыбнулся Антон.

— А к чему такая спешка, сынок? — голос снова стал приторно сахарным, и Даша могла только дивиться таким переменам в настроении. — Не лучше ли как следует приглядеться друг к другу? Ведь женитьба — это на всю жизнь. И хорошая девушка должна понимать это не хуже меня, — перевела она взгляд на Дашу, в котором отлично читалось все то, о чем она умолчала.

— Нам не нужно ждать, ма, потому что мы любим друг друга. Так ведь, дорогая? — повернул он Дашу к себе и заглянул в ее глаза.

— Так, — как эхо отозвалась она, не в силах отвести от него взгляда.

И именно в этот момент в сознании Даши происходило осмысление. Понятно, что сейчас он разыгрывает спектакль для одного зрителя, пытаясь убедить мать, что решение они приняли не спонтанное, а хорошо продуманное. И делает Антон все это для того, чтобы впредь оградить себя и ее от вмешательств со стороны матери. Ну как, вмешательств. Даша уже поняла, что с характером ее будущей свекрови, та все равно будет стараться присутствовать в каждом моменте их совместной жизни, но возможно, хотя бы не будет мешать. Да и не в этом дело, а в том, что за признание вырвал сейчас у нее Антон. В целях маскировки, для правдоподобности она призналась ему в любви и только потом сообразила, что все так и есть на самом деле. Вся грусть последних дней, щемящая тоска по чему-то… все это рождала любовь, что уже вовсю зрела в ней. Она любит этого мужчину! И даже сама не знала, когда именно это чувство зародилось в ней и крепнет с каждым днем.

Что если на минуту представить, что и он тоже любит ее? Ведь тогда б она могла чувствовать себя по-настоящему счастливой. Если бы им двигала не страсть и желание обладать, а любовь. Как же Даша в этот момент захотела его любви: всепоглощающей, горячей и только к ней! На глаза набежали слезы, и она не смогла их прогнать. А он смотрел на нее так, словно не понимал, что с ней происходит. И когда первая слезинка готова была сорваться с глаза, Антон прижал ее к себе и накрыл губы поцелуем. Даже не посмотрел, что рядом его мать. Ну это и понятно — он не хотел, чтобы родительница заметила слезы невесты сына. Кто знает, какие бы выводы она сделала.

Даша плавилась под его губами, отвечая на поцелуй со всей страстью. В какой-то момент она тоже забыла о его матери. И слезы высохли как по волшебству, потому что губы его не только ласкали, но еще и обещали, что все будет хорошо, что никому он не даст ее в обиду. А любовь… Ну что ж, придется ей сделать все, чтобы и он ее полюбил по-настоящему. Ведь только так они смогут быть счастливы.

Глава 13.3

— Наш праздничный ужин! — вспомнила Даша, когда Антон немного ослабил объятья, но все еще не выпустил ее. Его мать! — спохватилась тут же. Обернулась, но женщины и след простыл, к ее облегчению. Не выдержала, значит, зрелища целующегося с кем ни лопадя сына.

— Праздничный? — бровь Антона удивленно изогнулась.

— Ну конечно! — улыбнулась Даша. — Надо же отметить… — тут же смущенно умолкла.

— Нашу помолвку? — подсказал он и тоже улыбнулся. — Тогда, беги в столовую, а я разыщу мать и приглашу ее на наш праздничный ужин.

Даша терялась в догадках, что такого сказал Антон матери, только весь ужин та вела себя практически безупречно. Кидала, конечно, на Дашу колючие взгляды, когда сын не видел, но все остальное время ласково улыбалась и даже шутила.

А вот Даша расстроилась, что ужин получился совсем не таким, на какой она рассчитывала. Стол был накрыт замечательно. Полина Игнатьевна, наверное, превзошла себя. Она даже салат Цезарь оформила в виде сердечка и украсила так, что и есть то его было жалко. А как красиво смотрелось на блюде мясо под сложным гарниром, запеченное в духовке! Но у Даши все это не вызывало аппетита. Ела, конечно, чтоб не портить вечер. И даже принимала участие в беседе. Но хотела она совсем другого. И по глазам Антона видела, что он с ней солидарен. Но куда ж деваться от родни, даже если заявляются те совсем невовремя.

Она же хотела расспросить его о прошлом, вывести на откровенный разговор. Догадывалась, что непросто будет это сделать, но намеревалась идти до конца. А теперь придется отложить беседу на ночь, мысли о которой сами по себе волновали ее не слабо. Ведь это будет первая ночь, что они проведут в одной постели. Даже думая о близости с Антоном, Даша возбуждалась. И присутствие его матери не мешало этому. В какой-то момент ей даже стало смешно. Знала бы та, что творит с ней ее сын! Ох, нет! Так она точно думать не должна. И матери Антона этого знать совсем не обязательно!

Когда подали торт и чай, Антон сказал такое, от чего Даша так и замерла с ложкой в руке, не донеся ту до рта.

— Мам, завтра мы с Дашей приглашаем тебя в ресторан — отметить нашу помолвку уже официально, в кругу близких родственников. Там будут ее родители и сестра с мужем…

Он говорил что-то еще, и речь его прерывалась охами и вздохами его мамы на тему, как все это волнительно и почему в самый последний момент. Ведь надо решить еще, что надеть, чтоб не ударить в грязь лицом перед будущей родней… А Даша смотрела на него во все глаза. Она отказывалась верить тому, что только что услышала. Этого просто не может быть! Да, она лелеяла эту мысль, считала, что нельзя жениться тайком от всех. Но ему-то она ничего не говорила. Получается, что понял ее Антон без слов?

Ужин подошел, наконец, к логическому завершению, и мама Антона суетно заторопилась домой.

— Денис тебя отвезет, — сказал Антон и повернулся к Даше. — Проводим? — и улыбнулся так тепло, что сердце зашлось от волнения.

В холле, пока Мария Степановна с важным видом позволяла горничной облачить ее в шубу, Даша с Антоном стояли чуть поодаль, и он обнимал ее за талию. И думать Даша могла только о том, что последует дальше. Так волновалась, словно ей предстояла самая первая ночь с мужчиной. Хотя, так оно отчасти и было — с любимым мужчиной это будет первая ночь. И она очень боялась испортить настрой неосторожным словом или жестом.

А еще она вспоминала его слова: «Потому что мы любим друг друга». И то, как он смотрел на нее при этом. Может ли она надеяться, что это когда- нибудь станет правдой, и он полюбит ее так же, как она его?

Мария Степановна послала сыну кокетливый воздушный поцелуй, сдержанно улыбнулась Даше не прощание и отбыла с не менее важным видом, что и заявилась сюда.

Даша тайком перевела дух. все же, с уходом его матери в доме словно больше стало воздуха. Она повернулась к Антону и посмотрела на него снизу-вверх.

— Это… правда, что ты сказал? — спросила, чувствуя, как от волнения срывается голос.

— Что пригласил твоих родственников на нашу помолвку? — мимолетно улыбнулся он. — Правда. Я позвонил твоим родителям и сестре. Извини, что сделал это тайком, не хотел, чтоб ты начала меня отговаривать, когда сама этого хочешь.

— А они… что-нибудь говорили тебе? — она имела в виду, не оскорбили ли они его, потому что уже и сама не знала, чего ждать от своих родственников.

— Они согласились, Даша, и это самое главное, — склонился он к ее лицу и легко коснулся ее губ. — А ты помнишь свое обещание?

Лицо ее мгновенно вспыхнуло, а низ живота стал тяжелым и по телу от него растекался жар. Близость его губ и тепло ладоней на спине только усиливали возбуждение.

— Я помню, — и не выдержала, прижалась к его губам.

И забыла обо всем. О помолвке, его матери, своей семье… Обо всем. Остались только его губы и руки, стиснувшие ее с такой силой, словно хотели раздавить. Дышать было нечем, и Даша не понимала, поцелуй ли тому виной, или то, как крепки были объятья Антона.

— Если я сейчас уведу тебя в спальню, то сегодня мы оттуда уже больше не выйдем. Но перед этим я хотел тебе кое-что показать, — проговорил он ей в висок, гладя по рукам, которыми она обхватывала его за шею и прижимала к себе.

— Что ты хотел мне показать? — с улыбкой посмотрела на него Даша, понимая, как сильно он возбужден, мечтая подарить ему разрядку и получить самой удовлетворение. Но она может потерпеть, лишь бы доставить ему приятное. А раз он заговорил на эту тему, то для него это, действительно, важно.

— Беги в малую гостиную и жди меня там, — нехотя разжал он руки.

Глава 13.4

Даша не успела даже толком устроиться на диване, как в гостиную вошел Антон с ноут буком в руках. Он присел рядом с ней и раскрыл ноут бук. Тот сразу же загрузился, а Антон повернулся к Даше.

— Я промониторил помещения, что на мой взгляд годятся для твоего будущего салона. Составил что-то типа каталога, с элементами урбанистики и с фото. Хочу, чтобы ты все их посмотрела и сказала, какое тебе нравится больше всего.

Даша едва не расплакалась от наплыва эмоций. Какой же он внимательный и обстоятельный! И все это исключительно ради нее, ведь именно салон он хочет подарить ей на свадьбу. Кажется, в этот момент она стала любить его еще сильнее, если только такое возможно. И дело не в салоне и даже не в мечте, а в том, как трепетно к этому отнесся он. От всех этих мыслей Даша едва поборола в себе желание целовать его безостановочно и заставила себя внимательно всмотреться в монитор, где уже начался показ слайдов с описанием.

Каталог оказался довольно объемным, и следующие полчаса Антон ей все показывал и давал краткие устные характеристики. Он обрисовывал здания, помещения в них, район, в котором оно находится. Указывал на плюсы и минусы с его точки зрения. А Даша восхищалась им все сильнее. Только сейчас она до конца осознала, что не просто так Ритка называет его гением. Его способность анализировать, упорядочивать и мыслить логически покоряла. Сама Даша никогда не была склонна к точным наукам, а мозг Антона сейчас казался ей компьютером.

— Если тебе интересно мое мнение, то в отдельной вкладке я сохранил те помещения, что сам рекомендовал бы тебе. Я их выбрал из каталога, опираясь на расположение и населенность района, — посмотрел он на нее и вдруг улыбнулся. — Даш, ты выглядишь так, словно увидела восьмое чудо света.

При этом смотрела она на него, и это он был для нее таким чудом. И как же ей сейчас хотелось признаться ему в любви! Но она не смела, а точнее боялась. Что если он решит, будто ее любовь станет для него обузой? Но даже если она всю жизнь обречена любить его тайно, то и на это она пойдет, лишь бы быть рядом с ним.

— Ты и есть чудо! — улыбнулась она в ответ, стараясь говорить легко, даже шутливо. — Сколько же времени ты на это угрохал?

— Всего ничего, полночи, — заметно смутился Антон и отвернулся к монитору. — Так на чем мы остановимся?

Еще через полчаса они выбрали самый оптимальный вариант из предложенных Антоном, и Даше под конец уже пришлось серьезно сдерживаться. Как же ей хотелось отблагодарить его, приласкать!

— Завтра же куплю его для тебя и займусь ремонтом. А ты пока составляй список всего необходимого…

— Антон, — прижала она ладонь к его руке.

— Что? — посмотрел он на нее удивленно и сжал руку в своей очень горячей.

— Как думаешь, сюда может кто-нибудь войти?

— Я не думаю, а точно знаю, что нас никто не побеспокоит, — все еще не понимал он, к чему она клонит.

Тогда Даша опустилась перед ним на колени, раздвигая его ноги. Она прижала ладонь к ширинке его штанов, чувствуя как там все стремительно растет и твердеет только от ее прикосновения, и посмотрела на Антона.

— Мне хочется сделать это прям сейчас.

Антон судорожно вздохнул, но ничего говорить не стал. Чуть придвинулся к краю дивана только.

Даша улыбнулась и медленно расстегнула ширинку, а потом с его помощью сняла брюки. Также поступила с плавками. И не выдержала — поцеловала головку члена, прежде чем впустить тот в рот как можно глубже. Вот уже во второй раз ей захотелось доставить ему удовольствием именно так, и теперь Даша понимала, что продиктовано желание любовью к этому мужчине.

Очень скоро он достиг состояния кульминации и попытался отстранить Дашу, чтобы не кончать ей в рот. Но и этого она ему не позволила, хоть еще ни разу не пробовала сперму, разве что знала, как та пахнет — резковато и приторно.

И Антон сдался — через пару ритмичных движений Дашиных губ и языка он излился ей в рот с приглушенным стоном. Если бы она точно не знала, насколько ему сейчас приятно, то по выражению лица подумала бы, что ему больно. Сама же она удивительно легко проглотила сперму и даже нашла это отдаленно экзотическим.

— Ты самая удивительная девушка, — проговорил он, поднимая ее с пола и усаживая к себе на колени. — Не думал, что ты решишься на это.

— Я и сама не думала, — улыбнулась Даша больше своим мыслям, нежели его словам.

— Теперь я у тебя в долгу, — поцеловал он ее в кончик носа.

— Теперь мы квиты.

Глава 13.5

Антон ненадолго отлучился в кабинет. А поскольку время уже было довольно позднее, то Даша отправилась к нему в спальню.

Приняв душ, она забралась в кровать и ждала его с замиранием сердца. Первая совместная ночь, какой она будет?

Антон пришел вскоре, и по мокрым волосам Даша поняла, что он тоже принял душ. Наверное, воспользовался одним из гостевых.

Неловкость висела в воздухе, пока Антон раздевался. Он снял с себя все, и в этом они тоже поступили одинаково. Даша дожидалась его под одеялом тоже совершенно обнаженная.

Когда Антон лег рядом, то сразу же и резко притянул Дашу к себе. Губы его жадно целовали ее губы, а руки гладили тело, словно не виделись они очень давно, и он успел сильно истосковаться.

Странное настроение завладело Дашей. Она вроде и хотела его до боли в животе, возбуждалась с каждым поцелуем и прикосновением все сильнее, но мысли витали отдельно от тела. И думала она о детях, как ни странно. Именно в этот момент, когда Антон накрыл ее своим телом и проник в нее, ей захотелось родить от него ребенка. И она не позволила ему прерваться, когда поняла, что он достиг пика. Она обхватила его ногами и заставила излиться в себя, боясь того, на что при этом рассчитывала.

А потом они какое-то время молча обнимались. Даша лежала на плече Антона и думала о том, что вот он — тот миг духовного единения после физической близости, когда можно и нужно завести разговор на интересующую ее тему.

— Расскажи мне.

— Что именно? — напрягся Антон, и только по этому Даша поняла, что он и сам уже догадался.

— Как это было? Когда я тебя обидела? — тише добавила и прижалась к нему теснее.

Он помолчал немного, и радовало уже то, что не перестал обнимать ее, что не отдалился. Хрупкая надежда, что услышит правду, крепла с каждой секундой.

— Это был новогодний корпоратив…

Сначала Даша ничего не могла вспомнить, как ни напрягалась, но стоило только Антону упомянуть Игоря, как с глаз словно сняли завесу, и она вспомнила тот вечер во всех подробностях.

Четыре с лишним года назад. Новогодний корпоратив

— Дашк, пошли потанцуем!

Кажется, этот парень пришел с Машкой, что училась с ней в параллельной группе. И что-то она не помнит, чтоб знакомилась с этим парнем так близко. Она даже имени его не знает.

— Нет, что-то не хочется, — слабо улыбнулась Даша. К тому же, от недосыпания разболелась голова. Вот как знала и не хотела идти на эту гулянку.

— Ты чего это мальчишек отшиваешь? — отдуваясь после быстрого танца, плюхнулась на стул Катя. — Вроде симпотный, — посмотрела она вслед парню.

— Да не хочется что-то танцевать. И голова трещит, — скривилась Даша.

— Так надо хряпнуть, и голова сразу пройдет. Способ проверенный, — наполнила бокалы Катя.

Хряпнули. Потом еще раз и еще… Голова и правда прошла, только вот ясности в ней поубавилось. Зато откуда ни возьмись появилась веселость. Столько Даша не танцевала уже давно. И она явно пользовалась сегодня популярностью у парней, чьих даже имен не знала.

А потом этот Пашка, парень ее подруги, едва все не испортил, когда остановил музыку и напомнил Даше об обещании сделать массаж всем парням. Вот же настырный! Ну какая из нее массажистка в таком состоянии? И ведь пристал как банный лист — не отдерешь. Пришлось соглашаться. Но это даже массажем назвать нельзя было, так, баловство. А в очередь вот на это баловство к ней выстроились в настоящую. Даже снова голова начала побаливать. Или это уже случилось от излишка спиртного, что приняла на грудь?..

К тому моменту, когда к ней обратился довольно нелепого вида парень в очках, Даша уже до такой степени устала, что ненавидела свою будущую профессию, к которой так стремилась, всей душой.

— Моя очередь, — раздалось за спиной, и тут же ее затрясло от наплыва самых разных чувств, сильнее всех из которых было желание оказаться дома, в тишине своей комнаты.

— Все! Я устала… Отвалите все! Хочу веселиться! Шампанского мне, — картинно вскинула руку.

Она даже не рассмотрела его как следует из-за подступившей к горлу тошноты. Шампанского ей! Да похоже уже напилась под завязку. Водки, что ли, подмешивали ей в шампанское? Что-то с каждой секундой становилось все дурнее. Жутко хотелось на свежий воздух.

И она уже собралась отправиться в туалет, как к ней подошел недавний знакомый, Игорь. Еще в кафе, когда тот впервые подошел к их столику, Даше он понравился. Высокий, симпатичный и веселый. И улыбка его казалась ей загадочной, таинственной.

— Даша, может ты уважишь моего друга, сделаешь ему массаж? Ну в качестве исключения? — заглянул он ей в глаза, и от его взгляда даже головная боль ненадолго отступила.

— Какому другу?

— Да вон он, — кивнул Игорь в сторону. И пока она поворачивалась, шепнул на ухо: — Пошли его, да погромче, а то он приставучий, как пиявка. Не отвяжется потом, — ах вот как? Пиявок ей только сегодня не хватало! — Нет, Игореш, я правда ужасно устала. Да и вряд ли ему поможет мой массаж. Такие, как он, безнадежны…

Даша вспомнила каждое слово, сказанное тогда Антону. Она снова пережила тот момент на вечере, будто вернулась на несколько лет назад. Боже! Как же она тогда его обидела! И какой же придурок этот Игорь!

Ей было стыдно, и она не знала, как вести себя сейчас. И Антон молчал, но и не отталкивал ее, продолжал все также обнимать.

Даша пошевелилась в его объятьях и приподнялась на локте, посмотрела ему в лицо:

— Ты меня возненавидел за это?

Сейчас в нем невозможно было узнать того паренька в очках. Впрочем, наверное, поставь их рядом, и разницы она бы не заметила, потому что из-под очков на нее смотрели бы эти же невозможно притягательные глаза.

— Сначала да. Теперь уже нет, — грустно улыбнулся он, и Даша не выдержала — прижалась к его губам в попытке стереть эту грусть.

— И ты меня простил?

— Не так уж ты и виновата тогда была. Сам был придурком, — повернулся он набок и прижал Дашу к себе спиной, горячо дыша ей в шею. — Теперь, когда мы разобрались с нашим прошлым, предлагаю его там и оставить. Давай начнем все сначала. Есть мы сейчас и то, что между нами сейчас. Я хочу сохранить это во что бы то ни стало. Хочу сделать тебя счастливой и самому таким стать.

— И я этого хочу, — пробормотала Даша, накрывая его руку своей и прижимая ту к животу сильнее, словно в попытке удержать.

А еще я люблю тебя! — этого она уже не сказала, а лишь подумала, проваливаясь в сон, согретая его объятьями.

Глава 14.1

Торжественный ужин должен был состояться в семь часов. Именно на это время Антон заказал столик в ресторане и пригласил почетных гостей.

Всю смену в поликлинике Даша нервничала, а к концу ее так и вовсе не находила себе места. Она все ждала, что позвонит мама и поздравит дочь с предстоящим грандиозным событием в ее жизни. Ну или хотя бы не поздравит, а захочет пообщаться с ней в неформальной обстановке. Но мама не звонила, и постепенно Даша понимала, что этого не случится вовсе. К концу смены она уже начала сомневаться, что они с отцом придут в ресторан. Сама им звонить тоже не хотела, вернее, не могла, как ни уговаривала себя. Что она скажет? Начнет оправдываться, что несмотря на поспешность, шаг этот хорошо обдумала и решение приняла взвешенное? Нет, конечно! Да и все на самом деле случилось спонтанно. Она даже поняла, что любит, после того как согласилась выйти замуж за Антона.

С работы ее встречал Антон. Сегодня он решил сам приехать за ней, не доверил водителю. Словно знал наверняка, в каком состоянии она находится. Благо, до встречи с родственниками еще оставалось достаточно времени. Можно было и привести себя в порядок, и успокоиться. Если, конечно, получится.

— Хочешь, отвезу тебя в спа-салон? — предложил Антон, внимательно посмотрев на Дашу, когда та садилась в машину.

— Что, все так плохо? — слабо усмехнулась она.

— Да нет. Просто, выглядишь уставшей. Бросала бы ты эту работу

— Брошу, когда займусь своим делом, — улыбнулась она ему, испытав очередной прилив благодарности. Она уже знала, что он выкупил для нее помещение под салон. И завтра обещалась подготовить списки всего необходимого. Сегодня у нее мысли работали явно не в этом направлении. Ими она уже была в ресторане, не знав даже примерно, чего ожидать от сегодняшнего вечера.

— Тогда, мне нужно ускориться, — быстро поцеловал ее Антон и принялся выруливать со стоянки.

Даше показалось, что и он тоже нервничает, но держался Антон не в пример ей гораздо лучше. Разве что был менее разговорчив и на дорогу смотрел слишком сосредоточенно.

В холле, когда горничная оставила их одних, а Даша уже собиралась подняться в свою комнату, чтобы просто полежать немного на кровати, расслабиться и ни о чем не думать, Антон ее неожиданно обнял и привлек к себе.

— Даш, хочу сказать тебе одну вещь, — проговорил он ей в макушку, не давая посмотреть на себя, прижимая еще крепче. Он будто не хотел, чтобы именно сейчас она видела его лицо. — Ь^ке давно хочу сказать и не решаюсь. А сегодня понимаю, что должен.

Даша испугалась. Очень сильно. Аж сердце пропустило удар. Чего именно, и сама не могла понять. Наверное, больше всего того, что сейчас он может сказать что-то типа: я долго думал и понял, что все у нас не так, что не должны мы связывать себя обязательствами и обрекать тем самым на вынужденное совместное существование… Она боялась, что он ее отвергнет, сейчас, когда уже не представляла себе жизни без него, без его надежных объятий, без горячего и такого сексуального тела рядом, без его рассуждений… без всего того, что было свойственно только ему.

— Вот ты неоднократно спрашивала, не ненавижу ли я тебя, — голос Антона звучал глухо, говорил он ей в макушку. А Даша только и могла, что думать о том, как согревает и обволакивает ее его дыхание, как приятно находиться в кольце его рук. Она уже заранее умирала от того, что могла услышать дальше. — И каждый раз я тебе отвечал, что ненависти и в помине нет, что испытывать таковую к тебе я не могу… физически. Но ни разу я не говорил тебе самого главного, того, о чем сейчас не могу промолчать, — он сделал паузу, и Даше показалось, что сердце ее сейчас не выдержит, перестанет биться. — Даш, я люблю тебя. Люблю всем сердцем, как никогда и никого еще не любил. Это случилось не сейчас, а еще тогда, только понял это я гораздо позже. Даже если ты никогда не сможешь испытывать ко мне десятой части того, что испытываю к тебе я, отпустить тебя не смогу. Я просто не смогу жить без тебя, у меня не останется воздуха, который есть, только когда ты рядом.

Бедное ее сердце! Только что оно готово было остановиться от выматывающего душу ожидания и неизвестности, как буквально сошло с ума от всепоглощающей радости. Из глаз брызнули слезы и принялись активно смачивать рубашку Антона. Она так много хотела ему сказать, но спазм в горле мешал не то что говорить, из-за него и дышать-то получалось с трудом.

— Не плачь, Любимая, — заключил Антон в теплые ладони ее лицо и принялся покрывать его поцелуями. — Обещаю сделать тебя счастливой. Я столько совершил глупостей и ошибок, за которые теперь простить себя не могу. Но очень надеюсь, что в дальнейшем все их смогу искупить.

Губы его прижались к ее, и поцелуй словно растопил тот ком, что мешал дышать. Воздух хлынул в легкие, наполненный его дыханием. И слезы полились еще обильнее, словно и им тоже дали волю. Даша боялась самой настоящей истерики на почве безудержного счастья. И сейчас ей было плевать на все, кроме того, что Антон ее любит.

— Если этот поток не остановится, то ты нас затопишь, — с улыбкой проговорил Антон, глядя в глаза, в которых, как хотела верить Даша, читал все то счастье, что она сейчас испытывала.

— Антон, — смогла все-таки выговорить она и обхватила его за талию, прижимаясь к груди, слушая как колотится в той любимое сердце. — Я не испытываю к тебе десятой доли того, что испытываешь ко мне ты, — практически повторила она слово в слово его фразу, чувствуя как он напрягся всем телом. — Кажется, я люблю тебя даже сильнее, чем ты меня. И я тоже боялась тебе в этом признаться…

— Господи! О таком я не мог даже мечтать, — проговорил Антон, и голос его дрожал.

— Даш, я чуть не умер сейчас.

— А я чуть раньше, — улыбнулась она.

Больше не хотелось плакать, а хотелось тихо наслаждаться счастьем в объятьях друг друга. Что они и сделали, как только Антон отнес ее в свою комнату и опустил на кровать. И конечно же, чтобы приготовиться к встрече с родственниками на собственной помолвке, времени у них осталось в обрез. Но его хватило Даше, чтобы привести себя в порядок и услышать восторженное:

— Ты великолепна!

Антон ждал ее в холле и выглядел он тоже очень торжественно в темно-сером костюме и кипенно-белой рубашке. От галстука он решился отказаться, и в этом Даша была с ним солидарна. Никогда не понимала, как мужчины терпят эти удавки на шее.

Глава 14.2

В ресторан их отвез Денис. Антон сказал, что выпить ему сегодня придется, да и это жизненно необходимо, а садиться за руль в таком состоянии он точно не рискнет, да и законом это воспрещается. По его сосредоточенному виду Даша понимала, что волнуется он едва ли не сильнее нее. Только держался он намного лучше. У нее же по мере приближения к ресторану волнение уже начало зашкаливать, аж ладони потели. И это не укрылось от внимания Антона.

— Успокойся, Даш, обидеть я тебя не дам никому, даже если при этом мне придется оскорбить твою мать или отца.

Он так жестко это произнес и так посмотрел на нее, что Даша заранее не завидовала своим родственникам, если те только посмеют сделать выпад в ее сторону. Сейчас Антон не шутил. Впрочем, сам факт явки родственников в ресторан оставался под вопросом. В отличие от матери Антона, что только за время следования в ресторан умудрилась позвонить сыну три раза.

И все равно, волнение зашкаливало. Как вошла в ресторан, зафиксировала смутно. Антон помог ей снять пальто и сдал одежду в гардероб. Терпеливо топтался рядом, пока она поправляла волосы перед зеркалом. На самом деле, только делала вид, всячески оттягивая время.

— Ма явилась первая, — проговорил Антон с усмешкой, когда метрдотель сопроводил их в зал и передал в заботливые руки официантки.

Даша проскользила по залу взглядом и безошибочно определила их столик в дальнем углу, где уже восседала нарядная Мария Степановна. Без улыбки, с выпрямленной спиной и сцепленными кистями рук, лежащими на столе. Подошедших к столу сына с невесткой она встретила скупой улыбкой.

— Полчаса уже сижу тут в гордом одиночестве, — посетовала она сыну, пропуская мимо ушей Дашино приветствие.

— Ма, семи еще нет. Никто не опаздывает, — пожал руку Даше Денис и помог занять стул. Сам опустился на соседний и придвинулся ближе к ней.

Стол уже был красиво сервирован приборами, холодными закусками и спиртным. Осталось дождаться остальных гостей и начать «праздновать». Ну и о чем-то нужно было разговаривать с Марией Степановной — хорошо, эту обязанность взял на себя Антон, поинтересовавшись у матери о каком-то родственнике. Все следующие десять минут, пока не подоспели новые гости, Даша мало чего понимала, из того что слышала, да и слушала она в пол-уха, все время поглядывая на дверь.

Отца с матерью она заметила, едва те показались в дверях зала. Заметил это и Антон и подбодрил ее взглядом. Как же он научился ее чувствовать, ведь родителей ее видит в первый раз!

Мама выглядела, как всегда, очень подтянутой и не по годам моложавой. А вот отец показался Даше каким-то бледным и немного потерянным. И держала его мама так под ручку, словно тот намеревался сбежать.

Сидеть и дальше и смотреть на их приближение Даша не могла. Она вскочила со стула, и Антон последовал ее примеру, крепко сжав ее руку.

— Мам, пап, познакомьтесь, это Антон, — представила Даша, радуясь, что голос не только не дрожит, но даже звучит довольно уверенно. — Мама Антона — Мария Степановна, — продолжила, когда Антон кивнул ее матери, а потом пожал руку отцу.

— Галина Михайловна, — назвалась мама сама, не дожидаясь, когда ее представит дочь. — Мой муж, Дмитрий Иванович. Приятно познакомиться… с будущими родственниками, — после небольшой заминки закончила мама.

Мария Степановна примерно то же прощебетала в ответ, произошел обмен вежливыми улыбками, и на этом приветственная часть закончилась. Пока родители вели себя практически безупречно, если опустить тот факт, что собственную дочь они словно не замечали. Отец взглянул на нее ровно раз и сразу же отвел глаза, а мать так и вовсе не посмотрела.

— Мам, Лена придет? — громко спросила Даша, и за столом повисла тишина.

Ее разбирала злость из-за несправедливости. Она не сделала ничего такого, за что можно было бы презирать ее. И если мать с отцом и дальше продолжат в том же духе, то ничем хорошим это не закончится. Даша могла терпеть очень долго, но точно знала, что и ее терпению когда-нибудь придет конец.

— Ты же ее пригласила, — отозвалась мать и наградила ее тяжелым взглядом из разряда тех, что Даша так боялась с детства. В ту пору за такими взглядом обычно следовал выговор и наказание.

— Ее пригласил я, — ответил за Дашу Антон. — Она придет, не волнуйся, — обнял ее и крепко поцеловал в щеку.

Стоило только Антону произнести это, как появились сестра с мужем.

Лена выглядела сногсшибательно и единственная, наверное, в этом зале просто лучилась от радости. Даше стало интересно, чему именно сестра так радуется. Хотя, поводов у той было предостаточно, хотя бы списание огромного долга. А вот зять Даши вел себя примерно так же, как отец. Да и раньше эти двое казались чем-то похожими. Не зря, наверное, говорят, что дочь невольно выбирает себе мужа похожего на отца. Тогда почему с Антоном такое не прокатило. Более разных людей в природе, наверное, не существовало. Не потому ли так случилось, что их друг для друга выбрала сама судьба?

— Всем привет! — весело помахала почему-то именно Антону Лена. — Очень рада всех видеть!..

И начались знакомства по новому кругу, в которых Даша уже не участвовала, эту обязанность взял на себя Антон. А Лене она была даже благодарна, за то что оживила атмосферу за столом. Только вот не верила она в искренность сестры, как ни старалась. Скорее, та была рада вырваться из дома и оказаться в ресторане, нежели Дашиной помолвке.

После первой рюмки под обильную закуску дело немного оживилось. Выпили за знакомство и за встречу, пока еще не касаясь непосредственно повода, по которому здесь собрались. Мамы Даши и Антона как-то быстро нашли общий язык. Обе говорили много и очень важно. Только вот вряд ли слушали друг друга. Мария Степановна воспевала достоинства сына и то, как быстро он взобрался на вершину самого Олимпа. А Дашина мама больше рассказывала о себе и своей работе. При этом они синхронно и очень вежливо друг другу кивали.

Отец Даши под шумок плеснул по полной рюмке себе и зятю, и они быстро чокнулись и выпили, как два воришки. И такое поведение Даша могла понять — видно было, что только этим двоим отчего-то очень неудобно находиться за столом и в такой довольно странной компании.

Но все это Даша наблюдала отстраненно и не очень внимательно. Гораздо больше ее интересовал разговор, что завела Лена с Антоном.

Глава 14.3

— Антон, я очень рада за вас с Дашей! — с явно фальшивым воодушевлением произнесла Лена. — А то я думала, что этого уже никогда не случится.

— Чего именно? — с любопытством посмотрел на нее Антон, нащупав руку Даши под столом.

В отличие от всех остальных, от волнения аппетита не было вообще, и оценить по достоинству качество закусок на столе Даша не могла.

— Ну как что. У нее уже возраст такой, когда семью пора иметь, а не только планировать, — усмехнулась Лена, и Даша тайком обреченно вздохнула — сестра села на своего конька и завела один из самых неприятных для нее разговоров. Дался ей этот возраст!

— Не думаю, что существуют какие-то определенные критерии для этого, — спокойно отозвался Антон и погладил Дашино запястье. В этот момент ей сильнее всего захотелось оказаться с ним наедине и подальше от этого ресторана, помолвки и гостей. — Кроме разве что любви, — посмотрел он на нее с улыбкой, и в глазах его Даша прочитала то чувство, о котором он сейчас говорил. И сразу стало как-то очень уютно и спокойно. Даже тогда, когда еще не осознавала своих чувств к нему, рядом с этим мужчиной испытывала именно покой.

— Любовь! — рассмеялась Лена. — Для этого вы слишком мало знакомы. И если Дашку я еще могу понять, то что тебя привлекло в моей сестре, совершенно не понимаю. Или она так искусно делает массаж, что ты решил ее держать все время при себе?

Все это сестра произносила так легко и радостно, но в глубине ее глаз Даша видела и зависть, и злость, и даже надежду на то, что все это может оказаться лишь фарсом, ненастоящим. А еще сейчас Лена удивительным образом походила на мать Антона, какой та была при первой их встрече. Даже говорила почти словами той.

В который раз Даша задалась вопросом, за что сестра так к ней относится? Но как и раньше ответа на него не нашла. Она не ждала какой-то благодарности от семьи, что стала невольной причиной того, что Антон простил им долг. Нет, конечно! Благодарность их была не нужна ей. Хотелось элементарного — уважения, которое она заслужила хотя б тем, что родилась в этой семье и имеет равные права на любовь родителей с той же Леной.

Даша перевела взгляд на маму и поняла, что та тоже прислушивается к их разговору, хоть и продолжает делать вид, что увлечена беседой с Марией Степановной. Отец и муж сестры продолжали пить на пару. У них тоже завязалась неспешная беседа на тему работы. Ну да ладно, этим двоим было о чем поговорить, все же трудились на одном заводе. А вот сестра ее сейчас откровенно раздражала. Всем, начиная от фальшивой улыбки и заканчивая темой разговора.

— В Даше меня привлекает все, — охотно ответил Лене Антон. — И поверь мне, времени у нас было достаточно, чтобы полюбить друг друга. Да и не нужно его для этого слишком много.

Даше показалось, что говорит он это ей, а не сестре. И смотрел Антон при этом на нее. И глаза его лучились счастьем и любовью. И ничего другого ей не нужно было. Разве что, хотелось прижаться к его губам и очутиться в его объятьях. А еще не видеть ничего вокруг, кроме его глаз.

— Ой, вы прям как два голубка, — проворковала Лена и зачем-то посмотрела на часы. А потом как рявкнет: — Вить, хорош надираться! Я тебя домой не потащу на себе!

Даже мамы резко замолчали и уставились на нее. За столом повисла неестественная тишина. А муж сестры так и вовсе готов был сползти под стол, оказавшись вдруг резко в центре внимания. А сама Лена, наконец-то, вернула себе привычное выражение лица — высокомерно-насмешливое с толикой презрения. И впервые Даша подумала, что, должно быть, мужу с ней несладко приходится. Затюканный он какой-то. Даже жалко того стало.

— А давайте выпьем, — разрядил Антон обстановку за столом, наполнив рюмки и бокалы.

— Ну, наверное, пора поздравить наших детишек с этим замечательным событием, — произнесла Мария Степановна, поднимая свой бокал. — Дорогие мои Антошенька и Дашенька! Пусть ваша совместная жизнь будет долгой и счастливой! Любите друг друга и берегите. Подарите мне внука или внучку, а можно и двух сразу. Со своей стороны я вам всегда помогу и добрым словом, и делом, и совет дам. Да и не только я, так ведь, Галина Михайловна? — посмотрела она на маму Даши, которая продолжала сидеть за столом с неестественно прямой спиной. Но хоть смотрела она сейчас на Дашу с Антоном и даже смогла заставить себя улыбнуться и кивнуть будущей сватье. — Жаль, что Максимушка не дожил до этого счастливого дня, — смахнула мама Антона несуществующую слезу. — Ну да ладно! Не будем о грустном! — тут же улыбнулась. — За вас, дети! — пригубила она свой бокал и сморщилась. — Ох, горько-то как!..

— А и правда, горько! — проскандировала на весь зал Лена, привлекая внимание к их столику всех без исключения.

— Горько!., - довольно вяло поддержал ее муж.

Лицо Даши горело, когда Антон склонился к ее губам и прошептал:

— Люблю тебя, Дашка. С ума схожу от тебя!

А потом поцеловал — глубоко и горячо, нимало не заботясь, что они тут не одни. И она ответила не менее горячо, потому что именно об этом и мечтала весь вечер. Она тоже безумно любила этого мужчину, который сегодня официально вверял себя ей.

Подали горячее, и все занялись им. Разве что Лена не переставала распекать мужа. Д и вообще сестра казалась Даше какой-то нервной сегодня. Постоянно смотрела на часы, словно торопилась куда. Но дети остались под присмотром соседки, за них сестра точно не волновалась. Виктор тоже вел себя обычно, он и раньше любил выпить по поводу, а повод этот сегодня имелся однозначно. Так чего же она дергается, когда даже на маму, казалось, снизошло благодушие. То ли спиртное так на ту подействовало, то ли общение с мамой Антона, но напряжение с нее явно спало.

И все равно, Даше хотелось домой, в малую гостиную, где они с Антоном останутся одни, где в тишине можно будет просто посидеть почти по-семейному и посмотреть телевизор или поговорить о чем-нибудь малозначимом, просто так. А от разговоров плавно перейти к любви… От подобных мыслей у Даши аж дух захватило, и желание вспыхнуло практически неконтролируемое. И именно в этот момент раздался знакомый голос:

— Какая неожиданно приятная встреча!

Рядом со столом стоял Игорь и улыбался так, что у Даши холодок пробежал спине.

Глава 14.4

Каким образом тот вообще тут оказался? В подобные совпадения Даша не верила, а когда посмотрела на деланно-равнодушное лицо сестры, догадка опалила сознание. Неужели Лена все рассказала Игорю?! И мало того, предложила ему самому убедиться в правоте своих слов. Но зачем? С Игорем они вот уже полгода как окончательно расстались, даже изредка не созванивались, как и не остались друзьями. Можно даже больше сказать, что расстались они не хорошо, со скандалом. И закатила его не Даша, а Игорь, когда попытался ее же обвинить в том, что сам развлекается на стороне. Даша отлично помнила тот день, когда он высказывал ей всю правду матку, не стесняясь в выражениях, какая она скучная и предсказуемая, как ему с ней неинтересно. А потом ушел, хлопнув дверью, и еще ни одни день она боролась с ощущением гадливости от его правды.

Появление Игоря вызвало странную реакцию за столом, у всех разную. Разве что, отец и муж Лены под шумок пропустили еще по стопке, да сама Лена продолжала играть свою роль, выдавив из себя скупое «Привет, Игорь!». Мама же словно ожила и скинула с лица маску высокомерия, такая радостная улыбка засветилась на ее лице.

— Игорь, рада тебя видеть! — вполне искренне проговорила она, и Даша в который раз подивилась, чем умудрился этот мужчина заслужить столь искреннее расположение ее родителей? Ну, матери точно. Уж конечно же не тем, с каким лицемерием сам к ним относился: в лицо распевал дифирамбы, а за спиной как только не называл — и снобами, и скрягами, и по-всякому.

— Галина Михайловна, и я рад, не представляете как. Вот уж не ожидал вас тут встретить, — перевел он взгляд с мамы Даши на ее отца, который тоже ему кивнул.

Но на них уже Даша не смотрела, как и на Лену, от предательства и глупости которой уже подташнивало. Она глядела на Антона, взгляд которого был прикован к Игорю. Тяжелый, задумчивый, не самый добрый взгляд. И теперь для нее не было секретом, какие отношения когда-то связывали этих двоих, и какую роль в судьбе Антона сыграл Игорь. Сама Даша совсем недавно узнала, что по образованию бывший бойфренд программист, но это не помешало ему переквалифицироваться во владельца автосалонов. Игорь находился всегда там, где можно было больше урвать, и автобизнес для него являлся именно таким.

— Антон, тебя не узнать, — протянул Игорь руку, и Антон молча ответил на рукопожатие. — Значит, добился своего? — многозначительно посмотрел он на Дашу.

— И как же у тебя это получилось? — недобро усмехнулся. — Кого на этот раз растоптал на пути к цели?

О чем это он? Даша посмотрела на Антона, чтобы убедиться, что тот стал еще мрачнее. В попытке поддержать любимого она взяла под столом его руку и сжала ту. И его взгляд потеплел, когда посмотрел на нее. Своим же она пыталась показать, что плевать хотела на то, что сейчас происходит. Случайна ли эта встреча или подстроена недалекой сестрой, не имеет разницы. Отныне и навсегда она будет на стороне того, кто изменил ее жизнь, подарил ей настоящую любовь. И конечно же, Игорю лучше даже не маячить на их горизонте, но и он не в силах отравить ту радость, что испытывает с недавних пор Даша.

— Игореша, а мы тут празднуем Дашину помолвку, — вновь заговорила мама. — С Антоном, как я поняла, вы знакомы. А маму его ты знаешь?..

Наступила новая череда знакомств и приветствий. Даша воспользовалась суматохой, чтобы шепнуть Антону:

— Он просто козел, не обращай на него внимания. И… то что было раньше, забудь.

— Знаю, — быстро прижался Антон к ее губам. — И думаю я не об этом.

— А о чем? — прислонилась она к его плечу, чтобы хоть так ощутить тепло его тела.

— Я не понимаю твою сестру. Как в одной семье могут уродиться не только по характеру разные дочери, но еще и по уму? Только не обижайся…

Было бы на что! Поступок Лены Даша не только не оправдывала, но и не понимала. Да и не знала она, что Игорь с Леной общаются.

— Иногда мне кажется, что Лена и сама себя не понимает, — слабо улыбнулась она.

А что еще она могла сказать? Защищать сестру точно не собирается, разве что попытается как-нибудь потом выяснить мотивы той. Ну и еще ее интересовало, общаются ли Игорь с Леной. Но все это потом. Сейчас ей хотелось, чтобы Игорь поскорее убрался из ресторана и из их жизни в целом. Мечтала об окончании этого тягостного для всех ужина — дани соблюдению формальности. Она уже представляла их не в этом ресторане, а дома. Далеко забегать мыслями вперед опасалась, чтоб окончательно не размечтаться. И так порой улыбка трогала губы, совершенно неуместная, особенно сейчас.

А тем временем ситуация несколько изменилась. Когда мама Антона вежливо предложила Игорю присоединиться к их компании, сын ее отреагировал категорично.

— Думаю, Игорь не захочет принимать участие в семейном торжестве, — посмотрел он при этом на того исподлобья. — Пошли, провожу, — решительно встал из-за стола.

Даша перепугалась, но вида не подала. Галина Михайловна окинула Антона недовольным взглядом, но нашла в себе силы промолчать. Игорь лишь хмыкнул и проговорил:

— И то верно. Да и тороплюсь я, вы уж извините, Галина Михайловна. Рад был повидаться со всеми. Даш, ну поздравляю, че! Неплохой билетик ты выиграла в лотерею, хоть и крапленый.

Опять этот снисходительно-таинственный тон. На что он намекает вот уже во второй раз? Или просто не может не плюнуть напоследок?

Вернулся Антон минут через десять, когда Даша уже вся извелась и несколько раз порывалась за ним сходить. Выглядел он спокойным, но взгляд выдавал напряжение. Даша так и вовсе злилась, потому что на ее вопрос, зачем Лена все рассказала Игорю, в том числе и про помолвку, сестра ответила в своей обычной манере:

— А что тут такого? Он позвонил, разговор зашел о тебе, вот я и рассказала о сегодняшнем мероприятии. А уж какие он сделал выводы — его проблемы.

— А зачем он вообще тебе звонил? Разве вы общаетесь?

— А что тебя удивляет? Я много с кем общаюсь, — пожала плечами Лена. — И с ним в том числе.

Как бы там ни было, но и это испытание закончилось. Антон сообщил всем, на когда назначена свадьба. Оповестил, что праздновать ее они собираются в узком семейном кругу, у него дома. На роспись не приглашал, и Даша этому была только рада.

Уезжали из ресторана они последними. Огорчало то, что мама даже перед уходом не сказала ей ни слова. Даже Лена обняла и поздравила почти искренне. А пьяненький папа так и вовсе расцеловал дочь и прослезился. А мама… она осталось самой собой — железной леди.

Глава 15.1

Антон стоял под упругими горячими струями и никак не мог заставить себя выйти уже из душа. В спальне его ждала любимая женщина, настолько любимая, что даже мысли о ней причиняли боль. И боль эта рождалась от переполненности души чувствами к ней, словно их было слишком много, а места в душе категорически не хватало, чтобы вместить их все.

Через три дня она станет его законной женой. Невидимые узы, что сейчас связывают их, станут видимыми, если можно так выразиться. В паспорте его появится штамп, что придаст их отношениях официальную окраску. Но разве это что-то сможет изменить? Он по-прежнему останется тем злодеем, что едва не разрушил ее жизнь, чуть не погубив тем самым себя. И пока еще он не готов всего объяснить ей. Да и как такое объяснишь?

Антон заставил себя выйти из душа, но еще долго натирал тело жестким полотенцем, пока кожа не начала гореть. Ему хотелось сделать себе больно. Это была слабая попытка отомстить себе же за то, что творил раньше. Но и эта попытка закончилась тем, что на душе стало еще паршивее.

Даша лежала поверх покрывала с планшетом в руках. На ней была все та же коротенькая шелковая сорочка, в которой вышла из ванной, до того как туда зашел он. Еще тогда желание разгорелось от одного взгляда на ее стройную фигурку, едва прикрытую кусочком ткани. Но тогда Антон сдержал себя, чего не смог сделать сейчас. Тем более зная, что под сорочкой на ней нет больше ничего!

При его появлении она сразу же отложила планшет и смотрела так, что аж душу выворачивало. Столько нежности было в ее взгляде и затаенного желания. Сейчас Антон не сомневался, что любит она его не меньше, чем он ее. Только от любви этой становилось больно, потому как не заслуживал он ее.

— Почему ты так смотришь на меня? — смущенно улыбнулась Даша и слегка поелозила попой по кровати.

Этого Антону хватило, чтобы испытать настолько мощный прилив возбуждения, что сдерживать себя не осталось сил. Но прежде всего хотелось доставить удовольствие ей, а уж потом получить самому.

— Потому что люблю тебя, — приблизился он к кровати и обхватил ее за бедра. — Боюсь сойти с ума от этой любви, — потянул на себя, и поняла она его без слов — переместилась поперек кровати, сгибая ноги в коленях.

— Не сойдешь, — счастливо улыбнулась и развела колени, заставляя Антона замереть от восторга. — Я этого не позволю, — зарылась пальцами в его влажные волосы.

Какое-то время он просто любовался гладко выбритым лобком, идеальной формы губками, которые видел и большие, и маленькие, что венчали вход в заветную расщелину. А та уже сочилась влагой и приглашала попробовать ее на вкус. У самого уже член аж пульсировал, но Антон мысленно просил дружка немного потерпеть. Уж больно ему хотелось вылизать ее и наблюдать потом, как забьется она в конвульсиях оргазма. Слышать стоны, которые она больше не контролировала. Ловить ее руками и губами, пресекая слабые попытки избежать пытки языком.

На этот раз кончила Даша очень быстро и бурно. Антон даже с иронией подумал, что, должно быть, стоны ее были слышны во всем доме. Но ему нравилось доводить ее до исступления и смотреть потом как сокращаются ее мышцы, как цепляется она за покрывало, когда то не заменяют его волосы. Даже боль, которую невольно причиняет она в такие моменты, ему приятна.

Когда настала его очередь излиться, как и все разы до этого, Даша обхватила его ногами, не позволила выскользнуть. Каждый раз Антон это подмечал, но что-то мешало уточнить этот вопрос, поинтересоваться. Он словно боялся разрушить то единение, что вспыхивало между ними именно в момент его оргазма. Оставалось надеяться, что она принимает противозачаточные. Не то чтобы он что-то имел против детей, но пока еще у них и разговоров таких не было. И когда задумывался об этом, понимал, что все еще между ними зыбко и шатко, что нет еще того чувства уверенности в будущем, что зарождается только тогда, когда между влюбленными не остается ничего тайного и постыдного, ничего такого, что хотелось бы похоронить навечно под толщей собственных воспоминаний.

— По твоему списку я все заказал. Доставить должны через неделю-десять дней. Как раз к тому времени отделочники закончат работы, — проговорил Антон, когда они лежали крепко обнявшись после бурного полового акта.

Голова Даши уже привычно покоилась на его плече, и этот момент он любил больше всего, когда сердца их все еще возбужденно колотились в унисон, постепенно успокаиваясь.

— Спасибо, — задумчиво отозвалась она и устроила голову поудобнее, утыкаясь лицом в его шею и нежно целуя ту.

— Ты написала заявление на увольнение?

— Сегодня напишу, — кивнула и погладила его грудь. Какими нежными могут быть эти профессиональные руки! Невесомыми даже. Каждое их прикосновение на вес золота.

— И тебе не кажется, что пора уже отказаться от квартиры? — задал Антон очередной вопрос, который волновал его.

Она словно оставляла место для отступления, не перебираясь к нему окончательно.

— Давай завтра Денис отвезет тебя, и вместе вы соберете остатки вещей, перевезете сюда?

— А почему Денис? — приподнялась она на локте. — Ты занят завтра?

С недавних пор Антон сам отвозил Дашу на работу и встречал после. А в обед заезжал за ней и вез куда-нибудь, чтобы накормить. Не то чтобы он не доверял водителю, просто ему постоянно хотелось видеть ее рядом.

— Мне нужно будет с утра уехать по работе, в другой город, — с неохотой произнес Антон. Не хотел он ее оставлять даже на один день. — Тут недалеко, к вечеру вернусь.

— Жалко…

— Жалко у пчелки, любимая, — улыбнулся он, так смешно и по-детски в ее устал прозвучало это слово. — А я буду дико скучать, — поцеловал он ее губы, лаская своими и языком. Как же он любил целовать ее! С первого взгляда на эту девушку ему хотелось прижаться к ее губам с таким причудливым изгибом. — Так что с квартирой? Не уходи от ответа, — слегка прошелся пальцами по ее ребрам, отчего она заерзала, касаясь его грудью, посылая по телу новую волну возбуждения.

— Завтра позвоню хозяйке. Да и чего торопиться, оплачено же до конца месяца?

— Все равно, позвони и откажись, хорошо? — заглянул он ей в глаза.

— Как скажешь, босс! — козырнула она и теперь уже сама прижалась к нему губами.

— Люблю тебя, — прошептал ей в губы.

— И я тебя, очень! — не осталась в долгу она.

Глава 15.2

Несмотря на то, что полдня у Даши держалось отличное настроение, подпитываемое мыслями о ближайшем приятном и торжественном событии, до обеда она так и не добралась до отдела кадров, чтобы написать заявление на увольнение. А с этим делом нужно торопиться, потому что наверняка попросят отработать положенные две недели, пока будут искать замену. Ну ничего, после смены обязательно в первую очередь займется этим. А потом позвонит хозяйке квартиры, ну или Денис ее отвезет к той, чтобы решать этот вопрос не по телефону.

Антон позвонил ближе к обеду и поинтересовался, где она собирается обедать. А нигде, прямо в кабинете, запершись изнутри, о чем она и сообщила сразу. Он уехал на рассвете и не в курсе, что Полина Игнатьевна снарядила ее сегодня как в длительную командировку, причем в полевых условиях. Чего только не упаковала с собой. И это еще от большей части Даша отказалась, сразившись с поварихой не на жизнь, а на смерть. Но еды все равно было более чем.

Только вот планы на то они и планы, чтобы периодически их что-то нарушало. Не успела Даша отпустить последнего перед обеденным перерывом пациента, как раздался звонок на ее мобильном. Номер высветился незнакомый, но ответила Даша сразу, потому как звонить ей мог кто угодно, тот же потенциальный пациент, от которых она сейчас отказывалась по настоянию любимого и иногда весьма категоричного мужчины.

— Привет, котенок!

Если бы даже она не узнала этот голос, который вот уже полгода как не слышала по телефону, то дурацкое обращение «котенок» натолкнуло бы на правильную мысль.

— Игорь? — только и смогла проговорить, впервые жалея, что ответила на звонок. И как же невовремя он позвонил! А главное, зачем?

С того момента, как узнала, насколько нелицеприятную роль сыграл Игорь в судьбе Антона, да и ее тоже, относиться к нему Даша стала еще хуже. Она и раньше не считала Игоря сугубо порядочным, а сейчас и подавно. Ведь тогда, четыре года назад, он предал своего друга. Ну пусть не закадычного, как узнала от Антона, но ведь приятеля, с которым они работали за соседними столами.

Себя Даша тоже считала предательницей. Да, невольной, и даже не из-за того, что тогда нагрубила Антону. А потому что спустя год с небольшим начала встречаться с Игорем и даже вскоре съехалась с ним жить. К тому времени она и думать о нем забыла, если бы не случайная встреча на катке, где он сделал все, чтобы очаровать ее. Это он умел делать лучше всего. Всегда и везде. Со временем она узнала ни одно лицо этого человека, которых у него было даже не два.

И вот сейчас он зачем-то позвонил ей. А Игорь никогда и ничего не делал просто так.

— Котенок, хочу пригласить тебя на обед. Не отказывайся, сразу предупреждаю. Это в твоих же интересах. Ну и я все равно найду возможность с тобой встретиться, это ты тоже знаешь.

Знала и не сомневалась. Если Игорь чего-то сильно хотел, то добивался любыми способами. А вмешивать в этот процесс еще и Антона она точно не хотела.

— Игорь, что ты хочешь?

— Увидеть тебя, больше ничего, — в голосе его послышалась улыбка, и Даша отчетливо представила, как сейчас выглядит его холеное лицо.

— Зачем? Ты прекрасно жил без этого полгода. Что изменила встреча в ресторане?

Неслучайная встреча, в чем она теперь уже точно не сомневалась. Только вот с сестрой пока еще не поговорила на эту тему, хоть и собиралась. Но она так счастлива была в последние дни, что не хотела, чтобы хоть что-то омрачало это счастье.

— Котенок, ты задаешь слишком много вопросов, а обед уже начался. Жду тебя у входа и поторопись.

Игорь отключился, а Даша еще какое-то время сидела не шевелясь. Как же ей не хотелось никуда идти и уж тем более видеться с этим мужчиной! И ведь наверняка будет нести какой-то бред. Лишь бы не начал уговаривать снова сойтись. Этого она уже спокойно вынести не сможет. Да и с недавних пор Даша вообще никого не могла представить рядом с собой кроме Антона. Если не он, то никто!

Так и получилось, что уже через десять минут они с Игорем сидели за столиком в ближайшем к поликлинике кафе. Ехать куда-то далеко на одной с ним машине Даша отказалась наотрез. Пусть думает что хочет, ее это не интересует. Ну и аппетит пропал от одного только вида его довольной физиономии напротив.

— Ты похорошела, — в устах Игоря это прозвучала наивысшей похвалой. На комплименты ей, в особенности когда зажили вместе отнюдь не душа в душу, он был очень скуп. И красавицей Дашу не считал никогда. Себя — да, но не ее.

— Не твоими стараниями, — более резко чем планировала отозвалась Даша.

— Антоша, значит, на тебя денег не жалеет? — усмехнулся он.

— Игорь, ты ведь не для того меня сюда позвал, чтоб обсуждать финансовые возможности Антона? Что тебе нужно? — повторила она свой вопрос уже ему в лицо. — Время… — посмотрела на часы.

— Ладно, слушай, — вмиг посерьезнел он. — Когда я узнал про вас с Антоном, вернее, увидел там, в ресторане, то кое-что мне стало интересно.

— Что именно?

— Каким образом он добился тебя? И что при этом преследовал.

— Знаешь, мне это не интересно, — сделала попытку встать Даша, понимая, что разговор сворачивает явно не туда и больше ничего не желая слушать. Душу и так уже выворачивали наизнанку нехорошие предчувствия.

— Сядь, пожалуйста, и выслушай, — схватил ее Игорь за руку и процедил сквозь зубы, скидывая маску вежливого очаровашки. Вот сейчас она его узнавала. Таким он бывал чаще всего наедине с ней.

— Знаешь ли ты, как сильно он тебя ненавидел?

— Это уже прошло…

— Ты уверена? — усмехнулся Игорь. — А что ты скажешь, когда узнаешь, что ту аварию на теплотрассе, где работал муженек твоей сестрички, подстроил именно Антон? Удивлена? Да с его мозгом ему еще и не такое под силу.

— Ты несешь какой-то бред! — вырвала Даша руку, но встать и уйти что-то помешало.

— Он втравил семью твоей сестры в долги. Он же чуть позже сделал так, что завод понес финансовые потери, из-за которых этому валенку урезали зарплату и сделали невозможным выплату ипотеки. Как думаешь, все это он сделал из большой любви к тебе? Нет, котенок, он тебя ненавидит, да так, что готов жениться на тебе, чтобы растоптать окончательно, превратить твою жизнь в ад. Ведь я не ошибусь, если предположу, как плавно но упорно он подводил тебя к этому шагу. Авария — долговая яма — щедрая материальная помощь — предложение руки и сердца — списание долга… А дальше начнется твой личный ад, когда ты будешь с ним один на один, лицом к лицу. И семья твоя от тебя отвернулась по его же вине, он для этого все сделал.

— Не верю, — проговорила Даша, глядя прямо в глаза этому мужчине, с которым раньше делила постель.

— Твое право, — пожал он плечами. — Я может и не настолько гениален, как твой любовничек, но кое-что пока еще умею. Да и у меня есть связи среди тех, кто мало чем отличается от твоего Антона. Ну и ты можешь сама спросить у него. Думаю, соврать тебе он не сможет. А вот объяснить как-то все эти вытекающие друг из друга события ему придется.

— Игорь, чего ты добиваешься? — Даша не верила ни единому его слову, как и в доброту побуждений.

— Глупая ты, Даш, — скривился он. — Клюнула на богатенького мальчика, даже не разобравшись в его дерьмовой натуре. Он всегда был таким, уж я знаю, что говорю. Антон из тех, кто не умеет прощать, и тебя он ненавидит!

Игорь ушел, а Даша все продолжала сидеть, глядя на чернеющую поверхность нетронутого и остывшего кофе. От совместного обеда с Игорем она отказалась, решив ограничиться только этим напитком.

Нет! Не станет она верить ни единому его слову. Все это иначе чем бредом и назвать-то трудно. Антон далеко не простой человек, но точно не преступник. Расплатившись по счету (Игорь даже этого не сделал), она покинула кафе, приняв решение, что об этом точно не станет молчать и все честно расскажет Антону. Пусть знает, кого считал когда-то своим другом.

— А зачем он вообще тебе звонил? Разве вы общаетесь?

— А что тебя удивляет? Я много с кем общаюсь, — пожала плечами Лена. — И с ним в том числе.

Как бы там ни было, но и это испытание закончилось. Антон сообщил всем, на когда назначена свадьба. Оповестил, что праздновать ее они собираются в узком семейном кругу, у него дома. На роспись не приглашал, и Даша этому была только рада.

Уезжали из ресторана они последними. Огорчало то, что мама даже перед уходом не сказала ей ни слова. Даже Лена обняла и поздравила почти искренне. А пьяненький папа так и вовсе расцеловал дочь и прослезился. А мама… она осталось самой собой — железной леди.

Глава 15.3

Наконец-то весна вступила в свои права! Возвращаясь после работы домой, Даша обратила внимание, что на деревьях в саду Антона уже набухли почки. Вот-вот появятся свежие сочные листочки, и сад преобразится. А когда деревья зацветут, то тут станет и вовсе сказочно-красиво.

А еще дни стали намного длиннее, и солнышко уже не только светило, но и огревало землю. Такую погоду Даша любила больше всего. И в дом заходить не хотелось. Наверное, поэтому она почти час проговорила с садовником. Андрей Федорович привычно копошился в земле, с которой уже полностью сошел снег. Даше нравилось общаться с этим милым старичком. А он не уставал благодарить ее за массажи, от которых чувствовал себя заново рожденным, как сам выражался. Даше даже неловко становилось от его пылких речей, но еще больше было приятно, что может быть ему полезна.

После разговора с Игорем практически до конца смены у не держалось отвратительное настроение. И конечно же, она не сходила в кадры, не написала заявление, как и не разобралась с квартирой. Просто ничего не хотелось делать. А вот избавиться от гадливости она просто мечтала. Но для этого нужно дождаться Антона и поговорить с ним. Он сможет в свойственной только ему ироничной манере объяснить ей поведение Игоря.

Ужинала Даша одна, в компании Полины Игнатьевны. Не стала она признаваться доброй женщине, что старания той пошли прахом, и к обеду она так и не притронулась. Но зато компенсировала за ужином, набросившись на еду, словно вернулась с голодного края. Повариха осталась довольной. А вот Даше пришлось бежать с кухни, чтоб не лопнуть от второй добавки.

Антона решила дожидаться в малой гостиной, которую тоже полюбила всем сердцем. Телевизор тихо работал, а Даша задремала на диванчике, и разбудил ее звук открывшейся двери.

Он выглядел уставшим, но влюбленным. И такое сочетание пришлось Даше по душе. Своими ласками она сможет стереть усталость с его лица. А любовь его ей просто необходима.

— Ты ужинал? — просила, придвигаясь к спинке дивана, освобождая ему место.

— Нет еще. И в душе не был. Сначала хочу вот этого, — склонился он над ней и жадно припал к губам. — Дашка! Я так жутко соскучился, что решил в следующую командировку взять тебя с собой.

— Не получится, — улыбнулась она. — Скоро я открою салон и буду занята под завязку.

— А я найму тебе самых лучших специалистов, чтоб освободили тебя, — развязал он пояс ее халата и распахнул тот, любуясь ее обнаженным телом, прикрытым разве что кружевными бикини.

— Ты такая совершенная! — проговорил Антон на выдохе, буквально пожирая ее взглядом.

— Скажешь тоже! — смутилась она, но даже не подумала прикрыться и в душе испытала прилив радости, близкой к блаженству.

— Для меня ты самая красивая, предел совершенства, — накрыл он ее грудь рукой, не в силах оторвать от нее взгляда. — Иногда я даже боюсь сойти с ума от любви к тебе, особенно когда думаю о тебе безостановочно.

Антон склонился над ней и заключил сосок в рот, принимаясь ласкать тот языком. Возбуждение, которое и так разгоралось все сильнее от одного только его взгляда, превратилось в слабо контролируемое. Даша выгнула спину, подставляя себя под его ищущие губы. Руки ее зарылись в шелковистые волосы. Как же она любила это делать! А сейчас, когда могла не сдерживаться и не стесняться, делала это с еще большим удовольствием.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотала она. — А Игорь просто придурок!

Зачем она это сказала? Да и не хотела же, только не сейчас. Но слова вырвались сами, как продолжение мыслей, что навязчиво преследовали с момента встречи в обед.

Антон замер, а потом выпрямил и посмотрел ей в лицо.

— Игорь? Он что-то сделал тебе? — заметно напрягся и весь подобрался.

Даше было знакомо такое состояние Антона. Он испугался и уже не в первый раз. Природа его страхов была ей пока не понятна. Наверное, нужно время, чтобы разгадать этого мужчину. Но не все сразу, — так решила для себя Даша. Ну и сейчас она сама все испортила одной неосторожной фразой. А теперь уже нужно продолжать, раз уж заикнулась.

Даша запахнула халат и села. А потом зачем-то взяла Антона за руку, словно в попытке поддержать. Он превратился в ожидание и руку ее сжал даже сильнее, чем хотел.

— Я сегодня встречалась с Игорем, в обед, — нехотя продолжила Даша. — Ты знаешь его не хуже меня. Он бы не отстал…

— Что он хотел? — в голосе Антона прозвучала сталь, и смотреть на него такого Даше не хотелось. Такого она все еще его побаивалась, как отражения той части души, что была еще пока сокрыта от нее.

— Поговорить. Вернее, рассказать мне какую-то чушь, бессмыслицу.

— О чем?

— О тебе, — мельком взглянула она ему в глаза и сразу же отвернулась, такими они ей сейчас показались чужими и холодными.

Она знала, что холод этот направлен не на нее, но все же стало зябко, даже захотелось закутаться в халат поплотнее.

— Что он тебе сказал?

Судорожно выдохнув, Даша кратко пересказала смысл ее беседы с Игорем, а вернее, всю ту дикость, что тот ей решил поведать.

— Антон, он просто дурак и никак не успокоится. Я не знаю, зачем он все это сочинил. Может быть, Лена попросила, хоть и ей не понятно, для чего нужно порочить тебя. Особенно после всего того, что ты сделал для ее семьи. Но…

— Это все правда! — жестко перебил он ее.

— Что? — ошарашено посмотрела она на него.

— Игорь сказал тебе правду, хоть и не всю.

Глава 15.4

— Но… Я не понимаю, — тряхнула она головой. — Разве такое возможно? Где теплотрасса, и где ты? — посмотрела она на него, все еще надеясь, что он сейчас рассмеется и скажет, что да, Игорь дурак, и все это лишь плод его больной фантазии.

Не рассмеялся, но усмехнулся, вновь напомнив Даше того Антона, с каким она не так давно познакомилась, и который изменился до неузнаваемости.

— Все возможно, Даша, если очень захотеть.

— Но зачем тебе это было нужно?

Она не истерила, не обижалась и даже старалась не разочаровываться, хоть это чувство уже вовсю просилось в душу. Ей лишь хотелось понять его, во всяком случае, сделать для этого все. Но прежде он должен был заговорить, а она обязана его выслушать.

— Помнишь, я рассказывал тебе, что пытался забыть тебя и даже сделал для этого все. У меня почти получилось, если бы судьба не свела нас в поликлинике…

Антон откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Возможно, так ему было легче говорить все это. Но и выглядел он сейчас таким уставшим, даже изможденным. Даше стало жалко его, захотелось утешить, но что-то помешало прикоснуться к нему. Казалось, что в один миг та броня, что он почти скинул, вновь наросла на нем, да еще более толстым слоем.

— Мне нужно было знать о тебе все, даже то, что ты сама о себе не знала. Не нужно быть психологом, чтобы понять, как относится к тебе твоя сестра. Да все они!.. Я сразу просек, где именно у тебя слабое место, на которое нужно воздействовать. И поступки твоей сестры смог просчитать на несколько шагов вперед. Да, Даш, я подстроил ту аварию, точно зная, что именно к тебе ломанется сестренка, — посмотрел он на нее, и глаза его показались Даше потухшими, словно в них выключили свет. — Не волнуйся, все убытки я компенсировал, но твой зятек об этом не знал, как и сестренка, — он усмехнулся. — Довольно быстро зять твой нашел новую работу.

— И тогда там ты тоже приложил руку, чтоб… — это были мысли вслух, и Даша умолкла, не договорив.

— Это уже получилось спонтанно, когда их нужно было поставить на место.

Не трудно было сопоставить факты и понять, что второй раз Антон мстил сестре за нее, за то, что не пустила к Вовке на День рождения. Но вот беда

— благодарности она не испытывала. Вероятно потому, что такие методы воздействия на людей, когда рушится их привычная жизнь под влиянием даже не стихийного бедствия, а лишь чужой воли, считала неприемлемыми. И тут она впервые согласилась с Игорем, что прощать Антон не умеет. Так может ли она верить, что он простил ее?

— Не надо было так защищать меня, — тихо проговорила, сделав ударение на слове «так».

— А как надо было, Даш? Неужели ты считаешь, что заслужила подобное отношение?

— Какими бы они ни были, как бы не вели себя по отношению ко мне, это моя семья. А ты чуть не разрушил их и мою заодно жизнь.

— Ты сама себя слышишь?! Я пытался помочь тебе, оградить тебя…

— От кого, Антон? — перебила она. — От моей семьи. Поставь свою маму на их место, а себя — на мое. Представь, что кто-то от нее тебя так защищает.

На глаза просились слезы. И вызваны они были осознанием болезненности того чувства, что Антон испытывал к ней. Только сейчас она поняла всю степень его одержимости ею. Сначала он думал, что ненавидит, потом понял, что любит. Но вряд ли такую любовь можно назвать здоровой. А дальше? Как дальше он станет защищать ее? Кого-нибудь убьет? И хотела бы Даша считать, что слишком драматизирует, но не позволяла совесть и привычка трезво оценивать жизнь.

— При всех своих недостатках моя мать меня любит, — сказал как отрезал он.

— А тебя твоя любит?

— Она может и не любит, но я люблю ее. Понимаешь? Другой матери у меня не будет. Как и отца, как и сестры.

— А меня?.. Меня ты любишь? — голос его прозвучал глухо, и на Дашу в этот момент Антон не смотрел.

— Люблю, — не сразу ответила она. Но сделала это честно.

— Тогда ты сможешь простить меня? — посмотрел он на нее с надеждой во взгляде. Глаза его сейчас не выглядели потухшими, а напротив, блестели лихорадкой.

— Если пойму, — кивнула Даша. — Но для этого нужно время. И ты должен отпустить меня.

Наверное, снова вмешалась сама судьба, что не позволила ей отказаться от квартиры, уволиться с работы. Сейчас рядом с этим мужчиной ей тяжело было находиться. Да, она любила его, но и эта же любовь душила ее. словно являлась чем-то запретным. Она не понимала, имеет ли право любить его, после всего того, что он сделал ее семье, как запросто он посмел вмешаться в их и ее жизнь, посчитав себя равным богу.

— Я не держу тебя. И никогда не держал. Просто хотел, чтобы ты всегда была рядом.

— Хватит. Антон, хватит! — вскричала Даша, и из глаз ее брызнули слезы. — Если ты еще что-то скажешь, я не смогу уйти. И за это не прощу себя. Сейчас мне нужно побыть одной. Прости… — она вскочила с дивана и выбежала из комнаты.

Кажется, на пути ей попалась горничная, которую она чуть не смела, ослепнув от слез. Даша ничего не стала собирать из вещей. Просто оделась и покинула этот красивый особняк, который не успел стать ей домом до конца.

На улице ее остановил Денис и сообщил, что Антон Максимович распорядился отвезти ее домой. Ну да, и тут он оказался впереди планеты всей — как будет добираться до дома, Даша не подумала.

Всю дорогу Денис даже не пытался заговорить с ней. Не проявил любопытства о причине слез. Ничего! Он не спросил ничего. И впервые Даша сожалела, что работники в доме Антона настолько вышколены. Потому что ей безумно хотелось хоть с кем-то поговорить, а не держать все в себе, чувствуя, как этого всего становится все больше и больше.

Глава 16.1

Даша не уволилась с работы, но и не пошла туда на следующий день. Она оформила неделю за свой счет, просто потому что навалилась такая апатия, когда не хочется делать ничего. Лежать в постели и думать, думать… Обо всем подряд, хоть все эти мысли так или иначе сворачивали в одну сторону — к Антону.

В пятницу в обед должно состояться их бракосочетание. А первый день, который Даша твердо решила провести в постели, выпадал среду. Ровно один раз она выбралась из дома для того чтобы сделать массаж своей единственной оставшейся пациентке и на обратном пути заскочить в магазинчик возле дома за продуктами. Все! Холодильник пополнила, телефон отключила и даже в квартире провела небольшую влажную уборку, чтоб дышалось легче. А потом снова вернулась в постель, чтобы вставать исключительно для перекуса и думать.

Весь вечер вторника она ждала звонка Антона. Точно знала, что он не позвонит, и не переставала ждать. Зачем? Чтобы услышать его голос, а может быть и объяснения, почему он так поступил с ней и ее родными. Он ведь просто рассказал, ничего не объясняя. А в ушах до сих пор звенела фраза Игоря, что Антон ничего не прощает.

Даша не злилась, не ненавидела. Разве что испытывала обиду, как бывает, когда от тебя долго скрывают то, что напрямую к тебе относится, от чего зависит твое будущее. А Антон скрывал от нее слишком многое.

Она не плакала, не истерила. Даже включила телевизор, но работал он фоном — смотреть и слушать то, что вещали с экрана, опять же мешали мысли. А еще душу разрывала тоска, оттого что навалилось все как-то сразу, разрушая тот уклад, что считала привычным. И еще она дико скучала по Антону. По его запаху, рукам, губам. По его голосу с такими необычными интонациями. Особенно когда те становились ласкающими, когда говорил он что-то приятное из области запрещенного, слишком личного, интимного. В такие моменты, вспоминая их близость, Даша даже ловила себя на том, что улыбается, словно он вдруг оказывался рядом. А потом она понимала, что ушла от него, и тоска только усиливалась.

Она пыталась ставить себя на место Антона, теперь уже зная, какой он. Вела мысленный диалог с самой собой, начиная с того случая на новогоднем корпоративе, моделируя его чувства, примеряя их на себя, становясь на время им. Поступила бы она также? Нет, никогда! Потому что она совсем другая. Да о чем тут думать, если даже с семьей своей у нее не получилось справиться! Все попытки угодить им, заслужить любовь закончились тем, что они же от нее отвернулись. И за что? По сути, за то что встретила она ту самую, единственную и на всю жизнь любовь в лице мужчины. Теперь-то Даша отдавала себе отчет, насколько сильно любит Антона. Настолько, что задыхается без него.

Чем больше проходило времени, тем крепче становилась мысль в сознании Даши, что теперь Антону точно есть, за что обижаться на нее. За то что выбрала тех, от кого он хотел ее защитить. Ну он так думал наверняка, хоть она и всего лишь на всего хотела взять тайм аут. Подумать. Упорядочить мысли и эмоции, решить, как быть дальше. Но именно этого она и не могла. Решимость ее таяла с каждой минутой, часом. Она не собиралась отменять свадьбу, но в четверг поняла, что просто не решится заявиться ни к Антону домой, ни в ЗАГС.

Что он подумает? Скажет? Ведь наверняка считает ее предательницей и лицемеркой. И чем больше она думала, тем сильнее склонялась к мысли, что на то у него есть основания. Постоянно вспоминалась фраза из любимого фильма, где герой пытался заслужить доверие и любовь героини, после того как лишил ее всего. В кино он ей сказал: «Ты не можешь простить меня, за то что я всего лишь разорил тебя, а его готова простить, что не пришел на свидание». Где — разорил, и где — не пришел на свидание? Первый грех гораздо сильнее второго, который и грехом-то не назовешь, так, маленькая погрешность, недоразумение. Но всеми своими действиями, на протяжение всего фильма герой стремился загладить свою вину. А она… она простила тому другому (в фильме это был опять же он, потому и не пришел на свидание, чтоб она его не увидела), что не пришел на свидание.

Антон сейчас выступал в роли разорителя. А ее семья — в роли того, кто не пришел на свидание. Он «разорил» ее в попытке спасти от ее же семьи, подарить ей лучшую жизнь, а ее семья «не пришла на свидание», отвернувшись от нее. И от осознания в душе со скоростью снежного кома нарастала обида, от которой она вряд ли когда избавится, даже если все в ее жизни вдруг станет хорошо. И именно эта мысль больше всего отравляла ее существование. Ведь именно этой обиды и хотел не допустить Антон!

К вечеру четверга Даша уже считала, что совершила самую большую и непоправимую ошибку в жизни. Она не могла больше думать, но голову продолжало распирать от мыслей. Пыталась отвлечься, читая о новых ведениях в массажном деле, но умные строки отказывались усваиваться в мозгу. Несколько раз порывалась включить телефон, но каждый раз руки безвольно падали, потому что понимала: ни она сама не сможет позвонить Антону, ни он не станет этого делать. И его она сейчас понимала гораздо лучше себя. Ей вообще казалось, что только за эти два дня затворничества она, наконец-то, разобралась, что же он за человек. Верный, надежный, целеустремленный. Страстный, умеющий любить по-настоящему. Умный и безумно-талантливый. Возможно, не самый порядочный, но с твердыми моральными принципами, пусть и специфическими. И именно он полюбил ее, только вот оценила она это слишком поздно.

Когда на улице уже стемнело, и птицы отправились на покой, позволяя вторгнуться ночной тишине, в дверь Дашиной квартиры позвонили. Шла открывать с мыслью, что двери ее склепа вот-вот распахнутся, впуская струю свежего воздуха.

Глава 16.2

Вид Лены разочаровал до такой степени, что даже приветствие Даша опустила.

— Какими судьбами?.. Или шальным ветром тебя сюда занесло? — спросила и сразу же отвернулась. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть сестру, хоть им и было о чем поговорить.

Разочарование, что пришел не Антон, жгло глаза. Если не он, то пусть, пожалуйста, никто. Не хочет она сейчас ни видеть, ни слышать больше никого! Не нужна ей новая порция нравоучений.

И все же, Даша не вернулась в постель, а отправилась на кухню. Машинально поставила чайник. Села у стола и уставилась в незанавешенное окно, выходящее во двор, освещаемый светом одинокого фонаря. Она ни о чем не думала — устала от всех этих мыслей. Просто бездумно смотрела на пустынный двор с редкими прохожими, подпирая голову рукой.

— Почему сидишь в темноте? — раздался голос сестры, и тут же кухню залил яркий свет, от которого Даша невольно прикрыла глаза.

Открывать их не планировала слишком быстро, так и сидела. Смотреть на Лену по-прежнему не было желания.

— Я звонила тебе на работу, когда не смогла дозвониться на мобильный. Сказали, что ты в отпуске… Потом поехала к Антону домой. Горничная сказала, что вот уже два дня, как тебя там нет.

Лена замолчала, а все до этого произнесла спокойно и даже как-то безэмоционально. Даше захотелось посмотреть, с каким выражением лица это делает сестра. Хотя, с каким бы ни говорила, ей все равно. Впервые ей плевать до такой степени на мнение родных. И все же, очень удивилась, не прочитав в глазах Лены ни издевки, ни насмешки, ни торжества. Разве что грусть и сочувствие — на самом дне.

— Ты ушла от него? Почему?

Ответа на этот вопрос сестра от нее не дождется. Она и раньше не пускала ее в душу, а теперь и вовсе захлопнула ту наглухо.

— Лен, зачем ты так поступила? — устало спросила и встала, чтобы заварить чай. Лена любила пить чай по вечерам. И вчера Даша даже купила печенье, что нравилось сестре, сделав это как-то машинально, по привычке.

Она имела в виду Игоря, и сестра поняла ее правильно. Впервые та не стала задавать наводящих вопросов, всячески стараясь увильнуть о ответа.

— Так получилось случайно. Я же с ним раньше толком и не общалась, ты знаешь, разве что когда собирались все вместе. А когда ты отказалась просить у него в долг, то позвонила Игорю сама.

— Конечно же, он отказал, — усмехнулась Даша, ставя перед сестрой дымящуюся чашку и доставая из шкафчика печенье. Она так и представила, как перекособочило Игоря, когда Лена попросила у того приличную сумму в долг. Он и гораздо меньшие практически никогда не одалживал, если конечно это не сулило ему финансовую выгоду. А уж тут…

— Отказал, ага. А потом разговор зашел о тебе, ну и я… выболтала все. Он потом еще несколько раз звонил мне, все про тебя расспрашивал. Ты уж извини.

Показалось Даше, или в голосе сестры она действительно уловила сожаление? А уж извинения из ее уст, даже в такой форме, слышать было более чем удивительно.

— А про ресторан и помолвку зачем сказала?

— Случайно, выболтала на эмоциях. И только потом поняла, что Игорь намерен заявиться. Хотела предупредить тебя заранее, но не решилась.

В который раз Даша подумала, как у Лены все просто. Случайно — то, нечаянно — это, тут проболталась, там не сдержалась… Никакой ответственности за свои действия. А ведь так жить намного легче.

— Почему ты ушла от Антона? — повторила Лена свой вопрос.

— Какая разница, Лен, ушла вот… — почувствовала Даша, как близко слезы подобрались к глазам, и мысленно запрещая им проливаться. Не сейчас, не перед Леной.

— Из-за Игоря? Он что-то сказал или сделал?

Он много чего сказал, как и сделал в свое время. Но из-за него ли все произошло так, как произошло? Даша задумалась и поняла, что нет, не из-за Игоря. Изначально в их отношениях с Антоном не было доверительности и открытости. Она ведь и сама какое-то время относилась к нему настороженно и даже ненавидела. А он, так и вовсе был для нее закрытой книгой. Наверное, потому все так и случилось.

Слез сдержать все же не получилось, и парочка выкатилась из глаз, которые Даша сердито смахнула.

— Почему так все, Лен? — посмотрела она на сестру. — Почему мама меня не любит? Да и ты тоже?..

Лена смотрела на нее с такой грустью и древней мудростью в глазах, что Дашу аж пробрал священный трепет. Она поняла, что сейчас услышит от сестры правду, на которую та, возможно, решилась впервые.

— Ты наверное, не помнишь этого, но в детстве я тебя очень любила, — заговорила та, отворачиваясь к окну, словно признания давались с великим трудом. Но скорее всего, так и было. — Когда ты родилась, я от тебя не отходила. Даже просила маму и мне нацеживать в чашечку молока, которое ты пила из ее груди. Отлично помню, как стояла рядом с чашечкой и ждала, — грустно улыбнулась она. — Когда ты уже начала ползать и потом ходить, то я не могла не тискать тебя. А мама меня за это все время ругала. Помню, я любила целовать тебя, и мама меня отгоняла, говорила, что высосу тебе глаза. А еще тебя очень любил папа. Так любил, что первое время даже не разрешал никому подходить к кроватке твоей. Особенно тете Свете. У той вечно был насморк, и папа боялся, что она заразит тебя. Ты очень похожа на отца, а я на мать…

Лена замолчала, и Даша с замиранием сердца ждала, когда сестра продолжит. Ничего из этого она не помнила, и казалось, что речь сейчас идет не о ней. Папа любил ее? Да он всегда был маминой тенью и делал только то, что она велела.

— Еще когда мы были подростками, я уже поняла, что ты совсем другая. Меня бесили твои розовые очки, сквозь призму которых™ смотрела на мир. Да и сейчас продолжаешь это делать. Все у тебя хорошие, для каждого находишь оправдание… Наверное, еще и потому я превратилась в стерву, что осуждала твою доброту и всепрощение. А сейчас так все и вовсе стало хуже — я превратилась в затраханную жизнью тетку, завидующую своей сестре.

— Какая же ты тетка! — невольно рассмеялась Даша.

Из них двоих красивой всегда была именно Лена. Мама не уставала это подчеркивать. И даже родив троих детей, сестра не стала выглядеть хуже. Она следила за своей внешностью постоянно.

— Самая настоящая — озлобленная и неудовлетворенная жизнью. Но речь ведь сейчас не обо мне, — пристально посмотрела она на Дашу. — Ты спрашиваешь, почему тебя не любит мама. А сама не догадываешься?

Разве можно догадываться о том, во что отказываешься верить? Вот и сейчас, когда сестра только подтвердила ее предположения, сердце кольнуло болью.

— Мама такая же как я — с кучей амбиций, из которых не удовлетворила практически ни одну. Единственное, что у нее есть — это слепая любовь отца. А когда родилась ты, и она поняла, что тебя он любит больше нее, то стала ревновать. И ревность эта только росла. Все просто, Дашуль, все мы хуже тебя и прекрасно осознаем это,

— усмехнулась сестра. — Но ты самая настоящая дура! — вдруг сменила тон на прокурорско-официальный, даже грубый, став резко той Леной, которую Даша хорошо знала.

— И почему же?

— Потому что ушла от того, кто действительно тебя любит такую как ты есть. Да он же нас всех готов порвать, только чтобы тебе сделать приятное. И знаешь, я Антона за это уважаю, хоть и завидую тебе сейчас больше обычного. И дело не в его деньгах даже, хоть это и добавляет ему миллион плюсов. Если бы не ты, он бы ободрал нас как липку, а потом бы еще и растоптал, не посмотрев. А ради тебя он готов терпеть даже нас. И скажи, кто ты после этого, раз ушла от него?

Даша смотрела на Лену и понимала, что мнение той не изменится, даже если узнает, какую роль во всей череде неудач ее мужа сыграл Антон. Она не собирается ей ничего рассказывать, да и не к чему это. Впервые сестра встретила человека, которого может уважать. И как ни странно, этим человеком стал Антон, к которому она поначалу отнеслась с таким презрением.

— Что бы ты сделала на моем месте? — спросила Даша.

— Держалась бы за него мертвой хваткой. Иди к нему, сестренка. Что-то мне подсказывает, что ему сейчас ох как паршиво.

Глава 16.3

Лена пробыла у нее еще с полчаса, а потом заторопилась домой. Пора было укладывать детей спать. Все это время Даша ждала, что сестра, наконец-то, заговорит о сути проблемы. Ведь не просто же так к ней пожаловала. Но Лена так и продолжала болтать ни о чем, в основном вспоминая их детство и юность.

Лишь когда закрыла за ней дверь, Даша осознала, что Лена пришла ее поддержать в трудную минуту. Сделала это как могла, в своей грубоватой манере, поведав много правдивого, хоть и не очень приятного. А напоследок даже крепко обняла и шепнула на ухо:

— Вызывай такси и дуй к нему. Встретимся завтра в ЗАГСе. Удачи, сестренка! — и звонко поцеловала ее в щеку.

Волнение в душе все нарастало, пока и вовсе не зашкалило. Даша принялась метаться по квартире, хвататься за какие-то вещи, создавать хаос, пока не заставила себя остановиться, выдохнуть и подумать. Вот тогда она опустилась на краешек дивана и замерла.

Неужели она собирается ехать к Антону? Рискнет на такой шаг? Но ведь именно этого ей сейчас и хочется. До такой степени, что аж суставы выкручивает от необходимости сидеть на месте, к чему она себя и принуждает вот уже целых пять минут. Нет, четыре. Все это время она практически не мигая смотрит на циферблат настенных часов. А вот теперь и пять!..

Стоило только минутной стрелке занять новую позицию, как Дашу с дивана словно пружиной подкинуло. На это раз она не металась, а отправилась в ванную. Не потратив и пяти минут на быстрый душ, она лишь слегка коснулась лица косметикой, убедилась, что волосы в порядке (вот чего не любила, так это грязной головы, и мыла ее через день, в каком бы настроении ни находилась).

Одевалась она с чуть большим тщанием, особенно учитывая, что выбирать-то было и не из чего. Все нормальные вещи остались у Антона. И по странному стечению обстоятельств взгляд ее упал на то черное платье, в котором была на злосчастном корпоративе, с которого, считай, все и началось. Но как ни крути, а платье это было куда как симпатичнее ее рабочей одежды.

Кто сказал, что девушка не может сделать первый шаг к сближению? Ерунда! Стереотип, который уже можно считать атавизмом. Может и должна, если не видит другого выхода, если от этого зависит ее жизнь. Рассуждая так, Даша чувствовала, как задыхается без Антона. Именно он ей жизненно необходим, как воздух и вода. Без пищи можно прожить какое-то время, а без Антона она не хотела оставаться ни здесь, ни где-нибудь еще ни минуты! Она его любит! Со всеми недостатками, со всем тем странным, чего пока еще не понимает. Но и это она поймет и примет со временем, ведь любовь подразумевает прощение и компромиссы. Из них строится жизнь, которую только и можно назвать счастливой. И такую жизнь она хочет строить только с Антоном.

Если, конечно, он позволит. Что если он обиделся на нее? Или разозлился и больше не хочет видеть? Ведь возможно же такое, что он всеми силами попытается вычеркнуть ее из жизни во второй раз. От этой мысли Даша даже похолодела изнутри. Нет! Она же не переживет этого! Только не сейчас, когда наконец-то все поняла, расставила по полочкам.

Такси пришлось ждать целых десять минут, и за это время Даша дважды порывалась бежать на дорогу и тормозить попутку. Лишь чувство самосохранения остановило ее от столь необдуманного поступка. Для попуток ночь — точно неподходящее время.

Когда вышла из машины и остановилась у ворот, глядя на блестящий «глаз» камеры, невольно вспомнила свой первый визит в этот особняк. Сейчас волнение испытывала даже большее, чем тогда.

Дверь ей открыла Аня и едва ли не бросилась в объятья. Но так обрадовалась, что Даша аж стало неудобно. Да и причины она пока не понимала.

— Слава богу, ты приехала! А то я тут с ума уже схожу. Хотела даже вызывать кого-то на подмогу.

— Да что случилось-то? — заранее перепугалась Даша. Отчего-то решила, что случилось что-то плохое с Антоном. Но следующие слова горничной развеяли опасения. Пока.

— Полина Игнатьевна с утра устроила голодовку. Андрей Федорович ходит по дому с ломиком, и я его ужасно боюсь…

— А что это с ними? — Даша уже не понимала, пугаться ей или смеяться. Но этих двух почтенных людей она никак не могла себе представить в том амплуа, что создавала им Аня.

— Антон Максимович заперся в своем кабинете и не выходит оттуда со вчерашнего вечера, — понизила Аня голос до шепота. — От еды отказывается. Андрея Федоровича грозится уволить, но тот все равно строит планы по проникновению в кабинет незаметно и бесшумно. И вообще, на кухню мне страшно заходить, кажется, эти двое там планируют какой-то заговор.

— А это для кого? — кивнула Даша на пузырек в корвалолом и стакан с водой, что держала Аня в руках.

— Ах это! — спохватилась горничная. — Еще же и Мария Степановна умирает от сердечного приступа, — побледнела она так, что Даша испугалась, как бы сама она тут не скончалась у нее на глазах.

— Так, спокойно! — скомандовала Даша, понимая, что дом Антона сейчас, мягко говоря, напоминает дурдом, а сам хозяин, похоже, об этом даже не догадывается. Она только надеялась, что с ним самим все в порядке. Но сначала хотела навести порядок в доме, ну и подумать. Как поступить дальше. — Иди к маме Антона, напои ее каплями и успокой. Да не трясись ты! Все с ней будет хорошо, она женщина выносливая (хотелось в это верить). — Я на кухню — разоблачать заговор.

— Ох, как же я рада тебя видеть! — со слезами на глазах повторила Аня. — Теперь точно все будет хорошо! — и упорхнула в малую гостиную, где по ее словам умирала будущая Дашина свекровь. Если, конечно, Антон ее не прогонит и захочет выслушать. Но сначала нужно добиться хотя бы того, чтобы он впустил ее в кабинет-территорию, которая и без того считалась запретной.

На кухне Даша застала Андрея Федоровича и Полину Игнатьевну, мирно попивающих чай. Правда, завидев ее, кухарка сразу же отодвинула от себя вазочку с круассанами, а возле руки садовника Даша подметила тот самый ломик, который, действительно, выглядел как орудие убийства. В общем, Аня была права, и эти двое что-то планируют. Достаточно того, что оба резко примолкли, как она вошла, а до этого о чем-то шушукались.

— Добрый вечер! — сделала Даша вид, что в этом доме не происходит ровным счетом ничего выходящего за рамки. — Полина Игнатьевна, а ужин для Антона готов? Я бы хотела сама ему отнести.

Кухарку словно подменили. От скорбного и обиженного выражения на лице не осталось и следа. Она подсочила со стула и заметалась по кухне, громыхая кастрюльками.

— Готово ли у меня? Да у меня тут столько!.. Дашенька, тебя он точно послушает и отопрет дверь. Надеюсь, с ним там все в порядке, с горемычным… Не бережете вы себя, дети. Ссоритесь по пустякам, треплете друг другу нервы. А ведь жизнь так коротка, и все болячки от нервов…

Она еще что-то говорила, но Даша уже переключилась на садовника.

— Андрей Федорович, а что-то это вы ходите с садовым инвентарем по дому? — характерно посмотрела на ломик.

— Да это так… — схватил дедок тот со стола, тоже вскочил и спрятал орудие за спину.

— Случайно прихватил. Пойду, снесу в сарай. Бывай, Полечка. Спокойной ночи, — бросил той в спину и посеменил с кухни.

Даша едва сдерживала улыбку, хоть вся ситуация в доме и не казалась ей смешной. А самое серьезное и ответственное ее еще только ждало впереди.

Вручив ей полный поднос, Полина Игнатьевна проговорила:

— С богом! — и даже перекрестила Дашу на дорожку.

От торжественности момента, а может, поднос был слишком увесистым, но ноги у Даши слегка подрагивали, пока направлялась к кабинету. Возле двери остановилась и прислушалась к тишине, царящей за ней.

— Антон, — позвала и повторила громче. — Антон, открой, пока я тут не рухнула, — нервно улыбнулась, понимая, как глупо это прозвучало. Но слова не шли в голову, а желание увидеть его превратилось в нестерпимое.

Послышался шорох, а потом и звук шагов. Даша ждала, что он спросит ее о чем- нибудь, подумает еще, впускать или нет в святыню, но дверь распахнулась, и она едва не умерла от счастья. Так и стояла, глядя на любимого во все глаза. Подмечала все: и щетину, и усталый взгляд, и темные круги под глазами. И то, как взлохмачены волосы, к которым она так любит прикасаться. Как же она любила его в этот момент! И еще больше радовалась тому, что в его глазах читает ответное чувство, что все страхи ее оказались напрасными.

Антон смотрел на нее так… как, наверное, никогда еще не смотрел. Взгляд его скользил по ее фигуре, а потом остановился на подносе. Молча он забрал тот и отнес на стол. Даша не могла заставить себя пошевелиться — так и стояла с другой стороны порога, следя за ним взглядом, пока он не взял ее за руку и не заставил переступить порог. Медленно, слишком медленно закрывалась дверь. А рука Даши все продолжала покоиться в его руке. И лишь потом он зажал ее между собой и стеной, склонился к лицу и прошептал:

— Мне показалось, что вернулся в прошлое, когда увидел тебя сейчас, в этом платье.

Он прижался к ее лбу своим горячим, и Даша испугалась, что у него температура. Но потом сообразила, что, должно быть, сама похолодела изнутри от волнения. И он узнал это платье, что волею судьбы ей пришлось сегодня надеть.

— Давай вернемся туда вместе, чтобы начать все сначала, — так же шепотом ответила ему Даша.

— Ты сделаешь мне массаж? Сейчас моя очередь, — почти слово в слово повторил он тогдашнюю фразу.

— Я буду всю жизнь делать тебе массаж, обещаю. Любой, какой ты только захочешь. Но если ты сейчас же не поцелуешь меня, то твоя личная массажистка умрет от разочарования.

— Нет, — тряхнул он головой и заключил ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Сначала скажи, что простила меня за все то, что натворил, — в глазах его читалась мольба, с какой он никогда и ни о чем ее не просил.

— Антон, я простила тебя сразу же, но поняла это позже. А потом просто боялась возвращаться. Думала, вдруг ты не хочешь меня видеть после всего, что наговорила. Ты не сердишься?

— Дашка! Ты самая невероятная девушка на свете! Как я могу сердиться на тебя? Когда с ума схожу от любви?

— И это взаимно! — расплылась она в довольной и совершенно счастливой улыбке.

— Сошлись два придурка и жили они долго и счастливо!

— Это значит, что ты все-таки выйдешь завтра за меня замуж? — коснулся он ее губ, но углублять поцелуй не стал. Антон словно проверял, действительно ли она рядом, не мерещится ли ему. От губ перешел к другим частям лица, лаская те теплыми и мягкими прикосновениями своих губ.

— Если ты все еще хочешь взять меня в жены.

— А я и не переставал этого хотеть. И знаешь что, — оторвался он от нее и заглянул в глаза. — Если бы ты не приехала сегодня, то завтра я заявился бы к тебе и потащил под венец силой, как в старые добрые времена, когда невест не спрашивали, а просто выдавали замуж. И потом бы я потратил какую-то часть своей жизни, чтобы заслужить твое прощение и вернуть твою любовь.

— Думаю, в таких умелых руках сдалась бы я очень быстро, — тихонько рассмеялась Даша, и смех ее потонул в самом долгожданном поцелуе на свете.

Эпилог

Даша рассматривала две ярких полосочки на тесте и глазам своим не верила. Так быстро? В первый же месяц? В поликлинике она столько рассказов наслушалась, кто и как пытался забеременеть и что для этого делали, что себе дала фору в полгода, не меньше. А тут через неделю после свадьбы поняла, что у нее задержка уже дней пять и решила сделать тест, который подтвердил догадки. А ведь она еще даже не говорила с Антоном о том, что хочет ребенка. И не просто ребенка, а от него. Да желательно троих подряд. Вдруг его взгляды на этот счет в корне отличаются от ее. Как быть тогда?

Даша выбросила тест, затолкав тот поглубже в мусорную корзину, и покинула ванную. Антон встал с первыми петухами, как делал это всегда, и уже вовсю работал в кабинете. Мешать ему не стоило, потому как не любил он этого, хоть и прощал ей все. А потому Даша направилась прямиком в столовую, где стол уже был сервирован к завтраку. Сама бы она с удовольствием позавтракала на кухне, да поболтала с Полиной Игнатьевной, но она теперь замужняя женщина и с чопорностью мужа ей тоже нужно мириться.

Сидя за столом в ожидании Антона, Даша вспоминала события недельной давности. В прошлую пятницу они едва не опоздали в ЗАГС, это к обеду-то. Проспали, потому что Антон был настолько ненасытен ночью, словно не занимался сексом год, а то и больше. Мало того, он смахивал на того, кто вернулся с необитаемого острова через год и впервые увидел женщину. Даша даже захихикала, а потом сразу же зарделась, вспомнив, что он творил той ночью с ней в постели. Не забеременела бы раньше, после такого точно понесла бы. Ох, она же беременна! И как-то ей предстоит об этом сообщить мужу. Всегда осуждала тех женщин, что подолгу скрывали свою беременность от мужей.

Несмотря на то, что Лена обещала прийти в ЗАГС, Даша сомневалась, что сестра не передумает в последний момент, не появятся какие-то более срочные дела, о которых сестра и сообщит ей по телефону. Но нет, она пришла, да еще и с мужем. И Лена сделала невозможное — поблагодарила Антона, просто, по-человечески, за то, что оказал им помощь в трудный период, и попросила прощения за то что вела себя неподобающим образом. Даша не узнавала сестру, боялась пока верить, но кажется, та решила измениться по отношению к ней и к Антону.

А еще пришел папа и подарил Даше огромный букет роз. Мама, должно быть, убьет его (морально, конечно), когда узнает, какую астрономическую сумму папа потратил на цветы. Сама она сослалась на занятость, но вечером, на торжественном ужине в кругу семьи, обещалась быть.

Мама Антона была в своем репертуаре и в красках рассказывала родным Даши, как эти дети едва не свели ее в могилу. Хорошо хоть у нее хватило такта не обвинить во всем одну Дашу. Уже за это она была благодарна свекрови, хоть и догадывалась, насколько долгий путь им предстоит к сближению. Но она любила ее сына и уже только за то, что родила его, готова была полюбить и свекровь.

Ужин прошел в довольно теплой обстановке, и даже мама вела себя нормально. Правда она за весь вечер так и не перекинулась с Дашей и парой фраз, не считая скупого поздравления при встрече и сухого поцелуя в щеку без материнских объятий. Ну что ж, теперь хоть Даша не ломала себе голову о причинах этой неприязни. И где-то в глубине души даже жалела маму за такое нездоровое чувство к отцу. Сама она всеми силами постарается не стать похожей на нее, ведь не зря говорят, что яблоко от яблони…

По обоюдному согласию в свадебное путешествие решено было не ехать. Отделочные работы в салоне Даши уже подходили к концу, и вот-вот должны были доставить оборудование. Она уже не могла дождаться, когда сможет почувствовать себя там хозяйкой, и даже пару раз наведывалась в салон в тайне от Антона, чтоб полюбоваться им. А уж какие грандиозные планы она строила! Сколько только методик массажа ни планировала применять на практике. Сама уже начала изучать многие, хоть и пока еще отрабатывала положенные две недели в поликлинике.

Антон исполнил ее мечту не только тем, что купил для нее салон, а тем уже, что появился в ее жизни. Даше казалось, что с каждым днем она любит его все сильнее, как и он ее. В сексе они идеально подходили друг-другу, не стесняясь ничего, даже самых смелых экспериментов. Антон настоял, чтобы Даша обучила его азам массажа и каждый день применял знания на практике, совершенствуя навыки. Правда массаж так или иначе перетекал в эротический, но это уже нюансы, которым Даша в тайне от Антона даже радовалась.

Первая неделя совместной жизни показалась Даше наполненной счастьем до краев. И вот теперь ей предстояло сообщить ему о беременности. Она боялась одного, что реакция его может омрачить их счастье. Что будет рожать ребенка, даже не сомневалась. Она уже его любила, хоть внутри нее и сидел пока эмбрион с рисовое зернышко.

— Может, заедем сегодня к моей маме после твоей смены? — спросил Антон за завтраком.

— Да, конечно, — рассеянно ответила Даша. Она все ломала голову над главным вопросом и отвлеклась вот.

— О чем ты думаешь? И почему такая грустная? — внимательно посмотрел на нее Антон.

— Потому что мне нужно что-то тебе сказать, — вздохнула Даша, так и не придумав ничего лучшего, как сообщить новость прямо. И будь что будет.

— Ну говори тогда, — заметно напрягся он, как делал всегда, когда чего-то опасался. Чего на этот раз? Уж не того же, что она хочет расстаться с ним, после того, как приросла к нему кожей и костями.

— Я беременна! — выпалила Даша и уткнулась взглядом в тарелку.

Антон молчал, а ей становилось все хуже. Неужели все настолько плохо?

А потом он с шумом отодвинул стул и обогнул стол, приближаясь к ней. Взял за руки и поднял со стула.

— Даш, посмотри на меня, — попросил так тихо, что она даже не разобрала интонации в его голосе. — Ты боялась мне сообщить об этом? Почему? — прижал он ладонь к ее щеке.

— Думала, что ты не хочешь заводить детей так рано.

— Честно тебе скажу, я вообще не задумывался об этом. Решил, что ты пьешь таблетки, только спросить забывал. Но от тебя я бы и четыре года назад захотел детей, если бы мы не потеряли их впустую, — тепло так улыбнулся и поцеловал ее.

И сердце Даши оттаяло. Теперь она знала точно, что в скором времени после первого, если все будет хорошо, она захочет второго ребенка. От Антона. А он захочет его только потому, что так хочет она. Это и есть любовь, когда ради друг друга хотят одного и того же.

Пять лет спустя

— Даш, дети уже в машине и сейчас разнесут ту на запчасти! Ты идешь? — Лена ворвалась в спальню как небольшой ураган. — Я Дениса попросила присмотреть за ними. Но ты же знаешь его — он им все позволяет. А мне мою малышку жалко, понимаешь?

Еще бы! Конечно, понимала. Лена несколько лет обрабатывала мужа, чтобы тот разрешил ей водить машину. Наконец-то, он сдался, но к рулю допустил все равно не раньше, чем сам лично убедился, что сестра умеет водить и делает это нормально. А не так давно они купили ей опель, к которому она относилась как к любовнику, честное слово, трепетно и нежно. И вот сейчас ее новенький опель рисковал превратиться в руины заботой нескольких пар детских рук.

— Все, иду! — провела Даша щеткой по волосам и с трудом встала из-за туалетного столика.

— Ну и торпеда у тебя! — ахнула сестра, глядя на ее живот. — Кажется, за неделю он стал еще больше. Точно не двойня?

— Точно, Лен, — рассмеялась Даша. — Просто через неделю мне уже рожать, и Максимушка у меня богатырь, — любовно погладила она живот, обтянутый синим бархатом платья.

— Ты еще более сумасшедшая чем я, — вторила ей смехом Лена. — Третьего за четыре года. Точно, спятила.

— Ничего подобного! Все по плану. Ну почти… Хотелось бы еще девочку, конечно. Смех Лены превратился в оглушительный.

Дело в том, что Даша вот-вот должна была родить третьего сына. Антон от такого количества наследников пребывал в тихом шоке, но очень радостном шоке. Ну а Даша продолжала в тайне мечтать о девочке. Вот только, наверное, все же, пару лет нужно передохнуть, но не больше!

Денис выбрался из-за руля Лениной машины, и на губах его сияла радостная улыбка. Кто бы мог подумать, что этот суровый с виду мужчина так любит детей.

— Все, забирай своих маленьких монстриков, — скомандовала сестре Лена. — Мы поедем первые. Кстати, как я выгляжу? — спохватилась она.

— Ты красотка, как всегда, — с удовольствием оглядела ладную фигурку сестры Даша.

— Это хорошо! — довольно зарделась та. — А то ж, мне еще ленточку торжественно перерезать. Вдруг народу там куча собралась. И пресса опять же…

Даша смотрела, как Денис бережно пересаживает трехлетнего Костю и полуторагодовалого Сашку в детские кресла своей машины, и думала, насколько же все изменилось за те годы, что она с уверенностью может назвать себя любящей и любимой женой и счастливой матерью. Не только ее мечта исполнилась, и недавно она открыла уже третий салон в городе. Еще и Лена сегодня торжественно открывает свой ресторан. Оказывается, больше всего в жизни сестра любила готовить, хоть и ворчала постоянно по этому поводу. И о том, что мечтала иметь свой ресторан, Даша тоже не знала. Не было в их отношениях раньше доверительности, какая появилась сейчас. Для этого понадобились годы. Но зато сейчас не было у Даши подруги надежнее и вернее Лены.

А еще ее ждал Антон. Они с мужем Лены должны были приехать прямо на место. И Даша хотела его поскорее увидеть, обнять и поцеловать. И пусть так будет всю жизнь, год за годом, не ослабевая — даже после разлуки в час она хочет скучать по нему, как будто не видела годами. Как там говорится у Цветаевой?

С любимыми не расставайтесь, Всей кровью прорастайте в них,

И каждый раз на век прощайтесь, И каждый раз на век прощайтесь, И каждый раз на век прощайтесь, Когда уходите на миг.

Вот так хотела Даша, и она знала, что именно так у них с Антоном и будет!

Content

Волгина Надежда Юрьевна Массажистка

Массажистка  Надежда Волгина.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 6.1

Глава 6.2

Глава 6.3

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 7.3

Глава 8.1

Глава 8.2

Глава 8.3

Глава 9.1

Глава 9.2

Глава 9.3

Глава 10.1

Глава 10.2

Глава 10.3

Глава 11.1

Глава 11.2

Глава 11.3

Глава 12.1

Глава 12.2

Глава 12.3

Глава 12.4

Глава 13.1

Глава 13.2

Глава 13.3

Глава 13.4

Глава 13.5

Глава 14.1

Глава 14.2

Глава 14.3

Глава 14.4

Глава 15.1

Глава 15.2

Глава 15.3

Глава 15.4

Глава 16.1

Глава 16.2

Глава 16.3

Эпилог