Волгина Надежда Юрьевна

Один на один

– Ты хочешь помириться с Димкой? – прозвучал в трубке возмущенный голос Вики.

– Ну, допустим…

– Ну – гну, – передразнила Вика. – Тогда чего уперлась рогом, не поеду, не хочу?.. Я же тебе не предлагаю слетать в космос на выходные. Всего-то уикенд на природе, погоду обещают замечательную. А то скоро уж осень… Надо хватать последние погожие деньки. Витька уже договорился с Димкой. И знаешь, тот воспринял предложение с большим энтузиазмом. Такое впечатление, что из вас двоих, упертых придурков, только он делает хоть что-то, чтобы помириться…

Вика продолжала отповедь, но Маша ее почти не слушала. Трубку держала возле уха машинально, формируя в это время список рассылки на компьютере. До конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут, и если она не отправит письмо шефа всем адресатам, то не сносить ей головы в понедельник.

Подруга позвонила очень не вовремя, а ее предложение провести выходные на природе и вовсе Машу не обрадовали. Во-первых, она терпеть не могла ходить в походы, спать в палатке. Отсутствие элементарных удобств начисто убивало романтику в ее душе. Во-вторых, она прекрасно понимала, зачем Вика все это замутила. Вот уже месяц, как они с Димой поссорились по дичайшей глупости. Она назвала его дураком. Так вышло случайно – о специфическом отношении к этому, казалось бы, безобидному слову Димы она знала наверняка. Еще в самом начале он попросил ее даже в шутку никогда его так не называть. Ну пунктик у него был своеобразный. И Маша приняла это, как должное. Все мы не без недостатков. А Дима ей нравился – серьезный, целеустремленный, внимательный, да и внешне очень даже ничего. В общем, как ни крути, идеальный вариант для замужества. Так думали все – родители Маши, родственники, друзья. Да и она за год знакомства с ним только сильнее склонялась к этой мысли. А в последнее время ждала, что он сделает ей предложение. И все шло к тому, если бы не эта глупая ссора. Видите ли, разошлись во мнениях об американском кино. Дима утверждал, что они (американцы) идеализируют жизнь, что в их картинах нет правды. А она настаивала на том, что правды этой и в жизни хватает, а американское кино несет в массы любовь и возможность хоть на время отвлечься от суровой реальности. Слово за слово, и разгорелась ссора. Маша даже не заметила, как произнесла запретное слово, и Дима резко замолчал, посмотрел на нее взглядом, полным осуждения, и ушел. Маша сразу же осознала свой промах и принялась звонить ему, чтобы извиниться, но он отключил телефон. А потом уже она на него обиделась за то, что из маленькой мухи он сделал огромного слона. Так и вышло, что уже почти месяц они не общаются.

– Маш, короче… мне уже нужно бежать. В шесть заеду за тобой. Надеюсь, часа тебе хватит, чтоб собраться. Да и не бери ничего. Витя уже все приготовил, и еду и палатки… В общем, давай, до встречи.

Вика отключилась, и Маша наконец-то сформировала список рассылки. Нажав на кнопку «отправить», она вздохнула с облегчением. Спокойный понедельник она себе обеспечила.

***

Ровно в шесть двор прорезал звук клаксона, больше похожий на гудок паровоза. Это ж надо додуматься на фольксваген жук установить такой сигнал! Маша подхватила мини рюкзак и выбежала из квартиры. На сборы она потратила не больше десяти минут – взяла только самое необходимое, как и велела подруга.

– Поверить не могу, что хоть на два дня линяю из этой загазованности, – приветствовала ее подруга.

– А я поверить не могу, что согласилась расстаться с комфортом на целых два дня, – рассмеялась Маша, глядя на веснушчатое лицо Вики, забранные в конский хвост рыжие волосы и натурально походный прикид – брючный костюм камуфляжного цвета.

На самом деле, придя с работы домой, Маша снова взвесила предложение подруги на предмет, отказаться или нет. И пришла к выводу, что даже немного хочет развеяться и провести выходные нетрадиционно – дома перед телевизором. Да и с Димой пора мириться, как ни крути. И соскучилась она уже по нему, да и кто расстается из-за такой глупости?

– Да все у тебя там будет, как в лучших домах. Виктор свой джип набил под завязку. Ради такого случая, он даже палатку тебе отдельную прихватил, хоть я и была против. Вас бы с Димкой в одну запихнуть, может помирились бы быстрее, – рассуждала Вика, лавируя между наставленными во дворе машинами.

Ну уж нет! За год знакомства с Димой она поняла, что подобные методы, как вынужденная ночевка вместе, положительных результатов не дадут. Тут надо что-то посильнее. Маша еще и примерно не представляла, как будет с ним мириться, но и в ссоре быть уже надоело. Можно считать, что отдых друг от друга затянулся, пора все возвращать на круги своя. Да и соскучилась она по его постоянному присутствию в ее жизни. Не хватает его советов и рассудительности, да и родного плеча рядом, чего уж там.

– Далеко едем? – спросила Маша, когда Вика вырулила со двора на оживленный проспект.

– Да не-е-е… рядом. Витя предлагал поехать к разлому, но, блин, двести километров – не шутка. Да и приехали бы туда затемно. Решили в Виновку рвануть, где мужской монастырь, знаешь?

В Виновке она не была. Указатель на монастырь проезжала по пути на дачу к родителям. Кто-то рассказывал, что места там живописные, для туристов привлекательные. Да монастырь славился своими службами. Но подобные вещи Машу никогда не прельщали.

Уже через полчаса Вика свернула с трассы на проселочную дорогу, а еще через десять минут остановилась у симпатичной поляны, прятавшейся за рядом берез. Вдалеке блестела ровная поверхность озера, заросшего камышом. Надо признаться, в лучах заходящего солнца поляна выглядела чудесно. И что больше всего подкупало, так это отсутствие других туристов. Только Витя с Димой и наводили суету, разжигая костер и устанавливая палатку.

– Ну наконец-то! – беззлобно закричал Виктор, помахав им рукой.

Маша смотрела на Диму, вбивающего колышек от палатки. Его хватило лишь на то, чтобы взглянуть на нее и кинуть сухое «привет». Обидно, ничего не скажешь. В душе шевельнулось противненькое чувство, что слон все еще не превратился обратно в муху, и первым Дима не собирается делать шаг к примирению. Но мысли эти Маша отбросила… пока. Понимала, что если начнет сейчас об этом задумываться, рискует испортить и себе и другим настроение на весь уикенд.

– Докладываю обстановку, – подлетел к ним Виктор. – Палатки почти установлены, – взглянул он на Диму, – мясо маринуется уже вовсю, и скоро начнем жарить шашлык. Я такой голодный, что могу съесть корову, – улыбнулся он и прижал к себе Вику.

Какая же они замечательная пара! Маша в который раз залюбовалась любовью, что оба они источали. И когда Виктор говорил о голоде, то в голову приходили мысли далекие от шашлыка, так он смотрел на свою Вику. Они встречались примерно столько же, что и Маша с Димой, но только у них все было по-другому. Уже полгода, как они жили вместе, как муж и жена, хоть о свадьбе и детях пока не заговаривали. Но в их случае это точно был вопрос галочки. Да и Вика не раз в порыве откровенности проговаривалась, что не знает, за что ей такое счастье дадено.

У Маши же с Димой с самого начала отношения складывались иначе. Была часть жизни, которая считалась общей, когда он оставался у Маши с ночевкой. А все остальное они делали порознь, включая походы к родителям, работу и планы на будущее. Собственно, что там планировал дальше в их отношениях Дима, Маша даже не догадывалась. Она лишь хотела верить, что он тоже подумывает о свадьбе, но теперь и в этом сомневалась.

Ей показали ее палатку, куда она благополучно и закинула рюкзак. Солнце уже окончательно спряталась за горизонтом, забрав с собой и все тепло. Сразу стало как-то по– осеннему холодно, и Маша порадовалась, что взяла с собой толстый кардиган, связанный мамой. В него она и куталась, сидя у костра и наблюдая, как Витя нанизывает увесистые куски мяса на шампура, а Дима нарезает овощи в салат. Их с Викой от всех дел освободили. Подруга трещала без умолку, рассказывая, о ссоре с главредом. Она работала в газете и с главным редактором скандалила через день. Впрочем, это не мешала им по-настоящему дружить. Маша работала в консалтинговой компании – помощником руководителя. Но должность ее только звучала гордо. По факту компания эта была ничем иным как ИП Васютенков, и она в ней фактически исполняла обязанности секретаря. Но пока шеф ее ценил и платил достойную зарплату, она не искала другое место.

Дима по-прежнему делал вид, что ее тут нет. Машу это и злило, и обижало одновременно. Чтобы только не смотреть на него, она принялась оглядывать окрестности. Впереди, в сгущающихся сумерках, блестело озеро, позади и слева мелькали огни проезжающих по трассе автомобилей, а справа темнел густой лес. Туда смотреть было страшновато. За крайними деревьями начиналась непроглядная темнота. Не хотела бы Маша там сейчас оказаться.

В какой-то момент, глянув в очередной раз в сторону леса, Маша заметила две светящиеся точки. От неожиданности и испуга она закрыла глаза, а когда открыла их, ничего не было, кроме привычной темноты. Померещилось что ли?

– Вик, не знаешь, тут водятся дикие звери? – поинтересовалась она у подруги.

Ответить та не успела, вместо нее заговорил Виктор. Он уже разместил на кирпичиках первую партию шампуров и подсел к ним.

– Говорят, вроде есть. Но ты не переживай, – поспешил успокоить он Машу, заметив следы паники на ее лице. – Место это настолько облюбовано туристами, что ни один зверь и близко не подойдет. Они уже привыкшие и не такие уж и дикие. Кроме того, боятся костра, а у нас он будет гореть всю ночь. Я вон уже и пенек прикатил, – кивнул он в сторону, где лежал большой круглый обрубок ствола дерева. – Подожжем его перед сном, всю ночь будет гореть.

Маша снова глянула в сторону чащи, и опять ей показалось, что между деревьями мелькнули огоньки.

– А ты ничего не заметила? – тихо спросила она у подруги. Говорить громче постеснялась, чтобы не высмеяли за трусость. Ей и самой казалось, что она себе все придумала, хоть временами по телу и пробегала предательская дрожь.

– Что именно? – удивилась та.

– Мне кажется, я видела кого-то в лесу…

– Медведя что ли? – рассмеялась Вика, и Маша на нее шикнула. – Нет их тут, успокойся. Пойдем, лучше покажу тебе чудо природы.

Она схватила канистру и потянула Машу за руку.

– Мы к озеру спустимся на пару минут, – объяснила она мужчинам.

Если Виктор хоть попросил не задерживаться, то Дима ограничился отстраненным кивком. Он уже закончил нарезать салат и сосредоточенно вертел шампура, делая вид, что ничего его так не занимает в этой жизни.

Поборов очередной приступ обиды, Маша отправилась за подругой по узенькой тропинке, что вела к озеру. Она даже рада была хоть какое-то время не смотреть на надутое лицо своего бойфренда. Хотя с большей уверенностью его уже можно называть бывшим бойфрендом.

– Смотри, – Вика остановилась возле небольшого сооружения, выложенного из крупных каменей округлой формы. Посередине торчал краник, из которого безостановочно бежала вода, создавая приятное журчание. – Здорово, да? – улыбнулась подруга. – Вода тут чистейшая, из подземного источника. И всегда холодная.

Она поставила канистру на камень, и тоненькая струйка звонко ударилась о металлическое дно.

– Вика, иди сюда! – донесся голос Виктора с поляны.

– Ну что еще? – крикнула в ответ Вика.

– Иди сюда, кому говорят, – беззлобно повторил он.

– Чего еще ему приспичило? – удивилась она и обратилась к Маше: – Наберешь канистру, принесешь, ладно? А то и минуты не может без меня, – усмехнулась она, но видно было, что ей такое внимание приятно.

Даже если бы Маша не согласилась, слушать ее не стали бы. Вика унеслась вверх по тропинке, только ее и видели, а Маша осталась возле источника одна. Канистра была двадцатилитровая и наполнялась медленно. Маша отошла в сторонку и уселась на поваленное дерево, подперев голову рукой. Она слышала смех Вики и голос Виктора, вторящий ей. С этого места отлично просматривался свет от костра с фигурами вокруг него. И только это позволяло Маше не бояться, находясь в кромешной тьме.

Внезапно она снова увидела две светящиеся точки. На это раз они были гораздо ближе, и сознание прострелила мысль, что никакой это не мираж, а кто-то смотрит на нее горящими глазами. Не в силах моргнуть или закричать Маша наблюдала, как они приближаются, становятся больше и разгораются ярче. Страх заполз внутрь и парализовал ее. Он шевелил на голове волосы, пробегал морозом по спине, но не давал возможности шелохнуться, убежать. Единственная мысль мелькнула, что настал ее конец, как она услышала треск веток под чьими-то лапами и увидела, как мелькнул между деревьями темный силуэт. В следующий момент ее опрокинули с бревна на спину. Плечи придавили лапы зверя, а сам он навис мордой над ее лицом.

Она чувствовала его дыхание на своем лице, улавливала запах псины. Совсем близко видела его глаза и острые белые клыки. Неожиданность вытеснила испуг и вернула ясность мысли. Маша смотрела на морду зверя и отчетливо понимала, что кусать он ее не собирается, а лишь принюхивается и рассматривает. Удивительное чувство она испытала в тот момент. Захотелось погрузить пальцы в его жесткую шерсть, погладить. Рука сама поднялась и дотронулась до его морды, коснулась мокрого носа. Но в следующее мгновение все исчезло – зверь убежал так же стремительно, как и напал на нее.

Какое-то время Маша продолжала лежать в траве, соображая, что же с ней только что произошло. Потом встала, отряхнулась, как ни в чем не бывало, и отправилась за канистрой. Оглянулась напоследок, в надежде снова разглядеть глаза, но ничего не заметила. Так было это или нет? Если да, то что или кто? Дикое животное, привыкшее к присутствию человека, не удержалось и проявило любопытство? Глупость несусветная. Но именно в этот момент Маша поняла, что больше не опасается леса, того, что кто-то может на них напасть. Еще она осознала, что никому не сможет рассказать, что только что с ней произошло, по той простой причине, что ей никто не поверит.

На поляне Виктор уже настраивал гитару. Начиналась самая романтическая часть вечера – песни у костра. Они с Викой здорово это умели. А Маша любила слушать, как они поют. Но сейчас ей было не до этого. Дима вручил ей источающий аромат шампур. Она машинально приняла шашлык и даже не обратила внимания на то, что посмотрел он на нее пристальней обычного и задержался возле нее на какое-то время. Ее мысли были заняты волком. Она даже удивилась, когда подруга ткнула ее локтем и сердито прошептала:

– Ты чего застыла, как изваяние? Он что теперь павлином должен выступать, чтобы ты его простила?

Да кто?! Маша обвела растерянным взглядом поляну и только потом сообразила, что Вика говорит о Диме, который уже отсел в сторонку с надутым лицом и сосредоточился на шашлыке. И первый раз за вечер ее не напрягло его поведение. Она все еще нет-нет, да бросала взгляды на лес, хоть и была уверена, что глаза больше не появятся.

Жар костра согревал в осеннюю ночь. Песни уже все были спеты, вино выпито. Остатки шашлыка перекочевали в кастрюлю и зарезервировались на завтрак. Маша все чаще зевала, борясь с сонливостью. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться в горизонтальном положении, закрыть глаза и снова вспомнить о необычной встрече у родника, а не слушать, как рядом разгорается ожесточенный спор о политике, в три голоса. И почему люди так любят говорить об этом, когда выпьют? Бич современности?

– Викуль, ты не обидишься, если я пойду спать? – подавив очередной зевок, спросила она у подруги.

– Да иди уже, развалина, – вторила ей широким зевком Вика. – Если честно, я сама уже еле сижу, глаза слипаются. Но одна не хочу засыпать.

«Я тоже», – подумала Маша, но почему-то мысль о том, что ей может составить компанию Дима, не показалась ей приятной. Сам виноват. Пусть и дальше продолжает вести себя, как надутый индюк.

Пожелав всем спокойной ночи, Маша отправилась в палатку. Ложе ей, конечно, устроили тут царское. На «пенку» постелили несколько одеял, а спальный мешок развернули на манер покрывала. Пока еще в палатке было прохладно, хоть ветер и не задувал. Но Маша знала, что за ночь она надышит и даже жарко станет под толстым спальником. Поэтому в одежде она спать не стала, а разделась до трусов и футболки и нырнула в постель. Сон накрыл моментально, не успел даже нос согреться.

***

Ей было так жарко, словно она оказалась у бабушки в деревне, на горячей печи, как бывало в детстве. Что-то приятно скользило по телу, рождая стаю мурашек, создавая тяжесть внизу живота. Губами ее завладел горячий рот, заставляя задрожать от страсти. Поцелуй был настолько прекрасен, что длись он вечность, ей бы не надоело. Горячая ладонь проникла под футболку, поднимая ее верх, пока грудь не обнажилась, а соски не отреагировали на соприкосновение с воздухом, мгновенно затвердев. К черту эту досадную помеху – Маша сама скинула футболку.

Большая ладонь накрыла грудь. Губы лишь на секунду оторвались, чтобы покрыть быстрыми поцелуями лицо и шею, а потом снова ненасытный язык проник в рот, лишая разума.

Маша подняла руки и зарылась пальцами в мягкие волосы, притягивая голову мужчины ближе, целуя его глубже. Прошлась по гладкой спине, ощущая каждую мышцу. Застонала, когда его губы взяли в плен сосок, а рука двинулась ниже, проникая под тонкую ткань трусиков и касаясь того, что уже вовсю сочилось влагой. Да! Не останавливайся! Она выгнулась ему навстречу, когда он проник пальцем внутрь ее, не переставая терзать губами грудь.

Спальник откинули в сторону. Она помогла избавиться от трусов, как досадной помехи. Сильные горячие руки нежно раздвинули ее ноги, а крупное тело накрыло сверху, приятно придавливая. Очередной поцелуй окатил ее новой волной страсти. А может виной тому были беззастенчивые пальцы, что терзали ее плоть, не оставляя ни на секунду.

Маша тихо постанывала, пока он проделывал поцелуями дорожку от лица до пупка, и ниже. Она даже не думала сопротивляться, когда он закинул ее ноги себе на плечи и коснулся пика ее желаний языком. Куда девался стыд? От него не осталось и следа. Всепоглощающее желание ощутить его в себе сводило с ума. Возбуждение достигало пика, пока не вылилось в гортанный продолжительный стон. Оказывается, она и так умеет?

Горячее тело снова накрыло ее, сотрясающуюся в конвульсиях оргазма, не способную соображать, не владеющую своим телом. Лишь руки прижали его к себе так крепко, насколько хватало сил.

Он вошел в нее нежно, словно боялся сделать больно. Задвигался сначала медленно, но потом все ритмичнее. Маша снова оказалась на пике возбуждения. На этот раз оно было полным – она получила то, о чем мечтала. Они достигли вершины одновременно, и стоны их слились в один, как и губы, как и прерывистое дыхание. В этот момент они были единым целым, и никакие силы не смогли бы их оторвать друг от друга.

***

С улицы доносился стук. Маша потянулась в теплой постели, не желая просыпаться. Даже по выходным народ не может угомониться и вскакивает с утра пораньше. В том, что сегодня суббота, она не сомневалась – инстинкты у нее работали отлично, и на выходные она настраивалась с пятницы. И ни разу еще не просыпалась в эти дни с мыслью, что нужно собираться на работу.

Открыть глаза все-таки пришлось. Взгляд уткнулся в брезент палатки, и Маша с малой толикой сожаления сообразила, что она не дома, а на природе. И стук этот принадлежит топору. Наверное, кто-то колет дрова.

Как же замечательно она выспалась, несмотря на раннее пробуждение. И снилось ей что-то прекрасное… Тут глаза ее распахнулись во всю ширь, а голова закружилась от приступа слабости. Приснилось ей, или ночью здесь действительно кто-то был, и они занимались любовью? Маша заглянула под спальник и запаниковала на полную катушку. Она абсолютно голая! Тело приятно ломит! В голове легкость. Значит, она точно занималась сексом. Но с кем?! Это точно не был Дима. Потому что… да потому что с ним ей никогда не было настолько хорошо. Даже замечательно, даже волшебно! Тогда, кто же это был?

Маша выбралась из-под одеяла и принялась поспешно натягивать на себя одежду. Мысли метались в голове лихорадочно, одна безумнее другой. В одном она была точно уверена, что бурная ночь не являлась плодом ее воображения. Ей это не приснилось, а случилось на самом деле.

Витя колол дрова. Он весело помахал ей рукой, когда Маша вылезла из палатки в утреннюю прохладу, кутаясь в кардиган и щурясь от солнца. На кострище все еще тлел пенек – тонкая струйка дыма исходила от него и спускалась куда-то к озеру.

– Сейчас вскипятим воду, и будет тебе утренний кофа, – подошел Витя с охапкой дров.

Маша не нашла в себе силы даже заговорить с ним, лишь слабо улыбнулась, продолжая окидывать взглядом окрестности, словно ища какие-то подсказки, что помогут разгадать ей тайну ночи.

Кажется, тут поблизости есть деревня? Виновка, если ей не изменяет память. Может быть кто-то из ее жителей забрел сюда ночью… Господи! Но это же ужасно! Выходит, кто-то пробрался в палатку и изнасиловал ее? Маша, ну ты сама-то себе веришь? – усмехнулся внутренний голос. Ну разве насилие может вызывать животную страсть? У вас, голубушка, все произошло по взаимному согласию. Это ты сейчас хочешь строить из себя невинную жертву, а ночью стонала, как самая настоящая куртизанка. И поведение твое приличным даже с натяжкой не назовешь.

– Доброе утро! – поприветствовал их Дима, выбираясь из палатки и принимаясь выполнять наклоны и приседания.

Первым делом зарядка, а потом все остальное. Кажется, так он любил говорить? Маша смотрела на того, кто еще совсем недавно считался ее парнем, и понимала, что между ними все кончено. После сегодняшней ночи она больше не сможет довольствоваться сексом, когда оргазм нужно имитировать через раз, чтобы ни дай бог не обидеть партнера. Она даже представить раньше не могла, что любовные игры могут быть настолько откровенными и прекрасными. А это тело! До сих пор она испытывала сталь его мышц под пальцами. Какое оно сильное и нежное одновременно.

Маша снова посмотрела на Диму, что самозабвенно делал зарядку. Она даже улыбнулась. Все проще, чем мы себе представляем. А своим желанием помириться с ним она только усложняла себе, да и ему, жизнь. И только сейчас поняла, что он никогда не был ее мужчиной.

– Ну что там с кофе? – обратилась она к Вите, испытывая небывалую легкость в душе.

– Ун момент! – Витя снял с треноги дымящийся котелок и опустил его на кирпичи. – Будет тебе кофе. Сейчас только из багажника достану. А вот и Викуся проснулась. Привет, моя соня, – чмокнул он подругу в губы по пути к машине.

За завтраком Маша не мола скрыть веселья. Хотелось все время смеяться и шутить. Она ловила на себе недоуменные взгляды Виктора с Викой и обиженные – Димы. Когда подруги спустились к роднику, чтобы умыться, Вика разве что не приперла Машу к стенке, возмущенно засопев в лицо:

– Ты что делаешь? Хочешь довести мужика до белого коленья?

– Не хочу, – засмеялась Маша.

– Тогда чего ведешь себя, как блаженная?

– Вика, я его больше не хочу.

– В смысле? – лицо ее вытянулось от удивления.

– В смысле, я поняла, что мы с ним не подходим друг другу и решила отпустить.

– И когда ты это поняла?

– Сегодня ночью.

Вика еще какое-то время разглядывала Машу, а потом покрутила пальцем у виска и принялась умываться.

– Русского человека умом не понять, – пробурчала она.

Причем, насколько Маша знала, Вика тоже русская, но почему-то сейчас ей казалось, что пословицу отнесли исключительно к ней, как к единственному представителю этой национальности на земле.

После завтрака Вика потащила всех в монастырь – послушать утреннюю мессу. Маша с радостью бы никуда не ходила, а наслаждалась природой и вспоминала прошедшую ночь. Сейчас она относилась к случившемуся, как к видению, но менее приятным оно от этого не казалось. Ей по-прежнему хотелось танцевать от счастья. Но права выбора ее лишили, намекнув в очередной раз на неадекватность.

Собственно, от мессы Маша получила истинное удовольствием, слушая чистый голос батюшки и наслаждаясь бархатистым шелестом мужского хора. Потом они гуляли по окрестностям монастыря, удивляясь чистоте, царящей повсюду, и красоте архитектуры. Кто-то применил настоящий зодческий талант, проектируя храм и постройки монастыря. Все было выполнено из белого камня и буквально светилось на солнце. Чудесное место!

К обеду мужчины наловили карасиков и сварили уху. Их с Викой по-прежнему не подпускали к готовке, чему Маша только тихо радовалась.

Солнце светило настолько ярко и грело так сильно, что они даже позагорали немного, постелив на землю одеяло.

Маша грезила наяву, ощущая легкую сонливость после бурной ночи. Она закрывала глаза и вспоминала его. В такие моменты она улыбалась, и если это замечала Вика, то неизменно спрашивала:

– У тебя точно все в порядке? А то ты странная какая-то сегодня.

Маша каждый раз уверяла подругу, что все хорошо, даже не думая откровенничать. Да и как расскажешь о таком? Ведь все равно не поверит, только еще подозрительнее станет относиться. Да и не хотелось ей ни с кем делиться тем, что считала сокровенным. Эту тайну она сохранит навсегда, поместит в центр воспоминаний и в трудные минуты будет воскрешать в памяти.

Дима, словно опомнился, и несколько раз пытался заговорить с ней. Каждый раз ей становилось неизменно стыдно, но виноватой она себя не считала. За нос его водить тоже не хотелось, поэтому в очередной раз она предложила:

– Дим, давай останемся друзьями?

– То есть… ты меня бросаешь? – недоуменно спросил он, словно даже не допускал такой мысли.

– Давай не будем выяснять, кто кого бросил, просто расстанемся по-хорошему. Да и не сейчас это произошло.

Он словно понял, что решения своего она не изменит. За все оставшееся время совместного отдыха больше не пытался заговорить. Маша с грустью тогда осознала, что друзьями у них остаться не получится, что обида в нем еще долго будет сидеть. Но даже это не могло испортить ей настроение.

Вечером они опять пели песни у костра и пили вино. Нет-нет, да бросала она взгляды на лес, в надежде увидеть две светящиеся точки. Но ничего необычного не происходило. Надо же, прошли всего лишь сутки, а сколько всего с ней произошло! Поистине, этот уикэнд она никогда не забудет.

Ночь пролетела мгновенно и без приключений. Но Маша и не ждала их – понимала, что такое не может повториться. Да и со временем ей все больше казалось, что стала жертвой эротического сна. Прекрасного, но нереального.

В три часа по полудни она уже заходила домой. Все дружно решили свернуть отдых пораньше, не задерживаться до вечера, чтобы успеть еще дома поделать какие-то дела, приготовиться к работе.

***

Время шло, и Маша стала забывать свой чудесный уикэнд. Будни сменяли выходные и наоборот. Она привыкала к амплуа свободной женщины. Вот уж чего не ожидала, так это того, что Дима предпримет еще одну попытку помириться. Вскоре, после возвращения с отдыха на природе, он позвонил и пригласил ее посидеть в кафе. Первой реакцией была отказаться, но потом Маша поразмыслила и поняла, что Дима не заслужил такого отношения. Независимо от ее нежелания стоило отдать должное тому году, что они провели почти вместе.

В назначенное время она вошла в полумрак кафе. Он уже сидел за столиком, рассматривая меню. Ну все понятно – заказ не делает, ждет ее. А вдруг ей не понравится то, что он выбрал? Дима на ветер денег бросать не любил.

– Что будешь? – спросил он после неудачной попытки поцеловать ее. Маша даже сама от себя не ожидала такой реакции – отвернулась, когда он потянулся к ней губами.

– Я бы съела мороженое с двойным сиропом, – улыбнулась она, стараясь скрыть неловкость и не замечать обиду на его лице.

Он подозвал официанта и сделал заказ. А потом без обиняков перешел к делу.

– Маш, давай зароем топор войны? Мне без тебя плохо.

– Дим, я думала, мы все уже решили…

– Нет, не решили. Это было на эмоциях. Мы оба поддались обиде.

– Дим, я не обижалась на тебя. Обиделся ты и правильно сделал. Не пара мы с тобой.

Маша видела, как он сцепил дрожащие пальцы. Она точно знала, что это признак наивысшего напряжения, не раз наблюдала такое. За этим, как правило, следовала попытка разобраться во всем, выливающаяся в пространные рассуждения. В душе всколыхнулась тоска – так не хотелось ей что-то сейчас объяснять и доказывать. Для себя она все решила и уже давно. Осознание снизошло, как озарение. Она даже успела поверить, что и Дима смирился с неизбежным, но не тут-то было.

– Я так не считаю, – заговорил он, маскируя дрожь в голосе. – Да и ты так не думала до последнего времени. Что же случилось, почему ты переменилась? Не кажется тебе, что ты должна мне объяснить все, чтобы и я понял?

Ничего она и никому не должна! Вот уж в этом Маша сейчас была абсолютно уверена. И его дотошность ее только еще сильнее разозлила. Но выходить их себя нельзя ни в коем случае. Иначе они не только не смогут расстаться друзьями, а она наживет себе врага в лице Димы. А такого желания в ее списке не значилось.

– Дим, – начала она, тщательно взвешивая каждое слово, – за тот месяц, что мы были в ссоре, я о чем только не передумала. Сначала я чувствовала себя виноватой, что обидела тебя. Потом твоя реакция на глупую ссору и упорное нежелание общаться со мной потихоньку вытесняли вину. У меня было время подумать и все взвесить, поверь. Решение расстаться не пришло спонтанно, – а вот тут она лукавила и еще как. Сразу же вспомнилась та волшебная ночь, и Маша едва не задохнулась от наплыва чувств. Прошли уже две недели, и отголоски испытанного удовольствия притупились. Конечно же она ничего не забыла, но спрятала тайну за семью замками. И лишь поздними вечерами, лежа в постели, позволяла ей выходить наружу и будоражить воображение. Как ни странно, она до такой степени приучила себя к мысли, что та ночь скорее приснилась ей, нежели случилась на самом деле, что воспоминания не ранили душу, а дарили ей приятный трепет. Но в этот момент она вдруг осознала, что все произошло на самом деле, а не являлось плодом ее воображения, и разозлилась. Опять бывший бойфренд стал виной ее дискомфорта. – В общем, думаю, что говорить тут не о чем, – подвела она черту, едва сдерживая эмоции.

– Это твое последнее слово? – процедил сквозь зубы Дима. – И ты не передумаешь?

Маша только отрицательно качнула головой, глядя в сторону. Встречаться с ним взглядом не хотелось, чтобы в памяти не осталась злоба, с которой, она была уверена, он на нее сейчас смотрел.

– Ну что ж… прощай тогда, – он резко встал, отчего по залу кафе пронесся неприятный скрежет металлических ножек стула о плиточный пол.

Дима ушел, не расплатившись. Собственно, это было и к лучшему. Таким образом он сжигал все мосты, и Маша тоже не чувствовала, что осталась ему чем-то должной. Подоспел официант с гигантской порцией мороженного. Сама не ожидала, что съест его с таким удовольствием. Вот уж поистине, мороженное – отличный антидепрессант.

Кафе Маша покидала почти в отличном настроении. Чуть-чуть портило его легкое чувство неудовлетворенности, что поселилось в душе после ярких воспоминаний.

Звонок Вики и предложение провести пятничный вечер в клубе пришлись как нельзя кстати.

– Витек еще вчера укатил в командировку, и я с ума сойду дома от тоски, – оправдывалась подруга, хоть Маша даже мысли не допускала, что та идет в клуб за новой интрижкой. – Хоть потанцуем…

***

В ночной клуб «Нострадамус» они с Викой забредали периодически «без мальчиков». Не чаще раза в месяц, когда выдавался свободный пятничный вечерок. Все остальные пятницы они тоже встречались по вечерам, но уже у кого-нибудь дома. Конечно, и там можно было посекретничать друг с другом, но приходилось ловить момент, когда мужчины выходили покурить или еще куда. А в клубе можно наговориться вволю, да еще и потанцевать. В этом вопросе Маша с Викой были солидарны – ничто так не заряжает энергией и положительными эмоциями, как танцы под громкую музыку, именно в месте, куда люди ходят специально за этим, а не напиться или подцепить кого-то. И «Нострадамус» подходил как нельзя лучше. Не считая барной стойки и столиков по кругу, состоял ночной клуб из огромного танц пола. Кроме того, Маше нравилась подборка музыки в этом заведении – не чистый клубняк, а тематическая с вариациями. Ди-джей тут не просто так просиживал место, а качественно выполнял свою работу.

– Я забронировала наш любимый столик, – прокричала Вика, когда они окунулись в децибеловые волны.

Столик, как брат близнец, был похож на все остальные. Круглый, накрытый белой скатертью, с четырьмя стульями. А любимым у Маши с Викой он считался потому, что ближе всех располагался к барной стойке. Как-то так повелось, что в ночном клубе они выпивали не меньше трех коктейлей бакарди с колой. Иногда эту норму превышали и изрядно, но чаще старались не борщить, чтобы не болеть потом похмельем. Так вот, чтобы не пробираться сквозь толпу танцующих к бару и не привлекать к себе лишнего внимания они и облюбовали этот столик, который со временем стали называть своим.

– Что возьмем? – деловито прокричала Вика, имея в виду закуску, а не традиционный коктейль.

– Хочу жареный миндаль и чесночные гренки, – прогорланила в ответ Маша.

– И жареный сыр до кучи. Идет?

– Ага, – с удовольствием проорала Маша.

Как же она любила «прочистить горло»! Так оторваться можно было только здесь – ори себе, сколько влезет. В любом другом месте, не важно с кем, положено сдерживаться, не проявлять открыто своих эмоций. По крайней мере, ее так воспитывали. Эмоциональный фон Вики, невзирая на отменное воспитание в профессорской семье, сильно отличался от Машиного. Подруга обладала просто взрывным темпераментом. Разозлить ее не составляло труда. И тогда, берегись соперник – отповедь на повышенных тонах, без фильтрации выражений ему обеспечена. Но что самое главное, Вика никогда не скандалила попусту, а вот на сторону более слабого становилась, не задумываясь. За что Маша ее и любила больше всего, таких справедливых людей она больше не встречала.

Еще подкупало и делало клуб любимым то обстоятельство, что лишь два проворных бармена умудрялись работать с такой скоростью, что возле стойки никогда не скапливалась очередь. Ровно через пять минут Вика вернулась с двумя небольшими бокалами и жареным миндалем, а еще через пять минут, когда они еще и не успели допить первый коктейль, официант принес остальную закуску. Работать тут умели быстро и качественно.

– Ну что, пошли? – ударила Вика пустым бокалом по столешнице. – Покажем им, как нужно танцевать.

Это они делать любили. Как правило, когда подруги выходили на танц пол, то постепенно народ образовывал вокруг них кружок, и танцующие больше смотрели на них, чем выплясывали сами. А все потому, что почти десять лет они занимались современными спортивными танцами. И бросили кружок в один день, по договоренности, когда сменился преподаватель. Но навыки никуда не делись – танцевать они умели и делали это со вкусом. Так что посмотреть там было на что.

Нередко к ним подкатывал кто-нибудь мужского пола, но таких Вика отшивала быстрее, чем Маша успевала сообразить, чем это может им грозить. А учитывая, что и она не искала знакомства с противоположным полом в любимом клубе, то за быстроту реакции была только благодарна подруге.

На этот раз танцевалось ей как-то не так, что-то беспокоило и отвлекало. Только вот что, сообразить не могла. Она сбивалась с ритма, когда смотрела по сторонам в поисках помехи и ловила на себе недоуменные взгляды подруги. В какой-то момент она совершенно перестала попадать в такт и оставила Вику танцевать одну.

– Что-то голова закружилась, – извинилась она, понимая по выражению лица подруги, что та ей не поверила.

Но за ней Вика не последовала – желание танцевать оказалось сильнее любопытства.

Заказав себе и подруге по второму коктейлю, Маша вернулась за столик. Она пробежалась взглядами по соседним столикам, но ничего подозрительного не заметила. Почему же у нее такое чувство, что за ней наблюдают? И почему это доставляет ей такое неудобство, что даже впервые в жизни она постеснялась танцевать?

В попытке прогнать навязчивое чувство Маша слишком много глотнула коктейля и закашлялась. Да так сильно, что не почувствуй она ощутимый шлепок по спине, неизвестно когда еще пришла бы в себя. Со словами благодарности, готовыми сорваться с губ в адрес подруги, она повернулась к соседнему стулу и в следующий момент невольно вскрикнула. Рядом с ней сидел совершенно незнакомый парень. И это он только что оказал ей помощь? А это значит, что он стал свидетелем ее позорного кашля. Маша почувствовала, как краска стыда заливает лицо. А когда она рассмотрела, какой незнакомец интересный внешне, ей и вовсе стало жарко.

С симпатичного лица с удивительно мужественными и правильными чертами лица на нее серьезно смотрели серые глаза. Темно-русые волосы незнакомца были пострижены коротким ежиком, а на шею спадали несколько длинных прядей. Любой другой с такой стрижкой показался бы ей пижоном, но только не он. То, как он был одет, в джинсы и короткую кожаную куртку, держался и смотрел на нее, с нарочитой серьезностью, заставило Машу заелозить на стуле, пока не уселась удобнее, до предела выпрямив спину.

– Мы знакомы? – решилась заговорить она первая, когда поняла, что парень и не собирается этого делать. Кроме того, разглядывание ее им затянулось настолько, что на них стали обращать внимание.

– Егор, – встрепенулся он, словно сбрасывая наваждение, и протянул руку.

– Маша, – быстро пожала она руку.

Что заставило ее сказать правду и познакомиться с ним вообще, она затруднялась ответить. Это было против правил, и окажись тут Вика, скорее всего все сложилось бы иначе. Его прикосновение, хоть и практически мимолетное, было ей приятно. Ладонь до сих пор слегка покалывало.

– Ты очень красиво танцуешь, – снова заговорил он, склонившись к ее уху, едва не касаясь его губами и обдавая ее горячим дыханием.

Первой реакцией Маши была отпрянуть, потом она лихорадочно зашарила по танц полу глазами в поисках подруги, но ту от нее скрывала плотная стена танцующих. В следующий момент Маша прислушалась к своим ощущениям и поняла, что ей приятно. Накатила непонятная истома, разлилась по всему телу, делая мысли вязкими, ленивыми.

– Спасибо, – пролепетала она одними губами.

Он услышал, потому что лицо его все еще находилась в непростительной близости от ее. Она даже разглядела золотистые искорки в его глазах. Чувственные губы Егора тронула легкая улыбка.

– Почему перестала? – снова прикоснулся он к ее уху, отчего по телу пробежала приятная дрожь.

– Что?

Маша осознавала, что ее мысли не успевают фиксировать смысл сказанного и реагировать вовремя, потому что голову все больше заволакивал какой-то туман.

– Почему не танцуешь?

Хотела бы она ответить, что, скорее всего, всему виной он и его внимание к ней, но не смогла, а лишь пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

– Встретимся завтра?

Этот вопрос оглушил ее. Зачем? – снова чуть не спросила она, но опять почему-то промолчала. Не иначе, как он гипнотизер и своим проницательным взглядом заставляет ее поступать по-своему. Как бы там ни было, она продиктовала номер своего мобильного и не мигая смотрела ему в спину, когда он покидал ночной клуб.

– Кто это был? – упала на соседний стул Вика, схватила салфетку со стола и принялась ею обмахиваться. – Клеился? Надеюсь, ты смогла ему достойно ответить?

– Угу, – только и ответила Маша, не понимая, почему предпочитает скрывать правду от подруги, что только что дала номер своего мобильного практически первому встречному.

На этот раз они покинули клуб раньше, чем обычно. Маша так и не допила второй коктейль, что тоже нарушило установленный порядок. Как Вика не звала, танцевать она отказалась. Из-за этого они даже чуть не поссорились. Но, поразмыслив, подруга пришла к выводу, что так даже лучше, что Маша спасла ее от похмелья, не позволив поддаться игривому настроению. Не заартачься она, Вика напилась бы сегодня и, не дай боже, слетела бы с катушек.

***

На следующий день Егор позвонил в восемь утра.

– Не разбудил? – задал он вполне логичный субботним утром вопрос.

– Вообще-то разбудил.

– Прости…

Судя по голосу, он действительно испытывает неловкость. Маше даже стало жалко его, хотя столь ранний звонок и наталкивал на мысли о неадекватности.

– Позавтракаем вместе? – неожиданно предложил он, и Маша чуть не рассмеялась. Вовремя спохватилась. На завтрак парни ее еще не приглашали. – Я знаю одно кафе, где пекут хрустящие булочки и делают самую вкусную глазунью.

Оказалось, что кафе это находится совсем рядом с Машином домом. Оставалось надеяться, что это совпадение, думать, что он следил за ней вчера вечером, не хотелось. Ведь то, что он поинтересовался сейчас ее адресом, еще ни о чем не говорит. Мог сделать это для отвода глаз. Но, что более вероятно, она к новому знакомому слишком предвзята. И этот факт тоже вызывал у Маши недоумение. Почему? Почему она старается приписать ему все возможные грехи? Неужели только потому, что с ней еще никто не знакомился таким образом? И уж тем более не приглашал на утреннее свидание.

Внезапно Маше пришла в голову не очень своевременная мысль – а что если ему от нее что-то нужно? Например, подобраться к ее начальнику, известному в городе, как мегаталантливый бизнес консультант. Тут все логично – очередь у начальника расписана на несколько месяцев вперед. Вполне возможно, что особо предприимчивые молодчики способны пойти даже на такое – закадрить секретаршу.

Маша не выдержала и выругалась в полголоса. Чего она к нему привязалась? Если ей так не хочется больше с ним встречаться, то может же сказать об этом прямо, а не придумывать всякие небылицы и не разыгрывать детектив в лицах. А что она сейчас испытывает?.. Маша застыла, не донеся джемпер до головы. В джинсах и бюстгальтере она опустилась на диван и задумалась. А ведь она думала о новом знакомом весь вечер, пока ворочалась в постели без сна. Вспоминала его серьезные глаза, жаркий шепот на ухо… И это было чертовски приятно! Так почему же она сейчас лукавит с самой собой?

Маша тряхнула головой и мысленно обозвала себя истеричкой. Они всего лишь позавтракают вместе, поговорят о чем-нибудь, возможно… И все. Ни его, ни ее это ни к чему не обяжет.

Егор ждал ее на детской площадке, когда она вышла из подъезда под моросящий дождь. Утро выдалось ненастным, но даже это не заставило ее отказаться от экзотического завтрака. Он стоял, подперев плечом детскую горку. Ее появления не заметил – задумчиво наблюдал за резвящимися в луже воробьями. «И завтра будет дождь», – машинально отметила Маша, вспомнив примету о купании воробьев. Хорошо хоть тепло, даже душно. Воздух застыл в утренней сырости.

– Привет! – остановилась она по другую сторону лужи.

– Привет! – встрепенулся он и посмотрел на нее. Как преобразилось его лицо! Озабоченность ушла, уступив место радости. В глазах зажглись искорки восторга. – Выглядишь здорово!

Вот чем, оказывается, вызван его восторг?

– Скажешь тоже! – засмеялась Маша.

Ладно бы она вышла к нему в вечернем платье, на каблуках, с изысканным макияжем… Вика постоянно твердила, что в таком прикиде Маша выглядит волшебно. Она, конечно, не относилась серьезно к словам подруги, но допускала мысль, что в полном убранстве способна понравиться мужчине. Но в затасканном джемпере, джинсах и с конским хвостом на голове вряд ли…

– Пошли? – нарушила она молчание, когда начала испытывать настоящую неловкость под его пристальным взглядом.

Они не спеша брели вдоль проезжей части, не обращая внимания на мчащиеся мимо автомобили, на моросящий дождь… Его настроение как будто передалось и ей. Не хотелось говорить ни о чем. Маша почувствовала, как его горячие пальцы переплелись с ее. Мельком взглянула на его лицо и поймала горящий взгляд. Давно он ее разглядывает? Румянец не заставил себя ждать. Что-то и краснеет она за последние сутки слишком часто. Но руку свою отнимать не стала – пальцам было уютно в его крепкой ладони. Он вообще источал невероятную силу. Вчера она не рассмотрела, насколько мощно он выглядит. Плечи широченные, таз узкий, походка слегка пружинистая, словно он старается двигаться тихо, аккуратно. Интересный тип и странный.

В кафе их встретила улыбающаяся официантка. Она разве что не кинулась целовать их, наверное, до такой степени обрадовалась посетителям в субботнее дождливое утро. Они заняли столик на двоих сбоку от раздаточной. Он находился немного в тени и не сразу бросался в глаза. Своеобразный интим. Хотя, от кого им тут скрываться, если кроме них посетителей больше нет.

Егор не обманул – яичницу им подали отменную. Вроде обычная глазунья, но это только на первый взгляд. Стоило только Маше обмакнуть в желток хлебный мякиш, как она даже глаза прикрыла от блаженства. Какие специи они используют, что яйцо на вкус становится волшебным? Конечно, можно спросить об этом прямо, но вряд ли ответят. Скорее всего, это фирменный секрет повара. А круглые булочки с твердой запеченной корочкой и белоснежной мякотью наталкивали на мысль, что пекутся они не из обычной пшеничной муки.

– Нравится? – улыбнулся Егор, наблюдая, как она подносит к лицу разломленную надвое булочку и втягивает теплый пряный аромат.

– Божественно, – не стесняясь, кивнула она. – Никогда не пробовала такого. Кто бы мог подумать, что тут так умеют готовить.

– Только на завтрак и только эти два блюда, – снова улыбнулся Егор.

Маше хотелось спросить, как часто он тут бывает и с кем… Но она не рискнула. Еще подумает, что лезет не в свое дело. Да и не касается это ее.

– Хочешь, завтра снова придем сюда? – предложил он.

– Нет, – слишком поспешно ответила Маша. – То есть, я хотела сказать, хорошего помаленьку, – неловко рассмеялась она. – Да и много сырых яиц есть вредно.

Что она несет? Причем тут яйца? Но Егор, казалось, даже внимания не обратил на ее неловкость.

– Давай погуляем сегодня? – вновь заговорил он.

– Под дождем? – удивилась она.

Он лишь кивнул, не переставая пристально смотреть на нее. Маше даже показалось, что он не мигает уже длительное время. Тут мысли ее заработали лихорадочно. Сама ситуация, что она сидит и завтракает с человеком, которого в сущности совсем не знает, ей вдруг показалась до ужаса дикой. Моментально включилась сообразительность, и она выдала сразу несколько причин, по которым из кафе она должна отправиться домой. При этом провожать ее он не должен ни в коем случае.

Спорить Егор не стал, лишь погрустнел как-то разом.

– Буду ждать тебя завтра в двенадцать на площади перед дворцом молодежи, – вдруг снова произнес он.

– Не уверена, что смогу прийти…

– Я буду ждать.

С этими словами он достал из кармана деньги, аккуратно положил их на стол и покинул кафе, оставив Машу соображать, что только что произошло.

– Вашему молодому человеку у нас не понравилось? – материализовалась рядом официантка.

– Он не мой молодой человек, – машинально ответила Маша.

– Да?

Тут она посмотрела на невысокую девушку, обладательницу кругленькой фигуры. Таких принято называть пикантными. Ее лицо выражало неприкрытое любопытство и недоверие. А еще сожаление. Сложив все это вместе, Маша поняла, что узнай та раньше правду об их взаимоотношениях с Егором, попробовала бы закадрить его сама. Девушка даже глянула через окно витринного типа, но Егора уже и след простыл.

***

В воскресенье утром Маша проснулась и поняла, что на улице ливень. Настоящий – с громом и молнией. Вот и ладненько, решила она. Не нужно придумывать причины, по которым она не сможет отправиться на теперь уже полуденное свидание с Егором. Всю субботу, занимаясь делами по дому, она вспоминала их встречу, как он выглядел, боролась с желанием увидеть его снова, не признаваясь в этом даже самой себе. К вечеру извелась окончательно и решила, что к ни к чему хорошему знакомство, что началось так странно, привести не может. Решила ответить категорическим отказом от повторного свидания. Но тут же сообразила, что сделать этого не сможет по той простой причине, что у нее нет даже номера мобильного Егора. И он вряд ли позвонит, раз уже сообщил о месте и времени встречи.

Засыпала она изнуренная физически и в растрепанных чувствах от метаний между желанием увидеть его снова и нежеланием продолжать столь странное знакомство. В какой-то момент она даже собралась звонить Вике, чтобы просить совета, но тут же передумала, поняв, что придется рассказывать той все, а также оправдываться, почему промолчала тогда, в баре.

Природа, а может и сама судьба была явно не на ее стороне. К десяти часам дождь прекратился, как по мановению волшебной палочки, и выглянуло солнце. А еще через час улицы высохли, словно и не лило сутки напропалую. Странный какой-то конец августа выдался в этом году, лето чередуется с осенью. День стоит августовская жара, а на следующий дует ледяной ветер, нагоняет свинцовые тучи, и кажется, что уже октябрь подходит к концу, и вот-вот ляжет снег. Сегодня же погода была настолько же нестабильна, как и Машино настроение. Проснулась она в растрепанных чувствах. Дождю обрадовалась, как желанному гостю. С блаженством укуталась в одеяло и провалилась в воскресный сон. А когда открыла глаза и увидела, что в окно заглядывает солнце, то и вовсе не поняла, что испытывает.

На кухне, за утренним кофе Маша просидела чуть ли не до одиннадцати. Все размышляла, стоит ли ей идти на свидание с Егором, пока не поняла, что если и дальше будет медлить, то попросту не успеет. Гардероб свой она продумала более тщательно на этот раз. Почему-то захотелось выглядеть по-настоящему привлекательно и женственно. Выбор ее пал на платье с широкой юбкой в крупную складку, чуть выше колена, так модной в этом сезоне. Не доверяя погоде, Маша прихватила с собой кофту, хоть солнце и пекло по-летнему. Она даже вымыла голову и вытянула волосы утюгом, чего сама от себя не ожидала. Такого она не делала давненько, отдавая предпочтение конскому хвосту.

Маша принципиально не брала машину в выходные. Водила она с прошлого года, когда отец преподнес ей на день рождения белоснежную Ладу приору, перевязанную розовой ленточкой. Привыкнуть к интенсивному движению на дорогах не могла до сих пор, но уже успела заценить преимущества собственного руля перед городским транспортом. А в выходные предпочитала отдыхать и от руля в том числе.

На этот раз она изменила принципам и отправилась на свидание на машине. Наведение марафета и выбор наряда заняли столько времени, что в запасе оставалось не больше десяти минут. А опаздывать Маша не любила больше всего.

Ровно в двенадцать она припарковалась возле мощенной булыжником площади – одним из самых романтичных мест города, где, наверное, половина влюбленных пар назначали свидания. Повсюду пестрели клумбы в убранстве осенних цветов, а между ними прятались лавочки в тени невысоких деревьев. Идеальное место для настроя на лирическую волну. Только в себе она такого не чувствовала, когда выбиралась из машины, одновременно пытаясь определить, где же ей искать Егора. В том, что он уже ждет ее, Маша не сомневалась.

Как ни странно, взгляд сразу выловил уже знакомую фигуру. Егор сидел на самой ближней к ней лавочке, словно знал, что она подъедет именно с этой стороны. Сегодня на нем не было куртки, и Маша по достоинству оценила крепость его бицепсов, не скрытых коротким рукавом футболки.

Он тоже ее заметил, едва она ступила на площадь. Тут же поднялся с лавки и двинулся навстречу. Маша невольно притормозила, залюбовавшись его статной фигурой и пружинящей походкой. Все-таки он очень интересный внешне, невольно отметило ее сознание.

Егор подошел так близко, что в какой-то момент ей показалось, что он ее сейчас поцелует. Она даже почувствовала легкое разочарование, когда этого не последовало. Почему-то именно сейчас ей захотелось ощутить его губы на своих. С трудом взяла себя в руки и заговорила первая:

– Привет! Я думала, что дождь и сегодня будет лить весь день.

Разговоры о погоде! Она чуть не закатила глаза. Ну конечно, о чем еще можно поговорить. Он решит, что встретил самую недалекую девушку в городе.

– Дождя не будет, – Егор взглянул на небо. – Неделю продержится тепло.

– Откуда такие познания? – невольно усмехнулась она. – Ты синоптик?

А кто он, собственно говоря? Кем работает? Где живет?.. Рой вопросов, над которыми не задумывалась раньше, захлестнул ее. Странно… Они встречаются уже третий раз, но ни один из них ничего не знает про другого. И что еще более странно, так это то, что спрашивать не хочется. Значит, так тому и быть.

– Меня бабушка научила приметам, – уклончиво ответил Егор. По его тону Маша поняла, что тему развивать он не собирается.

– Чем займемся? – поинтересовалась она, когда поняла, что они топчутся на одном месте и, наверное, выглядят странно со стороны.

– Не хочешь прогуляться по лесу? – неожиданно предложил Егор.

Маша ожидала чего угодно, что он пригласит ее в кино или снова потащит в какое-нибудь кафе… но такого даже не предполагала. Город их был построен в лесу. Повсеместно имелись окультуренные поляны, с лавочками и столиками, перед входом в лес. Но последний раз, если ей не изменяла память, Маша пересекала границу урбанизации с дикой природой еще в школе, на уроке физкультуры, зимой. В ту пору они два раза в неделю катались на лыжах. И хоть она это делала очень плохо, но умудрялась даже в каких-то соревнованиях участвовать.

В лес, так в лес. Возражать Маша не стала, потому что ничего лучше предложить не могла. На маньяка Егор тоже не тянул, так что никаких опасений она не чувствовала. А интуиции своей привыкла доверять.

Перед тем, как слиться с природой, они зашли в ближайший магазин и накупили всякой всячины. Так захотел Егор, пообещав ей шикарный пикник. Участвовать в выборе продуктов запретил, велев ждать у кассы. Да ей и не больно хотелось. По магазинам Маша ходить не любила. Делала это со списком, но и так умудрялась забывать купить что-то жизненно важное.

Вот уж не думала, что можно получить такое удовольствие от простой прогулки по лесу. А еще наговориться вволю. Егор ей рассказывал все что знает сам – про деревья, грибы, птиц… Задавал много вопросов, так что она не заметила, как выболтала ему все о себе. А главное, сделала это с удовольствием. Сегодня он располагал к откровенности. А может, лес навеял такое настроение свой тишиной и умиротворенностью. А еще подкупал живой интерес Егора к Машиной жизни, видно было, что вопросы он задает не из праздного любопытства.

Когда сил бродить уже не осталось, Егор усадил ее на пенек, а сам накрыл настоящую поляну. Шашлык им заменили жареные на костре сардельки. Так вкусно он их подрумянил, что Маша думала не сможет остановиться, поглощая их одну за другой, пока не наелась от пуза. Приятно было наблюдать за его уверенными движениями, как разжигал костер, нарезал салат, жарил сардельки, а перед этим остругивал прутья… Все получалось у него красиво. Маша поймала себя на мысли, что любуется им.

С уверенностью могла сказать, что это было самое лучшее ее воскресенье. К ее дому они подошли уже около восьми, на улицу начали опускаться сумерки. И снова она почувствовала непреодолимое желание, чтобы он ее поцеловал. Стоя в непосредственной близости от него, улавливая его дыхание, Маша понимала, что у нее кружиться голова, а где-то внизу живота разрастается жар. Но он снова ничего не предпринял, лишь мимолетно пожал ее руку, надолго оставляя ощущение его горячих пальцев.

Поднимаясь по лестнице Маша поняла, что если они продолжат встречаться, и он ничего не будет предпринимать, то первый шаг придется сделать ей. Желание разрасталось стремительно, и скоро она не сможет его контролировать.

***

Весь понедельник Маша только тем и занималась, что готовила и заносила чай и кофе в кабинет начальника. Посетители шли один за другим, и под вечер ее уже начало мутить от запаха напитка востока. Даже времени сходить на обед она не выкроила и подташнивало еще и от голода.

Покинув вечером офисный центр и дойдя до парковки, Маша даже не удивилась, заметив возле своей машины знакомую фигуру. Где-то в глубине души она обрадовалась ему, но выразить радость открыто не позволила усталость.

– Привет! Поехали… – только и сказала она, усаживаясь за руль автомобиля.

Уговаривать Егора не пришлось – Маша заметила, с каким довольным видом он занял пассажирское сидение.

Они поедут к ней домой. Конечно, можно было бы сослаться на усталость и отправить его восвояси, но Маша понимала, насколько это будет глупо с ее стороны. Возможно, он и ее физическое влечение к нему именно то, что ей сейчас больше всего нужно. Оставалось надеяться, что уговаривать его не придется, такого унижения она точно не вынесет. Очень хотелось верить, что он испытывает не меньшую тягу к близости. А иначе, зачем он так настойчиво ищет с ней встречи?

Маша понимала, что рассуждает отчасти примитивно. Но с другой стороны, все, что касается отношений между мужчиной и женщиной, до крайности примитивно в этой жизни. И порой не стоит забивать себе голову высокоморальными мыслями. Она его хочет и с этим ничего не может поделать. Какой-то просто звериный инстинкт, а значит, и удовлетворять его она будет, как дикая кошка, призывая самца, маня собственным желанием.

Они уже полчаса торчали в километровой пробке. Судя по всему, какие-то олухи не нашли более подходящего места и времени, чтобы зацепить друг друга. И сейчас, поди, перегородили дорогу, создавая затор. А гаишников, как обычно, ждать приходится часами, даже на центральной магистрали города.

Маша чертыхнулась и принялась выруливать навстречку. Поедут через зеленую зону. Иначе, к моменту попадания домой ей уже ничего не захочется, кроме как спать. А Егор-то сидит рядом. Интересно, на что он надеется и о чем думает? Эта мысль Машу рассмешила. Вовремя она спохватилась. Да и он хорош – уселся в ее машину, не спрашивает куда они едут и выглядит совершенно довольным. При этом он молчит всю дорогу. До чего же все-таки странный тип!

К тому моменту, как они выехали за город и пересекли границу зеленой зоны, которая считалась заповедной, сумерки уже значительно сгустились. Ехать приходилось медленно из-за плохой видимости и скоростного ограничения. Дорога петляла. С обоих сторон тянулся темный густой лес. Временами выныривали въезды в пансионаты, оздоровительные лагеря и дома отдыха. В зеленой зоне сосредоточилось их большое количество. Они уютно светились фонарями и в такие моменты Маша всегда думала, что за люди там сейчас находятся, чем они занимаются, какие мысли и проблемы их одолевают… Хотя, у отдыхающего человека должна быть единственная проблема – как по максимуму насладиться отдыхом. Как же она об этом сейчас мечтала, чувствуя ломку во всем теле после тяжелого трудового дня и с трудом заставляя себя не давить сильно на педаль газа. Иначе «письма счастья» ей не избежать.

Погруженная в мысли она и не заметила, как через дорогу метнулась тень. В следующий момент послышался ощутимый удар о капот. От испуга Маша на секунду выпустила руль, и машина вильнула в сторону. Хорошо навстречу никто не мчался, словно бог отвел.

– Что это было? – обратилась она к Егору, не в силах сдержать дрожь в голосе.

Она уже притормозила у обочины, продолжая с силой сжимать руль. Если там, позади, человек, то ее жизнь кончена. И не тюрьма ее страшила, а муки совести не дадут спокойно жить дальше. Судя по удару, ее догадка верна процентов на восемьдесят. Она попыталась припомнить, водятся ли тут крупные звери, но голова отказывалась давать подсказки. Тело начинала бить крупная дрожь, как последствие выброса лошадиной порции адреналина.

– Пойду посмотрю… – произнес Егор, покидая машину.

Уже через секунду она выскочила за ним – оставаться одной в темноте салона показалось страшным, да и нужно отвечать за свои поступки. На негнущихся ногах она преодолела несколько метров назад и пересекла дорогу. Там у обочины она видела спину Егора. Он сидел на корточках. Перед ним лежало что-то большое и темное.

Собака? Какая-то слишком большая… Да это же волк! Маша застыла, не в силах приблизиться к ним. Егор ее не видел, поглощенный исследованием зверя, который казался мертвым. Его голова безвольно свешивалась, когда он приподнимал его, ощупывая кости. Язык вывалился из пасти… Машу передернуло от священного ужаса и осознания, что она является виной гибели зверя, пусть и дикого. Одна загубленная жизнь на ее совести… Но что это? Егор обхватил морду зверя ладонями и держал ее так, пока тот не приоткрыл зелено-желтые глаза. Их контакт длился не больше пяти секунд, после чего волк резво вскочил на все четыре лапы и рванул в лес, вильнув напоследок хвостом. Маша так и стояла с открытым ртом и глядела в чащу, где уже и след зверя простыл, когда к ней подошел Егор.

– Не надо было выходить, – сказал он, и она уловила в голосе легкое недовольство.

– А… а что ты только что сделал? – с трудом выговорила она.

Ей точно не показалось – только что он оживил мертвого зверя, не испугавшись, что тот разорвет его на месте. Мистика какая-то!

– Пойдем, – взял он ее за руку и потянул в сторону машины. – Я лишь немного помог ей.

– Ей?

– Это была волчица, ты не заметила?

Вот уж на что она точно не обратила внимания, так это на половую принадлежность зверя.

Снова оказавшись в салоне, Маша поняла, что не в состоянии вести машину дальше. У нее начался отходняк – ее била дрожь, и зубы громко выстукивали барабанную дробь.

– Успокойся! – без лишних слов Егор крепко обнял ее и прижал к себе. Уткнулся носом в ее затылок и укачивал, словно ребенка, согревая дыханием. – Все же хорошо, – приговаривал он временами, проводя рукой по ее волосам.

Постепенно дрожь ослабевала, пока не сошла на нет. В его объятьях было настолько хорошо и тепло, что Маша сидела бы так вечно. Веки начали тяжелеть, и все труднее было удерживать глаза открытыми. Поняв, что сейчас просто-напросто уснет, она слегка пошевелилась.

– Полегчало? – спросил Егор, не спеша выпускать ее. Его рука прожигала тонкую ткань пиджака, когда он поглаживал Машу по спине, ненароком задевая обнаженные участки шеи.

– Значительно, – улыбнулась она и решительно высвободилась. Не хватало еще начать возбуждать прямо здесь, а именно задатки этого чувства она испытывала. – Поехали?

Мотор привычно заурчал, и Маша вырулила на проезжую часть. На этот раз она отбросила все посторонние мысли, что роились в голове, и благополучно довезла их до дому. Загнав машину на платную автостоянку и заглушив мотор, Маша повернулась к Егору:

– Пойдем?

Он молча кивнул. Краем глаза она заметила, как задвигался кадык на его шее.

Рука слегка дрожала, когда Маша вставляла ключ в замочную скважину. Попала она только с третьего раза, чувствуя за спиной Егора – его сексуальную мощь. У нее даже сомнений не возникало, что сейчас произойдет. Тогда почему она так волнуется, словно впервые в жизни собирается переспать с мужчиной?

Когда она настолько волновалась в последний раз? Маша не понимала, что с ней происходит. Никак не получалось развязать шнурки на туфлях. Пальцы не слушались, она чертыхалась про себя, а потом и вовсе затянула узел… Она чуть не расплакалась и принялась стягивать туфлю с завязанными шнурками.

– Подожди… – горячая рука опустилась ей на плечо, прожигая тонкую ткань пиджака. – Давай, я попробую…

Егор помог ей встать, а сам опустился на корточки перед ней. Секундная манипуляция уверенными пальцами, и настырный узел развязан. Он распутал шнурок и на второй туфле, а потом помог снять их и подал тапочки.

Маша чувствовала, как слегка кружиться голова. Что если сейчас он встанет, окажется так близко от нее… и она потеряет сознание? Да что же это такое?!

Она наблюдала, как он поднимается с корточек. Каждой клеточкой своего тела ощущала его мощь и тепло. Жар внизу живота усиливался, превращаясь в нестерпимый. Он растекался по всему телу, заставляя подгибаться коленки, делая тело вялым, а ноги ватными. Как загипнотизированная, Маша проследовала взглядом за его лицом, пока не окунулась в его глаза, которые сейчас были такими!.. Егор смотрел в упор на нее, находясь так близко, что считанные миллиметры отделяли их друг от друга, не позволяли их телам соприкоснуться. Его взгляд спрашивал и настаивал одновременно. Разве нужно просить, когда она так хочет?..

– Надо накормить тебя ужином, – вдруг проговорил он, и голос его прозвучал пугающе низко и хрипло.

– Нет, – одними губами ответила она. Ее голос и вовсе пропал от волнения.

Она голодна, еще как. Но не та пища ей сейчас требуется. Она хочет насытиться им! Ни о чем другом она даже думать не может.

Как же медленно он склоняется к ее губам! Она уже не может терпеть, губы покалывает… Еще чуть-чуть, и она набросится на него сама.

Когда Егор накрыл ее губы своими, Маше показалось, что все вокруг перестало существовать. Она отключилась от всего, сосредоточившись на поцелуе, впитывая его в себя, окутанная его теплом и запахом… Когда он снял пиджак? Теперь его руки гладили ее по спине сквозь тонкую ткань блузки, касаясь шеи, зарываясь в волосы. А губы продолжали целовать. Что творил его язык?! Он проникал в глубинные впадинки ее рта, исследовал, дразнил… Никто в жизни ее не целовал так. Лишь на короткий миг он отрывался от ее губ, чтобы заглянуть в глаза и покрыть поцелуями лицо.

Она испытывала жгучую потребность прикоснуться к его обнаженному телу. Ей уже было недостаточно шеи, за которую она обнимала его и прижимала к себе. Руки сами потянули рубашку из джинсов. Ладони почувствовали себя дома, коснувшись гладкой кожи спины. Едва уловимая мысль мелькнула в голове, но тут же улетучилась под новым натиском его губ, так и не успев зародиться.

Она гладила его спину, плечи, пока он прижимался губами к ключичной впадинке и расстегивал маленькие пуговицы на ее блузке. Черт бы побрал эту блузку, на которой пуговиц больше, чем звезд на небе, и в добавок они мелкие, в форме жемчужин.

Стоять и дальше в коридоре не было сил, как и ждать, когда сможет почувствовать его всего – без одежды. Сможет оказаться один на один со всепоглощающей страстью. Маша вынуждена была прервать поцелуй.

– Пойдем в спальню… – с трудом проговорила она, чувствуя, как перехватывает дыхание от желания в его глазах. Пальцы ее, в это время расстегивали злосчастные пуговицы. Последние она уже практически оторвала и сбросила, наконец, блузку прямо на пол, оставшись перед Егором в одном кружевном бюстгальтере.

Взяв его за руку, она направилась в спальню. Наспех сдернула покрывало с кровати. Следом на пол полетело одеяло… Ничего не должно мешать. Была бы ее воля, занялась бы с ним любовью в воздухе, чтобы не чувствовать даже прикосновения простыни.

Егор остановил ее, когда она взялась за пояс брюк, в попытке освободиться и от них. Он завел ее руки за спину, лаская спину и живот, рождая стаи мурашек. Застежка на брюках поддалась без труда. Страсть Машу затопила до такой степени, что она без тени стыда наблюдала, как медленно скользит костюмная ткань вниз, подчиняясь его ладоням. Большими пальцами он гладил внутреннюю поверхность ее бедра, отчего внизу живота нетерпимо пульсировало, заставляя Машу постанывать и выгибаться.

Переступив через брюки, превратившиеся в небрежную груду материи, она осталась перед ним в одном белье. Он не торопился раздевать ее дальше, вместо этого снова приник к губам.

Бюстгальтер последовал за брюками, когда Маша была поглощена поцелуем. Опомнилась только тогда, когда грудь ее удобно угнездилась в его ладонях, а большие пальцы принялись терзать соски мимолетными касаниями и поглаживаниями. Егор склонился и накрыл сосок губами. Из горла Маши невольно вырвался стон, а спина сама выгнулась от чувственного наслаждения. Сейчас она себя чувствовала самкой, которая готова на все, лишь бы заманить самца в свои сети. Она чувствовала, как сочиться ее плоть, как мешает тонкая ткань трусиков. Как же ей хотелось ощутить его в себе, заполнить себя им…

Но Егор не спешил. Не переставая терзать губами грудь, поочередно припадая к соскам, он мягко надавил ей на плечи и опустил на кровать. Маша почувствовала, как по телу пробежал сиротливый холодок, когда он оставил ее на минуту, лишь для того чтобы сбросить с себя одежду. Конечно! Ему она мешала так же, как и ей ее. Она протянула руки, в попытке притянуть его, уже полностью обнаженного, к себе. С вожделением заметила, что плоть его уже восстала и готова ринуться в бой. Но не тут-то было! Егор отвел ее руки в стороны, поцелуем заглушив возмущение. От губ он принялся прокладывать дорожку вниз. Что он с ней делал. Слаще этой пытки она не испытывала никогда в жизни. Он дразнил ее языком, обводя им вокруг сосков, не касаясь самых кончиков, которые так мечтали об этом. Рука его блуждала по животу, дотрагиваясь до кружевной кромки трусиков, проникая под них кончиками пальцев… Потом снова возвращалась к груди, заставляя Машу извиваться и просить о большем.

Доведя Машу до полуобморочного состояния, лаская грудь, Егор проложил поцелуями дорожку к пупку. Боже! Она даже не догадывалась, какая эрогенная зона ее пупок. Когда Егор коснулся его языком, она едва не вскрикнула. Руки сами потянулись к трусикам, чтобы освободиться от них. Ей нужна была свобода, чтобы он поскорее смог добраться до центра ее возбуждения, сосредоточения всех ее желаний. Терпеть уже не оставалось сил. Но он и этого ей не позволил сделать. Опять ласково отвел руки.

– Хочу сделать это сам, – улыбнулся он ей в губы, обжигая их поцелуем. – Потерпи, родная…

Как до этого от брюк, он принялся освобождать ее от последнего кусочка ткани, мешающего достигнуть пика наслаждения. Наконец-то! Наконец-то им ничего не мешает, и сейчас она ощутит его в себе… Но Егор не спешил. Он развел ее ноги в стороны и согнул их в коленях, поглаживая пальцем влажную сочащуюся любовным соком щель. Он безошибочно нашел ту самую точку, под кодовым названием «джи», чтобы усилить пытку, сделать ее нестерпимой.

Когда пальцы Егора подвели Машу к долгожданному пику, их сменил язык. И тогда она взорвалась, не стесняясь кричать, чувствуя, как ее сотрясают волны оргазма.

– В тебе столько чувства, – прошептал он, успокаивая ее поцелуем, прерывая судорожные всхлипы.

Никогда еще, ни с одним мужчиной Маше не было так хорошо. Он создан для нее, они идеально дополняют друг друга. Когда Егор вошел в нее, она поняла это отчетливо. Зародилась и окрепла мысль, что до него у нее и не было никого. Можно смело забыть те ощущения, что она испытывала раньше с мужчинами. Ее мужчина здесь и рядом сейчас, и больше ей никто не нужен.

Они одновременно достигли пика. Согретая его сильным телом, она боялась пошевелиться, чтобы не нарушить целостность.

Ни один из них не заговорил о том, что нужно расстаться, что Егор должен уйти. Само-собой подразумевалось, что он останется у нее на ночь. Несколько раз еще они занимались любовью, забыв о времени, чувстве голода… обо всем. Ближе к полуночи их сморил сон. Он прижался к ее спине, положил руку ей на грудь и уткнулся носом в шею. Засыпая, Маша поймала мысль, что навязчиво лезла в голову и которую она упорно отбрасывала весь вечер – этот запах, что окружает их, утомленных любовью, ей хорошо знаком. Это уже было, но только когда она вспомнить не успела, уснув с довольной улыбкой на губах.

Звонок будильника врывался в сонное сознание, прерывая какой-то очень интересный сон. Маша не сразу сообразила, что наступило утро и пора собираться на работу. Она довольно потянулась в кровати, чувствуя, как приятно ломит тело. Впереди ее ждет очередной трудовой день, а сегодняшняя ночь была самой прекрасной в ее жизни. Она протянула руку за спину, но нащупала лишь пустоту. Егора не было. Ее вещи, которые вчера так и остались в беспорядке валяться на полу, сейчас были аккуратно развешаны на стуле. Это сделал он, больше некому. Но почему ушел, пока она спит, почему не попрощался, не сказал, когда придет или позвонит снова?

Маша села в кровати, чувствуя, как надвигается катастрофа. В душу закрался страх, природу которого она пока не определила. И в эту минуту мысли ее заработали с математической точностью. Пикник… палатка… ночь любви… Вот почему минувшая ночь показалась ей такой знакомой! А этот запах, что до сих пор витал в комнате! Он в точности такой же, как в ту ночь, на природе. Тогда, в палатке, с ней был Егор, и он знал об этом всегда. Так почему же он не признался ей?! И где он сейчас?

***

– Привыкай, Егорушка, уже сейчас, что жизнь твоя никогда не будет простой.

Бабушка шумно вздохнула и потрепала его по русым волосам. А потом не выдержала, склонилась над его головой и припала к ней губами. Егор любил, когда она так делала. В такие моменты он чувствовал особенную близость с единственным родным человеком.

Недавно ему исполнилось четырнадцать. Уже не ребенок, но еще и не мужчина, хоть природа и наделила его особенной силой. Уже давно он выполняет всю тяжелую, мужскую работу по дому. Видит, какое удовольствие доставляет это бабушке, да и ему это позволяет отвлекаться от грустных мыслей. А печалиться есть от чего. Примерно лет с десяти он начал понимать, что чувства его постепенно обостряются. Сразу все! Он стал улавливать малейшие запахи. Поначалу они сплетались в отвратительный букет из-за разнообразия. Пока Егор не научился их разделять… Вот баба Вера, чей дом находится через несколько дворов правее от ихнего, печет хлеб – пряный запах приятно будоражит обоняние. Если бы Федор, живущий бобылем на краю деревни, опять не кидал в костер пластиковые бутылки, которые отвратительно воняют… В лесу сдохла лиса – запах разложения вперемешку с прением осенней листвы отчетливо доносится даже с такого расстояния.

От удушливой смеси его мутит, внутренности выворачиваются в изнурительной рвоте. Бабушка велит тренироваться, делить запахи, словно складываешь их по полочкам. Получается не сразу, но в итоге он привыкает к этой своей особенности.

Сложнее маскировать обострившееся зрение. Трудно не пялится на соседку по парте, заметив ее нарядную на другом конце самой длинной в деревне улицы. Такая замухрышка обычно, она выглядит, как принцесса, собравшись на свадьбу сестры.

А когда в лесу прошмыгнет заяц! Егор с опушки улавливает шелест листвы и запах этого зверька. Каких усилий ему стоит не броситься вслед за шустриком…

Но тяжело было только первое время, потом он привык к тому, что не такой как все. И на протяжении четырех лет больше с ним не происходило ничего необычного. Пока ему не исполнилось четырнадцать и впервые в жизни его не потянуло в лес с такой силой, противостоять которой он был не в состоянии.

В тот день он проснулся еще до рассвета. И это летом, когда светает очень рано. Даже петухи деревенские и те спали на своих насестах. Бабушка не колготилась на кухне, ненароком гремя посудой. Воздух застыл в предрассветной духоте, как это часто бывает в разгар лета. Занавески на открытом окне замерли в ожидании малейшего дуновения.

Егор пробудился, как от толчка. Как ни уговаривал себя, глаз сомкнуть больше так и не смог. Сон испарился, несмотря на то, что лег он поздно, в школу идти не нужно… Сам бог велел подольше поваляться в постели. Так нет же. Дискомфорт погнал его из кровати.

Тело ломило, как после изнурительной нагрузки, мышцы выкручивало. И со страшной силой тянуло выйти на улицу. Он даже не стал тратить время на одевание, лишь натянул легкие шорты. Бегом бросился во двор, за калитку, промчался по деревне, словно предрассветный ураган. Захоти его кто-нибудь остановить в ту минуту, не смог бы, оказался бы сметен его скоростью.

Остановился Егор лишь на лесной поляне, понимая, что с телом его творится что-то неладное. Резкая боль скрутила его и согнула пополам. Как оказался на карачках, даже не понял. Только, прямо так и рванул в лес, да с такой скоростью, что ветер свистел в ушах.

Он даже не запыхался, когда резко затормозил и лес прорезал пронзительный вой. Волки?! И только тут он понял, что сам же и издал этот звук. Опустил взгляд и разглядел лапы, покрытые бурой, отливающей рыжиной, шерстью.

Так Егор первый раз обернулся, когда ему исполнилось четырнадцать. Тогда он пробыл в лесу три дня, наслаждаясь вновь обретенными навыками. Ему нравилось все – во сто крат усилившиеся слух и обоняние, скорость, свобода… Он учился выслеживать добычу, подкарауливать ее и бросаться из засады. На крупных зверей не нападал, инстинкт подсказывал, что мал он еще, да и в одиночку вряд ли справиться. Но зайцев отлавливал лихо и лакомился их свежем теплым мясом.

Он четко осознавал, что остается человеком, но в волчьей шкуре. Еще он понимал, что зверем быть гораздо удобнее. Нередко слух улавливал других волков, но желания приблизиться к ним Егор не испытывал, хоть и знал точно, что те тоже чувствуют чужака на своей территории и ведут себя настороженно, выжидают.

Он почувствовал, когда пришло время возвращаться. Снова потянуло к людям, к бабушке… Как она там? Волнуется, наверное.

На рассвете из леса выходил совершенно голый и резко повзрослевший подросток. К дому пробирался, прячась в кустах, если замечал на горизонте кого-нибудь из односельчан.

Бабушка уже не спала, ждала его на кухне.

– Знала, что сегодня вернешься, – заговорила она будничным тоном, когда он вышел из бани, смыв с себя запах зверя. – Полнолуние закончилось… Завтракать будешь?

Нет, голода он не испытывал, во рту еще до сих пор сохранялся привкус свежей крови. А вот поговорить с единственным человеком, который мог ему все рассказать, необходимость назрела.

Про своих родителей Егор знал только, что уехали они, едва он родился. Как-то говорить об этом у них с бабушкой было не принято. Видел Егор, что тоскует она, замечал, как по вечерам подолгу смотрит на их фотографию, но вопросов не задавал. Да и не помнил он их, а бабушку любил больше всех на свете. Она была его семьей.

Но сейчас он почувствовал потребность узнать всю правду.

– Расскажи мне о маме с папой, – попросил он.

Бабушка даже не удивилась такому вопросу, лишь вздохнула тяжело. Видно, до сих пор это ранило ее, не позволяло забыть…

– Ох, Егорушка… Вот и пришло время все тебе рассказать. Как бы я не оттягивала этот момент, а жизнь берет свое, – она опустилась на стул напротив внука, подперла рукой щеку и внимательно посмотрела на него усталыми глазами, словно все еще колеблясь. – Мамка твоя, моя Леночка, повстречала папку, когда едва ей исполнилось восемнадцать. Совсем девчонка еще была… Вернее, пацанка, – грустно улыбнулась она, и взгляд ее заволокли воспоминания. – Все с мальчишками местными бегала, с девчонками и не дружила вовсе. А как повзрослела, да поняла, что уже неприлично с пацанами гуртом ходить, стала все больше уединяться, в лес захаживать. Там она и встретила Ивана. Он выследил ее, нашел по запаху, потому как предназначалась она ему.

Бабушка замолчала, а Егор пытался переварить смысл его слов. Отец выследил мать? Получается, он волк?

– Да, внучек, твой отец – волк, перевертыш. И способности свои ты унаследовал от него. В то время здесь целая стая жила таких перевертышей. И волков в наших лесах водилось очень много. Пока их не начали истреблять… Трудно обвинять в этом людей – большой вред эти хищники наносили хозяйствам. Не стая, где жил твой отец, нет. Они-то как раз понимали поболе, а остальные… – бабушка снова замолчала, собираясь с мыслями. – Родила тебя Леночка незадолго до этих событий. А потом стал вопрос, что должна стая покинуть наши края. Тогда, отец твой обратил мать в волчицу, и они ушли отсюда, далеко-далеко. Так и остались мы с тобой вдвоем на всем белом свете.

– Вот значит как?

В первый раз Егор думал о своих родителях не отстраненно, а как о живых людях. Вернее, волков. Имеет ли право он осуждать? Мать дала ему жизнь и выбрала любовь. Отец наградил редким даром – оборачиваться в волка. Ему нравилось это! Несомненно, нравилось. Ни разу в жизни он не чувствовал себя настолько свободным, как эти три дня в лесу. Может, все случилось так, как и должно было случиться?

Они еще долго говорили с бабушкой тогда, сидя на кухне. Егор впитывал ее рассказы об отце с матерью, как губка, сохраняя все в памяти навсегда. Да и она была рада вспомнить горячо любимую дочь, которую знала так мало. Вряд ли они свидятся еще когда-то. Говорят, кто выбрал жизнь зверя, постепенно утрачивает человеческие качества. А вот этого Егор точно не хотел, поэтому и решил тренировать свой дар.

Время шло, Егор взрослел. К двадцати годам он превратился в красивого, стройного мужчину. Ничего особенного ему для этого делать не приходилось, разве что помогать бабушке по хозяйству. Мускулатура его развивалась год от года. И в лесу он стал пропадать все чаще. Зверя в себе он контролировал полностью, обращался, только когда хотел этого. Беда в том, что желал он этого все чаще и сильнее. И бабушка не могла не замечать этого, переживала сильно, хоть и виду не подавала.

После школы Егор не пошел учиться дальше, решил остаться в деревне. Открыл свою кузницу и зарабатывал понемногу. Получалось неплохо, и без клиентуры не простаивал. Правда, народ поговаривал, что странный у них в округе какой-то кузнец – пропадает по несколько дней. Но дальше разговоров дело не шло, и никто на него не косился. Разве что девушки, на которых он совершенно не обращал внимания.

А они ему проходу не давали, пытались завлечь в свои сети. В лесу волчицы одолевали, хоть он и держался в стороне, не примыкал ни к одной из стай. Его даже побаивались собратья, лютым он считался волком. Но на открытый конфликт не выходили, уважали его желание быть одиночкой.

Примерно в то же время появилась у него еще одна особенность – исцелять животных. И чувствовал он чужую боль на расстоянии, когда был в образе зверя. А стоило ему обернуться в человека, как руки его приобретали способность исцелять. Достаточно было прикоснуться к раненному животному, как тот уже становился здоров. Бывали, конечно, случаи, когда он терпел неудачу, но это случалось, если рана была смертельной.

Голод свой Егор тоже научился держать в узде. Лишнего в лесу не брал, только необходимое, выбирая слабых особей. Так ему диктовали инстинкты и человеческий разум.

***

Как-то бабушка завела с ним деликатный разговор. Тогда Егору шел уже двадцать пятый год.

– Стара я уже стала, Егорушка. Да и ты моложе не становишься. Пора бы тебе жениться. Вон, Танька, со двора напротив, все глаза проглядела… Нравишься ты ей.

Егор и сам это понимал. Не было для него секретом и трепетное отношение соседки. Не раз он ловил на себе ее взгляды. Да и причины та все время придумывала, чтобы заскочить к ним в дом или кузнецу. И симпатичная она была девчушка, да и по характеру ладная, но не его. Чувствовал он, что не пара она ему, и обидеть не хотел, воспользоваться ее отношением к нему. В женщинах у него не было недостатка – свое брал, когда природа велела.

– Нет, бабуль, не могу я так… Душа не лежит.

– Но ведь, нужно, Егорушка. Меня не станет, совсем один на всем белом свете будешь. Так жить-то тяжело.

– Все понимаю, но ничего не могу поделать.

И видел он, как расстраивается бабушка, и врать ей не хотел. В глубине души теплилось чувство, что обязательно встретит он ту, единственную и на всю жизнь, которую сможет обратить в волчицу и назвать своей. Или она уже будет волчицей. Как бы он не противился, а волк в нем был сильнее человека. И пусть пока он контролировал зверя, но интуиция подсказывала, что наступит время, когда он не сможет этого сделать. Вот и ждал свою настоящую любовь, понимал, что учует ее, как только она появится.

Бабушки не стало через два года после того памятного разговора. Больше она не пыталась навязать ему какую-нибудь девушку. Мудрая была, поняла, что внук все равно поступит по-своему. Как-то Егор вернулся домой из кузницы, а она лежит на кровати и будто спит. Только холодная уже к тому моменту стала.

Похоронил Егор бабушку и еще какое-то время жил в деревне, пока тоска его не начала съедать окончательно. Осиротев, он понял одну вещь, что кроме бабушки, ни с кем больше не может общаться так откровенно. Люди его тяготили, а домогательства со стороны девушек, и местных, и приезжих, так и вовсе выводили из себя. Да и в деревне стали поговаривать, что странный их кузнец какой-то стал. Поползли разные слухи…

Тогда Егор и решил перебраться жить в лес. Продал дом в деревне, соседям сказал, что переезжает в город, а сам себе построил небольшую избушку в самой чаще и зажил там спокойно. О пропитании волноваться не приходилось – он его с легкостью добывал в обличье зверя. А в человека ему оборачивать хотелось все меньше, разве что когда требовалось кого-то излечить. Только и волков к себе, как прежде не подпускал.

***

Однажды он, как привык делать каждый вечер, обходил территорию, которую считал своей, проверял, все ли на ней спокойно. Едва уловимый аромат заставил его задрожать всем телом. Пахло его самкой – той единственной, что вот уже столько лет он ждет. И это не было ошибкой, он отчетливо осознавал, что совсем рядом находится его половинка.

Егор пошел на запах, стараясь ступать тихо, будто человеческое ухо способно было уловить его шаги.

На поляне расположилась небольшая компания. Ее он увидел сразу и решил, что только такой она и может быть – немного грустной и задумчивой, очень нежной и красивой. Слышал, как подруга назвала ее по имени. Маша… Как оно ей подходит!

Он прятался за деревьями и не сводил с нее волчьих глаз. Пару раз она оглядывалась в его сторону, и тогда ему казалось, что она заметила его. Но девушка лишь смущенно отворачивалась и продолжала о чем-то разговаривать с друзьями. Он заметил и мужчину, что бросал на его самку взгляды собственника, когда та не смотрела на него. В тот момент Егор впервые испытал жгучую потребность вцепиться в человеческое горло и разорвать его. Убить соперника! Ему даже страшно стало от силы ревности, что нахлынула тогда.

Подойти ближе к поляне он не рискнул, как и убежать не мог. Ее запах будоражил обоняние. Егор понимал, что отныне он его будет преследовать везде и сводить с ума. Пока он не сделает ее своей.

Когда Маша с подругой спустились к источнику, и подруга оставила ее там одну, Егор как с цепи сорвался. Никакая сила не смогла бы удержать его в тот момент – он рванул к своей самке. Он видел испуг в ее глазах, чувствовал выброс адреналина. Но это только подстегивало и гнало вперед. Егор придавил ее к земле и заглянул в бездонные глаза, с удовлетворением замечая, как страх уступает место любопытству. А этот запах! Он втягивал его ноздрями, понимая, что не насытится никогда, желая большего и прямо сейчас.

Когда рука Маши коснулась его морды, Егор едва сдержался, чтобы не покусать ее, не обратить в волчицу тут же. Титаническим усилием он заставил себя не делать этого, оставить ее в покое. Он гнал себя вглубь леса, пока не сбилось дыхание. Ему хотелось выть, но нельзя привлекать к себе внимание. Первый раз выдержка до такой степени подвела. Зверь в нем чуть не победил человека, который пока еще доминировал.

Полночи Егор промучился, слоняясь по домику и мечтая заключить самку в объятья, слиться с ней полностью, насладиться ее близостью. Временами ему становилось нечем дышать, плоть пульсировала, всеми фибрами он рвался на поляну… Он решился лишь посмотреть на нее спящую, еще раз ощутить рядом ее аромат.

Огонь уже был потушен, песни на поляне смолкли, все мирно спали. Егор с удовлетворением подметил, что палатки три, а не две. Раньше он и внимания на это не обратил.

Ее палатку он безошибочно определил по запаху. Волосы Маши разметались по подушке. Во сне она выглядела еще нежнее, если это только возможно. Грудь ее равномерно вздымалась под тонкой маечкой, одеяло сползло, открывая взору живот и каемку белых трусиков. Запах оглушал, лишал способности соображать. Губы приоткрылись, и с них срывалось едва уловимое дыхание…

Егору захотелось лишь прикоснуться, ощутить гладкость ее кожи. Он и сам не заметил, как прижался к ее губам. И совершенно потерял голову, когда она доверчиво прильнула к нему, обвила шею руками.

Эта ночь была полна открытий. Он и не знал, что можно получить настолько полное удовольствие от процесса, который считал простым соитием. Он дышал ею, жил… Ее тело дарило наслаждение, о котором он мог лишь мечтать. Второй раз в жизни ему пришлось укрощать зверя внутри себя. Достигнув пика, он едва не обернулся, чтобы вгрызться в ее нежную кожу, оставить метку.

***

На следующий день он не высовывался из леса, ощущая ее запах, сгорая от желания подойти поближе. Еще через день он думал, что умрет, когда слышал, как Маша с друзьями собирают вещи на поляне, чтобы отправиться домой. Ее запах становился все слабее по мере их удаления, пока не исчез вовсе. Вот тогда ему стало по-настоящему плохо – за каких-то два дня он приобрел зависимость и теперь ему эта женщина стала необходима, как никогда.

Еще несколько дней Егор провел в метаниях по лесу. Он практически не расставался с личиной зверя. Только так он мог выплеснуть хоть часть эмоций, которые переполняли его.

Когда понял, что больше не в силах терпеть, отправился на ее поиски. Сделать это оказалось не сложно, запах он учуял издалека. Она дичилась по началу, но он оставался непреклонен. Покорить ее – теперь было делом всей его жизни. Она должна сама захотеть стать его.

***

Когда Егор очнулся в постели Маши, после второй, самой волшебной в его жизни ночи, он понял, что не может сдержать зверя. Тот рвался из него, невзирая на приказы разума, разрывая мышцы, затмевая мысли.

Он сбежал, чтобы не причинить ей вреда. Едва успел скрыться в лесу, как обратился в зверя. И вот уже почти месяц, как зверь не позволяет ему стать человеком, словно наказывает за то, что он выбрал себе не ту самку.

Он все еще способен мыслить по-человечески, отдает себе отчет, что одичал совсем. Даже собратья, и те шарахаются от него, когда он бродит, как тень, по лесу или воет на луну от щемящей, всепоглощающей боли в груди. С каждым днем ему становится все хуже, инстинкты все больше преобладают над разумом. И самое страшное, что он не может обернуться в человека, чтобы для этого не предпринимал. Зверь в нем отвергает его человеческую сущность. Наверное, то же, в свое время, произошло и с родителями. А иначе как они могли бросить свое дитя?

***

– Что с тобой происходит? – Вика ворвалась в квартиру, как маленький ураган. – По телефону из тебя слова не вытянешь, встречаться отказываешься… Маш, случилось что?

Теперь уже в ее глазах читалась озабоченность. И Маша понимала отчего. Она и сама на себя в последние дни старалась не смотреть в зеркало. Слоняется бледной тенью по квартире. Не красилась, причесывалась редко, аппетит пропал совершенно, приходилось заставлять себя съедать хоть что-нибудь, чтобы не шататься от слабости.

В первые дни, когда Егор сбежал от нее после ночи, которая в ее воспоминаниях останется, как что-то волшебное и непередаваемое, Маша еще пыталась жить, как обычно. Ходила на работу, встречалась с друзьями, даже в Нострадамус забрела однажды, в надежде встретить там его. И каждый вечер она ждала, что вот сейчас раздастся звонок, она откроет дверь, а на пороге он… Она не знала, что скажет и сделает тогда, но это стало ее навязчивой идеей. И она перестала выходить по вечерам из дома. Ночью, засыпая, она улавливала его запах. Тогда она решила не менять постельное белье, чтобы закрывать глаза и каждый раз представлять Егора.

Через неделю Маша поняла, что не может делать вид, что все в порядке. Ей было до такой степени плохо, что она не могла ни на чем сосредоточиться. Она все время думала о Егоре, вспоминала его улыбку, как его руки прикасались к ней… На работе из-за этого возникли проблемы, да и ее строгий шеф проявлял недовольство. Благо, у нее был почти месяц неиспользованного отпуска. В него она и отправилась, чтобы сидеть дома и ждать Егора. Не мог он не прийти, все фибры ее души кричали об этом. Нужно только терпеливо ждать…

Вика звонила регулярно, и каждый раз она, как могла, уверяла подругу, что все в порядке. На вопрос, почему взяла незапланированный отпуск, неизменно отвечала, что устала и хочет отдохнуть. Куда-нибудь сходить отказывалась. Разве может она выйти из дома? А если как раз в этот момент придет Егор? Она и в магазин-то бегала ближайший и ровно на десять минут. Если там была очередь, то сразу же уходила. В очереди стоять она тоже не могла себе позволить.

Маша и сама понимала, насколько неудовлетворительно звучат все ее отмазки, но ничего не могла с собой поделать. С каждым днем пустота в душе разрасталась, рождая отчаяние.

Несколько раз приходил Дима. Если бы смогла, позволила природная вежливость, Маша бы его не впускала. Но так вести себя некрасиво. Она понимала. Хотя бы в память о том, что между ними было, она обязана вести себя вежливо. Еще она прекрасно осознавала, что наводку ему дала Вика. Сама она была чем-то дико занята, и не могла к ней прийти. Вот и переложила эту ответственную миссию на Диму. И наверное, подспудно преследовала мысль, что они могут помириться.

Маша была благодарна подруге за заботу, но как же ее напрягал вид бывшего бойфренда. Каждый раз она невольно его сравнивала с Егором и страдала, понимая, насколько сильно умудрилась полюбить последнего. Еще разок бы прижаться к его груди, вдохнуть такой родной запах… Еще хотя бы раз.

С Димой все-таки пришлось серьезно поговорить. Естественно, Маша не стала рассказывать ему всей правды, но попросила больше к ней не ходить и не звонить. Если уж выбирать между его компанией и одиночеством, то последнее она предпочитала больше.

И вот однажды вечером, когда Маша бездумно переключала каналы на телевизоре, нагрянул ураган в лице Вики. Рано или поздно это все равно бы произошло, поэтому Маша обреченно впустила подругу в квартиру и даже попыталась разыграть из себя роль гостеприимной хозяйки.

– Что будешь, чай или кофе? – поинтересовалась она.

– Так, ну ка сядь лучше! – гаркнула Вика. – Ты на ногах еле держишься.

У Маши, и правда, сегодня сильнее обычного кружилась голова.

– Ты сегодня что-нибудь ела? – вновь приступила к допросу подруга.

– Не помню, – честно призналась Маша.

– С ума сошла?! Хочешь уморить себя? Так, сейчас я приготовлю омлет, а потом ты мне все расскажешь. И не плети, пожалуйста, что так ты отдыхаешь. Мертвецы, и те краше. Отдыхает она…

Вика еще продолжала что-то бормотать, но Маша уже не слушала. Да и делала она это тихо, гремя посудой что есть силы. Маша даже нашла в себе силы улыбнуться, такой возмущенной выглядела подруга.

– Ешь, и чтобы ни слова, – поставила подруга перед ней тарелку, полную омлета. – Начнешь рассказывать не раньше, чем опустеет тарелка.

Маше пришлось подчиниться, чтобы избежать кормежки с ложки. Вика и на это была способна. Вздохнув тяжело, зная, что не отстанет, она принялась ковырять вилкой в тарелке. Голод все-таки заявил о себе, и омлет она съела.

– Теперь рассказывай!

Маша задумалась. А сможет ли она все рассказать? Начать ведь нужно с того, что случилось в лесу. И как отреагирует на это подруга? А, была-не-была, отмолчаться все равно не получится, да и терять ей нечего.

– Постой, постой… – перебила ее подруга. – Ты хочешь сказать, что там, в лесу, и этот парень из бара – один и тот же человек? Кстати, почему ты тогда мне всего не сказала?

Если она и возмутилась, то на долю секунды. В данный момент ее интересовало другое. И нужно отдать ей должное – на довольно откровенный рассказ Маши, о том, что произошло между ней и Егором в первую их встречу, никаких ханжеских замечаний со стороны Вики не последовало. За это она была особенно благодарна подруге.

– Ну да, – кивнула Маша. Как ни странно, по мере рассказа, она чувствовала, как становится все легче, словно часть своих проблем она перекладывала на плечи подруги.

– Так-так… Он трахнул, уж извини за грубость, тебя в лесу, нашел в городе. Снова трахнул, – Маша невольно поморщилась. Ну как можно так называть самые прекрасные ночи в ее жизни. – Ну, хорошо-хорошо, вы занимались любовью, – заметила подруга ее реакцию. – После последней ночи он сбежал, правильно? И сколько его уже нет?

– Три недели, четыре дня и… – Маша посмотрела на часы, – шесть часов.

Какое-то время подруга смотрела на нее, раскрыв рот. А потом слишком серьезно произнесла:

– Никогда не видела тебя такой. Хотелось бы, чтобы он был достоин такого чувства.

– Он достоин, – ответила ей Маша, чувствуя, как глаза наполняются слезами. И это тоже принесло облегчение, потому что не плакала она уже тоже давно.

– Я не знаю, почему он не приходит, но уверена в одном – таких, как ты не бросают, – вновь заговорила Вика, встав из-за стола и принимаясь мерить шагами кухню. – Скорее всего, живет он в Виновке, ну или где-то поблизости. Если он, конечно, не маньяк и не шляется по ночам по лесам. Все-все… – замахала она руками, видя Машино возмущенное лицо. – Я просто рассуждаю. Если Магомет не идет к горе… то мы снова отправляемся в поход! – радостно умозаключила она.

Такая мысль Маше в голову не приходила. Вообще, она только сейчас начала осознавать, что попала под власть инертности, вместо того чтобы хоть что-то предпринять.

Следующей мыслью стала, что погода не благоприятствует отдыху на природе. Уже стояла начало октября, и начало осени в этом году выдалось не самым теплым. Почти каждый день шли дожди.

– Ну и что, не раскиснем, – оптимистично заявила подруга. Оденемся потеплее, да побольше возьмем с собой спальников… Осталось уговорить Витька.

Почему-то Маша не сомневалась, что Витька у нее получится уговорить. С ее-то влиянием на любимого…

– Диму звать не будем, нет?..

– Вика!

– Да не ори ты, пошутила я. Надо же как-то вытряхивать тебя из этого вакуума. Прямо сейчас и позвоню Вите…

Она помчалась в коридор, невзирая на Машины возражения. Да и сопротивлялась она вяло, ухватившись за идею, как утопающий за спасительную соломинку. Лишь сидела на кухне и ждала исхода переговоров подруги с женихом, крепко сцепив пальцы.

– Заметано! – прокричала та, возвращаясь в кухню. – Витек велел тебе собираться. А мои вещи он соберет сам. Все-таки мне достался самый лучший мужик в мире.

С этим Маша даже спорить не стала, зная, какие прочные чувства связывают этих двоих и в глубине души даже немного завидуя подруге.

– У тебя есть полчаса, а я пока налью себе кофе.

Как и в прошлый раз, Маша с собой почти ничего не взяла, кроме толстой вязаной кофты, на случай, если сильно замерзнет. Не покидало ощущение дежавю… Только тогда она не хотела ехать, а сейчас на ту поляну рвалась ее душа. Так рвалась, что руки дрожали и не давали складывать вещи в сумку. Движения получались суетными. Пришлось и в этом ей помогать Вике. Она ее просто отодвинула от шкафа, и сама складывала в сумку то, что Маша говорила.

К вечеру опять начал моросить дождь. Маша смотрела в окно машины на мелькающий за ним еще зеленый, но уже по-осеннему унылый пейзаж и думала, что только сумасшедший в такую погоду намеренно планирует слиться с природой. И такими сумасшедшими были Витя с Викой. Но и они же были ее лучшими друзьями. Маша даже примерно не знала, что будет делать дальше, но уже одна их поддержка и желание помочь настраивали на оптимистичный лад.

Вика тоже притихла, что было совершенно ей несвойственно. Маша догадывалась, какого рода мысли сейчас занимают подругу. Скорее всего, она ломает голову, чем может помочь подруге. Наверное, уже наметила какой-то план, и Маша всецело полагалась на ее находчивость.

Один Витек насвистывал что-то веселое и вел себе машину, явно пребывая в отличном настроении. Это же до какой степени нужно любить путешествовать, что даже такая погода не способна отпугнуть. Вика рассказала, что он с радостью ухватился за мысль провести выходные на природе и даже не поинтересовался, зачем это понадобилось подруге. Может, это и к лучшему. Рассказывать еще и Виктору о своих любовных переживаниях Маша совершенно не хотела. Ей бы только разыскать Егора, правда, она даже примерно не знала, что скажет ему.

– Наведаемся в деревню? – предложила Вика, как только они выгрузились из машины, и Виктор принялся сооружать навес, чтобы развести под ним костер. – Витюш, ты справишься тут без нас?

– Само собой. Идите, гуляйте… – он посмотрел на хмурое небо, с которого сыпал мелкий дождь, и хохотнул: – Ну и погодку вы выбрали. Хоть капюшон накинь, – велел он Вике. Маша уже давно застегнула ветровку до верху и надела капюшон.

В Виновке они были уже через десять минут. Недолго думая, постучались в первый же дом. Оказалось, что хозяева поселились в деревне совсем недавно и про местных жителей ничего не знают.

– Да, времена нынче не те пошли. Даже в деревнях народ особняком стал жить. Раньше бы им в первый же день все сплетни рассказала какая-нибудь сердобольная соседка. А сейчас… – размышляла Вика, пока они брели по размытой дороге и выбирали следующий дом.

Во второй дом их просто-напросто не впустили, как они не стучались. И знали точно, что кто-то есть внутри. Это они определили, когда зашевелилась занавеска на окне. Но дверь так и не открыли.

– Совсем с ума посходили! Мы что, похожи на грабителей?

Маша была согласна с подругой, но развивать эту тему не стала. В конце концов, время действительно изменились. И люди порой боятся, сами не знают чего.

Лишь в третьем доме дверь распахнулась, едва они вошли в калитку.

– Давайте, быстрехонько заходите, – позвала подруг сухонькая старушка. – Кто ж гуляет в такую погоду?

Она провела их на кухню и налила по большой чашке чая с какими-то травами. Выставила на стол все вкуснятины, что имелись в загажнике. Как они не сопротивлялись, но старушка заставила попробовать и печенья собственного приготовления, и крендельки, и конфеты… Удивительное гостеприимство, и это в наше-то время. А возможно, старушка просто истосковалась по человеческому общению.

– Баб Кать, скажите пожалуйста, живет ли в вашей деревне Егор? – заговорила Вика, когда они попробовали все угощения. – Парень такой, лет?.. – она посмотрела на Машу.

– Около тридцати, – сколько точно ему лет, Маша не знала.

– Красивый такой парень. Высокий, сильный… – Вика описывала Егора, на ходу сочиняя приметы, а Маша сидела и думала, что для нее он самый красивый.

– Егор, Егор… – задумалась баба Катя. – Ну есть один Егор. Семенов. Тракторист наш. Но только он не такой красивый и молодой, как ты говоришь… Еще был кузнец, только он давно уж уехал…

– И больше никого?..

Машины надежды таяли, как лед в горячей воде. Вика тоже выглядела разочарованной.

– Но вот кузнец очень подходит под ваш портрет, – вновь заговорила баба Катя. – Красивый парень, только странный какой-то… Всех сторонился. А девки за ним табунами бегали. А он все в лесу пропадал…

– В лесу? – встрепенулась Маша. Даже сама не поняла, что ее так заинтересовало в последней фразе словоохотливой бабульки.

– Ну да… Словно прятался там ото всех. А когда умерла Ольга – бабка его, так он продал дом и уехал. Куда, не скажу и не пытайте. Никому ничего не сказал. А кузнец он был знатный. Сейчас вот нет такого, так народ мучается…

Баба Катя все говорила и говорила, но Маша с Викой уже не слушали ее. Переглядывались и думали, как бы поскорее, да повежливее уйти. Но так просто их отпускать не собирались. Пока они не отведали все, что было на столе, баба Катя не отпустила.

– И что дальше? – спросила Маша, как только они оказались на улице.

Благо, дождь перестал, и даже немного потеплело. Подруги, не спеша, возвращались на поляну, где уже весело полыхал костер под большим навесом. Две палатки уже были собраны и установлены, а сам Виктор хлопотал у костра, жаря мясо.

– Как погуляли? – помахал он им рукой. – Кажется, распогоживается, – посмотрел он на заметно посветлевшее небо.

– Никак, – буркнула Вика и опустилась на соседний с ним пенек. Маша еще какое-то время побыла снаружи, с тоской глядя на лес, а потом присоединилась к друзьям под навесом.

Мясо подоспело, когда на улице уже почти совсем стемнело. Маша заставляла себя есть пряные кусочки и постоянно оглядывалась на лес. Почему-то ей казалось, что оттуда за ней снова наблюдают. Но сколько не смотрела, светящихся точек не видела. Она и сама не понимала, почему так хотела увидеть их. Наверное, потому что эта ночь не была похожа на ту, первую, и она искала хоть какое-то сходство.

Постепенно мысли ее стали выстраиваться в логический ряд. Что сказала баба Катя? Что Егор часто пропадал в лесу, прятался от людей. Она его встретила тут, на лесной поляне. Он пришел среди ночи, а это значит, что был где-то неподалеку. То есть, в лесу. Так может он и сейчас там? Маша понимала, насколько диким выглядит ее предположение, как сильно она пытается хоть за что-то ухватиться, даже за самую нелепую мысль, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты куда это?! – всполошилась Вика, когда она встала и шагнула в сторону леса.

– Прогуляюсь…

– С ума спятила?! А ну быстро сядь! Гулять ночью по лесу. Что у тебя с головой?

Подруга выглядела настолько испуганной и возмущенной, что Маше ничего не оставалось, как подчиниться. Да и Виктор поглядывал на нее с опаской. Как же они не понимают, что ей необходимо найти Егора?

Мысль о прогулке по лесу, какой бы дикой она не казалась, Маша не оставила. Но действовать пришлось хитростью. Сама себе напоминала помешанную, когда кралась из палатки и неслась прямиком в лес. Она дождалась, когда закончится трапеза и Витя и Викой отправятся на боковую. Какое-то время выжидала в своей палатке, прислушиваясь к звукам на поляне. Когда все стихло, рискнула выйти.

Какой-то дикий первобытный инстинкт гнал ее вперед. И даже промораживающий насквозь страх ни за что не заставил бы повернуть обратно. Она и сама не зала, что рассчитывала найти в лесу, кого встретить, только чувствовала, что поступает правильно. Рассудок кричал, чтобы она немедленно вернулась, но душа подгоняла идти, не останавливаясь.

В какой-то момент страх до такой степени завладел разумом, что Маша остановилась, не в силах двигаться дальше. Что она творит?! Ночью, в лесу, совершенно одна… Тут водятся волки, она это точно знала. Как эхо ее мыслей, лес прорезал одинокий вой. Волосы зашевелились на голове от ужаса. Вот уже она слышит многоголосый вой, и он приближается. А она словно вросла в землю, не может заставить себя сдвинуться и на миллиметр.

Вой приближался со всех сторон. От страха у Маши подкашивались ноги, и тошнота подкатывала к горлу. Она понимала, что ее окружают волки, что они приближаются к ней, что ее неконтролируемый страх послужил им приманкой.

Вот она уже может разглядеть пары светящихся точек, мелькающие между деревьев. Слышит шорох множества лап. До нее доносится приглушенное рычание. Один, два, три… И это только впереди, а сколько хищников приближаются к ней сзади?

Слезы заструились по щекам, как последняя человеческая реакция, перед тем как распрощаться с жизнью. Именно в этот момент прямо перед ней оказался огромный волк. Откуда он выскочил, Маша даже не поняла. Он рычал, оскалив морду и показывая белые клыки. Но рычал он не на нее, как остатками сознания поняла Маша. К ней он был повернут спиной и теснил в сторону, к стволу дерева. Она подчинилась и спряталась за толстый ствол. Страх не отпускал, и Маша уже тряслась всем телом. Но она нашла в себе силы выглянуть из-за дерева и посмотреть на своего защитника.

Волк крутился на одном месте, издавая рычания. Он зыркал во все стороны сразу. Казалось, он всячески старается переключить внимание других волков на себя и заставить их забыть о Маше.

Маша с ужасом наблюдала, как его окружают несколько зверей. Они вели себя настороженно, шли медленно, вытянув морды. Из всех пастей раздавалось приглушенное рычание. А волк в центре словно предупреждал их о чем-то. Но стойку принял боевую – широко расставил лапы и подавшись вперед.

Машин защитник не стал дожидаться, когда волки нападут на него, сделал это первый. Наступил самый благоприятный момент, чтобы сбежать. Но именно этого Маша и не смогла сделать. Чувствуя, как тело сотрясает дрожь, как зубы выколачивают барабанную дробь, она наблюдала за неравной схваткой. Уже не понимала, где ее волк, а где враги. Тела зверей сплелись в один рычащий клубок. Только клочья шерсти разлетались во все стороны. Как назло, выглянула яркая луна и позволяла все видеть.

Казалось, схватка длится вечность. Маша уже находилась на гране потери сознания и все равно в таком состоянии не смогла бы сделать и шага. Да и какое-то равнодушие завладело ею. Если ей предстоит умереть прямо здесь и сейчас, то так тому и быть. В конце концов, она всегда считала себя фаталисткой.

В какой-то момент лес прорезал вой, который показался Маше предсмертным. Волки расступились, как по команде, и рассматривали то, что находилось в центре образуемого ими круга. А потом они цепочкой потянулись в лес, в противоположную от Маши сторону. Они даже не взглянули на нее, хоть она уже и не пряталась за деревом.

На месте схватки остался лежать одинокий волк – Машин защитник. Она аккуратно приблизилась к нему, видя, как вздымается мощная грудь, и открытая пасть хватает воздух.

Маша уже не боялась, она точно знала, что волки не вернуться, и этот, поверженный в неравной схватке, не сделает ей ничего плохого. Почему-то вспомнился случай, как они с Егором сбили волчицу. Наверное, потому что этот волк выглядел сейчас так же.

Она опустилась перед ним на корточки и едва сдержала вопль ужаса. Вся шерсть волка была покрыта кровью, которая сочилась из рваных ран. Он смотрел на нее, и взгляд его казался до боли знакомым. С трудом нашла неокровавленный участок шерсти на морде и прикоснулась к нему в последней ласке. Слезы застилали глаза и лились по щекам безостановочно. Маша понимала, что жизнь покидает это могучее тело. Вздохи волка становились все реже, а глаза уже заволакивал предсмертный туман. Но он продолжал смотреть на нее.

Дернувшись в последний раз, волк откинул голову и застыл. Взгляд его, прикованный к ее лицу, мгновенно остекленел и неестественно блестел в лунном свете.

Маша зарыдала и уткнулась лицом в колени. Она сидела на сырой земле, но ничего, кроме всепоглощающего горя, не чувствовала. Почему ей казалось, что потеряла самое дорогое в жизни? Почему ей до такой степени не хотелось жить?

Она продолжала скулить, пока не почувствовала прикосновение к волосам. Встрепенулась, вскинула голову и тут же окунулась в до боли любимые глаза.

– Привет, – прошептал Егор, словно боялся разрушить очарование этой волшебной минуты.

– Но?..

Маша оглянулась. Волка и след простыл. Вместо него рядом с ней сидел совершенно голый Егор и радостно улыбался.

Мысли в голове ворочались до такой степени медленно, что Маша ни за одну из них не могла ухватиться. Она пыталась думать логически, но не получалось думать вообще. А в душе ее уже свирепствовал ураган – радость разбушевалась на полную катушку.

– Это ты! – закричала она, бросаясь Егору на шею и прижимаясь к его телу. – Я нашла тебя!

– Это я нашел тебя, – проговорил он ей в волосы, прежде чем прижаться к ее губам. – Ты – моя самка, и теперь никто не сможет отнять тебя у меня.

Если Маша и хотела что-то ответить, то не успела. В лесу раздался звук выстрела, и Викин голос проорал, что есть мочи:

– Машка, ау, где ты? Отзовись, пока я тебя не прикончила!

В голосе подруги звучала такая паника, смешанная со страхом, что Маша невольно поверила в угрозу.

– Я тут, – прокричала она.

Через несколько минут они увидели Виктора и Вику. Первый нес наперевес ружье, готовый в любой момент пустить его в ход.

– Дура, ты дура! – подлетела к ней подруга, ощупывая, цела ли. На Егора она даже внимания не обратила. – Я чуть с ума не сошла, – заплакала Вика и принялась колотить Машу по плечу.

– Да жива я, жива, успокойся, – увещевала Маша ее.

– А почему ты голый? – раздался голос Виктора. В нем явно угадывался смех.

– Ой, а кто это? – ошарашенно уставилась Вика на Егора, только что заметив его.

– Это Егор.

– А почему он голый?! – повторила она вопрос жениха и без стеснения уставилась на гениталии Егора, которые тот не догадался вовремя спрятать.

– Потому что я только что родился, – маскируя в голосе смущение, ответил тот.

Эпилог

– Теперь ты знаешь обо мне все, – произнес Егор и припечатал Машу поцелуем.

– Значит, волк в тебе умер? – аккуратно спросила она, догадываясь, как ему тяжело говорить об этом.

– Получается… – как эхо, откликнулся он.

– Ты расстроен? – встревожилась Маша. Что если она своей любовью и настырностью сделала его несчастным?

Егор не торопился с ответом, обдумывая его как следует. А потом повернулся к ней, обхватил руками и крепко прижал к себе.

– Он сделал свой выбор сам, – медленно заговорил Егор. – Все время, пока находился в облике зверя, пока он не пускал меня к тебе, я уговаривал его принять мои чувства к тебе, понять меня и смириться. Но он оставался глух к моим мольбам. Не представляешь, как было тяжело… – он еще крепче прижал Машу.

– Представляю, – Маша вспомнила, что сама тогда испытывала, и мысленно содрогнулась. Если его чувства были хоть примерно похожи на ее, то еще как понимает.

– Когда волк учуял тебя в лесу, – продолжал Егор, и Маша почувствовала, как дрогнула его рука, обнимающая ее за плечо, – он не пустил меня к тебе. А я не властен был над ним. Вообще, знаешь, чем больше проходило времени, чем дольше я оставался в обличье зверя, тем сильнее его чувства передавались мне. Я даже ловил себя на мысли, что думаю, как он, и хочу того же… Нет, – встрепенулся он, – не думай, что я забыл тебя. Просто отчаялся надеяться, что мы когда-нибудь будем вместе, – добавил тише.

– Что же случилось? Почему он спас меня? – так же тихо спросила Маша. Его настроение передалось ей.

– Сам не знаю… Наверное, понял, что не смогу я жить, если тебя не станет. А может, его сущность признала мои чувства. Знаешь, в чем заключается счастье таких как мы? – внимательно посмотрел он на Машу. – Во внутренней гармонии зверя и человека, двух таких разных сущностей.

Маша поняла его и страшилась задать следующий вопрос. Но это было сделать необходимо, чтобы и она обрела гармонию, не казнила себя.

– Егор, – прижалась она еще теснее к нему, словно боялась, что он встанет и уйдет. – А ты не будешь скучать по нему?

– Конечно буду!

Маша даже дух перевела, когда услышала, с какой легкостью он ответил.

– Я буду скучать по полной луне и ощущению силы, по запаху леса и быстрому бегу… Но все это было бы мне не нужно без тебя. Когда я впервые учуял твой запах, сразу же понял, что только для того и родился, чтобы соединиться с тобой.

Счастье в этот момент захлестнуло Машу волной такой силы, что нечем стало дышать. А потом Егор в который раз вознес ее на небеса, удовлетворяя страсть, которую, как она догадывалась, будет испытывать к нему всегда.

Вечером, лежа с любимым в постели, Маша задала последний из волнующих ее вопросов:

– Как думаешь, наш ребенок унаследует способности папы?

Егор встрепенулся и с волнением заглянул ей в глаза. В его взгляде она отчетливо прочитала вопрос.

– Кажется, это случилось, – только и ответила, улыбаясь во всю ширь, как умеют делать только очень счастливые люди. – У меня уже неделя задержки.

Content

Волгина Надежда Юрьевна Один на один