Надежда Волгина

Олигархов надо (ка)лечить

Глава 1

Натали

Как же удачно она выбрала краску! Из всех оттенков зеленого ей попался самый симпатичный. Не яркий и не тусклый, насыщенный и свежий, одним слово, загляденье. Ната любовно мазнула кистью по забору и отошла немного, чтобы полюбоваться плодами своего труда. Осталось совсем немного, и ее забор будет выглядеть как новенький. Она долго собиралась его покрасить, но все не с руки как-то было. А на носу лето, жара… И она рада, что сделает это в мае. Потом еще освежит крыльцо, бочки для полива, лавочку — память о папе, и все — можно наслаждаться жизнью!

— Ната! — раздался голос, идущий от калитки. — Ты где?..

— В огороде, за домом! — прокричала в ответ.

Ну вот и передышка подоспела в лице Веры. Да и от запаха краски нужно немного отдохнуть.

Ната обогнула дом и увидела Веру — подругу детства. Та разглядывала клумбу перед домом и недоуменно качала головой.

— Все время удивляюсь, как у тебя обычные тюльпаны вырастают такими высокими и пышными. У них даже цвет другой — более насыщенный. Признавайся честно, колдуешь над ними по ночам, поди?

— Удобряю как следует, — рассмеялась Ната.

Настроение у нее с самого утра держалось приподнятое. А все солнышко, что пришло на смену дождю и уже изрядно подсушило землю. Глядишь, к вечеру можно будет и в огороде покопаться, а то ведь, и не войдешь туда.

— Я что пришла-то, — спохватилась Вера. — У тебя остался еще тот волшебный крем? Ромашковый? Ты посмотри, какие у меня после него руки! — вытянула она те перед собой. — Бархат, не иначе. Ни единой цыпки не осталось. Кожа такая белая… Хочется любоваться ею до бесконечности. И не трогать себя не могу, — любовно провела Вера пальцем по тыльной стороне ладони. — Только не говори, что закончился, — с мольбой посмотрела на Нату.

— Тебе повезло, — улыбнулась та. — Как раз одна баночка и осталась.

— Так неси суда ее! — обрадовалась Вера. — Вовремя я… И у меня скоро закончится обед.

Вера работала кассиром в универмаге. На обед ей выделялось полчаса — как раз добежать до Наты и нестись обратно. Опять будет кусочничать, не отходя от кассы, в прямом смысле слова.

Медлить Ната не стала, и уже через минуту Вера любовно тискала небольшую баночку с кремом.

— Нат, ну ты еще сделай. Я уже всем нашим бабам рассвистела, — смущенно добавила.

— Деваться некуда, — притворно горестно вздохнула Ната. На самом деле, она и так собиралась сегодня отправиться за травами, запас которых подошел к концу. Только вот, с забором сначала закончит.

После ухода Веры дело пошло быстрее, и очень скоро Ната вернулась в дом, чтобы смыть с себя всю краску, переодеться и отправиться в лес за травами. Ну а пока занималась всем этим, для фона включила телевизор.

— …Самолет пропал с радаров в 12.42. Повторяем, в 12.42. Если кто-то что-то видел, просьба позвонить по телефонам горячей линии, которые вы видите на своих экранах. Напоминаем, что речь идет о жизни уважаемого всеми нами человека, известного бизнесмена и мецената Савелия Мамонтова, который и находился за штурвалом самолета. Когда-то его отец, Евгений Мамонтов, основал империю…

Услышав последнее имя, Ната медленно повернулась к телевизору. И если до этого она слушала вполуха, разве что, всей душой сочувствовала потерпевшим крушение, то потом и вовсе потеряла нить сообщения.

С экрана телевизора на нее смотрело довольно симпатичное мужское лицо, с очень волевым подбородком и проницательными умными глазами. Но интересовало ее не оно, а то, на чье оно было похоже. Те же глаза и брови, разве что чуть помягче взгляд. Ну и гораздо моложе. Но сходство с тем, кого она ненавидела всем сердцем, было поразительным. И вопреки всему, в душе зародилось злорадство. Подлое и совершенно ей не свойственное, но ничего поделать с ним Ната не могла. Справедливость существует? Жизнь за жизнь? Мысли вихрем пронеслись в голове, а от смысла их Нате стало совсем худо. Она быстро выключила телевизор, схватила с полу корзину и выскочила за дверь. Во дворе, когда посмотрела на свой новенький и симпатичный заборчик, стало немного легче. И уже с более спокойным сердцем Ната отправилась в лес.

Лес всегда успокаивал. Гордые сосны, убегающие верхушками к самому небу; суровые и коренастые дубы; кокетливые и немного легкомысленные клены; стройные красавицы березы… и конечно же, подлесок — кустарники со съедобными или ядовитыми ягодами. Многослойный и всегда таинственный лес — он неизменно дарил Нате спокойствие и умиротворение. Особенно в такую погоду, когда солнце уже прогрело воздух почти по-летнему, а в лесу царила приятная и пахнущая свежестью прохлада.

Первым делом Ната набрала одуванчиков, аккуратно срывая ярко-желтые бутоны и складывая в корзину. Еще пару дней и они превратятся в пуховые шарики, и сейчас самое время делать из одуванчиков целебную настойку. Да и росли те на поляне перед лесом густым ковром. Она и получаса не потратила, как корзинка наполовину наполнилась.

За мать-и-мачехой, лопухом, подорожником Ната углубилась в лес. А вот нужная ей крапива росла еще дальше, для этого пришлось идти в самую чащу. Но страшно не было. Чего бояться там, где тебе все знакомо с раннего детства? Хищников? Ну так те редко когда первые нападают на людей. А остальных лесных обитателей Ната считала своими друзьями.

С раннего детства Ната приезжала в деревню на все лето к бабушке. А когда умерла мама, они с папой перебрались сюда жить. Да и бабушка уже была стара, нуждалась в уходе. Нате тогда исполнилось десять. В этом возрасте она и начала интересоваться травами, пока любовь ее не переросла в ремесло. Отвары, настойки и мази она стала изготовлять еще в отроческом возрасте. А сейчас, когда не стало сначала бабушки, а потом и отца, ремесло это ее и кормило. В деревне ее так и называли травница Натали. Ну а самые близкие звали Натой.

А вот и крапива. В этом месте лесной чащи жалящая трава росла густым высоким ковром — рви, не хочу. Ната надела специальные перчатки по локоть и принялась за дело. Крапива жалила даже через перчатки, но девушка терпела. Трава эта была очень полезна. Во многие настойки и мази Ната ее добавляла. И нарвать ее нужно много, да утрамбовать как следует в корзине, чтобы поместилось туда еще больше.

Когда она уже заканчивала рвать траву, до слуха донесся какой-то посторонний звук, природу которого Ната разобрала не сразу. Она выпрямилась и затаилась, пока снова лесную тишину не нарушил приглушенный стон.

Неужто человек? Должно быть, кто-то попал в беду. Оставив корзину, что изрядно потяжелела, под деревом, Ната поспешила на помощь. Кто бы это ни был, но так стонать может только тяжело раненный.

Долго идти не пришлось — очень скоро Ната разглядела человека. Мужчина лежал на животе, поджав под себя руки, и не подавал признаков жизни.

— Эй! — позвала Ната. — Вы живы?

Вопрос самой ей показался глупым, и она себя мысленно отругала, приближаясь к мужчине. Он был весь израненный, одежда на нем порвана во многих местах. Бегло осмотрев раны, Ната убедилась, что не все они глубокие. Но некоторыми нужно было заняться прямо сейчас, чтобы избежать еще большей кровопотери. Убедившись, что мужчина жив, она, не мешкая, оторвала нижнюю часть блузки и перевязала лоскутами ткани самые нехорошие раны. И только потом с великим трудом перевернула мужчину на спину. Крупный он, тяжелый и неповоротливый будучи без сознания.

Стоило только Нате взглянуть на грязное и тоже все в царапинах лицо, как она застыла словно изваяние. Она его сразу узнала — Савелий Мамонтов. Именно его она видела по телевизору. Что же получается, что самолет, за штурвалом которого он и находился, потерпел крушение где-то неподалеку?

Ната выпрямилась и оглянулась. Ничего поблизости похожего на самолет не заметила. И едва поборола в себе желание бежать отсюда без оглядки. Снова в душе родилось мстительное «жизнь за жизнь», и снова она усилием воли прогнала эти мысли. Ну а дальше засучила рукава и принялась за дело. Помочь ей тут было некому. Бежать за помощью — слишком долго. На счету была каждая минута.

Соорудить лежанку из веток не составило большого труда. Гораздо сложнее далось перемещение пострадавшего на эту лежанку. От тяжести Ната и сама едва не легла рядом. Но у нее получилось, и вскоре она уже медленно двигалась в сторону деревни, таща за собой лежанку с пострадавшим, в ногах которого установила и свою корзину.

На счастье ли, на беду ли, но никого на пути домой Ната не повстречала. Сама она уже еле дышала, когда затаскивала лежанку во двор. А впереди еще оставалось самое сложное — каким-то образом втащить этого тяжеленного мужика на крыльцо.

И снова она никого не могла позвать на помощь. Дом ее находился за деревней, у самого леса. До ближайшей избы было с километр, не меньше. И как назло, в обычные дни к ней часто кто-то наведывается, а сейчас, когда это было так нужно, ни души.

К тому моменту, как закрыла дверь, Ната уже была ни жива ни мертва. Так и сползла по стеночке рядом с тем, кто продолжал оставаться без сознания. И какое-то время тупо смотрела в окно, чувствуя, как трясутся руки и ноги.

Сколько прошло времени, она и не поняла, но в какой-то момент словно очнулась от сна и сообразила, что бездействовать никак нельзя, что нужно срочно осмотреть пострадавшего на предмет переломов и обработать все раны. Умела Ната и шины накладывать, и швы. За этим к ней тоже шли, потому как в деревне даже фельдшера не было.

Глава 2

Савелий

— Зачем тебе лететь самому, сын? Отправь нарочного…

— Пап, хочу развеяться. Кроме того, техника не должна простаивать, ты знаешь. Да и что со мной будет? У меня же полетов уже больше, чем у первоклассного пилота пассажирского лайнера.

— Не нравится мне эта затея. Не нравится, и все тут!

— Все нормально, пап…

Почему-то именно эта часть разговора с отцом вспомнилась Савелию, когда двигатель заревел ни с того ни с сего и сразу же вспыхнул, как пакля в факеле. Только и успел сообщить диспетчеру о неисправности, как начал стремительно терять высоту. Сбить пламя не получилось, самолет потерял управление и не слушался его. Под ним простирался лес, и верхушки сосен стремительно приближались.

«Ну вот и все, отлетался ты, дружок», — мелькнула паническая мысль. Все произошло так быстро, что даже страх не успел зародиться. А потом последовал удар и боль, после чего наступила темнота. Нет, кое-что еще сохранилось в памяти — стойкое ощущение, что все еще жив. Тому способствовала боль, которая накатывала каждый раз, стоило только Савелию вынырнуть из того темного, во что сразу же проваливался снова.

— Пей, не упрямься. Это поможет не терять сознание…

К губам прижалось что-то холодное, от чего по телу прокатилась противная дрожь. Савелию казалось, что он замерзает, сидя по шею в сугробе и не имея возможности из него выбраться. Руки, ноги немели, и каждый глоток воздуха рождал дрожь.

— Потерпи немного. Нужно сбить жар хоть на градус. Потом начнет действовать лекарство. Знаю, что холодно…

Кто это говорит? Голос женский и довольно приятный. Он все еще жив? Или это в раю так холодно? А почему, собственно, он решил, что попал в рай? Кажется, таким как он самое место в аду. Вот и Алина пожелала ему не так давно гореть именно там. Но когда горят, так отчаянно не мерзнут. И наверное, нужно попробовать открыть глаза.

Савелий сделал усилие, размыкая веки, которые, казалось, примерзли к глазному яблоку. Сначала ничего не получилось разобрать — все тонуло в дымчатом полумраке. Но потом он различил лицо. Женское. Только сообразить ничего не успел, как кожу снова обожгло холодом.

— Так. Ну все, хватит с тебя… — пробормотал все тот же голос. — А то еще окочуришься тут у меня. Нужно измерить температуру, — теперь и подмышку ему сунули что-то холодное, крепко прижав рукой.

Термометр. Кто-то пытается его лечить. Эти мысли стали наиболее осознанными, и кажется, сознание на этот раз не спешило уплывать от него.

Савелий снова напряг зрение. Получилось увидеть лицо отчетливее. Она молодая и курносая. А еще почему-то злая и растрепанная. И движения ее далеко не ласковые. Ладно хоть эту мокрую холодную тряпку с него сняла. Стало чуточку теплее.

— Тридцать восемь с половиной. Будем считать, что нормальная. Чего смотришь?! — еще и прикрикнула на него, встретившись с ним взглядом. — Умереть тебе не дам и не мечтай, хоть ты этого и заслужил, — с этими словами злая женская мордашка исчезла из поля зрения Савелия.

Что он ей такого сделал, что даже возможную смерть его оправдывает? Нет уж, раз выжил, то теперь будет бороться. А она симпатичная, даже лохматая и злая. Но не в его вкусе — слишком простая, деревенская какая-то.

Когда на тело его опустилось что-то сухое и невесомое, а еще пахнущее чистотой и свежестью, Савелий снова позволил себе закрыть глаза.

— Не притворяйся мертвым! — тут же нарушил нирвану злобный голос. — Сейчас уколы буду делать. Ворочать тебя у меня не осталось сил. Так что, сам, давай, подставляй мне задницу.

— Злюка! — получилось выговорить.

— Что?! Что ты сказал? — склонилась над ним девушка.

В нос ударил запах полевых трав и цветов, а глаза встретились с колючими и зелеными. Она еще и ведьма.

— Злюка! — повторил Савелий.

— Надо было бросить тебя умирать в лесу, — скривила она полноватые губы в улыбке. — Мне же меньше хлопот… Поворачивайся, кому говорю. Хватит умирать, раз родился в рубахе. Кроме порезов да синяков на тебе ничего, даже вывиха не нашла.

Она снова исчезла из поля зрения, а Савелий попробовал повернуться набок. Малейшее движение отдавалось болью во всем теле. Казалось, что ни единой целой кости у него не осталось. Но если верить этой злюке, то все они целы. Так чего же он расклеился словно кисейная барышня?

Повернуться получилось, но на это ушли все силы, и он снова едва не потерял сознание. Голова еще долго кружилась, и без того расплывчатые очертания комнаты крутились перед глазами.

Его самолет потерпел крушение. Сам он чудом выжил, и за свое спасение должен благодарить эту злую незнакомку. Все это Савелий отчетливо осознавал, как и помнил все до мельчайших подробностей, кроме той части, как оказался в этом доме. Одного не мог понять — что случилось с самолетом, отчего загорелся двигатель? Но с этим он разберется потом. Сначала нужно все до конца осознать.

— Так! Вколю тебе тройчатку — это собьет жар и усыпит тебя. Еще антибиотик, чтоб заражения крови не заработал. А потом, усни уже, пожалуйста, и позволь мне заняться своими делами.

Он бы ей ответил, если бы позволили силы. Во рту поселилась Сахара, а губы и язык отказывались подчиняться. Да и глаза с трудом получалось держать открытыми. Ладно, если доживет до завтра, то завтра и выскажет ей все. А пока… Черт! Больно-то как! Это не укол, а орудие пыток. Хорошо, если задница не отвалится, а вместе с ней и нога.

— Теперь спи! — накрыла она его снова простыней. — Пока так, укрою потеплее, когда спадет температура…

Она выключила свет в комнате и тихо прикрыла за собой дверь. По воздуху она что ли выплыла — шагов Савелий не разобрал. Но без нее и в темноте было как-то спокойнее. Еще бы задница так не болела.

Засыпая, он вспомнил разговор с начальником охраны.

— До меня дошли слухи, что твоим отцом интересуются теневые личности. Кому-то он перешел дорогу. Не знаешь, кому?

— Понятия не имею. А что за слухи?

— Якобы, увел он у кого-то крупного клиента, подослав к тому своего шпиона.

— Первый раз слышу. У кого?

— Рогожин. Слышал о таком?

— Фамилия знакомая…

— Крупный заводовладелец. Бизнес строил еще в лихие девяностые, на грязных деньгах, как сам понимаешь.

— И что? Он угрожает отцу?

— Пока нет, да и сам Рогожин не будет светиться, но ухо нужно держать востро…

Почему он вспомнил об этом сейчас? Не потому ли, что считал свой самолет Титаником? Да он в него столько денег вкладывал, самые лучшие детали покупал, из-за границы выписывал… Не мог двигатель просто так взять и загореться. Но об этом он тоже подумает завтра.

Глава 3

Натали

Свалился же на ее голову! — с этой мыслью Ната и проснулась, когда из деревни донесся крик самого раннего петуха. Она привыкла вставать с рассветом. А поздней весной и летом особенно любила это дело. Нет ничего лучше теплого солнечного утра, пусть даже солнце пока и едва раскрасило горизонт.

Спала она мало и плохо сегодня. Сначала ждала, когда у Мамонтова спадет жар, потом еще несколько раз вставала и проверяла, не окочурился ли он в ее кровати, которую вынуждена была уступить. Ну не на диване же его размещать. Да и ей же спокойнее, если будет он лежать в спальне, скрытый не только от посторонних глаз, но и от ее тоже. Не станет лишний раз мозолить глаза, ведь гостиная — это то место, где она занимается всем. Его тут только и не хватало! Да и не только тут, а в ее доме вообще. И не только в доме, а и в жизни тоже.

Первым делом, несмотря на злость, она заглянула к больному. От двери ничего рассмотреть не получилось, вынуждена была приблизиться к кровати. Мамонтов спал, закутавшись в одеяло словно в кокон. Наверное, его нешуточно штормило ночью. А сейчас по крупным каплям пота на лбу Ната поняла, что температура спала. Уже хорошо, дело пошло на лад. Ладно, пусть спить пока, хоть и больше всего ей хотелось вколоть антибиотик в его сонную задницу. Но она же не садистка — вот проснется, тогда и вколет со всем пристрастием. А пока нужно заняться завтраком. Каким бы нежеланным этот мужчина не был в ее доме, а кормить его стоит ради себя же хотя бы. Быстрее поправится, быстрее свалит из ее жизни.

Ната поставила вариться курицу и отправилась на огород. Земля уже окончательно просохла, и какое-то время, пока еще было слишком рано, Ната занималась прополкой. Ну а потом отправилась заправлять бульон и варить яйца.

Около девяти она входила в спальню с подносом, неся болезному целительный бульон с отварным яйцом. Он все еще продолжал спать, и Ната ни за что бы не стала его будить, облегчая тем самым жизнь прежде всего себе, если бы не антибиотик, который уже пора было колоть.

Первая мысль была гаркнуть ему прямо на ухо «Рота подъем!» Что б перепугался так, как никогда еще не пугался. Но ее Ната отбросила — выглядело бы это неадекватно, да кто знает, может у него сердце слабое.

Поставив поднос на тумбочку, она немного порассматривала спящего мужчину. Сейчас он разметался на спине и уже не кутался в одеяло. Лицо казалось ей довольно симпатичным, хоть и грубоватым. Черты все были крупные, чисто мужские, скулы широкие и острые. Мощная шея с выступающим кадыком. Широкие плечи… Дальше она не стала анализировать комплекцию мужчины, хоть и видела его вчера полностью обнаженным, когда раздевала и укладывала в постель. Каких ей это стоило трудов, даже вспоминать не хотелось. Да и с этой стороны он ее не интересует. Да он вообще ее не интересует и даже напротив — хочется избавиться от него как можно скорее. Он враг, а врагам в ее доме не место!

— Пора вставать, — прикоснулась она к его плечу.

Веки Мамонтова дрогнули и медленно поднялись. Мутный спросонья взгляд скользнул по комнате и остановился на ней. Мелькнуло узнавание, и сразу же он снова прикрыл глаза.

— Ну я тоже не могу сказать, что рада тебя видеть, — пробормотала Ната, берясь за подушку. — Однако, надо есть. Потом укол… Возиться с тобой мне тут некогда, да и не хочется. Так что, давай-ка для начала устроим тебя полусидя…

Мамонтов снова открыл глаза и дал поднять подушку. А потом проговорил:

— Что я тебе сделал, что ты такая злющая? Или до такой степени не любишь спасать людей?

— Людей я спасаю постоянно, если уж на то пошло, но к тебе это не имеет отношения. И давай не тратить силы и время на болтовню. Ты открываешь рот, а я тебя кормлю!

— Да ты просто черт в юбке, если не хуже, — усмехнулся Мамонтов. — Ладно, не всегда же я буду таким слабым…

Это был намек? Интересно на что? Да как только он окрепнет немного, так сразу же пусть выметается отсюда. А еще лучше сделать это пораньше. Вот сейчас покормит его и займется делом.

— Не горячий? — поднесла она ложку с бульоном к губам Мамонтова.

— А ты разве не мечтаешь ошпарить меня? — с опаской пригубил он ложку.

— Делать мне больше нечего! — фыркнула Ната. — Соли достаточно? — тут же поинтересовалась.

— Нормально, — вяло отозвался мужчина. — Аппетита только нет.

— Значит, ешь без аппетита. Антибиотик нужно делать после еды.

— Сатрап! — вздохнул Мамонтов, но рот стал открывать послушнее и вовремя. И на том спасибо.

Как только скормила ему последнюю ложку бульона, так сразу же взяла шприц с тумбочки, который приготовила заранее.

— Ну а теперь десерт! — кровожадно оповестила Ната.

Савелий

Есть симпатичные женщины, есть настоящие красавицы. Иногда их еще называют спящими. Встречаются прекрасные незнакомки, что одним своим взглядом могут разморозить ледяное сердце. И даже несимпатичные внешне женщины могут оказаться нежными и прекрасными в душе, подкупая мужчин этими качествами, заставляя терять из-за них голову. Перед ним же стояла настоящая фурия со шприцем в руке. Красивая до боли в глазах и жестокая до глубины души. И смотрела она на него так, словно не шприц держала, а тесак, которым мечтала покрошить его на мелкие кусочки.

— И?.. Долго будем играть в гляделки? Мне нужен ваш зад, сэр, — растянула она идеальной формы и толщины губы в ехидной усмешке.

Если бы Савелий не мечтал как можно скорее окрепнуть и встать с кровати, ни за что бы не позволил ей колоть себя. Но он четко осознавал, что лучше антибиотиков ничто не справиться с поставленной задачей. И была еще одна причина, которая пока даже в его голове не созрела окончательно.

— Это больно, ты знаешь? — перевернулся Савелий набок, но не спешил откидывать одеяло.

— Догадываюсь, — кивнула она.

— Можно хотя бы вводить лекарство помедленнее?

— Ввожу как положено, — сурово сжала она губы.

— Ну а в качестве исключения?

— Да, было бы для кого!.. Заголяйся уже, не тяни мое время! Потерпишь…

Деваться было некуда, и Савелий откинул одеяло. В ожидании боли даже зажмурил глаза. Но на этот раз все прошло куда как глаже, на удивление. Укол поучился если и болезненным, так самую малость.

— Умеешь, когда хочешь, — проговорил он, прижимая ватку рукой.

Девушка не сочла нужным отвечать, лишь бросила на него характерный взгляд, мол, а ты сомневался? И тут Савелий сообразил, что даже имени ее не знает.

— Как тебя зовут, хоть?

— Для тебя Натали, — не поворачиваясь, сообщила она.

— А для других?

— Неважно!

— А ты со всеми так грубо разговариваешь?

— Нет, только с тобой, — повернулась она, всем своим видом говоря, что пояснять и этот ответ не собирается.

Ну и Савелий для себя тогда решил, что правды в нем нет, и эта девушка просто хамка по жизни. Но как бы там ни было, эта хамка спасла его жизнь, а значит, он ей теперь обязан.

— Слушай, у меня дел куча, а я тут с тобой время трачу, — словно спохватилась она. — Нужно сообщить о тебе… родным или кому-то еще. Говори номер, позвоню. Или можешь сам позвонить с моего телефона. Как хочешь… — достала она из кармана кофты мобильный.

— А вот этого делать не надо!

Вчерашние мысли были наполовину бредовые, вызванные лихорадкой во всем теле. Но под утро Савелий несколько раз просыпался, хоть и испытывая слабость, но чувствуя себя уже гораздо лучше. А главное, голова была ясной, и мысли работали в правильном направлении. Так вот, факт крушения самолета все больше ему не нравился. В конечном итоге он пришел к выводу, что за этим кто-то стоит. Ну и разговор с начальником охраны не шел из головы, как и фамилия Рогожин. Похоже, на какое-то время ему придется залечь на дно, до выяснения всех обстоятельств.

— Что, не надо? — не поняла Натали (кстати, имя у нее очень красивое и редкое).

— Никому не надо звонить и сообщать.

— Что за глупости?! — тут же возмутилась девушка. — Обязательно надо! Как только ты окрепнешь, так сразу же пусть кто-нибудь за тобой приезжает и забирает отсюда. Я тебе не нянька…

— Нельзя мне сейчас светиться, понимаешь? — вздохнул Савелий, осознавая, что степень непонятной неприязни к нему этой девушки велика, и действовать придется уговорами. — Аварию подстроили. Меня, скорее всего, хотели убить. Ну и как ты думаешь, как быстро они захотят это сделать снова, узнав, что я жив?

— Убить? — опешила она, но совсем ненадолго. — Даже если и так, то меня это точно не касается! — тут же еще решительнее проговорила. — Участвовать в бандитских разборках точно не собираюсь. Так, будешь ты звонить или нет? Учти, я могу это сделать сама, куда звонить знаю.

— Откуда?

— На твое несчастье, видела про тебя передачу по телевизору. Ищут тебя уже по всей стране с собаками.

Черт! Это только осложняет дело. Но удивляться тут нечему. Узнав об аварии, отец сейчас разовьет бурную деятельность с привлечением всех кого можно. Тем более, лучше этого места, чтобы спрятаться, и не придумаешь.

— Натали, назови любую цену за твое молчание. Позволь мне какое-то время переждать у тебя, пока все не выясню. Обещаю, потом я сразу уйду, и ты обо мне больше ничего не узнаешь.

— Да, не нужны мне твой деньги! Как видишь, у меня все есть! — гордо обвела она глазами комнату.

Да уж… Если все — это старая мебель и отсутствие ремонта, то у нее действительно это есть. Понятия не имеет, чем она занимается, зарабатывая на жизнь, но живет эта Натали явно небогато.

— Не хочешь денег, не надо, хоть я и обязан буду тебе заплатить за лечение и постой. Но что-то же ты хочешь? Вот это и проси смело!

Натали задумалась, а потом решительно произнесла.

— Хорошо! Можешь остаться на какое-то время.

— И ты никому про меня не скажешь? — уточнил Савелий важный для себя момент.

— Не скажу, — с неохотой отозвалась она. — Но и ты тогда не высовывайся. Я хоть и живу на отшибе, но люди ко мне ходят часто.

— Договорились, — улыбнулся Савелий.

— Ну а должок ты потом мне вернешь с процентами, — посмотрела она ему прямо в глаза, да так, что по телу невольно пробежала дрожь.

После этого Натали развернулась и покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Что-то с ней, все же, не то, — решил для себя Савелий. — А значит, и это ему придется выяснить.

Глава 4

Натали

«Но что-то же ты хочешь?» — не шло у Наты из головы. О! Еще как хочет — поквитаться со всем твоим родом! Отомстить! И теперь, когда позволила ему скрываться в ее доме какое-то время, нужно как следует подумать, как воспользоваться этим в собственных интересах. Ну а пока… пока она будет его лечить и кормить. Не больше того! Ни развлекать, ни ублажать как-то еще не собирается. Досуг свой точно пусть сам организовывает, не путаясь у нее под ногами и не высовывая носа из дому.

Все! Хватит забивать себе мысли ерундой, когда у нее столько работы. Пора пополнить запас крема, который вчера так нахваливала Верка. Ведь уже на все село растрещала, а в запасе не осталось ничего.

Поставив выпариваться соцветия ромашки, Ната занялась смешиванием остальных ингредиентов для «чуда-крема», каким тот назвала Вера. Основу она специально заказывала на одном сайте — общую для всех целебных кремов и в больших количествах. Получала на почте раз в три месяца. Ну а дальше уже начиналось ее собственное шаманство, как она про себя шутила. На самом деле, никакого колдовства там и в помине не было. Просто она отлично знала свойства всех трав, произраставших в этой местности, и умело их использовала на благо людям. Вот и мазь от ревматизма подошла к концу, а на днях за ней пожалует внучка бабы Маши. Значит, и ее ей тоже следует приготовить. А еще ее ждала крапива, которой вчера нарвала много. Если сегодня не пустить ту в дело, завтра она уже будет негодной. И придется идти за новой. А все этот… Мамонтов! Все планы спутал, влез в ее жизнь.

Ната так увлеклась любимым занятием, что привычно забыла о времени. Как и о своем пациенте умудрилась тоже забыть. Потому, даже испугалась, когда дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился Мамонтов. И в следующий момент она рассмеялась, чего даже сама от себя не ожидала. Но посмеяться там было над чем. Представьте себе взлохмаченного и свирепого бога древней Греции. Да, именно такого с первого взгляда напомнил ей Мамонтов — обмотанный простыней на манер хитона. Вон, аж драпировку умудрился пустить с плеча. А глаза-то, глаза… того и гляди начнет метать молнии. Только божественного посоха и не хватает. Разве что, бледный он слишком для бога то. Но и бледность можно отнести к аристократической.

— Извини, что не смеюсь вместе с тобой. Боюсь не сдержаться, — нахмурился Мамонтов.

И только тут Ната подметила, что выглядит он несколько напряженным. Собственно, ей тоже уже смеяться расхотелось.

— Могу я поинтересоваться, где моя одежда?

— Можешь, — кивнула она, возвращаясь к прерванному занятию. В данный момент она толкла в ступке семена укропа для укропной настойки. — Превратилась в прах.

— В каком смысле? — пошел он на нее, и Ната бросила на него предупредительный взгляд, выставив перед собой деревянный пестик, которым и толкла семена. Не остановится, воспользуется им как оружием.

— В самом прямом. Я ее сожгла. Стирать тебе и штопать не собираюсь, сам понимаешь.

— А в чем же мне теперь ходить? И где у тебя туалет? — вдруг на глазах из наглого и напористого превратился Мамонтов в крайне растерянного.

Тут Ната поняла причину его напряженности и еле сдержалась от нового приступа смеха.

— На дворе. От крыльца направо, не ошибешься, — позволила она себе усмехнуться, испытав приступ злорадства, которому не обрадовалась.

— Черт! — выругался он, но продолжать не стал.

Видимо, решил не тратить на это силы. Да и поджимало его неслабо — вон как засеменил к двери мелкими перебежками. Ната снова с трудом сдерживала смех, наблюдая за ним исподтишка. Мамонтов же тихо ругался и бубнил что-то на тему, что спасибо хоть кроссовки не сожгла, торопливо обувая те и путаясь в собственных же ногах.

Когда он выскочил за дверь, Ната не удержалась и приблизилась к окну. К туалету он перебирал ногами еще быстрее. При этом, статная мужская фигура, обмотанная белой простыней, не переставала напоминать ей греческого бога. Бог, спешащий в туалет. Эта мысль добила окончательно, и она аж согнулась пополам, давясь смехом. Давно она так не веселилась, еще бы от злорадства как-то избавиться.

Но вопрос ей Мамонтов задал правомерный. Раз уж лишила его одежды, хоть и была та вся драная и грязная, значит, обязана дать что-то взамен. Благо, на этот случай у нее сохранилась одежда отца. Не много — только то, что оставила себе на память. Правда, ростом отец был поменьше Мамонтова, но зато в плечах примерно такой же, как и в обхвате.

Пока гость отсутствовал, Ната достала из шкафа льняные штаны и просторную рубаху. Вещи развесила на стуле и вернулась к своим занятиям.

Вернулся Мамонтов изрядно подобревший, хоть и с явной брезгливостью на лице.

— И как ты так живешь? — вразвалочку приблизился к столу.

Ната как раз разливала по бутылочкам огуречный лосьон собственного изготовления. На него у нее тоже был постоянный спрос. А много впрок не заготовишь, потому как срок годности у лосьона этого небольшой. Потому и емкость она подобрала для него мелкокалиберную. Ну и делать его приходилось часто. Зато лицо после него было чистое и шелковистое.

— Как, так? — поинтересовалась Ната, не глядя на гостя.

— Ну… с такой уборной. А зимой как справляешься?

— Тебя интересуют подробности? — бросила на него насмешливый взгляд. — Как-то справляюсь, — пожала плечами.

Что и тебе придется делать, милок. Но в душе Ната была уязвлена его тоном и, в особенности, выражением лица. Она и сама не раз подумывала, что надо бы сделать к дому пристройку. Но удаленность от всех остальных домов и центральной канализации делало эту задачу слишком дорогостоящей. Потому и откладывала до лучших времен.

— Это мне? — кивнул он на вещи на стуле.

— Тебе, — равнодушно отозвалась Ната, радуясь в душе тому, что почти все запланированное на сегодня сделала. Можно вечером наведаться к Вере и снести ей товар на продажу.

Мамонтов забрал со стула одежду и скрылся в спальне. Только Ната решила, что там он и останется, как он вернулся. Одежда отца на нем сидела почти идеально, разве что, брюки были чуточку коротковаты. Но и с этим он ловко справился, еще и подкатав те. Подлецу все к лицу, — решила Ната, не удостоив его и дальнейшего разглядывания. Как и от комментариев отказалась.

— А ты местный алхимик, что ли? — рассматривал он пузырьки и колбочки, аккуратно составленные на столе.

— Я ведьма, сам же сказал. Вот и колдую потихоньку — травы заговариваю, да яды изготавливаю. А будешь плохо вести себя, и тебе подсыплю чего-нибудь.

Проговорив все это, Ната принялась преспокойно складывать баночки-скляночки в походную сумку-саквояж, чтобы вечером отправиться с той к Вере. Осталась только крапива…

— А это что? — кивнул Мамонтов на тазик, полный этой травы.

— А ты отгадай, — усмехнулась Ната.

— Трава какая-то… Ай! Зараза такая! — завопил он, отдергивая руку, которую умудрился чуть ли не по локоть сунуть в таз.

Ната и сообразить-то ничего не успела. Да она и подумать не могла, что кто-то может не знать, как выглядит крапива.

— Что это за дрянь? — тряс обожженной рукой Мамонтов и возмущенно пыхтел на Нату. — Она ядовитая?..

Ната даже растерялась в первый момент, видя столь неподдельное возмущение. Не сразу нашлась, что можно ответить.

— Да это… Ты что, никогда раньше не обжигался крапивой? В детстве… в деревне или когда воровал яблоки у соседа?

— Какая еще деревня?! Я в городе вырос… Так это крапива? — воззрился Мамонтов на траву так, словно заимел персонального врага.

— Ну да. Если бы не она, я бы и тебя вчера не нашла!

Нате даже стало обидно за ни в чем неповинную траву. А злость Мамонтова снова породила в ней нездоровое чувство удовлетворенности. Реакция на этого мужчину раздражала ее саму. Такое поведение ей раньше не было свойственно. И действовал он на нее как сильнейший раздражитель.

— Ну знаешь!.. — еще сильнее запыхтел он, обхватив руку и прижав к себе так, как будто ту изрешетило пулями. — Предупреждать надо о такой гадости! И вообще… я есть хочу! — вдруг с вызовом заявил.

Это стало последней каплей. Ната уперла руки в бока, выпрямила спину и посмотрела прямо в наглые мужские глаза.

— Я тебе тут не кухарка. Хочешь есть, иди и готовь себе сам. Вижу, ты уже в состоянии это сделать. А у меня дела, как видишь. И не мешай мне, пожалуйста! — гаркнула она.

— И пойду!

— Вот и иди! Кухня там, — кивнула она на дверь.

Когда Мамонтов, посверлив ее напоследок возмущенным взглядом, скрылся в кухне, Ната усилием воли заставила себя успокоиться. Что с дурака взять?.. Крапивы он раньше не видел, — хмыкнула она. Поделом ему, — тут же решила и занялась травой-обидчицей.

Глава 5

Савелий

— Яблоки воровать у соседа… Делать мне больше нечего!

У его соседей и яблонь-то не было, одни газоны. Правда, у одного соседа росла настоящая сакура, пока не загнулась в не своем климате. Да и были бы яблони — зачем воровать, когда можно купить? Хорошенькое же у нее было детство!..

Размышляя таким образом, Савелий вошел в кухню. Первое, чему порадовался, была нормальная, хоть и старенькая, плита. К тому же, чистая, белая. Почему-то он надеялся увидеть дореволюционную буржуйку с ржавой трубой, выставленной в окно. А тут… В общем-то, кухня, как кухня. Тесновата, со старенькими шкафчиками, никакой техники, даже микроволновки нет. И газовый баллон рядом с плитой. Но кругом царит чистота. Если бы еще не пучки трав, развешанные повсюду.

— Точно, ведьма, — пробормотал Савелий, подходя к холодильнику. — Так. И что мы имеем? — распахнул дверцы и придирчиво уставился на внутренности. — Н-да… негусто.

Он, действительно, хотел есть. После бульона, который заглотил без намека на аппетит, прошла уйма времени. Может, некоторым и хватало такой еды на целый день, но точно не ему. Кроме того, выздоравливающий организм требует дополнительных резервов. А о себе он сейчас с уверенностью мог сказать, что быстро идет на поправку. Раны на теле не доставляли дискомфорта. Температура сегодня не поднималась, да и скорее всего, стала реакцией на нешуточный стресс, не более. Жить дальше ему точно хотелось и не хуже, чем раньше. А потому, следует подкрепиться хорошенько. И так уж и быть, позаботится он не только о себе, но и той зеленоглазой злюке, что колдовала над противной крапивой в соседней комнате. Он не жадный и не вредный, в отличие от некоторых.

В морозилке обнаружился довольно симпатичный кусок свинины, который Савелий сразу же поместил в горячую воду, чтобы разморозился быстро. С водой, кстати, тут тоже была засада. Центральным водопроводом и не пахло. Колонки тоже не было. Воду пришлось греть в чайнике. Как так можно жить, Савелий пока задумываться не стал. Как и вспоминать лишний раз уборную во дворе тоже не хотелось. На нет и суда нет, — трезво рассудил он, раз уж на какое-то время ему придется жить в неудобствах.

Картофель имелся, хоть и изрядно проросший и местами позеленевший. Лук он нашел в духовом шкафу, тоже проросший. Достал из холодильника яйца и молоко (настоящее, в трехлитровой банке, с солидным пластом сливок сверху). Что еще?.. Ах, да! Сода! Ее он нашел в одном из навесных шкафчиков. Ну и мука, благо, она тоже имелась.

Несмотря на приходящую в его дом кухарку, иногда Савелий любил кашеварить сам. Это шло из детства, когда по рецептам из кулинарных книг он пек торты или пироги. Ну нравилось ему это делать, хоть во взрослой жизни времени катастрофически не хватало. И ему нравилась реакция дам, когда те узнавали, что изысканное блюдо, предложенное им, он приготовил сам. Зеленоглазую Натали ему удивлять не хотелось точно, но что-то нужно было есть, и почему бы этим чем-то не стать пирогу с картофелем и свининой, быстрому в приготовлении.

Пока нарезал и смешивал начинку, мысли не переставали крутиться в голове. И подумать ему было о чем.

Катастрофа подстроена — чем больше об этом Савелий думал, тем крепче становилась уверенность. Кем? На этот вопрос у него пока нет ответа.

Его уже активно ищут, и совсем скоро обнаружат останки самолета. А это значит, что радиус поисков резко сузится. О чем это говорит? О том, что в дом Натали могут заявиться гости по его душу. Что ему нужно предпринять? Заручиться ее молчанием и сидеть тише воды ниже травы.

Сколько ему придется прятаться? Вопрос еще тот, на который тоже нет ответа. О том, что он выжил, должны знать только отец и Денис — начальник его охраны и человек, которому он доверяет даже больше, чем самому себе. Вот с ним-то и необходимо связаться в первую очередь. Но и с этим делом он торопиться не должен — надо все как следует обдумать. Позвонить можно с телефона Натали, номер Дениса он помнит. Как и отца… Стоит ли звонить самому, или попросить это сделать Натали? Чтобы жить тут какое-то время, ему нужны деньги. Не может же он сесть на хрупкую девичью шею. Ладно, не такую уж и хрупкую, но все же.

Залив начинку жидким тестом, Савелий поместил противень в разогретый духовой шкаф и уселся на табурет ждать, терзаемый муками все возрастающего голода.

Какая же глушь! — с тоской посмотрел он в окно, выходящее на довольно ухоженный, хоть и совсем крохотных огород за домом. Крохотный то крохотных, но имелась в нем даже маленькая тепличка. Наверное, помидоры, из которых он нарезал салат, выращены там. И зелень тоже, поди, своя. Если бы Натали не была такой злюкой и не огрызалась на каждое его слово, пожалуй, воздал бы ей должное. А вообще, лучше им поменьше пересекаться, пока не заработали взаимную аллергию друг на друга.

— Чем это пахнет? — распахнулась дверь в кухню и вошла та, вокруг которой и крутились далеко невеселые мысли Савелия.

— Пирогом, — окинул он ее взглядом, подмечая, что она успела переодеться и причесаться. Собирается, что ли, куда-то?

— А ты и готовить умеешь? — насмешливо изогнула она брови.

— Представь себе, — буркнул Савелий, чувствуя, что состояние его приближается к границе потери сознания от аппетитных запахов и голода. — Много ума не надо.

— Ну не скажи… — протянула она, заглядывая в духовку через стекло. — Ух ты! И с чем пирог?

— С мясом и картофелем.

— Супер! — потерла она руки. — А меня угостишь?

С чего это такие перемены в настроении? На свидание она, что ли собирается?

— Ешь, мне не жалко, — отвернулся он снова к окну.

— А долго еще?..

— А ты торопишься, что ли? — резко повернулся Савелий и успел заметить, как она прямо пальцами схватила ломтик помидоры из салата. Сунула в рот и, кажется, покраснела. Ему же вдруг смешно стало. И в голове зародился вопрос, а сколько ей, собственно, лет? Ладно, выяснит это позже.

— Мне нужно в деревню смотаться. Хочу управиться до темноты, — быстро вернула она себе привычное выражение лица — самоуверенное и немного высокомерное.

— Тогда, давай есть. Думаю, пирог уже готов, — встал Савелий со стула и надел рукавицы. А потом ловко достал противень из духовки и водрузил в центр стола.

— Выглядит аппетитно! — снова потерла Натали ладошки.

Как ребенок, честное слово.

— Угощайся, — поставил Савелий перед ней тарелку с большим куском пирога и протянул вилку.

Прежде чем отломить кусочек, Натали понюхала содержимое тарелки.

— Не волнуйся, не отравлено, — усмехнулся Савелий. — Я не злопамятный.

Ответом ему послужил странный и даже напряженный взгляд, смысл которого остался не ясен.

— Было бы за что мстить. Не за крапиву же, — усмехнулась она и положила кусочек пирога в рот. — М-м-м!.. С ума сойти, как вкусно, — аж глаза прикрыла от удовольствия.

Не известно почему, но подобная похвала пришлась Савелию по душе. Но уже в следующий момент он временно забыл обо всем, поглощая свою порцию пирога и закусывая все это ароматным салатом, заправленным пахучим подсолнечным маслом. К разговору вернулся, когда прикончил первый кусок и отрезал себе добавки.

— А ты живешь тут одна?

Странно, что не поинтересовался этим раньше. Хотя, вчера ему точно было не до разговоров.

— Одна. Уже три года, как умер отец, — кивнула Натали.

Так просто она об этом сказала, словно жить на отшибе, у самой кромки леса — обычное дело.

— И не страшно тебе?

— А чего бояться? Зверей? Так они первые не нападают, в отличие от людей, — тише добавила. — Да и здесь мне с детства все знакомо.

А она храбрая, хоть это открытие и не делает ее характер более мягким.

— А имя у тебя откуда такое странное? Не русское.

— От мамы. Она была итальянкой.

По всей видимости, мама у нее тоже умерла и уже давно. Ответила на вопрос Натали без охоты, и Савелий понял, что не нужно и дальше развивать эту тему.

— А в травах откуда так хорошо разбираешься? — вспомнил он, чем она занималась сегодня.

— От бабушки. Она была местной травницей и меня всему научила, — улыбнулась своим воспоминаниям Натали. — Травы меня кормят, — прямо посмотрела на Савелия.

Ответ, достойный уважения. Только вот, не сильно богато она живет. Даже бедно по общепринятым меркам. Неужели и к такому можно привыкнуть и не хотеть ничего поменять в жизни?

Савелий, наверное, и дальше бы задавал ей вопросы, поняв, что подробности жизни Натали его живо заинтересовали, но она не позволила. Встав и убрав тарелку в раковину, Натали проговорила:

— Спасибо за пирог! Я пошла, дел куча. А ты… лучше не высовывайся, раз уж решил тут отсидеться.

Ну вот, снова стала стервочкой. На последнюю ее фразу Савелий решил не отвечать, да и слушать его Натали не собиралась. Ополоснув руки над тазом, она гордо покинула кухню. Вскоре он услышал, как хлопнула входная дверь. И тут же встал насущный вопрос — а ему-то чем можно заняться, чтобы скоротать время?

Глава 6

Натали

— Кать!.. Сядь на кассу. Натка товар принесла! — гаркнула Вера на весь магазин, невзирая на небольшую очередь, когда Ната появилась в дверях с сумкой через плечо.

— Ната, привет! — неслась уже к ним Катя, размахивая руками. — В ты мне мазь от отеков принесла?

— Принесла, — улыбнулась Ната.

— Наточка, а масло для компрессов по моему заказу?.. — поинтересовалась из очереди тетя Кира, у которой Ната регулярно брала молоко, творог и масло.

— Сделала масло, теть Кир, — заверила ее Ната.

— А?.. — заикнулся было кто-то еще, но продолжить тому не позволила Вера.

— Ша, народ! — подняла она руку. — Все тут, — похлопала по сумке. — Выдача сегодня и завтра вечером, как заведено. Не устраивайте базар в супермаркете. Нат, пошли в подсобку! — скомандовала и первая двинулась вперед, виляя бедрами, обтянутыми форменным халатом.

Командирша, — посмеивалась про себя Ната. Вера ей здорово помогала, реализовывая товар. Из-за удаленности жилья к ней не находишься. Сама она тоже не могла разносить заказы так часто, как требовалось. Путь от ее дома до деревни занимал много времени. Да потом еще по адресам проходить. Так ни на что другое этого времени не останется. А с Вериной помощью дело спорилось быстрее. Подруга и заказы для нее принимала. Ну и Вера чаще других приходила к Нате.

— Приступим, — вооружилась Вера ручкой и листом бумаги.

Подход у подруги к делу тоже был серьезный. Каждый раз, как Ната приносила ей товар, она составляла опись. По этой же описи потом сдавала ей выручку. И сколько Ната ни уговаривала ее брать себе хотя бы символический процент за услуги посредника, не соглашалась ни в какую. А когда Ната настаивала, так еще и обижалась. И тогда Ната решила благодарить ее небольшими подарками собственного производства.

— Все, послезавтра жди денег, — убрала Вера опись в сумку и довольно откинулась на спинку стула. — Может, по чайку? — воровато посмотрела она на дверь.

Вечернее время они тоже выбрали не зря. Управляющая магазином уходила домой в пять, и после этого наступало относительное спокойствие. Днем же она с продавцов глаз не спускала, ругая за все подряд.

— Можно и по чайку, — согласилась Ната, поняв, что после сытного пирога с удовольствием бы промочила горло, чего не сделала дома.

А все этот Мамонтов виноват со своим пирогом! Вот уж удивил, так удивил. Она и подумать не могла, что мужчина его уровня способен что-то приготовить собственными руками, да еще и пирог. Она вообще не думала, что мужчинам это свойственно. Ее отец готовил, конечно, но по необходимости, когда не стало бабушки. До этого кухня была на ней, и те годы Ната вспоминает с особой теплотой. Вот и сегодня, почувствовав запах выпечки, первым делом вспомнила бабушку… Когда она подросла, то готовить стала сама. Только вот, и сейчас сильно не продвинулась в этом деле. А тут какой-то Мамонтов, да с таким-то пирогом. Она еле сдержалась сегодня, чтобы не положить себе добавки. Гордость не позволила. И без чая бежала из кухни поэтому же.

— Слушай, а ты про авиа катастрофу видела? — заговорила Вера на тему, которой Ната предпочла бы не касаться.

Сразу почувствовала напряжение внутри себя и как-то вся подобралась. Оставалось надеяться, что внешне она продолжала выглядеть расслабленной, как до этого.

— Не-а, не слышала, — тряхнула она головой и шумно прихлебнула из чашки.

— Ну ты даешь! Все каналы только об этом и трубят, — всплеснула руками Вера. — Ты хоть иногда телевизор смотри, а то совсем от жизни отстанешь.

— Некогда мне сидеть перед телевизором…

— Ну так вот, — пропустила ее реплику Вера мимо ушей. — На своем самолете разбился Савелий Мамонтов — какой-то там олигарх. Самого его не нашли, а вот обломки самолета обнаружены недалеко от нашей деревни, в лесу, представляешь! Что теперь будет!..

Вот как? Значит, нашли самолет, следа которого она не заметила рядом с Мамонтовым. Ну что ж, значит, пора ждать гостей. В их деревню ищейки наведаются первым делом, потому как одна она тут, да еще и на приличном расстоянии от ближайшего города. Дальше уже никаких деревень и в помине нет.

Все так, как и предсказывал Мамонтов. И как его прятать, скажите на милость? Он не горошина, которую можно засунуть под тот же матрас. Такого гиганта попробуй спрячь. Внезапная мысль осенила Нату. Осуществить ее она решила тут же, в супермаркете. Вот только закончит чаепитие…

— К нам идет цивилизация, подруга, — продолжала самозабвенно рассуждать Вера. — Скоро появятся важные городские люди. Будут ходить тут, всех опрашивать… Эх… — блаженно вздохнула она и прикрыла глаза. — Пусть ко мне зайдет один какой-нибудь красавчик. Молодой и богатый. Ну можно не сильно молодого, я и просто на богатого согласна, — тут же рассмеялась она. — Нат, ты меня вообще слушаешь?! — тут же возмутилась.

— Конечно, слушаю, — поймала себя Ната на том, что, размышляя, сосредоточенно хмурилась. — Только нет мне дела до всяких олигархов.

— И тебе не жалко человека, который, возможно, погиб?

— Ну… жалко, конечно, — смутилась Ната.

— Между прочим, он настоящий красавчик, — вздохнула Вера. — Такой генофонд… Жалко, если сгинул.

Ну генофонд там так себе. С виду ничего, а вот натура… Наследственность никто не отменял, а у Мамонтова она с гнильцой, точно.

— Слушай, а ты же вчера в лесу была. Ничего не видела? — задала Вера еще более нежеланный вопрос, хоть и вполне себе уместный.

— Ничего такого, чего не вижу обычно, — постаралась улыбнуться Ната как можно беспечнее. — И я вчера столько крапивы нарвала! — тут же попыталась увести разговор в другую сторону. — Сегодня вот обрабатывала полдня, — не к месту вспомнила, как Мамонтов сунул руку в эту коварную траву. Улыбка не заставила себя ждать, когда перед мысленным взором всплыло его испуганное и ошарашенное лицо. — Скоро получишь свою настойку для спринцевания…

— Ага, это хорошо! — кивнула Вера. Но, не сработало, нет. — Я вот думаю, может самой поспрашивать наших, не видел ли кто чего, не знает ли… И странно, все же, что ты ничего не слышала — ты же к месту крушения ближе всех живешь, — вгляделась подруга в глаза Наты, и та испугалась, уж не подозревает ли Вера чего.

— Вер, не слышала. Наверное, я музыку слушала. Ты же знаешь, как я врубаю.

— Знаю-знаю, не доорешься, — кивнула Вера. — Ладно, поиграю в сыщика! — довольно закончила. — Пора на пост, — тут же пригорюнилась. — Скорее бы уже домой.

Перед тем, как покинуть магазин, и пользуясь моментом, когда подруга занята, Ната прошлась по промзоне супермаркета, осуществляя задуманное. На кассе пришлось самозабвенно врать, что купила она все это себе. Но задумываться над тем, поверила ей подруга или нет, Ната не стала. Пора было отправляться домой. На улице уже активно темнело, да и какое-то шестое чувство подгоняло ее.

Глава 7

Савелий

Итак, обломки его самолета нашли. Черный ящик извлекли и уже активно расшифровывают — в этом Савелий не сомневался.

Первым делом после ухода Наты он включил телевизор. Долго ждать не пришлось, и ближайший же выпуск новостей прояснил для него ситуацию. И новость о крушении его самолета была одной из самых кричащих, о ней вещали по всем каналам. Это тоже факт, хоть старый телевизор и ловил всего три, да и то с помехами. Но Савелию и этого было достаточно.

Как только картинка на экране телевизора пропала, так сразу же в доме повисла тишина. Не нарушал ее шум с проезжей части, стук каблуков по тротуару, человеческий говор… Почти как в его загородном доме, но там он бывал редко. Большую часть времени обитал в городской квартире и уже успел отвыкнуть от подобной тишины и умиротворенности. Как и без дела сидеть не привык.

Но чем тут можно заняться, в деревенской глуши, куда занесло его волею случая или судьбы? К тому же, лишний раз из дома лучше не выходить, а в уборную — красться задворками. И ему еще повезло, что травница эта живет у самого леса. Ходит тут мало кто, и достаточно проявлять максимум осторожности.

Уже начало смеркаться, когда Савелий решился на обход территории. Сидеть и дальше в доме без дела не мог. Слоняться по дому тоже желания не было. Да и интересного тут не было ровным счетом ничего — не на пучки же трав любоваться.

С фасадной стороны дома земли почти не было. Почти сразу же после крыльца начинался забор, к которому вела узенькая тропинка. Радовало, что забор этот достаточно частый, с небольшими просветами между досками. Ему все видно хорошо и на приличное расстояние. Его же не разглядеть, пока не подойдешь к забору вплотную.

Все скудное хозяйство находилось за домом, где за забором сразу же начинался лес. В который раз мелькнула мысль, как здесь может жить совсем молоденькая девушка. Да еще и одна. Ведь по его прикидкам Нате не больше двадцати. Должно быть, она очень храбрая, как и самостоятельная. Точно не глупая, хоть и по-деревенски темная.

Кроме небольшого и ухоженного огорода с тепличкой, за домом имелся еще небольшой сарай, где Савелий обнаружил склад садового инвентаря, инструментов и еще каких-то вещей. Прямо к дому примыкала срубовая пристройка. Каково же было удивление, когда он понял, что это баня. Приятное удивление. И попасть из бани можно было прямо в дом, через низкую дверь. И пахло там приятно вениками и деревом. Значит, вот где дикарка моется. А он ломал над этим голову.

Баню изнутри он решил осмотреть основательно. Первое, что бросилось в глаза, какая та чистенькая. Ни намека на паутину в углах. Деревянный пол и лавка выскоблены до блеска. Чистые тазы сверкают натертыми боками. Несколько ведер, полных водой. В печке нет золы, значит, и ее Ната недавно чистила. Веник на стене… Красота! Сразу же захотелось попариться как следует, ведь, он пока еще толком даже не мылся. Думать о том, что раздевала его догола, как и стирала с него грязь эта девчонка, не хотелось. Подобные мысли Савелий настойчиво гнал, чтобы не испытывать стыда. Да и повлиять тогда на ситуацию он не мог, так смысл мусолить все это в голове.

Так, печка топится дровами. И где они, собственно говоря? Ни в бане, ни поблизости таковых не нашел. Обнаружил поленницу в сарае, но была она практически пустой. Вот и дело подоспело! Радостно вооружившись колуном и обнаружив за сараем пенек и кучу не рубленных поленьев, Савелий приступил к работе.

Однако, для того, кто в жизни не рубил дрова, дело оказалось даже не сложным, а чуть ли не невыполнимым. А выглядит все так просто. С экрана телевизора. Подумаешь, замахиваешься топором и метко бьешь по куску дерева. Ага, куда там! Брусок этот еще установить надо так, чтобы не валился с пенька. А потом прицелиться… И раз за разом Савелий банально промахивался, пока не начал психовать всерьез. Да, он скорее пенек разрубит, чем это несчастное полено. Одни щепки и летят в разные стороны.

Тут уже было дело принципа — или он сделает полено, или будет выглядеть перед ним полным неумехой. Некстати вспомнилась крапива и слова Наты. Воспоминания придали злости — замахнулся Савелий так, словно перед ним не потрепанное полено было, а враг номер один.

— Что ты делаешь?!

— Черт! Зараза-а-а!.. — запрыгал Савелий на одной ноге, когда колун вместо того, чтобы разрубить уже цель, вдруг выпал у него из рук, да прямо на ногу. А всему виной стала внезапная помеха, вывернувшая из-за угла сарая.

Боль была адская. Мелькнула даже мысль, что он отрубил себе ступню или часть оной.

— Откуда у тебя только руки растут! — распекала его Ната, пока вела к дому, обхватив за талию. Он же пытался прыгать рядом с ней и не стонать. Нога продолжала адски болеть. Наступать на нее не мог, как и смотреть боялся. — И чего за топор хватаешься, раз не можешь удержать?..

Что тут ответишь? Ничего. Могла бы промолчать, конечно, не давить на больную мозоль. Но говорит она все правильно. А заставить замолчать эту девушку невозможно — истина, которую Савелий усвоил очень быстро.

— Сиди и терпи, — толкнула она его на диван и опустилась перед ним на корточки. — Дровосек нашелся… Надеюсь, нога цела, — расшнуровала Ната кроссовок и принялась аккуратно стягивать носок.

На всякий случай Савелий отвернулся — вдруг там кровавая кашица вместо его ступни. Впрочем, сырости он пока не чувствовал, но если разрублены сухожилия…

— Повезло тебе, что уронил топор тупым концом, — прервал панические мысли спокойный голос девушки. — Так больно? — надавила она на ступню.

Тут уже и Савелий решился посмотреть вниз.

— Больно, но не критично. Терпеть можно, — выпустил он воздух сквозь стиснутые зубы, видя свою ступню целой и почти невредимой, разве что, припухшей в районе пальцев.

— Кости целы, — заключила Ната, прощупав ступню как следует. — Ушиб сейчас нейтрализуем. Сиди, — с этими словами она скрылась в кухне.

Вернулась со льдом в пакете, заворачивая тот в полотенце.

— Приложи и подержи немного. Опухоль спадет…

Она вышла из комнаты, а вернулась переодетая в домашний костюм. Все это время Савелий добросовестно держал лед в месте ушиба, стараясь не зацикливаться на том, что нога постепенно немеет.

— Хватит, — забрала у него Ната лед. — а то так и до цистита недалеко, — усмехнулась. — Ты чего дрова-то надумал колоть?

— Для бани.

— В баню хочешь?

— Не мешало бы попариться, — посмотрел он на нее исподлобья. Отчего-то было стыдно выглядеть перед ней таким неумехой.

— Будет тебе баня, — кивнула Ната. — Дрова у меня есть.

— Да мало там их.

— А я и не колю впрок, зачем? — передернула она плечами и получилось это у нее как-то очень элегантно. — Закончатся, наколю, делов-то…

Для кого как, — пронеслась не самая весела мысль.

— Давай, наложу повязку, а потом схожу растоплю баню. Париться хоть умеешь? Или научить? — усмехнулась.

— Справлюсь… — чуть не добавил «наверное».

Но если и это дело окажется ему не по плечу, то можно смело записывать себя в неудачники. И это ему — владельцу многих активов и огромного состояния. Жизнь, оказывается, не так проста, как ему всегда казалось. Иногда она указывает на мелочи, которые в себе несут гораздо больше. Ведь дело вовсе не в умении колоть дрова, а в том, что он мало чего умеет делать руками. И тут можно сказать, что каждому свое, если бы та же жизнь не забросила его сюда. А для чего? Не для того ли, чтобы наступило переосмысление?

— Как нога? — поинтересовалась Ната, когда вернулась из бани.

Вместе с ней в комнату ворвался запах парной, приятно взбудораживший обоняние.

— Почти не болит, — стряхнул с себя Савелий философский налет.

— Тогда, вот тебе полотенце и смена белья, — достала она все это из шкафа. — А я пока займусь ужином.

Глава 8

Натали

И чего это она распереживалась? Да пусть хоть упарится там, ей-то что? Дергается, вместо того чтобы наслаждаться долгожданной тишиной и покоем.

Нет, так она точно не может. Бросив недочищенную картошку в таз с водой, Ната отправилась в баню. Ну не в саму, конечно, а к двери, возле которой и затаилась, прислушиваясь. Когда слуха ее коснулась незамысловатая мелодия, напеваемая довольно приятным баритоном, немного успокоилась. Да и что с ним может случиться? Не ребенок же — голову в печь совать не будет, оставалось надеяться. Хотя, к жизни обычных людей он, конечно, мало приспособлен.

Ната вернулась в кухню и вновь занялась чисткой картофеля. На ужин решила пожарить картошки, не мудрствуя лукаво. Захочет изысков — пусть вон пирог свой доедает. Вкусный пирог, должна была признать. Сама не удержалась и отхватила кусочек от холодного. Таким он ей даже больше понравился.

— Наталка, ускоряемся. Мама скоро придет…

Папа придвинул свой табурет к мусорному ведру, стоящему посреди кухни, и вооружился ножом.

— Я и так тороплюсь, — сдула Ната челку со лба, не переставая орудовать ножом. Самое сложное — это выковыривать глазки, но и с этим делом она справлялась на отлично.

— Так. А таз мы отодвинем и будем метать в него картошкой, — отодвинул папа ногой табуретку с тазом подальше. — За попадание один балл. Победитель загадывает желание.

— Так не честно! — насупилась Ната. — Ты быстрее чистишь.

— А я под тебя подстроюсь, — улыбнулся отец.

Дело пошло веселее, правда, и брызги из таза летели во все стороны. А приступы смеха мешали Нате работать.

— Так, по последней… Кто первый, тот и победил.

— Я первая, я первая! — метко запульнула Ната картофелину в таз и вскочила с табурета.

— Ну вот, опять продул, — уже не торопясь дочистил папа свою картофелину. — Желание твое, — тут же улыбнулся, целуя Нату в макушку, как любил делать. — А вот и мама… — донесся до них звук захлопываемой двери. — Ставь вариться картошку, а я пойду маму встречу, — велел отец.

Еще через какое-то время, когда Ната поставила на плиту кастрюлю и включила газ, до нее донесся явно раздраженный папин возглас:

— Увольняйся завтра же!..

И уже не впервые она услышала эту фамилию — Мамонтов. Ненавистный Мамонтов, из-за которого мама плачет по вечерам, возвращаясь с работы. А папа ее уговаривает уволиться. Но мама не соглашается, потому что им нужны деньги…

Ната накрыла сковородку крышкой и убавила газ. Почему именно сегодня воспоминания снова решили вторгнуться в ее жизнь? Не потому ли, что Мамонтов младший сейчас парился в ее бане? И именно с ним она будет делить свой ужин. И его она прячет в своем доме, вместо того чтобы избавиться от него как можно скорее. А что ей, собственно, мешает это сделать? Всего лишь нужно позвонить…

Ната взяла со стола телефон и восстановила в памяти номер. Память у нее была фотографическая, и многие вещи она запоминала без труда. Как вот номер горячей линии, который уже высвечивался на экране телефона. Осталось только нажать кнопку вызова, над которой она и занесла палец.

«Назови любую цену за молчание», — всплыла в голове фраза. Она отчетливо услышала ее снова, как и увидела напряженное мужское лицо. Цену? У всего есть цена, дружок. И зря ты соглашаешься на любую. Как бы она не показалась тебе слишком великой!

Ната тряхнула головой и сбросила номер с экрана. Нет, ничего пока предпринимать она не будет. А дальше покажет время.

И чего он там засел? Решил напариться до сердечного приступа? Бывал ли он в русской бане раньше? Хотя, о чем это она… Уж банные утехи для таких, как он, точно не диковинка. Поди и в русской, и в турецкой, и в финской… во всех банях мира перебывал. И все же, ее нервирует, что он так долго там торчит!

Ната решительно шагнула за порог кухни и снова отправилась к бане. Во второй раз прислушалась, но не различила ни звука. Откуда-то зародился испуг. Она взялась за ручку двери, но открывать ту не торопилась. Вдруг ему стало плохо? Ведь печка у нее ого-го! А банька совсем крохотная. Часто нельзя поддавать жару… А, была-не была. Один раз она его уже спасла, так почему бы не сделать этого снова.

— Ой!..

— Соскучилась?..

Выпалили они это одновременно. Только вот, Ната не улыбалась, глядя на совершенно голого Мамонтова, застывшего в позе Аполлона прямо напротив двери. Он же довольно лыбился и даже не пытался прикрыть наготу.

— Идиот! — хлопнула Ната дверью так, что как та еще уцелела, и промаршировала в кухню. — Позер… — это она уже сказала посмеиваясь.

Забавно получилось, и он не растерялся. Только, зря старается — красоты его ее не прельщают, да и видела она его уже голым. Тьфу ты! Нашла, о чем думать.

В кухню Мамонтов вошел, когда она уже накрыла стол. В который раз подумала, что папины вещи сидят на нем как родные. И гладко зачесанные назад мокрые волосы делали его лицо несколько иным. Скулы казались больше. Да и весь он показался Нате каким-то большим, чуть ли не великаном.

— С легким паром, — мазнула по нему Ната взглядом. — Чай будешь?

— С удовольствием! — плюхнулся он на табурет. — Нет ничего лучше чая после бани, — довольно протянул.

Ну да, чай после бани она и сама любила. Да еще и с медком… Бабуля ей такой всегда делала. И в детстве Ната мед терпеть не могла, а сейчас вот не могла без него обходиться. Запасы свои все время пополняла. Да и мед ей нужен был для снадобий тоже.

— Телефон дашь? — попросил Мамонтов. — Позвонить хочу.

— Бери, не жалко, — кивнула она на стол.

Немного разочаровалась, когда он с ее телефоном вышел из кухни. Хотела было подслушать, о чем и с кем будет говорить, но передумала. Поди, папаше станет звонить. Но пусть делает, что хочет, ее это не касается.

Глава 9

Савелий

— В общем, сиди в своей глуши и не высовывайся. Как появятся новости, я сам с тобой свяжусь.

— Пока, дружище.

Савелий отключился и какое-то время еще сидел на диване, крепко задумавшись. Денис подтвердил его подозрения, что к катастрофе причастен Рогожин. Но все это пока было только догадками, хоть уже и велась активная работа в этом направлении. Связь договорились поддерживать по номеру телефона Натали. И на сколько он завис тут, пока еще нельзя было предположить даже примерно. А главное, деваться ему некуда, и Денис прав — высовываться пока никак нельзя.

В комнате пахло баней, и Савелий испытал отголоски того полного удовольствия, в которое только что окунулся. Кто бы мог подумать, что париться в тесной парилке ему настолько понравится! Дышала после бани каждая клеточка и пора, и сил сразу же прибавилось. Так и хотелось ринуться на подвиги, только не рубить дрова! Должен признать, что не все простое на первый взгляд таковым и является. Как выяснилось, не умеет он элементарного по меркам деревенской девушки, что хлопочет сейчас на кухне.

Последняя мысль заставила Савелия подняться с дивана и отправиться к Натали.

— К ужину нужно было явиться в маскарадном костюме? — невольно затормозил он на пороге, увидев Натали в темных очках и кепке, сидящей за накрытым столом.

Он и узнал-то ее не сразу.

— Это я тебе прикупила, — сняла Натали атрибуты и отложила на свободное место. — Будешь маскироваться. Примерь.

— Считаешь, что кепка и очки сделают меня неузнаваемым? — усмехнулся Савелий, но послушно нацепил все на себя.

Совершенно дурацкая кепка — с огромным козырьком и яркой бессмысленной эмблемой по центру. Но пришлась она ему в пору. Очки тоже были далеки от элегантности, зато закрывали чуть ли не половину лица.

— Жаль, парик и бороду у нас не достать, — скептически разглядывала его Натали в новом образе. — Но и так сойдет.

Савелий приблизился к небольшому зеркалу на стене и какое-то время придирчиво себя рассматривал. А что — она права, он и сам себя с трудом узнавал сейчас. Пожалуй, следует поблагодарить ее за заботу.

— Спасибо тебе! — с чувством произнес он, возвращаясь за стол.

— Да было бы за что, — равнодушно пожала она плечами, накладывая себе картошки.

— А как тебя зовут? Полное имя? — уточнил Савелий, снова вооружившись ее телефоном.

— Это тебе зачем? — моментально ощетинилась она.

Не девушка, а высоковольтная антенна — тронь, и убьет нафиг.

— Напишу своему доверенному лицу, чтобы отправил на твое имя перевод, — вздохнул Савелий. — Почта у вас есть?

— Конечно! — ответила она так, словно жила не в глухой деревушке, а в центре столицы.

— Так как? — не сдержал он улыбки.

— Соболева Натали Валерьевна, — нехотя ответила она.

— Красивая фамилия, звучная, — кивнул Савелий, набирая смс. — Не против, если я буду периодически пользоваться твоим мобильным?

На это она не ответила, лишь снова передернула плечами. Что-то сегодня она явно не многословна. Савелий понимал, что пришелся не ко двору этой девушке. Но ведь и у нее выбора нет, как и у него. Кроме того, после всего он ее отблагодарит по-царски. Будет жить себе припеваючи, хочет — в этой глухомани, хочет — в город переберется.

— Завтра сходишь на почту? — дождался он ответа от Дениса.

— Слушай, меня тут все знают. И про перевод сразу станет всем известно. Что я людям скажу? Ты даже представить не можешь, какие тут все любопытные.

А вот об этом он не подумал. И он мог догадаться, насколько каждый на виду в таких маленьких поселениях. Да еще и Натали, что живет особняком. Наверное, про нее болтают даже чаще и больше, чем про всех остальных.

— У меня есть кое-какие сбережения, — тут же заговорила она снова, не дав ему ответить. — Живя тут, тебе все равно придется довольствоваться малым. С голоду умереть не дам, а с остальным потерпишь.

Собственно, с доводами Натали Савелий не мог не согласиться. Эту ситуацию она продумала лучше него и наперед. Получается, перевод отменяется, о чем он сразу же и написал Денису. Все расчеты можно оставить на потом. Он хотел как лучше, но для лучшего, видно, еще не наступило время.

— Ешь уже, а то время укола прозеваем, — зыркнула на него Натали.

— Опять укол? — воззрился он на нее.

— А ты как хотел? Еще три дня буду травмировать твою изнеженную… — она не договорила, но и так понятно, что там в конце шло.

— Садистка, — не сдержал Савелий улыбки.

Странным делом, но перепалки с этой девушкой ему нравились. Да и смотреть на нее было приятно, особенно, когда она морщила свой курносый нос. И когда возмущалась… А уж если рассуждала, то и вовсе ее лицо окрашивалось какой-то высокохудожественной одухотворенностью.

— А ты родилась здесь? Или может в Италии? — поинтересовался Савелий через какое-то время, вспомнив, что Натали рассказывала о матери.

— Я родилась в Москве. Сюда переехала, когда мне исполнилось десять, — сказала, как отрезала она.

Вот как? Все интереснее и интереснее становится. И любопытство в нем разыгралось не на шутку, промолчать не смог.

— А отец у тебя был русский?

— Папа да… Они с мамой познакомились, когда папа отдыхал в Италии, в Римини. Она работала официанткой в ресторане отеля. А потом переехала жить к нему, — посмотрела на него Натали, и снова Савелий не разобрал, что же такое видит на дне ее глаз.

— И они развелись потом? Она уехала в Италию?

— С чего ты взял? — неподдельно удивилась Натали.

— Ну… Сюда же ты приехала с отцом, — понимал он, что говорит что-то не то. Но последовательность не желала выстраиваться в его голове, хоть он уже снова заметил, как неприятен Натали этот разговор.

— Мама умерла, когда мне было десять. Ты поел? Пошли уже делать укол! — с шумом отодвинула она табурет, поднимаясь из-за стола. Не дожидаясь Савелия, первая покинула кухню.

Он еще какое-то время оставался сидеть и размышлять. Получается, переехала она сюда с отцом сразу же после смерти матери. Из столицы — в глухомань. Очень интересно! Жизнь этой девушки приобрела в глазах Савелия таинственный окрас. И очень захотелось разгадать ее тайну.

Глава 10

Натали

Как же хорошо! Ната потянулась на крыльце дома, подставляя лицо солнцу — пока еще робкому, но уже ласковому и теплому. День сегодня будет замечательным — на небе ни облачка. Нужно наведаться в лес за грибами. Скорее всего, уже появились летние опята. Можно натушить их с картошкой или просто пожарить… Нашла о чем думать с утра пораньше, — хихикнула Ната. Пока ее ждет огород, а уже потом все остальное.

Каково было ее удивление, когда, завернув за дом, она увидела Мамонтова собственной персоной. Оголенный до пояса, он выполнял какие-то упражнения, размахивая руками и приседая одновременно. Выглядел при этом, как заправский атлет. Не хватало только диска для метания, но и без него мышцы на мужском торсе бугрились нешуточно. И в любое другое время Ната могла бы залюбоваться. Но не этим мужчиной и не с утра пораньше. Она-то лелеяла надежду, что хоть рано утром побудет наедине сама с собой и с природой, а тут нарисовался, значит.

— И чего тебе не спится? — сварливо поинтересовалась Ната, обувая калоши и закатывая рукава садовой рубашки.

— А я жаворонок, всегда встаю рано, — с довольной улыбкой сообщил Мамонтов, не переставая упражняться. Сейчас он согнулся в поясе и тоже размахивал руками. — Ты, я вижу, тоже.

— Я, может, и поспала бы подольше, но дел невпроворот, — буркнула Ната, шагнув между грядок.

На самом деле, она тоже относилась к жаворонкам, и разве что, зимой, когда на улице мело, могла себе позволить поваляться подольше в кровати. Но и такое случалось с ней редко. Ната вообще не понимала, как кто-то может скучать или слоняться без дела. У нее дела всегда находились. Порой и дня не хватало, чтобы переделать все. Частенько на это уходила и часть ночи. И свою насыщенную жизнь она обожала!

Земля была сырая от росы. Но это не помешало Нате приступить к работе. Уже на кустиках завязывались огурчики. С каждым днем плоды становились все тяжелее. И чтобы хрупкие стебли не страдали, Ната все их подвязывала, пропалывала от травы. Она любила разговаривать с растениями, веря, что те живые и все слышат. Но сегодня ей мешали посторонние уши, и это немного раздражало. Поскорее бы закончил свои махания и убрался с глаз долой.

Мечтам Наты не суждено было сбыться. Какое-то время Мамонтов еще делал зарядку, а потом решил заняться созерцанием.

— Так и будешь пялиться?! — не выдержала и поинтересовалась Ната, когда работать и дальше под столь настырным взглядом уже не могла.

— За тобой приятно наблюдать, — просто отозвался он. — Давай, помогу?..

— Еще чего! — тут же отреагировала. Сделала это слишком резко, сама пожалела.

— Боишься, что не справлюсь? — усмехнулся Мамонтов.

— Не боюсь, а знаю. И помощь мне не нужна, — чуть не добавила «твоя», вовремя сдержалась. — Да и я скоро закончу, — почти миролюбиво добавила.

Сейчас Ната готова была сказать все что угодно, лишь бы он убрался отсюда. Она не музейный экспонат, чтобы ее разглядывать. И тут не бесплатный цирк.

— Ладно, пойду, тогда, приготовлю завтрак.

— Иди-иди, милок, — пробормотала Ната, когда Мамонтов уже не мог ее слышать. И сама же чуть не покатилась со смеху. Так говорила ее бабушка. Только вот на милка Мамонтов не тянул никак.

Через полчаса Ната вымыла калоши, оставив их сушиться на солнышке, и отправилась в дом. Ее на огороде и из кухонного окна было прекрасно видно. И пару раз она отчетливо чувствовала на себе посторонний взгляд. Но на это уже старалась не обращать внимания.

В доме пахло жареными яйцами. Сразу же захотелось есть, но еще какое-то время Ната медлила. Спустилась в подпол за корзиной для грибов. Сложила в нее специальный грибной ножичек и спрей от насекомых. С наступлением тепла этих кровососущих заметно прибавилось — все они попросыпались после зимней спячки и жаждали свежей крови. И Ната ничего против не имела, у каждого есть свое место в природе. Но и покусанной быть не любила, благо, для этого изобрели кучу всяких средств. А когда таковые у нее заканчивались, настойку от комаров она делала сама, пока не пополняла запас фабричными средствами.

— Я уже заждался, — такими словами встретил Нату Мамонтов, когда она буквально заставила себя войти в кухню. Вернее, голод настырно погнал ее туда.

— Ну и не ждал бы…

— Это не вежливо, раз мы живем в одном доме. А ты могла бы хоть раз обойтись без вредности, — по-доброму пожурил ее он.

Обычно она и обходится без этого, но с ним так не получалось. Да и Ната не старалась — ее расположение нужно заслужить, а он может из шкуры выпрыгнуть, все равно не получится.

— Это что? — смотрела Ната на большое блюдо с ломтями запеченного хлеба. По-прежнему пахло жареными яйцами, но ни омлета, ни яичницы и в помине не было.

— Попробуй, — ухмыльнулся Мамонтов. — Рецепт детства. Так готовила моя бабушка.

Он поддел один ломоть лопаткой и положил на ее тарелку.

— Руками вкуснее, — добавил, придвигая чашку с чаем.

Не сразу Ната поняла, что хлеб с начинкой. Сначала шла просто хрустящая корочка, чуть пропитанная маслом и присыпанная перцем и солью. Она и сама по себе была вкусная. А когда Ната дошла до нежной начинки из яйца, щедро приправленной зеленью, то аж глаза прикрыла от удовольствия. Во второй раз Мамонтову удалось поразить ее своими кулинарными способностями. Кто бы мог подумать, что какой-то олигарх на такое способен.

— Ну как? — поинтересовался он.

— Вкусно, — вынуждена была признаться Ната.

— Я заслужил награду?

— Какую еще награду?! — так и застыла она с лакомством в руке, не донеся то до рта.

— Ничего особенного. За то, что накормил тебя, ты научишь меня рубить дрова.

— Слушай, зачем тебе это? — вернула Ната хлеб на тарелку. — Ты живешь в городе, поди, в каком-нибудь пентхаусе… Там тебе точно не пригодятся эти знания.

— Для общего развития. Хочу, пока живу тут, выполнять мужскую работу сам.

Ната вгляделась в лицо Мамонтова и поняла, что он не прикалывается над ней и не шутит. Хотя… почему бы и нет? Сама она терпеть не могла колоть дрова, а нужны они в хозяйстве все время.

— Хорошо, научу. Только, вечером.

— А днем чем займемся?

Вот же пристал, как банный лист, честное слово! Оказывается, нет хуже никого скучающего и избалованного жизнью богатея. Они и развлекать-то себя не умеют. Но и она не нанималась.

— Ты — не знаю. А я собираюсь в лес, по грибы, — вернулась Ната к завтраку.

— Отлично! Я иду с тобой! — обрадовался Мамонтов.

Глава 11

Савелий

— Еще чего удумал! — возмутилась Натали. Так и прожгла его взглядом. — Дома сиди! Нечего тебе по лесу шляться. Вдруг кто увидит.

— В лесу-то? А у вас там обычно туристы прогуливаются небольшими толпами?

— Какие еще туристы? — округлила Натали глаза.

— Ну, самые обычные, столичные и из-за границы. Места-то у вас живописные, посмотреть есть на что.

Савелий уже с трудом сдерживал смех, понимая, что девушка принимает все за чистую монету. Вон и лоб симпатично наморщила, подыскивая ответ.

— Туристы к нам редко забредают, а вот местные жители любят ходить в лес. Особенно в такую погоду.

— Ну и пусть ходят, у меня есть маскировка, забыла?

— Маскировка для того, чтобы кто случайный тебя не узнал. Нарываться-то зачем? — нашлась Натали с ответом.

Что бы они ни говорила, какие бы доводы не приводила, Савелий видел, что не хочет она гулять по лесу в его компании из вредности. А раз так, значит, он обязательно пойдет в лес с ней — из принципа и желания досадить. Ну как она, так и он.

— Лес большой, троп много, — философски изрек он, подпирая голову рукой и пристально разглядывая девушку.

Упрямая, строптивая, непримиримая… Таких невольно хочется укротить. А поскольку, заняться ему тут больше нечем, будет пытаться сделать именно это. Да и нравились ему словесные пикировки с ней — в нынешнюю и довольно скучную жизнь только они и вносили разнообразие.

— А ты не забыл, что именно в нашем лесу тебя активно ищут?

— А я спрячусь за дерево, если что, — растянул Савелий губы в улыбке.

— А еще у нас в лесу много комаров.

— Ничего, не съедят, — тряхнул он волосами, понимая, как близок к победе.

— Ну, как хочешь. Я тебя предупредила, — знакомо передернула она плечами, и Савелий вдруг осознал, что нравится ему, когда она так делает, что подспудно ждал этого жеста.

— Это значит, что ты берешь меня с собой? — уточнил он.

— Если скажу «нет», останешься дома? — усмехнулась она, убирая со стола посуду. — Спасибо за завтрак, кстати. Это было… необычно, — сухо добавила.

А вот эта ее черта ему не нравилась категорически — она упорно не признавала ничего хорошего, что он делал, что у него получалось отлично, он точно знал. Интересно, почему? Эта девушка как будто дала себе слово не баловать его похвалой. А значит, и похвалы от нее он обязан добиться. Или это будет не он. Тут еще нужно разобраться, кто из них более упрямый.

Через десять минут они выходили из дома. Натали заперла дверь и калитку. Окинула его оценивающим взглядом, усмехнулась и скомандовала:

— За мной!

Через руку девушки была перекинута корзинка. На ногах ее были обуты удобные кроссовки. Все та же рубашка с длинным рукавом, которую он на ней сегодня с утра видит. И джинсы. Ничего особенного, никаких изысков, но выглядела она в этой одежде как-то элегантно. И лицо ее сегодня казалось Савелию особенно свежим. Сам же себя он чувствовал довольно по-дурацки в кепке и очках. Но в целях маскировки напялил все это добросовестно.

Про комаров Натали не соврала. Не успели они углубиться с поляны в лес, под густую сень листвы и в бодрящую хвойную сырость, как на них налетела небольшая толпа этих мелких вампиров. Савелий только и делал, что отмахивался от настырных и жужжащих насекомых, чувствуя, как те его жалят.

— Мне кажется, или кусают только меня? — возмутился он, осознавая, что Натали вышагивает бодро по валежнику, в то время как он уже даже подустал от столь бурной жестикуляции.

— А ты, наверное, вкуснее, вот и интересуешь их больше, — стрельнула она в него озорным взглядом.

— С чего это я вкуснее?

— Ну… группа крови у тебя какая?

— Вторая.

— Ну вот, а у меня четвертая. Значит, твоя вкуснее.

— Ерунда какая-то… Черт! — тут же выругался, залепив себе со всей дури затрещину. — Твои доводы звучат неубедительно.

Тут Натали остановилась и поставила корзину на землю. Порывшись в ней, достала небольшой баллончик.

— Становись под струю, пока не сожрали окончательно, — нехотя велела она, приготовившись распылять.

— Ты взяла с собой средство от комаров и молчала?! — возмутился Савелий.

— Ну да, — усмехнулась она.

— Ну и противная же ты!

— Не хочешь? — потрясла она баллончиком.

— Брызгай уже, — буркнул Савелий, всячески стараясь побороть злость. Но больше всего ему сейчас хотелось поколотить эту вредную малявку.

После обработки средством жить стало намного легче. Постепенно укусы перестали зудеть, и Савелий даже начал получать удовольствие от прогулки по лесу. Давненько он этого не делал, с детства, наверное. А ведь его загородный дом стоит в поселке, со всех сторон окруженном лесом. Но туда он не наведывается никогда. Да и в доме бывает набегами и редко.

— А ты уверена, что сейчас тут есть грибы? Разве за ними не в августе нужно ходить? Или в сентябре? — поинтересовался через какое-то время Савелий.

— Расхожее заблуждение, — окинула его Натали надменным взглядом. — Да и откуда вам, городским, знать такие тонкости, — довольно фыркнула. — Вот, смотри, — остановилась она у березы, склонилась и чиркнула по чему-то ножичком. Разогнулась и показала ему невзрачный гриб.

— На поганку похож, — скривился Савелий.

— Много ты понимаешь в поганках, — рассмеялась Натали. — Это подберезовик. Мой папа говорил, когда появляется подберезовик, значит, весне конец. Так что, считай, наступило лето.

Корзинка, и правда, постепенно наполнялась грибами. Кроме подберезовиков, Натали показала ему еще молодые шампиньоны, летние опята и майский гриб. Все они казались Савелию несъедобными, оставалось надеяться, что Натали разбирается в этом лучше.

В какой-то момент Натали не заметила выбоину в земле и споткнулась. Савелий больше машинально поддержал ее, обхватывая за талию. Реакция девушки удивила и очень сильно.

— Руки убрал! — отскочила она от него. — И не смей ко мне больше прикасаться! — смотрела на него, как дикий зверек.

— Да я просто… Ты же чуть не упала! — разозлился Савелий.

— Без твоей помощи обошлась бы!

— И это вместо благодарности? За что ты меня так ненавидишь? Что я тебе такого сделал? Зачем спасала тогда?!. — сморозил уж откровенную глупость, не в силах больше сдерживаться. Эта девушка колючее самого колючего ежа. Дикобраз какой-то, честное слово.

— Ты — ничего! А вот твой!.. — она умолкла, испуганно глядя на него.

— Что? Что ты хотела сказать? — напрягся Савелий. Это было что-то новое в ее поведении. И это настораживало.

— Ничего, — отвернулась Натали и быстро пошла вперед.

Савелий догнал ее, но спрашивать ничего не стал. Понимал, что не ответит. Только вот, сказанного ранее было достаточно. Зародилась мысль, что не просто так она к нему так относится. Что есть для этого какая-то причина. Но какая? Никогда раньше они точно не встречались, он бы ее запомнил. Тогда что? Это он тоже пообещал себе выяснить — не напрямую, так хитростью будет действовать.

Глава 12

Натали

Ну вот кто ее за язык тянет? Ведь чуть не проболталась. Натали прибавила шагу в попытке успокоиться. Но сердце билось неровно. И как же ей хотелось высказать все этому баловню судьбы в лицо! Но ведь не поймет, а она только зря потратит силы. Да и не приблизит это ее к желаемому — мести его прогнившему семейству!

— Давай, я понесу, — отобрал у нее Мамонтов корзину.

Та, и правда, уже оттягивала руку, по мере того как наполнялась грибами. А грибов было очень много. Совсем скоро корзина наполнится, и можно возвращаться.

Неожиданно до них донеслись голоса. Пока еще вдалеке, но вот-вот окажутся рядом.

— Прячься куда-нибудь! — зашипела Ната на Мамонтова. Еще не хватало, чтобы их увидели кто-то из знакомых.

— Куда? — растерянно оглядывался он.

— Да хоть за дерево, — кивнула она на толстый ствол неподалеку. — И не высовывайся, — забрала у него корзину.

Мамонтов послушно юркнул за дерево, а Ната сделала вид, что выискивает в траве грибы. В такой позе ее и настигли гуляющие по лесу, которые таковыми не оказались, как выяснилось вскоре.

— Добрый день, — раздался рядом вежливый мужской голос.

Ната разогнулась и обнаружила возле себя двоих в форме, скорее всего, спасателей. А потом и нашлепки на форме разглядела — «МЧС России». Ну все понятно, по чью душу они тут.

— Здравствуйте! — отозвалась Ната.

— Вы местная?

— Живу неподалеку, да.

Ната всячески старалась прогнать волнение, но оно все накатывало и накатывало. Никак не получалось избавиться от мысли, что вот там, за деревом, прячется тот, по чью душу и наведались сюда эти двое.

— Про авиакатастрофу слышали? Здесь, неподалеку? — спросил у нее тот, кто и вел переговоры с самого начала. Второй топтался рядом и осматривался по сторонам. Ната взмолилась, чтобы Мамонтову не пришла мысль высунуться из-за дерева.

— Слышала, конечно, — кивнула она. — По телевизору, по всем каналам об этом трубят.

— В лесу часто бываете?

— Приходится бывать.

— Ничего необычного не находили?

— Останки самолета, что ли? Не, не находила, — включила Ната деревенскую простушку, каковой себя никогда не считала. Да и всегда полагала, что как в городе, так и в деревне живет самый разный люд. Она вообще не любила стереотипы и никогда им не подчинялась.

— А пострадавшего?

— Кого? — неподдельно округлила она глаза.

— За штурвалом самолета находился пилот. В настоящий момент он числится пропавшим без вести. Полагаем, его мог подобрать кто-то из местных жителей.

Чего она и опасалась. Следующий шаг — мчс-ники будут прочесывать деревню.

— Вот же бедолага… — выдала она горестный вздох. — Не встречала такого.

— А может, слышали рассказы от кого-то о чем-то необычном?

— Да, тоже вроде нет… — сделала Ната вид, что старательно вспоминает. — Нет, ничего такого не слышала, — тряхнула головой.

— Хорошей вам прогулки, — и эти двое пошли дальше прочесывать лес, а Ната сделала высунувшемуся Мамонтову жест, чтобы пока оставался в засаде.

И лишь когда спасатели удалились на приличное расстояние и пропали из вида, она разрешила Мамонтову покинуть укрытие.

— Не было печали, — хмуро посмотрела она на него.

— Да не волнуйся ты так, — отмахнулся он. — Походят по домам, пораспрашивают и отчалят… Будут искать дальше.

— Ой ли. Ладно, пошли домой, корзинка уже почти полная. А тебя нужно спрятать. Говорила, не ходить со мной…

— Не ворчи, тебе это не идет, — с улыбкой посмотрел на нее Мамонтов.

— А тебе все нипочем, я смотрю. Ну тогда мне-то чего волноваться. Пусть они найдут тебя — мне спокойнее будет.

— А мне нет, — посерьезнел Мамонтов. — И если ты не ненавидишь меня до такой степени, как мне иногда кажется, то потерпи еще немного. Иначе, случится беда.

— Со мной или с тобой? — нехотя уточнила Ната.

— А вот тут я затрудняюсь ответить. Но найти меня пока не должны, как ты понимаешь.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Да и торопились они. А еще озирались по сторонам, опасаясь ненужных встреч. Оказавшись дома, Ната позволила себе перевести дух.

— Мой дом — моя крепость, — с невеселой улыбкой проговорила. — Сюда пусть только сунуться, — сжала она кулак.

— Я бы на их месте точно сто раз подумал, — рассмеялся Мамонтов, стягивая кепку и очки. — Черт! Адски чешется, — тут же принялся чесать укусы.

Видимо, на обратном пути, он вспотел, вот ранки и воспалились снова.

— Не чеши. Сейчас обработаю, — строго велела Ната.

Рассыпав грибы на дерюге, прямо на полу, Ната ополоснула руки и достала средство от комариных укусов собственного изготовления. Оно моментально снимало зуд, и в деревне в летнее время пользовалось особым спросом.

Мамонтов послушно ждал ее, сидя на стуле и сложив руки на коленях. Сама покорность, — пронеслась скептическая мысль. — Не верит она в такую покорность. Да и в тихом омуте, как говорится… А уж в таком семействе… Ладно, хватит накручивать себя в сотый раз.

Средство после себя оставляло коричневые пятна на коже. Укосов у Мамонтова насчиталось столько, что пятнистым стало все лицо, шея и та часть рук, что была открытая.

— Ну вот, теперь тебя и родная мать не узнает, — со мстительной ухмылкой разглядывала его Ната.

— А у меня и нет матери, — хмуро разглядывал себя Мамонтов в зеркале. — Она умерла, когда мне было три года. Да уж… самому на себя противно смотреть, — скривился он и отвернулся от зеркала.

— Не волнуйся, завтра пятен уже не будет, — успокоила его Ната, испытывая стыд, от того что так неуместно заговорила о его матери.

Захотелось узнать, что с ней случилось, но задавать вопросы она не стала. Да и разве ее интересует его жизнь?

— Обещание свое помнишь? — повернулся к ней Мамонтов.

— Какое еще обещание?

— Научить меня колоть дрова.

— Сейчас? Надо заняться обедом…

— Можно устроить пикник, — тут же предложил Мамонтов.

— Пикник? — призадумалась Ната. А почему бы нет, собственно говоря? — У меня есть мангал. И сардельки в холодильнике…

— Так это же отлично! — воодушевился Мамонтов. — Нажарим сарделек, нарежем салат… Но сначала я сам лично наколю дров для костра.

Глава 13

Савелий

— Ну смотри… — взяла Натали не очень толстый чурбак и поставила его на пенек-колоду. Проверила на устойчивость и удовлетворенно кивнула головой. А потом подхватила колун так ловко, словно тот и не весил ничего.

За всеми ее манипуляциями Савелий внимательно наблюдал, стараясь ничего не пропустить. Он и сам не понимал, почему так хочет научиться колоть дрова, но меньше от этого не хотел.

— Видишь трещину? — указала она на срез чурбака. — Вот сюда ты должен направить удар. Особых усилий прикладывать не нужно, достаточно будет замахнуться и прицелиться. А дальше уже тяжесть топора сделает свое дело.

Она занесла колун над головой и метко опустила тот на чурбак. Каково же было удивление Савелия, когда тот раскололся надвое как по маслу.

— Ловко ты… — почесал он затылок.

— Ну я тоже не большой спец, — усмехнулась Натали. — Половинки великоваты, долго будут гореть. Их нужно учетверить, — с этими словами она поставила на колоду свежую половинку чурбака. — Главное не попасть в сучок, — показала она место. — Надо вот сюда — между сучками метить, — начертила она топором и снова замахнулась.

Второй удар оказался не менее метким. И в точности так же Натали разрубила вторую половинку чурбака.

— Пробуй, — протянула Савелию колун.

Пока у него получилось более-менее разрубить первое полено, аж взмок. Топор застревал, а бревно с него не хотело стряхиваться. Но чаще он вообще не попадал по полену. Как только ноги себе не поотрубал в итоге. Зато щепок насобиралось столько, что теперь они могли разжигать ими костер вместо газеты.

— На сегодня хватит, — забрала у него Натали колун. — А впрок мне не надо. Да и ты уже еле дышишь.

— Костер хоть доверишь разжечь? — уж это-то у него должно получиться.

— Жги, мне не жалко, — пожала плечами Натали.

В этот момент Савелий почувствовал себя бесполезным и беспомощным, но виду не подал. Для себя решил, что будет колоть дрова каждый день, пока не усвоит эту только с виду нехитрую науку.

Как выяснилось вскоре, костер разжигать он тоже не умел. Да и откуда? Камин в доме у него был электрический. А в те редкие разы, когда собирался с друзьями на лоне природы, они пользовались углем. Дары цивилизации, так сказать. А здесь все было по старинке. Бумага, щепки и только потом полена — от тонкого к толстому. Натали проделала все быстро и механически.

— А чему ты удивляешься? — насмешливо разглядывала она его. — Мне приходится все это уметь, чтобы жить тут нормально. А тебе и учиться не нужно, — пренебрежительно закончила.

— Давай хоть салат нарежу, пока дерево прогорает.

— Пожалуйста, — согласилась она. — А я пока отдохну, — присела на пенек, прислонившись к стене сарая.

На землю спустилась послеполуденная жара, но за домом, в его тени и тени от сарая царила приятная прохлада. Пахло костром, и этот запах о чем-то напоминал Савелию. Немного раздражала, разве что, явная враждебность Натали. Она никак не желала идти с ним на контакт. Да, возможно, его присутствие в ее доме, не желательно, и сам он ей в тягость (ну привыкла девушка жить одна, это понятно), но она ведь согласилась потерпеть его. Так почему же все время ощетинивается против него?

Савелий поглядывал на Натали и прикидывал, как начать с ней беседу. Первый раз он встретил настолько неконтактную девушку. Вот вроде, все правильно делает — кормит его, лечит, даже терпит в своем доме, но не более того. В остальное время она старательно делает вид, что не замечает его. Даже сейчас, когда сидит в расслабленной позе и с закрытыми глазами. Как-то не привык он быть пустым местом, особенно для женщин. Прежде ему, наоборот, приходилось отбиваться от наиболее настырных. А таких в его окружении насчитывалось не мало.

— Сколько тебе лет? Двадцать? — решился все-таки заговорить Савелий.

— Двадцать два, — посмотрела на него Натали и снова отвернулась.

Поленья в мангале весело потрескивали, и сдаваться Савелий не намерен был.

— А школу ты заканчивала здесь?

— Где же еще?..

— Ну, кто знает. Ты же не родилась здесь. А после школы?..

— Что, после школы?

— Никуда не поступала? Не училась дальше?

— Как-то не довелось. Да и не хотела я, — задумчиво проговорила Натали.

Тут Савелий прикинул, что отец ее умер, когда ей было девятнадцать. Скорее всего, даже если она и хотела учиться дальше, то возможности у нее такой не было. Ладно, это он потом выяснит. Сейчас его интересовало кое-что другое.

— У тебя очень красивое имя, — начал он немного издалека. — А как звали твою маму?

Натали посмотрела на него так, что в очередной раз он почувствовал себя назойливой мухой. Раздражение не заставило ждать, но Савелий его запрятал подальше. Не праздное любопытство сейчас двигало им. Нужно было кое-что выяснить, а информации для этого у него было маловато.

— Бьянка, — ответ прозвучал так сухо, что захотелось промочить горло.

Эх, сейчас бы пивка хлебнуть! — мелькнула мысль. А можно и что-то покрепче. Но с этим точно придется потерпеть.

— А чем занимался твой отец? — решился он и на этот вопрос.

— Папа был электриком. Очень классным электриком, — улыбнулась Натали, по всей видимости, своим воспоминаниям. Ему она так не улыбалась, что тоже злило. — В половине домов тут все заменил, переделал…

Отцом она гордилась — это сразу стало понятно.

Очередной вопрос Савелий задать не успел — за домом клацнула щеколда от калитки и звонкий женский голос прокричал:

— Есть кто дома?

Натали сразу же встрепенулась и вскочила с пенька.

— Блин!.. — растерянно посмотрела на Савелия.

— Блин, — кивнул он и не сдержал улыбки.

Нет, он, конечно, тоже серьезно относился к причине, по которой вынужден прятаться, но кажется, эта девушка воспринимала все даже серьезнее него.

— Что, блин?! — зыркнула она на него. — Это Верка. И что я ей скажу?

— Придумаем, — заверил ее он, откладывая на время салат и натянув кепку на лоб.

Очки, кепка, простецкая одежда… Никакая Вера не признает в нем Савелия Мамонтова. Нужно только врать убедительнее.

Глава 14

Натали

— А-у!.. Ната, ты где? — не унималась Вера.

Ну и не заметить дым, валивший от костра, она, конечно, не могла.

— Ната? Так тебя, значит, называют друзья? — прошептал Савелий.

— Это сейчас, естественно, очень важно! — огрызнулась Ната. — Я здесь! — крикнула и тут же заявила Мамонтову: — Выкручиваться будешь сам, мне надоело!

— Как скажешь, Ната, — ухмыльнулся он и вернулся на пенек к своему салату.

Ната же не знала, куда деть себя, пока на тропинке не показалась довольная Вера.

— А я сегодня отпросилась пораньше… Ой! — застыла она. — А у тебя… гости?

— Дорогие гости, — лучезарно улыбнулся ей Мамонтов. — Сава! — встал он навстречу Вере, протягивая руку и не переставая улыбаться. — Дядя Наты.

— Дядя? — продолжала оставаться удивленной Вера, хоть и уже машинально кривила губы в ответной улыбке.

С лица же Мамонтова эта проклятая улыбка не только не сходила, а стала еще шире. Ната же никак не могла собрать мысли в кучу, чтобы уже хоть что-то начать говорить и отвести от них всяческие подозрения. Вера, конечно, не гений, но ума, чтобы сложить два и два, у нее точно хватит. А догадаться она ни о чем не должна. И какой он, к черту, дядя?! Но сказанного не сотрешь, придется как-то выкручиваться.

— Вер, это брат моего отца, — заставила она себя проговорить и даже тоже выдавила из себя улыбку. — Мы вот тут решили сардельки пожарить. Присоединишься?

Скажи нет! — молила Ната про себя, но ни Вера, ни провидение ее не услышали.

— Да, с удовольствием. И я так проголодалась, — приблизилась Вера к мангалу, в котором Ната как раз ковыряла кочергой почти сгоревшие поленья. Но коситься на Мамонтова подруга не переставала. — А вы?.. Не слишком молодой для дяди? — хитро так поинтересовалась она.

Подозревает о чем-то или заигрывает с Мамонтовым? Ни одна из этих мыслей Нате не пришлась по вкусу.

— А у нас с братом разница в возрасте огромная, — не растерялся он. — Да, мне всего двадцать шесть, но я уже дядя. Только вот, племяшку свою давненько не видел.

— Очень давно, наверное… Кажется, на похоронах брата вас тоже не было?

Ната мысленно чертыхнулась, когда Вера об этом заговорила. Мамонтов и тут не повел бровью.

— Бизнес не пустил, — сокрушенно произнес он. — Зато сейчас я планирую все искупить сполна. Хочу вот дом племяннице подремонтировать, воду подвести, канализацию… В общем, мои руки в ее распоряжении.

Да что он несет такое?! Ната с трудом заставляла себя не буравить возмущенным взглядом болтуна. Но как будет выкручиваться, понятия не имела. А Вера уже в открытую восхищалась планами Мамонтова и пела ему дифирамбы.

— А вы далеко от нас живете?

— Очень. Добирался на оленях… И что это мы выкаем, давай на «ты»? Я же не совсем древний, хоть и дядя.

— Ой, да с радостью! Ты, значит, бизнесмен?

— Жизнь заставила, приходится крутиться.

— Ну хоть посмотрю на такого живьем. А то у нас тут весь бизнес — это мелкое фермерство. Вот и у моего папани небольшая ферма по разведению свиней…

Так эти двое болтали, пока Ната раскладывала сардельки на решетке барбекю. Попутно прислушивалась к их трепу и посматривала на Мамонтова. Если Вера вела себя как обычно — с жадностью ловя все то новое, что встретилось на ее жизненном пути, то в Мамонтове однозначно сейчас раскрывался недюжинный артистический талант. Да он просто виртуоз по перевоплощению! Сидит эдакий деревенский парень — вся рубаха в петухах, свой в доску… Врет и не краснеет.

Сардельки уже весело потрескивали и сочились над углями, когда Мамонтов, вежливо извинившись, скрылся за домом. Ну и Вера тут же налетела на Нату.

— Ты почему никогда не рассказывала про своего дядю?! Он же у тебя такой классный! Не мужик, а мечта, — блаженно закатила она глаза.

— Может, потому что и сама про него думать забыла? — с досадой отозвалась Ната. — А тут заявился, когда его не звали.

— Обижена на него, да? — участливо заглянула ей в глаза подруга. — Брось ты это. Не нужно копить обиды. Жизнь слишком коротка для этого.

— Вер, не начинай, — невольно рассмеялась Ната, зная, как любит подруга толкать философские речи или просто умничать. — И я не обижена ни на кого. Ты спросила — я ответила.

— Слушай, а он женат? — понизила Вера голос почти до шепота, хоть Мамонтов и не мог их слышать.

— Понятия не имею, — честно ответила Ната.

— Как так? Он же твой дядя? — округлила глаза Вера.

— Дядя, про которого я и думать забыла, напоминаю. У него и спроси.

А вот и он сам появился на тропинке. Ну и Ната еще какое-то время не могла избавиться от мыслей о нем и вопроса, женат ли он. Вполне возможно, что и женат. А если нет, то у него наверняка кто-то есть, кто о нем сейчас волнуется. Женщина… Оставалось надеяться, что ей он сообщил, что жив. Впрочем, не стоит об этом думать, потому как не ее это дело.

Засиделись они дотемна, пока не съели все сардельки с салатом и не наговорились вволю. В основном беседу вели Вера с Мамонтовым. Ната все больше слушала, отвечала, если обращались к ней на прямую. Но сдается ей, оставь она этих двоих наедине, они бы и не заметили ее отсутствия.

Мамонтов много рассказывал о своих студенческих годах. Не конкретизировал, где именно учился. Истории все были искрометные, и Вера ухохатывалась. Даже Ната порой с трудом удерживалась от смеха. И, кажется, он не врал, а, действительно, вспоминал истории из своей насыщенной жизни.

— Так не хочется уходить от вас, но мне пора, — с сожалением сообщила Вера, когда совсем стемнело, и только яркий месяц светил на них сверху.

Уже и угли полностью прогорели и остыли. А Ната всю посуду снесла в кухню и поставила греться воду. Да и пора было укладываться спать скоро, потому как завтра новый день и вставать ей привычно рано.

— Поздно уже, провожу тебя до деревни, — галантно предложил Мамонтов.

И хотела было Ната сказать, что не стоит ему шляться в ночи, но промолчала. В конце концов, мальчик он взрослый и может делать, что хочет. Вера же обрадовалась как ребенок, разве что приплясывать на месте не начала.

На кухне царил порядок. Грибы Ната перебрала и часть повесила сушиться. Сменила постельное белье на кровати, где спал Мамонтов. Все приготовила для инъекции антибиотика. А его все не было. Волнение возрастало, и Ната уже собралась отправиться на поиски, когда дверь распахнулась, и на пороге появился довольный Мамонтов.

— И как это называется? Нарываешься, да? — не сдержалась Ната и напала на него первая. Хотя, он и не собирался на нее нападать.

— Да брось… — отмахнулся он. — В деревню я не ходил, просто, мы с Верой завернули к озеру и посидели немного на берегу. Поболтали. Кроме нас, там больше никого не было.

Все это Мамонтов сообщил с такой радостью, что Ната моментально вспыхнула от злости.

— Да, с чего ты взял, что меня это все интересует? Надо было вообще запереть калитку и дверь, оставить тебя коротать ночь на улице. А вместо этого я сижу и жду тебя!

— И волнуешься, да? — подмигнул ей Мамонтов.

— Да, вот еще! Надо больно! Снимай штаны! — рявкнула Ната.

— Что, вот так сразу? Даже в спальню не пройдем? — ласково поинтересовался Мамонтов, приближаясь к ней.

— Снимай, кому говорю! Сава-а-а, — насмешливо протянула Ната, беря со столика шприц и растягивая губы в предвкушающей улыбке.

— Да, Сава, так меня зовут друзья, — опасливо попятился он от нее, но Ната медленно шла на него со шприцем в руке. — А тебя я теперь буду звать Натой…

— Только попробуй, дядюшка, — потрясла она шприцем в воздухе. — Благодетель мой. Приехал, чтобы помочь — дом отремонтировать. Осчастливить племянницу. Да?! — проорала, а брови Мамонтова стремительно полезли на лоб. — Убила бы тебя сейчас, да мараться не хочется! Ты хоть понимаешь, что сам на свою голову навлек проблем? Завтра все в деревне будут знать о тебе — Верка постарается. А человек — существо думающее, Сава. И телевизоры тут есть у всех. А? Что скажешь?

Неожиданно ей самой стало страшно от своих же слов. Ведь если верить Мамонтову, то его хотели убить. А теперь вероятность того, что об его укрытии узнают враги, возросла в разы. И что ей прикажете делать? Как прятать этого… дядюшку?

— Надо было тебе сегодня спрятаться, когда Верка пришла, — вздохнула Ната, чувствуя, как злость стремительно испаряется. Аж слезы на глаза навернулись ни с того, ни с сего.

— Иди сюда, — взял ее за руку Мамонтов и подвел к зеркалу. — Посмотри на меня и скажи честно, похож я на того, кого ты видела по телевизору?

Ната откинула предвзятость и всмотрелась в изображение. Даже без этих дурацких очков, но в кепке, да еще и с комариными укусами повсеместно Мамонтов, действительно, меньше всего напоминал того лощенного богатея, которого показывали по всем каналам. Может, и прокатит, — мелькнула мысль, — но очень сомнительно.

— А именем зачем своим представился? Ну назвался бы каким-нибудь Петей.

— Да как-то не сообразил. Да и где Сава, а где Савелий. И мало ли в мире Савелиев, — улыбнулся он их отображению.

— Ладно, пошли, сделаю тебе укол и пора спать, — вздохнула Ната.

Сама она вряд ли уснет быстро, но и разговаривать с ним больше не хотелось. Она все еще продолжала злиться, и не знала, чего ждать от будущего.

Глава 15

Савелий

Вместо зарядки каждый день Савелий решил для себя, что станет тренироваться в таком хитром деле, как рубка дров. Именно за этим занятием его и застала Ната на следующее утро. Вспотевшего и изрядно злого, потому что сил потратил уже кучу, а ни единого полена так и не удалось разрубить достойно.

— Мусору от тебя, — скептически разглядывала щепки возле колоды Ната.

— Уберу, — пробубнил Савелий, с силой втыкая колун в пенек.

Устал как черт, лучше бы привычные упражнения выполнял. Ну тут уже дело принципа, как ни крути. Тут он заметил, что одета Натали не по-домашнему.

— Ты куда-то собралась? — поинтересовался он.

— Надо пополнить запас продуктов, — кивнула она. — Но ты останешься дома! — тут же заявила, хоть отправляться с ней в деревню Савелий и не собирался. Были кое-какие дела, которые он хотел провернуть в ее отсутствие.

— Как скажешь, — послушно откликнулся он, нахлобучивая на лоб кепку.

Несмотря на утро, солнце уже жарило вовсю. Днем, наверное, будет пекло. И это еще июнь не наступил.

— На почту зайдешь?

— Зачем? Мы же, кажется, договорились… — резко повернулась к нему Ната, которая собралась уже уходить.

— Так, вчера же переиграли, забыла? Я твой заботливый дядя, приехал помочь… Вот и начинаю помогать. Натали! — поторопился продолжить Савелий, видя ее решимость возражать и стоять на своем. — Позволь мне сделать хоть это для тебя. Хоть так отплатить за приют и доброту.

Положим, о последнем он приврал — добротой тут и не пахло. Но к ее манере общения с ним Савелий уже начинал привыкать. Хотелось, конечно, дождаться ласкового слова или улыбки, но тут, видно, нужно время.

— Да как ты не понимаешь! — всплеснула она руками. — Это же привлечет к нам внимание. Мастеров ты где собираешься искать?

— В деревне, где же еще. Столица далеко.

— Вот именно! А в деревне нашей все друг друга знают, начнут чесать языками. Кто-нибудь обязательно узнает тебя… Какая тут, к черту, маскировка?!

— Я все продумал, успокойся. Во-первых, пока тут будут рабочие, я обещаю сидеть дома. Если понадобиться выйти, то пробираться буду аккуратно, по-партизански. Средства маскировки у меня есть, — прикоснулся он к козырьку кепки. — И еще, пока тут, я решил отпустить бороду.

— Бороду? — насмешливо рассматривала Ната редкую поросль на лице Савелия. — Уж, козлиную бородку, скорее.

Ну да, повышенной волосатостью он не страдал, да и волосы у него были русые, щетина не бросалась в глаза. И все же, бородка изменит его внешность.

— Ната, доверься мне. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Ты — последний человек, которому я бы доверилась. И я тебе не Ната, понял?! Делай, что хочешь, — махнула она рукой. — Мне-то что…

— Но без тебя мне не справиться. Кстати, можешь уже сегодня договариваться с мастерами.

— Успею, — тряхнула она волосами.

У Натали волосы тоже были русыми, но с глубоким каштановым отливом. Почему-то Савелий не сомневался, что она не красит их, и на солнце те естественно переливаются разными оттенками русого. Еще они у нее были густые, тяжелые и доходили до лопаток. Красиво, когда она не уродует себя, собирая их в хвост или в гульку. Как вот сейчас.

Савелий выждал, когда Натали уйдет от дома подальше, и с чистой совестью отправился в дом. Телефон она с собой не брала в деревню, как он успел заметить. И сейчас тот преспокойно дожидался его на столе в гостиной. Вот и вчера он лежал тут же, когда Савелий улизнул в дом, чтобы созвониться с Денисом и озадачить того. Оставалось надеяться, что результаты уже есть, и сейчас он все узнает.

— Привет! Есть новости? — заговорил он, когда Денис ответил на звонок.

— Привет! — отозвался начальник охраны. — Рано ты, — зевнул на том проводе.

— В деревне утро начинается с петухами. Да и не спится мне, душа не на месте, — признался Савелий.

Дело так и обстояло. С той прогулки по лесу он не переставал думать над словами Наты. Не просто так она тогда обмолвилась. Как и неспроста так относится к нему. С самого начала ему показалось, что вымещает эта девушка на нем что-то. И эта ее грубость… порой она была даже нарочитой, не идущей от души. Да и он успел убедиться, что с другими она не такая — более открытая, что ли.

— Узнал кое-что интересное. У твоего отца и Рогожина когда-то был совместный бизнес. Ты знал об этом?

— Первый раз слышу, — нахмурился Савелий. Он не ожидал, что Денис заговорит на эту тему. Не Рогожин его сейчас интересовал. — А что по тому делу, что я тебе вчера поручил?

— Не торопись. Тут интересная картина складывается. Заводом «Медик-сервис», которым сейчас владеет Рогожин, раньше владели в равных долях он и твой отец. Но потом отец твой продал свой пакет акций их прямому конкуренту и ушел из фармбизнеса вообще. Акции Рогожин как-то вернул себе, в подробности я не вдавался. И именно с тех пор они с твоим отцом на ножах. Как ты понимаешь, мои подозрения в организации покушения на тебя именно Рогожиным возрастают.

— Слушай, а меня-то ему зачем убивать? Да и когда это было?

Насколько знал Савелий, отец уже лет десять точно не связывался с компаньонами. Предложения о слиянии поступали часто, но все их отец отвергал.

— А вот это я и пытаюсь выяснить, — согласился Денис. — А твоя главная задача сейчас — не отсвечивать. Это ты понимаешь?

— Понимаю-понимаю. А что насчет той женщины — Бьянки Соболевой?

Обо всем, что услышал сейчас от Дениса, у Савелия еще будет возможность подумать. В принципе, не так уж сильно начальник охраны удивил его.

— А вот это самое интересное, и я намеренно тебе сначала рассказал предысторию.

Услышанное заставило Савелия напрячься, и нехорошие предчувствия не заставили себя ждать.

— Бьянка эта была главным бухгалтером на том самом заводе. И именно после того, как она повесилась, твой отец и разорвал партнерские отношения с Рогожиным…

— Повесилась? — Савелий почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А ты не знал? Да, она повесилась на своей даче.

— А причины?..

— Этого я пока не выяснил, но уже понятно, что дело там темное, — вздохнул на том проводе Денис. — Буду копать дальше. Ты мне лучше скажи, почему заинтересовался этим вопросом?

— Да тут… В общем, спасла меня дочь Бьянки, — зарылся Савелий пятерней в волосы, сам еще плохо усваивая все услышанное. Хотелось поскорее закончить разговор, чтобы все как следует обдумать.

— Да ладно!.. Вот уж поистине мир тесен. И, скорее всего, твоей спасительнице что-то известно о причинах самоубийства матери. Постарайся вывести ее на этот разговор. И… как думаешь, она надежная? Не сдаст тебя?

— Не должна, — отозвался Савелий. — Точно, не сдаст, — уверенно произнес. — Ладно, до связи. Будут новости, звони на этот номер.

— Ты тоже. И береги себя.

Глава 16

Натали

— Да ты, никак, богатым спонсором обзавелась, — нагло рассматривала Марина Нату в окошко в стеклянной перегородке, тогда как она была вся сосредоточена, чтобы не дрожали руки, когда забирала деньги и прятала их в сумочке. Да еще о лице нужно было позаботиться, чтобы крайнее удивление не исказило то до неузнаваемости. — Редко когда мне такие деньжищи приходится выдавать.

С Мариной они когда-то вместе учились в школе. И уже тогда тихо враждовали. Чем-то Ната не давала ей покоя. В открытую та никогда ее не задевала, но не упускала возможность сделать мелкую пакость или подставить перед учителем. И сейчас Нате меньше всего хотелось что-либо обсуждать с Мариной, но именно она работала оператором в их почтовом отделении.

— Не суй нос не в свое дело! — не выдержала и огрызнулась Ната. — И завидуй молча.

Выходя с почты, ругала себя на чем свет стоит, за то что не сдержалась. Но дело сделано, и Маринка теперь точно станет трепаться о ней на каждом углу. О молчании Веры Ната позаботилась, побеседовав с той приватно в магазине и пригрозив лишить всех тех ништячков для лица и тела, что делала специально для подруги.

— Будешь болтать о Саве, ничего больше не получишь.

— Да, почему? Дядя у тебя классный. Да еще и такой молодой! Мы вчера так мило пообщались с ним.

— Даже не сомневаюсь. Мило общаться он умеет. Но я хочу жить спокойно, понимаешь? А если каждый не ленивый придет посмотреть на моего молодого дядю, то…

— Да не скажу я никому, не волнуйся. Мне-то хоть можно приходить?

Даже если бы она запретила, Верка не послушалась бы. Кажется, Мамонтов ей понравился не только как «молодой дядя», а и как мужчина тоже. Вон как глаза горели, когда рассказывала об их милых посиделках у озера. Надо бы и с Мамонтовым побеседовать, чтобы не смел сбивать с пути истинного подругу. Он отсидится тут и свалит в свою Москву, а ей дальше жить и выслушивать стенания на тему поруганной любви.

В обратный путь Ната отправлялась нагруженная как ишак (с чего-то она решила сегодня скупить половину продуктового магазина), с крупной суммой денег в сумке (забыть о них не получалось, как она ни старалась) и накрутив себя сверх всякой меры. А потому, когда возле нее притормозил УАЗик Димки Строганова — одноклассника Наты и нежеланного ухажера по совместительству, она совсем не обрадовалась и даже разозлилась. Только его ей сейчас и не хватает!

— Привет, Натусь. Прыгай, подвезу, — распахнул Дима пассажирскую дверцу, не переставая газовать.

Гонщик нашелся — только и может, что пылить в деревне, мчась по бездорожью на всей скорости. Даже это сейчас Нату раздражало.

— Спасибо, не надо. Езжай, куда ехал, — перехватила она тяжеленный пакет в другую руку.

— Так, к тебе и еду. Запрыгивай, говорю.

— Ко мне? — снова остановилась Ната. Этого только ей не хватало. — А зачем? У меня дел куча…

— Нат, садись, по пути нам, — вздохнул Дима.

Тут уже она и сама поняла, как странно, должно быть, выглядит со стороны с тяжеленным пакетом и отказывающаяся от попутки. Только вот, Дима был последним человеком, которого ей сейчас хотелось видеть и выслушивать. Но в машину она все же забралась, испытав облегчение, когда установила в ногах пакет с продуктами. И в этом тоже был виноват Мамонтов — себе одной она сроду столько не покупала, да и вообще, привыкла обходиться малым. А такого лба нужно было еще прокормить.

— За грибами я собрался. Составишь компанию? — медленно пустил вперед внедорожник Дима.

— Нет, Дим, я вчера как раз набрала полную корзину.

— Ну так, а сегодня еще больше наберешь. Помнишь, как мы в детстве с батями в лес ездили?

Конечно, помнит. Отец Димки был знатным грибником. Именно он и научил когда-то разбираться в грибах отца Наты, а тот потом и ее всему обучил. Частенько и их с Димкой отцы брали с собой, когда не забредали слишком глубоко в лес. Тогда еще они были детьми, и времена эти Ната часто вспоминала, с теплотой. Только, с тех пор много воды утекло. Вот и они с Димой повзрослели. А еще он изменился в отношении к ней. Все пытался ухаживать за ней, намеки какие-то делал. А Нате всего этого не нужно было — хотела бы и дальше она оставаться с ним просто друзьями.

— Ладно, за грибами ты со мной не хочешь, а в клуб вечером пойдешь? Потрясемся, в кафешке посидим…

— И в клуб не пойду, некогда мне, — не стала деликатничать Ната. Таких, как Димка, нужно сразу осаживать. Проявишь нерешительность — потом не отвяжешься.

— А тебе всегда некогда, — сразу же надул губы Дима. — Ничего другого от тебя и не услышишь.

— Дим, не начинай. Как-нибудь потом сходим, ладно?

— Потом — это когда? Завтра? Через неделю? Или, может, через год?

Чуть не сказала «через год», вовремя сдержалась.

— Дим, мне правда некогда. Дел выше крыши. Еще и ремонт затеяла…

— Так, давай я помогу с ремонтом! Чего тебе одной корячиться?

И этого говорить было нельзя, — с опозданием сообразила Ната.

— Не нужно мне помощи, и сама я делать ничего не собираюсь, — подавила Ната тяжкий вздох, радуясь, что они уже почти доехали до ее калитки. Оставалось надеяться, что Мамонтов не шляется по огороду, а отсиживается в доме, дожидаясь ее. — Сама я ничего делать не буду.

— Это как? Говоришь, ремонт затеяла, а делать ничего не собираешься, — озадаченно уточнил Дима.

— Найму бригаду…

— А где наймешь?

— Да, в деревне нашей, где же еще! — уже едва сдерживалась Ната.

Но, благо, УАЗ уже затормозил возле калитки, и Ната с радостью распахнула дверцу, спрыгивая на землю.

— Даже чаю не предложишь? — с улыбкой смотрел на нее Дима.

— Я на огород тороплюсь, извини. А ты за грибами едешь, забыл? Солнце уже скоро в зените будет, — посмотрела Ната на безоблачное небо. И так ей захотелось на речку — искупаться, позагорать. Но даже этого она не могла себе позволить из-за Мамонтова. Снова увяжется за ней, а на речке в такую погоду может быть народ. — Пока, Дим, — махнула она ему рукой и потащила пакет к дому, молясь, чтобы Дима не увязался за ней следом.

Не увязался, и судя по реву двигателя, да пыли, обиделся на нее. Ну и пусть обижается. Вот уедет Мамонтов, и все войдет в прежнее русло. А пока ни с какими Димками ей общаться не хочется, да и не следует.

Во дворе и за домом Мамонтова не оказалось. И нашла его Ната в кухне — уже привычно в ее фартуке и кашеварящим.

— О, привет! А я тут щи из кислой капусты готовлю, — встретил он ее такими словами, не переставая помешивать в кастрюле.

— Ты и это умеешь? — плюхнула Ната пакет на стол, а сама буквально упала на табурет. Ну и дело осталось за малым. — Это что? — шмякнула она о стол увесистой пачкой денег.

— Сдается мне, это денежные купюры, — усмехнулся Мамонтов. — Тоже вижу их редко, привык к безналу.

— Это огромная куча денег, — отодвинула их Ната от себя подальше. — На них можно дворец отстроить, — не мигая смотрела она на Мамонтова.

— Значит, этого нам точно хватит, — расплылся он в улыбке.

— Не нужны они мне! И никакого ремонта не будет! Это олигархи, вроде тебя, живут во дворцах, а мне как-то и тут удобно и привычно.

— Во-первых, никакой я не олигарх. Отец мой — да, а я — просто крупный бизнесмен. А во-вторых, — опустился Мамонтов на табурет и схватил руку Наты. Да так крепко, что вырвать получилось ее не сразу, — это моя благодарность за то, что ты для меня сделала, делаешь и сделаешь еще. Натали, ты спасла мне жизнь. За это я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна.

— Вот именно! Не сможешь, не надо и пытаться. В общем, забери их, — кивнула Ната на деньги, — чтобы не мозолили мне глаза.

— Хорошо, — взял он деньги со стола и сунул их в один из кухонных ящиков. — Вернемся к этому разговору после обеда. Надеюсь, отведав моих щей, ты подобреешь.

Глава 17

Савелий

Поговорить после обеда не получилось. За столом Ната сидела грознее тучи и сосредоточенно смотрела в тарелку. А сразу после обеда извинилась и ушла. На этот раз она даже посуду со стола не убрала, и Савелий всю голову сломал, что могло такого случиться, чтобы настроение ее настолько испортилось? С утра вроде все было нормально — привычное состояние холодной войны. Сейчас же ему казалось, что невзлюбила его Ната особенно сильно и как-то вдруг. Либо ее кто-то сильно расстроил.

Наведя порядок в кухне, в доме Савелий Натали не нашел. Не было ее и на огороде, да и солнце палило нещадно — в такую погоду себе дороже гнуть спину под открытым небом.

Имелся еще подвал — туда Савелий и отправился. Но стоило только распахнуть низкую дверь и вдохнуть немного по подвальному затхлого воздуха, как откуда-то из недр раздался недовольный голос:

— Не ходи сюда. Здесь личная территория, куда посторонним вход воспрещен.

Ослушаться Савелий не посмел, хоть и очень хотелось. Вынужден был вернуться в дом и заняться ничегонеделаньем.

Взяв с полки первую попавшуюся книгу, он уселся с ней на диван в гостиной. Хм… Драйзер «Гений» — не читал, хоть в юности и делал это запойно. В доме отца и сейчас была огромная библиотека, которую собрал еще дед. И пусть бумажные книги постепенно уходили в прошлое, вытесняемые электронными, но Савелию нравилось шуршание страниц и специфический книжный запах. Но и он в последнее время больше читал с экрана. Да и не было у него толком этого времени.

Еще через какое-то время Савелий понял, что вместо того чтобы читать, продолжает размышлять о Натали и ее поведении. Пуще прежнего захотелось разговорить эту девчонку. Вот и Денис велел ему именно это сделать. Но как? Стоит ему только заговорить о ее матери, как она замыкается и замолкает вовсе. И сейчас, когда узнал, что работала Бьянка с его отцом, обстоятельства ее кончины и вовсе стали казаться слишком загадочными. Да и намек Наты не шел из головы.

В конечном счете, тщетно пытаясь вникнуть в содержание книги и изведя себя всякими домыслами, Савелий умудрился уснуть. А проснулся, когда солнце уже клонилось к закату.

Дом снова пустовал. Не оказалось Наты и в подвале, куда Савелий рискнул спуститься на разведку. Когда и на огороде не нашел ее, начал волноваться. Хорошо, догадался завернуть к сараю.

— Вот ты где? А я тебя повсюду ищу…

Натали сидела лицом к забору — той его части, за которым простиралось поле, а справа от поля уже по вечернему темнел лес.

— Завтра будет дождь, — посмотрела на него Ната. — Видишь, какой закат? — указала она на горизонт, что просматривался сквозь прорехи в заборе.

— А что в нем особенного? — проследил Савелий за ее взглядом, усаживаясь рядом.

Жара спала, и дышалось намного легче. Да и с леса сюда доходила приятная прохлада.

— Солнце слепит, а небо вокруг очень светлое, почти белое. И эти длинные облака у горизонта видишь?

— Ну, вижу…

— Будет гроза с ветром, снова взглянула на него Ната.

Жаль, что так быстро отвернулась — он бы посмотрел в ее глаза подольше. Уж больно красивой показалась Савелию их зелень в свете закатного солнца.

Пока Савелий лихорадочно соображал, как можно начать интересующий его разговор, Ната заговорила первая.

— Я люблю грозу. В детстве получала от бабушки, когда выбегала под дождь. Особенно, когда он стеной идет. Мне нравилось из сухой моментально становится мокрой, — добавила с сентиментальной улыбкой. — А бабушка говорила, что если молния попадет в сосну, то меня закидает щепками. Сама я такого не видела, но она мне рассказывала, как это бывает. Страшно и интересно.

Как это подходило под ее характер — стоять под проливным дождем и радостно мокнуть. Савелий отчетливо представил себе эту картину. Сам он дождь не любил. Это сырость, нулевая видимость и километровые пробки. Романтики ноль. Но и его жизнь в столице не сравнить с ее — деревенской.

— Твой отец сильный человек, раз решился переехать из Москвы сюда, — решился-таки Савелий и затронул деликатную и очень интересующую его тему.

Но именно так он и думал — где столица, и где эта глухомань.

— Можно подумать, что только в Москве живут люди, — усмехнулась Ната.

— Нет, но у него там, наверное, была работа…

— Она и тут была и даже больше, чем там, — закончила Натали за него мысль.

— А друзья, родственники? — боялся Савелий раньше времени радоваться, что получается разговаривать ее.

— У папы родственников бабушка была, да брат, который живет далеко отсюда, и с которым они практически не общались. Так что, ты угадал — у меня есть дядя, которого я никогда не видела. А у мамы… — она замялась. — С маминой родней мы тоже не общаемся, потому что отвернулись они от мамы, когда уехала в Россию и вышла за папу.

Даже так? Кто бы мог подумать, что темпераментные итальянцы могут быть столь суровыми и злопамятными. И даже после смерти, когда прошло столько лет. Хотя, тут, может, уже обратная реакция сработала — и общаться не захотели с ними. Эту тему Савелий развивать не стал, как не самую животрепещущую.

— А ты? Ты хотела уезжать? — внимательно посмотрел на Натали.

— Я тогда вообще ничего не хотела, — после паузы тихо отозвалась она. — А сразу после похорон мы уехали…

— А от чего умерла твоя мама? — решился Савелий на самый сложный вопрос. Но ему очень важно было, чтобы именно Ната ответила на тот честно. И сейчас ему казалось, что закат к этому располагает. Ответа или какой другой реакции ждал с замиранием сердца.

— Мама… повесилась, — Натали это буквально выдавила из себя, преодолевая сопротивление. Савелий понял, что никогда до этой минуты она ни с кем не говорила о смерти матери. Возможно, даже с отцом. Но разговоры приносят облегчение. И пусть действовал он не из этих соображений, но он совсем не был против этого.

— А почему она это сделала, ты знаешь?

Ух! Даже вспотел — так тяжело ему дался этот вопрос. И больше всего пугала реакция Натали. Но взрыва не последовало, как и вспышки раздражения. А ему нужны были хоть какие-то подробности или зацепки.

Натали

— Пап, мама заболела?

Они с отцом готовили ужин и ждали маму с работы. Но когда она вернулась, то даже не зашла в кухню, а сразу отправилась в спальню. И снова она сегодня задержалась дольше обычного.

— Нет, малыш, мама просто устала. Сейчас мы с тобой дожарим картошку и позовем ее ужинать.

Картошку они дожарили, и папа пошел за мамой. Но вернулся один.

— Ты права, дочь, маме нездоровиться. Давай ужинать.

Ната видела, с каким трудом далась отцу улыбка, и ужинали они в унылом молчании. Потом смотрели телевизор. Мама же весь вечер не выходила из спальни.

Перед сном Ната заглянула в спальню к маме. Та лежала на кровати, спиной к двери. Она даже не переоделась — в чем пришла с работы, в том и легла.

— Мам, — позвала Ната, уверенная, что она не спит.

Но никакой реакции не последовало. Постояв немного на пороге спальни, Ната отправилась к себе. Это была первая ночь, когда ее мучала бессонница. А в те моменты, когда проваливалась в сон, ей снилось что-то страшное.

Утром мама встала, как всегда, раньше всех. Она приготовила завтрак. И выглядела такой спокойной, разве что, немного бледной. И глаза припухли и покраснели, словно она долго плакала.

— Я взяла пару дней за свой счет, — сообщила она за столом отцу. — Хочу поехать на дачу, убраться в доме. А то сезон скоро…

— Подожди выходных — вместе поедем, — предложил папа.

Ната видела, как рад он тому, что мама не идет на работу. И еще сожалел, что не может вместе с ней отправиться на дачу. Да и Ната хотела бы. Обычно, убирались в доме и на участке после зимы они все вместе. А вечером жарили шашлыки — открывали дачный сезон, как папа говорил. Но еще идет середина рабочей недели. У Наты школа, у папы смена на заводе.

Перед тем, как уйти в школу, Ната слышала, как папа пытается уговорить маму не ехать одной. Но она стояла на своем, говорила, что хочет побыть одна, отдохнуть от городской суеты. Да и весна в том году наступила рано…

Тот день Ната не забудет никогда. Вот уже двенадцать лет она вспоминает лицо отца, когда вернулся тот с работы вскоре после ее возвращения со школы, когда прошла еще только половина его смены.

Серый, с потухшими глазами и постаревший лет на десять. Усталый и очень несчастный. С годами горе притупилось, но эту печать несчастья так и не получилось до конца стереть с родного лица. И как-то без слов Ната поняла, что с мамой случилась беда. Поняла и жутко испугалась — ничего не стала спрашивать. А вечером, когда мама не вернулась с дачи, и Ната уверилась в своих догадках, в ее комнату зашел отец.

— Натали, мне нужно кое-что сказать тебе, — опустился он на ее кровать, глядя куда-то в пол.

— Это про маму? — всхлипнула она.

Весь день боролась со слезами, а тогда просто не смогла их сдержать. А когда и отец заплакал, то с Натой что-то произошло — слезы вдруг высохли, словно их выжгло сильнейшим огнем. И с тех пор она больше не плакала. Не пролила ни слезинки, когда умерла бабушку. Хоронила с сухими глазами отца…

И сейчас вот, сидя рядом с сыном того, кого Ната все эти годы винила в смерти матери, она впервые почувствовала, как близко слезы подобрались к глазам. И снова не получилось пролить те. Да и не хотела она плакать при Мамонтове.

— Она сделала это из-за одной сволочи! — не сдержала Ната злости, что выплеснулась в этой короткой фразе. — Мрази, что продолжает топтать землю, отравляя ту своим дыханием, тогда как мама уже давно… не может этого делать.

Сдулась Ната тоже как-то сразу и резко. Кому и что она пытается доказать, если даже говорить с Мамонтовым на эту тему не может? Да и если бросать кому-то в лицо обвинительные слова, то точно не ему. Она ненавидит его фамилию, его отца, но не его самого. Он и не догадывается ни о чем, а она ничего не сможет ему рассказать.

Уже гораздо позже, когда детство осталось за плечами, а Ната вошла в пору юности, у них с отцом снова состоялся разговор о маме. До этого по молчаливому согласию они не затрагивали тему ее гибели. Они вообще не говорили о маме, и иногда Нате казалось, что та ей только приснилась, что и не было ее на самом деле. Не говорила о ней и бабушка, и в глубине души Ната всегда знала, что бабуля осуждает маму за самоубийство. Осуждает и не может простить. Так и унесла этот грех с собой в могилу.

Разговор случился как раз после похорон бабушки. Нате тогда исполнилось уже шестнадцать. Отец крепко выпил на поминках, а когда все ушли, даже напугал Нату очень сильно.

— Как она могла так с нами поступить?! — шарахнул он кулаком по столу, и Ната чуть не выронила тарелки, что сносила в кухню.

— Кто, пап? — спросила она.

— Бьянка! Я ведь любил ее больше жизни, а она… — уронил отец голову на руки и снова заплакал.

Тогда Ната второй раз в жизни видела своего сильного отца плачущим. Горе не сломало его, он нашел в себе силы жить дальше. Он даже не пил толком, разве что, тогда вот. Но тогда было можно.

— Я должен был убить его!

— Кого? — опустилась Ната за стол.

Она поняла, как нужно отцу выговориться. Правду боялась услышать, но и ждала ее с жадным нетерпением. Она знала, как умерла ее мать, но о причинах могла только догадываться.

— Директора, на которого Бьянка работала, Евгения Мамонтова.

Из детства всплыли воспоминания, что эту фамилию уже слышала, когда улавливала обрывки разговоров отца с матерью. Но в тот день фамилия намертво врезалась в мозгу Наты. А потом и образ убийцы матери прочно засел в голове, когда она нашла о нем всю имеющуюся в интернете информацию.

И еще одну страшную подробность Ната узнала тогда от пьяного отца. То, что на трезвую голову он никогда бы не рассказал ей. И на утро он забыл, а она с тех пор с этим жила.

За день до смерти мама была изнасилована. Об этом отцу сообщил патологоанатом, что проводил вскрытие. И он же потом отказался от собственных слов, когда отец подал заявление в полицию. Дело так и не завели, виновных не наказали. Ради дочери отец не стал больше ни до чего докапываться, а просто уехал от Москвы так далеко, как только смог. Мама осталась неотмщенной, а Ната с шестнадцати лет вынашивала план мести. И теперь, когда у нее появилась такая возможность, она почему-то не могла даже начать воплощать его в жизнь.

— И кто он? — задал Мамонтов закономерный вопрос.

Натали даже смешно стало, когда представила его лицо, скажи она ему правду. И что потом? Да ничего, кроме лишних и не нужных ей проблем.

— Тебя это не касается, — проговорила она и встала. А потом молча ушла в дом, оставляя Мамонтова одного любоваться закатом.

Глава 18

Натали

Когда Натали услышала бум-бах и суровый мужской стон, наполненный мукой, в первый момент решила, что приснился ей страшный сон. Но стон вскоре повторился — более протяжный и еще более мучительный. Тогда она окончательно проснулась и вскочила с дивана, чувствуя, как колотится сердце.

Еще стояла глубокая ночь, а стонал кто-то у нее во дворе. Сомнений не осталось в этом факте — кто-то к ней пожаловал, и с этим кем-то что-то случилось. Осознание принесло новый страх, да и не происходило такого раньше.

Натали быстро оделась и хотела уже тихо выйти из дому, сжимая в руке фонарь, как затормозила, осененная мыслью. Ну точно! Мамонтова в спальне не оказалось, все сошлось — стонал он. Да и очень это было похоже на то, что слышала не так давно в лесу. Но почему?! Что он делает ночью на улице? Ната почувствовала, как на коже выступил липкий пот. Разбираться в причине не стала, а скорее поспешила на улицу, светя себе фонарем.

Она не боялась ночи. Не страшны ей были лесные звери. Не опасалась она односельчан. А вот неизвестность пугала, потому и торопилась выяснить уже все.

— Мамонтов, ты, что ли? — посветила она на мужскую спину в майке. — Что ты тут делаешь?

Он сидел спиной к ней, прямо на земле и не переставал приглушенно стонать, периодически выругиваясь и в чем-то копошась.

— Умираю, что же еще, — мученически отозвался он.

— Ну знаешь!.. Давай ты это будешь делать не у меня и не ночью, — проворчала Ната, приближаясь к нему.

— Зачем в лицо светить?! — зажмурился он, и Ната сообразила сместить фонарь. — Нога…

— Господь! А это что такое??? — в ужасе разглядывала она капкан, что мертвой хваткой вцепился Мамонтову в ногу. — Откуда это тут?

— Я думал, твоих рук дело, — нашел в себе силы усмехнуться Мамонтов, и Ната невольно оценила в нем и чувство юмора, и стойкость духа. Только вот, не до того сейчас было.

— Я сейчас, — помчалась она к сараю за палкой.

Капкан нужно было разомкнуть и поскорее освободить его ногу. С ранами уже будет разбираться потом и дома.

Вернулась она через минуту уже и вставила палку между железными «челюстями».

— Давай я, — перехватил палку Мамонтов, когда ее сил не хватило, чтобы разжать «челюсти».

С первого раза не получилось, и Нате даже жалко стало этого мужчину, что душераздирающе застонал от новой волны боли. Но уже следом удалось освободить его ногу.

— Ну все, теперь аккуратно вставай, — подхватила Ната Мамонтова под руку и потянула вверх. — На ногу старайся не наступать. Дома посмотрю, что там с ней. Допрыгаешь? — позволила она Мамонтову обнять себя за плечи и навалиться всей своей тушей.

Оставалось надеяться, что от такой нагрузки позвоночник ее не осыплется. Да и потяжелее таскала, — вспомнила она, как транспортировала его из лесу.

В доме первым делом удобно устроила Мамонтова и его ногу на диване (прямо на своей импровизированной кровати, — мелькнуло недовольство, которое Ната отогнала) и рассмотрела рану.

— Кости вроде целы. Ну-ка, пошевели пальцами, — пострадавший подчинился с гримасой боли на лице. — Отлично! Целы. Но раны глубокие. Сейчас мы их промоем и остановим кровь (которая уже перепачкала ее постель). Некоторые зашьем, — предупредила она, и ответом ей послужил тяжкий вздох.

Во время всей процедуры Ната была предельно сосредоточена и ловка, а Мамонтов оставался на высоте. Он не дергался, не стонал и, вообще, проявлял нешуточную выдержку. Ната даже зауважала его. Ну, временно, конечно, пока не спадет к нему сострадание. А оно уже начинало спадать, уступая место раздражению.

— Ты чего ночью на улицу поперся?! — накинулась она на него сразу же, как закончила перебинтовывать ногу.

— Вообще-то, в туалет! — ответно возмутился он. — Не под себя же мне ходить…

Об этом она как-то не подумала.

— Успел хоть? — уже более спокойно поинтересовалась.

— Слава богу, да. И знаешь, что? — задумчиво посмотрел на нее Мамонтов.

— Что?

— А то, что на пути туда капкана не было. Вот что!

— Как это так? Может, ты не заметил?..

— Точно, не было. Когда я шел туда, светила луна. А обратно она скрылась за тучей. Темно было, как… в общем, темно. Да и такую бандуру я бы точно заметил, если бы видел.

Ната призадумалась. Что же получается? Кто-то подкараулил Мамонтова, когда тот вышел из дома и скрылся в туалете. Потом этот кто-то проник во двор, подложил капкан и снова спрятался. При этом, ему сказочно повезло, что луна спряталась тоже. Ну нет, так разве бывает?

— А кому это надо? — задала Натали самый актуальный вопрос.

— Не поверишь, но я и сам ломаю над этим голову, — усмехнулся Мамонтов.

Боль у него в ноге заметно притупилась, после таблетки, которую Ната заставила его проглотить. Он уже и сидел спокойнее, и перестал гримасничать.

— Не те же это, от кого ты прячешься тут, — продолжала вслух рассуждать Ната. — Я полагала, они посерьезнее будут, и сразу пристрелят тебя. А тут… какая-то мелкая мстительность получается…

— Спасибо тебе за «пристрелят». Ты, как обычно, сама доброта, — скривился Мамонтов.

— Да было бы за что, — не промолчала Натали. — В тебя и стрелять не нужно, сам, вон, находишь возможность калечиться, — кивнула она на ногу, что продолжала покоиться на ее кровати. — Про таких, как ты, моя бабушка говорила: «Бедовый человек всегда найдет приключения на свою бедовую задницу».

— Тебя послушать, так я сам себе подложил капкан, а потом специально сунул в него ногу. Это уже садо-мазо какое-то получается.

— Это уже был бы явный перебор, — не выдержала и рассмеялась Ната.

Странную они представляли, должно быть, сейчас картину: Мамонтов — на ее кровати с перебинтованной ногой, в майке и трусах, и она — сидя на полу возле дивана. Что-то даже сил подняться не осталось. А на улице, тем временем, царила ночь, когда все нормальные люди спят, а не соревнуются в остротах.

— Теперь ты не будешь сопротивляться оборудованию нормального туалета у тебя в доме? — поинтересовался Мамонтов, когда оба они отсмеялись. — А то так я и недели не протяну…

— Пожалуй, не буду, — согласилась Ната.

Да, пусть делает, что хочет. Его деньги. Пусть тратит, если они шальные.

— И завтра ты договоришься с работниками? Вернее, уже сегодня.

— Договорюсь… И постараюсь выяснить, кто же это тебя так невзлюбил, — еще сильнее, чем она, пожалуй, — это Ната добавила уже про себя.

Глава 19

Савелий

Денис позвонил именно в тот момент, когда Савелий неимоверно собой гордился, любуясь идеально разрубленным поленом. Первым! Не помешала даже больная нога, хоть и беспокоила она его неслабо. Нога в кроссовок не влезла, пришлось оставить ее в тапочке. Да и наступать на нее было больно.

Натали сразу после завтрака отправилась в деревню. Не обошлось без дополнительных убеждений и разъяснений. Савелий далеко не был уверен, что она сдалась, но очень на это надеялся. Он судил со своей колокольни, что в таких условиях жить невозможно. Ну и у него была возможность помочь ей, так почему бы нет.

Ночное происшествие он отнес к категории странных и пока не объяснимых. Не сомневался, что те, кто покушался на него ранее, не имели к этому никакого отношения. Именно поэтому, ничего не стал рассказывать Денису.

— Есть новости? — поинтересовался Савелий.

— Если честно, не особо, — отозвался Денис. — А точнее, ничего такого, о чем бы ты уже не знал, я сообщить тебе не смогу. Да, Бьянка работала на том заводе, которым руководил твой отец. Рогожин там числился исполнительным директором. Я нашел сотрудницу бухгалтерии, что работала под началом Бьянки и трудится на заводе по сей день. Единственное, что удалось узнать от нее, это то, что главный бухгалтер не отличалась общительностью, была довольно высокомерной особой, царствие ей небесное, конечно. Ни с кем близко не сходилась, работу свою любила и делала хорошо. У руководства была на высоком счету. Никаких предположений, почему же она решила уйти из жизни, у сотрудницы не было. Единственное она рассказала, что может показаться подозрительным, так это явно не профессиональный интерес к Бьянке Рогожина. Но об этом, думаю, тебе отец сможет рассказать больше. Так что, Сава, если хочешь и дальше копать, то придется пообщаться с Евгением Семеновичем.

После разговора с начальником охраны Савелий еще долго предавался размышлениям, пока не понял, что сообщение об интересе Рогожина к матери Наты его сильно зацепило. Шестое чувство подсказывало, что именно в нем кроется корень зла. Но чтобы получить хоть какие-то подробности, придется связываться с отцом. С этим он затягивать тоже не стал и набрал отца. Только вот, поговорить не получилось — отец велел позвонить вечером, когда будет дома. Он вел себя так, словно ничего необычного с Савелием и не случилось в последнее время. Впрочем, в этом отец был весь — всегда очень занятой, говорящий исключительно по существу и коротко, как будто каждое его слово ценилось на вес золота. Этому Савелий не удивлялся — с таким отцом он вырос и такого любил.

Натали задерживалась. Когда понял, что устал слоняться по дому и изнудился в конец, Савелий решил выйти Натали навстречу. Да, поступок из области легкомысленных и безответственных. Еще далеко не вечер, светлым-светло, и его могут увидеть те, кто не должен. Но и томиться в четырех стенах он больше не мог. Кроме того, с чего-то начал волноваться.

Натали

— Теть Свет, а Димка дома? — крикнула Натали через калитку, заметив маму Димы на огороде.

— Нет его, Наташенька. В мастерской с самого утра. Да ты заходи, я как раз чайник поставила, — махнула ей женщина рукой.

— Не могу, теть Свет, тороплюсь. Загляну в мастерскую.

— Ничего не случилось? Все у тебя хорошо?

— Все отлично, теть Свет! — прокричала Ната в ответ.

Знала бы эта добрая душа, насколько все обстояло наоборот. Только вот, ее проблемы — только ее проблемы, незачем перевешивать их на кого-то еще. Да и она сама со всем в силах справиться.

С самого утра Ната не переставала ломать голову, каким образом у нее во дворе появился капкан. Кому это понадобилось? Кто захотел навредить ей, да еще и так нелепо? Наслаждаясь утренней прохладой, Ната не торопилась поскорее дойти до деревни, а брела по дороге медленно, вдыхая чистый воздух и продолжая усиленно размышлять.

У кого точно есть капкан в их деревне? У тех, кто промышляет браконьерством в лесу — это факт. Таких человек она знала нескольких, и одним из них был отец Димы.

Как только в голове мелькнула догадка, так сразу же она начала крепнуть. Димка Строганов обидчивый с детства. Уж кому, как не Нате это знать — сколько дралась она с ним в школе, когда со всей дури дергал ее за косы от своих обид. Она его колотила учебниками и портфелем за это. Но и с годами он не стал менее обидчивым. Вот и вчера сразу же надулся, когда отказалась Ната идти с ним на свидание. А когда и в дом не пригласила, поди, надумал себе невесть что. Но даже от него Ната не ожидала подобной подлости. Неужто специально дежурил ночью у ее дома, да еще и с капканом? А тут еще и Мамонтову приспичило…

Как бы там ни было, но отоварившись по мелочи в магазине, Ната оставила пока все у Веры, а сама отправилась выводить друга детства и горе-ухажера на чистую воду. И сейчас вот она направлялась в автомастерскую, где и работал механиком Дима.

— Натка, привет! — вышел ей навстречу Андрюха Лукин. И с ним она тоже когда-то училась в одном классе. Только друзьями в школе они не были и общаться начали уже после окончания школы. — Это правда, что ты ремонт затеяла?

— Откуда знаешь? — нахмурилась Ната.

— Так… все уже знают, что у тебя богатый родственник объявился.

С трудом подавив тяжкий вздох, Ната сделала разумный вывод, что даже если бы она никому ничего не сказала, если бы Вера не увидела Мамонтова, если бы он вообще никуда не выходил из дома, в их деревне эта информация все равно просочилась бы сквозь стены и быстро распространилась бы как какой-нибудь вирус.

— Ну, да, затеяла, — вынуждена была признаться.

— Слушай, так давай моего батю с бригадой подпрягу. Сделают все быстро, недорого и качественно.

— А давай! — даже обрадовалась Ната. Ведь за всеми своими мыслями совершенно забыла, что обещала Мамонтову. Он же как пиявка — снова начнет обрабатывать ее.

— Отлично! Тогда я бате скажу, чтобы зашел к тебе сегодня. Кстати, а ты чего к нам? — спохватился Андрей.

— Димка тут? Нужен он мне срочно.

— Тут, на эстакаде. Сейчас позову… Присаживайся, — смахнул он несуществующую пыль с отполированной за годы службы табуретки.

Ждать долго не пришлось — Дима вышел почти сразу. Весь в мазуте он вытирал о тряпку руки. И смотрел на Нату так, что подозрения быстро переросли в уверенность.

— Привет, — буркнул Дима и направился к выходу.

Нате ничего не оставалось, как последовать за ним. Во дворе Дима остановился и повернулся к ней лицом. Он ждал, и по его лицу Ната видела, что знает он, зачем она пришла.

— Дим, ты зачем это сделал? — строго спросила Ната.

— Что именно?

— Ты знаешь, что, — нахмурилась она.

— А ты не скучаешь, как я погляжу, дружка себе завела, — растянул он губы в недоброй улыбке.

— Это не дружок мой! — повысила Ната голос. — И за покушение на его жизнь тебе могут впаять срок!

— Да ладно тебе, от капкана еще никто не умирал.

— Спорное утверждение, — усмехнулась Ната. — И ты раскололся. В общем так, еще раз такое себе позволишь, разговаривать будешь в участке, понял? И это не мой ухажер, а мой дядя!

— Ага, это ты Верке рассказывай…

Вот же Верка трепло! Просила же держать язык за зубами. И нашла кому проболтаться — Димке!

— Капкан верни. Сегодня зайду за ним.

— Еще чего! Теперь твой капкан — мой трофей. А если сунешься к нам, натравлю на тебя дядю. Он у меня, знаешь, какой!..

А какой, собственно, Мамонтов? Он хоть постоять за себя сможет, если потребуется? Пока все чаще Ната его спасала от разных напастей, которые он с завидным постоянством навлекает на свою голову. Но Диме об этом знать не обязательно. Пусть думает, что дядя у нее не только богатый, но еще и крутой. Впрочем, Дима, кажется, так и не поверил, что Мамонтов ее дядя.

Глава 20

Натали

Когда Ната на дороге, ведущей к ее дому и лесу, разглядела знакомый силуэт, то сначала глазам своим не поверила. Он рехнулся?! Решил погулять средь бела дня? Вышагивает себе — грудь колесом. Да он же сейчас ходячая мишень. Ната даже прибавила шагу, когда представила себе за каждым деревом по снайперу.

— Ты спятил?! — набросилась она на Мамонтова, стоило только поравняться с ним. — Острых ощущений захотелось?

— Не отказался бы, если честно, — расплылся в довольной улыбке он. — Надоело сидеть дома, решил вот выйти тебе навстречу.

— Встретил? А теперь марш обратно! — чуть ли не побежала Ната к дому, благо, до того было уже рукой подать.

Дома сначала всячески пыталась побороть злость, и уже потом вновь заговорила.

— Слушай, зачем ты просишь меня прятать тебя у себя, если сам не соблюдаешь элементарную осторожность? Мало тебе одного покушения? Хочешь, чтобы тебя непременно кокнули? Ну так, вали отсюда — я этого видеть не хочу!

На ее тираду, в которую она вложила столько эмоций, Мамонтов почти никак не отреагировал. А потом еще и заявил:

— Когда привыкаешь практически к полному отсутствию свободного времени, трудно так сразу перестроиться. Здесь мне совершенно нечем заняться, не дрова же колоть целыми днями.

— Кашеварь!

— Целый день? — рассмеялся Мамонтов. — Я, конечно, люблю готовить, но ключевые слова тут «иногда» и «редко». Обычно этим у меня занимается кухарка.

— Хорошо. Чем еще ты любишь заниматься? — уселась Ната на диван. Ноги гудели от долгой прогулки. Хотелось обмыться, переодеться и просто полежать потом хоть немного. Для этих целей у нее и гамак имелся. Но этот… теперь вот она вынуждена под него подстраиваться и лишаться всех привычных свобод.

— Кроме бизнес аналитики? — задумчиво протянул он. — И полетов?.. На мотоцикле люблю погонять, хоть и редко выпадает такая возможность. Есть у меня парочка в гараже — настоящие звери, — мечтательно добавил.

— Не хобби, а мечта, — усмехнулась Ната. — Мотоцикла я тебе тут точно не найду, разве что, одолжить у Геннадьича с коляской. Станешь местной достопримечательностью — рокер-колясочник, — рассмеялась она, представив себя Мамонтова на таком агрегате.

— Спасибо, обойдусь, — с улыбкой он смотрел на нее смеющуюся. — Какие еще будут предложения? И кстати, договорилась ты со строителями?

— Да. Вечером придет прораб, побеседуешь с ним…

Это она произнесла машинально, задумавшись, чем таким полезным можно занять этого тунеядца, чтобы без дела не слонялся и пользу приносил.

Огород ему не поручишь — не умеет, да и светиться будет почем зря.

Можно, конечно, привлекать его к своей работе с травами, поручать что-нибудь механическое, нарезать там, перетереть… Но она и сама с этим замечательно справляется. Мамонтов только мешать ей будет. Занимаясь травами, вдыхая их ароматы, Ната любила отпускать фантазию, думать о всяком разном, мечтать. И помехи ей ни к чему.

Его и в лес не отправишь — чего он там ей наберет, да и сгинет раньше.

Все размышления Наты свелись к одному — Мамонтов совершенно бесполезный элемент в ее настоящем жизненном отрезке. Но и прогнать его она не сможет.

— Вижу, что выводы ты сделала не в мою пользу, — раздался его насмешливый голос. Оказывается, все время, что Ната размышляла, Мамонтов внимательно наблюдал за ней.

— Они сами напросились, — с неохотой отозвалась Ната.

— У меня есть предложение.

— И какое же? — скептически поинтересовалась она.

Не нравился ей загадочный вид Мамонтова, и уже заранее она готова была отказаться от его предложения. Но вежливости ради, нужно хотя бы выслушать его.

— Каждый вечер я буду устраивать тебе какой-нибудь сюрприз…

— Ты и сюрприз? — перебила его Ната. — Что-то смесь не внушает мне доверия. Как бы она не оказалась опасной для жизни, — саркастически добавила.

— Ну кто бы сомневался, что реакция будет именно такой, — рассмеялся Мамонтов. Весело ему, видите ли! — А ты попробуй, не зарекайся раньше времени. Кто знает, мои сюрпризы могут прийтись тебе по вкусу.

— Ну допустим, я соглашусь, дальше что? — окинула его Ната недоверчивым взглядом.

— Итак, каждый вечер с меня сюрприз, начиная с завтрашнего дня. Мне же нужно подготовиться, как ты понимаешь. Если по твоему мнению сюрприз удался, то в мою копилку ты добавляешь плюсик к карме. Когда этих плюсов наберется десять…

— Не слишком сложная схема? — снова перебила его Ната.

— Такой она только на первый взгляд кажется. Но я могу рассчитывать на твою честность? Ты же не станешь скрывать, если сюрприз тебе понравится?

— Могла бы, но не буду, так уж и быть, — растянула Ната губы в улыбке.

— Так мы договорились?

— Ладно, — нехотя согласилась Ната, хоть и меньше всего ей нужны были какие-то там сюрпризы, да еще и от кого! — А сейчас могу я тебя попросить чем-нибудь занять себя и дать мне возможность поработать?

— В моей помощь ты, конечно же, не нуждаешься?

— Угадал!

— Эх, так и придется залечь с книжкой, — вздохнул Мамонтов и поплелся в спальню.

Эх, а вот она не может последовать его примеру, хоть и очень хочется. Сама виновата — нечего корчить из себя трудоголика, когда больше всего хочется отдохнуть. Так и придется отправиться на огород. Хорошо хоть сегодня не так жарко, а солнце все больше прячется за тучами. Кстати, нужно поторопиться, скоро начнется ливень, — спохватилась Ната и уже более бодро покинула дом.

Пропалывая грядки, она не могла избавиться от воспоминаний о недавнем разговоре. И что за сюрпризы он собирается готовить в ее же доме? Даже смешно… И опасно, однако. Сюрприз от Мамонтова — жди беды. Почему-то именно так Нате и казалось. Может, стоит отказаться от этой затеи, пока не поздно? А то закончится всё каким-нибудь катаклизмом. Или она специально себя накручивает, заставляет не ждать от него ничего хорошего? Скорее всего, так оно и есть.

Ната как раз успела прополоть огород, как раздался раскат грома и хлынул дождь. Гром не страшен, когда раздается не сразу после молнии. Страшно оказаться в эпицентре грозы, а так… можно даже не торопиться в дом. Что Ната и сделала, с удовольствием подставляя себя теплым и упругим струям, задирая лицо вверх и разводя руки в стороны.

Как же она любила мокнуть под дождем, с детства! В таким моменты ей казалось, что становится чище. И не только тело, но и душа. Дождь смывает грусть и тоску. Он же наполняет душу свежестью, а голову новыми и радостными мыслями. Капелька адреналина от грома и молнии пробуждают дух авантюризма и желание приключений. И пусть приключений в ее жизни немного, но есть же. Взять хотя бы крушение самолета с Мамонтовым младшим за штурвалом. Чем не приключение?

— Не боишься простудиться? — раздался голос Мамонтова.

Дверь в дом была распахнута, и он стоял в проеме и наблюдал за Натой. Как долго он уже там торчит?

— Не простужусь, — взбежала она на крыльцо, под козырек и отжала волосы. Даже он не сможет сейчас испортить ей настроения. — Обожаю дождь! — весело заявила она и прошмыгнула мимо мужчины, который как-то странно на нее смотрел. Так странно, что она невольно смутилась. Еще и пялиться вздумал!

И лишь в доме Ната сообразила, что мокрая рубаха облепила ее тело, прорисовывая все его изгибы и выпуклости. Черт! На выпуклости-то он и пялился!

Глава 21

Савелий

Удивительная непосредственность! Она так стояла под проливным дождем, столько неподдельного наслаждения плескалось на ее лице, что в какой-то момент Савелий решил, что Ната и сама часть этого дождя. Она будто вышла из него и соткана из него же. Ну а он… он воспользовался моментом, когда она его не могла видеть, и поглазел на нее вволю.

Чертовски хорошенькая! Ну это он с самого начала заметил. Но вот сейчас красота этой девушки особенно бросалась в глаза. Было в ней что-то даже языческое. Она словно вышла из леса, как лесная нимфа. Собственно, почти так все и обстояло — эта девушка без страха жила одна и практически в лесу. И пахнет от нее так чудесно — самой природой. Савелий невольно втянул воздух, когда мимо него прошмыгнула в баню мокрая Натали.

Однако, романтический настрой может все только усложнить, — одернул себя тут же Савелий. С каких это пор он решил реагировать на свою спасительницу как на женщину? Мало проблем в его жизни было от этих женщин? Еще одну подавай? Наверное, не стоит. Тогда почему ему приходится сдерживать себя, чтобы не последовать за ней в баню?

— Правильно! Иди ты в баню! — пробормотал Савелий самому себе и вернулся на диван.

Вооружившись книгой, принялся терпеливо ждать. Не читал, а только делал вид. И снова скучал, не зная, чем занять себя.

Прошло не меньше часа, прежде чем появилась Натали. Савелий уже размышлял на тему, а не стоит ли ринуться на ее спасение? Представлял себе, как распахивает дверь в баню, ныряет в пар, а потом и в парилку. А там она… Ну да, эти фантазии он тоже относил не к самым умным и несколько маниакальным, но избавиться от платонических мыслей никак не получалось. Наверное, еще и потому не смог оторвать взгляда от Наты в махровом халате и с полотенцем на голове. В таком виде она, напротив, показалась ему слишком домашней. Распаренной, раскрасневшейся, нежной, с разгоряченной кожей… Да что это с ним?! Что за мысли лезут в голову вот уже несколько часов к ряду? Тут уж Савелий и вовсе разозлился на себя.

— С легким паром! — и уткнулся в книгу, «видя фигу».

— Кто-то не в духе? — усмехнулась Натали. — Это дождь на тебя так действует? Или скука?

— И то, и другое. Как ты живешь даже без интернета?

— А зачем он мне? — пожала Ната плечами, направляясь к спальне.

— Ну, как зачем… Соцсети, там, общение всякое разное… — машинально говорил Савелий, сам же внимательно следил за Натой.

— Ерунда все это, — повернулась она от двери. — Виртуальное общение никогда не заменит настоящего, человеческого. Да и не люблю я особо общаться, если ты еще не заметил.

Еще как заметил. И, пожалуй, и такая она единственная в своем роде, когда сейчас разве что новорожденные не сидят в сети.

— Я переоденусь. Не заходи, — строго проговорила Натали, скрываясь за дверью спальни.

Фантазия же Савелия снова разошлась не на шутку. Ведь она сейчас находится в его спальне. Ну не совсем его, но именно там он и проводит ночи. Вот Натали скинула халат и бросила тот на кровать. А под халатом-то у нее ничего и нет. Ладно, пусть стоит спиной к нему, позволяя любоваться упругими ягодицами, стройной спиной и тонкой талией. Вот она склонилась, чтобы вытереть волосы. В этом месте Савелию при шлось прижать руку к паху. Да что же с ним происходит?! — тряхнул он головой, прогоняя неуместные фантазии. Размечтался, как прыщавый девственник, а возбудился, как маньяк.

— Дождь перестал, — с такими словами Натали вышла из спальни.

Мокрые волосы она гладко расчесала. Переоделась в очередную рубаху и джинсы. Вроде все то же, но все равно какая-то новая и незнакомая. Или это он стал смотреть на нее по-новому?

— Скоро придет дядь Виталя. Встретишь его сам?

— Кто?

— Ну, прораб. Или ты уже перехотел делать из моего дома дворец со всеми удобствами?

— А-а-а… нет, не перехотел, — даже обрадовался Савелий, что скуке его и больным фантазиям скоро будет положен конец.

— А жаль, — притворно вздохнула Ната. — Ладно, я, тогда, займусь своими делами…

Ну да, к своим делам она его не подпускала. Так и пришлось следить за ее передвижениями, как она спустилась в подвал и вышла оттуда с полным тазиком каких-то банок-склянок. Со всем этим отправилась на кухню. Савелий и тут не устоял — подсмотрел, чем же таким она занята. А занималась Натали тем, что перемывала все эти склянки, кипятила их потом и сушила на столе. Наверное, это тара для ее снадобий, — решил Савелий. Ну а там и прораб пожаловал.

— Вечер добрый! — поприветствовал Савелия Виталий Сергеевич, как перед тем представился. — Волшебника заказывали? — с улыбкой поинтересовался.

— Этому дому давно нужен волшебник, — не остался в долгу Савелий.

Прорабу было лет сорок пять на вскидку. Ничего особенного внешне он из себя не представлял, но Савелию понравился его деловой подход и вопросы по существу. Сделать предстояло много, а времени это должно занять, напротив, по минимуму. Сговорились, что работать строительная бригада будет с девяти до четырех, с часом на обед. Начать решили с туалета и ванной, как с самого стратегического. Ну, для Савелия так точно. Обсудили вопрос оплаты, и Виталий Сергеевич довольно цыкнул, когда Савелий назвал сумму. Перед уходом, обещав начать работы завтра же, прораб внимательно осмотрел Савелия и спросил:

— Ты тут раньше не бывал? Что-то лицо мне твое знакомо…

А ведь он специально натянул кепку. Правда, от очков пришлось отказаться, а то бы совсем странно смотрелся. Ну и пришлось как-то выкручиваться.

— Очень давно, совсем юнцом, — лихорадочно припоминал Савелий, что рассказывала ему про своего дядьку Натали.

Тот, действительно, был младше ее отца. Может, не настолько, но разница в возрасте у них была приличная. А вот рос он не в этой деревне — его забрал с собой отец, когда разбежались они с матерью, ну бабкой Натали, то бишь. И рос он где-то на Севере, где и живет по сей день. Мать же осталась тут со старшим сыном, пока и тот не перебрался в столицу. Следовательно, помнить настоящего дядю Натали прораб не мог. Да и не видел он того, как выяснилось сразу.

— А, ну понятно, не мог, — кивнул Виталий Сергеевич. — Мы в эту деревню перебрались из соседней пятнадцать лет назад. Но лицо твое мне все равно знакомо, — упрямо добавил, и Савелий подумал, как бы ему не спалиться. И тот факт, что не тянул прораб на болтливого, слабо успокаивал. — Ладно, завтра ждите. А где Натка-то?

— Тут я, дядь Виталь, — вышла та как раз из кухни. — Добрый вечер!

— И тебе не хворать, — улыбнулся ей с теплом прораб. — Готова принимать моих парней?

— Всегда готова! — отрапортовала она.

— Вот и отлично! Пора уже тебе привести свою берлогу в приличный вид, — подмигнул он ей. — Хорошо, хоть кто-то это понимает, — с уважением посмотрел на Савелия. — Ладно, побег я, до завтра!..

Савелий кратко пересказал ей, до чего договорились с прорабом. И тут же Натали заявила:

— Думаю, ты тут и без меня отлично сов сем справишься. Я же завтра на целый день уйду в лес.

— Прямо на целый? И что ты там собралась делать?

— А вот это тебя не касается. Ты занимайся своими делами, — и снова отправилась в подвал.

Глава 22

Савелий

Не спалось, и Савелий вышел на крыльцо подышать насыщенным свежестью воздухом. Отцу он позвонил, когда Натали легла спать. А делала она это рано, как и вставала. Ранняя пташка… И разговор с отцом внес еще большую сумятицу в мысли. Она-то и лишила сна.

Картинка складывалась странная, если не судьбоносная.

Отец не удивился, когда Савелий заговорил с ним о Бьянке, видно, Денис его предупредил и подготовил. Но рассказывал как-то неохотно, впрочем, вскоре Савелию стало понятно, почему.

Бьянка работала главным бухгалтером на заводе отца, и была у него на хорошем счету. Несмотря на сравнительную молодость, бухгалтером она была от бога, и в документах у нее всегда царил идеальный порядок, не подкопаешься. А еще она была писаной красавицей и очень темпераментной. Подчинялась напрямую Рогожину. А вот тут-то и начиналось все то, что и привело к столь трагическим последствиям.

Рогожин оказывал Бьянке знаки внимания. Сначала делал это ненавязчиво, но постепенно становился все более настойчивым. В итоге о его интересе уже знали все, как и отец. Надо отдать должное матери Натали — по словам отца она вела себя очень достойно и на знаки Рогожина не отвечала, как и старалась избегать скандалов. Несколько раз и отец разговаривал с компаньоном, но разговоры эти ни к чему не приводили. Даже наоборот, Рогожин становился все более одержимым — буквально не давал Бьянке проходу.

Накануне трагедии у них был корпоратив, с которого Бьянка ушла очень рано. По словам отца, именно там и случилось что-то, но что именно он не мог сказать. После этого живой Бьянку уже никто не видел.

Савелий долго сидел на крылечке и обдумывал каждое слово отца. Взвешивал их и делал выводы. В конце концов, пришел к выводу, что в смерти Бьянки виноват именно Рогожин. Неужели там, на корпоративе, ее изнасиловали? И не кто-нибудь, а исполнительный директор и владелец акций компании? Напрямую отец об этом не сказал, но складывалось все именно так. И отец об этом знал, потому и продал свой пакет акций вскоре после трагедии.

Можно ли считать отца виновным в смерти матери Наты? Отчасти, наверное… Ведь он мог предотвратить эту трагедию, если бы нашел рычаги давления на Рогожина. Но он этого не сделал. Да и сейчас не особо помог сыну разобраться во всем. О событиях тех лет отец вообще говорил с неохотой, каждое слово из него приходилось тянуть. Напоследок он велел Савелию сидеть смирно в деревне и не отсвечивать, сказал, что его люди уже занимаются Рогожиным, и скоро станут известны подробности покушения. Ну а пока Савелию лучше считаться пропавшим без вести.

Перед тем, как отправиться в кровать, Савелий набрал Дениса. Время было позднее для звонка, но начальник охраны уже привык к такому и даже не удивился. Разговор получился коротким — поручил Денису Савелий то, к чему пришел сам. Следовало серьезно побеседовать с тем самым патологоанатомом, что изменил свои показания. Выведут того на чистую воду — узнают правду.

Натали

С утра пораньше Натали наварила большую кастрюлю картошки, нарвала побольше зеленого лука. Вчера она прикупила селедки. Все! Ее совесть чиста, и голодать народ не будет. Ну а дальше пусть уж сами справляются тут, без нее.

Еще до прихода строительной бригады, она разбудила Мамонтова, дала ему указания, куда можно соваться, а куда не следует, и велела строго следить за строителями и руководить процессом.

— Ты надолго? — только и спросил он.

— На весь день. Вернусь вечером.

Путь ей предстоял не близкий, потому и отправилась с утра пораньше.

Не успела Ната миновать поляну, как заметила некоторую странность, не свойственную лесу в их краях. Туристов у них не было, если не считать тех редких родственников, что приезжали к кому-то в деревню. Да и те еще только летом приедут. Но сразу за поляной кто-то явно отдыхал, ну или пробыл в лесу достаточно долго. Об этом говорила небольшая кучка мусора возле поваленного дерева. Были там и бутылки из-под пива — Ната насчитала штук десять. Вряд ли столько вылакал один, хотя… тут она утверждать не бралась. В любом случае, тут кто-то пробыл долго, и ее дом с этого места отлично просматривался. Нехорошее предчувствие, что именно за ее домом и велось наблюдение, не заставило себя ждать. А это значит, что наблюдатель знает о Мамонтове, как и том, где он прячется.

Ната прибавила шагу — следовало вернуться до наступления темноты.

К дому егеря она подходила, когда солнце уже было почти в зените. Устала и запыхалась и первым делом делом рухнула на ступеньку крыльца, чтобы отдышаться.

— Наталка, ты чего тут? — долговязая фигура дяди Коли — местного егеря выросла на пороге. — А я смотрю, ты ли это. В дом не заходишь, с чего это?

— Я, дядь Коль. Запыхалась слишком, — с улыбкой сообщила Ната.

— Бежала что ли?

— Ага. Торопилась.

— А чего? Гнался за тобой кто? — рассмеялся егерь.

Дядю Колю Ната знала с детства. Подружились они с отцом ее, как только перебрались они жить в деревню. Началось все с шапочного знакомства, а переросло в крепкую дружбу. Много дней Ната провела в этом домике, посреди густого леса. Скольким тонкостям научил ее именно дядя Коля. И относилась к нему Ната как к родному, хоть в последнее время и не часто доводилось видеться. Сама она редко выбиралась в такую даль, все дела, да дела… А дядя Коля так и вовсе бывал в деревне не чаще пары раз в год. Как сам говорил, отвык он от цивилизации, а все нужное для жизни дает ему лес. Вот и семьей этот лесной затворник так и не обзавелся. Когда-то была у него девушка, но отказалась она жить с ним в лесу. И больше он уже ни с кем и не сближался.

— Пошли в дом. Накормлю тебя, да чаем отпою, — скомандовал дядя Коля.

Когда Ната отдала егерю все настойки и мази, которыми регулярно снабжала его, радовался он как ребенок, разве что, не приплясывал. Особенно рад был бальзаму на целебных травах и ягодах, что готовила Ната специально для него. Расходовал этот бальзам дядя Коля экономно, добавлял по чайной ложечке в чай, и ценил его на вес золота. А ведь и в травах разбираться Нату отчасти научил и он, не только бабушка.

— Вот, значит, как? Прячется он у тебя? — протянул дядя Коля, когда Ната все ему рассказала.

— Да если бы прятался! — с досадой проговорила Ната. — Все больше высовывается. А за ним, вот, уже и слежка ведется.

Чем больше думала, тем сильнее склонялась к мысли, что наблюдали именно за ее домом и за Мамонтовым. Ну а дядя Коля, в своей глуши, даже об авиакатастрофе не слышал.

— Что-то я волнуюсь, — вздохнула Ната.

Она, и правда, волновалась все сильнее. Желание отомстить в ее душе не утихло, но эта же душа противилась даже мысли о том, что кто-то может нанести ему вред. Только не в ее доме. Не тогда, когда взвалила на себя заботу о нем.

— А как ты говоришь его фамилия? — уточнил егерь.

— Мамонтов.

— А это не тот?..

— Сын его это, дядь Коль, — кивнула Натали.

Скрывать что-то не имело смысла — их историю Ната поведала егерю сама, когда не стало папы.

— Бывает же так. Знать, сама судьба привела его к тебе, — хмыкнул дядя Коля. — Вот что! Предложи-ка ты ему перебраться ко мне. Понадежнее это место для отсидки. Да и ружье у меня имеется, — кивнул он на стену, где и весело то самое ружье.

Пробыла в доме егеря Ната еще часа два. Накормил он ее свежей ухой и с собой дал рыбы, что наловил с утра в лесной речушке. Перед уходом Ната пообещала, что серьезно поговорит с Мамонтовым. Если получится сбагрить его, ей же легче будет.

Глава 23

Савелий

— Сава — друг, бывай!.. Точно, не хочешь пропустить с нами по пивку?

— Не, Сергеич, не могу, — пожал руку прорабу Савелий. — Племяшка скоро вернется, а мне еще прибраться нужно. Да и не одобряет она этого дела, — щелкнул он пальцами по шее.

— Это да, Натка строга, — хмыкнул прораб. — Помнится, отца тоже строила. Что-то долго ее нет. Не волнуешься?

— А должен? — напрягся Савелий.

И он уже волновался, потому что вовсю смеркалось, а Натали не вернулась. И где только бродит эта безбашенная?

— Да кто его знает, — пожал плечами Виталий Сергеевич. — Лес для нее, конечно, дом родной, но мало что… Ладно, побёг я, а то ребята уже заждались поди.

Работников своих прораб уже отпустил, а сам вот задержался, чтобы прикинуть фронт работ на завтра.

Проводив прораба, Савелий занялся уборкой. Потратил на это немало времени, но и к тому моменту, как закончил, Натали не вернулась.

Ну вот где ее носит? — с беспокойством вглядывался он в темнеющий за забором лес? Поздно уже, но если пойдет ей навстречу, рискует сам заблудиться. В отличие от Натали, он этот лес совсем не знал.

За спиной послышался какой-то звук, и Савелий резко вскочил с пенька. Чутье предупредило об опасности, а потом он заметил и тень, метнувшуюся за дом. Не мешкая, рванул прямо через огород наперерез. Если что потопчет, Натали его простит, оставалось надеяться.

Кто-то шпионил за ним и теперь вот пытался удрать. Но скорость Савелий развил нешуточную, и вскоре на лужайке перед домом завязалась борьба. Шпион оказался достаточно крупным и сильным, побороть его было не так-то просто. Но не зря Савелий регулярно занимался на тренажерах. Да и секретных приемчиков в арсенале было несколько. Через какое-то время, изрядно запыхавшись, он подмял шпиона под себя, да так, что вывернуться у того не было шансов. Лица его разглядеть не мог, но голос раздался довольно суровый:

— Пусть, урод!

— Не раньше, чем скажешь, что тебе тут нужно, — даже не подумал ослабить хватку Савелий. — Ты кто, вообще?

Знал, что делает больно, но на то и рассчитывал. Еще и усилил давление.

— А-а-а! — заорал поверженный. — Да, кто ты такой, чтоб задавать тут вопросы! Отвали, урод! Задушишь, — тут же просипел, когда Савелий еще сильнее надавил на его горло.

— Если пообещаешь не рыпаться, отпущу.

— Да пошел ты!.. А-а-а!.. Отпусти!..

— Так будешь или нет? — не собирался поддаваться жалости Савелий.

Да, он сейчас делал ему больно, но и дальше гоняться за ним не собирался. А кто таков, планировал выяснить незамедлительно.

— Не буду!.. — прохрипел соперник.

Вот тогда Савелий встал с него, а как только шпион поднялся на ноги, тут же скрутил ему руку — для подстраховки.

— А теперь поговорим по душам, — припер его лицом к стене дома. — Кто ты?

— Дмитрий — одноклассник Натки.

— И что тебе нужно тут, Дмитрий? Зачем шпионишь за мной?

— Кое-что решил проверить.

— Что именно?

— Что никакой ты ей не дядя! — дернулся тот и снова застонал. — Урод!.. — злобно выкрикнул. — Ты тот мажор из самолета…

Что-то подобное Савелий и ожидал услышать и теперь вот соображал, что можно ответить. А тут и Натали появилась. Едва сдержал вздох облегчения — так рад был ее возвращению.

— Ты чего тут?.. Ой! Кто это? — заметно испугалась она и даже попятилась.

— Да я это! — снова дернулся шпион, но Савелий держал крепко, хоть и у самого уже мышцы напряглись до предела.

— Дима?.. Отпусти его, — попросила Натали, снова приближаясь к ним.

— Это точно твой одноклассник? А то буйный он какой-то, — уточнил Савелий.

— Да, точно-точно. Пусти его…

Савелий разжал хватку и отошел на шаг. Дальше уже диалог вела Натали.

— Что ты тут делаешь? Ты же мне обещал…

— Ничего я тебе не обещал! А ты зачем его прячешь? Да еще и за родственника выдаешь.

— Дим, так надо, — вздохнула Ната. — Идемте в дом, надо поговорить. Здесь небезопасно…

Она первая направилась к крыльцу. Савелий подождал, когда этот Дима последует за ней, и стал замыкающим.

— Чай не предлагаю, уж извини. Гость ты не желанный, — напрямую заявила Натали, когда шпион по-хозяйски расположился за столом.

— А когда это я был желанным, — проворчал тот, глядя на Нату исподлобья, следя за ее передвижениями по комнате.

Савелий, напротив, не сводил с него взгляда, размышляя попутно, какие отношения могут связывать этого простецкого парня и его спасительницу. Натали ему казалась на порядок выше в духовном плане, если не больше. А уж узнать ее поближе у него была возможность. Дима же этот выглядел примитивным из представителей разумных. Ну узнал его, и что? Шпионить-то зачем? Что такое он хотел увидеть, подглядывая?

— Дим, катастрофа была подстроена, — остановилась Ната напротив него, опершись на стол руками.

— Детективов начиталась? — усмехнулся тот.

— Дим, это факт, и доказывать ТЕБЕ я ничего не собираюсь. Савелий прячется у меня. До поры до времени, пока виновные не будут обезврежены. Теперь ты понимаешь, почему нельзя никому сообщать о его местонахождении? Почему я выдаю его за своего дядю?

— Чего ж тут непонятного, — хмыкнул он. — А заодно можно и шашни с ним покрутить, да? — с вызовом добавил.

Савелию захотелось подойти к нему и постучать ему по лбу. А еще открыть ему глаза на то, какой он тупой. Но ничего из этого он, конечно же, делать не стал. Ради Наты, а не этого Димы. Последний вызывал в нем все меньше симпатии.

— И это тоже тебя не касается, — устало отозвалась Натали.

Сейчас Савелий заметил, как сильно она вымотана. Понял, что расстояние сегодня прошла немалое. Вновь захотелось узнать, где же она пропадала весь день. А еще, к его удивлению, в душе шевельнулось что-то сродни ревности. А это-то с чего?

— А что меня касается? — распетушился Дмитрий, напирая на стол грудью.

— В общем-то ничего, — улыбнулась ему Ната. — Но раз уж теперь ты все знаешь, то должен пообещать молчать.

— Никому и ничего я не должен.

— Тогда, знаешь что! Проваливай отсюда, пока Савелий тебе морду не расквасил. И забудь дорогу к моему дому! Если встречу тебя в деревне, пройду как мимо пустого места. Я серьезно! Разболтаешь тайну — умрешь для меня!

Все это Натали проговорила таким тоном, что даже у Савелия по коже побежали мурашки. Сейчас она была похожа на мрачную пророчицу. А уж Дима этот и вовсе вытаращился на нее, как будто первый раз видел.

— Да ладно тебе, чего ты?..

— Я жду! — шмякнула она ладонью по столу.

— Хорошо-хорошо, буду молчать, — сдался Дмитрий на милость более сильного. — Но и он пусть к тебе не лезет.

— Дим, проваливай, а, — вновь обмякла Натали. — Я уже из последних сил держусь. Устала чертовски.

Глава 24

Натали

Господи, дай ему ума, а мне — жизни поспокойнее, — смотрела Ната на дверь, за которой только что скрылся Дима.

— Что это у тебя? Подозрительно пахнет рыбой…

Мамонтов стоял рядом и с улыбкой рассматривал котомку, что лежала возле ног Наты. За всеми последними событиями про рыбу-то она и забыла.

— Там и есть рыба, — вздохнула, понимая, что той следует заняться, чтобы не протухла. А устала она так, что делать не хотелось ничего. Но не морозить же свежую рыбу. — Сейчас пожарю…

— Давай, этим займусь я, а ты пока отдохни, — предложил Мамонтов.

Если бы не знала, кто он и чей сын, то могла бы, наверное, восхититься. Среди мужчин такие считаются редкостью. Во всяком случае, в ее окружении. По большей части, знакомые ей деревенские мужики любят отлынивать от работы при малейшей возможности. А уж после трудового дня так и вовсе предпочитают валяться к верху пузом перед телевизором, да с законной бутылочкой пивка. Мамонтов не такой. Ведь тоже не прохлаждался весь день, а ее усталость замечает и понимает.

— Было бы хорошо, — кряхтя, как старушка, поднялась Ната со стула. — Освежусь и присоединюсь к тебе.

— Не торопись, — подхватил он котомку и весело промаршировал на кухню.

Все ему ни по чем. Вот и наездам Димки не испугался ни капли. Не понимает, что ли, что проблем у него только прибавилось?

После водных процедур немного полегчало, и уже более бодро Ната отправилась на кухню. А там уже работа кипела. Рыбу Мамонтов выпотрошил и замариновал. Приготовил муку, и уже разогревал масло на сковороде. Какой хозяйственный! Еще и музыкой обзавелся — она и не знала, что на ее телефоне таковая имеется.

— Весело у тебя тут, — усмехнулась Натали.

— То ли еще будет! — радостно посмотрел на нее Мамонтов.

— В каком смысле?

— Ну ты что, забыла? — загрузил он на сковородку первую партию рыбешек и повернулся к ней с лопаткой в руке.

— О чем?

— О ежевечернем сюрпризе? — расплылся он в улыбке.

— Естественно, забыла, — проворчала Ната, недовольная в данном случае собой, а не им.

— Ну так напоминаю — сегодня будет первый, — подмигнул ей Мамонтов и вернулся к жарке рыбы.

— Мне бы твои проблемы, — пробормотала Ната, но отчего-то и ее настроение улучшилось.

— Ната, большинство проблем создаем мы сами, — услышал ее Мамонтов. — А если их не замечать, то и жить будет легче.

— Ну да, ну да… У тебя сейчас как раз такие проблемы, которые можно не замечать. Подумаешь, на жизнь твою покушались. Ерунда, что выжил чудом, а сейчас вот должен прятаться. Тут еще и горе-шпион нарисовался — тоже пустяк пустяковый… И то, что Димка вряд ли сможет молчать и растреплет всем о тебе, тебя тоже не колышет.

— Все это меня волнует, — приблизился к ней Мамонтов и опустился перед ней на корточки. — Но если я стану на этом зацикливаться, то все только усложню, — улыбнулся он.

Натали смотрела на него и не могла понять, что раздражает ее в нем сильнее. Та легкость, с которой он идет по жизни? Его вопиющая положительность, когда ей так хочется считать его отрицательным героем? Или все это в совокупности?

— Сегодняшний сюрприз будет первым и последним, — сообщила Мамонтову Ната.

— Не понял? — вытянулось от удивления его лицо, и сам он теперь навис над ней во весь свой рост.

Ну хоть так получилось поколебать его уверенность в завтрашнем дне.

— Завтра ты отправляешься в самую сердцевину нашего леса, к егерю. Отсидишься у него, пока все не закончится, — ровно проговорила Натали, ликуя в душе от осознания, что и для нее завтра все закончится. Не будет Мамонтова — не останется и проблем. И жизнь ее войдет в прежнее приятное и привычное русло.

Но счастье длилось недолго…

— Никуда я не пойду, — заявил Мамонтов. — Прятаться я могу и тут. И у меня куча дел — ремонт в самом разгаре. А на тебя я его точно не смогу оставить. Свернешь все сразу же, знаю я тебя.

— Знаешь?! Когда только успел? — разозлилась Ната. — Так будет лучше не только для тебя, но и для меня. Достал ты меня уже!

— Достал, говоришь? — задумчиво протянул он, разглядывая ее очень внимательно. — Вижу, что достал. Как и твое предвзятое отношение замечаю. Причины мне не понятны, но очень надеюсь, что когда-нибудь ты откроешь мне и эту страшную тайну. И несмотря на все это, тебе придется терпеть меня еще какое-то время, хочешь ты этого или нет. А сейчас извини, у меня рыба горит, — отошел он к плите.

По голосу его Ната поняла, что он неслабо разозлился. Наконец-то, это у нее получилось. Только вот, радости особой не испытала. А еще она поймала себя на мысли, что расстроилась куда как больше, чем разозлилась. Ну почему он такой упрямый и не слушает ее доводы?

Ладно, к этому разговору они вернутся завтра. На сегодня у нее не осталось сил спорить и в чем-то убеждать этого упрямца. Аппетитные запахи жареной рыбы раздразнили обоняние, и Ната решила уйти с кухни, да и из дома. Она вышла на улицу, опустилась на ступеньку крыльца и принялась разглядывать звездное небо и яркий месяц, как любила это делать периодически. За этим занятием ее и застал Мамонтов через довольно внушительный промежуток времени. Ната даже умудрилась подстыть на ночном воздухе, но и в дом упрямо не возвращалась. Глупость, конечно, потому что жареной рыбой уже на всю округу пахло.

— Приглашаю к столу! — официальным голосом проговорил Мамонтов, распахивая дверь в дом на манер лакея.

Тело Наты затекло от прохлады и долгого сидения в одной позе. Пришлось подать руку Мамонтову и разрешить ей помочь подняться. И руки ее он не выпустил — так и ввел в дом. А там уже был накрыт стол, в центре которого разместился подсвечник на три свечи. Глядите-ка — он и его, как и свечи разыскал.

— К рыбе я приготовил салат из яблок с соком лимона, — оповестил Мамонтов. — Он подчеркнет вкус рыбы.

Какие познания в области кулинарии! — в который раз подивилась Ната, но снова про себя.

— И еще мы сегодня будем пить красное сухое вино.

— А это откуда? — посмотрела на него Ната, в то время как он галантно отодвигал для нее стул.

— Секрет фирмы…

— Неужто в деревню ходил?! — возмутилась она.

— Это неважно, — мягко надавил он на ее плечи, заставляя опуститься на стул. Сам проворно занял стул напротив. — Расслабься и наслаждайся вечером, — наполнил он бокалы вином. — Мы с тобой еще не пили за знакомство. Предлагаю восполнить пробел, — поднял Мамонтов свой. — Савелий! — с улыбкой представился.

— Натали, — не так весело отозвалась она и прикоснулась к его бокалу своим.

— Ты еще ни разу не назвала меня по имени.

Может, это потому что про себя она всегда зовет его по фамилии?

— Скажи.

— Что?

— Савелий, — хмыкнул он. — Можно и Сава, как тебе больше нравится.

— А если мне не нравится ни то, ни другое.

— Тогда выбери наименее противное, — усмехнулся он. — Просто скажи, Натали, от тебя точно не убудет. Мне вот нравится произносить твое имя — оно ласкает слух.

— Савелий, — медленно проговорила Ната, глядя в глаза мужчины напротив.

Сейчас она сама впервые пробовала его имя на вкус, и ей неожиданно понравилось.

— Вот и отлично! Видишь, это проще, чем тебе казалось, — улыбнулся он, а Натали осушила бокал.

Вино ей понравилось, а вот то, каким образом оно появилось в ее доме, категорически нет. Но если заговорит на эту тему снова, то испортит ужин. А этого ей не хотелось, видя, как Ма… Савелий старался ее поразить.

Савелий…

Сава…

Нет, все же, пусть будет Савелием!

— А теперь сюрприз! — торжественно оповестил объект ее мыслей, когда первый голод был утолен.

И тут же откуда-то полилась музыка. Громкая и лирическая. Но так точно не мог звучать ее телефон, который она слышала на кухне. А магнитофона у нее не было с тех пор, как пару лет назад сломался.

— Что это? Откуда? — завертела Ната головой по сторонам, но ясности не прибавилось.

— Кружок умелые ручки, — с хитрой улыбкой изрек Савелий и достал с соседнего стула какой-то небольшой агрегат из пластиковых стаканов, в центре которого гордо красовался и «пел» ее смартфон. — Как говорится, слепил из того, что было под рукой.

— Ты и это умеешь?

— Как видишь. И за это ты не сможешь мне отказать в танце, — протянул он ей через стол руку.

Танцевать с ним? Здесь? Да еще и при свечах? Ната с удивлением поняла, что щеки ее затопил жар, когда вкладывала свою руку в руку Савелия. И вел он ее в центр комнаты так чопорно, словно исполнять им предстояло свадебный вальс. А потом его руки легли ей на талию и притянули к мощному торсу.

— Расслабься, Ната. Мы просто потанцуем, — шепнул он ей на ухо, и по телу прокатилась волна приятной дрожи.

— Да, — машинально отозвалась она и положила руки ему на плечи.

Вот так. Они просто потанцуют под медленную мелодию. А волнение, что испытывает сейчас, случайно. Конечно же, случайно, ведь ему удалось застать ее врасплох и сильно удивить.

Они еще дважды танцевали за вечер. И вино выпили все. Ната не помнила, когда еще ей было так хорошо и спокойно. Уже вовсю клонило в сон, а менять ничего не хотелось. И собеседник ей уже не казался назойливым, а выглядел даже симпатичным. Говорить с ним тоже было приятно, как и танцевать. А когда пришло время расходиться, Савелий поинтересовался:

— Заслужил я плюс к карме? Понравился тебе вечер?

— Понравился, — нехотя призналась Ната.

— А может, ты мне разрешишь поцеловать себя?

— Еще чего! — тут же встрепенулась она, чувствуя, как слетают с нее сонливость и хмель. — Перетопчешься!

Ответом ей послужил его смех. Ну а сама Ната сбежала в баню. Вернулась, когда со стола уже было убрано, а Савелий, по всей видимости, отправился спать. Ишь, что захотел — поцелуй ему подавай! Думая об этом, Ната и уснула с улыбкой на губах.

Глава 25

Савелий

— Что это с тобой сегодня? На себя не похож, — поинтересовалась Ната за завтраком, который проходил в довольно унылом молчании.

— Думаю, — отозвался Савелий.

— Секрет? Или поделишься?

Секрет ли? Да тут кое-что похуже. Он понятия не имел, с какой стороны подойти к разговору. А поговорить с Натали ему было даже не нужно, а необходимо. После вчерашнего звонка Дениса, который разбудил Савелия, толком уснуть уже не получилось. Что заставило начальника охраны звонить так поздно, понятия не имел, но новости тот сообщил шокирующие.

До прихода строителей оставалось еще полчаса спокойного времени. Потом начнется суматоха, и поговорить уже не получится. Но все же начал Савелий издалека, так и не набравшись смелости.

— Моя мама умерла, когда мне было три…

— Знаю, ты говорил, — перебила его Натали, и в голосе ее послышалось раздражение. Но сейчас Савелий хотя бы понимал, отчего.

— Отец больше не женился, — сделал он вид, что пропустил ее реплику мимо ушей. — И он никогда не водил в наш дом женщин. За все годы после смерти мамы, я не видел ни одной. Я считал и считаю, что место мамы в его жизни заняла работа, на которой он пропадает не только днями, но и частенько ночами. Есть еще его политическая жизнь, но и она вытекает из той же работы…

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — с вызовом поинтересовалась Ната. — Жизнь твоего отца меня не интересует, — сжала она губы так, что те побелели.

— Затем, что именно моего отца ты винишь в смерти своей мамы, — сухо отозвался Савелий, пристально наблюдая за ее реакцией.

Натали побледнела, и вилка выпала из ее руки, а потом и на пол упала с ощутимым звуком. Но на это она даже внимания не обратила. Во все глаза она смотрела на Савелия, и взгляд ее говорил даже слишком о многом. Чего там только не было, но на первом месте стоял испуг.

— Откуда ты знаешь? — с видимым трудом получилось у нее спросить.

— Трудно не заметить твое ко мне отношение, — усмехнулся Савелий. — Пара случайно оброненных слов, несколько намеков и маленькое расследование. Вот картинка и стала для меня понятной.

— К-какая картинка?

— Если обещаешь выслушать меня не перебивая, я расскажу тебе, что же случилось на самом деле, — оперся Савелий на стол, словно опора эта была ему необходима, как некий фундамент для всего остального.

— А почему я должна тебе верить?

— Может, потому что это правда? И еще, потому что я тоже хочу наказать виновных.

— Ты?

— Ну в это ты можешь не верить, ладно. Да и к делу это не имеет отношения.

В кухне повисла тишина, и ее Савелий расценил, как знак согласия.

— Главный бухгалтер на заводе, который принадлежал моему отцу, всегда была на очень высоком счету. Несколько раз ее пытались переманить конкуренты, но заводу она оставалась верна, как и его коллективу. Все изменилось, когда уволился исполнительный директор, и его обязанности взял на себя компаньон отца — Рогожин Виктор Борисович. Бьянка ему сразу понравилась, и скрывать этого он не собирался. Будучи неженатым, плевать он хотел на то, что у нее есть муж и дочка — Рогожин буквально прохода ей не давал. Ни разумные доводы отца, ни прямые угрозы на него не действовали. Он уговаривал Бьянку развестись и стать его женой. Но она ни в какую. Несколько раз она хотела уволиться, но каждый раз мой отец уговаривал ее остаться, обещая повлиять на компаньона.

— Это неправда!

— Почему ты так решила?

— Потому что знаю!

— Твой отец тебе что-то рассказывал?

— Нет, но я слышала сама.

— Что ты слышала, Натали?

— Фамилию Мамонтов, вот что! — буквально выкрикнула она, буравя Савелия глазами. — Мама постоянно называла ее, и я хорошо запомнила. Как и возненавидела… — тише добавила, уткнувшись взглядом в тарелку.

— Ты возненавидела моего отца, а вместе с ним и меня, только потому что слышала от матери нашу фамилию? И ты никогда не разговаривала со своим отцом об этом?

— Не разговаривал со мной он, — пробормотала Ната. — Но ведь я права?

Сейчас она молила Савелия взглядом признать ее правоту. Он же поражался той силе веры, породившей в ней ненависть, с которой она не хотела расставаться. Годами она ненавидела совсем не того, кто был виновен в смерти ее матери. Скорее всего, ее отец знал правду, но рассказать ту дочери не захотел. Причин подобной скрытности теперь уже не узнаешь, но факт остается фактом.

— Натали, у тебя своя версия событий, которую ты же сама и придумала. Сделала это потому что часто слышала фамилию моего отца. Но ведь это естественно — Бьянка работала на заводе, принадлежащем Мамонтову. Он был ее начальником. И их связывало взаимное уважение.

— Это неправда, — снова затрясла головой Ната. Даже сейчас она отказывалась слышать и понимать что-то, что может разрушить ее ненависть.

— Незадолго до трагедии, — продолжил рассказ Савелий, твердо решив довести дело до конца, — Рогожин как с цепи сорвался. Он заваливал Бьянку работой, чтобы она допоздна оставалась в офисе. Фабриковал ошибки в отчетах, придирался… доводил ее до слез. И только обещание, данное моему отцу, удерживало ее от увольнения. А потом на корпоративе случилась беда — Рогожин… твоя мать была изнасилована…

— Нет… — губы Натали побелели, а глаза стали неестественно огромными.

Савелий испугался, что она упадет в обморок, и вскочил со своего стула.

— Прости меня, прости! — сгреб он девушку в охапку, прижимая к себе. — Знаю, как тяжело тебе все это слышать, но и очернять своего отца не могу позволить, — говорил Савелий, не давая ей вырваться, держа так крепко, как только мог. — Факт изнасилования подтвердила экспертиза. Твой отец знал об этом и даже написал заявление в полицию. Но патологоанатом изменил заключение, и дело закрыли. На наше счастье эта сволочь еще жив, и мой человек смог вытрясти из него правду.

Ната плакала у него на груди. Савелий же только и мог, что гладить ее по волосам и тихонько укачивать. Он понимал, как ей сейчас больно, но не жалел о разговоре. Возможно, когда боль ее притупится, они смогут начать общаться нормально. Ну и виновный в смерти ее матери теперь обязательно будет наказан. Об этом уже позаботится он сам.

— Почему твой отец не защитил ее? — посмотрела на него Натали заплаканными глазами.

— Потому что она не позволила ему в это вмешиваться. А потом уже стало поздно…

Глава 26

Натали

— Как поживает твой сексуальный дядюшка?

— Хорошо поживает.

— А где он? Почему я его не вижу?

Вера только то и делала, что обшаривала взглядом площадку перед домом, работа где кипела с утра пораньше. Натали уже не знала, как относится ко всему этому бардаку и в доме, и во дворе. Вроде и сулил тот повышенный комфорт, когда все закончится. С другой стороны, растянуться это могло на долгое время, хоть дядя Виталя и обещал оперативность на пределе. И она устала каждый день наводить порядок. Но зато, в доме уже имелся туалет, правда, пока не отделанный.

— Потому что тут его нет, — ответила подруге Ната.

— А когда он вернется? — сразу сникла та.

— Очень нескоро теперь, — почти не соврала Натали.

Понятие «очень нескоро» растяжимое и неопределенное. Оно же включает в себя и «никогда».

— Как это?

— Вер, мой дядя уехал к себе, в Сибирь. Дела у него там какие-то возникли неотложные.

— Ой, как жалко, — совсем расстроилась подруга. И тут Ната заметила, что и принарядилась та сегодня, и над макияжем потрудилась дольше обычного… И отчего-то ее это все не порадовало.

— Ладно тебе, Вер, не расстраивайся, — все же нашла в себе Ната силы для слов утешения и даже приобняла подругу за плечи. — В любом случае, он бы тут надолго не задержался.

— Я бы хоть попрощалась с ним… А он точно уехал? — с подозрением посмотрела на Нату.

— Точнее не бывает, — лихо соврала она.

Два дня назад она проводила Савелия к егерю. Перед этим кое-что случилось — на следующий же день после разговора о маме. Собственно, недобрым вестником стал дядя Виталя, что пришел чуть раньше, чем остальные ребята из его бригады, и поделился с ними тем, что накануне по секрету рассказал Дима его сыну. И кто бы сомневался, что это была вся правда о Савелии.

— Говорю же, лицо мне твое знакомо, — произнес в заключении прораб. — А на память мне пока рано жаловаться.

Ната тогда расстроилась до слез, и Диму про себя костерила на чем свет стоит. Ну пусть только попадется ей — мокрое место от него оставит, в моральном смысле слова. Трепло — вот кто он!

Но трепача можно было убивать в мыслях до бесконечности, замолчать его это точно не заставит. Если растрепал правду другу, то и остальные все скоро узнают — вести по деревне разносятся быстрее ветра. А там и в столицу просочатся. Это значило одно — что Савелию нужно уходить и поскорее.

И все же, уговорить его было не так-то просто. Натали и убеждала, и злилась, и даже угрожала, а он ни в какую. Пришлось прибегнуть к легкой подлости и упрекнуть его, что если не думает о себе, то хотя бы о ней пусть подумает. Ведь, проблемы могут возникнуть и у нее из-за него. Хотя, те уже и так появились в излишестве. Как бы там ни было, но ближе к вечеру они отправились к егерю. Ната и слышать не хотела о походе завтра. Не пугала ее и темнота — лес она знала отлично. А вот Савелий всю дорогу молчал и дулся.

— Ты как хочешь, но обратно сегодня я тебя не пущу, — встал на ее пути дядя Коля, когда засобиралась Ната домой.

Она позволила себе передохнуть пятнадцать минут, испив вкусного егерского чая. А время уже перевалило за девять вечера, и в лесу окончательно стемнело. Вот и фигура Савелия выросла рядом с дядей Колей. И смотрел он на нее так, мол, если прорвешься через одну преграду, то меня тебе точно не обойти. Так и пришлось ей сдаться, а ведь в последний раз она ночевала в доме егеря еще с отцом.

Дядя Коля нажарил на ужин рыбы (у этого знатного рыбака всегда имелась свежая, только выловленная) и уговорил Савелия попробовать его самогончика. Ната отказалась от выпивки, ну а Савелию пришлось выпить рюмку.

— Я тебе постелю на веранде — ночь будет теплая, — глянул егерь на звездное небо. — А ты, парень, не обессудь, но спать будешь в доме, недалече от меня. Так мне будет спокойнее.

В обратный путь Натали планировала отправиться с утра пораньше, едва только займется рассвет, чтобы успеть вернуться к приходу строителей, ну и заодно незаметно. Спать отправилась практически сразу после ужина, а вот уснуть не получалось. И когда дверь тихонько скрипнула, и раздался голос Савелия, поинтересовавшийся, не спит ли она, даже обрадовалась.

— Не могу уснуть, а ворочаться уже устала, — призналась Ната.

— И я тоже. А охранник мой храпит по-богатырски, — усмехнулся Савелий.

— Да уж… — тихонько рассмеялась Ната, свешивая ноги с тахты. — Присаживайся, раз пришел, — похлопала рядом с собой.

— Я тут с ума сойду от скуки, — вздохнул Савелий.

— Не сойдешь — дров, вон, наколешь дядь Коле на год вперед, — хихикнула Ната. — Да и в лесу никогда не бывает скучно, но об этом тебе егерь лучше меня расскажет и покажет. Я даже немного завидую тебе.

— Так оставайся тут тоже, — воодушевился Савелий.

— Не могу, ты же знаешь.

У нее огород, травы, ремонт… Да и люди еще больше языками трепать станут. А так, скоро забудут обо всем.

— Хоть приходить будешь? — угрюмо поинтересовался Савелий. — И кто будет за ремонтом следить?

— Обещаю проследить и не давать им спуску. И скоро я приду проведать тебя тут, — увещевала Ната его, как малое дитя.

— Скоро — это когда?

— Через пару дней. Надеюсь, закончится тоже все скоро.

От Савелия Натали знала, что уже вовсю ведется расследование и катастрофы, и того, что касалось ее матери. О последнем она не просила и даже страдала в глубине души. Она хотела наказать виновного и теперь точно знала, кто он. Но больно было ворошить события давно минувших дней, нарушая тем самым покой усопшей. Но зло должно быть наказано, и пока еще Ната даже себе не полностью признавалась, как рада, что сидящий рядом мужчина не причастен даже косвенно к смерти мамы. Наверное, его отец мог сделать чуточку больше, чтобы спасти ее, но и тот вряд ли не сделал этого намеренно.

В тот день они долго сидели и беседовали с Савелием, пока Натали не начала бороться с зевотой. Тогда он ушел спать, а с утра пораньше, когда егерь и его гость еще крепко спали, она отправилась домой. И сейчас вот, разговаривая с Верой, вдруг поняла, что соскучилась по Савелию. Не хватало ей его неуемной и частенько авантюрной энергии. Порой ловила себя на том, что выискивает взглядом на огороде его крупную фигуру. И готовить вот приходилось самой. Да и вообще, без него в ее дом вернулась скука. А ведь раньше она считала это покоем и уединением.

Когда строители засобирались по домам, Ната приготовилась отправиться в путь. Сегодня она успеет добраться до егеря засветло. Ну а заночует снова на веранде. И опять поболтает с Савелием, глядя на звезды. Тут Ната поймала себя на том, что улыбается собственным мыслям.

— Пока, дядь Коль! — махнула она рукой прорабу, что последний выходил за калитку. — До завтра!

Ничего в дорогу собирать не нужно было. Разве что, щавель возьмет, да побольше. Как специально сегодня столько нарвала. Пусть дядя Коля приготовит зеленые щи — он в этом деле мастер. А то, поди, закормил уже гостя рыбой.

Двоих мужчин, идущих со стороны леса, Натали заметила сразу, как распахнула калитку. И сердце дрогнуло в дурных предчувствиях.

Глава 27

Натали

— Девушка, подождите! — раздалось за спиной Натали, только она собиралась сделать вид, что никого не заметила и обогнуть дом с другой стороны.

Эти двое ее заметили точно и уже спешили к ней со всех ног. Сделать вид, что глухая, Ната уже не смогла. Так и пришлось притормозить и повернуться к ним. А дурные предчувствия уже раскричались в ней в полный голос.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровались с Натой два мужика, которые только на первый и беглый взгляд могли показаться обычными. При более детальном рассмотрении Ната заметила и дорогой неброский прикид, и недобрый внимательный взгляд, которым ее словно ощупывали и тот и другой.

— И вам не хворать, — машинально включила Натали простушку.

— Вы тут живете? — кивнул один на ее дом.

— Мой дом, да.

— Значит, вы-то нам и нужны, — улыбнулся мужчина, изображая непомерное счастье.

— Я? Хотите приобрести что-то из моих снадобий?

Ната тянула время, лихорадочно соображая, что делать дальше. Она сразу поняла, по чью душу эти двое заявились сюда. И нужно было срочно что-то предпринимать. Но что? Можно попробовать убежать от них. Если рванет в лес, то моментально заметет следы. Им за ней точно не угнаться. А то и заблудятся, если заведет их в лесную чащу. В поселке заплутать будет сложнее, и бежать до поселка по открытой местности…

— Давайте, зайдем в дом и поговорим спокойно, — взял ее за руку повыше локтя второй, что молчал до сих пор. Да так ощутимо взял, что со всеми планами сразу же пришлось распрощаться.

— А кто вы такие, собственно, чтобы я вас в дом впускала? — решила перейти к нападению Ната.

— Пошли в дом, сказал, — прошипел мужик, стряхивая с себя налет учтивости. — Там и узнаешь, кто мы.

Второй уже распахивал калитку. Ну и ее согласие никому не было нужно — в дом ее потащили силой. И ведь не закричишь — кто услышит-то ее?

— Отпусти! — сделала Ната попытку пнуть державшего ее, но только и добилась, что руку пронзила боль.

— Не дергайся и, возможно, уцелеешь, — прошипел ей тот в лицо.

А страшно ей уже было так, что была близка к панике. Ни разу в жизни не попадала в такую ситуацию. Только в кино и видела. А дальше что? И главное, что на помощь ей никто не придет — строители ушли, на улице вечереет, даже Верка, и та уже была у нее сегодня, второй раз точно не придет. Да и вряд ли вообще кто-то сегодня придет. Ну а завтра, возможно, уже найдут ее хладный трупик где-нибудь в подвале. От всех этих мыслей на глаза просились слезы, и руки нещадно дрожали, когда отпирала дверной замок.

Ну и дальше все пошло, как в том плохом кино. Державший Нату усадил ее на стул, завел руки за спинку и туго скрутил их чем-то. Не хватало пыточных инструментов. Но не стоит опережать события, — тут же мысленно одернула себя Ната, решив, как все в том же плохом кино, что будет молчать, как рыба.

— Где он? — сунул Нате под нос мужик фото. Изображен на нем был Савелий — во всей своей красе, так сказать.

— А кто это? — поинтересовалась Ната, краем глаза подмечая, как второй с удобством устроился на ее диване.

— Не прикидывайся дурой, если хочешь остаться целой и невредимой, — хмыкнул тот, что стоял рядом. — Мы точно знаем, что он прячется у тебя. Выходи, Мамонтов, а то дяди сделают твоей крале больно! — крикнул он в пустоту дома.

— Вас обманули! — гаркнула Ната. — Никто у меня не прячется…

— Гром! — остановил занесшего руку мужика голос сидящего на диване. — Дом лучше осмотри, а я сам с ней побеседую.

Ната тогда рискнула приоткрыть глаза. До того она зажмурилась в ожидании удара и первой боли.

Вот же урод! — подумалось Нате, когда разглядела в глазах так называемого Грома разочарование. Мечтал врезать ей? Слабой, да еще и привязанной женщине? И после этого он называет себя мужчиной?..

— Как тебя зовут? — ласково поинтересовался второй мудак, приседая перед ней на корточки и заглядывая в глаза.

— Вы же все про меня и так знаете, — буркнула Ната, напуская на себя глупую обиду. Все же, нужно и дальше косить под простушку, авось, сойдет с рук.

— Не все, девочка. Да и интересуешь нас не ты. Помоги нам, и мы поможем тебе, — еще ласковее проговорил ее визави.

— Да чем же я могу вам помочь, если все вопросы ваши непонятные для меня? — получилось даже всхлипнуть у Наты. Оставалось надеяться, что вышло это жалобно.

— А ты попробуй, — улыбнулся мужик. — Нам сказали, что гость у тебя. И с лица он один в один, как тот — на фото.

— Дядя мой гостил.

— Гостил? Уехал, стало быть, твой дядя?

— Два дня уже как…

— И куда же?

— Да к себе и уехал, домой.

— А отчего же твой дядя так похож на нашу пропажу? — еще ласковее поинтересовался мужик, а у Наты от страха затряслись коленки. Улыбались только его губы, а глаза моментально превращались в глаза маньяка-убийцы.

- Ну а я почем знаю, — с трудом получилось выдавить. Все же, слезы затопили глаза и принялись стекать по щекам. Эх, ей бы только руки освободить. Вон, и кочерга рядом. Честно, окажись та у нее в руках, покалечила бы, насколько сил хватило. Но билась бы до последнего вздоха. Но руки аж онемели, так сильно их скрутили.

— Пусто, — вынырнул из подвала Гром. — Ну и грязища у тебя тут! — сплюнул под ноги.

— Так ремонт же, — всхлипнула Ната.

— А нам про это тоже известно, как и про то, что дядя твой богатенький. Вот и ремонт тебе спонсировал… — поднялся на ноги тот, кого Ната невольно окрестила маньяком. — И тот, кого мы ищем, тоже богатенький. И на дядю твоего похож… Так где же он? — приблизил он к ней свое лицо, и в нос ударил запах чеснока.

Господи! Он бы хоть жвачку зажевал, а то аж затошнило от этой вони…

Додумать мысль Ната не успела — голова сильно дернулась, и тут же ее пронзила боль. Не сразу Ната сообразила, что получила очень сильную оплеуху. Такую сильную, что аж в глазах потемнело.

— Дальше будет еще больнее, если не скажешь правду, — проговорил маньяк. От доброго дяди в нем уже ничего не осталось. Теперь Гром Нате казался куда добрее — тот хоть не прикидывался никем.

— Да, какую правду?! — заорала она, чтобы перекричать ту боль в щеке, что пульсировала после оплеухи. — Уехал мой дядя, два дня назад! Чего вы от меня хотите? Помогите! — еще громче закричала.

И как итог, снова получила по морде. На этот раз били ее кулаком, и не увернись она, то не досчиталась бы зубов, а так удар пришелся по касательной, рассекая губу.

А больно было так, словно снесли у нее половину головы, и слезы уже вовсю струились по щекам. Сама же Ната прощалась с жизнью. Но Савелия она не выдаст ни за что!

— Где он? — схватил маньяк Нату за подбородок и дернул голову вверх. — Говори, иначе от твоего личика ничего не останется, — прошипел ей в лицо.

— Да, пошел ты! — смачно плюнула она прямо в наглую рожу.

Понимала, что за это ее, скорее всего, убьют. Догадывалась, что о смерти придется молить. Понятия не имела, откуда взялась эта смелость на грани с безумством, но твердо верила, что сможет пойти до конца. Если так суждено, то пусть все так и будет. К святым ее вряд ли причислят, но еще долго будут помнить точно. Ну а этим уродам все равно ничего не сойдет с рук. И не вера в правосудие сейчас в ней говорила, а что-то свыше на нее снизошло.

Не успела рука маньяка опуститься на лицо Наты, как дверь в дом распахнулась и ворвался сначала дикий вопль, а потом и Димка появился с огромной дубиной в руках.

— Отошел от нее, гад! Отошел, сказал! А-а-а!.. — заорал Дима так, что Нате стало страшно.

А дубина пошла в ход, круша все на своем пути. Он крутил ею так быстро, да и сам вертелся как волчок. Еще и орал безостановочно… Не только Ната испугалась, но и бандиты опешили в первый момент. И это сыграло Диме на руку — Грому удалось заехать дубиной по голове, и тот отлетел к стене, где и остался лежать. А вот маньяк довольно быстро пришел в себя, и тут же в руке его появился пистолет.

— Замри, дебил! — гаркнул он, направляя на Димку ствол. — Еще шаг, и я тебя продырявлю, — покосился он на Грома, который продолжал не подавать признаков жизни, а из головы его сочилась кровь.

Нату уже мутило от боли в голове и вида чужой крови. Но Димке она была рада как никогда. Только вот, вряд ли у него получится помочь ей. Да и себя сгубит, дурачок.

Спаситель с дубиной наперевес замер разве что на несколько секунд. Показались они, правда, Нате вечностью. А потом снова раздался боевой клич, на лице Димы мелькнуло выражение отчаяния, и сам он ринулся на маньяка. Выстрел не заставил себя ждать, но прозвучал он одновременно с тем, как дубина опустилась на голову стрелявшего. Все произошло слишком быстро, мгновенно. Испуг пришел позже, когда Ната увидела, как заваливается Димка со стремительно расползающимся кровавым пятном на плече.

— Димка, нет! — это уже закричала Натали, стирая руки в кровь в попытке распутать узы.

— Все нормалёк, Натусик, — просипел Дима, карабкаясь к ней по полу. — Я щас…

— Димка, держись, пожалуйста. Не умирай, — приговаривала Ната, захлебываясь слезами.

Да, он дурак конченный. Из-за него все и случилось. Но если бы не он, не валялись бы сейчас с пробитыми головами бандиты. Что было бы к этому моменту с ней, Ната теперь и думать не хотела. Гораздо больше ее волновал вопрос Димкиного здоровья, а силы тот терял стремительно. И их остатков хватило-таки, чтобы развязать ей руки. И только после этого Дима с чистой совестью попробовал отключиться.

— Дим, не смей терять сознание, — подлетела к раненному Ната.

— Постараюсь… — с трудом получилось у него разлепить глаза.

— Просто, смотри на меня, — велела она и принялась осматривать рану.

Пуля прошла навылет. Несмотря на обильное кровотечение, на первый взгляд рана не показалась Нате слишком опасной. Наложив первым делом жгут, она помогла Диме сесть поудобнее, велела держать руку и принялась за бандитов. Те все еще пребывали в отключке, оба. Но они были живы, как сначала убедилась Ната. А потом она им обоим связала руки. И только после этого позвонила участковому.

— Я спас тебя, — счастливо смотрел на нее Дима, когда она вернулась к нему и занялась его раной снова.

— Ты дурачок, — буркнула Ната. — Сейчас будет больно…

— Ты прости меня, Натусь. А-а-ай! — тут же закричал, когда Ната щедро плеснула на рану перекиси. — Больно же! — возмущенно воззрился на нее друг детства.

— Ну я и предупреждала, — подарила ему Ната утешительную улыбку, хоть губа и дико разболелась снова. Но собой она займется потом.

Обработав рану, наложив на нее целебной мази и перевязав, Ната проговорила:

— Теперь ты выживешь.

Она уселась рядом с другом прямо на пол и прислонилась к дивану. Сидели они лицом к двери и ждали, когда приедет участковый. Пережитое казалось Натали кошмаром, из которого они с Димкой чудом выбрались живыми.

Очень скоро раздался звук спецсигнала, который стремительно нарастал. Ну и еще через минуту в дом ворвался дядя Михай — местный участковый. А с ним прибыл и помощник — дядя Виталя. Первый был «вооружен и опасен», — невольно подумалось Нате, когда увидела, с каким грозным видом участковый вбежал в дом с пистолетом в руке. На лице второго читалось беспокойство.

— Натка, ну на минуту тебя нельзя оставить одну, — торопливо заговорил он, подбегая к ним с Димкой. — Сразу в неприятности вляпалась… Что с ним?

— Боевое ранение, — гордо ответил Дима.

— А ты, сопляк, молчи! Не тебя спрашиваю.

— Так я же ранен!..

— Да из-за тебя на нее и напали!..

За перепалкой этих двоих Ната уже не следила, хоть изнутри и рвался истерический смех. Но только истерики ей и не хватает. Не сейчас — порыдать можно и позже.

Участковый быстро привел бандитов в чувство — не церемонясь с ними особо, он окатил их ледяной водой. А потом повел в машину.

— Может, им моя помощь нужна? — побежала за ними следом Натали. Все же, Димкина дубинка их изрядно помяла.

— В райцентре помогут, ждут их уже там. А коли сдохнут в дороге, так поделом будет! — зверово зыркнул на бандитов дядя Михай. — За тобой завтра приеду и отвезу для дачи показаний. И заканчивай уже с этими… приключениями!

— Можно подумать, я специально… — ворчала Ната, возвращаясь в дом.

Диме участковый тоже предложил поехать с ним райцентр, в больницу. Но тот отказался, заверив, что Ната излечит его лучше всяких врачей. Ну и застала их с дядь Виталей Ната с полными рюмками, сидящих на полу и преданно смотрящих друг на друга. И не успела она закрыть дверь, как к ней снова пожаловали гости.

Глава 28

Савелий

— И куда же ты собрался на ночь глядя? — вопрос егеря остановил Савелия, когда готов уже был шагнуть за дверь. Но вынужден был повернуться к говорившему.

— К Натали.

— Куда? — рассмеялся дядя Коля. — А в своем ли ты уме, парень? Или у тебя навигатор в голове зашит?

— Она обещала прийти сегодня. Беду чую, — признался Савелий.

Весь вечер он не находил себе места. Постоянно выходил на улицу и вглядывался в лес, пока еще хоть что-то было видно. А с наступлением темноты понял, что Ната не придет. И ощущение тревоги не только не покидало, а стремительно нарастало.

— Беду, говоришь? — задумчиво протянул егерь. — А ведь и у меня сегодня весь день сердце не на месте.

— Надо мне туда, — обрадовался Савелий, что костьми на его пути дядька ложиться не планирует.

— Дык, заплутаешь… И сгинешь в лесу. Путь неблизкий.

— Как-нибудь доберусь, — тряхнул головой Савелий.

— Доберется он, — проворчал егерь. — Доберемся! С тобой пойду. Только вот, гостинцы соберу…

За полчаса, что дядя Коля «собирал гостинцы», Савелий умудрился известись. С каждой минутой ему все сильнее казалось, что они опоздают, не поспеют вовремя на подмогу. Воображение рисовало картины одна страшнее другой, а ноги практически несли в лес.

Когда егерь дал команду выходить, Савелий рванул как с низкого старта. Он несся вперед, пока не остановил его грозный окрик.

— Стой, оголтелый! В другую нам сторону. За мной иди, а не при впереди паровоза.

Всю дорогу Савелий невольно подгонял егеря. Даже стыдно стало — человек-то он уже не молодой и дышит, вон, как тяжело. Но и с собой ничего не получалось поделать, беспокойство гнало вперед. А когда в просветах между деревьями увидел одинокий дом, то и вовсе бросился бежать, забыв обо всем.

В окнах горел свет, и мелькали какие-то фигуры. Так поздно? И гости? А еще и калитка не заперта. Тому, что дверь в дом распахнулась, как только он дотронулся до нее, Савелий уже не удивился. А вот увиденное заставило его резко затормозить.

— Что тут происходит? — услышал он словно издалека, как прогремел его голос в повисшей тишине.

За столом сидели прораб и горе-ухажер Наты. Оба застыли с поднятыми рюмками. И выглядели оба не самыми трезвыми.

— Где Натали? — снова рявкнул Савелий.

— Натали?.. — оглянулся Виталий Сергеевич. — Ты не знаешь, где она? — посмотрел на собутыльника.

Кроме наполовину опустевшей бутылки самогона, больше на столе ничего и не было. И само по себе это еще сильнее озадачило Савелия.

— А она… кажется, в кухне, — икнул Дмитрий.

— С рукой что? — посмотрел Савелий на забинтованное предплечье.

— Боевая рана! — гордо выпрямил спину Дмитрий. — Из-за тебя, между прочим. Ты чего снова приперся? Мало ей проблем из-за тебя?

— Да, брось ты, Дим! — прикрикнул на него прораб. — Из-за кого проблемы у Натки, мы все знаем! — грозно воззрился на собутыльника он.

Трезво рассудив, что только зря на них время тратит, Савелий поспешил в кухню. Там и застал Натали. Она сидела спиной к двери перед небольшим настольным зеркальцем и что-то делала с лицом. Испуганно дернулась, когда Савелий попал в поле ее зрения. У него же по спине пробежал холодок, а кулаки сами сжались, когда увидел у девушки разбитую губу и багровый синяк на скуле.

— Что? Тут? Произошло? — медленно проговорил он, не в силах пошевелиться.

Ему было так плохо, как никогда еще не было. Стыд пожирал изнутри, ведь, догадывался обо всем. И никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным и низко павшим. Эта девушка пострадала по его вине. Из-за него ее били! И это казалось Савелию самым ужасным. Он бы и рад все исправить, но время вспять не повернешь.

— Небольшие разборки, — улыбнулась Натали и сразу же поморщилась от боли.

Больше она ничего не сказала, а вернулась к прерванному занятию. Смочила вату перекисью и собралась приложить тампон к губе.

— Давай, я, — решительно забрал у нее вату Савелий и присел перед ней на корточки. — Потерпи, — ласково заглянул в глаза.

Сейчас Ната казалась Савелию такой ранимой, а глаза ее смотрели на него как-то очень несчастно. Она не осуждала его, не ругала ни за что, а словно спрашивала с проникновенной грустью: «Зачем ты появился в моей жизни?» А что можно было на это ответить? Что так получилось? Что жизнь коварная штука? Ответа нет, а смысл один — судьба зачем-то свела их вместе.

Савелий аккуратно обработал рану. Видел, как больно Натали, но восхищался ее мужеством.

— Приложи к скуле, — протянул он ей лед, завернутый в полотенце. — Поможет избежать отека. — Расскажешь, что тут случилось?

Натали кивнула, и рассказ не занял много времени. Савелий догадывался, что и половины ужасов, которые пережила, Натали ему не поведала. Но и этого было достаточно.

— Иди ко мне, — решительно поднял он ее со стула, занял тот сам, а Нату усадил к себе на колени. — Да не дергайся ты! — прижал ее к себе покрепче. — Просто давай посидим…

— Твое сердце бьется слишком громко, — проговорила с улыбкой Натали через какое-то время.

Пусть и не сразу, но она обмякла в его объятьях и удобнее устроила голову на груди.

— Это потому что я очень испугался. За тебя… когда ты не пришла, — тихо ответил Савелий.

В этот момент он дико и больше всего хотел поцеловать ее. Но понимал, что не время, да и губа у нее болит. А еще она, скорее всего, винит его во всем, зная ее характер. И вряд ли он может рассчитывать на ее хорошее отношение…

— Я собиралась идти к тебе, уже вышла из дома, когда они заявились, — подняла к нему Ната лицо.

Она была так близко! И эти губы, с которых срывалось неровное дыхание… А ее глаза, что смотрели так… невозможно маняще. Савелий и сам не понял, как прижался к ее губам. Сделал это нежно, чтобы ей не было больно, но совершенно непроизвольно. Почувствовал только, как Ната вздрогнула. А потом и губы ее дрогнули, впуская его язык, позволяя узнать ее поближе.

— Раз тут целуются, то все не так плохо, как я думал, — заставил их оторваться друг от друга голос егеря.

Он стоял в дверях и с улыбкой смотрел на них.

— А я думаю, куда вы пропали. Там эти двое… напиваются. Наталка, не пора их по домам отправить?

— Пора, дядь Коль, — плавно соскользнула она с колен Савелия, избегая смотреть ему в глаза.

Он же с трудом избавился от досады — целовать ее было так чудесно, что егеря ему хотелось вытолкать взашей.

Выставить пьяных спасителей получилось не сразу. Пришлось Виталию Сергеевичу даже пустить в ход ружье, пригрозить им на полном серьезе. Только тогда они отправились по домам, и только вышли за калитку, как пьяно загорланили «По полю танки грохотали». А на часах, тем временем, стрелки показывали уже начало второго. И Савелий видел, как сильно вымотана Натали.

— Давай-ка ты ложись спать. А я все тут приберу, — повел он ее в спальню, где не так давно спал сам.

— Ты только дядь Колю не отпускай. Постели ему на диване. А сам… ложись рядом со мной, — докончила она фразу после короткой заминки.

В этот момент Савелий еле сдержался, чтобы не сгрести ее в объятья и не зацеловать до потери сознания. И не то, что ночь он проведет рядом с ней, радовало, а оказанное ему доверие. Ведь он точно знал, что и пальцем к ней не прикоснется, пока сама она этого не захочет. Сам он уже давно этого хотел, а после сегодняшнего поцелуя — нестерпимо.

Глава 29

Натали

Ну сколько можно уже смотреть на его лицо! Пора и честь знать, как говорится, а она все не может пошевелиться. Как проснулась, увидела его рядом, так и смотрит. А ведь он может почувствовать ее взгляд и проснуться тоже. Тогда, родится неловкая ситуация.

Вчера Ната уснула, едва коснулась головой подушки. Даже не уснула, а провалилась в пучину сна. Пережитого за день оказалось слишком много для нее одной. От стресса она даже ни разу не проснулась за ночь, и сны ей не снились, ну или она их не запомнила. Ночь пролетела как один миг.

Она не слышала, как лег рядом Савелий. Он не разделся и укрылся покрывалом. Подобная деликатность тоже пришлась Нате по душе. Куда как более неловко было бы, обнаружь она его под одним с собой одеялом. А так, вроде и в одной кровати, но и не вместе. И где-то в глубине души, она это чувствовала, хотелось, чтобы все обстояло несколько иначе.

Ну все! Хватит на него пялиться! Ната бесшумно выбралась из кровати и проворно оделась. А потом поскорее выскочила из спальни.

Дядя Коля уже не спал — его Ната нашла на огороде.

— Хороший урожай у тебя будет в этом году! Молодец! — похвалил ее егерь. — Насолишь огурчиков и на мою долю?

— Ну конечно, дядь Коль! И помидорчиков… А еще у меня перцы обещают поспеть отборные — сделаю лечо.

— Вот и славно, — довольно хмыкнул он. — Эх, хорошо у тебя тут, но пора и честь знать. Да и меня ждет лес, — с любовью посмотрел он в сторону этого леса. — Буди постояльца — пара нам в путь.

— Дядь, Коль, да ему, наверное, уже и не стоит прятаться, — немного смущенно отозвалась Ната.

Об этом она тоже размышляла, пока разглядывала спящего Савелия. Судя по его рассказам, работа в Москве уже ведется нешуточная по выведению на чистую воду этого Рогожина (даже при мысли о нем Нату прошибла дрожь). Кроме того, вчера арестовали подосланных им людей — взяли на горячем, и вряд ли у них получится выкрутиться. Весь поселок уже точно в курсе, что никакой ей Савелий не дядя (о моральной стороне вопроса проживания его в ее доме Ната старалась не думать). Так смысл ему теперь прятаться в лесу?

— Хочешь держать его поближе к себе? — внимательно посмотрел на нее егерь, чем неслабо смутил.

— Ну нет, я же не об этом…

— Да ладно, тебе, — ухмыльнулся он. — Вижу, что пришелся он тебе по вкусу. И знаешь, что? Взаимно это у вас, голубки. Я за ним два дня наблюдал, как места он себе не находит. Велишь идти со мной — послушается. А разрешишь остаться — ноги станет целовать.

— Дядь Коль! — возмутилась Натали. — Ну что вы такое говорите!

— Да, что есть, девочка. Я хоть и старый, но не слепой.

— Глупости все это. Пойду я, лучше, завтрак приготовлю.

— А я домой…

— Подождите. Позавтракайте сперва с нами.

— Некогда мне, да и не проголодался еще. Жду тебя в гости, дочка, да с хорошими вестями, — подмигнул ей егерь и отправился восвояси.

Нарвав свежей зелени, Ната отправилась готовить омлет и поджаривать гренки. Хотелось сегодня удивить Савелия своей стряпней. И пусть готовить она не любила, да и мало что умела, но омлеты у нее получались знатными. С помидорами, ветчиной, луком и зеленью… Аж у самой аппетит мгновенно разыгрался.

В доме царил строительный беспорядок, но следов вчерашней драки не осталось. Спасибо Савелию — прибрался накануне знатно. А еще вчера он целовал ее. Стоило только вспомнить об этом, как блаженство прокатилось по коже, а сама Ната забыла, зачем подошла к плите. А тут и объект ее мыслей появился в кухне.

— Пахнет божественно! — улыбнулся Савелий с порога.

— Ты вовремя — завтрак уже почти готов.

На столе уже стояла полная тарелка гренок с тертым сыром. Приборы Ната тоже поставила. И вовремя вспомнила, что собиралась снять омлет с плиты.

— А я вот такие омлеты не умею готовить, — признался Савелий.

— Да ладно тебе. Что тут уметь-то? — почувствовала Ната, как польстила ей его похвала.

— Не скажи… Вот как он у тебя таким пышным получается?

— Не знаю. Может, потому что я в блендере взбиваю яйца?

— Вот видишь — это первая тонкость. А еще он на вкус какой-то другой, немного кисловатый. Почему?

— А, ну это потому что вместо молока я к яйцам добавляю сметану.

— Да? Беру на вооружение. Следующий омлет готовлю я под твоим чутким руководством.

— Договорились! — рассмеялась Ната, понимая, что с появлением в кухне Савелия ее настроение стремительно улучшается.

Вскоре и строители подоспели. Ната с Савелием как раз закончили завтракать. Сколько-то времени ушло на взаимные приветствия и обмен впечатлениями о вчерашнем. Ната в этом предпочла не участвовать — до сих пор еще становилось страшно. Вчера от переизбытка адреналина она даже толком не испугалась, а сегодня с ужасом вспоминала нападение и благодарила бога, что осталась жива. Ведь случиться могло всякое.

В какой-то момент Ната поймала себя на мысли, что совершенно не хочет находиться дома, что вся эта строительная суета ей порядком надоела. В поселок тоже идти не хотелось. Оставался только лес. И пусть ей не нужны были травы, она все равно собралась на лесную прогулку. Можно дойти до серебряного озера и посидеть на берегу, полюбоваться на переливающиеся воды. Она и чая в термос налила, да прихватила бутерброды, если проголодается. А на обратном пути можно нарвать подорожника побольше — его сколько не рви, все одно, быстро уходит в дело.

— А ты куда? — перехватил Нату Савелий практически в дверях.

— В лес пойду, — путано отозвалась она, чувствуя его руку на своем запястье.

— А меня тут бросаешь? Ну уж нет! Я иду с тобой. И не спорь, — тут же перебил готовую заговорить Нату.

— Ты же курируешь ремонт, — сделала она еще одну попытку остановить его.

— Да нечего тут курировать — профессионалы всё сами знают. Я хочу пойти с тобой, — проникновенно добавил Савелий и посмотрел на Нату так, что едва коленки не подогнулись.

Умеет же он уговаривать! Сейчас уже Ната и сама себя чувствовала преступницей, что собралась в лес одна.

— Я на целый день, имей в виду, — предупредила она и для пущей важности даже нахмурилась.

— Так это же замечательно! — обрадовался Савелий. — Я мигом, только раздам цу, — рванул он из дома, где строители занимались отделкой фасада.

Ну а Ната, тем временем, сделала еще бутербродов и кинула в рюкзак несколько помидоров. Перекусывать она теперь будет не одна, еды нужно больше. Когда увидела свои подрагивающие руки, поняла, что разволновалась не на шутку. А потом и разозлилась. Никакое это не свидание! Она его с собой не приглашала, сам навязался!

Глава 30

Савелий

— Вчера звонил Денис, — сообщил Савелий, стоило им только войти в тенистую прохладу леса.

— А кто это?

— Мой начальник охраны.

— М-м-м, — неопределенно промычала Ната.

Она выглядела немного хмурой. Интересно, почему? Вот ведь только что настроение у нее было отличное. Неужели это он его испортил своим желанием составить ей компанию? Так думать не хотелось.

— Рогожин арестован. Ему предъявили обвинения в покушение на убийство. И заведено дело о расследовании причин смерти твоей матери.

Он должен был ей это рассказать, хоть и не хотелось омрачать прогулку. Лучше сейчас, чем оттягивать. Она вправе знать все, как бы это ни повлияло на их отношения. И пусть ему не хотелось ничего портить, но сейчас все менялось стремительно. После вчерашнего нападения и сообщения Дениса, у Савелия больше не было причин прятаться в этом селе. Но как же ему не хотелось уезжать! А придумать причину, по которой мог бы задержаться, никак не получалось.

— И что теперь? — спросила Ната после довольно продолжительной паузы.

Все это время они шли по лесу молча.

— Можно спокойно жить дальше, — с улыбкой произнес Савелий.

— Это вряд ли…

В короткую фразу у Наты получилось вложить так многое. Он мог бы уточнить, что она имеет в виду, но не стал этого делать. Все и так понятно. Отчасти она успокоится, когда Рогожина посадят и надолго. С его появлением ее жизнь тоже изменилась. И даже если он сейчас уедет, и они больше никогда не пересекутся, забудет она его не сразу. От последней мысли захотелось завыть.

В лесу было так тихо, словно они попали в параллельный мир. Мир, где кроме них больше нет других людей. Мир, созданный, чтобы много думать, даже когда мысли перестают радовать. Мир, где, возможно, начинается новая жизнь.

Савелий украдкой посмотрел на Нату. Она медленно шла по лесу, глядя перед собой. Сейчас лицо ее казалось спокойным, почти равнодушным.

— О чем ты думаешь? — рискнул нарушить молчание Савелий.

— Даже не знаю… Думаю, каково сейчас ему?

Она говорила про Рогожина. Савелий видел его несколько раз, но уже давно. Он и забыл про него, если бы Денис не напомнил. Примерно одного возраста с отцом. Довольно импозантный. Он не казался Савелию психом, но последние события убеждали в обратном.

— У него появилась возможность для переоценки собственной жизни, — усмехнулся он.

— У него есть семья? Жена, дети?.. — посмотрела на него Натали.

— Не знаю, но если хочешь, могу выяснить.

— Не хочу, — быстро проговорила она. — Хочу забыть про него поскорее.

Ну со временем она и это забудет, как страшный сон. Ведь таить злобу на того, кто уже наказан, бессмысленно. Как и мстить ему.

— Меня волнует один вопрос…

Савелий, действительно, уже какое-то время размышлял на эту тему, но ответа не находил. Не смог ответить на этот вопрос и отец. Денис тоже был не в курсе, хоть и беседовал с Кравцовым лично.

— Почему он хотел меня убить? Я-то ему что сделал? Да и с отцом у Рогожина уже давно нет никаких общих дел. Денис говорил про интерес Рогожина к отцу, но… Не понимаю я. У меня даже бизнес свой, а не общий с отцом.

— А и правда! — словно ожила Натали и посмотрела на него с живым интересом в глазах. — Об этом я как-то не подумала за всеми своими проблемами. А это можно как-то узнать?

— Что б я знал. Но точно попробую. А теперь, может, откроешь страшную тайну? Куда ты меня ведешь? — рассмеялся Савелий.

Очень хотелось сменить тему, да и не достоин Рогожин, чтобы ему уделялось столько времени.

— В одно красивое место, — отозвалась с загадочной улыбкой Ната. — Скоро сам все увидишь, потерпи. Видишь просвет? — указала она на деревья, за которыми и правда было необычно светло. — Мы уже почти пришли.

— А я думал, что ты меня решила завести в лесную чащу и бросить на растерзание волкам.

— Сказок в детстве перечитал? — усмехнулась она. — Хотя… — окинула Савелия придирчивым взглядом. — Может, с тобой так и надо! — выкрикнула и рванула вперед бегом.

Савелию ничего не оставалось, как припустить за ней. А бегала Натали быстро, лавировала среди деревьев, как лесная лань. Догнать ее получилось не сразу. И только тогда Савелий заметил, что выбежали они на каменистый берег у небольшого озера. Со всех сторон озеро было окружено лесом. А вода в нем казалась расплавленным серебром, особенно под солнцем.

— Красота! — восхитился Савелий.

— Это точно! — довольно поддакнула Натали. — Это серебряное озеро.

— А почему серебряное? Там, на дне полно серебра?

— Нет конечно! Это все из-за течений и низкой температуры. Вода в озере даже в самую жару ледяная. Купаться в нем нельзя. Но любоваться им точно можно.

Натали достала из рюкзака дерюжку и бросила ту на камни. Опустилась на нее и похлопала ладошкой рядом.

— Присоединяйся. Камни теплые.

Савелий присел рядом с ней, и какое-то время они оба любовались озером.

— Я тебе, конечно, верю, но хочу убедиться.

— В чем? — бросила на него Ната удивленный взгляд.

— В том, что вода холодная.

— Фома Неверующий…

А Савелий уже браво направлялся к озеру, чертыхаясь про себя, что камни тут настоящие булыжники. Вот между двумя такими булыжниками и застряла его нога, когда соскользнула с одного. И тут же ее прострелила боль, да такая резкая.

— О Господи! — подбежала к нему Ната. — Что? — посмотрела на его ногу.

— Не знаю, — простонал Савелий. — Но болит, как будто ее отрезали, — сделал попытку улыбнуться.

— Так. Давай, вытаскивай потихоньку, — взялась Ната за его лодыжку и аккуратно потянула ногу вверх. — Бабушка про таких как ты говорила, что вас только за смертью и посылать, — бормотала она. — Обопрись на меня, — строго велела.

В любое другое время Савелий с радостью бы приобнял Нату за плечи, а сейчас боялся раздавить собственной массой. И она казалась ему до ужаса хрупкой. Но такой стойкой!

— Сейчас посмотрю, — опустилась Ната на колени, но сначала помогла Савелию усесться на покрывало. — С виду все нормально, — осмотрела его ступню, закатав штанину и стянув носок. — Скажешь, где болит, — принялась осторожно ощупывать.

Савелий притих и ни за что не признался бы, что боль в ступне стремительно утихает. Он уже и сам поняла, что нет ни вывиха, ни, тем более, перелома. Просто ему была дико приятна забота Наты. А ее касания заставляли трепетать сердце. Но в паре мест он, все же, для проформы ойкнул.

— Вроде, все в порядке. Просто ушиб… Вот сейчас и узнаешь, насколько холодная в озере вода.

Она отвинтила от термоса крышку и отправилась к озеру. Вернулась и поинтересовалась:

— Готов?

В глазах Наты сейчас плясали чертики, да и сама она была похожа на чертовку. Савелий кивнул и на всякий случай приготовился к неожиданностям.

— Ох! — невольно воскликнул он, когда вода полилась на ступню. Ту сразу же заломило от промораживающего холода. — Ледяная…

— Ну а я что говорила, — хмыкнула Ната. — Зато, теперь тебе никакой отек не страшен.

— Это с тобой мне ничего не страшно, — проговорил Савелий и сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Он дернул Натали за руку, и упала она прямо на него. А в следующий момент он уже подмял ее под себя. И чтобы она не успела ничего сказать или сделать, накрыл ее губы своими. Ну не мог он больше терпеть — с самого утра мечтал поцеловать ее. Вот и к губе ее присматривался, пытаясь определить, болит ли та еще. А сейчас у него и вовсе снесло крышу.

Натали

Камни впивались в спину через тонкое покрывало, но она этого даже не замечала. Как и тяжесть мужского тела казалась ей приятной. А его поцелуй, и вовсе, вытеснял из головы все мысли. И только где-то на задворках подсознания билась единственная, что все это неправильно, что вот уже второй раз она делает то, чего нельзя делать категорически.

— Перестань! Отпусти! — проговорила Ната, когда рука Савелия опустилась на ее грудь.

Тут же почувствовала и камни, и тяжесть.

— Пусти меня! — столкнула его с себя и быстро вскочила на ноги. — Что ты делаешь?

— Всего лишь поцеловал тебя, — смотрел он на нее снизу-вверх, в то время как она не знала куда деть себя.

Мешало все: неровные камни под ногами, собственное рваное дыхание, ставшие вдруг подвижными руки и, главное, возбуждение — с ним никак не получалось справиться. А еще это дурацкое желание снова целоваться.

— Мы не должны этого делать, — сказала Ната, чувствуя, как в душу вползает грусть.

— Почему? Если нам этого хочется?

— А ты всегда делаешь то, что хочешь? — нахмурилась она.

— Нет, конечно. Но есть желания, с которыми трудно бороться, — тут же улыбнулся. — И ты во мне вызываешь именно такие.

— Тогда, я поборюсь за нас обоих, — отвернулась она от него, подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку, подувшему с озера.

Бороться ему трудно! А ей как жить дальше? Она же не каменная, как и не слепая. Прекрасно видит, что неравнодушен он к ней. И понимает, что у самой нее чувства к нему уже давно трансформировались во что-то противоположное первым.

— Ната, ты мне очень нравишься, — донеслось до нее тихое, как вот всплеск этого озера.

Это ничего не значит. Как и то, что он ей тоже нравится. Да! Возможно, она никому в этом и никогда не признается, но себе лгать не стоит.

— Уезжай, пожалуйста. Уже же можно?

— Наверное, можно. Но я не хочу…

— Вот опять ты! — повернула она к нему голову. — Какая разница, что ты хочешь или не хочешь? Твоя жизнь там, а тут ты просто прятался… — и от своей жизни в том числе, — мысленно добавила.

— Я могу задержаться. Никаких срочных дел у меня нет.

— Есть. Ты должен сам во всем разобраться. Поговорить с отцом, встретиться с… Рогожиным, — фамилию врага с трудом получилось выговорить, и жгучая ненависть не заставила себя ждать. Когда она уже избавиться от нее? Ведь ненависть только разрушает, не принося пользы. И уже можно забыть, а она не может.

— Все это может подождать. Он теперь никуда от нас не денется.

— Да как же ты не понимаешь! — не выдержала Ната и повысила голос. — Ты ворвался в мою жизнь и едва не разрушил ее. До знакомства с тобой я жила почти спокойно. Была счастлива по-своему. А сейчас… сейчас все изменилось. Я хочу вернуть себе прежнюю жизнь.

— Ты так уверена, что хочешь именно этого? Неужели твоя жизнь была настолько интересной?

В голосе Савелия послышалась насмешка, и это неприятно резануло слух Наты.

— А ты считаешь, что интересно можно жить только в Москве и занимаясь бизнесом? Представь себе, в глухих селах люди тоже могут быть счастливыми.

Натали редко размышляла на тему собственного счастья. Взрослела, умнела и полагала, что через это проходят все. Кто-то родился и вырос в Москве, иные — в Лондоне… Кто из них счастливее? Такая постановка вопроса в корне неправильная. Каждый человек счастлив настолько, насколько он позволяет себе быть счастливым. У нее был дом, лес, любимое дело. Ни на какие другие блага цивилизации или, тем более, деньги она бы это не променяла. Да, в своем крохотном мире она была счастлива. Пока не появился он. Теперь, после его отъезда, ей снова придется привыкать жить без него, без заботы о нем, без волнений.

— Я просто не хочу уезжать от тебя.

— Какой-то странный разговор у нас с тобой получается, — вздохнула Ната и опустилась на покрывало. Но не рядом с Савелием, а на расстоянии от него. — Давай лучше помолчим и полюбуемся природой.

— Но мы еще вернемся к этому разговору, — кивнул Савелий.

Вот же упрямый. В следующий раз она скажет ему то же самое. Так смысл к нему возвращаться?

Следующего разговора не случилось. Уехал Савелий гораздо раньше, чем хотела даже Натали — этим же вечером. И на то у него были серьезные причины.

Глава 31

Савелий

— Нам удалось снять интоксикацию, но состояние вашего отца все еще тяжелое. Тут и возраст, и концентрация яда… Все имеет значение, молодой человек, — врач снял очки и протер стекла полой халата. Глаза его показались Савелию какими-то очень уставшими.

— Могу я его увидеть?

— Можете, но сейчас он крепко спит.

— Мне просто нужно посмотреть на него…

Убедиться, что с ним все в порядке, что он жив. Прикоснуться и ощутить тепло его кожи. Увидеть родные черты. Савелию это было необходимо.

Все случилось даже не быстро, а стремительно. Вот он только принял решение, что еще на какое-то время задержится у Натали, как позвонил Денис и сообщил новость, которая в первый момент показалась Савелию даже не страшной, а катастрофичной.

Его отца отравили! Яд был в кофе, который готовит ему секретарша. Если бы не Денис, который приехал в офис отца и нашел его без сознания, все закончилось бы плачевно. Секретарши к тому моменту и след простыл. Но ее найдут — в этом Савелий не сомневался.

Уже была глубокая ночь. В отделении токсикологии царила тишина, лишь сестра на посту перебирала какие-то бумажки.

— Лариса, проводи молодого человека в пятую палату, — велел ей дежурный врач.

— Ночью? — удивилась она.

— Под мою ответственность, — кивнул он. — Десять минут, не дольше, — посмотрел на Савелия.

В первый момент Савелия напугала бледность, разлитая по лицу отца, но потом он понял, что всему виной голубоватый свет ночной лампы, что горела в палате.

— Десять минут! — строго велела медсестра и вышла из палаты.

Он же опустился на стул рядом с кроватью. Приглушенно пищал аппарат, отсчитывающий пульс отца, к вене вела тонкая трубочка капельницы, и во все происходящее верилось с трудом.

Сначала покушались на его жизнь, а теперь вот и отец кому-то помешал. Савелий догадывался, что оба покушения связаны, и за всем этим стоит Рогожин. Но причин он не понимал, в чем и планировал разобраться лично в ближайшее время. Сейчас самое главное, что отец жив. Если верить врачу (а причин не верить у него не было), то через пару дней отец пойдет на поправку.

— Привет, пап! Извини, что так поздно…

Савелий и сам не понял, как начал разговор со спящим отцом. Но он так по нему соскучился! И не за то время, что провел в поселке с момента крушения самолета, а за гораздо большее. Он как-то вдруг осознал, что практически не видится с отцом вот уже многие годы. Редкие разговоры по телефону и еще более редкие встречи. Отец буквально растворился в своем бизнесе и государственных делах. А сам он… недалеко ушел от отца.

— Я познакомился с девушкой, — улыбка тронула губы. А воспоминания моментально унесли его в домик возле леса. — Она чудесная! Никогда таких не встречал…

Что она сейчас делает? Спит или думает о нем?

— Что-то случилось? — спросила Ната, когда Савелий закончил разговор.

Денис позвонил, когда они еще шли по лесу. Поляна уже просматривалась сквозь поредевшие деревья, но дома Наты видно пока не было.

— Случилось. Отец в больнице.

Савелий почувствовал боль в деснах — так сильно сжал зубы. Злость в купе с беспомощностью разрывала душу.

— Что с ним? — голос Натали прозвучал глухо, а сама она побледнела.

— Отравление…

Они вышли на поляну. Оба невольно прибавили шагу.

— Тебе нужно ехать домой, — повернулась к нему Натали, когда дошли они до калитки.

— Да. За мной уже выслали вертолет, — только и ответил Савелий.

Душа болела, и сил терпеть это не осталось. Хотелось выть от всего сразу, и все это выливалось в угрюмое молчание.

Через два часа он улетел. Они даже толком не попрощались — все получилось как-то скомкано и второпях…

И сейчас, сидя возле спящего отца, Савелию хотелось хоть на миг очутиться в доме Наты, чтобы сказать ей то, что не успел.

— Я люблю ее, отец, но она мне не верит.

На миг Савелий представил, что говорит все это не спящему отцу, что сидят они у него в гостиной за чашечкой вечернего кофе. Отец покуривает сигару — есть у него такой пунктик, а он ему рассказывает о своей большой любви. Что бы отец на это ответил? Точно, не поверил бы и посмеялся.

— Ты и серьезные отношения — вещи несовместимые. Ни за что не поверю, пока не увижу все своими глазами. Твои прежние подружки, мягко говоря, пустышки, сын.

Савелий отчетливо представил себе отца в кресле, выпускающего ровные колечки дыма и без тени улыбки говорящего все это. Он даже услышал его голос. И новая улыбка не заставила себя ждать.

— Пап, она тебе понравится, вот увидишь. Я вас обязательно познакомлю.

Вот только сначала сам лично со всем разберется.

Из больницы Савелий не поехал домой, а отправился к Денису. И его не смущало, что начальник охраны может в это время спать. Разговор этот он не мог отложить на потом. И решать вопрос по телефону не хотел.

— И почему я не удивлен? — впустил его сонный и зевающий Денис в квартиру. — На часы смотрел? До утра не мог подождать?

— Не мог, раз приехал, — без приглашения прошел Савелий в гостиную.

— На кухню пошли, Соню разбудишь.

Не так давно Денис женился на студенточке, в которой души не чаял. Даже странно было наблюдать столь нежные и трепетные чувства в теле настоящего атлета — бывшего спецназовца. И Соня его на пятом месяце беременности, а ждут они мальчика. Обо всем этом Савелий подумал только сейчас, когда метаться уже было поздно.

— Извини, что ночью, но ждать я не могу, — покаянно попросил он.

— Понимаю… Выпить хочешь? — кивнул Денис.

— Нет, за рулем.

— А я, пожалуй, выпью, раз уж выспаться не получится.

Денис включил вытяжку и закурил. Перед этим отхлебнул коньяка из пузатого бокала.

— Ты не первый меня сегодня будишь. Час назад звонил Кирилл. Сообщил, что секретаршу твоего отца сняли с поезда Москва-Будапешт. Сейчас она в сизо — собирался с утра туда рвануть.

— Вместе, значит, поедем. Хочу сам посмотреть ей в глаза. И мне нужно свидание с Рогожиным.

— Устроим. Он там же. Как отец?

— Врач говорит, что опасность миновала. Поговорить не получилось — спит.

— Думаешь, Рогожин тебе что-то скажет? Молчит, ведь, как рыба, хоть его уже и сдали с потрохами. Со мной говорить тоже отказался, — допил Денис одним махом коньяк и плеснул себе еще на два пальца.

— Честно, я уже не знаю, что и думать. Остается радоваться, что все живы.

Чуть не добавил «пока», вовремя спохватился, не понимая причин собственного пессимизма. Но настроение было настолько дерьмовое, что он отчаянно завидовал пьющему другу. Сам бы сейчас, если бы не руль, накидался по самую макушку. А потом бы полетел к Натали, ведь, только рядом с этой девушкой он ощущает пусть и относительный, но душевный покой.

Глава 32

Натали

— Вот ты где! А я тебя в доме ищу…

Ната не слышала, как пришла Вера. Она была занята тем, что складывала дрова в поленницу, любовно поглаживая каждый кусок дерева. Делала это не торопясь и с улыбкой на губах, вспоминая, как рубил их Савелий. Сначала у него ничего не получалось, но упорные труд и тренировки помогли ему стать настоящим профессионалом. И дров вон сколько наколол — надолго теперь хватит.

— А ты чего тут? И почему такая странная? — Вера подхватила несколько поленьев с земли и пополнила ими стройные ряды.

— Не хочу идти в дом. Там такой бардак.

Сегодня дядь Виталя сообщил, что в доме они работы закончили. Ванную отделали, и теперь она блестела плиткой и никелем. Воду и канализацию подвели. Осталось только убраться в доме, но именно этого Нате и не хотелось. И сам дом ей теперь по вечерам казался пугающе пустым. В нем не хватало Савелия, с его неуемной энергией и любовью готовить.

Прошло уже три дня, как уехал Савелий, и с каждым днем у Натали все труднее получалось бороться с упадочным настроением. И если днем она себя загружала делами, чтобы время летело быстро, а мыслям не оставалось в голове места, то вечерами становилось совсем тоскливо. Наверное, еще и потому так сильно обрадовалась приходу подруги.

— А давай вместе быстренько наведем порядок, — предложила Вера. И за это ей Ната тоже была благодарна.

За какой-то час они вынесли из дома весь мусор и намыли полы, окна и даже стены, ликвидируя строительную пыль. Все заблестело чистотой, и на душе Наты чуточку посветлело. За это она была просто обязана напоить подругу чаем по своему фирменному рецепту.

— Ты, вообще, питаешься? — окинула Вера кухню пристальным и скептическим взглядом.

И Ната сразу же поняла, о чем она… В раковину были сложены одни бокалы, которые она даже не потрудилась перемыть. Благо, таких имелось в достатке — чистых. С момента отъезда Савелия она себе ничего не готовила. Строители ее кухней не пользовались, носили еду с собой. И да, она занималась редкими перекусами, когда уже желудок настоятельно требовал пищи. Аппетит у Наты тоже пропал с отъездом гостя.

— Некогда мне готовить.

— Некогда или не хочешь? Нат, что с тобой? — усадила ее Вера на стул, а сама опустилась на соседний. — На тебе лица нет. Это все из-за него?

Вера уже знала, что никакой Савелий Нате не дядя. Да, об этом знали все в деревне. За ложь подруга ее не упрекала, хоть и видела Ната в глубине ее глаз обиду.

— Многое изменилось, — проговорила Ната.

— Ты о чем? Нат, ты чего, влюбилась в него, что ли? — осенило Веру.

— Давай, все же, выпьем чаю! — вскочила Натали с табурета и вернулась к плите.

Она и сама уже не первый день размышляла именно на эту тему. Отчего так болит сердце, стоит только подумать о Савелии? А думала она о нем безостановочно, представляя, где он сейчас, чем занят. Он даже ни разу не позвонил, а ведь знает ее телефон. И было тут что-то еще — каким-то образом из всех окружающих ее людей именно Савелий стал ей близким человеком, родным. За такое короткое время! Разве такое возможно? Она тосковала по нему не только как по мужчине (хоть и помнила его поцелуи). Казалось, что уехала часть нее, и теперь она никак не может заполнить эту пустоту.

— Вер, я ведь тебе не рассказывала, как умерла мама, — проговорила Ната, не отворачиваясь от плиты.

— Не рассказывала. Да я и не спрашивала, чтобы не делать больно, — сочувственно отозвалась подруга.

— Она повесилась.

— Господи! Какой ужас!

И из Натали полилось сплошным потоком — начав, она уже не смогла остановиться. Наверное, чтобы до конца осознать все самой, ей необходимо было с кем-то поделиться. Она рассказала Вере все! И о своих заблуждениях, которые жили в ней долгие годы, постепенно превращаясь в маниакальную уверенность. И о том, что узнала от Савелия. Поделилась и новостями о покушении на него самого.

— Да что же это за зверь такой! — разволновалась Вера. Она уже не смогла усидеть и принялась мерить кухню шагами. Услышанное явно шокировало ее и очень сильно. — Мало ему было злодеяний, он еще и отца Савелия решил отравить!

— Ты думаешь, это он? — посмотрела на нее Ната.

— А кто еще? Конечно, он! Мразь такая! Как его только земля носит все эти годы. Но ничего, теперь он белый свет будет видеть с узором из решетки. Там таким и место. Уж Сава его засадит и надолго! Он точно это дело не пустит на самотек. Лишь бы с отцом его все было в порядке. А как он, кстати, не знаешь?

— Ничего не знаю. Он же не звонил…

— Так позвони сама. К черту ложную гордость! Вижу же, что извела себя уже.

— Да какая гордость! — посмотрела Натали на Веру, как на умалишенную. — Я бы уже давно позвонила, но номера его не знаю.

— Стоп! Как это не знаешь? Он же пользовался твоим телефоном, кому-то звонил…

— Начальнику своей охраны, — кивнула Ната. — Но не ему же мне звонить.

— А почему нет? На войне все средства хороши. Не хочешь сама звонить, это сделаю я. Неси телефон!

— Вер, это неудобно…

— Еще чего! Неудобно ковырять в носу большим пальцем ноги. А позвонить мы точно можем, от него не убудет. Неси телефон! — еще более настоятельно потребовала подруга.

И переубедить ее Ната не смогла. Закончилось все тем, что за телефоном Вера сходила сама. А потом очень быстро отыскала в истории звонков московский номер. И немедля, набрала его.

Ната затаилась, в глубине души испытывая горячую благодарность к подруге. У нее такая мысль тоже мелькала, но сама она ни за что не решилась бы позвонить постороннему человеку.

— Добрый вечер! — вздрогнула Ната, когда Вера бодро заговорила. — Меня зовут Вера. Вы меня не знаете, но мне очень нужна ваша помощь… — снова повисло короткое молчание. — …Ничего особенного! А вас как зовут, извините?.. Очень приятно, Денис! Понимаете, тут такое дело — мне очень нужен номер мобильного Савелия Мамонтова… — снова пауза, на этот раз длиннее. — Помощь нужна не мне, а его знакомой, которая, кстати, спасла его от смерти…

Натали покраснела, представляя себе, с каким недовольством собеседник Веры отреагировал на ее просьбу.

— А почему? Конфиденциальная информация? Понятно… Ну тогда, может быть, вы передадите вашему начальнику, чтобы срочно перезвонил Натали Соболевой? Это правда очень срочно! — медленно повторила она, и Натали ее чуть не придушила за это.

— Ты зачем это сделала?! — набросилась она на подругу, когда та отключилась. — Какая еще срочность?

— А разве нет? Пусть сейчас же звонит Саве, а тот — тебе. И я специально так говорила, если мямлить, результата не добьешься.

— Мы и не добились его, — невольно рассмеялась Натали, хоть и было ей не до смеха.

И в этот момент зазвонил ее телефон, а на экране высветился незнакомый номер.

Глава 33

Савелий

Он ждал и не понимал, что чувствует. Совсем скоро он увидит глаза преступника. Что хочет в них прочитать? И главное, станет ли ему самому легче?

В небольшой комнате кроме стола и двух стульев больше ничего не было. Савелий занял тот стул, который велели. Свобода с одной стороны, тюрьма — с другой. Жизнь полная возможностей для сидящего на этом стуле и лишения для того, кто займет стул напротив. Какие мотивы движут людьми, что готовы рискнуть всем?

Металлическая дверь лязгнула и отворилась. Ввели заключенного, руки его были скованны наручниками. Савелий видел Рогожина несколько раз и сейчас без труда узнал его. Выглядел он моложе отца, хоть они и были примерно одного возраста.

— Сесть! — грубо велел охранник, выдвинув ногой стул.

Губы Рогожина искривила ехидная усмешка, а взгляд был прикован к лицу Савелия, пока опускался на стул. И взглядом он говорил, вернее, спрашивал: «Каково тебе сейчас?» Неприкрытое любопытство плескалось в нем, приправленное мстительным удовольствием. Еще там была злоба — промораживающая до костей. И Савелий понял, что этот человек его люто ненавидит.

— Как папочка? — заговорил Рогожин первый, пока Савелий подбирал слова.

Хоть он и думал много об этой встрече, но так и не решил, как лучше начать разговор. И даже хорошо, что Рогожин сделал это за него.

— Идет на поправку, — солгал Савелий. Подробностей он от него точно не дождется.

— Какая жалость, — усмехнулся Рогожин.

— Не дождешься, — сжал Савелий под столом кулаки. Как же ему хотелось пустить те в дело — расквасить эту самодовольную рожу.

Но ему не нравился блеск глаз Рогожина — какой-то дикий. У этого мужика явно не все дома. И именно такие типы и бывают самыми опасными.

— Почему ты это делаешь? — задал он вопрос, ответ на который, собственно, и мучал его.

Усмешка сошла с губ Рогожина, и глаза его наполнились ненавистью до краев. Нет, он точно больной маньяк! — решил Савелий. Как и пожалел уже о том, что пришел сюда. Что-то ему подсказало сейчас, что услышит он такое, с чем потом будет трудно справиться.

— Твой папаша должен был сдохнуть уже давно! — сквозь стиснутые зубы проговорил Рогожин, всем телом подаваясь вперед, упираясь в край стола. Невольно Савелий отпрянул. — Еще тогда, когда лишил меня всего и едва не пустил по миру.

— Что ж ты так долго ждал? Что изменилось?

— Все! — расплылся Рогожин в довольной улыбке, откидываясь на спинку стула. — Чем выше взлетел, тем больнее падать, не согласен?

— Слушай, ты потерпел поражение, — вздохнул Савелий. Зря он сюда пришел, ничего путевого от этого ненормального точно не услышит. Сейчас, когда смотрел в лицо Рогожину, понимал, что у него не все дома. — Меня же интересуют причины. Зачем ты это сделал? Почему меня хотел убить?

— А ты сам не понимаешь? — прищурился Рогожин, глядя на Савелия колючим взглядом. — Как думаешь, чего больше всего в жизни может желать человек, у которого отняли все? Бизнес. Любимую женщину. Наследника…

— О чем ты говоришь?! Какую женщину и наследника? И причем тут мой отец?

Помешательство прогрессирует на глазах? О чем он? Насколько Савелий знал, Рогожин даже женат никогда не был. Женщин менял часто, как и в скандальных хрониках нередко мелькал. Но не женат.

— Женщину, которая могла бы стать моей женой и родить мне наследника, если бы твой отец не лез, куда не положено! — выплюнул зло Рогожин. — Сам же он имеет все — сытую жизнь, власть и сына. А стоит его лишить этого, как месть свершится. И я еще не сказал последнего слова.

— О чем ты? Какое последнее слово? Ты уже за решеткой и выйдешь отсюда не скоро.

— Проваливай отсюда! Я все сказал! — заорал Рогожин. — И не советую расслабляться раньше времени.

На крики отреагировала охрана. Дверь распахнулась и Рогожина вывели из комнаты. Он же рассмеялся, и отголоски его смеха Савелий еще долго слышал, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки. Липкий страх сковывал суставы, а дурные предчувствия отравляли разум. О чем пытался сказать ему Рогожин? Какое последнее слово?

Из полиции он сразу отправился в больницу. Отец еще спал, и лечащий доктор посоветовал Савелию приехать позже.

— Состояние его стабильное. Уверен, что опасность миновала, — сообщил доктор. — За ним ведется постоянное наблюдение. Нет смысла еще и вам сидеть у его кровати.

Он говорил так уверенно, но душа Савелия была не на месте. Из головы не шел разговор с Рогожиным и его угрозы. Он явно на что-то намекал, и от этого становилось страшно.

Чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей, Савелий поехал в офис.

— Вызови Дениса! — велел секретарше, как только вошел в приемную. — И сделай мне кофе покрепче.

Прошедшую ночь он спал очень мало — мешали мысли. Об отце, о Натали… Все смешалось в голове. А с момента расставания с Натой, казалось, прошла маленькая, но очень насыщенная жизнь. Здесь все было по-другому. А она осталась там, где ему было хорошо и спокойно.

Денис не заставил себя ждать, И Савелий сразу перешел к делу. Передав суть разговора с Рогожиным, он велел начальнику охраны выставить возле палаты отца своих ребят для круглосуточного дежурства. А потом с головой ушел в работу, чтобы не думать ни о чем постороннем.

Ближе к вечеру Денис доложил, что все устроил по высшему разряду, и за палатой отца теперь ведется круглосуточное наблюдение.

В конце рабочего дня Савелий позвонил в больницу. Дежурная сестра сообщила, что отец пришел в себя и его можно навестить. Не мешкая, Савелий отправился туда.

Часы посещений уже закончились, но уговорить медсестру пустить его к отцу не составило труда. Действительно, возле палаты дежурил боец из его охраны.

— А где второй? — поинтересовался Савелий.

— Отошел за кофе, — смущенно поведал охранник.

— Хорошо, — кивнул Савелий и скрылся в палате.

Отец лежал с закрытыми глазами, и в первый момент Савелий подумал, что он снова уснул. Но стоило ему только приблизиться к кровати, как голова отца повернулась в его сторону.

— Привет, сын! — произнес он, и Савелий порадовался, что голос его не утратил силу. — Рад, что ты вернулся. Если опустить повод, — скупо улыбнулся он.

— Как ты, пап?

— Нормально. Умирать не собираюсь.

Отец всегда был сильным, даже когда трудно было казаться таким. И Савелий с детства пытался стать на него похожим. Но как говорил ему частенько отец же — многое он унаследовал от матери, в том числе и мягкость характера. Хорошо хоть научился вести бизнес без эмоций.

— Ты как? — спросил отец.

— Тоже нормально. Мы оба выжили, а виновные наказаны…

И тут же снова вспомнил разговор с Рогожиным и его намеки. Еще Савелию подумалось, что в коридоре подозрительно тихо. А до этого он хоть и слабые, но посторонние звуки улавливал. Уж не спит ли охрана на посту? И только он собрался выйти, чтобы проверить, как дверь тихонько скрипнула, и на пороге выросла высокая фигура в больничном халате.

— Добрый вечер! — поздоровался Савелий, уверенный, что это врач.

Однако, дальше пришелец повел себя странно. Взгляд его настороженно мелькнул по отцу, потом переместился на Савелия, а потом он просто-напросто ушел. Савелия прошиб холодный пот, когда понял, что никакой это не врач. Он выскочил в коридор и не обнаружил у двери никого. Пропал и недавний гость. Медсестра на посту не смогла сказать ничего вразумительного. А когда в конце коридора появился охранник, прогулочным шагом возвращающийся на пост с кофейным стаканчиком в руке, Савелий его едва не придушил.

Досталось всем, особенно Денису, за то что так плохо все организовал. Одно радовало, что форс-мажорная ситуация сделал из отца почти здорового. Контроль за собственной безопасностью он взял в свои руки, как и подключил к этому нужных и влиятельных людей. К Савелию тоже приставили охрану, хоть он и всячески сопротивлялся. А потом случился срыв — вернувшись той ночью домой, Савелий напился в хлам. Пил он и весь следующий день. На третий день едва не умер с глубочайшего похмелья. Спасибо Денису — вызвал к нему нарколога, который промыл Савелию кровь. Как же ему было стыдно за этот приступ слабости. Не ожидал такого от себя и оправдания себе не находил. А когда позвонил Денис и сообщил, что Натали просит его позвонить, Савелий и вовсе почувствовал себя настоящим преступником.

Глава 34

Натали

— Так и будешь смотреть на него? — дернула Вера Нату за рукав. — Ответь уже!

Натали не понимала, что с ней происходит. Она и рада была звонку Савелия, но боялась отчего-то. А в том, что звонит именно он, почему-то не сомневалась.

— Алло! — поднесла она трубку к уху.

— Привет! — прозвучало на том проводе. Голос она узнала, но показался он ей чужим. Возможно, динамики так его искажали. А может, мешали всякие разные мысли.

— Извини, что не позвонил раньше.

Вот сейчас она лучше узнавала Савелия. И даже получилось представить его с немного растерянным и раскаявшимся выражением лица, запускающего в волосы руку. Как только представила, так сразу же захотелось оказаться рядом и прикоснуться к нему. Заглянуть в его глаза, ведь это уже стало таким привычным. Рассмотреть затаенный блеск и живой ум, делающий глаза Савелия какими-то особенными. А еще Ната вдруг подумала, что он очень добрый и терпеливый. Только, раньше она этого не замечала и вела себя с ним как свинья. Никакие оправдания сейчас не прогоняли сожаления. Правильно говорят — не расходуйте свою жизнь на пустяки. Она именно тем и занималась, что пестовала свою ненависть. В принципе, ей даже было все равно, кого ненавидеть. А ведь все между ними могло сложиться иначе с самого начала. Но теперь об этом уже поздно сожалеть.

— Не страшно… — отозвалась Ната и посмотрела на Веру.

Та застыла рядом, вся превратившись в слух. Подруга даже не скрывала собственного любопытства. Но разговаривать с Савелием при ней Ната точно не планировала. Его звонок — это что-то интимное и принадлежащее только ей.

Вера поняла ее правильно, хоть и не смогла скрыть разочарования.

— Ладно, я пошла тогда… Завтра забегу, — махнула она рукой и поплелась на выход.

Если Ната и почувствовала раскаяние, то совсем крошечное.

— Ната, как ты? — снова заговорил Савелий. И зародившуюся между ними интимность Ната расслышала и в его голосе. Но возможно, так ей только хотелось думать.

— Нормально, без изменений. В доме сегодня закончили ремонт. Остались только наружные работы. Теперь у меня есть супер ванная, — улыбнулась она. А потом с чувством добавила: — Спасибо тебе!

— Да было бы за что! Это я тебя должен благодарить.

— За что же? — если заведет шарманку на тему спасения, то она разозлится. Сколько уже можно благодарить за это? Да если уж на то пошло, то он уже с лихвой отблагодарил.

Пауза затягивалась, пока Савелий не произнес:

— За то, что появилась в моей жизни.

По коже Наты побежали мурашки, а на душе вдруг стало очень тепло. И улыбка не заставила себя ждать. Она улыбалась, не отдавая себе в том отчета.

— Ты тоже изменил мою жизнь, — тихо ответила.

— Надеюсь, к лучшему? — он не улыбался, Ната это чувствовала. И ждал ее ответа.

— Она стала совсем другой, и я уже не смогу жить как раньше.

— Я скучаю по тебе, Ната. Прошло всего три дня, а мне кажется, что уже целая вечность.

Да что же он с ней делает! В ответ хочется признаться, как сильно ей тут его не хватает. Но разве можно это делать? Не станет ли после этого только тоскливее?

— Как чувствует себя твой отец? — решила сменить она тему.

— Уже почти хорошо. Так хорошо, что заставил выписать себя домой, — вот теперь он снова улыбается. Но Ната понимала, что чего-то он недоговаривает.

— У тебя точно все хорошо?

— Как может быть все хорошо, когда ты там, а я здесь? — вздохнул он.

Это прозвучало, как признание, и снова горячая волна затопила душу.

— Ну, что поделаешь… — заговорила было Натали, вкладывая в голос побольше легкости, но Савелий ей не позволил.

— Поделать можно много всего. Ты можешь приехать ко мне.

И снова повисла пауза. На этот раз Ната обдумывала свой ответ. Было кое-что в ее жизни, о чем она ему не рассказывала.

— Я никогда не смогу к тебе приехать.

— Никогда?..

— Да. Давно уже я поклялась себе, что не поеду больше в Москву.

Этот город тоже погубил ее маму. Натали не сомневалась, что не живи они тогда в Москве, все у них сложилось бы иначе. Возможно, оба родителя сейчас были бы живы. И умом она понимала, что не город виноват, а люди, обстоятельства, рок… Но и поделать с собой ничего не могла. Из детства во взрослую жизнь она вступила с мешком комплексов. Пока мешок этот опустел лишь наполовину.

— Тогда, я бы мог приехать к тебе, — нарушил тишину Савелий.

— И что бы ты тут делал? — усмехнулась Ната, понимая, что всю жизнь колоть дрова успешный бизнесмен не может, да и не позволит себе.

— Любить тебя, — вот тут Ната вынуждена была опуститься прямо на пол кухни. А до этого разговаривала с Савелием, любуясь в окне закатом. — Нат, скажи хоть что-нибудь, — попросил Савелий, когда пауза снова затянулась.

— Поздно уже. Мне надо… истопить баню, — не придумала она ничего лучше. — Вывалялась сегодня вся в пыли, пока наводила порядок в доме.

— Ладно, иди мойся, моя грязнуля. Можно я тебе позвоню перед сном?

— Можно, — с замиранием сердца и мечтательной улыбкой на губах разрешила Ната и побыстрее отключилась.

Но еще долго она сжимала телефон в руке, сидя на полу и глядя в противоположную стену невидящим взглядом. Перед глазами ее стоял образ Савелия, такой, каким запомнила его перед отъездом.

Ни в какую баню ей не нужно было, и вечер она коротала перед телевизором. Но что там вещали, не слышала и не видела. Она представляла себе Савелия. Вспоминала его поцелуи и тайно мечтала, что когда-нибудь снова ощутит вкус его губ. Не состариться бы только к тому времени. Последняя мысль даже вызвала смех.

Когда зазвонил телефон, Ната обрадовалась как никогда. Но увидев неопределившийся номер на дисплее, озадачилась. Заговорил с ней незнакомый мужской голос.

— Натали Соболева?..

Так начинают разговор, когда собираются сообщить что-то неприятное. Сухой и канцелярский тон, от которого неизменно коробит.

— Да, это я.

— Я сотрудник отдела охраны фирмы Савелия Мамонтова. Мне поручили позвонить вам и сообщить, что с ним произошла беда.

— Что случилось? — даже не проговорила, а прохрипела Ната в трубку.

— Подробности не могу сообщить, не владею информацией. За вами выслали машину, которая прибудет через час ориентировочно. Собирайтесь, пожалуйста, вы нужны тут.

— Хорошо, — ответила Ната раньше, чем подумала. Но и потом не стала тратить время на анализ собственных чувств, а заметалась по дому, собирая минимум необходимых вещей. А в мозгу билась паническая мысль: «Савелий в беде. Лишь бы он был жив!»

Глава 35

Натали

От ее деревни до Москвы часа три езды на машине. Как они добрались так быстро? Ладно, предположить можно, что ей позвонили через приличное время с момента выезда.

Между разговором с Савелием и звонком сотрудника его охраны прошло часа четыре, не больше. Значит, случилось с ним что-то через час после разговора.

Ни на один из ее вопросов тот мужчина, что сидел на переднем сидении рядом с водителем и который встретил Нату у ворот, не ответил. Коротко сообщил, что все она узнает, когда приедут.

И самое главное — дорога, по которой они ехали, ведет в противоположную сторону от Москвы. Но заметила Ната это только сейчас, когда прошло уже полчаса точно.

Мысли метались в голове лихорадочно, но Ната запретила себе паниковать, даже когда поняла, что ее обманули. И догадка очень быстро переросла в уверенность. Вот тогда она решила действовать.

— Извините, — тронула впереди сидящего мужчину за плечо. — Не могли бы мы остановиться где-нибудь. Понимаете, тут такое дело… мне нужно по нужде, — напустила она на себя скромности и даже умудрилась покраснеть.

— А дома нельзя было сделать? — грубо поинтересовался качок, буравя ее подозрительным взглядом. — Терпи теперь!

— Да я и терпела, но больше не могу, — задрожали у Наты губы, словно она собиралась заплакать. Хотя, слезы, рожденные страхом, и так стояли где-то рядом с глазами. Но именно страха она и не должна показывать. Иначе все только испортит.

— Бл!.. — смачно выругался мужчина. — Сань, тормози! — велел водителю.

Ната подумала, что больше перед ней не разыгрывают спектакль, стараясь притупить ее бдительность. Но она должна всячески делать вид, что не замечает и этого.

— Вот спасибо! — с чувством проговорила и поморщилась для пущей важности, будто уже еле терпела.

Пусть считают ее дурочкой, простушкой, кем угодно. Это сейчас ее совершенно не волнует. Она размышляла, на какое примерно расстояние ее уже увезли от дома, и как быстро она сможет затеряться в лесу, что тянулся по обе стороны дороги. Самого ночного леса не боялась ни капельки. Сориентируется и найдет обратную дорогу. Как ни странно, но храбрости придавала уверенность, что с Савелием все в порядке.

Машина притормозила у обочины, и Ната, кряхтя как старушка, выбралась из нее. Сделала она это не одна — оставалось надеяться, что надсмотрщик на пойдет с ней «за дерево». Она опрометчиво не взяла с собой ничего, кроме походного рюкзака. Там было все — документы, деньги и ключи от дома. Но брать с собой в кустики рюкзак было бы сверх подозрительно, как и копаться в нем, перекладывая необходимое в карманы. Ничего не поделаешь, сейчас ей нужно выжить. В том, что ничего хорошего ее не ждет, если не сбежит, Ната тоже не сомневалась.

— Давай быстро и недалеко, — угрюмо велел мужчина.

— Я скоренько, — кивнула Ната и посеменила в лес.

На трассе царила темнота, из которой лишь фары выхватывали кусок пространства. Но в него Ната не попадала. Как только поравнялась с деревьями, так сразу же рванула в лес, не разбирая дороги. Все потом — сейчас главное затеряться.

— Эй! — понеслось ей в спину. Далее последовали ругательства и крики. Началась погоня.

Она бежала так быстро, как только могла, на пределе своих сил. Попутно прислушивалась, как далеко от нее преследователи. Петляла между деревьями, чтобы запутать бегущих за ней. Радовалась, что догадалась одеться во все темное и не мелькает в ночи светлым пятном.

Несколько раз Ната спотыкалась и больно ударяла ноги. Но и на это не обращала внимания. Бежать и как можно быстрее, пока хватает дыхалки. Бойцы, что гонятся за ней, вряд ли отличаются слабой выдержкой. Значит, она должна быть просто хитрее их.

Когда Ната поняла, что получилось немного оторваться, а силы ее уже были на исходе, она выбрала толстое дерево с небольшим приямком у корневища. Там и затаилась, надеясь на помощь провидения. Если бог есть, то он ее не оставит, — решила она для себя. Боясь даже дышать громко.

— Надо было вязать ее еще в доме. Да по башке огреть для надежности… А все ты — давай по-хорошему. И что теперь? Да босс с нас шкуры живьем снимет…

Говорили совсем рядом. Сейчас главное ничем не выдать себя. Ната превратилась в истукана в прямом смысле слова. Пока эти двое рыскали по близости, она боялась шевельнуть пальцем. Тело затекло, и болела правая нога, которой она и ударялась во время бега.

— Ушла, бл!.. — выругался один и смачно харкнул. — Будем и дальше искать, только время потеряем. Поехали обратно, подождем у дома.

Если у Наты и была мысль вернуться домой, то отбросила она ее раньше, чем услышала о засаде. Бежать ей нужно к егерю, а дальше уже будут решать, что делать.

Лишь когда посторонние звуки в лесу стихли, Ната позволила себе пошевелиться. И сразу же застонала — в затекшие ноги будто вставили миллион иголок. Аккуратно встала и размялась. Правая ступня болела, но разбираться с этим сейчас было некогда. Ночью в лесу небезопасно даже для нее. Нужно уходить.

Сориентировавшись по сторонам света, Ната двинулась в том направлении, где предположительно находилось егерство. Оставалось надеяться, что дорогу она выбрала правильную. И радовало, что не нужно возвращаться на трассу, чтобы перейти на другую сторону.

Глава 36

Савелий

После разговора с Натали Савелий никак не мог найти себе места. Так и прослонялся по дому без дела, пока не решил, что можно уже звонить ей, чтобы пожелать спокойной ночи. Но телефон ее оказался выключенным. И с третьим звонком картина не поменялась.

Странно… Она не хочет с ним разговаривать, потому и выключила телефон? Очень странно.

Еще через пятнадцать минут Савелий решил, что это даже не странно, а подозрительно. А липкий страх за девушку уже копался в его душе.

— Не разбудил? — набрал он отца.

— Уже собирался в кровать.

— Пап, я возьму твой вертолет?

— Ночью? Что-то срочное?

Савелий тогда рассказал ему все.

— За штурвалом полетит пилот. И возьми с собой охрану. И сын… будь осторожен.

Рассуждал Савелий примерно так. К нему и отцу Рогожин теперь вряд ли сможет подобраться. Об этом позаботился отец, имея гораздо больше возможностей, чем потенциальный уголовник. Но Рогожин объявил охоту на близких отцу людей. И если с Натали отец пока не знаком, то ему она стала по-настоящему близка. И чем больше он думал об этом, тем сильнее за нее волновался. Дошло даже до того, что едва не отобрал штурвал у пилота, решив, что вертолет летит слишком медленно.

Для посадки на этот раз Савелий выбрал не поле между деревней и домом Наты, а небольшую поляну в лесу. Там они сядут незаметно и до дома Наты доберутся пешком. Если даже кто-то увидит вертолет, вряд ли решит, что летят они в деревню. Ну и ночь им только на руку. Одно было плохо, что потерял он столько времени. Надо было сразу действовать, как только поговорил с Натали.

В деревню выдвинулись без пилота, ему Савелий велел дожидаться в вертолете. Дорога по лесу заняла с полчаса быстрым шагом. От диких зверей нужно не прятаться, а убегать, ну а встретить людей в лесу в такое время можно не опасаться.

Свет в доме Натали не горел, но Савелий нутром чувствовал, что кто-то там есть.

— Подойдем с другой стороны, — велел он охране, не выходя из леса. — Через баню. Там есть окно.

Оставалось надеяться, что оно не закрыто. Но сколько пробыл в этом доме, окно в предбаннике все время было просто прикрыто. Ната как-то не заморачивалась на этот счет. Ну а Савелий и вовсе об этом не думал. Сейчас он понимал, что гораздо больше собственной безопасности его волновала эта девушка. Да она его свела с ума с первой встречи. Сначала невероятно бесила, потом он старался показать себя перед ней в выгодном свете. Ну а после просто-напросто влюбился. Или он влюбился в нее с первого взгляда, только не отдавал себе в том отчета.

— Я пойду первый, — шепотом проговорил охранник и отстранил Савелия от окна. На их счастье то оказалось не заперто.

— Ты не знаешь, куда идти дальше.

Он же дом Наты успел изучить, как свои пять пальцев.

— Разберусь. Ждите здесь…

Муштра у бойцов отца была на высоте — в узкое окно этот громила умудрился проникнуть без единого звука. И какое-то время внутри дома тоже царила тишина, пока до Савелия и второго охранника не донеслось сдавленное:

— Бл!.. Сань, стреляй!..

И раздался выстрел. Уже немедля, Савелий с охранником проникли в дом. Кроме бойца отца тут еще находилось двое. Один лежал на полу, держась за ногу и приглушенно стонал. Второй катался по полу в обнимку с охранником. Еще через десять минут все было кончено, а двое в камуфляжной форме надежно были прикручены к спинкам стульев.

— Где Натали? — навис Савелий над одним. — Говори, иначе покалечу, — сжал он кулаки.

— Да, пошел ты! — сплюнул бандит кровь из разбитой губы. — От меня ты ничего не узнаешь. Зови ментов…

— Ментов, говоришь? — усмехнулся Савелий. — А зачем это мне? — и со всего размаху заехал тому кулаком в челюсть.

Удар был такой силы, что кулак Савелия прострелила боль, а стул завалился назад вместе с жертвой. На боль Савелий не обратил внимания, и за первым ударом последовали еще три.

— Никакой полиции тут не будет. И с вами я разберусь сам, но не тут. Так, где она? — снова ударил он.

— Не знаю, — выплюнул бандит зуб. — Козел! — округлил от ужаса глаза, глядя на этот самый зуб.

— Пока один, но скоро будет больше, — занес Савелий кулак.

— Стой! — проблеял поверженный. — Сбежала она…

— Рассказывай, — обратился Савелий ко второму бандиту, потому что первому вздумалось по-бабьи захныкать.

Узнав, что Натали сбежала ночью в лес километрах в ста от дома, он так испугался, что в первый момент едва не убил рассказчика. Бойцы отца его вовремя оттащили. Но, поразмыслив логически, Савелий пришел к выводу, что если кто-то и способен не заблудиться в ночном лесу, то это Натали — она с лесом едина, и душа у них одна на двоих. Только вот, сюда она точно не вернется.

— Я знаю, куда она пошла! — осенило Савелия. — Берите этих двоих и грузите в вертолет. Меня не ждите, летите обратно.

Завязался спор с охранником. Тот ни в какую не соглашался отпускать Савелия одного. Твердил, как заведенный, что у него приказ, за невыполнение которого ему снесут голову. Понять его можно, но и медлить нельзя. Но капитулировать пришлось — охранник заявил, что если Савелий не позволит сопровождать себя, то его свяжут и отвезут в Москву с этими двумя. Так и пришлось сначала их погрузить в вертолет, а потом в сопровождении одного охранника отправиться на поиски Натали. Ну и Савелию предстояло вспомнить дорогу, по которой ходил дважды.

Глава 37

Натали

Если бы не нога, на дорогу к егерю Ната потратила бы в два раза меньше времени. Но ногу она умудрилась поранить довольно сильно, и кроссовок изрядно пропитался кровью. Каждый шаг давался с болью, хоть Ната и старалась не замечать ее. Пару раз даже пришлось сделать привал и перевязать ногу носовым платком, какой на ее счастье нашелся в кармане. Но самое главное, что ей удалось сбежать.

Что же получается? — размышляла Натали по дороге. Рогожин схвачен, но руки его все еще длинны? Ведь она ни капельки не сомневалась, кто стоит за ее похищением. Не сумев добраться до Савелия и его отца, подлец решил действовать через нее. Только и тут ему ничего не обломилось, гаду!

Дело близилось к рассвету, когда Ната добралась до дяди Коли. Тот еще крепко спал, стучать пришлось долго. А потом так сильно испугался, что какое-то время Ната приводила его в чувства.

— Ты можешь объяснить, что там у вас происходит? — набросился на нее егерь, когда испил сердечных капель. — И что с твоей ногой?

— С ногой все будет в порядке. Сейчас вот обработаю и перевяжу. Просто поранилась в лесу. Заживет, как на собаке, не волнуйся, дядь Коль.

— Ты, вообще, что делаешь ночью в лесу?!

— Не по своей воле там оказалась, — улыбнулась Ната. Она как раз закончила перевязку. Рана оказалась пустяковая — ночь и лес нагнали лишних страхов на нее.

— Господи ты боже мой! А я-то думал, что такое только в кино и случается, — приговаривал егерь, качая головой, когда рассказ Наты подошел к концу.

— Я тоже так думала, — усмехнулась она.

Жила себе, горя не зная, как говорится. Тихо, спокойно в постоянных бытовых заботах, много лет. Пока в один не самый прекрасный день не нашла в лесу потерпевшего крушение бедолагу. С этого все и началось. И так прочно Савелий вошел в ее жизнь, что теперь уже стал неотъемлемой ее частью, будучи даже далеко от нее. Вот ведь, бывает же.

— А ты чего это улыбаешься? Да еще и так загадочно. Вроде, поводов для улыбок у тебя маловато сейчас? — сварливо поинтересовался дядя Коля.

Ната аж смутилась. Оказывается, она и правда улыбалась, думая о Савелии и вспоминая все дни, проведенные с ним вместе, с момента знакомства. А когда вспоминала его, на душе неизменно теплело.

— Все беды у тебя от него, а ты, кажись, влюбилась…

— Дядь Коль, нет! — вскричала Ната. — Конечно, не влюбилась!

— А я разве слепой? Вон и глаза горят, как две лампочки, и улыбка до ушей… Что же это, если не любовь?

— Это… это я своему спасению так радуюсь, — заявила Ната.

— Ну да, ну да… Ты из меня-то дурака-то не делай. Я тебя с малолетства знаю, и радуешься ты совсем по-другому. А сейчас тебя словно подсвечивает что изнутри. А что это, как не любовь? — повторил он свой вопрос, чем еще сильнее разозлил только.

— Дядь Коль! Ну что вы говорите такое! Какая любовь? Не может быть ничего между нами. Разные мы слишком…

— Можно подумать, любовь выбирает одинаковых, — рассмеялся егерь. — Обычно так и случается — противоположности притягиваются. Да и не такие уж вы противоположности. Оба упертые и вспыльчивые. Похожи вы с ним… Ладно, — хлопнул он себя по ляжкам. — Ложись-ка ты спать, а я тут подежурю. Если кто сунется — пристрелю на месте, не дрогну.

— Ночь еще, дядь Коль. Вам бы тоже поспать.

У самой Наты уже глаза слипались от усталости. Она их даже держала открытыми с великим трудом. Вот и от чая отказалась — какой сейчас чай.

— Да разве ж я усну после такого. Ложись, кому говорю!

Не осталось сил даже на то, чтобы застелить диван на веранде — излюбленное место Наты в доме егеря. Взяла подушку с одеялом и сразу же уснула.

— А ну, стой! Кто такие?..

— Свои, дядь Коль.

— Сава, ты что ли?.. Господи ты боже мой! Только не говори, что и ты от бандитов удираешь?

— Нет, дядь Коль, я наоборот их обезвредил. Мы обезвредили. Значит, Ната тут?

— Тута. Спит вона, горемычная. Умоталась в лесу ночью. Не буди ее! Девка не железная.

— Не буду, не волнуйтесь. Я только рядышком посижу…

Какой чудесный сон! Савелий пришел за ней к дяде Коле. Значит, он волнуется за нее, не равнодушен. И почему такое случается только во сне? Скажи еще что-нибудь, и пусть этот сон не заканчивается.

Савелий

Не первый раз он смотрел на Натали спящую, но почему-то сейчас она казалась ему особенно ранимой. Лицо такое нежное и немного осунувшееся. Под глазами, вон, залегли тени. Хотя, возможно, это ночь, не разбавленная еще рассветом, создает такое впечатление. И где взять силы не прикасаться к ней?

Савелий дотронулся до волос Наты, пропустил тонкую прядку между пальцами, ненароком касаясь лба. И сразу же на губах девушки мелькнула улыбка.

— Савелий… — проговорила она и повернулась набок, прижимаясь к его бедру.

Во сне ли? Или он по неосторожности разбудил ее? Если егерь заметит, не сносить ему головы.

Через какое-то время Савелий убедился, что Ната спит. Но снова сердце забилось быстрее, когда девушка положила руку на его колено. Видит бог, он не виноват! Она первая начала, пусть и не осознанно. Савелий накрыл ладонью ее руку, а потом аккуратно взял ту в свою. Теплая и такая маленькая. А сколько всего она умеет делать вот этими руками, — погладил он запястье большим пальцем. И снова Ната улыбнулась и потерлась об его ногу щекой, как сытая кошечка.

Он просто посидит и посмотрит на нее еще чуть-чуть. Уснуть все равно не сможет, хоть и опасаться сейчас нечего. Даже если предположить, что и здесь их кто-то выследил, то егерь и боец отца не дадут и на пушечный выстрел приблизиться к дому.

Как же дико хочется поцеловать ее! Хотя бы в лоб или щеку, чтобы ощутить под губами теплую кожу, вдохнуть ее запах. Ведь он так сильно по ней соскучился за каких-то несколько дней разлуки.

Не переставая держать руку Наты в своей, Савелий не удержался и склонился над ее лицом. Прижался губами к скуле Наты. И тут случилось непредвиденное — она вдруг обхватила его за шею и вслепую нашла его губы своими. Больше сдерживаться он не мог — зашкаливающие эмоции просто-напросто отключили разум.

— Савелий? — распахнула Ната глаза, не переставая обнимать его за шею. — Это ты?

Сонливость все еще туманила ее взгляд, но постепенно он прояснялся все сильнее. И эта радость, что все ярче светилась на дне самых прекрасных глаз, сводила Савелия с ума.

— Ты здесь? Но как?..

— Я и сам не знаю, как, — погладил он ее по щеке и губам. — Но я точно здесь, — ласково улыбнулся. — И больше я тебя одну не оставлю.

Натали убрала руки с его шеи, но лишь для того чтобы прижать ладони к груди. Пальцы ее поглаживали его ключицы, и эта бесхитростная ласка его возбуждала.

Он снова поцеловал ее, и она охотно ответила.

— Если дядя Коля заметит, что я тебя разбудил, он меня убьет.

— Тогда, ложись рядом и давай еще немного поспим, — зевнула Натали.

Бедняжка, она силилась казаться бодрой, но получалось это у нее неважно.

— Спи, моя храбрая девочка, — обнял ее Савелий, когда лег рядом. Он прижал ее к себе спиной и уткнулся носом в шею. Вот теперь, возможно, и он сможет уснуть, окутанный ее аурой и ароматом.

Глава 38

Натали

— Тише, бойцы! Дайте девке поспать!..

Этот грозный окрик шепотом и разбудил Нату. И проснулась она с улыбкой на губах, сразу же вспомнив все!

Савелий спал рядом с ней и обнимал ее весь остаток ночи. И это было просто замечательно!

Натали перевернулась на другой бок и продолжила делать вид, что крепко спит. Сама же наблюдала за тем, что происходило во дворе.

Дядя Коля с ружьем за плечом распекал Савелия и парня из охраны, за то, что вздумали поупражняться в рукопашном бое перед домом. Хотя, те даже не шумели, разве что, кряхтели и сопели. От самого егеря шума было больше, и Натали не сдержала улыбки. Но не выдала себя.

— Вот что, паря, пойдем-ка со мной, покажу тебе свое хозяйство. Да подмогнешь мне… — обратился егерь к охраннику.

Тот заикнулся на тему, что не положено ему вроде как, но Савелий поддержал дядю Колю, заверив, что ничего им с Натой тут не грозит.

Сердце Наты радостно дернулось, ведь совсем скоро они останутся с Савелием наедине. Как он поведет себя? И не пора ли ей проснуться, да привести себя в порядок? Но так не хотелось ничего делать.

Вручив бойцу объемный рюкзак, егерь увел того в лес. Савелий остался стоять перед домом. Ната видела его обнаженную спину и почему-то вспоминала, как он вот такой же оголенный по пояс колол дрова у нее за домом. И так захотелось вернуть те времена! Сейчас она бы не раздражалась по пустякам, как делала тогда. Не осталось в ее сердце и следа от былой многолетней ненависти. Все изменилось, и заслуга в том Савелия. Она ему благодарна за то, что сделал ее добрее и открыл глаза на правду — в жизни столько интересного, что ненависть напрочь затмевает. Кто ненавидит, тот слепой.

Савелий оглянулся, и Ната быстро закрыла глаза, прикинувшись спящей. Сквозь ресницы видела, как он подошел к крыльцу и опустился на ступеньку. Вот теперь можно попробовать бесшумно улизнуть в дом. Что она и сделала, молясь, чтобы половицы на веранде не скрипнули. Пронесло, и через секунду Ната уже заперлась в ванной.

Конечно, ванная в доме егеря носила очень условный характер. Но тут было ведро полное воды и таз, над которым можно было умыться. Имелось даже мутное зеркало, перед которым Ната привела в порядок волосы. Переодеваться ей было не во что, а спала она, не раздеваясь. Окинув себя напоследок придирчивым взглядом, решила, что сойдет и смело распахнула дверь.

Знала ли она, что окажется в объятьях Савелия? Нет, конечно! Но даже не подумала вырываться, а как-то сразу обмякла и позволила себя притиснуть к большому и горячему телу.

— Я дышать боюсь громко, значит, а она от меня сбегает, — жарко прошептал Савелий на ухо Натали. Сразу же по телу заструилось приятное тепло, и обмякла она еще сильнее, потому как в ногах появилась слабость. — Как это называется?

— Подлянка? — пискнула Натали, не узнавая свой голос.

Говорить не хотелось, а вот стоять так, обнявшись с ним, было просто замечательно!

— Еще какая. И что за это бывает? — лукаво спросил он и прошелся губами по ее шее.

— Что?

— За это полагается наказание.

— Да?..

Ната чувствовала себя сейчас тупенькой и недалекой — все вопросы получались какими-то односложными и глупыми. Что же он с ней делает, если от его близости она глупеет?

— Да. И сейчас я приступлю к нему, — взял он ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Буду целовать тебя до тех пор, пока не попросишь пощады.

Тогда, он точно не дождется этого, — мелькнула в голове Наты шальная мысль, когда губы Савелия прижались к ее. И они, действительно, целовались очень долго, пока у Наты не закружилась голова. И тогда Савелий подхватил ее на руки и понес на веранду. Они вернулись на ту же кровать, где и провели сегодня целомудренную ночь. Как-то вдруг Ната поняла, что именно сейчас произойдет. Но препятствовать этому не только не стала, а и первая притянула Савелия к себе и вынудила его лечь на нее. Если он и растерялся, то это прошло быстро. По страсти, с какой поцеловал ее, Ната поняла, что он едва сдерживается. И тогда она решилась — ласково отстранила его и сняла с себя свитер. Прочитала в глазах его радостную благодарность и отбросила последние сомнения, если таковые еще оставались.

Прошло довольно продолжительное время, прежде чем Савелий с Натой смогли снова разговаривать. До этого в них жили одни эмоции, на которых они и общались, а вернее, любили друг друга как два сумасшедших. И ни у одного не мелькнула мысль, что могут вернуться егерь с гостем. А они тут у всех на виду, можно сказать… Ну краем ума Ната понимала, что так быстро те не вернутся, но и она потеряла бдительность и счет времени.

А ведь для нее все это было впервые. Могла ли она подумать, что лишится девственности где-то в самой чаще лесной, в чужом, хоть и знакомом с детства, доме, на чужой кровати… Все было так странно и неправильно. Но ни о чем она не жалела.

С Савелием дело обстояло хуже. Когда он понял, что Ната девственница, то едва не задушил ее в объятьях. А потом чуть все не испортил, когда решил обращаться с ней как с фарфоровой статуэткой. Благо, страсть в нем быстро заняла место сдержанности, прогоняя ту напрочь.

— Нужно возвращаться домой, — сказала Ната, когда они сидели обнявшись на крылечке.

— Ну вот дядя Коля вернет моего Евгения и рванем, — поцеловал ее Савелий в висок. — Там сейчас безопасно. Не думаю, что кто-то еще посмеет сунуться к тебе.

А что потом? Потом он уедет? Как же тоскливо было думать об этом! Но Ната всеми силами постаралась не подать виду.

Вскоре вернулись егерь с подмастерьем. Уставшие и голодные. Все вместе они пообедали и во второй половине дня гости отправились в обратный путь. Дядя Коля уговаривал Нату задержаться, но она не могла и не хотела. Дома ее ждала работа и огород. А еще был Савелий, с которым она хотела провести все время до секунды перед расставанием надолго, как предполагала.

Глава 39

Савелий

До дома Натали они добрались уже затемно. Евгений-охранник отправился на разведку в деревню. Савелий хотел, чтобы он сегодня же уехал в Москву, но тот не соглашался ни в какую. У него был приказ, ослушаться которого он не смел. И приказали ему защищать Савелия.

Натали отправилась на кухню готовить ужин, но разве Савелий мог находиться долго без нее? Нет, конечно! Как только ушел Евгений, так сразу же он перебрался на кухню. Ну а там занялся тем, что начал мешал Нате готовить — чистить картошку на жарёху, как сама она выразилась.

— Из-за тебя я отрежу себе палец! — рассмеялась Ната, откидываясь ему на грудь.

Перед этим он коварно подкрался к ней со спины и обнял ее, не в силах совладать с собой и не дотрагиваться до нее. О том, чем она занята, как-то не подумал. А нож в руке Натали выглядел острым и внушительным.

— Прости, но нет сил терпеть, — прижался он губами к ее шее и принялся покрывать ту поцелуями.

Приятно было осознавать, что его поцелуи ее возбуждают. Это Савелий понял, когда Ната мелко задрожала в его руках. Он же продолжил бы прямо тут, до такой степени сильное желание рождала в нем эта девушка.

Прямо как была с ножом Ната повернулась к нему лицом и прижалась к его губам. Первый раз он так страстно целовал ее на этой кухне, а ведь времени провел тут немало. С сегодняшнего дня изменилось все, и прошлое осталось в прошлом. Он больше не сможет обходиться без этой девушки, она нужна ему, как воздух, как вода, как все то, что делает живым.

— Я люблю тебя, — признание вырвалось само, но и скрывать свои чувства Савелий не хотел. Она должна знать и решать вместе с ним. За нее он точно не сможет этого сделать.

Глаза Наты вдруг наполнились слезами, и одна скатилась по щеке. Савелий стер ее пальцем. Не такой реакции он ждал на свое признание.

— Любовь только все осложняет, — тихо проговорила Натали.

— Ты так считаешь? — не удержался он от насмешки. — Я думал, что такое свойственно только людям.

— Так и любят люди…

— Ты меня любишь?

Ему важно было услышать ответ на этот вопрос. Даже если тот не оправдает его ожиданий. Не любит сейчас, он сделает все, чтобы заслужить ее любовь…

— Люблю. Очень! — прервала Ната ход его мыслей.

Савелий даже растерялся в первый момент. Но сразу же его захлестнула радость такой силы, что справиться с ней просто не получилось. Он оторвал Нату от пола и закружил по кухне. Она засмеялась, всхлипывая одновременно. Нож полетел в сторону, а Ната обхватила Савелия за шею. Очень скоро у него закружилась голова, и он вынужден был остановиться. Так они и стояли какое-то время посреди кухни, крепко обнявшись, пока не пришли в себя.

— Картошка сама не пожарится, — с улыбкой посмотрела на него Натали.

И только тогда он выпустил ее, но сделал это с неохотой. И еще Савелий подумал, что вот они признались друг другу в любви, но пока еще не приблизились к решению проблемы. Его не устраивает любовь на расстоянии. Она ему нужна каждый день и везде. И не было бы никакой проблемы, имей он возможность перебраться жить сюда. Но у него бизнес, который требует его постоянного присутствия. Все оставить на доверенных лиц не получится. Один выход — переехать в Москву Натали. Но именно об этом Савелий и боялся заговорить.

Он так и не смог оставить Нату в покое и целовал все время, пока готовилась картошка. Евгений к ужину не вернулся, интересно, что его задержало в деревне?

После бурного веселья, наполненного искрометной страстью, наступило затишье — ужинали они практически в молчании, так, временами перекидывались ничего не значащими фразами. Но Савелий знал, что думают они об одном и том же, только заговорить боятся.

После ужина Ната занялась посудой, а Савелий вышел во двор. Грустная улыбка тронула губы, стоило вспомнить, как учился колоть дрова. Несмотря на все проблемы и необходимость прятаться, жизнь тогда казалась ему намного проще. И у него была цель — добиться Наты. Цели он достиг, только легче ему не стало, а даже наоборот. Сейчас перед ним стояла более серьезная проблема, которая временами казалась невыполнимой.

Распахнулась калитка — вернулся Евгений.

— Долго ты, — проговорил Савелий.

— Да, прогулялся, с народом пообщался, — пробасил охранник.

— И как оно?..

— Все тихо. А девочки в деревне симпатичные, — довольно добавил Евгений.

Понятно, с каким народом он общался, — усмехнулся Савелий.

— Когда выдвигаемся? — поинтересовался охранник. — Вызывать вертолет?

— Не сегодня. Давай, завтра… — эту ночь он хотел провести здесь, с Натали. — Устраивайся на диване, в гостиной.

Сам он еще посидел какое-то время на крылечке и вернулся в дом. Евгений горой возлегал на диване и что-то читал на своем телефоне. Ната, должно быть, в спальне. Туда Савелий и отправился.

Она сидела за туалетным столиком, но ничего не делала. Просто разглядывала себя в зеркале. С ним тоже в зеркале встретилась взглядом, и Савелий подметил следы тревоги на ее лице.

— Все в порядке? — уточнил он, подходя к ней и кладя руки на плечи.

Он просто не мог не дотрагиваться до нее, когда находился рядом. Это было выше его сил.

— Поздно уже. Спать пора, — отозвалась Ната.

— Пустишь меня к себе? — с затаенной надеждой спросил он.

Ната встала и повернулась к нему. Обняла его крепко и прижалась к груди.

— Конечно, пущу, — голос ее прозвучал глухо. — Завтра ты уедешь?

— Да. И хочу, чтобы ты поехала со мной, — зарылся он губами в ее волосы, вдыхая запах кожи.

— Нет, я не поеду, — резко отозвалась она, но объятий не разжала.

— Ната…

— Это не обсуждается, — перебила она его и посмотрела в глаза. — Я никогда не вернусь в Москву!

Глава 40

Натали

Утром Савелий улетел, а к вечеру Ната свалилась с ангиной. Прогулка по ночному и сырому лесу не прошла даром. И расставание с Савелием тоже сыграло свою роль. Весь день Ната проплакала, а к вечеру поднялась высоченная температура, которую ничем не получалось сбить. Еле добралась до дивана, где и закуталась в толстое одеяло. В спальню специально не пошла, как и входную дверь оставила открытой. Если надумает умереть, то хоть найдут ее быстро.

Не было сил даже встать и заварить себе целебного отвара. А ведь по части жара Ната была большой мастерицей. Ее жаропонижающее средство использовали чуть ли не в каждом доме поселка. А сама она сейчас сгорала, и никого рядом не было, чтобы прийти на помощь. И единственный человек, о ком Ната только и могла думать, был Савелий. Но звонить ему она не стала. Не сомневалась, что он бросит все и примчится спасать ее. Толку от него будет, конечно же, мало, но сама эта мысль вызывала воспаленную улыбку.

Временами Ната проваливалась в полусон полуявь. Ей мерещились призраки прошлого. Отец, который пытался ей что-то сказать. Мама, которую она помнила очень смутно и видела такой, какой помнила. Бабуля, заставляющая ее взять себя в руки, встать и заварить себе травы. А может, все они пришли за ней? И теперь только и ждут, когда она откинется?

В каждом углу гостиной ей мерещились какие-то тени. Они то наползали на нее, то разбегались с приглушенным шорохом. В ушах гудело, а голову словно наполнили расплавленным свинцом. Она даже не болела, ею просто не получалось пошевелить. И даже глаза держать открытыми она не могла — резало их так, будто насыпали туда песку с солью.

А еще через какое-то время заболело горло — резко и сильно. Сглатывать не получалось вообще. И дышалось со все большим трудом.

Когда Ната смирилась с мыслью, что совсем скоро она умрет, дверь в дом распахнулась, и появилась Вера.

— Я ищу тебя в огороде, а ты тут валяешься… На-а-ат… А ты… заболела, что ли??? — резко переменилась в лице подруга и подбежала к дивану. — Матерь божья! Да ты же огненная! — прикоснулась она к ее лбу и тут же одернула руку. — Ты почему мне не позвонила?! — тут же набросилась на нее. — Где твоя волшебная настойка?

— Нет… — с трудом проговорила Натали.

— Как, нет? У всех есть, а у тебя нет? Ну ты вообще, — простонала Вера. — А готовить ее долго?

— Не долго.

И эти два слова дались с великими муками.

— Говори, что делать!

Кое-как Ната объяснила Вере, где взять травы и в каких пропорциях их заварить. На какое-то время подруга исчезла в кухне, а вернулась с готовым отваром.

— Я его остудила в холодной воде. Пей, — приподняла она голову Наты и прижала чашку к губам. — Знаю, что больно. Но надо выпить… Какая же ты противная! Вот как так можно? Я же тебе не чужая, а ты тут совсем одна… — и все в том же духе приговаривала Вера, вливая в Нату чуть ли не силой отвар. Каждый глоток отдавался режущей болью в горле. На последних уже с трудом получалось держаться в сознании. Но отвар должен помочь, осталось только ждать.

— Где твой Савелий? Соседка сказала, что он тут.

Соседка? Это кто — баба Катя, что ли? Ната пыталась соображать, прислушиваясь к себе. Действовал отвар очень быстро, и ей уже значительно полегчало. Горло, конечно, не стало болеть меньше, но уже хотя бы не лихорадило. И откуда баба Катя знает, что Савелий был тут.

— Уехал, сегодня утром.

— Нашел время! Как он вообще мог оставить тебя одну после похищения?!

И про это уже все знают? Вот уж поистине — деревня. Здесь ничего не остается тайным.

Вскоре у Наты начали слипаться глаза, и тогда Вера велела:

— Спи! А я рядом посижу…

Подчинилась быстро и без труда — сразу же провалилась в поверхностный и беспокойный сон. Снились ей тоже все подряд: мама, папа, бабушка, Савелий. Только, на этот раз Ната точно знала, что спит, а не грезит наяву. И все сны были каким-то беспокойными, пугающими, хоть толком она и не понимала, что и кого видит.

Проснулась Ната от тяжести на поясе. Какое-то время пыталась сообразить, что же сейчас, ночь или день уже? Потом поискала глазами Веру, но той в комнате не оказалось. За окном было темно, значит, еще ночь. Но что же ей так мешает?

За ее спиной что-то пошевелилось и придавило ее еще ощутимее. И только тут она поняла, что рядом с ней кто-то лежит и обнимает ее за талию. И это не Вера! Вера не такая тяжелая и большая.

Ната почувствовала, как стынет в жилах кровь от ужаса. Даже про боль в горле забыла. И лихорадочно соображала, что же ей делать. Но потом она подумала, что вряд ли злоумышленник прилег бы с ней рядом и обнимал ее. Если бы хотел похитить ее или убить, то точно бы не стал тратить время на столь лирическую прелюдию. Вот тогда она решила повернуться. И прямо перед собой увидела лицо спящего Савелия.

А он что тут делает? Или она, все же, умерла и попала в рай? А и какая разница! Так хорошо лежать с ним рядом и смотреть на него. Хочется, конечно, прикоснуться…

Ната не совладала с собственными желаниями и провела пальцем по щеке Савелия. Его веки дрогнули, и он смешно сморщил нос. Но не проснулся. Глаза его задвигались под веками, а между бровей залегла складочка. Ее Ната попыталась стереть пальцем. Понимала, что делает все, чтобы разбудить его и утонуть в его глазах. А еще ей хотелось увидеть, как он просыпается, как сначала ничего не понимает, пока во взгляд не прокрадется осмысленность. И она мечтала, чтобы он ей улыбнулся, как только он и умеет.

Она все-таки добилась своего, и от очередного прикосновения глаза Савелия распахнулись, какой-то миг взирая на мир с непосредственностью новорожденного. И сразу же сбылась мечта Наты — он ей улыбнулся.

— Как ты здесь оказался? — почему-то шепотом спросила она.

— Приехал спасать тебя.

— А откуда узнал?..

— Подруга твоя забила тревогу, половину Москвы поставила на уши, — тихонько рассмеялся он.

Они шептались, как будто кроме них в доме был кто-то еще. Но теперь-то Ната точно знала, что, дождавшись смены караула, Вера спокойно отправилась домой. Не сомневаясь, что оставляет подругу в надежных и заботливых руках.

— Я рада, что ты вернулся, — призналась Ната.

Теперь она обязательно поправится и очень быстро. И еще она поняла, что только рядом с Савелием чувствует себя сильной.

Глава 41

Савелий

— Тебе, наверное, пора возвращаться?

Ната сидела в кровати, обложенная подушками, и ела бульон с яйцом, который Савелий приготовил ей в оздоровительных целях. Кризис уже миновал, хоть горло у нее пока и болело. Но температура не поднималась, и девушка явно шла на поправку. Только вот, вставать с постели Савелий ей не разрешал, исключительно в крайних случаях. Он бы и это ей запретил, но тут она была убедительна, когда заявила, что утку из-под себя выносить не позволит. А еще она сказала, что если и дальше так пойдет, то скоро у нее появятся пролежни. В этом месте Савелий долго смеялся.

На самом деле, когда его разыскала подруга Натали и сообщила, что та заболела, Савелий очень сильно испугался. Сразу же вернулся в деревню и нашел Нату действительно в плачевном состоянии. В тот же вечер хотел забрать ее в столицу и поместить в больницу, но Вера отговорила. И решающим стало то, что она сказала, что Ната не простит его, если он так сделает без ее ведома. Кроме того, Вера убедила его, что отвар Натали лучше всех антибиотиков победит болезнь, что и не с такими инфекциями справлялся. Пришлось ей поверить и стать на время сиделкой.

Ему, действительно, пора было ехать в Москву. И он разрывался между бизнесом и нежеланием расставаться с Натой. А как начать разговор об этом не знал. Боялся только отпугнуть ее еще сильнее.

— Ну и чего мы молчим? — с улыбкой поинтересовалась она, глядя на него так, словно и без слов все понимала. — Я знаю, почему, — тут же посерьезнела.

— И почему же?

— Снова будешь уговаривать меня ехать с тобой.

— А ты этого не хочешь? — вопрос дался с трудом.

От мысли о скором расставании Савелию становилось плохо. Он хотел, чтобы эта девушка всегда была рядом, всю жизнь. Возвращаться с работы и видеть ее за своими ведьмовскими занятиями. Что может быть лучше!

— Нат, а ты как ко мне относишься? — спросил Савелий, когда она так и не ответила на вопрос.

— Хорошо отношусь, — отставила она пустую миску на тумбочку.

— Хорошо — это как? Как к Димке — твоему ухажеру? Или как к дяде Коле, с которым еще отец твой дружил?.. Или, может, ты ценишь меня, как друга? Как Верку твою?

Савелий понимал, что выбрал неправильный тон. Но ее отношение его обижало. Ведь она не могла не замечать очевидного, что любит он ее. Что хочет заботиться о ней всегда. У него даже была мысль сделать ей предложение, да вот беда — здесь и кольцо купить было негде. Да и кажется, она пока к этому не готова, хоть он тоже замечает, что неравнодушна она к нему. Но неравнодушие и любовь — не есть одно и то же.

— Послушай… — положила Ната свою руку на его.

— Не надо. Не говори сейчас ничего, о чем потом пожалеешь, — высвободил он руку и встал с кровати. — Иногда молчание красноречивее слов.

Он вышел из комнаты, а потом и из дома. Отчего-то стены вдруг стали давить на него, а из легких словно выкачали весь воздух.

Натали

Он обиделся. Или разозлился, что в общем-то одно и то же. Ната видела это по лицу Савелия. Ей хотелось остановить его, но она не стала этого делать. Ничего нового она сказать ему не сможет, как и обещать, что поедет с ним. Потому что никуда она не поедет. И даже если ей придется отказаться от своей любви к Савелию, то так тому и быть.

Савелий долго не возвращался, и Натали уже было решилась встать с кровати. Но и этого делать не стала, поняв, что еще слишком слаба. Голова кружилась даже от мысли, что пойдет куда-то. Да и клонило в сон.

Она задремала, и разбудил ее приход Веры.

— А что это с Савой? Сидит как в воду опущенный на крылечке? Поссорились? — засыпала ее подруга вопросами.

— Не поссорились. Ему нужно уезжать.

— А, ну тогда все понятно, — протянула Вера. — Он звал тебя с собой, а ты, естественно, отказалась.

— Рада, что хоть ты меня понимаешь.

— Я? Не понимаю, если честно, — прямо заявила Вера. — И никогда не пойму.

— Ну правильно, тебе ведь не пришлось…

— Нат, ну хватит уже, а! — прикрикнула на нее Вера. — Честное слово, ты меня бесишь! Твоя зацикленность на прошлом выводит из себя! Сколько можно-то?! Сейчас ты не только себе отравляешь жизнь, но и ему тоже. А ради чего? Можешь ты ответить мне на этот вопрос вразумительно?

— Могу, — кивнула Ната.

— Ну так ответь, чтобы уже и я знала всю правду-матку.

— Я не могу жить в городе, который разрушил мою семью.

— Да, что вы говорите! — ехидно произнесла Вера. — Зато ты можешь отказаться от любимого мужчины и разрушить ваши с ним жизни. Лишить не только себя права на любовь, но и его тоже. Как это благородно! И как это на тебя похоже!

— Я не гоню его…

— Еще как гонишь. Осознавая, что он физически не может остаться с тобой тут, ты тем, что отказываешься ехать с ним, практически выгоняешь его из своей жизни. Вот это я загнула, — тут же рассмеялась, но длилось это недолго. — Ты сейчас ведешь себя, Нат, как озлобленная на весь мир сучка, уж прости меня за прямоту. И не Москва разрушила твою семью, забрав жизнь мамы, а единственный человек. И он в масштабах столицы — ничтожная и никому незаметная песчинка. Разве что, вонючая, — с улыбкой добавила.

Вера прилегла рядом с Натой на кровать и приобняла ее.

— Думаешь, я хочу, чтобы ты уезжала? Нет, конечно! Я же тут с ума сойду без тебя и исскучаюсь вся. Но счастье так заразительно. Если ты будешь счастлива, то может, и я найду того самого — единственного, одного и на вся жизнь. Как твой Савелий. Не отталкивай его, Нат. Таких, как он, очень мало. И он тебя любит.

Так они лежали еще какое-то время, пока Вера не засобиралась домой, вспомнив, что не прополола какую-то грядку.

Савелий

Он долго сидел на крыльце и размышлял, пока не пришел к выводу, что насильно мил не будешь. Банальная истина, подтвержденная в миллионный раз самой жизнью. Как бы грустно не было осознавать, но Ната его не любит. По крайней мере, не любит так, как он ее. Да, она испытывает к нему теплые чувства, но они не мешают ей жить без него. А вот он без нее не может обходиться. И тут ему придется на что-то решиться. Либо он уедет навсегда и постарается забыть ее. Либо они и дальше станут видеться время от времени, когда он сможет приезжать к ней. Ну а дальше… Она молодая и может еще кого-то встретить и полюбить так, как не смогла полюбить его. Тогда, ему придется уйти из ее жизни, чтобы не мешать ее счастью и не отравлять свою жизнь. Все просто, как ни крути. Болезненно, но просто.

Уже смеркалось, когда он вернулся в дом. Нужно было позаботиться об ужине и позвонить отцу. Завтра с утра он улетит, ведь его жизнь не тут.

Перед тем как отправиться на кухню, Савелий решился заглянуть к Нате. Она сидела в подушках и что-то читала. При его появлении отложила книгу и явно чего-то ждала.

— Все в порядке? — спросил Савелий, не проходя в спальню.

— Да…

— Ну ладно. Пойду займусь ужином, — развернулся уже было он, но она остановила его.

— Постой… Иди сюда, — похлопала по кровати рядом с собой.

Ее желанию поговорить Савелий удивился, но виду не подал. Он и сам не хотел уходить, но и придумать предлог, чтобы остаться, не мог.

— Ты спрашивал, как я отношусь к тебе… — взяла Ната его руку в свои и крепко сжала. Сейчас она выглядела такой ранимой, что Савелию захотелось заключить ее в объятья и спрятать ее лицо на своей груди, лишь бы не видеть ту мучительную нерешительность, что плескалась в ее глазах. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю!

Шквал эмоций снова лишил возможности дышать. Эффект неожиданности сыграл решающую роль — он не ожидал услышать от нее признание. Сейчас Савелий понял, что даже думать боялся, что она его тоже может любить. Ведь она так долго ненавидела, пусть и не его, но его отца.

— Ната…

— Подожди, не перебивай, — с робкой улыбкой попросила она. — Из меня и так плохой оратор. А уж признавать собственные ошибки и того сложнее… Я уже давно влюбилась в тебя, только поняла это далеко не сразу. И расставание с тобой мучает меня не меньше, чем тебя. Я понимаю, что не можешь остаться здесь, со мной. И теперь я понимаю, что своим отказом ехать с тобой разрушаю все. Я поеду! — решительно тряхнула она головой. — Потому что, если останусь тут без тебя, буду очень несчастной, — совсем тихо закончила.

Савелий ждал, что она скажет что-то еще, а когда понял, что она все сказала, и осознал, что именно только что произошло, то сжал ее в объятьях так крепко, что едва не раздавил.

— Прости, — спохватился, когда она закряхтела и заворочалась в его руках. — Это я от радости… Ну или от слишком большой любви! — совершенно счастливо добавил.

Вот теперь он не сомневался, что сможет сделать эту девушку счастливой и самой любимой в мире.

Эпилог

— Как поживают мои малышки? — Савелий подкрался незаметно, обнял Натали за талию и прижал ладони к уже довольно объемному животику.

— Мама проявляет благоразумие, а малышка сегодня бушует, — привычно откинулась Ната ему на грудь.

Как она любила стоять вот так вот. И не важно, чем занималась в этот момент. Чистила ли картошку, как сейчас, или мыла посуду, или делала еще что-то… Когда этот мужчина стоял за ее спиной, казалось, что загораживает он ее собой от всего мира.

Сегодня она снова делала УЗИ, на котором подтвердилось, что ждут они девочку. Когда на прошлом УЗИ ей сообщили пол ребенка, она вернулась домой и сказала Савелию:

— Я знаю, кто у нас будет, но тебе не скажу.

— Это еще почему? Не считаешь, что как будущий папа я тоже имею право это знать? — со смехом в голосе поинтересовался Савелий.

— Считаю, но ты расстроишься, когда узнаешь.

В этом месте он долго смеялся, поняв все без слов. Ведь не так давно у них состоялся разговор, что в идеале он хочет первенца мальчика, а потом можно родить и лапочку дочку. Только природа, как обычно, рассудила все по-своему, получается. И его любимая женушка прокололась по наивности.

— Даже если ты будешь рожать мне одних девочек, я не стану любить тебя меньше, — пообещал он ей тогда. — Но при условии, что все они будут похожи на тебя, моя итальянка.

Как-то так получилось, что назвав ее так однажды, Савелий стал делать это все чаще и чаще, и сейчас уже Ната сама привыкла считать себя итальянкой. Да и наполовину так оно и было.

— Что еще сказал врач? — допытывался Савелий.

Он переживал, что не получается на прием ездить вместе — работа отнимала у него слишком много времени, но все вечера он проводил с любимой женой.

— Сказал, что беременность протекает хорошо. Назначил примерную дату родов, двадцать восьмое марта. Да, все хорошо! — повернулась она к Савелию и обняла его за талию. — Но я не успела приготовить ужин, — заглянула ему в глаза.

— Придется наказать тебя за это, — улыбнулся он и прижался к ее губам.

Натали всегда казалось, что целует ее Савелий каждый раз как первый раз. Всегда плавилась в его руках и под его губами. И наверное, ей никогда не надоест это делать. Даже в первом триместре беременности, когда ее мучала постоянная тошнота, она любила с ним целоваться.

— А ты сильно голодная? — спросил Савелий, попутно выключая воду.

— Я? Нет, а что?

— Хочу свозить тебя кое-куда, ненадолго. А потом вместе приготовим ужин.

— А куда ты меня хочешь свозить? — тут же загорелась Ната.

Излюбленным ее занятием было ездить с мужем по ночной Москве. В такие моменты даже малыш в животе словно засыпал, но притихал точно. И Ната полностью расслаблялась, любуясь из окна ярко освещенными улицами. Но практиковали они такое не часто. Иногда Савелий задерживался на работе. В другие дни приходил уставший. Или просто хотелось посидеть дома, перед телевизором…

— Одевайся. Все узнаешь, — подмигнул ей Савелий.

Декабрь еще только начался, а снега уже навалило столько, что уборочная техника еле справлялась, расчищая дворы и проезжую часть. Вот и от дома к воротам вела узенькая тропинка, которую Савелий расчищал сам каждое утро. А по бокам тропинки высились сугробы, как будто сейчас было не начало зимы, а конец.

Ехали они не долго, и скоро Савелий нырнул в карман. Притормозил он возле небольшого и очень симпатичного павильона, над которым светила вывеска… Ната глазам своим не поверила, но на вывеске было витиевато написано «Моя итальянка».

— Что это? — повернулась она к Савелию, боясь даже строить догадки.

— Твой магазинчик, где ты будешь продавать свои целебные средства. Но сначала нужно будет все их запатентовать, чем я и займусь в ближайшее время.

— Мой? — прижала Ната руки к груди, все еще не в силах поверить.

Она так скучала по своим травам! И по людям, которые нуждались в ее настойках. Даже во сне ей снились запахи трав. Но в городе заниматься этим не получалось, да и кто тут ее знал, для кого готовить настойки и мази?

— Нат, скажи мне, что ты счастлива, — тихо попросил Савелий.

— Глупый ты, Савушка! — обняла она мужа за шею и прижалась к его груди. — С чего ты решил, что мне для счастья нужно больше, чем тебе? У меня есть ты, и скоро у нас появится малышка. Это и есть мое счастье. Но и подарку твоему я рада, — расплылась она в довольной улыбке. — Теперь я буду не просто счастливой домохозяйкой, а еще и удачливой бизнес леди.

А вот в этом Савелий даже не сомневался — у нее все получалось, за что бы она ни бралась.

Конец

Content

Надежда Волгина
Олигархов надо (ка)лечить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог