Надежда Волгина

Заказано влюбиться

Глава 1

Зоя считала себя не современной, как и свое имя, которым наградила ее бабушка. Саму-то ее завали Алевтиной, а вот мать ее — Зинаидой, в честь которой и назвали внучку. А свою маму Зоя и вовсе не знала. Та умерла, рожая ее, и остались они с бабушкой вдвоем на всем белом свете. Вернее, где-то в сибирской глуши жила родная бабушкина сестра с большим семейством, но ни с кем из них они не общались. А отца у Зои никогда и не было. Даже бабушка не знала, от кого забеременела ее дочь.

До двадцати двух лет Зоя считала себя одним из самых счастливых людей на земле. Отучилась в школе. Не вот тебе блестяще, но без троек. Поступила на заочный в медицинское училище и устроилась санитаркой в военный госпиталь. После окончания училища ее повысили до медсестры. И все было прекрасно в ее жизни, пока не умерла любимая бабушка, что случилось два года назад. Вот тогда Зоя осиротела по-настоящему и с того времени считала, что никого родного у нее нет на всем белом свете.

— Красота! — восторженно проговорила Зоя, разглядывая переливающуюся неоном улицу, куда выходили окна ее квартиры в трехэтажной сталинке.

Сегодня был первый день декабря, но уже многие бутики разукрасили фасады к Новому году. А через улицу с романтическим названием «Прогулочная» — центральную в их городке, натянули гирлянды из разноцветных лампочек. Все это вместе смотрелось нарядно и празднично в утренних сумерках. И глядя на все это великолепие, Зоя прихлебывала кофе перед тем как отправиться на работу. Вот уже два года, как она работала медсестрой в травмпункте. После смерти бабушки денег стало не хватать, и на зарплату медсестры в военном госпитале прожить Зое было трудно. А в травмпункте ей предложили больше, хоть и работа оказалась тяжелее.

— Довольно убого, — скептически подметила, отвернувшись от окна и рассматривая маленькую кухоньку со старым гарнитуром. — Но я люблю тебя! — привычно призналась она в любви родной квартире и пошла собираться на работу.

Она действительно любила эту двухкомнатную квартиру, в которой родилась и прожила всю свою жизнь. А еще она любила район, где все дома были такими — трехэтажными сталинками. А их Прогулочную за глаза называли Арбатом, потому как она была самая красивая в городе и располагалась в центре. В общем, ни за какие коврижки Зоя не переехала бы из своего родного района.

В первый календарный день зимы немного потеплело. И если вчера еще держался трескучий мороз, то выйдя из подъезда, Зоя попала под мягкий пушистый снежок и полнейшее безветрие. Такую зиму она любила больше всего. Стерильный ковер под ногами хрустел и навевал мысли о празднике, а снежинки в свете фонарей казались волшебной пудрой, что разбрасывает с неба фея, чтобы поднять людям настроение.

Не успела Зоя сделать и нескольких шагов от подъезда, как возле нее с визгом затормозил серебристый форд.

— Успела! — опустилось стекло и раздался голос Киры. — Запрыгивай, подвезу.

Кира — подруга Зои с детства. Учились вместе с первого класса и живут в соседних домах. Только общаются последние года три не очень часто и тесно. Кира выучилась на бухгалтера и активно делает карьеру. Только вот чаще ее стремление подняться по карьерной лестнице пока заканчиваются увольнением по собственному желанию и поисками новой работы, но она не унывает и надежды не теряет. Ну тоже верно, не зря же закончила экономфак.

— Как дела? — спросила Кира.

И как прикажете отвечать на этот вопрос? Где-то Зоя слышала определение зануды. Мол зануда — это тот, кто на вопрос «Как дела?» начинает рассказывать, как у него дела. Зоя усмехнулась собственным мыслям, пожала плечами и ответила:

— Нормально. У тебя что нового?

— Я снова свободна, как сопля в полете, — сострила Кира, но как-то не очень весело. — Уволилась позавчера. Начальница достала своими придирками.

Недовольство начальством было основной причиной, по которой чаще всего увольнялась Кира. На втором месте стояла скука. Спрашивается, какое веселье может быть в работе экономиста? Как по ней, так скучнее цифр нет ничего. Даже ее бинты и ватные тампоны выглядят веселее.

Не успели они с Кирой перекинуться еще парой дежурных фраз, как она притормозила возле крыльца травмпункта.

— Слушай, можно я как-нибудь к тебе в гости зайду? Вечерком с бутылочкой? — повернулась к ней Кира, и Зоя поняла, что подруге действительно не по себе. Видать, постоянные поиски работы ее все же достали.

— Кир, ну чего ты спрашиваешь. Конечно, заходи! — возмутилась Зоя. — Давай сегодня, вечером, — тут же предложила.

— Нет, сегодня не могу, свидание, — расплылась в улыбке Кира, и Зоя догадалась, что у той новый кавалер. В отношении к мужчинам она проявляла почти такое же непостоянство, как и к работе. — Жди меня в пятницу.

На том и порешили.

В зале ожидания возле кабинета приема первичных больных традиционно толпился народ. Зоя не любила через него проходить, хоть работа ее и была связана с травмами и, как следствие, болью. Да и насмотрелась за годы работы она много чего. И все же, в зале ожидания всегда чувствовала себя неуютно и старалась проскочить его как можно быстрее.

Не так давно Зою перевели работать только в день, пять дней в неделю, с двумя выходными, как у всех нормальных людей. И это значительно облегчило ей жизнь. Она хоть стала нормально спать, а не страдать от бессонницы и заставлять себя спать насильно, потому что грядет ночная смена.

Заскочив в сестринскую, Зоя торопливо сняла верхнюю одежду и надела халат с колпаком. Рабочий день вот-вот начнется, а Максим Витальевич — хирург и ее начальник ох как не любил опаздывающих.

И понеслось: перевязочная, операционная, гипсовая… наложение повязок, обработка ран, наложение швов, гипсование… А между всем этим кровь, инъекции, рентгеновские снимки. Калейдоскопом ужасов называла Кира работу Зои. Сама она ее любила, хоть порой и страшно становилось. Но ко всему можно привыкнуть. И к кровавым ранам тоже. Зато как приятно было наблюдать за человеческими лицами, когда наступало облегчение, когда им вовремя оказывали помощь.

Рабочий день подходил к концу, а пациентов не становилось меньше. Хотя, о чем она говорит — в их травмпункте разве что ночью было поспокойнее, да и то не в зимнее время года. А зимой каждый день наблюдался аншлаг.

— А у меня сегодня еще и дежурство, — обреченно вздохнул Максим Витальевич.

— Сочувствую, — только и успела ответить Зоя, как дверь в кабинет распахнулась, впуская следующего пациента.

Им оказался молодой мужчина, лицо которого Зое сразу же понравилось. Было в нем что-то бесшабашное, веселое. Даже боль, застывшая в карих глазах, не могла прогнать из них смешинки. А непослушный каштановый чуб, что лез ему в глаза, так и хотелось подойти и откинуть назад. Странная реакция на незнакомого человека. И Зоя приписала ее усталости.

— Здесь принимают неуклюжих инвалидов? — улыбнулся ей мужчина, и она невольно вернула ему улыбку.

Однако ему было больно, и бинт на руке, которую он поддерживал другой, уже весь пропитался кровью.

— В операционную, — скомандовал Максим Витальевич и первым направился в смежную с кабинетом приема вторичных больных комнату. Зоя пригласила мужчину следовать за доктором, и сама отправилась за ними.

Под повязкой оказалась не очень хорошая рваная рана, но, в общем-то, даже Зоиного опыта работы медсестрой хватало, чтобы определить, что она не смертельна.

— Зоюшка, обработай рану, останови кровь и проводи молодого человека в рентгенкабинет. Нужно удостовериться, что кость не задета, — распорядился доктор, а она смутилась, как делала всегда, когда он называл ее этим ласкательным именем, да еще и при посторонних. Не то, чтобы ей не нравилось, но звучало оно как-то по-старинному.

Кость оказалась цела. Оставалось зашить рану и перебинтовать руку.

Зоя посматривала на парня, пока накладывала повязку. А он молодец, мужественно терпел боль. Конечно, во многом заслуга анестезии, но промывала то рану она ему на живую и видела, как больно. И покрепче него с виду ведут себя порой, как плаксивые дамочки. Этот молчал, только побледнел слегка, разве что.

— Так… Глеб Сергеевич, — заглянул Максим Витальевич в карточку больного, — для иногородних у нас первая помощь платная, как и последующая, собственно, — сам же и рассмеялся своей шутке он. — А вы у нас из… — снова вчитался он в довольно корявый почерк, которым в регистратуре заполнили пациенту карту, — из столицы. Оплатить услуги наши можете в кассе. И еще вам нужно пройти курс антибактериальной терапии.

— И в чем она заключается? — уточнил симпатичный пациент, за которым Зоя наблюдала из перевязочной, наводя там порядок перед уходом.

— Десять уколов антибиотика, — развел руками Максим Витальевич с добродушной улыбкой на лице. — В любое время, здесь, у нас.

— Черт, неудобно как, — пробормотал больной, а потом махнул здоровой рукой и проговорил: — А, все равно торчать тут у вас до самого нового года. Буду приезжать.

— Вот и ладненько. И берегите руку, — напутствовал его на прощание хирург. — Ох уж эти столичные бизнесмены, — смотрел он на закрывшуюся за пациентом дверь. — Вечно им некогда, ритм жизни сумасшедший…

— А почему вы решили, что он бизнесмен? — поинтересовалась Зоя. — Может, работник банка какой или программист в командировке у нас.

— Потому что у меня опыта в таких делах поболе будет, — усмехнулся в усы Максим Витальевич. — А ты еще совсем зеленая.

Почему-то этот Глеб не шел у Зои из головы даже когда вышла на улицу и неторопливо брела по любимой аллее через парк, ведущей к дому. Наверное, если бы она хотела встречаться с парнем, вернее, мечтала бы кому-нибудь понравиться, то именно такому. Была в нем какая-то харизма, которая влекла против воли. И завтра она снова его увидит, если, конечно, он не отменит сам себе уколы.

— А, батюшки!

Пожилая женщина с авоськой в руках неуклюже поскользнулась на утоптанном снегу и грузно завалилась на бок. Зоя, не раздумывая, побежала к ней.

— Как вы? Где болит? — присела она рядом.

— Нога, — простонала женщина, и Зоя заметила, что нога у нее неестественно подвернута.

— Сейчас… Потерпите немного.

Очень аккуратно она поправила ногу и принялась ощупывать ее руками. Ее опыта работы с травмами должно хватит, чтобы определить, есть перелом или нет.

— Кости целы, кажется. Скорее всего, отделались легким ушибом, — помогла она подняться женщине и присесть на рядом стоящую лавочку. Сама быстренько собрала рассыпавшиеся продукты. — Давайте я вам помогу до дома добраться, — предложила. — Далеко он отсюда?

— Да нет… Вон, торцом который, — ответила женщина, все еще кривясь от боли и растирая ногу. — Спасибо, дочка!

— Не за что, — улыбнулась Зоя и подхватила одной рукой авоську, а другой пострадавшую.

— А я ведь тебя знаю, — через такое-то время проговорила женщина. — Ты ведь живешь в шестнадцатом доме? И бабушку твою зовут Алевтина?

— Звали, — кивнула Зоя. — Умерла она два года назад.

— Ох, батюшки, жалко-то как! — всплеснула руками женщина. — Широкой души человек была, никому в помощи не отказывала. А я у детей два года гостила. Загостилась, значит, — рассмеялась она. — Только неделю как вернулась из Москвы. Шумно там больно. Куда как лучше в нашем городке.

С этим Зоя не могла не согласиться, потому как город свой любила всем сердцем. Только вот соседки такой не помнила, как не напрягала память.

Тем временем они подошли к нужному подъезду, и Зоя помогла пострадавшей, которая представилась ей бабой Нюрой, подняться на второй этаж.

— Пойдем, милая, угощу тебя чаем, — пригласила баба Нюра. — Не отказывайся. Такой больше никто не умеет заваривать — мой фирменный рецепт, — опередила она готовую распрощаться с ней Зою.

Размышляла Зоя не долго, прежде чем согласиться. Дома ее никто не ждал, свидание ей не назначали, а значит, вечер ей предстоит коротать перед телевизором. Так почему бы хоть часть его не провести в хорошей компании.

Первым делом Зоя настояла на плотной повязке, которую и наложила бабе Нюре на пострадавшую ногу. Лишний раз убедилась, что перелома и вывиха нет, и отделалась та ушибом мягких тканей и легким испугом. А потом они пили чай с печеньями, и баба Нюра расспрашивала ее о бабушке. В общем, чай, действительно, оказался очень вкусным, а баба Нюра — приятной собеседницей, которая знала все и обо всем.

— Вот, возьми, дочка, — протянула она ей продолговатую коробочку, завернутую в обычную белую бумагу. — Гостинчик тебе и моя благодарность за помощь.

— Да вы что! Не надо… — попыталась было отказаться Зоя, но не тут-то было.

— Раз даю, значит надо, — вмиг посерьезнела баба Нюра, превращаясь из смешливой и юморной старушки в строгую учительницу на пенсии. — Да ничего там особенного, так, пустячок. Тебе к чаю, — вновь улыбнулась она беззубым ртом.

— Ну, спасибо!

И все же, как-то неловко было Зое, когда возвращалась домой. Ну какие могут быть подарки? Она же от всей души.

В свертке оказалась коробка конфет с причудливым названием «Заказано влюбиться». Придумают же такое! Зоя даже не выдержала и рассмеялась, особенно когда внутри коробки нашла обычное ассорти из конфет разной формы. Правда четыре из них были завернуты в фантики, красного, желтого, зеленого и фиолетового цветов. Ну к чаю, так к чаю, — рассудила Зоя, убирая коробку в буфет. А вернее, к кофе, утреннему, который она любила больше всего.

Глава 2

На следующее утро Зоя проснулась в приподнятом настроении и сразу же определила причину собственной радости и желания даже не идти на работу, а лететь. Она надеялась увидеть Глеба, в глубине души переживая, что тот не захочет приходить на уколы. И все же радость и предвкушение встречи были сильнее. Если он не дурак, то поймет, что продолжить лечение — очень важно. Да и Максим Витальевич хмурился вчера убедительно. Если бы ей кто-то внушал с таким видом, что без антибиотиков может начаться воспаление, то она с утра пораньше помчалась бы на укол.

И про подаренную накануне коробку конфет Зоя вспомнила, когда наливала себе из турки крепкий утренний кофе. Так-так… какую же выбрать? — рассматривала она шоколадное лакомство, не зная, какую конфетку съесть первой. Пожалуй, вот эту — в форме листика. Почему-то трогать нарядные, в ярких фантиках, ей пока не хотелось. Оставит их на потом, под особое нестроение.

Конфета оказалась на удивление вкусной, прямо растаяла во рту, и Зоя не удержалась от еще одной. Лишние килограммы ей не грозили, так чего ради она станет отказывать себе в удовольствии. Мысленно поблагодарив бабу Нюру за вкуснятину, Зоя быстро оделась и вышла на по-прежнему безветренную улицу, на заигрывающий со спешащими по делам прохожими морозец.

Ближе к обеду настроение Зои уже было не такое приподнятое, как с утра, потому что Глеб на укол пока еще не пришел. Слабая надежда теплилась, что свершится это во второй половине дня. А пришел он, когда Зоя уже наводила порядок в процедурной, собираясь идти домой. Хирурга уже к тому времени не было, а дежурный еще не заступил на смену. Так и получилось, что долгожданного пациента Зоя встречала одна. Вернее, она даже не услышала, как тот вошел, и вздрогнула от его голоса:

— Здесь пытают добропорядочных граждан?

От неожиданности судок с инструментами выпал из Зоиных рук, а сама она залилась жарким румянцем, стоило только взглянуть на парня, который сегодня показался ей еще симпатичнее.

— Простите, не хотел напугать, — тут же принялся он помогать ей собирать инструменты, действуя здоровой рукой.

— Ничего страшного, — улыбнулась Зоя и заправила за ухо выбившийся из хвоста локон. Эх, и почему он пришел сейчас, когда она уже устала, и от легкого макияжа, что сделала с утра по случаю, наверное, не осталось и следа? Но все же, Зоя была рада его видеть и скрывала это с великим трудом.

— Мне, наверное, стоит подождать в коридоре, — внезапно проговорил Глеб, как Зоя его в тайне называла.

— Зачем? — уточнила она, доставая из шкафчика ампулу с лекарством и одноразовый шприц.

— Ну… вы, кажется, уже собрались уходить?

Что он имеет в виду? Ах, боженьки! Только тут Зоя сообразила, что уже сняла халат и чепчик.

— Дежурная медсестра еще не заступила на смену, потому укол вам сделаю я, — деловито произнесла Зоя, вновь надевая халат. — Но сначала, давайте посмотрим рану и наложим свежую повязку.

Рана выглядела нормально для второго дня. Зоя обработала ее раствором марганца и перебинтовала. А потом велела:

— Ложитесь на кушетку.

— Зачем? — поднял Глеб свои красиво очерченные брови. И глаза у него такого приятного оттенка — кофе с молоком. Довольно редкий цвет. И этот чуб, который Зое опять хочется убрать!.. Что? Он что-то сказал? — Только не говорите, что укол вы мне будете ставить в ягодицу, — простонал он как-то не совсем по-мужски.

— Именно в нее, — кивнула Зоя. — А вы что, боитесь уколов в мышцу? — едва сдержала она смех. Надо же, такой мужественный и трусит, как заяц.

— С детства, — вздохнул он и принялся обреченно распускать ремень на брюках.

И тут Зоя снова покраснела и резко отвернулась, чтоб смешать лекарства и наполнить шприц. И о чем она только думает?! Куча народу за день оголяют при ней зады, а именно этого мужчину она не смогла видеть, спускающим штаны. Да и мысли в голове витали не об инъекции.

— В детстве я лежал в больнице с воспалением легких, — рассказывал тем временем Глеб, а Зоя прислушивалась, как скрипит под его тяжестью кушетка. — Вот там меня и закололи чуть ли не до смерти, — усмехнулся он, и Зоя нашла в себе силы повернуться к нему лицом с полным шприцем в руке.

Ну конечно же! Какая еще может быть задница у идеального с виду мужчины! Тоже идеальная, с упругими ягодицами и смуглой кожей, как будто он недавно посетил нудистский пляж.

— Обещайте быть нежной…

— Что? — с трудом отвела Зоя взгляд от его ягодиц.

— Ну, вы же не сделаете мне больно? — на полном серьезе спросил Глеб.

— Вообще-то, именно это я и собираюсь сделать, — съехидничала Зоя, разозлившись не известно на что, наверное, на собственную реакцию на него. — Но вы уже не ребенок и потерпите, — сказала, как отрезала, и мазнула несколько раз смоченной спиртом ваткой по его мышце, будь она неладна. А потом резко всадила иглу, так что он дернулся.

Надо ли говорить, что уколы, которые назначил Глебу Максим Витальевич, были очень болезненными, даже несмотря на новокаин в их составе. В первые несколько минут после инъекции пациентам казалось, что отнимается нога. Потом, конечно, это проходило, но место укола еще болело долго.

— Ох, я теперь чувствую себя солдатом, которого демобилизовали из-за тяжелого ранения, — попытался пошутить Глеб, натягивая штаны. Но Зоя то видела, как ему больно, и как он старательно не подает виду. Ей даже стало стыдно за собственное зверство. — Завтра постараюсь прийти пораньше. Очень надеюсь, что вы будете поласковее, — скривил он губы в подобие улыбки и вышел за дверь.

Ну что она за дура! Устроила тут цирк на лужайке. Да на его месте она бы завтра специально пришла, когда закончится дневная смена, чтобы только больше не встречаться с крокодилом в юбке, кусающим пациентов за задницы.

На следующий день Глеб пришел немного пораньше. Зоя ждала его целый день и к вечеру уже издергалась реагировать на каждое открывание двери. Что же с ней происходит? Он же залетный голубь. Еще каких-то девять дней, и она его больше не увидит никогда. И как это называется — любовь с первого взгляда? Нужна ей такая любовь! От нее же одни проблемы. Да и какая это любовь, так, приглянулся симпатичный мужчина, истосковалась девка в одиночестве, вот и обращает внимание на первого попавшегося. Так уговаривала себя Зоя, не переставая ждать Глеба. И каждый раз, как перед очередным пациентом распахивалась дверь, сердце ее замирало в радостном предвкушении, а потом разочарованно принималось биться снова.

— Как идет заживление у нашего столичного гостя? — поинтересовался Максим Витальевич после радостного приветствия.

Настроение у хирурга ближе к вечеру становилось все более отменным. И это понятно — вечер пятницы радует почти всех. Вот и к Зое сегодня придет Кира в гости. И если бы не все ее мысли о Глебе, то она бы уже с обеда начала планировать, что бы такого вкусненького приготовить к приходу подруги. А еще немного расстраивала мысль, что впереди два выходных, и Глеба она не будет видеть целых два дня. Приходить-то на уколы ему нужно и в субботу с воскресеньем, только вот колоть их будет кто-нибудь другой, вернее, другая медсестра. И это ей он станет улыбаться и пытаться шутить, чтобы запрятать собственный страх.

— Уже не болит, значит, все в порядке, — пожал Глеб протянутую руку Максима Витальевича и задорно улыбнулся.

— Зоя! — крикнул врач ей в процедурную, откуда она тайком за ними наблюдала. — Перевяжи гостя и выдай ему порцию антибиотиков.

Как не хотелось торопиться, перебинтовывая ему руку! Зоя поймала себя на мысли, что хочет погладить эти длинные сильные пальцы, а потом еще какое-то время прикасаться к ним. Но она профессионал, прежде всего, и даже то промедление, что позволила себе, может насторожить Глеба, заставить подумать о ее некомпетентности. И почему он сегодня какой-то молчаливый, даже отстраненный? Наверное, загружен работой, и до нее ему нет никакого дела.

— Ложитесь на кушетку, — велела Зоя, нарушая тишину в процедурной. Сама по-быстрому отвернулась к шкафу с медикаментами, лишь бы не смотреть в его удивительные глаза, которые так и манили.

Тяжкий вздох вырвался из груди Глеба, и до Зои донеслись характерные звуки. Снимает штаны, — поняла она и еле сдержалась, чтобы не оглянуться. Нет! Такое ее поведение уже ни в какие рамки не вписывается. Да и нельзя так, самой же потом будет тяжко.

Наполнив шприц, Зоя еще пару секунд выравнивала дыхание и лишь после этого позволила себе приблизиться к кушетке.

— Буду вводить лекарство очень медленно, чтобы на этот раз не было так больно, — пообещала она.

— Да уж, пожалуйста, — попросил Глеб и прикрыл глаза. Весь его вид кричал об обреченности. Зое даже стало его жалко.

Она сделала все возможное, чтобы сегодня он страдал меньше. И кажется, у нее получилось. Пока вводила препарат, наблюдала за его мимикой. Ни разу не поморщился — это хороший признак. Конечно, сейчас ему все равно будет больно, пока лекарство будет рассасываться, но тут уж она бессильна.

— До скольки вы завтра работаете? — поинтересовался Глеб, натягивая штаны.

— Завтра у меня выходной. Тут будет дежурная медсестра. Приходите в любое время — травмпункт работает круглосуточно…

— Как, выходной?! А как же я? — он даже перестал застегивать ремень, возмущенно глядя на Зою.

— Вам сделают укол, — растерялась в первый момент Зоя, не зная, как реагировать на его реакцию.

— Нет, так не пойдет. Я, знаете ли, придерживаюсь постоянства. Раз уж начали колоть, то будьте добры довести дело до конца.

— Ну не стану же я работать сутками из-за вас! — в свою очередь возмутилась Зоя. Нет, она, конечно, понимала смысл его претензий. У человека, который до такой степени боится уколов, страх вызывает и смена медсестры. А ну как другая будет делать их больнее. Зоя и сама была такая же… Но тут уж ничего не поделаешь, и выходные никто не отменял.

— И не надо. Скажите мне ваш домашний адрес и назовите время, когда удобно прийти на укол, — застегнул он, наконец, свои брюки и терпеливо ждал ответа.

— Что за шум? — заглянул Максим Витальевич в процедурную.

Глеб охотно разъяснил ему суть проблемы и выявил готовность оплатить сверхурочную работу Зои.

— Ну а в чем проблема, Зоюшка? — добродушно отреагировал врач. — Желание клиента — закон. Уважь уж ты его…

Да дело не в том, что она не желает его уважить. А в том, что он собирается прийти к ней домой. Встретиться с ним в неформальной обстановке… Да и квартирка у нее старенькая, сто лет без капремонта, как говорится. Что он подумает, когда увидит, как она живет? Решит, что она и есть такое убожество, каким и выглядит. Но делать нечего, отказать Максиму Витальевичу она не сможет.

Так и договорились, что Глеб придет к ней завтра в одиннадцать.

По дороге домой Зоя зашла в магазин, чтобы купить что-нибудь к столу. В холодильнике у нее был кусок свинины, и можно по-быстрому приготовить мясо по-французски. В последнее время Кира — не частый гость у нее, и ее приход Зою радовал.

Подруга не опоздала, и их посиделки Зое напомнили те времена, когда они еще плотно общались. Правда разговоры их стали какими-то однобокими. В основном Кира рассказывала про себя, своих кавалеров. Поделилась радостной информацией, что в понедельник идет на собеседование в какой-то дилерский автомобильный центр, на должность главбуха.

Конечно, за подругу Зоя порадовалась и даже пообещала держать за нее кулачки. Немного огорчал тот факт, что ее жизнь Киру не интересовала почти совсем. Разве что, по привычке та выдала порцию критики в Зоин адрес, что одевается она несовременно, серо, а в их возрасте уже пора думать о замужестве и семье. Не то чтобы Зоя об этом совсем не думала, но как-то денег на модную одежду у нее сроду не было. А последний раз она ходила на свидание, когда еще работала в военном госпитале. И как-то увлечься кем-то всерьез не получилось — все попадались ветреные военные. А в травмпункте и искать-то было некого, два с половиной мужчины, да и те в возрасте и уже давно женаты. Наверное, потому она и заболела Глебом, что устала от одиночества. Только вот и от этой болезни стоило излечиваться как можно быстрее.

Всеми этими мыслями Зоя так и не поделилась с подругой, да та и не настроена была ее слушать. Ее жизнь била ключом, чем она и хвасталась, собственно.

Что-то выпили они с Кирой лишку и засиделись допоздна. Спать Зоя ложилась, борясь с вертолетами в голове. Не хватает завтра только, чтобы с похмелья у нее дрожали руки. Что подумает о ней Глеб? С этим вопросом Зоя и уснула благополучно.

Глава 3

Конечно же, на утро Зою мучало легкое похмелье. Проснулась она ни свет ни заря от головной боли. Пришлось заглатывать аспирин и заставлять себя снова уснуть ненадолго. Правда, это ненадолго вылилось в полноценных три часа сна, а потом она металась по квартире, наводя порядок к приходу гостя, мысли о котором волновали так, что порой Зоя застывала с чем-нибудь в руках, не зная, зачем взяла эту вещь и куда ее теперь девать.

К половине одиннадцатого в квартире Зои царил идеальный порядок, сама она надела платье, в котором ходила обычно в гости, в те редкие случаи, когда такое вообще случалось. Успокаивала себя, что платье старенькое, хоть и симпатичное, и вряд ли Глеб решит, что нарядилась она специально к его приходу. Уж во всяком случае, не встречать же его в растянутых на коленках домашних легинсах.

Ближе к одиннадцати воображение Зои разыгралось на полную катушку. Она уже представляла, как откроет дверь, а там он!.. Одетый с иголочки и с огромным тортом в руках. И вот она по-быстрому делает ему укол, а потом они долго сидят на ее хоть и старенькой, но очень уютной кухне и пьют чай с тортом. И говорят, говорят… Она ему рассказывает о себе. Стоп! Что интересного она может о себе рассказать? Нет, не так. Она его слушает, внимая каждому слову. И голос у него такой приятный, сексуальный…

Именно на этом моменте ее и напугала трель дверного звонка. По пути к выходу Зоя в который раз пообещала себе сменить звонок, но сразу же об этом забыла, потому что волнение зашкаливало. И руки дрожали нещадно, когда отпирала дверь.

Ну вот как можно не выказать разочарования, когда ожидаешь увидеть улыбающегося красавца в костюме и галстуке, а на пороге стоит злой как черт Глеб, и пахнет от него почему-то машинным маслом. Да и выглядит он довольно неряшливо, вон даже дырка на куртке зияет, и брюки в пятнах неизвестного происхождения, предположительно тоже масляных.

— Простите, что я к вам в таком виде, — вместо приветствия проговорил Глеб. — День не задался с утра. У приятеля по дороге машина сломалась, пришлось по-быстрому ее ремонтировать. А моя и вовсе с утра не завелась. Вот… Можно? — кивнул он куда-то за спину Зои и только тут она отмерла и, конечно же, покраснела.

— Конечно! — резвее, чем следовало, отскочила она в сторону, впуская Глеба в квартиру и досадуя на себя.

Ну без торта он пришел, да, и не в костюме. Так сама виновата — размечталась сверх всякой меры! Он пациент, а ты, Зоя Павловна, медсестра. Твое дело малое — вколоть укол и отпустить его с богом. И все же, от осадка на душе избавиться совсем не получилось, как и от разочарования. Наверное, потому Зоя и сказала резче, чем планировала:

— Проходите в комнату.

Когда Глеб снимал куртку и вешал ее на крючок, запах масла или еще чего стал ощутимее, и Зоя невольно поморщилась.

— Бензин, — правильно понял ее реакцию Глеб. — У нас еще и бензобак опустел. Пришлось доливать из канистры… Простите, — вновь развел он руками.

Зое даже стало его жалко, таким несчастным он сейчас выглядел. И она тоже хороша — корчит из себя не пойми кого, будто бензин никогда не нюхала. Хотя, наверное, не нюхала все же.

— Не страшно, проходите, — выдавила она из себя улыбку, чувствуя все большую неловкость в его присутствии в своем доме. Только сейчас она осознала, что находится с ним наедине, и даже в таком виде выглядит Глеб чертовски привлекательно.

К инъекции у нее уже было все готово, ну а кушетку Глебу должен был заменить диван. И когда он на него улегся с обнаженными ягодицами, Зое в очередной раз стало дурно от интимности ситуации. Конечно, она такой не являлась, но Зоя-то представляла себе именно так. Вот он, ее долгожданный гость, лежит с голой задницей на ее диване и… А никаких «и»! Просто нужно сделать свое дело и отпустить его с богом.

— Что-то на этот раз опять было больно, — простонал Глеб, держась за место укола и вставая с дивана.

Зоя отвернулась, чтоб не видеть, как он одевается. К тому моменту свои романтические фантазии ей удалось прогнать окончательно, и, как следствие, настроение покатилось под горку.

— Сколько я вам должен? — поинтересовался Глеб, направляясь в коридор и доставая из кармана куртки бумажник.

— Ничего не должны, — растерялась Зоя.

— Нет, так не пойдет. Я приперся к вам домой, в выходной, отвлекаю вас, возможно, от каких-то дел… В общем, вот, — положил он на тумбочку тысячную купюру.

— Это много… — попыталась было возразить Зоя. Да за эти деньги она может пять уколов сделать.

— В самый раз! — улыбнулся Глеб и распахнул дверь. — Я же еще и завтра приеду. Кстати, можно? — спохватился он, уже выйдя за дверь.

Зое ничего не оставалось, как кивнуть.

— Тогда так же, в одиннадцать?

И на это она молча кивнула. Ну вот, теперь он подумает, что она еще и туповата. Хотя, вряд ли он вообще станет о ней думать.

Закрыв за гостем, который вовсе таким не был, дверь, Зоя поняла, что чувствует себя настолько паршиво, что срочно нужен глюкозный допинг. Говорят, что шоколад повышает в крови гормон счастья. Вот именно он ей сейчас и был необходим.

Достав из буфета коробку и поставив на плиту чайник, она какое-то время рассматривала название.

— Дурацкое какое-то! — пробормотала Зоя. — Как можно влюбиться по заказу? Конфеты вкусные, а название дурацкое, — решила она и все же немного развеселилась, когда открыла коробку и зависла над конфетами, задумавшись, какую бы выбрать.

Почему-то ее прямо манила в красном фанте. На какую бы другую конфетку Зоя не смотрела, так или иначе возвращалась к красной. Да и чего их мариновать-то! Ждать, когда затвердеют?.. Ну уж нет! Именно красненькую она и съест с кофе, который только сейчас приготовит.

Вот уж чего точно не ожидала Зоя, так это того, что с обратной стороны фанта найдет надпись: «Боль — лишь первый шаг на пути к счастью». Ах, как же это отражало ее настроение! Она даже прочитала надпись вслух и очень вдумчиво. И странное дело — ее боль испарилась, как по волшебству. А стоило надкусить конфетку и почувствовать, как в рот полился немного горьковатый, но до ужаса вкусный ликер, как стало даже не хорошо, а замечательно. Наверное, эти конфеты в фантах не такие как все остальные. Зоя не помнила, чтобы и до этого они ей казались настолько вкусными.

* * *

— Принял дозу? — рассмеялся Стас, глядя на страдальческое лицо Глеба, забирающегося в машину и периодически хватающегося за мягкое место.

— Это какой-то кошмар! — скривился Глеб. — Как в пыточной побывал.

— В гостиницу?

— Да, пожалуй. Надо помыться, вещи постирать, а то от меня воняет, как из твоей канистры.

— На вечер есть какие-нибудь планы? — поинтересовался Стас, выруливая с заставленного машинами тесного двора и приглушенно чертыхаясь.

— Какие планы? Я ж на антибиотиках. Перед теликом буду валяться…

— Да ладно… — протянул Стас. — И что, что на антибиотиках. Пошли в клубешник.

— Правда, не хочется, Стас, не обижайся, — Глеб снова поморщился. На этот раз не из-за укола, а вдруг заболел пораненный палец.

Со Стасом они были знакомы еще с институтской скамьи. После окончания института Стас уехал в родной город и открыл свой автосервис, который сейчас вполне себе процветал. А Глеб втянулся в семейный автомобильный бизнес. Когда встал вопрос об открытии дилерского центра на периферии, то Глеб сразу подумал, что лучше Стаса никто с этим не справится. Только вот с местными властями возникли заморочки, и пришлось Глебу отправляться в провинцию самому, да еще и в декабре. И вернуться домой он не мог, потому что бумажная волокита затянулась, и даже в наше время бюрократию обойти не получалось. Торчать ему тут до самого нового года. Дай бог, чтоб на сам праздник успеть вернуться домой.

Стас подвез его до гостиницы, и они с другом распрощались до понедельника. Палец периодически простреливало болью, и Глебу это отравляло и без того не радужное настроение. Даже показалось, что поднялась температура. Не хватало только разболеться тут.

После душа легче не стало, а палец разболелся так, что терпел Глеб уже с трудом. Когда стало совсем плохо, и от боли он уже мало что соображал, Глеб вызвал такси и назвал адрес той медсестры, к которой сегодня ездил на укол. Всю дорогу до ее дома, он молился, чтоб она была там. Должна… Такие несовременные обычно по вечерам сидят дома.

— Вы? — открыла она дверь и очень удивилась. От боли Глеб уже с трудом сдерживал стоны. Рука отваливалась по локоть. И все же он подумал, что нельзя вот так открывать дверь, даже не посмотрев в глазок, не проверив, кто там пришел. Кажется, она живет одна.

— Я не знаю, что со мной, но болит ужасно, — показал он ей руку, которую придерживал как малое дитя.

— Проходите, — распахнула она дверь. — Не разувайтесь бога ради! Идите сразу в комнату…

Спорить Глеб не стал — подчинился беспрекословно.

Первым делом она разбинтовала руку, и оба они какое-то время с ужасом рассматривали покрасневший и опухший палец.

— Ничего не понимаю, — пробормотала медсестра. — Утром же все было в порядке.

— Пожалуйста, сделайте хоть что-то, — простонал Глеб. — Сил терпеть уже нет.

Палец теперь пульсировал от боли безостановочно.

— Что же я могу сделать? — в растерянности взглянула она на него. — Разве что болеутоляющее вколоть, — метнулась она к шкафу и принялась доставать оттуда лекарства, пока не нашла нужное.

На этот раз укола Глеб даже не почувствовал, зато проникся облегчением, что наступило довольно быстро. На это время медсестра оставила его одного в комнате, но встать и уйти он не рискнул. Нужно было дождаться, когда совсем перестанет болеть. Ну и оставалось надеяться, что больше приступ не повторится.

— Поехали, я вызвала такси, — вернулась девушка в комнату полностью одетая и взволнованная. Как невольно отметил Глеб, румянец ей был к лицу, и волосы, когда не были туго стянуты в хвост, делали лицо симпатичнее.

— Куда?

— Как куда? В травмпункт, конечно же! Ваша рана выглядит ужасно и может начаться заражение. Нужно срочно почистить ее и зашить снова. Срочно! — повысила она голос, и Глеб, наконец, понял, что от него требуется.

Ладно, за то, что возится с ним в свой выходной, он отблагодарит ее позже.

В травмпункте все проделали очень быстро, но больно ему было так, что временами он балансировал на грани потери сознания. Как объяснил дежурный хирург, меланхолично и равнодушно выполняющий свою работу, при гнойном воспалении болеутоляющие не действуют.

Ну и как результат, все та же медсестра вколола ему на этот раз сразу несколько уколов. Помимо антибиотиков, еще и какие-то противомикробные.

— Извините, но это для вашей же пользы, — смутилась она, и снова показалась Глебу очень даже ничего. Правда, какая-то она все же забитая, несовременная. В Москве таких девушек и не осталось уже. — Завра вам опять нужно сделать три укола.

— Тогда я приеду? К вам домой, — спохватился Глеб.

— Ну конечно! — сразу же согласилась она. — Вы же мне уже и заплатили вперед.

— Как вас хоть зовут? — вспомнил, о чем хотел спросить Глеб. Обращаться к ней просто девушка было уже неудобно. Она вон угрохала на него половину выходного.

— Зоя, — почему-то покраснела она, и Глеб решил, что она стесняется своего несовременного имени. А ему оно даже понравилось. Имя у медсестры было такое же редкое, как и она сама.

— До завтра, Зоя.

— До завтра.

Глава 4

В воскресенье Зоя встала специально пораньше. В квартире было чисто, и она разве что прошлась влажной тряпкой по мебели, стирая несуществующую пыль, да по-быстрому протерла полы.

Мысли о Глебе волновали ее, но на этот раз виной была не симпатия, от которой никак не получалось избавиться. Она не понимала, почему вдруг его палец, который должен заживать, воспалился. Это ей казалось плохим признаком. Так не должно быть.

Прихода Глеба она ждала с большим нетерпением. Так ждала, что даже не поздоровалась, когда распахнула дверь и впустила его в квартиру. Разве что подметила, что гримаса боли не искажает его лицо. А это уже было хорошим признаком.

— Как ваш палец? — спросила она, пока он разувался.

— Здравствуйте, Зоя, — улыбнулся Глеб, чем заставил ее покраснеть. Кажется, волнение заставило ее забыть о правилах приличия. И только тут она заметила, что пришел Глеб не с пустыми руками, а с тортом. Именно с таким она и видела его в своих мечтах! И теперь этот торт Глеб протягивал ей со словами: — Предлагаю после пыток попить чайку. Не прогоните? Это моя благодарность за вчерашнее.

— Конечно! — смущенно кивнула Зоя, принимая у него торт. — Проходите в комнату, — с этими словами она скрылась на кухне.

Быстро засунув торт в холодильник, прижала ладони к пылающим щекам, чтобы остудить в них пожар. Боже! Неужели мечты сбываются, и совсем скоро на вот этой вот кухне она будет угощать его чаем?! И кажется, он не сердится. Хотя, на что ему сердиться, не она же виновата в том, что палец его воспалился?

— Сначала перевязка, — резко отвернулась Зоя, как только он взялся за ремень штанов, стоило ей вернуться из кухни.

Зоя! Возьми себя в руки! Если ты не перестанешь краснеть по поводу и без, то начнется какая-нибудь аллергия, и не только лицо твое пойдет пятнами.

После повторной чистки и наложения швов палец, конечно, выглядел ужасно, но кажется, угроза миновала и воспаление им удалось предотвратить. Обработав шов и наложив свежую повязку, Зоя велела, не глядя на Глеба:

— Ложитесь на диван. Теперь уколы…

Еще не хватало колоть его дрожащими руками! Благо, профессионализм взял верх над смущением, и когда поворачивалась к Глебу с полным шприцем, выглядела уже вполне спокойной. Ну, Зое хотелось на это надеяться. Еще бы он не смотрел на нее глазами преданной собаки. Ну не виновата же она, что эти антибиотики такие болючие. С радостью взяла бы всю боль на себя, да только невозможно ведь это.

Зоя постаралась сделать все от нее возможное, но не могла не заметить, как Глеб побледнел уже к третьей инъекции. Держись, дружок, только не бухнись в обморок! Ну вот! Умничка! Испытание выдержал с честью, даже не издал ни звука.

— Ну вы приводите тут себя в порядок, а я пойду поставлю чайник, — как можно бодрее улыбнулась Зоя и добавила зачем-то: — Жду вас на кухне.

Ответом ей послужило невнятное кряхтение, словно Глеб резко состарился.

Наверное, какое-то время ему потребовалось, чтобы прийти в себя. Уже чайник вскипел, когда Глеб вошел в кухню, нацепив улыбку на лицо. Пусть и вымученную, но каким же он в этот момент показался Зое симпатичным! Так и любовалась бы им, если бы нормы приличия позволяли.

— Вы нарезаете торт, а я разливаю чай, — предложила она и достала из холодильника торт.

В присутствии Глеба на маленькой кухне стало как-то вдруг тесно, и Зоя боялась ненароком задеть его. Вот и получалось, что не двигалась, а все пятилась бочком, ругая себя и не в силах с этим что-то сделать. И чай едва не расплескала, пока донесла до стола. А когда опустилась на стул напротив Глеба, то даже выдохнула с облегчением, чем заслужила слегка удивленный взгляд гостя.

— Зоя, а вы живете одна? — спросил Глеб, и она поняла, что сделал он это из вежливости, потому что повисла неловкая пауза.

— Сейчас да, а раньше жила с бабушкой. Но она умерла два года назад.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже…

И снова повисла пауза, которую Зоя не знала, чем заполнить.

— А хотите, я вас конфетами угощу? — воскликнула она и вскочила, готовая бежать в комнату.

— Не нужно, Зоя, правда, — остановил ее Глеб. — Я не большой любитель сладостей.

При этом свой кусок торта, отрезанный его же щедрой рукой, он уплетал за обе щеки, шумно прихлебывая горячий чай. Наверное, торопился покончить с порцией вежливости и поскорее убраться отсюда. И так тоскливо стало Зое от этой мысли, что хоть вой. Почему в жизни все настолько несправедливо? Ведь до этого ей толком даже никто не нравился. А приглянулся тот, кому она нужна только для уколов в задницу и больше ни для чего. Но надо отдать должное Глебу — вел он себя почти безупречно. Еще бы не смотрел на часы так часто, и возможно, она бы ничего не заметила.

— Спасибо за очень вкусный и горячий чай, — улыбнулся Глеб, отодвигая от себя пустые чашку с тарелкой. — Мне пора…

— Конечно… Я провожу…

И снова она вскочила, как подстреленная. Да еще и вперед него выбежала в коридор, словно за ней гнались. А ведь так не хотелось, чтобы он уходил. Но и навязываться Зоя не привыкла.

— Завтра вы работаете? — спросил Глеб, когда полностью оделся.

— И завтра, и послезавтра, и пять дней в неделю, кроме выходных, — зачем-то сообщила ему Зоя, чувствуя, как слезы наступают все ближе на глаза.

Вот вроде и беседа не вязалась, и торопился он уйти явно, а так противно на душе становилось от мысли, что сейчас дверь за ним закроется, и она снова останется одна. Но взять в руки себя просто необходимо.

— Жду вас завтра в травмпункте, в любое время.

Он ушел, а она все смотрела на закрытую дверь и размышляла, что ее «в любое время» прозвучало как «всегда».

Эх, грусть-печаль… Съесть что ли конфетку? Помнится, вчера она здорово подняла Зой настроение. Уговаривать себя не пришлось, и уже через минуту она рассматривала шоколадные комочки в коробке, понимая, что взгляд ее опять притягивает конфетка в фантике, и на этот раз в желтом — таком ярком, словно солнышко вдруг выглянуло из-за туч.

Недолго думая, Зоя развернула приглянувшуюся конфетку, уже не сомневаясь, что и там найдет какое-нибудь изречение. И оно было, и опять до странности меткое, к тому же в стихах.

«Сильней от ран болит душа.

И если ранена она по воле рока злого,

То лишь когда хлебнешь сполна,

Простишь того — другого».

Ну что ж, и эта конфета подходила под ее настроение. Слова, что были написаны с обратной стороны фантика, показались Зое слишком философскими и лишенными глубинного смысла. А может, наоборот, в них было слишком много смысла, который понять ей была не судьба. Как бы там ни было, конфету она съела, и облегчение не заставило себя ждать. Эдак она пристраститься к сладкому, если каждый раз будет заедать им горе. Последняя мысль даже насмешила, и Зоя обругала себя, что слишком уж драматизирует ситуацию. Не она первая, кто влюбился безответно. Пройдет, как только сделает она Глебу последний укол, и он больше не будет приходить к ним в больницу. Постепенно и она его сможет забыть.

Глава 5

— Ты когда будешь?

Стас позвонил, когда Глеб уже был в пяти минутах езды от ресторана. Именно там они назначили второе собеседование кандидатке на должность главного бухгалтера центра. Так-то Глеб уже решил, что возьмет на работу эту боевую соискательницу. Опыт управления у нее имелся, хоть и не очень большой. Кроме того, все компании, в которых она работала, считались довольно крупными и успешными. Смущал тот факт, что слишком часто дамочка меняла место работы. Но рекомендации она получила хорошие, когда Глеб наугад позвонил в одну из компаний. Должно быть, нравом обладала слишком крутым, раз не смогла сработаться с руководством, как вежливо его предупредили. Но в его деле крутой нрав даже им на руку. Да и внешне она была что надо — яркая блондинка, отличная приманка для клиентов.

— Уже подъезжаю, — отозвался Глеб, сворачивая к ресторану.

— Мы с Кирой ждем. Заказ не делаем.

Точно! Зовут ее Кира. Имя тоже красивое, звучное. А полное Кира Юрьевна — звучит строго и просто. В общем, собеседование это больше для проформы. Для себя Глеб уже решил, что возьмет ее на работу. Осталось пара дней, чтобы довести до ума офис в салоне. А потом пусть приступает к работе, хоть открытие салона и назначено на последние дни декабря, с самый канун, так сказать. Очень надеялся, что к тому времени удастся утрясти все бюрократические вопросы.

О! Сегодня Кира показалась Глебу даже не симпатичной, а настоящей красоткой. И лоск у нее такой, что любой столичной светской львице даст фору. А смотрит так на всех, словно она единственная здесь королева. Впрочем, так оно и есть. Да и зал ресторана в это время практически пустовал. Кроме Киры и Стаса, заливающегося соловьем, было еще несколько человек. И музыка звучала так тихо, даже усыпляюще.

— Привет! — приблизился Глею к столику и сразу же попал под гипноз голубых ясных глаз с томной поволокой.

— Здравствуйте Глеб Сергеевич, — протянула ему Кира руку с наманикюренными пальчиками.

— Просто Глеб, — улыбнулся он, сжимая несильно ее пальчики.

А почему бы?.. Впрочем, об этом он подумает потом. Дело прежде всего.

— Предлагаю сделать заказ уже и приступить к собеседованию, — довольно потер руки Стас, жадно заглядывая в меню.

Чревоугодник чертов! Только о желудке и думает. Жениться ему нужно на хорошей хозяйке, чтоб кормила его как на убой. А он все по клубешникам шляется, как малолетка.

— Ну, приступим, — скомандовал Глеб, когда у них приняли заказ, и вновь окунулся в голубые омуты…

* * *

— Решил приударить за новым сотрудником? — поинтересовался Стас, когда они с Глебом покинули ресторан и садились в машину.

Стас сегодня решил отказаться от руля и не удержался от пары бокалов красного вина. Глеба больше порадовало, что от вина отказалась Кира, когда друг непрофессионально предложил ей это. Разумный поступок, как ни крути.

— Ну а почему бы нет? — пожал плечами Глеб. — Скучно у вас тут…

— Ну куда уж нам! — усмехнулся Стас. — А как же профессиональная этика? Ты же ее руководитель.

— Ты ее руководитель, дружище, — рассмеялся Глеб, выруливая со стоянки. — А я далекое и вышестоящее руководство. Одно другому не мешает.

— Ну-ну, — философски изрек Стас. — Какие планы на вечер?

— Да никаких. Сгоняю на уколы, а потом свободен. Может, позову куда нашу Кирочку.

— Предатель! А мне, значит, опять одному коротать сумерки?

— Ну не брать же тебя на первое свидание, — усмехнулся Стас.

— Еще чего! Еще я свечку не держал! — возмутился Глеб. — Ладно, пойду к ребятам в гараж. Потремся как раньше.

Глебу даже завидно стало. В детстве у него тоже был приятель Гоша, в гараже отца которого они частенько заседали с друзьями. Песни горланили под гитару, даже выпивали. Последнее чуть позже, уже в старших классах и без фанатизма, чтоб родители не просекли. А потом дружба как-то сошла на нет. Да и ладно! Зато его сегодня ждет свидание, а может даже и горячая ночка.

* * *

Скоро он придет! Уже заканчивается рабочий день. Зоя нервничала отчего-то сильнее обычного и слишком часто смотрела на дверь. Последнее даже не укрылось от Максима Витальевича.

— Какая-то ты сегодня не такая, — серьезно взглянул он на Киру. — Случилось что?

Хирург уже переоделся и был готов к отбытию домой. Он всегда уходил минут на десять раньше — стиль руководителя, так называемый. Зоя уже привыкла к этой странности. Ей же, напротив, приходилось немного задерживаться, чтобы навести порядок в кабинетах. Дополнительная нагрузка, возлагавшаяся на всех медсестер. Ну а как иначе, если пациенты идут вплоть до пяти часов?

— Все хорошо, — ответила она и принялась убирать перевязочный столик.

— А красивая чего такая? — лукаво прищурился Максим Викторович. — Думала, я старый и не замечу? А я все вижу!

Ага. Видит он! Почему же тогда заговорил об этом перед самым уходом? А она и правда сегодня постаралась сильнее обычного — ярче накрасила глаза, а недавно даже припудрилась по новой и освежила помаду на губах.

— Просто, настроение хорошее, — как можно отстраненнее постаралась улыбнуться Зоя.

Еще не хватало, чтобы начальник обо всем догадался…

Дверь скрипнула, впуская долгожданного пациента. Зоя поймала на себе полный понимания взгляд хирурга. А потом и торжествующая улыбка растянула мужские губы.

— Столичный гость! — посмотрел он на запоздалого пациента. — А вы не изменяете себе, приходите в одно и то же время.

— Дела… — развел руками Глеб и пожал протянутую руку. — Здравствуйте, Зоя! — кивнул ей.

Сердце зашлось в груди, хоть ничего особенного он не сказал. И посмотрел очень просто, хоть и тепло.

— Здравствуйте! — отозвалась она и поспешила отвернуться к шкафчику. Теперь главное не выронить склянки и унять дрожи в руках.

— Ну я пошел… Разберетесь тут и без меня, — раздался за спиной голос хирурга. — До завтра, Зоюшка.

— До свидания, Максим Викторович! — дернулась она, чтобы оглянуться, но хирурга уже и след простыл, а вот с загадочными и красивыми глазами вечернего пациента она встретилась.

И на этот раз Зое показалось, что посмотрел на нее Глеб как-то по-особенному. Аж голова закружилась.

— Ну что! Пора заголяться! — весело воскликнул он.

Удивительно, но кажется сегодня его не терзают страхи перед инъекциями. Отчего бы? И может, это она на него так действует?

— Пора, — улыбнулась Зоя и кивнула на кушетку. — Прошу, — решилась даже на легкое заигрывание.

Впрочем, какое там заигрывание. Она же понятия не имеет, как это все делается правильно. Никогда таким не занималась, разве что в книгах читала. Но то книги — а здесь жизнь.

Уколола пациента она быстро и кажется безболезненно. По крайней мере, настроение у Глеба не испортилось, а даже напротив — улыбаться стал еще шире. А Зоино сердце уже вовсю распевало серенады, и ожидание чего-то прекрасного будоражило душу. Что если он сейчас пригласит ее на свидание?

— Спасибо вам, Зоя, за вашу легкую ручку, — взял ее Глеб за руку и поднес ту к губам.

Зоя задохнулась от наплыва эмоций, когда его теплые и мягкие губы соприкоснулись с ее кожей. Щеки затопило жаром, а сердце вновь заколотилось как ненормальное.

— Не за что! — пролепетала бедняжка.

Она бы подарила ему руку навечно — вот пусть прямо сейчас уносит ту с собой. Ничего, и с одной проживет. Но Глеб уже выпустил ее руку и направился к выходу.

— До завтра, Зоя. Приду в это же время, хорошо?

— А?.. Да хорошо, — кивнула она, чувствуя, как глазам подбираются слезы.

Ушел. В процедурной пробыл не больше пяти минут, что потребовались для инъекций. Так больше ничего и не сказал. И все, что она разглядела в его глазах, оказалось не больше, чем миражем. Игрой ее истосковавшегося по ласке воображения.

Зоя без сил опустилась на кушетку и расплакалась. Не выдержала, залилась слезами, оплакивая свою незавидную участь — влюбиться в приезжего, что мелькнет на ее жизненном пути и укатит восвояси. А она его еще долго будет помнить — теперь Зоя в этом не сомневалась.

* * *

— Зойка, забегу ненадолго?!

Кира ее разбудила. Часы показывали без пятнадцати двенадцать. Спросонья Зоя так испугалась, что не сообразила, что можно ответить подруге. А по-хорошему, спустить бы собак на нахалку. Ну где это видано — звонить ночью, да еще и наносить визит! Она же даже не поинтересовалась, спит ли Зоя, хоть и не трудно было бы догадаться. Да и завтра на работу к восьми!

Но обо всем этом Зоя подумала, когда уже отключилась. Не сомневалась, что не пройдет и десяти минут, когда в ее квартире нарисуется судя по голосу абсолютно счастливая подруга. А потому, пришлось идти в ванную и смывать с лица сон, чтобы хотя бы выглядеть достойно. Может, тогда Кира не догадается, с насколько несчастливым человеком решила сегодня поделиться собственной радостью.

— Кажется, я влюбилась! — с порога произнесла Кира, как только Зоя открыла ей дверь.

— Рада за тебя, — буркнула Зоя, впуская в свою квартиру чужую эйфорию.

Она была, действительно, рада за Киру, хоть и влюблялась та чуть ли не каждый месяц. Только вот радости мешало собственное горе, из-за которого она проплакала перед сном. Хорошо хоть по ее лицу этого не было заметно.

— Чаем напоишь? Я совсем ненадолго, на пять минуточек, — тут же виновато добавила Кира. — Просто не могу сразу домой, когда так хорошо. Вот и попросила подбросить к тебе.

— А чего ж его с собой не позвала? — усмехнулась Зоя по пути на кухню. — Кто на этот раз?

— На этот раз все серьезно. Он предприниматель, довольно крупный, как я поняла. У него автосалоны по всей России. И здесь он скоро откроет дилерский центр, куда я устроилась главным бухгалтером, — счастливо откинулась Кира на спинку стула и прикрыла глаза.

Зоя в это время кипятила чайник и насыпала заварки в заварочник.

— Давно познакомилась? — машинально спросила.

— Да меньше недели… И сегодня у нас было первое свидание. А завтра второе, между прочим. И я к тебе не просто так, а по делу, кстати.

— По какому делу?

— Завтра мы идем в ресторан. Он придет с другом. Ну а я сказала, что возьму с собой подругу…

— Это ты про меня? — замерла Зоя с чайником в руке и возмущенно уставилась на Киру.

— Ну да. Ты же моя близкая подруга. А друг у него, кстати, очень даже ничего, хоть и немного болтливый на мой вкус. И в добавок, он директор нового центра. Так что, у тебя есть шанс подцепить крутыша, — расплылась она в довольной улыбке.

— Нет у меня такого шанса, потому что никуда идти с тобой не собираюсь! — сказала как отрезала Зоя.

— Зой, ну ты чего?.. — тут же подскочила к ней Кира. — Я же уже пообещала и расписала тебя во всех красках…

— Представляю, — невольно хмыкнула.

— …Рассказала, какая ты у нас умница и красавица. Как живешь самостоятельно и уже давно…

— Я не умница и не красавица. Я неудачница, — вставила Зоя, но и на этот ее выпад Кира не обратила внимания.

— …Ты просто обязана пойти с нами в ресторан. Без вариантов! Завтра в семь мы за тобой заедем. Ты же уже освободишься к тому времени?

— Кир, ты меня слышишь вообще? — вынуждена была повысить голос Зоя. — Я никуда не пойду. Да мне и не в чем идти в ресторан. Кроме того, ни с какими крутышами я знакомиться не хочу!

Ей бы побороть свою сердечную привязанность как можно безболезненнее и быстрее. А эта ненормальная еще и навязать кого-то хочет на ее голову. Станет она позориться, как же.

— Совсем не в чем?

Ну кто бы сомневался, что услышит Кира именно это.

— А мы сейчас проверим, — решительно направилась она в Зоину спальню.

— Кира, остановись. Что ты собираешься делать? — побежала за ней Зоя.

— Шерстить твой гардероб, что же еще. Ни за что не поверю, что у тебя нет ничего симпатичного и подходящего случаю.

Еще через десять минут все вещи из шифоньера Зои оказались на разобранной постели, а Кира вертела в руках темно-синее платье-чулок, придирчиво то рассматривая и периодически бросая взгляды на подругу, словно что-то прикидывая.

— Отличная вещь! — изрекла она, наконец-то. — Почему я тебя в нем не видела?

— Наверное, потому что я его почти не надеваю, — пожала Зоя плечами.

— И почему, разреши поинтересоваться?

— Потому что оно слишком откровенное.

Платье обтягивало Зою как настоящий чулок, подчеркивая все изгибы фигуры. Самой себе в нем она напоминала пантеру — хищную и опасную. Кроме того, ей оно казалось слишком коротким. Да и к такому платью нужны были туфли на каблуке, которых у нее сроду не было. Ну приличных так уж точно.

— Боишься, что на тебя кто-то обратит внимание? — рассмеялась Кира, но сразу же вновь стала серьезной. — Не пора уже расстаться с образом серой мыши, если не хочешь досидеться до старой девы? — нахмурилась она. — Завтра наденешь его и точка! — платье полетело в общую кучу.

— У меня нет обуви…

— Это беру на себя, — кивнула Кира. — Размер ноги у нас одинаковый, прихвачу завтра для тебя свои бордовые лакированные лодочки. Они отлично впишутся в образ. Ладно, я убегла. А ты можешь продолжать спать. До завтра! — и умчалась так же быстро, как и ворвалась к Зое.

— Даже чай не попила, — пробормотала Зоя, принимаясь убирать все вещи обратно в шкаф. — Что за человек!

Глава 6

Рабочий день пролетел незаметно, даже несмотря на то, что Зоя ждала вечера. Ждала по двум причинам. На первом месте, конечно же, был визит Глеба, на втором — злосчастный поход в ресторан, которого она совершенно не хотела, но вынуждена была подчиниться чужой воле.

— Здесь работает симпатичная, но очень молчаливая медсестра, которая способна запугать пациента до смерти уколом?

Зоя аж едва не выронила жгуты, что как раз связывала, когда услышала эту тираду, произнесенную знакомым насмешливым голосом.

— Добрый вечер! — сдержано улыбнулась она Глебу, стараясь не выдать собственного волнения.

Как обычно, в кабинете она уже осталась одна. И как и раньше, дежурная медсестра еще не сменила ее. Раньше, да еще вчера, Зою этот факт радовал. А сегодня за весь день она столько передумала, что решила вытравить из себя ненужную любовь. Только вот сердце не слушалось ни в какую — и сейчас буквально выпрыгивало из груди.

— Привет, Зоюшка! — широко улыбнулся Глеб. — ничего, что я так тебя называю?

— Не нужно. Мне не нравится, — невольно ответила ему честно Зоя и залилась краской стыда.

— Что же вам не нравится? Это же так красиво! — удивился Глеб.

— Слишком старомодно и напыщенно. Если вам не трудно, зовите меня просто Зоей.

Или не зови никак — добавила про себя.

— А что у нас сегодня с настроением? — вошел Глеб в процедурную и привычно взялся за ремень.

Будь он неладен со своими вопросами из категории личных! Ну какое ему дело до ее настроения? Если он спрашивает об этом из чистой вежливости, то и подавно ей этого не нужно! И она не хочет видеть эти слишком мужественные длинные пальцы, что теребят пряжку ремня. Она не может их видеть и не думать о том, что там под брюками. Нет, про то, что спереди Зоя даже думать не осмеливалась. Но как красив его зад, знала же не понаслышке.

— Ложитесь на кушетку, — буркнула и принялась смешивать препараты.

— Значит, сегодня будет опять больно, — обреченно вздохнул Глеб и принялся расстегивать ремень.

— Почему вы так решили? — быстро обернулась она.

Лучше бы не делала этого — не увидела бы его в обтягивающих белых трусах и не залилась бы краской стыда. Да так жарко, что на время стало нечем дышать.

— Простите, — снова отвернулась.

— За что? — удивился Глеб и опустился на кушетку. А вот потом оголил зад. — А больно будет, потому что так всегда, когда вы не в духе, Зоя.

Мгновенно стало стыдно за собственный непрофессионализм. Ведет себя, как дурочка. Влюбленная и неудовлетворенная дурочка. А так нельзя!

— Простите, если обидела, — приблизилась Зоя к кушетке со шприцем в руке. — И я очень постараюсь, чтобы не было больно, — подбадривающе улыбнулась.

Она очень постаралась, и больно пациенту почти не было. Он даже улыбался, когда натягивал штаны. А Зоя мысленно уже заливалась слезами. Она видела, какое у Глеба замечательное настроение. Сразу заметила это, как он только вошел. Должно быть, ему предстоит интересный вечер. Не то, что ей — в компании совершенно незнакомых людей, выполняя роль статиста, для массовости.

— До завтра, Зоя. И доброй вам ночи, — простился Глеб, но когда уже открыл дверь, снова обернулся. — У меня к вам будет просьба.

— Да? — переспросила Зоя, представляя, как, должно быть, глупо выглядит сейчас.

— Да, — снова улыбнулся он. — Не открывайте, пожалуйста, дверь, не спросив «кто». Ну или хотя бы смотрите в глазок сначала.

Он уже ушел, а она все продолжала смотреть на дверь. И что это сейчас было — забота о ближнем? Или он беспокоится именно за нее? А ведь он прав, и у нее есть такая привычка распахивать дверь. И он это заметил. И предупредил. Неужели, она ему тоже не безразлична? Нет, так думать нельзя, иначе сознанием снова завладеют радужные и несбыточные мечты, которые она так старательно от себя гонит.

* * *

— Привет! Мы внизу, возле подъезда. Выходи!

Все это Кира проговорила скороговоркой. А потом кому-то громко и счастливо рассмеялась и повесила трубку.

Зоя уже была практически готова — наводила последние штрихи перед зеркалом. А еще смотрела на себя в некотором изумлении. Дело в том, что в этом платье, напоминающим вторую кожу, с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, неброским, но отчетливым макияжем она себя не узнавала. Из зеркала на нее смотрела молодая и довольно симпатичная женщина, какой сама себя она никогда не считала. Оставалось только не смотреть на ноги с стареньких угах. Но это было поправимо, если верить Кире, которая должна была прихватить для нее туфли. Да и накинув пуховик, Зоя тихонько выдохнула, вновь став самой собой. Разве что, шапку надевать не стала, рискуя испортить прическу. На этот раз решилась обойтись капюшоном. Хоть и похолодало к вечеру, а морозец превратился в трескучей, но она же на машине — а значит, не замерзнет, не успеет.

Возле подъезда дымила на морозе какая-то стальная иномарка. В машинах Зоя не разбиралась, но эта выглядела красивой и чистой. А падающий с неба снег, сверкающих в свете фонарей, придавал всему происходящему некую сказочность. Может, не так уж и плохо провести вечер в веселой компании в каком-нибудь людном месте?

Недолго думая, Зоя распахнула заднюю дверцу и нырнула в тепло салона. Не успела ничего сообразить, как на колени ей упал пакет, а голос Киры прокричал:

— Это то, что я обещала.

А потом она и сама выглянула из-за спинки переднего сидения.

— Знакомься, это Стас, — кивнула она на того, кого Зоя только что заметила.

Рядом с ней сидел молодой мужчина и смотрел на нее с улыбкой.

— Приятно познакомиться, Зоя, — протянул он ей руку.

— И мне, вернула она ему улыбку.

— А это…

Договорить Кира не успела — перебил ее знакомый до боли голос.

— А мы уже знакомы, правда, Зоя?

Снова он улыбался, как совсем недавно в процедурной. А Зоино сердце крошилось на мелкие кусочки под безжалостным и острым ножом судьбы. Вот, значит, про кого говорила Кира? Про Глеба? И это к нему она устраивается на работу, одновременно входя и в его жизнь тоже?

Голова кружилась по страшному, словно машина ехала не прямо, а по кругу и очень быстро. Огромных усилий ей стоило растягивать губы в улыбке и даже получалось что-то отвечать Стасу — кажется так представила его Кира. Но думать Зоя только и могла и том, как несправедлива к ней судьба. Зачем нужно было сталкивать ее с Глебом, чтобы потом обойтись с ней настолько сурово?

Зоя не поняла, сколько времени они ехали. Не обратила внимания на яркую вывеску ресторана. Оглохла от музыки, когда проходили мимо бара… А потом наступила тишина, когда Кира схватила ее за руку и затянула в туалет.

— Что с тобой? Тебе плохо? Ты почему такая бледная? — строго поинтересовалась подруга.

— В машине укачало, — шевельнула непослушными губами Зоя.

— Тошнит сейчас?

— Немного, — кивнула Зоя.

Ее, действительно, подташнивало, и в ногах была слабость.

— Давай — два пальца в рот, — подтолкнула ее Кира к кабинке. — Сразу станет легче, вот увидишь. А потом быстро подправим макияж и переобуемся.

Даже пальцы не понадобились — стоило Зое закрыться в кабинке туалета, как ее смачно вывернуло наизнанку. Господи! Ну нельзя так реагировать на стресс — она это прекрасно понимала, как и ничего не могла поделать со своим организмом. Душевная разбалансировка у нее моментально рождала физическое недомогание. И сейчас ей все это предстояло каким-то образом скрыть. Она не унизиться перед Глебом и Кирой, постарается отвлечься на Стаса, который вроде как симпатичный тоже. Кроме того, не хотелось всем портить вечер. Она потерпит как-нибудь.

— Ты как?

Кира уже переобулась и разделась. Верхнюю одежду держала в руках, чтобы по пути в зал сдать в гардероб. На ней было ярко-красное и очень короткое платье. А в туфлях на высоких каблуках она смотрелась чуть ли не на голову выше Зои.

— Лучше, — уверенно кивнула Зоя и выдавила из себя улыбку.

— Отлично! Щеки пощипай, чтобы появился румянец. А то ты все равно какая-то бледная…

Зоя освежила лицо пудрой, подкрасила губы и пощипала щеки, как велела Кира. Выглядеть стала гораздо лучше и здоровее. А когда переобулась в удобные черные лодочки подруги, на небольшом каблучке, то испытала что-то вроде уверенности. Она снова понравилась самой себе в отражении.

— Класс! — оглядела ее Кира. — Догадывалась, что ты куколка, но верить себе боялась. Больше чтобы не смела уродовать себя серыми балахонами.

— Которые прячу под белыми халатами, — невольно рассмеялась Зоя.

— Неважно! — махнула рукой Кира. — Ладно, пошли. Мальчики нас заждались, — подбоченилась она.

А мальчики уже заказали шампанское и фрукты. Не собирается же Глеб пить? — испугалась Зоя. Он же на антибиотиках. Но тут же получила ответ на свой вопрос:

— Выпейте сегодня и за меня сегодня, — произнес он. — А то я за рулем и меня еще не совсем закололи, — весело подмигнул он Зое.

— А вы, кстати, откуда знаете друг друга? — спохватилась Кира.

Зоя уже давно недоумевала, почему подруга не устроила ей допрос еще в туалете, а то и в машине. А она, оказывается, просто забыла.

— В травмпункте. Куда обратился с пальцем, — ответил Глеб, поднимая пострадавший палец.

— Да? — перевела Кира взгляд на Зою. — А почему ты мне об этом не рассказала? — поинтересовалась тоном инквизитора подруга, а Зоя с удивлением подумала, что Кира ревнует.

— А о чем тут рассказывать? — пожала она плечами, стараясь сегодня не придавать значения ни чему. — У меня много пациентов, и раньше ты ими не интересовалась, — улыбнулась она Кире.

В этот момент Зоя поймала на себе взгляд Глеба, и показался тот ей немного странным — излишне задумчивым что ли?

— Как ваш палец? — деловито поинтересовалась она, включая профессионала.

Она же медсестра, и не стоит забывать о заботе о ближнем. Кроме того, нужно стряхнуть с себя наваждение и перестать замечать то, чего и в помине нет.

— Нормально, кажется. Иногда правда постреливает.

— Завтра на перевязке посмотрю, — кивнула Зоя. — Не могли бы вы прийти пораньше, чтобы врач тоже посмотрел?

И отчего-то ей от мысли, что завтра снова увидит его в привычной обстановке, стало немного легче. Кроме того, его палец ее снова озаботил. С такой убойной лекарственной терапией тот уже давно должен был сдаться и пойти не поправку, а не постреливать, как утверждает Глеб. Но ему она верила.

— И чего это вы тут друг другу выкаете? — усмехнулась Кира. — Расслабьтесь, вы не на приеме.

— И правда, чего это мы? — легко рассмеялся Глеб и очень тепло посмотрел на Зою.

В который раз кольнуло сердце, что этот мужчина ей не принадлежит. Ну почему все так в жизни? Вот и обнимает он сейчас не ее, а Киру. А та ему так улыбается, словно готова съесть прямо у них на глазах. Скорее всего, их отношения пойдут дальше, а Зое придется или перебороть в себе эту нелепую любовь, или перестать общаться с подругой.

Стас оказался отличным парнем — Зое он понравился, но не больше. Весь вечер он развлекал ее, исправно играя роль кавалера. Несколько раз они с ним танцевали. И парочку раз Зоя сбегала в дамскую комнату, чтобы тайком всплакнуть. Но в общем-то, вечер прошел даже лучше, чем она ожидала, когда еще не знала, с кем встречается Кира.

Обратно они ехали по тому же маршруту и в том же составе. Первую подбросили домой Зою. Она тепло попрощалась со Стасом, и тот взял с нее обещание, что еще раз встретится с ним. Неужели она ему понравилась? Или он просто относится к такому типу мужчин — галантных до мозга костей? А вот Глеб с Кирой едва ли обратили на нее внимание. Сухо попрощались и вернулись к прерванному разговору, которого Зоя не слышала.

Немного выпитого шампанского рождало сентиментальную грусть. И она снова всплакнула, поднимаясь к себе домой — в родное и надежное убежище.

Вскипятив чайник и налив себе полную чашку, Зоя решила пересмотреть старые альбомы с фотографиями. Ей так не хватало бабушки! Особенно сейчас. Ее советов, да и просто поддержки, тепла родного человека. А еще хотелось увидеть маму с папой, которых она и помнила разве что по фотографиям.

И с чаем ей захотелось съесть предпоследнюю красивую конфетку. Самовнушение это или нет, но после них ей становилось легче. И сейчас это было просто необходимо!

Зоя достала все альбомы с фотографиями, удобно устроилась на диване перед журнальным столиком и, прежде чем начать чаевничать и предаваться воспоминаниям и приятной грусти, задумчиво посмотрела на конфеты. В фантиках остались всего две — зеленая и фиолетовая. Зоя размышляла, какую съесть сегодня, а какую оставить на потом. Зеленую! Она съесть ее. Фиолетовая ей казалась самой красивой из всех, а значит, ее она и оставит напоследок.

Она уже готова была увидеть на обороте обертки что-то философское и малопонятное, но в очередной раз удивилась.

«Тоска бессмысленна, как проявление слабости и беспомощности. Прими заботу, даже когда не ждешь ее. Память жива, как и усопшая любовь».

Нет, слова ей по-прежнему показались слишком напыщенными, но как точно они передавали то, что чувствовала в данный момент Зоя. Ведь она тосковала о бабушке и родителях и желала окунуться в воспоминания. В третий раз высказывание попадало точно в цель. Оставалось только съесть конфету, чтобы убедиться, что они, действительно, волшебные. Что Зоя и сделала. Даже не стала запивать конфету чаем пока, наслаждаясь послевкусием и спокойствием, что сразу же принялась расползаться по телу и душе.

Сразу минувший вечер перестал казаться грустным. Запоминающимся — да, потому что провела она его с Глебом, пусть он и не принадлежал ей. В ресторане ей было весело, давно она так не отдыхала. А уж как натанцевалась! Точно на несколько лет вперед. Да и Стас показался ей очень симпатичным рубахой-парнем. С таким, наверное, хорошо дружить. И намеков на что-то большее к радости Зои мужчина не делал.

Рассматривая фотографии в альбоме, Зоя представляла, что все они, вернее, люди, изображенные на них, оживают и оказываются здесь, рядом с ней — родные, любимые и не забытые. Вместе они садятся за большой овальный стол, который так любила бабушка. Стол накрыт как к празднику. Обязательно их фирменное оливье! А еще заливной язык, который так вкусно готовила бабушка. Наливочка из собственных запасов. Клюквенная. Ее тоже готовила бабушка и любила «пропустить рюмашку», как сама говорила, перед обедом.

Кстати, наливочка! А ведь где-то она должна быть. Точно осталась, и Зоя про нее даже не вспоминала после смерти бабушки. А сейчас вот вспомнила и так захотелось вновь ощутить ее вкус. Выпить совсем немного, для настроения и на сон грядущий. А еще помянуть ею бабушку — нужное дело, как ни крути.

С этими мыслями Зоя и отправилась в кладовую, здраво полагая, что место наливке именно там.

Чего там только не было! И везде царил идеальный порядок, правда, под солидным слоем пыли. Кажется, и здесь Зоя не была со смерти бабушки. Да и хранились в кладовке скорее хоз. — бытовые мелочи, нежели банки-склянки. Делать закрутки впрок они с бабушкой не любили.

Наливку Зоя нашла без труда и уже собралась покинуть кладовую снова на не известно какое время, как взгляд упал на уголок обычной школьной тетрадки, в каких она писала долгие одиннадцать лет. И торчал этот уголок из кипы старых пожелтевших газет. Неужто это ее тетрадка сюда каким-то образом попала? Захотелось и ее прихватить, чтобы хоть ненадолго вернуться в школьную пору. Что Зоя и сделала — вытащила тетрадку и выскочила из кладовки, плотно закрыв за собой дверь. Отчего-то в последний момент ей там стало немного жутковато, аж мороз по коже пробежал.

Тетрадка оказалась не ее школьная, а бабушкина (Зоя узнала родной и немного неразборчивый почерк), которая раньше ей никогда на глаза не попадалась. Перелистывая страницы, Зоя машинально читала какие-то рецепты. Без всякой системы те были словно наспех записаны, как будто бабушка торопилась и писала под диктовку. Кекс, варенье из крыжовника (бабушка сроду такое не варила!), настойка от радикулита (это было — радикулит периодически ее мучал, но Зоя не помнила, чтобы бабушка готовила и пила какую-то настойку от него). Микстура от простуды, мазь от раздражения на коже…

Один рецепт привлек ее внимание уже своим названием «Целебная смесь на колотую рану». Почему-то сразу перед мысленным взором встал палец Глеба — такой, каким она его увидела на днях, неожиданно воспалившимся.

Зоя вчиталась в рецепт и даже немного растерялась. Этот рецепт показался ей каким-то колдовским, и снова по спине пробежал холодок. Она даже поежилась и включила большой свет в гостиной. Сроду ничего не боялась в своей квартире, а тут стало страшно. И дело не в ингредиентах. Те были самые обычные — травы, да крупы. Все их можно купить в аптеке и в магазине вон. Дело было в том, каким языком был составлен рецепт, вернее его описание. Оно было старинное, но точно написанное бабушкиной рукой. Там использовались обороты речи, типа «пудингъ из смоленскихъ крупъ». Хорошо, хоть крупы указывались обычные — ячмень, да гречиха. «Разложить на подслоенныя масломъ…», «сложить и обровнять какъ следуетъ…» А в самом конце шла совсем уж неразборчивая приписка, опять же, бабушкиным почерком: «Обмазать больное место как следуетъ, замотать чистой тряпицей и поцеловать…» Это все, что удалось разобрать — дальше строки были размыты по всей видимости водой.

Прочитав рецепт, Зоя отложила тетрадку и крепко задумалась. Было в нем что-то очень мощное и колдовское, совсем не похожее на простое описание в остальных рецептах. А что, если?.. Все это она сможет купить уже сегодня. Времени на изготовление смеси уйдет немного. Вылеживаться той тоже не нужно, разве что велено остудить. Ну так, за ночь все и остынет, как и настоится. А завтра она намажет мазью палец Глеба, раз тот до сих пор у него стреляет. Главное, сделать это незаметно, чтобы ее не обвинили в непрофессионализме, а то и шарлатанстве. Невзирая на медицинское образование, Зоя верила в народную мудрость и целительство. Да и бабушка ее этим немного промышляла, как ни крути, хоть и не успела обучить внучку всем премудростям.

Недолго думая, чтобы не передумать, Зоя отправилась в круглосуточную аптеку за всем необходимым. Закончила готовить мазь далеко за полночь — вопреки ожиданиям, времени потребовалось намного больше, и работа вышла кропотливая. Но результатом Зоя осталась довольна — мазь пахла целебно и покоилась на дне сумки Зои, когда сама она укладывалась спать.

Глава 7

— Чертов палец! Опять пульсирует и стреляет. Кажется, нарывает…

Глеб посмотрел на Стаса, мысленно извиняясь. Ведь тому снова предстоит одному отправиться на встречу с важными людьми. Если бы не палец, то Глеб ни за что бы не доверил кому-то другому такое ответственное дело. Но от боли он уже плохо что соображал. И кажется, поднялась температура, его слегка морозило. Не дай бог, он занес в рану какую-нибудь неизлечимую инфекцию, которую даже антибиотики не берут. Или ему попались такие специалисты, о ком тоже не хотелось так думать. Особенно о Зоюшке, которую он почему-то со вчерашнего вечера вспомнил не раз. И даже спрашивал про нее у Киры, к вящему недовольству последней.

— Сам поедешь или отвезти? — деловито поинтересовался Стас.

Друг, как и он сам, уже был при полном параде — ради такого случая надел свой самый торжественный костюм и выглядел отлично, представительно.

— Сам, конечно. Как-нибудь доползу… Тебе уже нужно мчаться на встречу. Нельзя заставлять ждать таких важных людей. И постарайся там быть поубедительнее.

— Обижаешь, — приосанился Стас.

Да нет, в нем Глеб не сомневался, больше досадовал на себя и свой палец.

— Давай, дружище, действуй! — хлопнул Глеб Стаса по плечу и тут же скривился от резкой боли в пальце. — Да что же это такое?! — невольно простонал.

— А ты, давай, дуй в больницу, — нахмурился Стас. — Слушай, ты мне не нравишься. Может, ну ее нафиг эту встречу? Отложить? Перенести на завтра?..

— Еще чего! Не маленький, справлюсь. За меня точно не волнуйся.

Как сам он за себя волнуется — этого Глеб уже не стал говорить другу, а поспешил скрыться со своей мученической миной с глаз обеспокоенного Стаса.

До травмпункта добрался с трудом. Рулить с больным пальцем было тяжело, но еще хуже приходилось в пробках, особенно когда накатывала боль и терпеть не оставалось сил. Глеб даже ловил себя на том, что малодушно постанывает.

На его счастье, не пришлось сидеть в очереди, которая оказалась километровой. Как только он опустился на скамейку, мысленно настраиваясь на ожидание, дверь в нужный кабинет распахнулась, и на пороге появилась Зоя. Завидев его, девушка сначала улыбнулась, а потом обеспокоенно нахмурилась.

— Так сильно болит? — приблизилась она к Глебу и посмотрела на палец.

— Ужасно! — вынужденно сознался он.

— Так, пошли… — позвала она его за собой.

— Девушка, а как же очередь? У нас ведь тоже болит… — выкрикнул кто-то из очереди.

— Случай очень серьезный, — повернулась к крикуну Зоя и выглядела при это очень строгой. Глеб даже невольно залюбовался ее серьезным личиком, которое сегодня показалось ему особенно симпатичным, даже невзирая на боль. — Пациенту требуется срочная помощь! — и затолкала его в кабинет.

Там их встретил тот самый хирург, к которому Глеб попал на первом приеме, кажется, Виталий Максимович.

— О, приветствую столичного гостя!..

— Виталий Максимович, у него, кажется, снова рецидив, — перебила того Зоя.

— Да быть такого не может! — всплеснул тот руками. — Срочно в перевязочную, — по-стариковски засуетился.

Глебу уже от мысли, что тут ему точно помогут, становилось легче. И он верил, как ни странно, даже не хирургу, а Зое, что стояла рядом и смотрела на него так обеспокоенно. От ее взгляда уже становилось легче.

— Молодой человек! Должно быть сбоит ваш иммунитет, — авторитетно заключил хирург, после того как Глеб выдержал очередную мучительную экзекуцию по чистке раны.

На этот раз было настолько больно, что временами он балансировал на грани потери сознания. Но в итоге полегчало, и сейчас Глеб этому тихо радовался. Он даже нашел в себе силы улыбнуться взволнованной Зое, что уже хлопотала возле процедурного столика, наполняя шприцы лекарствами. После всех тех ужасов и боли Глеб уже и уколов не боялся. По сравнению со всем остальным, они ему теперь казались не больнее комариного укуса. Кроме того, он точно знал, что Зоя постарается быть нежной. Даже смешно стало — он рассуждал так, словно медсестричка эта собиралась приласкать его, а не колоть задницу длиннющими иглами.

— Зоюшка, думаю, дальше ты и сама справишься, — произнес Виталий Максимович, кивнул Глебу и важно прошествовал на выход из процедурной.

При этом, Зоя шмыгнула за ним и зачем-то плотно прикрыла дверь.

— Быстро ложись, — кивнула она на кушетку.

— Быстро? — удивился Глеб.

— Да. После уколов я хочу кое-что попробовать сделать. Только заранее прошу не возмущаться и не удивляться.

Ух ты! А эта девушка умеет удивлять. И что же такое она хочет с ним проделать? Мысли сразу повернули в неприличную сторону, и Глеб их со смешком отогнал подальше. Зоя ни на что такое точно не способна!

Он не ошибся, и уколы на этот раз не показались ему болючими. Зоя проявляла нетерпение и отчего-то заметно нервничала. Пришлось Глебу поторопиться натянуть штаны и присесть на кушетку. А девушка, тем временем, достала из кармана халатика небольшую баночку и присела рядом с ним.

— Сейчас я кое-чем смажу твой палец. Очень надеюсь, что от этого средства он заживет гораздо быстрее, чем от уколов, — пробормотала она, проворно разматывая бинт и кидая тот в корзину.

Глеб заинтересованно следил за ее ловкими пальчиками. Временами поглядывал на раскрасневшееся личико и то, что видел, ему нравилось все больше. Даже поймал себя на мысли, что хочет прижаться губами к этой розовой щечке. Вот бы она удивилась. А еще от нее замечательно пахло — чем-то немного сладковатым и нежным. И она забавно сдувала одинокую прядь волос, что выбилась из прически и падала ей на лицо.

Зачерпнув из баночки какой-то зеленоватой и приторно-пахнущей мази, Зоя толстым слоем наложила ту на рану, проверила, везде ли достаточно мази и принялась аккуратно и четко забинтовывать палец. Это было что-то новенькое и нетрадиционное.

— Народная медицина? — поинтересовался Глеб.

— Бабушкин рецепт, — немного смущенно улыбнулась ему Зоя. — Вреда не будет точно, а вот на пользу я очень надеюсь. Опасаешься?

— Нет, — тряхнул он головой. — Тебе я верю.

Зоя застыла на долю секунды, взглянула на него своими огромными глазами, но ничего больше не сказала. А вскоре и с повязкой закончила возиться, но руку его не выпустила.

— Нужно сделать кое-что еще, — посмотрела она на него еще взволнованнее.

— Ну так делай, раз нужно, — подбадривающе улыбнулся ей Глеб.

— Я… В общем, — она склонилась и быстро прижалась губами к его забинтованному пальцу.

Сказать, что у Глеба от такого ее жеста отвисла челюсть — значит, не сказать ничего. Он просто опешил, а потом неловко постарался перевести все в шутку.

— Я не из тех… не из аристократов.

— Ты о чем? — удивленно посмотрела на него девушка.

Щеки ее пылали еще сильнее. А рот приоткрылся, и теперь Глебу вдруг захотелось прижаться к ее губам.

— Ну, хоть я и Шереметьев, но не тот, не из графьев, — отчего-то тоже смущенно улыбнулся он. — Руки мне точно никто не целует.

Дело в том, что фамилия у него была такая. В детстве Глеб даже стеснялся ее, а в школе у него была кличка аристократ. С возрастом привык и перестал обращать внимания, как люди реагируют на его фамилию. Но происходил он не из того рода Шереметьевых, а просто был их однофамильцем.

— Это… — заторможено пробормотала Зоя, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях. — Мне так стыдно! — послышался ее сдавленный голос.

А Глебу было приятно. Чертовски приятно! И он ничего не мог с этим поделать. И смущение ее забавляло и рождало в душе что-то теплое. Настолько теплое, что он не выдержал — приобнял девушку за плечи и притянул к себе. А когда она посмотрела на него, то едва не утонул в ее глазах, совершенно не понимая, что происходит с ним в этот момент. Но и сама она, а в особенности, ее глаза казались ему сейчас очень красивыми, даже пленительными. Но свои порывы, которые посчитал низменными, получилось сдержать.

— Спасибо тебе, Зоюшка, — только и сказал, заставляя себя выпустить ее из объятий.

— Не за что, — тихо отозвалась она.

— Мне пора. Да и там такая очередь… — кивнул на дверь.

— Да…

— До встречи, Зоя. До завтра.

Глеб поспешил уйти, чтобы перестать до такой степени хотеть остаться. Чувствовал он себя странно, но безумно радовался, что хоть палец больше не болит.

* * *

Как доработала до вечера, Зоя и сама не поняла. Только время пролетело стремительно и в мыслях о Глебе. Его лицо неотступно стояло у нее перед глазами. А все слова, что сказал он ей сегодня, по кругу звучали в голове. Как можно заставить себя забыть и разлюбить того, в кого с каждой встречей влюбляешься только сильнее? Это ли не пытка?!

А сама она как вела себя сегодня? С ним вела… Как же ей стало стыдно, когда поцеловала его палец! Только потом сообразила, как, должно быть, глупо выглядит со стороны. И выражение лица Глеба это только подтверждала. Если бы наблюдала за эпизодом со стороны, то, наверное, долго бы смеялась. Но в главной роли с собой нетрадиционное лечение Зое не казалось забавным.

С другой стороны, какая ей разница? Ведь и Глеб сегодня тоже что-то почувствовал. Особенное, не такое, как всегда. Потому он и вел себя как-то иначе. В каждом слове сквозила нежность, и он явно хотел до нее дотронуться. Даже обнял один раз, пусть и в попытке утешить.

Домой Зоя даже не шла, а летела. Настроение было такое замечательное, что она и помыслить не могла, что кто-то сможет или захочет ей его испортить.

Возле подъезда поскользнулась на раскатанном ребятней пятачке, припорошенном снегом. Вспомнила себя в детстве — они тоже так делали, а потом прятались и из засады наблюдали, как падают взрослые. Дурачье, конечно же, но на то оно и детство. А сейчас вот она оказалась на месте того взрослого.

Зоя тихонько посмеивалась, когда раздался пронзительный сигнал клаксона. Не сразу поняла, что это машина Киры сигналит ей и мигает фарами с небольшой парковочной площадки. Не раздумывая, направилась к машине подруги.

— Садись, распахнула Кира дверцу с пассажирской стороны.

— А ты чего тут?.. Так пошли ко мне, чаю попьем, а то я замерзла как цуцик…

— Некогда, — бросила Кира и повторила: — Садись.

Второй раз ослушаться Зоя не рискнула и нырнула в тепло салона. Хоть так, да немного согреется.

В Кириной машине было уютно, приятно пахло освежителем воздуха. Из динамиков лилась тихая музыка. А сама Кира закурила, приспустила стекло и выдула тонкую струйку точно в щель.

— Поговорить нужно, — повернулась она к Зое с непривычно серьезным выражением на лице.

Зоя даже струхнула, не случилось ли у нее чего.

— О чем? — решилась уточнить.

— О Глебе.

Вот тут она совсем растерялась. О чем касательно Глеба с ней может говорить Кира? Не о его же лечении?

— Слушай, не буду ходить вокруг да около. У меня на него большие планы. С его помощью я хочу уехать из нашего замухранска, перебраться в Москву. А еще я замуж за него хочу и вряд ли когда найду лучшую партию. Сама фортуна мне подкидывает такой шанс. Понимаешь? — воззрилась она на Зою так, словно понять она должна была гораздо большее, нежели услышала только что.

Зоя понимала только, что подруга ей хочет что-то сказать, а все что она уже сказала, является лишь прелюдией. И еще она недоумевала, зачем ей все это знать. То, что Кира амбициозная и с далеко идущими планами, Зоя и так знала.

— Не очень, если честно, — покачала головой Зоя.

— Что тут непонятного! — искренне возмутилась Кира. — Я не хочу, чтобы ты путалась под ногами и мешала моим планам.

А вот это уже показалось Зое откровенной грубостью. Кроме того, обвинения были беспочвенными. И как-то особенно обидно было слышать такое от Киры, ведь она ее считала подругой.

— И у кого же я путаюсь под ногами? — сухо поинтересовалась.

— У меня!.. Или у него… Неважно! Ты почему мне не сказала, что уже знакома с ним?

— А должна была? — в упор посмотрела Зоя на Киру. — Как-то раньше я не рассказывала тебе про своих пациентов. Да и ты ими не интересовалась. У меня их знаешь, сколько…

— Зойка, не прикидывайся глупее, чем ты есть! — даже прикрикнула на нее Кира. Кажется, сегодня она была настроена оскорбить ее по-всякому. — Ты же понимаешь, о чем я. Ведь, он тебе нравится? Я заметила, как ты смотришь на него, как улыбаешься.

Зоя не сразу нашлась, что можно на такое ответить. От обиды на глаза просились слезы. Мало того, что Кире достался парень, в которого она влюбилась, так та еще и обвиняет ее в том, чего и в помине нет.

— Ни на кого я не смотрю. И никому не улыбаюсь, — еще суше проговорила. Она знала, что придет домой и зальется слезами, но сейчас обязана была сыграть роль до конца. — И я не беру чужого. Если ты ему нравишься, то он и не посмотрит в сторону другой.

Да. Глеб именно такой — в этом Зоя была уверена. Наверняка у него было много женщин, потому что на такого красавчика невозможно не обратить внимания. Да и харизма его видна за версту. Но все это до поры до времени — пока он не встретит ту самую, единственную и на всю жизнь.

— Глупая ты Зойка, — с досадой затянулась Кира и вновь отвернулась к окну — выпустила струю дыма. — Они все такие, просто ты их плохо знаешь. И многие из них любят покорять сердца таких вот неприметных мышек, как ты. Но Глеба я тебе не отдам, поняла! — вновь посмотрела на нее Кира. На этот раз глаза ее показались Зое злыми. — Он будет моим. И если для этого мне придется уничтожить тебя, то…

Она замолчала, а Зое стало страшно. Никогда она не видела Киру такой, а теперь не сомневалась, что та перешагнет через нее запросто, чтобы добиться своего. А если понадобится, то и в порошок сотрет, не побрезгует. Но она по-прежнему не понимала, что хочет Кира от нее. У нее с Глебом были чисто деловые отношения, если можно так выразиться. Ничего более личного, выходящего за эти рамки, и в помине не было. Разве что, два раза он пришел к ней домой и даже один раз с тортом. Так то была благодарность, не более.

— Кир, твои угрозы неприятно слышать, — тихо, но твердо проговорила Зоя. — И повторюсь — мне чужого не надо. Как и я твоему Глебу не нужна.

— Вот и отлично, если так, — кивнула подруга. Только что-то в этот момент Зое подсказало, что уже бывшая подруга.

— Ладно, я пошла, — взялась Зоя за ручку двери в надежде, что Кира скажет что-то еще.

Но та молчала и даже не смотрела на нее. А потом одним щелчком выкинула окурок в окно и повернулась со словами:

— Пока, подруга, — на этот раз губы ее тронула улыбка, но и та не показалась Зое доброй.

Как добрела до квартиры, Зоя и не поняла. Слезы застилали глаза, а в голове билась единственная мысль, что вмешательство со стороны разрушило всю иллюзию ее сближения с Глебом. И так не было ничего, а сейчас она даже мечтать боялась. А вернее, не могла. Стоило только представить Глеба, как сразу же рядом вырастал мысленный образ Киры. И так теперь, наверное, будет всегда.

Глава 8

Что-то случилось с его медсестричкой. Глеб не узнавал Зою, вот уже в который раз приходя на уколы. Она перестала улыбаться ему, толком даже не говорила с ним. На его вопросы отвечала всегда вежливо, но как-то отстраненно. Исчезла теплота из ее глаз, и в процедурной ему стало находиться зябко и неуютно.

Сегодня был последний визит, и Глеб решился вывести Зою на откровенный разговор. Для этого специально пришел вечером, когда наступает пересменка, и хирург уже отправляется восвояси, когда Зоя на короткий промежуток времени остается в кабинете одна.

Снова на ней уже не было халатика, и такой она Глебу нравилась больше всего. Вообще, в последнее время он частенько вспоминал эту девушку и даже грустил немного, что больше не сможет видеть ее каждый день. Привык за это время.

Глеб зашел так тихо, что Зоя и не услышала. Остановился в дверях процедурной, любуясь ее плавными движениями, тем, как склоняла она голову набок, как сдувала непослушную прядь, которую ему всегда самому хотелось заправить за ее аккуратное ушко.

Вот она замерла, видно, задумавшись о чем-то. Взгляд устремила в стену, но явно не разглядывала висящий на ней плакат с какой-то страшной медицинской картинкой. О чем она думает, интересно? Какие такие мысли витают в этой головке? Глебу нравилось, как серьезно она рассуждает обо всем. Приятен был ее голос, который неизменно ласкал слух. А когда Зоя улыбалась, что-то плавилось в его душе. Нет, по этой девушке он однозначно будет скучать. Какие-то струны в его душе она затрагивает, которые раньше почему-то молчали. Да и не похожа она на остальных девушек.

— Привет! — произнес он, посчитав, что и дальше подсматривать за Зоей неприлично.

Она вздрогнула и резко повернулась в его сторону. Лицо ее при этом выражало испуг. Не ждала? А вот эта мысль расстроила немного.

— Извини, что напугал.

— Ничего страшного, проходи, — кивнула Зоя на кушетку.

Ну вот, опять. Опять ее лицо превратилось в маску вежливости и отстраненности.

— Сегодня у тебя последний укол, — отвернулась Зоя к столику, а Глеб опустился на кушетку.

Но заголяться не спешил, сначала хотел поговорить. Вернее, спросить.

Зоя повернулась к нему и на этот раз замерла со шприцем в руке.

— Что-то не так? — слегка нахмурилась.

— Это я у тебя хотел спросить, — улыбнулся Глеб. Ее лицо ему даже таким нравилось и рождало в душе тепло. — Я тебя обидел?

— Нет, — тряхнула она головой. — Почему ты спрашиваешь?

Зоя приблизилась к нему на шаг, и Глеб не выдержал — протянул руку, обхватил ее свободное запястье и притянул девушку к себе, заставляя опуститься на кушетку рядом. Заметил, как щеки ее заалели, и тут же залюбовался. А еще снова уловил ее запах — тонкий и совсем ненавязчивый.

— Тогда почему в последнее время ты ведешь себя как чужая? — задал наболевший вопрос.

— Но я и есть чужая… тебе, — вскинула она на него глаза, которые сейчас, с такого расстояния, казались огромными и очень светлыми.

— Неправда. Я уже привык к тебе. И буду скучать, — улыбнулся Глеб одними губами.

С ним что-то происходило. Снова появилось это навязчивое желание поцеловать ее, которому невозможно было сопротивляться. Но он не мог так поступить, что она о нем подумает? Испугается, точно. А ему еще предстоит выдержать экзекуцию укалывания. Нет, так рисковать точно не стоит, а свои низменные желания нужно держать в узде.

— Ну, это пройдет, — как-то поспешно пробормотала Зоя и встала с кушетки. — Ложись, пожалуйста. Моя смена заканчивается…

Показалось ему, или в глазах этой девушки блеснули слезы, когда она отворачивалась. Она всегда деликатно не смотрела, когда он снимал штаны. И это в ней Глебу тоже нравилось. Было в ней что-то несовременное, что раньше он принимал за чопорность. А сейчас понял, что это деликатность, так мало свойственная современным дамам.

Зоя очень постаралась, и в последний раз уколов Глеб практически не почувствовал. А может, заслуга в том была мыслей, что больше всего занимали его. Ну не мог он просто так уйти!

— Зоя, а можно я позвоню? — спросил, когда уже полностью оделся и готовился уходить. С тяжелым сердцем, нужно сказать.

— Мне? Или нам сюда? — уточнила она.

— Тебе, если дашь телефон.

— Зачем? — тихо проговорила, не глядя на него.

— Хочу встретиться с тобой еще раз. Чтобы отблагодарить, — быстро добавил, понимая, что несет что-то не то.

— Тебе не за что благодарить меня, — вскинула она на него серьезные глаза. — Это моя работа, которую я стараюсь делать хорошо. И встречаться нам больше не за чем.

Есть за чем, — хотелось опровергнуть ему, но причины он и сам не находил. А и правда, зачем им встречаться? Скоро закончится декабрь. Дела его идут своим ходом и бюрократические заморочки он тоже скоро все разрешит. А потом уедет домой. Так зачем им встречаться? Правильно она говорит — незачем.

— До свиданья, Зоя. Я все же надеюсь, что увижу тебя снова, — улыбнулся Глеб и поспешил выйти из процедурной.

Она не ответила. А стоило ему выйти за дверь кабинета, как зазвонил мобильный.

— Глебушка, ты где? — раздался на том проводе голос Киры, и Глеб невольно поморщился.

Он совсем забыл, что сегодня ведет ее в местечковый театр. Быстро глянул на часы — до спектакля осталось полтора часа. Успевают с лихвой.

— Скоро буду, — коротко бросил в трубку.

— Жду тебя, любимый.

Любимый? Ну какой он любимый? Кира умная, ласковая, но точно не любящая. Такие женщины были ему хорошо знакомы — они больше всех любили себя, а некоторые так и вовсе не способны были любить кого-то еще. С ней ему хорошо было проводить время, весело и страстно. Но не больше. Ничего — скоро он уедет, и Кира останется в прошлом, как мимолетное приключение. Да и она работает на него, а смешивать работу и личную жизнь он никогда не станет. От правила отступил, только потому что оказался вырванным на долгое время из привычной среды.

* * *

Зоя брела по любимой аллее и размышляла, как так получилось, что счастье для нее умерло. Вот ведь вроде ничего в жизни не изменилось. Она по-прежнему жила одна. Работу свою могла считать постоянной и надежной, приносящей людям пользу. Досуг ее никогда не отличался разнообразием, да и времени на него толком не оставалось. Если глубже копнуть, то и раньше она не жила, а существовала, окружив себя подобием комфорта. Так что же изменилось с появлением Глеба, а потом исчезновением его же из ее жизни?

Изменилось все! У нее появилась возможность на минутку представить, как все могло бы быть, стань она девушкой Глеба, позволь себе любить его. Все было бы настолько замечательно, что для одного человека даже слишком много. И портила все приставка «бы». Если бы, да кабы… Ничего такого в ее жизни не будет.

Скучная унылая девушка оказалась посреди сказки — так подумала о себе Зоя, когда присела на лавочку и обратила внимание, как преобразилась аллея. Деревья стояли в белом убранстве — чистые и девственные. А с неба валил крупными хлопьями снег. И ни дуновения… Самая настоящая сказка снаружи и пустота внутри, потому что сегодня она простилась с Глебом навсегда.

— Зоя? Вот так встреча!.. — услышала она знакомый голос, а потом и увидела бабу Нюру.

Снова та ковыляла под тяжестью двух пакетов с продуктами. При этом, как-то умудрялась еще и махать Зое. Испугавшись, что старушка может снова упасть, Зоя поспешила ей навстречу.

— Ух, сколько накупили! — удивилась Зоя, забрав у бабы Нюры пакеты. — Зачем же столько? — вспомнила она, что живет женщина одна.

— Так я ж не только себе… Соседка слегла с простудой — нужно помочь, одинокая она и старенькая уже. Дед Григорий с первого этажа сломал ногу и тоже живет один… Вот я и собрала у всех заказы, — рассмеялась баба Нюра.

— А сами себя как чувствуете? — вспомнила Зоя про ее недавний вывих ноги.

— Да, все хорошо, доченька, не волнуйся! Твоя повязка здорово помогла, и нога уже совсем не болит. Ты лучше скажи, как сама поживаешь? — внимательно посмотрела она на Зою.

— У меня тоже все нормально, — ответила Зоя, стараясь говорить спокойно и чувствуя, как на глаза просятся противные слезы.

— А чего же такая грустная? — еще внимательнее всмотрелась в ее лицо старушка.

— Да просто взгрустнулось, — печально улыбнулась Зоя.

— И это перед таким праздником! — всплеснула руками баба Нюра. — Негоже грустить перед Новым годом, когда наступает время чудес. Ведь твое чудо еще впереди, — загадочно улыбнулась.

— Да я не верю в чудеса-то, — уже повеселее улыбнулась Зоя.

Удивительная женщина — баба Нюра. Вот уже второй раз ее встречает Зоя, и как и в первый раз она поднимает ей настроение. Ничего особенного не сказала и не сделала, а хочется улыбаться, и жизнь уже не кажется такой постной.

— А зря не веришь. Неужто ничего такого не случалось с тобой в последнее время? — таинственно поинтересовалась баба Нюра.

— Со мной? — как эхо отозвалась Зоя и задумалась.

А ведь и правда — вся ее жизнь в последние две недели похожа на сплошное чудо. И самое главное чудо — это появление Глеба. Пусть ненадолго, но он изменил все, озарил все вокруг своим светом. И этот его палец — не чудо ли, как он то воспалялся, то чудесным образом зажил после средства, приготовленного по рецепту бабушки. А началось все… с конфет, однако, что подарила ей это старушка.

— Баба Нюра, а можно задать вам вопрос?

— Спрашивай, коли назрело, — деловито разрешила женщина.

— Те конфеты… они обыкновенные?

Зоя и сама не верила, что спрашивает о таком. Разве могут быть волшебными конфеты? Но что-то ей подсказывало, что каким-то образом те приняли участие в ее судьбе.

— А какие же еще? — с лукавой улыбкой посмотрела на нее баба Нюра.

— Ну не знаю, — смущенно рассмеялась Зоя. — Волшебные?

Она ждала, что и над этим ее предположением баба Нюра добродушно начнет подтрунивать, но та вдруг замолчала и задумалась ненадолго о чем-то.

— Нет, девонька, — наконец произнесла, и в голосе ее Зоя расслышала всю мудрость мира. — Не в конфетах дело. Мы сами творим вокруг себя волшебство. И судьба наша находится только в наших руках. Чувствуем себя несчастными, значит, сами сделали себя такими, не пустили радость в жизнь. Ну и счастье свое куем сами же. А конфеты… это лишь сладость, что дарит нам толику хорошего настроения, — улыбнулась она Зое. — Не стоит грустить, когда жизнь твоя только начинает расцветать. Ищи радость в каждом ее моменте, наслаждайся каждой минутой, даже тогда, когда тебе грустно. Ведь и грусть — это момент особой близости с самой собой, когда мы понимаем многое, что раньше было от нас сокрыто…

Они неспешно, теперь уже вдвоем, брели по аллее. Свернули во двор бабы Нюры. Зоя помогла донести старушке пакеты до квартиры, но от чая отказалась. Хотелось обдумать все как следует, понять смысл всего того, что услышала сегодня от мудрой бабы Нюры, и решить, как жить дальше.

* * *

Прошла неделя с последней встречи с Глебом. За это время Зоя немного успокоилась и осознала, что жизнь-то продолжается. Она запрятала воспоминания о приятных и волнительных моментах встреч с ним в потаенный уголок души и пока не разрешала им выбираться оттуда. Когда-нибудь, когда сможет это делать спокойно, она будет с удовольствием воссоздавать в памяти картинки и слова. Но не сейчас пока еще.

С Кирой они тоже больше не виделись и не созванивались. Несмотря на то, что больше не считала ту своей подругой, Зоя не желала ей зла. Пусть у них с Глебом все получится, но не так, как хочет Кира, а по-настоящему. Если уж Глеб захочет остаться с ней, то пусть и она найдет в себе силы на настоящую любовь к нему.

На работе все шло своим ходом. Толпы израненных пациентов, как это обычно бывает зимой. Частенько приходилось оставаться сверхурочно, когда наблюдался особенный наплыв больных. Но ко всему этому Зое не привыкать, и все это составляло ее жизнь.

А еще близился замечательный и самый любимый ею праздник — Новый год. В детстве она всегда очень ждала его. Они с бабушкой покупали небольшую свежую сосну и наряжали ту дней за пять до праздника. В квартире поселялся запах хвои и мандаринов. Он волновал душу и напоминал о приближении праздника.

В один из вечеров, возвращаясь с работы, Зоя решила свернуть к елочному базару. Конечно, она не надеялась купить сосну, потому как просто-напросто не дотащит ту до дому. Но можно ведь остановиться на сосновых ветках. Если тех набрать целую охапку и поместить в напольную вазу, что имелась у нее дома, то может сойти за небольшое деревце. Ну а уж охапку веток она как-нибудь донесет.

Базар представлял собой длинный ряд, с двух сторон от которого торговали символами нового года. Тут были и ели, и сосны. Но Зоя с бабушкой всегда отдавали предпочтение последним, потому как за елочками нужен был особенный уход, чтобы те не осыпались. Сосна в этом плане считалась менее прихотливой — ей и в подставке было комфортно.

Зоя лавировала между многочисленными покупателями, выискивая ветки нужного размера, когда сзади ее кто-то окликнул. Она сразу же узнала Стаса — он быстрым шагом направлялся к ней, не церемонясь со встречными людьми, расталкивая тех локтями. Стас явился из прошлого, но Зоя была ему даже рада.

— Привет! — добрался он, наконец, до нее. — Ты тут за тем же, за чем и я?

— Если ты пришел за елкой, то, да, — рассмеялась Зоя и позволила Стасу взять себя под ручку. — Только я ищу ветки.

— А почему? Мне вот нужна огромная елка — матушка попросила такую, чтоб до потолка, — пожаловался Стас. — А я в них не разбираюсь. Поможешь?

— Ну конечно! — с энтузиазмом согласилась Зоя. — Выберем тебе самую высокую и пушистую.

— И тебе, — кивнул Стас. — Я на машине — отвезу и выгружу, — подмигнул он Зое.

Через полчаса они грузили в салон машины Стаса, на заднее сидение, небольшую и очень симпатичную сосенку для Зои. Сосна Стаса гордо торчала из багажника — пришлось два раза обойти весь рынок, пока не выбрали нужного размера.

Зоя немного замерзла и сейчас с удовольствием оттаивала в тепле салона. Как ни странно, думала она о Глебе, и мысли эти не приносили боли, а лишь приятную грусть, о какой и говорила ей баба Нюра.

— Слышала про бал-маскарад, который устраивает мэрия в эту пятницу? — спросил Стас, когда они отъехали от рынка.

Что-то такое Зоя слышала — это обсуждалось на работе. И кажется, писалось в местной прессе, что мэрия в этом году особенно расщедрилась перед Новым годом — мало того, что выделила деньги на украшение города к празднику, так еще и устраивает бал-маскарад. Только вот в последнем событии не обошлось без подводных камней — бесплатно могли попасть на бал только по пригласительным билетам, остальным предлагалось эти билеты купить за довольно круглую сумму, какую Зоя себе позволить не могла.

— Кто ж не слышал про это, — усмехнулась Зоя.

— Пойдешь? — взглянул на нее Стас.

— Да я как-то и не думала об этом, — постаралась как можно легкомысленнее ответить. Не признаваться же ему в настоящей причине.

— Нас с Глебом пригласил сам мэр, — усмехнулся Стас. — Не думаю, что там будет весело, но пойти придется. Может, составишь компанию? — вновь посмотрел на нее.

— Я подумаю, — вынуждена была ответить Зоя.

На самом деле, она твердо решила не идти, но если сейчас признается в этом Стасу, то он начнет уговаривать, а этого Зоя не хотела.

Стас помог Зое отнести сосенку в квартиру, хоть она и сопротивлялась. Ну правда, деревце оказалось такое миниатюрное, что уж три этажа с ним в охапку она как-нибудь преодолела бы. Но Стас настоял на своем, как истинный джентльмен.

— Может быть, чаю или кофе? — предложила Зоя, когда сосна уже распускалась и оттаивала с мороза в крестовине.

Неудобно было вот так вот сразу отпускать его, но и настаивать, чтобы остался, было неловко. Зоя стеснялась принимать друга Глеба в своей квартире, в его присутствии отчего-то испытывала неловкость.

— Нет, спасибо! — к тихой радости Зои отказался Стас. — У меня еще куча дел. Слушай, а в тебе что-то изменилось, — внимательнее пригляделся к ней.

— И что же? — улыбнулась Зоя.

— Ты стала какая-то другая, словно, повзрослела и похорошела, — улыбнулся Стас.

Кажется, она поняла в чем дело. А дело было в том, что Зоя, действительно, изменилась. На днях министерство здравоохранения проявило невиданную щедрость и к Новому году выделило премию. Сумма, что получила Зоя, была не весть какой огромной, но денег хватило на частичное обновление гардероба и стрижку в салоне. Теперь Зоя не одевалась во все неприметное, как раньше, носила распущенные по плечам волосы и чуть ярче подкрашивалась. Вот и Стас это заметил.

— Что будет, если я позвоню тебе и приглашу куда-нибудь? — неожиданно спросил Стас, когда уже собирался уходить. — Телефон дашь?

— Нет, не нужно, — ответила Зоя даже раньше, чем успела подумать. — Но за предложение спасибо! И за комплимент! — неожиданно покраснела.

Стас ей нравился, но встречаться с ним она не хотела. Да и никто другой на его месте не сгодился бы на эту роль. Сердце все еще замирало от воспоминаний. Пройдет какое-то время, прежде чем она сможет впустить туда кого-то другого. И это точно будет не Стас — друг Глеба.

Глава 9

В один из дней, когда до Нового года оставалось уже совсем чуть-чуть, и зима решила пошутить над людьми и посвирепствовать на славу, Зоя вышла из подъезда и задохнулась в первый момент от ледяного ветра, кидающего в лицо острые и мелкие крупинки снега. Такую зиму она не любила за слишком суровый нрав.

Затянув шарф на шее и накинув капюшон, она ступила с крыльца и уже настроилась бороться с непогодой по пути на работу, как рядом остановился серебристый форд, в котором она сразу же узнала машину Киры.

— Садись, подруга, нам по пути, — привычно опустила стекло Кира.

— Привет! Да нет, спасибо, я сама… — вежливо отозвалась Зоя.

— Садись, кому говорят! Неужто все еще дуешься? — рассмеялась Кира. — Обещаю не кусаться.

Она все равно не отстанет — правильно рассудила Зоя. Да и ей самой лучше убить двух зайцев — согреться и быстрее оказаться на работе. Ну и что-то же Кире понадобилось от нее, раз решила подвезти.

— Как живешь? Что нового? — задала Кира дежурные вопросы, на которые тут же получила такие же расплывчатые ответы.

В свою очередь Зое ни о чем не хотелось ее спрашивать, хоть Кира, по всей видимости, и ждала вопросов тоже. Не дождалась, а потому решила все рассказать сама.

— А мы с Глебом поссорились, представляешь?

Зоя не выдержала и бросила на нее быстрый взгляд. Не ожидала услышать именно это. Вообще не думала, что после последнего разговора Кира заговорит о Глебе снова.

— Из-за чего же? — на этот раз решила остаться в рамках вежливости.

— Да!.. — махнула рукой Кира. — Из-за пустяка. Уже неделю не видимся, и на звонки мои он не отвечает. Даже в офис не приезжает, а раньше в день по несколько раз заскакивал, — с досадой добавила.

Зое хотелось спросить, причем тут она, но делать этого не стала. Да и причина вскоре стала ясна.

— Я точно знаю, что он еще в городе — Стас сказал. Кстати, он рассказал, что на днях видел тебя. И кажется, ты ему нравишься, — лукаво добавила. — Не хочешь с ним замутить? Парень перспективный. А еще одинокий. У него даже девушки сейчас нет.

Замутить. От одного этого слова становилось неприятно. Ни с кем мутить Зоя точно не собиралась. И меньше всего на эту роль подходил Стас. Да и как можно вообще мутить с кем-то, к кому хорошо относишься?

— Спасибо, не хочу, — сухо отозвалась, радуясь, что они все приближаются к травмпункту.

— Ну как знаешь, — дернула плечом Кира, не преставая следить за дорогой. В условиях плохой видимости ехала она медленно и аккуратно, что радовало. — А ты Глеба случайно не видела? Не звонил он тебе?

А, ну теперь понятно, откуда ветер дует. Только, почему она решила, что Глеб вообще когда-то собирался звонить ей?

— Последний раз я видела его больше недели назад, на последнем уколе, — ровно отозвалась Зоя.

— Блин! И на мои звонки он не отвечает, — досадливо хлопнула Кира ладошками по рулю. — Я даже купила пригласительный на этот дурацкий маскарад, чтобы вернуть его. Кто бы знал, что он таким обидчивым окажется.

Они, наконец-то, добрались до нужного пункта, и Зоя даже незаметно выдохнула с облегчением. Разговор о Глебе ее напрягал. И то, что они с Кирой поссорились, ни капельки не радовало. Да и не было ей до этого дела.

— Спасибо, что подвезла! — повернулась она к Кире. — Удачи тебе с Глебом. И пока, — быстро распахнула дверцу и выскочила из машины.

— Пока… — понеслось ей задумчивое в спину, но Зоя даже не обернулась — поспешила скрыться в здании не только от промозглого ветра, но и от внимательного взгляда бывшей подруги.

* * *

Рабочий день подходил к концу, и Зоя чувствовала себя особенно измотанной сегодня. Люди сегодня словно сговорились получать страшные травмы. Одному дяденьке на работе руку едва ли не оторвало — с таким ужасным открытым переломом он к ним приехал, да еще и своим ходом, даже скорую не вызвал. Матери пятерых детей на ногу упал молоток и раздробил большой палец. Бедная, как она плакала! И не потому, что больно было, а потому, что не сможет передвигаться свободно по квартире какое-то время… И таких ужасов за день в их кабинете побывало еще несколько. Аж Зое, привычной, казалось бы, ко всему, поплохело.

До пересменки оставалось не больше получаса, когда на скорой привезли женщину, попавшую под машину. «Травма средней степени тяжести, — сообщил им врач скорой помощи, — предположительно перелом правой ноги и местами ушибы».

Рентген подтвердил перелом со смещением. Ушибы оказались не опасными для жизни. В общем, можно было считать, что женщина отделалась легко.

— Зоюшка, ты тут закончишь без меня? — заглянул в процедурную Виталий Максимович. — А то мне еще в магазин надо заехать — там вроде куры по скидке, без которых жена велела не возвращаться.

Зоя как раз готовила все для гипсования, а пострадавшая терпеливо дожидалась на кушетке. Молодец она — ни разу даже не застонала во время первичного приема.

— Конечно, Виталий Максимович, мы тут справимся, — отозвалась Зоя и улыбнулась мужественной женщине.

Хирург ушел, а Зоя вскоре приступила к гипсованию.

— Еще совсем немного нужно потерпеть, — попросила она пациентку.

— Охо-хо, — горестно покачала та головой.

— Так больно? — удивилась Зоя.

Сейчас уже не должно болеть — действует обезболивающее, да и нога зафиксирована в нужном положении.

— Да нет, деточка, совсем не больно. Руки у тебя золотые, ласковые. Все делаешь аккуратно.

— Тогда, что же вас беспокоит?

Зоя по лицу женщины видела, что та места себе не находит — все думает о чем-то, временами хмурится.

— Да проблема у меня на миллион, — в очередной раз горестно вздохнула женщина. — Не уволят, конечно, но начальник будет мною жутко не доволен.

— Ну вы же не виноваты! — тут же возмутилась Зоя.

— Не виновата, но кого это волнует…

Через пять минут Зоя знала ее историю. Оказывается, работает женщина в мэрии, сотрудники которой в полном составе идут на бал-маскарад. У каждого своя роль, и замену найти нет возможности. Мероприятие это для них добровольно-принудительное, как принято во многих организациях. Ну и нрав у ее начальника не самый покладистый. А поскольку с загипсованной ногой она уже ни на какой бал идти не может, то остается ожидать неминуемой сатисфакции.

— Надо же. Сочувствую вам, — пробормотала Зоя, накладывая последний слой гипса.

— Деточка, а может ты мне поможешь? — просительно посмотрела на нее пациентка.

— Я? Да я-то как могу пригодиться? — рассмеялась Зоя.

— Да все просто — отправишься вместо меня на этот бал. Завтра я позвоню тебе, забежишь ко мне вечерком за костюмом и инструкциями. Ты молодая — тебе положено ходить на балы, а не дамам предпенсионного возраста. Пустоту заполнишь и развлечешься. Соглашайся…

Зоя отпиралась, как могла, но женщина стояла на своем. В конце концов, вынуждена была согласиться, чтобы спор этот не затянулся до ночи. Уже пришла дежурная медсестра, да и пациентке пора было отправляться домой. Так и получилось, что они договорились о встрече завтра вечером, обменявшись предварительно телефонами. А заслуженной работнице мэрии Зоя вызвала такси.

* * *

На следующий день Зое позвонила новая знакомая, которую звали Вера Филипповна. И пришлось Зое после работы отправляться на другой конец города за маскарадным костюмом.

— Здравствуй, деточка! Как же я рада, что ты не передумала! Моя благодарность не знает границ! — такими словами встретила ее Вера Филипповна, заставив какое-то время ждать под дверью. — Ты уж извини за беспорядок. Живу я одна, а с такой ногой много не переделаешь, — с досадой посмотрела она на гипс почти во всю ногу.

Никакого беспорядка Вера не заметила — напротив, квартира новой знакомой ей показалась поистине шикарной. Просторные комнаты, дорогая мебель, ковры, на всем легкий налет мещанства, но совсем ненавязчивый и даже смотрящийся стильно. Интересно стало, зачем одному человеку такие хоромы? Но ни о чем личном Зоя предпочитала не спрашивать.

— Пойдем пить чай со вкусными кексиками и получать подробные инструкции, — улыбнулась ей Вера Филипповна.

Кухня тоже поражала размерами и современным оборудованием. Чего тут только не было, начиная от посудомоечной машинки и заканчивая разными мелкими автоматическими приспособлениями, которых Зоя раньше и в глаза не видела. На такой кухне можно запросто справлять и с двумя ногами в гипсе — заключила она с доброй иронией.

Но хозяйничать заставили ее, а заслуженная работница мэрии опустилась в кресло и положила пострадавшую ногу на обтянутый бархатом табурет.

Вскоре Зоя налила им обеим чай, достала из шкафчика кексы и приготовилась внимать наставлениям.

— Завтра ты будешь веселой и бойкой лоточницей, — торжественно сообщила ей Вера Филипповна.

— Как завтра? Бал-маскарад уже завтра? — испугалась Зоя.

А как же время на подготовку и привыкание к мысли, что отправится на такое торжественное мероприятие? А ведь там будет Глеб, предположительно, если, конечно, не передумает. Что если он ее узнает в костюме? Что она ему скажет, как будет выкручиваться?..

— Завтра, деточка, завтра уже. Начало в восемь. Закончится бал, должно быть, за полночь, — дальше она немного поворчала на тему, что в ее возрасте такие поздние мероприятия в тягость, что об этом никто не подумал, но Зоя слушала в пол-уха, думая о своем. — В твои обязанности входит предлагать всем конфеты, — вновь вернулась она к беседе. — Ну не всем, конечно, а тем, кто скучает. Не путать с обязанностями клоуна, пожалуйста. Никого веселить или смешить ты не должна — лишь не давать скучать, развлекать, так сказать…

У новой знакомой Зоя провела больше часа. Домой отправлялась с увесистым пакетом, в который поместился костюм, маска и лоток со сладостями, которые она и должна предлагать гостям, предварительно повесив лоток на шею. Больше всего радовало наличие блестящей по-новогоднему маски. В ней ее Глеб точно не узнает, даже если они случайно столкнуться в толпе гостей.

Дома Зоя старательно приучала себя к мысли, что, отработав завтрашнюю пятницу, она отправится домой, чтобы приготовиться к балу-маскараду. Наденет костюм, который пришелся ей в пору, так как комплекцией они с Верой Филипповной были примерно одинаковой, разве что Зоя была чуть повыше. Вызовет такси и отправится на бал — не развлекаться, а работать. Да! К этому нужно относиться как к работе, так проще. Внушив себе эту правильную мысль, Зоя достала из серванта заветную коробку конфет, где оставалась ровно одна конфета в фиолетовом фантике — самая симпатичная, которую раньше было жалко есть. Зоя приберегла ее для особого случая, и сегодня был как раз такой.

По фантиком уже привычно обнаружила строки и внимательно вчиталась в них:

С улыбкой чудо в жизнь впусти,

В нем скрыты перемены.

Кто не забыт, того прости,

Но разгляди подмену…

Интересно стало, почему в конце поставлена не точка, а многоточие? Словно осталась какая-то недосказанность.

Конфета привычно растаяла во рту, оставляя после себя приятное послевкусие и рождая в душе легкую эйфорию. Как жалко, что она последняя! После этих конфет в цветных фантиках Зое неизменно становилось легче. И как хорошо, что эта конфета последняя — к хорошему, увы, слишком быстро привыкаешь и перестаешь бороться.

Глава 10, заключительная

— Слушай, ну хватит, а?! Ты ржешь уже полчаса!

Глеб рассматривал себя в зеркале. На нем был костюм купца — с брюшком и длинной бородой, которой венчалась маска с лохматыми бровями, к тому же. Брюшко было сделано из подушки, вставленной в специальный карман на парчовом халате в пол. Подпоясывалось брюшко блестящим поясом. А сапоги к костюму прилагались остроносые и тоже блестящие. Сам себя Глеб в нем не узнавал. А еще досадовал, что костюм прибавлял ему лет тридцать, не меньше. Ну почему нельзя преобразиться для маскарада в кого-нибудь типа князя Гвидона из сказки о царе Салтане? Красавчик же! И возраста как раз подходящего. Вдруг и Глеб найдет себе царевну Лебедь на этом балу. А в таком виде он разве что бабе Яге приглянется. И менять что-то уже было поздно.

— Да я поверить не могу, что это ты, — с трудом получилось у Стаса проговорить — смех все еще продолжал душить его.

— Сам же притащил этот костюм! — возмутился Глеб. — Может, махнемся? Себе вон какой присмотрел!

Себе Стас выбрал костюм мистера Икс и смотрелся просто шикарно в черном плаще и черной маске. Не то, что некоторые.

— Да брось ты! Шикарно выглядишь. Разве что староват немного, — снова покатился со смеху Стас. — И мне твой костюм будет велик.

Да и плевать! — пришел к выводу Глеб. Поход на бал-маскарад — это просто дань вежливости мэру. Пригласил же, прислал с нарочным пригласительные с золотыми вензелями. Отказаться было неудобно, да и это шикарная возможность убить вечер. Они со Стасом уже замучались организовывать себе досуг. Кажется, во всех злачных местах этого города уже побывали за месяц. Благо, Новый год Глеб надеялся встречать дома, в кругу друзей. Завтра будет подписана последняя бумага, и с января дилерский центр начнет успешно функционировать. А потому завтра же вечером Глеб собирался рвануть домой — в столицу.

— Я тут на днях с Кирочкой общался, — решил сменить тему Стас.

— Ну ты и должен с ней общаться, как директор центра, — равнодушно отозвался Глеб.

В данный момент он размышлял на тему, пора или нет вызывать такси, чтобы не опоздать на приветственную речь мэра.

— Да она про тебя спрашивала. Не хочешь помириться с ней напоследок?

— Никакого желания! — довольно резко отреагировал Глеб.

Такая реакция была вызвана не какими-то сильными чувствами, что питал сейчас к этой женщине. Вовсе нет. После того, как он застал ее обжимающуюся с директором автосалона, все отношения как отрубило. Он и раньше не рассматривал ее серьезно в кандидатуры своей девушки, а теперь и подавно. Да, она отличный бухгалтер с бульдожьей хваткой. Увольнять ее он не собирается. Но и общаться больше не хочет, даже по работе. Благо, для этого есть Стас — вот пусть он с ней и общается.

— А она по тебе скучает, — усмехнулся Стас, но Глеб видел, что друг его просто подкалывает. Насчет Киры Стас был примерно такого же мнения.

С Кирой Глеб расстался уже больше недели назад и за это время даже ни разу не вспомнил о ней. И не вспомнит в дальнейшем точно. А вот кого он частенько вспоминал, так это тихую и добрую Зоюшку, как называл девушку про себя. И наверное, по ней он будет скучать еще какое-то время. Иногда ему нестерпимо хотелось увидеть ее, особенно тогда, когда Стас рассказал, что встретил ее, и они вместе гуляли по елочному базару. Тогда он позавидовал другу и хотел бы оказаться на его месте. Глеб понятия не имел, что скажет Зое или сделает, но после этого обязательно нашел бы возможность увидеться с ней снова, а потом еще раз… Но она запретила ему звонить и приезжать на работу. Навязываться Глеб тоже не любил. И эта девушка не из тех, с чьими желаниями он может не считаться. За почти две недели общения с ней Зоя как-то незаметно стала для Глеба эталоном женской порядочности и цельности.

— Ладно, вызываю такси, — открыл Глеб приложение в телефоне. — А то рискуем опоздать.

* * *

Зоя в последний раз окинула себя взглядом в зеркале — такси уже ждало ее возле подъезда. А что — очень симпатичная из нее получилась лоточница. Только эта мысль и успокаивала, что самой себе в маскарадном костюме она нравится. Правда, лоток со сладостями тяжеловат. Когда для пробы повесила себе тот на шею, то сразу же захотелось согнуться в три погибели под его тяжестью. Сколько же там конфет? Килограмма три? Но ничего, она постарается большую их часть раздать как можно быстрее, а пока придется поднапрячься — раз обещала Вере Филипповне (та, кстати, позвонила не так давно и проконтролировала процесс сборов Зои на бал-маскарад), придется выполнять обещание.

Накинув пуховик, она выскочила из квартиры, заперла ту и легко сбежала вниз. Отчего-то настроение держалось приподнятое, словно от вечера она ждала чего-то необычного. Немного было страшновато заявляться на такое торжественное и важное для города мероприятие, но у нее же есть маска, которую она собирается надеть в такси. В маске ее точно никто не узнает, а она может постараться получить удовольствие от вечера.

Бал проводился во Дворце молодежи, в холле первого этажа. Перед дворцом все было заставлено машинами, а гости безостановочно стекались к дверям, где их встречали два Арлекина, проверяли пригласительные и торжественно пропускали внутрь. Сквозь витражные стекла с улицы отлично все просматривалось, и Зоя залюбовалась новогодним убранством холла — царством мишуры, серпантина и елочных игрушек. Все блестело и сверкало, как она любит. Во всем чувствовалась умелая рука дизайнера. И как ни странно, хотелось поскорее там оказаться.

Таксист еле нашел место, чтобы приткнуться и высадить пассажирку. Зоя надела маску и расплатилась с ворчуном. Быстро пересекла площадку перед Дворцом, доставая на ходу пригласительный билет.

— Пройдите сначала в гардероб, милая дама. И веселого вам вечера! — улыбнулся ей один из Арлекинов и впустил в таинство праздника.

Пока оставляла вещи в гардеробе, Зоя мысленно пыталась освоиться и привыкнуть. Поправила прическу, удобнее закрепила маску и надела лоток с конфетами. Сразу же захотелось его скинуть, но Зоя уговорила себя потерпеть. А дальше ей оставалось только смешаться с гостями.

Кого здесь только не было! Баронессы, богатыри, Буратино, бабы Яги, рыцари, русалки, принцы и принцессы, таинственные маги и чародеи, Красные шапочки и волки… и еще много узнаваемых персонажей из сказок и фантастических фильмов. Кажется, лоточница только на бале-маскараде была одна, по крайней мере, Зоя других не разглядела.

Постепенно она привыкала к шумному веселью, щедро сдабриваемому новогодней музыкой. Лавировала между гостями и фуршетными столами, одаривала скучающих (согласно инструкции) конфетами и улыбками. По мере того, как облегчался лоток, росло и ее настроение. Все-таки, отличная идея была — согласиться помочь человеку в трудной ситуации!

Когда стихла музыка и послышались удары в гонг, гомон в холле резко стих, лишь повсеместные прешептывания улавливались то тут, то там. Взгляды всех устремлены были на небольшую сцену, на которую поднимался сам король в золотой короне и таком же золотом одеянии. Именно такой костюм был на мэре их города.

Несколько минут длилась приветственная речь мэра с поздравлениями и обещаниями новшеств в наступающем году, а потом он благословил всех на веселье и сам присоединился к гостям. Ему сегодня явно не требовались конфеты из лотка Зои — настроение у мэра было отличное, и заметно это было за версту.

Зоя продолжала высматривать скучающих гостей, когда заметила фею, одиноко стоящую у окна и высматривающую кого-то в толпе.

— Вам скучно сегодня на нашем празднике? — подошла она к фее и задала вопрос, какой задавала всем своим сегодняшним «клиентам».

— Вообще-то, я занята, — не очень вежливо отозвалась фея.

Голос Зое показался знакомым, как и манера держать себя. Присмотревшись, она без труда в фее узнала Киру. Ого! Вот так встреча! Значит, бывшая подруга все же решилась прийти сюда, чтобы вернуть Глеба. По всей видимости, именно его она и выглядывает в толпе.

— Вот вам конфетка, — пробормотала Зоя, намеренно меняя голос, сунула в руку Киры конфетку и поспешно удалилась.

Только на расстоянии подумала, что ничем не рисковала — Кира на нее даже внимания не обратила. А вот сама Зоя решила постоять в сторонке и понаблюдать за ней какое-то время. Понаблюдала до того момента, как ее конфета отправилась в мусорную корзину. Не замечала раньше за Кирой столько злости. Оказывается, все время она хорошо маскировалась. Как ни странно, Зое даже стало жалко ее.

Взгляд Зои упал на одиноко стоящего старичка в образе старика Хоттабыча. Вот к нему она и направилась.

— Почему вы один и скучаете в такой замечательный вечер?

— Потому что я привык скучать в последнее время, — улыбнулся ей старичок. — Жена моя померла три года назад, а такие вот хорошенькие девушки не обращают внимания на старую развалину.

— Ну видите, обращают, раз я вас заметила, — весело отозвалась Зоя, протягивая старичку конфету. — Эта конфета поднимет вам настроение, обязательно!

— Нельзя мне, милая, конфет, уже давно, — беззлобно хмыкнул старичок, но конфетку взял. — Диабет у меня. А ее я отдам внучке — скажу, что подарила мне ее волшебница, и что принесет эта конфетка ей счастье.

— Так и есть, — улыбнулась Зоя, — эти конфеты волшебные, как и все тут сегодня.

Говоря это, она вспомнила свои конфеты в разноцветных фантиках. И последнее высказывание отчетливо прозвучало в голове, зачитанное чьим-то голосом. Зоя даже испугалась — настолько отчетливо его услышала. И снова ей почудилась недосказанность.

— С тобой все в порядке, милая? — засуетился старичок, притрагиваясь к ее руке.

— Все хорошо, а что? — снова улыбнулась ему Зоя.

На миг она забыла, где находится, но сейчас снова окунулась в атмосферу веселья и танцев.

— Да побледнела ты что-то… А вот сейчас снова порозовела, — расцвел старичок. — Сразу видно, что ты хорошая девушка. Дай бог тебе большого счастья и крепкой любви!

— Спасибо вам! — с чувством поблагодарила Зоя и поспешила проститься.

На глаза запросились сентиментальные слезы. В такие моменты она особенно остро осознавала, как же мечтает об этом счастье! О простом человеческом счастье, чтобы рядом был любимый, чтобы через время у них появились детки… Ведь не так много нам нужно для счастья.

— Разрешите вас пригласить на танец? — раздался рядом приятный мужской голос.

Зоя и не заметила, как к ней приблизился принц в маске, разве что, без белого коня. Он протягивал руку, а она лихорадочно размышляла, что можно ответить.

— Я не танцую, извините. У меня же лоток, — указала она на конфеты.

— Так давайте, перевесим его на меня и станцуем втроем, — улыбнулся принц.

— Нет, так не пойдет. Эти конфеты мне очень дороги. Кстати, угощайтесь, — выловила она одну и протянула мужчине.

Зоя не просто так отказывала кавалеру, не из вредности или чопорности. Как только оказалась между этими двумя колоннами, ее преследовала мысль, что она не должна сходить с этого места, что- вот-вот что-то должно произойти. Не плохое, а хорошее. Это были не опасения, а ожидание чуда.

— Ну если передумаете, дайте мне знать, — подмигнул ей принц и смешался с толпой.

Зоя же осталась ждать, сама не зная чего. К ней подходили самые разные люди, и всех она одаривала конфетами. Оказывается, совсем не обязательно искать чьего-то внимания — оно тебя находит само, даже когда ты его не ждешь.

Лоток пустел, а Зоя все продолжала ждать. Ей не было скучно или тягостно. В странном состоянии она сейчас находилась — отчетливо чувствовала приближение своего чуда. И когда оно должно было наступить, Зоя и это поняла.

Это был купец — с бородой и пузом. Маска закрывала все его лицо, лишь в прорезях блестели глаза, цвет которых показался Зое знакомым.

— Могу я угоститься конфеткой?

Через Зою словно пропустили разряд электрического тока. Этот голос она бы узнала из тысячи. А теперь узнавала говорившего и по глазам. Перед ней стоял Глеб, и она не сомневалась, что под маской он улыбается. Но также она знала, что ее Глеб не узнает.

Она кивнула, не рискнув заговорить. Как в замедленном кадре наблюдала за рукой Глеба, что нырнула в лоток и с самого дна достала в точности такую же конфету, какую съела она не так давно — в фиолетовом фантике.

— Ух, какая красивая, даже есть жалко, — рассматривал Глеб конфету, в то время как Зоя пыталась справиться с сердцебиением. — О! Да тут что-то написано, видите? — показал он ей обратную сторону фантика.

Сейчас она не видела ничего — глаза застилал туман, а в ушах гудело.

— С улыбкой чудо в жизнь впусти, в нем скрыты перемены. Кто не забыт, того прости, но разгляди подмену…

По мере того, как Глеб читал рифмованные строки, Зоя испытывала все большую слабость в ногах. Нет, ей не было плохо, но эмоции били через край. Такого просто не может быть! — вот та мысль, что пульсировала в мозгу безостановочно.

— …Конфету съешь и посмотри, на ту, что есть напротив. Целуй ее и торопи событий ночь и встречи.

— Что? — невольно вырвалось у Зои и она забрала фантик у Глеба, чтобы еще раз перечитать строки.

Тут стих был полным, а в ее конфете оборванным. И что это значит?

— Кажется, конфета велит мне поцеловать вас.

В голосе Глеба слышалась улыбка, а губы Зои уже покалывало от предчувствий.

— Ну так целуйте, — даже не проговорила, а прошептала она.

— Тогда, мне придется снять маску. А то рискую разочаровать вас.

Глеб снял маску, и Зоя с головой окунулась в тепло его глаз. Он приблизил к ней свое лицо и спросил:

— А ты, прекрасная лоточница, не хочешь снять маску?

— Я боюсь, — ответила Зоя.

— Чего же?

— Что ты узнаешь меня и передумаешь целовать.

Она чуть не плакала, не зная на что решиться. Ей было и хорошо, и дурно одновременно. И никогда она еще себя так не чувствовала. А когда ладони Глеба прижались к ее щекам, так и вовсе едва не лишилась чувств.

— Я узнал тебя по глазам и запаху. Даже аромат конфет не в силах перебить твой собственный… Зоюшка.

И он поцеловал ее, прямо в маске, что закрывала благо только верхнюю часть лица. А Зоя ответила на поцелуй со всей страстью, что накопилась в ее душе к этому мужчине. Все те дни, что не видела его, стерлись в один миг, и теперь ей казалось, что они и не расставались никогда.

— А ее ты тоже бросишь через пару недель? — раздался рядом насмешливый голос Киры.

Она прервала самый прекрасный в мире поцелуй, и пожалуй впервые Зоя была близка к временной ненависти.

— Ее не брошу. Никогда, — с улыбкой проговорил Глеб и аккуратно снял маску с лица Зои.

— Зойка?! — вскричала Кира. Хорошо, в холле было так шумно, что ее никто не слышал. — Так ты все-таки с ним?! Ну и сволочь же ты!

Первый раз Зоя не слышала того, что говорят ей. И первый раз ей было на кого-то плевать. Не слышал воплей Киры и Глеб. Он смотрел на Зою и продолжал ее обнимать.

— Ты со мной? — тихо спросил.

— Если ты этого хочешь, — счастливо улыбнулась Зоя.

— А в Москву со мной поедешь?

Вот тут она немного растерялась, но только потому что даже в мечтах на заходила так далеко.

— Зоюшка, я люблю тебя. Все эти дни я только о тебе и думал.

— Я тоже тебя люблю! И свела нас судьба. А еще конфеты, — с улыбкой добавила.

— Какие конфеты?

— Я тебе потом расскажу, — рассмеялась Зоя.

Они и не заметили, как исчезла Кира. Впрочем, с этой минуты Зоя не стеснялась никого. Даже если весь мир будет смотреть, как Глеб ее целует, ей все равно. Никогда она еще не чувствовала себя настолько счастливой. А название «Заказано влюбиться», которое раньше считала глупым, теперь казалось ей чем-то прекрасным.

Content

Надежда Волгина
Заказано влюбиться

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10, заключительная