Калининградский сувенир

Глава 1

— Ну и как мы отсюда будем выбираться? — спросил у меня Мирон. Я неопределенно покрутил в воздухе пальцами рук и громко выругался. Другого ответа для друга и напарника у меня сейчас не было.

В запертую дверь продолжали азартно колотить с той стороны, но эта толстая металлическая плита больше подошла бы не подвалу, а какому-нибудь банковскому хранилищу. Один засов толщиной с руку чего стоил. Тусклая лампочка под потолком освещала комнату с плохо оштукатуренными стенами неопределённо коричневого цвета, вдоль которых тянулись полки. Причем пустые…

— Ни окон, ни дверей, полна авоська огурцов, — пробурчал Мирон, похлопывая рукой по косяку двери. — Говорила мне мама, в этой жизни ничего просто так не бывает.

— Мудрая женщина у тебя мама, — усмехнулся я. — Жаль только мы с тобой крайне редко кого-то слушаем.

— Блин, ну кто ж знал, — развел руками мой напарник. — Я и предположить не мог, что здесь такое змеиное гнездо. Думал, максимум, парочка ведьм встретится.

* * *

Начиналась эта история достаточно буднично. Используя закон «семи рукопожатий» на меня через общих знакомых вышел и довольно деликатно попросил о встрече широко уважаемый в очень узких кругах коммерсант.

Правда, помимо вежливости бизнесмен оказался крайне нетерпелив и настойчив, потому что встретиться он хотел бы немедленно, а вот где и как ему не особо принципиально. Если честно, ехать куда-то в тот вечер мне было откровенно лень, но господин коммерсант знал, как добиваться желаемого.

— Андрей, — судя по всему, гражданин Шостиков сумел даже через телефонный динамик уловить мои попытки придумать причину, чтобы отложить встречу. — Я понимаю, что вторгаюсь в ваше личное пространство, но поверьте, у меня просто нет другого выхода. Я готов заплатить вам пять тысяч евро за немедленную встречу. Если надо, то я приеду к вам домой. Андрей, пять тысяч просто за то, что вы спуститесь покурить в тапочках…

— Да не уговаривайте вы меня, — почему-то мне стало неприятно. — Я сейчас не цену себе набиваю, а думаю, как организовать наше рандеву. У меня есть напарник, и без его участия любые переговоры бессмысленны.

— Понимаю, — выдержке моего собеседника можно было позавидовать. — Я готов на любые условия, но мне очень хотелось бы встретиться с вами в ближайшие несколько часов.

Да уж, дяденька явно настроен серьезно. И судя по его напору в совокупности с желанием усыпать наш путь разноцветными бумажками с изображениями арок и мостов, ему ну прямо-таки очень хочется встретиться именно с нами. Придется соглашаться… Не человеколюбия ради, а во избежание угрызений совести в будущем. Или просто кучи проблем… Дядечка же может обидеться.

— Я перезвоню вам через десять минут, — выдохнул я в трубку телефона и поплелся к семье объяснять сложившуюся диспозицию. Ну да, семье, как бы громко и пафосно это не звучало. Официального предложения руки и сердца я, правда, Светке еще не сделал, но зато уже сходить на родительское собрание к Алиске успел. Между прочим, доложу я вам, это шаг посерьезнее, чем поход в загс.

Во-первых, мне пришлось выдержать буквально-таки рентгеновский взгляд классной руководительницы Алисы, высокой стройной женщины лет сорока, в которой удивительным образом сочетались приятная внешность и неприятный взгляд на вечно недовольном лице. К тому же мне стоило воистину титанических усилий сохранить серьезный вид, узнав, что передо мной обладательница довольно странного, на мой взгляд, имени Марфа Генриховна. Учительница, в свою очередь, явно осталась недовольна результатами моего внешнего осмотра и без малейшего стеснения поинтересовалась, кем я работаю и с каким средним баллом аттестата выпускался.

Во-вторых, мой чуткий слух всё собрание отвлекался на обсуждение моей скромной персоны мамочками Алискиных одноклассников. Причем интерес ко мне явно подогревался нежным взором, который на меня периодически бросала Марфа Генриховна, что в данной аудитории было, судя по всему, явлением редким. Нее, ну а что, я ж не виноват, что «классуха» донельзя наивная, и, развесив уши, поверила моим басням, что я искусствовед, который занимается оценкой старинных ювелирных изделий.

Учительница пришла в неописуемый восторг, правда тут же посетовала, что поведение Алисы никак не соответствует «высоким стандартам интеллигентной семьи». Тень сомнения, правда, мелькнула в глазах Марфы Генриховны, когда она вспомнила, что Светка работает в сфере весьма далекой от искусствоведства, но я при желании умею быть ну прямо-таки очень убедительным.

В общем, домой я вернулся, как герой. Алису практически не ругали, а небольшие пробелы по русскому, математике и всем остальным предметам Марфа Генриховна, как мне кажется, просто придумала. А иначе зачем спрашивается она так настойчиво рекламировала свои услуги репетитора.

— И что, даже за поведение не ругали? — недоверчиво слушала мой отчет о родительском собрании Светка. Предыдущие разы она возвращалась с этих сборищ всегда очень недовольная, причем как успеваемостью Алиски, так и стремительно растущей стоимостью штор в школе.

— Ну как, — лихорадочно подбирал я слова, чтобы не спалиться окончательно. — Марфа Генриховна сказала, что девочка несколько импульсивна, активна, что для её возраста, в общем-то, является нормой.

Классная, правда, пыталась мне высказать еще о том, что у девочки не по годам развито чувство «собственного мнения», но тут уже я пресек учительницу корректно, но предельно жестко. Да простит меня система образования, но наличие собственных мыслей в голове я никогда не считал недостатком, и весь мой жизненный опыт активно это подтверждает. Поэтому и Алиску ругать за подобное не вижу смысла, а, наоборот, думаю надо активно поощрять.

Так что, Света с Алисой в моем сознании уже прочно укоренились как семья, и менять свое представление о них я не собирался. А раз так, то и ночные поездки надо если не согласовывать с благоверной, то хотя бы максимально тактично информировать её об этом.

— Ну надо, значит надо, — вздохнула Светка. — Но ты же не исчезнешь на три дня с выключенным телефоном?

— Дядя Андрей, — подпрыгнул на кресле чудо-ребенок с собственным мнением. — А купи йогурт на завтрак? Клубничный. Если не будет, то персиковый. А если не будет персикового, то…

— Алиса, не наглей, — строгим голосом оборвала её Светка. — Дядя Андрей уезжает по работе, у него не будет времени искать тебе йогурт.

Я улыбнулся, благодарно чмокнул в макушку девочку, шепнув ей, что обязательно поищу йогурт, и, поцеловав Светлану, быстренько смылся из дома. Всё-таки, иногда женская опека переходит всякие границы.

С одной стороны, конечно же, приятно, что за тебя переживают, ждут и верят, что с тобой ничего не случится. А с другой, чувствуется в этом что-то из далекого детства, когда тебе восемнадцатилетнему дурню мама по-прежнему пыталась диктовать с какими мальчиками стоит дружить и с какими девочками стоит гулять… Причем, некоторым моим знакомым мамы умудрялись советовать еще и с кем именно спать стоит, а с кем нет…

Б-р-р! От воспоминаний меня передернуло. С Мироном договориться было не в пример легче, чем с женской половиной человечества, поэтому уже через минуту я ждал такси и параллельно объяснял господину Шостикову, какая именно заправка выбрана мной для встречи.

— Странное место, — пробурчал коммерсант, выслушав мои объяснения. — Напоминает времена моей молодости, когда мы на пустырях дела перетирали.

— Нормальное, — не согласился я с ним. — В отличии от пустырей на заправках сейчас тепло, светло и даже варят приличный кофе. Так что самое то для ноябрьской погоды.

Спорить бизнесмен не стал, а тут как раз и машинка за мной прикатила. Ехать было совсем не близко, поэтому мне вполне хватило времени прошерстить интернет на предмет «Ху из мистер Шостикофф?» и что вообще могло ему понадобиться.

Информации, с одной стороны, было много, а с другой, понимания, с чего вдруг его вывели именно на меня, как не было, так и нет. Ладно, на месте разберемся. Так, очередной владелец бизнес-империи, мотающийся по всему миру и превращающий в деньги всё, к чему только сумеет прикоснуться.

Соцсети рассказали мне, что у гражданина Шостикова есть довольно привлекательная, несмотря на возраст, супруга и двое довольно взрослых деток. Старшей дочери уже было за тридцать, она вышла замуж за француза, проживала вместе с ним где-то на Лазурном побережье и родила папеньке двух очаровательных внуков. Если верить «Инстаграмму», то внуки были школьного возраста или что-то около того.

Младший же сын жил в России и семьей обзаводиться не спешил, как видно решив, что четверть века не так много, чтобы добровольно отказываться от нескончаемого праздника и развлечений. Нет, конечно же, официально мальчик где-то работал, по крайней мере в «Инстаграмме» регулярно публиковались серьезные фото на фоне офисного муравейника, но вот селфи из клубов в объятиях длинноногих девчонок в сети было гораздо-гораздо больше.

Но с мальчиком вроде бы тоже всё в порядке, последнее селфи из клуба снято менее суток назад, улыбка до ушей, а «срамные болезни» всяко не по нашей части…

Мирон уже был на месте. Развалившись в теплом салоне своего внедорожника, он пил кофе из одноразового стаканчика и как всегда ослепительно улыбался.

— Братан! — Волна позитива буквально перла из моего друга. — Ты даже не представляешь, как я счастлив нашей встрече! Я даже тебе кофе взял!

Продолжить поток признаний в любви ему не дал молодой человек, вышедший из припаркованного с другой стороны павильона черного джипа и целеустремленно направившийся в нашу сторону.

— Опа-на, — моментально посерьезнел Мирон. — Ты его знаешь?

— Нет, — развернулся я к новому действующему лицу, но спокойно, не ощущая никакой угрозы.

Подошедший к нам юноша был из новой формации «помощников». Понимаю, что определение чрезвычайно размытое, но я с недавних пор называл так всех молодых людей младше тридцати, облаченных в строгие деловые костюмы и нацепивших на лицо такое же серьезное выражение.

Как правило, можно назвать в любом порядке словосочетания «высшее образование», «английский язык», «регулярный спорт», «дисциплинированность и ответственность», «карьерные перспективы» и «секс по расписанию», чтобы угадать про этих юношей почти всё. Ошибка обычно случается в вопросах интима, причем не потому, что он спонтанный, а потому что его нет совсем.

Эти ребята следуют тенью за своими начальниками, совмещая функции охранника, секретаря и делопроизводителя, всё умеют, всё знают, всё делают, вот только они живут чужой жизнью, надеясь, что когда-нибудь удача повернется к ним лицом.

Не повернется. Наверх забираются совсем другие, причем чаще всего раздолбаи, которые, осознавая своё раздолбайство, тут же нанимают очередного «помощника». Юноша поёживался на стылом ноябрьском ветру, но ему бы и в голову не пришло натянуть на голову вязаную шапочку, как немедленно сделали мы с Мироном.

— Юрий Валентинович просит вас пройти в автомобиль для разговора, — высоким голосом с четко поставленной дикцией произнес «помощник», не дойдя до нас пары шагов.

— Неа, — помотал я головой. — Скажи, что мы будем вон там, в курилке.

— Но Юрий Валентинович… — лицо парня вытянулось от изумления.

— Юрий Валентинович хочет с нами поговорить, — перебил я «помощника». — Так вот беседовать мы будем в курилке.

И, не обращая больше на юношу никакого внимания, потянул из кармана куртки пачку сигарет.

Шостиков оказался довольно высоким подтянутым мужчиной с лицом потомственного аристократа. Не знаю, как выглядел бизнесмен на заре перестройки и в последующие лихие года, когда, по данным из Интернета, собственно, и закладывался фундамент бизнес-империи, но сейчас в длинном пальто он почему-то очень сильно напомнил мне Ричарда Гира из фильма «Красотка».

Кино, кстати, говорят очень интересное, но я всё никак досмотреть его не могу. Засыпаю к исходу первой четверти. Наверное, слишком милый сюжет для меня, точно такой же, как натренированная годами бизнес-переговоров маска на лице Шостикова.

Голос Юрий Валентиновича в отличии от внешности никак не походил на голос героя-любовника, скорее это был начальственный бас, привычный отдавать распоряжения. Нас с Мироном, правда, строить он не стал, а наоборот попытался продемонстрировать радушие.

— Погода, знаете ли, не самая подходящая для общения на улице, — будто бы извиняясь, произнес он после обмена приветствиями.

— Мы понимаем, — согласно кивнул Мирон, — но, с другой стороны, пространство открытое, ветер шумит, вариантов быть услышанными посторонними гораздо меньше.

— Это если им придет в голову, что я провожу деловую встречу на бензоколонке, — усмехнулся Шостиков. — Лет двадцать такого уже не происходило.

— Иногда бывает очень полезно возвращаться к истокам, — поучительно произнес мой напарник. — Но это всё лирика! Мы вас внимательно слушаем.

Если бизнесмен и удивился тому, что разговор с ним начал Мирон, то виду не подал. Он явно знал, как я выгляжу, но комментировать происходящее не стал, а просто молча достал из внутреннего кармана конверт и протянул его мне.

— Во-первых, возьмите, пожалуйста, гонорар за нашу встречу, — ровным голосом начал он. — Для вас и вашего друга. Спасибо, что согласились встретиться. Судя по всему, вы для меня сейчас — последний шанс увидеть сына.

Всё-таки, «золотой мальчик» … Ход рассуждений был верным, хотя я им до конца и не поверил. Отпрыск господина Шостикова пропал два дня назад, и все усилия по его поиску оказались тщетными. Причем проблемы начались гораздо раньше, но сын давно жил отдельно, поэтому до поры до времени острые углы как-то удавалось сглаживать.

Но пару недель назад сын начал вести себя странно, заявил родителям, что обрёл новый смысл и учителя, который обязательно приведет его к успеху. Шостиков попытался разобраться в ситуации своими силами, даже установил за юношей слежку, но в один прекрасный момент молодой человек просто исчез.

— Вот его фото, — Шостиков протянул нам карточку сына. — На обороте номер его телефона, адреса электронной почты и аккаунты в соцсетях, о которых мне известно.

— Биллинг сделать не пробовали? — уточнил Мирон, глубоко затягиваясь и бросая окурок в урну.

— Пробовали, — со вздохом ответил бизнесмен. — Телефон отсутствует в сети уже четвертые сутки, причем по заверениям специалистов, у него либо сел аккумулятор, либо трубку уничтожили физически.

— Да уж, дела, — протянул я, машинально доставая очередную сигарету и крутя в голове ситуацию. Никогда не мечтал о карьере частного детектива и достаточно плохо представляю, с какого конца браться за поиски этого «потеряшки».

Но Шостиков, видимо, счел мою реплику попыткой отказаться, потому что сквозь восковую маску беспристрастности всё-таки прорвалась волна отцовского горя и страха за судьбу сына.

— Любые деньги! — горячо заговорил он, качнувшись в нашу с Мироном сторону. — Мне больше не к кому обратиться. Полиция, госбезопасность только надувают щеки и говорят, что мой мальчик обязательно найдется, но время идет, а результата всё нет…

— Дело не в деньгах, — досадливо поморщился я. Мне искренне хотелось помочь этому человеку, почему-то его горе оказалось таким искренним, что я ощутил эти эмоции буквально физически. — Давайте смотреть на ситуацию честно. Мы не можем дать гарантии, что найдем вашего сына, тем более что найдем его живым и здоровым. Я понимаю, что говорю сейчас страшные вещи, но мы не волшебники, чтобы там не рассказывали вам ваши друзья.

Шостиков как-то странно вздохнул, мне даже показалось, что он всхлипнул, но через секунду на его лицо вернулось строгое выражение.

— Хорошо, — глухим голосом ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Но я буду очень ждать от вас новостей.

Мы с Мироном молчали всё то время, пока бизнесмен шел к машине, обдумывая только что услышанную информацию.

— Я даже не знаю, что сейчас сказать, — наконец вымолвил Мирон. — Андрюх, это точно не подстава? Что-то как-то на душе мне стало неспокойно.

— Мне тоже не всё нравится, но подлянок можно не опасаться. Люди, которые меня за него просили, абсолютно надёжны, — ответил я напарнику, подпрыгивая на месте. Ночь оказалась холоднее, чем я рассчитывал, но пенять на ноябрь было как-то глупо. Самому надо было не лениться, а достать из шкафа зимнюю куртку. — Пойдем в машину, а то так и околеть недолго.

— Иди, садись, — протянул мне ключи Мирон. — Я пока кофе возьму.

Заведя внедорожник и тут же включив печку на полную катушку, я задумался. По всем прикидкам выходило, что надо звонить Эдику. Мой давний или даже очень давний знакомый служил в госбезопасности и возглавлял отдел, занимающийся такими, как я. Ну не в смысле именно оборотнями, а вообще всякой нечистью, нежитью и производными от нашего существования.

Так-то в два часа ночи беспокоить человека не очень удобно, но и Эдик периодически на человека похож бывает мало.

— Напомни подарить тебе на день рождения часы, — вместо приветствия сварливым голосом отозвался полковник.

— И тебе хорошего настроения, — поприветствовал я старого приятеля. — Спишь?

— Ты не медведь, ты свинья, — зевнул в трубку Эдик. — Ибо только такое существо способно задавать ночью подобные вопросы. Чего тебе надо?

Я максимально лаконично объяснил суть сложившейся ситуации и попытался изобразить блеяние в телефонной трубке:

— Может быть, ты попросишь помощи у Эксплорика?

Эксплориком звали проживающую у Эдика на работе самообразовавшуюся энергетическую сущность. Что оно такое, описать точно было сложно, как, впрочем, и объяснить, что сподвигло его помогать Эдику, но факт остается фактом.

На госбезопасность работает уникальное существо, которое живет в Интернете и обожает смотреть видеоролики на Ютубе. Если кто-то и способен отыскать в глобальном пространстве следы телефона сына Шостикова, то это именно Эксплорик.

— Наглость — второе счастье, — зевнул в трубку Эдик. — Андрей, ты же в курсе, что всё это тебе будет очень дорого стоить?

— В курсе, — обреченно вздохнул я. Полковник никогда и не с кого не брал денег, зато коллекционировал долги и не стеснялся при случае требовать их обратно. Пару раз я уже попадал по его милости в крутые переплеты, но надо быть честным хотя бы с самим собой. Эдик помогал мне не меньше, и считаться нам долгами уже давным-давно было поздно.

— Тогда жди, — констатировал Эдик и, судя по звуку, положил телефон.

Несколько минут в динамике телефона было тихо, лишь редкие шорохи говорили о том, что Эдик еще здесь и не отключился. Вернувшийся Мирон протянул мне стаканчик с кофе и положил на приборную панель булку с сосиской. Вопросительно посмотрел на меня, и я показал ему экран смартфона, на котором было видно имя абонента.

Мирон кивнул и с аппетитом откусил сразу половину своей булки. Ожидание затягивалось, а моя фантазия рисовала картины, как Эдик шурудит палкой в системном блоке, пытаясь разбудить Эксплорика с просьбой о помощи.

— Эксплорик утверждает, что аккаунты вашего фигуранта взломаны и вся активность ведется с ноутбука. Записывай! — Эдик так смачно зевнул в трубку, что мне немедленно захотелось оказаться в теплой кроватке под одеялом. — Хотя нет, он сейчас тебе все на почту скинет.

— Мне продиктовать адрес?

— Эксплорик просил передать, что оценил шутку, — снова зевнул Эдик. — Всё, доброй ночи!

К зданию мы подъехали уже ночью, поэтому разглядывать в неверном свете фонаря домик желания не возникло. На первом этаже горели все окна, поэтому мы сочли вполне возможным сообщить хозяевам о своем визите.

Мелодия дверного звонка исчезла где-то в глубине особняка, но буквально через минуту послышался щелчок дверного звонка.

«Бесстрашные люди! Вот так безбоязненно открывать дверь неизвестно кому посреди ночи», — подумал я и тут же понял, что ошибся. Дверь нам открыла ведьма, причем из числа тех, кто настолько уверена в себе, что не считает нужным накладывать дополнительные омолаживающие чары внешности.

— Здравствуйте, соколики! — пропела она хриплым голосом и глубоко втянула воздух ноздрями крючковатого носа. — Оборотень и человек. Любопытно!

После чего развернулась и скрылась внутри здания. Мы с Мироном недоуменно переглянулись и шагнули вслед за ней, решив, что открытая дверь вполне сойдет за приглашение внутрь. Но стоило нам переступить порог, как за нашими спинами оглушительно хлопнуло и я понял, что этот выход для нас на ближайшее время перекрыт.

Мы оказались в небольшом предбанничке, начинавшемся возле входной двери и заканчивавшийся узким коридором, ведущим вглубь дома. Окон здесь не было, судя по всему, они располагались в комнатах, вход в которые был где-то в другом месте. Планировка у домика и впрямь была довольно странной и подозрительной.

— Ну и как нам здесь искать «золотого мальчика»? — покрутил я головой, понимая, что мы попали в какое-то очень необычное место. По крайней мере, на пристанище обыкновенной секты это походило мало, там двери открывает кто угодно, но только не ведьма.

— Да очень просто, — пожал плечами Мирон. — Не отдадут добром — будем планомерно разносить дом по кирпичику, пока искомое не отыщется.

Но чуйка почему-то подсказывала мне, что не всё в этом деле окажется так просто и солидный гонорар, на который мы соблазнились, может оказаться тем самым сыром из мышеловки, в которую мы не просто сунули нос, а забрались двумя ногами.

Нам навстречу уже спешила встречавшая нас ведьма в компании солидной подруги. Нет, не поймите превратно, солидной не в плане возраста или колдовской силы, эти параметры нам, скромным парням из провинции, были неизвестны. Но вот по комплекции эта мадам превосходила меня и Мирона вместе взятых. Поэтому если ее товарка, замотанная в непонятные юбки и шали яркой цыганской расцветки относилась к категории худышек, то эта ведьма в одежде сильно не заморачивалась. Ярко-оранжевый строительный комбинезон трещал по швам при каждом движении, но пока держался, делая, пожалуй, лучшую рекламу производителю.

— У вас проблемы, — с места в карьер трубным голосом начала диалог мадам.

— Андрюха, мне показалось, или это совсем не вопрос был? — Мирон оставался абсолютно спокоен и взирал на двух ведьм со смесью любопытства и некоторой скуки. Это, конечно же, не давало моему другу повод расслабиться, но какой-то большой опасности в стоящих перед нами тётках он не видел. Впрочем, я с его мнением был полностью солидарен.

— Мы пришли с миром, — поднял я руки, демонстрируя ведьмам пустые ладони. Нам нужен Валерий Шостиков, который, по нашей информации, вторые сутки не выходит из этого дома. Его родители волнуются, и мы хотели бы вернуть мальчика им.

Я нес полную околесицу, но мне было важно начать разговор, чтобы хоть как-то проверить наши предположения.

— У вас очень большие проблемы, — снова повторила мадам, останавливаясь в двух шагах от меня и направляя в нашу сторону указательный палец. — Не стоило вам приходить сюда.

В этот момент из-под её руки вынырнула ведьма, открывавшая нам дверь в особняк, и сдула в нашу сторону с ладони порошок неизвестного происхождения. Судя по ощущениям, это было что-то, воздействующее на сознание, возможно сонный или галлюциногенный порошок.

Скорей всего, мы должны были упасть на пол, как спелые яблоки с ветки, но на меня подобная волшба не действовала, а Мирон уже давно обзавелся защитным амулетом, так что попытка ведьмы практически пропала зря. Практически, потому что в состав порошка все-таки входил какой-то противный ингредиент, от которого у меня в глазах весьма неприятно защипало и градом полились слезы.

— Ах ты тварь! — Мирон среагировал моментально. Щелчок, шипение и мадам с недоумением смотрит на серебряную стрелку, вонзившуюся ей в грудь рядом с подтяжкой строительного комбинезона. Вот она вздыхает, начинает рычать и медленно поднимать взгляд на моего товарища, как в её тело рядом с первой втыкается и вторая стрелка.

Где именно Мирон достал и приспособил под стрельбу по нечисти пистолет для подводной стрельбы до сих пор оставалось загадкой, но теперь это оружие прочно держало пальму первенства среди всех его игрушек. На почетное второе место был отодвинут арбалет, выкованный когда-то по индивидуальному заказу, хотя, правды ради, с точки зрения скрытого ношения он совсем никуда не годился.

Мадам икнула и начала медленно заваливаться на бок, а её товарка ринулась куда-то вглубь дома, истошно вопя в диапазоне близком к ультразвуку:

— Убили! Олю убили! Нехристи в доме!

— За ней, — подтолкнул я Мирона. — Здесь мы как в ловушке, вход заперт.

Узкий коридор, по которому убежала ведьма, вел в подобие гостиной или общей столовой. Я рвался туда в надежде, что в просторном помещении у нас будет какой-то маневр или, на худой конец, мы сможем уйти через окна, но отпускать нас живыми обитатели особняка не собирались.

По лестнице со второго этажа с визгом скатилось несколько ведьм, но это оказалось не самой страшной неожиданностью в доме. Заметив краем глаза какое-то движение, я буквально чудом успел толкнуть Мирона лицом в стену и мимо его головы пролетела ледяная стрела.

Чародей! Если честно, в этот момент у меня непроизвольно похолодело где-то внизу живота, и это явно были не порхающие бабочки. С чародеями нам с Мироном доводилось встречаться довольно редко и практически всегда такие знакомства оставляли крайне неприятные ощущения. Во-первых, эти сволочи отличались приличной живучестью, во-вторых, каждый раз было непонятно каким именно гадким умением они обладают, а в-третьих, очень уж любила эта публика обзаводиться свитой, которая по щелчку пальцев была готова принять самое деятельное участие в умерщвлении любого не понравившегося их хозяину.

Короче, чародеи мне никогда не нравились. Ничего хорошего ждать от них не следовало, а конкретно этот, швыряющийся мороженными стрелами, явно не заслуживал хорошего отношения.

Что вообще творится в этом доме? С нами никто даже не попытался побеседовать, а прямо с порога попытались прикончить. Мы что, в логове международных террористов при поддержке ведьм и чародеев?

Я уклонился от еще одной ледяной стрелы и швырнул в набегавших на нас ведьм подвернувшуюся под руку табуретку. Вечер явно переставал быть томным. Мирон уже успел расстрелять весь запас своих чудо стрелок, а я потихоньку прикидывал удастся ли нам выбраться, если я обернусь. С одной стороны, в облике медведя я стану намного быстрее и сильнее, и будь перед нами только ведьмы, то и вопросов бы глупых не возникало.

Однако присутствие чародея портило все расклады… Они прекрасно умели бороться с оборотнями, более того, по словам Эдика, в их магических книгах существуют специальные разделы, где собраны способы умерщвления таких, как я.

— Сюда! — прохрипел Мирон, распахивая какую-то неприметную дверцу и ныряя в открывшееся пространство. Я успел мельком заметить болтавшуюся петлю и понял, что мой напарник, спасая нам жизни, умудрился сковырнуть замок голыми руками.

Я прыгнул вслед за ним и понял, что сделал это не совсем обдуманно. Пол, на который я рассчитывал приземлиться руками, чтобы сделать кувырок, почему-то отсутствовал и я с криком провалился вниз. Как оказалось, за дверью скрывалась лестница, ведущая вниз, ступеньки которой я и принялся пересчитывать своим несчастным телом.

— Стой, курва! — ударил мне в спину противный визг, но я уже прекратил свое барахтанье на полу, а Мирон, неласково схватив меня за воротник куртки, тащил куда-то вглубь. По пути он ткнулся в пару дверей, но они, к сожалению, оказались заперты.

— Вон они! — погоня не планировала отставать. Я оглянулся и увидел несколько женских фигур, настроенных, судя по всему, весьма и весьма воинственно.

— Сюда! — Мирон всё-таки нашел открытую дверь, и мы с ним нырнули туда. Закрывшись на засов, мы поняли, что, судя по всему, в этот раз действительно попали по-крупному.

* * *

Мы сидели в подвале уже третий час. Часы показывали утро, но увидеть рассвет из нашей ловушки было невозможно. Самое обидное, что сигнала сотовой сети под землей не было, хотя может быть всему виной толстые бетонные перекрытия.

Свет в комнате погас минут через пятнадцать нашего добровольного заточения. Одновременно в дверь перестали барабанить, наступила тишина и теперь мы меланхолично прикидывали варианты остаться в живых при прорыве. Других вариантов спасения мы с Мироном найти не смогли. Пол, как и стены оказался бетонным, да и я всё-таки оборотень-медведь, а не землеройка. Звать на помощь явно бессмысленно, доораться из-под земли до спасителей можно только в сказках.

Немного смущало то, что чародей тоже не проявлял никакой активности, хотя, с другой стороны, может быть, он и не собирался нас убивать. Главное, что мы не представляем сейчас для его никакой угрозы, и пока мы сидим в полной изоляции, он потихоньку собирает вещи, чтобы банально смыться.

Больше всего меня раздражала мысль, что чародей со своей свитой может избавиться от ненужных свидетелей и среди них в том числе окажется сын нашего заказчика. Мы, конечно, не успели убедиться, что юноша находится здесь, но и другой информации тоже было негусто.

— Ну что? — в очередной раз мои мысли сделали круг и вернулись к исходной точке. — Попробуем прорваться?

Внезапно за дверью раздался грохот, как будто кто-то кинул в подвал гранату. Глухие крики и возня, барабанная дробь… Нет, какой барабан, может быть это очередь? Непонятный шум сменился мертвой тишиной. Пару десятков секунд ничего не происходило, а затем раздался вежливый стук в дверь, и я услышал смутно знакомый голос.

— А-а-андрей, ты здесь?

Глава 2

— Андрей, ну в самом деле? Я же волнуюсь и переживаю! Где ты пропадал все это время?

Моя маленькая красотка стояла передо мной, уперев руки в боки и пылая праведным гневом.

— Андрей, семь утра! Ни звонка, ни смс, телефон выключен!

Я стоял напротив Светки и улыбался счастливой улыбкой. Это очень интересная загадка. Гнев удивительным образом меняет женские лица. Бывают девушки, которых злость портит, причем кардинально. Какой бы красоткой не была женщина, особенно в макияже и при боевом параде, сильные эмоции всё равно срывают любые маски и показывают истинную суть человека.

Моя Светка относилась к другому типу. Она, распаляясь, становилась только краше, поэтому я стоял сейчас и откровенно любовался своей девушкой.

— Что ты улыбаешься? Где ты был? Твоя одежда выглядит так, как будто тебя самосвал переехал!

— А я для Алиски йогурт купил, — мои губы продолжали растягиваться в довольной гримасе. — Вкусный… И тебе десерт творожный.

— Да засунь ты его знаешь куда, — продолжала наступать на меня девушка, но весь её боевой запал рассыпался в пыль от крика маленького неугомонного чуда:

— Йо-о-огурт! Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Пакет из супермаркета буквально испарился из моих рук, а на кухне уже раздавались шуршание и шум от дверцы холодильника. Светка только рукой махнула, затем развернулась и хотела уйти в комнату, но я поймал её за локоть и притянул к себе.

— Спасибо, моя хорошая! — шепнул я ей на ухо. — Ты спасла мне жизнь.

Светка шумно выдохнула и обмякла в моих руках.

Самое интересное, что я практически не лукавил. Как оказалось, именно её беспокойство запустило цепочку событий, спасших наши с Мироном «пятые точки» от больших неприятностей.

По какой-то непонятной причине моей девушке вчера было неспокойно. Я-то уже в подвале телефон проверил, когда мы там с Мироном загорали, и оказалось, что писать сообщения она начала буквально через два часа после моего отъезда. Причем, я их видел, но как-то всё закрутилось, что я на них сразу не ответил. Да-да-да, я неправ, как и многие другие мужики, которые не бросаются отвечать на сообщения своих половинок сразу.

С другой стороны, именно благодаря моей безалаберности, эта история закончилась гораздо лучше, чем могла бы. Примерно в тот момент, когда мы входили в особняк с ведьмами и чародеем, Светка начала откровенно нервничать из-за моего долгого отсутствия. Судя по всему, ей и в голову не могло прийти, что я уже умудрился через пол-Москвы смотаться в область, а затем еще раз пересечь столицу в поисках неведомого особняка.

Но моя красавица не умела просто сидеть на одном месте и нервничать, ей обязательно надо было действовать, поэтому она решила разыскать меня самостоятельно. Суть в том, что, отправив мне несколько сообщений и не получив на них ответа, Светка не выдержала и решила мне все-таки позвонить. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» сообщил ей бесстрастный женский голос, и вот тут Светка уже начала переживать по-настоящему.

Девушка позвонила Наташке, жене Мирона, но и та ничем не смогла помочь подруге. Мой напарник был рядом со мной в подвале и его телефон также не ловил сигнал от сотовой вышки.

И тогда она позвонила Эдику…

— Кстати, Светик, — все тем же нежным шепотом спросил я у любимой. — А откуда у тебя телефонный номер нашего полковника?

— Да я случайно бумажку на холодильнике заметила, — повернулась ко мне Светка. — Магнит смахнула рукой случайно, а оказывается ты им бумажку придавил. Так удачно получилось! Но теперь я этот номер у себя записала, а то мало ли что…

Бумажку прилепил, значит… Я обнял девушку покрепче, чтобы она не увидела кровожадную гримасу на моем лице. Ну, Степан! Массовик затейник! А я всю дорогу домой ломал голову, как Светка умудрилась позвонить Эдику, если у нее никогда не было его номера. А тут все так просто, оказывается… Бумажка на холодильнике…

Впрочем, получилось все как нельзя лучше. Эдик, если и был недоволен еще одним ночным звонком, то Светке ничего высказывать не стал, а сразу сложил два и два, чтобы понять, в какой переплет мы попали. Поэтому он позвонил Крамеру…

Почему ему? Вот это уже лично для меня тайна и сам господин полковник на мои вопросы отвечать не стал, как, впрочем, и глава вампирской семьи не объяснил с чего ради он сорвался меня спасать. Самое главное, что два десятка взрослых кровососов без больших проблем зачистили искомый особняк, в капусту покрошив всех без исключения ведьм.

Чародей оказался более крепким орешком, но тут уже и Эдик подключился к потехе. Этот маг-кудесник, как оказалось, и по его ведомству в паре мест засветился. В общем, как в той старой доброй детской книжке — кавалерия появилась вовремя и спасла нас с Мироном.

А уж когда выяснилось, что сын господина Шостикова жив, почти здоров и тоже находится в этом самом здании, так нашей радости не было предела. Правды ради, хотя Эдик и пытался замолчать факт, выяснилось, что мы с Мироном своим появлением умудрились сорвать какой-то громоздкий ритуал, подготавливаемый чародеем.

Действо планировалось масштабное, в том числе и с человеческими жертвами, для которых и планировалось использовать несчастного Валерика с другими несчастными, но мы вломились очень не вовремя, а затем еще и подкорректировали число участников заклинания. Во-первых, мы грохнули одну из ведьм на входе, а во-вторых, еще одной красотке проломили голову табуреткой. Случайно, естественно, и исключительно в целях самообороны, но в таких ритуалах очень важно соблюдение всех деталей, а быстро заменить выбывших оказалось просто некем.

Так что сказать, что от нас с напарником не было никакой пользы, мог бы только черствый и циничный полковник госбезопасности, но не обращать же на него внимание. Тем более, что мы остались живы, затем позвонили уважаемому бизнесмену, получили солидный гонорар… Вот в чем радость, а не в том, чтобы произвести впечатление на невыспавшегося чекиста.

— Я в душ, а потом отведу Алиску в школу, — попытался заработать я ещё несколько плюсиков к карме, получил поцелуй в щеку и поплелся в ванную комнату.

«Всё-таки сегодняшний день должен быть прекрасен», — думал я, намыливая голову и подставляя лицо упругим струйкам воды. С появлением вампиров и Эдика нам с Мироном откровенно повезло. Неизвестно, сколько бы могли просидеть в этом подвале, и чтобы было, если чародей всё-таки провел желаемый ритуал.

Да и «золотой мальчик» практически не пострадал. Приманили его на «медовую ловушку», ведьма при желании любому может голову заморочить и изобразить именно такую красотку, как тебе хочется, но ведь тоже едва успели. Обратись Шостиков к нам на день позже, то, боюсь, могло и зубов для опознания не остаться.

В общем, всё хорошо и это прекрасно. Поспать бы еще пару часиков, так вообще не жизнь, а сказка будет.

Впрочем, как и всё волшебное, день оказался очень и очень коротким. Нет, мы, конечно, успели со Светиком и по магазинам пройтись, и Алиску после школы в парке аттракционов сладостями порадовать, но вот только стоило мне в обнимку с девушкой усесться перед телевизором, как у меня зазвонил телефон.

— Не бери, — попросила меня Светка, придержав за руку, когда я уже начал было вставать с дивана. — Давай хотя бы сегодня я не буду нервничать и переживать…

Я посмотрел в её молящие родные глаза и сел обратно. Ну в конце концов, может же у меня хотя бы иногда быть выходной? Мой телефон пожужжал и затих на подоконнике, а я выдохнул и удовлетворенно улыбнулся. Светка права, мир без меня не рухнет.

Но прошла буквально минута, как телефон зазвонил снова. Правда на этот раз не мой, а смартфон Светланы, который лежал у неё под боком. Девушка глянула на экран и с удивлением продемонстрировала его мне. «Седых Эдуард Алексеевич».

Однако… Настойчивость Эдика не вызывает большого удивления, но раз уж он решил и Светке позвонить, значит ему от меня действительно что-то очень и очень нужно.

Я нехотя кивнул, и моя девушка нажала кнопку приема, переводя телефон на громкую связь.

— Добрый вечер, Светлана! — раздался из динамика вкрадчивый голос полковника. — Судя по всему, ваш благоверный не спит, а просто ленится встать и взять с подоконника собственный телефон.

— Здравствуйте, Эдуард, — в тон ему ответила моя красавица. — Он не ленится, просто мне захотелось провести хотя бы один вечер с ним тихо и спокойно.

— Прекрасная мысль, — восхитился Эдик. — Завидую Андрею белой завистью. Это так замечательно, когда в твоей жизни появляется человек, с которым просто хочется вечером посмотреть фильм или поговорить о каких-то мелких бытовых мелочах. Из таких вечеров, наверное, и складывается простое человеческое счастье…

— Но-о-о, — вклинился я в разговор, поймав паузу, когда Эдик видимо решил сделать очередной вдох.

— Какое НО? — с наигранным непониманием раздалось из динамика.

— Ну просто ты так красиво размазываешь кашу по тарелке, что сейчас наверняка должно прозвучать слово «но», а потом вывалиться тележка с чем-то дурно-пахнущим и вдрызг разбивающим наши планы на прекрасный вечер.

— Фу, как грубо, — раздалось в ответ. — Светлана, как вы живете с этим грубым и неотесанным солдафоном, презревшим элементарное чувство благодарности к человеку, который среди ночи бросил всё и отправился спасать его шкуру. И успокойся, я не собираюсь сегодня тебя никуда дергать.

— Значит завтра? — обреченно спросил я, понимая, что если клещ по имени «Эдик» в кого-то вцепился, то извлечь его из тела не получится даже с помощью домкрата.

— Я прошу тебя всего навсего попить кофе с Крамером, который точно также как и я, бросил всё во имя дружбы и помог тебе с Мироном. Кстати, вы же еще не все деньги потратили? Обрати внимание, мы даже не пытались претендовать хотя бы на копеечку из вашего гонорара. Сколько вам обломилось на двоих, тысяч сто?

— В приличном обществе подобные вопросы задавать не принято, — я начал испытывать легкое чувство досады. Меня нагибали, причем не сильно пытаясь скрыть сей прискорбный факт и самое главное, что я ничего не мог с этим поделать. Теперь становится понятно, что глава вампирской семьи со своей гвардией не просто так оказался в особняке. Будь я чуть более параноиком, так вообще бы заподозрил что чародей похитил сына Шостикова по прямому указанию Эдика. — Какое тебе дело до этих денег?

— Мне абсолютно никакого, — жизнерадостно ответил полковник. — Просто, если Крамер попросит тебя съездить туда, куда я думаю, то будет некрасиво требовать с него деньги на билет и гостиницу. Думаю, что вы с Мироном сможете выделить из своего гонорара тысчонку-другую на накладные расходы…

— Ты такой заботливый! — не выдержал я и тоже начал ерничать. — И давно у тебя проснулась забота о ближнем своем? Нет, не с того начал. Давно ты начал так близко к сердцу принимать проблемы Крамера?

— О людях надо думать хорошо и они к тебе потянутся, — поучительным тоном ответил Эдик. — В общем, мы договорились? Наш общий друг позвонит тебе завтра?

— Договорились, — со вздохом согласился я. — Пусть звонит, я с ним встречусь.

— Помоги ему, пожалуйста, — проникновенно попросил господин полковник. — Это так хорошо, когда мы помогаем тем, кто в этом нуждается.

— Да иди ты, — с трудом сдержался я от матерщины. — Все настроение испортил!

— Хорошего вам вечера, Светлана, — проигнорировал мой всплеск недовольства Эдик. — Искренне сочувствую вам, хотя и понимаю, что любовь зла…

И полковник отключился. Ну вот как таких, как он земля носит? Позвонил, испортил всё настроение, теперь еще и Светка на меня каким-то странным взглядом смотрит.

— Солнышко, давай дальше кино смотреть, — попытался я сделать вид, как будто ничего не произошло.

— Андрей, а про какой гонорар говорил Эдик? — моя девушка, как настоящая женщина, вычленила из состоявшейся беседы, конечно же, самое главное.

— Ну как какой, — прижал я к себе Светку. — Мы ночью с Мироном немножко помогли одному хорошему человеку, а он чуть-чуть отблагодарил нас за это.

— Ты как-то забыл упомянуть об этой подробности, когда пришел домой сегодня утром, — хитро прищурилась моя девушка.

— А когда б я успел? — улыбнулся я в ответ. — Ты налетела на меня, как фурия, сегодня утром. Конверт, наверное, так и лежит в куртке.

Светка посмотрела на меня с сомнением, а потом встала и вышла в прихожую.

— Там ничего нет, — посмотрела она на меня, вернувшись в комнату. — Опять твои шуточки?

— В смысле нет? — я аж привстал от изумления. — А в сумке?

С недавних пор я купил себе прикольный небольшой рюкзак, который таскал с собой даже просто выходя в магазин. Несмотря на небольшие размеры, ранец вполне вмещал в себя обязательный набор пузырьков с эликсирами от Моси, серебряный нож в ножнах и обязательную бумажку, что это сувенир в качестве подарка. Да и вообще, множество карманов позволяли распихать достаточно большое количество необходимых и важных мелочей. Если честно, я этот рюкзак обожал, можно сказать сроднился с ним, поэтому вполне допускал, что мог на автомате сунуть конверт в один из карманов ранца.

— Так нет её там, — развела руками Светка. — Я думала, что ты убрал куда-то.

— Я? — мысли в голове заскакали табуном, но мне очень быстро стало понятно, кто истинный виновник всех непоняток.

— Степа-а-а-ан! — заорал я во всю мощь своих легких. — Я тебя Эдику подарю! Для опытов! Отдай деньги, хулиган малолетний!

Светка смотрела на меня, широко раскрыв глаза и, судя по всему, мысленно прикидывала, совсем умом её мужик тронулся или это всё-таки продолжение какой-то глобальной шутки.

— Дядя Андрей! — вместо домового влетела в комнату Алиска. — Не надо обижать дядю Степана, он хороший.

— Этот хороший уже очень давно по краю ходит! — продолжал разоряться я. — Он разве не знает, что чужие вещи брать нехорошо?

— Он просто за порядком следит, — встала девочка на защиту маленького засранца. — Ему не нравится, когда мы вещи по квартире разбрасываем. Он и мои учебники всегда на полку убирает, если бардак в комнате.

Здесь мне возразить было нечего, в комнате Алиски всегда царил практически идеальный порядок, которому периодически удивлялась даже Светка, не замечавшая раньше за дочкой такой тяги в аккуратности.

— Деньги пусть вернет, — уже на тон ниже сказал я. Ругаться в присутствии Алиски мне не хотелось, да и не виновата маленькая девочка в том, что у меня такие специфические отношения с местным домовым.

— Андрей, Алиса, — очнулась от ступора Светка. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще происходит?

— Дядя Андрей, можно? — возбужденно спросила у меня задыхающаяся от возбуждения девочка, и я, помедлив секунду, кивнул. Вообще-то, мы с Алиской никогда не обсуждали эту тему, но я уже давно подозревал, что она в курсе существования домового и, возможно, что даже видела его. Маленькие дети, в принципе, лучше восприимчивы к чужой энергетике, а у Светкиной дочки к этому еще были и врожденные способности.

— Мама, у нас дома живет домовой! — радостно прокричала девочка прямо в лицо своей маме. — Но ты не бойся, он хороший! И он ничего не крал у дяди Андрея, просто Степан не любит валяющиеся вещи и наводил порядок!

— Андрей, — севшим голосом спросила у меня Светка, держась за виски. — Скажи мне, что вы с Алиской всё придумали и это какая-то шутка.

— Да нет никакой шутки, — я встал и сделал шаг по направлению к девушке, но она выставила перед собой руки и почти закричала:

— Стой на месте!

— Мне многое надо тебе рассказать, — стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, сказал я ей. — Просто я рассчитывал, что это произойдет немного иначе, так сказать, в других обстоятельствах. Кто ж знал, что этот обормот приберет к рукам мои деньги…

— Сам обормот! — что-то тяжелое ударило меня по затылку. — Сколько раз говорить, не таскай в дом ведьмины останки!

Я повернулся и увидел недовольного Степана, по обыкновению появившегося неизвестно откуда, то ли прямо из стены, то ли из шкафа.

— Ох! Ёш… — раздался слабый голос от двери, и я увидел, как Светка почти без чувств сползает по стене.

Глава 3

Я всегда знал, что женщины с другой планеты! Это все теории эволюции подтверждают! Мужчина произошел от обезьяны, поэтому мыслит практичными приземленными категориями, которые легко укладываются в законы формальной логики.

Женщин же явно завозили к нам инопланетяне, причем, судя по всему, каждый раз разные. Никак иначе объяснить многообразие женских реакций на одну и ту же ситуацию у меня не получается.

Вот я, когда первый раз увидел Степана, конечно, удивился и даже подумал, что может быть схожу с ума. Потом, правда, вспомнил, что я оборотень и принял ситуацию, как есть. То есть всего-навсего, пообещал придушить Степана, если он еще раз стырит колбасу из холодильника. И ведь помогло, он теперь ворует оттуда что-нибудь другое.

Светка же продемонстрировала мне весь возможный калейдоскоп вариантов действий. Сначала она начала терять сознание, потом вспомнила, что она не женщина, а мать, поэтому начала одевать Алиску и орать, что ноги ее в этом доме не будет, где обретаются такие безумные создания. Дальше по шапке получил я, потому что нечего орать и пугать соседей. Тот факт, что вообще-то кроме нее никто и голос не повысил, мою подругу смущал крайне мало.

Потом она ощупывала Алиску и спрашивала, всё ли с ней хорошо и не обидело ли её это лохматое и грязное чудовище. Естественно, что Степан попытался высказаться на тему, дескать, он вполне приличный домовой и даже мылся в этом месяце, но Светка кинула в него утюг, и диалога не получилось.

Короче, ночь была весёлой. Три раза мы собирали вещи. Причем, два раза Светкины и один раз мои. В какой-то момент мне показалось, что мы всё-таки пришли к какому-то компромиссу, но потом разборки начались по новой.

Долго выясняли не шутка ли это, и остановились только после моего предложения расчленить Степана, дабы убедиться в том, что он не совсем человек. Хотя, если честно, мне было просто интересно узнать, что там может быть внутри у домового.

Раз пять рыдали о лучших годах своей жизни, потраченных на всяких уродов. Рыдали горько, прижимая к себе дочку и отталкивая меня, а потом всё равно крепко обнимая.

Степан, конечно, не преминул уточнить, какие именно уроды имеются в виду, и я с удовольствием объяснил, что, несомненно, речь идёт о нём. Я-то красавец! Домовой усомнился в этом факте, но что он понимает в таких серьезных вопросах…

Нет, поймите правильно. Я Светку ни в коем случае не укоряю и не осуждаю. Какой бы сильной и независимой не была моя девушка, принять одномоментно ситуацию, что детские сказки и взрослые фантастические фильмы вдруг стали реальностью довольно сложно.

Люди слетали с катушек при гораздо меньших открытиях. Вон, отдельные товарищи до сих пор поверить не могут, что наша планета круглая и уже давно не стоит на трёх китах, но там хотя бы всё наукой доказано и логично обоснованно, а вот существование вампиров, оборотней и домовых антинаучно.

Почему? Потому что нас с детства учили, что этого нет и быть не может. И вдруг внезапно, у Светки, взрослого человека, которая сама давно не ребенок и воспитывает замечательную дочь, мир встал с ног на голову. Тут можно не только в истерику впасть, а вообще в запой уйти при определенных обстоятельствах…

Хотя нет, с запоем это я погорячился. Алкоголь совсем не Светкина история, она умудряется адекватно и разумно мыслить даже после пары бутылок крепленого вина.

Так что, если быть совсем кратким, то было тяжело, но я справился. В том смысле, что сумел выдержать весь поток самых разнообразных реакций от моей девушки и дожить до стадии «принятия и успокоения».

Наверное, больше всех испугалась в итоге Алиска, и то, не тому, что мама плачет, а перспективе куда-то переехать и остаться без общения со Степаном. А он же «такой за-а-амечательный!». Тезис, конечно, спорный, но спишем на маленький жизненный опыт юной особы.

— Алиса спит, — сообщил Степан нам со Светкой уже под утро, вернувшись из её комнаты. Подозреваю, что сейчас не обошлось без маленького магического воздействия, но вынужден признать, что иначе ребенка мы бы вряд ли уложили. А вот школу, наверное, ей завтра лучше будет пропустить. Во-первых, надо бы поговорить с девочкой на предмет того, о чем подружкам рассказывать можно, а что совсем необязательно, а во-вторых, это форменное издевательство, поднимать маленькую куда-то буквально через пару часов беспокойного сна. Ничего, переживет один день система образования без Алиски.

— Андрей, — подняла красные глаза на меня Светка. — А почему ты раньше мне обо всём этом не рассказал?

— Потому что боялся подобной реакции, — обнял я её со вздохом. — Да и сейчас продолжаю бояться, что наши отношения уже не будут прежними. Но пойми правильно, я слишком серьезно отношусь к тебе и к Алиске, чтобы продолжать хоть что-то утаивать о своей жизни.

Светка только вздохнула и прижалась ко мне еще сильнее. Она буквально цеплялась за меня, и я понял, что все наладится. Может быть не сразу, но точно наладится.

— Кхе-кхе, — раздалось осторожное покашливание в комнате. — Я так понимаю, что все наладилось, моя помощь больше не требуется. Я, наверное, пойду?

— А ты еще здесь? — посмотрел я на домового. — Заварил кашу, а теперь строишь из себя невинную овечку.

— А я тебе тысячу раз говорил… — не полез за словом в карман Степан, но тут Светка вскинула голову, и он осекся. — Поздно уже, пойду всё-таки.

И домовой исчез где-то между тумбочкой и диваном.

— Слушай, а он постоянно за нами смотрит? — прошептала мне на ухо Светка через пару минут.

— Да нет, — пожал я плечами. — Он же домовой не только нашей квартиры, а всей многоэтажки. Так что хлопот и забот предостаточно. Ну и плюс ко всему, я так понял, что Степа приличный домовой и старается за всякими непотребствами не подглядывать, так что в душе можешь ничего не опасаться.

— Это хорошо, — тихо вздохнула Светка, потом подумала о чем-то и уточнила. — А сейчас он совсем ушел?

— Совсем, — успокаивающе погладил я девушку по волосам. — Не переживай.

— Тогда раздевайся, — потянула мою футболку вверх Светка и я окончательно убедился, что всё хорошо.

Проснулся я рано.

Открыл глаза и полежав пару минут осторожно встал, стараясь не потревожить Светку. Мама дорогая, шесть утра. Я так рано со времен службы не вставал, даже когда в кабаке работал. Там я старался всегда приходить попозже, либо если уж что-то совсем важное было запланировано на утро, то просто оставался на ночь.

Кажется, что все это было в прошлой жизни. Вроде бы и времени прошло не так много, а безумный калейдоскоп событий уже затмил прошлое и отправил его куда-то на задворки сознания.

Сварил кофе и, одевшись как можно тише, прямо с кружкой вышел на общий балкон подъезда. Улица встретила меня холодным утром и мелкой изморосью. Конец ноября, тут уж ничего не поделаешь, хотя я и люблю лето. Наверное, как любой порядочный медведь, с окончанием теплых дней я отчаянно начинаю по ним скучать и с нетерпением жду весну, а вот позднюю осень не перевариваю в принципе. Дождь, ветер, постоянные сумерки… Б-р-р!

Щелкнул зажигалкой, затянулся. Что меня терзает? Боюсь пробуждения Светки? Да нет, вряд ли. Если бы она хотела уйти, то собрала вещи еще вчера вечером. Ей, конечно, ещё придется научиться жить в новом-старом мире, но по большому счету это уже частности.

Меня терзало что-то другое. Какой-то нюанс не давал покоя, дергал изнутри и мешал спать. Что-то засело у меня в подсознании…

Что?

Шостиков… Ведьмы… Чародей… Степан… Деньги… Крамер!

Вот! Мне не хочется встречаться с Крамером. Мне вообще, в принципе, не нравится вся эта история. Ощущение, что Эдик подставляет меня, внутри меня росло и крепло, да и с вампирами я никогда особой дружбы не водил, чтобы рассчитывать, будто бы Крамер приготовил для меня необычный подарок.

Что же он хочет попросить у меня? Если честно, неизвестность тяготила сейчас еще больше. Если бы Эдик оказался сейчас рядом, то я с удовольствием сказал бы ему парочку очень ласковых слов. А, возможно, и по морде бы съездил.

Только сейчас ко мне пришло осознание того, что именно звонок моего друга-полковника вчера вывел меня из равновесия… Наверное, именно поэтому я вчера и сорвался, решив показать Светке другую сторону нашего мира.

Кофе оказался холодным. Интересно, сколько сигарет я уже выкурил. Часы показывали почти семь, а замерзшие ноги в тапочках говорили, что нормальный человек давно бы простудился.

Как оказалось, Светка тоже давно не спала. Она задумчиво жевала бутерброд с сыром и запивала его крепким чаем.

— Солнышко, а сваришь мне кофе? — сделал я вид, что так и должно выглядеть идеальное утро.

— Слушай, Андрей, — подняла на меня задумчивый взгляд моя красавица. — А я вот всё думаю. А что вы такого делаете с Мироном, что вам платят такие деньги?

Ну вот какие такие? Нет, никто не говорит, что пятьдесят тысяч евро — это не деньги. Сумма, конечно же, очень и очень приличная, но давайте смотреть правде в глаза — дети у олигархов каждый день не пропадают. А если случается вдруг такая напасть, то мы с Мироном далеко не первые в списке тех, к кому решают обратиться.

Сначала сознательные граждане вспоминают про полицию, то есть «менты позорные» вдруг резко трансформируются в «господ полицейских», призванных беречь и защищать наш покой. Потом, если система МВД окажется бессильной, на очереди будут госбезопасность и другие, близкие к ней, структуры.

Про наши с Мироном скромные персоны известно крайне узкому кругу лиц и нас это, впрочем, устраивает. Большая публичность в нашем деле только вредит, да и не нужна нам такая сомнительная слава. Что мы, супермены какие-то?

Поэтому заработав кругленькую сумму денег, надо понимать, что завтра может начаться длительный период безработицы, когда хочется на стенку лезть от тоски, а в голове появляются самые безумные прожекты личного обогащения. Вон, Мирон летом вообще собирался кладоискательством заняться, но быстро понял, что это не самый быстрый и перспективный способ заработка.

Но как сейчас объяснить всё это, чтобы не оттолкнуть и не обидеть. Мне же не жалко, я всё отдать готов.

— Ну-у, — я даже как-то не нашелся сразу с ответом. — Людям помогаем…

— Да нет, — Светка досадливо поморщилась. — Я про другое. Большие деньги всегда большая опасность. А ты вот подумал, что теперь не один? У тебя есть я, Алиса. Нам не нужны миллионы, нам нужен ты, живой и здоровый! Ты это понимаешь?

Ну вот и что мне ей ответить? Что я больше ничего не умею? Или, вернее сказать, не хочу больше ничем другим заниматься. Скорей всего более правильным будет то, что я просто напросто не умею сидеть на попе ровно. И чем бы я не занимался, я всё равно буду влипать в самые разные истории.

Но вряд ли такой ответ Светке понравится. Поэтому я просто обнял свою девушку и промолчал. Мы так и сидели, глядя в окно и думая каждый о своем, и нам было удивительно тепло в это холодное утро.

— Так странно, — негромко произнесла моя красавица. — Я до сих пор не могу поверить, что домовые существуют… Это же как в мультике про Кузю…

Её слова были прерваны негромким шебуршанием у нас за спиной и вежливым покашливанием. Мы обернулись и уставились на Степана, который стоял посреди кухни, изображая представителя аристократической династии. Не знаю, где он спер этот ярко-желтый галстук, но вкупе с подаренной когда-то мной пограничной тельняшкой, смотрелся он просто бомбически.

— Доброе утро, Светлана! Доброе утро, Андрей! — по очереди поклонился он нам. — Как провели ночь? Всё ли было спокойно?

— Ты чего приперся? — поинтересовался я, зная, что просто так этот малыш ничего делать не будет. — Опять спер что-нибудь?

— Ваши грязные инсинуации, молодой человек, звучат очень обидно, — с достоинством ответил домовой и вздернул нос.

Гляди ж ты, слова какие выучил… Инсинуации…

— Светлана, — обратился тем временем домовой к моей подруге. — Как хранитель вашего дома считаю своим долгом обратиться к вам с одной насущной и волнительной проблемой.

— Что-то случилось? — напряглась Светка, не знающая пока, чего именно можно ожидать от домового, но я, наученный горьким опытом, уже чувствовал приближающуюся пакость.

— Бич современного мира, — с пафосом начал Степан, — продукты питания, противоестественные человеческому организму. Поэтому с учетом того, что у вашей дочери молодой растущий организм, я думаю, что вы согласитесь с недопустимостью нахождения в доме всякой гадости наподобие чипсов или «дошираков».

— Стёпа, — угрожающе протянул я, не желая портить такое прекрасное утро скандалом.

— Ну, я не знаю, — растерялась Светка. — Надо подумать… В чем-то вы, несомненно, правы…

— Прекрасно, — домовой подскочил к моей девушке и потряс двумя лапками сразу её ладошку. — Приятно встретить умную женщину и заботливую мать. Хорошего вам дня!

И ввинтился в щель между раковиной и стеной.

— Ну гад, попадись же мне только, — с чувством пообещал я вслед домовому.

— Ну чего ты начинаешь, — встала на сторону Степана Светка. — Он же правильно говорит, и Алисе действительно не стоит увлекаться такой вредной пищей.

— Милая моя, — пояснил я ей своё возмущение. — Эта лохматая сволочь только что получила твоё разрешение на чистку наших домашних запасов. Можешь открыть шкафчик, ты не найдешь там ничего из вышеперечисленного. А наш малыш уже где-нибудь с удовольствием хомячит мои чипсы…

— Да быть такого не может! — девушка недоверчиво открыла шкаф и уставилась на изрядно поредевшие запасы.

— Эй, а сухарики с прованскими травами! — возмутилась Светка, с изумлением оглядывающая полупустые полки. — Я же их в суп добавляю.

— Извините, — раздалось откуда-то сверху и на кухонный стол упали две маленькие упаковки. Светка села на табуретку, а потом расхохоталась, закрывая рот руками, чтобы не разбудить Алиску.

— Да уж, — констатировала она через пару минут. — Чувствую, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Это точно, причем Светка даже не представляет, насколько…

— Вы тут без меня справитесь? — спросил я у девушки, убедившись в том, что она дышит спокойно и вроде не собирается впадать в истерику, как ночью.

— Езжай, — серьезными глазами посмотрела на меня Светлана. — Я думаю, что мне уже ничего не страшно. Звони своему Крамеру или как там его, надеюсь, что он хотя бы похож на человека.

— Более или менее, — улыбнулся я.

«А ведь мы не обсудили со Светкой самое главное», — внезапно подумал я, уже сидя в такси. — «Что она скажет, узнав, что её парень оборотень?»

* * *

Даже осознание того, что я Крамеру должен, не мешало моей чуйке вопить во всё горло, что подвох близко. Или маленький пушистый зверек, что, судя по всему, в данной ситуации было синонимом. Вампир решил попить кофе в пивном баре у Артёма, причем, как он выразился, исключительно ради того, чтобы мне не пришлось далеко куда-то добираться.

Заботливый, аж противно. У меня таким заботливым в прошлой жизни начальник штаба становился, когда звонил сообщить, что отпуск с июля «по ооочень важной служебной необходимости» переносится на декабрь. Ну или другую новость из этой же серии.

Каждый раз возникало дикое желание плюнуть ему в рожу, но для этого надо было минимум четыре часа трястись в «уазике», причем потом ещё столько же обратно.

Крамер сейчас был гораздо ближе, но плеваться мне абсолютно не хотелось. Если уж попал, то надо нести свой крест до конца и с достоинством. Тем более, Эдик в чем-то прав. Главное в этой ситуации не заработанный вчера гонорар, а то, что вампиры спасли наши с Мироном жизни. А такой долг возвратить я просто обязан невзирая на любые договоренности за моей спиной.

Артём, увидев меня, поначалу обрадовался, но при появлении Крамера как-то съежился и на мой взгляд даже ростом стал пониже. Владелец пивбара был личностью уникальной. Во-первых, он был вампир. Во-вторых, он был вампир, не желающий пить кровь. А в-третьих, это был единственный из всех известных мне вампиров, кто утолял жажду крови пивом.

Артём всегда одевался в черное, носил длинные волосы и даже красил ногти в темные цвета, но такой внешний вид нравился не только его сородичам, но и обычным людям. Человека всегда тянет к чему-то таинственному, а Тёмин бар помимо ассортимента отличался тематическим ремонтом и камерной атмосферой. Здесь всегда было уютно, поэтому у заведения было много поклонников из числа ценителей не только пива, но и уютной обстановки. Многие не стеснялись проехать половину города, чтобы провести пятничный вечер, беседуя с Артёмом обо всём и ни о чём одновременно.

Все вышеперечисленное не мешало ему по ночам подкармливать братьев-кровососов, устраивая из этого настоящие «шоу для своих». По крайней мере, бар процветал, а на Хэллоуин в этом году, как я слышал, места у барной стойки выкупались сильно заранее и причем за очень немаленькие деньги.

Впрочем, пиво в заведении тоже было самое отменное, поэтому я с удовольствием заказал бокал «лагера». Крамер тоном завсегдатая попросил «фирменный коктейль», и мне стоило больших трудов не поинтересоваться, какие же ингредиенты туда входят. Я уж как-нибудь обойдусь без этого знания, тем более что и пиво действительно хорошее.

— Андрей, — Крамер сделал глоток из высокого узкого стакана и сощурил глаза от удовольствия. — Я так рад, что ты согласился со мной встретиться!

— А у меня был выбор? — несколько грубо ответил я, стараясь не смотреть как вампир облизывает капельки бурой жидкости на губах.

— Выбор есть всегда, мой дорогой друг, — пафосно произнес глава семьи, делая очередной глоток. — Главное, чтобы выбранный нами путь оказался правильным.

— Мудрая мысль, — согласился я с ним. — Пожалуй стоит запомнить.

— Мои люди помогли тебе, потому что меня об этом попросил господин полковник, — Крамер смотрел не на меня, а куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я понял, что он любуется изображением камина, которое Артём запустил на одном из плазменных телевизоров. — Может быть, это прозвучит пафосно, но вся наша жизнь состоит из просьб. Больших, маленьких, незаметных. Передайте, пожалуйста, за проезд. Не уходи от меня, любимая. Папа, покатай меня на ручках.

Не знаю, о чем думал вампир в этот момент, но меня откровенно проняло. Одним глотком я допил свое пиво и достал из кармана сигареты. Я был практически единственным посетителем этого бара, которому Артём разрешал курить в помещении, и я пользовался этой привилегией с огромным удовольствием.

— Какие-то просьбы исполнить легко, — продолжал тем временем вампир. — Какие-то не хочется, но надо. А иногда мы говорим «нет» и чувствуем себя свободными. Знаешь, Андрей, кто-то из умных людей однажды сказал, что свобода начинается со слова нет.

— У этого тезиса есть много вариаций, — не согласился я с ним. — Мне больше нравится вариант, что свобода это возможность говорить «да» и «нет» именно тогда, когда тебе этого хочется.

— Можно и так, — кивнул Крамер. — Но я сейчас немного о другом. Рано или поздно мы всё равно начинаем жалеть о сделанном. Рассуждать о том, что какие-то возможности упущены. Или как можно было поступить иначе в той или иной ситуации. Выбор есть всегда, но даже правильный выбор не избавит нас от сожалений. Надо просто принимать жизнь такой, какая она есть, радоваться каждому новому дню и не сожалеть, какие бы невзгоды ни случались.

— Наш философский диспут может продолжаться до бесконечности, — я благодарно кивнул Артёму, принесшему новый бокал пива и с удовольствием сделал большой глоток. — Крамер, если всё это попытка уговорить меня на что-то, то давай перейдем к делу. Мы с Мироном искренне благодарны твоей семье за помощь, поэтому с удовольствием поможем в меру наших скромных возможностей.

Вампир досадливо поморщился, как видно моя прямолинейность не пришлась ему по душе, но тем не менее возмущаться моей нетактичности он не стал. Кровосос помолчал пару минут, но поскольку я тоже ничего больше не говорил, решил наконец перейти к сути нашей встречи.

— Андрей, — Крамер внезапно посмотрел мне прямо в глаза, и на секунду от его пронзительного взгляда я почувствовал себя не совсем уютно. — Ты не хочешь съездить к себе домой?

Глава 4

Вопрос Крамера был настолько неожиданным, что я даже поперхнулся сигаретой.

— Ты так шутишь, что ли? Или тебе показалось, что я прилетел сюда из Мозамбика? — напряжение, копившееся во мне после звонка Эдика, уже не вмещалось во мне и начинало выплескиваться наружу.

— Тихо, тихо, не горячись! — примирительно поднял ладони вверх Крамер. Артём выглянул из-за барной стойки и посмотрел на нас с вампиром, но я успокаивающе махнул ему рукой. Хорошо ещё, что в баре не было посетителей, всё-таки время не совсем урочное.

— Андрей, — все тем же негромким голосом продолжил Крамер. — Я хотел попросить тебя слетать в Калининград и помочь моим подчиненным в одних важных переговорах. Это же твой родной город, правильно?

— Удивил, — протянул я с откровенным изумлением. — Ну, допустим, то, что я родился там, узнать несложно. Мне даже почему-то кажется, что наш общий знакомый полковник и подкинул тебе эту информацию. Но слетать туда для переговоров… Где я и где ваши вампирские разборки?

— Не горячись, — спокойствие Крамера почему-то всё сильнее раздражало меня. Его манера говорить сейчас очень сильно напоминала повадки Эдика, причем исключительно в тех случаях, когда полковник намеревался сказать откровенную гадость. — Я сейчас всё объясню.

Рассказ вампира не занял много времени, и надо признать, что многое теперь мне стало гораздо понятнее. Особенно в вопросе, зачем же я понадобился Крамеру.

Как известно, одна из основных проблем существования вампиров в наше время, это то, что за всеми нами следит «Большой брат». Проще говоря, все люди учтены, и их случайная пропажа может вызвать существенное беспокойство не только в соцсетях, но и у правоохранительных органов.

Кто-то называет подобное положение дел глобальным заговором, другие боятся, что нас пересчитали для инопланетян, но факт остается фактом. В большинстве мест современного мира человек не может исчезнуть просто так.

В результате практически больше всех пострадали вампиры. Им просто напросто стало нечем, вернее некем питаться. Это в Средние века можно было выпить отдаленный хутор и не переживать, что кто-нибудь хватится его обитателей. Сейчас подобное не прокатит. Кровососы были вынуждены перейти на донорскую кровь, а право выпить живого человека могли позволить себе либо очень богатые, либо потенциальные самоубийцы.

Но, как оказалось, с донорской кровью в Европе тоже наблюдаются большие проблемы. Регион стремительно стареет и все меньшее количество людей желает поделиться собственной кровью. Ценного ресурса не хватает даже для медицинских целей, не говоря уже про продажу его в качестве питания для всяких там кровососов.

Эту нишу и решил заполнить Крамер, организовав практически легальный бизнес по продаже донорской крови куда-то в Европейские страны. В Калининграде же вампирская семья решила построить что-то вроде логистического центра и вот тут начинается самое интересное.

Все дело в том, что в моем городе не любят вампиров. Ну вот как-то исторически так сложилось еще со времен рыцарей Тевтонского ордена. Бал в Восточной Пруссии, а именно так называлась местность, столицей которой был Кенигсберг — нынешний Калининград, всегда правили оборотни. А кровососов здесь уничтожали с особой фантазией, наплевав на то, что в большинстве европейских стран вампиры всегда считались вполне уважаемыми членами общества.

Предприятие Крамера грозило провалиться ещё в самом начале пути, так сказать по причине расовой дискриминации. Вампиры даже хотели отказаться от маршрута через Калининград и уже начали искать обходные пути, но тут выяснилось, что у оборотней есть какие-то дела в столице.

Примерно год подготовительных мероприятий и вот наконец-таки итоговое подписание сделки, которое должно состояться через три дня в Калининграде.

— Понимаешь, Андрей, — рассказывая мне о своем бизнес-проекте, Крамер немного оживился и уже не напоминал строгого учителя из старого фильма. — Если местные оборотни увидят, что у меня есть друзья среди оборотней, тем более, такие серьезные, как ты, то они поймут, что я серьезный партнер и не захотят меня обманывать.

Логика, если честно, так себе. Но расстраивать Крамера совсем мне не хотелось. Критиковать всегда легко, а вот сделать что-то полезное…

«Интересно», — задумался я, благодарно кивая Артёму, который принес мне очередной бокал пива, а перед Крамером поставил бокал с каким-то вычурным коктейлем. — «Обеспечение упырей пищей можно считать полезным делом или это наоборот чем-то неправильным попахивает?»

— Андрей, — отвлёк меня от философствования голос Крамера. — Так ты мне поможешь?

— Конечно, помогу, брателло! — расплылся я в широкой улыбке. Пиво уже ударило мне в голову и появилось настроение покуражиться. — Всех к ногтю прижмем, как говорит наш друг Мирон, расчистим бизнес-поляну!

Лицо вампира вытянулось от изумления, судя по всему, мои слова сейчас изрядно напугали его. Крамер имел некоторое представление, каких дел можем натворить мы с Мироном, если слетим с катушек, и, видимо, начал понимать, что бизнес на берегу Балтийского моря может накрыться ещё быстрее, чем он думает.

— Так, дружище! — внутри меня всё ходило ходуном от хохота и всё, чего мне хотелось прямо сейчас, так это сфотографировать вампира, осознающего, что всё идет не по плану. — Ты посиди, а дяде Андрею надо помыть ручки.

Туалет у Артёма в баре тоже входил в перечень объектов, к которым при ремонте помещения подошли с душой. Здесь можно было не только получить удовольствие от процесса припудривания носика, но и существенно расширить кругозор, созерцая плакаты, объясняющие непосвящённым эволюцию сортов пива в зависимости от видов брожения.

Кроме того, на полочках были разложены разные мелочи, отсутствие которых в нужный момент может восприниматься как маленькая катастрофа. Салфетки для снятия макияжа наверняка были востребованы у девушек, засидевшихся в баре дольше обычного и вспомнивших про всех своих бывших. Ватные палочки при должной фантазии могли пригодиться обоим половинам человечества.

Специально для вампиров какой-то шутник повесил на стену напильник, и я согнулся от смеха, ярко представив кровососа, решившего подправить заточку на своих клыках прямо над унитазом.

Но это всё лирика, а сейчас мне нужна свежая голова и ясное сознание. Умывшись холодной водой, я сосредоточился и заставил кровь в жилах бежать как можно быстрее, избавляя организм от негативных последствий алкоголя.

Отдохнули, расслабились и хватит! Мне сейчас нужна трезвая голова, иначе я рискую засунуть голову туда, откуда вылезти уже будет невозможно. Я постоял несколько минут, глядя на себя в зеркало и с удовлетворением ощущая, как мысли в голове становятся всё более четкими. Вот теперь можно и пообщаться!

— Я уже начал переживать, что ты решил сбежать через канализацию, — неловко пошутил Крамер, когда я вернулся за столик. Я решил не обращать внимание на его неуклюжесть и сразу «взял быка за рога».

— Почему тебе так нужно именно моё присутствие в Калининграде? — вопрос в лоб заставил вампира поморщиться, но мне было крайне важно собрать как можно больше полезной информации.

— То есть вариант, что у меня не так много знакомых оборотней, тебя не устроит? — в голосе Крамера сквозила какая-то беспомощность, и это начинало безумно мне не нравиться. Подвох есть! Я его чувствую всем телом, даже волосами в подколенных впадинах!

— Я понимаю, что я тебе должен, — вампир прятал взгляд, поэтому я решил давить на него голосом, для убедительности с силой прижав к столу одну из его ладоней. — Но у меня складывается ощущение, что ты очень сильно хочешь меня подставить. Я думаю, что перед поездкой мне надо оставить записку нашему общему другу Мерзкому, и написать, что в моей смерти повинен именно ты.

С моим другом Максимом Мерзликиным Крамер тоже имел счастье познакомиться. Может быть, не очень близко, но достаточно хорошо, чтобы знать, как именно мой друг с недавних пор относится к вампирам. И понимать, что Мерзкому хватит упрямства и фантазии портить жизнь Крамеру не одно десятилетие.

— Все оборотни Калининграда — волки, и присутствие на переговорах медведя сделает мою позицию более весомой, — после длинной паузы, наконец, произнес Крамер и сделал суетливый глоток из своего бокала.

Я расхохотался во всё горло, не обращая внимания на удивленные взгляды влюбленной парочки, только что зашедшей в бар и увлеченно выбиравшей бутылочное пиво в холодильнике. Артём вообще чуть не свалился со стула от неожиданности, но я смеялся, не обращая ни на кого ни малейшего внимания.

— Крамер, ты что, Петросяна пересмотрел перед моим звонком? Как тебе вообще мог подобный бред прийти в голову? — наконец успокоился я и закурил очередную сигарету. — Давай, у тебя последняя попытка. Мы разговариваем серьезно или мне можно ехать домой?

Вампир явно чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому внутренне я уже склонялся к тому, чтобы наплевать на все долги и отказать ему в помощи. Но прежде мне всё-таки хотелось услышать от него ответ на заданный вопрос.

— Я обратился за помощью к Эдуарду Алексеевичу, попросил его прикрыть меня через местную контору, — наконец, как будто через силу начал говорить Крамер. — А он сказал мне, что это плохой вариант, и надо придумать способ, как уговорить о помощи тебя. Полковник сказал, что придумает, как это сделать, поэтому, когда он позвонил мне и сказал, что ты попал в беду, то я даже не поверил сначала. Подумал, что это какая-то шутка… Все оказалось по-настоящему и у меня появился повод попросить тебя об одолжении.

— Эдик, значит… — откинулся я на спинку дивана и задумался. Вот теперь многое начинает проясняться. У господина полковника есть какой-то собственный интерес в бизнесе кровососов и теперь он втравливает меня в эту историю.

Очень на него похоже, причем Крамеру, видимо, тоже не очень нравится моё участие, но у него сейчас связаны руки. Вампир понимает, что сам раскрыл полковнику планы на западный регион и действовать самостоятельно не получится. Либо он играет на условиях госбезопасности, либо вместо прибыли получит огромную бочку проблем.

С другой стороны, ну а что лично я теряю? Если там действительно предварительно договорились, то неприятностей особо можно не опасаться. Хочет Эдик собственные глаза и уши на этой встрече — его право. В конце концов, удивляться тому, что мой друг сволочь — уже поздно, давным-давно пора к этому привыкнуть.

Впрочем, загребать жар чужими руками силовиков учат в любом университете вне зависимости от ведомственной принадлежности, причем практически с первого курса. Это закон выживания в системе. Либо все вокруг работают на тебя, либо ты сам работаешь на кого-то, причем в постоянном страхе, чтобы не наказали.

— Ладно, — сделал я вид, что принял очень тяжелое для себя решение. — Где и когда будет встреча?

— Я же говорил, через три дня, — Крамер ощутимо расслабился и начал говорить быстрее. — Сегодня вторник, в пятницу утром мои люди летят в Калининград, вечером сделка, ночевка, в субботу обратно. Скинь мне копию своего паспорта, и мы купим тебе билеты на этот же рейс.

— Нет, — отрицательно помотал я головой. Помахав рукой, я привлёк внимание Артёма и попросил у него листочек с ручкой. — Вот тебе адрес электронной почты, сбрось туда адрес и время встречи. Я буду или один, или с Мироном. Это на тот случай, если там охрана и её надо заранее предупреждать о гостях. Не забудь написать номера телефонов своих людей, я свяжусь с ними в пятницу.

— Но подожди, — недоуменно посмотрел на меня вампир. — А гостиница? Вам же надо будет переночевать или ты планируешь улететь обратно ночным рейсом?

— А вот это уже не твоя забота, мой бледнолицый друг, — улыбнулся я Крамеру. — Тебе нужна поддержка на встрече? Ты её получишь. Или нужно что-то ещё?

— Да нет, — пожал плечами вампир. — Просто ты какими-то загадками говоришь.

— Твоя школа, — выбрался я из-за стола. — Надеюсь, за пиво ты заплатишь?

— Не переживай, — буркнул Крамер. — Даже чаевые оставлю.

— Ну тогда не скучай! — хлопнул я его по плечу, попрощался с Артёмом и вышел на улицу.

Несколько машин такси призывно мигали аварийками, но я решил немного пройтись. После пива не мешало проветриться, а заодно уточнить некоторые детали предстоящей поездки.

— Здравствуйте, Эдуард Алексеевич! — радостно заорал я в микрофон, когда полковник ответил на мой настойчивый вызов. — Тебе не икается?

— Не дождешься, — беззлобно отозвался приятель. — Как дела? Встретился с Крамером?

— А то, — подтвердил я его предположение. — И он говорит, что это ты меня ему сдал. Давай, рассказывай, в какую очередную историю ты хочешь меня втравить?

— Ни в какую, — честным голосом соврал Эдик. — Слетай домой, пройдись по местам боевой славы. Вернешься — расскажешь. Не забудь магнитик привезти из поездки. Или лучше зажигалку. Я видел такие в интернете, они в янтарном чехольчике продаются.

— А ты устроишь на моих глазах ритуальное самосожжение? — Поинтересовался я у него. — Прошлый раз, когда ты меня попросил об одолжении, я чуть копыта не отбросил. Рассказывай, в чем дело или я скажу Крамеру, что его людей в Кёниге ждет засада.

— Где? — не понял меня Эдик.

— В Кёниге, — вздохнул я. — Местные так Калининград называют. Ну или как минимум приличные люди из моего окружения. Ну так что, мне вернуться к нашему другу-вампиру?

— Не надо, — отказался полковник. — Как тяжело с тобой общаться, Андрей! Умный ты слишком, рискуешь умереть не своей смертью.

— С такими друзьями, как ты, покой мне только снится, — не остался я в долгу. — Давай, птичка, пой! Я слушаю!

— Государству нужен бизнес Крамера, — произнес Эдик и замолчал, видимо, давая мне время переварить услышанное.

— Чего ему нужно? — от изумления я даже остановился. — Мы сейчас с тобой про одно государство говорим?

— Андрей, Европа умирает, — вздохнул полковник. — Население стареет, а мигранты приносят с собой не только рабочие руки, но и новую культуру с новыми традициями. Европейские вампиры реально испытывают трудности с поисками донорской крови, а убийство членов этнических диаспор чревато массовыми беспорядками и ростом преступности. У нас появился уникальный шанс привязать европейских вампиров к поставкам пищи из нашей страны, а дальше начинается чистая политика. Вампирские семьи имеют своих представителей в самых разных официальных структурах стран Евросоюза. Тебе понятно?

— Если честно, не очень, — признался я. — И теперь я ещё меньше понимаю, почему в Калининград должен лететь именно я.

— Потому что я не могу полететь сам или послать кого-то из своих сотрудников, нас сразу вычислят, и европейцы могут что-то заподозрить, — объяснил Эдик. — Вместе с этим, мне очень надо, чтобы ты запомнил всех присутствующих на встрече и потом подробно рассказал мне о них. Это может очень и очень пригодиться. Там, конечно, будет опер с местной конторы, но я с ним мало знаком, поэтому не уверен, что парень всё сделает правильно.

— Час от часу не легче, — вздохнул я. — Мне понятно, что ничего непонятно.

— Сделка в пятницу, у тебя ещё будет время заехать ко мне в отдел, и мы всё подробно обсудим, — предложил Эдик. — Андрей, от тебя почти ничего не нужно. Сделка состоится в любом случае, пускай Крамер еще об этом не знает. Но мне было бы очень приятно, если бы ты немножечко помог мне и посмотрел на это мероприятие вживую.

— Ладно, я подумаю и позвоню тебе, — я отключился и задумчиво посмотрел на телефон. Новости были настолько шокирующие, что я даже не сразу понял, когда успел так сильно замерзнуть. Мелкий дождь вкупе с пронизывающим ветром заставили моё тело дрожать, и я свернул к ближайшей кофейне, чтобы отогреться.

Вот только политики мне сейчас и не хватало. Я не знаю, почему не стал говорить Эдику о своих планах, но разговор с ним только укрепил меня в мысли, что в Калининград лететь надо завтра. В пятницу нас будут встречать с оркестром прямо на взлетной полосе, а мне всегда не нравились пышные парады и приёмы.

Решено! Осталось буквально две мелочи. Созвониться с Мироном и договориться со Светкой. Если она меня не убьет, что я опять собираюсь смыться из дома в неизвестном направлении, то тогда точно всё будет хорошо.

— Дорогой мой друг, — пафосно начал я, когда Мирон поднял трубку. — Как ты относишься к холодному ветру и круглосуточному дождю?

— Плохо, — буркнул мой напарник. — Не перевариваю такую погоду и с нетерпением жду Новый год.

— Зачем? — не понял я.

— Понимаешь, — задушевным голосом ответил мой друг. — Мне когда пять лет было, я стишок выучил для Деда Мороза. Ждал его, что он вот сейчас придёт, а я, как дурак, залезу на табуретку и проору его счастливым голосом. А дедушка прослезится и подарит мне пожарную машину. И вот я его ждал, ждал, а он не пришел. Сил не хватило, его споили в квартире на два этажа ниже.

— Какая грустная история, — почти прослезился я. — Я давно подозревал, что в детстве тебе нанесли душевную травму, которая не лечится. А сейчас то чего? Пожарная машина сломалась и Натаха обещала тебе новую подарить?

— Да нет, — грустно ответил мой друг. — Тридцать лет прошло, а стишок я тот так никому и не рассказал. Поэтому каждый год смотрю на дождь в ноябре, жду Новый год и верю в чудо.

— Дела, — от восхищения я даже споткнулся и чуть было не уронил телефон в лужу. — Вернемся, свожу тебя к знакомому психиатру. Он тебе таблеточки выпишет. Заодно можешь ещё ему стишок рассказать. Гештальт завершить, так сказать.

— Откуда вернемся? — заинтересовался Мирон. — У нас есть работа?

— Нет, — разочаровал я его. — Мы просто отдаем долги за наше чудесное спасение, поэтому завтра летим в Калининград.

— Прекрасно, — одобрил моё предложение напарник. — Пиво, колбаски и янтарь. Мне нравится. А там сейчас тепло?

Почему-то в голове заиграла песня известного калининградского барда Александра Иванова.

— Там мокро, Мирон. Там почти всегда мокро.

Глава 5

— Девушка, а можно мне коньячку? — Мирон буквально светился от счастья. Мне казалось, что еще чуть-чуть и его щеки треснут от улыбки, которая с каждой минутой становилась всё шире и шире.

Поскольку мне упорно не нравилось то предприятие, в которое меня так изобретательно втянули Эдик и Крамер, то я решил, что вылетать стоит как можно быстрее, не откладывая дело в долгий ящик. Может быть, конечно, у меня начинается паранойя и никому до нас с Мироном в Калининграде нет особенного дела, но я решил постараться исключить все возможные неприятности.

Поэтому лететь решили уже на следующий день после встречи с Крамером, а поскольку купить билеты в последний момент оказалось достаточно проблематично, то мы разорились на бизнес-класс. Цены, конечно, в данном сегменте поражали, и это было самое мягкое слово в моем лексиконе, которое было можно произнести, увидев сумму к оплате.

Светка, услышав, сколько я заплатил за два билета, хмыкнула и саркастически заметила, что красиво жить не запретишь, вопрос надолго ли хватит моих запасов. Она вообще как-то удивительно спокойно отреагировала на новость о моей внезапной поездке.

Если честно, я ожидал водопад вопросов, возможно, даже претензий, что я бросаю их с Алиской одних, а сам еду куда-то развлекаться, но в реальности всё оказалось гораздо проще.

— Надо — езжай, — сказала моя девушка, хотя я и успел заметить небольшой вздох сожаления, вырвавшийся у неё. Но она его попыталась спрятать от меня, а на мой прямой вопрос ответила предельно просто:

— Андрей, ты мужик! Я понимаю, что ты не будешь сидеть дома и вытирать сопли Алиске. Ты считаешь, что твоя основная задача ловить мамонтов и таскать их туши к нашей квартире. У меня есть всего два варианта. Либо выносить тебе мозг, либо принять таким, какой ты есть. Как по мне, так второй вариант гораздо правильнее, поэтому езжай и просто постарайся там не задерживаться.

— Какие мамонты? — Степан появился из кухни с куском копченой колбасы в руке. — И так грязь непролазная в подъезде, так ты еще каких-то мамонтов таскать повадился. Светлана, я поговорить хотел. Вот это недоразумение, которое Андрей ест сам и вам предлагает, просто опасно для жизни. Вам повезло, что я догадался проверить и изъял его из холодильника. Но попрошу вас обратить на это внимание, потому что молодой растущий организм очень падок на разного рода ядовитые вещества. Алисе нельзя питаться ничем подобным!

Закончив свой эмоциональный спич, Степан, нисколько не смущаясь откусил практически половину колбасы и стал жевать с космической скоростью.

— И ведь где-то я нагрешил же настолько сильно, что мне судьба подкинула вот это, — обратился я к Светке, наблюдавшей весь происходящий спектакль с милой улыбкой. — Может быть, переедем отсюда?

— Куда это? — домовой от неожиданности даже забыл, что еще не закончил жевательный процесс, поэтому вопрос я не услышал, а скорее угадал по его обалдевшему виду.

— Сгинь, расхититель социалистической собственности, — рассмеялся я. — У нас тут вообще-то разговор важный.

— Подъезд мамонтами засорять не надо, — оставил за собой последнее слово Степан и прошел сквозь стену. То, что он ушел — это хорошо, а вот то, что за стеной была комната Алиски — настораживало. Я прислушался и до меня донесся отчетливый детский смех.

— Если бы буквально неделю назад сказали, что моя дочь дружит с домовым, то я послала бы человека к психиатру. А заодно и Алиску бы отвела к психологу, — задумчиво сказала Светка, глядя в то место стены, через которое прошел Степан. — Может, мне всё это снится?

Небольшой спор возник только по поводу вещей, которые мне стоило взять с собой в дорогу. Если женщинам дать волю, то они соберут с собой большой чемодан под названием «мечта оккупанта» и в довесок вручат маленькую сумочку килограммов десять весом с самым необходимым.

Самое интересное, что большинство представительниц прекрасного пола с годами учатся собирать для себя маленький аккуратный саквояжик, но как только дело касается их мужчины, то здесь начинается флэш-моб «Готовимся к ядерной катастрофе».

— Андрей, ну как так можно? — в очередной раз спрашивала Светка, наблюдая, как я распихиваю по карманам рюкзака носки, трусы и футболки. — А тапочки? По гостинице ходить? И если ты говоришь, что запланирована деловая встреча, то может быть нужно брюки с рубашкой положить?

— Милая моя, не переживай, — хочешь закончить спор с женщиной — обними её. — Я буквально на три дня, поэтому мне действительно не нужен ворох вещей. Сдай багаж, получи багаж, пропал багаж… Ну вот зачем мне эти приключения? Всё свое носи с собой и сбережешь массу нервных клеточек.

Не знаю, как собирался в путешествие Мирон, но его сумка оказалась ненамного больше моего рюкзака. Он правда хотел протащить с собой в самолет пистолет со стрелками и серебряный нож, но я вовремя просчитал его хотелки и еще вечером по телефону уговорил его это не делать. И так пришлось отдельную бумажку на лекарственные средства выписывать, никак иначе аптечку из Мосиных зелий в самолет официальным путем пронести не получалось.

Понятное дело, что можно было воспользоваться «пограничным телеграфом», найти знакомых в аэропорту и пронести в обход всех кордонов хоть авиационную пушку, но вот только зачем? Пять минут времени все равно ничего не решают.

Зато потом Мирон начал вкушать все прелести билета бизнес-класса!

Понятное дело, что залом повышенной комфортности в аэропорту нас не удивить, в них бывали все пограничники, но вот огромное кресло в самолете с возможностью вытянуть ноги, пледы и свежие газеты привели моего напарника в неописуемый восторг. А когда стюардесса сказала, что после взлета нам будет предложено горячее питание и алкогольные напитки, то он вовсе решил, что попал в рай.

— Мирон, зачем тебе коньяк? — спросил я у напарника, когда перед ним поставили пластиковый стаканчик и маленькую, стограммовую, бутылочку с напитком янтарного цвета. — У тебя трубы горят?

— Нет, — ответил мой друг, щурясь как кот, обожравшийся сметаны. — Просто мне никогда еще в самолете коньяк не приносили, тем более бесплатно.

Я вспомнил, как один мой однокашник курсе на четвертом летел со мной в отпуск куда-то в сторону Новосибирска. В те благословенные времена в самолетах еще кормили бесплатно, а некоторые авиакомпании предлагали своим пассажирам не только чай, кофе, но и пиво. Так вот, узнав, что маленькие хмельные баночки бесплатны, он пошел в разнос и умудрился за время полета опорожнить литра четыре халявного напитка. Не могу сказать, что он по итогу был сильно пьян, но если бы видели, как быстро он бежал по терминалу после посадки до ближайшего туалета…

— Девушка, — мне кажется или я все-таки услышал треск за щеками Мирона от очередной улыбки. — Вы меня извините, но я увидел вас и передумал пить коньяк. Ваша красота пьянит гораздо сильнее алкоголя. Можно мне и моему другу по чашечке кофе?

Губы девушки немного дрогнули, а в глазах мелькнула смешинка. Крупно сомневаюсь, что мой напарник первый пассажир бизнес-класса, который делает ей такие незамысловатые комплименты, но поскольку Мирон не пытался продолжать флирт, то стюардесса отнеслась к его словам более, чем благосклонно. Не прошло и минуты, как перед нами стояло две чашечки кофе, а рядом на отдельном блюдечке лежали две маленькие шоколадки и печенье в целлофановом пакетике.

— И чего я раньше всегда экономом летал? — удивленно спросил сам у себя Мирон. — Я много потерял в этой жизни.

— Потому что нищий? — предположил я.

— Нет, — поднял вверх указательный палец мой друг. — Потому что экономный. А с тобой я начинаю приобретать вредные привычки, что может крайне плохо сказаться на моем семейном бюджете. Ты не обращал внимание, что у денег есть странное свойство заканчиваться?

— Обращал, — согласился я с ним. — Особенно, когда коммуналку поднимали. Наверное, именно поэтому я сейчас готов вписаться в любое дерьмо, лишь бы не возвращаться к этим временам.

— Лепота! — Мирон сделал маленький глоток из чашки с кофе, откинулся в кресле и шутливо толкнул меня в плечо. — Андрюха, ты чего такой серьезный? Ну, подумаешь, слетаем на твою родину, сделаем страшные рожи на встрече вампиров с оборотнями и всё. С нас в любом случае взятки гладки.

— Мне не нравится, как легко Эдик использует нас в своих целях, — объяснил я напарнику свое недовольство. — У него какой-то интерес, но свою голову он подставлять не хочет. Отправляет нас, не думая, что в Калининграде что-то может пойти не по плану.

— Ты как будто первый день замужем, — усмехнулся Мирон. — А что, контора когда-то работала иначе? Таскать каштаны из огня самим всегда горячо.

— Мне это не нравится, — упрямо повторил я свою мысль. — Мы с тобой увольнялись как раз-таки из-за того, что расплодилось слишком большое количество начальников, мечтающих изобрести приказ, причем непременно безумнее, чем у коллеги. Я слишком свободолюбивое животное, чтобы плясать под чью-то дудку на гражданке.

— Ну, допустим, ты не особо то и пляшешь, — Мирон сделал еще один глоток и с удовольствием улыбнулся. — Чего ты вообще завелся то? Если честно, то я даже рад, что просьба Крамера прозвучала так быстро. Как ни крути, он реально нас спас, а с подачи Эдика или нет — это уже дело десятое. Долг есть и это факт, а я жутко не люблю жить с осознанием того, что кому-то должен. Поэтому, выдохни и успокойся. Ты все-равно уже в самолете, так что расслабься и вспоминай все злачные места, которые планируешь мне показать.

Я покрутил головой, но спорить дальше не стал. В словах напарника тоже было много логики, так что, наверное, действительно не стоит делать трагедию на ровном месте. Тем более, давно известно, что в этом мире ничего не происходит просто так. И раз мы летим в Калининград, то значит это кому-нибудь нужно.

Вот за что еще можно полюбить бизнес-класс, так это за возможность выйти из самолета первым. Никаких тебе толкучек в проходе, никакая мадам не пытается поправить прическу и напялить на себя шубу одновременно. Мы просто встали с Мироном, взяли наши вещи, улыбнулись стюардессам и пошли по рукаву в сторону терминала.

— Слушай, терминал то какой симпатичный! — Мирон крутил головой по сторонам, как заправский турист. — А мне Гера рассказывал, что тут сарай довоенной постройки. Правда, это давно было, он в Калининград лет десять назад летал, если не больше.

— Ну совсем сарая здесь никогда не было, — обиделся я за родной город. — Ну так, поскромнее всё было, врать не буду. Но чтобы сарай — это он явно преувеличивает.

Я достал из кармана телефон и нашел в памяти нужный мне номер.

— Костя, мы из терминала выходим? Куда? А, хорошо, вижу! Да, не торопись, мы как раз перекурить успеем, — я убрал смартфон в карман и кивнул своему напарнику.

— Пошли!

Терминал, отстроенный к чемпионату мира по футболу по размерам был раза в два больше своего предшественника, но лично я был очень доволен тем, как изменилась парковка. Почему-то в моих воспоминаниях тридцатилетней давности площадь перед аэропортом всегда была тесной, грязной и мокрой. Порыв ветра заставил меня поёжиться и тихо прошептать под нос:

— Добрый вечер, Кёниг! Я вернулся!

— Емае, Андрей! — Мирон натянул на голову капюшон. — Теперь мне понятно, почему ты не слишком сильно сюда рвался. У вас всегда тут так ветрено? Про мокро я уже понял.

— Ну ладно тебе, — улыбнулся я, не обращая внимания на моросящий дождь. — Мы просто прилетели не совсем удачно, бывают и сухие деньки. Ну а ветер… надо было просто куртку потеплее одевать.

Вообще-то, для Калининграда осень самое привычное время года. Нет, конечно, в городе иногда случается лето, но, как правило, местные в этот день работают. Я точно помню, как сильно изумился, поступив в институт, когда узрел на градуснике тридцать с лишним градусов тепла. Еще больше удивления было, когда я понял, что такая температура держится уже неделю, а дождя до сих пор не было.

Мы едва успели выкурить по сигарете, пряча их в зажатых кулаках, как к нам подкатил старенький пикап, из которого легко выбрался мой давний знакомый Костя. Мы обнялись и весело рассмеялись, глядя друг на друга.

— А ты все кабанеешь и кабанеешь, Андрюха! — похлопал он меня по животу. — Откормили тебя в столице, небось в теплом кабинете целыми днями сидишь, в Интернете картинки разглядываешь.

— Он охранником у нас на парковке подрабатывает, — влез между нами Мирон, протягивая Костику ладонь. — Сканворды, дошираки…

— А что? Запросто! — Расхохотался Костя и тут же, посерьезнев, начал загонять нас в автомобиль. — Так, садитесь, дома поболтаем. Здесь парковка всего десять минут бесплатная.

Высокий, жилистый, в любую погоду упакованный в спортивный костюм и кроссовки, Костя выглядел лет на десять моложе меня или Мирона. Как у него так получается, объяснить было трудно. Хотя мой приятель всегда с умным видом вещал про здоровый образ жизни, регулярные тренировки, отказ от алкоголя и курения, но меня то не проведешь. Я прекрасно помню, как Костя смолил без остановки дешевые сигареты, а водки мог выпить больше, чем я минералки.

Наверняка дело в чем-то другом, хотя бы и в неиссякаемой волне оптимизма, которая буквально накрывала с головой всех, кто находился рядом.

Костян был из разряда тех светлых людей в моей жизни, которым не требовалось каждодневное внимание. Мы познакомились с ним, наверное, миллион лет назад, по крайней мере тогда многие деревья в парках Калининграда еще были маленькими, а трава казалась гораздо зеленее. Нас свел зал рукопашного боя, в который я пришел в очередной попытке научиться бить, а Костян уже готовился к завоеванию второго титула чемпиона страны. В зале его многие называли Кузнечик за бесподобную растяжку и любовь к эффектным ударам ногами в голову. Славы Ван Дама мой друг не искал, но соперников на помост укладывал достаточно регулярно.

Не помню, как именно мы познакомились, но уже совсем скоро мы проводили вместе кучу времени. Живя на разных концах города, мы могли пройти пешком километров десять навстречу друг к другу, а потом еще часами бродить по городу, засовывая свой нос в самые темные закоулки.

Потом я уехал учиться, а Костян решил грызть гранит науки в местном университете, из-за чего мы потерялись почти на два года. Но стоило нам встретиться, как мы опять пошли бродить по городу, как будто расставались всего на два дня. Правды ради, теперь наши интересы немного сместили свой вектор, и нас интересовали уже не старые развалины фортов и домов довоенной постройки, а дискотеки, ночные клубы и тусовавшиеся там девчонки. Давно это было…

— Ты сколько в городе не был? — Костян умудрялся одновременно вести машину, что-то показывать в окно Мирону, набирать сообщение на телефоне и что-то спрашивать у меня.

— Слушай, ты бы поаккуратнее, — последнее время я ездил только с Мироном и уже успел как-то привыкнуть к его уверенной и спокойной манере езды. Тем более мой напарник никогда не позволял себе отвлекаться, управляя автомобилем.

— Ай, ладно тебе! Правильный нашелся! — Костян крутил руль левой рукой и это немного успокаивало. Я помню, как однажды он рулил коленками, правда это было по дороге на море и скорость была небольшая. А здесь целый автобан построили, и ведь никто меньше сотни не летит. — Ты же город не узнаешь! У нас всё перестроили капитально!

— Надо думать, — согласился я с ним. — Вот этой дороги, допустим, я не помню!

— У-у-у, — пригорюнился Кузнечик. — Это же ужас какой-то! Ты издеваешься что ли? Этой дороге лет десять, если не больше? Её при …

Костян внезапно завис, глядя на дорогу стеклянными глазами, рука с телефонном повисла плетью, а сам он молчал и только шевелил губами.

— Что случилось? Менталка? — моментально среагировал Мирон. Я смотрел на Костю, ничего не понимая. Никакого магического воздействия почувствовать не удавалось, но что тогда с ним?

— Блин, — вернулся Костян в реальность также внезапно, как и выпал из неё. — То ли четыре, то ли пять губернаторов назад. Я даже не смог вспомнить сколько именно.

— Чувак, ты так больше не делай, — глухим голосом попросил его с заднего сидения Мирон. — Я же реально испугался.

— Ай, ладно тебе, — расхохотался Костян, и я опять напрягся от его манеры езды. — Дорога смотри какая широкая.

Мирон пробурчал что-то неразборчивое себе под нос и затих на заднем сиденье. Я не стал оборачиваться, но почему-то складывалось ощущение, что он скорчился позади меня в позе эмбриона и всеми четырьмя конечностями вцепился в обшивку. Интересно, он молиться умеет?

— Город расстроился минимум вдвое, — рассказывал тем временем мне Костян. — Стадион на острове — закачаешься! Сельма больше Чкаловска стала, а про Балтон я вообще говорить не хочу. Каждое утро пробки, поэтому я на работу езжу на велосипеде.

— Велосипед — это хорошо, — проканючил Мирон на повороте. — Экологический вид транспорта, безопасный.

— Ну так и я о чем, — воодушевленно согласился с ним Костян. — На площади Ленина убрали, а на его месте поставили храм. Большой, красивый, но Ленин там все-таки как-то роднее смотрелся.

Во времена моего детства на месте Сельмы был пустырь, а вот в Балтрайоне и так существовала достаточно плотная застройка, так что если Костян сейчас говорит, что там совсем тесно стало, то я даже не представляю, что там можно было понастроить. А вот на площадь мы обязательно сходим. Знакомые говорили, что я её не узнаю, настолько сильно она изменилась. Впрочем, с их правотой я соглашался, даже просто рассматривая фотографии на телефоне. Город менялся капитально.

Костян вез нас к себе домой, а поскольку он жил не в самом Калининграде, а на окраине, то добрались мы достаточно быстро. В город въезжать не надо, окружная почти всегда едет и вот! Здравствуй, Чкаловск!

Это была моя идея, с которой Мирон не спорил, а Кузнечик ей только обрадовался. Я не знаю, что именно ждет нас в Калининграде, но жить в гостинице — это гарантированный путь к засветке в первые же сутки, а вычислить Костяна и мое знакомство с ним могут только избранные. Тем более, Чкаловск, это не Калининград. Меня здесь вообще никто не знает, так что исключены даже случайные встречи со знакомыми из прошлого.

Не могу сказать, что я часто бывал в этом бывшем военном городке, но общее представление о месторасположении улиц и основных точек знал.

Вон там поворот к аэродрому. Во времена Восточной Пруссии это был один из самых оборудованных аэродромов чуть ли не всей фашисткой Германии. За теми деревьями дорога к школе. Мимо дома культуры мы бегали к речке, хотя мест для купания там было не особенно много, но кто обращает внимание на такие мелочи.

А вот этого микрорайона здесь не было. Не буду утверждать точно, но, по-моему, здесь всегда был пустырь.

— Два года назад трешку по ипотеке взял, — с гордостью подтвердил мои предположения Костян. — Родители на старой квартире остались, в той стороне, а я теперь один живу, в хоромах.

— Жениться не пробовал? — задал я вопрос, ставший за последние двадцать лет традиционным.

— Пробовал, — без тени улыбки ответил Кузнечик. — Но ситуация остается прежней. Моего человека почему-то никак не находится.

— Слушай, а кем ты работаешь? — Мирон, осознавший, что экстремальная езда закончилась, оживился и начал опять интересоваться происходящим вокруг. — Чем вообще занимаешься?

— Металлолом, — коротко ответил Костя, занятый парковкой своего огромного автомобиля.

— Ничего себе, — восхитился Мирон, постоянно вынашивающий планы открыть свое дело. — И как? Это реально прибыльно?

— Ну вроде хватает пока на жизнь, — хохотнул Костя. — Будет желание, покажу все, как есть. Работа грязная, но хлебная.

— Интересно, конечно же, — оживился мой напарник. — А когда?

— Да в любое время, — ответил Кузнечик. — Я только сегодня думал закрыться пораньше, чтобы вас встретить, но вы поздно прилетели, так что я и так все успел. А так каждый день, с утра и до бесконечности.

В пакете, извлеченном из багажника, характерно звякнуло, и Мирон понял, что приличные люди должны отложить все свои расспросы на попозже. Потом был жареный окунь, пойманный Костяном собственноручно, обсуждение каких-то рыбацких хитростей, в которых я мало что понимал, но в которых зато оказался докой Мироха, вторая бутылка вискаря и много душевных разговоров.

Мы рассказали Косте стандартную легенду про деловую встречу, на которую прилетели в качестве консультантов. Впрочем, и про место работы мы отделались такими же расплывчатыми формулировками. Не знаю, поверил нам Кузнечик или нет, но вопросами на эту тему он больше нас не мучал, а с удовольствием рассказывал мне про общих знакомых, слушал наши пограничные байки и рассказывал свои из спортивного прошлого.

Уснули мы часа в три ночи, и то, только после вопроса Мирона, во сколько же Костя встает на работу. Кузнечик тут же посерьезнел, постелил нам вдвоем в третьей комнате, сказав, что остатки пиршества послужат нам завтраком, а порядок в гостиной можно навести и завтра.

У Мирона как тумблер повернули, он уснул еще в полете до подушки, и я позавидовал его крепким нервам. Все-таки умеет мой напарник получать удовольствие от жизни, причем здесь и сейчас, не откладывая на потом. Я покурил, благо у Костяна в квартире на это не было никаких ограничений, сходил в душ и с удовольствием постоял под струями холодной воды. Выпил я немного, но нервяк так и не отпускал, поэтому мне хотелось быть абсолютно трезвым.

Мирон храпел, как стая тигров, обожравшаяся антилопами. Я закрыл глаза и подумал о Светке. Как они там, интересно? Степан еще жив или он уже попал под влияние моей маленькой красотки. Чует моё сердце, что она припахает его теперь по полной программе.

Я так и не понял, успел я уснуть или нет, но возвращение в реальность оказалось не очень приятным.

Кто-то настойчиво дергал меня за ногу, а второй тряс за руку и орал в самое ухо:

— Животное, просыпайся! Подъем, животное!

Глава 6

— Эй, какого черта?!! — возмутился я столь непочтительному отношению к моей тушке. Я, в принципе, не очень люблю, когда меня будят буквально через пару часов после того, как я заснул, а тут еще прибавьте поздний час засыпания, алкоголь.

Но открыв глаза, я понял, что возмущаться рановато или наоборот поздновато. Сначала надо элементарно разобраться в происходящем.

В комнате был включён верхний свет, и большая люстра ярко освещала всё пространство. К моему удивлению разбудили только меня, Мирон продолжал спокойно похрапывать, как будто ровным счётом ничего не происходило. В первый момент я даже подумал, что всё происходящее мне снится, но непрекращающиеся дергания ноги быстро убедили меня в обратном.

Прямо передо мной в воздухе висели два призрака, одетых в какие-то старомодные одеянии для аристократов. Нет, может быть, конечно, это было что-то другое, но мне всегда казалось, что в камзолах и обтягивающих штанах ходят исключительно представители дворянских семейств. Ну, знаете, какие-нибудь там графы или бароны… Возможно, даже князи, но я не настолько близко знаком с этим слоем общества, поэтому утверждать совсем точно не берусь.

В общем, не хватало этим двоим только огромной шляпы, желательно с перьями. А так полный набор — длинный камзол с множеством пуговиц и кружевным воротником, панталоны и обтягивающие чулки. Туфли с тупым носом у обоих были украшены какими-то вычурными пряжками, но разглядывать детали у меня сейчас не было никакого желания.

То, что передо мной именно призраки, тоже становилось понятно с первого взгляда. Все остальные существа, даже нежить, не имеет привычки просвечивать, переливаясь голубоватым оттенком. Один из них выглядел значительно старше другого. Старик оказался достаточно высокого роста, по крайней мере минимум на полголовы выше меня, но в то же время откровенно тощим. Правда такое далеко не атлетическое телосложение отнюдь не мешало ему держать абсолютно прямую спину и смотреть на окружающий мир не просто сверху вниз, а с откровенным превосходством. Ну и плюс его камзол смотрелся как-то… побогаче, что ли, чем у его спутника.

Вторым был призрак довольно молодого парня, не очень высокого роста, но, по крайней мере, регулярно питавшегося при жизни. Если приглядеться, то можно было заметить даже небольшие щечки на довольно круглом лице. Вот только его стрижка всё портила. Редкие волосы старика были аккуратно уложены на пробор, а у молодого была типичная стрижка под горшок. Причем, судя по неровным прядям, стригли его именно с применением данной прогрессивной для своего времени технологии. То есть, просто надевали на голову глиняный горшок и обрезали всё торчащее из-под него.

Одежда на нем выглядела откровенно победнее. Скорей всего, он выполнял функции слуги или советника при господине, поэтому даже сейчас, давно пребывая в ином мире, старался держаться немного позади старика.

Но самым удивительным было то, что за ноги и за руки меня дёргали маленькие существа, похожие на гоблинов и гномов одновременно. Скорее всего, они не имели никакого отношения ни к тем, ни к другим, а мой мозг просто подобрал наиболее удобную для меня аналогию из прочитанной когда-то художественной литературы.

Невысокого, буквально чуть выше колена, роста с непропорционально большими головами и вполне человеческими чертами лица дергающие меня за конечности существа обладали мощными на вид руками и, наверное, такими же ногами. Хотя с ногами всё было достаточно условно. Нелепые бесформенные балахоны, служившие этим существам одеждой, полностью скрывали нижнюю часть туловища и оставалось только гадать, что же там может быть? То ли старинные деревянные башмаки, то ли мохнатые лапы, то ли вообще ласты… Нет, ну а что? В жизни и не такое бывает!

Хотя, с мохнатыми лапами я скорее всего погорячился. Насколько я видел, на теле малышей не было никакой растительности, и даже их головы были абсолютно лишены волос.

— Да хватит меня дёргать! — возмутился я и ногой отпихнул от себя одного из коротышек. Он, видимо, не ожидал от меня такой активности и, не удержавшись на ногах, пролетел пару метров по комнате, чтобы врезаться спиной в стену. Раздалось непонятное ворчание, перешедшее в писк с подвыванием. Наверное, я не рассчитал, и малыш приложился слишком сильно.

Интересно, что призраки практически не отреагировали на такое вольное отношение к своим помощникам. Вернее, на лице молодого еще мелькнула какая-то эмоция, а старик, как будто бы, и не заметил произошедшего.

— Андрей, твою такую дивизию! — раздался недовольный голос Мирона. — Сам не спишь и другим не даёшь! В тебе есть хоть что-то человеческое?

Вот теперь старик удивлённо дёрнул головой и пролаял какую-то команду на непонятном мне языке. Хотя… Не буду утверждать, что я хорошо учился в школе, но, по-моему, эти звуки напоминают немецкий.

— Что ты там гавкаешь? — Мирон недовольно покрутился на диване и всё-таки оторвал голову от подушки.

— Опа на! — удивлённо протянул он, обозревая неожиданную картину. — Андрюха, а это кто? Ты их знаешь?

— Ваш друг чародей? — внезапно спросил у меня призрак молодого, причём, что меня порадовало, но он задал вопрос на русском, пускай и с жутким акцентом. — Почему он не спит? На него не действуют наши заклинания?

Услышав голос призрака, второй коротышка бросил мою руку и отошел к стене, где копошился, силясь подняться, его товарищ.

— Просто напросто у моего товарища есть амулет от ментального воздействия, и коли уж вы его разбудили, то стоит объяснить цель своего визита, — с удовольствием разглядывал я удивленное лица призраков. — Мой друг Мирон очень не любит, когда его будят в неурочной час.

— Вообще-то, точно такой же вопрос мы собирались задать вам! — с неожиданным пафосом заявил молодой. — Оборотни-медведи крайне редкие гости в наших краях. Тем более, как мы поняли, вы прибыли к нам издалека, и поэтому нам хотелось бы понять, зачем именно вы посетили наше поместье.

— Чего? — полусонные глаза Мирона наконец распахнулись во всю ширь. — Ваше поместье? Андрюха, скажи мне, что я ещё сплю.

— Если честно, — обратился я к призраку, — то я тоже ничего не понимаю. Не могли бы вы объяснить более подробно, кто вы такие и о каком поместье идёт речь?

— Как же тяжело разговаривать с неграмотной молодежью! — внезапно вступил в разговор старик. Оказывается, он тоже владел русским языком, что только добавило к горке изумления пару дополнительных черпаков. — Да будет вам известно, что здесь, на этом самом месте Вы находитесь на территории майората Танненвальде, родового поместья семьи фон Ауэров, которое мой дед заложил более трех столетий назад.

— Стоп! — поднял руку Мирон, как школьник на уроке. — Вот слово кайрат надо бы объяснить. Что это такое?

— Май-о-рат! — по слогам поправил моего напарника старик, явно недовольный тем, что его перебили. — Это значит, что имение целиком переходит от отца к старшему сыну. Его нельзя разделить, продать, заложить и семья обязана делать всё для процветания родового гнезда.

— Мама дорогая, — пробормотал Мирон. — Это ж хуже ипотеки…

Старик ещё раз поморщился, но решил не обращать внимания на комментарии моего напарника.

— Я делал всё для преуспевания нашего поместья и умер в твёрдой уверенности, что дети продолжат дело, начатое нашими предками. Каково же было моё удивление, когда железная машина растерзала место моего упокоения, и я обнаружил, что от усадьбы практически не осталось никаких следов. Здесь живут другие люди, другой нации и других культурных традиций! Вы понастроили каменные коробки, в каждой из которых жителей больше, чем когда-то было слуг у моего батюшки!

— Все течёт и все меняется, — философски заметил я. — Если здесь и было когда-то ваше поместье, то оно кануло в лету! Я так понял, что вы уже успели оглядеться, а значит заметили, что вокруг не только дома другие. Здесь территория совсем другого государства, в котором вашей усадьбе просто-напросто не нашлось места. Так бывает… Прошлое умирает, а на его месте зарождается новая жизнь. Может быть, это и грустный процесс, но хотим мы этого или нет, он неизбежен.

— Мы возделывали эту землю столетиями, — возразил мне старик.

— Это прекрасно и даже местами интересно, — непроизвольно зевнул я. — Но вы так и не сказали, зачем явились к нам. Мы, как вы верно заметили, гости, приехали к другу и знать не знали про то, что здесь когда-то было чьё-то имение.

Старик пожевал губами, как будто раздумывая, стоит продолжать с нами разговор или нет. Кстати, призрак молодого молчал и благовейно внимал речам старика, даже не пытаясь перебить его или добавить в нашу беседу хотя бы реплику. Гномогоблины вообще стояли смирно, как восковые фигуры и больше не предпринимали попыток подергать меня за конечности.

— Здесь крайне редко появляются люди, знакомые с изнанкой мира, — наконец решился заговорить старик. — Поэтому, почувствовав ваше присутствие, я решил взглянуть на вас лично, чтобы сделать официальное предложение.

— Нам? — удивился Мирон. — Интересно, какое? Только учтите, мы работаем по предоплате. Так что, начинать надо с информации о месте расположения семейных ценностей.

— Деньги… — с неким оттенком брезгливости процедил старик. — Понимаю, что честь и память моих предков для вас пустой звук, однако я хотел бы восстановить то, что делал мой дед, мой отец, я и мои потомки… Я предлагаю вам купить этот город и отстроить нашу усадьбу заново.

— Однако, — протянул я, обдумывая услышанное. — А какие условия? Начнем с того, что у нас нет столько денег, да и времена немного изменились. Нельзя просто так прийти и купить целый город. В конце концов, мы же можем просто вас обмануть.

— Естественно, что я не собираюсь доверять семейные накопления первому встречному, — теперь брезгливости в голосе старика слышалось еще больше. — Вам придется принести мне на крови клятву верности. Я предлагаю вам служить мне, и вы будете достойно вознаграждены за свои старания!

— О как! — крякнул от неожиданности мой напарник, но тут неожиданно в разговор вступил второй призрак.

— Служить семье Ауэров почетная и достойная миссия! — горячо поведал нам молодой. — Мой прадед поступил на службу к этой семье задолго до моего рождения и ни разу не пожалел о принятом решении.

— Очень интересное предложение, — аккуратно ответил я призраку, строго зыркнув на Мирона, уже открывшего рот, чтобы высказаться. — Но я надеюсь, что вы понимаете необходимость его обсудить и обдумать. Такие решения не принимаются спонтанно.

— Даю вам три дня! — торжественно провозгласил призрак. — А затем я приду и призову вас к ответу!

— Я услышал вас, господин, — решил подыграть я старику. — Но позволите ли вы сначала задать вам несколько вопросов?

— Спрашивай, — теперь призрак попытался продемонстрировать нотки любезности в голосе, было видно, что обращение «господин» пришлось ему по душе.

— Откуда вы знаете русский язык? — задал я вопрос о том, что волновало меня с самого начала. — По идее, в те времена, когда вы жили, русских в этих местах не было.

— Вы удивительно безграмотны, юноша, — снова попенял мне старик. — Один ваш военачальник, довольно известный, почти год был губернатором Кёнигсберга. И мой отец принял решение нанять двух воинов, дабы они учили меня и моих братьев премудростям воинской науки. Я умею даже читать на вашем языке, но, признаюсь, что многие слова после воскрешения мне неизвестны, хотя общий смысл я понимаю.

Да уж, стыдно признать, но я действительно сейчас открывал новые и новые страницы родного города. В памяти мелькала фамилия Суворов, но почему-то мне казалось, что «слуга царю, отец солдатам» только воевал и не никогда не имел тяги к административным должностям.

— А кем являются вот эти удивительные существа? — указал я на малышей, так неаккуратно разбудивших меня буквально несколько минут назад.

— Ауркнехты, — впервые за всё время разговора старик посмотрел на коротышек, жмущихся к стене. — Мой отец долго экспериментировал в лаборатории, пока не вывел эту породу слуг. Они созданы, чтобы служить моей семье, но после воскрешения я сумел найти только этих двоих.

Надо будет залезть потом в интернет и посмотреть, что может значить это слово. Может быть, что-то наподобие «слуги семейства Аэров». Хотя, с другой стороны, батюшка этого призрака мог назвать получившееся создание так, как ему хотелось в данный момент, хоть крокозябриком, и необязательно, что это должно было хоть что-то означать.

А вот прямое указание на то, что отец старика был чародеем, мне не понравилось. Одно дело призрак, могилу которого потревожили строители при рытье котлована, и совсем другой коленкор, если семья потомственных волшебников. А ну как ещё и папенька решит вылезти на свет? Восстание мертвецов интересно наблюдать только по телевизору, в реальности, как мне кажется, это крайне малопривлекательное зрелище. К тому же ещё и крайне опасное для мирных обывателей.

— А они только ваши слуги? — уточнил я. — Здесь же должен быть кто-то наподобие домовых. Или ауркнехты исполняют и эти функции?

— Мои слуги служат только мне, никак иначе и быть не может! — резко ответил старик. — В моей усадьбе никогда не было никого лишнего! Надеюсь, это всё?

Да уж, резкий мужчина, ничего не скажешь. Даже если у меня и были какие-то вопросы, то сейчас как-то пропало желание их задавать. Да, впрочем, сейчас действительно не самое лучшее время для удовлетворения любопытства. Нас застали врасплох, а к серьезной беседе надо подходить более подготовленными.

— Да, спасибо большое, — предельно вежливо ответил я. — Извините, что отнял у вас время.

— А мне вот непонятно… — начал было Мирон, но, видимо, его статус в глазах призрака был гораздо ниже моего. Он даже не обратил на слова моего напарника никакого внимания.

— Довольно разговоров! Я приду за ответом через три дня и надеюсь, что вы примете правильное решение! — оборвал нас старик и немедленно исчез вместе со своим спутником.

Мирон посмотрел на меня ошалелым взглядом, а затем хмыкнул и произнес:

— Ну вот и скажи мне, что не от тебя все наши беды!

Он встал, прошлепал босыми ногами по ламинату в соседнюю комнату и вернулся оттуда с початой бутылкой минералки.

— Костя спит и не знает, какие страсти творятся у него в квартире, — Мирон с наслаждением присосался к бутылке с минералкой и опорожнил её, как минимум, на две трети. Потом опять посмотрел на меня с улыбкой и передразнил призрак старика:

— Давно уже медведи не захаживали в наши места. Особенно, такие упитанные и красномордые…

— Да ну тебя, — улыбнулся и я, чувствуя, как в животе постепенно рассасывается комок напряжения, появившийся там с самого момента пробуждения. — Делать то что будем?

— Сейчас мы будем спать! — Мирон допил минералку, выключил верхний свет и опять забрался под одеяло. Он сделал загадочное лицо и покрутил пальцем вокруг себя, видимо намекая, что призрак старика или его слуги вполне могут сейчас быть неподалеку и внимательно слушать. — Предложение очень серьезное, поэтому думать о нём надо на свежую голову. Но клад — это всегда интересно!

И он захрапел, едва успев закончить фразу. В очередной раз восхитившись железными нервами своего друга, я побрел в соседнюю комнату. Спать хотелось отчаянно, но адреналин, вызванный появлением ночных гостей, еще не успел выветриться из организма окончательно. Я покурил, написал большое и теплое сообщение Светке и в очередной раз укорил себя, что вообще-то можно было подумать об этом и раньше.

Да уж, надо признать, что Мирон в чем-то прав. Спрятались, называется. Не успели приехать в город, как попали в разборки с неизвестным призраком, который почему-то уверен, что предел наших жизненных мечтаний — служить его персоне!

И, как я не силился, в памяти упорно не хотели всплывать рецепты по упокоению таких призраков. Наверное, древние были правы. Тяжело вспомнить то, чего ты и раньше не знал. Придётся звонить Эдику. Но это будет потом. Сейчас мне хочется спа-а-а-ать…

Глава 7

— Андрей! Андрей! Кирпич закончился! — проорал откуда-то сверху Мирон и я с удивлением обнаружил себя стоящим посреди масштабной стройки.

Справа рыли котлован, слева из бревен складывали сруб, а прямо передо мной возвышался трёхэтажный особняк из красного кирпича больше похожий на средневековый замок. Ажурные башенки и острый шпиль навевали мысли об исторических фильмах, виденных мною в детстве. Интересно, ров копать будем или необязательно?

Я с изумлением понял, что вообще-то стою облачённым в оранжевый строительный комбинезон и держу в руках какую-то пластиковую папку. Вокруг меня снуют люди, слышится шум строительной техники и громкие крики рабочих.

— Андрей! — снова раздался из высоты крик Мирона. — И раствор тоже закончился!

— Андрей! Ты меня слышишь? — этот голос принадлежал уже кому-то другому. Неужели фон Ауэр решил лично проконтролировать ход строительных работ? Не знаю почему, но в животе возникло противное ощущение, что ничего не готово и меня сейчас начнут ругать.

— Андрей! — откуда голос? В недоумении я оглянулся, пытаясь понять, кто же ещё кроме напарника может меня звать, но никого не увидел.

— Андрей! — да что происходит? Когда мы успели подписаться на постройку усадьбы?

— Да твою дивизию, открой глаза в конце конов! — Теперь мне казалось, что крик возникает прямо у меня в голове и я наконец проснулся. Естественно, что тут никто ничего не строил, моё бренное тело лежало на диване, рядом с которым стоял Костян и взирал на меня с крайне недовольным выражением на лице.

— Андрей, решай быстро! — Нетерпеливо спросил он, убедившись, что я всё-таки открыл глаза. — Вы едете со мной или останетесь спать дальше? А то я уже опаздывать начинаю.

— Не-не, мы, конечно, едем, — торопливо пробубнил Мирон, заглядывая из коридора с зубной щеткой во рту. — Пять минут и мы готовы.

Какой он всё-таки быстрый! «Пять минут и мы готовы…»

А как же выпить чашечку кофе? Или ещё лучше запить им свежепожаренную яичницу с беконом? Но, судя по всему, такой сервис в квартире Костяна предусмотрен не был, а жаль.

Кряхтя и постанывая, я всё-таки заставил себя слезть с дивана и принялся натягивать джинсы. Посмотрел время на экране смартфона и тихо охнул. «Мама дорогая! Половина шестого утра! И эти люди будут рассказывать мине за совесть!»

Хотя я не знаю, во сколько проснулся Костян. В гостиной оказался идеальный порядок, все следы вчерашнего праздника уже испарились, а на кухне аккуратными шеренгами выстроились помытые стаканы, рюмки и прочие столовые приборы. Ладно, будем и мы собираться.

Впрочем, бухтел я зря. Почистить зубы и найти чистые носки в рюкзаке оказалось делом недолгим, поэтому если не через пять, то максимум через шесть минут я уже стоял в кроссовках в прихожей и натягивал на себя утеплённую непродуваемую ветровку.

— Давайте, давайте, давайте! — торопил нас Кузнечик, как будто где-то был пожар и без нас там никак не обойдутся. Мы с Мироном молча зевали и также молча выполняли все его распоряжения.

На улице оказалось темно, сыро и противно. Как там было в песне у моего любимого барда?

Туманным бархатом сезона,

Окутан мокрый променад.

И ты сказал солидно и резонно:

«А город всё же мрачноват!»

Мирон правда ничего не говорил. Он молча посмотрел на небо, вытер с лица капельки влаги, буквально висящей в воздухе, вздохнул и молча забрался на заднее сидение автомобиля.

— Слушай, а ты всегда открываешься так рано? — закурив, спросил я у приятеля, когда мы уже выруливали со двора. Сигарета, конечно, неважная замена завтраку, но и круглосуточных кофеин в Чикаго, как называли Чкаловск местные, в поле зрения тоже не наблюдалось.

— Я стараюсь начинать работу не позднее шести утра, — пояснил Костян, выруливая на окружную. Сегодня, в отличие от вчерашнего вечера, он вел машину уверенно, но очень аккуратно. — Как правило, первые два часа у меня золотое время. Местные алкаши тащат сдавать то, что им удалось где-то спереть ночью. Причём чаще всего они сдают это по цене чёрного лома, а если покрутить и рассмотреть повнимательнее, то оказывается, что можно отыскать много деталей из цветного металла. Цветмет — это уже мой чистый заработок. Особенно хорошо, когда приносят старые бытовые приборы. Там иногда попадаются в пайке золото или платина.

Трафик на дороге был скудный. Вернее сказать, его практически не было. Это не Москва, по сто километров в один конец никто ездить не будет, поэтому и просыпаться можно попозже. Минут за десять мы пролетели кусок дороги по окружной и свернули в город.

— Ого, какая громадина, — прильнул к окну Мирон. — Андрюха, это что, форт? Как ты рассказывал?

— Да, третий, — ответил я, рассматривая места, в которых прошла определенная часть моего детства. Рассвести пока не успело, поэтому крепость производила еще более монументальное впечатление. Громадина защитных сооружений буквально нависала над дорогой темной горой, где подсвечивалась лишь трасса экстремальных гонок.

— Обалдеть! Там еще и трасса для мотоциклов есть! — продолжал восторгаться мой напарник. — А почему третий? А там глубокие подземелья? А в них сейчас можно побродить?

— Бродить там и светлое время не слишком безопасно, — усмехнулся я, вспомнив, как мы однажды все вместе сначала искали, а потом откапывали одноклассника. — Потом расскажу пару интересных историй.

Я отвлекся, потому что понял, что Кузнечик снижает скорость и заруливает в гаражный кооператив буквально в километре от форта.

— Ты серьезно? — изумился я. — У тебя точка по приему металлолома рядом с третьим фортом? Тебя должны были завалить неразорвавшимися снарядами и откопанными стволами. Здесь же все вокруг просто усыпано подобными сюрпризами!

— Ну скажешь тоже, засыпать! — фыркнул Костян. — Но веселые инциденты иногда случаются. В прошлом году какие-то умники решили поставить решетку на центральный вход в форт, типа чтобы туда не ходили гулять с собаками, и детишки по подвалам не лазили. Так она простояла буквально два дня, и сами же детишки эти ворота спилили и принесли мне на продажу.

— Чудны дела твои, — покачал я головой. — Когда-то мы облазили здесь каждый подвал, и никому в голову не приходило ставить решетки или хотя бы предупреждающие таблички. Наши мозги тренировались самостоятельно, и мы точно знали, куда идти можно, а куда не стоит. А сейчас? Без указателя или еще лучше стрелочки на полу никто и шагу не ступит.

— Поколение ЕГЭ, — вздохнул на заднем сиденье Мирон. — Они не виноваты, что их натаскивают на тесты, просто привыкли, что у каждой задачи должны быть варианты ответа. Здесь такая же ситуация. Если стрелка нарисована, то надо либо идти по ней, либо не идти, а вот самостоятельно выбирать дорогу людей научить забыли.

Мы припарковались у одного из боксов в самом дальнем конце гаражного комплекса и начали выбираться из машины.

— Кстати, Мирон, — вспомнил я. — Думаю, что тебе понравится история. Когда-то давно мы с друзьями приезжали на этот форт с ночевкой на выходные. И поскольку мероприятие стало достаточно регулярным, то мы облюбовали один из казематов во-о-он на том холме.

И я показал рукой напарнику в направлении восточной оконечности форта.

— Так вот, — продолжал я. — Со временем у нас там появились чурочки для вечерних посиделок, кто-то притащил керосиновую лампу, в общем, сплошная романтика. И представь себе наше удивление, когда однажды в пятницу вечером приезжаем мы для традиционных посиделок, а в нашем каземате копошатся какие-то непонятные товарищи.

Я вздохнул, вспоминая эмоции тех дней, и потащил из кармана сигареты.

— Мы естественно к ним. Господа хорошие, давайте по-человечески, это наше место, и мы здесь уже давно обитаем, так что будьте любезны освободить жилплощадь. А они в ответ говорят: «Ребята, да не переживайте, мы археологи, буквально на полчаса», и бумагу с гербами и печатями нам показывают.

— Прикольно, — оценил мой рассказ Мирон, глаза которого уже начали поблескивать от любопытства. — И что дальше?

— Да что дальше? — снова вздохнул я. — Мы ночевали в этом каземате год, и представь себе наше изумление, когда они на наших глазах откапывают большую шкатулку золотых монет. Буквально на штык лопаты в землю была закопана. Оказывается, мы столько времени в прямом смысле этого слова спали на золоте и даже не подозревали об этом.

— Да ладно? — выдохнул Мирон. — Целая шкатулка?

— Вот как же ты надоел с этой историей, — донесся до нас голос Костяна, уже открывшего ворота. — Мирон, не принимай близко к сердцу, он всем эту байку рассказывает. Столько лет прошло, а он всё успокоиться не может.

— Чего это байку? — возмутился я. — Истинная правда!

— Да я знаю, что правда, — ухмыльнулся Кузнечик, вытаскивая на улицу огромные напольные весы, пару стульев и пластиковый столик. — Но ты так переживаешь, как будто есть вариант вернуть эту шкатулку. Или ты её из кармана выронил. Она ушла, прими это как факт и отпусти ситуацию. Убыло в одном месте — прибудет в другом.

— Как интересно, — Мирон смотрел на громадину форта сейчас уже совсем другими глазами. — Интересно, а другие подобные захоронки там еще есть?

— Сложно сказать, — теперь Костян занимался тем, что прикидывал объем наличных денег, извлеченных из объемного портмоне. — Насколько я знаю, все более-менее известные клады уже давным-давно раскопали. Хотя сколько там всего может быть спрятано, никому неизвестно. Как-то поднимали шум, что в этой крепости были спрятаны экспонаты какой-то обширной коллекции, но в девяностые тут такой бардак творился, что искать без предварительной подготовки уже просто бесполезно. Ребята, тысячу разменяете? Желательно мелкими купюрами.

Мирон с готовностью потянулся за кошельком, а я решил хоть посмотреть на «рабочее место» своего друга. Как-то раньше бывать в пунктах приема металлолома мне не доводилось, а тут такая возможность.

Если честно, то увиденное меня не сильно впечатлило. Оказалось, что точка состоит не из одного гаража, а из двух или трех, объединенных в единое пространство. Ближе ко входу громоздилась куча железного хлама, представляющая собой инсталляцию современного искусства на тему «Ничто не вечно под луной».

Приглядевшись, я разглядел старые системные блоки, стиральные машины, остов от холодильника и даже ободранную от обвивки дверцу автомобиля. Количество разного рода труб, проводов, уголков и прочих железок просто не поддавалось даже примерной прикидке. Вокруг кучи вглубь помещения вели две аккуратные дорожки по бокам, как видно туда Костян заглядывал достаточно регулярно.

Обойдя кучу, я понял, что видимо эта свалка представляла собой место первичной сортировки купленного товара, где Кузнечик вдумчиво и неторопливо отделял зерна от плевел. Иными словами, тут он сортировал купленное у местного населения.

Здесь, внутри, царил идеальный порядок. Трубы были сложены на оборудованных кронштейнах, причем они были отсортированы по длине и толщине, а приглядевшись, я понял, что еще и протерты от грязи. Рядом на полке стояли катушки с различным кабелем, лишенным оплетки. Медь и алюминий я узнал сразу, а вот еще пару катушек опознать мне не удалось. Ну да ладно, не очень-то и хотелось.

На полках, развешанных вдоль стен, разместились экспонаты, которые, видимо, представляли ценность в целом виде, причем встречались довольно занятные вещицы. Я с удивлением повертел в руках утюг позапрошлого века, который, судя по всему, нагревался с помощью углей, засыпаемых внутрь этого увесистого агрегата. Затем пару раз выжал квадратную гирю весом в двадцать килограммов. Спортом с её помощью заниматься было явно неудобно, по всей видимости, это было приспособление для каких-то торговых весов. Интересно, а где могут пригодиться такие грузики? Если только на мясном рынке, тушу коровы взвешивать…

А в углу за шторкой я обнаружил и личные хоромы приятеля. Продавленная панцирная кровать была застелена чистеньким солдатским одеялом. Синенькое, с двумя полосками по нижнему краю. На меня прямо казармой дохнуло, я пять лет спал под таким же. Еще здесь обнаружился металлический электрочайник и электронагреватель, причем судя по их внешнему виду, Костян их явно покупал не в магазине. Наверняка бомжи сперли где-нибудь на дачных участках и притащили в надежде заработать хотя бы на чекушку какого-нибудь алкогольного пойла.

Я еще раз осмотрелся по сторонам и подивился причудливым изворотам нашей жизни. Начинали то мы все примерно с одних и тех же исходных позиций, по крайней мере детей олигархов в нашей компании не водилось. Но я бы, наверное, не смог работать так, как Костян.

Я вышел на улицу и увидел, что мой приятель уже включился в работу. Двое молодых ребят деловито выгружали на весы из старенького «жигулёнка» какой-то железный лом, выглядевший так, как будто его только что выкопали из земли. Причем он был сложен у них не только в багажник, но и привязан на крышу машины, а также свален между сидениями. Вместе с тем выглядели ребята довольно опрятно, да и старенькая «копейка», судя по всему, была лишь рабочей машиной.

Неподалеку под козырьком соседнего гаража одну на двоих сигарету курили двое мужиков совсем из другого социального слоя. Даже мне с расстояния больше двадцати метров было видно, как одного из них бьет крупная дрожь и с каким нетерпением они ожидают своей очереди.

Рядом с ними стояла перемотанная изолентой старенькая складная тележка, на которой громоздилась газовая плита. Не знаю уж, где они её откопали, но выглядел этот агрегат, как гость из очень далекого прошлого.

— Что, Костян, охрану решил нанять? — Заметив меня, усмехнулся один из владельцев «жигулёнка». — Напугал тебя этот ботаник?

— Да ну тебя, — заулыбался мой приятель. — Это друзья из Москвы приехали.

— И чего ж ты их на работу потащил? Не мог по нормальному в баньку сводить да шашлыков пожарить? — хохотнул второй парень.

— Некогда им, — отмахнулся Костя с самым серьезным видом. — Люди делом заняты, планируют выкупить весь бизнес по приему металлолома в области и мне подарить. Вот, присматриваются к нюансам, так сказать. А шашлыки, если что, я и здесь пожарю, мангал, как ты помнишь, имеется.

— Балабол, — беззлобно заулыбался первый и работа продолжилась.

Костя расплатился с ребятами, которые помогли ему потом перетащить весь металлический хлам внутрь гаража, а затем махнул рукой дрожавшим то ли от утренней прохлады, то ли от похмелья, ханыгам.

— Ну чего встали, как неродные? — Что у вас там?

— Константин, доброе утро! — Чопорно поздоровался мужчина неопределенного возраста и толкнул кулаком в бок своего спутника. Они споро дотащили до весов свою газовую плиту и не спрашивая разрешения, взгромоздили её на весы.

— Обратите внимания, Константин! Изделие практически не испорчено коррозией, — разговаривал в этой парочке, видимо, только один из двоих, потому что второй мужик только дрожал и непрестанно кутался в видавший виды драный с одного бока китайский пуховик. Если честно, он оставлял довольно жалкое впечатление и был весь какой-то неопределенный. Неопределенного возраста и комплекции мужчина постоянно прятал испитое лицо от ветра и вызывал стойкое желание положить его где-нибудь поспать.

Его спутник пока еще пытался поддерживать в себе остатки собственного достоинства, поэтому видавшее виды замшевое пальто еще сохраняло остатки цвета, а голову этого субъекта, которого из-за очков мне хотелось назвать профессором, украшала меховая шапка. Естественно, тоже грязная, но, как минимум, еще теплая.

— Ой, Иваныч, вот только не надо меня опять грузить своей словесной шелухой, — поморщился Костя, глядя на электронное табло своих весов. — Сорок пять килограммов. Хочешь — возьму по цене черного лома, если нет — вези на рынок.

— Нет-нет, — поспешно согласился мужчина. — Я вам верю, уважаемый Константин, и уверен, что вы не будете наживаться за счет честных тружеников!

Иваныч получил деньги, сунул их во внутренний карман пальто, слегка поклонился Костяну, не переставая говорить слова благодарности, и они с молчуном скорым шагом удалились в сторону выхода из гаражного комплекса.

— Да уж, — проводил я их взглядом. — И как можно довести себя до такого состояния.

— По-разному, — авторитетно заявил Кузнечик, обходя покупку вокруг. — Кто-то пьет, кого-то из квартиры выжили, а кого-то просто всё устраивало. Знаешь, сколько ханыг бродит по мусоркам, у которых и жильё есть, и семьи? Нет бы найти нормальную работу, хоть какую-то. Не хотят! Причем вопрос в том, что они не пьют. Нет, бухают, конечно, но не запойно. А работать не хотят! Проще вот так вот, где-то спереть что-то, продать и весь день потом баклуши бить.

— Человек всегда сам хозяин своей судьбы, — согласился с Костей Мирон, доставая из кармана сигареты. — Я вот однажды видел кафе, которое открыли три бывших бомжа. Знаешь, как они на стартовый капитал заработали? Бутылки сдавали! Причем сначала накопили денег на убитую газель и на ней гоняли по области за стеклотарой. Потом решили, что гонять порожняком глупо и начали в деревни ту же водку возить и бытовую химию. И раскрутились!

— Ты про кафе сказал, и я есть захотел, — вспомнил я про свой желудок. Историю про бомжей я слышал, более того однажды побывал в этом самом заведении. Кстати, кормили там очень вкусно. — И кофе хочется. Костян, где в городе в такую рань позавтракать можно?

— Да зачем? — вскинулся приятель. — У меня и чайник есть, и плитка. Вроде как яйца оставались, пожарить можно. Или доширак заварить…

— Погубит тебя такое питание, — неодобрительно покачал я головой. — Давай всё-таки мы не будем тебя объедать и сгоняем в центр. Тем более, хочется Мирону еще и город немного показать.

— Чистая плита, — вдруг совершенно невпопад заявил Мирон, отшвыривая окурок. — Почему она такая чистая?

Я непонимающе посмотрел на напарника, который уже подошел к Костяну и, присев на корточки, начал внимательно осматривать железный агрегат.

— Да ты чего, Мирон? — Кузнечик тоже не совсем понимал происходящее. — Сперли где-то на дачах, вот и чистая.

— Да нет же, — выпрямился мой друг. — Они эту плиту на тележке привезли. Они сами все зачуханные, вокруг грязь непролазная, а здесь только несколько пятен. Такое ощущение, что они её за углом чистой тряпочкой протирали. Подозрительно это как-то.

— Ты параноик, что ли? — рассмеялся Костян. — Эти алкаши, считай, мои постоянные клиенты. Да и что тут может быть подозрительного?

— А про какую охрану говорили парни на «жигулёнке»? — вспомнил я. — От кого ты защищаться собрался?

— Ой, слушай ты их больше, — отмахнулся Кузнечик. — Пришел тут ушлепок какой-то, маленький, зачуханный. Говорит, что ему гараж нужен, причем именно этот. Я посмеялся, сказал мальчику проваливать и не отвлекать от работы. Он повыпендривался и ушел. Через два дня он вернулся с какими-то типами вроде Иваныча. Не знаю, что он им пообещал, но выглядели они очень грозно. Я чуть от смеха не умер, надавал им поджопников и выгнал.

Костя улыбнулся, видимо, вспомнив особенно веселый эпизод из побоища и продолжил рассказ:

— Я уже и забыл про этого ботаника, как тут менты нарисовались. Им заяву спустили, что здесь у «черных копателей» оружие вагонами покупается. Перевернули всё вверх дном, но, естественно, ничего не нашли. А мне по-братски шепнули, как именно заявитель выглядит.

— Этот же ботаник? — не выдержал Мирон.

— Ага, — радостно кивнул Костян. — Ну и, в качестве вишенки на торте, неделю назад через посредника пацанов наняли со мной поговорить серьезно. Серьезных ребят, честно признаюсь. Повезло, что я с двумя из них по спорту знаком и до драки дело не дошло. Я позвонил хозяину, и дальше уже он сам всё разруливал…

— Слушай, ну дураку ж понятно, что кому-то очень сильно твой гараж понадобился! — не выдержал я. — Ты что, совсем ничего не боишься?

— Боюсь! — неожиданно зло оскалился Костя. — Но это не повод плакаться, а заодно отдавать точку неизвестно кому. Я эту точку года два поднимал. Денег едва на еду хватало, а сейчас квартиру купил, машину, родителям помогаю… Я не уйду отсюда, даже если меня унести попытаются! Понятно тебе?

— Эй, ты чего завелся? — влез в разговор Мирон. — Тебя вообще-то никто не просит лапки вверх поднимать… Наоборот, может нужна какая-то помощь?

— Да какая тут помощь? — вздохнул Кузнечик и как-то даже съежился. — Андрюха, извини! Я реально на нервах последнее время из-за этой ситуации. Меня раздражает, что какой-то олух может прийти и вот так по наглому отобрать у меня работу! Может быть, она не самая чистая в мире, зато честная! Извини ещё раз!

— Да ладно, бывает, — протянул я, все ещё находясь под впечатлением от внезапной вспышки приятеля. Надо было очень сильно достать Костяна, чтобы он вёл себя таким образом. — Мы, наверное, всё-таки съездим в город позавтракать… Сейчас такси только вызову…

Но все мои благие намерения оказались похоронены телефонной трелью, раздавшейся из кармана. Странно, вообще-то у меня телефон чаще всего на вибрации стоит. В недоумении я достал смартфон из кармана и уставился на экран. Однако…

— Доброе утро, — произнес я с улыбкой, приняв вызов. — Вы по мне уже соскучились?

— Какого лешего ты творишь, Андрей?!! — от крика динамик телефона потихонечку начал дымиться. — Немедленно убирайся оттуда! Немедленно!!!

Глава 8

Что-то не то в последнее время происходит в этом мире. Где элементарные правила вежливости, чувство такта? Позвонил человеку — поздоровайся, спроси, как дела, поинтересуйся здоровьем… В конце концов, просто уточни, удобно сейчас собеседнику с тобой разговаривать или нет. Это же так просто, но большинство почему-то забывает об этом даже при общении с близкими людьми.

— Ты сейчас со мной разговариваешь? — задал я вопрос, немного отодвигая телефон от уха. Вроде и громкость почти на минимуме, а крик аж до костей пробирает.

— А с кем же ещё? — продолжал бушевать мой собеседник. — Вот скажи мне, Андрей! Как так получается? Где бы ты не оказался, всё равно обязательно отыщешь самое проблемное место! И не просто найдёшь, а наступишь в него, ещё и двумя ногами! А затем непременно попрыгаешь, чтобы точно обозначить своё присутствие

— Эдик, мне кажется, что ты немного преувеличиваешь, — максимально спокойным и вежливым тоном ответил я полковнику, чувствуя, что внутренне начинаю напрягаться. — Я нахожусь в тихом и спокойном месте, рядом со мной два моих друга и никаких признаков опасности. С чего вдруг я должен бежать отсюда сломя голову?

— В смысле, двое?! — буквально взревел Эдик. — То есть, ты помимо Мирона ещё какого-то авантюриста нашел? Я отслеживаю твой телефон с помощью Эксплорика. Ты почему-то не в Москве, а уже в Калининграде, причём буквально в двух шагах от третьего форта. Заклинаю тебя всеми святыми! Не вздумай туда лезть! Тем более не один, а с кем-то ещё. Ты-то, может быть, и выживешь… О твой твёрдый лоб любую кувалду сломать можно, а вот те, кто рядом, погибнут из-за твоего безрассудства!

— Ты чего завёлся? — снова перебил я Эдика, остановив необычный для полковника поток словоблудия. — И вообще, хватит на меня орать! Да, мы сейчас недалеко от третьего форта.

— Я не ору, я предупреждаю! — уже на тон ниже ответил полковник. — Калининград большой город, выбери другое место для прогулок, а к этим развалинам больше не приближайся!

— Скажите, пожалуйста, — саркастически протянул я. — Мы никуда не собираемся лезть, а приехали по делам. У моего калининградского приятеля здесь рабочее место, он металлоломом занимается. Скажи своему расплывчатому глазастику, чтобы карту увеличил, здесь гаражный кооператив, в котором и находится пункт приема.

— Странные у тебя друзья, однако, — проворчал Эдик, вроде как немного успокоившись. — Но я говорю тебе абсолютно серьёзно! К третьему форту не приближайся! Желательно, чтобы ты вообще больше не появлялся в том районе, иначе можешь просто исчезнуть…

— Эдик, это всё интересно и очень загадочно, — внутри действительно всё зудело от любопытства, но выяснять, что и как, сейчас было бы неправильно. — У меня к тебе тоже есть вопрос, но прямо сейчас мы с Мироном озабочены поиском пищи. Давай я перезвоню тебе через полтора-два часа, и мы спокойно поговорим.

— Обжоры, — вздохнул Эдик. — Я очень надеюсь, что ты меня услышал… Кроме того, ты мне должен объяснить, почему вы улетели в Калининград вчера, а не послезавтра? Вообще-то, у нас были планы встретиться и поговорить…

— Правильный ответ — «Потому что»! — объявил я полковнику и нажал кнопку завершения вызова.

Может быть, конечно, выглядело это грубо, но меня, если честно, Эдик со своим Эксплориком начинают злить. От одного никуда не спрячешься, второй нотации читает по поводу и без. В конце концов, он мне не отец, чтобы я отчитывался ему о каждом шаге…

А с другой стороны, я банально не знал, что ему ответить. Какая вожжа мне под хвост попала и заставила сорваться за тысячу с лишним километром? Да кто ж её знает!

Я сунул телефон в карман и посмотрел на Мирона с Костяном. Кузнечик продолжал возиться вокруг плиты, а Мирон писал сообщение на смартфоне. Наверное, Натахе в любви признается. Вот как так бывает, здоровый кабан, а жену боится ещё больше, чем я Светку?

— Ну что, может быть, мы всё-таки съездим позавтракать? — спросил я, обращаясь к обоим, но, в первую очередь, к Мирону.

— Естественно! — воодушевленно воскликнул мой напарник. — У меня уже желудок прилип к позвоночнику и это ощущается весьма неприятно!

— Костя, — обратился я к приятелю. — Может всё-таки с нами сгоняешь? А то скоро тебя при сильном ветре даже твои железки не спасут.

— Наши люди в кофейнях не завтракают, — язвительно заявил Костя, а затем вздохнул и добавил. — Я не поеду, сейчас совсем никак. Но вы мне всё-таки что-нибудь вкусное привезите.

— Красавчик! — прокомментировал Мирон. — Сразу видно, опытный предприниматель. Всех припряг, всех организовал…

— Ну раз вы такие добрые, то можно две булочки, — рассмеялся Костян. — Только вы, чтобы открытия кафешек не ждать, на площадь езжайте! Там точно есть что-нибудь круглосуточное, если не завтраком, то, по крайней мере, кофе с плюшкой точно будете обеспечены.

* * *

— Вот теперь этот город начинает нравиться мне гораздо больше, — Мирон с удовлетворением отодвинул от себя большую тарелку и сыто откинулся на спинку полукресла. — Огонечки яркие, яичница с беконом вкусная, сейчас кофе оценим…

Костян оказался абсолютно прав. Площадь Победы была самым центром города, если не географически, то, по крайней мере, со стратегической точки зрения. Администрация города, самый крупный торговый центр и огромный храм. Здесь же в шаговой доступности располагались силовики и несколько офисных центров, естественно, что здесь просто обязано быть место, где кормили в любое время дня и ночи.

Площадь, кстати, была совсем непохожа на ту, которая осталась в моих воспоминаниях. Обязательный для таких мест памятник вождю мирового пролетариата куда-то уехал и больше не показывал рукой в сторону общественных туалетов около стадиона. Впрочем, других вариантов у него всё равно не было, территория храма начиналась как в раз в районе бывшего постамента.

Торговые центры тоже похоронили под собой знаковые места из прошлого. Вместо одного когда-то цвел сиреневый сквер, видевший все стороны этой жизни, а другой возвышался на месте легендарных «грибов», летних зонтиков, под которыми пили пиво если не все жители города, то, как минимум, половина. А какие фестивали пенных напитков здесь проводили… Ушлые ребята вывозили пустые бутылки «КАМАЗами» и за одну ночь становились миллионерами!

— Винни, хватит ностальгировать, — отвлёк меня от воспоминаний голос напарника. Перед нами как раз поставили кружки с дымящимся кофе и Мирон, решив, что в животе ещё осталось немножечко места, попросил принести «Наполеон». — Расскажи лучше, зачем Эдик звонил. Я так понял, что он опять недоволен, что мы не его подчиненные и строем не ходим?

— Всё как обычно, — пожал я плечами, раздумывая, какой именно кофе я хочу — совсем чёрный или всё-таки добавить немного сахара? — Учил жизни и умолял не лезть в разные неприятности.

— Он что, уже в курсе про ночной визит призрака? — непритворно удивился Мирон. — Откуда?

— Да нет, — усмехнулся я, добавляя в напиток ложечку сахара. Битва с самим собой силой воли в очередной раз оказалась проиграна. — Если бы он знал, то воплей и нравоучений было бы в два раза больше. Нашему другу просто стало очень любопытно, почему я ему не звоню, поэтому он в очередной раз с помощью Эксплорика отследил по телефону наше местонахождение. И очень возбудился, узнав, что мы в районе третьего форта. Не знаю почему, но Эдик категорически против, чтобы мы совали нос в это место, а в идеале так и вовсе к нему не приближались.

— Знаешь, — чуть понизив голос, в котором теперь слышалась явная смешинка, ответил мой напарник. — Почему-то именно теперь мне захотелось побродить по этой крепости ещё больше.

— Любопытство — это грех, — покачал я головой, с удовольствием отпивая большой глоток кофе и отмечая, что он в заведении очень даже приличный. — Тем более, что мы прилетели в город совсем по другому поводу. Возможно, что когда-нибудь приедем еще раз, побродить и поискать несметные сокровища, хотя, я, наверное, соглашусь с Костяном, всё более-менее приличное уже давным-давно нашли.

— Да ладно, — не согласился со мной Мирон. — А как же Янтарная комната? Её то до сих пор ищут.

— Слушай, вот это действительно уже легенда, — махнул я рукой. — Во-первых, нет точных свидетельств, что именно привезли сюда, потому что в сорок первом году Янтарная комната как минимум месяц была бесхозной в Екатерининском дворце. Её просто-напросто не успели вывезти вовремя, потому что когда в спешке попытались демонтировать, то панели начали буквально рассыпаться в руках.

— Не знаю, — покрутил головой напарник. — Я где-то читал, что немцы её буквально за пару дней вывезли.

— А одно другого не отрицает, — возразил я ему. — Есть много свидетельств, что в Кенигсберге комнату создавали практически заново, поэтому скорее всего, те самые семь солдат, которые, по уверениям историков, за два дня разобрали янтарный кабинет, просто свалили в ящики куски панелей, не особо сильно заморачиваясь с их сохранностью.

— Ну и ладно, допустим, что немцы всё сделали заново, — не успокаивался Мирон. — Где это новое? Ты представляешь, сколько денег можно заработать?

— Не всё в этой жизни меряется деньгами, — улыбнулся я. — Хотя именно в этом случае, лично мне кажется, что Янтарную комнату давно нашли и продали. Причем по личному указанию Сталина.

— Чего? — чуть не поперхнулся кофе напарник. — Ты в своём уме?

— Это моё личное мнение, — с нажимом произнес я. — Но мне кажется вполне логичным. Есть много свидетельств того, что на момент штурма города Янтарная комната ещё была в Кенигсберге. А после взятия Сталин поручил найти её лично Берии. Те «волкодавы» были не чета нынешним кладоискателем, и кто бы как не думал о Лаврентии Палыче, организатор он был отменный. Так что я просто уверен, что Янтарную комнату нашли и по-тихому продали, скорей всего, какому-нибудь частному коллекционеру.

— Вот тут, мне кажется, ты перегибаешь, — упрямо помотал головой Мирон. — Сталина можно обвинять в чем угодно, но только не в попытках личного обогащения.

— А я и не сказал, что они с Берией решили банковский счет пополнить, — возразил я другу. — Но ты вспомни какое время было. Штаты с Британией внезапно вспомнили, как много тушенки они нам по ленд-лизу поставили, и выставили счет на очень и очень кругленькую сумму. Так что, скорей всего, Сталин просто решил из двух зол выбрать меньшее. Трофейные команды, которые вывозили с территории Германии всякие ценности, возникли не просто так. Нам было нужно восстанавливать экономику и платить по счетам, а Янтарный кабинет мы как-нибудь потом еще один сделаем. Тем более, что при разделе территорий, СССР отжал будущий Калининград, где девяносто процентов его мировых запасов.

— Не знаю, — протянул Мирон с сомнением. — Вроде, как и логично звучит, но всё равно не верится, что за семьдесят лет нигде не протекло. Неужели никто не додумался похвастаться?

— Ты просто никогда не сталкивался с истинными коллекционерами, — усмехнулся я. — Зачастую, таким товарищам совсем не нужны мировая слава и всеобщая известность. Их душу согревает само осознание того, что у них есть что-то, чего нет у других.

— Да ну тебя, — совсем расстроился Мирон. — Всю малину испортил. Ты Эдику звонить будешь? Сам же говорил, что обсудить с ним что-то хочешь.

— Надо бы, — согласился я с ним, — но лучше это будет сделать на улице.

Я махнул рукой официантке, попросил сделать нам кофе с собой в бумажных стаканчиках, а заодно рассчитать за недавнее пиршество, и, надевая куртку, двинулся к выходу.

В этот раз голос Эдика не был сонным, но и радости от моего звонка я тоже не услышал.

— И снова здравствуйте, Эдуард Алексеевич!! — преувеличенно бодрым голосом начал я, услышав голос полковника в трубке.

— Судя по нездоровому энтузиазму, вы с Мироном уже успели позавтракать и теперь готовы сунуть голову в очередную неприятность, — Эдик, видимо, был чем-то недоволен и, по ощущениям, вообще разговаривал со мной, прижимая телефон к плечу головой, а сам параллельно что-то печатал. Поручиться, конечно, не могу, но мне почему-то казалось, что я слышу именно звук клавиатуры.

— Позавтракали, — согласился я с полковником. — Причём, надо признать очень вкусно и сытно. Вот только мы никуда голову не суём, а наоборот, хотим помочь местным жителям обрести вечный покой.

— Андрей, ты дурак? — судя по звуку, от неожиданности Эдик поперхнулся воздухом. — Думай головой, когда говоришь что-то, а то порой совсем неудобно за тебя получается. Какой вечный покой? Ты там что, уже хряпнул с утра пораньше?

— Блин, — смутился я. Получилось и впрямь немного двусмысленно. — Не кипятись, Эдик! Просто не совсем удачно выразился. Сейчас всё объясню.

И я кратко пересказал полковнику ночной разговор с призраком хозяина усадьбы.

— Так-то мне понятно, что призрак сам по себе большой опасности представлять не может. Ну побродит по улицам, народ попугает, — объяснял я Эдику суть проблемы, с которой мы столкнулись, но вот эти его слуги меня откровенно смущают. Они более, чем осязаемы, я это прямо на себе успел прочувствовать.

— У меня нет слов, одни эмоции, — вздохнул Эдик. — Если не в одну историю, так в другую. Ладно, бесполезно с тобой сейчас разговаривать, опять причитать начнешь, что ты не виноват, оно само так получилось.

Полковник сделал паузу, то ли ожидая от меня какой-то реакции на свои слова, то ли собираясь с мыслями, а затем продолжил.

— Простого призрака можно и матюгами отогнать, — медленно начал он, как будто сам с собой размышляя вслух. — Некоторые, правда, имеют наглость возвращаться, но это уже частности. Но вообще, вопросов больше, чем ответов. Почему пробудился именно этот товарищ? Гораздо логичнее было ожидать появления основателя усадьбы.

— Может быть, его прокляли при жизни? Девку снасильничал из прислуги или слугу жизни лишил? — предположил я. — Хотя, согласен, скорей всего прояснять надо момент с потревоженной могилой. Стройка идет на месте фамильного кладбища или конкретно его похоронили как-то неудачно?

— Ну я-то откуда знаю? — хмыкнул Эдик. — Извини, но запомнить все могилы мой мозг не в состоянии. Ты там на месте, тебе и карты в руки. Но в любом случае, должен быть какой-то материальный предмет, питающий хозяина силой — кулон, перстень, жезл. Никак иначе материальных слуг он призвать бы не смог, так что при следующей встрече смотри повнимательнее.

— Помощь нужна, — сделал я голос пожалобнее. — Может быть, у тебя найдется в Калининграде какой-нибудь надежный товарищ?

— Раньше думать надо было, — язвительно ответил Эдик. — До того, как ты внезапно в Калининград сорвался.

Я засопел в трубку, подбирая слова для саркастического ответа, но полковник не дал мне такой возможности.

— Я дам твои координаты одному местному товарищу, — быстро сказал он мне. — Но предупреждаю, тебе с ним будет трудно. Он крайне своеобразный.

В устах Эдика это было серьезной характеристикой. Я уже было хотел отказаться от столь лестного предложения, но полковник, как всегда, завершил разговор без предупреждения.

Я чертыхнулся и убрал телефон в карман куртки. Площадь понемногу становилась всё более оживленной. Я закурил сигарету и поёжился, наблюдая, как толпятся люди на автобусной остановке, а машины начинают собираться в небольшие пробки перед светофором.

— Хорошо, что сегодня дождя нет, — прочитал мои мысли Мирон, появляясь из кафе с двумя стаканчиками горячего кофе. Он, кстати, оказался менее забывчивым, чем я и взял еще несколько круассанов с разными начинками для Костяна. — Ну и что господин полковник? Что-нибудь полезное рассказал?

— Да как тебе сказать, — пожал я плечами. — В общем-то ничего нового. Пообещал помощь от местных товарищей, но как-то не очень уверенно. Слушай, а ты у этого призрака какую-нибудь печатку на руке заметил? Или кулон? Я вот не помню, а Эдик утверждает, что непременно должен быть материальный предмет, который дает ему силу.

Мирон сделал глоток из стаканчика, а затем задумчиво почесал затылок.

— Не помню, если честно, — озадаченно сказал он. — Но я как-то особо не разглядывал их, да и голова трещала, мама не горюй. Хотя тут я должен с нашим общим товарищем согласиться. Скорей всего, какой-нибудь предмет есть… Что-нибудь, символизирующее принадлежность к семье или какому-нибудь обществу, тогда возможно его с этим перстнем или кулоном вместе похоронили.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Будет возможность, тогда и посмотрим, что там за украшение. Поехали обратно к Косте?

— Подожди, — остановил меня Мирон. — Андрюха, давай какое-нибудь оружие купим! Я реально себя неуютно чувствую.

— Ну и как ты себе это представляешь, — ошарашенно посмотрел я на него. — Что ты хочешь купить? Ствол? Так это нам на рынок надо было лет двадцать назад идти. Вот тогда да, полное раздолье. Можно было не только пушку, но гранатомет купить, причем практически по цене металлолома.

— Да сдался мне твой пистолет, — улыбнулся Мирон. — От людей мы всегда отбиться сможем. Нам бы что-нибудь серебряное найти, желательно такое, чтобы с собой носить было можно…

— Серебряное… — задумался я. Определенная логика в словах Мирона, конечно, имелась, вот только где это можно найти в такую рань, я пока не представлял. Хотя, адрес прежний. Рынок, он и в Африке рынок.

— Пошли, — поежился я от предвкушения прогулки. — Но будь готов к тому, что мы еще успеем здесь несколько раз замерзнуть.

И мы пошли. Пофотографировались на фоне храма, посмотрели на спортзал «Динамо», согласились, что с улицы и смотреть особо не на что. Хотя само по себе сооружение было еще довоенным, но сегодня об этом мало кто вспоминает. Зашли на рынок и убедились, что для наших потребностей магазинчики еще не работают, поэтому прогулялись дальше. Сделали несколько селфи на фоне музея Янтаря и произвели фурор среди местных торговцев, купив, наверное, килограммов пять янтарных поделок.

Знаете, когда попадаешь в такие места с Мироном, особенно если у него ещё и деньги с собой есть, то ожидать чего-то другого сложно. Тем более, считать его покупки в штуках.

«О, эти бусы Натахе понравятся! Или вот эти? Ай, ладно, давайте все, мы дома разберемся!» Непонимающая продавщица сначала думает, что над ней издеваются, но потом её лицо расплывается в счастливой улыбке и она начинает судорожно паковать ожерелья по пакетикам, не забывая при этом рекламировать прочий ширпотреб.

— Мирон, я с тебя реально валяюсь! — Выговаривал я другу, не переставая улыбаться и наблюдая, как он пыхтит, перекладывая из руки в руку множество маленьких пакетиков. — Ну ладно десять бус для Наташки… Зачем тебе пять зажигалок? И пепельница! Куда ты собираешься пепельницу деть?

— Эдику подарю, — пробурчал Мирон, жутко не любивший признавать свою неправоту в подобных ситуациях. — Чтобы с понтом дела курить, приходя к нему в отдел.

— Больно надо, — поежился я, вспоминая не самые приятные впечатления от посещения вотчины полковника. — А ящик магнитиков зачем?

— Потому что я не жлоб, как ты, и буду дарить их всем желающим, — в очередной раз поменял руку Мирон. — А ты почему ничего Светке не купил?

— А зачем? — пожал я плечами. — Наташка выберет одни бусы, а я остальные заберу. Вот и подарок будет.

— Из принципа ничего не отдам, — пообещал Мирон, раздосадованный моей меркантильностью. — Еще и Натахе скажу, чтобы в «Инстаграмм» селфи выложила. Тогда ты точно по шапке получишь.

Я рассмеялся и не стал продолжать спор. Моему другу и так сейчас тяжеловато.

Магазин, в который мы в итоге пришли, специализировался не на ювелирных изделиях, а дорогих подарках. Сначала я не совсем понял, что именно хочет купить Мирон, но сообразив, восхитился простоте и гениальности его замысла.

— Друга порадовать хочу, — вешал лапшу на уши мой напарник продавщице, рассказывая только что сочиненную историю. — Человек богатый, из тех, у кого всё есть, а подарок нужен…

— Ну я даже не знаю, — растерянно смотрела на него девушка. — У нас есть столовое серебро, вот, посмотрите, великолепный набор.

Я понял, что это надолго и отошел к витрине, разглядывая самые разнообразные курительные трубки и наборы для их чистки.

— Да нет, красавица, — соловьем разливался Мирон. — Он сам по себе дядя крупный, у него эта вилочка в ладошке потеряется. Надо что-нибудь посолиднее… Знаете, есть такие вилки для мяса, с двумя зубьями. Бо-о-ольши-и-и-е!

И показывал руками что-то, по размеру напоминающее метательное копье римского легионера.

— Я не знаю, — терялась от подобных объяснений продавщица, но терпеливо продолжала приносить моему другу все новые и новые образцы. Я вздохнул и перешел к витрине с хрустальными рюмками и чашками.

Наконец, минут через десять Мирон торжествующе крикнул. — Во-о-о-т! Девушка, вы чудо!

Мой напарник размахивал огромной, почти метровой, вилкой с двумя устрашающими зубцами и радовался как ребенок.

— А здесь правда чистое серебро? Это точно? — наконец немного успокоился Мирон и обратился к ошалевшей от взрыва эмоций продавщице.

— Ну да, — бедная девушка уже ничего не понимала, поэтому просто ткнула пальцем в выбитую у основания ручки пробу. — Это восемьсот тридцатая проба, ручка из красного дерева, эксклюзивная вещь…

— Отлично! — перебил её Мирон. — Тогда дайте две! Мне и моему другу!

— Она в единственном экземпляре, — пролепетала продавщица. — Я же говорю, уникальная вещь.

— Ну что ты будешь делать? — сокрушенно вздохнул напарник. — Что за город, даже приличную вилку купить и то проблема…

— Расплачивайся, — посоветовал я ему. — Мы сначала на тебе качество изделия опробуем, а потом, может быть вторую закажем.

— Чего это сразу на мне? — обиделся Мирон. — Смотри зубья какие, спокойно в бок можно сантиметров на десять вогнать. А если заточить с боков, то и рубить можно…

Глаза продавщицы стали похожи на маленькие блюдца, судя по всему, она потихоньку уже молилась, чтобы мы ушли поскорее.

Я только махнул рукой и достал телефон, чтобы вызвать машину.

Хотел бы сказать, что такси домчало нас до точки Костяна достаточно быстро, но с грустью констатировал, что ещё немного и Калининград застынет в одной большой пробке. Москву можно ругать сколько угодно, однако в ней огромное количество дорог и они почти все широкие. Если случается авария или кто-то сломался, то неприятность можно объехать, если не здесь, то по параллельному маршруту.

Калининград же был заложником дорожной сети, заложенной ещё в середине прошлого века. Узкие улицы при всем желании не могли вместить резко выросшее количество транспортных средств на дороге, а бесконечные торговые центры только вносили сумятицу благодаря тем, кто подъезжал к ним или наоборот стремился отъехать. Ко всему прочему, снова начал накрапывать мелкий дождь, что совсем не ускоряло, а только замедляло дорожное движение.

В результате дорога от центра на окраину, которую в обратном направлении с утра мы пролетели буквально за пятнадцать минут, сейчас превратилась в труднопроходимый квест на час с лишним.

— Да уж, — вывалился Мирон из везшего нас «Рено» и без промедления полез в багажник за своими многочисленными покупками. — Пробки у вас, конечно, злые.

— А я уж решил, что вы на экскурсию отправились, — вышел из гаража Костян с куском пиццы в руке. — Вас ждать, так и от голода умереть можно.

— Это от ваших пробок умереть можно, — проворчал Мирон, не переставая выгружать из багажника пакеты и составляя их на сухое место под козырьком. — Мы пока ехали, я снова проголодался.

Такси уехало, отчаянно буксуя по грязи, но думаю, что щедрые чаевые, которые я оставил, несколько примирили водителя с текущей действительностью. Сейчас бы кофейку горячего, у Кузнечика вроде чайник был.

— А я тут праздную немножко, — покаялся Костя, глядя на нас хитрыми глазами. — День оказался очень удачным. Смотрите, что я нашел в плите, которую мне Иваныч с утра притаранил.

Он достал из кармана джинс какой-то предмет и протянул его нам на открытой ладони. Мы с Мироном уставились на находку, затем посмотрели друг на друга, а потом на Костяна.

— Ну даже не знаю, — честно сказал я другу, глядя на находку. — Стоит ли тебя поздравлять с этим…

Глава 9

— И где ты это нашел? — спросил я у Костяна, не отрывая глаз от предмета, лежащего на ладони приятеля.

— Так в плите оказалась припрятана, — довольно хохотнул мой приятель, указывая на бытовую технику, которые утром на наших глазах притащили ему алкаши. Сей агрегат уже был затащен в гараж и гордо возвышался рядом с кучей сваленного хлама. — Начал её крутить вправо-влево, а в духовке гремит что-то. Естественно, я полез посмотреть, а там вот! Меня, кстати, уже проконсультировали знакомые. Награда в неплохом состоянии, мне за неё триста долларов влёт дадут

На ладони Костяна лежала шпанга фашисткой Германии. Если я правильно помню, именно так называют знаки в виде застежки. Вот правда на этом мои познания заканчиваются, в голове вертится что-то смутное про ближний бой, но точнее я сейчас не помню.

А может быть, просто никогда и не знал. Меня эта тема всегда мало интересовала…

Хотя, если бы не мое стойкое неприятие к свастике, то, возможно, именно эту награду можно было бы назвать и симпатичной. Скрещенные граната и штык-нож, дубовые листья — все это смотрелось солидно и внушало уважение.

Присмотревшись, я заметил жёлуди, которые у рыцарей означали созревшую силу, то есть носивший их уже считался не мальчиком, а ветераном. Да уж, занятная вещица…

— Тяжеленькая, — прокомментировал я, покрутив награду в руках, и вернув её Костяну. — Сантиметров десять в длину?

— Это пехотный знак, им награждали за рукопашные схватки, — с видом знатока просветил меня Кузнечик. — Причем вроде как это серебряная награда, их меньше вручали, чем бронзовых.

— И за изделие из серебра дают всего триста баксов? — тут же усомнился Мирон. — И это я еще не вспоминаю про историческую ценность и редкость. Не буду утверждать, но мне кажется, что тебя пытаются нагло кинуть.

— Нет, она же не вся драгоценная, — начал оправдываться Костян. — Мне сказали, что такие штуки делали из цинка, а сверху уже покрывали серебром или бронзой. Вот ещё оказывается золотые были, но их вручал лично Гитлер и очень редко. Вот если я такую где-нибудь найду, то за неё сразу в десять раз больше не глядя отвалят.

— Не мне тебя учить жизни, конечно, — покачал я головой. — Но это боевая награда, неважно, наша она или немецкая. Такие вещи просто так не всплывают, а торговать ими — это верный путь к неприятностям.

— Вот не зря мне эта плита сразу не понравилась, — категорично рубанул воздух рукой Мирон. — Чуял я в ней какой-то подвох, уж слишком она чистая была.

— Да ладно тебе, какой подвох? — отмахнулся Кузнечик, разглядывая находку. Мне почему-то показалось, что он уже и не слишком рад, что похвастался перед нами шпангой. — Спрятал кто-то от греха подальше, да и забыл про это. Плитой явно давно не пользовались, скорее всего поменяли на новую, а эту вместо тумбочки где-нибудь на даче использовали.

— А почему тогда твои алкаши её предварительно не обшарили? — не отступал Мирон. — Неужели они совсем мозги пропили и не догадались внутрь заглянуть? Как по мне, так у подобных ханыг нюх на любые захоронки лучше, чем у любой розыскной собаки.

— Да что ты пристал, — досадливо пожал плечами Костян. — Откуда я знаю, что у них там на уме. Не догадались, наверное… Увидели груду металла, представили, как она превращается в бутылку водки и радостно потащили её ко мне.

— Как у тебя все просто получается, — недоверчиво протянул я. — Увидели, схватили, потащили… Мне кажется, так не бывает…

— Да почему не бывает, — уже начинал нервничать Кузнечик. — Это обычная железка, которую я продам и заработаю.

— Костян, пойми правильно, — стараясь быть максимально убедительным, заговорил Мирон. — Мы совсем не против того, как и за что ты получаешь деньги. Но военные награды, еще и старые… Они же кровью заработаны, в каждой из них чьи-то боль и страдание! Они могут притянуть вслед за собой такую гадость, что волосы будут шевелиться во всех известных и неизвестных местах. Это как с крестиком из церкви, нельзя поднимать его с земли, даже если он золотой и сам тебе под ноги прыгает!

— Да ну, глупости это всё! — отмахнулся Костян. — Я в такие байки не верю! Если я когда-то и боялся привидений, то только потому, что мне было лет гораздо меньше… А сейчас я точно знаю, что под кроватью никто, кроме старых носков, не живёт!

— Не знаю, не знаю… — неодобрительно проворчал Мирон. — Не стоит будить лихо. Поверь мне, в жизни бывает много вещей, в которые вроде как и верить неприлично, но это ровно до тех пор, пока какой-нибудь полтергейст именно с тобой не случится.

— Ребята, давайте закончим спор, а то поругаемся! — упрямо наклонил голову Костян. — Вы можете верить во что хотите, я всё понимаю, но эта железка для меня живые деньги! И я не собираюсь от них просто так отказываться!

Ну вот и что ты ему будешь доказывать? Рассказать про то, что по его квартире ночью шастали призраки? Или про то, как опасны бывают проклятые вещи? Так всё равно же не поверит. Ещё и подумает, что нам с Мироном в Москве явно голову чем-то не тем промыли…

Поэтому я лишь вздохнул и решил не продолжать этот спор. Время всё расставит по своим местам, со шпангой этой мы попозже разберемся. Сейчас надо было попробовать сделать то, ради чего мы вообще так рано приехали в Калининград.

— Костян, а машину в Кёниге арендовать где можно? — спросил я у приятеля. Кузнечик, сосредоточенно полирующий награду тряпочкой, смоченной в каком-то растворе, громко фыркнул и поднял на меня веселый взгляд.

— Нее, Андрюха, испортила тебя Москва, точно тебе говорю, — констатировал он. — На автобусах мы не ездим, пешком не ходим… Куда ты собрался?

— В гости съездить надо, — уклонился я от прямого ответа.

— Езжай на моей, — предложил Кузнечик. — Страховка открытая, с тебя бензин…

— А ты как же? — немного удивился я такому предложению. — Я не уверен, что мы быстро обернемся.

— Хорошо, что напомнил, — расхохотался Костян. — С тебя еще и деньги на такси. В подлокотнике, кстати, запасные ключи. Приедете поздно — особо не шумите.

Такое ощущение, что мы не по делам, а в клуб с девочками собрались. Уже в машине, когда я медленно, привыкая к габаритам автомобиля, выруливал на окружную дорогу, Мирон спросил:

— Может быть, наконец, ты расскажешь, куда мы все-таки собрались?

— Скажем так, — ответил я после небольшой паузы, подбирая правильные слова. — К одному очень давнему знакомому, который возможно поделится с нами информацией о происходящем в городе. Я уже говорил тебе, что мне не очень нравится история, на которую подписали нас Крамер с Эдиком, но это не повод идти на встречу слепыми, как котята.

— Так-то да, — согласился со мной напарник. — Но тебе не кажется, что правильнее было бы сначала позвонить этому человеку? Предупредить о визите, может быть необходимо купить что-то к чаю?

— Боюсь, что он не пьет чай в том понимании, в котором ты, возможно, себе это представляешь, — заметил я, следя за дорогой. Всё-таки, машина была не моя, и я пока крутил рулевым колесом не вполне уверенно. — Да и мобильного телефона у него никогда не было, а если и появился в последнее время, то номер его мне, к сожалению, неизвестен.

Купленное мной в магазине удивило напарника ещё больше, хотя вроде как он уже давно разучился удивляться чему-то подобному.

— Два пакета жирного молока, сигареты без фильтра, четыре пачки черного листового чая и батон вареной колбасы, — как будто бы сам с собой рассуждал Мирон. — Ощущение, что это набор дедушки, держащего у себя гарем из старых бесхвостых кошаков.

— Ты очень проницателен, мой друг, — улыбнулся я. — Но постарайся в ближайшее время не употреблять слов кошак, киска и так далее. Я думаю, что ты быстро поймешь почему.

Поселок, в который мы въехали, местные называли «Косма», причем некоторые туристы сначала считали, что это как-то связано с космосом, но быстро понимали свою ошибку. Это поселение было названо в честь Александра Космодемьянского, брата той самой Зои Космодемьянской, чье имя известно гораздо большему количеству людей. Парень прошел всю войну, но не дожил совсем чуть-чуть до её окончания, погибнув, к сожалению, всего за месяц до Победы.

Когда-то давно у моего деда в этих краях была дача, так что какие-то воспоминания из детства ещё сохранились. Конечно, те шесть соток, размер которых был рассчитан как оптимальное количество земли для пропитания среднестатистической семьи, не сравнятся с современными фазендами в четверть гектара, но мне, маленькому, и они казались огромным царством.

Поездки на дачу почти каждый день в летние месяцы подарили мне много приятных и не очень впечатлений, а заодно познакомили с самыми разными людьми, как моими ровесниками, так и людьми постарше.

Дед Василий при первой встрече показался мне не просто старым, а очень древним стариком, хотя и оставался довольно подвижным. Не очень высокого роста, невероятно худой мужчина наверняка и в молодости не отличался богатырской статью, а с годами совсем превратился в персонаж из детских сказок. Однако субтильное телосложение не мешало пользоваться ему огромным авторитетом среди соседей по садовому товариществу.

На даче дед Василий жил круглый год, и некоторые не упускали возможность немного посудачить по этому поводу, строя самые экзотические версии, что старика выгнали из дома дети или жена нашла молодого любовника. Сам герой пересудов, несомненно, знал обо всех разговорах за спиной, но никогда не комментировал их и не пытался опровергнуть.

Такое поведение лишь добавляло нашему соседу таинственности, а в глазах некоторых вдовых старушек еще и романтичности, но дед Василий очень вежливо держал всех на определенной дистанции, не подпуская никого совсем близко.

Мы проехали по знакомым мне с детства дорогам посёлок насквозь и через пару километров подъехали к большому дачному кооперативу, свернули пару раз вглубь садового товарищества и остановились возле одного из участков.

Высокий забор из металлических прутьев был густо оплетён побегами винограда. Даже сейчас, поздней осенью, разглядеть творящееся на территории участка было достаточно сложно, хотя я точно знал, что там стоит невысокий домик, как минимум два сарая и беседка, собственноручно построенная хозяином из красного кирпича.

Летом, когда листья винограда распускались, забор вообще превращался в непроницаемую для посторонних глаз стену. Мы вылезли из машины и подошли к калитке, которая оказалась заперта на большой висячий замок.

— Ну вот, похоже зря прокатились, — расстроился Мирон. — Хозяев нет дома.

Я улыбнулся про себя и показал Мирону знакомую с детства хитрость. Одно из железных колец, на которые крепился замок, не была приварена к калитке, а только изображала видимость запора.

— Калитка заперта изнутри, — объяснил я Мирону. — Да и на даче явно живут. Посмотри, здесь следы, довольно свежие, а печная труба с конденсатом. Значит в доме топят, а кто это будет делать кроме хозяев.

— Какой конденсат, — не согласился со мной Мирон. — Это от дождя капли еще не высохли, да и следы могли оставить, когда уезжали. Вот может быть как раз сегодня утром хозяин и уехал.

Мирон осмотрел еще раз калитку и забор рядом с ней, а затем развел руками.

— Звонка не вижу. Даже колокольчика никакого нет. Как же он узнает, что к нему пришли?

Мой напарник встрепенулся и закрутил головой по сторонам, а потом разочарованно добавил, глядя на меня:

— Я подумал, что может быть здесь видеонаблюдение имеется… Но тоже никаких признаков.

— Нет здесь никакого звонка, — разочаровал я Мирона. — Хозяин не очень жалует посторонних. Он исповедуют принцип «мой дом — моя крепость» и никогда не любил приглашать кого-то в дом. Даже несмотря на то, что всегда был очень вежлив и радушен с соседями, счастье побывать у него гостях выпадало лишь избранным.

— Не уверен, конечно, что можно назвать тебя избранным, — скептически заметил Мирон. — Но, судя по всему, ты в этом доме бывал неоднократно.

— Бывал, — не стал отрицать я очевидного, не вдаваясь, впрочем, в подробности.

Я поднял с земли маленький камушек и аккуратно бросил его через забор в сторону дома. Выработанные в детстве навыки не подвели, и мы с Мироном услышали, как дзинькнуло стекло одного из окон. Я улыбнулся и с каким-то детским предвкушением чуда стал ждать, пока отворится входная дверь.

Однако, прошла одна минута, затем другая, но, к моему большому сожалению, ничего не происходило.

— Может, не слышит, — пробормотал я в ответ на вопросительный взгляд Мирона и поднял с земли ещё один камушек. Бросок, звук от попадания в стекло и снова никакого эффекта.

Но он же дома! Я просто уверен в этом! Мой мозг категорически отказывался принять мысль, что мы с Мироном приехали зря.

— Поехали, Андрюха, — негромко предложил мой напарник. — Завтра попробуем приехать.

— Да нет, подожди, — отмахнулся я от друга и подошел к калитке. Должна выдержать, иначе дед Василий съест меня сырым и без соли.

Металлические прутья заскрипели под моим весом, но выдержали столь непочтительное к себе отношение. Я перевалил свое тело через забор и оказался на территории участка.

— Если тебя заберут за проникновение на частную территорию, то передачек можешь не ждать, — язвительно прокомментировал мои действия Мирон.

Я ничего не ответил, а лишь отряхнул немного испачканные джинсы и выпрямился. При первом взгляде на даче деда Василия всё осталось по-прежнему. Дом, сложенный не из новомодного бруса, а из настоящих цельных бревен, по-прежнему оставлял ощущение монументальности и вечности. Почему-то в детстве мне всегда казалось, что внутри он гораздо больше, чем снаружи, и лишь повзрослев, я понял, что ошибался.

Примостившийся в углу участка сарай долгое время вообще считался филиалом пещеры Али Бабы, из которого периодически на свет извлекались ценные сердцу каждого мальчишки сокровища — то макет парусника, который можно было запустить по руслу ручья и затем бежать по берегу, стараясь не упустить из вида очертания судна, то настоящий индейский лук, в придачу в которому шел головной убор из голубиных перьев.

Однажды дед Василий вытащил из него настоящий деревянный самокат, тот самый, где не было ничего электрического, а руль не регулировался по высоте. Детскому счастью не было никакого предела, я гонял на нем по всем окрестностям, пока под моим весом колеса не рассыпались в щепки. Помню, как опечаленный до глубины души, я притащил обломки к деду Василию и стал каяться, что совсем не собирался ломать столь ценное транспортное средство, а тот лишь усмехнулся и произнес одну из главных мудростей в моей жизни:

«Запомни, Андрей! Любые вещи рано или поздно ломаются, они, как и люди, не умеют жить вечно! Главное не начать любить вещи больше, чем людей!»

А вот грядок стало меньше. Хотя хозяин участка и не стремился к выращиванию мичуринских урожаев, в моей памяти крепко застряли несколько клочков земли, на которых росли разные лечебные травы — мята, мелисса, валерьянка… Было что-то ещё, но я помню только эти названия. Никакой картошки, парников с помидорами или огурцами дед Василий не признавал, хотя всегда с любовью ухаживал за несколькими плодовыми деревьями и чересчур большое, на мой взгляд, внимание уделял огромному цветнику перед домом.

Сейчас же грядок не было видно совсем, а то место, где обычно росли розы, тюльпаны и пионы, стало ощутимо меньше в размерах.

Я неторопливо прошел по участку и подошел к невысокому крыльцу дома. Двигаясь нарочито неспешно, я до последнего надеялся, что входная дверь отворится и знакомый, чуть хриплый голос насмешливо скажет: «Ну что, медвежонок? Так и продолжаешь лазать по заборам?»

Но вот я уже стою на крыльце, а хозяина всё нет и нет. Вздохнув, поднимаю руку и громко стучу по деревянной двери. Звуки ударов глухо прокатываются по округе, но дом продолжает хранить молчание.

Я берусь за дверную ручку, чтобы проверить, заперта ли дверь, как вдруг прямо мне в лицо брызгает что-то липкое и вонючее. Непроизвольно отшатываюсь, но на плечи уже падает что-то тяжелое. Пытаюсь освободиться, но понимаю, что это сеть, в которой я только запутываюсь все сильнее.

— Твою мать! — восклицает Мирон, отбрасывает недокуренную сигарету и буквально прыгает к калитке. Я хочу ему крикнуть, чтобы не двигался, но понимаю, что тело начинает неметь, а губы уже не слушаются меня. Мой напарник переваливается через забор, делает шаг и проваливается в бездну, развергнувшуюся у него под ногами. Слышится крик, а затем на меня падает что-то еще, больно бьет по голове, и картинка происходящего начинает плыть перед глазами…

Глава 10

— Мяу! Мяу! — звук проникал прямо внутрь черепной коробки, и складывалось ощущение, что кто-то изуверски выскабливает мой мозг изнутри.

Сознание возвращалось ко мне очень и очень медленно. От чего же может быть так плохо? То ли от гадости, который пшикнули мне в лицо, то ли от чего-то тяжелого, свалившегося мне на голову, но путь в реальность из забытья казался бесконечным.

— Мяу! Мяу! — почему-то раньше мне и в голову не приходило, какими противными могут быть вроде бы обыденные звуки. Такое ощущение, что меня разбудили после жестокой пьянки, и я ещё не успел до конца протрезветь во сне.

— Мяу! Мяу! — голова пыталась взорваться и разлететься на мелкие кусочки. С другой стороны, может быть, так было бы даже лучше, по крайней мере, возможно, что моя черепушка перестала бы болеть.

Нечто тёплое ткнулось мне в щеку, и я, превозмогая своё состояние, с огромным трудом открыл глаза. Ну, собственно, про «открыл» — это я, конечно, преувеличил, скорее всего, на моей физиономии просто образовались две узеньких щёлочки. Изображение никак не хотело фокусироваться, но через некоторое время я всё-таки понял, что в меня тыкает лапой огромный чёрный кот.

Причём слово огромный в данном случае не было пустым комплиментом, четырёхлапый монстр в холке наверняка был сорок или даже пятьдесят сантиметров. Не всякая псина доживает до таких размеров, а этот усатый богатырь стоит, смотрит на меня и кажется, что даже ухмыляется нагло.

Я попытался разлепить пересохшие губы и с радостью понял, что они наконец-таки меня слушаются.

— Неласково ты гостей встречаешь, дед Василий, — прохрипел я с трудом через боль в горле, радуясь в то же время, что случившееся всего лишь дурацкая шутка хозяина дачи, а не столкновение с кем-то действительно опасным для меня.

Кот снова мяукнул прямо в лицо и перепрыгнул через мою всё ещё неподвижную тушку. Позади меня послышался шорох, но я никак не мог повернуться и посмотреть, что же там происходит. Прошло несколько минут, и я услышал, как отворилась входная дверь. Прямо передо мной оказались ноги в стареньких джинсах и еще более древних кроссовках.

— Вообще-то, Андрей, — сказал дед Василий, присаживаясь передо мной на корточки. — Приличные люди обычно заранее предупреждают о своём визите, особенно если не появлялись довольно продолжительное время.

Моих губ коснулось горлышко бутылки, и придерживая меня за голову, старик помог мне сделать пару глотков из емкости. Больше не получилось, потому что питьё на вкус оказалось очень горьким и противным.

Меня скривило от этой жидкой гадости, которая к тому же ещё и ужасно воняла. Желудок сжался в комок и попытался выпрыгнуть наружу, но потом по какой-то причине передумал и остался на месте.

— Выпей ещё! — строгим голосом велел дед Василий. — Потерпи и скоро полегчает! Ну я же не знал, что это ты в гости заявился, а времена нынче лихие настали, вот и приходится страховаться…

Зелье моего давнего знакомого и правда помогло, оказав благотворное влияние на весь организм. Головная боль понемногу отступала, муть перед глазами рассеивалась, а тело наливалось силой и лёгкостью.

Я сел на пятую точку и, оперевшись спиной о стенку дома, самостоятельно взял бутылку из рук старика, затем запрокинул голову и сделал ещё парочку глотков.

— Но-но, не балуй! — снова повысил голос дед Василий. — Любое лекарство хорошо в меру.

Я нехотя вернул изрядно полегчавшую емкость. Хозяин дачи тоже вскочил на ноги, причем настолько плавным и слитным движением, что позавидовать могли и двадцатилетние. Вообще-то по паспорту ему было далеко за восемьдесят, но этот невысокий крепенький старичок едва ли выглядел на шестьдесят. Даже волосы на голове были почти все и не седые, а черные, как смоль.

Хозяин дачи стоял на ветру в одной футболке и насмешливо щурил свои серые глаза.

— Ну, здравствуй, дед Василий! — сказал я старику, стоявшему передо мной. — Ты извини меня, пожалуйста, мы и правда очень давно с тобой не виделись.

— А я заметил, — ухмыльнулся старик и, сделав шаг вперёд, крепко обнял меня.

Да, как это не парадоксально, но дед Василий тоже был оборотнем и, причём, достаточно уникальным для нашего племени. Многие слышали про людей, способных обращаться в волков или собак. Известно, что встречаются в мире и более редкие варианты, например, некоторые умеют перевоплощаться, как и я, в медведя, тигра или даже в орла.

Хотя, варианты с птицами почему-то встречаются редко, или быть может просто об этом не очень широко известно. Еще меньше слухов и историй встречается о случаях обращения людей в мелких животных.

Не буду утверждать, что вещаю истину, но мне кажется, что все дело в естественном отборе — маленькие выживают в этом жестоком мире гораздо реже.

Так вот, дед Василий был оборотнем-котом.

Когда я вернулся с армии, превратившей меня в оборотня, мне было очень и очень тяжело. В какой-то момент от происходящих со мной изменений я натуральным образом начал терять рассудок, поэтому мне очень хотелось побыть одному и разобраться в себе. Родным я был не очень интересен, так что лучшим выходом показалась поездка на дачу.

В тот раз дед Василий, увидев меня, выронил из рук топор от изумления. Я до сих пор помню его расширившиеся глаза и абсолютное неверие в происходящее. Он помнил меня еще голопопым мальчишкой, бегавшим с палкой в атаку против крапивы, поэтому понимание того, что у нас много общего, для него стало полным шоком.

Мы очень долго разговаривали тогда и легли спать только тогда, когда взошло солнце.

Дед Василий рассказал мне, что стал оборотнем, когда ему было пятнадцать лет. Он родился и вырос в Белоруссии, в маленькой глухой деревне. Когда началась война и немецкие войска подходили к его селению, бабушка маленького Васи провела над ним неведомый обряд, чтобы спасти мальчика от смерти.

Была ли эта мужественная женщина ведьмой, дед Василий не знал. Он вообще не запомнил подробности ритуала, но точно знал, что ради успеха задуманного, бабушка отдала свою кровь всю до последней капли. Именно тогда он пообещал ей, что всё сделанное будет не зря, и её внук постарается выжить.

Именно благодаря этому ритуалу маленький Вася научился обращаться в маленького котёнка, который смог остаться незамеченным и сбежать, когда враги всё-таки пришли на порог дома. Мы никогда не затрагивали эту тему, но соседи говорили, что в первый же день после оккупации все близкие деда Василия были сожжены заживо в деревенском амбаре.

Мальчик скитался по лесам, пока не прибился к партизанскому отряду и три года воевал в его составе разведчиком. Кто мог подумать, что маленький черный котенок в кустах внимательно считает вагоны у проходящих мимо эшелонов? Или несет мимо патрулей и кордонов сообщение для подпольщиков в городе?

Первую жизнь врага Василий забрал в шестнадцать, а потом понял, что котенок начал расти, но не со временем, а с той кровью, которую получал. Через некоторое время по дорогам и лесным тропам Белоруссии бегал уже не котенок, а матерый котище.

Когда родной край освободили, молодой восемнадцатилетний юноша вместе с многими другими партизанами записался в Красную армию и храбро воевал до самой победы. Дед Василий закончил войну в Кенигсберге и решил остаться жить в нашем городе. Возвращаться ему было некуда, работы он не боялся, поэтому до самой пенсии трудился простым слесарем на судоремонтном заводе.

Кстати, его звериная личина не старела вместе с ним, а застыла в образе мощного и опасного четырехлапого хищника. Никогда не видел, как дерется дед Василий в образе кота, но вот царапины на боку «Нивы» одного наглого молокососа помню до сих пор.

Я тогда еще подростком был, когда этот чей-то приятель обрызгал старика грязью из лужи, а вместо извинений еще и обматерил. Подробностей никто не видел, но через два часа машина стояла на ободах с рваными шинами, а царапины когтей по всему периметру продрали краску автомобиля до металла.

После того случая взрослые долго судачили про полтергейста, а я только десять лет спустя узнал истинную причину случившегося.

— Возмужал, окреп, пузо отрастил… — похлопал меня по животу дед Василий. — Спортом, смотрю, вообще заниматься бросил.

— Да некогда, — смутился я, но тут наши взаимные любезности прервал громкий крик моего напарника.

— Эй, любезные! Я тут как бы живой ещё! — проорал Мирон во всю глотку, ни капли не стесняясь распугать птиц во всей округе.

Дед Василий хрюкнул и, спустившись с крыльца, потащил к яме легкую алюминиевую лесенку. Мироха оказался весь перепачкан мокрой землей и это обстоятельство, вкупе с провалом в такую простую с виду ловушку, привели моего товарища в крайне дурное расположение духа.

— Я не пойду пока, — невежливо отказался мой напарник от приглашения в дом. — Перекурю сперва, одежду почищу…

Он медленно выдохнул сквозь крепко сжатые зубы и язвительно добавил:

— На стреме постою!

Дед Василий хрюкнул еще раз, а потом махнул мне рукой:

— Андрей, помоги!

Буквально в течение пяти минут старик вытащил из сарая пластиковый столик и стулья из такого же материала, который украсил домашними соленьями, вареной картошкой, салом, черным хлебом и бутылкой самогона. Мирону хозяин дачи вручил одежную щетку и примиряющим тоном добавил:

— Ты, малец, на меня не серчай! Если бы этот охламон почаще появлялся, то и не было бы ничего этого. Сейчас самогончика для сугреву примем, и жизнь раем покажется. А машину Андрюха пускай рулит! Пойдет?

От такой перспективы мой друг заметно приободрился, по крайней мере, внешне кукситься перестал. Мне дед Василий, недолго поколдовав в доме, вынес огромную кружку горячего черного чая, причем судя по вкусу, еще и с малиновым вареньем.

Никогда не думал, что буду пить чай на даче в ноябре, ещё и на улице. В воздухе опять висела сырость, от затянувших небо туч на улице начинало смеркаться, а противный ветер норовил забраться под одежду и выдуть оттуда последние остатки тепла.

Причем мучился почему-то только я. Несмотря на довольно зябкую погоду дед Василий одеваться теплее не стал, ограничившись легкой меховой жилеткой. Они с Мироном быстренько опрокинули по паре рюмок «не пьянки ради, а токмо во имя здоровья» и, казалось, чувствовали себя вполне комфортно.

— Ну что, Андрюха, давай рассказывай, какие дела занесли тебя в родные края? — прищурившись, посмотрел на меня хозяин дачи. — Столько лет не вспоминал старика и тут на тебе! Объявился… Видать, нужда какая-то прижала.

— Да не то, чтобы нужда, — медленно, обдумывая что именно рассказать нашему собеседнику, ответил я. — Понимаешь, тут просто такая странная ситуация складывается…

И я неожиданно для себя самого рассказал деду Василию всё. И как мы с Мироном познакомились, и чем зарабатываем последнее время, и каким образом мы с напарником оказались в Калининграде.

— Понимаешь, дед Василий, не нравится мне эта история, — горячо говорил я старику, который внимательно слушал меня, медленно пережевывая корочку чёрного хлеба. — Вот не нравится и всё тут, а почему, я и сам объяснить не могу. Чую, что подвох какой-то, а в чём суть его — непонятно. Вот я и подумал, что ты мне помочь сможешь советом или информацией, ты же давно здесь живешь, наверняка все расклады знаешь…

Старик молчал, продолжая жевать хлеб и глядя куда-то мимо меня в одну точку. Я подождал ответа и, не зная куда деть руки от волнения, закурил. Если честно, я очень рассчитывал на помощь хозяина дачи, но сейчас внезапно испугался, что получу отказ.

— Значит, с вампирами связался, Андрюха, — медленно проговорил дед Василий, переводя взгляд на меня. — Не самая лучшая компания, скажу тебе честно.

— Ну, не то, чтобы связался, — пожал я плечами. — У меня нет особых дел с этим племенем, но я с ними общаюсь. Мне проще принимать их существование, как неизбежное условие нашего мира. Вампиры есть, и извести под корень эту братию ещё никому не удавалось. Разве не так?

— Может быть, может быть, — задумчиво согласился со мной хозяин дачи.

— Тем более, что нас ни о чем таком особо предосудительном не попросили, — добавил Мирон, доставая сигареты. — Посидеть, посмотреть, так сказать, для солидности.

Старик помолчал, качая головой в такт каким-то своим мыслям и внезапно нахмурился.

— А вы знаете, молодые люди, почему в Калининграде не любят вампиров? — неожиданно спросил у нас дед Василий.

— Ну-у-у, — протянул я, — всё может быть. Может быть, оборотни не хотят конкуренции, а может климат для них неблагоприятный… Ответить что-то другое я не могу, раньше этим не интересовался, а сейчас у меня нет информации для того, чтобы делать какие-то достоверные выводы.

— Да я вижу, что нет, — как-то грустно усмехнулся дед Василий. — Иначе бы ты знал, что после захвата Кенигсберга в город приезжал специальный отдел «Смерш» с самыми широкими полномочиями. Они разыскивали нацистских преступников, особенно сильно замаравших свои руки в крови, и естественно, что не все из них были людьми. Встречались существа и совсем другой формации, как вы понимаете. Но вот какая интересная штука получается… Когда разборки затихли, оказалось, что в городе почти не осталось вампиров.

— А почему? — простодушно поинтересовался Мирон. — Их уничтожали специально?

— Да нет, — пожал плечами старик. — Никто за ними специально не охотился. Просто, как выяснилось, пленные — это бесплатная пища и вампиры не могли этим не воспользоваться.

Я вспомнил прочитанные в детстве истории, что в некоторых концлагерях с заключенных выкачивали кровь и меня передернуло.

— Интересно девки пляшут, — теперь ситуация с возможной сделкой виделась мне совсем по-другому. Где взять гарантии, что она вообще состоится и может быть стоит отказаться от участия в рандеву, пока ещё есть такая возможность? Нас просто порвут с Мироном на мелкие кусочки, не сильно интересуясь, каким боком мы завязаны в этой истории, а затем скажут, что так и было.

Я задумчиво прожевал ломтик довольно вкусного сала и всё-таки спросил у старика:

— Но ведь с кем-то вампиры договаривались? Они же не просто так сюда летят.

— Я не исключаю вариант, что сделка действительно запланирована, и ваша встреча всего лишь формальность, — дед Василий налил себе ещё рюмку и выпил, как воду, даже не поморщившись. — На сегодняшний день в городе три основные группировки оборотней. Первая — это потомственные немцы. Кто-то сумел остаться здесь после прихода советских войск, кто-то приехал уже после развала Союза. Они называют себя семьей и стараются помогать друг другу во всех начинаниях. Причем это большая группировка, особей шестьдесят-семьдесят в ней наберется спокойно.

— Очуметь можно, — не выдержал Мирон. — Это ж целая армия.

— Вторая группировка — «бизнесмены», — продолжал рассказывать хозяин дачи, не обращая внимания на комментарии моего напарника. — В основной своей массе почти все они так или иначе изначально были связаны с криминалом. С немцами не очень дружат. Но совместные дела имеют. Их поменьше, но думаю, что голов пятьдесят у них наберется. Что первые, что вторые запросто могли согласиться получить дополнительный источник дохода и договориться с вампирами.

Дед Василий замолчал и не спрашивая потянул из моей пачки сигарету. Я удивился про себя, потому что откровенно не помнил хозяина дачи курящим, но спрашивать ничего не стал, а лишь с готовностью протянул ему зажигалку.

— А кто входит в третью группировку? — опять задал вопрос Мирон, наливая себе еще рюмку.

— А третья команда самая малочисленная, но в неё входят бывшие военные, — ответил старик. — Начиная с ветеранов Красной Армии, воевавших ещё в годы Великой Отечественной войны, и заканчивая «афганцами» и «чеченцами». Этих нельзя назвать семьей, как, например, позиционируют себя «немцы» и их не очень много, буквально человек двадцать. Но боевой опыт позволил военным занять свое место под солнцем и заставить с ними считаться

— Интересный расклад, — задумчиво проговорил я, кидая окурок в стоявшую под яблоней жестяную банку. — И что он нам даёт?

— В городе действует негласный договор, — пояснил мне дед Василий. — Все дела с вампирами ведутся только при согласии всех трёх группировок, поэтому скорее всего на встречу придут представители от каждой из них. А дальше начинаются варианты…

Хозяин дачи вздохнул и с отвращением выкинул недокуренную сигарету.

— Возможно, что твои знакомые договорились с «немцами»… По крайней мере, фамилия Крамер заставляет задуматься, в первую очередь, об этом варианте, — старик излагал версии с привычной для военного разведчика чёткостью и лаконичностью. — Бизнесмены тоже захотят поучаствовать в дележке пирога и тогда начнутся разногласия. Это один расклад. У военных нет культа денег, но им могут просто не понравиться вампиры, которые придут на встречу, и они заблокируют сделку. А это уже совсем другая ситуация.

Да уж… Вместо какой-то ясности информация хозяина дачи только добавила вопросов.

— Дед Василий, а ты как я понимаю, к команде «ветеранов» относишься? — Решил задать вопрос я лоб старому знакомому.

— Естественно, — не стал запираться тот.

— Ну так может быть посодействуешь нам всё-таки, — озвучил я пришедшую в голову только что идею. — Многого просить не буду, оно мне незачем. Но мы взяли на себя обязательства, поэтому не сможем остаться в стороне в случае острого конфликта.

— Это все пафосные слова, — перебил меня старик. — Говори конкретно, чего ты хочешь!

И пристально так посмотрел на меня, прямо-таки рентгеновским взглядом. От моего ответа сейчас зависит очень многое, по крайней мере, отношения с дедом Василием точно. Не понравилась ему моя дружба с вампирами и все объяснения, что так просто сложились обстоятельства, его не устроили.

— Мы с Мироном и вампиры, которые прилетят, в городе только гости! — ответил я, глядя прямо в глаза деду Василию. — Я хочу, чтобы при любых раскладах кровососы улетели домой, невзирая на итоги переговоров.

— Это всё? — голос старика был холоден и я никак не мог понять его личное отношение к сказанному.

— Всё! — твердо выдохнул я.

— Я передам твои слова, — дед Василий поднялся из-за стола и ничего не объясняя направился в дом. Он вынес оттуда карандаш с блокнотом и протянул его мне.

— Запиши свой номер телефона, — попросил старик. — Если что, я позвоню.

И обращаясь уже к Мирону добавил:

— Ну что, на посошок?

В машине моего напарника развезло. Всё-таки самогонка оказалась явно покрепче водки, да и я, продрогший на холодном ветру, врубил печку на полную.

— Хороший дед, — сонно пробормотал Мирон, устраиваясь щекой на оконном стекле. — Душевный…

Судя по всему, Костян без нас тоже особенно не скучал, потому что куча металлического хлама возле его гаража смотрелась более, чем внушительно. Но даже он, провозившийся весь день с железками, смотрелся чище Мирона, буквально вывалившегося из автомобиля.

— У-у-у, — расхохотался Кузнечик, глядя на попытки моего напарника зафиксировать себя в вертикальном положении. — Вижу, вижу! Поездка явно удалась!

— Да не, — улыбнулся я. — Это мы за мороженкой заезжали в магазин, вот он там при входе и наступил на пивную пробку.

— Пошли в жопу, — пробурчал Мирон и зигзагом, что-то роняя по пути, отправился внутрь гаража.

— Эй, ты мне там сейчас весь диван испачкаешь, — всполошился Костян, но остановился, глядя как Мирон растягивается на металлической тележке без колес, а затем повернулся ко мне.

— Нет, правда интересно, где он так наклюкался? — спросил он у меня.

— В яму провалился, а добрые люди самогонкой согревали, — вкратце объяснил я ситуацию.

— Нет бы привезти глоточек, — вздохнул Костян. — Никакой заботы о друге.

Впрочем, Кузнечик быстро вспомнил, что дома еще оставался вискарь и решил сворачивать на сегодня все работы. Я помог ему загрузить и рассортировать металлическое богатство, затем мы перенесли в машину так и не проснувшегося Мироху и отправились домой.

Кузнечик оценил моё задумчивое состояние, поэтому не лез с разговорами, а я всё пытался понять, что именно ждет нас послезавтра. Если честно, мне и в голову не могло прийти, что оборотней в Калининграде так много, в полном смысле этого целая армия.

А вот то, что нелюбовь к вампирам идёт ещё с войны и имеет под собой вполне понятное объяснение, было отдельным и очень неприятным сюрпризом. Знай я это раньше, послал бы и Эдика и Крамера, не задумываясь ни на секунду. Но сейчас уже поздно плакаться, будем играть с теми картами, которые на руках.

Видимо в какой-то момент моё настроение передалось и Костику. Мы быстро поужинали, заменив алкоголь на крепкий чай, немного повспоминали общих знакомых и завалились спать. День сегодня был суетный, некоторые вон вообще от ярких впечатлений никак протрезветь не могут.

Мне снился сон. Я отчетливо понимал, что происходящее вокруг нереально, да и в целом воспринималось, как кино, в котором я не участвую, а просто смотрю в режиме дополненной реальности на большом экране. Эдик с Крамером сидели почему-то в гараже на пункте приема металлолома у Костяна и спорили о том, убьют их оборотни или нет.

Внезапно я увидел Светку, которая появилась из неоткуда и, уперев руки в боки, начала высказывать Эдику, что я не привёз ей из Калининграда никаких сувениров. А бедная Алиса вынуждена играть с какой-то ржавой железкой, у которой большая иголка вместо застежки и свастика.

Я пытаюсь сообразить, зачем я подарил маленькой девочке такую гадость, и почему не додумался перед этим хотя бы оторвать фашистский крест, но в ничего умного в голову не приходит.

Эдик бормочет что-то в свое оправдание, дескать, он не знает, где мы шляемся и вообще улетели в Москву внезапно, ни с кем ни посоветовавшись. Алиса дергает Светку за кофту и говорит, что дядя Степан обещал покрасить знак и он обязательно будет красивым.

— Отдай! Это моё! Отдай награду! Я её в бою заслужил! — Крамер качается на стуле и добавляет в мой сон ещё немножечко безумия.

Светка пытается что-то сказать Алиске, ей в свою очередь что-то доказывает Эдик, речитатив вампира усиливается…

Я проснулся внезапно, как будто от толчка. Вокруг меня было относительно тихо, как и положено быть в квартире ночью. Приоткрыв глаза, я медленно обвел взглядом комнату. Если честно, еще преодолевая остатки сна, мне казалось, что стоит ждать появления хозяина усадьбы с его настырными слугами, но никого постороннего рядом не было.

В комнате клубилась темнота, разгоняемая светом уличных фонарей. Мирон сладко похрапывал на диване, натянув одеяло до самого носа.

Я дотянулся до лежащего на полу смартфона.

Три часа ночи. Ну и чего такое? Просто глупый сон, будем надеяться, что продолжения этой глупости больше не будет.

Мои глаза снова стали слипаться, но, уже проваливаясь в царство Морфея, я услышал странный звук. Он шел из комнаты Кузнечика и был похож… Был похож… Это был предсмертный хрип!

— Мирон! — гаркнул я, рывком вскакивая с кровати. Мой напарник перестал храпеть и завозился на диване. Я распахнул дверь в комнату Костяна и обомлел!

Глава 11

Признаюсь честно, сказать, что я не ожидал увидеть чего-то подобного, было бы неправдой. Хотя мне казалось, что пару ночей в квартире Костяна должно быть относительно спокойно. Все-таки, хозяин усадьбы срок обозначил, слуги его без команды сунуться не должны, а всех посторонних должны отсекать еще на взлете. Не тут-то было!

Плотно задернутые шторы делали ночную темноту еще более густой, поэтому светящийся бледно-голубым светом полупрозрачный силуэт смотрелся четко и нереально одновременно. Этот призрак явно не имел ничего общего с хозяином усадьбы, я бы сказал, что его прототип был гораздо и гораздо моложе.

Солдатский китель наверняка когда-то был мышиного цвета, голова с солдатской пилоткой на макушке не всегда была обезображена лишней дыркой с пятнами крови на виске. Призрак безотрывно смотрел на моего друга, а изо рта у него вырывался то ли всхлип, то ли шипение.

Я прислушался и понял, что общается призрак явно не на русском. Впрочем, его внешний вид не вызывал у меня никаких сомнений, кто он такой и зачем пришел сюда посреди ночи. Хозяин шпанги явился за имуществом. Не знаю, как этот знак оказался внутри плиты, но теперь я был просто уверен, что награда исчезнувшего государства оказалась в руках у моего друга отнюдь не случайно. Немецкий солдат заработал её кровью и не собирался просто так отдавать кому бы то ни было.

Костян извивался на диване, скинув на пол подушку с одеялом, и смотрел на ночного гостя широко распахнутыми глазами. Рот моего приятеля был широко распахнут, как будто он пытался закричать, но изо рта не вырывалось ни звука.

Самым страшным было то, что одной рукой призрак держал моего друга за горло, а другой давил ему на грудь. Но, приглядевшись, я понял, что ошибся еще сильнее. Рука призрака погрузилась куда-то внутрь тела Кузнечика, а пальцы другой конечности сошлись не на коже шеи, а наверняка сжали гортань Костяна.

Я попытался схватить привидение, но мои руки лишь бессильно махнули по воздуху прямо сквозь его тело. Сам призрак не обращал на меня ровным счетом никакого внимания, а продолжал сжимать внутренности Костяна и шипеть что-то на иностранном наречии.

— Андрюха, в сторону! — раздался за спиной крик Мирона, и я послушно отпрыгнул куда-то вбок, освобождая пространство для напарника.

— Н-н-на! — с молодецким выдохом Мирон махнул купленной накануне серебряной вилкой, как будто держал в руках меч. Он целил призраку в голову, но столовый прибор прошел сквозь тело привидения, не причинив ему никакого видимого вреда. Хотя, правды ради, солдат перестал что-то шипеть на немецком и повернув голову в нашу сторону прорычал отчетливое и знакомое по фильмам про войну ругательство:

— Шайсе!

— Что-о-о? — взревел раненым лосем Мирон. — Ах ты…

Дальше начался театр одного актера. Мои уши свернулись в трубочку уже на пятой секунде монолога моего напарника, а вот незваный гость, казалось, даже заслушался. По крайней мере, еще секунд через десять он извлек руки из внутренностей Костяна и уже всем телом повернулся в нашу сторону.

— … И там в гробу сделаю это всё с тобой и тебе подобными, — закончил своё сольное выступление Мирон. Я не большой специалист по привидениям, но почему-то сейчас было стойкое ощущение, что полтергейст ошарашен.

Пару секунд стояла мертвая тишина, а затем раздался недоумевающий и почему-то сиплый голос Костяна.

— Что это за хрень? Уберите его от меня! — в голосе моего приятеля слышались ужас и начинающаяся истерика, но я действительно не представлял, как можно избавиться от этого призрака. С оборотнями, вампирами и прочей нечистью разбираться значительно проще — они тоже смертны. А вот что делать сейчас? В памяти внезапно всплыла фраза из популярного сериала «То, что мертво, умереть не может». Актуально, конечно, но вот только легче никак не становится.

— Это не он, а оно, — спокойным тоном объяснил Мирон Кузнечику и, распаляя сам себя, начал второй акт сольного выступления. — И если это оно сейчас не исчезнет, то я…

Объясняя все свои обширные и надо признать достаточно затейливые сексуальные фантазии, мой напарник начал размахивать вилкой, будто бы у него в руках, как минимум, шпага и наступать на призрака, твердо уверенный в своей правоте.

Немецкий солдат оскалился и, дернув руками, как будто хотел защититься от удара, исчез!

Я ошарашенно смотрел на то место, где только что переливаясь неровными всполохами иллюзорного света стоял призрак, а затем перевел взгляд на напарника.

— Не-е-е! Ну а что?! — пожал плечами Мироха. — Всем известно, что призраки матюков боятся. Сработало же…

— Он вернется, — с сожалением констатировал я. — И чего теперь, каждую ночь его караулить и орать матом?

— Да кто это такой-то вообще? — практически взвизгнул Костян. — Я чуть кони не двинул сейчас.

— Призрак, — прошлепал босыми ногами в сторону кухни Мирон. — Странную ты квартиру купил, скажу я тебе. Совершенно невозможно выспаться! Сколько времени?

— Четверть четвертого утра, — глянул я на экран смартфона. — Ты куда?

— Спать! — пробурчал Мироха. — У меня голова раскалывается после этого самогона.

— Так давай выпьем! — немедленно оживился Кузнечик. — И мне сейчас не помешает, и ты здоровье поправишь!

— Да ну нафиг, — отмахнулся мой напарник. — Мы с тобой тогда из квартиры сегодня точно не выйдем. Ты на нервах, у меня старые дрожжи… Как пить дать, уйдем в запой! А нам с Андрюхой работать надо.

— У меня зуб на зуб не попадает, — пожаловался Костян. — Если я сейчас не выпью, то уснуть явно не смогу.

— Не искушай! — рубанул рукой Мирон. — Я спать! И точка! Появится еще раз этот деятель — будите!

— Андрюха, ну хоть ты посиди со мной! — умоляюще посмотрел на меня приятель. — Пожалуйста!

На кухне Костян выпил половину стакана водки, как воду. Крупными глотками и даже не попытавшись озаботиться поисками хоть какой-нибудь закуски.

— Андрюха, кто это был вообще? — Кузнечик смотрел на меня абсолютно трезвыми глазами, несмотря на выпитую водку. — Ты знаешь, я много видел на этом свете, но с таким сталкиваюсь впервые.

— Призрак, — вздохнул я. — Всего лишь призрак, и поверь мне, Костян, это еще не самое страшное из того, с кем можно столкнуться.

— Что-то подсказывает мне, — невесело усмехнулся мой приятель, прислушиваясь к богатырскому храпу Мирону, доносящемуся из комнаты, — вы с Мироном все-таки не менеджерами в офисе штаны протираете. Давай, рассказывай! Что за призрак и почему он ко мне прицепился?

— Этот солдат пришел за своим имуществом! Судя по всему, ты умудрился прикарманить именно его шпангу, а его это не устраивает. Ну а мы с Мироном… Да всякое бывает, — постарался уклониться я от прямого ответа, но Кузнечик перебил меня, не дав закончить фразу.

— Да ладно тебе, если нет желания, то не рассказывай! — Костян достал из холодильника бутылку минералки и буквально тремя глотками осушил половину полторалитрашки. — Но судя по Мирону, вам подобное зрелище не в новинку. Вон, дрыхнет без задних ног, как будто вовсе ничего и не случилось.

— Что есть, то есть, — улыбнулся я. — Нервы у него и правда крепкие. Он и после ядерного взрыва спать завалится, если возможность представится.

— Ощущения, я тебе скажу, ужасные, — руки Костяна продолжали мелко подрагивать. — Мне казалось, что он меня за сердце держит и сжимает все сильнее и сильнее. А рука холодная такая, аж до пяток пробрало! И горло пережал, что мне даже дышать нечем стало.

— А я тебе сразу сказал, что от этого знака надо избавляться, — наставительно проворчал я. — Ничего хорошего от него ждать не стоило.

— То есть ты думаешь, что это привидение за шпангой приходило? — удивленно посмотрел на меня Кузнечик.

— Ну а за чем же еще? — В свою очередь изумился я такому непониманию товарища.

— Я не знаю, — пожал плечами Костян. — Он что-то на иноземном лопотал, я и не пытался вслушиваться. Единственная мысль в голове была, как не сдохнуть. Но раз так, то я Иваныча найду и мехом наружу выверну. Сволочь такая. Подослал его кто-то, наверняка это. Денег дал, вот он и принес мне эту гадость с плитой вместе.

— Вместе вывернем, — успокоил я приятеля. — Раз там кто-то такой гадостью промышлять вздумал, то не дело такие причуды без внимания оставлять. Сегодня он к тебе призрака подослал, а завтра что? Вампиров нашлет?

— Вампиров? — глаза Костяна стали огромными. — Ты хочешь сказать, что они существуют.

— Представь себе, — усмехнулся я. — Причем их гораздо больше шастает по белому свету, чем ты можешь себе представить.

Про себя я усмехнулся еще раз, представив, как изумился бы мой приятель, если бы узнал, что и в Калининград мы с Мироном прилетели по просьбе одного из кровососов.

Было видно, что вопросов у Костяна с каждой секундой становится всё больше и он просто не представляет с какого именно стоит начинать расспросы.

— Кузнечик, — опередил я готовый извергнуться словесный водопад. — Давай сейчас спать ляжем. Я понимаю, что ты о многом хочешь спросить, но, во-первых, эта тема практически бесконечна, а во-вторых, ты сейчас весь на нервах, чтобы её обсуждать.

— Хорошо, — как-то обреченно согласился со мной приятель. — Надо и правда отдохнуть. Если я засну, конечно.

Я заставил Костяна выпить еще грамм сто водки, и он окончательно размяк, позволив уложить себя баиньки. Правда, спать в своей комнате он категорически отказался и, взяв одеяло с подушкой, бесцеремонно потеснил Мирона.

Уже засыпая, я все-таки поймал мысль, давным-давно появившуюся на заднем плане подсознания и никак не дававшую мне покоя. А где хозяин усадьбы?

Эта мысль провела со мной время до утра и не хотела отставать даже когда подпрыгнувший Костян начал метаться по квартире с криками, что проспал и отчаянно опаздывает.

Нет, действительно непорядок получается. Если этот потомственный дворянин собирается восстанавливать порядок на родовой территории, то почему он так спокойно позволяет бродить по своей вотчине всяким неприкаянным солдатам. Неужели он не почувствовал призрака? Или по какой-то причине решил, что привидение в своем праве, значит и поводов чинить ему препятствия никаких нет?

Вопросов больше, чем ответов. Хотя мне гораздо больше нравится версия, что хозяин усадьбы пока просто не набрал достаточно сил, чтобы устанавливать железные порядки, а значит и особо большой опасности представлять не должен. Вон, Мироху на него натравим, он, оказывается, с похмелья столько красивых ругательств знает…

— Вставай, лежебока! — сдернул я одеяло с Мирона. — Мы же не отпустим Кузнечика одного на поиски обидчика.

— Расплавь шпангу или топором разруби, — посоветовал мой напарник, не открывая глаз и шаря рукой по дивану в поисках, чем бы укрыться. — Делов-то на копейку. Если не справитесь, то я через пару часов подъеду и помогу вам.

— Мы Иваныча едем искать, — пояснил я Мирону. — Лично мне очень интересно, откуда вообще появилось это наследие прошлого и с какой целью её подкинули Кузнечику. Сегодня шпанга с привязанным призраком, а завтра что? Упырей наведут? Или порчу повесят?

— Дай поспать, зверюга, — отмахнулся напарник. — Порчу навести — дело муторное, бомжам местным не под силу. А упырей в Калининграде всех давным-давно вывели, сам слышал. Поэтому, если что, там тебя одного хватит. В конце концов, тебя всё равно не жалко.

— Ах ты, алкоголик малолетний! — забрал я у него ещё и подушку. — Ты сюда отдыхать что ли приехал? Вставай, нам сегодня придется побегать, потому что если мы эту сволочь не найдем, то от Костяна не отстанут.

— Меня нет, я в домике, — заканючил Мирон. — Имей совесть, в конце концов! Если я посплю еще пару часиков, то ничего не изменится…

— А если опять призрак появится, то что делать? — заглянул в комнату Костян. — Он почему ночью ушел? Как ты его прогнал?

— Матюками, — зевнул Мирон, всё-таки открывая глаза. — Верное средство против такой нечисти.

— В смысле? — не поверил Костян. — Так он что, просто мата испугался?

— Перегара он испугался, — хохотнул я. — От Мирохи такой запашок стоял, что любое привидение испугается. Вот оно и сбежало!

— Да ну тебя, — не обиделся мой напарник. — Ладно. Я скоро буду готов…

И он попытался молодецким прыжком соскочить с дивана, но тут же скривился, схватившись за голову.

— Ё-ё-ё, — простонал Мирон, снова закрывая глаза. — Что ж мы вчера пили?

— Не мы, а ты, — уточнил я. — Как-то ночью ты про по похмелье не вспоминал!

— Ночью я за вас испугался, — ответил Мирон, выуживая из сумки чистое нижнее белье и зубную щетку. — А сейчас не стой столбом, иди приготовь мне кофе. Хоть какая-то от тебя польза будет.

— Непрошибаемый чувак! — с восхищением констатировал Костян, глядя как мой напарник скрывается в ванной.

Как оказалось, квартировал Иваныч не так далеко от пункта приема металлолома. Костян безошибочно проехал между гаражами и остановился у довольно обшарпанных металлических ворот.

— Приехали, — констатировал он, выключая зажигание. — Вот и здесь и живет наш местный пакостник.

— Что, прямо в гараже? — подал голос с заднего сидения Мирон. Душ и горячий кофе немного привели его в чувство, но было видно, что моему напарнику пока еще откровенно тяжело. Видимо, самогон деда Василия можно отнести к оружию отложенного действия. Вроде бы не так много они вчера с Мирохой и выпили, а болеет мой друг, как будто всю ночь напролёт квасил.

— Ну да, — подтвердил Костян. — Он мне как-то рассказывал, что квартиру жене и дочке оставил, но видеть его близкие больше не хотят, поэтому он доживает жизнь в гордом одиночестве. Пьет регулярно, на работу его никуда не берут, вот и перебивается мелким приработком — мне металл сдает, ещё куда-то стеклотару, да и так на помойках что-нибудь ценное ищет.

Он подошел к воротам гаража и от души замолотил по створке, в которой была сделана дополнительная калитка для входа.

— Чего ты барабанишь? — остановил я приятеля. — Открыто же…

Калитка на воротах от сильных ударов Костяна и правда немного приоткрылась, но лично меня больше напрягло то обстоятельство, что из самого гаража не раздалось ни звука.

— Может там и нет никого? — подал голос Мирон, выбравшийся на улицу и закуривший сигарету. — Был бы кто живой — уже б голос подали.

Костян в ответ только пожал плечами и аккуратно потянул на себя небольшую дверцу. Он скользнул внутрь помещения и я, махнув рукой Мирону, чтобы бдел по сторонам, пролез вслед за приятелем.

«Гараж в России больше, чем гараж».

Это не я придумал, а кто-то из великих поэтов. Десятилетиями довольно приличная часть мужского населения страны трепетно ухаживает за местами хранения своих автомобилей, кропотливо превращая их в филиал мужского рая на земле.

У меня есть знакомый, который гараж утеплил, обил дорогой вагонкой и зашил потолок гипсокартоном. Каждую субботу он говорил жене, что в машине надо что-нибудь починить, поменять, подкрутить и сбегал из дома со счастливой улыбкой на лице.

Автомобиль выезжал из гаража и аккуратно парковался неподалеку. На пол раскатывался ковёр, в центр выезжало удобное кожаное кресло, рядом ставился небольшой переносной столик. Мужчина наливал коньяк в хрустальный бокал и садился смотреть телевизор, к слову, раза в два больший, чем висел на стенке у него в квартире.

У другого в гараже был аквариум, в котором жили черепахи. Как вы понимаете, он посещал свой филиал рая гораздо чаще. Причем ремонт в его гараже был не менее шикарный, чем в первом случае, только этот товарищ при входе всегда переобувался в тапочки. Да и машину внутрь он никогда не загонял.

Третий… Ладно, проехали… Я могу долго рассказывать про гаражи, но здесь не было ничего похожего на уже описанные случаи.

Внутри гаража Иваныча было грязно и почти что темно, потому что единственная горевшая в помещении лампочка тоже чистотой не отличалась. Если здесь и парковали автомобиль, то явно перестали делать это давным-давно. Всё имеющееся пространство было захламлено каким-то мусором, большим и маленьким, начиная от кусков пенопласта и заканчивая упаковками от продуктов.

По стенам гаража были развешаны старые одеяла и окончательно потерявшие первоначальный вид ковры. Как видно, таким незатейливым способом Иваныч спасался от сырости, которая непременно должна была идти от кирпичных стен. Два напольных электрических обогревателя светились огоньками сигнальных ламп с двух сторон от старого дивана, навевая грустные мысли о скором пожаре.

— А ребята вчера неплохо погуляли, — скривился я, обозревая остатки пищи на перевернутом деревянном ящике, который по всей видимости служил Иванычу столом.

— Да уж неплохо, — оскалился Костян. — Видимо, мою скорую кончину обмывать задумал. — Эй, скотина!!! Отзовись!

Кузнечик поднял с пола обломок лыжной палки и потыкал им в центр тряпья, лежавший на диване. Бесформенная куча зашевелилась, и на свет появилась чья-то голова. Всклокоченные волосы, бесформенный рот в крови и черные зубы… Б-р-р-р!

Голова чмокнула пару раз губами и что-то прошипела, переводя взгляд водянистых глаз с моего приятеля на меня.

— Отойди! — немедленно заорал я, отпихивая Костяна себе за спину.

Да уж, легкой прогулки, видимо, у нас не получится. Судя по всему, Иваныча, только что сожрали, а вот что за монстр перед нами, ещё только предстоит разобраться!

Глава 12

— Что это за хрень? — немного заикаясь, спросил из-за моего плеча Костян.

— Не знаю, — честно ответил я, не отрывая глаз от чудовища. В гараже откровенно не хватало света, а я не был таким уж специалистом по нечисти, чтобы по силуэту определить, что за существо повстречалось нам вместо Иваныча. — Ты бы ворота открыл, а то здесь вообще ничего не видно.

Кузнечик что-то угукнул, за моей спиной раздался лязг металла, но судя по сдавленным матюгам, ворота нараспашку здесь открывались нечасто. В этот момент голова нырнула обратно в тряпьё, раздались какие-то глухие звуки, куча зашевелилась и развалилась на отдельные составляющие. Одновременно с этим ворота всё-таки распахнулись, внутрь гаража хлынул свет с улицы, и я понял, что никаких чудовищ здесь нет.

Кстати, в гараж вместе со светом ворвался и порыв свежего воздуха, что лично меня откровенно порадовало. Вонь внутри помещения, на мой взгляд, стояла невыносимая, и оставалось только догадываться, до каких пределов может дойти человек, если добровольно согласен ночевать в таких условиях.

На старом продавленном диване лежали полуодетые мужчина и женщина. Вернее, степень помятости и опухлости у них была примерно одинаковой, но остатки расплывающейся фигуры одного из силуэтов все-таки убеждали меня, что парочка передо мной разнополая.

Тем более, одна из фигур оказалась упакована в штаны и рваные носки, а на второй можно было различить что-то вроде шерстяных колготок и рваного топика, из-под которого выглядывал лифчик.

Мадмуазель, растрепанная и давно немытая голова которой испугала нас с Костяном, затравленно куталась в грязные тряпки, служившие, судя по всему, постельным бельем, а мужчина, подслеповато щурясь от яркого света, пытался разглядеть, кто именно пожаловал к нему в гости.

— Константин, — радостно воскликнул он, узнав, наконец, моего приятеля. — Очень! Очень рад вашему визиту! Нужна какая-то помощь?

Иваныч, теперь уже и я опознал в мужике вчерашнего ханыгу, суетливо встал и подтянув помятые брюки повыше к поясу, шагнул навстречу к Кузнечику.

— Покорнейше прошу извинить за некоторый беспорядок, — бормотал он, тряся протянутой рукой. — Ваш приход случился так неожиданно, иначе, конечно же, я навел бы порядок в моей скромной обители!

— Н-на-а! — Костян явно не заканчивал дипломатических курсов, поэтому просто и без затей пробил Иванычу с ноги в живот вместо приветствия. Алкаш пролетел метра три, сшибая все на своем пути и, зацепившись за диван, рухнул на один из обогревателей. Тот, по всей вероятности, был очень горячим, потому что мужчина не стал разлеживаться, а практически сразу предпринял попытку отползти в сторону.

Женщина, старающаяся быть как можно незаметней, негромко взвизгнула, но тут же закрыла себе рот руками, явно опасаясь, что и сама может попасть под горячую руку.

Костян неторопливо прошел к валявшемуся на полу и скулившему от боли Иванычу, присел рядом с ним на корточки и довольно невежливо поднял голову алкашу за волосы.

— Что ж ты, урод, мне такие подлянки кидать задумал? — наконец-то решил объяснить цель своего визита Кузнечик. — Или ты от меня мало добра видел?

— Я ничего не делал, — захныкал Иваныч, заранее закрывая руками лицо от новых ударов. — Костя, за что? Я ничего не делал! Что случилось?

— Плита, которую ты вчера мне привез… — уточнил мой приятель. — Где ты её взял? Что это за подставы?

— Я ничего не понимаю, — продолжал скулить Иваныч. — Я ничего не сделал. Плита чистая была, какие проблемы?

— Вот именно, — встряхнул голову алкаша Костян. — Она была слишком чистая. Рассказывай, где ты её взял? И кто тебя надоумил положить внутрь этот знак?

— Какой знак? Костя, о чем ты? Я же за тебя всегда… Я никогда… — скороговоркой оправдывался Иваныч, и в его голосе действительно сквозило откровенное непонимание происходящего. — Какие проблемы с плитой? Давай поговорим!

— Мы и разговариваем, — перебил его Кузнечик. Наблюдавший за происходящим с улицы Мирон откровенно хмыкнул, а я только покачал головой.

С одной стороны, я этого Иваныча знать не знаю, и читать сейчас приятелю лекцию о правилах делового общения абсолютно не собирался. Иногда случается так, что именно такой способ ведения беседы является наиболее эффективным и коротким путем к получению нужной информации.

Но у медали всегда есть две стороны, и где гарантия, что напуганный напором Костяна алкоголик не начнет нести абсолютную чепуху, стараясь, чтобы она понравилась Кузнечику и он, наконец, оставил его в покое. Вот только нам сейчас не нужны фантазии Иваныча на вольную тему, дело слишком серьезное, чтобы его можно было просто пустить на самотёк.

И если Костян ночью фактически просто испугался, столкнувшись с неведомым и пока не осознавая весь масштаб проблемы, то я-то прекрасно понимаю к каким огромным последствиям могут привести неконтролируемые игры с потусторонними существами. Надо найти этого изобретательного человека, потому что сегодня он предмет проклятый подкинул, к которому призрак привязан, а завтра что? Начнёт демонов призывать, надеясь, что они его три желания исполнят. Про таких дурачков историй много ходит, так что не хотелось бы их повторения, особенно с участием моего приятеля.

— Ты вчера с таким же уродом, как и ты, притащил мне газовую плиту, — в такт произносимым словам тряс голову Иваныча Костян. — Внутри плиты оказалась фашистская награда! Вопрос первый! Где ты взял этот знак? Вопрос второй! Где ты взял плиту? Отвечай!

Иваныч в ответ только взвизгнул, а его подруга, по-прежнему старающаяся не дышать, тихо ойкнула и опять закрыла рот руками.

— Я ничего не знаю, — снова заканючил алкаш, помаленьку срываясь на плач. — Константин, что вы от меня хотите? Мы с Галкой были здесь, ничего не видели, ничего не знаем…

— Костян, подожди, — я всё-таки решил вмешаться в процесс бурной беседы, больше напоминавшей допрос. Мой приятель вскинул голову, собираясь, видимо, что-то возразить, но потом только зло толкнул голову Иваныча и встал.

— Подожди, — мягко повторил я свою просьбу, глядя в глаза Кузнечика. — Мы же сюда не воевать пришли, а хотим добиться правды. Дай я попробую…

Как видно, у Кости было свое мнение по этому вопросу, но, сделав над собой усилие, он всё-таки решил мне уступить. Пнув ни в чем не повинный деревянный ящик, мой приятель вышел на улицу, а я присел на корточки рядом с Иванычем. Тот посмотрел на меня коротко, а затем быстро спрятал взгляд, наверняка опасаясь, что мои методы беседы тоже не отличаются разнообразием, но я старался разговаривать как можно вежливее.

— Уважаемый, ты извини моего товарища, он сейчас немного расстроен, — попытался я наладить взаимодействие с мужчиной. — Просто та плита, которую вы вчера принесли, оказалась с сюрпризом, и у него теперь могут быть очень крупные неприятности…

— Я ничего не знаю, — чуть ли не завыл в голос Иваныч. — И с фашистскими побрякушками дел не имею! Я и не смотрел, что там внутри…

— Я тебе верю, — жестом остановил я словоизлияния алкаша. — Но всё равно, мы должны разобраться, кто сделал такую подлянку. Поэтому давай, рассказывай подробно. Где вы взяли эту плиту?

Иваныч вздохнул, как будто всё еще сомневаясь, говорить или нет, а потом выдавил.

— Мужик подарил…

— А ленточкой не перевязал? — крикнул с улицы Костян, но Мирон дернул его за рукав, и мой приятель замолчал.

— Какой мужик? — почти что ласково продолжил расспросы я, досадуя на несдержанного Кузнечика.

— На микроавтобусе, — теперь Иваныч начал понемногу заикаться. Но, видя, что Костян по-прежнему стоит на улице и больше пока бить его не собираются, алкаш начал припоминать подробности.

— Мы с Валериком поутру пошли мусорные баки проверить на Арсенальную, — сбивчиво, но довольно последовательно начал излагать события Иваныч. — Там часто остатки еды выбрасывают, из них вполне приличный стол собрать можно… Ну, не об этом… В общем, только мы из гаражей вышли, подруливает к нам микрик белый. Мы еще напряглись поначалу, вдруг это похищение…

Костян с Мироном на улице заливисто расхохотались от такого предположения, но тут внезапно в разговор влезла женщина, которую, если я правильно понял, звали Галиной.

— Что вы ржете? Всем известно, что по Калининграду ездят и людей воруют на органы. У меня в прошлом месяце так подруга исчезла…

— Ну не похититель и ладушки. Продолжай, Иваныч! Кто это был? — я показал приятелям кулак и продолжил расспросы.

— Так мне это неизвестно, — успокаиваясь, алкаш опять начал строить фразы достаточно литературно, употребляя слова, которые слышать от человека его круга было достаточно непривычно. — Он подъехал и спросил у нас, куда можно плиту выбросить. А мы тут же сообразили, что это верная копеечка и предложили свои услуги. А он так улыбнулся весело и говорит, небось на металлолом сдадите? Мы думали, что он сейчас сам решит в приёмку отвезти, но он нет. Посмеялся только и выгрузил нам плиту, причем подъехал предварительно к кооперативу. Ну мы вот…

Иваныч закончил свой рассказ и теперь смотрел на меня, заметно приободрившись.

— А сами почему не полезли внутрь? — спросил я у мужчины, прикидывая про себя, не кажется ли мне рассказ слишком гладким…

— Ну так что там смотреть? — слегка удивился мой собеседник. — Я подумал, что, если там и было чего ценного, так этот же мужик всё и вытащил. К тому же трубы с утра горели, если честно…

— Ну и как тогда выглядел этот благодетель? — поинтересовался я скорее для порядка, понимая, что вряд ли этот неизвестный показывал алкашам свой паспорт. Иваныч закатил глаза, вспоминая и неуверенно ответил:

— Да как сказать… Здоровый такой мужик, высокий, широкоплечий, волосы до плеч…

Блин, подробный портрет… Как в старом пошлом анекдоте… «Высокий, голубоглазый». Ну и где прикажете искать такого? Таких если не половина Калининграда, то явно не один-два человека…

— Может быть у него какие-то приметы были? — попытался спасти я положение. — Шрам на лице, или родинка большая?

— Да нет, — пожал плечами Иваныч. — Лицо, как лицо. Обычный мужчина… Богатый, ухоженный…

— С чего ты взял, что он богатый? — автоматически поинтересовался я. — Он же не на Бентли к вам подъехал.

— Понимаете, молодой человек, — с какой-то душевной болью в голосе ответил мой собеседник. — Проведя определенное время внизу социальной лестницы, почему-то начинаешь очень отчетливо ощущать в окружающих, какое именно место на ней занимают они. Так вот этот мужчина явно не нуждается в деньгах. Тем более, он и нам за помощь заплатил, и тележку свою подарил, ничуть не беспокоясь, что вещь то крепкая ещё. Валерик вот её в счет доли забрал, сказал, что будет на вокзале грузчиком подрабатывать…

— Ты хоть номер у микроавтобуса запомнил? — крикнул с улицы Мирон, не рисковавший заходить внутрь, чтобы, по всей видимости, не пропахнуть ароматами жилища Иваныча.

— Так немецкие номера, — с готовностью отозвался алкаш. — Вот только какие именно, я не помню.

Всё ясно. «Транзитник». На учет еще не успели поставить… Или просто номера левые. В любом случае, информации для поисков практически ноль.

Хотя, правды ради, есть у меня одна идея, но в очередной раз беспокоить Эдика отчаянно не хотелось. А самому возиться было практически нереально, слишком большой объем данных надо пропустить через свою голову.

— Живи пока, — сказал я суровым тоном Иванычу, выпрямляясь. Затем подумал и достал из кармана несколько крупных купюр.

— Это тебе в качестве компенсации, — протянул я их Иванычу. — Не обижайся на Костяна, человек реально нервничает теперь из-за твоего подарка.

— Так я что, я ничего… — заканючил опять алкаш, но я его уже дальше не слушал. Как я ни прикидывал в голове различные варианты, ничего путного придумать не получалось. Видимо, делать нечего, придется просить помощи у полковника.

Я достал из кармана смартфон и нашел в памяти номер Эдика. Ответил товарищ полковник практически мгновенно, такое ощущение, что ему там в Москве абсолютно нечем заняться, поэтому он только и делает, что с нетерпением ждет от меня звонка.

— Ну что, в какую еще клоаку ты умудрился засунуть свою голову? — Вместо приветствия спросил у меня Эдик.

— И тебе здравствуйте, — почти не повелся я на его провокацию. — Сидя в тёплом кабинете легко поучать сирых и убогих. Особенно тех, кого ты собственными руками под танки бросил.

— Я тебя еще никуда бросить не успел, — отпарировал Эдик, — ты и без меня способен залезть куда угодно. Рассказывай, что опять у тебя случилось.

— Да, собственно, ничего, — не стал ходить я вокруг да около. — Просто хочу воспользоваться помощью твоего компьютерного гения.

— Это кого это, Эксплорика? — удивился полковник. — Что опять стряслось?

— Да ничего не стряслось, — поморщился я. — Скажи мне, Эксплорик может получить доступ к записям камер видеонаблюдения в заданной точке? Меня интересует вчерашнее утро.

— Слушай, а почему ты мне звонишь? — возмутился Эдик. — Давай я сведу тебя с местными коллегами и делай, что хочешь.

— Это долго, — честно признался я. — Тем более, у меня на подобные выкрутасы абсолютно нет времени.

— Замечательно, — язвительно отозвался мой собеседник. — А полковнику госбезопасности в Москве заняться нечем. Ладно, рассказывай, что ты опять там натворить успел.

Я объяснил Эдику, что именно меня интересует, и услышал в ответ заверения, что он посмотрит, чем именно можно мне помочь. Правда, прозвучало всё это как-то абсолютно неуверенно, что я даже заподозрил, что Эксплорик отправился в незапланированный отпуск, но потом решил не забивать себе этим голову. Зверушка не моя, значит и голова не у меня болеть должна.

— Будут новости, сообщу, — наверное, уже в четвертый раз повторил Эдик. — Но с коллегой из конторы ты всё-таки познакомься.

— Так я вроде бы ни от кого не прячусь, — непроизвольно пожал я плечами. — Ты мне скинь его телефон, я пообщаюсь. А так на меня еще никто не выходил.

— Значит, занят был, — Эдик произнес это таким тоном, как будто я сам напрашиваюсь на знакомство с местным чекистом. Если честно, сейчас я уже не уверен, что его помощь вообще может мне понадобиться. С хозяином усадьбы мы с Мироном и без него как-нибудь договоримся.

— Ладно, до связи, — как всегда без прелюдии решил завершить беседу полковник. — И не суйте свой нос, куда не просят. Ты вообще-то в Калининград по другому делу направлялся.

И отключился. Нет, ну вот где таких, как Эдик воспитывают. Ни малейшего чувства такта. Надо будет Президенту на горячую линию вопрос послать, нельзя для чекистов организовать курсы этики, чтобы они хотя бы «здравствуйте» и «До свидания» говорить научились.

Я сунул телефон в карман куртки и посмотрел на стоящих неподалеку Мирона с Костяном.

— Ну и какие у нас планы? — Осведомился мой напарник, заметив, что я завершил разговор.

— Ребята, мне бы точку открыть, — просящим тоном протянул Костян. — Огромный волосатый мужик — это, конечно, хорошо, но точка должна работать. Иначе мои клиенты живо переметнутся к конкурентам.

— Шоу маст гоу он, — автоматически пропел я с улыбкой. Не надо никуда лезть, так я и не собирался.

Почти не собирался…

Пока Кузнечик придавал своему гаражу рабочий вид, вытаскивая на улицу огромные весы, столик и пару пластиковых стульев, я прошелся по помещению и наконец отыскал то, что вполне отвечало моей задумке. Сиротливо притулившаяся в углу за какими-то металлическими уголками бочка вполне могла заменить буржуйку, о которой я раздумывал, прикидывая, как избавиться от призрака.

— Кузнечик, а у тебя дрова есть? — мой вопрос явно поставил приятеля в тупик. Он непонимающе уставился на меня, перестав проводить инспекцию наличных денег для расчетов.

— Ты зачем бочку вытащил? — вопросом на вопрос ответил он. — За трубами посмотреть надо, там уголь был для шашлыков. А дров нет, тут уж извините…

— Тогда давай проводить ревизию, что сжечь не жалко, — безапелляционно заявил я. — Одним углем тут не отделаешься.

Мирон уже сообразил, что я хочу сделать, потому волок из глубин гаража какой-то старый ящик и пару сломанных черенков то ли от лопат, то ли от другого садового инструмента. После недолгих размышлений было решено пустить в ход и уголь. Больше — не меньше, хуже не будет.

Мы накидали примерно треть бочки топлива и подожгли, щедро сбрызнув перед этим содержимое тары бензином. Сначала я хотел развести огонь на улице, но потом решил не привлекать внимание окружающих, поэтому бочку расположили внутри гаража. Да и согреемся заодно, на улице начал накрапывать мелкий дождик и ветер становился всё холоднее.

— Давай шпангу, — протянул я руку ко всё еще непонимающему происходящее Костяну.

— Зачем? — теперь Кузнечик начал понимать к чему идет дело, но расставаться с наградой ему по-прежнему не хотелось.

— Не дури, — пробасил Мирон. — Ты хочешь каждую ночь с чьей-то рукой на шее просыпаться? Эту железяку надо расплавить, иначе призрак не успокоится и будет являться к тебе до тех пор, пока ты не сдохнешь.

— Может быть, проще её просто продать? — Не желал расставаться с ценной вещью мой приятель. — Тогда и призрак от меня отстанет.

— Молодец! — похвалил его Мирон. — Заодно и грех на душу возьмешь за смерть того, кому ты проклятую вещь впарил.

В этот момент у меня в кармане зажужжал телефон, и я поспешил ответить на звонок, рассчитывая, что Эксплорик не подкачал и сейчас я узнаю, кто же подкинул Костяну эту фашистскую цацку. Но, как оказалось, звонил совсем не Эдик.

— Андрей, приветствую! — голос Крамера прямо-таки источал дружелюбие и бесконечную любовь к моей персоне. — Я надеюсь, что наши договорённости еще в силе? Мы завтра летим в Калининград?

— Мы нет, а вы да, — с улыбкой ответил я, наблюдая за тем, как Мирон вертит в руках шпангу, а затем, дождавшись моего кивка, без тени сомнений бросает её в огонь.

— Как это? — не понял меня вампир. — Ты отказываешься?

— Упырь он и в Африке упырь, — с деланным вздохом ответил я, из всех сил сдерживая смех. — Не надо думать о других по своему образу и подобию.

— А-а-а, — с облегчением протянул Крамер. — Это ты так шутишь! Оценил… Тогда я хотел попросить данные паспортов, твоего и Мирона. Вам же билеты заказать надо.

— Не надо ничего заказывать, — продолжал издеваться я над кровососом, наблюдая за тем, как в сполохах пламени появляются желтые и фиолетовые цвета. — Я же сказал, вы летите, а мы нет!

— Андрей, я ничего не понимаю, — голос вампира стал предельно серьезным. — Ты можешь толком объяснить, наш договор в силе? Вы будете с Мироном завтра в Калининграде на встрече с оборотнями?

Ответить я не успел, потому что в этот момент из бочки рванул вверх к потолку фейверк искр, заставивший меня закрыть глаза, заболевшие от яркой вспышки света. Я услышал, как с оглушительным грохотом закрылись гаражные ворота и что-то металлическое покатилось по полу с противным металлическим лязгом.

Разлепив кое-как веки, я увидел, как из кучи хлама вылетает железная труба и бьет Костяна по ногам, а Мирон чудом уворачивается от арматурины, целившей ему прямо в живот!

— Берегись! — заорал мой напарник, глядя куда-то мне за спину, но обернуться я уже не успевал…

Глава 13

Каким образом мне удалось увернуться от летящих в голову железок, я до конца так и не понял. Моё туловище само собой на голых инстинктах проявило чудеса ловкости. Роняя меня на пол и изгибаясь до хруста в суставах, тело всё-таки сумело извернуться таким образом, что кусок металла разминулся с моей головой и улетел куда-то вглубь гаража.

Вокруг творился настоящий хаос. С оглушительным грохотом ещё раз хлопнули гаражные ворота, звук ударил по ушам, причем так сильно, что в голове зашумело. Железный хлам вокруг нас исполнял безумный хоровод, ежесекундно грозя либо проткнуть чьё-то тело, либо расколоть голову, как грецкий орех. На миг мне даже показалось, что вокруг нас в диком танце мелькают чьи-то тени, а в руках они сжимают не ржавые грязные железки, а боевые мечи с топорами. Я даже начал слышать какую-то ритмичную песню, но тут по голове чиркнула пролетавшая мимо канистра и наваждение исчезло.

Пламя в бочке, отвисшая челюсть Костяна и всё больше хмурящийся мой напарник, безотрывно смотревший на огонь.

— Бочку держи! — каким-то дурным, совсем не своим привычным голосом проорал Мирон и вцепился в край нашей импровизированной жаровни.

«Хорошо ещё, что бочка не успела нагреться», — мелькнула мысль у меня в голове. — «Интересно, а какая температура плавления цинка, из которого сделан фашистский знак? Или бочка нагреется раньше?»

Дурная особенность. Думать всякую хрень в самые неподходящие для этого моменты, но избавиться от этой привычки никак не получается. Летящая кастрюля ударила в бедро и показала, что физическое воздействие по-прежнему является лучшим способом избавлять разум от глупых размышлений.

— Держите! — опять проорал Мирон, которого шатало вместе с бочкой. Логика напарника была мне понятна. Сущность, привязанная к награде, всеми силами старалась помешать уничтожить шпангу, а для этого в первую очередь надо было потушить огонь.

«Какая же всё-таки дрянь!» — пришла в голову ещё одна мысль. — «Как при жизни Третьего рейха от обладателей этих наград были сплошные проблемы, так и сейчас столько лет спустя они доставляют сплошное беспокойство».

Сделавший к бочке шаг Костян внезапно задрожал всем телом и вытянулся в струнку, буквально привстав на носочках. Сначала я не понял, что происходит, но приглядевшись, быстро осознал причину столь странного поведения приятеля. За его спиной материализовалась бледная тень, в которой угадывалась фигура в солдатском френче мышиного цвета.

Державший бочку Мирон получил удар по ногам крестовиной от какого-то стола, затем увернулся от остатков уличного фонаря и начал громко в голос орать матерные слова. Как сказала бы моя учительница литературы, в этом случае даже мытье рта растворителем краски не поможет.

Я подскочил к Костяну и попытался представить, как делюсь с ним своей жизненной силой. Приятель вцепился в меня мёртвой хваткой, его широко распахнутые глаза глядели прямо на меня, а губы шептали одну и ту же фразу:

«Помоги мне! Помоги мне!»

— Костя, держись! — заорал я прямо в лицо друга, чувствуя, как могильный холод сковал мои ступни и начал медленно подниматься вверх по телу.

В какой-то момент на меня дохнуло зловонием чьих-то давно нечищеных зубов и послышался гневный вскрик «Шайсе!». Кузнечик дрожал всем телом, сжимая пальцами мои запястья так, что они начинали трещать. Но я старался не обращать на это внимания и орал, срывая горло:

— Костя! Костя, держись! Осталось совсем чуть-чуть, и эта тварь сдохнет!

Закончилась происходящая вакханалия как-то внезапно. Пламя в бочке поменяло цвет с рыжего на темно-серый, взметнулось к потолку и спряталось обратно за металлические стенки.

Я почувствовал, как тело приятеля обмякло в моих руках, и он повалился на меня. Замерзшие ноги слушались плохо, поэтому мы свалились на пол, и какая-то железка больно впилась мне в поясницу.

— Это было весело, — раздался откуда-то голос Мирона. Правда последовавший за словами стон показал, что мы с напарником в понятие «веселиться» вкладываем разное значения.

Лично мне было плохо. Меня тошнило, тело болело, причем в каких-то местах больше, а в каких-то ещё больше! Какая-то фигня больно упиралась мне в спину и пыталась прорваться к позвоночнику, но вертолётики перед глазами убедительно советовали не пытаться вставать ещё какое-то время.

Судя по всему, я слишком щедро пытался поделиться с Костяном своей жизненной энергией, а он, даже не понимая, что делает, хлестал её с меня на всю катушку. Вот и валяюсь теперь, выжатый как губка, желающий закрыть глаза и немного поспать… Хотя, главное, что мой друг живой! Значит, оно того стоило…

Костян завозился по моему животу, а потом поняв, что лежит на мне сверху, свалился на пол рядом.

— Оно ушло? — хриплым голосом прокаркал он.

— Судя по всему, да, — отозвался Мирон. У меня не было ни сил для разговоров, ни желания. — Просил передать, чтобы ты в следующий раз думал, прежде чем в руки всякую каку брать.

— Да пошёл ты… — беззлобно послал его Костян, а потом тихонько рассмеялся. Это явно были последствия пережитого стресса. Периодически смех приятеля сменялся на всхлипы, но потом он опять начинал хихикать.

Через какое-то время я даже нашел в себе силы открыть глаза и привстав на локте, посмотреть на товарища. Уж очень было похоже, что у него от всех этих переживаний просто напросто поехала крыша.

— Мирон такой смешной был, когда бочку держал, — поймал мой взгляд Костя. — Как будто лопнет сейчас от напряжения.

— Смешливый ты наш, — пробурчал Мирон. Он лежал с другой стороны бочки и тоже, как и мы, не торопился подниматься. — Что ты вместе с призраком не смеялся? Он явно был настроен на беседу.

— Я испугался, — честно признался Кузнечик. — Сейчас даже сильнее страшно было, чем ночью. Там-то я и понять ничего не успел, а тут уже с жизнью попрощался…

— Да уж, — согласился с ним мой напарник. — Тварь сильная оказалась. Андрюха, я надеюсь, у тебя аптечка с собой?

— Естественно, — подтвердил я из последних сил. — Но встать не могу, ищи сам. Рюкзак где-то в кондейке Костяна быть должен.

Сам хозяин гаража на нашу болтовню реагировать по всей видимости не собирался, продолжая блаженно улыбаться, разглядывая потолок своих владений.

— Захвати мне что-нибудь тонизирующее, — попросил я напарника, закрывая глаза. Рассматривая появившиеся вертолётики, я прикидывал, насколько сильно мне досталось, как вдруг послышался скрип гаражных ворот.

Сонливость исчезла моментально, как будто её и не было. Я встал и посмотрел на нежданных гостей. В дверях, сжимая в руках монтировки, стояли Иваныч и какой-то неизвестный мне мужик.

— Ой, — вскрикнул Иваныч, глядя на меня. — А где Костя?

— Отдыхает, — кинул взгляд я на продолжающего улыбаться Кузнечика. — Просил до завтра не беспокоить.

— А ты кто? — Второму гостю моя физиономия доверия явно не внушала и поэтому разговаривал со мной он с явной агрессией в голосе.

— Друзья мы, — встрял в разговор Мирон, появившийся рядом со мной с рюкзаком в руках. — Костика проведать приехали. А что, какие-то проблемы?

— Шумные вы какие-то, — не стушевался мужик. — Орете, взрываете что-то. Весь кооператив на уши поставили. Костян где, я спрашиваю! Мне ментов вызвать?

— Ты что, пугать нас вздумал? — Не остался в долгу Мирон. — Сожрали мы Костяна, вон, видишь, в бочке кости тлеют…

Эти двое явно стоили друг друга, но конфликту не дал разгореться Кузнечик. Он появился в поле зрения своих соседей и помахал рукой.

— Серый, привет! Всё нормально, извини, что немного пошумели…

— Константин! — Расплылся в улыбке Иваныч. — Мы просто переживали за вас, тем более у вас тут что-то шумело…

— Голубь ты мой сизокрылый, — вспомнил фразу из старого фильма Костян. Он протянул руку, как будто хотел подманить к себе алкаша, всё ещё сжимавшего в руках с воинственным видом монтировку. — Иди сюда, я тебе расскажу, что у нас тут было… Иди сюда, мой хороший! Я тебе сейчас глаз выну и в какое-нибудь другое место вставлю… Иди сюда!

Монтировка, звякнула, падая на пол, а Сергей уже смотрел с недоумением на улицу, как видно дивясь скорости убегающего Иваныча. Потом он перевел взгляд на Костяна, но тот не стал ему ничего объяснять.

— Всё нормально, — ещё раз повторил Кузнечик соседу. — Не переживай, сейчас закроемся и домой поедем. Хватит с меня приключений.

Сосед ничего не стал отвечать, молча поднял с пола монтировку и удалился, наверняка мысленно покрутив пальцем у виска. Я посмотрел на своих друзей и понял, что в словах Кости имеется определённая логика — душ и отдых нам сейчас явно не помешали бы.

Сам Костян, к моему удивлению, до сих не пытался засыпать нас с Мироном разнообразными вопросами. Мне кажется, что я на его месте уже всю плешь проел окружающим различными «А что?», «А как?»…

Хотя, положа руку на сердце, первые дни после обретения своей звериной сущности я вообще шарахался от всех вокруг. Когда мир резко становится с ног на голову, формулировать вопросы становится как-то гораздо сложнее. Да и спрашивать надо в более спокойной обстановке.

Ничего, сейчас умоемся, поедим и уже тогда Костя наверняка захочет обсудить новые грани жизни поплотнее…

Уже сидя в машине по дороге в Чкаловск, я вспомнил, что не закончил разговор с Крамером и удивился, что вампир до сих пор не перезвонил мне. Достав телефон из кармана, я понял, что, если кровосос и пытался, то все его попытки оказались тщетными. Экран смартфона покрылся паутиной множества трещин после удара, а внутри что-то ощутимо дребезжало от края к краю при сотрясениях трубки.

Мирону повезло ненамного больше. Его навороченный айфон последней модели вообще оказался переломленным надвое и годился только для иллюстрации плаката в какую-нибудь воинскую часть с деревянным по пояс командиром.

«Смартфоны — зло! Пользуйтесь советскими радиостанциями!»

Видел я однажды доску, на которую усердный прапорщик развешивал смартфоны, изъятые у бойцов, прибивая их гвоздями. Вот только противодействовал технической разведке противника олух, у которого в кармане смартфон лежал, а у капитана, который им командовал, вообще два по карманам распихано оказалось. Ну и в чем смысл, спросите вы у меня?

А нет его! Есть только тупое исполнение еще более тупых распоряжений. Ибо на большее, чем запретить и отобрать, у большинства сегодняшних начальников мозгов не хватает.

Но это все лирика. Гораздо более насущный вопрос, что новый телефон купить придется. Причем, чем быстрее, тем лучше, а то Крамер начнет волноваться. Эдик волноваться не будет, он сразу на уши половину области поставит. И Светка потом до кучи мне холку намылит, что опять даже сообщение не написал, где я и как дела…

Так что в маленькое грузинское кафе, которое Костян выбрал для празднования победы над призраком, мы с Мироном пришли с двумя одинаковыми пакетами из ближайшего салона связи.

Расковыряв остатки старого смартфона, я вознес молитву создателям облачных сервисов и начал восстанавливать самое необходимое — контакты и переписку. Вай-фай в заведении оказался слабенький, так что ничто не мешало нам пока воздать должное местной кухне.

Определившись с заказом, я наконец-таки огляделся по сторонам более внимательно. Небольшой, максимум в полтора десятка столиков зал, был оформлен с ярко выраженным кавказским колоритом. Не знаю, так ли на самом деле выглядит традиционная Грузия, но отделанные под камень стены, декоративные виноградные лоза и гроздья ягод создавали очень уютную, почти домашнюю обстановку.

Небольшой полумрак, искусно отделявший пространство одного столика от другого, только добавлял тепла в атмосферу отдыха и настраивал на философские мысли о бесконечном забеге по жизни, когда некогда остановиться хотя бы на несколько минут, чтобы спокойно вздохнуть полной грудью и оглядеться по сторонам.

Один из моих педагогов как-то сказал мне, что жизнь состоит из ожидания приятных моментов, которое заканчивается смертью. Может быть, это не самая мудрая мысль на свете, но определенное зерно истины в ней, несомненно, имеется.

Мы постоянно чего-то ждем — свидания, зарплаты, премии, каникул, отпуска… А дождавшись, с недоумением потом констатируем, что столь желанное событие проскочило мимо нас абсолютно незаметно.

Поэтому я с удовольствием растекся в позе полулежа на диванчике и получал искреннее наслаждение от бокала коньяка, пускай и довольно среднего по качеству. Расслабиться до конца мне не дали мои приятели, заявив, что пить коньяк мелкими глоточками из бокала приличные люди себе не позволяют… Э-э-х!

— Свинство, вообще-то, — сварливо заявил Мирон, успев влить в себя около ста граммов янтарного напитка. — Прилететь в Калининград, чтобы пить коньяк. Мы что, на Кавказе где-нибудь? А как же знаменитое немецкое пиво? Или его в городе не осталось?

— Вот поедете завтра в город и попробуете, — с улыбкой ответил Костян, снова наполняя рюмки доверху. — А в ресторане грузинской кухни пить пиво — моветон. Здесь надо кушать мясо и непременно запивать его коньяком.

— Андрей, он нас не уважает, — шутливо расстроился Мирон. — Он не хочет показать нам злачные места Кенигсберга.

— Тебе мало приключений на нашу голову? — Рассмеялся я. — Тебя ещё и по злачным местам потянуло?

— Такую долму, как здесь готовят, — авторитетно заявил Кузнечик, — ты больше нигде попробовать не сможешь. Можно было шашлык заказать, но его ждать долго.

— А мы куда-то торопимся? — удивился Мирон и мы опрокинули еще по рюмке.

Только что купленный смартфон наконец-таки закончил настройки и прочие приготовления к работе, оповестив об этом звуком пришедших сообщений. Всё, как я и думал. Крамер за время моего вынужденного молчания звонил больше десяти раз, прислав помимо этого штук пять сообщений, объединенных общим смыслом.

Решив не испытывать больше нервные клетки упыря, я немедленно набрал его номер.

— Андрей, что происходит? — закричал в трубку вампир, не озаботившись в этот раз какими-нибудь приветствиями.

Поморщившись от слишком громкого звука в динамике, я отрегулировал этот параметр и ответил Крамеру:

— Спокойствие, только спокойствие. У меня телефон сломался. Пока новый купили, пока настроили… Ты же сам знаешь, что это процесс не очень быстрый.

— Слушай, но ты и меня пойми правильно, — не собирался сдаваться Крамер. — Я звоню узнать о наших договоренностях, мне надо определиться с билетами, познакомить тебя с теми, кто будет участвовать в сделке, а ты сначала несешь какую-то околесицу, а потом исчезаешь со связи на несколько часов.

— Ты еще скажи суток, — хмыкнул я в трубку. — Максимум три часа меня не было на связи.

Как видно, Крамер всё-таки желал что-то высказать о моем некрасивом поведении, но я опять перебил его, лишив такой возможности.

— Смотри, мы с Мироном в Калининграде. Решили прилететь пораньше — понаслаждаться видами старого города. Крыша над головой у нас есть, скучать тоже не приходится. Так что сообщи нам просто время и место встречи, и мы постараемся оказаться там вовремя.

Если Крамер и был удивлен, то он сделал всё, чтобы скрыть от меня свои истинные эмоции.

— Место и время пока неизвестны, — сухо ответил мне Крамер. — С твоего позволения, я продиктую твой телефон моему представителю на переговорах. Они прилетят в Калининград завтра утром, и он сразу же сообщит тебе, как только будет согласовано место встречи.

— Да в общем-то я не против, — мягко, стараясь, чтобы в моем голосе не звучало и нотки наезда, ответил я. — Просто согласись, ситуация выглядит странно. Неужели так сложно заранее забронировать место в каком-нибудь кабаке? А если у них есть своя точка рандеву, так я вообще не вижу проблем сообщить заранее.

— Я не знаю, — с досадой признался Крамер. — Мы вынуждены играть по тем правилам, которые нам навязали.

— Ладно, — согласился я с ним. — Дай мой телефон своему представителю и скажи, чтобы звонил сразу, как только будут новости. Я постараюсь не опоздать. А сейчас извини, я немножко занят…

— Интересно, чем? — Крамер так горько вздохнул, что мне даже стало немножечко стыдно. — Мне казалось, что ты в Калининград летишь исключительно для решения моего вопроса. Ладно, Андрей, лезть с расспросами не буду, уверен, что ты меня не подведешь.

И отключился. А я с удовольствием отложил телефон и посмотрел на официанта, расставлявшего на столе тарелки и блюдо с нашим заказом.

Война войной, а обед по распорядку.

Принесенная долма и правда оказалась вкусной. Нежные виноградные листья, доведенный до ума фарш — ощущение, что кушанье таяло во рту, оставляя приятное послевкусие и расслабляя все больше и больше.

Даже Мирон оставил свои ворчания по поводу настоящего немецкого пива и попросил у официантки меню, чтобы продолжить предаваться греху чревоугодия.

Костяна накрыло первым. Нет, наш приятель не был пьяным «в дрова», но как видно переживания последних суток всё-таки начали оставлять его, заставляя нервы успокаиваться, а тело расслабляться. Застольная беседа скакала с одной темы на другую, в основном возвращаясь к превратностям судьбы, предугадать которые нам всем не под силу.

Мирон выяснял у Костяна особенности ведения железного бизнеса, а Кузнечик, поняв, что мы с напарником не особо горим желанием рассказывать о потустороннем, рассказывал нам, как ему повезло с такими друзьями, как мы.

Поэтому, когда мой новенький телефон зажужжал еще раз, то я тянулся к нему к нему уже с чувством явного неудовольствия и досады. Хуже нет, чем разговаривать о делах в таком состоянии. С другой стороны, это наверняка Эдик, а его информация может оказаться очень и очень важной.

К моему удивлению, я ошибся. Номер, с которого мне звонили, оказался абсолютно незнакомым, правда начальные цифры подсказывали, что звонит кто-то из жителей Калининграда.

— Слушаю вас, — немного настороженно сказал я, приняв звонок.

— Андрей Александрович, — мне было сложно понять, какой именно интонации в голосе собеседника оказалось больше — вопросительной или скорее утвердительной. Первым впечатлением стала убеждённость, что звонящий носит погоны, и этот человек явно умеет командовать. Не знаю почему, но голос тех, кто привык распоряжаться, в какой-то момент становится жестким и каким-то давящим, причем видя его магическое воздействие на окружающих, такие люди начинают непроизвольно поддавливать собеседника абсолютно в любой ситуации.

— Да-да, я слушаю вас, — Мирон с Костяном замолчали и посмотрели на меня с удивлением. Мой тон внезапно стал жалобным и каким-то просящим, и они с недоумением наблюдали за происходящей метаморфозой.

Когда-то очень давно так разговаривать с незнакомыми людьми нас учил преподаватель прикладной психологии.

«Наорать на человека — это совсем не сложно», — часто любил повторять на лекциях курсантам невысокий пожилой мужчина с мудрыми глазами, зорко смотревшими на мир из-под кустистых бровей. — «Просто для всего есть свое время. Вы всегда успеете показать оппоненту, какой вы сильный и страшный, но ваша первейшая задача понять, с каким типом личности вы столкнулись и уже исходя из этого выстраивать взаимодействие с ним»

Тогда большинство этих откровений проходили мимо наших ушей. Мы были молоды и считали, что миром правят только грубая сила и напор. Иван Иванович был одним из тех преподавателей, глубину слов которого я понял только годы спустя после выпуска и теперь часто буквально по крупицам вспоминал всё то, что успело осесть в моей памяти от его лекций и семинаров.

— Меня зовут Леонид! — мой собеседник разговаривал своеобразно. Он делал длинные паузы после каждой смысловой части предложения, как будто сомневался в моей способности воспринимать большие объемы информации. А может быть, он делал это нарочно, желая, чтобы в сознании отложилось каждое сказанное им слово. — Эдуард Алексеевич просил связаться с вами. Какие у вас трудности?

— Да в целом всё очень даже неплохо, — теперь я старался, чтобы мой тон звучал легкомысленно и жизнерадостно. — Скорее, у вас в городе не всё идёт гладко.

— Это очень смелое заявление! — заявил Леонид таким тоном, как будто я только что оскорбил его лично. — Но я готов вас выслушать! Какие у вас были планы на вечер?

— Так, пока, собственно, никаких и не было, — осторожно ответил я, лихорадочно прикидывая, чем может закончиться данный телефонный звонок.

— Прекрасно, — безапелляционно заявил чекист. — Тогда жду вас в девятнадцать часов в пиццерии «Мамаша Темме» на Ленинском. Найдете?

— Да, я в курсе, где это, — почему-то сейчас складывалось ощущение, что я еще не видя собеседника, уже оказываюсь ему должен.

— Тогда до встречи! — и вызов завершился. Вот что за привычка бросать трубки без предупреждения? Их там в безопасности всех этому учат что ли?

— Пойдем покурим, — с досадой предложил я Мирону, засовывая телефон в карман джинс. Костян понял, что я не желаю посвящать его в какие-то наши секреты и воспринял это абсолютно спокойно, попросив официантку принести ему чашечку кофе и обсуждая скорость приготовления шашлыка.

На улице я объяснил напарнику, кто звонил и поинтересовался его мнением о происходящем.

— Я не совсем понимаю, что именно тебя смущает, — пыхая сигаретой, заявил мне Мирон. — Чекист, который странно разговаривает? Ты же не знаешь, кто он такой и что в его жизни происходило. Может быть, он как Мерзкий, настрадался от нечисти и теперь со всеми держит дистанцию. А может из «шурупов», они там все через одного так разговаривают.

«Шурупами» пограничники называли преимущественно армейских, ибо «Пограничники — щит России, а все остальные вкручивают в него шурупы». В Министерстве обороны действительно существовал своеобразный стиль общения, от которого армейские офицеры не могли избавиться, даже продолжая службу в структуре госбезопасности.

— Все может быть, — согласился я с напарником. — Но всё равно, давай я поеду один, а ты останешься на подстраховке. По крайней мере, ты будешь знать где я и с кем, и всегда сможешь позвонить Эдику, если я не выйду на связь вовремя.

— Да не вопрос, — пыхнул Мирон сигаретой. — Ты главное обязательно спроси, что нам делать с этим хозяином усадьбы. От такой твари избавляться надо обязательно, иначе он не даст жизни окружающим.

— Это само собой, — выбросил я окурок в урну и с любопытством посмотрел на полицейский автомобиль, паркующийся возле кафе. Видимо, у служивых сейчас обед и они тоже хотят отдать должное грузинской кухне. Вон и еще одна патрульная машина подъезжает. Значит и вправду хорошее место, в некачественных забегаловках можно быстро без желудка остаться.

Мы зашли внутрь и, на ходу снимая куртки, прошли к своему столику.

— Скоро шашлык будет, — широко улыбаясь, встретил нас Костян. — Вы же не собираетесь сейчас никуда уходить?

— Да нет, пока мы абсолютно свободны, — плюхнулся на диван рядом с ним Мирон.

Я собрался сделать тоже самое, как вдруг услышал позади себя звук автоматного затвора. Потом еще и еще.

В недоумении повернувшись, я обнаружил, что нахожусь под прицелом двух автоматных стволов, а еще два смотрят на моих друзей.

Доброе утро! Приехали!

Глава 14

— Я повторяю свой вопрос! За что вы убили гражданина Акимова?

Вот так вот! И самое главное, ни у кого нет и тени сомнения, что преступление раскрыто, преступники изобличены и теперь дело за малым — добиться чистосердечного признания. Сначала под дулами автоматов нас рассадили по машинам, потом привезли в отдел полиции и сразу же развели по разным комнатам.

Причем услышав суть претензий, я сначала даже не поверил в их серьезность. Нет, конечно, я, как и всякий приличный человек, попавший в полицию, начал судорожно вспоминать свои грехи с момента зачатия меня родителями.

Затем, немного успокоившись, что срок исковой давности за попытку изнасилования соседской кошки уже, наверное, прошел, я немного успокоился. Потом я захотел пить. Затем курить. После этого я захотел домой и спать, но почему-то вместо этого пришел старлей, представился дознавателем и начал задавать мне тупые вопросы.

— За что вы убили гражданина Акимова?

Интересно, а в отделах полиции все кабинеты такие? Или это допросная и здесь не должно быть и капельки уюта? Обшарпанные стены, выкрашенные в ужасный сине-коричневый цвет, старенький стол на железных ножках и две табуретки, привинченные к полу. Лампы дневного света под потолком своим гудением нервировали не меньше старлея, а полное отсутствие окон гнало прочь любые позитивные мысли.

— За что вы убили гражданина Акимова?

В какой-то момент происходящее уже начало меня откровенно забавлять. Если я правильно понял, то фамилия Акимов принадлежала бедному алкашу Иванычу, который сначала получил по морде от Костяна, а потом его еще кто-то и убил. Судя по всему, убили насмерть и заплатили кому следует за версию, что в убийстве виноваты именно мы. Ну или не заплатили, а просто убедительно объяснили. Так ведь тоже бывает…

Короче, этот молодой твердолобый старший лейтенант уже второй или третий час монотонно трепал мне нервы, добиваясь от меня чистосердечного признания. Возможно, что он даже хотел набить мне морду, но на столь радикальные действия его храбрости пока не хватало.

Хотя надо отдать ему должное. Несмотря на субтильное телосложение и мешковато сидящий китель, он оказался достаточно упрямым, чтобы попытаться взять меня измором. Другой вопрос, что лицо старлея интеллектом обезображено не было, так что и придумать, как же заставить признаться меня в убийстве у него не получалось.

Поэтому, не придумав ничего лучше, он просто, как заведенный болванчик, задавал мне один и тот же вопрос. Зачем? Не знаю, видимо, рассчитывал, что в конце концов я устану и подпишу необходимые документы.

Интересно, что там происходит где-то в соседнем кабинете, куда отвели Мирона? Он то у нас парень совсем невыдержанный, может и по морде съездить. А это уже совсем другая статья, можно и не отмазаться. Тем более, что для моего напарника сломать кому-то челюсть случайно особой проблемы не представляет.

Но будем надеяться, что Мирон с Костяном воспринимают ситуацию с таким же философским настроением, как и я. Конечно, сам факт, что Иваныча убили практически сразу после нашего с ним разговора, особой радости доставить не может. Более того, это обстоятельство приводит к достаточно неприятным выводам. Кому-то кровь из носа понадобился гараж, в котором обитает Костян. Понадобился настолько сильно, что этот кто-то готов пойти на убийство, причем не на одно.

Сначала проклятая шпанга, способная вогнать в могилу не только моего приятеля, но и еще несколько человек. Теперь Иваныч, к тому же, если я правильно понял, несчастному алкашу банально перерезали горло, сказав, что так и было. Почему-то стало обидно, когда я вспомнил слова Мирона о способности находить неприятности в любом месте, где бы я не оказался. И самое обидное, что кто-то, устроивший нам эти самые неприятности, сейчас возможно копается во владениях Костяна, разыскивая то, что ему так нужно.

А мне сейчас ничего не оставалось, кроме как сидеть напротив твердолобого старлея и искать ответ на вечный вопрос «Что делать?»

Время для чересчур решительных действий еще не пришло, но пока я откровенно не представлял, как выбираться из ситуации. Понятно, что можно обернуться медведем и выйти из полицейского участка, мордой подгоняя Мирона с Костей, но это уже в самом крайнем случае. Пока нашим жизням и здоровью ничто не угрожало, поэтому я не видел причин впадать в крайности.

Гораздо более насущным вопросом оказалась связь с внешним миром, но пока все мои попытки добиться хотя бы одного телефонного звонка оказывались тщетны.

— Я требую адвоката!

— Адвокат будет предоставлен вам позже. Пока я прошу вас ответить на вопрос, за что вы убили гражданина Акимова?

— У меня есть право на телефонный звонок!

— Это фраза из американских боевиков. Поэтому не выдумывайте и ответьте, зачем вы убили гражданина Акимова?

— Я подданный государства Бруней!

— Не надо обманывать, я видел ваш паспорт. Вы гражданин России, и судить за убийство гражданина Акимова вас будут по российским законам.

— Я не убивал никакого Акимова!

— То есть факт знакомства вы не отрицаете? Осталось определиться с мотивом вашего поведения и всё станет понятно…

Я вздохнул…

Встреча с Леонидом накрылась медным тазом, телефон отобрали, впрочем, как и часы, рюкзак и ремень со шнурками. Интересно, почему никто до сих пор не задал глупых вопросов по поводу содержимого рюкзака?

Бравые менты, которые привезли нас в участок, естественно, ничего нам не объяснили, а здесь в участке нашу троицу развели по разным кабинетам и теперь мурыжили, чего-то ожидая. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что всё происходящее похоже на глупый розыгрыш, как раз в духе Эдика. Но время шло, а полковник никак не появлялся…

— Я повторяю свой вопрос! За что вы убили гражданина Акимова?

— Старлей, вот честное слово, ты надоел! — рявкнул я, понимая, что моему терпению приходит конец. — Сдался мне твой алкаш! Я в гости прилетел из Москвы явно не для того, чтобы бомжей мочить. Хватит дурью маяться!

— Это кто здесь дурью мается? — от возмущения у старлея даже кончики ушей покраснели. — Вы, гражданин Винокуров, так и не осознали всю тяжесть своего положения. Ну что ж, придется поговорить с вами по-другому…

О как! Это, интересно, как? Воображение рисовало виденные когда-то в кино картины камер с матерыми уголовниками и пыточных подвалов Лубянки… Хотя, нет, на Лубянке я был, причем неоднократно. Подвалов там нет, как бы этого кому-то не хотелось.

— Старлей, может перестанем пудрить друг другу мозги? — доброжелательно предложил я полицейскому. — Ну ты же сам прекрасно понимаешь, что ни я, ни мои друзья никого не убивали. Мы что, по-твоему, специально приехали с Москвы, чтобы мочить алкашей по гаражам? Ну глупости же!

— Это как посмотреть, — насупился старлей. — По-моему, наоборот, все выглядит достаточно логично. Гражданин Валин решил расширить границы своего бизнеса, тоже кстати, едва граничащего с законом. Самостоятельно у него это сделать не получилось, поэтому он и обратился за помощью к своим друзьям, вам и гражданину Кононенко.

Я откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Дружище, ты фантастические романы писать не пробовал, — вытирая выступившие на глазах слезы, спросил я у старлея. — Больший бред даже придумать тяжело. Вот объясни мне дураку, как бизнесу моего приятеля мог помешать конченный алкаш, у которого денег даже на бутылку не хватает?

— Хороший, кстати, вопрос, — неожиданно раздалось у меня за спиной, и я с недоумением обернулся.

Появившийся на пороге кабинета человек был мне не знаком, но почему-то внутри сразу же появилось стойкое убеждение, что он явился сюда по мою душу. Незнакомец был одет в гражданку, но держался уверенно и становилось понятно, что он далеко не в первый раз оказывается в подобной обстановке. Судя по всему, это и есть тот самый Леонид, с которым я разговаривал по телефону.

— Вы кто такой? — требовательно спросил мой дознаватель, но вошедший ничего ему не ответил, уставившись на меня и рассматривая, как будто старался запомнить.

— Мужчина! Я к вам обращаюсь! — повысил голос старлей, всё-таки заставив обратить на себя внимание.

— Товарищ старший лейтенант, здравствуйте! — вошедший замолчал, дернув краешком рта и я понял, что не ошибся. Такую манеру общения перепутать трудно. Мужчина повёл широкими плечами и тряхнул челкой густых чёрных волос. — Можно отвлечь вас на минутку?

— Нет, нельзя! Я занят! — старлей посмотрел на безопасника со смесью недоумения и раздражения. Видимо он, в отличии от меня, считал, что стоявший на пороге просто ошибся дверью и воспринимал его сейчас, как досадную помеху в своей работе. — Мужчина, закройте дверь! Не мешайте работать!

— И всё-таки я настаиваю, — в голосе вошедшего что-то лязгнуло, и мой дознаватель понял, что лучше ему сейчас будет подчиниться. Дверь закрылась, чтобы буквально через минуту открыться вновь. Безопасник прошел по кабинету упругим и быстрым шагом, а затем без малейших колебаний занял место старлея.

— Меня зовут Леонид Волченков! — с ленцой в голосе подтвердил мужчина мои догадки, разглядывая меня с таким видом, как будто я был диковинной зверушкой в зоопарке. — Мы созванивались, но вы почему-то не пришли на встречу вовремя.

— Да вот же, — пожал я плечами. — Форс-мажор или, сказать иначе, обстоятельства непреодолимой силы.

— Убийство человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору, на форс-мажор не тянет, — с легкой скукой в голосе ответил Леонид, продолжая буквально по сантиметру изучать моё тело. Такое ощущение, что я сижу перед ходячим рентгеном, даже мурашки по спине побежали.

А ещё мне очень не понравилось, какой акцент Леонид сделал на слове «человека». Он демонстративно провел между нами какую-то границу, как будто бы сразу обозначив, что дружить со мной он не собирается.

Я пожал плечами, решив ничего не отвечать. Если умный, то сам сделает правильные выводы, а дурака ко мне Эдик не послал бы.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гудением ламп дневного света. Волченков продолжал разглядывать меня, поэтому я решил не отставать и заняться тем же самым, тем более что внешность Леонида оказалось достаточно занятной.

Если судить по фигуре, то при первом взгляде могло показаться, что ему около тридцати лет. Ну или максимум пару лет плюс минус. Примерно с меня ростом. Под тонким свитером бугрились узлы мышц, а сам Леонид сидел передо мной с прямой спиной и расправленными плечами.

Однако первый же пристальный взгляд на лицо поверг меня в сомнения. В густых чёрных волосах уже поблескивала седина, а кожу вокруг губ и век украшали узоры мелких морщинок. Легкая щетина придавала лицу солидности, но совсем не отвечала на вопрос о возрасте.

А ещё у Леонида оказался очень тяжелый взгляд. Если оставить за скобками его внешность, то складывалось впечатление, что на тебя смотрит глубокий старик, повидавший в этой жизни очень и очень многое. Даже дед Василий, приближающийся к сотне лет, и то всегда смотрел значительно мягче.

— Так и будешь молчать? — нарушил, наконец, тишину мой новый собеседник.

— Так ты не спрашиваешь, — в тон ему отозвался я.

Леонид хмыкнул и улыбнувшись краешками рта всё-таки спросил.

— И зачем ты меня искал? Боишься не пережить встречу вампиров с оборотнями?

О как! Занятный товарищ, вокруг да около ходить не любит. Сразу же показал и свою осведомленность, и своё отношение к завтрашнему, вернее, уже сегодняшнему мероприятию.

— Я уже очень давно ничего не боюсь, — с вызовом ответил я. — Но в моём городе проблемы, которые я сам решить не могу. В этом случае не грех и за помощью обратиться.

— То, что ты здесь когда-то родился, уже ничего не значит, — а вот теперь я отчетливо слышал злость в словах моего собеседника. — Чтобы называть город своим, здесь надо жить и работать, а не появляться раз в десятилетие. Может быть, если бы ты не появился, то и проблем бы не было.

— Ты как-то резко перекладываешь с больной головы на здоровую, — я немного обалдел от такой агрессии в свой адрес и абсолютно не понимал, чем она вызвана. — Я ничего и сделать не успел.

— Разве? — притворно удивился Леонид. — А мне казалось, что ты прилетел в город специально, чтобы что-то сделать. Или ты уже не планируешь присутствовать на встрече оборотней с вампирами?

— Ах вот оно что, — протянул я. Мои мозги вскипели от напряжения, но не успевшие выветриться до конца алкогольные пары изрядно тормозили мыслительный процесс. — А что не так с этой встречей? Мне казалось, что ты и твои коллеги, наоборот, рады… Мне Эдуард Алексеевич что-то про большую политику втирал, про важное значение для страны… Или ты не патриот?

— Я человек, — опять завел свою шарманку безопасник. — И поэтому мне не нравятся любые договоры между нечистью.

— Ага, а слово «толерантность» тебе просто неведомо, — усмехнулся я. — Ладно, давай разговаривать серьезно. Я просил помощи в связи с ситуацией в Чкаловске. Кто-то умный из местных потревожил дух хозяев усадьбы, и теперь этот дедушка хочет вернуть былое величие своему маарату…

— Майорату — поместье, передаваемое по наследству, — на автомате поправил меня Волченков и, видя, что я не собираюсь продолжать, спросил. — А как звали призрака, который к вам явился?

— Слушай, — возмутился я. — Ты слишком многого от меня хочешь! Ладно бы там какое-то простое русское имя было, а то тарабарщина, черт ногу сломит. Да и визитками привидение еще обзавестись не успело.

— Понятно, — вздохнул безопасник.

— Что понятно? — уточнил я.

— Что ничего непонятно, — снова огрызнулся Леонид. — Чей это призрак, почему он вылез?

— У него еще и слуги были, — вспомнил я и мой собеседник страдальчески закатил глаза.

— Слушай, вот как ты так умудрился? — С усмешкой поинтересовался безопасник. — Хозяина майората из небытия вернули, бомжа прирезали, еще и в разборки между оборотнями и вампирами влез… Ты уверен, что не от тебя лично все эти проблемы?

— Уверен, — я мысленно показал безопаснику неприличный жест, едва удержавшись, чтобы не сделать этого в реале. — А что там, кстати, с Иванычем? Понятно же, что это не мы его убили…

— Горло ему перерезали, — в голосе Леонида опять послышалась злость. — Чем-то очень острым, но характер раны необычный… Так что убили несчастного орудием не очень тривиальным… Ножом, возможно костяным… Или когтем…

— Хорошо, хорошо, — замахал я руками. — Возможно это сделала нечисть. Но почему взяли нас? И как-то чересчур быстро…

— Есть многое на свете, друг Горацио, — снова усмехнулся безопасник. — Вот сиди и думай, кому это было выгодно. А у меня еще дела есть…

— Слушай, я тебе что-то сделал? — Устав играть в игру с непонятными правилами, спросил я в лоб у Леонида. — Или ты у нас из принципиальных? Из серии «планета для людей» и всех остальных надо уничтожить?

— Мне не нравится, что ты оборотень! — Посмотрел мне прямо в глаза безопасник. — И поэтому очень не хочется тебе помогать.

— А почему, узнать можно? — Теперь уже была моя очередь усмехаться.

— Потому что я ненавижу оборотней! — Четко, практически по слогам, произнес Леонид и посмотрел мне прямо в глаза. — И я мечтаю когда-нибудь уничтожить вас всех!

По спине пробежал холодок. Такое признание производило впечатление, причем гораздо более внушительное, чем если бы, например, безопасник выкрикнул мне что-то подобное на эмоциях.

Это была позиция! Я бы даже сказал, четкая жизненная установка человека, который прекрасно понимал, с кем он разговаривает и на какую реакцию может натолкнуться. Но Леонид ни капельки не стеснялся сказанного, он продолжал сидеть напротив меня с прямой спиной и открытым взглядом.

— Да уж, — выдохнул я, понимая, что больше мне и добавить, собственно, нечего. Город, которым правят оборотни, сам я оборотень и человек, на помощь которого я рассчитываю, ненавидит оборотней. Прекрасно, просто прекрасно!

Леонид продолжал внимательно рассматривать меня. Я почувствовал себя бабочкой в руках натуралиста, который примеривается как бы половчее насадить насекомое на булавку и от этого мне стало еще неуютнее. Безопасник встал и не прощаясь вышел из кабинета, а я продолжал сидеть, уставившись прямо перед собой. Мысли в голове роились шелестящим клубком, но у меня никак не получалось зацепиться хотя бы за одну из них.

— Винокуров! — Раздался за спиной у меня громкий голос. Повернувшись, я увидел твердолобого старлея, который, правда, сейчас уже не выглядел таким грозным, как буквально получасом ранее. — А ты чего сидишь? Давай на выход! Ты и твои друзья свободны!

Глава 15

На улице оказалось мокро. Калининград, как ты прекрасен! И как я умудрился так быстро забыть об этой вечной сырости?

В воздухе опять висело влажное марево… Казалось, что воздух состоит из маленьких капель воды, которые обволакивают все вокруг так, что даже дышать приходится влагой.

Вечернее небо затянуло, отчего на улице стало ещё темнее и пасмурнее. Я поёжился и вспомнил, что лето было давным-давно, и я не в Москве, а в Калининграде. Здесь осенью всегда осень, а не что-то неопределившееся, как трансвестит перед кабинетом хирурга.

Правды ради, зимой в этом городе тоже достаточно часто чисто осенняя погода, но это уже, как говорится, издержки производства.

Я снова поёжился, пытаясь спрятаться в куртку целиком, и повертел головой в поисках своих друзей. Дежурный по отделу полиции на мой вопрос любезно проворчал, что их уже выгнали.

На уточняющий вопрос он также любезно буркнул, что не в курсе, куда они могли деться, ибо давно прогнал их с крыльца, на котором не место для всяческих уголовников. В общем, это был не самый общительный представитель правопорядка в моей жизни.

Мирон с Костяном обнаружились неподалёку. Они молча смолили сигареты возле вкопанной в землю бочки под навесом с надписью «Курилка» и, видимо, думали каждый о чем-то своём.

— Привет бродяги! Вы чего такие кислые? — подошёл я к ребятам, которые встретили меня слабыми улыбками.

— Протрезвели, — хмуро ответил Мирон. — Стоим вот и думаем, что такое сейчас было. Кто-то зарезал этого несчастного бомжа, повязали почему-то нас и причём чересчур быстро повязали… Если честно, есть дикое желание взять местного начальника за одно место и вдумчиво пообщаться…

— И еще раз окажешься в допросной, — пообещал я напарнику. — Думаю, что как раз-таки начальник здесь абсолютно ни при чем, иначе бы так легко нас не отпустили. А вот задержали нас явно по наводке и, как мне кажется, с четкой и конкретной целью. Кто-то просто устал ждать, пока Костя сломается и освободит свой гараж.

— Чего? — удивился Кузнечик и посмотрел на меня обалдевшими глазами. — Из-за моей приёмки человека убили? Да это же беспредел откровенный. Поехали сейчас, может быть там уже кто-то хозяйничает.

— Подожди, — тормознул я приятеля. — Вам все вещи вернули?

Вопрос возник не просто так. К моему удивлению, в дежурной части мне вернули все мои вещи, даже не пытаясь что-то случайно забыть. Более того, пока я проверял содержимое рюкзака, переживая за бутылочки с зельями от Моси, мой старый знакомый старлей принёс конверт с деньгами.

— Мы их изымали для протокола, — хмуро процедил дознаватель, отводя взгляд в сторону. — Можете пересчитать, там всё на месте.

— Да ладно, верю, — хмыкнул я, не обращая внимания на нервный смешок дежурного по ОВД, и вышел на улицу открывая конверт на ходу. Первым желанием было вернуться. Денег внутри оказалось ощутимо больше, чем в принципе могло быть у меня в кошельке.

Я так-то в последнее время не очень люблю таскать с собой наличные, благо почти везде можно спокойно расплатиться карточкой, поэтому точно помнил, какие купюры лежали в бумажнике. Буквально пятнадцать тысяч, причём две купюры были пятитысячными. Сейчас же я держал в руках ворох самых разнообразных ассигнаций, самая крупная из которых оказалась сине-зеленого цвета с изображением Ярославля.

И вот сейчас я подумал, что может быть мне вернули деньги за нас всех сразу, но Мирон развеял мои предположения.

— Всё как в аптеке, — неторопливо ответил Мирон, делая глубокую затяжку и демонстрируя свою серебряную вилку. — Вон оружие вернули, деньги на месте. Я проверил, отдали даже больше, чем было. Судя по всему, Эдик им такого хвоста накрутил что они были готовы приплатить лишь бы от нас побыстрее избавиться.

— А при чем здесь Эдик? — удивился я.

— А как тогда нас отпустили? — недоуменно посмотрел на меня Мирон. — Я был уверен, что это он объяснил ментам, какие они идиоты. Разве нет?

— Да вот, оказывается, что нет, — дернул я плечом, вспомнив недавнюю беседу с местным представителем госбезопасности. — Нам помогли местные из Конторы. Буквально недавно имел счастье познакомиться с Леонидом, тем самым, которого сватал нам Эдик. Судя по всему, у полиции больше нет к нам претензий именно благодаря его стараниям.

— О как, — удивленно протянул Мирон. — А где тогда сам лик нашего спасителя? Или он чересчур скромный?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Вообще-то ты прав, тип странный какой-то. Я ему про хозяина усадьбы пытаюсь сказать, а он талдычит, что все неприятности случились исключительно из-за моего приезда в Калининград.

— Не знаю, как неприятности, — подал голос мрачный Костян. — Но вот мою жизнь вы двое явно перевернули с ног на голову. Я за всю свою жизнь ни разу в полиции не был, а тут на тебе… Сначала железка эта, будь она неладна, потом призрак… Теперь ещё и подозреваемый в убийстве…

— Костян, ты чего? — недоуменно уставился на него Мирон. — Все ж хорошо, никто ни в чем нас не подозревает.

— Да ничего, — приятель сунул в рот новую сигарету. — Я просто не понимаю, как теперь жить дальше. Я боюсь ложиться спать, я не знаю, откуда ждать подвоха и в какую сторону оглядываться… Давайте вызовем такси и поедем ко мне в приёмку, а то я не удивлюсь, если там еще один труп нарисуется.

— Ууууу, Костян, да у тебя похмелье. Так дело не пойдет! — приобнял я товарища за плечи. Если честно, то я уже начал немного переживать за душевное состояние своего друга и сейчас даже немного обрадовался.

Виданное ли дело, человек столкнулся с потусторонней изнанкой нашего мира, а по сути своей до сих пор не задал ни одного вопроса. С одной стороны, конечно, и момента удачного до сих пор не случилось, а с другой — внутреннее напряжение то никуда не девается. Надо быть конченным наркоманом, чьи мозги давно покинули эту вселенную, чтобы спокойно воспринимать такое изменение картины мира.

Эдик как-то рассказывал мне, что один из его подчинённых, столкнувшись с нечистью, потом полгода докапывал начальника вопросом А существует ли Дед Мороз… Я, кстати, его помню, однажды сталкивались… По-моему, его звали Максимом. Погиб два года назад от когтей одной сумасбродной ведьмы…

— Костян, давай вызывай такси, а то мы тут еще долго можем лясы точить, — преувеличенно бодрым голосом сказал я и похлопал приятеля по плечу. От любых глупых мыслей прекрасно отвлекает действие. Этот постулат я еще во время «Курса молодого бойца» в училище запомнил.

Там, правда, от размышлений отвлекали идиотскими приказами, но рецепт-то рабочий. Вот и сейчас Кузнечик был просто вынужден отвлечься на выполнение вроде бы простых, но необходимых операций — достать телефон, набить нужный адрес, уточнить номер машины, время прибытия…

Мирон, поняв мою задумку, немедленно принялся балагурить и рассказывать только что сочиненную историю своего доблестного поведения на допросе. В тот момент, когда мой напарник совсем уже разошелся и попытался вспомнить мотив песни «голуби летят над нашей зоной», машина всё-таки приехала, поэтому повествование продолжилось уже в автомобиле.

Водитель, кстати, достаточно быстро признал в Мироне родственную душу и, не обращая внимания на нас с Костяном, словно мы на заднем сидении просто отсутствовали, сходу начал вербовать моего напарника в подручные к «очень серьезным деловым товарищам».

Мирон включился в игру с таким жаром, словно всю жизнь ожидал подобного предложения, а мы с Костяном только давились беззвучным смехом, наблюдая, как таксист уже хлопает новоиспеченного «бродягу» по плечу и признается ему в вечной дружбе.

Спровадить этого чересчур делового товарища оказалось довольно затруднительным делом. Он порывался остаться с нами и «прямо на месте порешать любые вопросы», причем высказывался он так громко, что привлек внимание соседей по гаражному кооперативу.

Тот самый Сергей, который совсем недавно с монтировкой в руках приходил, опять выглянул вооруженный какой-то железкой, причем, по-моему, увидев наши бурные проводы таксиста, он совсем не обрадовался.

Костян, несмотря на то что уже совсем стемнело, при свете мобильника придирчиво осмотрел навесные замки на обоих боксах и только потом начал открывать ворота.

— Что? Выпустили вас? — сосед подошел к нам поближе, сжимая в руках арматурину.

— А это ты нас сдал, судя по всему? — прищурился Мирон. — То то я думаю, слишком уж быстро менты на нас вышли. А тут оказывается у вас тетерев в гаражах проживает…

— Но-но! — Погрозил ему монтировкой Сергей. — Ты говори, да не заговаривайся! У Иваныча все горло разрезано, а он никогда ни с кем не ругался. Только вот вы утром за что-то ему морду набили, а Костя вообще кидался потом. Меня спросили, я ответил.

— Какой сознательный гражданин, — продолжал ехидничать Мирон. — Наверное, в школе тебя все учителя любили…

— А ты кто такой, чтобы меня жизни учить? — Завелся Сергей. — Я тебя знать не знаю, морда уголовная!

Мирон хотел уже перейти от слов к делу, но тут вспыхнул фонарь над воротами гаража Кости и ослепил обоих спорщиков. Сам Кузнечик выглянул наружу и прикрикнул:

— Заткнитесь оба! Серый, я не в претензии! Сам видишь, менты быстро разобрались и теперь будут искать настоящего убийцу. Мирон, а ты заканчивай тут моих соседей строить! Пошли лучше гараж проверим!

Я хотел зайти вслед за ними, но тут у меня в кармане зажужжал телефон, и я понял, что надо ответить.

— А я всегда подозревал, что ты уголовник! — раздался в трубке чрезвычайно довольный голос Эдика.

— Что? Уже успели доложить? — почему-то я не нашел ехидных слов, чтобы ответить полковнику на его подначки достойно. Было немного обидно и от этого сейчас внутри меня буквально свербило сильное чувство досады.

— Ну а как ты хотел? — продолжал забавляться надо мной Эдик. — Убийство несчастного бомжа, совершенное группой лиц по предварительному сговору…

— Вообще-то, — перебил я его, — погиб живой человек. Это не лучший повод для насмешек.

— Тебе виднее, — полковник оказался непробиваем. Впрочем, цинизма у Эдика и в прежние времена на троих хватало. — Леонид сразу предположил, что ты не смог удержать под контролем свои звериные инстинкты… Это точно не ты?

— Да твой Леонид! — сорвался я на крик, но, заметив испуганный взгляд соседа по гаражу, резко сбавил тон.

— Ты кого мне подсунул, полковник? Ты в курсе, что он оборотней ненавидит? — горячо зашептал я в трубку. — Он мне так и сказал, пока всех вас не уничтожу — не успокоюсь!

— Слушай, кто есть, того и подсунул. Прости, но других сотрудников госбезопасности, осведомлённых о потустороннем, в Калининграде просто нет! — Эдик на секунду запнулся, а потом спросил с внезапным любопытством. — Слушай, а что Леонид серьёзно прям так и сказал?

— Представь себе, — буркнул я, немного успокаиваясь от вспышки гнева.

— А это даже хорошо! — реплика была настолько неожиданной, что я даже оторвал телефон от уха и в недоумении посмотрел на экран, точно ли звонит полковник.

— Я с Лёней знаком давно, — продолжал тем временем Эдик. — Раз он при первой встрече не стал ходить вокруг да около и обозначил своё отношение к твоему племени, то значит он тебе доверяет.

— Если честно, не вижу ни связи, ни логики, — возразил я другу. — Ты серьезно хочешь, чтобы я доверял человеку, который меня ненавидит и желает убить?

— Конкретно ты ему пока что ничего не сделал, и поэтому с потрошением твоей тушки, думаю, Лёня немного повременит, — не могу сказать, что слова полковника меня успокоили, но он явно не переживал за то, что со стороны Леонида мне грозит опасность.

— Дурдом, — пробормотал я. Мир вокруг определенно сходил с ума и почему-то я вынужден за этим наблюдать.

— Волченков действительно ненавидит оборотней, — продолжал тем временем разглагольствовать Эдик. — Но ты в этом случае не виноват. Это, скажем так, последствия тяжелого детства… Так что ты на него произвел хорошее впечатление, поэтому он просто прямо обозначил тебе весь расклад. Поверь мне, если Волченков захочет, то он сумеет втереться в доверие к кому угодно, и этот кто-то будет уверен в симпатии Лёни до самого последнего момента.

— Что-то я не заметил у него особых талантов в коммуникабельности, — прокомментировал я последнюю фразу, но полковник только хмыкнул и продолжил.

— Потому что он пока не собирается тебя убивать. Да, его совсем не обрадовал тот факт, что мой друг оборотень. Но согласись, раз он до сих пор не устроил в Калининграде геноцид твоих сородичей, значит, как минимум, умеет держать себя в руках.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — повторил я концовку старого анекдота. — А то я уж было испугался, что среди твоих коллег нет ни одного адекватного…

— Да вот представь себе! — расхохотался Эдик. — Вообще-то мы профотбор проходим, но, оказывается, ещё попадаются нормальные. Что только государство не пыталось с ними сделать, а они, паршивцы такие, упрямо продолжают родину любить!

— Да уж, вовремя мы с Мироном уволились, — улыбнулся и я. — Наша слабая психика такого положения дел могла и не выдержать.

— Ладно, это всё лирика, — завершил обмен любезностями полковник. — Я вообще-то по делу тебе звоню. Ты сейчас, наверное, сильно удивишься, но Эксплорик не сумел отследить, кто именно подсунул твоему другу немецкую шпангу.

— Что, совсем? — действительно изумился я. — В этом районе нет камер видеонаблюдения?

— Да есть, конечно, — с досадой ответил полковник. — Но уж слишком умная сволочь попалась. В общем, микроавтобус похоже в угоне. Ваш меценат после того, как одарил бомжей, уехал на подземную парковку бизнес-центра, где этот микрик стоит до сих пор. Качественных фотографий лица сделать не удалось, соответственно нет возможности пробить его по базам.

— Ну емае, — расстроился я. — Вот и верь после этого в большого брата, который постоянно следит за нами.

— Хватит чепуху нести, — раздраженно сказал полковник. — В следующий раз сам будешь за микроавтобусами бегать. Тебе там на почту две картинки пришло. Одна из них фото твоего мецената с плитой, а вот вторая интереснее. Эксплорик сумел увеличить изображение и оказалось, что у него на тыльной стороне ладони татуировка. Что это за рисунок, я не понял, но очень похоже на волчью лапу.

— Спасибо и на этом, — вздохнул я, мысленно представляя, как хожу по городу и хватаю всех за руки.

— Не за что, — и полковник опять отключился, даже не пожелав нам успехов в поисках.

— Как обычно, ни здрасьте, ни до свидания, — пробормотал я, засовывая телефон в карман. Мои друзья и неутомимый Серега мирно беседовали, расположившись в матерчатых креслах для пикника. Судя по всему, их принес сосед, потому что раньше в гараже у Костяна я ничего подобного не видел.

— Ну что, закончил болтать? — отсалютовал мне Мирон кружкой с чем-то горячим. — Кофе будешь?

— Да может быть, дома попьем? — засомневался я. — Время позднее, а у нас еще дел много…

Костян поднял на меня полный сомнений взгляд, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, посмотрев на соседа по гаражу, передумал.

— Так разве кто против? — засуетился Мирон. — Это ж ты вечно занят, мы-то всегда готовые.

Костя молча махнул рукой и потянул из кармана мобильник, чтобы вызвать машину. Сосед посмотрел на меня с сожалением. Он, по всей видимости, домой не торопился и предвкушал приятную компанию для вечерних посиделок, а я, получается, обломал ему всю малину.

Дома Костян первым делом начал копаться в кухонных шкафах, из которых достал бутылку коньяка с чипсами, налил себе сразу грамм сто в кружку и залпом, как водку, молча выпил янтарную жидкость.

— Меня до сих пор трясет, — объяснил он, заметив мой внимательный взгляд. — Я только сейчас начинаю осознавать, что ничего не знаю об окружающем мире. Я не понимаю, кому мог помешать Иваныч, а с другой стороны, понимаю, что сам хожу по лезвию и кому-то очень хочется избавиться от меня. Андрей, у меня слом шаблона.

— Да ладно тебе, — Мирон уже успел раздеться и теперь с полотенцем в руках собирался в ванную комнату. — Поверь мне, происходящее с тобой далеко не самое страшное в этой жизни. Более того, предупрежден — значит вооружен. Очень многие гибнут от оборотней, вампиров, ведьм и даже не знают об этом. А у тебя теперь есть шанс избежать такой участи. Кроме того, среди нечисти всегда крутятся очень хорошие деньги и при желании можно неплохо навариться на этом знании.

— Не успокоил, — Костян набулькал себе еще коньяку, но в этот раз напитка в кружке было немного, буквально на полпальца. — Я и без этих сведений неплохо себя чувствовал, так что вполне мог бы и дальше прожить без них. Вы завтра уедете в свою Москву, а ко мне в гости придет призрак… И что делать?

Мы с Мироном непроизвольно переглянулись. До сих пор у нас как-то не было возможности рассказать Костяну, что его квартира расположена в доме на территории старинной дворянской усадьбы и её хозяин мечтает повернуть время вспять. Для него подобная новость действительно может стать последней…

Я вздохнул, понимая, что пришло время рассказать Костяну еще одну неприятную подробность о его жизни, но не успел вымолвить и слова.

Меня перебил дверной звонок.

Глава 16

Звонок в дверь на секунду затих, а затем повторился вновь.

— Мы ждём гостей? — удивленно спросил у меня Костян.

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Может быть, это к тебе кто-то? Приятели или девушка какая симпатичная?

— Да какая девушка! — раздраженно отмахнулся приятель и направился в прихожую. — Ко мне без предварительного звонка никто не ходит.

Мирон настороженно прислушивался к происходящему в прихожей, но до нас доносились лишь приглушённые голоса.

— Ребята, это походу к вам, — с оттенком недоумения в голосе протянул Костян и, увидев за его спиной знакомую фигуру, я непроизвольно выругался.

— И вам добрый вечер, — ехидно прокомментировал мои эмоции Волченков, оглядывая гостиную. — Понимаю, что вы без меня не скучали, но сами говорили — проблема есть и она требует решения.

— Ребята, познакомьтесь, — не пытаясь скрывать недовольство в голосе, я представил друзьям Леонида. Мирон и Костя обменялись с безопасником короткими рукопожатиями, во время которых Волченков без стеснения разглядывал обоих.

— Это тот самый человек, про которого говорил Эдик, — пояснил я для Мирона. — Видимо у него всё-таки проснулась совесть, и он решил нам немного помочь. Леонид, ты кто у нас по званию? Майор?

— Капитан и у меня нет совести, — с абсолютно серьезным лицом, даже без тени улыбки, отпарировал Леонид. — Хотелось бы сразу прояснить ситуацию. Решать вопрос с хозяином усадьбы буду я, соответственно и помогать буду не я вам, а, наоборот, вы мне.

— С каким ещё хозяином? — страдальчески закатил глаза Костян. — Опять какая-то мистика с привидениями намечается?

— Вообще-то, вовлекать в подобные дела гражданских не самая лучшая идея, — укоризненно высказал мне своё «фи» безопасник.

— А его никто и не собирался дёргать, — возразил я Волченкову. — А то, что призрак в эту квартиру приперся, не больше, чем стечение обстоятельств.

— Ну-ну, — недоверчиво покрутил головой Леонид, но не стал продолжать пикировку, а предложил предельно деловым голосом. — Расскажите мне подробно, кто и когда к вам приходил. Нужно четко понимать, с чем именно мы столкнулись.

Рассказ много времени не занял, а если бы не регулярные матерные восклицания Костяна, то мог бы оказаться ещё короче.

— Да это же просто треш какой-то, — наконец обрёл Кузнечик возможность разговаривать цензурными словами. — Ну и что мне теперь делать? Ещё немного и я окажусь в психушке. Жил себе спокойно и совершенно не собирался становиться охотником на оборотней с вампирами.

— Уважаемый, вы что? Искренне надеетесь, что в психушке нет представителей нечисти? — устало спросил Леонид. Судя по его тону, подобная реакция обывателей на столкновение с потусторонним была ему не в новинку. — Вам уже некуда деваться, просто примите происходящее, как факт, и не переживайте! А ещё лучше, просто попытайтесь об этом забыть… Представьте, что это был плохой сон и ничего больше. Если вы больше не собираетесь звать в гости вот этих двух авантюристов, то скорей всего и встреч с потусторонним вам больше ожидать не стоит. Но, на всякий пожарный, я всё-таки оставлю вам свой телефон, так что сильно не переживайте!

Костян посмотрел на него начинающим мутнеть от выпитого взглядом, а затем целенаправленно направился на кухню за добавкой. Судя по всему, услышанное и увиденное нравилось ему всё меньше.

Леонид грустно посмотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на нас с Мироном.

— Вот именно поэтому я считаю, что привлекать гражданских нецелесообразно и даже вредно, — скривил он грустную гримасу на лице. — Душа другого человека всегда потёмки, а как поведёт себя его психика при встрече с потусторонним, вообще предсказать невозможно. Зачем было показывать ему призрака?

— Ты так говоришь, как будто он нас спрашивал! — возмутился Мирон. — Этот призрак фашиста явился и без предупреждения начал душить Костяна. Скажи спасибо, что Андрюха вообще вовремя услышал, что происходит.

— Какого фашиста? — округлились глаза Волченкова. — Вы ж про хозяина усадьбы рассказывали…

— А вот представь себе, капитан, — пьяно ухмыльнулся вернувшийся с кухни Кузнечик. — У меня не хата, а проходной двор! То одна нечисть появится, то другую х… принесёт!

Дальше Костян опять начал грязно материться, параллельно пытаясь попасть в рот незажжённой сигаретой, но постоянно промахивался. Плюнув на все, я закурил сам, а потом вставил фильтр в губы приятелю.

Кузнечик пару раз глубоко затянулся, затем как-то всхлипнул и закашлялся. Затушив бычок в недопитой кружке, он обвёл нашу троицу мутным взглядом.

— Если честно, так страшно, что хочется повеситься, — вдруг вымолвил пьяный Костян. — И никакой жизни в вечном страхе… Хлоп и всё закончилось.

— Не советую, — авторитетно заявил Мирон. — Видок у повешенных тот ещё, плюс ко всему ты гарантированно обмочишься и обосрёшься… Вот и надо оно тебе в таком виде уходить в лучший мир?

— Я этого не увижу, — запальчиво возразил Кузнечик. — И будем надеяться, что там наверху войдут в положение и не обратят внимания на мои мокрые портки.

Он кашлянул и попытался пропеть «Лучшее, конечно, впереди!». Получилось, правды ради, так себе.

Не знаю, тренирует ли голосовые связки Кузнечик в караоке, но стучать по груше у него получается явно лучше, чем петь! Будем честны, у кого угодно получится лучше, чем вот это насквозь фальшивое блеяние.

— Во-первых, ещё не факт, что тот мир лучший, — вкрадчиво поправил Костяна Леонид. — А, во-вторых, у самоубийц судьба после смерти более, чем незавидная. Это тот самый случай, когда мертвые завидуют живым. Скорей всего, душа попадёт в услужение какой-нибудь ведьме или ведьмаку, и будет на положении бесправного слуги метаться, исполняя чужую волю.

Волченков глубоко вздохнул, а потом произнёс медленно и торжественно:

— Человек только тем и отличается от слизи, что имеет мужество жить! В любых обстоятельствах! Чтобы с ним не происходило!

— Ну, знаешь ли, — возмутился я. — Жить тоже можно по-разному. Одно дело, когда есть возможность что-то изменить в своей судьбе и совсем другое, когда ты скован по рукам и ногам. Бывают обстоятельства, когда ты, например, в плену и физически не способен один победить всех своих конвоиров! И что ты предлагаешь, цепляться за рабское существование?

— Жестокий пример, но я отвечу! — лицо Леонида закаменело, а от взгляда стало горячо. — Можно умереть в борьбе, а можно покорно идти на заклание, продлевая существование ещё ненадолго. Мы же сейчас говорим совсем о другой ситуации! Твоего друга никто не брал в плен, он сам, добровольно, говорит о суициде! Вот именно такие мысли вредны и недопустимы!

Я открыл рот, желая всё-таки доказать неправоту безопасника, но он остановил меня взмахом руки.

— Вешаться или нет — дело твоего товарища! У меня есть мнение, я его озвучил и не желаю продолжать эту тему! Тем более ругаться из-за неё! Договорились?

Я нехотя кивнул, рядом захлопнул рот Мирон, видимо, планировавший вставить и свои пять копеек. Нет, глобально Леонид прав, отрицать это сложно. Но только глобально, обстоятельства бывают разные и примеров этому масса.

Хотя все-равно лучше дальше не спорить, тема вправду и слишком мрачная, и слишком философская. Мы с Волченковым слишком разные и я не знаю будем ли когда-нибудь смотреть на эту жизнь одинаково.

Будем надеяться, что никому из нас такой моральный выбор, как мы только что обсуждали, никогда делать не придется. А вот за Костяном последить всё-таки надо, да повнимательнее. Сейчас то он под влиянием алкоголя словами бросается, а вот если завтра вдруг перемкнёт его?

Мирон сориентировался раньше меня. Кузнечика уже повело, поэтому уложить его в постель не составило большого труда. Костян поначалу пытался сопротивляться, но быстро сдался, бормоча что-то про прекрасную жизнь, которая была у него совсем недавно.

В этот момент я пересказывал Леониду события последних дней, которых, к моему удивлению, оказалось безумно много. Умолчал только о встрече с дедом Василием, не стоит капитану знать, с кем ещё я знаком в Калининграде. Особенно, учитывая его отношение к оборотням…

Волченков слушал меня молча, не перебивая и не отводя внимательный взгляд.

От его пронзительного, как рентген-аппарат, взора опять возникло чувство неловкости. Такое ощущение, что я в чём-то провинился и сейчас вынужден оправдываться, как школьник перед директором школы.

— Да уж, — вздохнул Волченков, когда я закончил свой рассказ. — Ну и наворотили вы, конечно.

— Ничего мы не воротили, — возразил ему я. — Наоборот, можно сказать просто плывем по течению, едва успевая отбиваться от новых вводных.

— Ага, подобное липнет к подобному, — съязвил Леонид, но, заметив мой сверкнувший взгляд, тут же сдал назад. — Извини, не подумал… Сгоряча ляпнул.

— Всё! — вернувшийся в комнату Мирон был деловит и собран. — Костян спит аки младенец. Давайте по быстренькому вопрос с этим призраком закроем и баиньки! Какая-то чересчур суетная поездка получается.

— По быстренькому… — хмыкнул Волченков. — Как бы нам самих там не похоронили! Дело предстоит не очень простое, поэтому мне и нужна ваша помощь.

Мирон изобразил на лице сложную пантомиму, что-то из серии «И не такие дела заваливали, подумаешь, от призрака по шее огрести», но капитан уже настроился на рабочую волну и не обратил на этот спектакль никакого внимания.

— Я сегодня нашел немного информации по этой самой усадьбе, — рассказывал тем временем Леонид. — Судя по всему, к вам в гости заглянул Фридрих, третий сын Гейнца, что тащил на себе лямку управления майоратом долгих двадцать семь лет и надо признать достаточно преуспел в этом. Именно при нем были построены новые конюшни и дома для работников, а имение начало приносить устойчивую прибыль.

— Не-не-не, подожди! — воскликнул Мирон. — Какой третий сын? Призрак сказал, что он правил майоратом, соответственно, он должен был быть наследником.

— А он и стал наследником, — согласно кивнул Леонид. — Просто чуть-чуть позже. Сейчас сложно утверждать что-либо однозначно, но, судя по всему, Фридрих был не очень доволен своим положением третьего сына.

— А почему? — не удержался от вопроса любознательный Мирон. — Ему планировали отписать слишком маленькое наследство?

— Вообще никакого, — пояснил Леонид. — Средние века — времена достаточно сложные. На что-то серьёзное мог претендовать только старший сын, как гордость и опора, надежда на продолжение рода. Все остальные при дележке наследства могли рассчитывать лишь на меч, коня да кошель с монетами, но и то, подобный расклад уже можно было считать большой удачей.

— Ну меч и конь по тем временам тоже не мелочь, — возразил я Волченкову, причем скорей всего не истины ради, а просто из вредности.

— Может быть и так, — снова кивнул Леонид, не замечая подначки, — но факт остается фактом. Дворяне в те времена не сильно думали о будущем своих детей, да и беременность могла наступить абсолютно в любое время. Иные отцы младенцев в силу старости не могли детей в руках удержать, где уж думать о том, какое наследство им оставить.

— Я слышал, что если сын мог ещё рассчитывать на самостоятельность, то у девочек судьба была гораздо менее завидной, — решил и я немного похвастаться своей образованностью. — Их в то время рассматривали исключительно как товар для продажи, вернее удачной женитьбы.

— А если девка страшная уродилась? — заинтересовался Мирон.

— Значит не повезло девке, утопят её, — сухо заметил Леонид. — Но мы отвлеклись от темы. Судя по той информации, которую мне удалось получить, Фридрих решил немного подправить несправедливость судьбы и избавился от более удачливых родственников. Проще говоря, сначала при непонятных обстоятельствах погибли его два старших брата, а потом пришёл и батюшкин черед покинуть грешную землю, и наш герой стал правителем майората.

— Как-то с твоих слов всё слишком легко у него получилось, — недоверчиво покрутил головой Мирон. — У него ж отец чародеем был, он сам рассказывал. И что, всё равно он его так просто пришил?

— В роду фон Ауэров был всего один чародей, и он носил имя Фридрих, — отчеканил Леонид. — Ваш призрак может рассказывать всё, что угодно, но в архивах описывается только этот колдун. Его современники подробно описали в дневниках, какие страшные эксперименты он проводил в подвалах своего дома. Так что ошибки быть не может. К вам в гости приходил именно Фридрих.

— А если ты ошибаешься? Может быть, в архивах не вся информация? Или современники просто не знали, кто именно живет рядом с ними. Такой вариант не приходил тебе в голову?

Мирон продолжал упираться. Наверное, его, как и меня, раздражала категоричность Леонида. Тем более, ошибка в подобном деле чревата огромными проблемами и может обойтись очень и очень дорого.

— Ошибка исключена! — было видно, что Волченков недоволен нашими сомнениями. — Я уверен, что к вам явился Фридрих и нам предстоит упокоить именно его.

— Хорошо, — поднял я руки вверх в примирительном жесте. — Допустим, что это именно Фридрих. В конце концов, это не так принципиально, как мне кажется. Гораздо более важный вопрос, что держит призрака в нашем мире и даёт ему силу. Ведь он же не просто воскрес сам, он сумел призвать своих слуг. Значит что-то даёт ему такую мощь…

— Вот! — воскликнул Леонид, хлопая себя ладонями по коленям. — Это самый правильный вопрос, и я знаю на него ответ. Пойдёмте!

— В смысле? — чуть ли не в один голос сказали мы с Мироном. — Сейчас?

— Ну а когда же? — удивился Леонид. — Ждать до утра смысла не вижу, а потом у меня и другие дела имеются.

— Просто ночь на дворе, — с сомнением в голосе протянул Мирон. — Не самое лучшее время для прогулок. Особенно, если планируется встреча с опасными тварями…

— Действительно, Леонид, — поддержал я напарника. — Ночью нечисть всегда сильнее, а мы даже не знаем до конца, с кем именно придётся столкнуться. Мы днём сегодня всего-навсего шпангу проклятую расплавить хотели, и то едва на тот свет не отправились, а тут вообще неизвестно что произойти может.

— Испугались? — презрительно процедил Волченков. — Волков бояться, в лес не ходить! Да, Андрей?

— А чего ты так на меня смотришь? — я встал, испытывая огромное желание набить морду этому упрямому капитану госбезопасности. — Я вообще-то медведь.

Леонид вёл нас по Чкаловску уверенно, без заминки сворачивая в проходы между домами и срезая путь через скверы. На улицах в этот час было абсолютно пустынно, что, впрочем, лично меня абсолютно не удивляло. Почти что два часа ночи, приличные люди в это время спят в тёплых постельках.

Да уж, это явно не Москва, где и ночью на автомобиле можно встать пробку, а в автобусе не найти свободного места. Мы шли минут пятнадцать, и за все это время я увидел лишь одну машину такси, да пара бродячих котов перебежала нам дорогу.

— Вот мы и пришли, — сбросил Леонид на землю объемистый баул. Он извлёк его из багажника старенького Фольксвагена, на котором, видимо, и передвигался по городу.

Мы с Мироном переглянулись и стали рассматривать пустырь, в центре которого располагался котлован с рядами уже вбитых строительных свай. На небольшом отдалении стояло несколько бытовок, то ли жилых, то ли служащих пристанищем для инструментов и прочего хозяйственного скарба. Пейзаж дополняли два трактора, бульдозер, экскаватор и машина для забивки свай.

Всё это великолепие освещало три кривых фонаря, да лампа-прожектор на одной из бытовок. Картина, достойная кисти нетрезвого художника «Ночь после пьянки». У одного из тракторов даже дверь была открыта нараспашку с висящими на ней рукавицами, как будто сам водитель буквально на минуточку отбежал в кусты по великой и неотложной нужде.

— Судя по всему, — саркастически заметил Мирон, — ты нам далеко не все успел рассказать.

— Ну а что рассказывать, — отозвался Леонид. — Когда рыли котлован, эти балбесы откопали фамильный герб семьи фон Ауэров. Его делали по заказу чародея из двадцати пород дерева, и он должен был, по задумке Филиппа, стать неким хранилищем его магической энергии.

— Серьезная задачка, — пробормотал я, оглядывая окрестности. Не люблю я котлованы. Они глубокие и к тому же на дне всегда мокро…

Словно услышав мои мысли, с неба начало моросить. Не сильно, конечно, но противно.

— У местных идиотов не хватило мозгов ни на что большее, кроме как приколотить его на бытовку прораба, — Волченков добавил крепких выражений и показал рукой на один из вагончиков. — А прораб оказался ненамного умнее. Ему понравилось, и он его оставил.

Леонид открыл свой баул и извлек из него молоток, гвоздодер и пассатижи.

— В общем, его надо снять и сжечь, — заключил безопасник. — Не уверен, конечно, что эта штука так легко даст себя спалить, но и у меня с собой есть пара сюрпризов.

— Ну раз надо, то давай сожжем, — Мирон легко выдернул из рук Волченкова гвоздодер и быстрым шагом направился к указанному вагончику. Я пошел вслед за ним, оглядываясь по сторонам. Меня не оставляло чувство, что за нами наблюдают, но вектор событий уже был выбран напарником — прём вперёд, а там, как получится.

Кстати, очень хороший план на все случаи жизни. Мы с Мироном часто так делаем! И ведь прокатывает!

Родовой герб, конечно, впечатлял. Причем это сейчас, в неверном свете фонаря, а днем наверняка смотрелся просто чудненько. Понятно теперь, почему ёкнуло сердце у прораба и не захотел он от такой красоты избавляться.

Две ветки из одного основания, причем одна дубовая, а вот вторую опознать не получилось… Листочки, желуди, всё сделано из разных пород и выглядит, как настоящее. В центре экспозиции был сокол, сжимавший в когтях стрелу. Птица вообще казалась живой, и возникало ощущение, что она сейчас упорхнет в небо.

Мирон ни капли не тушуясь, подкатил к бытовке пустую бочку и взгромоздившись на неё, принялся выдирать из стены гвозди, которыми герб оказался намертво прибит к вагончику. Мы с Леонидом стояли и молча смотрели, как вдохновенно, а самое главное, споро он это делает.

В этот момент скрипнула и отворилась дверь бытовки, на которой висел фонарь-прожектор. Мой напарник, однако, никак не отреагировал на новое действующее лицо, продолжая выдирать гвозди.

— Эй, вы чего здесь шаритесь? — голос неизвестного показался мне испуганным. Судя по всему, когда этот мужик нанимался сторожить стройку, он был искренне уверен, что никому и дела нет до стоящих вдоль карьера бульдозеров, экскаваторов и прочих приспособлений.

— Клад ищем, — съязвил Мирон, даже не поворачиваясь в сторону кричавшего нам. Мужик задумчиво потоптался на месте, то ли спросонья, то ли с перепоя с трудом соображая, как ему следует поступить. Влезать в разборки с тремя мужиками было явно боязно.

— Я сейчас полицию вызову! — наконец определился он с планом и захлопнул дверь, но тут же открыл её и добавил. — И не подходите! У меня ружьё есть!

— Мама, я не хочу в полицию! Там плохо! — заныл я, дергая за рукав Леонида, но тут же понял, что шутки сейчас неуместны. А может быть они просто неуместны в присутствии этого товарища капитана. — Товарищ капитан, чего ты стоишь? Ты здесь власть — тебе и карты в руки.

Волченков как-то странно посмотрел на меня, чертыхнулся и побежал к вагончику, в окне которого то появлялось, то исчезало испуганное лицо отважного воина армии секьюрити.

Тем временем, Мирон уже закончил с гвоздями и сейчас изо всех сил тянул на себя герб, который, однако не желал подчиняться его усилиям.

— Давай помогу! — воскликнул я и попытался залезть на бочку. Идея, может быть, была и верная, но вдвоем мы на узком днище никак не помещались.

— Мирон, сейчас, подожди! — крикнул я ему, но мой крик потонул в реве мощного мотора. В глаза мне ударил яркий свет, а прикрыв лицо рукой, я понял, что вечер перестал быть томным.

Прямо на меня ехал бульдозер! Сам ехал! Без водителя!

Глава 17

Вот, что бывает, когда влезешь в неприятности без должной подготовки!

Огромная строительная машина летела на нас с приличной скоростью. Если честно, я и не подозревал, что такая махина умеет ездить быстрее черепашьего бега, а оказалось, что пара десятков тонн железа вполне могут летать со скоростью бегущего человека.

— Разберись с этой хренью, — крикнул мне Мирон, обернувшись на секунду. — Мне нужно время, чтобы оторвать герб.

Я оглянулся. Сторож, судя по всему, мысленно клялся больше никогда в жизни не употреблять алкоголь. Леонид заталкивал его в бытовку, подальше от опасности, но мужик оцепенел то ли от страха, то ли от удивления.

Блин, Волченков! Вот нашел же время! Привел нас сюда, а теперь сам вместо дела спасением гражданских занимается.

Матюгнувшись, я развернулся и побежал навстречу бульдозеру, пока даже не представляя, как именно можно остановить груду железа, больше напоминающую танк, чем строительную технику. Почему-то вспомнилась история, как в Штатах обиженный на власть мужик разнёс такой же махиной целый город, причём никто так и не смог его остановить, как не пытались. Бульдозер громил всё на своём пути, пока не заглох, и только затем его хозяин пустил себе пулю в лоб.

От расстройств, наверное… А может быть просто не хотел сдаваться. Сейчас уже и не узнаешь… Но там-то понятно, мужчина решительный оказался и долго готовился к акции возмездия.

А вот это всё как понимать? Хозяин усадьбы пришёл высказать своё недовольство? Или он уже сумел призвать себе на помощь еще кого-то? В голове, конечно, мелькнула малодушная мысль, что тракторист просто решил перегнать свою технику на новую площадку, но я тут же отбросил её в сторону. Времена стахановцев давно канули в лету, так что водители этих агрегатов явно спят без задних ног. Ну или как минимум до утра лезть за рычаги не собираются. Так что за рулем бульдозера явно кто-то, желающий укатать нас в местную грязь, причём чем глубже, тем лучше.

— А-а-а-а! — раздался за моей спиной то ли крик, то ли стон, смешанный с болью и злостью. Обернувшись, я увидел, что на ноге Мирона повис один из слуг семейства фон Ауэров. Блин, как он тогда называл этих противных коротышек? Карлик буквально обнял ногу моего напарника в районе колена и впился зубами в мягкую плоть.

Ауркнехты! Вспомнил! Вот же твари, они мне прямо-таки сразу не понравились.

— Отпусти! Сука, отпусти! — орал Мирон и пытался ударить паршивца молотком, но никак не мог сделать этого, потому что второй слуга, цепляясь за одежду, полз по телу моего друга вверх, желая, скорей всего, добраться до лица или до горла.

Напарник пытался сбросить с себя обоих зубастых карликов, но это было крайне затруднительно, потому что слуги хозяина майората не только кусались, но еще рвали на нем одежду и молотили своими крепкими кулачками по многострадальной тушке Мирона, по всей вероятности, достаточно болезненно.

Мой друг не сдавался! Балансируя на металлической бочке, он размахивал всеми четырьмя конечностями одновременно, не давая коротышкам исполнить задуманное.

Как бы сильно мне сейчас этого не хотелось, но броситься на помощь другу возможности не было. Бульдозер представлял более серьёзную угрозу, причём если я попытаюсь спрятаться от него, то он просто перемелет Мирона в мелкий фарш своими гусеницами.

Поэтому я кинулся не от бульдозера, а к нему, на ходу пытаясь понять, как попасть в кабину и остановить эту громадину. Свет фар продолжал слепить меня, и я никак не мог рассмотреть, что за сволочь сидит за рычагами.

Подобрав с земли какой-то камень, я прыгнул в сторону, стараясь оказаться сбоку от движущейся махины, которая по-прежнему неумолимо двигалась вперёд. Я уже занёс руку для броска, когда понял, что целиться мне, собственно, не в кого.

Кабина бульдозера оказалась пустой.

Обалдев от увиденного, я на секунду застыл, а потом бросился к машине. До бытовок оставалось не больше сорока метров, этот ходячий танк следовало остановить как можно быстрее. Вот только как?

Кабина находится выше моей головы, гусеницы создают бурную реку лязгающего железа, которая грозит утопить любого, кто попробует к ней приблизиться.

Бульдозер ехал мимо меня, а я никак не мог сообразить, как добраться до рычагов управления. Если этим танком никто не управляет, то я могу честно сказать, что, наверное, видел все в этой жизни.

Представьте себе железное чудище, громко рычащее, фыркающее, воняющее отработанным мазутом и с дребезжащим ковшом впереди себя. И плюс ко всему эта груда железа весьма быстро ползёт в вашу сторону! Если паровоз когда-то сравнивали с дьяволом, то я готов, положа руку на сердце, ответственно заявить, что они ошибаются!

Эти люди не видели бульдозер!

Я судорожно озирался, в попытках отыскать хоть что-то, способное помочь мне попасть в кабину, но всё казалось каким-то неправильным и ненужным. Я плюнул и решил рискнуть. Оттолкнувшись с разбега от кучи камней, лежащих на краю карьера, я изо всех сил прыгнул и буквально взмыл над поверхностью земли.

«Мама дорогая, что я творю!» — промелькнула в голове мысль и оказалась тут же выбита ударом о железный борт бульдозера. Автоматом зацепившись за какой-то выступающий рычаг, я первым делом подтянулся сам и подтянул к животу ноги. Прямо подо мной лязгали траки гусениц, меня раскачивало из стороны в сторону, а на уровне лица поблескивало в отблесках фар и фонарей стекло кабины.

Единственной радостной новостью было то, что я все-таки ошибся и водитель у техники был. Правда, совсем не такой, как я ожидал увидеть. По полу кабины носился еще один ауркнехт, причем со стороны создавалось впечатление, что он просто беспорядочно жмет и дергает за все выступающие детали, до которых может дотянуться.

Я поймал момент, когда мое тело качнулось в сторону кабины и вытянув ноги вперед влетел прямо сквозь стекло внутрь, буквально через секунду осознав всю глупость этого поступка.

Нет, стекло разбилось, и кроссовки мои угодили уточнили точно в голову коротышки, а вот все остальное застряло на улице. Стараясь не думать о том, что у меня слишком широкий таз, и не обращая внимания на многочисленные порезы, я кое-как влез внутрь и немедленно получил увесистый удар в голову.

Противный коротышка не собирался сдаваться. Он бросился на меня, размахивая руками, а бульдозер продолжал катить прямо, даже не планируя останавливаться.

В кабине оказалось ужасно тесно, но я сумел извернуться и лягнуть карлика ногой в живот. Ауркнехт ударился головой о железную стойку, покрутил ею и что-то бурча себе под нос снова кинулся на меня.

Я ударил его снова, сначала рукой, а потом снова добавил ногой. В какой-то момент дверь кабины распахнулась, и я изловчился вытолкнуть коротышку наружу. Раздался противный треск, сопровождаемый воем ужаса, но мне было некогда думать об этом поганце. До Мирона, продолжающего драться со слугами хозяина майората, оставалось совсем немного.

Почему же он не останавливается?

В этот момент Волченков наконец запихал сторожа в бытовку и бросился к нам на помощь. Это было очень вовремя, потому что за спиной моего напарника собирались клубы черного дыма, и я совсем не был уверен в их естественном происхождении.

Не понимая, что делать с бульдозером, я решил просто развернуть его. Рванув на себя правый рычаг, я с радостью увидел, что машина слушается управления. Бульдозер начало заносить в сторону, но в этот же момент я почувствовал, как меня обдало могильным холодом, а грудь сдавило так сильно, что я не могу сделать даже вздоха.

С огромным трудом повернув голову, я увидел слугу барона фон Ауэра. Надо сказать, что сейчас бледный юноша совсем не напоминал того застенчивого скромняшку, с которым мне довелось познакомиться пару дней назад. Он смотрел на меня с чувством превосходства и презрения, а движения были четкими и уверенными.

Дышать я уже перестал, но слуге видимо этого показалось мало, потому что острой болью пронзило грудь. Моё сердце начало биться значительно медленнее, и наверняка лишь медвежья живучесть не давала до сих пор потерять сознание.

Именно в этот момент я понял, что иногда всё-таки хорошо быть толстым. После того, как я навалился всем весом на рычаг бульдозера, уже можно было ни на что особо сильно не отвлекаться. Железную махину занесло вправо, снеся ковшом один из столбов, поддерживающих крышу.

Описав не особо изящный полукруг, нас развернуло в обратную сторону. Я сполз с рычага и с чувством глубокого удовлетворения наблюдал за тем, как бульдозер приближается к котловану.

Что-то ударило меня по голове, а затем я осознал, что непроизвольно бьюсь затылком о стенку кабинки. Я воспринимал происходящее отстраненно, то ли от ударов, то ли под воздействием какой-то магии. Главное, что бульдозер никак не угрожал Мирону. Сейчас он свалится на дно огромной ямы и всё закончится.

Над ухом выругались на неизвестном мне языке, а затем ощущение чужого присутствия внезапно исчезло.

Надо признаться, крайне вовремя, потому что до края осталось буквально несколько метров. Я напряг последние силы и прыгнул как можно дальше, надеясь, что не зацеплюсь за продолжающие грохотать гусеницы.

До чего ж хорошо лежать на земле и дышать! В холодной грязи на стройплощадке, с кровоточащим затылком, но зато дышать полной грудью. Я перевернулся на живот и приподнял голову.

Мирон продолжал драться с ауркнехтами, но клубов дыма за его спиной уже не было. Судя по всему, в этом была заслуга Волченкова, который заканчивал рисовать на стене бытовки какую-то сложную фигуру.

Я увидел, как Леонид с разбега ногой вперёд ударил в спину одного из ауркнехтов, затем он оттолкнулся от карлика, как от ступеньки, и, подпрыгнув, схватился двумя руками за висящий герб. Напрягшись всем телом, Безопасник для верности упёрся ботинками в стену бытовки и рванулся назад, отдирая от стены злосчастную деревяшку.

Ауркнехты завизжали и рванулись к Волченкову, но неожиданно для себя оказались между двух огней. Окровавленный, весь в изодранной одежде Мирон не собирался сдаваться. Матерясь в лучших традициях преподавателей тактики общевойскового боя нашего института, мой напарник, ежесекундно протирая глаза, шёл по пятам карликов и размахивал так и не выпущенным из рук молотком.

Выглядело со стороны это всё, возможно, красиво, но я понимал, что моему другу очень и очень больно. Воспользовавшись тем, что ауркнехты постоянно отвлекаются на Мирона, Леонид кинулся к своей сумке. Покопавшись внутри, он извлёк какой-то агрегат и пластиковую бутыль.

Встав над гербом и не обращая внимания на вцепившегося ему в ногу слугу хозяина усадьбы, Волченков чуть поколдовал с механизмом, и я понял, что это бытовая газовая горелка. Узкий язычок пламени коснулся деревянных завитушек и в этот же момент мои уши заложило от пронзительного крика.

Кричали ауркнехты, замерев на месте и глядя на герб, причём один из них не обращал внимания на удары молотком, которыми щедро осыпал его Мирон. Вот он упал, получив серьезные повреждения головы, но даже тогда его постепенно стекленеющие глаза продолжали смотреть в сторону герба майората.

Волченков оставил попытки стряхнуть карлика с ноги и прижег его пламенем своей горелки.

Слуга заверещал и закрутился на месте, пытаясь затушить огонь, легко занявшийся на ткани балахона. Мне показалось, что он попытался сбросить одеяние на землю, но затем отпрыгнул от безопасника и начал кататься по земле.

Леонид уже не обращал на коротышку никакого внимания. Несмотря на то, что рядом с ним крутился враг, казалось, что все его внимание целиком посвящено деревянной конструкции на земле. Мне вообще показалось, что Волченков забыл о существовании ауркнехта, как только тот отпустил его ногу.

У малыша всё-таки получилось потушить пламя на одежде, но он продолжал лежать на земле, не подавая признаков жизни.

— Хватит отдыхать, бездельник! — прохрипел мой напарник, взмахивая рукой. — Иди сюда, надо навести порядок.

Мирон схватил тело карлика, который по-прежнему валялся без движения, и за ногу потащил его к краю карьера.

Мне было не очень хорошо видно, получается ли у Леонида подпалить злосчастный герб. Безопасник упорно водил горелкой над деревянной конструкцией, но, судя по всему, старое дерево упорно сопротивлялось огню. Волченков тряс горелку, что-то кричал, по-видимому, ругался, но ни дыма, ни пламени пока не появлялось.

Тогда безопасник наконец вспомнил о бутылке, которая была отброшена в сторону под натиском ауркнехта и до сих пор валялась где-то рядом. Отложив горелку в сторону, он оглянулся и потянулся к сосуду, валявшемуся неподалёку.

— Может быть, просто разломать его? — предложил я Волченкову. Безопасник ничего не ответил, сосредоточенно возясь с пластиковой бутылкой.

— Мне кажется, что лучше всё-таки сжечь, — крикнул Мирон. — А то вдруг эти кусочки сохранят силу.

К этому моменту мой напарник уже дотащил до края карьера второго ауркнехта, бросил его рядом с первым и теперь победоносно оглядывался на меня. Резкий порыв ветра швырнул его лицом в грязь и протащил по земле несколько метров.

— Конечно, сохранят! — расхохотался появившийся рядом с ним барон фон Ауэр. Он подошел к Мирону и наступил ему на спину, мой друг захрипел, извиваясь от боли.

— Отойди от моего фамильного герба! — Приказал он Волченкову, стоящему с бутылью в руке. — Быть может тогда я сохраню жизнь тебе и тем, кто пришел сюда с тобой.

— Обязательно, — кивнул Леонид и перевернув бутыль начал обильно поливать деревянную фигуру. Барон заверещал что-то на немецком, а Мирон захрипел еще сильнее. Я рванулся к нему, но тут же почувствовал могильную силу, держащую меня и мешающую двигаться. Не оборачиваясь, чтобы не терять времени, я рванулся еще сильнее и начал материться. Из моего рта вылетали самые грязные слова, которые я только слышал в своей жизни. Русские, армянские, киргизские, узбекские… Я орал и мне казалось, что с каждым новым криком движения даются мне легче.

Тем временем Волченков поднес к гербу горелку, и деревяшка наконец вспыхнула ярким пламенем. С неба грохнуло, ветер поднял вверх с земли камни и мелкие предметы, которые буквально дождем осыпали Леонида, но безопасник продолжал стоять на широко расставленных ногах и смотреть, как потихоньку разгорается деревянная конструкция.

Ветер кружился всё сильнее, а перед Волченковым материализовались две знакомые призрачные фигуры. Они медленно кружили вокруг него, впрочем, почему-то не делая попыток приблизиться.

Безопасник поднял взгляд, внимательно посмотрел на обоих и вдруг расхохотался!

— Что? Съели? — Выкрикивал он слова, перемешивая их с ругательствами. — Вам здесь ловить больше нечего.

Боковым зрением я поймал какое-то движение и, повернув голову, обалдел от увиденного. Один из ауркнехтов вставал на ноги. Мирон продолжал лежать без движения, рядом с ним я увидел валявшийся гвоздодер. Подхватив его как дубинку, я пошел навстречу коротышке, продолжая выкрикивать проклятия.

Коротышка шел, покачиваясь из стороны в сторону. Я увидел, что его товарищ тоже пытается подняться, но его ноги каждый раз просто подламываются и он снова падает в грязь. Не знаю, какая воля звала к себе этих несчастных маленьких уродцев, но они упорно шли навстречу своей смерти.

Я размахнулся гвоздодером и с молодецким уханьем опустил его на голову карлика. Тот дернулся, но никак не отреагировал на мой удар, продолжая идти вперед, глядя сквозь меня. Я матюгнулся и ударил еще раз. Железка застряла в голове у ауэркнехта, но даже это не могло заставить его изменить намерения.

Внезапно позади меня раздался дикий крик, а затем коротышка упал передо мной на колени и тоже закричал. Он кричал, протягивая вперед руки, и я обернулся.

Фигура барона истончалась и постепенно превращалась в пыль, которую немедленно развеивал ветер. Хозяин майората бился вдоль неведомой черты, не в силах пересечь её, а Волченков молча смотрел на призрак и улыбался. У его ног догорал герб.

Слуга барона выкрикнул длинную фразу на немецком, а затем просто исчез без каких-то видимых повреждений. Тень барона посмотрела на то место, где только что стоял юноша, вздернула руки вверх, но крикнуть уже ничего не успела. Она развоплотилась окончательно.

«Хм, как интересно», — ошарашенно подумал я. — «Герб не имеет отношения к слугам? И что теперь?»

Стоящий передо мной коротышка повалился на землю, а затем вспыхнул черным пламенем. Я увидел еще два маленьких костерка, которые, впрочем, погасли также внезапно, как и появились.

«Даже ветер стих», — подумал я с изумлением. — «Вот только чародей оказался не тот, про кого мы подумали. И судя по всему, сгоревший герб слуге хозяина усадьбы был абсолютно не страшен».

В этот момент хлопнула дверь бытовки и на пороге появился сторож, про которого я, если честно, уже успел и забыть. Судя по его крайне неустойчивой позе, всё это время, пока мы пытались сжечь герб, он принимал на грудь эликсир храбрости и вылез наружу лишь тогда, когда всё закончилось.

— Я вызвал полицию! — гордым и одновременно вдребадан пьяным голосом заявил он. — Да-да! Вызвал! Вот она вам!

Он помахал нам кулаком, но потом, видимо, сообразив, что рискует нарваться на не совсем адекватную реакцию, живо спрятался внутри, не забыв запереться.

Я посмотрел на Волченкова и понял, что он думает почти о том же, что и я.

— Судя по всему, чародеев в роду фон Ауэров всё-таки не было, — прохрипел я. Неожиданно для меня самого, у меня дико болело горло, как будто я болею чем-то противным вроде гнойной ангины.

— Я думаю, что он просто не был ведущим в этой паре, — покачал головой Леонид. — Но этого юношу, если честно, в расчет совсем не воспринимал…

— И где его теперь искать? — тело болело, а каждое сказанное слово отдавалось уколами в легких. Мне хотелось в душ, а затем лечь спать и не просыпаться хотя бы сутки. Костян сейчас…

— Он будет мстить, я уверен! — Мирон приподнял голову, но затем все же уперся лбом в сложенные перед собой ладони.

— Может быть стоит поискать в архивах ритуал призыва, — неуверенно предложил Леонид, а меня не отпускала только что пришедшая в голову мысль.

— Костян! — крикнул я. — Костян дома один. Эта тварь наверняка захочет достать его.

Я рванулся, что было сил в сторону дома приятеля. Бежать было откровенно тяжело, скорее, я ковылял, как раненая утка. По крайней мере, Волченков легко обогнал меня буквально через пару минут и дальше я уже ориентировался лишь на его спину.

Когда я заходил в подъезд, на третьем этаже уже слышались глухие удары. Леонид звонил в звонок и долбил в стальное полотно ногами и руками.

— Не открывает, — с отчаянием сказал он мне, когда я наконец сумел доковылять до нужного этажа. — Стучи, а я пойду с улицы посмотрю, может быть как-то через балкон можно.

Я хотел было сказать, что у Костяна буквально в соседнем дворе должны жить родители, и возможно ключи от квартиры приятеля есть у них, как вдруг за нашей спиной щелкнул замок соседней квартиры.

— Алё, любезные! — раздался крайне возмущенный голос. — А чего это мы тут шаримся ночью?

— Госбезопасность, — привычно махнул ксивой Леонид. — Скажите…

— Бум, — раздалось в ответ, и я с удивлением увидел, как голова Волченкова после пушечного удара в подбородок встречается с подъездной стеной и медленно вместе с телом сползает на пол.

— Я говорю, чё шаримся!!! — продолжил возмущаться неизвестный, а я с грустью подумал, что в Чкаловске ничего не меняется. Сначала бьют, потом спрашивают!

Глава 18

Я ошалело смотрел на мужика.

Впрочем, особо сильно размышлять времени не было. Не особо трезвый мужик лет сорока с пакетом «Пятерочки» в левой руке целенаправленно двигался в мою сторону, занося пудовый кулак для следующего удара. Его комплекция внушала опасения, что я сейчас лягу отдыхать рядом с Волченковым, несмотря на все сверхъестественные способности.

Высокий, больше двух метров ростом, мужчина обладал саженными плечами и мощными руками, толщина которых явно превосходила объём моих ног. Свернутый набок нос наводил на мысли о боксерском прошлом неизвестного, но сломанные когда-то уши говорили, что мальчик в детстве активно интересовался разными видами спорта.

Впрочем, что-то подсказывало мне, что и его спортивный костюм был явно куплен не в магазине. Даже сквозь замызганность ткани проступало высокое качество, такие вещи либо покупают обитатели не таких панельных домов, либо получают на сборах профессиональные спортсмены.

Действуя скорее на автомате, чем осознанно, я перехватил его руку и, зацепив дальнюю ногу, провёл классический бросок через бедро, рухнув на неизвестного сверху и попутно удивившись, как это легко у меня получилось.

— Ты чего? — раздался из-под меня немного обиженный голос.

— А ты чего? — ответил я, восстанавливая дыхание. — Тебя ж дурака теперь посадят. Чувак реально из госбезопасности, мы к Костяну в гости пришли.

— Чё ты заливаешь? — с секундной паузой спросил неизвестный. — Костяна менты замели днём, весь подъезд знает. Что безопаснику здесь делать?

Мужик повозился подо мной, и я понял, что если он сейчас надумает встать, то удержать его у меня никак не получится. По крайней мере, в человеческом обличье точно…

— Костяна выпустили вечером, — сообщил я мужику, который, судя по всему, приходился соседом моему приятелю. Причём сделал это именно тот офицер госбезопасности, которого ты так опрометчиво вырубил только что. И когда он очнётся, он наверняка обидится и с пристрастием начнёт выяснять, откуда ты вылез такой активный в три часа ночи.

— Так нечего было барабанить на весь подъезд, ^ мужик отчаянно хватался за соломинки, но чувствовалось, что шестеренки в его мозгах уже сделали поворот и теперь он отчаянно прикидывал, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. Сам же говоришь, ночь на дворе. Если Костяна отпустили, то можно было просто позвонить в дверь.

— Раз барабанили значит нужно было, — наставительно ответил я. — Сначала спросить надо было, а потом уже кулаками размахивать.

— Привычка, — со вздохом ответил сосед, а потом вдруг встрепенулся, да так резво, что я едва не слетел с его огромной туши. — Так это… Если вам к Костяну надо, то давайте я вам ключи дам от Квартиры. Он мне оставлял как-то, чтобы значит открыть было можно, если что. Мало ли там кран сорвёт или пожар начнётся…

— Так чего ты разлёгся? — немедленно соскочил я с мужика. — С этого начинать надо было!

Я помог соседу встать, и он принялся открывать дверь соседней квартиры. Как только он справился с этой задачей, изнутри немедленно раздались нетерпеливые крики. Как я понял, наш случайный знакомый ходил в магазин за хлебом и консервами, которых его гости очень и очень ждали.

— Вот, — вернулся он ко мне буквально через несколько секунд. На его огромной руке лежало кольцо с нанизанными на него двумя ключами — от верхнего и нижнего замков. Я взял их и немедленно принялся открывать квартиру Костяна.

— Скажите, — тронул он меня за плечо. — А мне зачтется помощь правоохранительным органам?

— Не знаю, — мотнул я головой, не отвлекаясь от замков. — Это вон с пострадавшим разговаривайте!

Распахнув дверь, я немедленно кинулся в спальню Костяна, надеясь, что мы всё-таки успели.

Комната была пуста, а мой приятель обнаружился на кухне. Увидев меня, он оскалился в нечеловеческой ухмылке и кинулся, стараясь пырнуть в живот огромным столовым ножом. Кое-как пропустив лезвие мимо себя, я ударил приятеля по руке, но он, казалось, даже не заметил этого. В коридоре было тесно, но это не мешало Костяну вновь и вновь повторять свои попытки вспороть мне брюхо, не переставая при этом ухмыляться.

— Остановись! — орал я ему, но, судя по всему, Кузнечик находился под ментальным воздействием призрака и воспринимал мое убийство сейчас как главную цель в жизни.

Я медленно отступал спиной в комнату. Все мои попытки выбить нож пока не приводили к успеху, а Костян, напротив, уже успел пару раз ощутимо порезать мои конечности. Рана на ноге вообще оказалась болезненной и глубокой, я чувствовал, как тяжелеет напитавшаяся кровью штанина, но Кузнечик был явно тренированнее и быстрее меня.

Внезапно за спиной Костяна появился сосед и, не говоря ни слова, зарядил своим кулаком-кувалдой по затылку.

Мой приятель обмяк и рухнул с грохотом на пол, перевернув на себя стоящий у стены стул. Я кинулся к нему, опасаясь, как бы при падении он не напоролся на собственный ножик, а надо мной извиняющимся тоном гудел сосед, потирая ладони:

— Это у него от переживаний, наверное, «белочка» началась, раз он с ножом на людей кидаться начал. Так-то он парень спокойный, я его давно знаю. Меня, кстати, Лехой зовут. Алексей Скородумский.

И поворачиваясь к Волченкову, который опираясь на стену, стоял за его спиной, уже тише добавил:

— Командир, а мне помощь зачтется? Я ж не со зла, реально отморозков много расплодилось сейчас по округе…

Судя по всему, Леонид ещё не до конца отошёл от нокаута, потому что он лишь дышал широко открытым ртом и молча переводил взгляд с меня на Кузнечика, затем на Леху Скородумского и обратно.

Внезапно с Кухни повеяло могильным холодом, а глаза соседа начали стекленеть и становиться темными.

— Отпусти его, — не своим, каким-то механическим голосом произнёс мужик и сделал шаг по направлению к нам с Кузнечиком.

«Твою ж такую дивизию!» — мысленно взвыл я. — «С таким громилой мне точно не справиться, особенно когда он под ментальной».

Я увидел, как Леонид с усилием оттолкнулся от стены и рванулся в сторону кухни. Там немедленно что-то разбилось, а затем я услышал громкие слова Волченкова на неизвестном мне языке.

Ничего больше услышать я не успел, потому что Лёха широко размахнулся и попытался отправить меня на тот свет своим фирменным боковым. Вряд ли можно предполагать другие варианты развития событий от встречи моей черепной коробки с пудовой гирей. В последний момент я успел присесть, пропуская кулак над головой, но и слабого чирканья по волосам хватило, чтобы в голове раздался колокольный звон, заглушивший все остальные звуки.

Не удовлетворившись результатом, Леха сделал широкий шаг вперёд и схватил меня за куртку на груди, мгновенно перекрыв любой доступ воздуха в легкие.

Мои попытки ударить в ответ не привели ни к какому результату. От бокового в челюсть этот громила даже не поморщился, а удар коленом в пах вызвал эмоций не больше, чем демонстрация гомиков на Северном полюсе.

Понимая, что захват сбить никак не удастся, я сделал, наверное, единственное, на что был способен в этой ситуации.

Я схватил Скородумского за одежду покрепче, поднял правую ногу и, уперевшись коленом куда-то в район живота, кувыркнулся назад, увлекая за собой соседа. Грохот получился знатный!!!

Что-то хрустнуло в районе поясницы, и я очень надеялся, что это был не мой позвоночник, а не ожидавший моего финта Лёха проломил собой стенной шкаф и теперь отчаянно пытался выбраться из обрушившихся на него рубашек, футболок и прочих предметов гардероба Костяна.

— Что за фигня? — с трудом сфокусировав взгляд, я увидел, как в квартиру заглядывают мужчина с женщиной. Судя по всему, они вышли из квартиры соседа, озаботившись шумом и долгим отсутствием хозяина. Их взгляды с изумлением перебегали с меня на Костяна, а разгромленная квартира явно не добавляла понимания в происходящее.

— Эй, мужик! — угрожающе начал парень, задвинув свою спутницу за спину, но всё ещё не рискуя переступить порог квартиры. — Вы что тут творите? Где Лёха? Ты кто?

Задавая столь разнообразные и непоследовательные вопросы, мужчина внимательно прислушивался к завыванию на неизвестном языке, которое неслось с Кухни и становилось всё громче.

— Всем оставаться на своих местах! — заорал я, краем глаза отмечая, что Скородумский уже почти выбрался из содержимого шкафа и начинает движение в мою сторону. — Полиция! Вызывайте скорую! Быстро!

В два прыжка одолев расстояние до входной двери, я развернулся как раз вовремя, чтобы узреть Лёху, выходящего из комнаты в коридор. Автоматически я отметил, что движения мужчины выглядят со стороны разбалансированными и какими-то заторможенными. Не знаю, что именно послужило причиной этого, то ли воздействие менталки на отравленный алкоголем мозг, то ли столкновение со шкафом, но у меня было несколько лишних секунд, чтобы оценить всю плачевность своего положения.

В руках у Скородумского был обломок деревянной палки, судя по всему, раньше на ней висели плечики для одежды, а в глазах не было ничего, кроме пустоты. Лёха наступил на продолжающего лежать без сознания Костяна и продолжил медленно приближаться ко мне, не отводя взгляда.

Я понял, что вариантов справиться с этим гигантом у меня практически нет, особенно в человеческом обличье, поэтому мысленно смирился с тем, что сейчас придётся обернуться, а потом уже разгребать последующие за этим проблемы.

Процесс уже начался, я даже услышал, как затрещала ткань на моей куртке, но буквально в следующий момент Лёха замер с поднятой ногой в воздухе… Несколько секунд я смотрел на него, подозревая подвох, а потом понял, что в ушах звенит… Звенит тишина.

С кухни больше не звучал голос Волченкова, Костян не подавал признаков жизни, а с подъездной площадки не доносилось ни звука.

Что случилось? Леонид погиб? Или нет? Мои размышления прервал грохот рухнувшего на пол Лёхи, а затем звуки заново обрушились на меня. Я с радостью услышал прерывистое дыхание Костяна, какое-то шебуршание за входной дверью и тяжелые шаги из кухни…

Опираясь на стену, в коридор буквально выполз безопасник и посмотрел на меня ввалившимися куда-то глубоко внутрь черепа глазами. Он был мертвенно бледным, такое ощущение, что из него выпили кровь всю целиком до капли.

Леонид медленно обвёл взглядом натюрморт в коридоре, посмотрел на разломанный шкаф в комнате и постанывая повернулся ко мне.

— Если честно, боялся, что обнаружу здесь только куски тел, разорванные в клочья, — прохрипел он, кривя лицо в невообразимой гримасе. Возможно, он считал сейчас, что улыбается, но больше это напоминало муки боли.

— Ещё чуть-чуть и, наверное, так бы и было, — серьезным голосом ответил я. — Что со слугой барона?

— Ушёл, — с сожалением констатировал безопасник. — Я бы хотел сказать, что у меня всё получилось и проблема решена, но нет. Тварь оказалась гораздо сильнее, чем я думал. И это явно не просто призрак…

— В смысле? — не понял я. У меня немного болела голова после всех наших волнений и злоключений, но элементарные вещи я ещё воспринимать был способен. — Как не призрак? Мы все его видели, на что ещё это может быть похоже?

— Не знаю, — пожал плечами Волченков. — Но он начинает воплощаться, причём я упорно не понимаю каким образом. Должен быть какой-то источник силы, который позволяет ему это делать.

— А что, если… — закончить вопрос я не успел, потому что в этот момент в дверь забарабанили.

— Откройте, полиция!

— О, как! — удивился я, отпирая замок. — Я же вроде бы только скорую просил.

Картина, открывшаяся мне вместе с дверью, в какой-то степени была привычной и неудивительной. Два бравых патрульных с автоматами наизготовку держали меня на прицеле и явно мечтали отбить мне ещё целые места тяжелыми кованными сапогами. Не со злости, нет, а просто, чтобы не создавал в следующий раз повод для отвлечения доблестных стражей правопорядка от ночных бдений.

— Руки вверх! — заорал один из них с лычками младшего сержанта. Второй, постарше и посолидней, с погонами прапорщика, промолчал, но наверняка был солидарен с коллегой.

— Блин, ну что за день, — непроизвольно зевнул я и сделал шаг внутрь квартиры. — Леня, разберись.

Если бы взглядом можно было прожигать насквозь, то Волченков бы сейчас не удовлетворился этим, пока не раскроил меня на составные части. Настолько красноречивый взгляд встречается редко.

Пока он объяснялся с полицейскими, я наклонился к Костяну и аккуратно пошлепал его по щекам. Ментальное воздействие — вещь опасная, особенно при неразумном использовании. Да и кулак у дяденьки с простым русским именем Лёша тоже явно не добавляет здоровья. Мой приятель ни на что не реагировал, что пугало и напрягало одновременно.

При таких раскладах у Кузнечика были все шансы остаться идиотом навсегда, а мне этого совсем не хотелось.

Я поискал взглядом по квартире свой рюкзак с аптечкой и подумал, что Мирону наверняка тоже могут понадобиться Мосины зелья, но их запас был не бесконечен. Моё собственное состояние тоже было далеко от идеала, но мне явно лучше, чем Кузнечику.

Костян был плох, это понимал даже я со своим профанским взглядом. Он никак не реагировал на любые внешние раздражители и не отреагировал даже на свежую нашатырную салфетку.

— Лёня, — позвал я безопасника. — Нам нужна скорая, и желательно побыстрее. Боюсь у Кости большие проблемы.

Я разжал челюсти приятеля и влил ему в рот один из пузырьков, с общеукрепляющим настоем, а затем подумал и добавил ещё один, на этот раз с лечением от магического урона. Хотя Мося, когда проводил краткий инструктаж, говорил, что это зелье лечит от последствий проклятий, сглаза или порчи, я решил, что у ментальной магии тоже есть схожее действие.

Кузнечик рефлекторно сглотнул жидкость, но, несмотря на мои ожидания, никаких видимых изменений заметно не было.

— Скорая уже едет, — нарисовался рядом со мной Волченков. — Как он?

— Да не очень, — отозвался я. — Ему нужно в больницу.

— А этот? — мотнул головой в сторону соседа Лёхи Леонид. — Он что-то тоже до сих пор в отрубе.

— Не смотрел, если честно, — пожал плечами я. — За Костяна волновался. Но мне кажется, что он просто спит сном праведника. Такому борову ничего не сделаешь…

Я достал из рюкзака еще одну нашатырную салфетку и сунул под нос Лёхе. Мужчина вздрогнул всем телом и подскочил, судорожно оглядываясь по сторонам.

— А вы кто? — уставился на нас сосед. В его глазах не было и капли узнавания. Он оглянулся по сторонам и оживился. — О, а что я тут делаю? И что с Костяном?

— Нормально всё, — буркнул Леонид, решив, видимо, не развивать тему недавнего рукоприкладства. — Перепил ты мужик, уже и не помнишь ничего.

— Да как так-то? — изумился Лёха. — Я ж вроде чуть-чуть…

Его объяснения прервали сотрудники «скорой помощи», вошедшие в квартиру. Соседа забрали его гости, а мы вместе с медиками вышли на улицу.

— В «скорую» повезем, на Невского, — пояснила нам пожилая фельдшер, наблюдая за тем, как носилки с Кузнечиком грузят в машину. — Судя по всему, у вашего друга черепно-мозговая травма. Нужно сделать ряд обследований и понаблюдать, поэтому подробности будут утром.

Всё-таки удостоверение Леонида на некоторых людей производит впечатление, по крайней мере тон этой женщины-фельдшера изменился именно после его демонстрации. До этого все вопросы сопровождались исключительно словами «алкаши» и «надоело», но, увидев солидную «корочку», я даже удостоился улыбки и достаточно скорой перевязки. Штаны, правда, придется покупать новые, эти не спасет даже химчистка.

— Будем надеяться, что с ним всё будет хорошо, — слабо улыбнулся Волченков и посмотрел на меня. — Ну что, поехали за Мироном?

Когда мы подъехали к месту недавнего побоища, здесь уже стояли машины полицейских, пожарных и «скорой помощи». Не совсем, правда, понятно, зачем они все были нужны, но со стороны, наверное, виднее. Я с удивлением осмотрелся по сторонам, сейчас в свете фар строительная площадка выглядела совсем по-другому. Между тем, Мирона нигде не было видно. Мы с Леонидом недоуменно крутили головами по сторонам, пытаясь понять, куда мог деться мой напарник.

Между тем, незадачливый сторож явно наслаждался всеобщим вниманием, успевая одновременно отвечать на вопросы полицейского и пожарного. В машине с красным крестом курили фельдшер с водителем, беззлобно матерясь на ночной вызов.

— А где? — заглянул я в кабину, с недоумением посмотрев на медиков. Волченков отправился в сторону полицейских, решив упредить множество ненужных вопросов.

— Кто где? — одновременно подавились дымом мужчины в белых халатах.

— Ну так пациент, — неопределенно помотал рукой я в воздухе. — Мирон!

— Так не было никого, — объяснил мне фельдшер. — Сторож живой, ни единой царапины, а второй уже всё… За ним сейчас труповозка приедет…

Глава 19

Я смотрел на сидящих в микроавтобусе медиков неверящими глазами. Внутри меня всё похолодело, и отнюдь не ноябрьская ночная прохлада была тому причиной.

— В смысле? — наконец, нарушил я молчание. — Вы что, падлы, в конец охренели здесь от безделья? Какая труповозка?!

— Так, по инструкции, — неуверенно ответил мне фельдшер. — У нас реанимация, мы мертвых уже не возим давно. Нам запрещено.

— Да мне похер, что там вам запрещено, — бесновался я возле машины. — Где Мирон?!!! Где, мать вашу, мой друг?!!!

Новость, свалившаяся на меня, никак не хотела укладываться в голове. Мой друг, напарник, единомышленник, практически брат Мироха умер?

Медики в машине явно не понимали, чего именно я хочу от них, но уже начинали чувствовать себя неуютно от моих глаз, наливающихся кровью.

— Мужик, у тебя кровь на лице, — преувеличенно дружелюбно заговорил фельдшер. — Давай мы тебе помощь окажем.

— Да какая помощь, — начал дергать я ручку машины. — Открывай, мудак! Я тебя на куски порву!

— Тихо, тихо, — я почувствовал, как кто-то обхватывает меня за плечи. Я дернулся, вырываясь, но тут же понял, что меня держат минимум двое. Оглянувшись, я сообразил, что рядом со мной Волченков и кто-то из сотрудников полиции. Лица сотрудников правопорядка были озабоченными, они, скорей всего, тоже не понимали причину моего безумия.

— Это что за бомжара? — заорал кто-то и меня ощутимо тряхнули, отрывая от двери микроавтобуса.

«Сам ты бомжара», — хотел ответить было я на автомате, но все слова почему-то застряли в горле, мешая дышать.

— Лёня, — только и сумел вымолвить я, едва справляясь с комом в горле. — Мироха умер…

— Да ладно? — ошарашено выдохнул Волченков, отпуская мои руки. — Он же совсем недавно… С чего ты взял?

Я молча мотнул головой в сторону «скорой», не в силах сейчас пояснить ещё что-то, и теперь к микроавтобусу ринулся уже безопасник. Дёрнувшись ещё раз, я освободился из рук державших меня патрульных и понуро наблюдал за действиями Волченкова.

— Где он? — звякнувшим, как затвор пистолета, голосом спросил у медиков Леонид. — Отвечать! Быстро!

— Так у бытовки лежит, — засуетился фельдшер, увидев развёрнутое удостоверение Волченкова. — Товарищ капитан, мы не можем сами мёртвых перевозить, у нас инструкция…

— Засунь эту инструкцию!!! — снова заорал я на медиков, и полицейские немедленно придвинулись ко мне поближе, как видно, опасаясь, что я могу сейчас опять на кого-нибудь наброситься.

Фельдшер выскочил из машины и, обходя меня по приличных размеров дуге, повёл Леонида к бытовке, на которой ещё буквально пару часов назад горделиво висел герб семейства фон Ауэров. Выбирать дорогу в неверном свете фонарей у него получалось плохо, поэтому пару раз медик чуть не упал, но это его не останавливало, а лишь подстегивало практически бежать в сторону домиков.

Я шёл в паре шагов позади них под бдительным присмотром полицейских, коих здесь оказалось не меньше десятка. Главным у них, судя по всему, был седовласый майор, который вышагивал по грязи с таким видом, как будто делал всем нам большое одолжение. У всех полицейских в руках были массивные фонарики, которые почему-то напрочь отказывались разгонять ночную темноту, но могли, по крайней мере, освещать землю под ногами.

Рядом с майором крутился невысокий щупленький старший лейтенант, буквально вылизывая глазами начальство.

— Буйный какой-то мужчина, — услышал я его вкрадчивый голосок у себя за спиной. — Надо бы проверить, кто такой и кого он здесь ищет.

— Рогов, успокойся, — веско ответил майор, продолжая своё неспешное шествие. — Раз безопасность сюда прискакала, то значит, если что, на них можно будет спихнуть все неприятности, а заодно и бомжа этого.

Мне было лень поворачиваться, но я почему-то был уверен, что майор при разговоре даже не поворачивал голову в сторону этого старлея, твердо уверенный в том, что он находится где-то рядом. Есть такая порода карьеристов, из тех, кто сам ничего не может, но в кабинет начальства входит спиной вперед и вопросом «Разрешите быть полезным?»

Эта мысль проскользнула где-то на задворках сознания, потому что идти с каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее. Я не мог поверить в смерть Мирона и как мог оттягивал момент, когда увижу его бездыханное тело. Что я скажу Натахе? Как буду объясняться со Светкой?

Как оказалось, носилки с мертвым телом стояли возле строительного вагончика, накрытые почему-то не белой, а темно-синей тканью. Приглядевшись, я понял, что это вроде пленки, которой рабочие обычно накрывают стройматериалы от непогоды.

Леонид решительно сделал шаг вперёд и откинул верх покрывала. От ожидания неизбежного я зажмурился и…

— Это не он, — услышал я растерянный голос безопасника, который взял у кого-то из полицейских фонарь и сейчас внимательно осматривал лежащее перед ним тело.

— Не он? — в два прыжка преодолел я расстояние до носилок и вгляделся в лицо мертвеца, лежавшее на носилках. Это и правда был не Мирон. Нет, смерть, конечно же, меняет внешность людей, но не настолько сильно. Лежавший перед нами труп мужчины лет пятидесяти был мне явно незнаком.

— Твою ж мать, — выдохнул я облегченно и почувствовал, как задрожали мои ноги. — Это и правда не Мирон. А где же он тогда?

Стоявшие вокруг полицейские негромко загомонили, обсуждая нашу реакцию на увиденное. Сквозь их стройные ряды пробрался уже знакомый мне сторож, вгляделся в лицо лежавшего на носилках и, пьяно икнув, прослезился.

— А вот и Ванечка, друг мой сердешный…

— Какой Ванечка? — не понял я, а Леонид опять одел маску строгого чекиста и спросил у охранника стройки:

— Гражданин, вы опознаёте этого человека? Если да, то назовите его имя и фамилию!

— Да какая фамилия, — шмыгнул носом охранник. — Ванечка это. Мы в соседних подъездах живем…

Сторож запнулся, ещё раз посмотрел на лежащее тело и исправился:

— Жили… Он ко мне часто приходил, когда я в ночную смену. Жена его, Верка, измордовала совсем мужика, вот он и искал у меня покоя и понимания… Ваня это, как есть Ваня.

— Соболезную вам, — ни капельки не сочувствующим голосом вступил в беседу полицейский майор, — но нельзя ли чуть-чуть поконкретнее? Как фамилия этого гражданина, когда и при каких обстоятельствах вы видели его в последний раз?

— Да говорю же вам, — махнул рукой сторож. — Ваня это, а фамилия мне его без надобности. Адрес как у меня, только подъезд второй, а квартира на третьем этаже слева…

Он замолчал, как видно, пытаясь справиться с эмоциями, но плюгавый старлей не дал ему много времени на передышку.

— Вы должны рассказать нам, когда и при каких обстоятельствах видели своего знакомого в последний раз, — настойчиво напомнил он сторожу, пытаясь надуться от осознания собственной власти и значимости. Выглядел он, конечно, жалко… Примерно, как ощипанный петух, но сам наверняка думал по-другому.

— Так вечером сегодня и виделись, — тяжело вздохнул охранник. — Приходил он ко мне, мы поговорили, а потом он за сигаретами решил сбегать… Ушёл и не вернулся. Я-то думал, что Верка домой его загнала, а оно, видишь ты, как повернулось… Эх, Ваня, Ваня…

— Значит, получается, что вы последний, кто видел данного гражданина в живых, — подобрался старлей. — Очень интересно… И свидетелей ваших слов никаких нет. Может быть, тогда это вы его убили? Что не поделили? Водку?

Сторож посмотрел на Рогова недоумевающим взглядом, а тот вдруг подпрыгнул на месте и заорал, срываясь на визг:

— Отвечать!!

— Не ори, старлей, — оборвал я крик ментёнка. — Давай сначала найдём моего напарника, а потом уже будешь ордена зарабатывать.

Ошалевший от такого напора охранник тем временем испуганно переводил глаза с полицейских на меня с Леонидом, периодически останавливая взгляд на Теле своего мертвого приятеля и негромко повторял, как заклинание:

— Да я-то тут причём… Ваня за сигаретами пошёл и не вернулся… А оно видишь, как повернулось… За сигаретами пошёл и не вернулся…

Рогов смотрел на меня в упор, взбешённый тем, что я посмел влезть в его уже почти что раскрытое «Преступление века».

— Ты чего рот открываешь без команды? Ты вообще кто такой? Документы предъяви! Живо!

— Пошёл в жопу, — отвернулся я от старлея и растерянно посмотрел на Леонида. — Куда он мог подеваться?

— Ты кого послал?!!! — взвизгнул у меня за спиной старлей, но наткнулся на стальной рык Волченкова.

— Отставить! Где-то здесь находится сотрудник органов Безопасности, он ранен и, возможно, без сознания… Его надо найти!

Он подошёл к офицерам полиции и добавил тише, но уже с нажимом в голосе:

— Его очень надо найти!

Возможно, старлей и хотел было вякнуть что-то ещё, но старший по званию оказался мудрее и абсолютно верно оценил состояние Волченкова.

— Конечно, капитан, — изобразил он живейшее участие. А затем начал отдавать довольно толковые распоряжения, распределяя полицейских по секторам. Ворча и бурча на непогоду, а также на обстоятельства, заставившие их бродить по грязи посреди ночи, служивые разбрелись по окрестностям, осматривая все места, где мог спрятаться человек.

Я в свою очередь растерянно озирался, параллельно думая, что Волченков в общем то не такая скотина, как казался. Вон как судьбой Мирона озаботился, а это дорогого стоит. Вот только куда мой напарник мог подеваться? И что сподвигло его к этому? Он ушёл куда-то сам или кто-то ему помог, причём возможно против его воли?

— Если Мирон ушёл сам, то котлован отпадает, — мысли Волченкова, судя по всему, двигались в унисон с моими. — Сторож его не видел, значит и в сторону бытовок он тоже уйти не мог.

В этот момент я почувствовал, как у меня начинают подрагивать колени, а стена бытовки плывет перед глазами. Оперевшись о неё, чтобы не упасть, я сделал несколько глубоких вздохов.

— Что с тобой? — Тебе плохо? — спросил у меня Леонид равнодушным тоном, глядя куда-то в сторону скопления строительной техники. Именно с той стороны, кстати, на нас сегодня ехал бульдозер.

Безопасник задумчиво осмотрелся, как будто оценивая уже принятое решение, а затем всё-таки пошел в сторону стоянки строительной техники, не дожидаясь моего ответа.

— Нормально всё, — бросил я вслед ему, выпрямляясь. — Просто недосып, наверное, сказывается. А вообще, как-то ненатурально ты за меня переживаешь… А за Мирона сейчас чуть ли не в драку полез…

Мне показалось, что это может быть удачной шуткой в сложившейся ситуации, но Волченков почему-то воспринял мои слова очень серьезно. Он порывисто сделал шаг мне навстречу и придвинув своё лицо буквально к моему носу, сказал:

— Я переживаю за твоего напарника, потому что он человек! А ты нет!

Затем развернулся и направился в прежнем направлении. Я остался стоять на месте, глядя ему вслед и не зная, что возразить на эти слова. Но в убеждении, что поворачиваться спиной к безопаснику мне не стоит, я укрепился ещё больше.

— Винни, — ветер принёс к моим ушам непонятный стон, в котором угадывалось знакомое слово. Это Мирон? Откуда звук?

— Леня, ты слышал это? — крикнул я в спину безопасника, но тот лишь недоуменно развёл руками, показывая, что не понимает, о чем идёт речь.

Я покрутился на месте, а затем уверенно направился к стоявшим в отдалении грузовикам.

— Ты что-то услышал? — требовательно спросил Волченков, но я лишь досадливо дернул плечом, потому что больше до меня не доносилось ни звука. Блин, Мироха, да где же ты?

— Мирон! — крикнул я, озираясь по сторонам. — Мирон!!

Ветер опять принёс ворох звуков, но теперь я уже был уверен в том, что мой напарник где-то рядом.

Там!!!

— Винни, — доносился до нас слабый голос. — Винни, тварь ты глухая! Я здесь!

Меня накрыла с головой волна счастья! Скользя по грязи, шатаясь и даже упав разок для комплекта, я подбежал к стоявшему неподалёку «КАМАЗу» и остановился, вертя головой и пытаясь понять, где же именно находится мой напарник.

— Что ты встал, как баран? Ниже наклонись, не переломишься, — раздался из-за колеса слабый, но веселый голос. — Я встать не могу. Помоги мне.

Когда я выволакивал Мирона из-под грузовика, он уже был без сознания. Выглядел мой напарник, конечно же, так себе. Грязный, с запекшимися пятнами крови и в измочаленной одежде. Я, когда глянул на себя в зеркале у Костяна в квартире, тоже, конечно, ужаснулся своему внешнему виду, но Мироха сейчас явно превзошел меня по всем статьям.

Больше всего опасений вызывала правая нога, измочаленная слугами бывшего хозяина усадьбы. Складывалось ощущение, что её грызли зубами и рвали когтями, хотя разобрать что-либо с учетом плохого освещения и нескольких слоев грязи на Мироне было затруднительно.

Я начал копаться в своем рюкзаке, в который недавно сложил несколько пузырьков с Мосиными зельями. Кстати, Волченков в ответ на мое предложение от зелий категорически отказался. Я даже скептически заметил, что предлагаю ему не выпивку, а всего лишь лекарство, но он буркнул в ответ что-то неразборчивое и не стал продолжать тему.

Лично мне две выпитых бутылочки оказались как раз вовремя. Боль во всем теле почти пропала, а в голове появилось хоть какое-то подобие ясности. Понятное дело, что надо сходить в душ, сменить одежду на чистую, а потом еще раз обработать все раны, но средства старого вампира явно стоили своих денег. Это факт!

— Это кто? — спросил позади меня кто-то с оттенками брезгливости.

— Наш сотрудник, — опередил меня с ответом Волченков.

— Как-то уж очень непрезентабельно выглядят ваши сотрудники, — ехидненько высказался другой голос, но быстро заткнулся. Возможно, что это сейчас сберегло ему приличное количество здоровья.

Мои нервы реально были натянуты до предела. Недосып, калейдоскоп приключений, Рогов этот… Вот бывает же так. Сам по себе Маленький и невзрачный, а взбесил, как полноценная взрослая особь!

Я опустился на колени рядом с напарником и принялся вливать ему в рот зелья. Мирон послушно глотал жидкость, но глаза его продолжали оставаться закрытыми, а дыхание прерывистым.

Я терпеливо ждал. Зелья никогда не действовали мгновенно, поэтому пусть организм сам разберётся, что именно надо лечить в первую очередь. Стоявшие вокруг полицейские молча смотрели на мои манипуляции, а Волченков с майором отошли немного в сторону и оживленно о чем-то спорили.

В этот момент до нас добежал фельдшер с объемистым металлическим кофром, украшенным красным крестом.

— Разойдитесь! — кричал он ещё на бегу. — Больному нужен воздух! И посветите мне, пожалуйста!

Полицейские расступились, но один из них остался рядом со мной и начал подсвечивать медику тело Мирона. Фельдшер споро осмотрел моего друга, пару раз матюгнулся себе под нос, а затем достал пузырёк нашатыря и сунул под нос Мирону, который немедленно закашлялся и пришёл в себя.

— С Костяном всё нормально? — первое, что спросил Мирон, придя в сознание и открывая глаза.

— Нормально! Нормально! — чуть ли не подпрыгивал я от избытка чувств. — Вовремя успели! Ты то здесь как оказался? Я тебя уже хоронить начал с подачи некоторых придурков…

— Щаз! Не дождётесь! — слабо улыбнулся он и оттолкнул от себя пузырёк с вонючей жидкостью. — Что ты мне эту гадость подсовываешь? Выпить есть?

— Он ещё и алкаш, — донёсся до меня страдальческий голос Рогова. Воистину, «человек-затычка»!

— Сам ты алкаш, — отозвался Мирон, скептическим взглядом оглядывая ментенка. — Андрей, мне очень не нравится в этом городе полиция. Почему каждый считает своим долгом нас если не посадить, то, как минимум, обругать нехорошими словами?

Видимо, было в испачканном грязью и кровью лице Мирона нечто такое, что остановило старшего лейтенанта от дальнейших реплик, заставив вздернуть нос и удалиться в сторону.

— Вам нужно в больницу, — снова попытался проявить инициативу фельдшер. — У вас множественные ранения, возможно, травмы внутренних органов. Необходимо провести диагностику в условиях стационара.

— Успокойся, — Мирон схватился за протянутую мной руку и с кряхтением встал на ноги. Пошатнувшись, он крякнул от удивления, а потом посмотрел на нас с Леонидом.

— Да уж, хорошо повеселились. Поехали к Костяну. Хочу в душ и спать.

— Поехали, — согласился Леонид и повернулся к майору. — Благодарю вас за помощь.

— Как поехали? — растерянно спросил тот у Волченкова. — А труп возле бытовки? А попытка кражи строительной техники?

— Не наша подследственность, — развёл руками Леонид. — Но предупреждаю сразу! В убийстве Ванечки сторож не виноват, поэтому если вы попытаетесь пойти по пути наименьшего сопротивления, то нам придётся встретиться ещё раз. И боюсь, что уже при более печальных обстоятельствах.

Волченков пристально посмотрел в глаза майору и тот, не выдержав игру в гляделки, опустил свои глаза.

— Я вас понял, товарищ капитан, — недовольно ответил он. — Всего хорошего.

В квартире Костяна Мирон скептически осмотрел раскуроченный шкаф, следы крови, оставленные кем-то на полу, и с иронией хмыкнул.

— Да уж, — язвительно сказал он, сбрасывая с себя прямо на пол грязную куртку. — Вот так честные люди себе жильё и отжимают. Хозяина отправили в больницу, а сами теперь в его жилье мебель ломают.

Вздыхая и постанывая, Мирон прошёл в комнату, отыскал в своей сумке чистое белье и направился в ванну.

— Лёня, извини, я сейчас немного не в том состоянии, чтобы высказать тебе Слова искренней любви и благодарности, — произнёс он, берясь за ручку ванной комнаты. — Но ты мужик! Очень рад с тобой познакомиться!

Волченков ничего не ответил моему напарнику, а лишь дернул уголком рта и кивнул. Дверь в ванную за Мироном закрылась, а затем зашумела Вода и послышались новые проклятия из уст Мирона.

— Ну что, — повернулся ко мне Леонид. — Я тоже поеду отдыхать. Но мы скоро увидимся…

— Звучит угрожающе, — в тон ему ответил я. — Не думаю, что тебе доставляет большое удовольствие моё общество.

— Небольшое, — согласился Волченков с абсолютно серьезным лицом. Моя очередная попытка пошутить и хоть как-то наладить контакт провалилась. — Но у нас осталось незаконченное дело. Тварь все ещё на свободе, а значит успокаиваться рано.

— Мне почему-то показалось, что ты проводил ритуал изгнания, — аккуратно подбирая слова, спросил я у безопасника. — Думаешь, не сработало?

— Не знаю, — вздохнул Волченков. — В любом случае, твердой убежденности в том, что проблема решена — нет! А значит, дело не может считаться законченным.

Он открыл дверь, и я увидел, как Леонида непроизвольно повело в сторону.

— Может быть, всё-таки выпьешь укрепляющего зелья, — заранее зная, что он откажется, предложил я свою помощь Волченкову.

— Нет, — коротко ответил безопасник, восстанавливая равновесие.

— А ты принципиальный, — уважительно протянул я, наблюдая, как он борется с накатившей слабостью.

— Именно поэтому я до сих пор человек, — и дверь за ним захлопнулась.

Глава 20

Проснулся я от настойчиво вибрирующего смартфона. Ладно бы еще от звука, так нет же… Телефон абсолютно непостижимым для меня образом оказался лежащим прямо под ухом, поэтому пробуждение стало неизбежным.

Первой посетившей меня спросонья мыслью было, что это звонок от Светки. Наверное, все дело было в том, что моя ненаглядная явилась ко мне во сне и всю ночь рассказывала, как жить правильно. Причем мы с ней почему-то пили пиво «на грибах» у кинотеатра «Россия», а я все удивлялся, понимая, что ни летних зонтиков, именуемых в простонародье «грибы», ни самого кинотеатра уже давным-давно нет и в помине.

Самое интересное, что она это делала настолько мудреными словами, что я практически сразу понял, что сплю и поэтому все происходящее воспринимал, как некий сериал, который смотрю на смартфоне…

В моём сне было лето, рядом самая красивая девушка на свете, а пиво в пол-литровом пластиковом стаканчике такое же прозрачное, как и двадцать лет назад в моей юности. Почему бы не позволить этой красоте продлиться подольше, даже если и понимаешь, что происходящее не больше, чем ночная фантазия!

— Запомни, Андрей, — тоном учительницы говорила Светка, недоверчиво разглядывая пиво. — Женщинам доверять нельзя, особенно тому, что они обещают!

— Так уж и нельзя, — улыбался я, щурясь от ярких лучей солнца. И почему я действительно оказался в Калининграде в ноябре, а не, допустим, в июле… Надо обязательно прилететь сюда втроём с моей красавицей и Алиской хотя бы на несколько дней. Бродить по городу в обнимку, пить пиво на летних верандах, любоваться старой архитектурой… Ляпота!

— Андрей, ты опять меня не слушаешь, — одернула меня Светка. — Я что, со стенкой разговариваю?

— Конечно нет, — продолжаю я безмятежно нежиться на солнышке. — Разве может стенка быть так прекрасна, как твой избранник?

— Болтун, — рассмеялась девушка. — А между прочим, я тебе не просто так говорю. Я тебя предупреждаю!

— Ну, о чем ты говоришь? — посмотрел я, наконец, на свою избранницу. — Мы с Мироном здесь вдвоем, живем у моего старинного приятеля. Какие могут быть девушки? У нас куча дел, сплошной калейдоскоп, причем такой, что даже поспать некогда, и в радиусе километра ни одной особы противоположного пола! Пей лучше пиво, ты такого больше нигде не попробуешь!

— Разбавленное какое-то, — отказалась Светка, отодвигая от себя пластиковый стакан. — И то, что рядом с вами нет женщин, не значит, что они в ближайшее время не появятся.

— Во-первых, пиво не разбавленное, а просто напросто специфическое, такого больше нигде нет, — возразил ей я, допивая свой стакан и беря стакан подруги. — Не порти мне впечатления о воспоминаниях детства. А во-вторых, с каких пор в тебе ревность проснулась? Причем настолько сильная, что ты нам свидание в моем сне организовала…

— Вот ещё, — фыркнула Светка. — Делать мне нечего, только ревновать тебя. Ты просто, наверное, очень устал, поэтому не хочешь понять то, о чем я тебе толкую… И не надо пичкать Мирона Мосиными настойками. Он вечно хорохорится, но никогда не удосуживается нормально долечить свои болячки. Мне Наташка об этом много раз рассказывала. Поэтому пусть не занимается самолечением, а сходит к доктору.

Я улыбался и как китайский болванчик кивал головой, соглашаясь с каждым сказанным словом. С одной стороны, говорить особенно было не о чем, да и в принципе давно известно, что спорить с женщиной бесполезно. Нет, не так… И бесполезно, и дорого.

— Андрей, ну что ты как маленький, — Светка строго посмотрела на меня своими прекрасными глазами, а в ухе у меня что-то зажужжало. Это точно сон, потому что моя красавица никогда в жизни не будет компостировать мне мозги подобным образом. Манера разговора была очень похожа на кого-то из моих знакомых, но я никак не мог сообразить, на кого именно.

Звук в ухе становился все сильнее и навязчивее, а фигура Светки почему-то начала расплываться и истончаться. Я захотел крикнуть ей, чтобы не уходила, но всё!

Я проснулся!

— Аллё! — хриплым со сна голосом рявкнул я в телефон, едва удержавшись, чтобы не запустить его в стену.

— Здравствуйте, Андрей Александрович! — донесся до меня незнакомый голос. — А где вы находитесь?

Подавив дикое желание ответить что-то нецензурное, я всё-таки разлепил глаза, посмотрел на экран телефона, убедился в том, что номер мне неизвестен, и ответил по-еврейски, вопросом на вопрос.

— А это кто? Вы может быть номером ошиблись?

— Винокуров Андрей Александрович? — уточнили в трубке. — Это вы?

— Не исключено, — согласился я с невидимым собеседником. — Но моего вопроса это не отменяет.

— Меня зовут Иосиф Юрьевич, — в трубке раздался какой-то треск, а затем разговор продолжился. — Я прилетел в Калининград с коллегами по поручению господина Крамера.

— Это прекрасно, — отозвался я, садясь на диване и прикидывая, сколько сейчас может быть времени. Получалось, что день близится к полудню. Мы с Мироном решили не ставить никаких будильников и отключились при первой же возможности.

Я вообще с трудом дождался своей очереди сходить в душ и пару раз чуть не уснул под теплыми струями воды. Несмотря на то, что все гигиенические процедуры заняли у меня максимум минут десять, храп Мирона был слышен даже через закрытую дверь ванной.

В трубке молчали, видимо ожидая от меня какого-то продолжения, но мне и сказать то сейчас было нечего.

— Говорите, я вас слушаю, — решил подстегнуть я активность неизвестного мне Иосифа.

— Мы в аэропорту, — немного удивленно ответил мне подручный Крамера. — Я так понимаю, что вы решили нас не встречать. Где и когда мы тогда встретимся?

— Поезжайте в гостиницу, — сладко зевнув ответил я собеседнику. — Заселитесь и отдохните с дороги. Название и номер комнаты сбросьте сообщением, я подъеду в самое ближайшее время.

Пройдя на кухню, я нашел брошенную на стол пачку сигарет и с удовольствием закурил. Не лучшая замена кофе, но хоть какое-то средство для прочистки мозгов. Может, конечно, я занимаюсь самообманом, но после первой затяжки мозг реально начал соображать быстрее.

— Мне казалось, — раздавался тем временем в голосе голос подручного Крамера, — что вы наняты для моей охраны и сопровождения! Поэтому мне и удивительно, что решили не встречать нас в аэропорту.

— Ключевое слово в вашей реплике — «казалось», — снова зевнул я в трубку. — Меня попросили, именно попросили, а не наняли, проконтролировать, чтобы вас не убили на переговорах по сделке. Делать мне нечего, кроме как охраной заниматься.

Иосиф Юрьевич молчал. Возможно, что он не ожидал от меня такого хамства, но я был твердо убежден, что в общении с такими Йосями и ему подобными, точки над и расставлять надо сразу, иначе на шею сядут и ножки свесят, а потом еще будут настойчиво убеждать меня, что так изначально и задумывалось.

— Хорошо, я вызову трансфер из гостиницы, — подручный Крамера явно был недоволен, но старался сдерживаться. — Мы будем жить в гостинице «Шкиперская», это рядом с островом Кнайпхоф. Постарайтесь приехать побыстрее, нам необходимо обсудить некоторые вопросы до начала переговоров.

— А место встречи уже известно? — я докурил, потушил окурок в пепельнице и принялся искать на кухне Костяна кофе. К моему удивлению, растворимого приятель не держал. Напротив, в одном из шкафчиков обнаружилась приличная турка, ручная кофемолка и пакет с зернами арабики. Мммм, бразильский.

Я вспомнил, как однажды пил кофе, привезенный из Перу. Не знаю, насколько можно было доверять информации на этикетке, но рядом с надписью «Запрещен к вывозу с территории страны» соседствовала надпись о содержании листьев коки. Может быть, конечно, мне перевели неправильно, но факт остается фактом. Бодрил тот напиток на ура!

Задумавшись о преимуществах и недостатках различных сортов кофе, я прослушал, что именно в этот момент говорил мне Иосиф Юрьевич. Что-то про контрольный звонок, время которого еще не пришло, поэтому подручный Крамера планирует сделать его из гостиницы.

Ну и пусть планирует, при встрече выясним все детали. В конце концов, я ему в слуги не нанимался, чтобы он там о себе не возомнил. Заверив собеседника, что уже начинаю собираться и скоро планирую выходить, я завершил звонок и вздохнул.

Лучше бы действительно мне позвонила Светка. Вроде бы всего навсего три дня не виделись, а кажется, как будто полгода прошло. Вернусь в Москву, надо будет обязательно спланировать какую-нибудь поездку нам на троих. Чтобы и Алиске особо скучно не было, но и у нас с моей красавицей время побыть вдвоем оставалось… Мечты, мечты…

Отправив любимой самое теплое сообщение, на которое только был способен, я залил кофе холодной водой, поставил на конфорку и громко гаркнул на всю квартиру:

— Подъем в погранвойсках! Застава в ружьё! Тревожная группа на выход!

— Что ты орешь, как резаный? — раздался в ответ ленивый голос из комнаты. — Дедушка отдыхает, а значит салаги должны не шуметь и беречь сон старших товарищей.

— Это кто здесь старший? — с деланным возмущением остановился я на пороге. — Я уже заставу принимать собирался, когда ты только конспекты перед госэкзаменами штудировал. Вставай, лежебока, в город наконец-таки прилетели подручные Крамера.

— Нога болит, — пожаловался Мирон. — И ребра не уверен, что все остались целыми после этой ночной прогулки. Поначалу вроде как нормально всё было, а сейчас после сна чувствую себя откровенно паршиво. У нас там в заначке ничего из зелий не осталось?

— Может не надо? — вспомнились мне нравоучения Светки. — Сейчас опять взбодришься ими, а потом в самый неподходящий момент засыпать начнешь. По сравнению с тем, как ты выглядел ночью без сознания, то сейчас уже смотришься гораздо лучше.

— Это потому, что я в одних трусах, — категорично заявил Мирон, откидывая одеяло. — Сам бывает теряю сознание, проходя мимо зеркала. Даже не верится, что я настолько прекрасен. Чего ты лясы точишь, кофе убежит!

Пока мой напарник плескался в ванной, я успел сварганить несколько бутербродов и разлить черный, как смоль, бодрящий напиток по небольшим чашкам. Конечно, сначала, наверное, лучше было умыться сходить, но не горит. Тем более, что мое состояние гораздо лучше, чем у напарника.

Тело ещё болело, но я уже точно знал, что никаких открытых ран на нем не осталось, максимум бледные участки кожи в тех местах, откуда еще недавно лилась кровь. Это Лёне с Мироном потребуется гораздо больше времени, а может быть и помощь врачей, чтобы они окончательно забыли о встрече с хозяином усадьбы и его слугами-недоросликами.

«Может быть, поэтому Волченков и отказался от предложенных зелий? Завидует, что не может так быстро лечиться, как это делаем мы, оборотни?» — предположил я, но тут же рассмеялся от таких мыслей. При всех тараканах безопасника, которые, несомненно, периодически устраивали в его голове военные парады с демонстрацией тяжелой техники, Волченков был явно выше таких мелочей, как зависть. Тем более, из-за того, что нечисть регенерирует быстрее, чем это делает человек.

Но то, что наш новый знакомый, мужчина вполне себе любопытный, это правда. И Эдик не зря опасался, что наше общение может быть сопряжено с некоторыми трудностями. Иногда ощущение, что идешь по минному полю, потому что в какой момент взорвется Волченков — неизвестно.

Кстати, что-то господин полковник никак себя не проявляет? Занят или мы пока никак не отклоняемся от заданного им самим маршрута?

Я задумался, стоит или не стоит позвонить Эдику, сообщить, что подручные Крамера прибыли в Калининград, но вышедший из ванной Мирон заставил отложить решение этого вопроса на попозже. Мой напарник был в одних трусах, так что я мог сейчас в полной мере оценить последствия ночной драки.

Множество мелких царапин на груди и животе, фиолетовый синяк в районе одного из ребер и пожеванная нога явно не добавляли Мирону настроения. Прихрамывая, он прошлепал босыми ногами на кухню и сразу же цапнул с тарелки один из бутербродов.

— Что ты на меня смотришь такими жалобными глазами? — пробубнил он, пережевывая хлеб с ветчиной. — Гони настойку какую-нибудь, нога ноет, спасу нет.

— Слушай, может быть, стоит все-таки врачу показаться? — аккуратно спросил я. — Рентген там сделать или МРТ?

— Андрей, какому врачу? — удивленно посмотрел на меня Мирон, с шумным хлюпаньем втягивая в себя горячий кофе. — И что я ему объяснять буду о причинах травм? Меня грызли бойцовые собаки, а я мужественно терпел, потому что мне было интересно, отгрызут они мне ногу или нет. Не говори глупости, от одного пузырька какого-нибудь общеукрепляющего зелья мне хуже не станет.

— Понимаешь, мне сон приснился, — почему-то при этих словах мне стало стыдно. Сам понимал, что несу чушь, но моя любимая во сне была так убедительна. — И Светка предупреждала меня, что ты можешь переборщить с зельями и это плохо отразится на твоем здоровье.

— Ну так это она тебя предупреждала, — взял еще один бутерброд Мирон и широко мне улыбнулся. — А моя Натаха мне ничего такого не говорила, хотя тоже всю ночь снилась.

И он мечтательно улыбнулся, так что сразу стало понятно, чему были посвящены его сны.

В общем, на этом собственно спор и закончился. Мирон отобрал у меня рюкзак, выпил одну из бутылочек, и мы отправились в магазин. Наша одежда после ночных приключений пришла в абсолютную негодность. В ней было нельзя не то, что на деловую встречу отправляться, а даже просто разгуливать по улицам. Первый попавшийся полицейский наряд счел бы своим долгом тормознуть нас и поинтересоваться, откуда и куда мы такие красивые направляемся.

Поэтому подозрительные взгляды продавщицы не показались мне чем-то удивительным, тем более что, увидев нашу платежеспособность, она немедленно подобрела. Так мы и стали обладателями новых джинс, футболок и курток. Я бы, конечно, с удовольствием прикупил и кроссовки, но в этом магазине их не было, а немедленной замены обувь не требовала.

Решив, что если выпадет возможность, то мы вполне успеем купить желаемое где-нибудь в центре города, я вызвал такси и мы покатили в Рыбную деревню. Конечно же, это была никакая не деревня, а просто несколько строений, забабаханных под старину рядом с островом Кнайпхоф.

Кстати, интересно, многим ли современным жителям известно это название. Как правило, этот остров все называют могилой Канта, причем наверное с того самого момента, как Кенигсберг стал Калининградом. По крайней мере, многие мои знакомые очень удивляются, когда видят фотографии старой застройки. Плотная застройка позволяла проживать на крайне ограниченной площади большому количеству людей, хотя по острову даже курсировали трамваи. Если бы не англичане, которые как раз освоили производство и применение напалмовых бомб, то, возможно, мы бы могли любоваться старой архитектурой и в наши дни.

Как бы там не было, могила Канта сегодня — это огромный парк, единственным зданием которого является кафедральный собор, сбоку от которого и притулился тот самый склеп с останками великого философа. Поэтому в начале двадцать первого века на другой стороне реки Преголь и появился историко-этнографический комплекс.

Мнения об этом месте у всех разные. Кто-то скептически кривит губы и говорит, что «за версту несет новоделом». Другие начинают искать несоответствие во внешнем виде построенного и виденного на фотографиях, но лично мне всё нравится. И я точно знаю, что мое мнение разделяют многие.

Комплекс украсил набережную, тем более что не превратился в очередной бездумный торговый центр, а вместил в себя деловой центр, гостиницу и даже парочку музеев. По крайней мере, на Мирона это сооружение произвело самое благоприятное впечатление. Он уважительно поцокал языком, когда мы вылезли из такси и, не переставая оглядываться по сторонам, сказал:

— Вот теперь я начинаю видеть красоты города, о которых ты рассказывал. А то какие-то гаражи, стройки… Здесь явно повеселее…

Увидев магазин, торгующий сувенирами из янтаря и серебра, мой напарник решительно направился к двери.

— Моя чудо-вилка куда-то потерялась, — пояснил он мне свою активность. — А места у вас здесь, как я погляжу, опасные.

Спорить с ним было бесполезно, поэтому я вздохнул и потянул из кармана сигареты.

— Покурю пока, — сообщил я другу. — Думаю, что очередной столовый прибор ты и без меня выбрать сумеешь.

Проводив Мирона взглядом, я закурил и, с наслаждением выпустив дым изо рта, набрал номер недавно звонившего мне Иосифа Юрьевича. Между прочим, сообщения с номером комнаты до сих пор не пришло, поэтому я собирался сообщить о том, что мы с другом оказались более организованными и уже приехали.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Совсем замечательно. Сел телефон? Как-то не очень похоже на подручного Крамера. По крайней мере, при недавнем телефонном разговоре он произвел впечатление более аккуратного человека.

Приоткрыв дверь в магазин, я крикнул напарнику:

— Мирон, ветер холодный. Я пойду в гостиницу, выясню, где наши друзья поселились.

Увлеченно обсуждавший что-то с пожилым мужчиной напарник только махнул мне рукой и никак не прокомментировал мои слова. Я улыбнулся про себя и неторопливо зашагал ко входу в отель.

Очаровательная девушка за стойкой рецепции улыбнулась мне и буквально пропела навстречу:

— Доброе утро! Рады приветствовать вас в нашей гостинице! Чем могу помочь?

— И вам здравствуйте, — в ответ улыбнулся я администраторше. — К вам только что должны были заселиться мои друзья. Вы не подскажете, в какой именно номер, а то почему-то их телефон не отвечает.

По лицу девушки пробежала тень, и она испуганно глянула мне за спину. Неужели Иосиф Юрьевич оказался таким страшным?

Или всё дело в этой женщине с окровавленным ножом в руке?

Глава 21

Признаться честно, чего-то подобного я ожидал. Еще в момент беседы с дедом Василием мне стало понятно, что Калининград не самое гостеприимное место для всей кровососущей братии, так что Крамер, решивший открыть здесь филиал своего бизнеса был тварью весьма отважной. Или предприимчивой, кто их бизнесменов разберет.

Меня, правда, успокаивала мысль, что вроде бы все сильные мира сего, в смысле города и окрестностей, были в курсе ситуации и вряд ли захотят наступать друг другу на ногу, но гляди ж ты, наши ожидания — это только наши проблемы.

«Интересно, а почему девушка-администратор совсем не испугалась?» — мелькнула мысль на задворках сознания, и я сделал резкий шаг в сторону, опасаясь, что могу получить по затылку чем-то тяжелым. Вариантов масса, и один из них в том, что сотрудница гостиницы в доле с неизвестной мне гражданкой, а значит нападения можно ожидать с любой стороны.

Однако, ничего не происходило. Женщина с ножом продолжала также стоять, внимательно глядя на меня и растягивая длинные тонкие губы… Хотел было сказать, что в улыбке, но нет. Слово «оскал» в данном случае будет куда как уместнее.

За её спиной начинался коридор, по одну сторону которого были окна на улицу, а по другую шло несколько дверей. Как видно, это и были номера, и из одного из них недавно появилась незнакомка.

Просторное темно-синее платье в пол не давало возможности сказать что-то определенное о фигуре стоящей передо мной особы, но не толстуха, это точно. Скорее дама из формации «кровь с молоком». Высокая грудь, широкие бедра… Хотя…

При нынешнем уровне развития корректирующего белья верить никому нельзя. Иные красавицы себя так утянут, что любо-дорого посмотреть. Любо до процесса раздевания и крайне дорого для души после. Впрочем, это я еще не говорю про косметику. Был у меня в погранотряде один старлей, у него жена лицо себе с нуля рисовать умела. Я однажды в гости в неурочный час приперся, так реально не узнал её, подумал, что родственники приехали.

У этой дамы косметики на лице видно не было, вполне себе приятное личико из тех, что одинаково прекрасны и в двадцать, и в сорок лет. Ни единой лишней морщинки, а черные густые волосы чуть ниже плеч явно не знали ничего о покраске. Так что тут даже гадать не приходится, кто передо мной…

Ведьма. Других вариантов нет. И судя по реакции барышни за стойкой, глаза администраторше только что отвели. Причем, настолько резко и грубо, что бедняжка даже за виски взялась, подозревая, что у нее по какой-то причине галлюцинации начались. Помассировав голову, она с недоумением осмотрела холл, скользнув по мне безучастным взглядом, как будто я абсолютно пустое место, вздохнула и взялась за смартфон.

А вот отсутствие охраны у заведения явный минус. Понятно, что наличие плечистых мальчиков в дешевых костюмах требует определенных финансовых затрат, но экономить на безопасности постояльцев никак не следует. И даже центр города, как оказалось, не гарантирует отсутствие различных эксцессов. Впрочем, меня несет куда-то не туда. Против ведьмы не спасло бы присутствие даже десятка охранников. Она бы им точно также глаза отвела, ну или на худой конец сложила штабелем возле стеночки. Ровненьким рядком с одинаковыми повреждениями тела, увы, с жизнью несовместимыми.

— О-о-бо-ро-тень, — шумно втянула воздух ведьма, рассматривая меня цепким взглядом. В нем одновременно плескались неудовольствие от моего появления и удивления. Как видно, дамочка не ожидала, что я появлюсь в гостинице в самый неподходящий момент. — Ну и что тебе здесь надо?

— И вам здравствуйте, — попытался изобразить я обворожительную улыбку, лихорадочно просчитывая, как именно себя вести и какими последствиями это чревато. — Зашел в гости к приятелям. Захотелось, знаете ли, засвидетельствовать почтение, поинтересоваться, как перелёт прошел, не нужны ли зонтик или свежие носовые платки.

Я судорожно пытался вспомнить, упоминал ли хоть кто-нибудь о живших в Калининграде ведьмах. Естественно, Кенигсберг без этих персон обойтись просто не мог, особенно что касается такой житейской необходимости, как лечение и заговоры на суженого, но с тем, что происходит в городе сейчас, я был совершенно не в курсе.

Вот если бы сейчас были Средние века, тогда да. Восточная Пруссия, как часть Европы, просто кишела ведьмами. Само собой, что инквизиция часто казнила просто красивых девушек, оказавшихся чересчур принципиальными в делах интима, но это уже совсем другая история. Хотя, помнится, в детстве я слышал предание, что именно в Кёнигсберге казнили последнюю ведьму во всей Европе, причем не так уж и давно по историческим меркам, буквально каких-то лет двести назад.

А до этого чего в городе только не было. И в кошек оборачивались, и на метлах летали, и детей в речке топили. Но так это же было давно, войны и последующие чистки наверняка проредили стройные ряды колдовской братии, об этом даже дед Василий рассказывал.

Хотя, даже такой военный как я мог бы догадаться. Раз уж стоящая передо мной особа является ведьмой, значит они в городе есть. Умозаключение достойное Аристотеля! Андрей молодец, умный мальчик!

Другое дело, что мои интеллектуальные подвиги пока никак не отвечали на более насущный вопрос — «что делать?». Особенно мне не нравилась кровь, капающая с ножа. Откуда она? Вампиры заселились в гостиницу максимум полчаса назад, и что получается? Эта сумасшедшая начала резать их с порога, даже не попытавшись поговорить?

Женщина же продолжала неторопливо разглядывать меня, как неведомую зверушку. Точно, она не в себе. Стоит с окровавленным ножом и даже не беспокоится, что капли с него падают на ковровое покрытие.

— Ну и кому ты служишь, оборотень? — наконец, нарушила тишину ведьма. — Брюгеру или Поспелову? У Корнилова я всех знаю, тебя среди них не было.

— Никому, — пожал я плечами. — Вы, уважаемая, наверное, что-то неправильно поняли. Я турист, путешествую по местам своего детства и зашел в гостиницу к приятелям своего приятеля. Вас встретить никак не ожидал.

Моих познаний о местной обстановке хватило понять, что произнесенные фамилии принадлежат лидерам группировок оборотней города, вот только кто из них кто? Брюгер — это скорее всего «немцы», а дальше? Я как-то не додумался поинтересоваться у деда Василия фамилиями лидеров. С другой стороны, об этом можно поразмышлять и потом, сейчас надо выяснить, что с подручными Крамера.

— Ту-у-рист, — медленно произнесла ведьма, как будто пробуя слово на язык. — Эти тоже туристы. Кровососам не место в этом городе, и раз эти дурачки этого не знают, то это только их проблемы.

Только сейчас я понял, что мы разговариваем вполне себе громко и ни одно отведение глаз не может скрыть звуки речи. Почему же девушка за стойкой на это никак не реагирует? Повернув чуть-чуть голову, чтобы не упускать из поля зрения ведьму, я понял, что девушке сейчас вообще ни до чего нет дела. Она банально спала в кресле, уронив голову на грудь, и я подозреваю, что это тоже дело рук моей новой знакомой.

— Да уж, — прокомментировал я увиденное. — Уважаемая, а вам не приходило в голову, что эти вампиры прекрасно осведомлены о состоянии дел в городе, но раз уж все-равно прилетели, то значит не просто так. Я не знаю, кто вы такая, но за смерть данных господ придется ответить.

— Перед кем же? — фыркнула женщина. — Перед тобой что ли? Может быть, ты сам хотел их убить, чтобы выслужиться перед старшими?

— Изольда, — отворилась дверь одного из номеров в нескольких метрах позади ведьмы. — Что случилось?

В коридор выглянула еще одна ведьма и с недоумением уставилась на меня. Почему-то мне показалось, что ей я тоже сразу не понравился.

— Какой-то оборотень пришел наложить лапу на нашу добычу, — не оборачиваясь ответила Изольда. — Сейчас он уйдет, и мы продолжим.

— Вы не поняли, — покачал головой я, но договорить не успел, потому что колокольчик над входной дверью гостиницы мелодично звякнул и появился Мирон. И вот тут мой напарник повел себя совершенно неожиданно. Я ожидал от него какой-то удивленной реплики, может быть резких движений, но он превзошел все мои ожидания.

— Ой, извините, я видимо ошибся, — а затем развернулся и вышел. Я оторопел настолько, что даже забыл, о чем говорил буквально пару секунд назад. Ведьма заметила моё замешательство, но истолковала его по-своему.

— Что, касатик? — ухмыльнулась Изольда. — На помощь надеешься? Да ты никак один сюда заявился. Ну так давай, сказывай, чьих ты будешь? Или права я и ты просто решил перед старшими выслужиться?

Смысл слов ведьмы упрямо ускользал от моего понимания. Мне казалось, что вопрос о визите подручных Крамера согласован со всеми и соответственно вампиры обладают неким иммунитетом на время переговоров, но сложившаяся ситуация прямо указывала, что я в своих выводах жестоко ошибался. Тем более, взгляд постоянно натыкался на окровавленный нож, и я терялся в догадках, почему вампиров принялись резать, не попытавшись с ними поговорить и выяснить, кто они такие.

— Эти вампиры прибыли в город по приглашению старших, — решил не ходить вокруг да около я и попытаться всё-таки прояснить ситуацию. — Сегодня вечером должны состояться переговоры, время и место которых было согласовано заранее. Так что не знаю, о каком желании выслужиться вы говорите, но вот вы только что подписали себе смертный приговор. Эти кровососы слишком серьезные товарищи, чтобы их смерть просто так спустили на тормозах.

Ведьмы переглянулись, а потом товарка Изольды неуверенно сказала:

— Мне кажется, что он врет. Оборотни не могли договориться с вампирами.

— Так нет ничего проще, — усмехнулся я. — Давайте, звоните старшим и делитесь радостной новостью, что только что прибили двух кровососов, а там и посмотрим. Я ни на что претендовать не буду, просто попрошу разрешения посмотреть, как вас потом будут на кусочки резать. Ну или как тут ещё принято на ноль множить…

— Да не убивал их никто, — мне показалось, что Изольда выдохнула с облегчением. — Так, припугнули чутка, чтобы не дергались. Но…

В этот момент входная дверь в гостиницу опять распахнулась, причём на этот раз с грохотом. Судя по всему, улыбающийся Мирон решил появиться на сцене с помпой, поэтому просто от души пнул её ногой. Хотя нет, скорей всего плечом, конечности у него и так болят, дальше некуда. Сейчас же он стоял в позе Рембо на пороге, широко расставив ноги и направляя на ведьм невесть откуда взявшийся арбалет.

— Нож брось! — строгим голосом велел он ведьме.

Надо сказать, что его появление действительно произвело эффект. По крайней мере, вторая ведьма, имени которой я не знал, ойкнула и юркнула в номер, а сама Изольда медленно перевела взгляд с Мирона на мое улыбающееся лицо и выпустила нож из руки. Тот глухо стукнул о ковровое покрытие, а моё тело наконец-таки позволило себе немного расслабиться.

Внезапно Изольда улыбнулась, а я услышал шебуршание за стойкой администраторши. Девушка уже не спала, а стояла, уставившись широко распахнутыми глазами на Мирона, явно не понимая, что с ней произошло и в кого целится этот мужчина с поцарапанным лицом.

— Вы кто? Что вы себе позволяете? — пролепетала она, судорожно нащупывая что-то под стойкой, а когда я повернул голову назад, ведьмы уже не было. Не отвлекаясь больше на администраторшу, я рванулся к номеру, из которого выглядывала вторая ведьма. Позади меня тяжело ковылял Мирон, подволакивая раненую ногу.

— Я сейчас полицию вызову, — закричала нам вслед администраторша, но мы её уже не слушали. Дверь оказалась не заперта, а в симпатичной на первый взгляд комнате обнаружились распахнутое настежь окно и два связанных персонажа. Один из них постарше был облачен в строгий черный костюм тройку, причем в глаза кидалось необычное количество пуговиц на пиджаке. Их было не три или две, как обычно, а гораздо больше, штук десять. Его импозантная седая шевелюра сейчас смотрелась растрепанной, да и путы на руках и ногах тоже не добавляли привлекательности.

Вторым, вернее второй, оказалась внешне совсем молоденькая девица, облаченная в очень узкие голубые джинсы, такого же цвета высокие до колен кожаные сапоги и кожаную куртку. У девушки было бледное и какое-то неестественное, почти кукольное личико. Встреться мне такая на улице, то я был бы твердо уверен, что передо мной результат пластической хирургии, однако тут наверняка постаралась природа. Портили точеное личико только кляп из пестрого шарфа и диагональный порез на щеке.

Правда, приглядевшись, я понял, что переживать особенно нечего, потому что кожа вампирши уже понемногу начала регенерировать. А вот кляп можно и выдернуть. К слову, у её товарища кляпом оказалось гостиничное полотенце, правда и возмущался, судя по всему, он гораздо громче.

— Ушли, — с сожалением констатировал Мирон, доковыляв до окна и выглянув наружу. Впрочем, судьба ведьм меня в данную минуту особенно не интересовала. Ушли, ну и ладно. Гораздо важнее было то, что подручные Крамера оказались живы, потому что я их, если честно, успел не только похоронить, но и придумать оправдание на случай разборок в Москве.

— Главное, что наши гости живы, — улыбнулся я связанному мужчине, правда ответной улыбкой удостоен не был. То ли тот не в настроении, то ли полотенце во рту мешало. В любом случае, мучить дальше эту парочку я не стал и, не найдя в зоне видимости ничего режущего, начал возиться с узлами. — Слушай, ты где арбалет взял?

— Да это муляж, — расхохотался Мирон и поставил устрашающую бандурину к стенке. — Хотя выглядит очень даже красиво. Надо, кстати, вернуться, бумажку какую-нибудь попросить, чтобы в самолет погрузить разрешили.

— Очень впечатляющий агрегат, — покачал я головой, мучаясь с неподатливыми путами. — Я, например, поверил, что он настоящий.

— Ну так это ж самое главное. Ой, да что ты мучаешься, — отодвинул меня в сторону Мирон, извлекая из-за пазухи тесак. Ну да, нормальный такой тесак, которым впору мясо где-нибудь на колоде разделывать. Увидев лезвие, мужчина зашипел, но мой друг не обратил на это ровным счетом никакого внимания. В несколько уверенных движений освободив пленников от пут, он с удовлетворением осмотрел свой инструмент и констатировал:

— А ведь не обманули. И вправду хорошее лезвие!

— Судя по вашим манерам, вы и есть тот самый Андрей, которого нанял господин Крамер, — с недовольной гримасой то ли спросил, то ли констатировал и так уже ясное мужчина.

— Не нанял, а попросил о помощи, — покачал я в воздухе указательным пальцем. — Точность в деталях, Иосиф Юрьевич, это очень важно. Но я боюсь, что история, в которую вы попали, немного переполошила персонал гостиницы и сюда уже мчится конница, возможно в сопровождении полицейской гвардии. Предлагаю покинуть это чудное место и поговорить где-нибудь в более спокойной обстановке.

— Нет, — сварливо, но твердо ответил вампир. — Мы никуда не поедем. Инга, разберись!

Девушка, формы которой оказались такими же точеными, как и личико, коротко кивнула и вышла из номера. Мирон проводил её восхищенным взглядом и, не обращаясь ни к кому конкретно, сказал:

— А ведь так и не скажешь, что нежить. Особенно, если сзади смотреть.

Иосиф Юрьевич хотел было прокомментировать столь вольные речи моего друга, но затем лишь вздохнул и махнул рукой:

— Варвары! Господин Крамер предупреждал меня, что вы крайне своеобразны в общении, но сейчас я вижу, что всё дело лишь в крайней степени непосредственности.

— Чё? — Мирон состроил дебиловатую лыбу, явно издеваясь над вампиром. Он, в принципе, не очень жаловал вампиров, а если ему что-то не нравилось в их поведении, то заводился с половины оборота. Наверное, единственным кровососом в мире, к которому мой напарник относился с симпатией был Артём, да и то лишь потому, что в его баре пиво было вкусное. — Ты кого посредственностью назвал, упырь?

Иосиф Юрьевич от удивления приоткрыл рот, явно не зная, как реагировать на не вполне адекватное поведение человека, размахивающего серебряными железками.

— Андрюха, давай его убьем, а Крамеру скажем, что в качестве взятки местным оборотням подарили? — не успокаивался Мирон. — Прах закопаем вон там, на острове, а сверху табличку поставим. «Употребляйте слово посредственность правильно». Давай, а?

— Ваш друг неудачно шутит? — обратился ко мне вампир. Держался он вроде бы хорошо, но бегающие глазки выдавали изрядную долю беспокойства о сохранности своей персоны.

— Может быть да, а может быть и нет, — пожал я плечами. — Это у него спрашивать надо. Но вообще-то он абсолютно прав в главном. Вы на чужой территории, поэтому оставьте свои дворянские замашки для Москвы. В этом городе упырей не любят, причем как вы уже успели убедиться, не любит вас практически каждый встречный.

— Прошу меня простить за резкие слова, — вампир понял мои слова правильно, поэтому немедленно повернулся к Мирону и извинился. — Нам предстоит вместе выполнить важное дело, поэтому предлагаю прийти к согласию и не омрачать наше сотрудничество ссорами.

— Золотые слова, — согласился с ним Мирон, убирая с лица идиотское выражение. — Тогда давайте обсудим, как будем с города живыми выбираться.

Глава 22

Иосиф Юрьевич смотрел на нас с Мироном и, скорей всего, мысленно прикидывал, действительно ли мы говорим серьезно или опять взялись хохмить над ним.

— Мне кажется, что вы несколько преувеличиваете опасность ситуации, — наконец прервал он паузу. Вампир прошелся по комнате, а затем уселся на небольшом диванчике. Вообще, надо признать, что номер, хотя и был однокомнатным, оказался довольно просторен и недурно обставлен. Кровать у одной стены, диванчик у другой. Пара мягких кресел напротив висящего на стене телевизора. Не удивлюсь, если где-нибудь в стенном шкафу прячется вполне себе приличных размеров холодильник. Хороший номер, возразить нечего.

— Эти ведьмы, скорей всего, одиночки и действовали спонтанно, — продолжал тем временем неторопливо вещать Иосиф Юрьевич, уже, как видно, отошедший от случившихся событий. — Я думаю, что не стоит пороть горячку, а нужно просто обратиться к тем, кто пригласил нас в этот город.

— А как вообще получилось, что вас застали врасплох? — поинтересовался я у вампира. Мне казалось, что вы должны понимать, куда именно прибыли и насколько сильно здесь не любят сущностей, подобных вам.

Не любят… — Иосиф Юрьевич буквально катал эти два слова на языке. — Мне кажется, что это утверждение не совсем верное. Да, действительно, в Калининграде сейчас не живут вампиры. Это один из итогов той страшной войны, о которой помнят все, и которая изменила мир навсегда. Многие мои соплеменники поверили в идеи могущества и не стали бороться с жаждой крови, за что потом жестоко поплатились. Но ведь история города началась задолго до тех печальных событий. Вампиры жили здесь веками, поэтому смешно думать, что сегодня их нет в Калининграде совсем. А ведьмы… Этим двум красавицам повезло. По всей видимости они случайно заметили нас в аэропорту и проследили до гостиницы. У них с собой был сонный порошок, который не усыпляет вампиров, а заставляет на какое-то время цепенеть. Банальное совпадение, от которого никто не застрахован.

— Можно было и спасибо сказать, — пробурчал Мирон, отворачиваясь к окну и опираясь на подоконник. — Возможно, если бы не наше появление, то вы бы сейчас совсем не о звонке думали. Или просто думать было бы некому.

— Спасибо, — абсолютно серьезно ответил Иосиф Юрьевич, сверля спину моего напарника пристальным взглядом. — Я правда благодарен вам за помощь, и господину Крамеру, что он вас на… простите, именно вас попросил о содействии. Но поймите правильно! Превыше всего для меня дело, и теперь я должен действовать исходя из сложившихся обстоятельств. В данном случае я считаю правильным привлечь к прояснению возникших вопросов местных хозяев города.

— Да мы как бы не против, — пожал я плечами. — Просто, лично у меня с ними контакта нет. Если вы можете с ними связаться, то не вижу никаких препятствий. С какой-то стороны вы сейчас в своем праве, чтобы даже претензии предъявить. Это их территория, и раз была договоренность, то и вопросы безопасности в их компетенции.

— Ну да, — пробасил Мирон. — Могли бы в конце концов просто встретить. Тогда бы и всего произошедшего точно не случилось.

— Они предлагали, — досадливо вздохнул Иосиф Юрьевич. — Но мне показалось, что так мы окажемся под их контролем с момента приземления, а захотелось всё-таки оставить некоторую свободу для маневра. Тем более, я рассчитывал встретиться с вами. Согласитесь, лишние уши в данном случае неуместны.

— Ну извините, — снова пожал я плечами. — Тогда могли бы позвонить заранее. Крамер ничего не упоминал о том, что вас будет необходимо сопровождать, а у нас и свои некоторые дела возникли.

Иосиф Юрьевич недовольно пожевал губами, как бы говоря «какие такие дела?», но, посмотрев на хромающего Мирона, спрашивать ничего не стал. Вместо этого он потыкал указательным пальцем в экран дорогого смартфона и поднёс трубку к уху.

— Добрый день, Николай Степанович, — произнёс он через несколько секунд. — Да, добрались, разместились…. Хвала небесам, хотя бы живы остались…

Видимо, содержание последних слов и сарказм, с которыми они были произнесены, вызвали у собеседника Иосифа Юрьевича вполне логичную реакцию, потому что вампир вдруг с неожиданным для меня жаром принялся частить в трубку:

— Да вот представьте, случилось! Не успели мы зайти в гостиничный номер, как за нами следом явились три ведьмы и попытались убить! Причём они на вас ссылались! Да вот, представьте себе, так и говорили! Сейчас мол убьём эту парочку и местные старшие нам спасибо скажут! Подставой попахивает, Николай Степанович!

Вампир ненадолго замолчал, прислушиваясь к словам в телефонной трубке, а затем продолжил.

— Я считаю, что вы должны прояснить этот момент! При подобных раскладах я не могу быть уверенным в любых договоренностях на наших переговорах. Сегодня всё закончилось счастливой случайностью, но где гарантия, что подобная неприятность не случится, когда на кону будут стоять большие деньги.

Я смотрел на вампира и только диву давался, как стремительно менялся его облик. Всё-таки бизнесмен в любой ситуации остаётся, прежде всего, дельцом. Сейчас я видел перед собой не испуганного мужчину с растрепанной прической, а настоящего хищника, который почувствовал удобный момент для атаки и сейчас выторговывал себе и Крамеру наилучшие условия.

Неужели все предприниматели такие? Скорей всего, это действительно какой-то особенный тип мышления, когда любую жизненную ситуацию моментально просчитываешь с точки зрения прибыли. Я бы, наверное, так не смог.

В номер вернулась Инга и сразу же приковала к себе всё внимание моего напарника. Правды ради выглядела девушка и правда очень эффектно, а маска Снежной королевы на лице наверняка просто служила барьером от излишнего внимания. Мирона, впрочем, это нисколечко не смутило. Как я неоднократно уже слышал от него, «возможность оценить красоту взаимности не требует».

Поэтому сейчас он просто любовался девушкой, испытывая чисто эстетическое удовольствие от процесса. Инга же в свою очередь вообще никак не реагировала на Мирона, успев видимо привыкнуть к подобному интересу в свой адрес. Интересно, а сколько ей лет в реальности. Она же вампир, значит выглядеть может одинаково и в пятьдесят, и в семьдесят лет.

Вообще-то, я ожидал, что Крамер пришлёт в Калининград двух подручных мужского пола, но сейчас должен признать, что такая парочка вписывается в сценарий ещё лучше. Босс и секретарша, бизнесмен и молодая любовница. Прямо-таки название для дамского романа.

Но от двух мужчин всегда ожидаешь большей опасности, а красивая женщина отвлекает и расслабляет. В конце концов, вампиры же не воевать приехали, а на переговорах любые уловки хороши.

Иосиф Юрьевич тем временем завершил свой разговор и посмотрел на меня с удовлетворённой улыбкой.

— Вот сейчас и посмотрим, насколько сильно местным товарищам нужно наше партнёрство, — констатировал он, явно довольный собой. — Они обещали скоро подъехать, а параллельно разобраться, кто именно повел себя с нами столь неучтиво. Так что и эту досадную неприятность можно будет использовать нам на пользу. А пока предлагаю прогуляться в ближайшую кофейню и отведать местный кофе.

— Думаю, что пока нам лучше остаться здесь, — не согласился с ним я, и, к моему удивлению, меня поддержала Инга.

— Администратор всё-таки вызвала тревожную группу ЧОПа и полицию, — негромким голосом добавила она, продолжая смотреть куда-то в одну известную только ей точку. — Думаю, что пока нам лучше не выходить из номера.

— Ну нет, значит нет, — хлопнул себя по коленям вампир. — В конце концов, мы можем пока познакомиться поближе.

— Не до конца понимаю причин вашей радости, — пробасил Мирон, уже развалившийся в небольшом, но уютном кресле. — Если бы не мы с Андреем, то, возможно, вас бы уже развоплотили.

— Но ведь всё закончилось хорошо, — пожал плечами вампир.

— Как-то слишком легко вы к этому относитесь, — заметил я. — Наверняка ваша спутница не разделяет вашу точку зрения.

В ответ на мои слова Иосиф Юрьевич громко расхохотался, а Инга посмотрела долгим насмешливым взглядом. Я непонимающе смотрел на эту странную парочку, мне казалось, что я не сказал ничего смешного.

— Извините, Андрей, — вампир вытирал выступившие на глазах слёзы. — Я уже лет сто не могу к такому привыкнуть.

— К какому? — понимания ответ Иосифа Юрьевича совсем не добавил.

— К тому, что Ингу считают маленькой девочкой, — вампир с удовольствием осмотрел свою подругу. — Я понимаю, что в это трудно поверить, но наша девушка недавно отпраздновала юбилей. Четверть тысячелетия. И лет двести из них мы работаем вместе. А последние несколько десятилетий перестали бояться смерти. Даже, наверное, не так. Лично я в какой-то степени готов к ней и буду рад, если старуха с косой всё-таки придёт за мной.

— Удивили, — протянул Мирон, явно не ожидавший таких откровений.

— Соглашусь с коллегой, — поддержал его я. — Как-то неожиданно услышать такое из уст вампира. Мне казалось, что ваше племя всегда гордилось долгими годами жизни, и вы, наверное, первый, от кого я слышу что-то подобное.

— И я больше, чем уверен, что не услышите, — улыбнулся Иосиф Юрьевич. — Не буду утверждать за всех моих собратьев, но ответьте мне на один вопрос. А для чего вообще жить?

— Ну не знаю, — смешался я от неожиданности. — Для семьи, для детей, для развития… Жизнь вообще штука интересная.

— Это, бесспорно, — согласился со мной вампир с каким-то воодушевлением. Было заметно, что обсуждаемая тема ему близка и действительно интересна. — Но вот представьте, что всё, о чем вы говорите, уже в прошлом…

— Не совсем понимаю, — неуверенно ответил я.

— Когда меня укусили, — принялся рассказывать Иосиф Юрьевич, — мне было сорок шесть лет. Поверьте мне, для конца семнадцатого века это вполне себе солидный возраст. Многие в те времена не доживали и до тридцати. Поначалу, я как все, не понял, что со мной произошло, потом испугался, потом обрадовался и воодушевился мыслью, что теперь у меня есть время на всё. Я могу не бояться старости, могу попробовать себя в чем-то новом, могу стать богатым, успешным, даже знаменитым, если задаться такой целью. Вот только моего запала хватило буквально лет на сто, ну может быть на сто пятьдесят.

— Почему? — спросил Мирон. Рассказ старого вампира заинтересовал его, хотя лично мой мозг пока ещё не в полной мере осознавал озвученные цифры возраста. Я всегда понимал, что часть окружавших меня сущностей гораздо старше восемнадцати лет, но вот поверить в то, что девушка с кукольным личиком недавно перевалила рубеж в четверть тысячелетия!!! Всё это вместе с философскими рассуждениями вампира сбивало с толку и создавало какую-то обстановку нереалистичности.

— Потому что я понял, что удовольствия закончились, — грустно ответил вампир. — Книги прочитаны, деньги заработаны, удовольствия перепробованы, а время проходит мимо. На похоронах одного из внуков я осознал это с удивительной четкостью. Врать не буду, двадцатый век оказался очень богатым на события и немного разнообразил мое существование, но вот цепляться за жизнь я перестал окончательно. Нет, мыслей о суициде у меня не возникало, я ни в коем случае не пытаюсь торопить свою кончину, но вечная жизнь — это бремя. Тяжкое бремя, которое под силу далеко не каждому.

— Однако, — Мирон в задумчивости потянул из кармана пачку сигарет, потом опомнился и затолкал её обратно. — Я никогда не смотрел на эти вопросы под таким углом.

— А есть желание? — улыбнулся Иосиф Юрьевич. — И кем вы хотели бы стать, молодой человек? Вампиром или как ваш друг, оборотнем?

— Железным человеком, — не задумываясь, ответил Мирон. — У него костюм прикольный, и за авиабилеты платить не придется.

Вампир снова расхохотался, а я подумал, что способный смеяться так искренне и открыто не может быть подлецом, пусть даже иногда ему надо пить чью-то кровь. Инга смех своего компаньона поддержала легкой полуулыбкой, но мне показалось, что теперь она смотрела на моего напарника с гораздо большей теплотой, чем раньше.

Мы провели в ожидании новостей около часа. Как оказалось, Иосиф Юрьевич неоднократно бывал в Калининграде, причем не только в последние годы, но и в те далекие времена, когда Кёнигсберг был столицей Восточной Пруссии. Он развлек парой интересных историй о нравах того времени, высмеивая, в какие легенды превратились события давно минувших дней.

Мирон жадно слушал эти рассказы, а потом не удержался и задал вопрос, которого я от него признаться не ожидал:

— Иосиф Юрьевич, а что вы скажете про третий форт? Один наш с Андреем знакомый категорически запретил даже приближаться к нему, говоря, что это очень опасное место.

Реакция старого вампира оказалась еще более неожиданной. Веселое выражение лица исчезло как по мановению волшебной палочки, черты лица стали резкими, а кожа посерела. Он замешкался, судя по всему, подбирая слова для ответа и тут в разговор вмешалась Инга, до этого момента никак не участвовавшая в беседе:

— Оно опасное для тех, кто знает об изнанке мира. Люди пользовались фортом много лет и будут пользоваться еще столько же. А вот если туда пойдем мы с вами, то боюсь, что ничем хорошим это не закончится.

— По-моему вы преувеличиваете, — с сомнением покачал я головой. — Я много раз посещал третий форт, и ни о чем таком не слышал.

— Это было до или после того, как ты стал оборотнем? — саркастически улыбнулась Инга. — В конце концов, задумайся просто о такой мелочи. Третий форт — это самая мощная крепость в Кенигсберге, но Красная Армия захватила его практически без боя. Почему?

— Кроме того, до сих пор неизвестна судьба большинства ценностей, которые свозились в форт перед штурмом города, — вступил наконец в беседу Иосиф Юрьевич. — Я сам хотел бы стать обладателем некоторых вещиц из того собрания, но увы…

— Понятно, что ничего непонятно, — разочарованно протянул Мирон, ожидавший, видимо, более конкретного ответа на свой вопрос. — Ну что, я предлагаю всё-таки перенести нашу беседу в более приятное место. Туда, где наливают кофе и готовят мясо. По крайней мере, мне сейчас не помешал бы плотный обед.

— Поддерживаю, — легко поднялся с дивана Иосиф Юрьевич. — Тем более, что переговоры по сделке состоятся только в семь вечера и пока что непонятно, чем именно нас там будут потчевать.

— Подождите, — остановил я его. — Мы до сих пор не обсудили, какая роль в этих переговорах отводится нам. В свете последних событий я вообще плохо понимаю, зачем мы с напарником прибыли в город.

— Всё очень просто, — снова улыбнулся вампир. — Сделка, о которой сегодня пойдет речь, готовилась очень долго. Семья Крамера заинтересована в ней, а вот некоторые оборотни Калининграда практически нет. Вернее, та их часть, которая принадлежит к группировке «военных». Вы же в курсе, как именно делятся оборотни города?

— В общих чертах, — кивнул я. — Но я всё равно не понимаю, чем именно мы можем помочь.

— Мы договорились о сделке с «бизнесменами», — продолжил объяснения Иосиф Юрьевич. — «Немцы» обещали не мешать нашему бизнесу в обмен на определенные преференции в Москве, а вот «военные» на контакт идти категорически не хотят. Более того, я до сих пор не сумел встретиться с их вожаком, никто не знает его номер телефона, а организовать встречу оказалось ужасно сложно. Каждый раз вместо него самого приезжали его подручные, которые говорили о том, что вампирам веры нет и они это хорошо знают.

— Замечательно, — саркастически прокомментировал Мирон. — А увидев нас с Андреем, сердце их вожака растает, и он тут же на всё согласится.

— Я не знаю, — очаровательно улыбнулся Иосиф Юрьевич. — Но Крамер почему-то был уверен, что всё именно так и произойдет. Так что ваша задача лишь выступить неким гарантом нашей…

Вампир защелкал пальцами, видно подбирая наиболее удачное слово, и я понял, что по возвращении всё-таки набью морду Эдику. Полковник наверняка знал, в какую клоаку меня засовывают, а может быть даже сам подсказал идею Крамеру.

— Чистоплотности, — закончил я фразу за вампира. — Нам надо будет подтвердить то, что вы не сцеживаете кровь с младенцев и вообще вполне приличная нежить.

— Примерно так, — воскликнул Иосиф Юрьевич с таким энтузиазмом, что у меня невольно заныли зубы. Нет ничего хуже, чем подтверждать то, в чем и сам до конца не уверен.

Ладно, пообедаем, а там посмотрим. Может быть, господин полковник еще и выживет…

Сборы были недолгими. Как оказалось, Инга всё-таки жила в соседнем номере. Если бы она не ушла туда за верхней одеждой, то я бы так и остался при своем первом мнении, что эти вампиры еще и спят вместе. Иосиф Юрьевич если и понял мои мысли, то никак не стал их комментировать. Его настроение стремительно улучшалось, а вот моё, наоборот, только портилось. Вампир облачился в длинный серый плащ, а на голову одел довольно франтоватую шляпу.

Демисезонное пальтишко девушки тоже смотрелось довольно стильно, поэтому мы с Мироном на фоне наших спутников смотрелись, как гопники с соседнего района. Впрочем, нам с ним всегда плевать, как мы смотримся в глазах окружающих.

Мы вышли из гостиницы и по Юбилейному мосту направились в сторону улицы Багратиона. Лично я направился бы совсем в другую сторону, по крайней мере, мне всегда казалось, что выбор заведений питания на Ленинском проспекте гораздо больше.

Но, как выяснилось, Иосиф Юрьевич вёл нас в конкретное место, известное ему по прежним посещениям города.

— Поверьте мне, вы не разочаруетесь, — рекламировал он нам с Мироном неведомый гастрономический рай. — Местные повара на удивление неплохо готовят стейки, а мясо с кровью способно насытить даже вампира.

При этих словах он опять расхохотался, причем сделал это так заразительно, что прохожие вокруг нас тоже непроизвольно заулыбались. К моему удивлению, на улице, протянувшейся вдоль реки, и впрямь оказалось несколько заведений на любой вкус и кошелек.

— Во времена моего детства здесь ничего подобного не было, — поделился я с Мироном. — А вон в том здании вообще, по-моему, прачечная располагалась.

— Название у улицы какое-то странное, — ответил мой напарник, с любопытством крутивший головой по сторонам. — Эпроновская… Даже ассоциаций никаких в голову не приходит, откуда такое название.

— Эх ты, неграмотный, — заулыбался я. — ЭПРОН — это экспедиция подводных работ особого назначения, у них здесь штаб поселили, вот улицу так и назвали. Они после войны русло Преголи чистили, ну и заодно еще многими интересными вещами интересовались. Говорят, даже нашли пару барж с мертвецами…

— Бррр, — передернул плечами Мирон. — Какие ужасы ты рассказываешь. Лучше б сказал, что они судно с золотыми слитками на поверхность подняли.

— Они и подняли, — негромко сказала нам в спину Инга. — Только об этом никто не знает, ну, кроме тех, кому знать положено.

— Ничего в стране не меняется, — рассмеялся мой друг. — Нет бы прославить в веках подвиг отважных водолазов.

В этот момент на дороге рядом с нами резко затормозил довольно потрепанный внедорожник, из которого на тротуар выскочили два мужика спортивного телосложения. Самое интересное, что они оба были оборотнями. По крайней мере, я это почувствовал, не успели они еще покинуть автомобиль.

Мирон тронул меня за локоть, показывая головой на еще один джип, остановившийся напротив у тротуара. В нем тоже сидели, как минимум, трое оборотней.

— Иосиф Юрьевич, — обратился один из мужчин к нашему спутнику. — Я же не ошибся?

— С кем имею честь? — галантно приподнял шляпу вампир. — Не уверен, что имел удовольствие быть вам представленным.

— Нас послал Николай Степанович, — с доброжелательной улыбкой объяснил молодой человек. — Он просит вас проехать с нами.

Второй вышедший из машины тем временем остановился перед нами, отсекая своим телом нас от вампиров и солидно, как полностью уверенный в своей правоте человек, пробасил:

— Так, ребята! Вы свободны! И чтобы я вас больше никогда не видел!

Глава 23

Я смотрел на стоящего передо мной оборотня и удивлялся его напористости. Понятно, что драться с ними я не собирался, но вот как-то отвык я от подобных наездов.

— Мужчина, здравствуйте! — Мирон в отличие от меня в подобных ситуациях не меняется. Наверное, поэтому я его так и уважаю, он не отвернёт даже на секунду в самых сложных ситуациях. — А где наши носки?

— Какие носки? — опешил плечистый оборотень.

— Ну вы же сказали, что мы свободны, значит хозяин должен подарить Добби старый носок. Разве нет?

И не давая собеседнику осмыслить, что над ним просто стебутся, рявкнул:

— Разувайся! Мне нужен носок!

До драки дело не дошло только благодаря Иосифу Юрьевичу, который неожиданно громким и жестким голосом крикнул на пол-улицы, перекрыв даже шум от проезжавших мимо автомобилей:

— Стоять!

Оборотень, стоявший перед нами и до которого наконец начал доходить смысл шутки моего друга, замер в пол оборота, а вампир тем временем обратился к его товарищу:

— Молодой человек, так дела не делаются. Я слишком стар, чтобы срываться неведомо куда, тем более в тот момент, когда это нарушает мои планы. Возможно, вы не обратили внимания, но мы с друзьями только что планировали пообедать, поэтому визит к Николаю Степановичу придётся отложить. Я сам позвоню ему, и мы обо всем договоримся. А сейчас позвольте откланяться…

Он царственно махнул рукой нам с Мироном, больше не обращая на молодого оборотня никакого внимания:

— Друзья мои, пойдёмте!

Мы аккуратно, по дуге, обогнули моих соплеменников и вслед за вампирами вошли в ресторан, буквально у порога которого и произошла встреча. Я спиной чувствовал враждебные взгляды, жгущие мне спину, но сейчас первую скрипку играл не я, поэтому стоило просто расслабиться и плыть по течению.

Мирон всё-таки не удержался и уже на пороге заведения развернулся, чтобы крикнуть садящемуся в машину оборотню.

— В следующий раз не забудь запасные носки!

Ну что тут поделаешь, это Мирон, такой, какой он есть.

— Не слишком ли круто вы с ними? — спросил я у Иосифа Юрьевича, когда мы расселись за столиком, а официантка, разложившая перед нами папки с меню, удалилась.

— Видите ли, Андрей, — смешно причмокнул губами вампир, переворачивая ламинированные страницы. — Если я что-то и понял за последние триста лет в этом мире, так прежде всего то, что никогда не надо играть по чужим правилам. Конечно, если бы дело происходило в Москве, а вместо оборотней были вампиры, которые хотят отвезти меня к Крамеру, то я несомненно сел бы в машину, не говоря ни слова. Но сейчас я гость, поэтому не вижу причин, почему должен плясать под чью-то дудку. Радушный хозяин мог бы приехать сам, тем более что его подручных я вижу первый раз в жизни.

— Тем более, не факт, что это были именно его подручные, — Мирон уже пролистал всю папку и видимо полностью определился с заказом.

— Да нет, тут то скорей всего никаких подвохов ждать не стоит, — закрыл и свою папку меню Иосиф Юрьевич. — Если бы это был кто-то другой, то так легко ситуация не разрешилась. Тогда бы нас точно попытались захватить, а от вас, наверное, избавиться.

— А Николай Степанович, — попытался сформулировать я вопрос в стиле вампира, но потом решил говорить прямо. — Он кто? Лидер группировки каких оборотней? «Бизнесменов»?

— Да, именно их, — подтвердил Иосиф Юрьевич. — Я говорил уже, что договорился именно с ними, а в моих правилах всегда решать вопросы только с первыми лицами. Это было одним из условий нашего сотрудничества, и именно поэтому я не захотел ехать с его подручными.

— А вот я хотел прояснить такой момент, — поинтересовался Мирон, глядя вампиру прямо в глаза. — Я могу понять, зачем этот бизнес нужен вам, но какой интерес от него у местных? Вы так уверенно ведете переговоры, как будто оборотням это нужно больше, чем вампирам…

— Друг мой, — слегка пожал плечами Иосиф Юрьевич. — Причина стара, как мир. Деньги! Деньги и связи! Оборотни, входящие в группировку «бизнесменов» относительно молоды по меркам истории, и они пока не избавились от типичных человеческих желаний. Они хотят вкусно есть, мягко спать, отдыхать на дорогих курортах… Всё это требует расходов. В конце концов, надо как-то платить достойную зарплату тем мальчикам, что попытались нас подвезти к своему шефу, достаточную, чтобы у них не возникало мысли устроить в городе охоту.

— А они, кстати, никуда не уехали, — негромко сказала Инга, отодвигая штору и внимательно осматривая улицу.

— Звонят шефу, интересуются, какие будут дальнейшие распоряжения, — отмахнулся вампир и отвлёкся на подошедшую официантку. — Девушка, золотце, принесите, пожалуйста, старику чашечку американо, рюмочку коньяка и кусочек «Наполеона».

— Ой, скажете тоже, — заулыбалась молоденькая брюнетка в белоснежном переднике, на который был приколот бейджик с именем Марина. — Вы совсем не выглядите старым.

— Как прия-я-ятно, — протянул Иосиф Юрьевич, прижимая руки к щекам. — Мирон, голубчик, посмотрите! Я не сильно покраснел от таких нежных комплиментов?

Бледная кожа вампира покраснеть не могла в принципе, поэтому Мирон только хрюкнул и снова открыл папку меню, а вот официантка действительно покраснела и заулыбалась пуще прежнего.

Мы едва успели сделать заказ, как выложенный на стол вампиром смартфон задергался, напоминая нам всем о своём существовании.

— А вот и Николай Степанович, — с удовлетворением отметил Иосиф Юрьевич, беря в руки телефон.

Вампир покачал трубку в ладони, как будто наслаждаясь мелодией звонка, а потом всё-таки нажал кнопку приёма.

— Здравствуйте, Николай Степанович, — начал он разговор преувеличено бодрым голосом. — Я вас слушаю.

Иосиф Юрьевич помолчал с легкой полуулыбкой, слушая собеседника, а затем ответил с таким же энтузиазмом.

— Так я же с удовольствием! Но поймите и вы меня. Мы с друзьями планируем пообедать, и вдруг ваши парни… Я искренне надеялся, что вы сами сможете найти время для встречи со мной, но я без претензии! Бизнес — это бизнес! Что?… Ведьмы?… Николай Степанович, ну может быть не по телефону? Всё-таки тема очень щекотливая… Да вы что?! Хорошо, ждём!

Вампир отложил телефон и обвел нас всех торжествующим взглядом.

— Ну вот… Скоро Николай Степанович почтит нас своим присутствием! Ну, а пока мы его ждем, предлагаю отдать должное местным мастерам кулинарного искусства. Я сам пока не голоден, поэтому буду лакомиться десертами, но вот от вас жду восторженных комплиментов по поводу мяса…

Мясо принесли минут через пятнадцать. За это время Иосиф Юрьевич попробовал, как минимум, четыре разных пирожных, а я вполне успел изучить обстановку заведения.

Место было тихим, по крайней мере сейчас, и для меня после всех наших бесконечных приключений это несомненно было достоинством заведения. Тяжелые шторы на окнах отсекали дневной свет, а множество светильников, оформленных в виде старинных факелов, создавали приятный полумрак.

Стены, оформленные под камень, почему-то не казались холодными, а создавали ощущение тепла. Если постараться, то можно. Было представить, что находишься в комнате какого-то древнего замка. Жаль только, что владельцы не придумали ничего оригинального с полом, на мой взгляд, даже плохо оструганные доски смотрелись бы гораздо аутентичнее.

К моему удивлению, зал в это время оказался практически пустым, хотя, когда я вспомнил цены в меню, моё удивление поубавилось.

Ну а потом принесли мясо. Нет, не так! Принесли МЯСО!!!! Слушайте, Светку стоит привезти в Калининград только ради того, чтобы посетить это место. Телятина, которая буквально таяла на языке, оказалась приправлена невероятным букетом специй настолько искусно, что несколько секунд я просто сидел с закрытыми глазами, переживая гастрономическую нирвану. Рядом постанывал впавший в состояние неземного блаженства Мирон, попробовавший стейк из говядины.

Инга смотрела на нас почти что с материнской улыбкой. Она, видимо, уже бывала в данном заведении, потому что у неё шашлык такого дикого восторга не вызвал. Но вместе с тем, было видно, что по крайней мере отторжение еда у нее не вызывает, а это уже некоторая гарантия качества. Угодить вампиру, который привык больше питаться не обычной едой, а кровью, причем желательно человеческой, достаточно сложно. Надо будет Леониду подсказать адресок, местные повара наверняка продали душу дьяволу или кому-то из его помощников.

Доев телятину, я не удержался и заказал порцию шашлыка из баранины. Плевать, что я потом не встану из-за стола. Такого удовольствия от еды я не получал уже очень и очень давно. Иосиф Юрьевич, глядя на нас с Мироном, только посмеивался и опять травил байки, как был прекрасен Кёнигсберг в июле конца девятнадцатого века.

Отодвинув от себя пустую тарелку, я понял, что больше есть не стоит. Мне хотелось, врать не буду, но тогда существовал серьезный риск того, что я просто не смогу потом двигаться. Так и буду сидеть как тюлень в удобном полукресле, пытаясь переварить съеденное.

— Иосиф Юрьевич, не могу встать, чтобы снять перед вами шляпу, — прижал я руку к сердцу. — Заведение и правда отменное.

— Ну а что я вам говорил, — вампир зажмурился, как кот, объевшийся сметаны. — Теперь, наверное, чайку или кофе, чтобы лучше усвоилось.

— Не переживайте, — рассмеялся Мирон. — У этого медведя не бывает проблем с пищеварением. Он даже магические кольца переваривает.

— Прекрати, — поморщился я. Вспоминать историю с бароном Альбертом и случайно проглоченным кольцом мне совершенно не хотелось. — Кофе не буду, лучше попробуем местного пива. Надеюсь, что оно также прекрасно, как и мясо.

— Неплохое, — слегка поморщился Иосиф Юрьевич. — Хотя на мой взгляд, с оригинальным «Понартом» не сравнится.

— О как, — оживился Мирон. — А где попробовать оригинальный?

— Боюсь, что уже нигде, — отрицательно помотал головой вампир. — Это пиво варили в Кёнигсберге давным-давно, и оно считалось одним из самых хороших в Европе. А лично на мой вкус, так даже было лучшим. Но сначала была война, потом город поменял владельца… Так что сейчас этот напиток уже ушел в историю.

— Утрачен рецепт или что-то еще? — уточнил я, жестом подзывая официантку.

— Трудно сказать, — задумчиво протянул Иосиф Юрьевич, подождал, пока я сделал заказ и продолжил. — Скорее всего, совокупность многих факторов. Йоганн Филипп Шиффердекер родился в семье, которая занималась пивоварением не одно десятилетие, поэтому в Кёнигсберг этот предприимчивый юноша приехал не с пустыми руками. Помимо понимания, что и как надо делать, он наверняка привез с собой фамильные секреты изготовления этого чудесного напитка. Начал он с небольшой пивоварни, а потом построил целый завод. Этот завод дожил до наших дней, правда, до недавнего времени был в весьма плачевном состоянии. Сейчас какой-то добрый человек пытается восстановить былые традиции, но что-то не то. Может быть, качество воды, а может быть то, что слишком во многих процессах используют механизмы. Я не знаю. Пиво получается превосходное, но не такое вкусное, как когда-то я пил на набережной Кнайпхофа.

— Ты просто становишься старым желчным брюзгой, — внезапно вставила реплику Инга, от неожиданности которой я даже поперхнулся. За последние несколько часов молчание девушки стало настолько привычным, что дружеская поддевка вампира произвела эффект случайно взорвавшейся петарды.

Иосиф Юрьевич громко расхохотался, даже не подумав обидеться на свою компаньонку, а через несколько секунд к нему присоединились и мы с Мироном. Инга же продолжила пить свой кофе маленькими глоточками, лишь немного улыбаясь самым краешком рта.

Мы смеялись так расслаблено, что даже не сразу услышали, что именно говорит нам девушка, и поняли это лишь тогда, когда к столику приблизился невысокий мужчина.

— Добрый день господа, — негромко произнес он. Затем обозначил полупоклон в сторону Инги. — Мадмуазель!

— Друзья мои, — оживился Иосиф Юрьевич. — Позвольте представить вам Николая Степановича, имя которого так часто упоминалось за сегодня.

Выглядел Николай Степанович совсем не так, как я его себе представлял. Не то, чтобы у меня в голове сложился уже какой-то определённый образ, но у почти всех оборотней есть одна общая черта. В человеческом обличье они выглядят если не спортивными, то, как минимум, крепкими.

И в таком положении вещей есть железобетонная формальная логика. Для того, чтобы превратиться в зверя, нужна какая-то основа. Я вот медведь, поэтому при рождении получил широкие плечи, а в придачу к ним такие же щеки. Дед Василий оборачивается в кота, поэтому у него гибкое и жилистое тело. Волки, как правило, поджарые плечистые ребята, похожие на бывших гимнастов.

Но это обычно. А вот кем становился Николай Степанович после обращения, я не мог себе даже представить. Как я не силился вспомнить всех известных мне представителей животного мира, в голову приходила только одна ассоциация. Муравей!

Тоненькие ручки и такие же тонкие ножки крепились к маленькому овальному шарику и венчались огромной по меркам всех остальных частей организма головой. Причем чем-то похожим на насекомое было и лицо лидера оборотней. Тонкие, как будто выщипанные, бровки, непропорционально большие глаза и нос, вдавленный внутрь то ли природой, то ли добрым каблуком его недруга.

В общем, внешне Николай Степанович производил вполне приятное впечатление, практически как персонаж из фильма ужасов про пришельцев. Но вот почему именно он был лидером, лично у меня вопросов не возникало. От нашего нового знакомого буквально пёрла внутренняя энергия, которая волнами расходилась вокруг него, захватывая всё окружающее пространство. Причём он сам не предпринимал для этого никаких усилий, а находящиеся рядом уже не обращали внимания на его внешность, попадая под магическое влияние харизмы.

Так что лидером Николай Степанович был по праву, тут даже вопросов возникать не должно. Но в кого же он обращается? Попросить продемонстрировать?

Шустрый официант принес для нового гостя стул, на который тот немедленно уселся. Столик был на четверых, поэтому само собой так получилось, что Николай Степанович оказался во главе стола, внимательно рассматривая всех присутствующих, в первую очередь, естественно, нас с Мироном.

— Иосиф Юрьевич, — улыбнулся тем временем оборотень. — Очень рад видеть вас в добром здравии и прекрасном настроении. Еще раз прошу извинить за инцидент с ведьмами, этим проклятием нашего мира. Я даю слово, что они будут найдены и примерно наказаны.

— И вам здравствуйте, Николай Степанович, — улыбнулся вампир. — Приятно знать, что вам небезразлична моя судьба. Но мне кажется, что мы путаем причину и следствие. Нападение на меня и мою подругу лишь результат чьего-то умысла, поэтому было бы правильно выяснить, где начало у этой истории. Простите меня, но я уже давно не верю в подобные случайности.

— Вы думаете, что кто-то хотел сорвать нашу сделку? — ощутимо напрягся Николай Степанович.

— Я не исключаю такого варианта, — соскользнул с прямого ответа вампир. — Но, как я понимаю, о нашем визите знал крайне ограниченный круг лиц. До сих пор неизвестно даже место нашего общего сбора, а тут три весьма неприятные особы оказываются на пороге номера, который я забронировал буквально пару дней назад…

В этот момент я понял, что в тихую обстановку нашей беседы вторгается какой-то посторонний гул. Прислушавшись, я понял, что это гомон голосов, доносившийся с улицы. Инга, тоже услышавшая шум, выглянула в окно и негромким безэмоциональным голосом сказала:

— У нас гости!

Если честно, я при таких словах немного напрягся. Мне в отличии от вампиров еще было ради чего жить, поэтому совсем не хотелось влипать в очередную драку с множеством неизвестных. Еще и этот Николай Степанович… В кого же он может обратиться? Может быть, обезьяна? Боевая мартышка, например?

Тем временем в зал ресторана пружинистым шагом вошло новое действующее лицо, в котором я безошибочно опознал оборотня. Причем это был классический волк, именно такой, каким я себе всегда и представлял эту породу. Отмахнувшись от официантки, он быстрыми, но мягкими шагами приблизился к столику, обвел нас всех стремительным взглядом, чуть запнувшись на мне с Мироном, а затем спросил:

— Ну што, Николаша, договор наруш-шаем?

Глава 24

Судя по уверенной манере поведения, нашу компанию почтил присутствием еще один лидер группировки оборотней. Не до конца понятно только кто именно, «немец» или «военный»?

— Господин Брюгер, — поморщился вампир, ни капли не робея перед напором нового гостя. — Вообще-то, мы тут обедали и беседовали. И, кстати, здравствуйте!

— Добрый день, — буркнул оборотень. — Просто очень удивительно получается, что вы обедаете именно с Поспеловым. Насколько я помню, речь шла о согласованной со всеми сделке. Значит и обсуждать её надо всем вместе.

— Так вы опасаетесь какого-то сговора? — удивленно уточнил Иосиф Юрьевич. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Тем более, что без участия вас и Патриарха действительно никаких соглашений достигнуто быть не может. Я знаю правила, помню, что лично вы возражали против нашей инициативы, так что не переживайте. Мы здесь совсем по другому поводу.

— Да, я слышал, что на вас напали, — рассеянно ответил Брюгер. — Но, судя по всему, всё закончилось благополучно. Что такое для вас две ведьмы…

— Да, спасибо, Пётр, — теперь взгляд вампира стал настороженным, как будто он услышал что-то неожиданное. — Всё хорошо.

— А это тогда кто? — мотнул головой пришедший гость в нашу с Мироном сторону. — Что-то я не видел этих молодых людей раньше.

— Пётр, это друзья Иосифа Юрьевича, — раздраженно ответил Николай Степанович. — Когда я пришел, они уже были здесь.

Волк внимательно осмотрел нас долгим изучающим взглядом. Возможно, он ждал, что мы что-то скажем, может быть, представимся или как-то еще обозначим свою роль при вампирах, но мы с напарником молчали. Мирон вообще демонстрировал полное равнодушие к происходящей за столом беседе, вновь листая папку меню и преувеличенно внимательно рассматривая предлагаемые сорта пива.

Я же выдержал пристальный взгляд серых глаз оборотня, стараясь, чтобы на моем лице не дернулся ни один мускул. Судя по всему, Брюгер счел подобное поведение не совсем уважительным, но говорить ничего не стал. Я просто запомнил, что с этой стороны ожидать можно чего угодно, причем в первую очередь плохого.

— Человек от Патриарха предлагает встретиться в «Якоре», — наконец перевел взгляд с меня на Поспелова оборотень. — Там не будет никого лишнего, и мы сможем спокойно обсудить наш вопрос без лишних любопытных ушей. Восемь часов вечера. Всех устраивает?

— Меня устраивает, — внезапно оторвался от меню Мирон. — Там же наливают пиво?

Сказать, что Брюгер удивился, это ничего не сказать. Скорей всего, он уже записал нас в разряд слуг или охранников вампира, которые не имеют права голоса без команды, поэтому реплика моего друга повергла его в ступор. От изумления он открыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашелся, как сформулировать мысль, закрыл рот и изумленно посмотрел на Николая Степановича с Иосифом Юрьевичем.

Вампир немного изогнул губы в полуулыбке. Почему-то у меня сложилось впечатление, что он не очень любит Брюгера, хотя это обстоятельство можно было считать удивительным. Судя по фамилии, этот оборотень возглавляет группировку «немцев», Иосиф Юрьевич вроде как земляк. Наоборот, им бы дружить следовало, а оно вон как поворачивается.

Получается, неизвестный мне пока Патриарх является лидером «военных». Интересно, а как он выглядит?

Судя по имени, которое даже гонорный Пётр Брюгер произнес с достаточным уважением, это должен быть кто-то очень солидный и внушительный. В моей голове нарисовался образ как минимум двухметрового мужчины с широкими плечами, умным благородным лицом, на котором обязательно выделяется широкий лоб. А его звериная ипостась наверняка, как и у меня медвежья. Да, большой черный медведь.

В своих размышлениях я улетел настолько далеко, что даже не сразу понял, что сказал вампир. Заметил только как исказилось в еще большем недоумении лицо главы «немцев» и тогда до меня дошел смысл произнесенных слов.

— Раз моему другу удобно, то тогда да, Пётр, я согласен. Давайте встретимся в Якоре.

Теперь изучающий взгляд на Мироне был гораздо более долгим и пристальным. Но моему напарнику всё было нипочем. Он с улыбкой посмотрел на гостя и медовым голоском попросил:

— Извините, вы не могли бы подвинуться?

И когда окончательно переставший понимать происходящее оборотень сделал шаг в сторону, громко крикнул:

— Девушка, можно вас на минутку? Так пива хочется.

Судя по всему, это и добило Бюргера окончательно. Сославшись на неотложные дела, он ушел также стремительно, как и появился.

Николай Степанович проводил «немца» долгим взглядом, а потом, повернувшись к вампиру, хмуро сказал.

— Я его не приглашал. Даже предположить не могу, как он узнал, что мы сейчас здесь. И тем более не могу понять, зачем он приехал.

— Может быть, передать Новости о встрече от Патриарха? — с невинным видом предположил Иосиф Юрьевич, делая маленький глоточек из рюмки с коньяком, которую он цедил все это время.

— Мог бы просто позвонить или сбросить сообщение, — передернул плечами Поспелов. — Мне не нравится его появление, потому что я его не понимаю. А я не люблю чего-то не понимать.

Бизнесмен вздохнул, рассеянно провёл взглядом по столу, затем уже решительнее выдохнул и сказал:

— С вашего позволения, я тоже поеду. Обещаю вам, что мои люди немедленно начнут искать этих ведьм. Я лично заставлю всех троих извиняться перед вами за произошедшее.

— Не переживайте, — широко улыбнулся Иосиф Юрьевич. — Самое главное, что все живы и здоровы. А неприятности лишь придают жизни какой-то интерес. Надеюсь, что наше вечернее мероприятие пройдёт без подобных эксцессов, потому что эта сделка важна для всех.

— Я уверен в Патриархе, — как-то грустно усмехнулся Николай Степанович. — У него в отличие от нас никогда не бывает сбоев. Если он взялся за что-то, то можно быть уверенным в безупречном результате.

— Согласен, — кивнул вампир. — Жаль только, что он чересчур принципиален и крайне редко соглашается участвовать в подобных проектах.

— Тот самый случай, когда на первом месте не количество, а качество, — развёл руки в стороны Поспелов, поднимаясь на ноги. — Был рад встрече и знакомству.

Короткий полупоклон в нашу с Мироном сторону, и Николай Степанович удалился, еще раз заверив, что приложит все силы для поиска напавших на вампиров ведьм.

— Очень интересно, — проводила его взглядом Инга, все это время просидевшая молча.

— Ты тоже заметила? — теперь Иосиф Юрьевич выглядел крайне озабоченным. Я удивленно переводил взгляд с него на вампиршу, не понимая, о чем идет речь.

— А я вот заметил, но не понял, — Мирон с благодарностью принял у официантки два бокала пива, один из которых поставил передо мной. — Так сколько всё-таки было ведьм?

— А вот это, как говорили в одном старом фильме, правильный вопрос! — поднял указательный палец вверх вампир. — И я рад, что Николай Степанович оказался ни причем.

— Точно, — теперь дошло и до меня. — Он никак не отреагировал, когда вы говорили про трех ведьм, а Брюгер сам сказал, что их было всего две.

— Это ничего не доказывает, — покачала головой Инга. — Может быть, Поспелов тоже в курсе, просто решил, что две нанятые им решили привлечь товарку. Узнать имя заказчика можно только тогда, когда его назовут ведьмы. До этого все происходящее лишь неподтвержденные подозрения.

— Брюгер изначально был против этой сделки, — покачал головой Иосиф Юрьевич, и обращаясь уже ко мне с Мироном, пояснил. — Он считает, что поставка донорской крови в Европу может поставить ее жителей в зависимое положение.

— Патриот, — скептически хмыкнул Мирон. — Тогда и жить надо дома, а не здесь околачиваться. Кстати, пиво здесь очень даже хорошее. Надо потихоньку расплачиваться, а то я точно в этом заведении жить останусь.

— Один вопрос, Иосиф Юрьевич, — остановил я вампира, уже собиравшегося подозвать официантку. — А вы не знаете, в кого именно обращается Николай Степанович?

— Знаю, конечно, — улыбнулся вампир. — Мы слишком давно знакомы, чтобы не быть в курсе таких подробностей. В Богомола…

— В смысле? — удивился Мирон. — А разве так бывает? Я думал, что оборотни…

Мирон замешкался, подбирая удачное объяснение, и даже защелкал пальцами, пытаясь себе помочь.

— Ну, в общем, медведи, волки, собаки, коты… — продолжил он наконец, — это понятно. Млекопитающие, вот! А тут насекомое! Это же совсем другое строение тела, другая физиология… Как так можно?

— А почему нет? — пожал плечами Иосиф Юрьевич. — Если не пытаться понять мир с точки зрения официальной науки, то в этом мире возможно всё. Вы же не пытаетесь выяснить, как работают проклятые вещи, а просто принимаете, как константу, что они существуют. Ногти ведьмы за секунду превращаются в клинки, по крепости не уступающие булатной стали… Вы же не думаете, что они после применения прячутся внутри тела и просто до поры до времени являются дополнительной костью. Так и здесь. Форма оборотня это всего лишь оболочка, соответственно она может быть сколь угодно разной.

— Ну не скажите, — не согласился с ним я. — По внешнему виду оборотня в человеческом обличье всегда можно предположить его звериную сущность, да и характер тоже примерно соответствует. Я вот медведь, моя неуклюжесть и неповоротливость служили предметом шуток задолго до того, как я обрёл эту способность. Брюгер волк и это видно, причём не только по манере двигаться, но и по тому, как он разговаривает. Но я никогда не слышал про оборотней-насекомых.

— Ты не сказал ничего такого, что противоречило бы реальности, — внезапно вступила в разговор Инга. — Поспелов тоже внешне больше похож на насекомое, чем на медведя. Бывают оборотни, которые превращаются в птиц — орлы, соколы, вороны… Это же никого не удивляет. А оборотень, умеющий превращаться в муравья, никогда не станет кричать об этой своей особенности. Просто потому, что осознаёт свою полную беззащитность перед медведем.

— Как же он тогда стал главой клана? — по-прежнему недоверчиво покрутил головой Мирон. — Я уверен, что среди молодчиков на улице минимум двое были волками…

— Ну-у-у, доподлинно мне история возвышения Поспелова неизвестна, — пожал плечами Иосиф Юрьевич. — Но вы опять сделали не совсем верные выводы. Он умеет обращаться в богомола, который ростом почти полтора метра. И это очень, я повторю, очень опасный противник. Поразительная скорость движений, челюсти, проламывающие любую защиту… Однажды я был свидетелем его схватки с оборотнем-волком. Так вот всё действо продлилось не более десяти секунд, после чего Николай Степанович даже не вспотел.

— Кроме того, — снова вступила в разговор Инга, — он очень умный и расчетливый. Если бы не Патриарх, то он бы уже давно нашёл способ избавиться от Брюгера и править городом единолично. Я просто уверена в этом.

— А Патриарх? — заинтересовался Мирон. — Он в кого обращается?

— Если честно, то я не знаю и не могу даже представить, — развёл руками Иосиф Юрьевич. — Я имел честь общаться с ним всего один раз, да и то не очень долго. У него совсем небольшая группировка, если сравнивать с численностью кланов «немцев» и «бизнесменов», но они всегда действуют предельно жестко, поэтому все вынуждены с ними считаться. Патриарх умеет произвести впечатление, вечером вы сможете сами в этом убедиться.

— Пойдёмте уже, — тоскливо покрутил в руках пустой пивной бокал Мирон. — А то я снова захочу есть или пива. Но это уже явно будет перебором, вечером надо быть полностью в форме. Чует моё сердце, переговоры легкими не будут.

— До встречи три часа, — посмотрел на часы вампир. — Можем вернуться в гостиницу или немного прогуляться по городу.

— Если только недолго, — попросил Мирон. — Моя нога, к сожалению, еще немного не в форме.

— Кстати да, — оживился Иосиф Юрьевич. — Мне было бы очень любопытно узнать, в какую еще переделку вы попали?

— Да просто оказались не в то время не в том месте, — улыбнулся я, жестом подзывая официантку, чтобы расплатиться. — Но последняя пара дней и правда оказалась насыщена событиями.

— Сейчас я вам всё расскажу, — хорошая еда и пиво явно добавили моему другу общительности, и он начал в красках расписывать, как мы умудрились столкнуться сначала с бывшим хозяином усадьбы, а потом еще и с проклятой шпангой.

Мы расплатились и вышли из ресторана, решив немного пройтись по улице Багратиона. Надо признать, что за последние годы она не сильно поменялась со времен моего детства. Вон там было фотоателье, а напротив высокое прямоугольное здание «Рембыттехники». Сколько себя помню, там никогда ничего не ремонтировали, а только что-то продавали. Хотя нет, ремонт часов там определенно был. Позади советской многоэтажки возвышалась старая немецкая кирха, в которой размещался филиал областной филармонии.

— Кирха Святого Семейства, — почему-то с грустью прокомментировала Инга.

— Вот что мне очень нравится в Калининграде, так это смешение старой и более новой архитектуры, — с восхищением сказал Мирон. — Идешь такой по улице, хрущевка, хрущевка, бац! Кирха неизвестно какого года постройки. Еще и выглядит, как новенькая.

— Ну не такая уж она и новенькая, — улыбнулся Иосиф Юрьевич. — Кстати, эта кирха и впрямь уникальна. В ней никогда не проводили панихиды, только венчания или крещения. Почему? Не знаю, но этот факт сделал здание сосредоточием света и добра, всё-таки здесь редко плакали и гораздо чаще искренне радовались.

В этот момент у меня зазвонил смартфон, и я с удивлением увидел на экране имя «Светка».

— Привет, любимая! — отошел я немного в сторону от спутников. — Как дела?

— Ого, — иронически ответила моя красавица. — Ты даже вспомнил меня? Андрей, у тебя совесть есть? Вы там с Мироном совсем в запой ушли?

— Не поверишь, только сегодня первый раз местного пива попробовали, — заулыбался я. — До этого как-то времени не было.

— Водка закончилась? — съехидничала Светка. — Или похмелиться решили?

— Да ладно тебе, — на душе внезапно стало тепло и уютно. — Совсем скоро я приеду, и ты сможешь лично убедиться, что мы с Мироном вели самый праведный образ жизни.

— Что-то не верится, — я прямо-таки видел вживую, как моя девушка борется с желанием вытащить язык. — Расскажи мне еще, как вы там работаете, не покладая рук!

— Именно так всё и было, честное пионерское, — мне было абсолютно всё равно о чем говорить сейчас, лишь бы разговаривать. Почему-то в этом безумном калейдоскопе событий я только сейчас осознал, как сильно успел соскучиться. — У вас как дела?

— Да вроде нормально, — голос моей девушки неуловимо изменился. — Просто скучаю… Приезжай быстрее! Пожалуйста!

Что-то в ее голосе мне не понравилось, но я не понимал, что именно…

— Свееет, — протянул я. — Что случилось?

— Ничего, ничего, всё нормально, — прозвучало почему-то совсем неубедительно.

— Светик, не обманывай! — более настойчиво попросил я.

— Да нормально всё, — ответила девушка, затем запнулась и заговорила быстрее, причём почему-то шепотом. — Андрей, я боюсь Степана.

— В смысле?! — удивился я. — Света, он, конечно, обормот, но абсолютно безобидный. Наоборот, он сделает всё, чтобы защитить вас.

— Да не в этом дело, — еще быстрее зашептала моя красавица. — Они с Алиской разговаривают часами, даже уроки делают. Я боюсь, что она перестанет общаться с обычными людьми. Андрей, это ненормально! Его вообще не должно существовать! Это сказки! Андрей, я схожу с ума!

Внезапно мне стало стыдно. Только сейчас я осознал, каким грузом на плечи моей девушки упала новость о существовании потустороннего мира и буквально сразу после этого я уехал.

— Светик, потерпи пожалуйста! Я уже завтра буду дома, — затараторил я в трубку. — И ничего не бойся! С Алисой всё будет хорошо, Степан не причинит ей вреда. Я тебе обещаю!

— Хорошо, — выдохнула в трубку девушка. — Но приезжай, пожалуйста, побыстрее! Я тебя очень-очень жду!

Я завершил звонок и растерянно оглянулся по сторонам. Мирон с вампирами стояли неподалеку, судя по всему, мой напарник продолжал живописно описывать наши приключения.

— Что-то случилось? — заметил моё озабоченное лицо вампир.

— Андрюха, что-то со Светой? — забеспокоился напарник, но я успокаивающе поднял вверх руки.

— Успокойтесь, всё нормально. Просто соскучился по семье и ничего больше.

— Да уж, — по лицу вампира было непонятно, какие мысли бродят у него в голове. — Семья — это очень хорошо, Андрей. Я вас прекрасно понимаю. Но в то же время хочу дать вам один маленький совет. Начинайте потихоньку привыкать к мысли, что вам придется увидеть похороны не только любимой, но и ваших детей.

Глава 25

Дождь начался внезапно. Ноябрьское серое небо ни на йоту не поменяло свой цвет, просто кто-то наверху решил открыть какой-то краник, и на нас сверху обрушился водопад мелких капелек воды.

Но лично для меня ноябрьская непогода была спасением. Не знаю почему, но слова старого вампира ввергли меня в странное состояние грусти. Я в очередной раз задумался о Светке и наших отношениях. В какой-то момент мне стало понятно, что всё гораздо серьезнее, чем просто интрижка, именно поэтому я сделал девушке предложение жить вместе. Учитывая наличие чудесной девочки по имени Алиса, этот шаг был для меня более, чем серьезным.

С тех пор в моей душе поселился страх, что жизнь оборотня полна опасностей и может оборваться весьма неожиданно. Как там было у Булгакова?

«Человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер». Вот и я точно также порой не знаю, что произойдет со мной через несколько минут, поэтому понимаю, что в один прекрасный миг моей красавице позвонит Эдик или Мирон и с горестным вздохом сообщит печальную новость.

Но этот страх не единственный. Светка до сих пор не в курсе, с кем спит под одним одеялом, и я даже представить не могу ее реакцию, если открою ей правду о своей звериной сущности. Конечно, мне хочется верить в лучшее, что она всё поймет и будет любить меня таким, какой я есть, но… Слишком много «но», проверять последствия которых мне совсем не хочется.

И сейчас Иосиф Юрьевич добавил к этим страхам еще один. Я боялся, что люди, которых я могу назвать своей семьей, могут потерять меня, но старый вампир четко обозначил мне другую, совсем неприятную перспективу. Оборотни, конечно, же не живут вечно, но вместе с тем могут провести на этом свете долгое время, гораздо большее, чем отмерено человеческой природой. И наблюдать за тем, как угасает моя любимая, может быть несоизмеримо больнее, чем если такая участь постигнет меня самого.

Поэтому для меня, погруженного в столь печальные мысли, дождь оказался просто спасением. Прекрасный повод извиниться перед нашими спутниками и, отговорившись необходимостью навестить раненого друга, договориться о встрече непосредственно в Якоре. Мирон видел мое состояние, поэтому не стал высказывать удивления, а просто поддержал предложение поехать к Костяну.

Мне показалось, что вампиры тоже поняли, о чем именно я сейчас размышляю, но тактично об этом промолчали. Они нырнули в помещение небольшой кофейни на перекрестке Ленинского проспекта и улицы Багратиона, а мы остановились под крышей крыльца какого-то магазина, дожидаясь машину такси.

— Андрюх, ну чего ты завелся? — осторожно спросил Мирон, наблюдая за тем, как я буквально в три затяжки прикончил сигарету и потянул из пачки новую. — Ну сказал упырь гадость, не подумав, так пропусти мимо ушей и забудь.

— Ну как забудь, — передернул я плечами. — Я и так переживаю, что Светка с Алиской в любой момент могут остаться без поддержки. Что с ними будет, если завтра мне оторвет голову какой-нибудь вампир или оборотень? Ты прекрасно знаешь, что мы с тобой каждый день по краю ходим.

— Смотри ты, как мы заговорили, — язвительно ответил мой друг. — То есть теперь мы будем убиваться на тему того, что ничего в мире не вечно и завтра всё может пойти прахом. И как? Ты считаешь, что Светка сделала ошибку, начав жить с тобой. Может быть, ей стоило выбрать не тебя, а какого-нибудь милого мальчика официанта? Ну а что? Общая работа, общие знакомые, потом еще и общие интересы… Оригами, например, начнут складывать по вечерам…

— Может быть, для неё и Алисы такой вариант был бы лучше, — пробурчал я, бросая в урну очередной окурок.

— А ты не подумал, что у твоей девушки есть право самостоятельно решать, как именно для неё лучше? — прищурился Мирон. — С чего ты взял, что можешь решать за неё?

Я глубоко вздохнул и.… ничего не ответил. Надо поговорить со Светкой и во всём признаться. Ни на что большее моей фантазии сейчас не хватало.

Подъехавшее такси избавило меня от необходимости продолжать столь неприятный разговор, хотя дорога до больницы «скорой помощи» всё равно показалась бесконечной. Голову отключить невозможно, также, как и просто закрыть дверь в мозг перед неприятными мыслями.

— Ого! — восхищенно выдохнул Мирон, выбравшись из такси и остановившись перед шлагбаумом у въезда в больницу. — Только не говори мне, что и это какой-нибудь памятник старины.

Больница скорой медицинской помощи, или сокращено БСМП представляла из себя действительно внушительное зрелище. Солидное четырехэтажное здание, выкрашенное преимущественно в белые и желтые цвета, сразу же дарило ощущение надежности и спокойствия. Всё будет хорошо, здесь вам точно помогут. Причем я точно знал, что здание, на которое мы сейчас смотрим, скрывает за собой еще несколько. А если пройти чуть дальше, то можно обнаружить мемориальное немецкое кладбище. Главное, не ляпнуть об этом сейчас Мирону, а то боюсь, что мы до палаты Костяна так и не доберемся.

— Ну про памятник врать не буду, — улыбнулся я. — Но дома и правда стоят здесь уже достаточно давно. Если не ошибаюсь, то при немцах здесь размещался дом престарелых.

— Надо полагать, достаточно небедных, — усмехнулся Мирон, продолжая вертеть головой. — Я себе подобные заведения всегда представлял как-то иначе, как минимум, на порядок меньше и скромнее.

— Тоже врать не буду, — пожал я плечами, доставая из кармана телефон. — Но дома призрения в Кенигсберге всегда были достаточно комфортны. Можно сказать, что это была целая система, которую поддерживали сами жители, зная, что, возможно, в будущем они сами могут оказаться клиентами подобных заведений. Если я прав, то до войны в городе было больше десятка таких мест, и все они были микстом гостиницы и санатория.

Я нашел в смартфоне нужный номер и нажал кнопку вызова. Костян отозвался практически немедленно.

— Болезный, ты там живой вообще? — вместо приветствия радостно закричал я в трубку. — На улицу тебя выпустят для перекура?

Наш приятель выглядел достаточно неплохо. Он был искренне рад нашему визиту и с удовольствием делился эмоциями, которых успел набраться за полдня, проведенные в больнице.

— Завтра-послезавтра обещают выпустить, — рассказывал Кузнечик, размахивая зажатой между пальцев сигаретой. — Я сегодня хотел уже сбежать, но врачам что-то в моей голове не нравится. Болит постоянно и какие-то анализы плохие. Я им объясняю, что там кость, а они со мной даже разговаривать не хотят.

— Ну и правильно, — поддержал я его. — Они на твоем примере диссертацию какую-нибудь защитят, а ты им себя обследовать мешаешь. Мозг в голове спортсмена! Это ж открытие, способное перевернуть мировую науку!

— Да ну тебя, — расхохотался Костян, даже не попытавшись обидеться на подначку. — Расскажите мне лучше, как я в больнице умудрился оказаться. Они мне про какое-то сотрясение мозга талдычат, но я вообще ничего не помню. Вы куда-то ушли с этим безопасником, я лег спать, очнулся уже в «скорой»…

— У-у-у, — протянул Мирон. — Да ты и вправду пропустил всё самое интересное!

Я коротенько пересказал приятелю события минувшей ночи, стараясь не сильно размазывать кашу по тарелке. Впрочем, это не помешало Кузнечику охать и охать, растерянно хлопая глазами и недоверчиво покачивая головой.

— Так вот почему у меня голова болит, — задумчиво сказал он, когда я закончил повествование. — По сути своей, хорошо, что жив остался, у Лёхи удар мама не горюй. Я видел, как он однажды по пьяни дверь подъездную с петель снес. Ударом руки причем… Так что, наверное, врачи правы. Надо хорошенько обследоваться.

— Вот это правильно, — поддержал его Мирон. — Тем более, что история с хозяином усадьбы пока не закончилась, поэтому полежи пока в больничке. А там глядишь и наладится всё…

В общем, Костяна мы оставили в весьма задумчивом состоянии, но, по крайней мере, сами успокоились, что с нашим другом все нормально. После таких злоключений, в которых ему пришлось поучаствовать, можно и дурачком вообще-то остаться. Так что правильно всё, пусть в больнице пока побудет.

Пока мы ехали в такси до места встречи с крайне оригинальным названием «Якорь», я вновь задумался о причудливых изгибах наших судеб. Мы живем, строя планы на завтра, прикидываем, что будем делать в следующем месяце, и планируем отпуск с семьей, прикидывая стоить ли купить авиабилеты со скидкой заранее. Пытаться запрограммировать будущее — неотъемлемая часть человеческой природы.

Некоторые люди идут дальше, пытаясь строить столь амбициозные проекты, как сценарий жизни своих детей, подбирая им «правильные» спортивные секции в детстве, «нужные» профессии при выборе места учебы и «хороших» партий для заключения брака. Составив план однажды, человек старается следовать ему, гордясь, если удалось выполнить хотя бы часть задуманного и сильно переживая при неудаче.

Вот только наш мир устроен гораздо сложнее, чем мы могли бы даже предполагать. Поговорка «хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах» появилась явно не на пустом месте. Именно поэтому дети выбирают не ту жизнь, к которой их готовили родители, а «правильные» женихи и невесты разбегаются буквально через месяц после свадьбы. Даже отпуск может сорваться просто из-за банальной простуды, которую подхватил не по плану.

В этот момент я чуть не заржал в голос, вспомнив замполита в своем погранотряде. Он любил разглагольствовать на тему планирования и убеждал нас, что офицеры даже болеют по расписанию и в соответствии с утвержденным графиком. Ибо только так можно гарантировать системность и непрерывность охраны государственной границы.

— Ты чего ха-ха ловишь? — повернулся ко мне с переднего сиденья автомобиля Мирон. — Лучше настраивайся, чую, что разговор сейчас не самым простым будет.

— Да так, — махнул я рукой, всё ещё продолжая улыбаться. — Подумал просто, что мы с тобой, как правильные, прилетели в город заранее, осмотреться хотели, подготовиться к сделке, а на деле… Три дня бегали, как ошпаренные и сейчас едем, не зная даже, где именно переговоры проходить будут.

— Это да, — хмыкнул Мирон. — Хотя, если честно, нечто подобное я и предполагал. Мы с тобой не можем без приключений. Позвони лучше Иосифу Юрьевичу, скажи, что мы немного опаздываем.

Мы и правда попали в довольно плотную пробку. Я как-то не подумал, что после шести вечера все честные граждане стремятся побыстрее добраться до дома, а метро в городе строить никто не собирается. Поэтому, по рассказам знакомых, вечерний час пик превращает Калининград в одну большую пробку.

Я достал из кармана смартфон и набрал номер вампира. К моему удивлению, тот оказался вне зоны доступа. Я попробовал еще раз, но с тем же результатом. Мысленно пожав плечами, я отстучал смс-сообщение, надеясь, что с нашими новыми знакомыми не произошло ничего непредвиденного.

— Ребята, а вы что бизнесмены? — подал голос таксист, до этого момента сосредоточенно крутивший баранку и до этого момента не произнесший ни звука.

— Ну да, — отозвался мой друг. — А что, не похожи?

— Да нет, похожи, — пошел на попятную водитель, внешне ощутимо расслабляясь. Мне кажется, что он принял нас с Мироном за откровенных бандитов, особенно узрев наши покоцанные лица. — Просто место вы для своих переговоров странное выбрали.

— Почему? — теперь уже пришел мой черед напрягаться. — Что не так с этим заведением?

— Да всё не так, — прямо-таки выдохнул таксист. — Заведение есть, позиционирует себя, как пивной ресторан, а попасть туда невозможно. На входе вечно быки какие-то стоят и каждый раз разные, но вечно никого не пускают. Причем без объяснения причин. Я однажды одного полковника полицейского из Москвы вез в гостиницу, так он вывеску увидел и захотел туда попасть, может поесть, а может пива попить. Так не поверите, даже его туда не пустили. Он уж и удостоверением размахивал, и зоной всех пугал, а парни на входе только стоят и посмеиваются. А самое странное, что, когда он своих коллег вызвал, те приехали, его в машину чуть ли не силой запихали и уехали.

— О как, — то ли восхитился, то ли матюгнулся Мирон. — Так может это чья-то частная лавочка, чисто для своих.

— Все может быть, — пожал плечами таксист. — Но вот только зачем тогда к себе внимание привлекать? Не было бы вывески ресторан, никто бы туда и сунуться не пытался. У нас в народе слухи разные ходят про это место, так что вы поаккуратнее там.

— Спасибо за предупреждение, — машинально ответил я, лихорадочно обдумывая новую для меня информацию. — Будем иметь в виду.

— А вы вообще, чем занимаетесь? — спросил водитель, то ли действительно из любопытства, то ли просто желая поддержать разговор.

— Утюгами торгуем, — быстро ответил Мирон, пока я еще только изобретал удачную версию для ответа. — Хорошими, американскими. Вот, решили с партнером бизнес расширить, будем у вас в городе представительство открывать.

— Да ладно? — не поверил таксист. — Это действительно выгодный бизнес?

— Естественно, — продолжал вешать ему лапшу на уши Мирон. — Это ж обязательная вещь в любом доме. А представь сколько всяких ателье, гостиниц, прачечных… И всем нужно что-то погладить…

Дальше я уже не слушал. Мирон, как и я, учился на замполита, а значит нести чепуху часами мог вполне профессионально, причем делать это с абсолютно серьезным выражением на лице.

Гораздо больше меня занимало заведение, которое, как оказалось, было не просто кафе-мороженое, а очередной загадкой родного города. Если честно, то я никогда про «Якорь» раньше не слышал, да и место его расположения мне показалось достаточно странным.

Пролетарская улица, хоть и была расположена близко к центру, явно не являлась местом притяжения людей, желающих отдохнуть. Нижний пруд — это, конечно, хорошо, но в этой локации, как правило, принято просто гулять, наслаждаясь хорошей погодой и живописными видами. Любители же веселья могли сделать буквально пару шагов и выйти на Ленинский проспект, который давал гораздо больше возможностей для развлечения.

Но если поначалу эта информация показалась мне просто странной, то в свете рассказа таксиста теперь виделась мне совершенно в другом свете. Ладно, заднюю включать уже поздно. Будем разруливать проблемы по мере их поступления.

Машина остановилась у тротуара, и я понял, что мы приехали.

— Вас подождать? — спросил таксист. — Вдруг вас тоже не пустят так не придется следующую машину ждать. Промокните же…

На улице и правда продолжал идти небольшой дождик, делая вечерние сумерки еще более мрачными и холодными.

— Да ладно тебе, Леша, не переживай, — отозвался Мирон, уже успевший познакомиться с водителем. — Давай-ка я лучше твою визиточку возьму. Обещаю, если откроем филиал нашей фирмы в Калининграде, то первая вакансия водителя — твоя. Договорились? Ну и естественно, утюг со скидкой с меня.

Балабол, блин! Я усмехнулся и посмотрел, куда же мы, собственно, приехали. Неоновая вывеска в виде двухлапного якоря сообщала, что перед нами действительно пивной ресторан. Правда, самого заведения видно не было. Судя по всему, оно располагалась под землей, в подвале, а на поверхность был выведен только вход.

Может быть, вампиры уже на месте, тогда понятно, почему не ловят их телефоны. Вряд ли под землей можно рассчитывать на устойчивый сигнал.

Небольшая парковка вряд ли могла вместить больше четырех автомобилей, но сейчас на ней лишь одиноко стоял белый мерседесовский джип с работающим мотором, а перед входом действительно мокли под дождем два крепких плечистых мужика, одетых в форму какого-то охранного агентства.

— Заведение закрыто, извините, — поднял руку один из них, заметив наше приближение. Оборотни! Эти двое точно были моими соплеменниками, а значит, мы пришли по адресу.

— Ребята, нас ждут, — попытался объяснить я миролюбиво.

— Заведение закрыто, — механическим тоном повторил второй охранник реплику первого. Он тоже почувствовал во мне оборотня, поэтому напрягся и потянулся к висящей на поясе рации.

— Мужики, да мы в курсе, что тут за мероприятие, — заметив движение охранника, пришел на помощь мне Мирон. — Все свои, давайте без драки обойдемся!

— У наших партнеров телефон не ловит, сообщите Иосифу Юрьевичу, что мы прибыли, — попытался как-то объяснить я ситуацию, но, по-моему, все сделалось только хуже. Оборотни отпрянули от нас, один из них, не оборачиваясь, ногой захлопнул тяжелую металлическую дверь, ведущую внутрь заведения.

— Эй, любезные, — раздался голос позади нас и, обернувшись, я увидел, как на помощь охранникам из джипа выбирается еще два оборотня. Они быстрым шагом направились в нашу сторону, а я замер, как вкопанный, пытаясь вспомнить, где мог видеть идущего первым. Высокий, широкоплечий, он носил длинные светлые волосы, стянутые на затылке резинкой. Было в его внешности что-то неуловимо знакомое, но память упорно отказывалась говорить, где я мог видеть этого оборотня.

Школа, спортивная секция, двор… Я перебирал в памяти всех знакомых, но всё это было не то.

— Вам что-то непонятно, любезные? — остановился передо мной, широко расставив ноги блондин. — Заведение закрыто!

Позади нас раздался шум колес и, обернувшись, я увидел, как напротив входа остановился большой черный внедорожник. С переднего пассажирского сиденья выскочил гибкий молодой человек, предупредительно распахивая заднюю дверь.

— Николай, ну сколько раз говорить, я вполне в состоянии и сам себе дверь открыть! — раздраженно проговорил мужчина, выходя на улицу из салона.

— Патриарх, — почтительно склонили голову оборотни, с которыми мы только что спорили.

— Дед Василий, — удивленно сказал я, не обращая внимания на непонимающие взгляды окружающих.

Глава 26

Да уж, выглядел дед Василий сейчас, конечно, не в пример солиднее, чем пару дней назад у себя на даче. Строгий черный костюм-тройка, черная сорочка и лакированные туфли создавали образ стареющего щёголя, а идущая от него аура мощной энергетики лишь добавляли авторитета и привлекательности в глазах окружающих.

— Медвежонок, — тепло улыбнулся он мне. — А ты чего под дождем мокнешь? Не пускают?

— Да вот, — не нашел я подходящих слов для ответа, рассматривая старого знакомого, который открылся мне совершенно с неожиданной стороны. Интересно, что бы сказали охранники, если бы видели, как почитаемый ими Патриарх пару дней назад грузил пьяного Мирона в машину?

— Ты не обижайся на них Андрей, — потрепал меня по плечу дед Василий. — У ребят служба, а я видишь, сам опоздал и не успел ребят предупредить о вашем прибытии.

Он повернулся к Мирону, который все еще пытался поднять с асфальта отвисшую челюсть и приобнял его.

— Друг мой, как дела? Как твое здоровье? — после чего, не отпуская моего друга, пошел вместе с ним к уже распахнутому входу в заведение. Я с удовольствием зафиксировал в памяти удивленные лица охранников и двух других, вылезших из джипа, оборотней, ухмыльнулся и направился следом. Все-таки приятно, когда тебя узнают уважаемые в определенных кругах люди. Я бы даже сказал, что это разом решает множество самых разнообразных проблем.

Ресторан, как я и предположил с самого начала, располагался глубоко под землей. Буквально сразу от железной двери вниз вела длинная, не очень широкая лестница, которая заканчивалась круглым холлом метров на десять в диаметре. Расписные врата наверняка были входом в обеденную залу, с правой стороны располагались всем известные объекты, обозначенные буквами «Мэ» и «Жо», а слева размещался гардероб, за стойкой которого стоял юноша в черном костюме.

Трое его коллег, похожих как братья-близнецы, рассредоточились по холлу, и, судя по всему, обеспечивали безопасность.

Увидев деда Василия, они синхронно прижали руки к груди и склонили голову:

— Патриарх!

— Вольно, бойцы! — махнул рукой наш спутник и снова приобнял Мирона. — Видал, какие молодцы у меня!

Один из охранников поспешно распахнул перед ним тяжелую дверь, и эта парочка так и вошла внутрь зала. В обнимку! Я успел заметить изумление в глазах ребят и быстренько прошел вслед за дедом Василием, опасаясь, что сейчас они отойдут от шока и начнут задавать глупые вопросы типа «Кто я такой?» и «Точно ли мне сюда?»

Судя по всему, мы сейчас были в подземелье, оставшемся от Кенигсберга. Кто и когда отрыл его, не рискну даже предположить, но должен признать, что расположенный неподалеку бункер генерала Ляша, командующего обороной города в последние дни третьего Рейха, по размерам гораздо скромнее.

Скорей всего, здесь было что-то вроде подземного склада, а отделали и привели в порядок не так давно. В отличии от ресторана, в котором мы обедали несколько часов назад, основным элементом интерьера здесь было дерево. Все вокруг буквально дышало им, увеличивая визуальное пространство.

В заведении запросто могло поместиться больше ста человек, но сегодня было очень закрытое мероприятие. Почти вся мебель была сдвинута к стенам, а в центре стоял огромный прямоугольный стол, вокруг которого разместилось несколько стульев с высокими резными спинками.

Народу в зале было немного. Я увидел Иосифа Юрьевича с Ингой, перед которыми стояли чашки с кофе, уже знакомых мне Поспелова и Брюгера, каждого из которых сопровождали девушки. Симпатичные такие девушки, фигурки спортивные, личики милые, натуральные платиновые блондинки. Если бы не то обстоятельство, что они тоже были оборотнями, да готовность убивать во взгляде, то совсем было бы чудесно.

Интересно, какая роль у этих красоток? Секретарши, телохранители? Или вообще любовницы? Лично я не решился бы лечь с ними под одно одеяло, но может быть кому-то, наоборот, нравится погорячее…

Лица всех присутствующих при появлении нас с дедом Василием стали удивленными. Не знаю, какое впечатление создавал мой старый знакомый о себе в этой компании, но они явно не ожидали увидеть его в обнимку с человеком, которому к тому же он рассказывал какой-то анекдот о рыбалке.

Патриарх усадил Мирона по левую от себя руку, махнув мне на стул справа. Кстати, у него самого оказалось вполне себе уютное кресло, которое лишь дополнительно подчеркивало статус хозяина мероприятия. Ощущение, что сегодня здесь мелочей не было и все продумано заранее. Неужели мы действительно заключаем сделку века?

Таким образом, в зале установился определенный баланс сил. Мы с Мироном, два вампира и по два оборотня от каждой группировки. Исключение составлял только дед Василий, он занял место во главе стола один, но ему, судя по всему, поддержка не требовалась. Это была его территория, а все вокруг — его люди.

Правда с одним исключением. Оглянувшись ещё раз, я обратил внимание, что в полутемном углу за небольшим столиком скучает представитель ещё одной силы. Изучающе оглядывая бокал светлого пива со всех сторон и, казалось, абсолютно не интересуясь происходящим у стены вольготно расположился капитан госбезопасности Волченков собственной персоной.

Недалеко от него предупредительно замер официант и похоже Леонида в этом заведении хорошо знали, да и сам он явно чувствовал себя комфортно. Однако… Вечер открытий, да и только… Как-то такое близкое знакомство с Патриархом не очень вяжется с убеждениями Волченкова, но, с другой стороны, мне кажется, что без санкции деда Василия попасть сюда безопаснику не помогли бы никакие корочки.

— Добрый вечер! Что-нибудь желаете? — улыбнулась мне девушка в белом передничке. — Горячие, холодные напитки? Может быть, алкоголь?

В этот момент мне показалось, что я нахожусь в какой-то параллельной реальности. За годы жизни в Москве я неоднократно встречал оборотней, но такая концентрация соплеменников в одном месте была для меня в диковинку. Они действительно все работают здесь обслуживающим персоналом или их переодели в униформу на один вечер только ради этого мероприятия?

Где-то в глубине души начало расти чувство глубокого уважения к Иосифу Юрьевичу и Инге. Вампиры наверняка предполагали, что столкнутся с чем-то подобным, но лично я бы на их месте чувствовал себя крайне неуютно.

Как по мне, все были в сборе, поэтому вполне можно и начинать. Почему-то мне резко захотелось, чтобы все это мероприятие закончилось побыстрее, но выступать с подобными предложениями мне было не по статусу. Дед Василий же, как будто, никуда и не торопился. Он неторопливо смаковал чай, который принесли ему в маленьком цветастом чайничке и продолжал веселить Мирона историями об охоте и рыбалке.

Поспелов с Брюгером что-то негромко обсуждали со своими помощницами, а вампиры сидели молча. На их бледных лицах не отражалось никаких эмоций, но я буквально физически чувствовал, как они напряжены.

— Дед Василий, — решил отвлечь я Патриарха от баек и попробовать прояснить один момент, пока есть такая возможность. — Посмотри, пожалуйста, две фотки. Ты случайно не в курсе, кто это? Может быть, кто-то из твоих подчиненных?

Я сунул ему смартфон с изображениями, полученными от Эдика. Теперь я понял, кого мне напоминал крепыш на парковке перед входом в ресторан. Такие длинные волосы, широкие плечи. Я правда не смотрел, есть ли у него на руках татуировка, но это уже немного другой вопрос.

Дед Василий хмыкнул, несколько раз перелистнул фотки туда-обратно, а затем спросил у меня:

— Медвежонок, а зачем тебе имя этого достойного юноши?

Блин, что-то не нравится мне его интонация. Может быть, я сую голову совсем не в том место? Но делать нечего, бросать ситуацию с Костяном как есть, я тоже не намерен.

— Не буду утверждать, но мне кажется, что этот человек пытается отжать точку моего друга, — ответил я, глядя в глаза оборотню. — Мне это не нравится, и я хотел бы помочь ему.

— Нет ничего более святого, чем чувство товарищества, — процитировал дед Василий, хотя, по-моему, и не совсем близко к оригиналу. — Петер, друг мой! Ты не мог бы помочь нам?

Брюгер удивленно вскинул голову, посмотрел на Патриарха, потом на меня и покачал головой в вопросительном жесте.

— Смотря чем, — осторожно сказал он. — Если это в моих силах, то почему бы и не помочь.

— Там наверху возле машины Карл, — объяснил дед Василий. — Мне кажется, что интересы его бизнеса плотно пересекаются с путями вот этого славного мальчика. Давай позовём его сюда и попробуем уладить данное недоразумение. Ты не против?

— Бизнес Карла с вашим другом? — вот теперь лидер «немцев» действительно удивился. — Я не знал, что у него есть какое-то предприятие в городе.

— Сейчас ты все поймёшь, — успокоил его Патриарх, сделав легкое движение рукой, и один из стоявших возле входа юношей сорвался с места. Через пару минут он вернулся обратно в сопровождении того крепыша, с которым мы если можно так выразиться познакомились на парковке.

— Патриарх хочет задать тебе несколько вопросов, — ответил лидер «немцев» на непонимающий взгляд своего подчиненного. Тот кивнул и перевёл взгляд на деда Василия.

— Ну зачем же так официально? — улыбнулся мой старый знакомый. — Всего лишь попросить, если это возможно. Ты не мог бы ответить на вопросы моего друга?

Крепыш кивнул и перевел взгляд на меня. Видимо, теперь была моя очередь говорить.

— Рядом с третьим фортом в гаражном кооперативе у моего товарища точка по приему металлолома, — начал я, внимательно наблюдая за реакцией оборотня. — С недавних пор у него начались некоторые трудности, причем, скажем так, не совсем обычного свойства. Недавно кто-то подбросил ему проклятую шпангу времен третьего Рейха, и он едва остался в живых. Правда погибшие все равно есть, и это плохо.

Краем глаза я заметил, что Леонид оторвался от пива и теперь внимательно прислушивается к моим словам, как, впрочем, и все остальные, присутствующие в зале.

— Мне сбросили фотографии того, кто предположительно балуется проклятыми вещами, — продолжал я, с удовлетворением отмечая, что крепыш начинает нервничать. — И я хотел бы спросить прямо! Твоих ли это рук дело и какой у тебя интерес к бизнесу моего друга.

Крепыш вздохнул, сжал ладони в кулаки и разжал их. Почему-то мне стало немножко неуютно, хотя отступать я все-равно не собирался. Мы уедем и Костян останется один на один со своими проблемами, и без меня у него нет никаких шансов отстоять бизнес. Зная моего приятеля, у этой ситуации есть только один сценарий — очень скоро состоятся похороны Кузнечика.

Оборотень оглянулся на Брюгера, как бы спрашивая у него совета.

— Карл, я же надеюсь, что ты не собираешься сейчас врать нам, — мягко спросил дед Василий, заметив колебания оборотня. — В нашем городе много интересных мест, и нет ничего страшного, если одно из них окажется пустышкой.

— Там не пустышка, — запальчиво ответил крепыш. — Я точно знаю, что под гаражом закопаны картины из тех, которые считались утраченными во время войны. Это куча денег, но ваш друг не хочет решить вопрос цивилизованным способом. Я предлагал выкупить его бизнес, но он уперся, как баран в новые ворота. Что мне было делать?

— Явно не начинать убивать, — пробурчал Мирон. — Если не можешь договориться сразу, то значит даешь слишком маленькую цену.

— Я покупал прием металлолома, а не производство самолетов, — возразил крепыш. — Никто не знал, что у владельца есть влиятельные друзья.

— Так бывает, — согласился дед Василий. — Это одна из тех удивительных особенностей жизни, предугадать которые не дано никому на свете. Ты мог захватить этот гараж до или после приезда этих молодых людей, но судьбе было угодно, чтобы тебе не повезло. Кто ты такой, Карл, чтобы спорить с судьбой?

Крепыш посмотрел на деда Василия и снова сжал кулаки.

— Я потратил на поиски этих картин много времени и денег, — все-таки сумел заявить он, глядя прямо в глаза Патриарху.

— Будет мудро списать их на неизбежные риски опасного бизнеса, — усмехнулся тот одними губами, его голос и взгляд остались серьезными. — Отныне этот человек под моей защитой.

Кто-то негромко охнул, звякнула ложечка о кофейную чашку. Я заметил, с каким любопытством смотрит на Патриарха Инга и почувствовал какую-то театральность происходящего. Леонид же опять увлекся пивом и сейчас жестом просил официанта повторить ему порцию пенного напитка. Брюгер молчал, никак не комментируя происходящее, и видимо не собирался спорить с дедом Василием из-за своего подчиненного.

— А что будет с картинами? — стоявший перед нами оборотень заслуживал, как минимум, уважения. Да, может быть, его способы ведения бизнеса восхищения не вызывают, но в нем определенно был стержень, который позволил ему не согнуться под давлением Патриарха.

— Их выкопает владелец точки приема металлолома, — ответил дед Василий. — Я лично прослежу за этим. Будем считать, что эта маленькая компенсация ему за доставленные неудобства. Или ты не согласен с моим предложением?

— Согласен, — запнувшись на пару секунд, ответил Карл. — Это не тот вопрос, из-за которого должны ссориться оборотни.

Он явно кого-то процитировал, судя по всему, самого Патриарха, потому что губы деда Василия тронула улыбка.

— Спасибо, мой мальчик, — сказал он таким мягким тоном, как будто погладил оборотня по плечу. — Очень приятно видеть твою мудрость.

В этот момент я увидел, как в зал неторопливо зашел мужчина весьма примечательной наружности. Мало того, что в отличии от большинства присутствующих он был одет не в костюм, а в камуфляжные штаны, высокие армейские ботинки и чёрную кожаную куртку, так ещё и сама по себе комплекция явно противоречила всем законам биологии.

Мужчина был… Тут даже сравнение подобрать трудно. Прямоугольным. Невысокого роста… вряд ли он дотягивал хотя бы до ста семидесяти сантиметров. С отчетливым пузиком, плотно облепленным курткой и огромными плечами. Не знаю, было ли так на самом деле, но визуально создавалось впечатление, что в ширину он был гораздо больше, чем ростом от пола до макушки. Тоже, кстати, примечательной. Небольшая голова вошедшего была абсолютно лысой и ярко блестела под лампами дневного света. Я, конечно, мог бы заподозрить мужчину в том, что он натирает макушку какой-то полиролью, но суровое обветренное лицо тут же заставляло забыть о подобных глупых фантазиях.

Надо сказать, что вошедшего заметил не только я, и при его появлении голоса в помещении стали гораздо тише. Судя по всему, всем присутствующим мужчина был хорошо знаком и имел среди них весьма конкретную репутацию.

Правда, медленно цедивший своё пиво Леонид отреагировал на появление нового персонажа гораздо спокойнее. Он просто бросил короткий взгляд в его сторону, как будто зафиксировав его присутствие, и снова уставился в бокал, внимательно изучая структурный состав пенного напитка.

Против моих ожиданий мужчина не стал ничего говорить или предпринимать каких-либо других действий. Он просто нашёл взгляд Патриарха и коротко кивнул. Судя по всему, тот и ждал чего-то подобного.

— Ну что ж, друзья! — легонько постучал чайной ложечкой по боку кофейной чашечки дед Василий. — Карл, мальчик мой, не уходи далеко. Мне понравилась твоя мудрость, и я хотел бы, чтобы ты посидел рядом.

Сказать, что Брюгер и его подчиненный удивились, это было ничего не сказать. Более того, мне кажется, что сейчас дед Василий ломал многие устоявшиеся шаблоны и я опять поймал себя на мысли, что являюсь участником какого-то глобального спектакля.

— Поскольку всем прекрасно известно, зачем мы сегодня собрались в столь душевной компании, — продолжал тем временем дед Василий, — то я предлагаю перейти непосредственно к делу. Мы с вами должны обсудить и принять решение о заключении важного договора, который возможно определит развитие нашего города на долгие годы вперед.

Все присутствующие за столом немедленно оживились, как будто сильно опаздывали на какое-то другое, не менее важное мероприятие, но дед Василий продолжал размеренно и неторопливо гнуть свою линию.

— Кто-то хочет высказаться? — медленно спросил он, оглядывая присутствующих.

— Наше предложение всем известно, но если есть такая необходимость, то я могу повторить его, — пожал плечами Иосиф Юрьевич.

— Не надо ничего повторять, — процедил Брюгер. — Это плохая сделка, которая не принесет выгоды, а одни лишь проблемы. Я против, и я хочу воспользоваться своим правом вето.

Поспелов бросил на «немца» ненавидящий взгляд, но Патриарх, казалось, не заметил произошедшего. Он четко вел свою партию, видимо, зная заранее, что может услышать от всех участников сегодняшнего вечера.

— Однако, прибытие в наш дом гостей было омрачено инцидентом, который я полагаю можно назвать постыдным. Те, кому были обещаны приют и гостеприимство, подверглись нападению буквально сразу же после приезда! — продолжал вещать дед Василий. В этот момент я отчетливо понял, почему его прозвали Патриархом. Подобная манера говорить из других уст могла показаться пафосной и какой-то искусственной, однако в устах моего старого знакомого эти слова приобретали какую-то силу, их хотелось слушать, запоминать, руководствоваться ими…

А ещё я понял, что «дед Василий» — это всего лишь искусная маска. Стоявший сейчас во главе стола мужчина никак не тянул на возраст больше сорока лет и не имел ничего общего с затворником старого садового товарищества. Патриарх был лидером, и, несомненно, сейчас был минимум первым среди равных.

— Нападение на гостей города, — голос говорившего разносился по помещению, заполняя его целиком, — это плевок на наши традиции, наши законы и наши устои. И я спрашиваю, найдется ли сейчас тот, кто признается в произошедшем.

В зале установилась мертвая тишина, все смотрели на деда Василия, а тот неторопливо переводил свой взгляд с одного оборотня на другого. Поспелов и Брюгер встретились с Патриархом глазами, не опуская головы. Карл явно не до конца понимал, что он делает в нашей компании, а девочки, сопровождавшие лидеров оборотней, скорей всего, мечтали стать невидимыми.

— Мне грустно думать, что наши гости могли уехать из города и считать, что оборотни не могут уследить за порядком в Калининграде, — нарушил тишину дед Василий. — Поэтому мои ребята тоже решили поучаствовать в поисках.

Он посмотрел на мужчину, стоявшего в дверях, а затем кивнул. Тот кивнул в ответ и скрылся из виду, а через секунду в зал втолкнули Изольду. Правда, выглядела сейчас ведьма откровенно плохо. Судя по всему, ей неслабо досталось, а, возможно, она еще и успела подвергнуться жесткому экспресс-допросу. По крайней мере, стоять без посторонней помощи она не могла и постоянно опиралась на держащего ее под локоть оборотня, а еще тоненько всхлипывала и подвывала.

— Иосиф Юрьевич, — обратился дед Василий к вампиру. — Прошу простить меня, что не могу предоставить вам и вторую ведьму, она, к сожалению, отчаянно сопротивлялась и погибла. Но жизнь этой особы, если хотите, ваша.

— Благодарю вас, Патриарх! — обозначил кивок Иосиф Юрьевич. — Но мне совсем неинтересна эта красотка, тем более, я не вижу причин мстить ей. Мне повезло, ей нет, на этом надеюсь, наши пути больше не пересекутся.

— Может тогда она интересна тебе, Петер? — перевел мой старый знакомый взгляд на «немца». — Ничего не хочешь нам сказать?

— Я не понимаю тебя, Патриарх, — хмуро ответил Брюгер, чувствуя какой-то подвох. — Я первый раз вижу эту страшилку.

— Да что ты? — удивился дед Василий и, повинуясь его кивку, сопровождающий ведьму оборотень толкнул ее в бок. Та вздрогнула и кривясь от боли, хрипло сказала:

— Это он нанял нас для нападения на вампиров. Сказал, что их надо просто попугать, чтобы они понимали, что в городе им не рады. Обещал нам помощь с работой и денег дать. Мы не хотели причинить никому зла…

— Это ложь! — вскочил с места Брюгер, но я понимал, что его слова уже ничего не значат. Поспелов медленно встал со своего места и бросил в лицо Петеру носовой платок.

— Ты был против этой сделки с самого начала! Ты испугался, что не сможешь помешать ей и решил сорвать ее таким образом. Чего ты хотел? Выступить освободителем и работать с вампирами в одиночку?

— Она лжет! — снова закричал Брюгер, но в его голосе слышались нотки отчаяния и обреченности. Поспелов поднял стакан с водой, стоявший рядом с ним и выплеснул в сторону «немца», забрызгав всех окружающих.

— Я требую поединок! — слова Поспелова звучали набатом, хотя вроде бы он не старался говорить громко.

— Я раздавлю тебя, насекомое! — Брюгер покраснел, но сдаваться явно не собирался. — Я не имею никакого отношения к этой ведьме, но твоя дерзость не останется безнаказанной.

— Слово сказано и слово услышано, — хлопнул в ладоши Патриарх. Повинуясь его жесту, подбежавшие оборотни сдвинули в сторону стол и два лидера группировок оборотней замерли напротив друг друга.

— А разве это правильно? — негромко спросил Мирон у деда Василия. — Может быть стоит остановить их и просто поговорить?

— Поединок — это самая правильная форма выяснения отношений, — также негромко ответил Патриарх. — Именно так поступают мужчины, которые еще не забыли, кто они такие.

А затем громко хлопнул в ладоши:

— Начинайте!

В ту же секунду затрещала ткань дорогих костюмов и перед нами оказались два оборотня во всей своей красе. Я не ошибался, Брюгер и впрямь был волком. Высокий, почти метр в холке, он буквально дышал мощью своего перевитого узлами мышц туловища. Клацнули челюсти и из пасти оборотня вырвался утробный рык.

Напротив него, подняв вверх передние ножки, замер богомол в атакующей позе. Если честно, сравнение, на мой взгляд, было явно не в пользу Поспелова. Со стороны казалось, что тонкие конечности «бизнесмена» могут переломиться от любого движения, да и сам оборотень выглядел крайне неуклюже.

Волк покрутил мордой и начал медленно обходить противника с правой стороны. Затем развернулся и двинулся в обратном направлении. Богомол внимательно следил за ним, не двигаясь, лишь немного поворачивая свою многоглазую голову.

Момент прыжка я прозевал. Раздался рык, потом скулеж и противники опять замерли друг напротив друга. На боку волка кровоточила рваная рана, но и насекомому досталось не меньше. Одна из его задних ножек подломилась, и теперь богомол представлял собой весьма жалкое зрелище. Судя по всему, рассказы Иосифа Юрьевича о могуществе такой формы оборотней оказались слегка преувеличены.

Волк довольно рыкнул, не обращая внимания на капающую с бока кровь, но больше ничего сделать не успел. Рывок богомола был стремительным, он практически размазался в пространстве, а когда насекомое отскочило назад, я увидел на полу тело голого мужчины. Его грудь и живот были распороты, внутренности вывалились на паркет, а голова с еще раскрытыми глазами запрокинута назад в неестественной позе.

Николай Степанович тоже вернулся к человеческому облику и с благодарностью принял плед у подбежавшего официанта.

— Поединок завершен! — громко возвестил Патриарх. Его интонации чем-то напомнили мне конферансье на вечере профессионального бокса. Захотелось ущипнуть себя и убедиться в том, что происходящее мне только снится.

— Я надеюсь, что у представителей власти нет к нам никаких претензий? — вежливо обратился мой старый знакомый к Леониду, который в отличии от нас всех так и не встал со своего места. Волченков молча отсалютовал Патриарху бокалом с пивом, показывая, что лично ему все происходящее нравится.

— Карл, мальчик мой, — по голосу деда Василия нельзя было понять, что только что в его ресторане произошло убийство. — Я думаю, что ваш клан не должен оставаться без лидера надолго. Как ты смотришь на то, чтобы занять освободившееся место?

Эпилог

— Ты сальцо то попробуй, Андрей, — подтолкнул мне дед Василий ножом кусочек белого лакомства. — Сам солил, получилось вроде бы неплохо. И вообще, сделанное своими руками — оно всегда вкуснее, что ли…

Мы сидели с Патриархом на раскладных стульях возле обрезанной бочки, которую перевернули и превратили в некое подобие стола. Одноразовая посуда, бутыль самогона, соленые огурцы, хлеб и домашнее сало. Ну и кто поверит, что этот старик один из самых могущественных жителей Калининграда?

Буквально в нескольких метрах от нас раздавались молодецкие уханья и легкие матюги. Мирон с Костяном азартно ломали бетонную стяжку пола в гараже в поисках неведомых сокровищ. Через ворота к нам уже несколько раз заглядывали беспокойные соседи, все-таки воскресенье, и повозиться с железными конями пришли многие. Думаю, что все они, увидев натюрморт перед нами с алкоголем и закуской, несколько раз сглотнули слюну, но права отведать домашний самогон удостоился только уже знакомый нам Сергей.

Не знаю, что именно он теперь будет про Костяна думать, но мнение о моем друге у него явно поменялось, и не факт, что в лучшую сторону. То железками гремят, то менты приезжают, а теперь вон вообще, пол ломать вздумали.

— Хорошо то как, — потянулся дед Василий. — Ты, Андрей, приезжай почаще. Дел много, поводов отдохнуть мало, а ты приехал, и я уже второй раз за неделю себя деликатесами балую.

С этими словами он выплеснул себе в рот содержимое стаканчика и с удовольствием захрустел огурчиком, с его слов тоже лично засоленными.

Вампиры улетели в Москву еще в пятницу. Как только договор был заключен, и все присутствующие с этим согласились, Иосиф Юрьевич вызвал такси в аэропорт, и они укатили. Перед этим мы с Мироном удостоились крепкого рукопожатия от него и поцелуя в щечку от Инги.

— Жду вас в Москве, ребята, — сказал вампир нам на прощание. — Сообщите Крамеру, как приедете, я очень надеюсь снова встретиться с вами.

Леонида я тоже не видел с вечера пятницы. Он подошел ко мне после отъезда вампиров и сообщил, что вопрос с Чкаловском и слугой хозяина усадьбы закрыт. Если честно, я не особо внимательно его слушал, что-то там про смешение кровей и род чародеев… Самое главное, он обещал вчера провести какой-то сложный ритуал, после которого за Кузнечика и его соседей можно будет не волноваться.

Я ожидал от него каких-то комментариев по поводу произошедшего в ресторане, но безопасник выглядел спокойным и даже умиротворенным. Ну погиб оборотень, велика забота… Его поведение покоробило меня, и я мысленно понадеялся, что больше мы никогда не встретимся.

Мы с Мироном ночевали в номере вампиров, все равно он уже был оплачен. Ехать в Чкаловск нам не хотелось, но и желания общаться с вампирами как-то не возникало. С утра мы позавтракали, вызвали такси и поехали забирать Костяна. Как оказалось, Кузнечику в больнице очень даже понравилось, по крайней мере, провожали его целых две милых медсестрички, кидавших крайне злобные взгляды друг на друга и очень милые на нашего приятеля.

Доморощенный Донжуан прямо-таки сочился удовольствием, но правда тоже не горел желанием возвращаться в квартиру. В результате мы коллегиально приняли решение вспомнить времена бесшабашной юности.

Много мяса, алкоголя, надувной матрац и парочка спальников были куплены в ближайшем торговом центре, так что пьянка в пункте приема металлолома вышла отличной. Хотя, если честно, пить мы практически не пили. Гораздо больше было выпито кофе. Разговоры обо всем и ни о чем, что может быть лучше. Спать легли под утро, но уже через несколько часов нас разбудил дед Василий.

Когда он рассказал Кузнечику, что именно должно храниться под его гаражом, у моего приятеля загорелись глаза. Думаю, не ошибусь, если скажу, что он уже мысленно представлял себя с коктейлем в руках где-нибудь на пляже в обществе вчерашних медсестричек из больницы. Причем, наверняка, в обществе сразу обеих.

Я от поисков сокровищ отказался. Вообще-то, я планировал сегодня вечером улететь в Москву и сейчас желал только того, чтобы Мирон побыстрее освободился. Поездки в родной город почему-то всегда для меня заканчиваются дикой нервотрепкой и об отдыхе здесь остается только мечтать.

Я хочу домой. Я хочу к Светке. Я хочу обнять своих девчонок и плевать в сторону Степана, которому тоже нужно внимание. Я хочу забыть про местные разборки, оборотней, призраков и сумасшедших безопасников…

— Дед Василий, — Костян с Мироном уже проломили бетон и сейчас активно разгребали землю под ним практически руками. — А ведь это ты нанял ведьм для нападения на вампиров. Ты просто использовал ситуацию с их приездом, так сказать, создал повод, чтобы сместить Брюгера. Карл хороший парень, но он всегда будет помнить, что именно ты помог ему стать лидером.

— Мы проливали кровь не для того, чтобы кто-то учил нас, как правильно жить, — дед Василий даже не повернул голову в мою сторону, продолжая наблюдать за кладоискателями. — Если кто-то забыл об этом, то это исключительно его проблемы. Будем надеяться, что Карл не забудет…

Я сунул в рот сигарету и прикурил. Мысли прыгали в уставшей голове как взбесившиеся шарики для пинг-понга. Дед Василий, он же Патриарх, только что открылся для меня с абсолютно новой стороны. Оказывается, он не только лидер, но еще и умелый интриган, который плетет интриги и сталкивает своих соперников лбами.

Ну да, семейство кошачих всегда славилось своей хитростью, волки и медведи вряд ли смогут с ними когда-нибудь потягаться. Но на душе почему-то стало так мерзко, как будто меня обманули в моих самых лучших ожиданиях…

Я встал и подошел к воротам гаража, посмотрел на серое ноябрьское небо. Дождь, в Калининграде опять идет дождь.

— Нашли! — раздался за спиной ликующий голос Мирона. Он выволакивал из ямы большой железный тубус, в котором видимо и хранились спрятанные картины.

Настроение испортилось окончательно. Теперь это сокровище виделось мне, как подачка, которой дед Василий просто пытается подсластить горькую пилюлю. Я не хочу участвовать в прибыли от их находки. Это подарок от родного города мне не нужен. Я хочу оставить здесь все плохое и взять с собой в Москву воспоминания о чем-то хорошем. О новых знакомствах, о чувстве ностальгии, о радости Костяна, наконец…

Я возьму с собой воспоминания об этом дожде. Как там было у Александра Иванова?

Я знаю, ты хотел порадовать подругу ожерельем,

Янтарь такой манящий,

Но я не понимаю, почему глядишь ты с недоверьем

На наш прекрасный дождь.

Ты вместе с горсточкой блестящей,

Что удивляет целый мир,

Прими его, как самый настоящий

Калининградский сувенир.

Книга завершена!

Хотелось бы выразить искреннюю благодарность моим друзьям, которые терпеливо выискивали все ляпы и нестыковки в рукописи, становясь первыми читателями и критиками: Жданову Павлу, Богданюк Татьяне, Дук Александру, Емельянову Артёму, Брагилеву Игорю, Матвеевой Василисе, Хравну Сергею, Трувору Марку, Яшукову Денису, Федоровой Марии, Лотиной Алене и Щепиной Ларисе. Без Вас этой книги бы не было.

Отдельное спасибо Анне Поповой, которая терпеливо воспринимала все мои пожелания, создавая обложку для книги.

И я продолжаю неустанно благодарить свою красавицу-жену, которая первой узнает обо всех моих фантазиях и не устает поддерживать меня на моем писательском пути. Она моя муза и мой самый верный соратник. Без нее не было бы меня!!!

Искренне Ваш, Евгений Прядеев.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Калининградский сувенир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог