Курзанцев Александр Олегович

Завгар

***

Страница книги

Необходимое предисловие

В моём цикле «Как я учился в магической школе» часть читателей возмущалась, что главный герой какой-то импотент. Нигде, ни с кем и никак у него не выходило заняться сексом.

«Что ж, – подумал я, – почему бы и да!»

И решил, что начну параллельно новый цикл про попаданца, у которого будет секс, регулярный секс, каждый день секс, секс вот с этого самого пролога, независимо от того, хочет он его или нет.

Так что встречайте: попаданец в матриархат, где всем заправляют женщины, а мужчины низведены до роли прислуги и наложников.

Естественно, это обусловлено тем, что женщины банально сильнее мужчин и владеют магией, мужчинам недоступной. Так что слабый пол тут вовсе не они.

Ах да, в основном это будет юмористическое фэнтези и, возможно, чуточку пародия на подобных же попаданцев в матриархат.

Приятного чтения!

Пролог. Секс по обоюдному и без

– Нет, пожалуйста, нет! – шептал я, раскинувшись на кровати, абсолютно голый, с ужасом глядя на приближающуюся ко мне женщину. Хотя к чёрту! Женщиной здесь и не пахло. Передо мной стояла почти двухметровая гром-баба, крутобёдрая, с осиной талией и сиськами размером с арбуз каждая. Стояла и жадно осматривала моё худенькое восемнадцатилетнее тельце.

Опустив взгляд ниже, она облизнулась.

– Нет, только не это! – запричитал я, но та уже не слушала меня.

На миг я забылся, выдыхая блаженное:

– О да-а! – но тут же исправился, почувствовав, как она замирает: – О нет-нет-нет! Только не так! Пожалуйста, не надо так сильно!

Для полноты картины захныкал, закрыв глаза, будто бы не в силах смотреть на происходящее. Правда, подглядывал сквозь щёлку, любуясь поджарым, крепким, но не чрезмерно мускулистым телом партнёрши, чья грудь, несмотря на огромный размер, не отвисала до земли под собственным весом, а стояла торчком, и это без всякого силикона! Да, магия женскому полу тут отсыпала по полной, такого у нас, на моей Земле, было не найти. Мужиков, правда, обделила, и те здесь были вынуждены занимать нишу слабого пола, довольствуясь ролями домашней прислуги, мужей-домохозяев и вот таких, как я, наложников княжеских и боярских родов, используемых для утех благородных дам.

Сейчас, кстати, это была сама глава рода, куда меня продали, боярыня Златолесская. Та ещё извращенка, между нами. Впрочем, по местным понятиям это была вполне себе норма. Мужики тут сплошь забитые и робкие, а бабы – наглые и жадные до секса. Причём помимо физиологического любили получать удовольствие вдобавок и психологического плана, вызывая у слабого пола страх и ужас и получая истинное наслаждение от наблюдения подобных эмоций.

Вот поэтому каждый контакт напоминал какое-то изнасилование. Послушал я тут истории одна другой страшнее от гаремных старожилов. Но как оказалось, на деле всё не так уж и страшно, главное стони напоказ да изображай ужас. Только делать это надо достоверно. Хотя некоторую наигранность местные бабы тоже не замечали, только если совсем уж сфальшивить.

Боярыня была куда как опытная и сумела за полчаса буквально выдоить меня досуха а затем уселась сверху и принялась неистово скакать, с каждым приземлением прямо-таки вминая меня в кровать.

Поначалу я, конечно, боялся, что не дай бог она с амплитудой переборщит, и мне что-нибудь просто сломает, но с координацией у неё было просто отлично, и раз на третий я такие потрахушки воспринимал уже вполне спокойно, не забывая, однако, тот ужас первых дней старательно изображать.

Через час, оставив меня плакать, свернувшись калачиком, на огромной постели, боярыня Златолесская закончила с плотскими утехами и, сходив в находящийся за соседней дверью душ, вышла оттуда всё так же полностью обнажённая, давая мне возможность снова жадно наблюдать сквозь неплотно прикрытые веки за офигенным телом, покрытым капельками поблескивающей влаги. Суша полотенцем мокрые волосы, она присела, наклонившись ко мне так, что её грудь заколыхалась в какой-то паре десятков сантиметров от меня, и, погладив по плечу, с нежностью в голосе сказала:

– Ну не плачь, всё уже закончилось. Ты был очень хорошим мальчиком, и за это я обязательно тебя одарю, может быть даже тем, что ты сам захочешь. Ты же чего-нибудь хочешь?

После секса она всегда бывала расслаблена, добродушна и щедра, причём не только на обещания. И я рискнул. Хныкнув ещё пару раз и утерев набежавшие слёзы, кои пришлось вызывать вырыванием пары волосинок из носа для пущей достоверности, я произнёс с лёгкой нервической дрожью в голосе:

– Госпожа, вы так добры ко мне… Но я вот что-то хочу, а чего – сам не знаю.

Боярыня широко и ласково мне улыбнулась и проворковала:

– Ну подумай.

– Не знаю, госпожа… – я старательно не смотрел на такие манящие сиськи, что чуть колыхались туда-сюда прямо передо мной, едва удерживаясь от того, чтобы не вцепиться в них ладошками и не начать неистово жмакать. – Может, мне будет позволено выйти в город с охраной и посмотреть магазины? А там уж я и пойму, что хочу.

– В город? – на секунду задумалась Златолесская, а затем, потрепав меня по щеке, поднялась, поворачиваясь спиной, и я тут же впился глазами в оттопыренную круглую задницу. – В город, думаю, можно будет организовать. Но не сейчас, мой мальчик. Пока у нас есть более важные вопросы.

– Спасибо, госпожа!

– Пожалуйста, сладкий мой.

Боярыня накинула висевший у входа в спальню халат и, не обращая более на меня никакого внимания, вышла, оставляя в одиночестве, а я смог наконец расслабиться.

Спальня самой боярыни точно была защищена от всякого рода прослушки и камер слежения, поэтому можно было уже перестать играть роль забитого паренька.

Я бодро подскочил с измятого и перебуробленного траходрома и, подойдя к шкафчику, принял заботливо выставленное там средство от стояка. Магическое, естественно.

С учётом несколько специфических взаимоотношений между полами, вопрос долговременной и качественной эрекции стоял как никогда остро, и потому был придуман магический эликсир, после принятия которого пациенту гарантировался мощный стояк, ничуть не опадавший, по несколько часов кряду.

Мало того, воздействие было комплексным, увеличивая детородный орган в размерах. Результат, конечно, зависел и от первичных, так сказать, параметров, но с этим у тела, в которое я попал, всё изначально было хорошо. Сантиметров под двадцать, если я верно определил на глаз. Под эликсиром он выдавал все тридцать пять.

Сами понимаете, с такой дубиной, да ещё и не желающей самостоятельно сдуваться, нормально передвигаться по боярской усадьбе было проблематично, поэтому в пару к первому эликсиру был разработан и второй, отменяющий его действие.

Как всегда передёрнувшись всем телом от не блещущего вкусовыми качествами пойла, я проводил взглядом съёживающийся прибор и пошёл одеваться – «мамка» должна была явиться с минуты на минуту.

Уже в помещениях гарема, когда наручный браслет, во многом напоминающий крутые смарт-часы моей реальности, снова перешёл в пассивный режим, отключая контролирующие функции, я выдохнул окончательно. Здесь были все свои. Мужики, естественно. Хотя какие там мужики, тьфу, одно разочарование.

Гарем. О, какие только мысли не бродили в моей голове, когда я впервые услышал это слово. Многие оказались вполне пророческими хотя бы частично. Это действительно был гарем в самом прямом понимании, единственно, он не принадлежал одной лишь боярыне. Хотя нет, принадлежал-то он ей, вот только наложниками могла воспользоваться любая из боярской свиты, ну, кроме совсем уж низовой прислуги.

Окинув взглядом просторный общий зал, в котором сидели, лежали и лениво передвигались с места на место около десятка представителей мужского пола, я поискал взглядом Джаспера, моего единственного пока друга здесь, и, увидев на ложе подле здоровенной, на всю стену, «плазмы», двинулся прямиком к нему, чтобы плюхнуться рядом, отвлекая от очередного мыльного сериала, где некая героиня спасала беззаветно влюблённого в неё юношу, похищенного злыми наёмницами, бандитками или ещё какими злодейками.

– О, ты наконец-то пришёл, Пьотр, – заулыбался паренёк почти моего возраста, лишь чуть-чуть старше, с небесно-голубыми глазами и соломенного цвета волосами. Красавчик, как и все здесь. Боярыня могла позволить себе выбирать из самых дорогих невольников.

Я, в общем-то, тоже был недурен собой. Помнится, в своё время, разглядывая новое тело в зеркале, отметил большое сходство собственной физии со смазливым личиком солиста английской группы «Хартс».

– Угу, – а в придачу я не мог никак научить его правильно, твёрдо произносить моё имя, но уже почти с этим смирился, – сегодня боярыня совсем разошлась, думал, кровать сломает.

– Бедный, – посочувствовал мне Джаспер.

– Да ладно, – махнул я рукой, – нормально всё, мне даже было приятно.

– Эх… – мой собеседник, повернулся на бок, подставляя под голову руку. – Завидую тебе. Ты так легко всё это переносишь… Я вот, бывает, часа по два отхожу, а когда и вовсе на следующее утро только отпускает.

– Не поверишь, но я столько всякого дерьма навидался, что тут, считай, отдыхаю.

– И когда только успел? – хмыкнул Джаспер, вновь переключаясь на сериал, где спасённый юноша прямо там, среди зверски убитых злодеек, со счастливой улыбкой отдавался своей спасительнице, которая обещала сделать его своим самым главным мужем.

Посмотрев на собеседника ироничным взглядом, я взял из блюда неподалёку персик и с наслаждением впился в сочную мякоть, подумав снисходительно: «Вот побегал бы ты как у нас, чтоб тебе секс обломился. Не то что тут – трах почти каждый день, да к тому же с такими красотками, и не с одной, а каждый раз с разными. Хех, не жизнь, а сказка, жаль только инициативу проявлять не одобряется да изображать плаксу из себя приходится».

– Ой! – воскликнул внезапно мой вроде как друг. – Совсем забыл сказать. Лифариус, когда тебя увели, ходил злой и ругался, что ты из молодых да ранних, а он таких насквозь видит и этого так не оставит. Так что ты будь осторожней.

Лифариус был старшим в нашем гареме, занимая несколько непонятную для меня нишу уже не совсем наложника, но ещё не мужа при боярыне. Я знал только, что та от него родила весьма сильную в магическом плане дочь, что вознесло мужика почти на вершину местной иерархии.

– И чего этот завгар на меня взъелся? – с ленцой уточнил я, ничуть не испуганный подобными угрозами.

– Кто? – переспросил Джаспер.

– Ну, заведующий гаремом, Лифариус, – расшифровал я.

– А-а… – хмыкнул парень. – Да бесит его, что ты меньше чем за месяц уже три раза к боярыне сходил, а он только один раз был. Боится, что подсидишь, наверное.

– И подсижу, – неожиданно для себя самого произнёс я. – Вот родит она от меня тоже дочь, да ещё посильнее, и сам завгаром стану.

– Что ж, весьма достойная цель, – ответил парень, ничуть не смущённый крамольными, казалось бы, речами, и продолжил пялиться в экран, тут же выкинув мои слова из своей легкомысленной головы.

А вот я не выкинул, и чем больше рассматривал эту идею со всех сторон, тем больше она мне нравилась. Положение, намного большая свобода передвижения, да и вообще расположение всесильной хозяйки дорогого стоили, и я решил твёрдо и окончательно, откидываясь на лежанку и заводя руки за голову: стану завгаром, да не абы каким, а самым крутым завгаром из всех завгаров. Осталось дело за малым, заделать боярыне дочку с сильным даром. Главное только выяснить когда у той самые благоприятные дни для зачатия.

– Нужен менструальный календарь, – пробормотал я, негромко. – Где его только взять?

Глава 1

Как я попал сюда – толком и не помню. Ощущение было, что просто заснул в своём мире, а проснулся в совершенно чужом, да ещё и в незнакомом мне теле.

Нет, конечно, кое-что общее было. Во-первых, государство, в котором я оказался, называлось Российской империей. А во-вторых, все окружающие разговаривали на вполне привычном для слуха русском языке. Пускай и с некоторыми речевыми архаизмами.

Очнулся я в каком-то фургоне без окон и с десятком кресел вдоль стен. Может, это называлось как-то по-другому, но однозначно было транспортным средством, что, по ощущениям, двигалось куда-то по асфальтовой дороге. Почему по асфальтовой? Ну, я просто улавливал периодический тихий стук шин, проезжающих стык между отдельными захватками асфальта, которые неизбежно возникают при его укладке.

Помимо меня в креслах наблюдалось ещё трое молодых парней в отключке и парочка женщин в тактическом обвесе весьма технологического вида, этаких бронекомбинезонах с разгрузками. Шлемы были сняты и лежали на соседних сидениях. Собственно, поэтому я сходу и определил, что передо мною женщины, поскольку сами по себе глухие и чуть мешковатые комбинезоны половую идентификацию порядком затрудняли.

Руки дам расслаблено придерживали лежащие на коленях неизвестного вида короткие то ли автоматы, то ли пистолеты-пулемёты, собранные по схеме «буллпап».

– О, один очнулся, – произнесла та, что слева, брюнетка со стянутыми в хвост не слишком длинными волосами. Наклонилась вперёд, внимательно меня рассматривая. Натолкнувшись на мой, такой же прямой изучающий взгляд, ухмыльнулась.

– Непуганый… ты смотри.

Она поднялась, откладывая автомат в сторону, чуть шире расставила ноги, приноравливаясь к лёгкой качке транспорта, и шагнула ко мне, нагнувшись и оказавшись почти вплотную к моему лицу. Ещё раз усмехнулась, а через пару секунд впилась в мои губы долгим поцелуем. Властно, напористо, походя слегка прикусив мне нижнюю губу. После чего я с некоторым изумлением почувствовал, как её рука проникает ко мне в штаны.

– Ого! – воскликнула девушка, отстраняясь. – Такой красивый мальчик, да ещё и с таким достоинством! Аж хочется самой распробовать.

Руку она не убирала, и я вдруг понял, что, несмотря на абсурдность ситуации, начинаю возбуждаться.

– А я ему нравлюсь, – с некоторым удивлением констатировала брюнетка, обернувшись к напарнице.

– Эй-эй, подруга, – чуть встревоженно ответила та, – завязывай. Сразу ведь сказали, что товар – высший сорт. Не для нас с тобой. Попортишь – вовек не расплатимся.

– Жаль, – протянула первая, нехотя отпуская мой уже окончательно вставший прибор.

Посмотрев на него, я понял, чего она так заинтересовалась. Там таки было на что посмотреть. На глаз этак раза в полтора длиннее, чем мой в той жизни.

Сев обратно и снова уложив на колени автомат, брюнетка закинула в рот какую-то жвачку и принялась, прищурившись, наблюдать за мной, неторопливо жуя.

Застегнув обратно штаны, я тоже пару минут посидел, в свою очередь наблюдая за обеими охранницами, но затем всё же спросил:

– А где я?

– Вот блин! – выдохнула вторая, от неожиданности аж дёрнувшись, а первая перестала жевать и уточнила:

– Ты что, по-нашему разговариваешь?

– Конечно разговариваю, – ответил я, – родной язык.

– Бать твою! – как-то непривычно для слуха вновь выругалась девушка. – Говорили же, что эти даже не с нашего континента привезены!

– Так может, его тоже у нас похитили? – предположила брюнетка. – И туда вывезли?

– Чтобы после похитить обратно и снова к нам привезти? – засомневалась её напарница.

– А вдруг? Я кино видела, которое начиналось точно так же.

– Тьфу, – сплюнула вторая, – насмотришься своих мыльных опер…

– Ну а что? – возразили ей. – Представь, окажется он сыном какой-нибудь княгини, в благодарность за спасение в меня влюбится, возьму его замуж, войду в благородный род…

Её подруга просто прикрыла со вздохом глаза, а девушка между тем жадно спросила, уже совсем по-другому меня разглядывая:

– Так что, ты не княжий ли сын часом?

– Нет, – покачал я головой. – Я – точно нет.

Бог его знает, чьё было тело до моего вселения, может, и княжьего сына, вот только память мне его не досталась, и поэтому лишнего на себя брать я поостерёгся.

Вообще, конечно, меня все эти «княгини» и «благородные рода» изрядно напрягли, больно уж не вязались с окружением. Будь мы не во вполне себе современном транспорте, а в какой-нибудь карете, где дамы одеты не в разгрузки с автоматами, а в камзолы с мушкетами, да и вообще не бабы, а усатые мужики, и я бы решил, что попал в прошлое. А так чем больше я узнавал, тем больше недоумевал, в каком времени и месте оказался.

Слегка разочарованная моим ответом брюнетка выдавила вполне искреннее:

– Жаль, – а вторая, хмыкнув и убрав ладонь от лица, с сарказмом в голосе поинтересовалась:

– Что, сорвалось княжество?

Не дождавшись ответа от надувшейся напарницы, она повернулась ко мне.

– Ну что же, таинственный красавец, давай, рассказывай, откуда язык знаешь. Где рос, когда и как из империи вывезли?

«Ага, – подумал я, – тут ещё и империя. Всё веселее и веселее».

Звиздеть было чревато, но и правду говорить тоже. Поэтому я решил разыгрывать амнезию.

– Не помню, – я посмотрел на девушку и, поняв, что такой ответ её не удовлетворит, пояснил: – Вообще ничего, вот словно завеса туманная. Как очнулся, так из того, что раньше было, ни капли не могу вспомнить.

– Хм… – протянула дама. – Ну… бывает. Есть такие ритуалы, память отшибают, да только специалисток не так уж и много, а чтоб ещё и так аккуратно…

– Так может, всё-таки княжий сын? – тут же воспряла её напарница. – Я и такое в кино видела.

– Задолбала, – процедила сквозь зубы вторая, – угомонись уже.

– Ну давай рискнём, а?

– Я тебе рискну! С этим парнем что-то не то, лишние движения могут боком выйти. Поэтому передаем их всех, как и определялись, получаем свои бабки и сваливаем. Я тебе сразу говорю: мне этот головняк никуда не воткнулся.

– Ладно, – буркнула брюнетка и, надувшись, замолкла, правда, нет-нет да бросая на меня задумчиво-заинтересованные взгляды.

А вторая, похоже, вполне удовлетворившись ответом, откинулась обратно на сиденье, прикрыла глаза и сказала первой:

– Ну всё, разбудишь как подъедем.

Так я попал на невольничий рынок Екатеринбурга.

Вот тоже диссонанс, блин. Современная техника, затем с какого-то рожна Российская империя, и наконец невольничий рынок, сроду в нашей империи, по крайней мере, насколько я знал, не существовавший.

Воображение рисовало помост, на котором нас выставят аки манекены на витрине, но нет, больше всего это место напоминало призывной пункт с бюджетной гостиницей, где нас расселили поодиночке.

Перед расселением, правда, прогнали сквозь процедуру помывки и врача, в ходе осмотра у которого взяли кровь, замерили давление, послушали сердце, заглянули во все отверстия и зачем-то померили член, собственно, в последнем и заключалось отличие от какого-нибудь медосмотра призывников в военкомате моего родного мира.

Занимались нами исключительно крепкого вида мадам с нехарактерно сильной для женщин хваткой.

Парни, кстати, которых привезли со мной, вели себя робко, я бы даже сказал, кротко и безропотно подчинялись повелительным жестам наших надсмотрщиц. Русский язык они действительно не понимали. И я о своём знании языка работницам невольничьего рынка также решил не распространяться. Мало ли что, запомнил ведь странную реакцию тех двух гражданок с автоматами.

А потом я внезапно увидел, как одна из врачих совершает то, что иначе как магией назвать было нельзя. Она сделала пару каких-то пассов руками, и стоявшего перед ней паренька окутало еле видимое зеленоватое свечение.

По реакции паренька, вернее, по её отсутствию, я понял, что процедура безболезненная и рутинная, и когда очередь дошла до меня, постарался воспринимать всё как можно естественней.

Ощущения, конечно, были, этакая лёгкая внутренняя щекотка, волной пробежавшая по всему телу, но ничего неприятного, и удовлетворённая замерами врач кивнула одной из тёток, подтверждая, что с нами всё ок.

Напоследок же нас всех, включая меня, обучили русскому языку. Надели на головы какие-то приборы, усадили в кресла и по команде врубили ток. Ну или что-то напоминающее ток, чёрт его знает, что у них там за технологии.

Остальные тут же начали стонать и корчиться… все кроме меня. Но секунд пять попялившись на них с недоумением, я понял, что как-то слишком начинаю выделяться, и тоже старательно принялся стонать и корчиться, хотя ничего такого не испытывал. Разве что периодически мурашки по голове пробегали да волосы норовили встать дыбом.

А затем нас, еле передвигающих ноги от усталости и пережитого принудительного русифицирования, раскидали по комнатам. Ну, «еле передвигающих» – это не про меня, разумеется. Я-то чувствовал себя вполне нормально, хоть и устал – больше, конечно, морально – четыре часа кряду играть на публику страдания. Да и раскидали… Скорее уж бережно отнесли на руках и уложили в кроватки. Я прямо обалдел, когда тётенька из местной обслуги не напрягаясь подхватила моё пусть и весьма худое, но всё-таки уже не детское тело.

В конце концов я решил, что это тоже какая-то магия, ибо в ином случае моя картина мира начинала упорно расползаться по швам.

Ну а в гарем боярыни Златолесской меня купила одна из так называемых «мамок», чья роль была чем-то средним между надсмотрщицей в гареме и удовлетворителем хозяйственно-бытовых нужд наложников.

Звали эту дородную и уже немолодую женщину Раиса Захаровна.

На этот моменте я и выплыл из воспоминаний, поскольку означенная мамка завалилась к нам в спальню и, громко хлопая в ладоши, принялась нас будить.

– Встаём, мальчики, встаём!

Когда-то, наверное, она была весьма недурна собой, с хорошей фигурой, которой способствовал магический талант, но сейчас с возрастом, не настолько сильный как у благородных дар уже не справлялся, и талия Раисы Захаровны, что называется, поплыла.

Она была, с одной стороны, требовательна, безжалостно выгоняя на утренние процедуры весь наличный состав наложников, с другой же – внимательна и заботлива, что меня в ней, честно говоря, подкупало.

– В здоровом теле – здоровый дух! – продолжала тем временем выдёргивать с кроватей моих товарищей по несчастью означенная.

– Не хочу холодную воду! – опять заканючил кто-то.

– Хочешь иль не хочешь, а надо! Вас, мальчики, дар не хранит, как девочек, вам нужно за здоровьем следить, а стало быть – закаляться!

Хмыкнув, я закинул полотенце на плечо и направился в душевые.

– Петя, как всегда, первый, молодец! – Раиса Захаровна ласково хлопнула меня ладошкой по заднице. – Берите пример, мальчики. Самый новенький и самый ответственный!

– Нравишься ты ей, – встал под соседний душ Джаспер, – вон как выделяет, – и тут же заухал-заахал да запрыгал под полившимися сверху ледяными струями.

Я-то что, по той жизни ещё в проруби моржевал, поэтому, привычно расслабившись, просто секунд двадцать постоял под потоком воды, после чего вышел и тщательно, до красноты растёрся махровым полотенцем.

А в следующий миг вспомнил про намерение узнать, когда там у боярыни месячные.

Дождавшись, когда Джаспер закончит с обезьяньими прыжками, ненавязчиво поинтересовался:

– Слушай, дружище, а ты не в курсе, когда там у нашей госпожи критические дни?

– Какие дни? – поднял он на меня удивлённые глаза.

– Понятно, – процедил я и уточнил вопрос: – Ну, когда она кровью истекает.

– Госпожа была ранена? – глаза парня расширились, а ладони рефлекторно прижались ко рту.

– Понятно, – процедил я опять, но уже обречённо, и махнул рукой, успокаивая товарища. – Да нет, не ранена, просто спросил, не видел ли ты.

– Нет, никогда, – облегчённо вздохнул то, опуская руки. – Может, Лифариус видел?

– Может, и видел, – задумчиво согласился я.

– Только вряд ли он будет с тобой разговаривать…

– Это да.

Надо было искать как-то по-другому.

Однако стоило нам вернуться обратно в спальню, где оставшиеся парни ещё только собирались, тихо ворча на мамку, как в гарем вбежала помощница последней по прозванью Настасья и что-то горячо зашептала своей начальнице на ухо.

Та, выслушав, нахмурилась, но кивнула и ответила:

– Передай ей, что сейчас кого-нибудь пришлём.

И я понял, что кому-то из верхушки рода захотелось с утра пораньше развлечься с мальчиком.

Такое, конечно, бывало, но редко, ибо с утра большая часть женщин в барской усадьбе была занята делами. Такой вызов мог поступить только от кого-то из верхушки, близкого к самой боярыне. Того, кто мог позволить себе поменять свой распорядок. Впрочем, долго гадать не пришлось, Захаровна сама всё озвучила.

– Нужен наложник к Мирославе Витольдовне.

В наступившей тишине кто-то ойкнул. Про Мирославу Витольдовну знали все, и даже я, хоть и не имел сомнительной чести встречаться лично. А слышал потому, что не было для наложника госпожи хуже, чем она. Здоровая, под стать боярыне, баба, в прошлом – какой-то высокий армейский чин, заведовала всеми вопросами безопасности усадьбы и была, по сути, вторым человеком в иерархии. Грозная, жёсткая, почти жестокая, она вызывала у парней послабже животный ужас, зачастую не просто задавливая тех психологически, но и не стесняясь оскорбить либо ударить, в общем, по-настоящему измывалась над не могущими ничего ей ответить мужчинами. Садистка в крайней степени.

– Ждать она не любит, а значит, пойдёт кто-то из тех, кто уже помылся, – сообщила мамка, оборачиваясь к нам.

Джаспер мгновенно побледнел, судорожно вцепившись в полотенце, и судя по тому, как похолодели глаза Захаровны, переходя с меня на него, я понял, что свой выбор она уже сделала.

– Папочки… – одними губами прошептал парень. – Только не к ней, прошу, только не к ней…

И я решился. Шагнул чуть вперёд и, перебарывая лёгкое чувство неуверенности, громко заявил:

– Я пойду.

Кто-то снова ойкнул, и пока остальные подбирали с пола челюсти да старались запихнуть обратно в глазницы выпученные глаза, мамка подошла, заглянула мне в лицо и участливо спросила:

– Уверен? Ты ведь не обязан это делать. Не обязан никого защищать и играть в благородство. Это не совсем тот опыт, который тебе сейчас нужен. Тебе бы освоиться, мальчик мой.

Она говорила совершенно искренне, и вправду, похоже, заботясь обо мне, но этим только укрепила меня в выбранном решении. Мужик я, в конце концов, или нет? Бабы бояться – сексом не заниматься! А секс я любил…

– Уверен, Раиса Захаровна. Сам хочу. Быть может, смогу дать госпоже то, что она так долго ищет.

Не знаю, зачем я это сказал, но челюсти у всех попадали обратно, а глаза мамки вдруг увлажнились, и, шмыгнув носом, она мягко произнесла, погладив меня по голове:

– Эх ты, несмышленыш… Насмотрелся сериалов. Да только жизнь, знаешь, немножко другая, чем в кино показывают.

– И всё-таки, – упрямо наклонил голову я.

– Что ж, – вздохнула Захаровна, – пойдём, Петя. Сопровожу тебя.

И вот так, одевшись подобающе, я в компании мамки двинулся к покоям всесильной безопасницы.

Вот чем мне нравились походы к новым, так сказать, пользовательницам, так это тем, что я посещал всё новые уголки огромного поместья, постепенно формируя в голове карту помещений, что впоследствии могло пригодиться.

Несколько раз нам встречались двойки охраны из таких же боевых девах, неплохо владеющих тем или иным аспектом боевой магии, что зорко следили за окружающим пространством, совершая обходы как по внутренним помещениям, так и по внешней территории усадьбы. И помнится, когда нас в сад выводили гулять, там, за деревьями, я видел солидную стену, опоясывающую территорию поместья.

Что касалось охранниц, то одеты они были в единую униформу, но не совсем такую, как у наёмниц, что привезли меня в Ёбург, эта явно была некоей парадной версией. Более облегающей, сильней подчёркивающей фигуру. Из ручного оружия у дам имелось по пистолету в кобуре на бедре, но служили они скорее декоративным элементом, ведь именно магия – стихийная в основном – делала их опасными противниками.

– Вот мы и пришли, – с нотками печали в голосе констатировала Захаровна, когда мы остановились у дверей личных покоев госпожи Мирославы.

– Всё будет отлично, – постарался я успокоить её.

– Хороший настрой, – через силу улыбнулась она в ответ. – Надеюсь, он таким останется и после.

– Ну, не хороните раньше времени, – ответил я и, подняв руку, решительно постучал в дверь.

Глава 2

Первым, во что я упёрся взглядом, когда дверь передо мной распахнулась, был огромный, я бы даже сказал, монументальный бюст безопасницы. И мне ничуть не пришлось опускать взгляд вниз, ибо эти две налитые ультимативной женской силой выпуклости находились аккурат на уровне моей головы.

Медленно подняв взгляд выше, я уставился в суровое, но в то же время какое-то притягательно-манящее лицо госпожи Мирославы, буквально утонул в синеве её сощурившихся глаз и понял, что хочу, вот прямо сейчас хочу трахнуть эту офигенную мадам, отчего даже сердце застучало как-то часто и прерывисто, а руки резко вспотели.

– Здрасте, – проглотив ком в горле, пересохшим голосом пискнул я.

– Привет, – хмуро бросила она в ответ, а затем, взглянув поверх моей головы, командным тоном произнесла, адресуя мамке: – Свободна!

Я чуть ли не физически ощутил спиной волну сожаления от Раисы Захаровны, когда та медленно пошла прочь, видимо, печалясь о моей незавидной судьбе. Чуть передёрнул плечами. Но ничего, и не к таким подход находили.

– Заходи, – Мирослава чуть подвинулась, давая мне протиснуться между косяком и её крепким и сильным телом, оставив буквально едва-едва места, и я, воспользовавшись моментом, как бы невзначай успел потереться головой о её сиськи, едва удержавшись, чтобы не схватить зубами выпирающие под тонкой тканью соски.

Захлопнув за мной дверь, она буркнула:

– Эликсир на комоде, – сама же, давая мне время оглядеться, скрылась за другой дверью, откуда послышался шорох снимаемых одежд, за которым последовал шум полившейся из душа воды.

«А неплохие покои», – оценил я здоровенное – квадратов под сто – помещение.

У одной из стен стояли огромная – метра три на два с половиной – кровать, комод и трельяж. Ещё здесь же, только в другом углу, присутствовали массивный деревянный стол с покрытой зелёным сукном столешницей и несколько книжных шкафов. Компьютера, что характерно, не было. Впрочем, я бы не поручился, что личный пост контроля не находится за третьей дверью, которая соседствовала с душевой.

Под потолком, так, чтоб хорошо было видно с кровати, висела здоровенная телевизионная панель метра полтора шириной. Ах да, также в помещении имелись огромное панорамное окно и выход на балкон, сейчас закрытый задёрнутыми шторами.

В этот миг шум воды прекратился, и хозяйка покоев вышла ко мне во всей своей первозданной нагой красоте.

«Какие же всё-таки они офигенные, местные тёлки, – успел подумать я, разглядывая поджарое, поблескивающее капельками влаги тело. – Вот что магия животворящая делает!»

А затем мне пришлось резко отворачиваться, так как от внезапного стояка затрещали штаны.

– Ты до сих пор не готов?! – грубо рявкнула женщина, увидев меня всё ещё в одежде.

– Сейчас, госпожа, сейчас, – проблеял я, как бы в смущении бочком-бочком семеня к комоду. Показывать ей, что я её нисколько не боюсь и уже, так сказать, готов к бою, было чревато.

Разделся спиной к ней, после чего быстро выхлебал слегка опалесцирующее содержимое пузырька. Почувствовал, как мой напарник в этом деле набухает и растёт в длину, и с облегчённой улыбкой повернулся, гордо демонстрируя стоящее достоинство.

– Ну наконец-то, ложись давай! – скомандовала Мирослава, тряхнув головой, откидывая назад тугую русую косу. И столько было в этом жесте силы и грации настоящей тигрицы, что я чуть не лопнул от еле сдерживаемого напряжения.

Одно плохо – тут я чуть не прокололся, потому как от нетерпения буквально стартанул с места, три метра до кровати пролетая по воздуху и финишируя на упруго подбросившем меня матраце. Пришлось резко сделать плаксивое лицо и захныкать:

– Пожалуйста, не надо, вы так страшно говорите!..

Женщина, впрочем, лишь тихо выругалась себе под нос, продолжая всё так же хмуро меня разглядывать, а затем взошла на заскрипевшую под её весом кровать и, уселась сверху. Я захныкал сильнее, на самом деле, однако, просто балдея и от ощущений, и от самого факта обладания такой женщиной.

Вот только несмотря на весь мой актёрский талант, в ней по-прежнему не чувствовалось удовлетворения. Ни страсти, ни явного удовольствия от контакта, словно она совершала какую-то не слишком интересную рутинную работу. Что-то вроде перекладывания бумажек и проставления штампов, если брать самую близкую аналогию, пришедшую мне в голову.

Вот теперь я, признаться, растерялся. Просто потому, что это никак не походило на других местных дам, с которыми мне приходилось пересекаться в кровати. Пусть их было не так много, но, наслушавшись гаремных сплетен, я примерно уже для себя среднестатистический образ сформировал.

Партнёрша меж тем начала всё больше мрачнеть. А потом даже вроде как злиться, напрягая меня всё сильней. И когда её наконец прорвало, я воспринял это почти с облегчением, ибо неизвестность пугала больше. «Почти» – потому что гнев свой она излила на меня весьма специфически.

От пощечины крепкой ладонью моя голова мотнулась в сторону, и я замер, не зная, что делать дальше.

– Кончай хныкать! – грубо рявкнула безопасница. – Слизняк! Тряпка! Вы все только и можете, что нюни разводить да умолять, госпожа, госпожа! Ну, что молчишь?!

«А что отвечать? – подумал я. – Тут же так заведено. Что мужики – слизняки, тряпки и прочее. Вам же это нравится, нет?»

– Даже ответить ничего не можешь, – презрительно бросила Мирослава, продолжая сидеть сверху. После чего залепила мне ещё одну пощёчину. – А слабо в ответ меня ударить?! А, ты, гаремная подстилка?!

На меня вдруг накатила холодная злость, смывая всю наигранную плаксивость. Как там говорилось в известной советской комедии? Если женщина чего-то хочет, ей это надо обязательно дать.

– Н-на!

Приподнявшись и размахнувшись насколько позволяло мне моё положение, я со всей дури залепил, не ожидавшей такого партнёрше, кулаком в челюсть, после чего спиной рухнул обратно на кровать и ровным голосом поинтересовался, подув на с непривычки заболевшую кисть:

– Ну что, устраивает такое?

А Мирослава внезапно, глядя на меня расширенными глазами, содрогнулась всем телом и попросила хрипло и тихо:

– Ещё!

– Да пжалста, – чуть неуклюже залепил я ей левой, и она застонала, вот только не от боли – что ей будет-то от моих неумелых ударов? – а от наслаждения. И тут до меня постепенно стало доходить.

Сощурившись, я выпятил упрямо челюсть и хищно выбросил руки вперёд, туда, где чуть подрагивали крупные набухшие соски, вцепляясь в них пальцами и что есть сил сжимая. От этого безопасница задрожала уже сильнее, запрокидывая голову и издавая протяжный полустон-полувой, и я, от усердия высунув язык, принялся остервенело упругие темные «ягодки» выкручивать.

Наши скачки возобновились, но это была уже не та унылая иноходь, что раньше, нет, это был галоп с места в карьер по пересечённой местности. Кровать жалобно скрипела и трещала под необузданным напором моей наездницы, а может, то трещали мои кости от неистовых прыжков… Впрочем, мне было уже наплевать, и я побелевшими от напряжения пальцами, продолжал бешено крутить и дёргать её грудь.

Да, такого я тут ещё не испытывал. Накал страстей стал просто запредельным, и когда моя партнёрша содрогнулась в последний раз, до боли сжимая меня коленями, я и сам кончил так, что думал – пробью её насквозь своей реактивной струёй.

Тяжело дыша, она отодвинулась от меня, заваливаясь на бок, и выдохнула:

– Чёрт, это было нечто!

Повернувшись к ней, я всё же разрешил себе некоторую непозволительную ранее наглость, положив ладонь ей на грудь и начав слегка ту мять и массировать, после чего поинтересовался:

– Так понравилось? А что, раньше разве ни с кем такого не было?

– Нет, – мотнула Мирослава головой, не обращая внимания на мою руку, а может, и обращая, но позволяя мне делать то, что делаю. – С тобой первым.

– Я, думаю, понял, что тебе нравится, и догадываюсь, почему другие не смогли тебе этого дать.

– Какой понимающий, – фыркнула женщина, а затем властно и крепко взяла меня за член, пристально вглядываясь мне в глаза. – Интересно, почему же ты не такой, как остальные?

– Наверное, потому же, почему и ты не такая, как все, – ответил я ей прямым взглядом. – Таким уж родился.

– Выкрутился, – усмехнулась она. – Ладно, пока поверим.

Я кивнул, ничуть не испуганный намёком на то, что вера эта временная. Она узнала мой секрет, но и я узнал её. Но не это было главное, а то, что она нуждалась во мне, потому как только я мог дать ей желаемое. И вот это уже являлось моим козырем и гарантом безопасности.

– А хочешь ещё? – голосом змея-искусителя спросил я.

– Пожалуй, да, – ответила мне Мирослава, привставая и собираясь снова взгромоздиться на меня сверху.

– Нет, – остановил я ее, – не так. Попробуем кое-что другое. Думаю, тебе понравится.

– Ладно, – с небольшим сомнением и подозрением посмотрела она на меня, но я лишь поощрительно улыбнулся и принялся командовать уже сам.

– На коленочках, вот так, а теперь опускайся на локоточки. Да. Ниже, ниже. И спинку, спинку прогни. Какая умница!

– Слушай, – выполнив все указания, возмущённо повернула та уткнувшееся в подушку лицо, – я тебе сейчас врежу!

– Нет, это я тебе сейчас врежу, – ответил я и со всей дури залепил ей ладонью по задорно торчащей упругой заднице.

От хлёсткого шлепка на её коже заалела моя растопыренная пятерня, и мы застонали оба, только она – от удовольствия, а я – от того, что отбил себе руку, слишком энергично приложившись к аппетитной булке.

В общем, на сей раз показал я ей некоторую вариацию позы «догги стайл», или, если на русский манер, «по-собачьи», сопровождая всё это постоянным охаживанием смачными шлепками её филейной части, отчего руки мои потом просто гудели. И да, ей действительно понравилось, да и мне, признаться, тоже.

Вновь проснувшиеся энергия и страсть заставляли её при каждом хлопке так яростно подаваться мне навстречу, что в один момент от слишком энергичного движения я просто не удержал равновесия и улетел с кровати на пол.

В общем, провели время мы весьма занимательно и интересно.

Уже после, когда я принял антистояк и оделся, а Мирослава, накинув короткий халатик, уселась за стол, у нас произошёл занимательный разговор.

– Интересный ты всё-таки парень, Петя, – задумчиво протянула безопасница, чуть покачиваясь в кресле, а я как заворожённый уставился на заколыхавшуюся в глубоком и широком декольте грудь. – Даже сейчас продолжаешь раздевать меня глазами, хотя, казалось бы, мы только что занимались сексом, да не один раз. Ваше племя подобное всё больше как повинность воспринимает, как неизбежное насилие. А ты – не такой. Тебе действительно нравится.

– Нравится, – признал я. После чего обошёл её сзади, вставая за спинкой кресла, и, положив ладони ей на плечи, принялся массировать, то проминая пальцами, то поглаживая.

С каждым поглаживанием мои ладони ускользали всё ниже от шеи, пока наконец не проникли в декольте, вновь коснувшись манящих вишенок груди.

Мирослава не стала мне препятствовать, наоборот, раздвинула края халатика шире, высвобождая грудь полностью, и я вновь минут на пять залип на её сосках.

– Ладно, хватит, – со вздохом произнесла она, убирая мои руки и запахиваясь, – я уже поняла, что ты не любитель объясняться.

– Зачем говорить, – пожал я плечами, – когда можно делать.

– Да уж, делать ты можешь, – развернувшись прямо в кресле, посмотрела на меня женщина. – И с моей стороны было бы неправильно тебя не поощрить за сегодняшнее. Поэтому можешь просить что хочешь – в меру доступное, конечно, – и я тебе это организую.

– Доступное, говоришь… – я на секунду задумался. – А сможешь беспрепятственное передвижение по усадьбе организовать?

Безопасница хмыкнула и с лёгким сарказмом в голосе уточнила:

– А свободный выход в город тебе не оформить?

– Не, не надо, – в свою очередь улыбнулся я, – насчёт этого я уже боярыню упросил.

Мирослава в ответ покачала головой и произнесла, то ли осуждая, то ли восхищаясь:

– Ну ты и наглец!

– Какой есть, – опять пожал я плечами. – Ну так что?

– Нет, – с небольшим сожалением в голосе сказала она. – Такого я организовать не смогу, это тоже решает только боярыня. Максимум посещение отдельных помещений вне гарема в заранее определённые часы…

– Ну хорошо, – покладисто согласился я. – А что тут можно посетить?

– Хм… – задумалась безопасница. – В сад вы и так каждый день выходите, бани и бассейн у вас свои есть. По казармам тебя водить – лишь девчонок зазря раззадоривать. Разве что спортзал… – тут она с сомнением посмотрела на меня.

– А что? – уцепился я сразу. – Спортзал – хорошая штука, как раз подкачаюсь, авось смогу ещё кой-чего тебе показать.

– Хороший довод, – уголок её губ дёрнулся в подобии улыбки, – заманчивый прямо. Только учти, просто так там болтаться и отвлекать моих сотрудниц я тебе не дам. Придётся заниматься, под дурочку косить не выйдет – мигом запрет на посещение верну.

– Да понял я, понял.

Переместившись обратно на кровать, я присел на матрац и, разгладив задумчиво складки на смятой нашими экзерсисами простыне, поинтересовался:

– А больше ничего интересного нет?

– Да вроде нет, если, конечно, тебя не привлекают девчоночьи игрушки.

– Это какие? – поднял я голову, а воображение нарисовало почему-то кукольный домик с кучей Барби.

– Ну, у нас гараж есть с мобильными доспехами…

При этих словах сердце у меня ёкнуло, а глаза, наверное, стали по полтиннику. Ибо теперь к куче несуразностей этого мира добавились ещё и гандамы, которыми, оказывается, тут вовсю пользуются. Если конечно я правильно её понял.

Впрочем, обалдение моё Мирослава расценила по-своему и принялась объяснять:

– Ну, мобильный доспех – это такой… робот, короче, только размерами от трёх до пяти метров в зависимости от модификации и под управлением пилота…

Видя, что выражение на моём лице не меняется, она вздохнула:

– Вот как бы тебе объяснить…

– Да не, – отмер я, – всё понятно. Просто не ожидал, что у вас такое есть.

– Есть конечно, – даже слегка обиделась безопасница, – мы же не какие-нибудь худородные. Род Златолесских древний и богатый, подстать иным княжеским будет.

– Понятно… – протянул я, оценивая перспективы.

Мобильный доспех… У меня аж руки зачесались немедленно просить, чтобы поскорее отвели туда. Но нельзя. Слишком сильный интерес насторожит, я и так уже раскрылся по полной в своей беловоронности. Но это же надо! Самый натуральный боевой костюм! Прямо как в аниме. А что ещё таит в себе эта реальность? Я ведь кроме невольничьего рынка да этой усадьбы и не видел ничего. Так, краем уха то одно, то другое вылавливаю из досужих сплетен о местном мироустройстве. Нет, нужно конкретно так повышать свою политическую грамотность. А то о том, что тут империя, я в курсе, но даже как зовут текущего императора – знать не знаю.

– Слушай, – практически подпрыгнул я, привлекая внимание задумавшейся над чем-то своим женщины, – а библиотека у вас тут есть? Ну или другое место, где можно почитать о стране, мире, так сказать, ознакомиться с внешне– и внутриполитической обстановкой?

Замерев, Мирослава долгим взглядом посмотрела на меня, а затем сказала с этой своей непонятной усмешкой:

– Думала, ты меня уже ничем удивить не сможешь. Похоже, ошибалась. Ты так уверенно про «внутриполитическую обстановку» произнёс…

И я понял, что спалился опять.

– Сильнее я, пожалуй, удивилась бы, – добавила после паузы безопасница, – только если б ты в наш тир из оружия пострелять попросился.

«А что, тут и такое есть?» – чуть было не спросил я, но вовремя успел прикусить язык. Слишком много – тоже плохо, и поэтому лишь уточнил, постаравшись как можно невиннее похлопать ресницами:

– А всё-таки, что насчёт библиотеки?

– Есть библиотека, – буркнула Мирослава, – и зал с доступом к сети Госимперсвязи. Ладно, так и быть, туда тоже сможешь ходить. Но за это будешь теперь у меня каждую неделю появляться как штык, и чтоб без этих ваших «не могу», «не хочу» и «меня сегодня уже трахнули». Понял?

– Понял. С удовольствием!– заулыбавшись, ответил я, на что она только фыркнула:

– Извращенец, – а я показал язык и бросил в ответ:

– Сама такая!

Глава 3

Кем был я в той жизни?

Как сказал бы Карлсон, в меру упитанным мужчиной в самом расцвете сил. Возраст? А смысл про него говорить? В душе мне всегда было года двадцать два, и так оно, пока сердце не стукануло, и оставалось.

Поначалу в молодом-то теле я себя чувствовал неуютно. Минут десять примерно. А потом ничего, освоился. Пришёл, так сказать, в равновесие между возрастом тела и собственным восприятием. Я же, как-никак, и фантастику почитывал, и аниме запоем смотрел, и ролевыми компьютерными играми увлекался. Кто сказал, что задрот? Ничего подобного. И вообще, что мне с женщинами в нашем мире не везло, так это от повышенных требований, заданных множеством тех самых аниме и игр. Ну где в обычной жизни я бы нашёл Сару Керриган, Королеву клинков? Или Трисс Меригольд? Или Миранду Лоусон? Да даже матери-исповедницы и морд-сит в наших краях не наблюдалось.

Пока я не оказался здесь.

Может, поэтому я так быстро в эту реальность и вжился, что насмотрелся всякого и подсознательно ждал чего-то необычного?

И бабы здесь все как на подбор оказались. Сиськи – во! Задницы – во! Кровь с молоком! Не то что фитоняшки эти, тьфу ты господи, из моего мира, а по-настоящему сильные и независимые женщины, которые берут инициативу в свои… гм, руки.

Однако что-то вспомнил былую жизнь – и опять на брюзжание потянуло. Всё, забыли. Я теперь молод не только душой, но и телом. А значит, пора вперёд, к новым свершениям!

Кстати говоря, когда я вернулся в гарем от безопасницы, то не смог удержаться и не подколоть согаремников. Облокотившись на стену, дождался, когда остальные парни обратят на меня внимание, и, томно закатив глаза, мечтательно произнёс:

– Госпожа Мирослава была так добра ко мне…

Посмотрел на застывший народ, которому конкретно порвало шаблон, и, ехидно усмехнувшись, добил:

– Упросил её вызывать лишь меня. Обещала не реже раза в неделю!

После чего, чрезвычайно довольный собой, в гробовой тишине проследовал в душ. Думаю, пару очков репутации и авторитета среди гаремной братии я этим заработал.

Единственное, по поводу чего у меня было опасение, так это сдержит ли своё обещание Мирослава, даст ли доступ к библиотеке, залу компов и прочим так интересующим меня местам усадьбы. Что ни говори, но дама эта по велению долга могла и пожертвовать своими личными интересами, я такой типаж в прошлой жизни встречал. Попадались идейные…

Но тут великий рандом ко мне благоволил, кубики, похоже, выпали как надо, и уже на следующее утро весьма удивлённая происходящим Захаровна передавала меня с рук на руки высокой и строгой охраннице, которую дали мне в сопровождающие.

С лёгким интересом облизав взглядом упругую, затянутую в облегающие штанишки форменной одежды задницу девушки, я скромно потупил взгляд, подойдя ближе, и представился:

– Пётр, но можно Петя, госпожа.

Красивая, с чуть восточными чертами лица охранница, однако, лишь слегка нахмурилась, кивнув мамке, и грубовато скомандовала:

– За мной, и не отставать.

Ну за ней так за ней. Тем более что, пристроившись сзади, я смог открыто любоваться двумя упруго перекатывающимися при каждом шаге полушариями её ягодиц. Очень занимательное и залипательное, я бы сказал, зрелище. Настолько, что когда та резко остановилась, не успел среагировать и впечатался в неё. Мои ладони рефлекторно дёрнулись вперёд, огладив такие заманчивые выпуклости, а затем я оказался резко прижат к стене сильной рукой девушки, с гневом развернувшейся ко мне.

– Что-о?! – отреагировала она с нотками ярости и лёгкого удивления на проявленную мною вольность, но я быстро скорчил плаксивую физиономию и прохныкал в ответ:

– Госпожа, вы так быстро остановились… Мне больно, госпожа…

Охранница мгновенно смягчилась, отпустила меня, ладонью огладила смятую одежду у меня на груди, сказала:

– Прости, это было не специально, – и внезапно чуть хищно улыбнулась. – И можешь называть меня Иланой, а не госпожой, как-никак, ты успел облапать мою задницу – чем не повод для знакомства?

– Это была случайность… – залопотал было я, но собеседница вдруг сощурилась, заулыбавшись ещё плотояднее, и протянула, облизав губы кончиком языка:

– Уже неважно. Потому что я тоже сейчас кое-что сделаю случайно.

После чего она крепко сжала ладонью мой пах и впилась долгим поцелуем в губы.

«Озабоченные какие, – подумал я. – Хотя да, это ж не начальница, у обычных-то тут вроде только раз в месяц по графику можно».

Опять же, не скажу, что мне происходящее не нравилось, потому как вариант «секс не предлагать – предложат сами» меня вполне устраивал.

Но тут всё испортил мой вставший член.

Оторвавшись от меня, Илана с удивлением посмотрела вниз, на мои заметно оттопырившиеся штаны и свою ладонь на них, и произнесла:

– Вот это номер! Я что, тебе действительно понравилась?

По её мгновенно участившемуся дыханию я понял, что она серьёзно возбудилась. Ненароком подумал даже: «Что, прямо здесь, в коридоре?»

Но разум всё-таки возобладал, и, нехотя отпустив меня, девушка пробормотала:

– Чёрт, ещё ж две недели ждать своей очереди. Может, поменяться с кем? – затем посмотрела на меня лихорадочно заблестевшими глазами, возбуждённо зашептала мне на ухо: – Слушай, если я правда… тебе… может, скажешь вашей старшей, что когда для Иланы Семёновой, ну… чтобы тебя… Ну ты понял? – и так, с такой надеждой посмотрела на меня, что я просто не смог отказать и кивнул, соглашаясь.

Кое-как приведя себя в порядок и стараясь вновь придать лицу невозмутимое выражение, девушка вновь скомандовала:

– Пошли, – и повела меня дальше по коридору.

Через пару минут мы застыли перед дверью – такой же безликой, как и все прочие в этом крыле здания, если бы не табличка с надписью «Информаторий». Сюда меня не водили пока ни разу, и я с любопытством отметил какую-то офисную, что ли, атмосферу, витающую в воздухе и сразу настраивающую на деловой лад. Похоже, в этой части располагались различные служебные помещения.

– Заведует информаторием Мария Дмитриевна. Веди себя с ней уважительно, она дама строгая. Как закончишь, скажешь ей, она вызовет сопровождение, чтобы тебя отвели обратно, – кратко проинструктировала меня охранница.

– Тебя? – спросил я, глядя на девушку, но та с сожалением покачала головой.

– Вряд ли, я могу быть занята в другом месте.

– Жаль, – невольно вырвалось у меня.

– А уж как мне, – ответила она и не удержавшись хапнула меня за ягодицу. Но в следующий миг тон её снова стал просительным. – Ты уж не забудь, пожалуйста, о моей просьбе.

– Илана Семёнова, – улыбнулся я, – не забуду.

А затем я вошёл внутрь и, упёршись взглядом в сидящую недалеко от входа за большим полукруглым столом женщину, коротко поклонился и произнёс:

– Госпожа Мария…

– А! Так вот ты какой, Пётр. Ну давай, проходи. Нечасто у нас тут мужчины появляются.

Мария Дмитриевна была одета в классический брючный костюм в тонкую вертикальную полоску. Тёмно-русые волосы закручены в косу и обвиты вокруг головы… Всмотревшись ещё раз, я вдруг понял, кого она мне напоминает. Вылитая Юлия Тимошенко. Не хватало только очков… Но тут завинформаторием достала откуда-то очки в тёмной оправе, и сходство стало просто один в один.

– Пойдём, я отведу тебя.

Взяв меня за руку, прямо как маленького, она действительно повела меня мимо стеллажей с какими-то справочниками и прочей явно специальной литературой в соседнее помещение, которое живо мне напомнило салон компьютерных игр из девяностых, да так, что я чуть не прослезился. Ну а что? Вдоль стен – десятка два столов с компами, не самые удобные офисные стулья, атмосфера безделья и расслабленности, просто-таки витающая в воздухе, и три каких-то девахи, развалившиеся на стульях и лениво пялящиеся в мониторы.

Прищурившись, я быстро пробежался глазами по девичьим интересам и хмыкнул. Одна, закинув ноги на край стола, смотрела на экране компа что-то типа журнала с полуголыми мужиками, другая рубилась в достаточно примитивную, судя по графике, игру, а третья, сидящая в самом дальнем углу, усердно читала. То, что там текст, я видел, но буквы различить с такого расстояния не мог.

– Девочки, у нас гость, – привлекла внимание остальных Мария Дмитриевна. – Это мальчик, так что постарайтесь вести себя прилично.

Все три гражданки тут же, как по команде, повернули головы в мою сторону и уставились так, будто не мужика увидели, а минимум динозавра. Впрочем, судя по сказанному вслух заведующей информатория, парни здесь и правда появлялись не чаще этих самых давно вымерших рептилий.

– Куда можно сесть? – повернул я голову к Марии Дмитриевне.

– А куда хочешь, – ответила та, – где тебе будет удобно.

– Тогда сюда? – я показал на ближайший комп.

– Конечно, садись.

Женщина осталась на месте, позволяя мне действовать самостоятельно. Под её внимательным взглядом я выдвинул стул из-за стола и присел, оглядывая установленное оборудование. Системного блока не наблюдалось, но судя по количеству идущих от монитора проводов, это было что-то типа моноблока – со всей начинкой внутри.

Проведя пальцем сначала по нижней, а затем и по боковой грани монитора, я нащупал ряд кнопок и уже почти уверенно нажал на самую нижнюю. Не ошибся – мерно загудев, экран включился, и на нём появилась надпись «КЗЭУМ» с синим фоном.

Мигнула индикация на клавиатуре, которая за исключением некоторых специфических кнопок и латиницы тоже оказалась почти как привычная мне. Да, на кнопках расписана была только кириллица, к тому же в немного другой раскладке – не привычный «ЙЦУКЕН», а какой-то «ЫУЕИШЩ». Но в целом приноровиться можно. А вот мыши я не нашёл, как ни смотрел, лишь коврик от неё, что лежал на столе справа от клавиатуры.

Присмотрелся к другим, но также мыши не заметил, и как на грех, остальные гражданки полностью отвлеклись на меня, так что проследить за их действиями я не мог.

В этот миг операционка наконец загрузилась, и появилась картинка рабочего стола с несколькими пиктограммками программ. Однако вполне привычных мне иконок компьютера и корзины не имелось, зато были: квадратик со стилизованными буквами «ГС/2», подписанный «ГС/2 – Система», квадратик с восклицательным знаком и подписью «Информация», книжка с вопросительным знаком с подписью «Управляющий реестра», два соединённых проводом монитора – «Соединения», и последняя, совсем уж непонятная иконка – «Управления».

На некоторое время зависнув, я потыкал на клавиши клавиатуры с ничего не говорящими мне надписями «УПР», «АЛФ» и «ГРАФ», но добился только того, что верхняя иконка системы оказалась выделена, став темнее цветом.

Осознав, что ничего не понимаю, я, вспомнив метод научного (на самом деле нет) тыка, понажимал вдобавок на «ПОМ», «УСТ», «ИСП», а затем и на «СБРОС» и «СТОП», чем добился лишь снятия выделения и резкого выключения монитора.

– Первый раз? – с участием, за которым почти не чувствовалось иронии, в голосе спросила заведующая информаторием, и я чуть сконфуженно кивнул. Без сторонней помощи разобраться с новой для себя операционкой оказалось сложновато.

– Так, девушки, не смущаем мальчика.

Заставив остальных отвернуться и сделать вид, что заняты своими делами, Мария Дмитриевна подошла сзади, наклоняясь над моим плечом так, что, скосив взгляд, я смог увидеть в открывшемся декольте краешек полной груди с полоской тёмно-розового соска, нажала ещё раз кнопку «СТОП», включая монитор, и, накрыв мою ладошку своей, мягко, но крепко сжала, приподняв и положив на коврик для мыши.

– Это – управляющая панель, – негромко проворковала она в моё ухо. – Вытяни пальчик. Да, можно указательный. А теперь веди кончиком по панели. Не бойся. Сильнее. Да. Видишь?

Я кивнул. Курсор, представляющий собой стрелочку, двинулся по экрану сверху вниз. «Коврик для мыши» оказался самым натуральным тачпадом, разве что больших размеров и мягким на ощупь.

– А это клавиатура, – продолжила завинформаторием, – устройство ввода, с помощью которого можно печатать текст и не только. Вот в совокупности оба эти устройства и позволяют полноценно взаимодействовать с электронной управляющей машиной или сокращенно ЭУМ.

– Понятно, – пробормотал я, нет-нет да косясь в декольте, и спросил: – А как можно отсюда получить доступ к внешней сети?

– Главимперсвязи? – переспросила женщина, но тут же ответила: – Через значок «Соединения», конечно. Попробуй сам. Наведи на него стрелочку и нажми клавишу «УПР».

Сделав всё по её велению, я увидел, как на экране разворачивается окно местного браузера с изображением крутящегося вокруг своей оси двуглавого орла.

– Это – среда управления, позволяющая получать информацию из общей сети. Что бы ты хотел там посмотреть?

Мария Дмитриевна была сама доброта, особенно её правая рука, что как-то очень нежно огладила меня от ладони до плеча, когда она выпрямилась, убрав свои губы от моего уха, уже покрывшегося испариной от горячего томного дыхания.

– Журнал «Котики» за прошлый месяц, – вдруг произнесла одна из девиц, и они хором неприлично громко заржали.

– Девушки! – взвилась завинформаторием. – Ведите себя пристойно, я же попросила! А не то мигом все у меня отсюда вылетите.

– А что за журнал? – с лёгким интересом спросил я, поглядев на возмутительницу спокойствия, на что та слегка покраснела и буркнула, отворачиваясь:

– Да так…

– Про животных, – быстро добавила вторая и тут же захрюкала, еле сдерживая смех.

– Последнее предупреждение, – лязгнула металлом в голосе Мария Дмитриевна, и троица тут же заткнулась, продолжая, однако, сгорбившись, беззвучно вздрагивать плечами. – Не обращай внимания, Пётр. Ведут себя так, будто парня ни разу не видели…

– Голым, – закончил я, слегка сощурившись. А что, шутить я тоже умею.

Вздрагивания прекратились, зато шеи трёх зубоскальниц заалели красным.

– Пётр?! – последовало теперь уже в мой адрес нервное замечание от весьма шокированной женщины.

Вот это, кстати, меня также в местном обществе умиляло. Как трахать мужиков, так никто не стесняется, а как вне постели заговоришь на эту тему, так краснеют словно институтки. Где-то тут прятался явный перекос в женском сознании. Вот только где и какой – я пока ещё не разобрался.

– На самом деле я бы хотел почитать об устройстве империи. Кто сейчас император. Какие у нас взаимоотношения с другими странами. Состав дворянства, пожалуй. Ну, это так, для начала…

Я замолк, глядя на опять уставившихся на меня девиц и замершую с приоткрытым ртом госпожу Марию.

– Хм… – отмерла та спустя мгновение. – Неожиданно. Но вполне решаемо. Данные сведения есть в открытом доступе в сегменте сети, принадлежащем Её Императорского Высочества двору Российской империи, и сегменте Сената. И да, правит у нас императрица, а не император. В поисковой строке – вот она, выделена прямоугольником – напечатай «Сенат».

С непривычки долго подбирая буквы, я напечатал нужное слово и по наитию нажал кнопку «УПР». Угадал. Спустя несколько секунд открылось новое окно с большим, чрезвычайно перегруженным деталями гербом.

Занятно.

А дальше, приноровившись, я начал тыкать по надписям, переводящим на другие страницы. Неудобно было разве что нажимать всё время кнопку «УПР». Даже пришла в голову мысль, что если я тут придумаю и запатентую мышь, то озолочусь. Но это было дело с весьма далёкой перспективой, и я сконцентрировался на получаемой информации.

А таковой имелось много.

Границы империи простирались как бы не дальше, чем в моём мире. Я, конечно, не знаток, но, если на глаз, площадь её на географической карте казалась мне всё же большей.

Заправляла всем в государстве императрица Екатерина Седьмая, на всех картинках изображённая исключительно в горделивых позах и подпирающая рукой бок. И да, платьем там и не пахло. Одета она была в какой-то военного вида мундир с эполетами и аксельбантами. Так вроде эти висюльки назывались.

Императорская семья состояла из десятилетней цесаревны Марии и двух сыновей – великих князей Александра и Павла. Ах да, был ещё муж – император Витольд, и отец – вдовствующий император Владимир. Оба – невыразительные дядьки, но забитыми вроде не выглядели, по крайней мере, на фотографиях.

И это только первые лица государства, а всего нашлось этих лиц, если брать ранг пониже, намного больше.

Где-то часа два ушло на то, чтобы перелопатить всю доступную информацию. Первое время наблюдавшая за мной Мария Дмитриевна давно скрылась у себя, и я почти в полной тишине смог спокойно сосредоточиться на изучении окружающего меня мира.

Окончательно я закрыл сайт лишь когда понял, что больше ничего нового отсюда не почерпну. После чего задумчиво огляделся и, остановив взгляд на девахе, что продолжала рубиться в какую-то игру, подозрительно напоминавшую шутер от первого лица, разве что не с исключительно одними пушками, а и с магией тоже, решительно встал.

Пришла пора ознакомиться и с тем, что выпускает местный геймдев.

Глава 4

Сидя в своём кабинете, всесильная начальница службы охраны рода Златолесских раз за разом прокручивала в голове события вчерашнего дня. А вернее, той пары часов, что она провела в спальне.

Мальчик явно имел весьма необычные таланты, сильно отличавшие его от других наложников. И вот это Мирославу и настораживало. Нет, то, что он делал, ей понравилось… Ладно, нужно быть честной самой с собой – слово «понравилось» совершенно не отражало степени полученной ею гаммы ощущений.

Однако сейчас это заставляло женщину лишь сильней хмуриться, потому как она уже ощущала в себе желание, не дожидаясь ею же установленного срока, вызвать юношу к себе и повторить всё то, что происходило вчера.

Подобная зависимость её пугала.

– Что же ты за фрукт, мальчик Петя? – пробормотала она, закидывая ногу на ногу и откинувшись в чуть скрипнувшем кресле.

Несколько мониторов передавали картинку с десятков камер, расставленных как снаружи, так и внутри усадьбы, и на одном из них, где виднелся коридор западного крыла, она как раз увидела объект своих нелёгких дум, который одна из охранниц вела, по-видимому, в информаторий.

Вот опять же, странный интерес, совершенно нехарактерный для мужчины, особенно такого юного. В то, что ему действительно захотелось закопаться в вопросы политики, начальница не верила ни секунды. Более бесполезных знаний для мужчины и придумать-то сложно. А значит, выход в общегосударственную информационную сеть ему понадобился за чем-то другим.

«Надо будет посмотреть распечатку его запросов в сети, – решила Мирослава. – Явно тут что-то нечисто».

Щёлкнув парой клавиш клавиатуры на столе, чтобы переключиться на камеру в информатории, она проследила за тем, как бессменная заведующая библиотечно-информационным хозяйством усадьбы встретила Петра, провожая в зал с ЭУМ, и снова её царапнуло какое-то несоответствие.

Ещё раз перебрав последние события в голове, Мирослава вдруг поняла, что между попаданием на камеру в коридоре и появлением юноши в информатории прошло слишком много времени. Должно было пройти не больше минуты, но прошло все пять. Она запустила запись, отмотав назад. Кивнула сама себе. Четыре минуты сорок восемь секунд. Слишком много. Где охранница и он провели лишние четыре минуты? Очередной вопрос, требующий ответа.

Пожалуй, о Петре нужно узнать поподробнее.

Решившись, она отжала кнопку интеркома на столе и произнесла, обращаясь к помощнице:

– Ася, вызови ко мне Марченко. Да, Раису Захаровну.

Надзирательница гарема, вернее, комендантша мужского общежития, как это называлось официально, сидела на своей должности достаточно давно и определённым кредитом доверия обладала, но опыт и рефлексы полковницы управления имперской контрразведки в отставке заставляли сомневаться и подозревать любого кроме главы рода.

Поэтому когда Марченко через полчаса заходила к ней в кабинет, начальница пребывала во всеоружии. Скрытно размещённый в столе маготехнический прибор считывал пару сотен параметров жизнедеятельности опрашиваемого, с высочайшей точностью определяя степень правдивости сказанного.

– Раиса Захаровна, – добродушно улыбнулась Мирослава, указывая на стул напротив неуверенно замершей у порога женщине. – Проходите, присаживайтесь. В ногах правды нет.

– Да, конечно, – слабо улыбнувшись в ответ, та прошла к столу, села, сложив ладони на колени. Чувствовалось, что комендантша не слишком уверенно чувствует себя здесь. Глаза её пару раз метнулись по сторонам, но почти сразу замерли, уставившись в пол.

– Да не волнуйтесь вы так, – постаралась успокоить женщину начальница охраны. – Ничего страшного не произошло, я просто хотела поговорить об одном из ваших подопечных.

– О Пете… то есть Петре Иванове?

«Слишком эмоциональная реакция, – отметила про себя Мирослава. – И первые мысли о нём… Хм, и тебя он зацепил, что ли, чем-то, дорогуша?»

– А почему сразу Петя? – слегка приподняла бровь безопасница. – Почему ты… мы же можем на «ты»? Как-никак, две верные соратницы нашей госпожи, – сделала ударение на слове «верные» Мирослава.

– Конечно-конечно, – торопливо согласилась Марченко.

– Так вот, почему ты сразу подумала об этом юноше, Петре?

– Просто именно он был у вас… тебя вчера, и потом ещё в гареме рассказывал…

– Что рассказывал?! – мгновенно напряглась Мирослава.

Её собеседница сжалась под потяжелевшим взглядом и дрожащим голосом ответила:

– Он сказал, что ты была с ним очень добра и что он уговорил тебя теперь каждую неделю вызывать только его… Соврал, наверное.

«Засранец какой, – невольно восхитилась начальница охраны такой наглости паренька, одновременно заметно расслабившись. – Он, значит, уговорил, ну-ну».

– Не соврал, – вновь вернула на лицо прежнюю улыбчивую маску безопасница. – И да, я хочу поговорить именно о нём. Он меня весьма впечатлил вчера. Замечательный молодой человек, не находишь? – поинтересовалась она и мигом поняла, что попала прямо в точку. По тому, как Марченко воспряла, Мирослава безо всякого полиграфа могла сказать, что та испытывает к Иванову совсем не деловые чувства. Но и любовью это нельзя назвать, скорее материнским инстинктом. Что было весьма удивительно, учитывая, сколько таких мальчиков прошло через её руки за все годы службы. Ан нет, появился Петя и разбудил-таки в Раисе Захаровне давно угасший, казалось бы, огонь.

– Совершенно замечательный, – заметно расслабилась женщина. – Всего месяц в гареме, но уже успел завоевать уважение других мужчин. Во всём старается быть первым, очень ответственный и, знаешь, какой-то чистый душою, нет в нём вечной мужской подлости, желания сделать кому-то гадость, наябедничать, подставить. Он словно бы выше этого.

«Ну просто ангел к нам спустился, – скептически хмыкнула про себя Мирослава. – Весь такой невинный аки агнец. Что-то я в том, как он меня вчера по заднице охаживал, раком загнув, невинности не почуяла».

Но сказала она, конечно, другое:

– Даже так? И откуда к нам это чудо попало?

– Из заведения госпожи Изольды.

Про самый известный… гм… рынок, поставлявший наложников благородным дамам, Мирослава знала и имела кое-какие знакомства, которые могли помочь ей разузнать о мальчике Пете поподробнее. Как попал, кем и откуда был доставлен. Правда, это требовало некоторого времени и соответствующей стимуляции дензнаками или равнозначной услугой.

Впрочем, Мирослава никуда не торопилась, Пётр Иванов от неё не убежит.

– Кстати, госпожа боярыня тоже Петю отметила, – чрезвычайно гордо добавила Марченко, выдернув безопасницу из размышлений.

– Как отметила? – чуть рассеянно уточнила та.

– За этот месяц уже трижды вызывала к себе. Так, глядишь, и Лифариуса подвинет, не всё тому масленица будет, – с лёгким торжеством сообщила Раиса Захаровна, не слишком жалующая зазнавшегося фаворита.

«Вот же!.. – нематерных слов у Мирославы не нашлось, и она решила промолчать, постаравшись успокоиться. – Он ещё и боярыню! Я-то, дура, его заявление, что он о выходе в город договорился, мимо ушей пропустила, за очередное мужское бахвальство посчитала. А оно вон как, оказывается! Не врал, значит. В фавориты метит ангелок. Как пить дать. Или что другое. Да ловко как! Даже Раису, прожжённую тётку, и ту обвел вокруг пальца. К боярыне в доверие втёрся, ко мне подход нашёл. Просто диверсант какой-то, Матиуш Харя номер два».

И тут безопасница замерла как громом пораженная. Но тут же сама себя постаралась переубедить: «Нет, не стал бы он так нагло действовать, это его заявление про внутри– и внешнеполитическую обстановку… Ну бред же! Это всё равно что с ходу заорать, мол, девчата, я не та, то есть не тот, за кого себя выдаю. Хотя… Чисто теоретически, это может быть очередной мужской придурью. Услышал где-то красивую фразу и задвинул, чтобы я, впечатлившись, дала ему доступ в информационную. А на самом деле он там хочет какие-нибудь дурацкие мужские вещи посмотреть или про героев очередного сопливого сериала почитать, им же постоянно лабуду эту крутят. А может, и журнальчики порнографические посмотреть, а то откуда он такой подкованный?»

Парень, читающий порнографический журнал, был, конечно, для Мирославы всё равно что корова, читающая рецепты приготовления говядины. Но чисто теоретически…

«Ладно, – мысленно постановила начальница, – посмотрю, чем он там в сети занимался, если ерундой всякой, то и богоматерь с ним».

«А если нет? – мелькнула вдруг следом ещё одна мысль, – а если вправду политическую обстановку будет изучать?».

Сделав над собой усилие, Мирослава остановилась, решив, что будет день – будет пища. А пока слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы.

Вновь взглянув на сидящую в ожидании перед нею Марченко, она, чуть кивнув, произнесла:

– Спасибо Раиса, я узнала всё что нужно.

– Госпожа…

– Просто Мирослава, – остановила её безопасница. – Когда мы вдвоём, к чему эти условности?

– Хорошо, Мирослава, – опять улыбнулась Марченко, вставая. После чего, попрощавшись, вышла, оставив Мирославу одну.

Выпроводив комендантшу, начальница охраны поднялась, медленно прошлась по кабинету, задумчиво оглядывая насквозь и поперёк знакомую обстановку. Невольно остановила взгляд на оправленном витой рамкой наградном листе. «Наградить именным позолоченным оружием за безупречную службу полковницу Мирославу Витольдовну Гиржовскую. Управление имперской безопасности Её Императорского Величества. Дата. Подпись». Затем решительно направилась обратно к столу, чтобы зажать кнопку интеркома:

– Ася, кто из охраны сопровождал Петра Иванова в информаторий?

– Илана Семёнова, госпожа.

– Вызови её ко мне.

***

Информаторий

– Сейчас я вам задницы-то надеру! – азартно воскликнул я, в очередной раз запуская «Ответный удар 6.1».

– Блин, ты же мальчик, не тебе такое говорить! – возопила та самая любительница «Котиков», которую, как я ныне знал, звали Кристина.

Мы уже почти час вовсю рубились в местный шутер друг против друга, разделившись на две команды.

Поначалу, когда я подошёл разузнать про игру, отвечали мне неохотно, но узнав, что игра поддерживает многопользовательский режим, я тут же предложил сыграть пара на пару, и девчонки оживились, о чём-то пошушукались и выделили мне в напарницы эту саму Кристину.

Нет, сперва-то я, конечно, сливал, пока приноравливался к немного другому управлению. Но затем пальцы пообвыклись, и «Бце_коцит» вновь вышел на охоту. Годы, проведённые в компьютерных клубах, и сотни бессонных ночей в беспощадных матчах в контру давно дали мне понимание одной истины: чтобы избегать ошибок, надо набираться опыта, а чтобы набираться опыта, надо делать ошибки.

Я усмехнулся напарнице и ответил:

– Не имеет значения, кто я, главное – насколько готов мой дух!

А затем настало время удивительных открытий. Не для меня, для девчонок, естественно.

– Да как так-то?! – в негодовании вопила то одна, то другая.

Кристина ещё только бестолково толкалась у респа, а я уже рашил по лонгу на плент, ставил бомбу, после чего без труда эйсил суматошно несущихся ко мне противниц, влёгкую собирая фраги. На все взрывы негодования же только усмехался и менял раш на холд, кемперил, приноровившись, пас узкие места, иногда пробовал флик шоты, правда, хэды выдавая чисто на шару.

Развалившись в кресле после очередной моей безоговорочной победы, я с небольшим превосходством оглядел девчонок, в последних нескольких зарубах пытавшихся давить меня три против одного. Но не вышло. Посмотрел, значит, на их насупленные мордашки и, радостно оскалившись, высказался:

– Ну что? Как я вас соло-то нагнул, а? Меньше на респе колупаться надо. Пока вы тележились, я фастом зарашил через лонг, хэды раздал – и мэны вин.

– Ничего не поняла, – затрясла головой Кристина, с подозрением глядя на меня. – Ты сейчас на каком языке вообще разговаривал?

И тут-то я наконец вспомнил, где нахожусь, и мгновенно покрылся липким холодным потом. Какие, мать его, раши с хэдами, какие лонги с холдами?! Я, мать его, в другом мире нахожусь! И спалился, видать, уже по полной.

– Погоди, – произнесла вдруг вторая, которую звали Майя, – я, кажется, поняла. Это английский, только не такой, как настоящий английский, а словно изменённый для русских.

– Так ты из Англии?! – воскликнули девчонки хором, с некоторым, я бы даже сказал, восторженным интересом меня разглядывая. В общем и целом, похоже, я в их глазах из просто необычного паренька становился необычным пареньком-иностранцем, окружённым неким ореолом тайны.

Слегка отлегло, по крайней мере, вариант того, как отбрехаться, они сами же мне и предоставили. Кашлянул в кулак, а затем ответил первое, что пришло в голову:

– Лондон ис зе кэпитал оф Грейт Британ.

– Девчонки, а что он сказал? – прошептала третья, крутобёдрая и пышногрудая Клавдия, в простонародье Клава, на которую в последний час я поглядывал с чуть большим интересом, нежели на её более плоских подруг.

Всё-таки эти новые представительницы женского пола доказали, что здесь есть не только крутые бабёнки с пятым тире десятым размером груди, готовые коня на скаку и избу с разбегу. У Кристины с Майей грудь была весьма средней, так, едва на троечку, и мой развращённый крепкими начальственными сиськами взгляд за них почти не цеплялся.

– Не мешай, – шикнула тем временем Майя, – я учила в школе, сейчас соображу.

– В общем, вы переводите, а я, пожалуй, пойду, – закруглил я разговор, понимая, что пора сваливать, пока ещё где-нибудь не прокололся.

Поспешно вырубив комп, я почти бегом удалился из зала, провожаемый странными, но в то же время задумчивыми взглядами троицы моих наголову разбитых соперниц.

«Англичанин, блин, этого только не хватало, – думал я, пробираясь между стеллажей с книгами к выходу. – Хорошо хоть с безопасницей у нас взаимовыгодное сотрудничество, а то примут, чего доброго, за иностранного шпиона».

Стараясь не показывать, что слишком тороплюсь, я подошёл к столу заведующей всей этой богадельней, что сидела, внимательно изучая что-то на экране своего компьютера, вернее, ЭУМа. Повернув голову ко мне, она, блестя стеклами очков, заулыбалась, а я, постаравшись отзеркалить улыбку, торопливо заговорил:

– Юлия Владимировна… ой, то есть Мария Дмитриевна, спасибо, я уже всё посмотрел, не могли бы вы вызвать сопровождающую?

– Да, конечно, Пётр, – отвлёкшись, она коснулась коммуникатора на руке. – Сотрудницу охраны, пожалуйста, в информаторий, – после чего снова посмотрела на меня и спросила с участием в голосе: – Всё нормально? Девочки не обижали?

– Нет, – махнул я рукой, всем своим видом показывая, что данное предположение крайне далеко от истины. – Всё было замечательно.

– Ну хорошо.

Она посмотрела, как я мнусь возле стола, а затем предложила:

– Если хочешь, можешь пока книги какие-нибудь посмотреть.

– А у вас тут художественные есть?

– Есть, разумеется, – завинформаторием встала, подошла к стеллажу, что стоял у стены, и коснулась переплётов стоящих книг. – Вот, здесь у нас имеется подборка романов. Больше женские, правда, думаю, они тебе не слишком интересны будут. Но найдётся кое-что и для мужчин. Меньше, конечно, но авторки весьма известные.

– А авторы? – спросил я, приглядевшись к названиям и узрев сплошь женские фамилии на корешках.

– Авторы? – задумалась Мария Дмитриевна. – Был, по-моему, один, сейчас вспомнить бы… Ах да, Маринина.

– Это же женщина, – заметил я, на что собеседница улыбнулась.

– Маринина – это псевдоним, настоящая фамилия автора Сосновский.

– И про что он пишет?

– Ну, как и все мужчины. Про высокие чувства. Про любовь и предательство, доверие и обман… Драма, в общем. Сильные волевые женщины, нежные чувственные мужчины. Классика, что тут ещё скажешь.

Меня передёрнуло, и я, внутренне содрогнувшись и мысленно перекрестившись, ровным голосом произнёс:

– Пожалуй, в другой раз. А из женской прозы что посоветуете?

Глава 5

Дня три, наверное, прошло с того момента, как я сходил в библиотеку. Ну, по крайней мере, маленько разобрался с тем, что представляет из себя моя новая родина. Так сказать, кто есть ху в современной политической власти. Чем это поможет – я и сам знать не знал, но жить в информационном вакууме мне, в отличие от других наложников, было неуютно.

Прихваченную с собой стопочку книг я уже всю проглотил, благо написание слов в них оказалось вполне современным, без этих старорежимных «ятей» и прочих твёрдых знаков, и снова заскучал. Потому что в гареме делать было ровным счётом нечего. Только ешь, спишь, гуляешь по часам и пялишься в телек, ну, ходишь по вызовам ещё, но меня за эти дни дёрнули лишь раз – к какой-то средних лет женщине с замашками матёрого хозяйственника по имени Светлана Григорьевна. То ли завхоз местный, то ли завхозная начальница, что сути не меняло.

Секс с ней новизной не порадовал. Всё как обычно: стонешь, хнычешь, получаешь удовольствие. Рутина.

Нет. Сам секс мне по-прежнему нравился. Но после боярыни и Мирославы остальные как-то не цепляли. Не хватало какой-то изюминки, перчинки.

Наверное, это ещё и потому, что всё происходило слишком стандартно. Я лежал на кровати, а дама восседала сверху, на мне. И всё. Как будто других вариантов кроме позы наездницы местная камасутра не предусматривала.

«Может, с этой Семёновой повеселее будет, – подумал я, – всё-таки натурой она показалась весьма деятельной».

– Что читаешь? – плюхнулся рядом со мной на подушки Джаспер, хватая из стопки первую попавшуюся книжку. – Сиерра Золотова, – прочитал он на обложке, – «Орда насилия». Фу, очередной бабский роман про войну, – скривился парень.

– Ну не совсем, – не желая вступать в спор, тактично ответил я. – Скорее про локальный военный конфликт.

– Как будто есть какая-то разница, – фыркнул мой собеседник.

– А тебе, небось, Маринину подавай, – хмыкнул я в ответ, вспоминая комментарии Марии Дмитриевны.

– А что? – он небрежно бросил книгу обратно к остальным. – Хорошо пишет, – и наклонился ко мне, переходя на шёпот. – Я тебе больше скажу, на самом деле авторка – мужчина.

– Автор, – автоматически поправил я его.

– Ну да, автор, – кивнул Джаспер.

Неожиданно сонную атмосферу гарема разогнало появление мамки.

– А ну давайте, спящие красавцы, собирайтесь, – захлопала Захаровна в ладоши. – Пора прогуляться. Давайте-давайте!

– Что ж, пошли, – вздохнул мой товарищ и поплёлся переодеваться. Но когда я поднялся вслед за ним, женщина меня остановила.

– Нет, Петя, ты сегодня не с мальчиками.

– О как, – я посмотрел на Раису Захаровну с лёгкой иронией. – А с кем, с девочками, что ли?

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнула женщина. – Ответь мне честно, ты сам Мирославу Витольдовну просил тебе в спортзал ходить разрешить?

– Сам-сам, – обрадованно закивал я головой.

– Эх… – вздохнула Захаровна, не разделяя моего проснувшегося энтузиазма. – И что ж ты такой неугомонный? Ты хоть понимаешь, что там будет?

– Ну да, – кивнул я уже чуть удивлённо. – Спортзал же. Тренажёры, гири там всякие, прочий спортинвентарь.

– Ладно, спрошу по-другому. Ты представляешь, КТО там будет?

– Эм… – протянул я, всё ещё не понимая, куда клонит собеседница. – Ну, другие занимающиеся. Это же общий спортзал.

– То есть то, что ты там будешь не один, для тебя не секрет…

Захаровна сделала какую-то непонятную мне, загадочную паузу, и я, не выдержав, попросил:

– Да говорите уже напрямую. Что такого ужасного меня там ждёт?

Женщина посмотрела на меня долгим внимательным взглядом, в котором опять плескалось неприкрытое сожаление, после чего ответила:

– Там, Петя, тебя будут ждать десятки потных, разгорячённых, одетых только в короткую спортивную форму женщин. Половина из которых – это наглые, дерзкие и самоуверенные сотрудницы нашей охраны. Они любят бахвалиться своей физической формой, своими телами, задираться и устраивать соревнования. И тут ты. Один. Среди них. Они же тебя заклюют, не дадут проходу своими скабрезными, донельзя пошлыми шуточками! А то и руки распустят! Знаешь, какие они голодные до таких сладких мальчиков, как ты? – она вздохнула. – И ничего нельзя поделать – давно доказано, что во время физических нагрузок у женщины пробуждается сильное влечение к противоположному полу. Это физиология.

Захаровна нежно коснулась моих волос и с сочувствием погладила.

Вот только сочувствие мне было совершенно не нужно, потому как от нарисованной словами мамки картинки у меня натурально потекли слюни, едва удалось удержаться от немедленной эрекции. Большую мотивацию пойти в спортзал она вряд ли смогла бы придумать.

Постаравшись внешне сохранить невозмутимость, я поинтересовался:

– Думаете, они меня прямо там?..

– Что ты? – всполошилась Захаровна. – Нет конечно же, с этим строго, – однако через секунду вздохнула снова. – Но проходу точно не дадут.

– И ладно, – махнул я беспечно рукой. – Не съедят же.

Женщина больше не сказала ничего, только покачала чуть осуждающе головой, а затем я пошёл собираться в спортзал. Как таковой чисто спортивной формы у меня не имелось, но комплект для летних прогулок в саду, состоящий из свободного кроя мягких, пригодных для растяжки и махов ногами штанов и такой же мягкой курточки на молнии, подошёл как нельзя лучше. Под куртку я надел одну из маек, в которых по вечерам гонял в гареме, и бодро выбежал обратно к мамке.

Не нашлось разве что кроссовок, поэтому я решил, что на первый раз буду заниматься босиком, сняв обычную обувь.

– Готов! – отрапортовал бодро.

Молча кивнув и не пытаясь больше отговоривать, Раиса Захаровна повела меня за собой.

Ходил ли я в спортзал в той жизни? Ну-у, пытался. Но что-нибудь всё время мешало. Так что занимался по-серенькому, дома, с собственным весом. Приседы, подтягивания, отжимания. Но здесь спортзал стал ещё одним местом, куда можно свалить из гарема, и за эту возможность я был готов цепляться всеми частями тела.

Характерное позвякивание металла я услышал уже на подходе и, оказавшись у двери, коротко кивнул, обернувшись к мамке.

– Спасибо, госпожа Раиса, дальше я сам.

А затем решительно распахнул дверь, заходя внутрь.

Меня заметили не сразу, вернее, не сразу обратили внимание, и я смог спокойно окинуть взглядом помещение. Оценить, так сказать, и как кто занимается, и на чём.

Тут присутствовала вся атрибутика классической тренажёрки за исключением того, что тягали железо не здоровенные мужики в татухах и майках-алкоголичках, а крепко сбитые дамочки в коротеньких шортиках и… гм… тоже майках-алкоголичках. Я, признаться, ожидал увидеть топики и поддерживающие грудь лифчики, но, похоже, ошибся.

Или… В следующий миг я залип, так как одна из девах, никого не стесняясь, скинула майку, оголив достойные буфера, и спокойно натянула как раз что-то такое, утягивающе-поддерживающее, после чего, вдев ладони в шингарды, принялась деловито месить здоровенную грушу. Или это называется «мешок»? Я, признаться, в классификации спортивных снарядов был не силён. Но тем не менее, от хлёстких и быстрых ударов тот мотало из стороны в сторону, словно тряпичный.

Зеркальная стена во всю длину зала также присутствовала, дабы качающиеся гражданки могли любоваться проступающим рельефом своих тел. Кстати говоря, прямо-таки перекачанных я не заметил – «бройлерных куриц» среди дам не наблюдалось. И это прекрасно, а то видел я как-то в прошлой жизни «бапп», что переборщили с анаболиками. До сих пор как вспомню, так вздрогну.

В следующий миг кто-то громко и удивлённо присвистнул, и лязг железа начал стихать, а на мне стали скрещиваться взгляды замирающих девушек.

– Привет! – громко произнёс я, стараясь улыбаться как можно дружелюбней. Ведь главное что? Наладить первичный контакт, конечно.

– Ну привет, красавец, – поприветствовала меня ближайшая дама, вставая из-за какого-то тренажёра, на котором сводила и разводила ноги, подымая солидную пачку металлических пластин. – И каким ветром к нам? Или дверью ошибся?

– Да нет, – ответил я, разглядывая мускулистую красавицу с капельками пота на тёмной коже, с разгорячённым, покрасневшим лицом, которое она утёрла висящим на шее полотенцем, – не ошибся. Тоже хочу позаниматься.

– Чем? – удивлённо вопросила всё та же.

– Чем и вы, – сказал я, глядя, как брови девушки взлетают вверх.

А затем весь зал дружно заржал.

– Что-то я тебя не припомню, – отсмеявшись, продолжила незнакомка. – Ты откуда, новенький что ли?

– Он из гарема, – сообщил вдруг сбоку знакомый голос, и я увидел подходящую к нам ту самую охранницу, что водила меня в библиотеку.

– Новенький-новенький, месяц тут, – покивал головой, подтверждая. – Привет, Илана, – помахал девушке рукой. – Покажешь мне тут всё?

Теперь взгляды остальных скрестились на Семёновой.

– Знаешь его?

Похоже, начавшая разговор гёрла была тут местной крутой, потому как чувствовалось, что вот так требовать и задавать вопросы у неё выходит абсолютно привычно, и другие ,что характерно, вполне спокойно это воспринимают.

– Немного, – чуть смутилась Илана.

– Уже успела? – с лёгким намеком в голосе и этакой ехидной усмешкой на лице чуть кивнула в мою сторону незнакомка.

– Не… – начала было оправдываться Семёнова, но тут уже не стерпел я и буркнул, подходя к Илане:

– Не успела, но скоро успеет, – после чего, дерзко глянув на уперевшую руки в боки местную атаманшу, добавил: – Меня Пётр зовут.

– Марина, – сообщила та в ответ, осматривая меня изучающим взглядом.

– Ай, лять! – воскликнула вдруг ещё одна деваха, засмотревшаяся на нас и уронившая на ногу гантелю, и женский контингент, скинув оцепенение, загудел, словно пчелиный улей.

– Ну так что? – повернулся я к Илане, демонстративно перестав обращать внимание на остальных. – Покажешь мне, где тут что?

– Эм… ну… ладно.

Заметно было, что она до сих пор не знает, как на всё случившееся правильно реагировать. Поэтому я взял инициативу в свои руки и показал на ближайший тренажёр:

– Вот это вот для чего?

– Это? Ну… В общем, садись вот сюда. Да, и ноги под эту штуку запихивай.

Девушка помогла мне подогнать упор, который должен был помочь меня удержать в сидячем положении, затем взяла кривую длинную ручку, что висела на тросе над моей головой, и, подтянув, дала мне за неё уцепиться.

Да только с весом вышел малость перебор. Не рассчитал я дрищёвости этого тела. Стоило Илане отпустить руки, как меня буквально дёрнуло вверх, и я завис в растянутом виде, не в силах не то что подсогнуть руки в локтях, но даже просто вернуть собственную задницу на сидушку. На месте меня удерживали только зажатые упором ноги, которые заклинило между ним и краем сиденья.

Через секунду мои руки разжались, и пачка металлических пластин с грохотом рухнула обратно, а я приземлился на место.

– Упс, – произнесла моя начинающая инструкторша. – Не рассчитали чутка.

Она перецепила стопор, оставляя самый минимальный вес, и подала ручку снова.

– Вот это уже другое дело, – довольно сказал я, легко тягая вес туда-сюда.

Илана, однако же, нахмурилась, глядя на меня, и сообщила:

– Нет, так не пойдёт. Это не тренировка, а какая-то… какой-то… – замешкалась она, подбирая эпитет поблагозвучней. Впрочем, так и не определилась, в итоге просто молча переставив стопор на несколько позиций вниз.

Сразу стало тяжелей, и я со скрипом вытянул с десяток раз, после чего выдохся.

– Уже лучше, – довольно кивнула девушка.

Затем я сделал ещё три подхода с небольшими перерывами, и мы пошли дальше.

– Пока руки отдыхают, – консультировала меня Илана, – поработай на ноги. Чередуй группы мышц. Но не переусердствуй. С непривычки потом несколько дней всё болеть будет.

Мы подошли к, судя по всему, тренажёру для ног.

– И как тут делать? – спросил я, оглядывая причудливую конструкцию, состоящую из слегка наклонённой площадки внизу, каких то упоров сверху и торчащих в стороны от последних пары круглых отростков.

– Сейчас покажу.

Илана накинула на торчащие отростки по десятикилограммовому блину и скомандовала:

– Давай, вставай сюда. Чуть присядь. Ага, под эти упоры. Смотри, чтобы на плечи ровно легли. Распрямляйся.

Встав на площадку, я чуть приподнял лёгший мне на плечи вес, и девушка убрала в стороны стопора по обеим сторонам от металлических направляющих.

– Теперь присаживайся. Медленно.

– Ок, – не задумываясь, сказал я привычный по тому миру англицизм и начал приседать, опускаясь всё ниже и ниже. Медленно, как и говорили.

Колени мои стали постепенно расходиться в стороны. Просто потому что так было удобнее. Вот только остановившись в самой нижней точке, я вдруг понял, что в зале наступила мёртвая тишина.

Окинув взглядом помещение, обнаружил, что абсолютно все девчонки тупо замерли и смотрят в одну точку – на меня. Вернее, чуть ниже. Опустив взгляд, увидел, что штаны, натянувшись, довольно чётко очертили моё мужское достоинство. А так как «прибор» у меня и сам по себе был немаленький и безо всяких снадобий, то рельеф в паху получился весьма выразительным.

Я посмотрел на застывшую рядом Семёнову, что также во все глаза пялилась на мой член, и со вздохом покачал головой.

– О чём ты думаешь вообще?

Девушка, оторвавшись от созерцания моих штанов, заглянула мне в глаза и внезапно покраснела, а я, ощущая комизм всей этой ситуации, начал откровенно ржать.

Сначала зафыркала Илана, присоединившись к моему гоготу, а затем и все остальные. Атмосфера постепенно стала разряжаться и я перестал быть центром внимания.

Мы опробовали ещё несколько тренажёров, и я, прилично вспотев, скинул куртку и повесил ту на крюк на стене, оставшись в майке. Присев на скамейку у стены, отпил воды, наполнив стакан в стоящем неподалёку подобии кулера, и расслабился, отдыхая. Моя тренерша отошла, чтобы позаниматься самой, и на некоторое время я оказался предоставлен сам себе, чтобы наконец спокойно, без помех, попялиться на других занимающихся.

Сначала я сквозь полуприкрытые веки пооблизывал взглядом прыгавшую со скакалкой девчонку, чья грудь весьма задорно подпрыгивала вслед за ней, затем прикипел взглядом к оттопыренной заднице другой, что нагнулась к полу, растягивая связки, потом долго наблюдал за третьей, работавшей на заднюю поверхность бедра. О-да, я бы мог смотреть на такое бесконечно. Правда, нарастающее возбуждение грозило неминуемым стояком, но я периодически отвлекался от разглядывания красоток, переключаясь на мысленное умножение пар двузначных чисел. Математику, как и вредную математичку, я не любил с детства, и подобные умственные упражнения заставляли мой приподнимающийся было член тут же падать обратно.

– Значит, Пётр, – вырвала меня из раздумий о том, сколько будет восемнадцать умножить на тридцать девять, давешняя Марина, приземляясь на лавку рядом.

– Ага, – буркнул я, косясь в вырез её порядком растянутой майки. Грудь у атаманши была что надо. Но это я, пожалуй, уже повторяюсь. Тут у каждой была великолепная стоячая грудь, и неважно, какого размера. Просто потому, что магия, блин. Пора бы привыкнуть, но глаза сами машинально выискивали особенно пикантные ракурсы. А что поделать? Такова уж моя мужская природа…

– В гареме, значит, – снова озвучила очевидное собеседница, расслабленно опираясь спиной о стену и широко расставляя ноги.

Я покосился на её коленку, что легонько коснулась моего бедра. Хм… Попытка подкатить? Ну да ладно. Я, в общем-то, и не против.

– Угу, – ответил так же односложно. Пускай сама выкладывает, чего надо.

– А у меня завтра как раз по графику, – сообщила девушка после долгой паузы.

– Что, по графику? – спросил, делая вид, что не понимаю, чего она хочет.

– Ну, это…

– Что «это»?

– Тьфу! – разозлилась атаманша. – Встреча с вашим братом в постели. Не понимаешь, что ли?

– Ах, это… – глубокомысленно протянул я.

– Это, это. Так вот, не хочешь со мной?

– Чего с тобой?

– Ты издеваешься?! – снова зашипела Марина.

– Немного, – позволил я себе улыбнуться. После чего так, чтобы не заметили другие, коснулся ноги девушки и, скользнув пальцами, чуть огладил внутреннюю сторону её бедра.

Она учащённо задышала, и я мигом убрал руку обратно, делая вид, что ничего не было.

– Так что?! – возбуждённо потребовала атаманша, развернувшись ко мне.

– Извини, но нет, – чуть с ленцой ответил я. – Тем более что первой я обещал Илане.

– Вот сучка! – выругалась моя собеседница.

– Илана? – уточнил я.

– Нет. Ты. Играешь тут со мной, дразнишься, а сам тут же заднюю включаешь!

– Какие игры, ты что? – сделал я удивленное лицо, но тут же поинтересовался, – А почему вообще со мной? – ничуть не испугавшись воинственного вида амазонки, что гневно прожигала меня взглядом.

– Ты не такой, как остальные, – чуть поумерив пыл, вынуждена была признать та. – Хоть телом и слаб, но я вижу в тебе не мужской, а самый настоящий женский дух, упорный и настойчивый. Может, и в постели с тобой поинтереснее будет, чем с другими.

«О как, – подумал я. – Мирослава номер два, что ли? Или ей просто хныкающие сопляки не нравятся? Надо будет проверить».

В этот миг как раз вернулась ко мне моя тренерша и, увидев рядом со мной другую, несколько ревниво поинтересовалась:

– Ну что, ты готов?

– Так значит, он тебе обещал?! – не давая мне ответить, встряла в разговор Марина, вставая.

Метнув на меня странный взгляд, полный удивления и в то же время благодарности, по видимому за то, что сдержал слово, Илана посмотрела на неожиданно возникшую соперницу с неким даже вызовом, после чего твёрдо произнесла:

– Да, обещал.

– Понятно, – процедила атаманша, сжимая кулаки.

«Вот только драки тут не хватало», – решил я и немедленно вклинился между закусившимися, словно бойцовские куры, бабами.

– Девочки, не ссорьтесь.

– Отойди! – стальным голосом приказала Марина.

– Петя, не лезь! – напряжённо попросила Илана.

– Ну уж дудки, – я даже не думал убираться с линии огня, а то и вправду сейчас подерутся. – Предлагаю компромисс.

– Какой? – спросили они обе одновременно, не сводя с друг друга взгляда.

– Простой! – не выдержал и рявкнул я. Правда, с моим мелодичным голоском солиста корейской бойс бэнд вышло так себе, на троечку, но внимание я привлёк. – Во-первых, как и было мною обещано, Илана будет первой. Тс-с! – зашипел я на дёрнувшуюся Марину. – Но следом будешь ты. Обещаю. Вот только ждать ей ещё дней десять, так?

Семёнова кивнула.

– А у Марины уже завтра, после чего простой в месяц, верно?

Атаманша тоже вынужденно кивнула.

– Тогда предлагаю, вам, девочки, поменяться местами. Илана будет завтра, а ты, Марина, через десять дней, что намного лучше, чем через месяц. Согласны?

Тут я маленько хитрил, так как выходило, что моя тренерша выигрывает вдвойне. Но с другой стороны, вторая в случае отказа пролетала бы на втрое больший срок, что при её явном нетерпении было сродни наказанию. Поэтому после минутного раздумья обе нехотя кивнули головами, соглашаясь.

– Ну вот и славно, – заулыбался я. – А теперь можете пожать друг другу грудь… то есть руку.

Глава 6

На следующий день после спортзала и вправду всё болело. Но я собрал волю в кулак и с самого утра занимался растяжкой и разминкой, чтобы привести себя в более-менее нормальную форму. Сегодня я шёл к Иланке и не планировал ударить в грязь лицом.

Известие о том, что теперь и я выбираю, к кому пойти, Раиса Захаровна восприняла не совсем однозначно, всё-таки это шло против неписаных правил гарема. Но на моё резонное замечание, что я же и полностью взял на себя страх и ужас всех мужиков – Мирославу Витольдовну, возразить ей было нечем. От одного этого имени все местные парни покрывались холодной испариной и готовы были позволить мне любые вольности.

Недовольным оказался, как всегда, один Лифариус, и глядя на его скривившуюся морду, я понимал, что момент, когда мы с ним закусимся напрямую, всё ближе. Он-то, конечно, был фаворит боярыни и даже, сволочь такая, жил не в гареме, а в отдельных покоях, хоть и в одном с нами крыле здания, и это, что ни говори, был статус, который я тоже хотел получить.

Остальным на наши будущие разборки было почти пофиг. Привыкшие плыть по течению смазливые парни в перерывах между обязательными процедурами и исполнением своих прямых гаремных обязанностей предавались блаженному ничегонеделанию и оставались абсолютно индифферентны ко всему остальному. Один только Джаспер нет-нет да и заряжался от меня инициативой, однако надолго его порыва не хватало.

А ещё я вспомнил свой вчерашний вечерний разговор с мамкой…

– Госпожа Раиса, – остановил я её, когда мы шли обратно в гарем после спортзала, из которого остальные девчонки меня отпускали с большим сожалением.

– Да, Петя?

Весьма впечатлённая увиденным, Раиса Захаровна всю дорогу задумчиво молчала, погружённая в какие-то свои мысли, и сейчас, после моих слов, чуть удивлённо взглянула на меня. А я подошёл к ней ближе, глядя в глаза, и спросил:

– Госпожа, скажите, а вы любите меня?

Она, не ожидавшая подобного вопроса, чуть замешкалась, но затем улыбнулась и потрепала меня ладонью по голове.

– Конечно же люблю, Петя-петушок.

И вот понимаю, что оскорбить меня мамка не пыталась, что это – обращение из известной русской народной сказки, и что в этом мире сего сленгового обозначения гомосексуалистов, возможно, просто не существует, но мне стоило больших усилий удержаться от недовольной гримасы. Но всё-таки справился и, продолжая проникновенно заглядывать ей в глаза, произнёс:

– Просто я вижу, что вы относитесь ко мне иначе, чем к остальным мужчинам.

– Потому что ты другой, – ласково ответила мне Раиса Захаровна. – Ты, может, сам этого не понимаешь, но есть в тебе что-то, что привлекает других женщин. И это не только красивое личико и, уж извини за такую подробность, большое хозяйство в штанах, это скорее твой дух, твой характер, твоё внутреннее «я».

– Вам это тоже нравится?

– Конечно, – она улыбнулась сильнее, – я же тоже женщина.

– Тогда, возможно, – я чуть помедлил, но затем решился, – вы согласитесь мне помогать?

– В чём?

– В том, чтобы стать главным в гареме вместо Лифариуса, – прямо ответил я.

– Ох… – вздохнула мамка. – Нет, мысль о том, что ты можешь подвинуть этого зазнайку, у меня, конечно, была, но зачем тебе это нужно самому?

– Когда стану главным, – заторопился я с аргументами, – то вас не забуду и обязательно отблагодарю!

– Я не об этом, – качнула Захаровна головой. – Ты просто не понимаешь, малыш, что это означает. Фаворит боярыни – а таковым можно стать только подарив ей ребёнка, притом сильную магически девочку – это навсегда. Да, подвинуть Лифариуса ты сможешь, но он всё равно останется здесь. Но даже не это главное. Ты тоже навсегда останешься при боярыне, и только в качестве наложника, пусть и личного. Полноправным её мужем тебе не стать никогда.

– А что, разве есть другие варианты? – спросил я.

Похоже, сейчас Захаровна готова была выдать ещё часть полезной для меня информации, и это заставляло меня оставаться предельно внимательным, я буквально впитывал каждое слово, старательно его пережёвывая и распробывая со всех сторон.

– Конечно. Ты же заметил, что в гареме нет никого старше тридцати?

– Да, – в свою очередь кивнул я. – Кроме Лифариуса.

– Кроме него, – подтвердила женщина. – А всё потому, что, достигнув подобного возраста, наложник отдаётся в мужья одной из приближённых боярыни либо имеющей перед нею заслуги, и вот это уже совершенно другой статус. Да, это будет кто-то рангом поменьше, не боярского рода, но и ты будешь не бесправным рабом – уж извини, Петя, за это некрасивое слово, – а настоящим мужем, и жить будешь не в усадьбе, ограниченный в свободе её стенами, а там, – она махнула рукой в сторону предполагаемого заусадебного пространства.

– Хм… – протянул я, обдумывая услышанное. – Но ведь многие из приближённых боярыни живут здесь же, нет?

– Только немужние – ответила Захаровна. – Вместе с мужем боярыня в приданое даёт некоторую сумму на приобретение жилья в городе. Это тоже награда. И ты не думай, Петя, что твоя жена будет относиться к тебе так же, как относятся женщины сейчас. Муж из гарема – это определённый статус. С таким и в обществе не стыдно показаться. А самое главное – ты больше не будешь рабом. Да, тебе придётся слушаться жену, но ты получишь намного большую свободу и право выбирать, куда ходить и чем заниматься.

– Да уж, – неуверенно улыбнулся я.

Нарисованные перспективы выглядели весьма интересно, особенно в свете слов насчёт обратной стороны фаворитства. Но ждать ещё двенадцать лет? Этому телу-то восемнадцать всего. Я не был уверен, что не стану тут, среди вялых сибаритов, таким же безынициативным овощем, как и они. За такой-то срок. Поэтому вариант ждать отпадал. Большая свобода мне нужна была раньше. Да и не смог бы я без дела сидеть столько.

– И всё же, – обдумав перспективы, решил я настоять на своём, – вы мне поможете?

Захаровна долго-долго смотрела мне в глаза, ища следы сомнений и неуверенности, но я оставался твёрд и непреклонен. Потому что мне важно было в первую очередь вырваться из гарема, заполучив отдельное жильё, а не койко-место в общей спальне, а об остальном я буду думать, когда решиться этот вопрос. Так сказать, все по порядку.

– Хорошо, – наконец кивнула она. – В чём тебе нужна помощь?

– Да, в сущности, в одной лишь малости, – хитро прищурился я, довольный, что Захаровна согласилась. – Просто скажите мне, когда у боярыни месячные…

Я выплыл из воспоминаний, на автомате одеваясь. Илана вот-вот должна была прийти за мной.

Что ответила мне Раиса Захаровна на мою просьбу?

Ну, сначала весьма матерно высказалась по поводу того, какой я чересчур подкованный в женской физиологии мальчик, затем уточнила, что я с этими знаниями собираюсь делать. Выяснив, что планирую по ним рассчитать окно, благоприятное для зачатия, посмотрела уже даже с каким-то научным-изыскательским интересом, видимо, я снова сумел её удивить. Но, в конце концов обещала по этому вопросу разузнать. На том мы и разошлись.

– Пётр, тут за тобой пришли! – крикнул через весь зал ещё один гаремыка, и я, огладив в последний раз перед зеркалом темные волосы, твёрдой и уверенной походкой направился к двери.

Ну что могу сказать, Илана, видимо, решила превзойти все мои ожидания, и хоть форму она на что-нибудь более повседневное так и не сменила, но над лицом поработала весьма серьёзно. Я внимательно чуть снизу вверх осмотрел девушку, что была на полголовы меня выше, отмечая подведённые глаза и накрашенные губы, и та вся зарделась.

– Чего? – спросила она, чуть прикусив нижнюю губу.

– Да вот, – ответил я, – думаю, какая ты красивая, – после чего чмокнул её в губы, заставив смутиться сильнее.

А вообще, глядя на реакции окружающих меня дам, я начинал всё больше подозревать, что вот эти все обязательные стоны и сопли с моей стороны не есть нравящаяся женщинам норма, а просто те привыкли, что местные мужики ведут себя именно так. То есть я, возможно, путаю причину и следствие. Не бабы тут такие, а сами мужики. Что ж, вот и будет возможность проверить.

Подхватив девушку под руку, я позволил повести себя и показывать дорогу. Тем более, что мы снова пошли незнакомым путем.

Как оказалось, жилой корпус, где были помещения для постоянного проживания персонала, располагался отдельно, соединённый с основным зданием переходом метров пятнадцати длиной.

Кстати, там было весьма оживлённо. Путь наш пролегал через какую-то общую залу с бильярдом, телеками и баром, где свободные от дежурства охранницы изволили расслабляться. Это было, видимо, их место для психологической разгрузки и свободного времяпровождения, и пока мы пересекли его полностью, от десятка лыбящихся красоток я успел наслушаться и поздравлений в сторону Иланы, и кучи шуточек на тему секса.

В долгу, естественно, не остался, отвечая им тем же.

– Давай, Иланочка, отымей его как следует!

– А уж как я её отымею!

– Зелья, зелья побольше ему подливай!

– У меня и так длинней, чем твой кий!

– Смотри чтоб не сбежал!

– Я не сбегаю, я обхожу сзади!

И всё в таком духе.

В конце девушка была просто пунцовая и буквально зашипела:

– Ты что творишь?!

– А чего? Они сами первые начали.

Вскоре мы дошли до её двери, и распахнув ту, она буквально втолкнула меня внутрь, с треском захлапывая за собой.

– Ну вот мы и дома, – выдохнув, чуть вымученно улыбнулась Илана, немного, похоже, стесняясь спартанских условий собственного жилья.

Было тут и вправду тесновато, остро напоминая комнату в студенческом общежитии, ту, которая двенадцать квадратов. Сбоку вход в крошечный санузел, а в самой комнате всё небогатое убранство составляли: односпальная кровать, застеленная покрывалом, у одной стены и высокий – до потолка – шкаф со столом у другой. На столе я заметил серебристый планшет дюймов на десять. Окинув комнату взглядом повторно, зацепился за большую фотографию в рамке над кроватью и круглые часы над столом.

– Ты проходи, – произнесла девушка, – я пока разденусь, в душ схожу.

Последовав её совету, я присел на кровать, а Илана, раскрыв шкаф, принялась расстёгивать форменную одежду.

Присмотревшись к висящей на стене фотографии, я вдруг понял, что это не что иное как групповое армейское фото, причём, судя по куче оружия в руках и разгрузках на телах, снятое в зоне боевых действий.

Пять девчонок. Крайняя справа Илана улыбалась со снимка в сбитом на затылок берете и со здоровенным пулемётом в руках на фоне полуразрушенного здания. Подпись в углу фотографии я тоже различил: «Кабул, дворец Эмиры».

– Ты воевала? – спросил, посмотрев на снимающую китель девушку.

– Что? – обернулась та. Я показал взглядом на фото, и она кивнула. – Да, было дело. Полтора года в составе разведывательно-диверсионной группы, сержана воздушно-десантных войск.

– Понятно, – протянул я, наблюдая, как она чуть нервно борется с тугой пуговицей. – Давай помогу.

Подошёл к ней сзади, прижимаясь к упругому крепкому телу, приобнял двумя руками, аккуратно расстёгивая. Затем, не останавливаясь, коснулся поясного ремня. Расцепил, медленно потянул за молнию брюк. Высвободил рубашку, давая штанам сползти вниз по бёдрам. А затем резко рванул края брызнувшей пуговицами рубахи на себя.

– Что ты… – воскликнула Илана, но я уже дёрнул ткань вниз, оголяя шею и спину девушки.

Коснулся губами бархатистой кожи, начиная целовать. Она застонала, а я одной рукой принялся массировать её грудь, другой проникая в кружевные трусики.

Минут пять девушка простояла так, тяжело дыша, под ласками моих рук, а затем мышцы её напряглись, и через несколько секунд она со стоном содрогнулась всем телом, обмякая и хватаясь руками за дверцы шкафа.

– Петя… ох… ты…

– Тебе понравилось? – перебил я её.

– Глупый вопрос, – оправившись от накатившей слабости, Илана резко развернулась ко мне, впиваясь поцелуем, и бешено принялась сдирать одежду уже с меня.

«И как я пойду обратно?» – философски подумал я, когда в сторону полетел с корнем вырванный рукав моей рубашки. Но это ещё полбеды. Буквально через секунду по швам затрещали уже мои брюки.

Впрочем, меня это тоже завело, поэтому когда последний элемент моей одежды, а именно трусы, меня покинул, то я был полностью готов к бою.

– Подожди, сейчас зелье приму, – сказал я пристраивающейся на мне сверху девушке, похоже, совсем потерявшей голову от желания. Однако замер, когда её ладонь упёрлась в мою грудь.

– Нет, я хочу так, – хрипло прошептала Илана, блестящими глазами смотря на меня. – Плевать на размер, главное – я вижу, что ты меня тоже хочешь!

– Конечно хочу, – ответил я, подаваясь навстречу девушке.

– Тем более, он у тебя и так немаленький, – горячо выдохнула она в моё ухо, сжимая бёдрами.

Во второй раз Илана кончила где-то минут через пятнадцать. После чего полезла в душ. Впрочем, я догнал её и там, и в третий раз всё произошло под струями воды. Правда, в порыве страсти мы напрочь отломили раковину умывальника, но нас это уже не остановило.

Потом я принял-таки зелье, потому как всё имеет свой предел. Впрочем, она не возражала, трёх раз без него ей было вполне достаточно для подтверждения моего взаимного к ней интереса.

А дальше началось форменное безумство. Я воздействовал на все известные мне эрогенные зоны, постоянно держа девушку на пике возбуждения. И мы трахались, трахались, трахались…

Сначала сломалась, не выдержав, кровать, затем треснул стол, на который я, не чувствуя веса, в одно движение перенёс девушку, потом я просто прижал её к стене, долбя с остервенением, словно отбойный молоток, и заставляя штукатурку сыпаться на нас с потолка.

Мы рычали зверями, мы визжали словно дикие обезьяны! Она орала от страсти, а потом орал я, когда мои яйца будто тисками выжимало уже в восьмой раз.

Сколько это продолжалось – я не готов был сказать, часы разбились, рухнув Илане на голову, ещё когда мы развлекались на столе. Но что не час и не два – это точно.

Уже после, устало откинувшись на покосившуюся кровать, я посмотрел на пластом валяющуюся неподалёку девушку и, вытерев пот со лба, со вздохом произнёс:

– Пойду я, наверное.

– Ага, – слабо выдавила из себя Илана, приподнимаясь на локтях, и переползла поближе, тоже опираясь на жалобно заскрипевший остов постели, после чего огляделась, со вздохом вопрошая: – И как я объясню завхозу ЭТО?

– Вали всё на меня, – махнул я рукой.

– Думаешь, мне поверят?

– Скажи, что затрахала меня до смерти.

– Ну да, тут ещё кто кого надо сперва выяснить.

– Ладно, – я на дрожащих от перенапряжения руках пополз к окну, – пойду одежду поищу.

– Давай.

В этот миг в дверь осторожно постучали, и женский голос поинтересовался:

– У вас всё в порядке? Илана?

– Нормально всё! – крикнул я в ответ. – Все живые, травм и открытых ран нет.

Подобный ответ, похоже, спрашивающую не успокоил, поэтому она вновь настойчиво позвала:

– Илана!

– Здесь я! – устало крикнула девушка. – Правда, всё нормально.

В дверь стучать перестали, а я кое-как вытащил из-под обломков стола свои штаны. Посмотрел на них, отметив, что разорваны ровно посередине, и бросил обратно. В таких идти – только позориться.

– Придётся тебе одолжить мне какие-нибудь свои, – сказал девушке.

– В шкафу посмотри, – ответила та, и не думая мне помогать.

– Ладно, – буркнул я.

Пошарившись, выудил какие-то треники, напялил. Затем нашёл свою рубашку без одного рукава, но тут уже махнул рукой, одевая. Видок так и так у меня был ещё тот.

– Ну всё, увидимся.

Я подполз, чмокнул девушку напоследок в губы, и уже возле двери, кое-как приняв стоячее положение, обулся.

– Петь.

– А? – обернулся к Илане.

– Я буду ждать.

– Я тоже.

Распахнув дверь, я медленно, широко расставляя ноги, проковылял в коридор, а затем, опираясь рукой, по стеночке направился к себе.

Моё появление в общем зале отдыхающие охранницы встретили полным молчанием, с нездоровым интересом разглядывая и меня, и изменения в моей одежде. Такое ощущение, что девушек не только не стало меньше, а наоборот, раза этак в два прибавилось. А еще прибавилось алкоголя, если судить по количеству пустой стеклянной тары, что стояла под столами.

Я постарался улыбнулся, держась, по возможности, прямо.

– А Илана? – спросила меня вдруг одна, когда я уже почти пересек зал.

– Там, – кивнул я назад, приостановившись. – Лежит, отдыхает.

– А ты, значит…

– Да, – подтвердил я. – Как видишь.

– Силён.

– Есть такое.

– Это… в следующий раз, как у меня по графику будет, не согласишься со мной? Меня Наташа зовут.

– Может, и соглашусь, – устало ответил я, оценивая взглядом новую кандидатку, – но попозже, у меня Марина второй на очереди.

– И со мной, – тут же подала голос другая. – Я Ольга.

– И со мной!

Имена посыпались со всех сторон, и мне пришлось поднять руку, чтобы все замолчали.

– В общем, – обвёл я взглядом поедающих меня глазами девушек, – я вас всех всё равно не запомню. Вы лучше подготовьте список и Раисе Захаровне передайте, а я рассмотрю.

После чего, не дожидаясь ответа, поплёлся дальше по коридору.

Глава 7

На следующий день я еле встал, мышцы во всём теле горели огнем, заставляя при каждом шаге шумно выдыхать, чтобы не сорваться на охи и ахи.

Остальные парни, увидев, в каком состоянии я вернулся, изрядно перетрухали и буквально подняли мамок на уши. А после, узнав, что это была одна из охранниц, хором заявили, что больше к ним не пойдут, потому как не готовы испытывать подобные боль и страдания. Вопреки моим увещеваниям, что всё нормально и это я сам себя так уделал, резонанс получился нешуточный, и дошло до самой главы всея безопасности госпожи Мирославы.

Ею же в присутствии Захаровны был устроен форменный допрос. Причём поначалу все дружно подозревали, что я выгораживаю свою предполагаемую мучительницу. То ли считали, что я стокгольмским синдромом заболел, то ли думали, что Илана меня в край запугала. Наивные.

Я предложил не делать поспешных выводов и опросить саму Илану и кого-нибудь из девушек, сидевших в баре.

Временно меня оставили в покое.

Снова вернулась главная безопасница где-то часа через два. Осмотрела меня долгим прищуренным взглядом не предвещающим ничего хорошего, но больше ничего не спросила и хмуро скомандовала «мамке» отбой.

В гареме я ещё раз сказал, что всё «ок» и что мне даже понравилось, после чего остальными был записан в махровые мазохисты.

На том и успокоилось.

Зато теперь я расплачивался за вчерашний безудержный загул болью во всём теле. Мне однозначно не хватало выносливости и физических кондиций. Впрочем, организм молодой, при правильном питании и регулярных занятиях Шварценеггером хоть и не стану, но крепче буду точно. Анаболикам я сразу решил сказать своё твёрдое «нет». Буду качаться в натураху, на куриных грудках.

На несколько дней от меня все отстали, и я получил возможность вновь наведаться в информаторий, благо Мирослава о наших с ней договорённостях не забывала.

Вот там я и начал копать дальше относительно положения таких, как я, наложников и обычных мужчин, что жили в империи, пытаясь понять, насколько их быт отличается от моего. Всё-таки запал мне в душу рассказ Захаровны о свободе за пределами усадьбы.

Во-первых, надо было понять статус мужчины в этой женской версии Российской империи. Но с этим, как оказалось, на первый взгляд всё весьма неплохо. Мужики, являющиеся подданными империи, имели приблизительно равные права с женщинами, разве что с некоторыми ограничениями. Они не могли занимать высшие должностные посты, не могли быть главами дворянских родов. Имелись и другие ограничения, но там дело касалось больше сфер, где обязательно владение магией, мужчинам априори недоступной.

А затем, углубившись в описание привилегий благородного сословия, наконец нашёл кое-какие сведения о статусе наложников. Правда, данное определение, равно как и «гарем», в тексте не использовалось. В ходу была обтекаемая фраза: «Вспомогательный мужской персонал для обеспечения специальных нужд благородного рода». А гарем вообще назывался «мужским общежитием закрытого типа».

Так вот, право благородного рода на использование подобного вспомогательного персонала было закреплено в своде привилегий, фактически узаканивая рабство, что вроде как противоречило общей гражданской конституции. Но закопавшись в изучение законов ещё глубже, я понял, что права родов являлись древними и неотъемлемыми, а конституция – весьма новой формой, которая была призвана на фоне определённого прогресса в развитии понятий личности и прав человека оградить, собственно, граждан империи от насильственного попадания в подобные закрытые общежития. Запретить же родам иметь наложников оказалось невозможно в силу малоизвестных мне, но, видимо, весьма объективных причин. Поэтому был сделан такой вот финт ушами, и благородным семействам пришлось реализовывать своё право иными путями.

Какими? Ну, если вспомнить моё попадание сюда и события, за ним последовавшие, то всё видилось весьма прозрачно. Будущих наложников выискивали и похищали, тайно ввозя в империю из других стран, вероятно, специально созданные команды наёмников.

Не думаю, что погранслужба не в курсе подобных операций, но, скорее всего, служивые по высочайшему указанию закрывали на такое глаза. Чтобы, как говорится, и волки были сыты, и свои овцы целы.

А ещё из всего прочитанного вытекало, что я, скрыв, что в совершенстве владею русским языком, подложил свинью самому себе. Недаром эти наёмницы так всполошились, услышав родную речь. Заяви я вовремя об этом – и, возможно, меня пусть с оговорками, пусть с проверкой, но могли бы причислить к русским подданным. А значит, уже не отдали бы в наложники, и являлся бы я сейчас полноправным гражданином, а не бесправной шлюшкой.

Обидно.

Все эти рассуждения на тему «якобы да кабы» были, конечно, вилами на воде писаны, но некоторый шанс на положительное решение вопроса у меня имелся. Когда-то. Сейчас об этом речь заводить уже, к сожалению, бесполезно. После ментального обучения доказать, что русский мне родной, уже, скорее всего, будет невозможно.

Сказать, что у меня испортилось настроение, это ничего не сказать. Не слишком-то приятно осознавать себя самым настоящим рабом. Раньше, пока считал, что все мужики в мире примерно в одинаковом положении, так обидно не было. А теперь, узнав, что там, за забором, есть другая, свободная жизнь, я как никогда сильно захотел из гарема выбраться. Но как?

Ещё один вопрос, ответа на который я не знал. Однако это не означало, что его не существует. Выход есть всегда, и уверен, что можно обойтись без ожидания длиной в двенадцать лет.

В итоге я всё же чутка приободрился и решил до поры заниматься оперативными задачами. Тем более что кое-какой поддержкой в лице мамки я уже заручился. Сейчас вдобавок с охранницами на почве сексуального удовлетворения законтачу, и, возможно, получится организовать себе некоторые негласные послабления режима.

Кстати, интересно, а они что-нибудь там про меня меж собой говорили?

***

Илана Семёнова, старшая смены охраны

«Да, такого у меня раньше не было, – оглядев напрочь разнесённую комнату, невольно подивилась девушка. – Как он меня… Откуда только силы взялись?»

Она поднялась и кое-как привела себя в порядок, одевшись и наспех причесавшись.

«Придётся рапорт писать, просить заменить мебель. Блин, ещё и раковина вдребезги! И что указывать причиной? Необузданную страсть? Да меня на смех поднимут!»

Под такие вот не слишком весёлые мысли Илана приподняла матрас, пытаясь оценить ремонтопригодность кровати, но увы, деревянный каркас разломило прямо посередине, к тому же с корнем вывернуло обе ножки с левой стороны.

Стол тоже стоял корявой буквой «М». Деревянная столешница приказала долго жить, так же развалившись на две половинки.

«Хоть шкаф уцелел, – подумала девушка, поглядывая на собственное отражение в зеркале, – всё меньше из жалования вычтут».

В том, что за порчу казённого имущества с неё как пить дать сдерут полную стоимость, она не сомневалась. Впрочем, оно того стоило, и Илана ни жалела ни о чём. За такой секс можно и вдогонку приплатить.

Нет-нет но она возвращалась мысленно к худенькому красивому юноше с бездонными голубыми глазами. Совсем молоденькому, но умеющему такое, чего от других наложников она не получала никогда. Те могли лишь со страхом в глазах лежать и покорно ждать, когда она наконец закончит. Чтобы получить от них хоть какой-нибудь эмоциональный отклик, приходилось иной раз действовать нагло и грубо, чуть ли не угрозами и запугиваниями добиваясь ответной реакции, иначе это мало отличалось от скакания на бездушном бревне. А так хоть что-то.

Но только не с Петром.

Девушка совершенно не ожидала, что парень проявит инициативу, да ещё так – и нежно, и в то же время твёрдо, без какого-либо страха и неуверенности.

И он действительно хотел её! Притом без всяких эликсиров, при отсутствии которых нормальный секс с другими мужчинами обычно становился практически нереален. Вот это заводило больше всего.

Ей опять захотелось ощутить телом ласку его рук, отчего соски снова затвердели, а дыхание невольно участилось.

Но в следующий миг приятные воспоминания прервали громким стуком в дверь.

Открыв, она увидела кучу девчонок из охраны, столпившихся у входа. Взгляды тех немедленно переместились с неё на обстановку за её спиной, и одна из собравшейся компании, Вика, что работала в одной смене с Иланой, завистливо выдохнула:

– Ну ты даёшь, подруженька! – заставив напарницу покраснеть.

Дружно подавшись вперёд, девчата буквально выдавили Семёнову обратно в комнату, тут же принимаясь жадно осматривать «поле битвы».

– Стол, кровать… – протянула, уперев руки в боки, всё та же Вика.

– И часы, – добавила другая.

– Умывальник тоже, – раздался ещё один голос из санузла. Кто-то не постеснялся заглянуть даже туда.

– Вы омандели тут все?! – возмутилась от подобной бесцеремонности Илана.

– Ага-ага. Мы тут всем составом от криков, что из твоей комнаты доносились, чуть не кончили дружно, так что давай не возмущайся, нам же интересно, что вы тут такое творили, – Вика подошла к стене с вмятой и пошедшей трещинами извёсткой. – Это чем так?

– Моей головой, – резко смутившись, ответила девушка.

Вика присвистнула.

– Силён мужик! И как ты его только заставила?

– Я не заставляла, он сам.

– Сам, говоришь… – подруга оглядела остальных замерших девчонок. – Вы как хотите, но я тоже так хочу!

– Так, – решительно прервала последовавший за этим одобрительный гул Илана, – это сами с ним решайте, а пока, раз уж припёрлись, давайте помогайте всё сломанное выносить.

Общими усилиями пришедшую в негодность мебель быстро выкинули в коридор, оставив стоять у стены только уцелевший матрас, а затем, подхватив Семёнову под обе руки, девчонки потащили ту в бар – выведывать подробности.

Они как раз хором требовали рассказать, с чего всё началось, у не решающейся о таком поведать даже после пары бутылок пива девушки, когда за их спинами возникла, словно призрак, монументальная фигура начальницы службы безопасности.

Все тут же подскочили, а Мирослава, обведя подчинённых суровым взглядом и остановив тот на ойкнувшей от неожиданности Илане, произнесла:

– Ну же, не стесняйся, я тоже послушаю. Сидеть! – рявкнула она медленно попятившимся к выходу остальным охранницам, резко расхотевшим участвовать в беседе. – С вами у меня потом разговор будет. А ты, – вновь обратилась она к виновнице торжества, – давай, начиная прямо с момента, как ты его забрала из гарема.

Мирослава уселась в одно из кресел, всем видом показывая, что готова слушать, и Илана, чуть запинаясь, принялась излагать, стараясь, однако, обходиться общими фразами, не углубляясь в подробности.

Впрочем, многоопытную полковницу имперской контрразведки было не провести. Своего она добиваться умела.

– Значит, сходу назвал красивой и поцеловал. Сам. Понятно… – то и дело комментировала она. – В ответ на шутки тут же шутил в ответ… Ты смотри-ка. Помог раздеться? Это что-то новенькое. А потом?

Описывать то, что случилось далее, было как-то неловко, но необходимо. Поэтому красная как помидор Илана, на которую резко напало косноязычие, продолжила повествование:

– Эм… он начал целовать сзади, и одной рукой вот сюда, а другой рукой – сюда…

– А ты? – поинтересовалась главбезопасница.

– Я стояла.

– Просто стояла?

– Ну… за шкаф держалась.

– Понятно. Дальше?

Семёнова перешла к описанию последующих событий в комнате и душевой, а Мирослава, оглядев втихую сосущих пиво подчинённых, жадно ловящих каждое слово, жестом потребовала бутылку и себе. Допрос медленно но верно переходил в подобие приватных посиделок.

Вот только когда Илана, на нервах и при молчаливом согласии начальницы уже изрядно накидавшись, перешла к моменту принятия Петром зелье стояка, Мирослава напряглась снова и грубо прервала рассказ:

– Так, стоп! Как это «принял зелье»? А до этого три раза он без зелья, что ли?

– Да, – кивнула Семёнова, мечтательно вздохнув. – Абсолютно. Он сам хотел меня.

– Так не бывает!.. – дико завистливым голосом протянул кто-то.

– Бывает, – снова вздохнула Илана.

Остальное Мирослава дослушивала уже вполуха, потому как в сложившуюся картину событий это ничего нового не добавляло. Всё-таки поганец не врал, изнасилованием тут и не пахло. Всё явно происходило, что называется, по обоюдному согласию. Что лишь добавляло вопросов к личности самого парня. Вопросов, на которые пока не имелось ответов. И как назло, её контакт в городе не отвечал. Похоже, придётся самой, лично поинтересоваться, откуда к ним попал такой разносторонне развитый молодой человек…

Жестом оборвав Семёнову на полуслове, начальница СБ оглядела остальных девушек, шумно вздыхающих вокруг и, очевидно, весьма подогретых пикантным рассказом и выпивкой, и вдруг услышала шёпоток в другом конце бара:

– Список, список давай. Погоди, все тут?

Привстав, Мирослава разглядела, что шептуны, не замечая её, передают друг дружке какой-то листок. Поднявшись на ноги, она быстро подошла, вырывая его из рук опешивших подчинённых, не ожидавших такой прыти от начальницы, всмотрелась в строчки и нахмурилась.

– Это ещё что такое? – потрясла она в воздухе списком из двух десятков фамилий. – Живо отвечайте!

– Список, – уставившись в пол, произнесла охранница.

– Что за список?!

– Просто пофамильный всех девушек, госпожа.

– Ты меня за дуру-то не держи! – вспылила Гиржовская. – Для чего он?

– Госпожа…

Брови Мирославы взлетели на лоб. Её собственная сотрудница, службы, которую она муштровала и пестовала вот уже семь лет как, мялась, юлила, но упорно не хотела давать ответ на простой, в общем-то, вопрос!

– Да что тут такое, ёб ваших бать, происходит?! Вы что, со службы вылететь захотели?! Встать! Все! Немедленно!

Вздёрнутые преисполненным праведного гнева начальственным окриком, девушки буквально подпрыгнули со своих мест, застывая оловянными солдатиками по стойке смирно, руки по швам.

– Значит так, – прошлась из стороны в сторону Мирослава, – или вы сейчас же мне всё рассказываете, или я всю службу охраны гоню в манду. Мне такие подчинённые не нужны!

– Это очередь, – глухо произнесла давешняя шептунья, стараясь не смотреть на начальницу, находившуюся в данный момент на грани бешенства. – К Петру.

– Зачем? – удивлённо спросила Мирослава, не ожидавшая подобного ответа и мигом растерявшая всю злость.

– За этим, – сообщила девушка уже тише, одновременно указав на Илану.

– Ну вы… – главбезопасница даже не нашлась, как это прокомментировать, и спросила вновь: – С чего вы вообще взяли, что вам непременно попадётся именно Пётр?

– Он сам сказал, что можно список подготовить и через Раису Захаровну передать ему на рассмотрение, – это было сказано уже совсем тихо.

Гиржовская побагровела.

– На рассмотрение?! Ему?! Да что этот мальчишка о себе возомнил?!

От женщины ощутимо полыхнуло гневом, а окружающие её девчонки, казалось, перестали дышать, чтобы ненароком не обратить на себя внимание начальницы.

Но после внезапной вспышки Мирослава прикрыла глаза, глубоко вдохнула, задерживая дыхание, а затем с шипением выпустила из лёгких воздух, не давая себе распалиться сильней и стараясь вернуть трезвость мышления.

– Слушайте внимательно, – сказала она глухим голосом, продолжая сжимать список в руке. – С Марченко буду разговаривать только я. Узнаю, что хоть одна подходила в обход меня договариваться о чём бы то ни было – вышвырну отсюда в момент. Добро на посещение Петра буду давать тоже я и лишь при отсутствии каких-либо замечаний к вашей работе и исполнению своих прямых обязанностей. С настоящего момента считайте это ещё одной формой поощрения. И не по списку этому, – потрясла она бумагой в руке, – а индивидуально с рапортом ко мне, и уже с моей резолюцией – к Марченко!

«Матерь божья, что я творю? – подумала женщина в этот момент. – Рапорта на секс с наложником, да к тому же и с моим ходатайством! А что делать? После всего услышанного они же как кошки вокруг сметаны – будут ходить и облизываться. Не выгонять же их всех, в самом-то деле?»

В этот миг ей пришла в голову давняя и весьма мудрая поговорка: «Не можешь предотвратить – возглавь». Мирослава грустно усмехнулась своим мыслям – вряд ли авторка сей фразы подразумевала под нею разврат. Но это, похоже, оказалось в сложившейся ситуации единственным выходом.

– Все всё поняли? – сурово оглядела она подчиненных.

– Так точно, госпожа! – рявкнули те хором.

– Тогда всем отбой.

Видя, что никаких иных суровых мер сменившая гнев на милость полковница к ним применять не собирается, девчонки выдохнули и попадали обратно на стулья.

Вот только оказалось, что ничего пока не кончилось, потому что в этот момент на разломанную мебель в коридоре натолкнулась хозяйственница усадьбы.

Рев ранёной медведицы, раздавшийся оттуда, отозвался мурашками по коже у всех присутствовавших. Майора Лебедева до ухода на службу роду Златолесских занимала должность не абы кого, а подруги* командиры полка тяжёлой пехоты по тылу, и в железных руках держала всю интендантскую службу.

(*Подруга – официальное название заместителя).

Вот и сейчас, ворвавшись в бар, ставшая, казалось, выше и шире бывшая подпотылу* заслонила собой весь проход и, не обращая внимания на присутствующую тут же Гиржовскую, проревела:

– Кто это сделал?! Кто эта криворукая обезьяна, которой нельзя доверить элементарную вещь?! Сохранность, мл… вверенного, мл… имущества!

(*Подпотылу – часто употребимое сокращение должности: подруга по тылу).

Она оглядела налитыми кровью глазами присутствующих. Повторила:

– Где эта п… звезда?!

Но тут решила уже вмешаться главбезопасница, будучи в курсе предыстории и ощущая некоторую ответственность за произошедшее с подчинённой. Женщина вновь поднялась на ноги и, не обращая внимания на гнев завхозши, подошла, приобняла ту за талию и произнесла по-свойски:

– Вероника Матвеевна, ну не шуми, не шуми так. Девочка не виновата. Всё произошло неожиданно.

– Неожиданно, – недовольно буркнула собеседница, – это когда промахнулась и на хрен не той дыркой села, а что ТУТ неожиданного могло произойти?

Мирослава на незатейливый солдатский юморок только усмехнулась, после чего ответила:

– Это я тебе, Матвеевна, отдельно расскажу.

Глава 8

– Это что? – спросил я, глупо хлопая глазами.

– Маска, – невозмутимо ответила Мирослава.

– И на кой она мне? Я что, Зорро?

– Не знаю, какого там Зорро ты имеешь в виду, но покидать территорию рода вспомогательному персоналу дозволено только в сопровождении охраны и с обязательным ношением средств индивидуальной защиты.

– Вот как оно, значит, называется…

Я смотрел на полумаску в своих руках – чёрную, глянцевую, закрывающую лицо от носа и выше, до корней волос – и понимал, что границы моей свободы снова приобретают видимые черты.

Но началось всё с другого.

***

– Петя, собирайся, госпожа Мирослава ждёт! – вырвала меня из раздумий Раиса Захаровна, заставив подняться с подоконника, на котором я в последние дни вдруг полюбил сидеть. Полуметровой ширины с большим окном, за которым сейчас бушевала непогода, осыпая стекло частой дробью крупных дождевых капель, он привлекал меня иллюзией собственного, личного пространства, которого с каждым днём мне не хватало всё сильней. Находясь в самом дальнем углу зала, он позволял мне побыть в относительном одиночестве.

Вот знаете, это как на курорте. Ты едешь туда, ждёшь моря, солнца, мечтаешь валяться на шезлонге, пьянствовать и крутить курортные романы. Но проходит месяц, и море уже до тошноты, солнце достало, а ты не пьёшь третий день, потому что это тупо. На баб, конечно, тянет, но нет прежнего охотничьего азарта, поскольку даже секс медленно, но верно начинает превращаться в рутину. И ты, вылежавшись весь день в номере отеля, бродишь по песчаному берегу после заката, глядя, как тёмные волны лижут песок у твоих ног. Радуешся прохладному бризу, дующему в лицо, и мечтательно вспоминаешь родную Сибирь, её снег и заиндевелые окна, за которыми неприветливая, но такая родная природа. И каждый день подсчитываешь, сколько же осталось до отлёта.

Вот сейчас у меня на душе царило примерно то же настроение, но с одним отличием – путёвка у меня была в один конец, а билета с обратной датой просто не существует.

– Захандрил чего-то, Петя? – участливо поинтересовалась женщина, видя моё осунувшееся лицо.

– Да так, накатило, – постарался я улыбнуться. – Ничего, пройдёт. Тем более что к госпоже Мирославе иду. С ней всяко скучно не будет.

Захаровна хмыкнула, но комментировать не стала. После моего секс-марафона с Иланой она, похоже, решила ничему не удивляться. Я, правда, переживал слегка, что она может разозлиться из-за списка, который должны были притащить охранницы. Ведь откровенно сдуру болтанул, совершенно не подумав, что подобную наглость с моей стороны Захаровна может не стерпеть и порушить только-только выстроенные с ней доверительные отношения. Но обошлось. Она по-прежнему была со мной ласкова и внимательна.

С другой стороны, она и про список ничего не говорила. Неужели эта тема заглохла? Надо будет потом, при случае, поинтересоваться у той же Иланы.

В итоге, приодевшись, я безропотно зашагал вслед за мамкой по уже известному маршруту.

– Пришёл, – констатировала начальница СБ, стоило мне зайти в её покои, и я сразу почувствовал, как от неё веет лёгким недовольством. Это слегка настораживало, и я аккуратно поинтересовался:

– Госпожа не в духе?

– А расскажи-ка мне, мальчик Петя, – произнесла Мирослава, начисто проигнорировав мой вопрос, – с каких пор ты решил, что можешь определять, с кем тебе спать?

Упс. Таки узнала. Хотя да, глупо было надеяться, что подобное в её собственной службе останется ею незамеченным.

Я сглотнул. Что ни говори, от милости или немилости этой дамы зависело многое.

– Ну что вы, госпожа, как можно? Это была просто шутка, – я сделал большие глаза, стараясь выглядеть как можно более невинно.

С прошлого моего посещения обстановка в её покоях не поменялась. Разве что кресло, в котором сидела начальница СБ, стояло не за рабочим столом, а сбоку от него, не скрывая от меня длинные точёные ноги женщины, закинутые одна на другую.

На ней был запахнутый и подвязанный поясом коротенький халатик, чуть расходящийся на груди. Весьма эротичный, надо сказать.

– Шутка? – дёрнула она бровью, явно мне не поверив. – А вот мне кажется, что кто-то просто слишком много о себе возомнил.

– Вовсе нет, – я истово замотал головой, всем своим видом отвергая подобные опасные инсинуации. – Я всего лишь мужчина, госпожа.

– Знаешь, – после некоторой паузы продолжила диалог Мирослава, – иногда мне кажется, что ты в понятие «мужчина» вкладываешь несколько иной смысл. Больно у тебя лицо становиться хитрым, когда ты это произносишь.

Блин, проницательная какая.

Я постарался сохранить невозмутимость. Ничего другого мне просто не оставалось. К счастью, женщина не стала и дальше акцентировать на этом внимание, спросив неожиданно другое:

– Кому ещё ты обещал кроме Иланы и этих двадцати дурёх со своим списком?

«Ага, значит, список всё-таки был, – подумал я, выдерживая короткую паузу, – однако до Захаровны не дошёл. Понятно».

Признался:

– Почти никому, госпожа, только Марине.

– Какой Марине?

Я как мог описал внешность самоуверенной девахи из спортзала, и Мирослава вдруг вздохнула, пробормотав:

– Ты и до неё добрался.

Спросил:

– А кто это?

– Это? – было видно, что женщина раздумывает, говорить или нет, но затем она со вздохом ответила. – Старшая боевой группы мобильных доспехов здесь, в усадьбе.

– Ясно… – протянул я. Неудивительно, что у Марины присутствуют наглость и авторитет. Боевая элита империи, как-никак.

– Ясно тебе… – буркнула Мирослава и достаточно жёстко добавила: – Ещё раз узнаю, что ты кому-то что-то обещаешь – огребётесь и ты, и она. Когда ты должен был с Мариной встретиться?

– Дня через два, – упавшим голосом сообщил я. Огорчился не столько оттого, что так уж жаждал поиметь её, сколько потому, что сейчас, похоже, срывалось моё ей обещание, а это было чревато обидами, за которые придётся расплачиваться даже не мне, а, скорее всего, Илане. Меня-то Марина вряд ли тронет, зато на охраннице может и отыграться.

Но тут главбезопасница заявила:

– Ладно, с ней разрешу, но после – только попробуй.

– Спасибо, госпожа! – я сразу воспрял духом и заулыбался.

А далее Мирослава чуть повернулась в крутящемся кресле, и я застыл, задержав дыхание, когда она медленно, прямо как в фильме с Шерон Стоун, перекинула ногу на ногу.

Белья под коротеньким халатиком также не оказалось, и я нервно вдохнул, когда женщина снова замерла. Её поза неуловимо изменилась, став чуть расслабленной, но не просто, а, как бы сказать, элегантно расслабленной,и от неё потянуло таким «зовом пола», что у меня аж сердце забилось с перебоями.

– А ещё, – тембр её голоса тоже изменился, став более глубоким, что ли, – я тут услышала, что тебе даже не нужно зелья, чтобы возбудиться.

Врать такой даме, особенно после увиденного, было делом бесперспективным, и я лишь коротко кивнул.

– И что для это нужно? – уточнила она, чуть склонив голову набок и разглядывая меня.

Её пальцы коснулись узла на поясе, распуская его и чуть раздвигая края халата, открывая ложбинку между полных грудей и полоску упругого животика.

– Только такая красивая женщина, как ты, – хрипло произнёс я, не в силах оторвать от неё глаз и чувствуя, как в штанах становится тесно.

Подошёл, ловя взгляд, глядя на неё, сидящую, сверху вниз, распахнул халат полностью, коснулся затвердевших сосков. Почувствовал, как её руки в свою очередь коснулись моих брюк, оглаживая натянувшуюся в паху ткань.

Чуть застонал.

Увидел лёгкую улыбку, застывшую на её губах.

А затем, наклонившись, просунул свои ладони ей под бёдра и рывком поднял, удерживая на весу.

– Ой! – воскликнула та, обхватывая меня за шею.

«Ой ля…» – подумал я, от натуги чуть не уронив её обратно в кресло.

Ну а что вы хотите? Она больше меня и на голову выше, а я всё ещё дрищ. Однако гордость не позволила мне сдаться, да еще мысль, молотком стучащая в голове, что не имею я права опозориться перед Мирославой. Только не перед ней.

Кое-как, почти на ощупь, зарывшись носом в её грудь, я на дрожащих ногах, едва переставляя их под нашим общим весом, доковылял до кровати. Ткнулся коленями в матрас и, не удержавшись, завалился прямо с вцепившейся в меня мёртвой хваткой безопасницей на упругое ложе.

Тяжело дыша замер, лёжа на ней сверху, стараясь восстановить дыхание и давая перенапрягшимся мышцам отдохнуть.

«Всё-таки донес, не опозорился», – облегчённо констатировал, поднимая голову и натыкаясь на пристальный взгляд Мирославы. После чего приподнялся на руках, давая ей чуть отодвинуться от края кровати.

Но вот когда она попыталась встать, то остановил, упёршись ладонью и толкая обратно на постель, и надолго запечатал ей рот поцелуем. Наконец оторвавшись же, посмотрел на замершую в ожидании моих дальнейших действий женщину и негромко, но твёрдо заявил:

– Сегодня сверху буду я.

И, улыбнувшись, переместился чуть ниже, чтобы укусить её за сосок…

Нет, мы не творили тех безумств, что с Иланой, и не увлекались садо-мазо, просто снова поменялись ролями. Доминирующую я взял себе и вёл, направлял, а она подчинялась мне, безропотно выполняя все указания. Похоже, это заводило её ничуть не меньше. И да, сегодня зелья я не пил вообще.

Уже после, когда мы просто лежали, отдыхая, в кровати, Мирослава повернулась ко мне и задумчиво сказала:

– Интересный ты парень. Если не секрет, где тебя такому научили?

– Меня? – я посмотрел в потолок. – Не знаю. Совсем ничего не помню о прошлой жизни. Как очнулся в фургоне, в котором меня везли на рабский рынок, так вот с того момента и помню, а до этого – темнота.

– Бедный, – ласково произнесла женщина, нежно погладив ладонью по щеке. – Ладно, не буду тебя больше мучить вопросами, – продолжила она, хитро прищурившись. – Зато могу кое-чем порадовать.

Она поднялась, давая тонкому покрывалу плавно соскользнуть с тела на пол. Как была, без ничего, прошла к столу, забирая с него какой-то пакет, и вернулась ко мне.

– Что это? – сел я на кровати следом, принимая тот из её рук.

– Это – твоя одежда для выезда в город. Боярыня дала разрешение.

– Ух ты, класс! – немедленно воспрял я духом. – А когда поеду?

– Сегодня, – ответила Мирослава, заставив возрадоваться ещё сильней, а затем я заглянул внутрь и увидел маску…

– И что? – после короткого диалога с безопасницей моя радость от предстоящей поездки уже не была столь чистой и незамутнённой. – Мне с ней там целый день ходить?

– Да, Петя, таковы правила.

– Понятно… – со вздохом протянул я и, отложив маску, достал остальные вещи, оказавшиеся самым натуральным классическим костюмом.

– Эм… – я развернул в руках пиджак с воротником стойкой. – А это тоже обязательно? В чём попроще нельзя ехать?

– Конечно обязательно, – женщина посмотрела на меня как на несмышлёныша. – Пойми, регламент подобных выездов давным-давно прописан. Ты не просто мужчина, ты – часть боярского рода…

Когда я, не скрываясь, фыркнул в ответ на подобное заявление, Мирослава тут же поправилась:

– Особая часть. Но всё же, что бы ты ни думал, по твоему виду будут судить и о боярыне, так что в грязь лицом ударять не стоит. Это, кстати, и о поведении тоже. Скажешь Раисе Захаровне, она тебя проинструктирует, как себя вести в общественных местах.

– Ну блин… – вырвалось у меня. Опять правила, опять ограничения. В общем, как обычно. Как там говорилось? «Жизнь как зебра: чёрная полоса, белая полоса, чёрная, белая, а в конце – хвост и жопа».

– Примеришь? – Мирослава накинула халатик, чтобы я не отвлекался на голое тело, и снова уселась в кресло, привычно закинув ногу на ногу.

– А почему бы и да, – ответил я, и полез доставать из-под кровати свои трусы.

Рубашки в пакете не нашлось, поэтому под пиджак я надел майку, в которой пришёл. Застегнул пришедшиеся как раз впору брюки и посмотрел на себя в зеркало.

– А ничего, кстати, – резюмировал после того, как слегка покрутился, разглядывая отражение. Чёрный с отливом костюм из явно дорогой ткани сидел на мне как влитой и неплохо контрастировал с белой майкой, выглядывающей из-под расстёгнутого пиджака.

– Ну-ка, покажись.

Взглянув на замершую в ожидании женщину, я отошёл от шкафа на середину комнаты и несколько раз медленно повернулся сначала вправо, затем влево. Потом, вспомнив виденные когда-то краем глаза модные показы, отставил ногу чуть в сторону, одной рукой отодвинул край пиджака, упирая ладонь в бедро, а второй взъерошил волосы, чуть задирая подбородок вверх и застывая в этой позе.

– Красавец! – одобрительно качнула головой Мирослава, с заметным интересом пройдясь по мне взглядом с головы до ног. – Роковой, только сердца и разбивать. Придётся, похоже, побольше охраны выделить, а то ещё украдут прямо на улице.

– Кхм… – я немедленно бросил изображать из себя супермодель. – Что, правда что ли?

– Нет, конечно, – она блеснула глазами, – если какой-нибудь княжне не попадёшься. Но та скорее выкупить попытается, чем украсть. За подобное императрица даже родню по головке не погладит.

– Что, ходовой товар? – прищурившись, уточнил я.

– Такие симпатичные мальчики, как ты? – Мирослава улыбалась, но по её враз потемневшим серьёзным глазам я понял, что она не шутит. – Весьма ходовой. Многомужество запрещено, мужчин и так меньше, чем женщин, а попробовать хочется много и разного. Тем более, кое-кто любит коллекционировать типажи.

– Поэтому и маска? – спросил я, кое-что уже понимая.

– В том числе. Поэтому будь добр самодеятельностью в городе не заниматься и все желания согласовывать со старшей охраны…

– Конвоя, – буркнул я.

– Охраны, – с нажимом повторила женщина. – Они проинструктированы особо и помогут не попасть в неловкую ситуацию. Покупки тоже, кстати, через них будешь делать. Кредитный лимит боярыни на тебя выделен.

– А с чего ты взяла, – снова чуть с недовольством начал я, окончательно понимая, что мой поход в город будет напоминать скорее вывозку подозреваемого из СИЗО, – что я там хочу только шопиться?

– Что делать? – удивлённо дёрнула бровью Мирослава, но тут же добавила: – А, поняла. Интересно, не слышала раньше, чтоб это слово в такой форме употребляли. Сам придумал?

– Ага, – я понял, что опять палюсь не по-детски, и быстро перевёл тему: – Но в целом ты права, да, хотелось бы присмотреться к местным магазинам.

– Вот как раз девочкам и скажешь, куда тебе конкретно хочется, они маршрут подберут.

– Спасибо, – кивнул я. А что оставалось? Мне ясно дали понять, что я тут на птичьих правах и решения принимать – не моё дело. Ну что ж, пусть так. А потом будет видно.

***

Мирослава Гиржовская, начальница службы безопасности рода

Когда Пётр ушёл, женщина мигом подскочила с кресла, сбрасывая показную расслабленность. Ткнув в лежащий на столе пульт, отключила запись. Не видео, нет, записывать их нетрадиционные постельные утехи она не собиралась, только аудио. После скинула халат, переодеваясь в привычную повседневную одежду, и, усевшись за стол, прослушала несколько кусков их диалога.

«Недоговариваешь, мальчик, а иногда и откровенно врёшь, – подумала она, – вот как с потерей памяти. А эти словечки, „шопиться“… И ведь в информатории тоже что-то подобное у него вырывалось, девочки вспоминали. Английские слова на русский лад. Кто же ты всё-таки такой?»

Инстинкты официры имперской безопасности буквально требовали изолировать парня и тщательнейшим образом допросить, возможно, с применением специальных средств, но женское естество этому всячески сопротивлялось.

«Ну что он может? – шептал внутренний голос. – Парень в гареме, под контролем со всех сторон, крылышки мы ему чуть-чуть подрезали, порядок в службе охраны навели. В конце концов, никто не гонит, а крайние меры применить можно всегда. Будем проверять его исподволь, аккуратно, не возбуждая подозрений и не раскрывая своего интереса. Усыпим бдительность и выведаем постепенно, что он скрывает».

На слове «усыпим» воображение нарисовало весьма приятную картинку, в которой фигурировал сам объект оперативной разработки, она и кровать в её покоях. Внизу живота сразу потеплело.

– Засранец, – сквозь зубы ругнулась Мирослава. – Сходу же ключик подобрал. Ненавижу. И хочу.

Врать самой себе – дело последнее, и приходилось с прискорбием признавать, что оплот её воли трещит по швам, стоит лишь парню коснуться тела руками. И поделать с этим она уже ничего не могла.

Глава 9

– Ну вот и готово, – квохча и суетясь надо мной как курица-наседка, Захаровна в последний раз оправила застёгнутый на все пуговицы пиджак и с одобрением оглядела меня. – Такого не стыдно и в город выпустить. Прямо как чувствую, завтра в сети точно появятся фотографии таинственного красавца в чёрном.

– Зовите меня Такседо Маск! – пробормотал я себе под нос и поправил маску на лице, мысленно соглашаясь, что выгляжу, конечно, охренительно. Ну а что? Идеально подогнанный костюм выгодно подчёркивал стройность моей фигуры, а маска, закрывая верхнюю часть лица, лишь усиливала притягательность насыщенно-голубых глаз и алых чувственных губ на фоне белой кожи…

Тьфу, блин! Я поймал себя на совершенно не свойственном мне самолюбовании и мысленно перекрестился. Не хватало ещё метросексуалом каким стать. Нарциссом недоделанным.

Это всё гарем, точно. Его тлетворное влияние. Сейчас на себя пялюсь, затем на других мужиков, чего доброго, поглядывать начну. Нет, надо что-то думать, по крайней мере, с переселением в отдельные покои. Лифариуса, что ли, по-тихому загасить?

– Ну что, пойдём? – Захаровна, весьма довольная то ли собой, то ли мной – я так и не разобрался, кивнула в сторону выхода, и я, в последний раз глянув для приличия в зеркало, произнёс:

– Пойдём.

В этот миг мой взгляд упал на вазу с цветами, что стояла в углу, и я, подойдя к ней, выдернул алую розу, варварски обламывая стебель, оставляя коротыш аккурат чтобы влезла в нагрудный карман пиджака, дополняя образ.

Открывшая было рот мамка медленно его закрыла, ничего не сказав и заново оценивая получившуюся композицию. В конце концов просто одобрительно кивнула.

Ехать предстояло на машине, скорее всего, такой же, что и привезла меня когда-то сюда с рабского рынка. Поэтому мы спустились на нулевой этаж и прошли по длинному пустому коридору к гаражу усадьбы.

Стоило нам отпереть дверь, как я сразу увидел двух сопровождающих меня охранниц. Лица девушек, повернувших головы в нашу сторону, были мне неизвестны, впрочем, я бы не поручился, что их не было в баре тогда, после моего показательного выступления с Иланой, больно заинтересованные взгляды они на меня кинули. Одеты они также были в брючные костюмы, правда, иного, чем у меня, фасона, и даже мой не слишком искушённый взгляд сходу отметил слегка топорщащиеся с левой стороны расстёгнутые пиджачки и витые трубочки гарнитур в ушах. Ну точно, вооружены и очень опасны.

– Пётр, – представился я, подойдя.

– Анита.

– Лариса.

Девушки в ответ отрекомендовались сухо, впрочем, бесстрастность на словах компенсировалась крайне любопытными взглядами, то и дело бросаемыми на меня.

– Вы уж повнимательней там, – чуть озабочено попросила Захаровна, – сильно не гоняйте по трассе.

– Не бойтесь. Вернём в целости и сохранности, – пообещала та, что повыше, Лариса, отмахнувшись хвостом стянутых сзади тёмно-каштановых волос, – не впервой.

– Да пусть, – улыбнулся я, – люблю скорость, – после чего залез в услужливо распахнутую дверцу здоровенного чёрного внедорожника, падая на широченное заднее сидение.

Спереди, на водительском кресле, сидела ещё одна девушка в солнцезащитных очках, бросившая на меня всего один короткий взгляд и тут же отвернувшаяся. Поздоровался, но она лишь буркнула в ответ что-то нечленораздельное, продолжая меня игнорировать.

Снаружи вдруг послышалась какая-то возня и раздались приглушённые голоса:

– Я!

– Нет, я!

А затем, чуть запыхавшись и поправляя сбившуюся одежду, ко мне запрыгнула более миниатюрная Анита. На губах её блуждала победная улыбка, которую, впрочем, она постаралась побыстрей с лица стереть, вновь становясь максимально серьёзной.

– Сучка, – еле слышно буркнула Лариса, садясь на переднее сиденье, и я поймал в зеркале её недовольный взгляд.

– Девочки, не ссорьтесь, – тут же вклинился под их дружное фырканье. – Обратно можем поехать наоборот: Анита впереди, а ты, Лариса, сзади.

– Да уж разберёмся, – буркнула каштановолосая, не слишком довольная моим вмешательством, а сидящая рядом охранница коротко приказала:

– Пристегнись.

Ворота гаража медленно поехали вверх, и джип, рыкнув, плавно двинулся вперёд.

Когда мы выехали за пределы усадьбы, я с интересом уставился в окно – всё-таки в прошлый раз меня везли сюда ночью, когда практически ничего нельзя было разглядеть.

Но снаружи не нашлось ничего особо интересного – сплошь поля да лесопосадки, тянущиеся до самого пригорода, до которого мы доехали где-то за час. Единственное, что привлекало взгляд, это другие машины. А всё потому, что знакомых по прошлой жизни марок я не заметил в принципе.

– Слушай, – перегнулся я через Аниту, разглядывая в окно очередную тачку, когда мы пошли на обгон, – а это что за машина?

– Это? – та чуть с ленцой глянула в окно. – «АМО Гранат».

– А это?

– «Дукс Приоритет».

– Понятно… – что ничего не понятно.

Сильно расспрашивать я постеснялся, хотя ни «АМО», ни «Дукс», являвшиеся, видимо, названиями самих автопроизводителей, мне ничего не говорили. Даже национальная принадлежность и то была под некоторым вопросом, ибо, скажем, название «Дукс» уж больно смахивало на импортный бренд.

– А мы на чём едем? – задал я последний вопрос, на который внезапно ответила до этого молча управляющая автомобилем водительница:

– «Руссо-Балт Матриота».

Вот сейчас сказанное прозвучало уже знакомо. Я тут же забросал девушку вопросами:

– Это ведь российская машина? А у неё полный привод? А сколько лошадей?

Но если первые два были встречены в целом нормально, то есть никак, если быть совсем точным, потому что водительница и не думала отвечать, вновь всецело отдавшись езде, то после третьего все девчата дружно уставились на меня, а брови Аниты полезли на лоб. Она переспросила:

– Сколько чего?!

А после они хором обидно заржали.

– Ну, лошадей… – уже тише повторил я. – Лошадиных сил.

– Каких-каких сил? – ржание перешло в хрюканье.

– Ну в чём вы мощность двигателя меряете! – обидевшись, громко воскликнул я. – В каких силах!

– Так бы и говорил, – отсмеявшись, сказала Лариса, – а то «лошадиных»… В человеческих измеряют, в человеческих.

– А почему? – глупо уточнил я.

– Да откуда я знаю? – пожала плечами охранница. – Всегда в них считалось.

– Так исторически сложилось, – вдруг снова подала голос водительница. – Первые двигатели использовались для замены ручного труда в подъёмных механизмах, оттуда и пошло.

– Хм, а человеческих – это мужских?

И опять всё женское трио синхронно зафыркало.

– Да что такого-то? – вновь же обиделся я.

– Если в мужских мерить, то сильно большие циферки получатся, – с лёгкой иронией произнесла Анита. – В женских, конечно.

– И сколько их здесь?

– Здесь – сто десять.

Блин. Я понял, что в привычную мне шкалу я эти абстрактные сто десять заманаюсь переводить. Единственное, что мне оставалось, это хотя бы приблизительно прикинуть, исходя из предполагаемой массы машины с нами внутри и динамики набора скорости, соответствие автомобилям нашего мира. А по этим параметрам выходило, что тут никак не может быть меньше ста пятидесяти, а то и двухсот кобыл, а следовательно, одна бабская сила в полтора-два раза больше лошадиной.

Мда, точно коня на скаку остановить смогут. И остановить, и в землю вбить по брюхо молодецким ударом. Или как тут говорят? «Девчатским»?..

Под такие пространные размышления мы и въехали в славный город Екатеринбург.

В прошлой жизни я здесь не бывал, поэтому сказать, насколько город изменился, возможности у меня не имелось – мне всё было внове, и я только и успевал крутить головой, выхватывая мелькающие вывески на зданиях, пока мы двигались в заметно уплотнившемся потоке машин. Да, кстати, за рулём везде, куда бы я ни посмотрел, сидели женщины, мужчины максимум рядом.

Спросил:

– А мужчины машинами управляют? – чем опять вызвал волну улыбок на лицах. – Ну а теперь-то что?! – возмутился в очередной раз. Стало аж прям обидно за свой пол, вот честно.

– Нет, они управляют, конечно… – тут Лариса не выдержала и всё-таки заржала. – Если жёнам не жалко и за порчу чужого имущества платить есть с чего!

– Тьфу на вас! – скрестив руки на груди, я обиженно отвернулся обратно к окну и надолго замолчал.

Минут через пять, переглянувшись с водительницей, охранница потрепала меня за коленку и сказала:

– Ну что ты сразу как принц несмеян, мы же шутим. Не обижайся.

– Шутки у вас не смешные, – буркнул я.

– Извини, – Лариса постаралась сделать виноватое лицо, но у неё не очень-то получалось – выдавали глаза, в которых смешинки так и прыгали.

– Ладно, – махнул я рукой, – извиняю.

– Вот и славно, – заулыбалась девушка. – Так что, куда ты хочешь, по каким магазинам? Есть большой торговый центр «Савельевский дом» на Вознесенской площади. Куча бутиков, всё как мужикам нравится. Кредит боярыня большой выделила, сможешь много что себе подобрать.

Других мест я тут все равно не знал, поэтому только махнул рукой.

– Ну, в Савельевский так в Савельевский.

Свернув в сторону, мы выехали на широкий проспект и уже минут через десять были на месте.

Машина притормозила прямо у широкого, оборудованного классическими крутящимися дверьми входа, и, дождавшись, когда обе моих сопровождающих выйдут и откроют мне дверь, я тоже покинул затонированное нутро внедорожника, ступая лакированными туфлями на мощёный плиткой тротуар.

Нет, слишком уж большого ажиотажа моё появление, конечно, не вызвало, никто с криком не побежал ко мне, прося автограф и совместное фото, но головы заинтересованно повернули все, особенно девушки помоложе, тут же достав телефоны и принявшись украдкой меня снимать.

Нацепившие солнцезащитные очки охранницы, слегка поморщившись, двинулись вперёд, одна – чуть справа и спереди, вторая – зеркально от неё позади меня.

Вот такой импровизированной коробочкой мы и пошли по торговому центру, где я наконец смог оценить, насколько ассортимент местных магазинов отличается от привычного мне.

Ну, шмотки меня во все времена занимали мало, да и сильного отличия во внешнем виде людей я не особо заметил, поэтому равнодушно проходил мимо, а вот попавшийся по дороге салон с узнаваемым логотипом «Главимперсвязи» на одной из стеклянных створок меня заинтересовал.

Кстати, если в шмоточных продавцами стояли практически исключительно мужчины, то всякую цифровую технику продавали женщины. Вернее, достаточно молодые девушки, которые тут же уставились на входящего меня как на привидение.

– Здравствуйте прекрасные дамы, – подошёл я к ним с легкой улыбкой, отметив, что от такого обращения одна из консультантш аж зарумянилась. – Не расскажете, что у вас тут есть?

– Ой, да, конечно! – мгновенно засуетилась та самая, покрасневшая уже до корней волос Ирина – я успел-таки прочесть имя на бейджике. – Вы что-то конкретное хотели бы подобрать? Персональный ЭУМ или, может, наладонник? Есть хорошие коммуникаторы – и обычные, и наручные.

– Персональный ЭУМ? – заинтересовался я. – А можете показать?

– Эм… – замялась девушка. – У нас на выставке всего несколько, большая часть на складе, да и по характеристикам они сильно различаются. Давайте сначала определимся, для чего он вам нужен – для дома или, может, для работы…

Тут она осеклась, видимо, сообразив, какая конкретно у меня «работа» и каким местом, и снова мучительно покраснела.

– Для дома, – лаконично ответил я, чтобы не смущать девушку больше.

– Тогда давайте посмотрим по каталогу.

Она провела меня к экрану на стене, где мы надолго залипли, изучая характеристики имевшейся в наличии техники.

В общем, раскрутив своих охранниц на покупку себе личного компа, причём не самых плохих по местным меркам характеристик, довольный как слон я пошёл изучать торговый центр дальше. Купленное пообещали подвезти в усадьбу отдельно, хоть я и порывался сразу всё забрать с собой. Просто девчонки отказались нести коробки, да и я предпочитал ходить налегке, не обременяясь всяким таким, поэтому пришли к разумному консенсусу.

Потом, поддавшись на уговоры вдруг резко ставших активными охранниц, я всё-таки прошёлся по шмоточным, где выбрал себе спортивный костюм для зала с надписью «Али Басов», что было, видимо, названием бренда, и чисто для души самые натуральные джинсы, которые здесь почему-то практически никто не носил. Стоили они очень прилично и оказались привезены не откуда-нибудь, а из управляемых советом матриархов Североамериканских Объединённых Штатов.

Охранницы, кстати, запёрлись в примерочные вместе со мной под предлогом того, что обязаны всегда и везде меня видеть.

Увидели. Пялились на мои плавки голодными взглядами, которые я, пока натягивал джинсы, жопой чувствовал даже через тёмные очки. Похоже, в этом тайный план начинающих вуайеристок и состоял. Правда и меня, слегка, присутствие в примерочной двух пялящихся красавиц возбудило, пришлось даже снова вспоминать таблицу умножения.

А затем, в ходе дальнейшего брожения по этажам, я увидел то, от чего моё сердце предательски ёкнуло – магазин со всяким милитаристическим барахлом.

– Это что? – спросил, ткнув в него чуть подрагивающим пальцем.

– Военторг, – произнесла Лариса.

– Хочу!

– Но там нет ничего мужского.

– Всё равно хочу!

– Ну пошли, – вздохнули обе охранницы.

Впрочем, сами они на широкий ассортимент и военной одежды, и прочего тактическо-вспомогательного эквипа тоже поглядывали с интересом. Обо мне и говорить не стоит – я буквально закапал слюной пол, разглядывая напяленный на манекен костюм типа «Горки».

– Здравствуйте, – незамедлительно обратился я к продавщице, – а на меня у вас что-нибудь найдётся?

– Одежда? – уточнила та. – К сожалению, нет, на мужчин не шьют.

– Плохо, – огорчился я.

– С другой стороны, – задумалась внезапно девушка, – мы можем поискать среди маленьких размеров, вдруг вам что-то женское подойдет.

– Ну ладно, – с кислой миной пробурчал я, осматривая ряды униформы. – Тогда поищите, пожалуйста, вот это, это и ещё это. И вот эту майку, – ткнул я в оливкового цвета алкоголичку.

Стоило той кивнуть, как в следующее мгновение взгляд мой зацепился за стенд с кучей каких-то ружей и винтовок. Сразу захотелось подержать их в руках. Увы, меня тут же огорчили, сообщив, что не служившим в армии такое покупать нельзя, а с учётом того, что мужики здесь являлись сплошь нонкомбатантами, даже пытаться обмануть продавщицу не стоило. Но, пусть и под поручительство девок, выпросил всё же просто попозировать.

Затем зацепился взглядом за висящие на крючках каски и прихватил в придачу одну из них. Потом, по дороге в приёмную, почти случайно у меня в руках оказался броник неизвестного класса защиты, прикрывающий только грудь. Ну а дальше было так, по мелочи: зеленый берет, пара жетонов на цепочке, бандана, перчатки без пальцев, тактическая кобура, нож с поясными ножнами, тактическая же сумка с креплением на пояс и на бедро, бинокль в чехле, военный компас, лопатка, пара альпинистких карабинов и… и всё, потому как дальше меня, упирающегося и сыплющего проклятьями, уже тащили до кабинки волоком.

В отместку я не пустил девок вместе с собой, выгнав наружу, за шторку. После чего принялся с наслаждением примеряться.

Когда я вышел к ним в здоровенных шнурованных берцах, камуфляжных штанах, туго затянутых на поясе офицерским ремнём, с заправленной в них майкой-алкоголичкой, с лихо надетым набекрень беретом, медальонами на шее и перчатками на руках, которыми сжимал полученный на поиграться дробовик типа «Сайги», девки буквально прикипели ко мне взглядами и дружно сглотнули.

А я резко передёрнул затвор дробовика и хриплым голосом Клинта Иствуда произнёс:

– Кажется, кому-то сейчас сержант морской пехоты надерёт задницу!

– Твою бать… – выдохнула пораженно Лариса.

– Значит, тебе! – я ткнул пальцем в грудь неосмотрительно подавшей голос девушки. – Рядовая, встать, смирна́! За мной шагом марш!

Словно загипнотизированная, она проследовала следом за мной в кабинку. Но стоило шторке задёрнуться, как оцепенение с неё вмиг спало, и девушка буквально набросилась на меня, зажимая в углу и жадно целуя. Я тоже не мешкал, облапывая её и спереди, и сзади – обстановка примерочной меня заводила ого-го как. Но стоило мне вжикнуть молнией брюк охранницы, проникая туда пальцами и касаясь тонкой ткани резко повлажневших трусиков, как она отстранилась от меня, с видимым усилием оторвавшись от моих губ и не давая мне продолжить, ткнулась спиной в стенку кабинки, тяжело дыша, и пробормотала:

– Блин, Мирослава меня прибьёт…

– Вы чем там занимаетесь?! – послышался снаружи яростный шёпот Аниты.

– Отставить разговорчики! – зашипел я в ответ. – А ну тоже давай сюда!

Просунув руку за шторку, схватил вторую охранницу за пиджак и втянул в примерочную.

Увидев расстёгнутые штаны и пунцовое от происходящего лицо напарницы, та попыталась было что-то сказать, но я мигом впился в неё поцелуем, преодолевая слабое сопротивление, и так же с наслаждением принялся хватать за все выступающие части тела. Правда, стоило мне дойти до её ширинки, и она, как и первая, отстранилась, не давая продолжить.

– Девчонки, ну вы чего? – прошептал я, оглядывая обеих. – Пока продавщицы нет, могли бы по-быстренькому…

Но те только синхронно покачали головами, а Анита, с толикой осуждения и в то же время какого-то восхищения, выдала – Ну ты и шлюх! Что, даже с двумя одновременно согласился бы?

– Конечно, – истово закивал я. – Ни разу ж не пробовал, а хочется!

– Во мужики пошли, – пробормотала Лариса, – сами на баб вешаются.

– Как будто вам неохота, – буркнул я разочарованно, понимая, что продолжения, похоже, не будет.

– Охота, конечно, но ещё больше нам хочется не вылететь со службы, – серьёзно ответила Лариса. – Госпожа Мирослава дала вполне чёткие указания.

– А если мы ей не скажем, а? – закинул я пробный шар, но, увы, неудачно. Обе охранницы снова покачали головами и, приведя себя в порядок, выскользнули обратно за шторку.

– Мы лучше здесь тебя подождём.

Мне же только и оставалось, что разочарованно вздохнуть.

Глава 10

Вдоволь нагулявшись по торговому центру, я прислушался к сосущему чувству в желудке и предложил:

– А не сходить ли нам перекусить куда-нибудь?

Обе мои охранницы переглянулись, после чего кивнули.

– Можно.

– Тогда ведите.

– На Хлебной есть хороший ресторанчик, – подсказала Анита, и Лариса, подумав, согласилась:

– Да, «Доминик» подойдёт.

И мы поехали в «Доминик».

Не знаю, чего я ждал от местных ресторанов, но реальность меня не разочаровала, если можно так выразиться. Подъехали мы к весьма добротному и явно давней постройки дому. Ну вот тянуло от него чем-то таким, столетним как минимум, но не в смысле дряхлости, а скорее этакой проверенной веками респектабельностью.

Официанты, кстати, были мужчинами, причём не мальчиками, а вполне себе взрослыми, лет сорока на вид, в таких прямо аутентичных официантских костюмах с повязанными белыми передниками.

– Госпожи, господин, – встретил нас небольшим поклоном один из них. Причём не подав ни малейшего вида, что заинтересован или удивлён моей персоной. Вот что значит профессионал.

– Нам покушать, – попросила Анита.

– Что-то лёгкое или?..

Девчонки оглянулись на меня, и я, пожав плечами, произнёс:

– Мне бы посытнее чего.

– Понял.

Кивком головы официант подтвердил, что информация принята к исполнению, после чего провёл нас к одному из свободных столиков в глубине зала.

Пока мы дожидались заказа, я прошёлся изучающим взглядом по остальным посетителям. Ну что хочу сказать… За одним исключением все здесь имели вполне цивильный вид, в основном, кстати, являя собой прилично одетых женщин в компании, вероятнее всего, своих мужей.

Посмотрев на далеко не спортивные фигуры мужиков, я философски вздохнул – похоже, привычке плыть по течению подвержена большая часть слабого пола этого мира.

Выбивался из данной аудитории только один обособленно стоящий столик, за которым сидели три развязно ведущих себя девки. Печать разврата и разгульного образа жизни явно просвечивала на их молодых, но уже испорченных гримасой вседозволенности лицах.

Компания гуляла, не стесняясь в голос ржать и общаться не снижая тембра, под неодобрительными взглядами, брасаемыми на них окружающими.

Вскоре нам принесли аперитив.

Я, кстати, почему-то всегда думал, что это какие-нибудь лёгкие закуски перед основным блюдом, а на деле оказалось, что набор небольших рюмочек с чем-то алкогольным, отдающим травами.

Пригубив одну, я слегка удивился немалой крепости напитка, но тот был не просто водкой или там виски каким, нет, скорее что-то весьма искусно замешанное на алкоголе и с ясно ощутимой горчинкой.

Хряпнув стопку целиком, я прислушался к тому, как от пищевода по телу распространяется приятное тепло, и, расстегнув пару верхних пуговиц пиджака, чуть вальяжно развалился на стуле, ожидая горячее. Под шумок закинул в себя ещё пару, когда девчонки отвернулись. Как-никак, первый алкоголь, опробованный мной в этом мире.

Перечислять все блюда, что нам принесли, не буду, тем более что названий некоторых я не знал, да и не вникал, если честно, едва удерживаясь в рамках приличия, чтобы не накинутся с чавканьем на еду. Но всё-таки правила поведения за столом Захаровна вбить в меня умудрилась, и я не посрамил честь славного боярского рода Златолесских.

Три громогласных девицы нет-нет, но привлекали внимание своим поведением, и после недолгого наблюдения я понял, что заводилой является черноволосая красотка в кожаной куртке с короткими, чуть ниже локтя рукавами и таких непривычных для местной моды джинсах, что периодически чуть лениво осматривала зал.

На нас её взгляд тоже останавливался, задерживаясь ненадолго, затем снова двигался дальше.

Насытившись и вяло ковыряясь в остатках здоровенного стейка, что принесли на второе, я почувствовал, что пришло время посетить ещё одно место, и, тихонько шепнув Ларисе, куда собрался, поднялся, после чего, подойдя к одному из официантов, вежливо поинтересовался:

– Уважаемый, не подскажете, где у вас ватерклозет?

Это, кстати, тоже Захаровна научила. Никаких тут, понимаешь, туалетов. В приличных заведениях, будь добр, говори культурно, по местным языковым нормам.

Официант понимающе кивнул и провёл за не бросающуюся в глаза занавеску, где начинался коридорчик с двумя дверями, на которых были нарисованы силуэты мужчины и женщины. Весьма непривычно нарисованы, но я разобрался.

Толкнув нужную, зашёл в облицованную плиткой уборную с рядом кабинок по одной стороне и умывальников с зеркалом по другой. Огляделся в поисках писсуара и… не нашёл, несколько тому удивившись.

Сантехника, кстати, ничем не отличалась от нашего мира. Впрочем, а что тут можно ещё придумать? Поэтому, сделав свои дела, я вжикнул ширинкой, привычно нажал на смыв и отворил дверь кабинки, выходя. Вот только, как оказалось, в помещении был уже не один.

– Ну здравствуй, таинственный незнакомец, – произнесла, облизнув губы, та самая заводила из компании шумных девиц, и я, приглядевшись, вдруг понял, что зрачки у неё неестественно расширены. Неужели что-то приняла?

Сейчас, вблизи, я видел, что она ещё совсем молода, скорее всего, как я или чуть старше, лет двадцать от силы, и как всегда красотка. Правда, красота её казалась какой-то чуточку хищной, агрессивной. Или, может, это тоже действие неизвестных препаратов?

Вот, кстати, вопрос наркотиков оставался для меня открытым. В усадьбе я про них не слышал, но, зная человеческую природу, глупо было бы считать, что тут этого нет. И, похоже, ныне я как раз-таки видел перед собой одну из представительниц местной «золотой молодёжи», что не чуралась запретных удовольствий.

Что делать в такой ситуации – я был без понятия, но одно знал точно: с магически одарённой девушкой, которая в разы сильнее меня, да ещё и в таком состоянии, надо быть предельно аккуратным и по возможности не спорить, мало ли что ей в голову ударит. Лучше аккуратненько свалить под крыло охраны.

– Извините, – максимально тактично произнес я, – но вы, наверное, ошиблись дверью.

– Не ошиблась, – ответила черноволосая, отходя от умывальников, на которые опиралась задницей, – просто захотела познакомиться с таким красивым мальчиком.

– А охрана, между прочим, знает, куда я пошёл, – предупредил я, отступив на шаг.

– Тс-с… – девушка прижалась ко мне и приложила палец к губам. – Ты думаешь, я простолюдинка какая? Не волнуйся, я княжна Еникеева, и мальчики в гареме моей матери тоже есть. Вот только таких красивых, как ты, нет…

«Она ещё и пьяна, – подумал я, невольно поморщившись, чувствуя идущую от неё волну перегара. – Вот свезло так свезло, ничего не скажешь».

Мою мимолётную гримасу собеседница, однако, восприняла по-своему и, зло сверкнув глазами, произнесла:

– Что, не нравлюсь?!

– Нравитесь, – поспешно сказал я. В подобной ситуации лучше соглашаться, тем более что все пути к отступлению она мне перекрыла.

– А хочешь я тебя выкуплю? – жарко прошептала княжна мне на ухо, вновь меняя гнев на милость, и я ощутил, как её руки начали гладить моё тело прямо через одежду.

Впрочем, ответить мне не дали, потому как девушка сразу же впилась в меня жадным поцелуем. Смесь алкоголя и чего-то ещё, принятого ею, очевидно, совсем сорвала княжне крышу, и затолкав меня в кабинку, она принялась торопливо расстёгивать на мне одежду.

Звать на помощь? Кричать «памагити»? Даже не смешно. А если она во вспышке ярости меня тут же и прибьёт? Поэтому я поступил мудрее. Ответил ей тем же.

– О да! – простонала княжна, когда я крепко взял её за грудь.

– Я-я, дас ис фантастиш, зер гут! - ответил я, расстегнув на ней куртку и задрав майку.

Дыхание её стало прерывистым и частым, и, достав откуда-то из кармана знакомый пузырёк для стояка, она приказным тоном потребовала:

– Пей!

Однако я мягко убрал из ладони пузырёк – где я потом антистояк-то найду? – и опустил руку девушки вниз, ладонью себе на промежность, после чего произнёс, видя, как удивлённо округляются её глаза:

– Нет нужды.

Это раззадорило Еникееву ещё больше. Толкнув меня к стенке и одним движением спустив до колен обтягивающие джинсы, она повернулась ко мне задом, весьма круглым и аппетитным, и снова скомандовала:

– Давай!

– Даю! – немедленно ответил я, пристраиваясь, и девица исторгла из себя какой-то животный полустон-полувздох, когда наши тела, так скажем, резко соединились.

Это было, конечно, что-то с чем-то. Секс в туалетной кабинке ресторана. Да ещё и княжна эта, «эни кей-ева», не стесняясь, в голос порыкивала в пылу страсти, долбя мною о стенку ходящей ходуном кабинки. А если кто зайдёт?

Хотя нет, «кто» – глупый вопрос, тут скорее «когда».

Минут через пять дверца распахнулась, и я увидел моих застывших столбами охранительниц. Картина маслом, что ни говори. Впрочем, бездействовали они буквально долю секунды. С лёгким чпоком выдернув меня из княжны под её негодующий вопль, девушки на ходу, буквально неся на руках, натянули на меня штаны и под любопытными взглядами остальных посетителей вынесли наружу, закидывая в автомобиль.

Еникеева попыталась было дёрнуться следом, но запуталась в спущенных джинсах и безнадёжно отстала.

– Всего на пять минут ведь одного оставили… – негодующе выдохнула Лариса, когда мы упали на сиденья.

– Что? – поинтересовалась водительница, бросив на нас взгляд в зеркало.

– Его в туалете княжна Еникеева трахнула. Только отпустили, через пять минут заглядываем, а она его в кабинке уже приходует вовсю!

Девушка хрюкнула от смеха, а я сделал себе зарубку в памяти насчёт того, что в личном общении туалет таки туалетом называют.

– Давай, не мешкая, в усадьбу, – скомандовала Лариса. – Лучше б нам побыстрее оказаться за стенами, а то не дай богоматерь…

Чего «не дай» – она пояснять не стала, но я без того понял, что недоудовлетворённая княжна в таком состоянии вполне способна на опрометчивые действия.

Нажав на газ, водительница резко сорвала машину с места, юзом вылетая с парковки и встраиваясь в поток автомобилей. Форсируя мотор, пошла на обгон, перестраиваясь из ряда в ряд и стремясь как можно быстрее покинуть оживлённую улицу.

На обратном пути охранницы действительно поменялись местами, и спереди села Анита, уступив место рядом со мной Ларисе, вот только ни та, ни другая по этому поводу никаких восторгов уже не испытывали, а лишь внимательно смотрели по сторонам, то и дело проверяя обстановку позади.

Когда мы вырвались из города на трассу, все заметно выдохнули, чуть успокоившись, и внедорожик, набирая скорость, принялся пожирать километры, отделяющие нас от боярской вотчины.

Но, как оказалось, радоваться было рано, потому что где-то на полдороги Лариса сообщила напряжённым голосом, глядя в заднее стекло:

– Двое, догоняют. Поднажми.

Мы заиграли в шашечки по трассе, на которой хоть и не часто, но попадались другие автомобили, однако преследователи всё равно нас постепенно догоняли.

– Я связалась с нашими, – сообщила Анита, переговорив с кем-то по телефону, – выдвигаются навстречу. Но будут минут через двадцать, вряд ли раньше.

– Плохо, княжна сильный огневик, – с тревогой в голосе произнесла Лариса.

Но как бы ни старалась водительница, все наши попытки оторваться не увенчались успехом, и я увидел, как из догоняющего нас чёрного джипа по пояс высунулась сама княжна и принялась что-то негодующе орать, махая рукой. Требовала остановиться, как я понял.

Повиноваться мы, естественно, не стали. И тогда, нырнув на мгновение в машину, Еникеева высунулась снова уже с пистолетом в руках.

– Вот дура! – ругнулась Лариса, когда та принялась стрелять, пытаясь попасть нам по колёсам. Глаза охранницы засветились серебристым, и машину окутал такого же цвета магический купол, чуть вспыхивающий, когда по нему попадали пули.

Сквозь легкое марево щита я видел, как, расстреляв всю обойму, княжна с руганью выбросила оружие, после чего, подняв руку, вдруг жахнула по нам самым настоящим огненным шаром.

Лариса зашипела рассерженной змеёй – похоже, для её защиты это был весьма болезненный удар.

– Да что она творит?! – не сдержалась теперь уже Анита и, выбив люк в крыше, высунулась в него, чтобы бросить что-то светящееся прямо перед идущей впритирку за нами машиной, заставляя ту притормозить и вильнуть в сторону.

Так мы и неслись, распугивая случайных водителей на нашем пути, буквально сгоняя тех на обочину, и периодически обмениваясь магическими ударами, как вдруг я заметил мелькнувший сбоку, за лесополосой, размытый силуэт. А в следующий миг тот высоченным прыжком перемахнул деревья, и глазам моим предстала коренастая стальная махина, приземлившаяся метрах в пятидесяти впереди и наводящая устрашающего вида оружейные стволы в нашу сторону.

Хотя, похоже, не совсем в нашу. Послышался визг тормозов, и я увидел, что джип Еникеевой, резко теряя скорость, оставляет на асфальте жирные чёрные полосы.

Анита выдохнула:

– Свои.

– Что это? – спросил я, когда мы, сбросив скорость, проехали мимо замершей на обочине фигуры, продолжающей держать преследователей в фокусе орудий.

– Мобильный доспех, – ответила Лариса. – Наш, из усадьбы.

– Ух ты! – выдохнул я, во все глаза разглядывая невиданную доселе технику и отмечая мощные даже на вид пластины брони, кучу разномастных стволов и что-то, живо напоминающее реактивные движки, за спиной.

– Модель «Триара», одна из последних, – добавила охранница, тоже провожая махину взглядом.

– Да-а… – протянул я. – Вот бы мне в такой попробовать…

– Что попробовать? – округлились глаза охранницы.

– Попробовать поуправлять, – пояснил я, после чего, нахмурившись, уточнил: – А вы о чём подумали?

Девушки переглянулись между собой, и я, фыркнув, припечатал:

– У вас один секс на уме. У всех.

– Кто бы говорил, – вновь покосилась на напарницу Анита. – Сначала нас в раздевалке чуть не совратил, потом княжну в туалете…

– Не виноватый я, – буркнул в ответ, – она сама пришла.

– Да-да, вот только что теперь говорить боярыне и госпоже Мирославе?..

Тем временем мы свернули на примыкающую к трассе дорогу, что повела нас через лес к усадьбе. Почти сразу нас догнал мобильный доспех, что, рыча движками, приземлился на обочине, после чего, уже переступая шагоходами, выровнял скорость с нашей и взялся сопровождать до ворот боярской вотчины.

– И что же будет? – спросил я, когда все немного подуспокоились.

– Ты о княжне?

Я кивнул.

– Да ничего особенно. Выкатят претензии за нападение на имущество и персонал рода. Выплатит штраф приличный. Благо пострадавших нет, – в этот миг говорившая это Лариса замолчала, глядя на меня, а потом добавила: – Хотя, возможно, и насчёт изнасилования будет тема подниматься. Однако ты не гражданин империи, так что, скорее всего, просто как дополнительный ущерб роду зачтётся.

– Ну да, – слегка безразлично пожал плечами, – я же по статье «имущество» тут прохожу.

Девчонки растерянно замолчали, не зная, что на это ответить. А я с некоторым ожесточением подумал, что надолго в наложниках оставаться точно не собираюсь. По крайней мере, в настолько бесправных.

***

Владения княжеского рода Еникеевых

– И как это понимать? – вопросила глава рода, княгиня Евгения, рассматривая свою дочь, хмуро буравящую взглядом пол. – Ты нападаешь на машину другого рода, атакуя в том числе и магией. Перед этим насилуешь – подумать только, в туалете ресторана! – чужого наложника, да так, что это слышат два десятка человек. Дочь, мне, похоже, придётся серьёзно пересмотреть своё к тебе отношение.

Княжна в ответ лишь нахмурилась ещё больше, продолжая, однако, молчать. Сказать ей было нечего.

– А ну посмотри мне в глаза! – жёстко приказала мать.

Ольга, будучи не в силах противиться, подняла взгляд, натыкаясь полные бешенства очи княгини.

– Вот скажи мне, у этого паренька что, не как у других, что ли, что-то было? У всех прямые, а у него винтом? Или, может, не один, а два? С чего вдруг ты на него там накинулась?

– Понравился, – хрипло ответила княжна.

– И всё? – Евгения раздражённо отвернулась и прошла к высокому стрельчатому окну, окидывая взглядом разбитый подле имения парк. – И это – единственный повод, чтобы его изнасиловать? Благо он хоть наложник без прав, не будет такого резонанса. В дела между родами журналисты не полезут.

– Я его не насиловала, – всё так же угрюмо произнесла Ольга, – он сам меня захотел.

– Ты мне сказки-то не рассказывай, – с презрением бросила мать. – «Сам захотел». Глупее ничего не придумала? Много ты таких наложников видела, чтоб хотели?

– А он захотел! – упрямо повторила княжна.

– Всё, – резко рубанула воздух ладонью Евгения, – слышать больше этот бред не хочу! А ты собирайся. Надоели мне твои выходки. Вон там, на столе, приказ о зачислении тебя в высшее военное Екатерининское училище. День на сборы, и завтра поездом… Поездом, я сказала! Убываешь на учёбу.

– Но зачисление уже прошло… – робко сообщила мигом протрезвевшая от перспектив княжна.

– Ничего, меня там хорошо помнят. Мы с начальницей кафедры тактики, когда лейтенатами были, вместе столько вина выпили и парней поперепортили… – тут княгиня осеклась, вспомнив, с чего весь сыр-бор начался, и быстро закруглила воспоминания. – В общем, давние подруги. Так что исполнила она мою просьбу – зачислили тебя вне конкурса, по особому решению приёмной комиссии.

– Спасибо, мама, – кисло пробормотала княжна.

– Пожалуйста.

Евгения посмотрела на приунывшую дочь и подумала: «Давно пора было её приструнить, совсем ошалела от вседозволенности. Ну что ж, в училище из неё выбьют лишнюю дурь».

Но сказала другое:

– А теперь, будь добра, ещё раз и со всеми подробностями расскажи-ка мне, что случилось в ресторане и после.

Глава 11

Итоги моего похода в город можно было охарактеризовать одной фразой: трахнули, имени не спросили. И хоть я и перевёл всё в плоскость как бы своего добровольного участия в процессе, это не отменяло того, что от моего хотения там ровным счётом ничего не зависело.

А ещё зрело подспудно убеждение, что с гражданином империи княжна такой финт если б и повернула, то очень серьезно бы налетела, а то и, может, отступила бы, услышав чёткое и категоричное «нет».

И осознание вот этого, своей беспомощности, что ли, рождало в душе глухое недовольство.

На словах меня, конечно, все пожалели: что Мирослава, опросившая сразу по возвращении в усадьбу, что Захаровна уже после, в гареме. Вот только мне их жалость была до одного места, потому как меня переполняла злость.

Во-первых, за бесправность, во-вторых, за невозможность физически дать отпор. И тут хоть ты тресни, хоть раскачайся в зале как Шварценеггер, один фиг любая местная бабенция тебя завяжет в бараний рог.

Реальность, бессердечная ты с-сука. Что называется, впечатала фэйсом об тейбл.

Нет, в зал ходить надо, потому что чем выше физические кондиции, тем больше шансов всё-таки. Но, как показала практика, лучшей защитой является самый обычный паспорт, коего у меня по естественным причинам не имелось.

Эмоционально я пребывал в полном раздрае, и даже секс с Мариной не смог отвлечь от невесёлых мыслей. Хорошо ещё, что она была в курсе событий и особо от меня ничего не требовала, наоборот, получилось поговорить с ней откровенно и по душам. Тем более что именно она в мобильном доспехе тогда отбила нас от преследующей княжны.

Я сразу вспомнил покои официры.

Да, род, оказывается, принимая на службу к себе военных, точно так же засчитывал им выслугу и к тому же мог по ходатайству в министерство обороны за определённые заслуги повышать звания. А всё потому, что, опять же, законы седой древности приравнивали глав родов к командирам самостоятельных воинских подразделений, и в случае глобальной войны те со своими дружинами должны были выступать на защиту родины под командованием главы государства.

Сейчас, с наличием у империи своей собственной контрактной армии, фактическая надобность в этих дружинах отпала, но обязанность осталась, равно как и права.

Вот такой вот причудливый винегрет старого и нового уклада.

Собственно, Марина оказалась целой майорой, в прошлом – командирой батальона тяжёлой пехоты, как тут именовали подразделения, оснащённые мобильными доспехами. И покои у неё были не чета комнатёнке Семёновой – практически полноценная, пусть и небольшая по площади, двухкомнатная квартира. Отдельно маленькая гостиная, отдельно спальня. Кухни, кстати, вновь не оказалось, видимо, питание здесь являлось полностью централизованным.

В общем, после перепихона в спальне, где я действовал почти на автомате, раздираемый смесью сомнений, злости и какой-то даже жалости к себе, женщина почувствовала мой похоронный настрой и, не став отправлять восвояси, неожиданно предложила выпить.

– А тебе можно? – с недоверием спросил я.

– Я сегодня не на службе, – рассмеялась она, – так что вполне.

– Ну давай, – махнул я рукой.

В гареме действовал сухой закон, но кто сказал, что вне гарема это тоже работает? Лично я подобного не слышал, а раз прямо не запрещено, значит, разрешено.

Открыв небольшой бар в гостиной, Марина достала пару вмиг запотевших бутылок пива, не напрягаясь, щелчком сбила с них пробки и протянула одну мне.

– Спасибо, – благодарно кивнул я, вставая с кровати. Одеваться не стал. Как и она. Пусть. Это только добавляло атмосферы доверия и открытости.

Перебравшись на диван, уселся, откинувшись на мягкую спинку и жадно припадая к горлышку бутылки, разом отпивая половину. Выдохнул, посмотрел на этикетку.

«Жигулёвское, четыре и пять, классика…»

– Ну рассказывай, – присела рядом женщина, почти касаясь своим телом.

Я искоса глянул на её упруго закачавшуюся полную грудь и, протянув руку, погладил по крутому бедру – меня подобное всегда успокаивало. Риск сердечно-сосудистых заболеваний, вдруг вспомнил я, уменьшается на пятьдесят процентов при ежедневном разглядывании в течении получаса обнажённой женской груди.

К чему вспомнил – и сам не понял, но это успокоило дополнительно.

– Да что рассказывать? – буркнул я. – Бесит, что любая может со мной делать что хочет.

– Ну не любая, – мягко поправила меня Марина, – и не что хочет. Предел есть у всего.

– Да? – посмотрел я на неё, прищурившись. – А если б я, придя к тебе, сказал бы, что нет, я не хочу сейчас с тобой секса, ты бы послушала меня или всё равно влила бы эликсир, а потом трахнула, не обращая внимания на возражения?

Она промолчала, а я лишь невесело усмехнулся и снова присосался к бутылке, допивая ту.

– Можно ещё? – протянул пустую.

– Можно, – сказала Марина и поднялась, доставая из серванта следующую.

– А ведь я сам хочу решать, с кем мне спать и спать ли, – поднявшись, я догнал её, прижимаясь к спине и начиная гладить подтянутый мускулистый животик, потом – грудь, следом – ниже, одновременно целуя шею и между лопаток.

Но резко оторвался, не желая опять возбуждаться, выхватил бутылку из её руки, упал обратно на диван.

– Знаешь, – произнесла женщина, опускаясь рядом, – это было приятно.

– Знаю, – кивнул я, – потому что мне тоже нравится секс.

– Вот это тебя и отличает от других.

– Только это, – с горечью констатировал я, – в остальном – такой же бесплатный проститут, как и они.

– Тебе так сильно не нравится в гареме? – Марина придвинулась, заглядывая мне в глаза.

– Не нравится? Это слово совсем не отражает того, что я действительно сейчас чувствую.

– А что ты хочешь?

Я отпил пива из новой бутылки, хмуро глядя перед собой. Действительно, чего я хочу? Кроме того, чтобы стать свободным, потому как это пока из разряда фантастики.

– Хочу стать сильнее, – чуть подумав, ответил ей. – Причём не просто сильнее, а так, чтобы можно было дать отпор женщине.

– Правда? Могу помочь.

Марина, тряхнув коротко – по плечи – обрезанными волосами, вдруг закинула ногу на меня, а затем и вовсе, придвинувшись, села сверху, так, что её грудь закачалась перед моим лицом.

– И что это? – спросил я, невольно провожая взглядом алые вишенки сосков.

– Это? – улыбнулась девушка. – В восьмидесяти процентах случаев – основная поза, в которой происходит изнасилование мужчин.

– И? – снова переспросил я, всё ещё не понимая, к чему она.

– И мы сейчас поучимся некоторым приёмам, позволяющим, используя особенности женской физиологии, вывернуться из подобного положения.

– Хм… ну ладно…

Я не был сильно уверен, что она подскажет что-то реально действенное, но почему бы не послушать?

А Марина, меж тем, начала инструктаж. Сразу было видно, что не тупая Манька из пехоты, а элита вооруженных сил, потому что излагать начала прямо, четко и по существу.

– Значит, первое, что ты должен усвоить: действуй всегда на опережение. Главное – успеть до того, как тебе в рот вольют эликсир.

– Действовать на опережение, – кивнул я.

– Как правило, вливать будут уже в такой позе, как у нас сейчас, чтобы приступить к насилию сразу, как встанет. И вот тут у тебя есть возможность, воздействуя на очень сильную эрогенную зону насильницы, на время притормозить её намерения.

– Это как?

– А так, – Марина вновь посмотрела мне в глаза. Я замер под её серьезным взглядом, чувствуя, что сейчас будет что-то важное.

– Прежде всего – не бойся и доверяй мне.

Медленно и осторожно кивнул, слегка заволновавшись от такого вступления.

– Вытяни правую руку. Согни все пальцы, кроме указательного и среднего. Да, вот так. А теперь введи их в меня.

– Эм… туда? – для верности уточнил я, посмотрев на её промежность.

– Именно! Не волнуйся, больно мне не будет, – улыбнулась женщина.

– Ну ладно.

Я сделал, как она просила, наблюдая за реакцией.

– А теперь начинай ими двигать, ну, как будто подманиваешь кого-то. Самое важное – как можно сильнее дави вперёд, на себя.

И тут до меня дошло, что она говорит не про что иное, как про точку «Джи». А ведь я еще в той жизни кое что слышал про эту штуку, которая вроде у женщин есть и в то же время, пойди найди. А тут вон, сразу четкая и понятная инструкция.

Стоило мне только начать эти движения, как Марина застонала, приподнимаясь и запрокидывая голову. Её руки вцепились в спинку дивана за моей спиной, с треском сжимая обивку.

Приноровившись, я ускорился, и она буквально задрожала всем телом, застонала уже в голос.

– П-п-прекрати… – прошептала, навалившись на меня через каких-то полминуты, тяжело дыша.

Остановившись, я вынул руку, подумал: «Ничего себе, как их с этого прёт, какая-то прям гиперчувствительность».

Спросил у всё ещё лежащей на мне Марины:

– А это у всех так?

– У всех, – выдохнула она. – Именно в этой зоне. При обычном контакте она настолько не стимулируется, но если как сейчас, то буквально ноги начинают подкашиваться, и ни о каких серьёзных действиях со стороны нападающей можно минут пять не думать.

– А она всего одна, эта точка? – спросил я снова.

– Нет, есть несколько других, но дай сначала отдышаться, – ответила женщина, с трудом отстраняясь. Вдруг замерла, склонила голову, посмотрев вниз. Потом подняла взгляд обратно. – А ты…

– Я тоже, – кивнул, констатируя факт. Ещё бы. От тех стонов, что здесь сейчас прозвучали, и у импотента бы встал. Так что я опять пребывал в боевом положении.

Часа два мы, прерываясь на секс, занимались изучением этого сексуального кунг-фу, секс-фу, как я его назвал про себя. Очень действенная штука. Способная буквально обезоружить любую женщину этого мира. Знай я эти приёмы раньше – уже через минуту княжна валялась бы в туалете у меня под ногами, скуля как сучка, а я бы стоял да протирал салфеткой пальцы.

После мы продолжили пить, и Марина рассказала про свою службу и про мобильные доспехи. Выбрав момент, пожаловался, что у Мирославы спрашивал разрешения посмотреть, но пока ответа не получил. Обещала помочь.

Потом снова пошли разговоры о справедливости и месте мужиков в этом мире, о гареме и прочем. Я прилично так надрался, под конец уже заплетающимся языком доказывая, что мужики – тоже сильный пол. Что это просто остальные наложники – не мужики, а чмошники, которым яйца достались лишь по недоразумению.

А затем, когда все пиво было выпито, а все темы переговорены, я пошатываясь направился к себе.

То, как я добирался обратно до гарема, мне ещё смутно помнилось. Как и то, какие отвращение и ярость испытал, вновь увидев эти индифферентные безвольные рожи, только и способные, что ныть да смотреть сериалы по ТВ.

А затем перед моими глазами всплыло лицо Лифариуса, что-то пытавшегося мне доказать, брызгая слюной, и я, не сдержавшись, врезал ему в табло. С хищной радостью увидел, как тот, сжавшись на полу, со смесью страха и удивления смотрит на меня, и добавил ещё, с ноги.

Как помню, к нам подбежали еще наложники. Однако хватания за руки я не стерпел и, зарычав, как раненый зверь, буквально разбросал их по сторонам. И всё. Дальше туман.

Наутро я очнулся в незнакомой комнате с трещащей головой и полным ощущением приближающейся жопы. Огляделся, но сугубо казённая мебель не давала никаких ответов на то, где я нахожусь и что это за место. Кряхтя, поднялся, выглядывая в окно. Обнаружил знакомый пейзаж территории усадьбы и слегка успокоился. Значит, обратно на рынок не сдали. Уже радует.

Сел на кровать, со вздохом сжимая ладонями готовую, судя по ощущениям, расколоться надвое башку. Это же надо было так накидаться с непривычки…

– Горюешь, Петя? – раздался голос от двери, и я увидел Захаровну, что держала на руках поднос с чаем, тарелкой каши и парой бутербродов.

– Голова трещит, – пожаловался я.

– А ты пей поменьше, – она поставила разнос на тумбочку возле кровати, достала какой-то пузырёк из кармана, протянула мне. – Выпей. Как знала, прихватила антипохмелин.

– Спасибо!

Я с лёгким стоном взял лекарство из её рук и тут же принял. Полегчало. Повернувшись к бутербродам, уже с аппетитом принялся за них.

– Ох и наделал ты делов, Петя, – вздохнула мамка, глядя, как я ем. – Напился, напал на фаворита боярыни, других наложников избил…

– А чего они меня за руки хватали? – промычал я, одновременно жуя.

– Остановить пытались, – снова вздохнула Захаровна. – Теперь вот не знаю, что делать. В гарем возвращать? Все остальные против, Лифариус так вообще на дыбы, закусил удила, говорит «убирайте» и всё тут. Боятся, что ты вновь на них кинешься.

– И что, уволите меня? – хмыкнул я. – Или обратно на рынок? А может, у вас тут всё ещё проще? Не оправдал доверия – в расход. А труп в печку, чтобы могилу лишний раз не копать.

– Что ты такое говоришь? – всполошилась женщина. – Какой труп, какая печка? Петя, ты что? Мы же не дикари какие-нибудь!

Я промолчал. Доел кашу, выпил чай и отставив кружку, опять упал на кровать.

– Так всё же, что решили?

На мамку я, конечно, зря насел. Добрая, в сущности, женщина, искренне переживающая за меня. Вот только настроение с утра совсем не задалось.

– Решили пока тебя, Петя, отселить от остальных. То, что с тобой произошло в городе, плюс алкоголь, всё это, видимо, наложилось. Надо было тебе сразу недельки на две отдых организовать. А тебя на следующий же день к женщине… Прости, – покаялась Захаровна, – не сообразили сразу, что оно так выйти может. Ну ничего, зато сейчас отдохнёшь. Мы и психолога из города вызвали, он как раз с такими, как ты, работает.

– Это с какими? – не понял я, приподнявшись. – Эмоционально неуравновешенными?

– Нет, с жертвами насилия, – ответила мамка, печально улыбнувшись и потрепав по руке.

«Ага, – подумал я, – значит, они всё списывают на посттравматический синдром. Повезло».

– И когда он будет, этот психолог?

– А сегодня, после обеда приедет как раз. Пока можешь отдохнуть. Кстати, тебе привезли твои покупки, сейчас распоряжусь, чтобы занесли.

– О, – воспрял я, – ЭУМ привезли?!

– Да, и одежду.

– Ну отлично!

Настроение у меня мгновенно улучшилось. Во-первых, собственная хата, пусть и мелкая, зато единоличная, ещё и комп подвезли. Живём!

***

– Так что, говорите, с ним? – поинтересовалась Мирослава, рассматривая немолодого уже мужчину в костюме с очками в толстой оправе, что сидел в её кабинете, положив на колени кожаный портфель.

– Я ещё ничего не говорил, госпожа, – вежливо ответил тот.

– Ну так рассказывайте, – чуть раздражённо бросила главбезопасница, на дух не переносящая всех этих гражданских деятелей. Особенно мужчин. Вот у неё знакомая была, полевой психолог, бабища двух метров росту, полк в атаку поднять могла, мозги любой сержане за пять минут перетряхнуть так, что любо-дорого. А тут? Тьфу. Что с них взять, мужчины.

– Позволю себе заметить, госпожа, что именно подобное психологическое давление и приводит к срыву, особенно у такой совершенно беззащитной категории, как ваш вспомогательный, извините, персонал.

– Чего это «беззащитной»? – буркнула Мирослава. – У нас охраны целый взвод и мобильные доспехи, да им тут безопасней, чем где бы то ни было.

– Я имел в виду психологическую незащищённость, – со вздохом пояснил мужчина. – Давно доказано, что душевное спокойствие и равновесие мужчина обретает только в долгом союзе с одной женщиной. Самой женщине, кстати, это тоже полезно. А вот такое, извините, пользование, как у вас, когда юношам приходится иметь контакты с множеством женщин, причём без какой-либо системы и выстраивания доверительных отношений, приводит лишь к необратимому изменению их психики.

– То есть вы хотите сказать, что у мальчика потекла крыша? – дёрнула бровью Гиржовская.

– Нет, – нахмурившись, сказал наёмный специалист, – никакая крыша у него не потекла. Просто парень оказался более… как бы так выразиться, чтобы было понятно… толерантен – устойчив к воздействию на него крайней формы феминизма…

– Доктор, – с угрозой протянула Мирослава, – вы забываетесь.

– Простите, – тот чуть нервно протёр очки, сняв их и подслеповато сощурившись, – я, конечно же, имел в виду воздействие традиционного уклада общества, – а затем, упрямо сжав губы, внезапно добавил: – Однако этот уклад давно уже требует корректировки как минимум.

– А, так вы из этих, – проворчала Мирослава, верно угадав в собеседнике одного из апологетов вновь набирающего моду движения за права мужчин. – Всё вам мало. Носитесь с этими вашими идеями виризма как с писаной торбой, интеллигенция хренова. Когда же вы поймёте-то? Мужчины женщинам не равны хотя бы в силу естественных причин.

– Магия, – ядовито произнёс психолог. – Ну разумеется, ваш вечный аргумент.

– Магия, – кивнула Мирослава. – А что же ещё? Другого и не нужно ничего. Заметьте, я даже не говорю про физическую силу и выносливость, хотя и там просто колоссальная разница.

– Да-да, – покивал психолог, – кто может побольше дубину в руки взять и посильней ею шарахнуть, тот и главнее, конечно. Вот только не кажется ли вам, что подобные первобытные отношения с развитием науки, высоких технологий, общественной морали наконец, должны уже потерять свою значимость? Интеллект – вот что сейчас главный инструмент двигающий общество вперед, а он, замечу, по вполне себе достоверным исследованиям у мужчин в среднем на десяток пунктов выше, чем у женщин.

– Пф… – фыркнула Мирослава. – Исследованиям, проведённым мужчинами. Кто бы сомневался… – тут она заставила себя успокоиться, потому что беседа начала уходить куда-то совсем в иное русло. Скомандовала: – Стоп. Доктор. Ваши прогрессивные идеи мироустройства отложите, пожалуйста, для другой компании и другого времени, меня сейчас интересует лишь Пётр Иванов и ничто иное. Поэтому просто скажите мне: с ним всё в порядке?

– Более чем, – ответил мужчина после недолгой паузы. – Проблема в другом: в нём слишком сильно чувство собственного достоинства и крепкий внутренний стержень, характер, если хотите. Он похож на тех немногих мужчин новой волны, что со скрипом, но всё же начало рождать наше общество. Свободных от влияния женщин, готовых идти по жизни самостоятельно. Будет очень жаль, если вы его всё-таки сломаете.

***

Юстас-Алексу

Найден интересный кандидат. Продолжаем наблюдение.

Алекс-Юстасу

Не допускайте собственной расшифровки. Любые действия строго легендированно.

Глава 12

Меня разбудил настойчивый стук в дверь.

Кое-как разлепив глаза, я посмотрел на часы и простонал:

– Пять утра-а! Ну кому что надо в такую рань?!

Сполз с кровати, шлёпая босыми ступнями по полу, открыл, с неудовольствием вглядываясь в посетителя. Вернее, посетительницу. На пороге, облокотившись на дверной косяк, стояла Марина собственной персоной в коротких шортах и майке-алкоголичке. Она задорно мне подмигнула.

– Просыпайся, соня.

– Ты чего, – спросил я, с недоумением оглядывая её наряд, – трахаться, что ли?

Девушка прыснула от смеха, произнесла:

– Собирайся давай, ебака грозный, на пробежку пошли. Кто мне давеча рассказывал, как хочет стать сильнее?

– Ну не в пять утра же! – возмутился я.

– В пять, в пять, – она бесцеремонно вломилась ко мне в комнату. – Давай, быстро холодной водой умылся и пошли.

Делать нечего. Я тяжело вздохнул и молча поплёлся в ванну. А что тут скажешь? Всё верно, говорил, и теперь, чтобы не прослыть балаболом, придётся идти.

Наскоро взбодрившись и обтеревшись, я уже чуть более бодро вернулся обратно и принялся доставать из шкафа и натягивать новенький спортивный костюм.

– Стоп-стоп, – сказала Марина, отбирая у меня штаны, – шорты и майка, всё остальное – лишнее.

– Но там же холодно, – возразил я, тыча в термометр за окном, что показывал плюс пятнадцать от силы.

– Ничего, по пути разогреешся, – была непреклонна женщина.

– Изверги, – пробурчал я. – Эй-эй! – резко развернулся от шлепка по заднице. – Руки-то не распускай.

– Не удержалась, – хитро прищурившись, ответила собеседница.

– Не удержалась она…

Обувшись, я выполз в коридор и, ёжась от холода, поплёлся следом за Мариной.

Уже на улице, где только-только начало рассветать и на горизонте едва появилась узкая светлая полоска, я увидел целую группу в точно таких же майках, в которой узнал девчонок из охраны. Те, не теряя времени, подпрыгивали на месте, разминались, тянулись, прогревая суставы. Завидев меня, приостановились, с некоторым удивлением покосившись на довольную Марину.

– У нас прибавление, – жизнерадостно сообщила та. – Петя решил тоже бегать с нами по утрам.

– Решил, как же, – буркнул я негромко, но после сразу заулыбался и помахал рукой. – Всем привет!

– Значит так, Родимцева, ты за старшую, ведёшь по обычному маршруту, я с новеньким, – принялась раздавать указания моя непрошенная тренерша.

– Мы тоже хотим с новеньким… – прозвучало из толпы.

– Разговорчики! – прикрикнула Марина. – И давайте-ка вперёд, нечего стоять булки мять!

Не став больше препираться – видать, дисциплина взяла своё, – табун девок сорвался с места, сходу взяв хороший темп, и быстро скрылся за углом усадьбы. Мы вновь остались вдвоём.

– Ну что, готов? – повернулась ко мне женщина.

– Да готов…

В прохладном утреннем воздухе я мигом покрылся гусиной кожей и уже подпрыгивал на месте, ёжась и активно двигая локтями.

– Рвать жилы не будем, сперва посмотрим, что у тебя с выносливостью, – критически осмотрев моё не особо мускулистое тело, произнесла Марина.

– Нормально у меня с выносливостью, – даже чуть обиделся я, – секс-марафоны вон регулярно.

– Ну ты про зелье-то не забывай, оно помимо прочего ещё усталость снимает, и подзаряжает неплохо.

– Хм… – промычал я. Раньше как-то не задумывался о таком действии препарата.

– Вот тебе и «хм». Побежали.

Марина с места перешла на лёгкий бег, и я потянулся за ней. Поначалу, конечно, пока организм не успел проснуться, ноги напоминали ходули, но минут через пять маленько расходились, и я побежал уже свободно.

Натоптанная тропа вела от усадьбы в лес, и вскоре мы неслись меж высоких сосен, перепрыгивая ямки, выступающие из земли корни, отдельные поваленные стволы. Всё это отнимало дополнительные силы, и минут через десять я, почувствовав, как дают о себе знать некоторым напряжением мышцы и связки ног, пожаловался всё так же неутомимо держащейся впереди женщине:

– А что, расчистить трассу нельзя было? Это же не бег, а одно сплошное преодоление препятствий.

– Так и задумано, Петя, так и задумано, – повернулась ко мне с лёгкой улыбкой на губах Марина. – Комплексная тренировка – самая лучшая, но если устал, давай перейдём на шаг.

– Не, бежим дальше, – буркнул я, чуть уязвлённый подобным предложением. Тем более что, хоть дыханием моё и стало более тяжёлым, чувствовал я себя весьма сносно. Организм разогрелся, и тело прохлады уже не ощущало.

В таком темпе мы пробежали ещё минут двадцать, когда при очередном перепрыгивании бревна у меня вдруг свело судорогой какую-то мышцу в голени, и я, не удержавшись, ткнулся коленями в землю. Поднявшись, дохромал до ближайшего дерева и, усевшись, опираясь спиною на ствол, вытянул ногу вперёд, пытаясь максимально расслабить. Видимо, эти мышцы я практически не задействовал раньше, и сейчас они не выдержали новой для себя нагрузки.

– Что случилось? – Марина вернулась, присела на корточки подле, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Да нога, – чуть скривившись, ответил я. – Свело.

– Погоди, сейчас помогу, – девушка встала на одно колено, сильными, но осторожными движениями прошлась по ноге, проминая мушцы. – Тут?

– Да, – кивнул ей.

– Сейчас.

Я чуть дёрнулся, когда она неожиданно глубоко вмяла кончики пальцев в мышцы голени, словно раздвигая их, добираясь к той самой, отозвавшейся резкой болью. Но как только начала массировать, двигаясь вдоль неё и одновременно вокруг, боль отступила, и я почувствовал, как проходит ощущение натянутой струны. Сказал ей:

– Спасибо, так лучше.

– Подожди, все пройду на всякий случай.

Не слушая возражений, Марина размяла мне не только голень, но и, поднявшись выше, тщательно проработала мышцы бедра, включая внутреннюю поверхность до паха. Затем так же размяла и вторую ногу.

Наблюдая за ней, склонившейся надо мной, за её чуткими пальцами, скользящими по коже, и особенно за грудью в чуть отвисшей маечке, я понял, что начинаю потихоньку возбуждаться. Она это тоже ощутила, бросив мимолётный с капелькой хитринки взгляд, но сделала вид, что так и надо, и, закончив, отступила. Вставая и упирая руки в боки, спросила:

– Ну как?

Поднявшись следом, я несколько раз подпрыгнул, подвигался и благодарно кивнул, с радостью чувствуя, что после массажа ноги словно стали легче. Ушла налившаяся в мускулы тяжесть, и я снова был готов промчаться хоть столько же.

Углубившись в лес сильней, мы неожиданно выбежали к глухому озеру с километр в поперечнике, о существовании которого недалеко от нас я ранее даже не подозревал. Впрочем, наложников сюда и не водили, максимум ограничиваясь облагороженной парковой территорией.

Тропа вела аккурат вокруг него, и несколько раз приходилось перебегать протоки и подболоченные участки по нешироким доскам, небрежно брошенным сверху. Та ещё акробатика, я вам скажу. Но подскользнулся я всего раз, да и то Марина успела меня подхватить.

А сразу за озером неожиданно началась уже явно рукотворная полоса препятствий из натянутых между деревьев канатов, верёвочных лестниц и мостиков на качающихся подвесах, живо напомнивших мне аттракцион моего мира – так называемые «дикие тропы».

– Петя, тебе необязательно, – попыталась было остановить меня женщина, но куда там – стоило мне только увидеть всё это богатство, как я немедленно полез к площадке на дереве, откуда начиналась полоса. Сколько раз я проходил мимо подобных мест, и каждый раз то одно, то другое мешало, несмотря на большое желание попробовать. Но уж здесь-то я точно своего не упущу.

– Осторожней! – встревоженно прозвучало снизу, когда я безбоязненно ухватился руками за натянутый трос.

– Не боись! – крикнул я, азартно повисая на нём. Споро перебирая руками, добрался до соседнего дерева.

Во мне не было уже прежних, привычных по той жизни ста двадцати килограмм живого веса и гибкое юношеское тело отлично слушалось, даря массу приятных впечатлений.

После троса шёл веревочный мостик, с которого я чуть было не сорвался на бегу, буквально вырвав из Марины встревоженный вскрик, но, успев зацепиться за нижние верёвки, я снова на руках добрался по ним до следующей площадки, где меня ждала и вовсе офигенная вещь – новый трос, по которому следовало съезжать, держась за рукоять с блоком.

– Пётр! Я запрещаю! – закричала опять моя тренерша, но я лишь успокаивающе махнул рукой и, схватившись за блок, с криком «ДжеронимО!» помчался со всё увеличивающейся скоростью вниз.

Мысль о том, что разогнался я как-то чересчур и что не видно почему-то никаких тормозных приспособлений, пришла ко мне уже на полдороги к кустам, в которых этот трос скрывался, а за кустами я внезапно заметил ещё одну здоровенную сосну и вдруг отчётливо понял, что финиширую, если срочно чего-нибудь не предприму, прямиком в неё.

На принятие решения у меня оставались считанные секунды, и всё, что я смог сделать, это, предварительно зажмурившись, вытянуть вперёд ноги и отпустить рукоять, влетая на полной скорости в кусты.

– Ай! Ой! …лять!

Я с треском проломил телом жёсткие и колючие ветки, закрыв руками голову и собирая все неровности и препятствия на своём пути, благо еще в последний момент увело чуть в сторону, так что с сосной я разминулся. Но как назло, за кустами начинался какой-то овраг, и в один момент я неожиданно вновь оказался в воздухе, сорвавшись со склона вниз, и врюхался прямиком в ручей, бегущий по дну, с шумом и плеском оканчивая свой эпический полет.

«Ну, по крайней мере, остался живым и более-менее целым, – резюмировал я, полежав в прохладной воде. Наклонил голову, разглядывая кровоточащие царапины на руках и ногах. – Ну и видок. То-то Марина обрадуется».

Приподнявшись, кое-как выкарабкался на скользкий бережок, пополз обратно. Естественно, по дороге весь по уши извазюкался в грязи. Ну а что делать? Похоже, при приземлении подвернул стопу и теперь отталкивался лишь одной ногой, потому как на вторую, распухшую и стреляющую болью при любом прикосновении, было совершенно невозможно опереться.

– Вот ты где! – прозвучал надо мной рассерженный голос, а затем, взяв за шкирку, меня, словно котёнка, выдернули наверх, и я повис, мокрый и грязный, напротив с холодным бешенством удерживающей меня на весу женщины. – Доигрался?!

– Я ни о чём не жалею, – поморщившись, твердо заявил, когда она наконец поставила меня на землю.

Картина, конечно, получилась та ещё. В грязи, в крови, на одной ноге, в изодранной об кусты майке.

Я вспомнил свой полёт и невольно восхитился:

– Не, ну круто я летел!

– Круче некуда, – буркнула Марина и, подхватив под руку, медленно и осторожно повела обратно в усадьбу.

Минут через пятнадцать мы вышли к выполняющим упражнения на лужайке девчатам, что давным-давно пробежку закончили. Увидев меня, такого красивого, кто-то присвистнул и протянул, обращаясь к хмуро поддерживающей мою тушку женщине:

– Ну ты даёшь, мать! Ты где его так ухайдокала? В болоте, что ли, утопить пыталась?

– Я сам! – поспешно ответил я, чтобы отмести ненужные инсинуации.

– Сам утопиться пытался?! – округлила глаза всё та же девушка.

– Да не пытался! И не утопиться! – вынужден был вскричать я, чтобы пресечь бесконтрольное распространение слухов. – Просто упал в кусты, потом в овраг, а там ручей.

– «Просто упал»?..

Все снова с подозрением посмотрели на Марину.

– Да она меня наоборот, можно сказать, спасла, – видя такое, попытался я встать на её защиту, но мне, похоже, поверили слабо.

– Пошли в лазарет, – буркнула женщина, идя мимо остальных, провожающих нас долгими взглядами, и я понял, что слухов избежать не удастся.

Уже внутри, когда мы поковыляли в ни разу досель не виденный мною тут лазарет, неожиданно натолкнулись на Илану, причём в форме и с оружием. Видать, стояла на дежурстве, поэтому я её на пробежке и не встретил.

Мазнув по мне скучающим взглядом, девушка вдруг замерла. Я увидел, как расширились её глаза. Сорвавшись с места, она подбежала, тревожно воскликнула, обращаясь к моей спутнице:

– Что с ним?!

Но у Марины, похоже настроения общаться не было совсем и я её понимал, как никак это она взяла надо мной шефство и не доглядела. Стоило ли говорить, что на невовремя попавшуюся на пути охранницу она посмотрела безо всякой приязни.

– Сержана! – грубовато рявкнула в ответ. – Вам что, заняться нечем? Или кто-то дал разрешение покинуть пост?

– Вы мне не командира, – нахмурившись, ответила Семёнова.

– Зато старше вас по званию, и намного, поэтому отставьте разговорчики и возвращайтесь к своим непосредственным обязанностям. С дороги! Я сказала!

Девушка поспешно отодвинулась, не смея перечить разозлившейся майоре.

– Нормально всё, – шепотом сообщил я, проходя мимо. – Упал с обрыва нечаянно.

– Ну омандеть! – прошипела та. – Вот это нормально!

Но Марина уводила меня всё дальше, и я уже не услышал, что ещё Илана думает по этому поводу.

А затем передо мною распахнул свои широкие двери лазарет усадьбы.

***

Дверь внедорожника с чмокающим звуком захлопнулась. Блеснув стёклами солнцезащитных очков, Мирослава окинула полупустую в это время улицу и, достав телефон, набрала знакомый номер.

Три долгих гудка никто не брал трубку, после чего щёлкнуло соединение и чуть глуховатый женский голос произнёс:

– Ресторан «Прохлада», седьмой столик.

Бросив трубку обратно в карман, безопасница прошла с полкилометра, свернув на пересечении улиц направо, и зашла в предупредительно распахнутые швейцаром массивные дубовые двери заведения. Огляделась.

Ресторан этот был местом скромным и достаточно тихим, к тому же оборудованным помимо общего зала и кабинками с идеально подходящими для приватных бесед столиками на четверых.

Пройдя в одну из таких, Мирослава пожала руку поднявшейся ей навстречу работнице салона госпожи Изольды.

– Здравствуй, Светлана.

Знакомы они были с весьма давних пор, ещё со времён службы Гиржовской в качестве официры имперской безопасности. Тогда Палкина Светлана Геннадьевна попала в поле зрения Мирославы в связи с кое-какими махинациями, будучи интенданткой роты тяжёлой пехоты. После же приватного разговора и обрисованных перспектив прапорке не оставалось ничего иного как подписать соглашение о содействии и снабжать госпожу полковницу информацией о происходящем в подразделении и особенно во всей интендантской службе ЗабВО, который на тот момент курировала по линии контрразведки Мирослава.

Лет с тех пор прошло немало, и дорожки женщин разошлись. Но неожиданно сошлись вновь уже в столице Урала. Хоть прошлый компромат особого значения уже ни для кого не имел, но отказывать полковнице, хоть и в отставке, Палкина не решилась, тем более что Мирослава свою просьбу подкрепила весьма достойным денежным вознаграждением.

– Так что можешь рассказать про этого Иванова? – спросила Гиржовская, когда их заказ принесли и официант удалился, оставляя вдвоём.

– Да ничего особо, – Светлана протянула худенькую папку. – Вот результаты медосмотра. Но там всё стандартно.

Мельком просмотрев несколько сиротливо лежащих листочков, безопасница сфотографировала их, сохраняя в память телефона, отдала обратно. Опять взглянула на бывшую сексотку.

– Постарайся вспомнить, были ли какие-нибудь отличия от других – в поведении, во внешности, в чём угодно?

– Да нет, – задумчиво ответила женщина, – всё вроде как у всех. Хотя… – она замерла, вспоминая.

– Ну? – поторопила ту Мирослава.

– Знаешь, он показался мне каким-то чересчур спокойным. Остальные, сама знаешь, достаточно нервно реагируют на незнакомую речь, пока внедрение языковой матрицы не пройдут, а этот как-то прямо ровно себя вёл.

– Словно понимал… – произнесла Гиржовская.

– Ну, можно, наверное, и так сказать, – кивнула через секунду Светлана. – Он и процесс обучения перенёс легче, чем другие.

– Сильно легче? – уточнила безопасница.

– Заметно. А, вспомнила, с ним ещё и другой момент был.

– Какой?

– Имя. Когда им уже после внедрения матрицы давали имена и фамилии, он попросил самостоятельно выбрать своё.

– Значит, Петром он назвал себя сам?

– Выходит, сам.

Задумчиво откинувшись назад, Гиржовская вновь перебрала в голове все факты. Весьма настораживающие, между прочим. Спустя минуту снова посмотрела на работницу салона и решительно сказала:

– Так, это всё, конечно, хорошо, но мало. Мне нужно, чтобы ты нашла сведения о той партии наёмниц, что доставили его сюда. Кто такие, как зовут, где можно найти.

– Госпожа, – с осуждением произнесла Палкина, – вы просите слишком многого. Эти сведения хранятся у самой госпожи Изольды, достать их крайне сложно.

– Но можно, – перебила её Мирослава.

– Это будет дорого, – подумав, заявила Светлана.

Гиржовская чуть улыбнулась. Она уже давно разглядела данную особенность своей собеседницы. Для той не существовало нерешаемых задач – вопрос стоял только в сумме. Настоящая интендантка, что тут ещё скажешь!

– Деньги – не вопрос. Скажи, сколько и когда ждать результата.

– Минимум впятеро больше, чем за это, – женщина ткнула в папку на столе, – и может вырасти. Возможны некоторые сложности. По срокам – не раньше, чем через пару недель. Точнее сказать не могу.

– Пойдёт, – кивнула Мирослава. Затем достала и выложила на стол пачку наличных. – Здесь задаток, начинай работать. Остальное – через пару дней.

Глава 13

Через пару дней ко мне зашла Захаровна и торжественно объявила радостную весть, что наконец-то вернулась боярыня.

Вопрос «а она что, уезжала?» я вовремя придержал при себе и, проанализировав последние несколько недель, вдруг понял, что действительно, как-то главы рода видно не было. В самом факте, что наложников никто и не думал предупреждать о боярских отлучках, ничего страшного не имелось – кто мы такие? Но то, что я сам не отследил этот момент, являлся звоночком не очень хорошим, означающим, что я начал расслабляться, потихоньку смиряясь с действительностью. Опасно.

Слово за слово я узнал, что по поводу своего возвращения глава решила устроить совместный обед для всех наложников. То ли случилось у неё что-то хорошее, то ли так бывало и раньше, в общем, не суть, главное, что на этом обеде мне требовалось быть вместе со всеми. Вот поэтому мамка и заявилась ко мне пораньше, чтобы чего не вышло. Проинструктировать, что делать, а что – нет.

– С остальными ребятами веди себя спокойно, в конфликты не вступай, смотри, боярыня терпеть не может, когда гаремные дрязги всплывают в её присутствии.

– Хорошо, – покладисто кивнул я. И ежу понятно, что барагозить на глазах у хозяйки – дурное дело.

– И ещё, чтобы не было путаницы, на каждом стуле будет сзади листок с фамилией, поэтому прежде, чем садиться, убедись, что ты занимаешь своё место.

Я снова кивнул. Пока всё звучало логично.

– А теперь давай повторим с тобой правила поведения за столом.

Я только вздохнул. Видимо, обжёгшись на молоке, Захаровна теперь предпочитала дуть и на воду.

Где-то через полчаса, после того, как мы прошлись по всем аспектам этикета, я наконец задал тот вопрос, который меня волновал больше всего.

– Раиса Захаровна, – взяв женщину за руку, я проникновенно заглянул той в глаза, – скажите, я же не вернусь в гарем, а останусь здесь?

– Ну… – она не сразу нашлась что ответить. – Я, конечно, после того, как ты закончишь с психологом, думала тебя вернуть обратно к мальчикам…

– Но зачем? – попытался я её увещевать. – Мне и здесь хорошо, а парни после произошедшего будут относиться ко мне настороженно и с недоверием. Зачем их лишний раз нервировать моим присутствием?

– Какой вздор, – фыркнула мамка. – Никто к тебе недоверия проявлять не станет. Ну, кроме Лифариуса, – вынужденно признала она, – но он как раз в гарем практически не заходит.

– И всё-таки…

– Послушай, Пётр, – строго произнесла женщина. – Во-первых, это против правил, во-вторых, подобное решение может принять только боярыня. Здесь ты лишь до того момента, когда доктор решит, что твоё психологическое здоровье в порядке. Кстати, если ты не заметил, до конца терапии мы тебя и не водим ни к кому.

– А вот это плохо, – с искренним сожалением прокомментировал я, поняв, что она имеет в виду исполнение обязанностей наложника. – От женщины я бы сейчас не отказался.

Нахмурившись, Захаровна потрогала мой лоб, затем, ещё раз пристально оглядев, пробормотала:

– Прав был доктор, до выздоровления пока далеко.

– Раиса Захаровна, – снова начал я, стоило ей подняться, – а что насчёт помощи, которую я просил?

Мамка вздохнула. Поджав губы, посмотрела в окно долгим взглядом.

Мне, кстати, всегда было интересно, что они, эти не желающие сходу отвечать на вопрос люди, хотят там вдалеке, куда обращаются их взоры, увидеть. Подсказку от высших сил? Какой-то знак, как поступить? Ну не хотите помогать – так и скажите, не вздыхайте и не устраивайте драматических пауз!

– Ты всё-таки не отказался от своих мыслей… – констатировала Захаровна, вдоволь насмотревшись на однообразный пейзаж приусадебной лужайки.

Я кривовато усмехнулся. Отказался? Нет. Вовсе нет. У меня было время подумать. Да и ЭУМ я использовал с толком, а не только в стрелялочки бегать. Хотя, признаюсь честно, парочку местных компьютерных игр я под шумок в магазине к покупкам присовокупил – геймерское прошлое давало о себе знать, пусть я и убеждал себя, что это всё в чисто научных целях.

Так вот, внимательно изучив кое-какие источники в глобальной сети, я понял явно: все эти отдавания в мужья в тридцать лет особо свободой и не пахли, разве что куча партнёрш сменялась на одну-единственную. Однако совершенно не обязательно на ту, которая нравится именно тебе. Как раз у будущего мужа согласия не спрашивали – кому в награду захотела боярыня отдать, та и получила. Меня подобный вариант уж точно не устраивал.

А вот в качестве фаворита было куда интересней. Во-первых, свобода передвижения. Во-вторых, право самому определять, с кем и чего. Это оказалось для меня весьма удивительным открытием, но, став фаворитом, наложник всё равно мог не зацикливаться на одной боярыне, а по собственному желанию – заметьте, желанию! – подменять любого из обычных наложников. Нюанс заключался в том, что этим правом никто не пользовался – Лифариус сроду героически собою амбразуру не закрывал. Но факт фактом: право выбора у него имелось. В-третьих, платились деньги! Которые я сам мог тратить на всё, что захочу.

Кстати, в перспективе гипотетическая возможность таки стать и мужем боярыни тоже существовала, но особых преимуществ я в этом не нашёл. А вот когда дочь фаворита становилась боярыней, то и вовсе открывались отличные перспективы, так как фаворит автоматически становился вдовствующим боярином и мог делать уже всё, что желал. Ну разве дочь откажет любимому папочке?

Правда, все эти планы являлись весьма отдалёнными, особенно касательно вдовства – боярыня помирать покуда не собиралась. Однако факт: наибольшую свободу я получал именно став фаворитом, остальные варианты были куда хуже.

Что до эфемерной возможности стать просто свободным и ни от кого не зависящим, тут всё было очень печально. Наложники родов оказались слишком странной категорией лиц, абсолютно не вписываясь в формат граждан империи. Не существовало механизма признания их гражданами. Никаких официальных бюрократических процедур или прецедентов. По крайней мере, я таковых просто не нашёл. Вообще ничего не нашёл, словно попав в информационный вакуум. Пережиток средневековья, что тут ещё скажешь.

– Не отказался, – твердо произнёс я. – Так вы узнали, когда у госпожи лучший период для зачатия?

Прикрыв глаза, женщина устало потёрла лоб, пробормотала:

– И во что я ввязываюсь?.. – а затем снова посмотрела на меня и хмуро кивнула. – Узнала. Как раз дня через два-три будет самое удачное время. Но учти, что она способна контролировать процесс, поэтому тебе нужно её согласие, иначе всё будет бесполезно.

– Решим, – удовлетворённо кивнул я. Прикинул на пальцах, подытожил:

– Сперматозоиды достигают яйцеклетки в срок от дня до недели. Значит, уже можно начинать пробовать.

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, – медленно протянула Захаровна.

– И не спрашивайте, госпожа, – я поднялся с кровати следом, улыбнулся и чмокнул женщину в щёку. – Спасибо, я этого не забуду. Ну а остальное предоставьте мне. Вот увидите, и девяти месяцев не пройдёт, как Лифариусу придётся подвинуться.

Мамка покачала головой, то ли осуждая, то ли восхищаясь такой моей наглостью.

– Ладно, Петя, как знаешь. Пока можешь отдохнуть. Но чтобы к двум был полностью готов, я за тобой зайду.

Я посмотрел на время. У меня оставалось ещё больше трёх часов, а значит, никто не мешал зарубиться на компе в партеечку с ботами на средней карте местного аналога «Варкрафта».

Впрочем, меру я тоже знал. Благо давно переболел всеми детскими болезнями киберспортинга. Поэтому, когда Захаровна вновь вернулась за мной, я был уже при параде – в строгом костюме, как раз том, в котором ездил в город, единственно, что без маски.

По дороге, следуя установившейся традиции, обломал головку цветка из вазы в коридоре и воткнул в карман. Я, конечно, вычитал, что по правилам этикета следовало бы в петлицу, но у пиджаков с воротником-стойкой таковой в природе не существовало. Потому карман и только карман.

Когда мы вошли в большой зал с застеленным скатертью длинным столом и уже расставленными слугами стульями, я увидел остальных наложников. Правда, никто из них не садился ещё, и все кучковались в свободной части помещения, о чём-то негромко переговариваясь. Но стоило им увидеть меня, как сразу наступила тишина.

– Я скоро вернусь – шепнула Захаровна и, окинув нас всех взглядом – похоже, пересчитав по головам, – удалилась, а я, двинувшись к собратьям по несчастью, произнёс:

– Здорово, парни!

– Привет, – хмуро бросил кто-то, но в остальном ответом мне было одно напряжённое молчание. Неужели их так мой пьяный дебош настроил?

Выцепив взглядом Джаспера, я схватил его за рукав и, оттащив в сторонку, попросил:

– Джас, ты хоть объясни, чего вы все так надулись на меня? Честное слово, как мыши на крупу.

Но даже он, мой единственный товарищ здесь, лишь раздражённо выдернул руку и негромко, но весьма ядовито сказал:

– А за что тебя любить? Ты дерёшься, пьёшь, делаешь что хочешь – и тебя не наказывают. Фаворитом пока не стал, а у тебя уже отдельная комната. Да и мы для тебя чмошники, а не мужики, и яйца у нас по недоразумению. Считаешь себя лучше других?

– Погоди, – изумлённо взглянул на парня, – я такого не… – тут я вспомнил свой пьяный базар у Марины в комнате и растерянно закончил: – …говорил.

Джаспер, поджав губы, дёрнул головой и вернулся к остальным, оставляя меня в одиночестве.

«Какая сволочь… – с поднимающимся изнутри гневом подумал я. – Ну какая сволочь донесла?!»

С другой стороны, винить стоило себя и только себя – за несдержанность. Правильно говорят, что у трезвого на уме – у пьяного на языке. Похоже, мою громогласную речь подслушал кто-то в коридоре и потом доложил. Кому доложил – тут у меня сомнений не возникло. Лифариус, кто же ещё. Или сам шпионил, или кто-то из слуг на него работает. А теперь мстит мне, гад такой, за попорченный фейс. Вон, весь гарем против настроил.

В этот миг двери в противоположной стороне зала распахнулись, и в них вошла боярыня собственной персоной, одетая в демократичный брючный костюм без верха с белой рубашкой, выгодно подчёркивающей осиную талию и впечатляющий бюст. Волосы её были собраны просто в хвост, да и вообще весь образ скорее подходил не официальному мероприятию, а таким полудомашним посиделкам.

Внезапно я поймал себя на мысли, что это и есть домашние посиделки, потому как кроме нас и хозяйки усадьбы больше никого не было. Хотя нет, следом за боярыней добавился один субъект.

Я проводил взглядом вплывшего, по-другому и не скажешь, в двери донельзя гордого собой фаворита. Посмотрев на омерзительно довольное лицо Лифариуса, испытал жгучее желание вмазать по нему ещё раз. Но сдержался. Кулаками я однозначно сделаю хуже. Нет, побеждать мудака мы будем на другом фронте – половом.

Встав во главе стола, положив ладони на спинку кресла перед ней, боярыня обвела нас всех взглядом, тепло улыбнувшись, громко произнесла:

– Рада вас видеть, мальчики. Не представляете, как я по вам всем соскучилась. Всё вспоминала, как вы тут, думала, всё ли у вас хорошо. Не испытываете ли какой нужды.

Перешёптывания тут же стихли, и все как один наложники, потупив глазки, принялись с лёгким румянцем на щеках слушать хозяйку. Правильно говорят, ласковое слово и кошке приятно, а боярыня умела подбирать не только нужные фразы, но и сам голос, тембр – всё буквально источало искреннюю заботу и тепло.

– Вы – украшение нашего общества и очень важная часть рода Златолесских, – продолжала тем временем она. – Что бы мы, женщины, делали без вас, милых, скромных и таких красивых? Ведь лишь вы вселяете радость в наше суровые женские сердца, лучиком солнца пробиваясь сквозь хмурые будни.

«Ну всё, – подумал я, глядя на остальных, – готовы».

– А теперь давайте, не стесняйтесь, – захлопала в ладоши глава, – рассаживайтесь, мне уже не терпится попробовать, что в этот раз приготовили наши замечательные повара.

Я чуть замешкался, глядя, как остальные споро распределяются вдоль стола. Похоже, свои места они посмотрели заранее, потому никакой суеты и толкотни не было. Однако когда все стулья оказались заняты, я понял, что мне-то самому ничего и не осталось. Ни единого свободного.

Мда, ситуация. Я нерешительно замер с противоположного торца стола, не зная, что предпринять. Но внезапно натолкнулся на прищуренный взгляд Лифариуса, светящийся злобным торжеством, и тут же понял, чьих это рук дело. Видимо, подговорил кого-то из слуг.

Я мысленно пообещал, что такой подляны не забуду и гадёныш у меня ещё попрыгает. Однако проблемы это не решало, и как назло, больше в помещении нигде стульев, чтобы самому пойти и взять, не имелось.

Благо вернувшаяся в этот момент Захаровна быстро заметила непорядок и, подойдя ко мне практически вплотную, тихонько шепнула:

– Не суетись, сейчас найдём.

– Лифариус, – повернувшись к ней, почти беззвучно, одними губами сообщил я.

– Поняла, – едва кивнула она и тут же, прихватив кого-то из слуг, скрылась за дверью.

Ну а мне всего-то и оставалось, что с независимым видом поглядывать по сторонам да стараться не обращать внимания на ехидные взгляды остальных наложников.

Пока, как назло, на меня не обратила внимание и боярыня.

Фаворит, сидевший первым по правой стороне от неё, что-то быстро зашептал на ухо, но, жестом остановив его, она улыбнулась и спросила, прекрасно, как оказывается, помня моё имя:

– Петя, ты почему стоишь?

Действительно, чего это я стою?

И тут мне в голову пришла совершенно безумная на первый взгляд идея. Но ухватившись за неё, как за спасательный круг, я расправил плечи и бодро заявил:

– Так тост хочу сказать, госпожа! По поводу вашего возвращения.

– Тост? – она заметно удивилась, но идея эта ей, похоже, понравилась, и она кивнула. – Давай, Петя, с удовольствием послушаю.

Я чуть склонил голову, метнув острый взгляд на побелевшего от злости соперника за влияние на боярыню, с негромким, но твёрдым «позвольте» вырвал бокал из рук ближайшего ко мне наложника и, наполнив шампанским из бутылки на столе, поднял, вытягивая перед собой и легонько салютуя.

– Так вот…

Я постарался вспомнить весь тост полностью, чтобы проще было переделывать под местные реалии. Начал, для верности останавливаясь на секунду после каждого предложения, чтобы ничего не напутать. С другой стороны это сразу начинало отдавать некой, даже, торжественностью.

– Ехала как-то в свою усадьбу молодая княжна с молодым мужем.

Была она сильна как тысяча львиц, быстра как горная река, остра умом и крута нравом.

И вот на скале над дорогой появился горный козёл.

На полном скаку выхватила княжна ружьё, выстрелила, но не попала.

Тогда остановила своего коня, прицелившись, выстрелила снова, но козёл даже не шелохнулся.

Слезла на землю, вставая на колено, выстрелила ещё раз, но козёл лишь отскочил в сторону.

Что бы ни делала, так и не смогла княжна попасть в того козла, и умерли они с молодым мужем от голода.

Тут я сделал паузу, оглядывая присутствующих, с удивлением слушающих странную в их понимании притчу. Улыбнулся и, посмотрев в упор на кривящего губы Лифариуса, закончил:

– Так выпьем же за то, чтобы на нашем жизненном пути не попадались такие козлы!

После чего залпом опрокинул в себя шампанское. В этот миг как раз принесли стул, и я с чувством полного удовлетворения сел, поглядывая на задумчиво выпившую вслед за мной боярыню, от которой не укрылась конечная цель моего посыла. Пожалуй, с этой демонстрацией я ступал на весьма хрупкий лёд, но только так, сделав что-то неординарное, я мог вызвать к себе её повышенный интерес.

Я не обольщался насчёт своего главного соперника. Уж он-то точно нашепчет боярыне про меня всяческих гадостей. Но сейчас, после моего тоста, любые его слова можно было воспринять исключительно как попытку оговора, как желание отомстить.

Сомнение – вот что мне нужно заронить в её душе, чтобы она не безоговорочно поверила своему фавориту, а хотя бы допустила меня до себя, просто дабы узнать мою версию. А там…

Что будет «там» – я сознательно решил не загадывать. У меня имелся план, однако в нём было слишком много «если». Главное – не дать Лифариусу завладеть инициативой, с чем, я думаю, вполне справился, вон как Златолесская нет-нет, но поглядывает на меня в ответ.

Как доморощенного фаворита не разорвало после моего тоста – я тоже не знаю. Но по его багровому от ярости лицу, демонстирующему, что он едва сдерживается, чтобы не вскочить и прилюдно на меня не наорать, я вполне ясно прочёл, что с этого момента война между нами будет не на жизнь, а на смерть.

Подозвав официанта, он что-то шепнул ему на ухо, но мне в это время как раз принесли столовые приборы и тарелки, и я отвлёкся, накидав себе всякого с общих блюд, быстро закусывая, пока кто-нибудь ещё чего не взялся тостовать.

Потом начали разносить первое, но стоило мне по примеру остальных зачерпнуть суп ложкой, как я едва не выплюнул всё тут же обратно, потому что он оказался дико, приторно солёным.

Глянув на остальных, я обнаружил, что те хлебают без каких-либо проблем, а значит, проблема была лишь у меня.

Причина? Ну, тут двух мнений быть не могло. Я посмотрел на противоположный край стола и покачал головой. Насыпать соли в тарелку недругу, детский сад да и только.

Подымать хай? А накой? И я, убрав в сторону принесённые блюда, решительно пододвинул к себе тарелку с закусками. Голодным, как бы ни старался Лифариус, я сегодня всё равно не уйду.

Глава 14

Весь следующий день я просидел как на иголках. Ну не мог Лифариус не накапать боярыне на меня. Просто не мог. Не такой он человек, чтобы забыть обиду.

Я ходил по комнате из угла в угол, буквально метался, словно тигр в клетке, и никак не мог успокоиться. Пробовал себя отвлечь компом, но даже там у меня не клеилось, и после десятой подряд победы ботов я его выключил и, плюнув, просто плюхнулся на кровать, включая телек.

Одно хорошо, к вечеру первый мандраж прошёл – я, что называется, перегорел и смог мыслить более-менее критично, что в случае вызова меня на ковёр было бы весьма неплохо. Но всё равно явление Захаровны я воспринял с облегчением, так как наконец мог узнать хоть что-то.

Зайдя, женщина критически осмотрела меня, вынув расческу, чуть поправила волосы на голове. Произнесла с лёгким беспокойством:

– В общем, Петя, через полчаса идёшь к боярыне. Не знаю уж, что ей наговорили, но когда меня вызывала, то была явно не в духе. Так что готовься отвечать на вопросы. Надеюсь, ты найдёшь, что сказать.

– Найду, Раиса Захаровна, не беспокойтесь.

– Ох, Петя, зря ты с Лифариусом так рано в противостояние вступил. Умнее надо было, незаметнее, тихой сапой.

– Да знаю я, – поморщившись, я принялся переодеваться в пристойный для похода к боярыне костюм. – Виноват, не сдержался тогда.

– Ладно, что уж там, – женщина вздохнула. – Поздно уже горевать, пора думать, что дальше делать.

Одевшись, тщательно в уме перебрав все наши стычки с боярским фаворитом и заготовив разумное объяснения, я кивнул:

– Готов.

– Ну пошли, горе ты моё.

Захаровна, глянув в зеркало, поправила прическу и у себя, а затем, выйдя первой, повела меня к боярской опочивальне.

Остановившись подле знакомой двери, я поднял ладонь для стука и внезапно вспомнил монолог Кузьмича из «Особенностей национальной охоты». Пробормотал тихо:

– Хир зинд вир цу гаст, – после чего, собравшись с мужеством, постучал.

После приглушённого «войдите» толкнул дверь от себя, напоследок бросив взгляд на взволновано смотрящую мне вслед мамку. Подумал: «Переживает», – и порадовался, что правильно сделал, перетянув её на свою сторону. По крайней мере, трудно было найти лучшую кандидатуру, что имела бы такой авторитет и знакомства среди работников усадьбы. Она, кстати, кое-что поведала мне о внутренней «кухне», в которой, как оказалось, Лифариус был не мелкой трусливой рыбёшкой, а скорее хищником с весьма острыми зубами. Некоторая часть слуг стучала ему и выполняла поручения негласного характера…

Но что-то я отвлёкся.

Боярыня сидела в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и что-то разглядывая на планшете, удобно расположившемся у неё на ладони. Одета она была в цветастый халат, перехваченный поясом, это, похоже, являлось общим трендом домашней одежды местных знатных дам. Есть ли что-то под ним или нет – я не разглядел, он был плотно запахнут и прикрывал ноги до колен.

Завидев меня, боярыня убрала планшет в сторону, однако вставать не стала, а лишь внимательно меня осмотрела, заставляя неуверенно застыть подле двери.

– Здравствуй, Петя.

– Здравствуйте, госпожа.

– Подойди, – она указала глазами на ковёр перед ней, и я, пересиливая поднявшуюся в душе робость, сделал пару шагов вперёд.

– Не бойся, я просто хочу кое-что прояснить. Наказывать не буду.

– Хорошо, – я постарался выглядеть уверенней, проклиная тело, на каком-то подсознательном уровне трепетавшее от одного взгляда главы рода Златолесских.

– Расскажи, что у вас произошло с Лифариусом?

Она спрашивала спокойно, но что-то мне подсказывало, что от моих ответов будет зависеть очень многое. От того, как я буду говорить, как себя вести.

Боярыня меня не торопила, давая время всё обдумать, и я, воспользовавшись паузой, постарался поставить себя на её место, увидеть ситуацию её глазами.

Мужики здесь слыли особами склочными, скандальными и весьма вредными. Боярский фаворит был тому самым что ни на есть каноничным примером. Женщины тут к такому привыкли. И если я сейчас начну в ответ ябедничать на Лифариуса, воспринято это будет вполне нормально, обыденно даже. Вот только хочу ли я сам быть как прочий мужской пол?

«Нет – ответил я сам себе на невысказанный вопрос, – не хочу. Да и для боярыни тогда я стану таким же, как и все. А я – не такой. Я другой. Я лучше, мать их всех за ногу!»

– Ничего такого, госпожа, – сказал я, взглянув ей в глаза, – что стоило бы вашего внимания. Мелочь, недоразумение.

– Недоразумение? – она несколько раз задумчиво прихлопнула ладонью по подлокотнику кресла. – А вот Лифариус говорит, что ты грубо нарушил правила поведения и вдобавок избил его и нескольких других мальчиков. Это не слишком похоже на обычное недоразумение. И такая, скажу честно, беспричинная агрессия выглядит очень странно.

«Пытается спровоцировать меня на оправдания и, возможно, ответные обвинения в сторону Лифариуса, – понял я. – Ну уж нет, настоящий мужчина никогда не оправдывается – он твёрдо и стойко принимает ответственность за свои действия».

– Виноват, госпожа, – я резко склонил голову, – и готов понести за это наказание.

– Даже так? – Златолесская поднялась, обошла кругом меня, вытянувшегося по стойке смирно словно оловянный солдатик. – И совершенно ничего не хочешь сказать в своё оправдание?

– Мне не в чем оправдываться, – по возможности спокойно ответил я, – как не о чем и сожалеть. Возникни подобная ситуация ещё раз, я поступил бы точно так же.

Женщина остановилась за моей спиной, но я не спешил поворачиваться.

– Ты упорно не хочешь сообщать мне, в чём заключались разногласия между вами, но ты же понимаешь,что тогда остаются только слова Лифариуса, которые весьма нелицеприятны?

– Понимаю, госпожа, – я продолжал смотреть прямо перед собой, хоть и чувствовал её дыхание у себя за правым плечом. – Но я привык свои проблемы решать сам, не втягивая никого, тем более вас. Уверен, что вам хватает забот и без необходимости разбираться с гаремными дрязгами.

Дыхание женщины стало ближе, а губы почти коснулись моего уха.

– Я смотрю, ты и сам не в восторге от этих дрязг.

– Терпеть их не могу, – ответил я, а затем чуть вздрогнул, когда она слегка куснула правую мочку. – Предпочитаю разговаривать прямо и открыто доносить своё мнение, а не держать камень за пазухой и устраивать пакости уровня детского сада.

– Даже путём удара кулаком в лицо? – боярыня вернулась в кресло.

– Даже им, – ответил я, – если иное невозможно.

Она чуть улыбнулась, и я маленько расслабился – похоже, речь мою она восприняла вполне благосклонно.

– Да, таким мне тебя и охарактеризовали, – после недолгой паузы произнесла Златолесская. – Честный и правильный мальчик с характером.

– Не мальчик, – поправил я её. В ответ же на приподнятую вопросительно бровь добавил: – Вы давно уже сделали меня мужчиной. А мужчины, настоящие мужчины, всегда чётко знают, чего хотят.

– И чего же хочешь ты?

– Сейчас, – я снова взглянул ей в глаза, – я хочу вас.

Удивил, точно удивил! Я понял это по её лицу, на миг, на долю секунды изменившему привычной маске уверенного спокойствия.

– Ты имеешь в виду…

– Да, – кивнул, шагнул ближе. – Хочу вас, ваше тело. Хочу любоваться вашей грудью, целовать ваши губы, чувствовать, какая вы внутри, как вы скользите на мне, как с каждым движением всё больше вминаете в кровать. А ещё хочу сам вас касаться, гладить, сжимать как можно сильнее.

– Ох, Петя… – прошептала боярыня с выступившим на щеках слабым румянцем. – А я ведь тоже очень по тебе соскучилась…

Порывисто вскочив, она жадно присосалась к моим губам. А затем буквально оторвала от пола, легко, словно пушинку, подхватив на руки, и понесла в спальню, на кровать.

Вот только когда Златолесская вновь, как и прежде, начала спускаться с поцелуями всё ниже, я остановил её и, наклонившись, прошептал:

– Госпожа, позвольте сделать вам ребенка. Прошу. Я очень хочу. И думаю, это будет весьма сильная девочка.

– Уверен? – остановившись, она вгляделась в меня. – Это крайне серьёзный шаг.

– Как никогда!

Теперь уже я сам потянулся к ней, целуя. Ладонями же начал гладить и сжимать её грудь.

– Ох… Петя… – она выпрямилась, стоя на коленях надо мной, и я принялся языком поочередно играть с её сосками, изредка их прикусывая.

Встал у меня безо всякой таблетки, сам, и увидев это, боярыня наконец решилась. Глядя на моего боевого товарища, она произнесла:

– Да, Петя, теперь я действительно вижу серьёзность твоих намерений, – и приподнялась, пропуская меня в себя.

Рассказывать о том, что было дальше, смысла нет. Всё было традиционно за тем исключением, что я щедро поделился с боярыней своим генетическим материалом, ну и не изображал из себя хныкающего мальчика в процессе.

Уже после, лёжа в кровати, чуть прикрыв наготу покрывалом, Златолесская задумчиво посмотрела на меня своими пронзительными глазами, погладила ладонью по щеке, сказала:

– Да, мальчиком тебя уже не назовёшь, и в самом деле мужчина. Жаль, не все сумеют так повзрослеть. Вернее, почти никто. Останутся такими, какие есть, до самой смерти.

– Вы про гарем? – поинтересовался я.

– И про гарем, и вообще, – ответила женщина.

– Так сделайте меня в гареме главным, и я, думаю, смогу несколько исправить это положение.

– Хм… – улыбнулась моя собеседница. – Хочешь и тут подвинуть Лифариуса?

– А я разве его уже где-то подвинул?

– Подвинул, – кивнула она. Похлопав по постели, игриво произнесла: – Вот здесь.

Тут пришла уже моя очередь гымкать. Впрочем, этому явному признанию своего первенства в борьбе за тело боярыни я был весьма рад. Моим планам оно не мешало, а лишь способствовало.

– Да, если можно так выразиться, – ответил ей. – Всё равно Лифариус переложил дела на мамок и там почти не появляется. Ни разу даже не подменял никого из парней.

– А ты будешь?

– Я? Буду, – совершенно серьёзно кивнул. – По крайней мере, прикрою в вопросах с госпожой Мирославой, да и не только с ней.

– Интересно… Мирослава, значит? Ну что ж, можно попробовать. Однако менять тебя на него не будем. Просто ты получишь право управлять гаремом наравне с ним. Если, как ты говоришь, он там почти не появляется, проблем возникнуть не должно. А позднее, например, через месяц, мы сравним результаты.

– Спасибо, госпожа!

– Руслана, Петя. С этого дня, когда мы не на людях, можешь называть меня по имени.

– Руслана… – я посмаковал имя, покатал на языке, причмокнул. – М-м-м, вкусно.

– Ох… когда ты такое произносишь, я снова завожусь!..

Сорвав покрывало, боярыня опять оседлала меня, и скачки на родео пошли на второй круг.

Вышел я из покоев сиятельной госпожи лишь под вечер. Обед, а затем и ужин нам принесли прямо сюда. Поговорили, кстати, о многом. Ей было известно и о случае в ресторане с княжной Еникеевой, и о моём полёте с тарзанки в кусты. Причём, как мне показалось, все эти факты её больше возбуждали, нежели настораживали.

Стало окончательно ясно, что у Лифариуса не вышло на меня опалу навести. Златолесская была дамой азартной и любила азарт в других. Я ей тупо подходил по темпераменту.

Но самое главное – это статус завгара, пусть и не единоличного, дающий мне право командовать. И ещё, конечно же, закреплённое за мной собственное жилище.

Кивнув уже ожидающей меня Захаровне, я, улыбнувшись, прошептал ей на ухо:

– Всё отлично!

После чего мы пошли обратно в мои покои.

И только глаза Лифариуса, с которым мы буквально столкнулись за первым же поворотом, всё никак не давали мне в итоге спокойно уснуть. Слишком много в них было невысказанных угроз и молчаливых обещаний.

***

– Ну что? – спросила Мирослава, критически оглядывая смятую постель главы рода и одновременно давней и самой близкой подруги. – Поговорили?

– Поговорили, – боярыня расчесала гребнем волосы, туго стянула в хвост. – О многом.

– Да я вижу. И сколько раз, если не секрет?

– Три-четыре, – пожала плечами Златолесская, прекрасно поняв, о чём речь.

– И что ты решила?

– Вообще?

– Ну да, – Гиржовская посмотрела на неё, скрестив руки под грудью. – Что ты решила по парню вообще.

– Решила… – сделала паузу женщина. – Пожалуй, рожу от него.

– Что?! – главной безопаснице показалось, что она ослышалась.

– То, – произнесла боярыня, удобно устраиваясь в любимом кресле. – Давно пора. Жанка у меня единственная, мало ли что. А других ветвей Златолесских, сама знаешь, уже не сыскать.

Нахмурившись, Мирослава кивнула. Относительно тёмной истории, связанной с родом, она давно была в курсе. Что, впрочем, её ничуть не отпугивало. Знавала тайны и пострашней.

– Тебя что-то не устраивает? – поинтересовалась Руслана, видя, что безопасница никак не может успокоиться.

– Меня не устраивает, что он здесь без году неделя, а уже становится твоим фаворитом. Можно было подыскать и другую кандидатуру в будущие отцы ребёнка.

– Уж не ревность ли в тебе говорит? – с улыбкой посмотрела Златолесская на подругу. – Я слышала, он и к тебе смог подход найти.

– Смог, – вздохнула та, не желая врать. – Но не это главное. Слишком уж много в нём странностей. Слишком он отличается от других.

– И тебя это беспокоит?

– Конечно, – Мирослава прошлась по комнате, хмурясь. – Уж очень не вяжется его возраст с поведением.

– Ну, мы же не знаем, что с ним происходило до того, как его привезли сюда. Возможно, мальчику пришлось рано повзрослеть.

– Вот именно, что мы не знаем.

– Слушай, дорогая, – боярыня задумчиво крутанулась в кресле, – мнится мне, что ты просто боишься, что Петя, став фаворитом, перестанет обслуживать тебя. Я же вижу, что в тебе сейчас говорит не только долг, но и эмоции. Чересчур давно мы друг друга знаем, чтобы я в этих вещах могла обмануться.

– Вовсе нет! – запротестовала Гиржовская, но глава рода в ответ улыбнулась, видя, с какой горячностью её собеседница пытается опровергнуть высказанное предположение, и попросила:

– Ну мне-то хоть не ври, я же за версту вижу твой интерес к нему. Успокойся. Он сам сказал, что воспользуется своим правом замены, чтобы прикрыть других в вопросах с тобой.

– Так и сказал? – бросила недоверчивый взгляд на подругу Мирослава. И буркнула, увидев подтверждающий кивок: – Ну наглец!

– Ещё какой. За это и люблю.

– Не понимаю, почему ты так спокойна, – глядя на продолжающую расслабленно сидеть Златолесскую, произнесла Гиржовская.

– Я не чувствую в нём угрозы, – ответила Руслана. – Он искренен в своих словах и эмоциях.

– Я тоже не чувствую. Но тем не менее, – упрямо продолжила безопасница, – с ним пока многое не ясно.

– Так выясни, – спокойно предложила боярыня. – Если хочешь, считай, что такого моё тебе поручение. Расходы род возьмёт на себя, в разумных пределах, конечно.

– Хорошо, – кивнула Мирослава. – Постараюсь как можно быстрее во всём разобраться.

***

– Господин, я не могу! – испуганно прошептал слуга.

– Ты забыл, как я тебе помог? Если бы не я, тебя бы уже давно вышвырнули с волчьим билетом, – прошипела фигура в капюшоне.

– Но ведь это… это…

– От тебя требуется всего ничего. Слуг на кухне крутится много, незаметно добавить что-либо ему в еду будет не сложно.

– А если я ошибусь?

– Не ошибёшься, – фигура в капюшоне язвительно хмыкнула, – ему еду носят отдельно.

– Как и вам.

– Как и мне, но я завтра закажу положить пару листов салата и половинку лимона, ты сразу отличишь.

– Господин…

– Не канючь! – пощёчина в тишине коридора прозвучала как выстрел, и слуга, схватившись за щёку, испуганно сжался. – Никто тебя не найдёт. Даже не спросит.

– А если…

– Никаких «если». Или ты делаешь, или о дальнейшей службе здесь, как и вообще о какой-либо нормальной работе, можешь забыть.

– Понял, господин, сделаю.

Глава 15

Наутро в гарем я ступил уже полноправным управляющим. Даже Захаровна, что представила меня остальным в новом качестве, теперь демонстративно обращалась ко мне «господин». Приятно, чёрт возьми.

Ну а я, оглядев застывших от неожиданности наложников, улыбнулся и пообещал, что теперь всё будет по-другому и я сделаю из них настоящих мужиков. Правда, в ходе моей проникновенной речи несколько особо впечатлительных потеряли сознание, но это были мелочи, главное – народ проникся и прочувствовал.

А началось всё с того, что я выгнал всех в общий зал и расставил по росту. Заложив руки за спину, прошёлся вдоль строя.

– Вы все – не мужики. Вы мальчики! Якорь мне в… ладно, это опустим.

Полыхнув взглядом, я заставил поднявшийся было ропот утихнуть.

– Думаете, такие, как вы, нужны женщинам? Хрена с два! Что вы им можете предложить кроме своей пипирки, которая стоит только под эликсиром? – я прищурился. – Лежите, хнычете, сиську просите. А её надо брать! В свои руки.

Демонстративно растопырил пальцы и показал, как именно нужно хватать даму за грудь.

– А если ей не понравится? – поинтересовался кто-то.

– Понравится, – убежденно ответил я. – Грудь – средоточие женской сексуальности, её, не побоюсь этого слова, управляющий центр.

– А как же… там? – спросил ещё один.

– Где «там»?! – рявкнул я, заставив строй вздрогнуть.

– Ну, там… – тихо проблеял тот же голос.

– Кто это сказал?! – я прошёлся, заглядывая каждому наложнику в глаза. – Ты? Или ты? Или, может быть, ты?!

– Я… – прошептал парень лет двадцати пяти, затравленно глядя на меня.

– Значит так, никаких «тут» или «там» чтобы я больше не слышал. Называем всё своими именами. В качестве тренировки хором повторяем за мной. Сиськи!

Скептически посмотрев на вразнобой и невпопад прямямливших что-то навроде «си-си» белоручков, разочарованно покачал головой, повторил протяжно для большей убедительности:

– Си-иськи-и!

Но и второй раз оказался далёк от совершенства, и я, заложив руки за спину, пробормотал:

– Да, тут ещё работать и работать, – возвысил голос: – А для поднятия боевого духа и привыкания к женщинам с завтрашнего утра все вместе со мной выходят на пробежку с девчонками из охраны. Уж они-то сделают гомиков из таких мужиков, как вы… Тьфу, блин, мужиков сделают из таких гомиков. Опять перепутал.

Скомандовав отбой, я встретился с остановившимся взглядом Захаровны, что всю мою речь молча простояла у двери. Пообещал ей:

– Ничего, госпожа, скоро у нас будет образцовый гарем, гарантирую.

– Уже боюсь, – пробормотала она, разглядывая всё ещё пребывающих в шоке от всего происходящего наложников. – А не круто ты с ними?

– Это называется «шоковая терапия», – ответил я. – Ничего, через пару дней я гайки малость подослаблю – и станет нормально.

– Откуда ты только этого нахватался?

– Так с психологом же, – я широко улыбнулся. – Он ведь через день ко мне ходит. Хороший профессионал, кстати. Широкого профиля, я бы сказал.

Кстати да, с товарищем Слуцким – это была фамилия врача – мы в каждый его приход обсуждали весьма много совершенно различных тем. Так что я не просто проводил время в беседе с приятным человеком, но и попутно расширял собственный багаж знаний по устройству современного гражданского общества. Впрочем, это к делу не относилось, сейчас требовалось закончить с гаремными делами. Поэтому я пошёл с Захаровной обсуждать график вызовов.

Вот между прочим, вести график должна была вовсе не мамка, а старший в гареме, Лифариус то есть. Но он, как известно, забил, поэтому я тут же пообещал женщине, что отныне сам буду всё контролировать. Благо это был не ворох бумажек, а специальная программа на сервере, куда все службы заносили пофамильный список своих сотрудников. Иногда список терпел коррективы, например, в случае вынесения дисциплинарного взыскания либо временного или постоянного убытия кого-то из работников рода.

Боярыня в этом списке, естественно, отсутствовала, а Мирослава пусть фигурировала, но вне общей очереди. Напротив её фамилии я прописал свою. Чтобы этот вопрос сразу закрыть. После нашел Семёнову, прописав себя и ей, затем Марину. Последняя, кстати, имела весьма громкую фамилию Ржевская. Хотя здесь, скорее всего, анекдотов про легендарного поручика в народе не ходило, как минимум потому, что тут одни поручицы.

Обговорили вопрос доступа к базе с моего собственного ЭУМа, но там нужно было разрешение Мирославы, и я решил отложить его до следующего похода к ней. Потом подняли списочный состав самого гарема. Я запросил сведения по последним медосмотрам, поспрашивал про общее физическое состояние, ну и по возрасту уточнил, кому и сколько уже стукнуло. Оказалось, что из двадцати трёх наложников, включая меня и Лифариуса, у двоих скоро по выслуге корячилась льготная пенсия в мужья. Следовало обсудить с боярыней наиболее достойных сотрудниц, которым парней под роспись в ЗАГСе выдать.

Проработал вопросы хозобеспечения и матснабжения гарема, но с этим, как оказалось, был вообще мрак. Последнюю инвентаризацию проводили невесть когда, и я без обиняков Захаровну предупредил, что буду инициировать проведение ревизии. Впрочем, претензия шла не столько ей – она материально-ответственной сроду не была, – сколько в адрес руководства, толком не организовавшего контроль и учёт поступающего в гарем имущества.

Однако времени у меня сегодня имелось не настолько много, чтобы капитально зарыться в отчётность, поэтому решили отложить этот вопрос на пару дней, пока я, так сказать, не освоюсь в новой должности. И мы принялись разгребать ворох новых обязанностей дальше.

Вот так, вроде по мелочи, то за одним, то за другим, пока я знакомился с подведомственных хозяйством, и пролетели полдня.

– Ого! – удивился я, подняв голову на часы, что висели в кандейке Захаровны на стене. – Два часа уже. Пора прерваться. Война войной, а обед по распорядку.

Разогнув спину, с наслаждением потянулся, захрустел суставами. Встал, прошёлся по комнате.

– Ладно, Раиса Захаровна, сворачивай бумажки. Хватит на сегодня, и так голова пухнет.

– И то верно, – ответила женщина и поднялась вслед за мной. С лёгким смешком заметила: – Ну и взялся же ты, Петя, за дело. Аж пыль столбом.

Впрочем, тон её казался скорее уважительным, чем саркастическим.

– Ну а кто кроме меня? – дёрнув головой, ответил ей. – Да и доверие боярыни оправдывать нужно. Чтобы Лифариуса посрамить.

– Осторожней с ним, – глядя мне в глаза, серьёзно сказала Захаровна. – Он та ещё мстительная сволочь.

– Поздно, – развёл я руками, чуть улыбнувшись. – Теперь или он, или я. Других вариантов нет.

– Ладно, – решительно произнесла вдруг мамка, – попробую я кое-кого из своих подключить. Если тот задумал чего, есть шанс узнать первыми и подготовиться.

– Было бы здорово, – я подошёл и чмокнул эту замечательную женщину в щёку. – А пока побегу, а то еда остынет.

Как оказалось, я закончил вовремя. Еду мне носили прямо в комнату, и слуга уже переминался с ноги на ногу, держа на руках поднос.

Открыв дверь, я пропустил его вперёд и, зайдя следом, поблагодарил. Уточнил:

– Ужин во сколько там намечается?

– В семь, господин, – склонил голову паренёк. Ну как паренёк? Он так-то старше меня будет. Из вольнонаёмных. Но ростиком пониже, да и на лицо далеко не красавчик. Впрочем, кольцо на пальце имелось.

Таких невзрачных представителей мужского пола достаточно быстро расхватывали не слишком требовательные девчонки из среднего сословия. Это красивые мальчики да отпрыски богатых семей порой несколько засиживались в «девках», так как мамашам хотелось пристроить кровиночку не абы куда, а чтобы кандидатка в жёны была познатней да побогаче.

Про данный факт мне, кстати, тоже психолог рассказал.

– Спасибо, – улыбнулся я ему, – обещаю, что опаздывать не буду.

– Что вы, господин? Если собираетесь задержаться – просто предупредите, и вам принесут еду в другое время.

– Даже так можно? – слегка удивился я, но парень кивнул, подтверждая:

– Да, господин. Вам, как приближённому боярыни, подобное не возбраняется.

Он ушёл, и я посмотрел наконец на принесённые блюда.

На первое оказались щи, не самый любимый мной вариант супа. На второе – пара котлет с картошкой по-деревенски, салат и стакан компота. Но только я уселся за стол, чтобы приступить к еде, как в комнату ко мне опять, как и в тот раз, утром, ввалилась Марина.

Я застыл с ложкой супа, поднесённой ко рту, а затем опустил её обратно в тарелку и спросил с некоторым неудовольствием:

– Ну а сейчас-то что?

Женщина, одетая в какой-то военного вида комбинезон, бесцеремонно перешагнув порог, прошла прямо ко мне, нависнув над столом, и, одной рукой опёршись на стену, а второй подперев бок, произнесла:

– Ну что ты тут? Ешь, значит?

– Как видишь, – желчно ответил я. – Жаль только, что аппетит некоторые портят тем, что вламываются в самый неподходящий момент.

– А я, между прочим, – тут она с лёгким превосходством на меня посмотрела, – договорилась показать тебе наш гараж с мобильными доспехами.

– Правда? – шёпотом уточнил я, не веря в такую удачу, и она кивнула, довольная моим видом.

– Правда. Но лучше поторопиться, пока обед, чтобы сильно от работы механисток не отвлекать.

– Так что же мы стоим?! – еда была мигом забыта, и я вскочил на ноги.

– Ну ты хоть съешь чего, не совсем же голодным идти.

– Ок, – я запихал обе котлеты в рот, промычал: – По дороге прожую.

– А компот будешь?

Я только махнул рукой, и, пожав плечами, Марина незамедлительно стащила с разноса стакан, залпом тот осушив. Затем, недолго думая, сжевала и плавающие на дне сухофрукты.

– Вкуснота! – довольно выдохнула, ставя посуду обратно.

А затем мы вышли, и я, подпрыгивая от нетерпения, последовал за ней в гараж. Вот только это оказалось вовсе не гаражом.

Мы сначала спустились вниз, явно ниже поверхности земли, а затем проследовали по длиннющему вкруг забетонированному коридору, в конце которого виднелась толстая железная гермодверь.

А когда Марина её, взяв за штурвал, распахнула, я так и застыл на месте с открытым ртом, рассматривая то, что оказалось за ней.

Нет, это точно нельзя было назвать гаражом, потому как потолок огромного, высоченного ангара арочной формы уходил минимум метров на пятнадцать вверх. Зайдя вовнутрь, я оценил мощные кран-балки, что ходили по направляющим под потолком, гидравлические подъёмники, явно способные тягать многотонные грузы, и, конечно, сами мобильные доспехи.

Всего их здесь имелось пять. Три более мелких располагались в специальных гнёздах по левой стороне ангара, два крупных – в правой. Ко всем ним по полу тянулись различные кабели и шланги, вели технологические лестницы с площадками, а какие-то стенды вовсю мелькали россыпью индикаторных огней. Постоянно что-то где-то шипело, иногда искрило и звонко лязгало металлом.

– Ну как? – перекрикивая шум, обратилась ко мне Марина.

– Во! – я показал ей большой палец. – Крутота!

– Ну тогда пошли, найдём главную механистку.

Обойдя стенды стороной, мы забрели в дальнюю часть ангара, где виднелась отгороженная и обшитая профлистом часть помещения с широким окном и дверью, к которой вела ещё одна лестница. Правда, я, постоянно вертя головой то в одну, то в другую сторону – настолько тут было интересно, – через раз запинался, и майоре приходилось каждый раз меня подхватывать, чтобы я не пробороздил носом пол.

Забравшись по лестнице наверх, Марина толкнула дверь от себя, и мы ввалились в классическую рабочую бытовку.

Я огляделся.

На стеллажах в дальнем конце помещения валялся порядком извазюканный в грязи и смазке инструмент, на стене у входа висели промасленные фуфайки, а на лавках у покрытого пятнами стола посередине, с напрочь изрезанной столешницей, сидели четыре женщины в заношенных рабочих комбинезонах.

Попивая чай из кружек, они азартно рубились в карты пара на пару. Как раз закончилась очередная партия, и самая крупная из них, бабища в какой-то портянке, повязанной банданой на голове, со смехом шлёпнула последними двумя картами по плечам соперницы.

– А вот тебе шестёрочки на погоны!

– Девчонки, смотрите, кого к вам привела! – Марина вытолкнула меня из-за спины на середину бытовки.

– Ох ты ж блин, парень! – немедленно всполошились те и буквально за долю секунды смели со стола карты, несколько газет с недоеденными бутербродами, пару пластиковых контейнеров с остатками еды, россыпь гаечных ключей и электрод-пятёрку от сварочника, которым одна из женщин перед этим ковырялась в зубах.

– Рвался к вам. Сильно хочет на доспехи поглядеть. Так что прошу любить и жаловать!

– Готов к любви, ага, – я кивнул и поздоровался: – Здравствуйте, госпожи.

– Ух ты, госпожи, – прошептала кто-то из них, и женщины, мигом пригладив волосы и отряхнув комбинезоны, заулыбались, глядя на меня.

– Садитесь, пожалуйста, – та, что была с краю, быстро поднялась, пересев на стальной кожух крупного сварочного инвертора в углу, а другая тут же застелила лавку газетой, чтобы я не запачкался.

– Спасибо.

Я сел, посмотрел на стол и внезапно увидел парочку вырезанных ножом неприличных слов, а за ними и сам половой орган, весьма искусно изображённый, кстати. Заметив направление моего взгляда, все дружно покраснели и мгновенно накрыли стол газетой.

– Не хотите бутербродов? – чтобы как-то снять неловкость, предложила одна, и я, прикинув, что до ужина ещё далеко, а двух котлет надолго не хватит, кивнул:

– А давайте, как раз поесть не успел толком.

Женщины враз оживились, быстро организовывая мне перекус и чай из наскоро ополоснутой кипятком и протёртой ветошью кружки.

– А меня вы так не привечали, – с лёгкой завистью отметила Марина, глядя, как меня обхаживают.

– Ты же баба, – фыркнули ей в ответ, – а он – парень, сравнила тоже.

– Злые вы, уйду я от вас.

– Да как же, – фыркнула самая здоровая, – как только у тебя питатель оружия на доспехе крякнет, тут же обратно прибежишь.

В общем, под такую вот беззлобную перепалку я со всеми и познакомился.

Самой старшей, главной механисткой оказалась та самая здоровенная мадам в бандане – Валерия. Насчёт отчества она сходу буркнула, что тут не боярыни собрались, чтобы отчествами меряться, поэтому просто Валерия.

Остальные тоже были механистки, только не главные. Аня, Надя и Вера.

Симпатичные, кстати. Хоть и с въевшимися в кожу рук пылью и солидолом. Еще оказалось, что они немножко самодеятельностью балуются, пробуют петь трио. Но Валерия только бухтела на этот счет, обзывая подчиненных вокально-инструментальным ансамблем гаражного типа. На что те, впрочем, в долгу не остались, утверждая, что начальница, стоит выпить, сама такие арии выдает, что обзавидуешься.

А затем меня решили приодеть согласно технике безопасности.

– Каску, каску обязательно! – приговаривала одна, примеряя на меня белое пластиковое средство защиты головы с выдавленным на боку названием модели: «Работница-3М».

– Куртку ещё, вот эту, она почище, – добавляла вторая.

– Ты на ботинки посмотри, он же их убьёт сразу. Сапоги бы, – сетовала третья.

– Цыц! – в конце концов, рявкнула Валерия на разошедшихся подчинённых. – Он тут не работать, а посмотреть.

– Ага, – быстро закивал я под насмешливым взглядом Марины, что осталась чуть в стороне от эпицентра возникшего вокруг меня стихийного хаоса.

В итоге мы конечно вышли обратно в ангар, хоть я в куртке на несколько размеров больше и каске смотрелся как клоун.

Но стоило нам только подойти к первому из мобильных доспехов, как Марина вдруг замерла на полушаге. Закусив губу, выдавила, – Девчонки, без меня!

И быстро-быстро перебирая ногами, скрылась в дверях на противоположной стороне.

– Что это с ней? – произнесла кто-то.

Но остальные только пожали плечами и дружно повернулись к пятиметровой боевой машине.

– Значит, мобильный доспех тяжелой пехоты «Триара» модель МД-38Д, десантный вариант, – начала рассказывать главмех, – вооружена…

***

Через полчаса, кое как выбравшись из туалета, Марина смахнула со лба крупными каплями выступивший пот и подумала, устало опираясь руками о край умывальника, – «Пронесло так пронесло. И чего я такого съесть могла? На завтрак что-ли?».

Глава 16

– Ты всё сделал как я сказал? – прошипел Лифариус, буравя взглядом слугу.

– Да, господин, в точности, – дрожжа, ответил тот.

– И куда ты влил пузырёк, который я тебе дал?

– В компот, господин.

– Так почему?! – Лифариус почти сорвался на крик. – Почему он как ни в чём не бывало разгуливает по гарему?! Я тебя спрашиваю!

– Не могу знать, господин. – слуга прятал глаза от трясущегося в гневе боярского фаворита. – Я всё сделал так, как вы просили.

– А-а… – замахнувшись, Лифариус чуть было не влепил парнишке смачную пощечину, но вовремя остановился и, просто махнув рукой, ядовито произнёс: – Никому нельзя доверять. Придётся всё самому. А ты, – обратился он к неудачливому помощнику, – пшёл вон с глаз моих. Чтоб я сегодня тебя больше не видел.

***

– Значит, ты у нас теперь без пяти минут фаворит.

Главбезопасница всея рода оказалась не слишком обрадована перспективой участия во внеплановой ревизии, которую я решил устроить в гареме. В общем-то, никто из тех, кого я сумел припахать к этому неблагодарному занятию, не фонтанировал энтузиазмом. И сейчас Гиржовская, Захаровна и приданная к ним в нагрузку боярыней суровая тётка по фамилии Лебедева – завхоз усадьбы – недобро поглядывали на меня, считая, что это всё блажь и пустая трата времени. Да, даже завхоз весьма скептически отнеслась к задуманному, буркнув:

– Мастурбация одна сплошная с этим гаремом.

– И это говорит женщина, которой боярыня доверила самое ценное, что у неё есть? – притворно схватился я за сердце, вспомнив, что видел её уже разок до этого. Ну как видел, обслуживал. – Свой дом?!

– Поговори ещё у меня! – пригрозила она, показав кулак.

На секунду отвлекшись от неё и бумаг, в которые поглядывал между делом, я ответил Мирославе:

– Ну, без пяти или не без пяти, но порядок должен быть. А здесь последние лет пять чёрте что. Ничего не приходуется, не расходуется, не изнашивается, не списывается. Да по этим бумагам, – я потряс толстой пачкой распечатанных листов, – у нас весь гарем до потолка завален барахлом должен быть.

– А что там? – слегка заинтересованно спросила завхоз, соизволив-таки проявить некоторое участие в вопросах ревизии.

– Там счета из бухгалтерии. За последние три года. Всё, что закупалось для гарема.

– А чего просто не взял остатки по складу?

– А нету склада, – развёл я руками. – Вернее, фактически-то он есть, но нет подотчётного лица, что вело бы учёт и контролировало движение материальных средств.

– Хм… – крупная дама, дёрнув бровью, посмотрела сначала на Гиржовскую, затем – на Марченко, после – снова на меня. – Интересно. Хоть кто-то мало-мало разбирающийся появился. Сталкивался с подобным раньше?

– Да нет, – деланно отмахнулся я, – в сети поискал. Инструкцию по ведению складского хозяйства, должностную инструкцию материально-ответственного лица, кое-что по порядку проведения инвентаризации. В общем, нахватался по верхам.

– Прямо читал? – усомнилась женщина.

– Конечно, – заверил я. – Дословно по пунктам не учил, конечно, но основное уловил.

– А парень-то не дурак, – с лёгким смешком констатировала завхоз, опять посмотрев на Гиржовскую. – Может, и вправду порядок удастся навести.

– Шибко умным тоже быть вредно, – всё так же недовольно откликнулась Мирослава. И чего она сегодня такая вредная?

– Так, – вновь обратился я ко всем. – Уважаемая комиссия, предлагаю пройтись по гарему и отметить, что в наличии, а чего нет.

И мы пошли.

Я уже говорил, что занятие это до крайности нудное и скучное? Нет? Ну так вот, подтверждаю, ничего нет хуже, чем пересчитывать барахло, искать по счетам и заполнять инвентаризационную ведомость. Монотонно, терпеливо, разгребая несортированное, как попало разбросанное барахло.

Нет, по комнатам, где наложники жили группами по шесть человек и до недавнего времени жил и я, отбились более-менее быстро, но стоило нам вскрыть помещение, когда-то давно определённое под склад, как мы упёрлись буквально в вековые залежи вещей.

К тому времени, правда, что Гиржовская, что Марченко нас покинули, отговорившись срочными делами, и мы остались с Лебедевой одни.

Сидя на тюках с ещё даже не распакованным постельным бельём, которое, судя по счёту, было закуплено аж два с половиной года назад, я с раздражением хлопал пачкой бумаги по ладони, ожесточённо приговаривая:

– Ну что за бардак, Вероника Матвеевна, – именно так звали Лебедеву, – что за бардак! Это же уму непостижимо! Пересортица страшнейшая!

Та, присев на соседнюю кучу тряпок, с одобрением смотрела на меня и кивала в такт. Мои слова находили у неё полное одобрение. Мы вообще как-то быстро нашли взаимопонимание. Может, потому, что я лез во все укромные закоулки, выволакивая давно забытое барахло. Чихая от пыли и чертыхаясь от паутины, но всё равно продолжая упорно выполнять поставленную задачу. Видимо, такая самоотверженность растопила даже её чёрствое сердце, и чем дальше, тем всё более в унисон мы сыпали проклятиями на голову того, кто это организовал.

– А бумага туалетная! – я пнул покатившиеся в сторону рулоны. – По счетам её столько, что и за десять лет не расходовали бы.

– Вот только тут её немного, упаковок тридцать всего, – расстегнув пару верхних пуговиц блузки и обмахиваясь журналом, ответила завхоз.

– Хочешь сказать, что в гареме такие засранцы живут, что смогли за три года израсходовать, – я снова заглянул в записанное на бумаге от руки количество, – две тысячи восемьсот упаковок?! Это двадцать восемь тысяч рулонов – при нормативном расходе в полтысячи в год. Где ещё двадцать шесть тысяч?!

– Мда… – выдохнула Лебедева, облизнув пересохшие губы. – Как-то чересчур.

– Чересчур?! – я подскочил. – Да здесь налицо умышленное хищение материальных ценностей! Я разберусь, точно говорю. Найду того, кто это сделал, он эту бумагу у меня жрать будет. Кто бы это ни был. Да и бумага – двухслойная! А в счетах трёхслойная! Я этого так не оставлю!

Вскочил, не в силах усидеть на месте. Полыхая гневом, прошёлся по складу, провожаемый внимательным взглядом завхозши.

– И это только бумага. А где унитазы?! Унитазы где итальянской фирмы «Писсио Ккакалли́», я вас спрашиваю?! Двадцать штук! Когда в туалетах до сих пор саратовский «СамСрам» стоит! Ох они у меня попляшут… – погрозил я кулаком в сторону двери, а Лебедева, задышав глубже, пуще прежнего принялась обмахивать вспотевшее лицо. – Жарко тут? – участливо спросил я, обратив внимание, что у той покраснела даже шея. – Может, прервёмся, выйдем?

– Жарко… – ответила женщина чуть невпопад и расстегнула ещё одну пуговицу, открывая ложбинку между полных грудей.

Момент, когда меня внезапно начали целовать, я пропустил. Просто вдруг в один миг опрокинуло на ворох одежд, и я почувствовал жадные разгорячённые губы женщины, остервенело принявшейся срывать с меня одежду.

Она на секунду оторвалась, чтобы влить мне в рот пузырёк с зельем, а затем вновь накрыла его своими губами.

Прижатый весом немаленькой завхозши, я едва мог пошевелиться.

– Вероника Матвеевна…

Но тут она, почувствовав, что я уже готов, резко села сверху, и я застонал:

– О да, Вероника Матвеевна…

На прошлый раз, когда я её ублажал, так сказать, в порядке очереди, было совсем непохоже. Тогда между нами случился рутинный секс, словно она занималась физкультурой, да притом из одних лишь соображений пользы для здоровья. Здесь же происходил шторм, ураган, не меньше. Она скакала на мне с частотой отбойного молотка, мощными ударами вбивая в кучу тряпья.

Наконец, минут через пятнадцать интенсивной долбёжки, она с протяжным рыком кончила и отвалила. Тяжело дыша, отошла, натянув приспущенные трусы, уселась снова напротив, смахнула пот и, пошарив в карманах, достала и кинула мне дозу антистояка.

– Предусмотрительно… – протянул я, садясь и ловя пузырёк. Выпил. Дождавшись, когда возбуждение спадёт, натянул штаны, задумчиво глянул на завхозшу.

– Что смотришь? – хрипло пробурачала та, угрюмо зыркнув в ответ.

– Да так, – усмехнувшись, я пожал плечами, – просто меня ещё ни разу не опаивали насильно. Вот, пытаюсь осмыслить.

Женщина отвела глаза, достала откуда-то пачку сигарет, вытащив одну, зажала фильтр зубами, но так и не зажгла, лишь помусолила во рту и со вздохом убрала обратно.

– И почему? – спросил я, внимательно рассматривая Лебедеву.

Та опять вздохнула, но ответила, чуть помедлив, в пустоту:

– Ты парень, к тому же красивый.

– Не удержались… и, плюнув на приличия, решили меня изнасиловать, – я скептически хмыкнул, – просто потому, что я красивый парень?

– Не только… То, как ты себя вёл, твои разговоры, твой гнев и, наконец, то, что мы тут одни – это меня так завело, что я просто не смогла удержаться.

– Понятно…

Женщина вновь покосилась на меня:

– Жаловаться к боярыне пойдёшь?

– А должен? – поинтересовался я, действительно пытаясь решить, что делать в такой нестандартной ситуации. Причём всё произошло настолько неожиданно, что секс-фу, которое теоретически помогло бы от завхозши отбиться, я не то что не успел применить – я про него даже не вспомнил, ошеломлённый таким натиском.

– Ну, ты же теперь фаворит. А я, значит, покусилась…

– Дело не в том, что я фаворит или ещё кто, – сказал ей, заправляя рубашку в штаны. – Будь даже я обычный наложник – всё равно. Насилие – это не вариант. Вы должны были сначала хотя бы спросить, хочу я этого или нет.

Завхозша лишь фыркнула:

– Как будто кто-то из вашей братии когда-то этого хочет.

– Ну почему же? Я, например хочу, – спокойно ответил ей, – и очень может быть, что ответил бы «да».

Она чуть прищурилась, а я поднялся и, подойдя почти вплотную, глядя на неё, сидящую, сверху вниз, произнёс:

– У меня тоже есть желания, как и у других. Запомните это.

Вернувшись назад, сел. Чуть подумав, решил:

– Пока я ничего и никому говорить не буду. Не в моих правилах чуть что бегать ябедничать.

– А взамен? – спросила Лебедева.

– А взамен, дражайшая Вероника Матвеевна, вы выполните одну мою просьбу. Какую и когда – пока не знаю.

– Вербуешь? – сощурилась женщина. – Тогда учти, я никогда ничего не сделаю такого, что может повредить боярыне или кому-то из рода. Можешь сразу идти рассказывать.

– Нет. Клянусь, что нет. К роду Златолесских не имею ни злобы, ни претензий.

У меня и вправду не было причин держать на кого-то здесь обиду. Чем больше я узнавал про этот мир, тем лучше понимал, что всё могло окончиться куда хуже. Как думаете, куда деваются такие, как я, насильно вывезенные наёмниками и завезённые на рабские рынки, но по тем или иным причинам не выкупленные благородными родами? Вечно держать их у себя и тратить деньги на содержание никто просто так не будет.

Вот поэтому все, кому не повезло, отправлялись прямиком в публичные дома. В самые натуральные проституты. Причём навечно. И еду, и кров отрабатывая телом. Нет, я тут, конечно, тоже не задарма жил, но, что ни говори, а условия в гареме с борделем не сравнить.

Тоже, кстати, психолог просветил. И опять официально везде тишь да гладь. Потому как были это не граждане империи, а значит, вроде как и не существовали вовсе, как и я, находясь полностью вне правового поля.

– Если так, – без особого удовольствия сказала женщина, – то хорошо, выполню я твою просьбу.

– Ну и отлично, – кивнул я. – А теперь давайте продолжим. Осталось всего полдня, а нам ещё разгребать и разгребать.

Провозились мы, конечно, дотемна, больно уж много всего накопилось. Часть обнаруженного вообще в счетах отсутствовала, а значит, и вовсе лежала с неизвестных времён. Всё это мы тщательно вписывали в ведомость, отмечали, принимая решение о возможности дальнейшей эксплуатации. Так что к себе я возвращался поздно.

Усадьба уже опустела. Половина работников уехала обратно в город, а другая вернулась в жилой корпус, и эта часть здания пустовала. Освещение в коридорах сменилось дежурным, а тишину изредка нарушал разве что скрип половицы под ногой да шум вентиляции под потолком, что почти не отвлекали меня от раздумий.

Внезапно я остановился, оборачиваясь от ощущения взгляда в спину. Но дальний конец коридора был пуст. Постояв с минуту, внимательно вслушиваясь, я, однако, ничего подозрительного не услышал и снова двинулся вперед, хотя некоторое беспокойство продолжало одолевать. Но то можно частично списать на обычный безотчётный страх перед пустыми полутёмными коридорами. И тем не менее, я всё равно слегка подускорил шаг.

По дороге оборачивался ещё несколько раз, но так никого и не увидел, и всё же, добравшись до своей двери, испытал какое-то иррациональное облегчение.

Но только всунул ключ в замок, как неожиданно за спиной чей-то голос произнёс:

– Фаворит, значит…

Я буквально подпрыгнул на месте, мгновенно разворачиваясь и принимая защитную стойку. Ну, то есть положение для низкого старта, чтобы бежать куда глаза глядят от неизвестной опасности. Но в следующую секунду в застывшем в нескольких метрах от себя силуэте неожиданно узнал Марину.

Прислонился к стене, рукой придерживая готовое вырваться из груди сердце, и сказал ей:

– Ты чего, блин, так пугаешь? Я же чуть дуба не дал.

– Извини… – глухо, каким-то не своим голосом ответила девушка.

Я пригляделся и, о боже, в каком же виде она была! Вдрызг пьяная, кое-как опираясь одной рукой на стену, а в другой удерживая полупустую бутылку с каким-то коньяком или виски – я сходу не разобрал, – она вообще непонятно как стояла на ногах.

– Да ты пьяна, – обалдело констатировал я не подлежащий сомнению факт.

Отперев дверь, подхватил её, помогая зайти внутрь. Кое-как дотащил до кровати и усадил, с трудом отбирая бутылку.

– Куда тебе? Хватит уже.

Унёс алкоголь, не слушая возражений, и выставил в коридор. Вернувшись, поставил напротив кровати стул и, усевшись, посмотрел на хмуро набычившуюся женщину.

– Ну и смысл так надираться?

– Смысл? – она почти трезво взглянула на меня. – Из-за тебя, Петя, всё из-за тебя. Вот зачем ты пошел в фавориты?..

– Стоп, – произнёс я, – погоди. Чем тебя моё фаворитство не устраивает?

Марина тяжко вздохнула, икнула и, вновь сфокусировав на мне зрение, промычала невнятно:

– Бестолку всё. Теперь ты навсегда здесь, под боярыней, и никуда от неё не денешься.

– А ты что, хотела другой вариант предложить?

– Хотела, – кивнула женщина, да так резко, что чуть не кувыркнулась с кровати.

– Тихо-тихо, – подскочив со стула, я подхватил её опасно наклонившееся тело, возвращая обратно в нормальное положение. – Какой, если не секрет? Хотя дай угадаю. Думала попросить у боярыни меня в мужья?

– Думала, – не стала юлить она. Смачно поцеловала, ткнув губами куда-то в глаз. – Потому что люблю тебя, суку такую. Хотела освободить, с гарема тебя забрать, а тут ты с фаворитством своим.

– Любишь… И когда только успела?

– Да вот, успела. Похитил ты моё сердце, Петя. Только бестолку всё, ты теперь с боярыней и только с ней.

– Кто тебе сказал? – я, осознав, что с клиенткой надо что-то делать, протянул руки и принялся расстёгивать на ней комбинезон.

– Что, всё-таки хочешь меня напоследок трахнуть? – нетрезво забулькала Марина, глядя, как я стягиваю расстёгнутую одежду с верхней части тела.

– Ага, прямо мечтаю, – буркнул я. – Ложись давай.

Заставив её принять горизонтальное положения, взялся за штанины, стягивая комбинезон до конца. Выдохнул. Посмотрел на оставшуюся в майке и трусах девушку.

– Ну давай, покажи мамочке, что ты умеешь, ещё разок, пока никто не видит…

– Ты пьяна! – вновь и почти с отвращением произнёс я. – И хватит уже нести бред. Никаких последних разов. Вот подойдёт твоя очередь – и точно так же я приду и всё тебе покажу. И трахну, будь уверена. И не раз.

– Правда? – с прорезавшимися в голосе жалостливыми нотками спросила она.

– Правда-правда, – улыбнулся я. – А теперь двигайся давай.

Я разделся, выключил в комнате свет и, слегка оттолкав Марину к стене и также улёгшись на кровать, приобнял её, вдруг вспомнив, что уже очень давно просто не спал с женщиной в одной постели. Даже в моём родном мире.

Погладил тело почти мгновенно вырубившейся и глубоко и размеренно задышавшей майоры, провёл ладонью по крутому бедру и груди, что весьма свободно расположилась под майкой, и подумал, что так засыпать даже приятней, чем одному. Есть за что подержаться.

С этой мыслью уснул и сам.

Глава 17

Проснулся я на удивление выспавшимся и, открыв глаза, посмотрел на мирно сопящую рядом Марину. Прищурившись, по-хозяйски оглядел фигуристое тело женщины и, не удержавшись, с наслаждением помацал за крепкую попку. Подцепив край маечки, оттянул ткань на себя, любуясь голой женской грудью.

Хороша, конечно, была майора, ничего не сказать. Всё при ней.

– Ну привет, – улыбнулся я ей, когда она, разбуженная, видимо, моими манипуляциями, сонно посмотрела на меня.

– Привет… – произнесла Марина медленно, ещё ничего не понимая. Но внезапно её глаза расширились, и она буквально подскочила на жалобно заскрипевшей от такого кровати.

– Чёрт…

– Вспомнила? – участливо спросил я.

– Чёрт-чёрт-чёрт… – перепрыгнув через меня, женщина остановилась посреди комнаты, схватилась руками за голые ляжки, опустив взгляд вниз, посмотрела сначала на свои трусы с майкой, затем на меня.

– Я тебя?..

– Нет, – покачал я головой. – Просто спали, ничего такого.

– А одежда?

– Я тебя раздел, – пояснил я и кивнул в сторону аккуратно сложенного на стуле комбеза. – Ты была настолько в дрова, что вырубилась сразу, как только я тебя уложил. Кстати, бревно трахать и у меня самого желания никакого нет.

Взявшись за голову, Марина застонала:

– Вот же гадство. И что теперь делать?

– Что делать? – я пожал плечами. Поднялся с кровати следом, подошёл, приобнял по-свойски за талию. – Ну, сначала можно душ принять, а там по ситуации.

– Какой душ?! Ты вообще понимаешь, что мне здесь находиться запрещено?! Посещать гарем могут только сама боярыня и надсмотрщицы!

– А это не гарем, – я обвёл рукой комнату. – Где ты тут его видишь? Это гостевая комната, в которой я живу, только и всего.

– Ага, – язвительно сказала Марина, – и боярыня, когда про всё узнает, тоже так подумает? Что-то мне кажется, что она с тобой не согласится.

– А мы ей не скажем, – снова улыбнулся я, целуя женщину в плечо.

– Да ты вообще понимаешь, что это не шутки?!

Резко развернувшись, чуть оттолкнув меня, она схватила комбинезон. Прыгая на одной ноге, принялась с ожесточением его натягивать.

– Если ты о том, что я теперь буду только с ней, то говорю ещё раз: лично я не собираюсь отказывать себе в удовольствии встречаться с теми женщинами рода, которые мне интересны.

– Угу, – буркнула майора, вжикнув молнией до горла, – а боярыня-то знает о таком твоём решении?

– Пока нет, – спокойно ответил я.

И да, это, пожалуй, была самая слабая часть моего плана. Златолесской стоило хотя бы намекнуть. А то, может, она жутко ревнивая особа. Как-никак, в фавориты планирую попасть. Однако гаремный устав частично на моей стороне. Правда, про совместный сон там вообще ничего не имелось, так что дорожка выходила скользковатой.

– То-то и оно, – подытожила женщина и, приоткрыв дверь, выглянула в коридор. – Вроде никого, – констатировала она, оборачиваясь ко мне. – Ладно, я бежать, авось никто не заметит и всё обойдётся.

– Ага, до скорого, – махнул я рукой, и Марина, ужом проскользнув в проём, унеслась к себе.

Но едва лишь я закрыл дверь, как неожиданно услышал настойчивый стук.

«Забыла что-то, что ли?» – подумал я, но, пожав плечами, со словами:

– Нечего подавать, сами плохо живём! – снова открыл.

Вот только за дверью оказалась не Марина – там стояла Илана, причём в форме и при оружии.

– Ну привет, – произнёс я и тут же заулыбался, вспомнив, что точно такой же фразой встретил и мою полуночную гостью, стоило той утром продрать глаза. Но натолкнувшись на посмурневший взгляд девушки, улыбку убрал и спросил: – Что-то произошло?

– Хороший вопрос, – ответила она. Мазнула взглядом по мне, по комнате за моей спиной, по бутылке, что стояла в коридорчике у стены. – Особенно когда из твоей комнаты выбегает кто-то, кого там быть не должно.

Холодность и отчуждённость её голоса заставили меня вглядеться ей в глаза и попытаться взять за руку. Однако взгляд она отвела, а руку вырвала.

– Эй-эй, подруга, что случилось?

– Я тебе не подруга. Ты фаворит боярыни теперь. Госпожа Мирослава это чётко дала понять.

– Госпожа Мирослава, ну конечно, – пробормотал я. Схватив девушку за поясной ремень, твердо сообщил: – Надо поговорить, – и, резко дёрнув на себя, втянул в комнату, захлопывая дверь.

– Ты что творишь?! – возмутилась было Илана, но я сначала приложил к её губам палец, заставляя притихнуть, а затем поцеловал. – Что ты…

– То, что хочу, – сказал я. Отстранившись, предложил: – Проходи, посидим, поговорим.

– Я на службе.

– Ненадолго, – я ещё раз показал на комнату, и девушка наконец решилась.

– Только учти, об увиденном мне придётся доложить, – предупредила Семёнова.

– Мирославе? – поинтересовался я, и собеседница кивнула:

– Да.

– Не вопрос. Это твоя обязанность, – согласился я, но уточнил: – А что ты, собственно, видела?

– Что из твоей комнаты выходила женщина. Известная мне женщина.

– Ну, это же не преступление, – широко улыбнулся я.

– Как сказать, – не согласилась со мной Илана, вновь бросив взгляд на недопитую бутылку. – Что она, кстати, у тебя делала?

Спрашивала это девушка деланно-нейтральным тоном, но я видел, что ей очень хочется знать ответ на этот вопрос.

Коротко сказал ей:

– Спала.

Замерев на долгий десяток секунд, чтобы переварить сказанное, Илана, сурово сжав губы, произнесла:

– Значит, ещё и график нарушила… Это очень серьезно.

– Да никто ничего не нарушил, – хмыкнул я. – Мы не занимались сексом, просто спала в моей кровати и всё.

– Ты думаешь, – сузила глаза девушка, – я поверю, что она «просто спала» и даже не захотела тебя?

Я развёл руками.

– Можешь мне не верить, но это так. Кстати, если хочешь, следующую ночь тоже можешь со мной поспать.

От такого Семёнова подскочила с постели как ошпаренная и шокировано посмотрела на меня.

– Как ты можешь такое предлагать?! Ведь ты же…

– Знаю-знаю, – кисло протянул я, – фаворит боярыни. И что? Не муж же. Всё так же наложником и остаюсь. Просто чуть привилегированным.

– Вот именно! А если боярыня узнает?

– И что? Где запрещено спать с наложником? Просто спать?

– Но никому нельзя в гарем…

– Мы не в гареме.

– Твою бать, – выругалась Илана, – у тебя что, на любой вопрос есть ответ?

– Ну, не на любой, но есть.

– И всё-таки так нельзя, – убежденно сказала моя собеседница. – Извини, Петя, но я так не могу.

Решительно развернувшись, она направилась к двери.

– Илана, постой, – я догнал её, схватил за руку. – Нет такого закона.

– Здесь, – тихо ответила девушка, посмотрев на меня, – закон – это слово боярыни. Лёгкое неудовольствие с её стороны – и я полечу отсюда с волчьим билетом, без перспектив и без денег.

– Я решу, – попытался ещё раз остановить девушку.

– Решай, но меня не втягивай, прошу тебя.

Резко шагнув к двери, Семёнова распахнула её, собираясь выйти, но внезапно замерла, тихо ойкнув.

– Чего? – поинтересовался я, выглядывая у неё из-за спины, но тут же ойкнул вслед за ней. Потому что прямо за порогом в коридоре стояла Мирослава.

– Вот видите, госпожа, – прошипел ненавистный голос Лифариуса, предусмотрительно не высовывающегося из-за спины главбезопасницы, – всё как я говорил. Ночью он провёл к себе женщину и к тому же пил. Вот доказательство стоит. Вернее, оба доказательства – и женщина, и бутылка.

– Я… я… я… не… – заикаясь, начала бледнеющая на глазах Илана, но Мирослава лишь рыкнула грубо:

– Разберёмся, – и, втолкнув девушку обратно в комнату, зашла сама, захлопнув за собой дверь. К моему вящему удовольствию, чуть не прищемив нос сунувшемуся было за ней фавориту номер раз.

Дела, однако.

Под режущим словно нож взглядом госпожи Гиржовской я чувствовал себя слегка неуверенно, потому как видел, что та злится… Нет, не так, этот эпитет в силу своей мягкости тут не подходил. Вернее было сказать, что безопасница находится в крайней степени ярости. Просто умеет это очень хорошо скрывать за бронёй воли и ледяного тона, каким и начала задавать вопросы.

– Сержана! – приморозила она к месту бедную охранницу своим негромким, но пробирающим до костей голосом. – Немедленно объясните, что вы делаете здесь в компании этого мужчины!

– Мирослава… – попытался вклиниться я, но совершенно неожиданно улетел на кровать от резкого толчка в грудь.

– С тобой позже разберусь, – женщина снова посмотрела на вздрогнувшую девушку. – Сержана, я жду!

– Госпожа полковница, докладываю, – вытянувшись в струнку, прижав руки к телу и остекленевшим взглядом смотря перед собой, затараторила Семёнова. – Осуществляя плановый обход, в шесть тридцать утра обнаружила выходящую из этой комнаты женщину. Зайдя с проверкой, столкнулась с наложником гарема Петром. Пробыла здесь около пяти минут, после чего при выходе встретилась с вами.

Потерев чуть занывшую от удара грудь, я поднялся с желанием высказать Мирославе всё то, что думаю, но внезапно понял, что не могу. Не могу сказать ни слова, глядя на то, как она допрашивает Семёнову, просто потому, что элементарно боюсь от неё ещё более жесткой реакции.

Неожиданно, да. В какой-то мере шоково. Но зато внятно и доходчиво возвращает тебя на твоё место, с которого ты воспарил, окрылённый успехами. И вновь показывает, что ты здесь никто и звать тебя никак.

Хреновое чувство. Но всё, что мне оставалось, это угрюмо сгорбиться, сидя на кровати, да ждать, когда мне наконец соизволят дать слово.

А Мирослава тем временем продолжала:

– Что за женщина выходила отсюда?

– Мне показалось, госпожа, что это была майора Ржевская.

– Так показалось или майора?

– Майора, госпожа.

– Понятно… – хмуро осмотрев комнату, Гиржовская прошла, взяла стул и, сев на него, уточнила: – Что делали ночью, сержана?

– С восьми вечера нахожусь в составе дежурной смены, госпожа.

– Бутылка ваша?

– Никак нет, госпожа, не моя.

– Ладно. Пока свободны, сержана, но будьте готовы прибыть по первому распоряжению.

– Есть, госпожа полковница, разрешите идти?

– Идите.

По-военному чётко повернувшись, Илана практически строевым шагом дошла до двери и, толкнув её, под чей-то приглушённый вскрик боли вышла, оставляя нас одних.

Наступила тишина. Я всё так же сидел на кровати, опустив голову и разглядывая голые ступни, да ждал вопросов, которых у главной безопасницы ко мне явно накопилось немало. Похоже, она действительно разозлилась, раз ударила, и лезть на рожон я уже не рисковал.

– Обижаешся? – внезапно спросила женщина, когда мы остались наедине, совсем другим тоном. Не ледяным, а наоборот, с каким-то даже участием в голосе. Я посмотрел на неё долгим взглядом, произнёс негромко:

– Да нет, на что тут обижаться?

– Ну прости, – сказала Мирослава, подсаживаясь рядом, ко мне на кровать, и положила ладонь мне на коленку. – Просто в присутствии подчинённых, как ты должен бы понимать, твоё вмешательство роняет мой авторитет в их глазах, поэтому прошу, больше не делай так. Мне было очень неприятно тебя бить.

– Да понял я, – вздохнул, но всё же, взяв её ладонь, убрал со своего колена в сторону. – Теперь-то ты наконец выслушаешь то, что я скажу? – посмотрел ей в глаза.

– Выслушаю, – кивнула женщина.

– В общем, Илана, то есть старшая сержана Семёнова, тут не при делах вообще. Случайно увидела, зашла… вернее, я её сам затащил. Мы едва парой фраз перекинулись, ну а потом появилась ты. Была у меня ночью Марина. Пришла поздно и пьяная вусмерть, это её бутылка стоит. Плакалась, что хотела меня в мужья, а тут фаворитство это. Еле стояла на ногах, поэтому завёл к себе, уложил спать. С утра она проснулась и убежала. Всё, – развёл я руками, показывая, что это хоть и краткий, но весьма исчерпывающий рассказ о ночных событиях.

– Больше ничего не было? – уточнила Мирослава.

– Если ты про секс, то да, то есть нет. Не было. Раздел её до трусов, но не более, – я увидел прищурившиеся глаза безопасницы и поспешно пояснил: – Ну не в комбинезоне же ей спать? Уложил, сам лёг рядом. Просто спал, как и она.

– Понятно…

Гиржовская встала, задумчиво прошлась по комнате, заложив руки за спину. Замерев у окна, сказала:

– Придётся майоре Ржевской объяснить недопустимость подобного поведения впредь. Официру такое не красит. Я прослежу, чтобы она тебя больше не беспокоила.

– А вот этого не надо, – попросил я быстро, заставив женщину обернуться.

– Почему же? – поинтересовалась Мирослава, внимательно глядя на меня.

Я пожал плечами, но решил не юлить и отвечать прямо, как есть:

– Потому что мне понравилось.

– Понравились заваливающиеся ночью пьяные официры? – подняла вопросительно-изумлённо бровь полковница.

– Да нет, спать с ней понравилось. Тепло, мягко, приятно на ощупь.

– Мда… – пробормотала безопасница. – Вот же мужики пошли, на ощупь им приятно. А больше тебе ничего не надо?

– Надо, – решившись, честно ответил я, кивнув для убедительности. – Я бы хотел и с Иланой Семёновой так же спать.

Теперь уже обе брови женщины полезли на лоб, а взгляд стал и вовсе недоумённо-задумчивым.

– Просто спать, без всякого такого, – поднял я руки вверх, поясняя, пока та чего не подумала. – В остальном всё по графику, строго!

– Понятно… – в неизвестно какой уже раз, повторила Гиржовская. – Это всё?

– Ну… вообще-то нет, – признался я.

– Что, ещё с кем-то спать хочешь?

– Да.

– И с кем?

– С вами, госпожа…

– Дела… – пробормотала Мирослава, опускаясь на стул. – Неожиданно. Запросы у тебя, конечно… А почему именно мы трое, а не кто-то одна? Вроде бы врач твой говорил, что для психологического здоровья нужна одна постоянная партнёрша.

– Госпожа, – начал я проникновенно, – так уж вышло, что я немного отличаюсь от других. Мне мало одной, мне бы три – и было б в самый раз. Но это только спать. Секс я, как и прежде, могу с любой, если надо.

– Не надо, – резко произнесла та. – Не надо с любой.

– Не буду, – тотчас согласился я. – Только с вами тремя, так и быть, ну и с боярыней, естественно. И спать, и… не спать.

Гиржовская помотала головой, хватаясь ладонями за лоб.

– Дурдом какой-то…

А затем она решительно встала и скомандовала:

– Собирайся!

– Куда? – поинтересовался я, соскакивая с кровати и направляясь к шкафу за носками.

– Ко мне!

– А, ты хочешь этого… самого?

– Нет! – раздражённо прикрикнула женщина. – Не «этого самого», а разобраться раз и навсегда и с тобой, и с этими двумя… идиотками.

Дождавшись, когда я полностью оденусь, Мирослава шагнула за порог, и снова за открывающейся дверью послышался вопль. Пройдя следом, я увидел, что у стены стоит и усиленно трёт лоб Лифариус, злобно шипя и косясь на меня.

Воспользовавшись тем, что безопасница отвернулась, я мстительно пнул его по голени, одними губами прошептав:

– На, сука, – заставив с руганью запрыгать на одной ноге. Зло добавил: – Давай, скачи отсюда, кенгуру хренов! – после чего, развернувшись, побежал за успевшей уйти на десяток метров вперёд Мирославой.

Подумал на ходу: «Ну Лифариус, ну мудак! Ничего, будет знать, гад такой, как козни строить».

Проходя через приёмную, Гиржовская бросила помощнице:

– Вызови ко мне старшую сержану Семёнову и майору Ржевскую. Чтобы через пять минут были у меня.

Когда Марина зашла в кабинет к Мирославе и увидела скромно притулившегося в уголочке меня, то первым делом произнесла, обращаясь к начальнице:

– Госпожа, это всё я, Пётр здесь ни при чём!

– Да знаю уже, – раздраженно махнула рукой Гиржовская. – Проходи давай, майора, и ты, – повторила она жест для входящей в этот момент Семёновой, – сержана, тоже не мнись. У нас тут назрел серьёзный разговор. Значит так, – оглядела полковница примостившихся на стульях подчинённых, – про имевший место инцидент я в курсе. Но по поводу морального облика Ржевской говорить мы будем отдельно. Вас всех здесь я собрала по другому поводу.

Она посмотрела на меня, затем на девушек.

– В ходе беседы с Петром мне стало известно, что ему понравилось спать ночью не одному, а с женщиной.

Взоры главбезопасницы и сержаны переместились на Марину, а та, в свою очередь бросила короткий и слегка удивлённый взгляд на меня.

– Да-да, но этого ему показалось мало, – совершенно спокойно продолжила Гиржовская. – Он изъявил желание спать не только с майорой Ржевской, но и со старшей сержаной Семёновой, – теперь глаза плавно перенацелились на опешившую и слегка покрасневшую Илану, – а также со мной.

На начальницу подчинённые смотреть побоялись, и потому взгляды всех трёх дам скрестились на мне. Я в свою очередь смотрел на главбезопасницу, ожидая её вердикта.

– В связи с этим, – после недолгой паузы вновь заговорила Мирослава, – категорически запрещаю вам обеим даже приближаться к комнате проживания Петра.

– Блин… – огорчённо выдохнул я, до последнего надеясь, что она не будет рубить на корню мои начинания.

– А что ты хотел? – резанула Гиржовская меня своим взором. – Ты не думал, что пойдут слухи, сплетни? Этого же захотят другие девчонки. Почти ж семейная, бать её, жизнь! Вот только тебя одного на всех не хватит, а другие наложники вряд ли поддержат подобное начинание.

– Ну, если через месяцок, то я бы не был столь уверен, – буркнул я тихо. Правда, меня никто уже не слушал.

– Госпожа полковница… – поднялась Марина, но была остановлена коротким властным жестом.

– Ничего не хочу слышать, – безапелляционно заявила Мирослава.

Упрямо сжав челюсти, майора осталась стоять, но, подумав пару секунд, лишь процедила сквозь зубы:

– Тогда разрешите идти?

– Идите. Все, – ответила главбезопасница, и Семёнова поспешила последовать за уходящей Мариной.

Вот только когда я в весьма расстроенных чувствах подходил к двери, чтобы выйти вслед за ними, то сзади прозвучала, останавливая меня на полушаге, до боли знакомая фраза:

– А вас, Иванов, я попрошу остаться.

Покорно застыв на месте, я обернулся и угрюмо посмотрел на вставшую со своего места женщину, что медленно подошла ко мне. Спросил:

– Что-то ещё?

– Да. Кое-что.

Гиржовская была в неизменном своём деловом костюме с держащимся на одной пуговице пиджаком. Вот эту единственную пуговицу она и расстегнула, сбрасывая тот на пол, после чего добавила, чуть улыбнувшись:

– Дать тебе возможность спать с кем попало я не могу, уж извини. Так что придется довольствоваться мною одной.

– Стоп! – я потряс головой и с подозрением уставился на женщину. – Так значит, ты не против, чтобы я спал с кем-то, ты просто против того, чтобы я спал с кем-то кроме тебя?!

– Ну, в конце концов, я этого заслужила больше, чем они.

– А боярыня…

– Возражать не будет.

– То есть теперь…

– Ты спишь со мной, – подтвердила Мирослава, а затем принялась расстёгивать блузку.

Глава 18

В общем, мой хитрый план не удался. Вернее, удался только на треть. Я теперь периодически ночевал не один, а с Мирославой.

Но хотел-то со всеми тремя!

Мою самую главную стратегическую ошибку объяснил психолог, что продолжал захаживать к нам, отговорившись оценкой моего психологического состояния. Умнейший, к слову, человек. Спокойный, понимающий и весьма эрудированный.

Я вспомнил последнюю встречу, во время которой пожаловался на случившийся со мной облом.

– Так и сказал, что хочешь спать сразу с тремя? – сидевший напротив мужчина тонко и иронично улыбнулся.

– Ну, не одновременно, – ответил я, – по очереди. Но да, с тремя.

Психолога в миру звали Андрей Шитц. Было ему сорок два года – это я выяснил в ходе бесед с ним, – лицо его украшала аккуратная курчавая бородка, и вот уже двадцать лет он помогал мужчинам с решением психологических проблем. Коих, как оказалось, имелось не так уж и мало. Но сейчас мы говорили о другом.

– Весьма самонадеянно, – сказал Андрей, что-то черканув в блокноте, что лежал у него на коленях, – весьма. Если быть точным, то в тот момент ты покусился на доминирующую роль, исконную женскую прерогативу, чего такой человек, как Мирослава, никак позволить не могла.

– И что делать?

– Ты всё-таки хочешь именно с этими тремя?

– Хочу, – упрямо набычился я. – Они все мне нравятся. Не хочу ограничивать себя одной.

– Ну тогда, во-первых, пойми, что сломать вековой уклад тебе, скорее всего, будет не под силу, – спокойно начал Шитц. – Это не тот вопрос, который можно решить с наскоку. Да и не воспринимают они тебя как ровню себе. Уж извини, Пётр, но ты для них просто редкая сексуальная игрушка. Да, не такая, как остальные, да, вызывающая куда больший интерес, но игрушка, не более того.

– И? – снова спросил я.

– И это значит, что тебе нужно себя проявлять не в постели, а там, где они традиционно сильны. Играть на их собственном поле, добиваться уважения. Одними лишь постельными экзерсисами этого не добиться.

– Я и так записался в спортзал и на пробежки утренние хожу.

– Неплохо, – улыбнулся психолог, – но пойми: для них это – норма, повседневная рутина. Да, то, что ты вызвался этим заниматься, пробудило в них интерес к тебе, но и только. Уважения нужно добиваться другим.

– Чем?

– Организаторскими и командно-волевыми качествами, – ответил врач, внимательно глядя на меня. – Вот то, чем можно заслужить их признание.

– Я уже начал… – сообщил я и вкратце обрисовал тот шорох, что навёл в гареме со своей инвентаризацией и обещанием всех наложников заставить бегать по утрам.

– Отлично, – мужчина быстро черкнул новую пару строк в блокноте, затем, подняв голову, улыбнулся. – Ты на правильном пути. Теперь осталось лишь твёрдо и не пасуя перед трудностями идти вперёд. Однако не жди, что буквально завтра всё поменяется, – предупредил меня он. – Главное – наберись терпения и не сдавайся.

– Да знаю я, – махнул рукой. – Понятно, что репутацию качать – самое муторное дело, но зато в конце и плюшки за неё будут неслабые.

– Своеобразный у тебя жаргон, – хмыкнул Шитц, – но твою мысль я понял. Да, так и есть. Только репутация сможет открыть тебе доступ туда, куда остальным вход заказан.

Вот поэтому я сейчас, в пять утра, стоял у входа в гарем, в последний раз настраиваясь перед тем, как войти.

Потёр виски, зажмурившись. Тихо пробормотал:

– Никто кроме нас, Петя, никто кроме нас… Всё, пора завязывать с диванными войсками и переходить к активным действиям.

Решительно взявшись за ручку, я дёрнул дверь на себя и, пройдя общий зал, с ноги распахнул дверь в коридорчик, за которым были комнаты с наложниками, после чего заорал, набрав полную грудь воздуха:

– Па-адъём!

Прошёлся, распахивая двери с испуганно подскочившими парнями, громко повторил:

– Подъём! Форма одежды: майка и шорты. Время – пять минут.

Вышел обратно в общий зал, заложив руки за спину, принялся терпеливо ждать.

Демонстративно посмотрел на коммуникатор на руке, когда плохо соображающие спросонья наложники потянулись из комнат. Пересчитал, удовлетворённо кивнул – все были на месте.

Скомандовал:

– Две минуты на умыться!

А затем повёл их наружу мимо обалдело уставившейся на нас дежурной смены. Выйдя ну улицу, вдохнул пахнущий лесом прохладный воздух, посмотрел на скучковавшихся за моей спиной ёжащихся парней и, махнув рукой, повёл к пока ещё разминающимся невдалеке девчонкам.

– Ну здравствуй, Марина, – обратился я к вставшей из шпагата женщине, удивлённо и молчаливо пялящейся на боязливо жмущуюся друг к другу толпу за мной.

– Ну здравствуй… – протянула она.

– Принимай пополнение, – я отошёл чуть в сторонку, – теперь они тоже будут заниматься с нами.

– И кто их поведёт? – дёрнула бровью вверх Марина. – Или ты предлагаешь за каждым закреплять кого-то из девчонок?

– Да! – послышался звонкий выкрик из группы разглядывающих гарем в полном составе и бросивших разминку охранниц.

– Ещё чего! – фыркнула майора. – Это не тренировка будет, а профанация. Вместо того, чтобы заниматься, они только сопельки им подтирать будут, когда те то ножку натрут, то пальчик занозят.

– А мне ты, помнится, подтирала, – тихо произнёс я, подходя к ней почти вплотную и заглядывая в глаза снизу вверх.

Это заставило её чуть смутиться, но не отступить.

– И всё же…

Но я тоже не собирался сдаваться, так как у меня имелся план, поэтому, снова вспомнив совет психолога не пытаться доминировать, предложил:

– Давай сначала мои тоже разомнутся, а там решим.

Отвёл парней на свободную площадку, расставил пошире, чтобы не мешали друг другу, а затем стал показывать разминочные упражнения, требуя, чтобы они повторяли за мной.

Хитрость была в том ,что упражнения я брал не те, что давали в гареме – да, какое-никакое физо там всё-таки было, – а из более серьёзных, «женских» комплексов, которые ребята, естественно, не знали.

Соответственно, выполнять стали кто во что горазд.

Неудивительно, что уже через пару минут все охранницы столпились вокруг, то и дело пытаясь давать советы и поправлять ошибки парней, отчего те, смущаясь, ошибаться начинали ещё сильней.

И тогда я сделал ход конём, встав и во всеуслышание объявив:

– А вы, девушки, не тыкали бы пальчиком издалека, а подошли да помогли делом. Показали бы, как правильно, подкорректировали, так сказать.

Что тут началось… Я только улыбался, глядя, как дамы шустро разбирают парней.

– Так вот, значит, что ты задумал, – констатировала Марина, подойдя и наблюдая, как охранницы с энтузиазмом тянут и гнут мужской вспомогательный персонал.

Покосившись через плечо, я шагнул назад, равняясь с ней, и так, чтобы не видели другие, завёл руку ей за спину, хватая за булку.

– Ты чего!? – изумленно воскликнула женщина.

– Соскучился, – ответил я, разжав пальцы, но продолжая поглаживать упругие ягодицы.

– Если Гиржовская узнает…

– А мы ничего не нарушаем, – парировал я, – не в моей ведь комнате.

– Всё не угомонишься?

– Не хочу, – я повернулся к ней, положив ладони ей на бедра. – Повторяю ещё раз: я хочу вас всех.

– И Илану? – непонятно хмыкнула Марина.

– И Илану, – кивнул я. – Понимаю, ты бы хотела, чтобы я был лишь твой и ничей больше.

– Хотела бы.

– Но я так не хочу, – произнёс я, продолжая удерживать её. – Потому что люблю вас всех и не желаю выбирать.

– Какой ты… любвеобильный.

– Какой есть. И у меня имеется план, как получить разрешение спать со всеми вами.

– Мирослава никогда не позволит.

– Боярыня позволит, – спокойно ответил я, – она тут закон.

– Ладно, – вывернувшись из моего захвата, женщина громко рявкнула: – А ну кончайте тут! Что я, не вижу, что вы уже ерундой всякой заниматься начали?!

Бросив мимолётный взгляд на меня, она махнула рукой:

– Так и быть, ведите их по маршруту, а то заблудятся ещё.

– Ура! – хором завопили девчонки.

– Только чтоб без этого! – для надёжности Марина показала кулак. – Без непотребств.

– Обижаешь, командира, – насупленно прогудела одна из охранниц, – мы же не дуры озабоченные, мы с пониманием.

Разбившись на парочки, они начали одна за другой уходить в сторону леса. Словоохотливые девчонки по дороге забрасывали наложников вопросами, и, прислушавшись, я лишь улыбнулся.

– А помнишь, полмесяца назад ты у меня был? – говорила одна зардевшемуся как маков цвет пареньку. – Мне тогда понравилось. А тебе?

– Ну не бойся, – упрашивала другая, таща за руку другого парня, – там не страшно, да и я тебя не съем.

– Я с ним!

– Нет, я!

А это ещё две не поделили меж собой понравившегося наложника, оказавшегося моим бывшим товарищем Джаспером, и я, подойдя, предложил:

– Идите уж обе, Джаспер не против. Ты же не против? – внимательно посмотрел я на того, гипнотизируя взглядом. Медленно, сжавшись, как кролик перед удавом, тот кивнул, и я, заулыбавшись, подтвердил: – Ну вот!

– И всё равно так нечестно, – высказалась одна из девушек. – Всем по одному, а нам на двоих.

Не зная, что на это ответить, я рассеянно мазнул взглядом по окрестностям и вдруг увидел подбегающую к нам Семёнову.

– Не всем, – показав на нерешительно остановившуюся неподалёку сержану, замешкавшуюся от непривычной картинки совместных женско-мужских занятий, сказал девчатам. – Я вон тоже один на двоих.

Этого хватило, и конфликт оказался исчерпан.

Наконец последние скрылись в лесу, и на поляне остались только Марина, я и мнущаяся Илана, на которую майора посматривала с плохо скрываемой неприязнью.

– Давай к нам, – махнул я рукой, подзывая девушку, а затем, в упор посмотрев на Ржевскую, произнёс: – Я не прошу тебя любить её тоже. Прошу просто проявлять терпение.

Далее коротко ввёл в курс дела сержану, объяснив, что теперь мы занимаемся вместе. Майора же, чуть помедлив, резко отвернулась и, бросив:

– Хватит тут торчать, – побежала вперёд.

Филосовски пожав плечами, я пристроился вслед за ней, а уже за мной последовала Илана, замыкая колонну.

Я прекрасно понимал, что Марине сложно, очень сложно принять как данность всё сказанное мною. Она, как и Мирослава, была собственницей. И если относительно обычных наложников это не проявлялось, так как они казались ей этаким общим имуществом, то со мной ревность шла уже во все поля.

Но ничего, когда-нибудь да поймёт, что лучше синица в руке, чем дятел в одном месте, а потом и примет. Со временем. В розовых мечтах я, конечно, представлял себя лежащим в окружении всех трёх обнажённых дам, но вряд ли таким фантазиям суждено сбыться. Однако по очереди тоже выглядело неплохим вариантом.

А после тренировки, когда отвёл стонущих и устало дышащих наложников обратно в гарем, я, взяв за жабры завхозшу, направился к Мирославе, так как мы наконец подбили все остатки и пришла пора наносить ответный удар. По Лифариусу, конечно же. Потому что вывод по итогам ревизии напрашивался ровно один: кто-то реально оборзел в край.

***

Два дня спустя

– Сюда, господин.

Слуга, быстро окинув взглядом улицу, провёл кутающуюся в мешковатый балахон фигуру в глухой дворик, а затем и в один из подъездов.

Поднявшись на третий этаж, постучал в дверь.

– Хто там? – проскрипел старушечий голос.

– Матушка Аграфена, это я, Слава.

– Славик, мальчик…

Щёлкнул замок, и за приоткрывшейся дверью показалась древняя бабка, чья магия уже почти угасла, не в силах и дальше сдерживать неумолимо подбирающуюся старость. Лицо её было сморщенным как урюк, волосы – абсолютно седы, но взгляд, цепкий и живой, показывал, что маразм и возрастная деменция её ничуть не коснулись.

– Проходи, давненько не навещал старую. А это с тобой кто? Дружок поди?

– Нет, матушка, это господин Лифариус, фаворит боярыни Златолесской.

Бабка, прищурившись, заглянула под капюшон, кивнула сама себе и хмыкнула:

– Фаворит, значит. Нечастая птичка в наших краях. Вы проходите, проходите. Что на пороге стоять-то.

В тесной прихожей парень кое-как помог Лифариусу разоблачиться и провёл его вслед за женщиной на кухню.

– Присаживайтесь, сынки, я вас чаем угощу, хорошим. Не та туфта, из которой мы чифир варили, когда бабушка на зоне чалилась. Пейте-пейте, и вот, печенюшками угощайтесь.

Постаравшись не выказывать непростой старушке пренебрежения, фаворит принял из её рук керамическую чашку с потёртым рисунком, отхлебнул. Чуть было не скривился, так как вкус оказался далёк от чаёв, подаваемых в благородном доме, но сдержался. Бабуля хоть и производила на первый взгляд впечатление «божьего одуванчика», но нет-нет да и пробирала до костей колючим взглядом из-под седых неухоженных бровей.

К печенью Люфариус притрагиваться не рискнул, хотя слуга вполне спокойно их хрумкал.

Славик приходился хозяйке квартиры внучатым племянником, правда, виделся с той регулярно лишь в последнее время, так как женщина была частым гостем в местах не столь отдалённых, в общей сложности проведя по тюрьмам да каторгам с полсотни годиков. Лет десять назад она по состоянию здоровья от дел отошла, но авторитета не растеряла. По слухам, за советом к ней не чурались и другие матроны заглядывать.

– Ну рассказывайте, хлопцы, с чем ко мне пожаловали. Вижу же, что не просто с бабушкой за жизнь побалакать.

– Дело к тебе, матушка Аграфена, у господина Лифариуса, – кивнул слуга на фаворита.

– Дело, говоришь? Ну можно и за дело побазарить, чего нет-то. Авось подскажу. Только ты, внучек, сходи погуляй пока, нечего третьему в разговоре участвовать, лишний третий завсегда.

Резво поднявшись, Славик поклонился бабке и, ни слова не говоря, под её внимательным взглядом тут же засобирался на выход, прекрасно зная, что в устах воровки в законе «лишний» – синоним слова «покойник».

Дождавшись, когда шаги парня стихнут за дверью, мигом сбросившая всю напускную благообразность Аграфена тяжело навалилась на край стола, жалобно заскрипевшего под её весом, и спросила сурово, заставив Лифариуса поёжиться:

– Так с чем пришёл, фаворит?

Куда делось стариковское дребезжание? Голос женщины был твёрд и холоден, и её гость конкретно струхнул, лишь в последний момент удержавшись, чтобы не сбежать из квартиры от наводящей на него безотчётный ужас бабки. Только ненависть, что жгла его изнутри, к этому выскочке, который посмел не просто претендовать на внимание боярыни, но и покуситься на скромный личный гешефт фаворита, вылезя как из задницы с этой своей ревизией, удержала его на месте.

Собравшись с мыслями и постаравшись не дать петуха, Лифариус начал:

– Слышал я, что вы можете помочь в решении проблем.

– Смотря каких. Ты не юли, не люблю я этого. Прямо говори, чего хочешь.

На секунду замолчав, мужчина облизнул резко пересохшие губы, но затем, скрипнув зубами, ответил, вновь представив перед внутренним взором ненавистное лицо соперника:

– Смерти хочу. Человеку одному.

– Кто она? – поинтересовалась бабка без особого удивления.

– Не она, он.

– Хм, неожиданно… – Аграфена задумчиво потёрла подбородок. – Я уж было решила, что ты боярыню заказать захотел. Вдовствующим стать.

– А что, можно? – неожиданно даже для себя самого заинтересовался Лифариус.

– Были дурачки, кто с подобным приходил, – ответила собеседница. – Я отшила. На благородных рыпаться – это совсем дурным надо быть.

– И что, никто не согласился?

– Ну почему? Нашлись одни на всю голову отмороженные. Раньше-то я их не на всю голову считала. Но после того, как они на такое подписались, точно на всю стали.

– И получилось?

– Нет конечно же, – бабка посмотрела на мужчину как на идиота. – Ранить смогли, но положили их там в итоге всех, а затем такую облаву устроили, что всем всё враз понятно стало. Тех, кто заказывал, тоже, кстати, нашли. Имперская безопасность работала, от таких не спрячешся. Так что мой тебе совет: подобные идеи из головы выбрось.

– Ну а не барыню-то можно? Он просто наложник, – чуть охолонув, уточнил Лифариус.

– Наложник? Если в родовой усадьбе, то без вариантов. Никто не подпишется. Посягать на родовое гнездо – всё равно что на саму боярыню, результат сам знаешь.

– А если я его в город вывезу?

– В городе – другое дело. Только тоже не абы где. В общем, думать надо. Ну и деньги. Сам понимаешь, покушение на собственность рода, рыть однозначно будут. Это не безродного терпилу кокнуть. Сумма выйдет немаленькая.

– У меня есть, – нетерпеливо кивнул фаворит.

– Ну тогда слушай…

Глава 19

Оторвав веточку винограда, я откинулся на стуле и принялся задумчиво закидывать по одной виноградине в рот, лопая зубами терпкие, полные чуть кисловатого сока ягоды. Посмотрел на остальных наложников, обедающих за общим столом, подмечая неторопливые движения столовых приборов в их руках, работу челюстей, ходящие вверх и вниз кадыки. Вслушался в негромкие позвякивания тарелок, короткие тихие фразы, которыми парни иногда перебрасывались меж собой.

Я больше не обедал один, позволяя себе лишь завтракать в одиночестве. При зрелом размышлении решил быть ближе к народу. Почему? А всё очень просто. Авторитет должен формироваться не только на страхе, но и на уважении.

Почему они изначально подчинились мне, когда я сходу стал ломать привычный им уклад в гареме? Я тоже задавался подобным вопросом. Вот так, безропотно, без попытки саботировать, демонстративно не выполнять мои требования. Что им мешало?

А затем понял, что изначально неправильно подхожу к вопросу. Ну с чего бы им начать сопротивляться? Менталитет-то у них совсем иной. Это я автоматом всех пытаюсь подгонять под человека моего мира. Но здесь-то мир другой, особенно в рамках дворянского рода, всё ещё нет-нет, но отдающего махровым средневековьем.

Я со своим воспитанием свободного общества, давно избавившегося от подобных пережитков прошлого, все эти родовые отношения воспринимал скорее как малозначащую условность, совершенно упуская из виду, что они-то, наложники эти, не жили, как я, в обществе равных прав и свобод. Парни привыкли подчиняться, делая это, может, и без удовольствия, но покорно.

А я… я после месяца среди них даже испытывал уверенность, что стою выше их хотя бы по морально-волевым качествам.

Поэтому когда я что-то командовал им, то даже тени сомнения не допускал, что они могут не послушаться. Тем более что, получив карт-бланш от боярыни, чувствовал себя здесь хозяином, и это ощущение передавалось и остальным.

Так вот, сейчас парни подчинялись мне больше из страха, чем из уважения. И знаете что? Это меня тоже раздражало. Я не хотел быть надсмотрщиком бессловесных рабов – я хотел быть начальником умных и инициативных подчинённых, которые бы уважали меня, но не боялись.

И поэтому я теперь обедал и ужинал с ними.

Когда все приём пищи окончили, я, промакнув рот салфеткой и бросив обобранную веточку обратно на опустевшее блюдо, произнёс:

– А теперь все дружно посуду на столик убрали и садитесь обратно, нужно кое-что обсудить.

Сам, подавая пример, встал и, сгребя стопкой тарелки, отнёс на специальный столик на колесиках, который потом слуги укатывали обратно на кухню. Раньше и со стола убирали они же, но я это дело прекратил, решив, что мои не переломятся сами сделать.

Когда звон грязной посуды затих и все снова расселись по местам, я, сцепив перед собой руки в замок, спросил, ни к кому, правда, конкретно не обращаясь:

– Ну что, как вам с девчонками по утрам бегать?

И тишина…

Я осмотрел скромно потупившихся парней, добавил:

– Это просто беседа. Считайте, что я такой же наложник, как и вы, так что не бойтесь и не стесняйтесь, – я взглянул на ближайшего ко мне. – Григорий, ну давай ты. Как тебе совместные пробежки?

– Тяжело, – со вздохом ответил кареглазый брюнет, чем-то похожий на Эштона Катчера.

– Физически? – уточнил я и получил утвердительный кивок. – А сами девушки как? Не обижали, не приставали?

– Нет. Алёна хорошая, – наложник неуверенно улыбнулся, – помогала, подсказывала.

– Ну и отлично! А ты, Матвей?

Вот так, дёргая то одного, то другого, я наконец смог их немного расшевелить, заставив делиться подробностями. А затем, когда от формата «вопрос-ответ» дискуссия отошла, превратившись в междусобойчик, я задал ещё один провокационный вопрос:

– Ну так что, ребят, страшные всё-таки девчонки или нет?

– Не страшные. Красивые, – внезапно ответил, к моему удивлению, Джаспер, предпочитавший после последних событий со мной особо не контактировать.

– Я не про внешность, а про чувство страха. Прошло или всё так же боитесь их?

– Не боимся, – зашумели наложники.

– Ну вот. Значит, бегать с ними не страшно. А почему же тогда в постели их боитесь?

Оглядел притихший стол.

– Они там какие-то слишком агрессивные становятся, – в конце концов дал ответ Витольд, как раз один из тех, кто подбирался к тридцатилетнему юбилею.

– Конечно агрессивные, – согласился я с ним, – большинству секс перепадает раз в месяц, будешь тут кидаться, с голодухи-то.

– Вот это и пугает, – подытожил парень.

– Понятно. Что ж, этот страх мы тоже переборем.

Я поднялся, прошёл ко входу в гарем, к принесённому мною заранее большому, в человеческий рост, свёртку, и, с некоторым напряжением подняв его, притащил обратно, выкладывая под любопытными взглядами наложников на стол.

– Ну что, давайте знакомиться, – я развернул плотную упаковочную бумагу. – Это Маша, прошу любить и жаловать.

Приподнявшись со стульев, парни уставились на лежащий на столе голый женский манекен.

Вы бы знали, сколько трудов мне стоило его достать. Вот именно такой, анатомически правильный, и чтобы лицо и грудь были хорошо сделаны. Между ног, конечно, имелась лишь гладкая поверхность, всё-таки не кукла из сексшопа. Но там я сам вчера вечером, как смог, несмываемым маркером недостающее нарисовал.

Далее я сходил ко входу опять и принёс большой лист ватмана, который развернул, вешая на стену. Там схематично была нарисована на манер витрувианского человека, только без второй пары конечностей, ещё одна дама. Ну, в меру моих художественных способностей, разумеется.

Я полюбовался на сноски с указанием частей тела и эрогенных зон.

– Значит так, с сегодняшнего дня мы начнём изучать женщину, из чего она состоит и что с ней можно делать, а что – нельзя.

Ну а что? Как по мне, хорошая идея. Чтобы победить страх, нужно как можно лучше его узнать.

Громко откашлявшись, я привлёк к себе внимание и, взяв припасённую указку, начал лекцию.

– Итак. Для начала разберём саму женщину. По частям. Первое, что вы видите, это, – я обвёл указкой голову на рисунке, – лицо женщины. Что нас в первую очередь должно на нём интересовать? Конечно же губы! – постучал я кончиком указки по двум ярко намалёванным вареникам. – О том, как их использовать, мы поговорим чуть позже, а пока остановимся на ещё одной ключевой части женского тела, вот она, – я ткнул ниже. – Женская грудь. Это на ней соски, запомните, пожалуйста, как они называются. Ну и, в конце концов, третья, самая важная для женщины часть тела, естественно, по всеобщему мнению. То, что у неё между ног. Но данной части мы коснёмся в самую последнюю очередь. Потому как это и так раньше было в первую, да и, собственно, в единственную очередь, а наша задача – отдалить процесс соития от момента встречи с голой женщиной как можно больше.

– А зачем? – несмело спросил кто-то.

– А затем, чтобы тоже получать удовольствие от процесса, а не лежать бревном, томительно считая минуты в ожидании, когда же она наконец закончит.

– А зачем? – снова поинтересовался тот же голос.

Хм… Я слегка замешкался над ответом. Сложно вот так сразу объяснить ни разу не испытывавшему удовольствие от секса человеку, в чём смысл этого самого секса.

– Затем, что быть бревном в постели просто-напросто неприлично, – ответил я уклончиво, после чего вернулся к лекции.

Подойдя к столу, поднял манекен, поставил рядом с собой.

– Итак, вот перед нами голая женщина. Что вы делали раньше, видя её? Правильно. Выпивали зелье и, закрыв глаза, ложились на кровать. Так вот, это в корне неверная тактика. Выкиньте её из головы и больше никогда к ней не возвращайтесь.

– И что же делать? – спросил стоявший ближе всех ко мне Григорий.

– Нужно голую женщину поцеловать, – я засосал манекен долгим поцелуем, в конце причмокнув. – Вот так. Прямо в верхнюю ключевую точку – губы. Предварительно на всякий случай произнесите фразу «можно я тебя поцелую?». Тем самым вы предупредите женщину о своих намерениях, и она не вырубит вас хуком справа от неожиданности. Шучу! – крикнул я, заметив боязливо переглянувшихся наложников. – Никто вас вырубать не будет, обещаю. Наоборот, это ей так понравится, что она даже на время забудет про кровать. – Подумав, добавил к сказанному еще один аргумент: – А ещё она перестанет быть такой агрессивной.

На сей раз шепотки звучали одобрительно, и я продолжил:

– Когда с поцелуями закончите, то смело кладите руки прямо вот сюда, – я схватил манекен за грудь. – Помните, что я вас просил отметить? Правильно, соски! А теперь внимательно наблюдайте за моими действиями, – я выставил отдельно большой и указательный палец, а затем крепко вцепился ими в пластиковый сосок манекена. – Вот так! И выкручивайте, выкручивайте посильней!

– А ей не будет больно? – уточнил кто-то.

– Нет, ей будет хорошо.

Для удобства я положил импровизированный тренажер обратно на стол и показал, как работать уже одновременно двумя руками. Затем скомандовал всем по очереди подходить и повторять мои движения на натуре.

– Ничего-ничего, тяжело в учении – легко в постели. Погоди, – придержал я очередного наложника, неумело пытающегося ухватиться за манекен. – Не пытайся его ловить кончиками пальцев. На указательном согни верхнюю фалангу под прямым углом, теперь боковой поверхностью ставь с одной стороны соска, а большим пальцем уже зажимай с другой и как бы катай тот по фаланге из стороны в сторону. На настоящем, уверяю тебя, это будет куда проще. Ах да! Забыл. Ещё один важный момент, – я дождался тишины, добиваясь, чтобы все меня услышали. – Что бы вы ни делали, в какой бы позе ни были, ваши руки должны находиться лишь в одном месте… – обвёл всех суровым взглядом, – на теле женщины! И только попробуйте их положить куда-нибудь ещё.

– А зачем? – спросил всё тот же голос, и я, не выдержав, вспылил:

– Ну что ты заладил?! Зачем-зачем… Надо так! Если вы хотите, чтобы женщина была не агрессивной, а ласковой и нежной, её саму надо ласкать. Вот вам пример из живой природы – богомолы. Кто не знает, это такие странные насекомые. Так вот, там самка норовит самцу после секса отгрызть голову. Или это все-таки пауки? – на секунду задумался я, – ладно, не суть важно кто. Но в общем самцы лапками её поглаживают, в процессе и она расслабляется, после чего те успевают от неё сбежать живыми. Так и тут. Будете правильно всё делать – и никакой агрессии даже не увидите.

Дождавшись, когда все попробуют покрутить соски, я стал показывать, как надо гладить женское тело.

– Начинаем снова с груди. Левой ладонью делаем круговые движения по соответствующей груди против часовой стрелки, в это же время правой ладонью делаем то же самое на другой груди, но только уже по часовой стрелке, вот так.

Для наглядности я продемонстрировал процесс на манекене.

– Самое важное – синхронность, чтобы ваши ладони одновременно подходили и к нижней точке описываемой окружности, и к верхней, это позволит ввести женщину в лёгкий транс. Затем, скользящим движением, руки переходят с груди на талию, а после останавливаются на её бедрах.

Чтобы показать нагляднее, я сам залез и лёг на стол, а манекен усадил на себя сверху.

– Гладите снизу вверх, с заходом ладоней на ягодицы, далее возвращаете обратно почти до колен. Кстати, если в этой позе сесть, то можно одновременно зубами и языком работать с одним из сосков.

Но только я, как и говорил, сел и вцепился зубами в пластиковую титьку, как дверь гарема распахнулась и внутрь зашла боярыня, сопровождаемая Раисой Захаровной и Мирославой Витольдовной собственными персонами.

– Госпожа, сейчас покажу… – начала произносить мамка, но тут они увидели нас и застыли на месте, словно вкопанные.

Я тоже замер от неожиданности, не зная, что делать, а боярыня медленно обвела взглядом меня, сидящего на столе с манекеном, сосок которого я держал в зубах, выстроившихся кружком наложников вокруг, плакат с надписями «сися один», «сися два», «жопа» и хулигански нарисованной стрелочкой «вводить сюда», после чего, особо ни к кому не обращаясь, спросила:

– И что тут происходит?

Захаровна, стоящая позади, только закрыла глаза ладонью, а Мирослава, сделав страшное лицо, покрутила пальцем у виска.

Выплюнув сиську изо рта, я, помявшись, ответил:

– Да вот, женщину разбираем.

В этот момент от манекена отвалилась рука.

– Я вижу… – задумчиво прокомментировала Руслана.

– В том смысле, что занятия провожу, – скинув с себя пластиковую бабу, я спрыгнул на пол, оправил одежду и продолжил: – С личным составом. Довожу до них приёмы и способы доставления женщине удовольствия иными, чем половой контакт, способами.

– Очень интересно, – сказала глава рода. Потом ткнула пальцем в манекен: – А это что?

– Наглядное пособие, госпожа, – пояснил я, – не на пальцах и не на самом себе же показывать. Плюсом натурные тренировки с отработкой в условиях, приближенных к боевым.

– Слышала? – повернулась боярыня к главбезопаснице, чтобы следом многозначительно повторить за мной: – «Приближенных к боевым»!

– Слышала, – с неохотой подтвердила Гиржовская. – В постель у него как в бой, значит. А мы, стало быть, противник.

– Да какой противник? – широко заулыбался я. – Верные партнёрши, подруги и просто красивые женщины!

– И как проходят тренировки? – поинтересовалась боярыня снова, нет-нет да поглядывая на провокационный плакат.

– Отлично, госпожа! Прекрасно усваивают материал, затем на тренажере закрепляют теорию практикой. Когда вы вошли, я как раз показывал действия мужчины в классической позе наездницы.

– Неплохо-неплохо, – прищурившись, пробормотала женщина. – Вот только не помню, чтобы эти приемы и способы ты показывал мне.

– Виноват, госпожа, – склонил я голову. – Часть из них видела госпожа Мирослава, – в этот момент безопасница попыталась меня взглядом буквально испепелить, – часть – другие девушки. Просто вы были в отъезде…

– Зато теперь я вернулась, – покосившись на принявшуюся изучать потолок Гиржовскую и иронично улыбнувшись, ответила боярыня, – поэтому прежде, чем проводить следующие занятия, Пётр, явишься сегодня вечером ко мне с полной программой тренировок. Мы её внимательно изучим и, если нас всё устроит, утвердим для дальнейшего обучения.

– Понял! – тут же просёк я, в каком виде будет происходить утверждение. – Наглядное пособие брать?

– А возьми, – кивнула Руслана, – может, что-то и поправим в тексте, – указала она на плакат, придя в весьма игривое настроение, подмигнула.

– Вечером жду, – бросила женщина на прощание и, кивнув сопровождающим, вышла обратно в коридор.

Мирослава ещё успела напоследок мне показать увесистый кулак, но это было так, попугать. Ничего она мне с утверждённой боярыней программой не сделает.

Я повернулся к молчаливо пялящимся на меня парням.

– Ну, видели? Госпожа не возражает, так что продолжаем тренировки.

***

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовалась Мирослава у сексотки, которая села напротив неё за стол.

– Тут все данные по наёмницам, что удалось получить, – ответила Светлана, протягивая карту памяти.

Аккуратно взяв ту двумя пальцами, Гиржовская убрала в нагрудный карман, взамен же достала из барсетки пачку купюр и передала Палкиной, полностью рассчитавшись за этот не совсем легальный заказ.

– Сама не смотрела? – поинтересовалась безопасница.

– Заглянула, – не стала врать женщина.

– Забудь. И про них, и про меня.

Молча кивнув и забрав деньги, работница салона госпожи Изольды встала и поспешно вышла из кабинета всё в том же ресторанчике, где произошла их первая встреча. А Мирослава, надавив на кнопку вызова официанта, раскрыла меню. Стоило перекусить перед возвращением в усадьбу.

Вот только всё не шёл из головы обеденный визит в гарем и слова Петра о способах доставления удовольствия.

«Интересно, – подумала она, – насколько велика была та часть, которую он показал мне? И сколько ещё не показал?»

– Госпожа, вы готовы сделать заказ? – бесшумно, словно привидение, появился у стола официант.

– Да, конечно, – кивнула Гиржовская, отвлекаясь от будоражащих фантазию мыслей. – Мне, пожалуйста, это и вот это, и давайте бутылочку вина, красного сухого, не помешает.

***

Юстас – Алексу

Психопортрет кандидата составлен. Подходит нам практически идеально. Но проблемы с введением его в Игру.

Алекс – Юстасу

В случае невозможности иными путями изменить его статус будем работать по силовому варианту.

Юстас – Алексу

Не спешите. Варианты есть, и они отрабатываются. Кандидат в нужном направлении ориентирован.

Алекс – Юстасу

Хорошо. Работайте.

Глава 20 (исправленный вариант)

В общем программу мы утвердили. Потом ещё кое что добавили и утвердили снова. Боярыня оказалась весьма охоча до новенького. И мой план постепенно начал претворяться в жизнь. А еще я ходил в спортзал, бегал по утрам, хорошо кушал и не без удовольствия, замерив гибким сантиметром бицепс, отметил его явное увеличение.

Расту над собой, однозначно.

Отношения с Мариной и Иланой до сих пор были сложными. Не то чтобы они меня избегали, но у нас не так много было возможностей пересечься. А мне иной раз так хотелось пощупать обеих девчонок за приятные округлости.

Почему я зациклился на них, Марине, Мирославе и Илане? Влюбился? Не уверен. Не смотря на молодое тело здесь, там я уже успел пройти все стадии влюбленности и обладал в меру циничным взглядом на жизнь.

Может мне просто нравился с ними секс? И да и нет. В смысле нравился, но не это было основным определяющим. Секс у меня был и с другими женщинами, в том числе и с охраны. Нет, здесь было немного иное.

Интерес, вот что влекло меня к этим трём представительницам сильного пола. Мне было с ними интересно. Можно было не только потрахаться, но даже поговорить. Жаль вся эта неоднозначная ситуация, сильно ударила по нашему свободному общению.

Марина обижалась, Илана боялась неудовольствия свыше и только Мирослава с видимым удовольствием пользовалась моим предложением совместного сна. Впрочем только себе она эту возможность и оставляла, фактически использовав своё служебное положение, чтобы запретить остальным со мной спать.

Ну да что жалеть о том что не получилось. Надо наслаждаться тем что есть ну и не оставлять попыток исправить положение с выгодой для себя.

Вот и сейчас я, проснувшись первым, посмотрел на еще спавшую безопасницу. Во сне она сбросила одеяло с себя, оставшись полностью голой и сейчас, перевернувшись на живот, самозабвенно посапывала в подушку.

Всякими ночнушками или пижамами она себя не утруждала. Я давно заметил её повышенное либидо по утрам, и теперь, когда мы ночевали вместе, она проснувшись, первым делом стремилась меня трахнуть.

Тихонько пододвинувшись к краю постели, я свесился вниз и аккуратно, так чтобы лишним шумом не разбудить женщину, вытянул из под кровати принесенный вчера пакет, откуда достал заранее приготовленную крепкую веревку и импровизированный кляп.

Осторожно, стараясь слишком не колыхать матрац, вернулся к женщине и аккуратно взяв сначала за одно запястье, а затем за другое, попытался медленно свести её руки вместе за спиной.

Что-то пробормотав во сне, Мирослава дернулась чуть меняя позу и я застыл, стараясь не дышать. Впрочем она быстро успокоилась и я вновь, начал сводить кисти её рук друг к другу.

Достав первый отрез альпшнура, выбранного мною за прочность, ведь любую другую веревку женщина бы порвала враз, я аккуратно завел под её руки, а затем сделал несколько витков свободными концами вокруг запястий. Снова обернул обе руки вместе и затем просунул оба конца между почти притянутых друг к другу ладоней, связав узлом.

Затем, все так же медленно спустившись ниже, свел вместе её ступни и тем же макаром связал.

Выдохнул. Первая часть плана была сделана. Осталось только зафиксировать её для надежности еще в одном месте и можно будет приступать к основному.

Снова подобравшись к рукам, я еще осторожней подвел шнур под её локти, а затем быстрым движением стянул и их, друг к другу, снова сделав несколько оборотов и просунув концы между рук, также завязал узлом.

От этих манипуляций Мирослава тут же проснулась и немедленно начала дико дергаться, да так, что крепчайший, используемый в скалолазании трос затрещал и заскрипел.

– Тише-тише, – оседлав её сверху как необъезженную кобылицу, прошептал ей на ухо.

– Пётр! Ты что творишь, совсем со своими затеями рехнулся?! – завопила она, завозившись подо мной, заелозив задом, возбуждая меня еще сильней.

– Наоборот. В них я практически гений. И знаешь, мне всё больше это нравится, – снова прошептал я, чувствуя как у меня мгновенно встает.

– Ты больной, Петя, ты это знаешь?! – произнесла она всё с той же экспрессией, почувствовав как мой прибор уперся ей в задницу, – и в утвержденном боярыней плане подготовки, что-то я такого не помню.

– А это только для тебя, мой сюрприз, – с удовольствием ответил я, – уверяю, тебе понравится. И это, открой-ка ротик.

– Что?!

– То! – воспользовавшись секундной растерянностью безопасницы, я всунул ей кляп, и крепко завязал шнурки на затылке.

– Вот теперь полный ажур, – прокомментировал я в ответ на невнятное но возмущенное мычание.

– Кстати, – снова склонился к её уху, – Бытует мнение, что хорошо зафиксированная женщина в предварительных ласках не нуждается!

Расхохотавшись, отстранился и под яростный но приглушенный кляпом вопль, врезал ладонью ей по заднице, а затем, подсунув ладони ей под бедра, дернул вверх, ставя на колени.

Задумчиво посмотрев на получившийся вид, вытащил еще один шнур и еще дополнительно связал её ноги, полностью притянув друг к другу.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно произнес я, пошарив еще в пакете, достал зелье стояка и выпив, произнес, – а теперь мы поиграем в насильника и жертву. Угадай кто из нас кто!

И вновь демонически расхохотался.

Когда через пару часов я с Мирославой закончил и развязал веревки, она еще долго просто безвольно валялась на кровати, закрыв глаза и прерывисто дыша.

Погладив её по руке, поцеловал в щечку и прижавшись, спросил, – Ну как, тебе понравилось?

– Та приоткрыла один глаз, посмотрев на меня, затем вздохнула, ответила, – Гад ты, Петя. Вот не знала тебя и жила спокойно.

– Ага, рассказывай, – с иронией в голосе произнес я, – то-то тебя все наложники как огня боялись. Признай уже, что я, это именно то, что тебе надо.

– Да уж. Что надо… Я уже опасаюсь того, что ты в следующий раз придумаешь.

Я только улыбнулся и еще раз поцеловал Мирославу, – обязательно придумаю, но потом. Хорошего помаленьку.

Безопасница фыркнула, а затем произнесла, – Ладно уж, придумщик, давай, вали отсюда. Мне еще работать, а я и так уже лишний час тут с тобой валяюсь.

– Валю-валю.

Одевшись, я собрал в пакет разбросанные вспомогательные принадлежности и открыв шкаф, положил на полку. Обернулся к женщине, – далеко не убираю. Вдруг ты повторить захочешь.

После чего, провожаемый её крепким матерным словцом, чрезвычайно довольный собой вышел в коридор.

У двери столкнулся с Мирославовой помощницей, чье имя все никак не мог запомнить. Та терпеливо ждала начальницу с какими-то бумагами в руках.

Кивнул той, произнес, – Госпожа пока не готова, думаю еще с полчаса подождать придется. – После чего, провожаемый её задумчивым взглядом направился по своим делам. А их было не мало.

Во первых я посетил гарем, проверив как наложники усваивают материал. Задержался до обеда, который снова мы провели вместе, а затем пошел в гараж к мобильным доспехам. К этим грозным и могучим боевым машинам, что с первого взгляда на них прочно поселились в моём сердце, слегка потеснив там даже девушек.

Контакт с Валерией и её девчонками у меня наладился неплохой, и я, после памятного нашего знакомства, еще разок к ним заглядывал, а теперь решил навестить снова. Больно уж завораживающим было зрелище пятиметрового антропоморфного робота обвешанного оружием.

Пройдя в гараж, где опять что-то бухало и грохотало, я махнул обрадованно заулыбавшейся мне Вере, а затем застыл, почти что в немом благоговении, потому, что на сей раз одна из махин растеряв свою солидную броню, стояла полуразобранной и в её внутренностях ковырялись остальные механистки.

Ворвавшись в рабочую кандейку, я нашел старшую и, чувствуя легкое волнение в груди, попросил, – Госпожа Валерия, там доспех разобранный, я посмотрю? Больно интересно что у него внутри!

– И накой оно тебе, Петя? Испачкаешься же, – старшая сидела, задумчиво читая замасленную газету и попивая из кружки какой-то коричневый напиток, – да и девчонкам помешаешь.

Разочарованно поджав губы, я повел носом, и внезапно почувствовал в воздухе знакомый клоповный аромат дешевого коньяка. Наклонился, заглядывая в кружку к женщине, спросил, – А это у вас что?…

– А это чаёк. – Старшая тут же отставила кружку подальше, а я, проводив ту задумчивым взглядом, произнес, – Да? А мне показалось…

– Ну ладно, – не слишком обрадованная перспективой, ответила женщина, – так и быть, разрешаю, посмотришь доспех.

Победно улыбнувшись, я тут же кивнул, – спасибо госпожа Валерия, – а после, по какому-то наитию, чмокнул её в щеку. В конце-концов, я её практически заставил и надо было это как-то компенсировать, чтобы снять возникшее между нами напряжение.

– Только переоденься.

– Конечно! – Я торопливо вбил ноги прямо в ботинках в стоявшие у входа сапоги размера на два больше, накинул куртку с каской и вышел обратно в цех к работающей бригаде, на ходу крикнув, – Девчонки, я к вам, мне разрешили!

– Осторожней, только, – корпевшая над снятым с плеча доспеха крупнокалиберным пулемётом Надя, сняла защитный кожух, и я с интересом присел, разглядывая внутреннее устройство. Взявшись за блок вращающихся стволов, я попытался раскрутить их руками. На удивление те пошли достаточно легко и послышались легкие щелчки механизма шестистволки.

– Здорово, – выдохнул я, а затем заглянул в отделенную от остального корпуса литую кирасу из толстой пятисантиметровой броневой стали, которая защищала нежную электронную начинку машины и собственно пилота. Сейчас она была полностью демонтирована с опорной рамы и стояла здоровенной выше меня металлической бочкой с выпуклостями на груди и спине, с двумя боковыми проемами под манипуляторы с основным оружием.

Вот в эти проем я и засунул голову. Из хулиганских побуждений несколько раз ухнул, слушая гулкое эхо в ответ.

Корпевшая с каким-то прибором другая механистка – Аня, подняла голову, наблюдая за мной и я помахал ей рукой.

– Ну чисто девчонка, – умилилась та, а бригадирша позвала:

– Петя, пошли покажу боевой ход!

– Что? – переспросил я, не совсем поняв, что она имеет ввиду.

– Вот это! – Валерия махнула рукой в сторону оставшихся на месте шагоходов.

Подойдя, мы забрались по подкатной лесенке на сервисную площадку, с которой открывался прекрасный вид, на «ноги» мобильного доспеха изнутри. Я с интересом принялся рассматривать систему привода конечностей, все эти тяги, толстые, идущие от массивного генератора, энерговоды, сервоприводы.

Правда я на самом деле мало что понимал во всей этой мешанине, что там где, и больше обзывал агрегаты по наитию, используя остатки знаний автослесаря первого разряда, после школьного УПК, и багаж разномастной фантастической литературы.

Но было интересно, прям до жути.

В общем попрыгал я там еще минут двадцать, засыпая бригадиршу вопросами, пока ей не надоело и она не отвела меня в сторонку, чтобы не мешал сборке.

Впрочем, даже наблюдать со стороны тоже было интересно. Сборка такой махины была делом ответственным и проводилась полной бригадой под бдительным оком старшей, что контролировала процесс.

Первой они одели сверху на раму кирасу, причем она там вдевалась в специальные разъемы, которые дополнительно закреплялись металлическими пальцами со шплинтами. Я еще поинтересовался, как пилот попадает в неё, ведь никакой дверцы предусмотрено не было, но Валерия пояснила, что ложемент пилота выезжает вниз из под брони, между шагоходов, а потом, снова убирается обратно. Так было рациональней, чем ослаблять броню лишними дверями и люками.

Затем подсоединялись манипуляторы, левый с крупнокалиберной ста двадцати пяти миллиметровой автоматической пушкой, с боезапасом в двадцать выстрелов и правый с блоком НУР – неуправляемых ракет.

Сверху на кирасу крепилась вращающаяся башенка с радиолокационным оборудованием а по бокам, на условных плечах машины, шестиствольный пулемет и четыре кассеты с управляемыми ракетами.

На спине, отдельно еще могли крепиться пара блоков с ПЗРК, но то было армейское оборудование дворянским родам не положенное, так как боевой авиацией владела исключительно армия.

– А боевые лазеры и плазменные пушки? – задал я наивный вопрос, но женщины только рассмеялись и сказали, что за фантастикой это в библиотеку, а не к ним и я печально вздохнул. Вооружение ничем принципиально новым от моего мира не отличалось.

Последние тесты с уже собранным доспехом, проверяя работоспособность всех систем, проводила лично Валерия, а остальные девчонки пошли покурить, скинув верх комбинезонов, давая мне полюбоваться сквозь промокшие от пота маечки на просвечивающие соски. Но тут, вдруг, за спиной прозвучал знакомый голос, – А ты уже здесь. Не удивлена.

Подскочив, я развернулся и увидев Марину, с еще двумя пилотами доспехов уже в штатных комбинезонах, помахал рукой, правда особой радости в ответ не увидел.

Подойдя, косясь на её подчиненных, зашептал, встав на цыпочки, ей в ухо, – Ну не сердись, ну что ты. Ну так сложились обстоятельства.

– Ладно, – смягчилась та, – отлипни уже, не сержусь я на тебя.

– Ну и славно, – заулыбался я вновь. – А вы куда, на боевой выход?

Услышал смешки от официр за спиной, но не стал обращать внимания, продолжая смотреть на Марину.

– Нет, – качнула она головой, – тренировочный. Будем отрабатывать взаимодействие между разными классами машин и также бой один против двух.

– Ух ты! Слушай, Марин, – я, постаравшись изобразить глаза кота из Шрека, попросил, – а можно мне в кабине посидеть, ну пожалуйста! Очень хочу. Я не буду ничего трогать. Честно-честно.

– Госпожа майора, – в разговор вмешалась, повернувшись к нам от тестового стенда, Валерия. Бросила на меня слегка встревоженный взгляд, – это опасно, мальчик может случайно что-то нажать, а потом мы будем его выковыривать из вставшего на блокировку доспеха. А это, знаете-ли, та ещё работенка.

– Да ничего я случайно не нажму, – постарался убедить я женщин, – я же не совсем дурак.

– Случайно не нажмешь, – покивала в ответ Марина, – а специально?

Снова послышались смешки.

– Ну что вы такие, – обиделся, я, не зная какие аргументы еще привести. Но тут помощь подявилась с неожиданной стороны.

– Да ладно, командира, ну что парень там сделает, – внезапно отозвалась одна из официр, – все одно доспех ему не запустить. Полевой профиль вбить дело пары минут. Пусть посидит, видишь какой любопытный.

Я тут же закивал, обрадованный неожиданной поддержке.

– Ай, ладно, – махнула майора рукой.

Мы отошли ко второй «Триаре», командирской, и подкатив еще один пульт, с помощью ненадолго отвлёкшейся бригадиры механисток, быстро вбили мои биометрические параметры в свежезаведенную виртуальную карточку пилота. Двое официр подтвердили ввод и пульт мигнул зеленым, активируя новую учетку. Использовался так называемый полевой аккаунт предназначенный для неотложных действий в бою, когда командования с мастер-ключом может не оказаться рядом.

– Значит так, – инструктировала меня тем временем Марина, – Когда окажешься внутри, бортовой компьютер попытается подключится к тебе для запуска систем управления. Интерфейс управления мысленный, поэтому когда на голову опустится контактный шлем и в голове заговорит посторонний голос, не пугайся, это нормально. После оценки твоих психо-эмоциональных характеристик, он отключится, их ты всё-равно не пройдешь и голос пропадет.

– Это чего я не пройду?! – даже слегка обиделся я.

– Ни один мужчина никогда не сможет запустить мобильный доспех, поверь, – опустила меня с небес на землю майора, – Даже не всякой женщине это под силу, слишком специфичные параметры. И физическая сила тут далеко не на первом месте.

– Печально – только и смог вымолвить я.

– Такая жизнь, – ответила Марина. – Управление идет по мыслесвязи и от того насколько четко и хладнокровно пилот пользуется своим мозгом, настолько хорошо себя в бою показывает доспех. Условно это выражается в уровне синхронизации. Если она ниже пятидесяти процентов, то машина просто откажется взаимодействовать с пилотом. Оптимальное значение от семидесяти пяти до восьмидесяти процентов, это уровень хорошей армейской официры. Выше, уже считай элита.

– А у тебя сколько? – спросил я.

– У меня? Девяносто шесть.

– Ух! А ты крута! – восхитился я.

– Есть маленько, – та только скромно потупилась, но было видно, что моя похвала ей приятна.

Вообще я заметил, что когда мы забывали о разногласиях, обсуждая какие-то общие темы, то между нами устанавливалась какая-то почти эмпатическая связь. Некое внутреннее сродство, от которого на душе становилось теплей.

– Все готово, – вырвал меня из задумчивости голос официры.

– Можно лезть? – спросил я.

– Лезь, – снова под общее хмыканье, фыркнула Марина и нажала на неприметную кнопку.

Зажужжали сервоприводы и между ног боевой машины опустилась вытянутая капсула ложемента с анатомическим креслом и двумя пультами под ладони.

– Давай, – подтолкнула меня женщина, когда я зачарованно застыл, разглядывая пилотское место.

– Ага, – я кивнул и больше не медля улегся туда, удобно устраиваясь.

– Жми на красную кнопку, – послышалась и подсказка и последовав совету, я немедленно вознесся наверх, оказываясь внутри машины в полной темноте.

Хорошо ещё что клаустрофобией я не страдал, а то уже вопил бы наверное от страха. Тут головы коснулось что-то мягкое и хорошо поставленный мужской баритон произнес:

– Первичное сканирование, пилот Эл Уд пять, пять, один, девять, один.

В кабине слегка загудело, а затем затихло. Вновь проснулся тот же голос, – Первичное сканирование пройдено. Права подтверждены. Производится настройка и оценка уровня синхронизации.

Снова мерно загудели вентиляторы и я, вдруг, понял, что это ни что иное, как реакция на нагрев усиленно работающего центрального процессора машины.

– Внимание, – вдруг раздался еще один голос, почему-то немного другой, – сбой системы, параметры пилота не подпадают под базовые настройки, активирую протокол двенадцать М.

Тут уже вой вентиляторов стал почти осязаемым, а затем, внезапно все стихло, и вновь вернувшийся первый баритон произнес, – настройка произведена, управление мобильным доспехом активировано.

Тут вдруг у меня в глазах зарябило и я, словно вживую, увидел выводящееся с камер снаружи изображение, на миг растерявшись, когда обычное бинокулярное зрение сменилось круговым обзором. В руки толкнулись рукоятки управления и машина будто встряхнулась, чуть присев и поведя всеми орудийными стволами.

Последнее, что я услышал, как тот же голос добавил, – Уровень синхронизации двести двенадцать процентов.

Сколько?!

Глава 21 (исправленный вариант)

Стоило доспеху пошевелиться, как все вокруг бросились врассыпную, прячась кто куда. И официры во главе с Мариной, и техники, побросав всё железо, что держали в руках.

Глядя на подсвеченные в инфракрасном режиме тела, скрючившиеся за укрытиями, я задумался о том, что совсем забыл спросить, как официально называют здесь пилотов доспеха. Тут же феминитивы правят бал. У нас – «пилот», а у них, получается, «пилотка»?

От пришедшего в голову сравнения я хрюкнул и беззвучно затрясся от смеха. И доспех вдруг загудел вместе со мною, а я непонятно как ощутил, что стали прогреваться сопла прыжкового двигателя. Оба-на…

Всё веселье мгновенно спало, и движки, к счастью, начали медленно остывать. Я машинально дёрнулся почесать затылок, но вместо руки поднялся правый манипулятор, и в результате я почесал блоком НУР локатор.

Дела…

Я снова глубоко задумался, а когда выплыл из размышлений, то понял, что манипулятор опустился вниз и край ракетной обоймы скребёт броневой лист между ног доспеха.

Представив, как это выглядит со стороны, невольно покраснел.

Это что получается? Полное сопряжение через нейроинтерфейс, где я управляю доспехом словно своим телом?!

Я всполошился, и доспех тут же отреагировал, нервно переступив с ноги на ногу.

«Так, надо успокоиться и ни о чём не думать, – мысленно стал я читать про себя мантру. – Спокойно, спокойно… Главное – не сделать чего лишнего».

Что будет, если я вдруг пукну, даже представить было страшно. Как бы на реактивной тяге крышу не пробить.

В этот миг послышался глухой стук, поискав источник которого, я внезапно обнаружил, что Марина, воспользовавшись тем, что я замер, залезла на доспех и теперь долбит со всей дури по кирасе здоровенным гаечным ключом. Она к тому же и говорила что-то – я видел её широко открывающийся рот. Динамики включились, по-видимому, от моего желания услышать, что она там вещает.

– Деактивация, ноль, один, два, три! Деактивация, ноль, один, два, три! Деактивация, ноль, один, два, три! – орала она, не переставая, так, что я поморщился, и чувствительность динамиков мгновенно уменьшилась.

«Что ещё за „деактивация ноль, один, два, три“ такая?» – подумал я, а миг спустя голос искина произнёс:

– Команда на деактивацию принята, произвожу отключение боевых модулей.

Неожиданно у меня пропало зрение, и я вновь оказался в полной темноте. Далее затих мерно работающий генератор, а капсула вместе со мной вздрогнула и поехала вниз.

Не дожидаясь, когда ложемент пилота замрёт, майора выдернула меня наружу, поставила на пол, осмотрела расширенными глазами, а затем зло и возбуждённо спросила:

– Что ты сделал?!

– Ничего, – ответил я, – строго по инструкции.

– Тогда почему он запустился?

– Без понятия. Всё было как ты и говорила, потом заявили что-то про активацию и первичную настройку, ну и… вот.

– Но как?.. – отпустив меня, она возбуждённо прошлась по ангару, – Как это возможно?!

Осторожно повылезали и остальные. Подошли, сгрудились, во все глаза глядя на меня как на чудо-юдо какое-то.

– А ведь магии у него нет, – заметила одна из официр.

– Не в магии дело, – отмахнулась Марина, – там завязка не на неё вовсе. Машина оценивает другие параметры. Но считалось, что необходимым обладают только женщины…

– Ну, значит, не только, – пожал я плечами. – Не уверен, что проверяли всех мужчин империи. Явно же была какая-то ограниченная выборка. Если вообще была…

– Возможно, – задумалась Марина. – Я, честно говоря, не в курсе, как это точно определяли. Кстати, сколько у тебя показало синхронизацию? Если машина запустилась, то явно больше пятидесяти процентов.

– А вы что, не знаете?

Однако женщина отрицательно покачала головой.

– Какой-то сбой произошёл, связь со стендом отрубило, так что твои параметры мы зафиксировать не смогли.

– Понятно… – пробормотал я. Вспомнив Маринины девяносто шесть, а затем свои двести двенадцать, решил ничего не рассказывать, не письками же, в конце концов, меряемся. – Если честно, я тоже как-то не уловил, сколько там было. Да и вообще не уверен, что оно где-то показывалось.

– А это, кстати, возможно, – согласилась Валерия, подойдя ближе. – Оборудование на женщин всё-таки рассчитано, на мужчине система определения синхронизации элементарно могла не сработать.

– А как она его вообще до управления допустила тогда? – засомневалась майора.

– А кто его знает? – пожала плечами бригадира механисток. – Я ж не программист. Что там в электронных мозгах машины понапихано – в курсе одни разработчики.

– Я считаю, – влез я в разговор, – что один раз это может оказаться случайный сбой. Надо попробовать снова, чтобы набрать вменяемую статистику.

– Я тебе попробую! – грубо рявкнула Марина. – Под монастырь меня подвести хочешь?! Допуск к управлению гражданского лица, да ещё и без обучения, категорически запрещён!

– А если боярыня разрешит? – закинул я пробный камень.

– Ну пойди, спроси, – усмехнулась собеседница.

– Думаешь, не разрешит? – видя, с какой уверенностью она говорит, уточнил я осторожно.

– Не думаю, знаю, – ответила женщина.

– Жалко, – огорчился я. – Ну тогда, может, обучите меня?

Однако на это моё заявление бабы хором заржали.

– Ой не могу!.. – смахнула набежавшие слезы Валерия. – Юморист. «Обучите»…

– Этому, Петя, три года в военной академии учат. Специальность такая – операта мобильного комплекса. А затем – контракт на пять лет в императорской армии изволь отслужить. Впрочем, парней туда не берут, так что порулить доспехом не выйдет, уж извини.

– Но у меня же получилось?! – возопил я, поражённый, раздосадованный и одновременно взбешённый тем, что попавший мне в руки самый натуральный боевой робот вот так скоропостижно из них уплывает.

– Ну получилось, – как-то обыденно согласилась Марина. – Но ты – парень, и к тому же наложник, вернее, уже фаворит. В твои обязанности управление мобильным доспехом никак не входит.

– Ты мне мстишь, да? – взглянул я женщине в глаза. – За то, что я решил стать фаворитом.

– Вовсе нет, – ответила она спокойно. – Просто констатирую факт.

– Значит, мстишь… – убеждённо констатировал я.

– Не хочу брать на себя ответственность, после чего отвечать перед главой рода, а то и военным трибуналом, если что-то пойдёт не так.

– Понятно…

Поиграв желваками, я махнул рукой и, расстроенный, пошёл из ангара обратно к себе.

Облом вышел первостатейный.

***

– Ну что, Пётр, как успехи?

Психолог всегда обращался ко мне именно так, по полному имени, словно подчёркивая мою состоятельность как взрослого мужчины. Умом я понимал, что делает он это специально, но всё равно было приятно.

– Да так себе, – кисло ответил я.

Как раз на следующий день после моего величайшего облома с доспехом у нас с Шитцем состоялась очередная встреча, и я, до сих пор дико раздосадованный, валялся на кровати прикидывая различные варианты и тут же со вздохом их отбрасывая.

Не было ни единой возможности обойти запрет на управление мобильным доспехом.

И ведь сходил я к боярыне, но та лишь подтвердила слова Марины, да ещё и похвалила ту за ответственность.

«Но я же уникальный!» – хотелось заорать мне. Вот только всеми почему-то факт моей уникальности воспринимался как умение циркового медведя ездить на велосипеде. Да, необычно, да, в какой-то мере забавно, но создавать из-за этого медвеже-велосипедные войска никто не собирался.

– Случилось что-то? – чуть склонил голову вбок Андрей, разглядывая меня. Сидел он по обыкновению своему на стуле в моей комнате и, закинув ногу на ногу, что-то время от времени помечал в блокноте.

– Да просто очередное разочарование настигло, – со вздохом сообщил я ему.

– Не получается организовать гарем?

– Да нет, не в том дело, – я всё-таки поднялся с кровати, сел, свесив ноги. – С гаремом как раз всё нормально. Учу парней быть более активными в сексе, ну и спортом заниматься гоняю. И эффект есть, причём весьма положительный.

– А что же тогда? – продолжил расспрашивать психолог.

– Вы же знаете, что меня интересовали мобильные доспехи?

– Да-да, – покивал собеседник. – Помню, ты рассказывал, что даже с механистками подружился, чтобы можно было поближе к ним подобраться.

– Ну, в общем, я вчера уговорил дать мне посидеть в кабине «Триары».

– Даже так? – поднял бровь Шитц.

– Угу. Пришлось, правда, заводить пилотский профиль…

– Какой?

– Ну, операты мобильного комплекса, – уточнил я.

– А, ну да, – чуть улыбнулся психолог. – Без этого, как я слышал, в кабину не попасть.

– Так вот, посадили меня туда, прошло сканирование, а потом вдруг вроде как сбой произошёл, активировался какой-то «протокол двенадцать М», и доспех полностью под моё управление перешёл.

Услышав такое, психолог изменился в лице, подскочил и прижал мне палец к губам, заставляя умолкнуть. Нервно прошелся из угла в угол. Затем, наконец, приняв решение, произнес, – Пойдём пройдёмся, что-то душно тут у тебя.

Пожав плечами, слегка удивленный нетипичному поведению мужчины, я не стал спорить и оделся. Раз врач говорит, что надо пройтись, значит надо пройтись.

Препонов нам никто не чинил и мы вышли из усадьбы сначала в парк, а затем углубились в лес за ним, по утоптанной каждодневными пробежками тропинке.

Кинув задумчивый взгляд по сторонам, и потыкав в наручный коммуникатор, Шитц негромко попросил, – Расскажи как всё было.

Кивнув, я принялся вспоминать и незаметно вновь окунулся в такие живые и яркие воспоминания вчерашнего дня, вновь переживая удивление, а затем восторг, которые почувствовал, буквально слившись с многотонной пятиметровой махиной.

В установившейся лесной тишине прерываемой лишь редким птичьим щебетом я с увлечением рассказывал буквально всё, что в тот момент думал и ощущал.

– И представляете, – произнёс я, заканчивая свой рассказ, – мне синхронизацию посчитали в двести двенадцать процентов, при том что у Марины, которая крута как кавказские горы, всего девяносто шесть…

В этот миг я увидел, какими глазами смотрит на меня мужчина, и мгновенно осёкся, потому как в них, проломив извечную маску спокойной доброжелательности, читались удивление, неверие и какая-то безумная надежда.

– Эм… у вас всё нормально? – осторожно уточнил я.

Шитц, отмерев, внезапно странно, чуть кривовато улыбнулся, после чего помотал головой, постаравшись вернуть на лицо прежнее выражение, и ответил:

– Да, всё в порядке. Просто больно уж неожиданными слова твои оказались. Ведь ты, насколько я знаю, первый мужчина, которому такое удалось.

– Вот и я так считаю! – с жаром сказал ему. – А они мне взяли и запретили подходить к доспеху. И всё под тем соусом, что без обучения и допуска запрещено.

– Ну, с одной стороны, они правы, – вынужден был признать Андрей, – это всё-таки боевая машина, которая может такие разрушения устроить, что мало не покажется.

– И вы, значит, с ними заодно! – воскликнул я с обидой.

– Нет, – тут же отрезал психолог, – я с ними точно не заодно. Однако признаю логику сказанного. Без обучения управлять мобильным доспехом крайне опрометчиво и опасно.

– И что делать?

– Искать способ это обучение пройти, – ответил Шитц.

– Хорошо бы, но мне уже ткнули в лицо, что я – наложник, и в обязанностях у меня даже гипотетически такое не прописано!

Я раздосадованно с размаху пнул вылезший на тропинку древесный корень, зашипел от боли, но бурлящий в душе гнев так и не утих.

Заложив руки за спину, психолог задумчиво покосился на прыгающего на одной ноге меня. Затем спросил:

– А по поводу уровня твоей синхронизации они разве ничего не спросили?

– А они про него не знают, – заявил я, приостановившись, – какой-то сбой был, и на тестовом стенде ничего не отобразилось, а я им не сказал. Честно сказать, не знаю почему, на всякий случай.

– Хм… – мужчина чему-то слегка улыбнулся. – Это хорошо.

– Что хорошо? – переспросил я, и собеседник поднял на меня задумчивый взгляд, словно раздумывая, говорить мне или нет. А затем еще раз оглядевшись, коротко произнес, показывая на лежащее у тропинки поваленное дерево:

– Присядем.

Что-то было в его голосе такое, предельно серьёзное, и я, послушавшись, присел на потемневшую от времени шершавую кору, давно уже упавшего и почти полностью покрытого мхом ствола.

– Тебе знакома история создания мобильных доспехов? – негромко спросил Шитц.

– Нет, – так же тихо ответил я, невольно подражая ему.

– Я сейчас говорю не о конкретной машине, а о самой концепции, включая, естественно, первые работающие образцы. Так вот, создателем первого в мире подобного комплекса был один из тех гениев, про которых знают очень мало. И это был мужчина.

Дёрнувшись, я посмотрел на психолога, и тот кивнул.

– Да, ты не ослышался, это был мужчина. Наш, русский, и звали его Илья Михайлович Кошкин. Именно он разработал и построил опытный образец, назвав тот МД-34 – по году создания.

– Ничего себе, – пробормотал я, сам внезапно подумав, что, похоже, в этом мире танкостроение уступило место мобильным комплексам, наверное, из-за наличия магии.

– Это ещё не всё, – продолжил Андрей. – Ты пока не знаешь, зачем он его построил.

– Ну так, – улыбнулся я, – понять нетрудно. Развитие технологий в первую очередь связано с противостоянием в военной сфере. Видимо, магии стало уже не хватать или против неё разработали эффективные меры защиты, поэтому пришлось искать альтернативные варианты.

Однако мужчина коротко качнул головой.

– Нет. Магия оставалась всё так же эффективна, и женщинам совершенно не интересно было что-то искать новое – им хватало и хватает данного природой. Зато нас природа обделила. И поэтому желание когда-нибудь с женщинами сравняться всю человеческую историю толкало отдельных мужчин на поиски «Святого Грааля», который бы дал нам такую возможность.

– Так значит… – медленно произнёс я.

– Да, мобильный доспех был создан не в дополнение к магии, а в пику ей. Кошкин мечтал, что одетые в такие доспехи мужчины смогут дать отпор любой, даже самой сильной магичке.

– Но что-то пошло не так…

– Да, – вздохнул Шитц. – Управление первых моделей было весьма примитивным, ручным, и даже мощные броня и вооружение не могли компенсировать малую подвижность и неповоротливость опытного образца. Поэтому из затеи ничего не вышло. А вот женщины, узнав о разработке, под себя её приспособить смогли. Их скорость реакции и сила при наличии хотя бы слабых магических способностей уже позволяли на поле боя представлять из себя весьма грозную силу в доспехе. Благодаря им даже те государства, что не имели большого числа сильных одарённых, смогли резко увеличить свой боевой потенциал. Ни к чему хорошему это, правда, не привело. Разразилась мировая война, которая длилась три года – с сорокового по сорок третий. Впрочем, у нас не об этом речь.

– Ну всё понятно, – опередил я его, – только как оно к моей ситуации относится?

– Сейчас расскажу, – ответил Андрей. – Так уж вышло, что в развитии электронных управляющих машин тоже участвовали в основном мужчины. А лет пятнадцать назад инициативная группа из двенадцати мужчин придумала и смогла реализовать принцип прямой передачи команд из человеческого мозга в ЭУМ, после чего эта технология была внедрена в мобильные доспехи, что повысило их эффективность. То была ещё одна попытка дать преимущество мужчинам. Но оказалось, что женщины вновь лучше могут адаптироваться к такому управлению, что выражалось как раз в намного большем проценте синхронизации, – посмотрев вдаль, психолог вздохнул, после чего продолжил: – Это стало очень сильным ударом. Но тогда, в надежде, что когда-нибудь появится мужчина, способный по своим психологическим и волевым характеристикам управлять доспехом, они заложили в управляющий контур секретный модуль, который как раз и назывался «протокол двенадцать М». Именно он заблокировал передачу данных о твоём уровне синхронизации, он же и разблокировал некоторые недокументированные возможности доспеха.

– Какие? – спросил я, чрезвычайно заинтригованный.

***

Юстас – Алексу

Это он! Это точно он! Сегодня в ходе беседы было установлено, что объект получил доступ к мобильному доспеху класса «Триара», после чего был активирован протокол «двенадцать М». Им была достигнута полная синхронизация на уровне двести двенадцати процентов!

Алекс – Юстасу

Объект необходимо немедленно вытаскивать. До того, как информация разойдётся слишком широко и его изымет имперская безопасность. Готовьте силовой вариант. Немедленно!

Юстас – Алексу

Объекту удалось скрыть активацию протокола. Остальными факт синхронизации воспринят скорее как курьёз, не стоящий внимания. По крайней мере, со слов объекта, ему просто запретили в дальнейшем приближаться к доспеху, указав на статус наложника.

Алекс – Юстасу

Слишком легкомысленно относитесь. Это лишь дело времени, когда о нём узнает безопасность. А там дурочки не работают. Силовой вариант продолжайте прорабатывать. Это приоритет.

Юстас – Алексу

Считаю, что нужно рассмотреть вариант легализации объекта. Это даст больший результат, чем сокрытие факта. Имперская безопасность без особой нужды в дела рода вмешиваться не будет, да и единичный случай не должен их слишком возбудить.

Алекс-Юстасу

Только под вашу полную ответственность, и у вас неделя максимум. После управление операцией возьму на себя.

Глава 21 (альтернативный вариант)

Глава из серии: что было бы если бы…

Стоило меху пошевелиться, как пораженные происходящим женщины в испуге дернулись в сторону, а когда я сделал первый шаг, страгивая многотонную машину с места, все, как одна, опустились на колени.

Включившиеся динамики донесли до меня слитный шепот, вырвавшийся из их уст – Избранный!

«О, я тут оказывается – Нео?! – мимоходом подумал я, – приятно, чёрт возьми!».

Мех я чувствовал как своё собственное тело, да что там, я буквально стал мехом, видя недоступный человеческому глазу спектр излучения, чувствуя злую энергию таящуюся в подвешенном вооружении.

Поднял сначала один манипулятор, разглядывая орудие, затем второй с блоком НУР. Одновременно с этим ожил и зашевелился шестиствольный пулемет на плече.

Это было очень необычное чувство. Я видел буквально на триста шестьдесят градусов и что самое удивительное, не испытывал по этому поводу совершенно никакого дискомфорта, словно это было обычное зрение.

Затем я задействовал режим локации, и внезапно ощутил летящие в воздухе за сотни километров самолеты, и даже спутники на низкой орбите словно маленькие зудящие точечки царапали мне виртуальную голову.

Я поигрался с режимами, отслеживая аппараты в разных диапазонах. Произвольно меняя частоту. Затем поиграл с разными типами зрения. Переключая как у охотника во втором «Хищнике». Инфракрасный – тут же подсветивший тела женщин, потом еще какой-то сделавший видимыми их скелеты, потом еще несколько которые я не знал как назвать.

Вот только когда я включился в очередной режим, то внезапно заметил, что у ворот ангара замерли три каких-то еле видимых, чуть колыхающихся бесформенных силуэта. Но только мне стоило заинтересоваться и развернуться к ним, уже целенаправленно облучая активным радаром, как силуэты засияли скапливающейся в центре энергией.

Сигнал тревоги буквально взвыл в голове и меня окутало защитное поле, перегружая истошно завывший генератор.

Вовремя.

Пульсирующая энергия жгутом ударила по меху, словно кувалдой врезав по щиту. Это не был снаряд или что-то подобное, это был скорее поток плазмы, если я правильно расшифровал телеметрию снявшую параметры неизвестного оружия.

«Вот только я же сам слышал, что подобное оружие это чистая фантастика?» – мимоходом подумал я.

Впрочем мысли шли параллельно действию, и я мгновенно разрядил по неизвестным свои стволы. Добавив даже парочку НУРов, чтоб наверняка.

Когда пыль от взрывов осела я осторожно подошел, разглядывая неизвестного противника. Но если двоих просто разорвало в клочья, что нельзя было даже определить что это такое, то третий оказался почти целым, с развороченной крупнокалиберными пулями грудью.

Кто-то из официр осторожно подобрался поближе, сдергивая бликующий балахон с неподвижного тела и я, увеличив через оптику открывшееся взору тело, ахнул, – Эльфийка?!

Это действительно была словно сошедшая с картин фэнтези отстроухая «перворожденная», как их много где именовали. Вытянутое лицо, заостренный подбородок, нечеловеческий разрез глаз, да и телосложение немного не укладывающееся в стандартные человеческие пропорции не оставляли сомнений в том, что перед нами не человек.

– Это кто еще такие? – донесли до меня звуковые сенсоры изумленный голос Марины.

– Если бы я знал, – пробормотал про себя, изучая элементы брони и вооружения неизвестных.

Луком и стрелами, традиционным фэнтезийным эльфийским оружием тут и не пахло. Впрочем как и изогнутыми мечами с вычурной вязью по клинку. Подняв осторожно валяющийся подле эльфийки длиный продолговатый предмет, Марина повертела его в руках, после чего, направила в стену и нажала на спуск. На секунду ударивший из оружия луч, проделал солидную каверну в бетонной стене.

– Ничего себе, – присвиснул кто-то.

– Оружие на новых физических принципах, – глубокомысленно заметил я вслух.

– Осталось выяснить, откуда эти цацы к нам прибыли, – хмурясь ответила майора. Тут словно расколенным гвоздем в сознании вспыхнула отметка цели. А затем, пошла телеметрия от гигантского будто из ниоткуда возникшего в полукилометре над нашими головами объекта.

– Тревога! – заорал я, – нападение, сверху! – когда радар засек целую россыпь более мелких объектов отделишихся от первого и посыпавшихся вниз, прямо на нас. Не дожидаясь пока остальные добегут до оставшихся в ангаре мехов, буквально протаранил ворота, с корнем выворачивая их и выходя на поверхность. Компьютер тут же расцветил красными отметками десятки целей противника.

В том что это был противник, я не сомневался. Прочь сомнения ,когда ближайшие аппараты, совершенно непохожие на летательную технику землян, буквально взрыли землю под моими ногами, пронизав воздух лучами высокоэнергетического оружия.

– Ах вы так! – зло рявнул я, – ну получите, с-суки! – уклоняясь от выстрелов, я рывками, подключая реактивные движки, стал передвигаться по усадебному парку, перемалывая тяжеленной машиной ценные породы кустарника и деревьев. Вот только было не до них. Роторник на одном плече лупил очередями по подсвеченным целям, с другого одна за одной срывались управляемые ракеты, впиваясь и пробивая кумулятивными струями обшивку неизвестных летательных аппаратов.

– Я вам покажу, проклятые ксеносы, что такое дредноут Империума! – прорычал я, когда сразу пять подбитых мною аппаратов задымили и потеряли маневр, косо устремляясь к земле. Парочка из них еще в воздухе вспухла шарами огня, полностью исчезая во вспышке взрыва, и я торжествующе расхохотался, – Свет Императора озарит вас, жалкие твари и принесет живительный экстерминатус в ваш дом!

– Пётр! Ты что несешь! – прорезался в радиоканале напряженный голос Марины, – Какой Император, какой экстерминатус!

– Молчи женщина! – не забывая отстреливать всё новые и новые цели, ответствовал я, – лучше помоги отстреливать проклятых эльфов.

– Ты знаешь кто это такие? – несмотря на смертельно опасную ситуацию, в голосе майоры просквозило удивление.

– Догадываюсь! – рявнул я, – Где вы, бать вашу?! Тут становится жарко!

Я довел число сбитых до десяти, но оставшиеся сконцентрировали на мне настолько плотный огонь, что я успевал только уклоняться, да стараться принимать пропущенные выстрелы на щит по касательной, лишь изредка отвечая прицельными залпами.

Тут из ангара вырвались сначала два малых меха, а затем вторая «Триара», под управлением Ржевской, тут же вступая в бой.

В четыре машины мы принялись перемалывать противника, но его всё равно было слишком много. Часть аппаратов смогла прорваться через заградительный огонь и опустившись на землю, распахнула створы десантных люков, выпуская десятки вооруженных плазменными ружьями фигур.

Кассета с НУРами с грохотом опустошила весь оставшийся боекомплект, полосой взрывов буквально разметав неровный строй набегающих эльфиек.

Я проводил взглядом разлетающиеся во всех направления вверх тормашками тела и ловко как кувалдой вдарил левым манипулятором по полетевшей прямо на меня тушке, запуская ту словно бейсбольный мяч обратно к кромке леса.

Последние УРы ушли с направляющих, а затем, через пару секунд громко лязгнул затвором и опустевший боекомплект пулемета.

Все-таки на затяжной бой мобильный доспех рассчитан не был, по крайней мере с настолько численно превосходящим противником.

Когда нашел цель последний снаряд ста двадцати пяти миллиметрового орудия, я оставил огневое сопровождение женщинам, а сам, с криком – За Императора! – рванул в рукопашную, с яростью размахивая манипуляторами, давя металлически ступнями попадающихся на пути ненавистных вторженцев.

Судя по строению тел в броне, это тоже были сплошь эльфийские бабы, но это только добавляло злости. Хотелось показать, кто здесь главный. Поэтому бил я безо всякой жалости, наверняка.

Краем глаза я заметил, что от усадьбы во врага понеслись сразу несколько разного цвета магических шаров, а само здание, вспыхнув, накрыл полупрозрачный купол магического поля.

«А вот и охрана с остальными магичками вступила в бой», – подумал я, одобрительно наблюдая, как появление новых действующих лиц, начинает медленно но верно склонять чашу весов в нашу пользу.

– Петя, Петя, куда? Назад! – сквозь радиопомехи послышался тревожный голос Марины и внезапно я понял, что сражаюсь в одиночестве, полностью окруженный врагом, в пылу битвы слишком оторвавшись от остальных мехов, что остались возле усадьбы.

Попытался взлететь, но едва оторвался от земли, как движки закашляли и выплюнув раскалёнными струями остатки топлива, окончательно затихли, оставляя меня без средств спасения.

Силовое поле мигнуло в последний раз, перегруженное частыми выстрелами ручного оружия и я понял, что это конец. Вот только меня не пронзили десятки плазменных выстрелов, нет, нападавшие сконцентрировали огонь на манипуляторах и ногах меха, четвертуя грозную боевую машину.

«Живьем взять хотят», – внезапно понял я. Выжав кнопку эвакуации, дождался когда сработавшие пиропатроны вытолкнут капсулу наружу и подскочив, бросился на эльфиек с кулаками.

Но куда там. Они в броне с экзоскелетом, а я с голыми руками. Результат был предопределен и только мои злость и упрямство не дали просто так сдаться и я успел в кровь сбить казанки, завалив таки одну из баб на землю, лупя со всей дури ей по украшенному плюмажем шлему.

Потом, правда, меня с неё грубо стащили, а затем затылок взорвался болью и я потерял сознание, окончательно оказавшись в изящных эльфийских ручках.

***

Рубка легкого крейсера Аллари «Призрачный страж»

– Всё, что вы смогли сделать, это захватить всего одного представителя нового вида! – шипела рассерженная корабельная мать, – Что мы привезем великой матери Аллари? Жалкого самца?!

– Этот самец уничтожил в одиночку четверть десанта, – угрюмо заметила десантная мать стоя перед начальством, так и не успев сменить изгвазданный в грязи бронекостюм, на что-то более чистое.

– Столько сестер погибло, – цокнула языком старшая эльфийка.

– Он поплатится за это,– с яростью ответила её подчиненная.

– Поплатится, несомненно поплатится, – корабельная мать прошлась по мостику, посматривая на работающих на постах корабля сестер, – вот только его одного вряд-ли будет достаточно, чтобы усмирить гнев богини принявшей сразу столько жаждущих мщения душ.

– Мать, – склонила голову эльфийка, – никто не предполагал, что это небольшое селение в лесу окажет такое сопротивление и подобный уровень развития техники, по классификации великой матери Суррашш, никак не мог сосуществовать с манипуляциями тонких энергий.

– Новый мир, новые открытия, – ответила старшая мать корабля, – я внимательно изучила данные сканирования. Этот мир, конечно, варварски уродлив в своей инаковости, хоть и тут главенствующую роль занимают самки. Но и по своему красив. Атаковали нас путем манипуляций с энергией мира только самки, а управлял боевым роботом самец. Чувствуешь взаимосвязь? При том, что, исследовав полученный образец, мы можем с точностью определить, что он подобно самкам своего вида не может с тонкой энергией работать.

Глаза десантной матери расширились и она кивнула, тут же поняв, что до неё хотела донести старшая. – Два пути развития в рамках одного вида с четкой дифференциацией по полу!

– Да, – удовлетворенно кивнула эльфийка, – с очень большой вероятностью – да.

– А может это два разных вида? – усомнилась подчиненная, – слишком уж это странно.

– Нет, мы всё внимательно изучили, это один вид, с подобным нашему типом размножения. Даже генетически он весьма близок.

– Мы и эти почти животные?! – скривилась десантная мать, – какая мерзость!

– Мерзость – согласилась, чуть склонив голову корабельная мать, – вот только у этого образца уд в два раза больше чем у мужчин нашего вида, и не только в длину. И весьма интересной формы.

Мужчин на кораблях эльфиек не было и долгие месяцы, а то и годы экипаж проводил в вынужденном воздержании, удовлетворяясь только искусственными заменителями, поэтому от сказанного старшей матерью, командующая десантной группой крейсера, внезапно почувствовала к объекту несколько иной интерес.

– Мать, я считаю целесообразным, – чуть справившись с волнением, хрипло ответила она, – пленника сначала допросить, чем убивать, всё равно его жалкая душонка не удовлетворит богиню.

– Богиню – нет, – покивала корабельная мать, – а вот нас очень даже да, своими стонами, когда мы будем его пытать. Нам удалось перехватить и расшифровать часть видеофайлов, что передаются через орбитальный спутник и могу тебе сказать, что процесс продолжения рода для самцов весьма болезненен и травматичен. Вот посмотри.

На своем переносном планшете, эльфийка включила перехваченное видео.

Сначала на экране появились три значка в виде пересекающих друг друга по диагонали палочек – «ХХХ», затем надпись на варварском языке – «PREVAT».

А затем десантная мать просто выпучила глаза, когда без всякой прелюдии перед ними развернулось само действо в совершенно циничной даже для многознающих эльфиек форме.

Просмотрев какие-то пять минут видео, под вопли и стоны раздающиеся с экрана, обе старшие матери корабля тут же его выключили, тяжело дыша и обмахиваясь ладошками от распространившегося по всему телу жара.

– Надо его немедленно допросить, – сглотнув, пересохшими губами произнесла десантница. Но тут же натолкнулась на останавливающий взгляд глубоко дышащей корабельной матери, чья грудь, высоко вздымалась под тонкой тканью форменных одежд.

– После меня, – ответила та, внимательно оглядев подчиненную, – я уже дала команду всё подготовить в моёй каюте.

– Только не переусердствуйте, – попросила десантная мать, чувствуя как громко стучит сердце в груди, – надо продлить его страдания подольше, хотя бы на несколько дней. Пытка чем дольше, тем, ммм, приятней…

– Не учи мать рожать, – с легким превосходством в голосе ответила корабельная мать, – за свои две тысячи лет, я в совершенстве овладела искусством пыток.

Десантнице ничего не оставалось, как только покорно склонить голову, признавая её главенство.

– Если можно, – все-таки не удержалась она, говоря уже в спину удаляющейся старшей матери корабля, – я бы тоже хотела поприсутствовать, вдвоем мы бы могли узнать больше.

– Возможно, – не оборачиваясь ответила та, – хотя не думаю, что сегодня стоит прибегать к таким жестким формам. Если мы хотим не дать его душе слишком рано уйти к богине, групповой допрос преждевременен. Вот потом…

– Поняла, – разочарованно ответила младшая по положению эльфийка, а затем, вспомнив еще раз крупным планом сцену соития этих варваров, решительно направилась к себе в каюту. Допрашивать пленника ей хотелось уже сейчас, но за неимением таковой возможности, следовало хотя бы попрактиковаться в задавании вопросов перед зеркалом на макете, что лежал у неё на верхней полке шкафа. Просто ждать эльфийка уже не могла, боясь, что у нее просто сорвет крышу и дорвавшись, она запытает врага до смерти.

***

Рубка легкого крейсера Аллари «Призрачный страж»

Месяц спустя

Усевшись в капитанское кресло, я повернулся к опустившейся на колени подле эльфийке, с обожанием смотревшей в мои глаза, – Сарарин, доложи обстановку.

– Господин, половина экипажа готова к работе, остальные, пока, приходят в себя после вас.

– Летальные случаи есть? – поинтересовался я, разглядывая полупустой мостик, где добрых две трети кресел экипажа пустовали.

– К сожалению, господин. Души двух сестёр не выдержали и ушли к богине.

– Ага, – хмуро буркнул я, – дорвались до сладкого. Я даже догадываюсь кто. Предупреждал же, что кончат как ваша корабельная мать. Но нет, мы всё предусмотрели, господин. Мы подготовились, господин, – передразнил я дурёх, – придется теперь новую десантную мать выбирать.

– Они знали на что идут, господин, – склонила смиренно голову эльфийка. Затем вновь подняла на меня глаза, с жаром произнесла, – Господин, позвольте мне сегодня снова принять ваше чудодейственное семя, я готова, уже прошло много времени.

– Нет! – отрезал я, – не меньше недели должно. А ты у меня была три дня назад. Не хватало еще старшего помощника потерять.

Чего я не ожидал, очутившись на корабле этих космических амазонок, так это того, что те первым делом решат меня трахнуть. Но похоже в этой вселенной все бабы хотели только одного. Вот только оказалось, что кое какие выделения мужского тела действуют на них как наркотик, дорвавшись до которого те теряют волю и не могут остановиться.

Опомнился я только тогда, когда их старшая, которую они звали – корабельная мать, так и померла от передоза при очередном оргазме прямо на мне. За пару дней через меня прошли старшие эльфийки корабля, а за две декады вообще весь экипаж крейсера. После чего я стал его полновластным хозяином.

Слушались меня, вкусившие наслаждения инопланетянки, беспрекословно. И даже мысль о собственной гибели их не пугала, ведь по их верованиям души уходили в лоно богини, чтобы потом родиться вновь в новом теле. А настолько удовлетворенная душа, и родится должна была куда более сильной.

Поэтому, чтобы корабль совершенно не обезлюдел, мне пришлось жестко ограничить доступ к своему телу, установив не менее чем недельный промежуток между контактами. И всё равно некоторые особо ушлые умудрялись проскочить вне очереди.

Эльфийка попыталась было мне возражать, но я одним взглядом заставил её умолкнуть.

– Ладно, стукнул я кулаком по подлокотнику, – отставить разговорчики. Приказываю рассчитать курс к материнскому миру и подготовить корабль к подпространственному прыжку.

– Слушаюсь, господин, – склонила голову старпом.

– Сообщишь мне, когда экипаж будет готов. – Я взглянул на главный экран корабля, на котором кружился зеленый, испещренный огнями многочисленных городов, родной мир Аллари. Такая далёкая и такая будоражащая мои проснувшиеся собственнические инстинкты планета эльфиек. Произнес негромко, с предвкушением улыбнувшись, – Пора наведаться к этой вашей великой матери.

Глава 22

Проснулся я с трещащей, как после пьянки головой. Тяжело поднялся на кровати, скидывая одеяло на пол, со стоном обнял ладонями голову. Эпизоды сна, такого яркого, такого настоящего, всё ещё мелькали в памяти. Эльфийки, Император, бой в мехе, плен, перетраханный экипаж крейсера… картинки мелькали перед внутренним взором, словно это не было порождение воспаленного разума, а самая настоящая действительность.

– А вроде не пил, – пробормотал я, прикрыв глаза и пытаясь глубоко дышать. Похоже перечитал Вахи в своё время, однако. Эльфийки вот прям вылитые эльдар были, то-то меня во славу Императора понесло. Может Андрею рассказать? Хотя нет.

Я и так знал, что психолог мне скажет, что это реализованные во сне подспудные страхи и желания, прямо завязанные на моё положение, исполняемые функции и недовольство текущей ситуацией. Что я был в мобильном доспехе тоже, скорее всего, было следствием моего облома там.

– Но, всё равно, круто я их там, – вспомнив особенно яркие эпизоды сна, даже сквозь боль и ломящий затылок, усмехнулся я, – показал кто тут главный.

Теперь оставалось как-то показать тоже самое и в реальности.

Кое как одевшись, распахнул окно, чтобы проветрить комнату, и сходил к Захаровне, выпросил таблетку от головы. Благо, после получаса медитаций, полегчало и боль отступила. Сегодня была суббота, а значит можно было не рвать жилы, как-никак выходной.

Позавтракал, погонял ботов в стрелялке, сходил проведал парней, лениво пожурил слуг за нерасторопность, когда те убирали помещения гарема, потыкав пальцем в пыльные углы. Вернувшись к себе начал прикидывать как стать главным, но пока все варианты были не менее фантастичны чем сюжет сна, поэтому со вздохом отложил это дело на потом, когда появится что-то новенькое.

И дальше бы мне было весь день слоняться без толку, как неожиданно, аккурат перед обедом вызвали к боярыне.

Предупредив через слугу парней, чтобы садились есть без меня, я быстро натянул строгий костюм, ради такого случая попшикавшись одеколоном знаменитой столичной парфюмерии Генриха Брокара, подарка боярыни, между прочим, и немедля направился к ней.

В чем была причина субботнего вызова, для меня оставалось загадкой, потому что никаких особых случаев сегодня не намечалось, меня заблаговременно о таком информировал рекомендованный Захаровной личный слуга. Но судя по тому, что вызывали меня к обеду, скорее всего с дальнейшим намерением совместного приёма пищи, ни о чем плохом разговор зайти не должен был.

Постучав в дверь, я услышал приглушенное – «Войдите», и зайдя, видя что боярыня одна, чуть склонил голову, поприветствовал главу рода, – Госпожа, вы как всегда обворожительны.

– Петя, ну я же просила, когда мы одни, называть меня по имени, – улыбнувшись, чуть пожурила меня женщина.

– Прости, Руслана, – улыбнулся я в ответ, – некоторые вещи слишком сильно въедаются в подкорку, чтобы от них было легко избавиться.

В этот момент вошли слуги внося приличных размеров фарфоровую супницу и ставя её на стол. Я втянул носом аромат наваристого борща, мигом перебившего все потуги тягаться с ним Брокаровского парфюма и звучно сглотнул. Перевел взгляд на боярыню, постаравшись отстраниться от мыслей о еде, спросил, – Ты о чем-то хотела поговорить?

– Всё потом, – не чинясь махнула боярыня рукой, поднялась, тряхнув гривой распущенных волос, произнесла – Тоже проголодался, небось?

Одета она была весьма свободно, почти по домашнему, словно только-только встала. Хотя я знал, что это не так. Глава рода подымалась не позже шести, по утрам занимаясь какими-то своими, боярскими делами. В чем они заключались мне было неведомо, но то, что частенько там присутствовала и Гиржовская, и другие женщины рода, занимающиеся экономикой и бухгалтерией, говорило о многом.

Взяв резинку с комода, она стянула волосы сзади в хвост, села за стол, тут же снимая крышку с супницы, отчего густой наваристый аромат стал просто нестерпимым. Мгновенно засосало под ложечкой.

– Проголодался, а как же, – принял я правила игры, скидывая пиджак на спинку стула, распуская узел галстука на шее и расстегивая пару верхних пуговиц рубашки, – как с утра позавтракал, так больше маковой росинки во рту не было.

– Ну тогда меньше слов, больше дела! – подавая пример, Руслана взяла поварешку, зачерпывая и наливая себе суп.

Следующие минут пятнадцать мы в почти полной тишине опустошали тарелки. Повара, конечно, в усадьбе были что надо. Впрочем, я об этом уже говорил. Но для боярыни они и вовсе старались прыгнуть выше головы, поэтому выражение «ложку проглотишь», было как никогда к месту.

Не удержавшись, я себе подлил еще добавки и уже после, еле удержавшись от того чтобы сыто рыгнуть, салфеткой протер жирные губы, дождался того же самого от женщины и уже тогда вновь спросил, – Так всё-таки, зачем ты меня вызывала?

– То есть просто желания пообедать с моим любимым мужчиной, для тебя мало?

Спрашивала она серьёзно, но глаза её смеялись.

– Нет, не мало, – улыбнулся я, внимательно изучая сидевшую напротив женщину, – но мне кажется, что это ещё не всё.

– Ты прав, – не стала больше плести словесные кружева та. Добавила, – Но и пообедать вдвоём тоже стояло не на последнем месте.

Я чуть склонил голову, соглашаясь.

– А позвала я тебя, ещё потому, что мы с тобой Пётр, сегодня вечером идем на бал.

Мне показалось, что я ослышался. Нахмурившись, уточнил,

– На бал? Это где женщины в шикарных кружевных платьях, а мужчины во фраках и бабочках?

Но боярыня в ответ на мои слова вдруг фыркнула и заливисто расхохоталась.

– Ну и чего? – поджав губы, поинтересовался я.

– Как чего, – продолжая смеяться, ответила Руслана, – ты же всё перепутал, это женщины во фраках, а мужчины в платьях.

– Как в платьях?! – сглотнув, переспросил я.

– Ну так, – ответила женщина, – Вы же должны были проходить костюмы для различных официальных приёмов. Или ты не знал?

– Погоди… – я напряг память, вспоминая всё, что у меня ассоциировалось с балами. И внезапно вспомнил вдруг одно из видео, которые нам показывали в обучающих целях, где действительно мужики были в чем-то очень похожем на шотландский килт. – Стоп, – поднял я на боярыню, недоверчивый взгляд, – во первых это вроде не платье, а юбка, и во вторых, я думал это шотландцы так ходят, а не мы.

– Шотландцы, – кивнула женщина. Поднявшись из-за стола, взяла стоявший у стены большой бумажный пакет, – вот я кстати, для тебя уже подготовила, – она мило улыбнулась.

– Нет, погоди… – выставил я обе руки вперед, отпихиваясь от сомнительной чести стать юбконосцем. – И всё-таки, при чем здесь мы и какие-то шотландцы?

– Да, похоже историю вам преподавали из рук вон плохо, – посетовала Руслана, снова опускаясь в кресло, – неужели ты забыл, что еще в семнадцатом веке, старинный шотландский род Баркли, присягнул на верность Российской Империи, принеся в Россию и традицию ношения мужчинами юбок, как ты назвал их килты. В повседневном использовании они не прижились, климат, сам понимаешь, не тот, но императрице так понравилось как мужчины в них выглядят, что для устраиваемых балов и приёмов килт был установлен обязательной частью мужского наряда. Эта традиция сохраняется и до сих пор. Понял теперь?

– Понял, – резко погруснев, ответил я. С другой стороны, килт, это всё же не просто юбочка с рюшечками. Это национальный костюм с историей. Который в моем мире до сих пор не брезговали одевать сами шотландцы.

«Так что я не педик какой, а шотландец, практически Дункан Маклауд, – решил я, – будем считать так».

Еще раз посмотрев на боярыню, снисходительно наблюдающую за пробегавшими на моём лице эмоциями, и поняв, что она уже всё решила и отвертеться не выйдет, я только философски вздохнул и протянул, – Я и бал…

– Ты и бал. – Подтвердила, давя улыбку, Руслана, а затем снова, не выдержав, расхохоталась и произнесла, – Ну не расстраивайся ты так, там совсем не страшно.

– Только слегка позорно, – буркнул я.

– Ничуть, – отрицательно качнула головой та, – между прочим, мало что так заводит женщин, как мужчина в килте. А уж когда он танцует, кружась так, что полы взмывают в воздух почти не скрывая ног, то только приличия удерживают иных дам от того чтобы прямо там не наброситься и его не изнасиловать.

– Так… – протянул я, с подозрением оглядывая вновь ставшую серьезной боярыню, – а бронетрусы предусмотрены?

– К сожалению нет, – ответила женщина, продолжая хитро улыбаться одними глазами, – ни броне, ни обычные. Ну а что ты хочешь, традиция. В семнадцатом веке про трусы и слыхом не слыхивали.

– Ну дела… Нет, ты скажи, это шутка такая?

– Нет, – снова покачала головой та, – всё именно так.

– Да вы издеваетесь! – в сердцах воскликнул я, в который раз слушая заливистый смех, главы рода, – про такое нам точно не говорили! Я бы запомнил! – А потом посмотрел на донельзя довольную происходящим боярыню и понял, что она прекрасно знала, что подобный факт мне не известен. Видать поспрашивала Захаровну по темам наших занятий. И сейчас сидела и внаглую наслаждалась моими растерянностью и гневом.

– Ты специально, – тут же успокоившись, произнес я, верно угадывая хитрый план женщины. – Хотела полюбоваться моей реакцией.

– Ну не без этого, – Руслана вновь протянула мне пакет, – ну давай, не стесняйся.

– Даю, – со вздохом произнес я, принимая бальный костюм. А куда деваться, в чужом монастыре, как известно, за свой устав могут и палкой по спине. Заглянув внутрь, посмотрел на аккуратно сложенную плотную клетчатую ткань. – Ладно, – поднял голову, одену. Во сколько бал?

– К шести выедем, – ответила боярыня, а затем вдруг сложила губки бантиком, и сделав невинное выражение на лице, спросила, – А что, ты даже не примеришь? Вдруг размер не подойдет, или, может, фасон не понравится?

– Так вот он, твой хитрый план, – догадался я. – Хочешь, чтобы я тут перед тобой раздевался и одевался?

– Та похлопала ресницами, а затем довольно кивнула, – конечно хочу.

– Хм… Ну ладно.

Я, опустив пакет на пол, расставил ноги на ширине плеч, чуть отвернувшись, посмотрел вдаль, и принялся медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Вы хотите стриптиз, ну что ж, получите.

Правда я стриптиз танцевать не умел, но что там уметь, мелькнула самонадеянная мысль. О как же я ошибался.

Сначала у меня не вышло разорвать рубашку напополам и я так и застыл в позе напряженного гиббона, пыхтя как паровоз. Пришлось, после пары минут тщетных потуг, снимать её как обычно, стараясь не смотреть на единственную зрительницу, что усиленно пыталась не лыбиться.

Затем никак не получалось эротично расстегнуть ремень на штанах, так как я нечаянно затянул его ещё туже. Дернул резче чем надо и клятый язычок перескочил на следующую дырку.

Попытка элегантно стряхнуть с ноги ботинок закончилась разбитой витриной шкафа, куда тот словно снаряд влетел, чересчур энергично сорвавшись с ступни.

Потом, пытаясь одновременно двигаться и снимать штаны, я банально запутался в них, оступился и рухнул на пол, отчего боярыня даже подскочила с места, в испуге за меня.

В общем, не вышло из меня стриптизёра.

Трусы я, наученный горьким опытом, стягивал уже не пытаясь изображать из себя Супер Майка, хмуро бросая те на кучку остальной одежды на полу.

Под пристальным взором боярыни, я развернул килт.

– Погоди… – с недоумением посмотрел я на то, что подразумевалось юбкой для мужчин, а оказалось длинным плотным куском ткани метра полтора в ширину и раза в три больше в длину. – Это чего?

– Это килт, – произнесла Руслана, – настоящий, всё согласно традициям.

– И как это носить?

– Сейчас покажу. – Боярыня поднялась с кресла, подошла, забирая гигантский плед из моих рук, расстелила на полу. Подсобрав центральной части, протянула под ним ремень и скомандовала, – Ложись.

Когда я лег, она запахнула полы пледа на мне с хорошим нахлестом и перетянула ремнем. а после того, как встал, оставшаяся часть килта опала вниз и юбка стала двойной, скрыв мой ремень внутри.

– Сверху оденешь еще широкий ритуальный ремень и готово, – проговорила Руслана, критически оглядывая меня.

– Хм… – я подвигался в нем, присаживаясь и поднимая ноги, покрутился перед зеркалом, разглядывая необычную одежду, – а удобно.

– Конечно удобно. Еще и красиво… – тон голоса боярыни стал ниже, и в нем стали слышны какие-то новые нотки. Я обернулся и брови мои начали удивленно подниматься, потому что женщина, пока я отвлекся на себя, успела почти полностью раздеться и теперь стояла, опираясь задницей о обеденный стол, и медленно массируя набухшие соски.

Следом за бровями не медля поднялась и ткань килта спереди, потому что от сочного и нереально возбуждающего тела боярыни я всегда заводился с полоборота.

– Ну иди ко мне, красавчик! – позвала она и я как завороженный двинулся к ней. Насытившись пищей физической, организм теперь желал удовлетворить себя и в остальном.

Еще через час я поправил порядком измятый килт, накинул рубашку и взяв в охапку оставшуюся одежду, не прощаясь пошел к себе. Стоило немного отдохнуть перед ответственным вечером. Меня ждал бал.

***

Подъезжали мы к месту проведения торжеств, в том же черном внедорожнике что и в памятную поездку в город. Стоило на свернуть с трассы и покатить по отсыпанной гравием дорожке, как я приник к стеклу и с интересом стал рассматривать здоровенное имение постройки явно не этого века.

С виду оно было одноэтажным, если не считать центрального возвышения, под двускатной крышей, но когда мы приблизились, я внезапно понял, что этаж тут весьма и весьма. Два обычных поместить можно. К центральному входу вели пологие пандусы, а сам вход украшал монументальный колонный портик с классическими колоннами.

Огромные окна в высоту достигали как бы не трех метров а то и более. Подъехав еще ближе, я внезапно обратил внимание на еще один ряд окон расположенный над первым, но тот был каким-то узким и сказать точно, это всё-таки другой этаж или просто дополнительный ряд того же этажа, было нельзя.

Въехав на пандус, мы остановились прямо напротив огромных и явно тяжелых дверей возле которых стойко бдил слуга в ливрее. Не успел я потянутся к ручке двери, как тот подскочив, её тут же открыл. Выйдя я подождал самостоятельно покинувшую машину боярыню, поправил маску и взяв ту под руку, неспешно проследовал с ней через анфиладу дверей к входу в большой зал где уже собралась приличная толпа гостей.

Окинувший нас мимолетным взглядом церемониймейстер, несильно, но так, что звук этот, казалось, достиг каждого уголка необъятного помещения, стукнул тяжелым посохом в мраморный пол и возвестил, – Боярыня Златолесская!

Меня он упоминать не стал, впрочем, на нас тут же скрестилось с полсотни взглядов, осмотрев в том числе и меня, на миг заставляя нерешительно замереть. Но буквально через секунду, остальные гости потеряли к нам интерес и я понял, что это тоже было сродни обязательному ритуалу, отмечать вновь входящих.

– Пойдем, Петя, – негромко произнесла боярыня, одетая и в самом деле в пошитый по фигуре фрак с бабочкой на шее, что в сочетании с моим килтом с заправленной под него свободной белого цвета блузой перевязанной еще одним клетчатым пледом наискось через плечо, смотрелось крайне, я бы сказал, нестандартно. – Познакомлю тебя кое с кем.

– Это с кем ещё? – переспросил я.

– С хозяйкой дворца, конечно, – ответила женщина, – с княгиней Еникеевой.

– Погоди, – в который раз за этот день произнес я, услышав до боли знакомую фамилию, – а это случаем не родственница княжны Еникеевой?

– Мать, – незамедлительно подтвердила моё предположение Руслана. – И да, я прекрасно знаю, что с тобой тогда произошло. Считай, что наше появление здесь, это такая форма извинения за поступок её дочери. Княгиня лично просила меня, чтобы ты обязательно присутствовал на балу. Гордись, не каждый наложник и даже фаворит бывал на подобных приёмах. Это большая честь.

– Горжусь, – кисло ответил я, куда деваться. А в голове в это время, пока мы шли через весь зал к женщине по чьим властным манерам я безошибочно угадал княгиню, билась только одна мысль, – «Подстава! Это подстава, пацаны!».

Глава 23

– Так вот значит какой ты…

Княгиня Еникеева была слегка высокомерной, весьма уверенной в себе женщиной, с острым взглядом матерого следователя и крепкими руками отставного военного. Я чувствовал расходящиеся от неё флюиды власти и силы, и слегка напрягся, когда глаза ее сфокусировались на мне.

– Евгения Александровна, – обратилась боярыня к хозяйке поместья, никак не прореагировав на достаточно бесцеремонное замечание в мой адрес.

– Руслана Анатольевна, – княгиня холодно улыбнулась, – прошу простить мою бестактность, слишком сильно было желание увидеть того, кто смог так заинтересовать мою дочь,что она отбросила все правила приличия. Еще раз приношу извинения за ее поведение, оно было совершенно недопустимо. Надеюсь этот инцидент не станет камнем преткновения между нашими родами.

– Извинения приняты, – чуть кивнула боярыня, отвечая таким же прямым и твердым взглядом. – Мы с вами люди взрослые и компромисс всегда сможем найти. Впрочем, горячность молодой княжны вполне объяснима, Петр весьма интересный молодой человек, недаром я решила сделать его своим фаворитом.

– Даже так? – Еникеева чуть дернула бровью, вновь осматривая меня. – Такой молодой, и уже фаворит. Далеко пойдете, юноша, – эти слова она адресовала уже мне и я, чуть помедлив, кивнул и спокойно ответил, рассудив, что нарушением этикета это не будет:

– Благодарю за комплимент, княгиня, я и в самом деле весьма амбициозен.

Эффект был словно вдруг заговорила статуя, потому что стоявшие рядом с Еникеевой мужчины: один без маски, похоже муж и двое в масках, видимо наложники местного гарема, буквально застыли, выпучившись на меня.

Впрочем княгиня только хмыкнула негромко, ничем более не выказав своего удивления и добавила, – Да, я теперь вижу, что вы действительно, весьма интересны. Руслана, ты точно не хочешь отдать его мне? Я готова удвоить предложенное.

– Он уже мой фаворит, – сделав упор на слове «уже», ответила моя боярыня, – к сожалению это невозможно.

Никакого сожаления, несмотря на сказанное, однако, в голосе главы рода Златолесских не было и у меня слегка отлегло на душе. Признаться, после слов княгини о передаче, у меня что-то такое екнуло внутри.

– Жаль… – протянула княгиня, но продолжать разговор не стала и коротко кивнув напоследок, отошла к другим гостям, уводя потянувшийся за собой хвост из мужиков.

– Госпожа, – негромко обратился я к боярыне, глядя вслед хозяйке дома, – а почему с ней так много мужчин?

Руслана только улыбнулась, снисходительно глянув на меня, а затем повела к стоявшим слева столам, на ходу ответив, – Тщеславие, Петя, только и всего. Желание показать всем не только мужа но и гаремных любимцев. Когда-то это свидетельствовало о состоятельности рода. Сейчас, как по мне, все это, пустое. Количество не важно, важнее качество.

Тут она снова выразительно посмотрела на меня и я понял, что качество у меня на высоте.

Подойдя к столам мы заценили, шведский стол с закусками, где я урвал копченого угря и традиционный бутерброд с красной икрой, а затем боярыня направилась к каким-то хорошим знакомым, а меня отправила к скучающим в другом углу зала мужчинам, спутникам других благородных дам.

Мужской уголок напоминал сборище бабулек на скамеечке у подъезда, правда тут стояли резные чипендейловские стулья и диванчики, да сидящие, в основном были парнями как я или слегка постарше. Все в масках, естественно.

Вот в это снулое и вяло шушукающееся общество я и ворвался, задорно всех поприветствовав, – Ну здорово, мужики! Как жизнь половая?

– Получше чем у тебя, – буркнул кто-то.

– Ну это вряд-ли, – хмыкнул я, бесцеремонно втискиваясь на один из диванчиков, – о чем разговор?

Оглядев меня, замолкшие было наложники, вновь принялись о чем-то негромко переговариваться, а один,что был постарше остальных, спросил, – Ты чей будешь?

Ответ– «свой собственный», был неуместен, хоть меня и подмывало. Но слишком выделывающихся нигде не любят и я ответил просто, – Златолесский.

– А, – кивнул тот, – Знаю такой род. А где Лифариус?

– Дома. Наказанный, – усмехнулся я, – посидит, подумает. Теперь я фаворит боярыни.

Тут все снова посмотрели на меня, но уже заинтересованно. А что, это, как-никак, в кругах близких к гарему, весьма авторитетная должность, а значит я, в их глазах, из простого мужика сразу в категорию блатных перешел. Не самая вершина иерархии, конечно, выше были те, кто в мужья выбиваются из фаворитов, но эти коронованные авторитеты здесь не присутствовали, а значит, как минимум можно было требовать к себе равного отношения. Тут, скорее всего, все были блатными. Шанс попасть на прием простому наложнику был исчезающе мал.

– Слышал я, – пробормотал негромко еще один, пристально меня разглядывая, – занятную историю, про одного наложника Златолесских и княжну, дочку хозяйки этого дома…

– Было дело, – не стал скрывать я, с ленцой добавил, – трахнул ее в туалете ресторана, по быстрому.

– Я слышал, что это она тебя… – вновь спросил меня парень в маске фиолетового цвета.

– Брешут, – ответил ему, растянув губы в улыбке, – я ее сзади без всякого зелья оприходовал, жаль охрана моя прибежала, не дали докончить начатое.

Народ зашебуршал сильнее а затем, один за другим они стали представляться.

– Алексей, фаворит Болконских, – протянул руку тот постарше, что спрашивал первым.

– Игнат, фаворит Меньшиковых, – это был второй, в фиолетовом.

Затем последовали Герман, Сергей, Иван, Родион и еще с десяток имен, которые я просто не смог сходу запомнить, пожимая каждый раз руку и представляясь, – Очень приятно, Петр, очень приятно, Петр.

В общем мое внедрение в местную мужскую тусовку прошло удачно и меня приняли в свой круг, что не могло ни радовать.

Прием меж тем шел своим чередом, княгиня Еникеева что-то говорила, кого-то представляла, потом был благотворительный сбор на что-то там, я особо не вникал. А затем, где-то через час, церемонимейстер вдруг объявил на весь зал, несколько раз стукнув посохом по полу, – Госпожи, танцы!

– Да-да, – подключилась хозяйка приема, похлопав в ладоши, – какое благородное собрание без танцев, и для начала, я бы хотела предложить уникальное представление подготовленное мужчинами моего рода, для вас, дорогие гости.

Тут нам принесли напитки и я сразу подхватил себе два бокала, потому что стало интересно, что такого вдруг смогли придумать. Я помню, Захаровна нам про местные танцульки лекцию читала, но тут был только некоторый вариант вальса где вела женщина и еще нескольких средневековых танцев разной степени унылости. А раз уникальное, то, вероятно, что-то новенькое.

Бахнув один бокал залпом, в котором оказалось кисловатое шампанское, я принялся смотреть, как на расчищенное место посередине зала вышла пятерка парней в килтах. Встав рядком, они сцепились локтями, и вдруг, под заигравшую музыку, выгнув в стороны колени, стали двигаться то в одну, то в другую сторону, комично переставляя ноги.

Пару минут я втыкал в этот сюр, а затем меня озарило, это же был самый натуральный танец маленьких лебедей. Балет, мать его.

Внезапно они остановились, и начали синхронно попеременно задирать ноги и я понял, что теперь они танцуют какую-то пародию на кан-кан. Бабы вокруг восхищенно загомонили, а я прикрыл глаза чтобы не видеть этот ипанный стыд, когда из под задираемого ногой килта то и дело задорно сверкали голые яйца танцоров.

Быстро допил второй бокал и взялся за третий. Вот уж действительно уникальное зрелище достойное анналов истории. Как его развидеть только.

Минут через пять форменного позорища, они, наконец, под дружное рукоплескание раскланялись и убежали, а гости начали дружно поздравлять хозяйку с отличным представлением.

– Божественно! Великолепно! Потрясающе! Браво! – то и дело раздавалось отовсюду, а Еникеева только самодовольно улыбалась, купаясь в эпитетах публики, словно сама этот, с позволения сказать, танец, и придумала.

– Ну как тебе? – спросил Андрей Болконский, после недолгой паузы. Оглядев остальных парней, я понял, что они также не разделяют восторгов женской публики.

– Пошлость, – раненый в самое сердце, чуть дребежжащим голосом, произнес я, – звенящая пошлость. Ни грамма эстетики, ни единой капли уважения к нам.

Остальные только закивали в ответ, тоже не одобряя такого показного глумления над слабым полом.

Решительно бахнув четвертый бокал, я поднялся, поправил маску и подергав за пояс килта, проверяя надежно ли сидит, другим, жестким и твердым голосом, произнес, – Сейчас я покажу как надо танцевать.

Княгиня еще принимала поздравления, когда я чеканя шаг, прямо от нашего угла, по диагонали стал пересекать весь немаленьких размеров зал идя к расположившемуся в другом углу оркестру.

Постепенно гости стали оборачиваться на меня, переставая хлопать. Барыни я не видел, хоть и мог предугадать ее реакцию, но уязвленная гордость за всех мужиков, толкала меня вперед подобно паровозу и остановить меня сейчас мог только выстрел из танка, наверное.

Становилось все тише и где-то с середины зала я уже шел в полной тишине, каблуками собственных ботинок отбивая звонкий и четкий ритм. Обернулась и Еникеева, с удивлением глядя на меня – того кто посмел внимание с нее – хозяйки вечера, перетянуть на себя. Но я только чуть зло усмехнулся – «Сейчас я вам покажу, что такое танцы!».

Подойдя к дирижеру, кстати, тоже мужчине, как впрочем и остальные музыканты. Поздоровался и попросил, – А выдайте-ка мне,что-то из русского народного, сначала в медленном темпе а затем в среднем.

Немолодой уже, усатый дядька, прищурился, а затем, бросив взгляд на продолжавших в тишине пялиться на нас баб, чуть кивнул, поворачиваясь и что-то говоря остальным. Я уже не слушал, потому, что снова выходил на центр зала.

Дождался,когда заиграет медленная плавная мелодия и вытянув в сторону правую руку, а левую уперев в бок, стал по кругу обходить зал. Затем добавил хлопки и различные кренделя ногами как любил говорить мой дед, который меня этому танцу и научил. Круг, второй… а затем ритм ускорился и я как вжарил вприсядку все так же по кругу, да с подпрыгом. Ух, красота. Хоть и подростком был, а как «барыню» танцевать, со злости вспомнил.

Минут пять я лихо отплясывал, пока оркестр не перестал играть.

Глубоко дыша, раскрасневшись и дернув ворот блузы, раскрывая горло, я вновь подошел к улыбающемуся в усы дирижеру, и снова попросил, – А теперь что-нибудь быстрое и на украинский манер.

Второй танец я выбрал гопак, за его прыжки и более быстрый ритм. Разучивал, когда-то, когда ходил в школе в танцевальный кружок. Ну а под конец, чувствуя, что могу еще выдать что-нибудь этакое, я рубанул лезгинку.

Все эти вращения, выпады, замирания на долю секунды в горделивой стойке, резкие движения ног и рук. Это было самое быстрое, что я когда-либо танцевал и, наверное, самое впечатляющее. Не даром, почти сразу среди гостей нарастая пошел слитный гул хлопков ладоней в такт музыки. А я, задыхаясь, до темноты в глазах, все крутился и крутился, выбивая искры каблуками, наконец замер, резко с поворота опустившись на колено и склонив голову.

Стоило затихнуть последним бодрым запилам музыки, как зал взорвался аплодисментами, а я, тяжело дыша, поднялся на подрагивающих от перенапряжения ногах, обвел взглядом толпу и увидев стоявшую в первом ряду боярыню, пошел к ней.

– Госпожа, – хрипло произнес, смотря на Руслану. По её непроницаемому лицу, невозможно было понять, сердится ли она или нет, и я застыл перед ней, чуть склонив голову и смотря чуть исподлобья в её глаза.

Паузу нарушил голос княгини, что, подошла и громко во всеуслышание объявила, – Руслана Анатольевна, удивили. Я-то думала, что подготовила нечто необычное, но ваш фаворит и его танцы, это просто что-то необыкновенное. – Еникеева окинула взглядомподтянувшихся поближе прихлебал, – положили меня на обе лопатки, брава! В присутствии всех официально заявляя, что это был лучший номер из виденных мною когда-либо!

Приблизившись, она фамильярно потрепала меня за щеку, а затем, наклонившись к боярыне, прошептала, – Руслана, я утраиваю предложение. – Увидев, как лицо той становится непроницаемым, добавила, – пока ничего не отвечай, подумай. Если хочешь, могу также поспособствовать решению пары вопросов в столице. Сама знаешь каких. Поэтому не торопись. Обдумай всё хорошенько.

– Хорошо, Евгения, я подумаю, – ровным голосом ответила боярыня, а затем подставила локоть, за который я ухватился и мы медленно двинулись по залу прочь от ничуть не обескураженной таким демонстративным ответом «нет», княгини.

Меж тем к нам стали подходить пары других гостей, выражая Руслане своё восхищение. Меня это слегка задевало, но я не подавал виду, и так понял, что своей выходкой только усилил напряжение между своим родом и княжеским.

Да, я уже считал род Златолесских своим. Как-никак положение фаворита обязывало, да и обвыкся, чего греха таить, обустроился тут, привык к местным реалиям и даже начал получать какое никакое удовлетворение от жизни.

Тут под ручку к нам с подошла высокая дама с моим новым знакомцем Андреем, и улучив минутку, пока две главы родов зацепились языками, мы с ним перекинулись парой фраз.

– Здорово ты им показал, – улыбнувшись, парень протянул мне бокал шампанского, один из двух, что держал в руках.

– Спасибо, – я залпом махнул игристого, благодарно кивнул, – рад, что понравилось.

– Заранее готовил? – уточнил он, поглядывая на свою спутницу.

– Да нет, случайно, в общем-то вышло, – признался я.

– Хочешь сказать, твоя об этом не знала? – он округлив глаза, кивнул подбородком в сторону боярыни.

– Неа, – я покачал головой и тот только восхищенно присвистнул:

– Рисковый ты. За подобные вольности в обществе могут и наказать серьезно.

– Авось пронесет, – беспечно махнул я рукой. Правда у меня самого на душе скребли кошки. Руслана кроме того, что дала взять себя за руку, больше никак не проявляла своего интереса, подчеркнуто не обращая на меня внимания.

Остаток вечера мы еще пошатались по залу, а затем, когда часы пробили полночь, в числе первых направились из поместья Еникеевых прочь, в теплое нутро родового внедорожника.

– Ох и заварил ты кашу, Петя, – произнесла задумчиво боярыня, стоило нам приземлиться на кожаные сидения машины.

– Прости. Не выдержал. – Я вздохнул, с легкой тоской посмотрел на скрывающийся позади расцвеченный огнями громадный дом, – больно уж это её «уникальное» представление зацепило.

– Какой же ты всё-таки молодой, – произнесла женщина, а затем ладонью коснулась моего затылка, чуть повернула к себе и притянув, жадно впилась долгим поцелуем.

– Сегодня ты спишь у меня, – ответила, наконец отпустив, – нечего одной Мирославе постель греть. Хотя нет, не спишь, – она оценивающе оглядела меня снова, – после твоих танцев, спать, думаю, мне не захочется.

***

– Матушка Аграфена, это я, Слава…

– Внучек?! Чем бабушку порадуешь? – бабка отперла дверь, но вместо молодого парня к ней в квартиру ворвался разъяренный Лифариус и сходу потребовал, – Я хочу, чтобы эта тварь сдохла как можно быстрее!

– Внучек… – старая зэчка взглядом отправила парня вон и захлопнув дверь, зашипела на опального фаворита почище ядовитой змеи:

– Ты что, фраер, ополоумел такое орать. А если слушал кто?

– Да кто услышит. Нет там никого, не переживай… – попытался отмахнуться мужчина, но Аграфена неожиданно сильно схватила того за горло и яростно встряхнула.

– Ты, фраер, что, забыл куда попал и с кем разговариваешь? Не переживай… Я не переживаю, я пережёвываю таких как ты. Я тебе шею твою цыплячью, сверну махом. Опосля топориком на части порублю и по всему городу раскидаю, голову только в печи сожгу, а черепушку растолку в муку да поветру развею. Пока полицайки дело твоё друг дружке пихать будут, выясняя в чьем районе тела больше, без головы-то, год пройдет. А там уже и ниточки все оборвутся, что ко мне ведут. Понял меня?

– Понял, бабушка Аграфена, – с трудом просипел Лифариус, касаясь пола буквально кончиками пальцев.

– А раз понял, то приглохни сявка. Иди вон, на кухню, там и поговорим.

Отпустив мужчину, бабка дождалась, когда тот откашляется и поплетётся в указанном направлении, хмуро пробормотала, так чтобы он не услышал, – Зарекалась же с благородными работать, так нет же, на старости лет решила лавэ срубить. Совсем последний разум растеряла, убивать пора. Эх, хапну еще горя с этим фаворитом. А может действительно, бошку отвернуть ему и одной проблемой меньше?

Приостановившись, Аграфена взглянула на стоящий в углу топор, потянулась, было, рукой, но замерла на полдороги и, вздохнув, пошла на кухню так. Жадность всё-таки победила.

Глава 24

Поместье княжеского рода Еникеевых

– Эта сука специально, я знаю! – княгиня разъяренной тигрицей металась по личным покоям грохоча сапогами по мраморному полу.

– Дорогая, ну что ты сразу, – сидящий на большой княжеской кровати супруг Еникеевой, Вадим с беспокойством смотрел на свою вторую половинку, готовую разнести всё вокруг, – я общался кое с кем, из своих знакомых, среди мужчин ходит слушок, что это молодой фаворит – Пётр, он сам всё придумал, даже не посоветовавшись с Златолесской.

– Ты в это веришь? – на секунду остановившись, с легкой издевкой спросила княгиня. – Вот так взял и ни с того ни с сего решил пойти и выставить нас посмешищами? Не смеши меня.

– Но говорят именно так, – упрямо повторил Вадим, – он вообще многим показался весьма своевольным молодым человеком способным на вот такие неожиданные поступки, о нем много разговоров было.

– Да? – бросила тяжелый взгляд супруга, – и что еще о нем говорили?

– Ну… – тут княжий муж слегка покраснел, – еще говорили о нем и нашей дочери.

Впрочем на это Еникеева прореагировала вполне спокойно. Хмыкнула, – Ну, шила в мешке не утаишь, это было ожидаемо, что они станут распускать слухи об изнасиловании.

– Да нет, – тут Вадим покраснел ещё больше и опустил глаза, стараясь не смотреть на супругу, – вроде как Пётр всем сказал, что это не Ольга его, а он её…

В наступившей тишине мужчина буквально кожей почувствовал как от жены во все стороны начинает расходиться почти физически давящая сила.

– Значит всем сказал… – очень ровным голосом произнесла, после минутной паузы, княгиня.

– Да, дорогая… – съежившись еще сильнее, подтвердил резко во всех местах покрывшийся потом супруг.

– Ну точно это всё она. Это же надо! Не только меня посмешищем выставить, а еще опозорить мою дочь! И теперь все втихую посмеиваются, что какой-то наложник поимел княжну Еникееву.

– В туалете. – Зачем-то добавил Вадим.

Ножки кровати с треском вырвались из массивной деревянной рамы, улетая в стороны, и супружеское ложе с грохотом рухнуло на пол вместе с скрючившимся и закрывающим голову руками княжьим муженьком.

– ..лять! – ругнулась княгиня, прикрыв глаза, глубоко задышала, стараясь восстановить душевное равновесие.

– Прости, прости, прости… – послышалось жалобное причитание супруга и Еникеева, снова взяв свои магические способности под жесткий контроль, подошла, извиняясь за то, что дала волю чувствам, погладила того по плечу, села рядом, произнесла:

– Не извиняйся, Вадим, мне стоило сдержаться. Просто слишком взбесило, что эта Златолесская сука решила ударить не только по мне, но и по нашей дочери. Но сомнений нет, это никакая не случайность, а изощренная месть. – Зло скрипнув зубами, Еникеева покачала головой, – Но какая наглость, в глаза мне было говорить, про то, что мы взрослые люди и всегда найдем компромисс, и одновременно планировать подобное. Прямо в лучших мужских традициях. Не женских, нет. Нормальная женщина до такого никогда бы не опустилась. А ведь я ей такие деньжищи предлагала, – посетовала княгиня, глядя, на переставшего закрываться супруга, – за какого-то, прости богоматерь, наложника. Забрали бы себе и ей хорошо, я же знаю, что она до сих пор еще не по всем кредитам расплатилась, и нам. Сразу бы слухи пресекли, мало ли чем княжна со своим наложником занимается, пусть даже и в туалете. Тем более понравился он ей. Но нет. Та еще и фаворитом его назначила. Помяни моё слово, пройдет месяц, и разговоров будет, что Ольга не на наложника покусилась, а на целого фаворита.

– Он на нее, – несмело поправил Вадим, опять рефлекторно приподнимая руки, готовый, если что, снова свернуться калачиком, но княгиня уже успокоилась и только поморщилась никак больше не реагируя.

– Ладно, мне все предельно ясно, – поднявшись с изувеченной кровати, наконец произнесла Еникеева, – И ответ Златолесская получит. Только я ей отвечу по женски, без этих мужских гадостей исподтишка, прямо и жестко. Видит богоматерь, я этого не хотела, но спустить подобное безнаказанно…

– Но ты ей вроде время на размышление давала, с твоим последним предложением?

– Забудь, – зло усмехнулась княгиня, – да она и не примет его. Тут уже сомнений нет.

***

Уже утром, когда мы еще валялись с боярыней в постели, я через трубочку попивая свежевыжатый сок, вспомнил и и тихонечко напел пришедшую во сне песню:

– Золотые зубы, золотые трусы,

Под моим весом сломались весы,

Я могу пить одно лишь смузи,

После множества контузий.

Со мною медсестра, а теперь и врач-проктолог,

Брат близнец, вчерашнего уролога,

Повернули на живот и раздвинули мне булки,

Мои крики будут слушать даже турки!

Петя как арбузик и немного как банан,

Золотые плавки точно вам не по зубам,

Я поел вчера растишку и кефиром запивал,

Подходи проктолог ближе подставляй скорей бокал.

– Ты что поешь? – оборвала меня Руслана, – Фу, что за гадость?!

– Да так, – почесал я затылок, – ночью пришла. А во сне когда её пел, казалась вполне нормальной.

– Ну и сны тебе снятся…

– Хм, – я снова почесал голову, – и правда, фигня какая-то. Ладно. Будем считать, что это так недовольство прошедшим вечером постаралось, оформилось во сне.

– Да уж, – боярыня, поднялась, оперлась спиной о изголовье, – выходку твою вчера до сих пор забыть не могу. Нет, танцевал ты красиво, даже очень. Но мог бы хоть предупредить, что собираешь такое показать. Да и перед хозяйкой дома неприятно было. Она представление готовила, целую команду наложников вон вывела, а ты в одиночку выскочил и всех затмил. Нехорошо вышло, княгиня хоть виду и не показала, но я её недовольство весьма неплохо ощутила. Ты вообще с чего это всё затеял?

– Да разозлило, – ответил я, – видно же было, что Еникеева специально устроила показ, чтобы её парни, извини за это слово, яйцами на всеобщее обозрение посверкали. Там же ни красоты, ни эстетики, похабщина одна была.

– А ты, значит, решил в отместку показать, как надо танцевать, красиво и эстетично? – пряча улыбку спросила боярыня.

– Ну да, – пожал я плечами, ответ был вполне очевидным.

– И ты считаешь, что сам ни разу, как ты сказал, яйцами не посверкал?

– А что? – встрепенулся я, – разве видно было?

Тут Руслана самым неприличным образом заржала. Отсмеявшись и вытерев выступившие слезы, произнесла, – проще сказать, когда не было видно, причем всё видно. В первом танце, не так, конечно. Но когда ты начал во втором крутиться, то там только слепая бы не разглядела твоё хозяйство. Как все эти благородные, с позволения сказать, госпожи, масляными взглядами смотрели на тебя, так я испугалась, что украдут. Завёл ты всех, даже я, и то, вся испариной покрылась, так тебя захотела.

– Я заметил, – хмыкнул я, вспоминая наши кувыркания полночи.

– Ты думаешь, это всё? – дернула та бровью, – У меня с утра больше двух десятков предложений поступило от других родов тебя выкупить.

– А ты?

– А я отказала всем, – засмеялась боярыня, – Такой мужчина мне самой нужен.

– Значит я для тебя ценен?

– Конечно, – та потрепала меня по плечу, – конечно ценен, Петя, ты же мой фаворит, как-никак.

– Тогда может разрешишь еще в мобильном доспехе потренироваться?

Но женщина мгновенно перестала улыбаться, нахмурилась и максимально серьезным тоном ответила, – Нет, Петя, даже не проси. Это слишком опасно.

– Опасно… – негромко пробормотал я, – а что если я хочу испытать эту опасность?

– И зачем тебе? Это всё-таки не мужское дело, воевать. То ли дело танцы. – Тут лицо её разгладилось, и она вновь улыбнулась, – Давай лучше про них поговорим. Не знаю что это, но у тебя очень здорово получилось, мне кажется, тебе надо развиваться именно в этом направлении. Тем более это очень мужское занятие. Лучшими танцорами всегда мужчины были.

– Ну блин, – только и смог ответить я. Ну кто же знал, что этим своим перфомансом, я сделаю только хуже. Теперь меня боярыня видит исключительно танцором. А оно мне надо? Сказал упрямо, – Не хочу танцы-шманцы, хочу стрелять и в мобильном доспехе тоже.

– Стрелять, значит, – не слишком довольная Златолесская, однако, приумолкла, а затем, после недолгих раздумий, поднялась и скомандовала, – одевайся, пойдем.

– Куда? – полностью сев на кровати, посмотрел я вслед полностью обнаженной боярыни, скрывающейся в дверях ванной комнаты.

– В тир, – ответила та, – постреляем, раз ты так хочешь. Заодно посмотрим, – она на секунду высунула голову в дверной проем, лукаво прищурившись, – понравится ли тебе это занятие.

– Понравится, конечно, – мои глаза сверкнули, стрелять я хотел почти также как управлять мехом.

Про тир еще Мирослава упоминала, но как-то не собралась меня туда сводить, да и закрутилось всё так, что не продыхнуть. Поэтому я быстро собрался и вновь испытывая легкий мандраж, как перед посадкой в доспех, поспешил за Русланой.

Спустились мы опять куда-то на уровень подвала, а затем, пройдя через перекрываемый солидной железной дверью проход, оказались в огромном бетонном бункере с оружейкой по левой стороне и рядом этаких кабинок прямо перед нами, за которыми начиналось длинное пустое пространство с стоящими то здесь, то там мишенями. Навскидку до самых ближних было метров двадцать-двадцать пять, а до дальних все сто. Размеры тира, что называется, прикиньте сами.

Оружейка тоже была самой обычной, по сути окрашенная черным металлическая дверь в бетонном кубе с открываемым на уровне груди окном, створка которого опускалась вниз и становилась полочкой, куда ответственный за хранение оружия выкладывал запрашиваемые стволы.

Помимо нас тут находилось еще парочку слегка знакомых девчонок из охраны, они тоже бегали по утрам, которым я незаметно кивнул и которые мигом напряглись при появлении боярыни. Но та только махнула рукой, и незамедлительно прошла к окошку, по свойски поприветствовав средних лет женщину за ним.

– Здравствуй Тимуровна, как жизнь мужняя?

– И вам здоровья, госпожа, – заулыбалась та в ответ, – давненько вас не видно было. А дома все хорошо, муж замечательный, везде порядок, стирает, убирает, готовит, а уж в постели Егорка, ух! Спасибо вам!

– Да, помню Егора, – покивала Руслана, – хороший наложник был, не грех и отдать верной соратнице. Ладно, выдай-ка мне «Сороку» и что-нибудь Петеньке послабее, он тоже пострелять хочет.

Они обе дружно посмотрели на меня, причем эта Тимуровна оценивающе так, а затем женщина с легким сомнением произнесла, – Ну даже не знаю, что ему предложить, разве что спортивный на мелкий калибр у меня был где-то.

– Стоп, – возмутился я, – какой еще мелкий калибр, мне, пожалуйста, тоже что и госпоже.

– Петя, – попыталась урезонить меня боярыня, – Ну зачем, там отдача знаешь какая. Ты не удержишь.

– Удержу, – прервал я ее упрямо, – не мальчик чай, мужчина.

– Госпожа, – вклинилась оружейница, – ну пускай пальнет разок, тут проще один раз ощутить, чем сто раз рассказывать.

– А если убьется? – хмуро поинтересовалась глава рода, – он мне живой нужен.

– Не убьется, – махнула рукой та, – не переживайте. Зато все сразу поймет.

– Правильно, – снова встрял я, – опыт сын ошибок трудных. – Тут я замер вспоминая, так ли звучит присказка, но потом мысленно махнул рукой, – Давайте, в общем, мне тоже «Сороку».

Переглянувшись еще раз, Тимуровна дождалась неохотного кивка боярыни и на секунду отвернувшись, выложила перед нами, два монструозного вида пистолета. И ладно в ладони Русланы он смотрелся пусть большим но вполне адекватным по размеру, но когда я взялся за рукоять,то понял, что эта штука покрупнее дезерт игла будет. Причем, судя по диаметру ствола, в который я мог просунуть палец, калибр тут был малость побольше чем у ручного оружия в моем мире.

– А сколько диаметр пули? – уточнил я, вертя весящую килограмма за два пушку, по иному это чудище назвать было нельзя, в руках.

– Двадцать один и сорок пять миллиметра, – охотно ответила оружейница, как и боярыня, со скрытой улыбкой наблюдая за моим все более охреневающим лицом.

– А накой такой огромный? – спросил я, чувствуя как руки от веса оружия начинают потихоньку уставать.

– А чтобы мог пробить естественный магический щит одаренной, – неожиданно вместо Тимуровны ответила боярыня, – взяли среднее значение, убрав самых слабых и самых сильных из выборки и посчитали какая энергия пули нужна для преодоления этой защиты. Там важна кинетика, а у крупной пули она куда больше.

– Понятно, – протянул я, теперь уже начиная сомневаться, в правильности своего выбора. С другой стороны, идти на попятную было уже поздно, и я, упрямо выпятив челюсть, слегка подбросил пистолет в ладони и произнес, – Мне в самый раз. Ну что,пойдемте опробуем эту детку в деле.

В остальном оружие было вполне классической схемы, ну насколько я в этом разбирался. Курок был с самовзводом при нажатии на спусковой крючок, как на ПМ, магазин на восемь патронов. Предохранитель тоже имелся, флажком под затвором. В общем, все стандартно, исключая калибр.

Объяснив как с ним обращаться и прочтя небольшую лекцию о поведении в тире, женщины чуть отошли,оставляя меня в кабинке одного. Ну а я, снарядив обойму, вставил ту в пистолет, с усилием передернул затвор, досылая патрон в патронник и подняв тот обеими руками вытянул перед собой. Найдя взглядом мишень, попытался совместить чуть подрагивающие мушку и целик, а затем, мысленно произнеся, – «С богом!», нажал на спуск.

Грохнуло.

– Ну как? – секунд через тридцать после выстрела, ко мне под стойку кабинки наклонилась Руслана, – еще попробуешь, или все-таки помельче присмотрим?

Вот правильно говорят, первый блин комом. Так и у меня, как ни готовился к выстрелу, но все равно вышла всякая фигня. Отдачей пистолет вырвало из рук, чуть не вывернув пальцы и если бы я вовремя не пригнулся, то прилетело бы мне аккурат в лоб. Но тут во мне заиграла мужская гордость и выбравшись наружу, я пригладил ладонью растрепавшиеся волосы и произнес, – Зачем, мне и этот отлично подходит. Просто приноровиться надо.

Подобрал валяющуюся метрах в трех позади пушку с пола и вернувшись в кабинку, снова занял позицию для стрельбы.

– Петя, ты уверен? – обеспокоенно спросила боярыня, когда поняла,что я не шучу.

– Уверен. – Коротко ответил я. Вспомнив просмотренные когда-то видео с стрельбой спецназовцев, согнул немного руки в локтях, развернув их в стороны, наклонился вперед, ноги тоже чуть подпружинив. Крепче обхватил рукоять и вновь выжал спусковой крючок.

Бабахнуло знатно и во второй раз, но я добился того что пистолет при выстреле не задрало сильно вверх, а больше толкнуло мне к груди, лишь слегка выведя из равновесия.

Я чуть подкорректировал стойку и сделал уже пару выстрелов подряд. При каждом выстреле в ладони било весьма ощутимо, но я просто стал плотнее обжимать рукоять оружия. В общем освоился. А затем, когда получилось нормально прицелиться, я с радостью увидел как на мишени, пусть и совсем внизу, появилось пробитое моей пулей отверстие.

– Ну ты видела, видела?! – повернулся я, донельзя гордый и воодушевленный первым успехом, к Руслане.

– Попал, ты смотри… – Подойдя она задумчиво оглядела мое радостное лицо, а затем добавила, – ладно, достреливай обойму, а там попробуем что-то потяжелей.

– Гранатомет? – оживился я еще сильней.

Та только хрюкнула, ответила, – Нет, Петя, пока автомат. Гранатомет это пожалуй чересчур будет.

В общем прозанимались мы в тире добрых пару часов, прежде чем, я окончательно устал и довольный поплелся к себе в комнату. Вот только прямо у двери неожиданно столкнулся ни с кем иным как опальным фаворитом боярыни – Лифариусом.

Давненько мы с ним не пересекались, давненько. С памятного возвращения боярыни. Но чисто визуально, тот подсдал и подсдал серьезно. Лицо было бледнее чем обычно, а темные круги под глазами выдавали серьезный недосып.

– Здравствуй, – произнес он, отлипая от стены, о которую опирался, стоило мне подойти.

– Ну здравствуй, коль не шутишь, – ответил я, – с чем пожаловал? Еще какую гадость мне сделать решил?

– Нет, – покачал тот головой, без привычного яростного блеска в глазах и язвительно изогнутых губ. – Наоборот. Хочу мир предложить. Было время подумать. К чему эта война между нам, что нам делить? Ты фаворит и я фаворит. Боярыня раньше также мной увлекалась. Теперь вот тобой. Это естественно. Так что ты прости за эту ревность, – он протянул руку, – Мир?

Если вы думаете, что я поверил хоть единому его слову, вы глубоко ошибаетесь. Лифариус был и оставался той еще прожженой скотиной, я тут иллюзий не строил. Просто, видать, испугался, что я еще что-нибудь на него накопаю и решил из врага сделать другом. Вполне, кстати, разумное желание. С другой стороны, мне тоже эти лишние разборки и подливание какого-нибудь слабительного в суп не были нужны. Как минимум неприятно, хоть и не смертельно. Поэтому, чуть помедлив, я все же принял его руку, пожимая и произнося в ответ, – Мир.

Лифариус тут же оживился, и несмело улыбнувшись, предложил, – а давай в город съездим, ни сегодня, так завтра. Зайдем куда-нибудь, выпьем, поговорим. Я знаю пару хороших мест, где двое мужчин смогут спокойно посидеть.

– Выпить, говоришь… – я прикинул свои планы, а затем кивнул, – можно и выпить. Ладно, давай тогда только не сегодня, у меня еще дела кое какие, а завтра.

– Завтра, так завтра, – покладисто ответил мужчина. А затем добавил, – надеюсь, что после, уже никаких разногласий между нами не возникнет.

Глава 25

Я облокотился о перила, вглядываясь в раскинувшееся передо мной Верхне-Исетское водохранилище. Дувший с воды бриз обдувал лицо, будя какую-то безотчетную грусть. Я посмотрел на пристроившегося сбоку Лифариуса, затем снова перевел взгляд на отходящие от лодочной станции катера.

Тихое место – Большой Конный полуостров.

Одноименная улочка шла почти перпендикулярно набережной, изгибаясь в самом конце, оканчиваясь где-то за нашими спинами. Старые, приземистые, еще деревянные дома, стояли вдоль неё посверкивая двумя рядами окон.

– Думаешь, мне особо интересно было становиться фаворитом? – спросил я мужчину, также молча смотрящему вдаль, и тут же ответил, – нет, свобода, право на выбор, вот что мне надо было на самом деле. Не прозябать в гареме бесправным рабом, а самому принимать решения, что делать, а что нет. Поэтому я пробивался наверх, поэтому подвигал тебя. А не из жажды какой-то там власти.

– Понятно… – пробормотал тот в ответ, не глядя на меня, на секунду сверился с наручным коммуникатором.

– Не веришь? – прищурившись, спросил я.

– Ну почему же, – ответил тот, оборачиваясь и отлипая от перил, – верю. Вот только это уже не важно. – Сделал шаг назад, затем еще один, а затем, бросив короткий взгляд по сторонам, добавил, – Прости, но ты слишком многого решил меня лишить, настолько я подвинуться не готов, – и развернувшись, он быстрым шагом направился вдоль набережной, прочь.

Пару секунд я непонимающе смотрел ему вслед, а затем, переведя взгляд в ту сторону куда до этого смотрел он, увидел трех девах, от которых буквально шибануло угрозой.

Явно бандитского вида, троица держа руки в карманах быстро двигались ко мне, стремительно сокращая расстояние.

Времени на раздумье оставалось всего ничего.

***

Днем ранее

– Мирослава Витольдовна, заявки на выезд в город. – Помощница выложила перед главбезопасницей планшет с коротким списком.

Систему безопасности налаживала в роду Гиржовская и считала подобный контроль вполне нормальным и необходимым. Единственной недоработкой оказался гарем, с его необоснованными закупками, но там были всего-лишь деньги, поэтому безопасница особо не переживала, они перекрыли вскрытую Петром лазейку, заодно строго предупредив всех причастных.

Вспомнив о юном фаворите, женщина мысленно улыбнулась, такой дотошностью, после вступления в должность, он её удивил и даже порадовал. Род действительно приобретал полезного члена в его лице.

Пролистнув список, она уже почти его закрыла, ткнув пальцем в сенсор внизу, одобряя, как внезапно наткнулась на приписку в графе выезда в город Лифариуса, – «совместно с П. Ивановым», – и нахмурилась.

Нет, в мужскую среду женщины почти никогда не лезли, внутренние дела гарема были всегда были вещью закрытой, даже, в какой-то мере, от нее, отвечающей за безопасность всего рода, но кое какие слухи, относительно взаимоотношений этих двоих, до нее доходили. Да и знание людской психологии, пусть с некоторыми экивоками в сторону иногда весьма странно поступающих мужчин, ей подсказывало, что дружбы меж ними не быть. Существовал правда, вариант, что два фаворита просто решили разногласия и прийти к какому-то консенсусу, вот только в подобное она скорее поверила бы, будь это две женщины. Двое мужчин априори не могли ничего нормально поделить, характер не тот, да и вечное соперничество никуда не девалось.

Да к тому же, Пётр славился особой «удачливостью» в вопросах поиска приключений на свою задницу.

Поэтому, еще раз все обдумав, Мирослава подняла голову взглянув на помощницу и произнесла, – На завтра, подготовь боевую группу, пусть скрытно следуют вот за ними, – она ткнула пальцем в соответствующую строчку списка.

– Состав? – уточнила девушка, чуть кивнув головой.

– Трёх хватит.

***

Утро этого дня

– Вы?! – Шитц удивленно подскочил из-за стола, в посетителе, только что вошедшем в дверь его кабинета, узнав ни кого иного, как одного из руководителей мужского освободительного движения Империи, подписывающего псевдонимом «Юстас».

– Я, – негромко произнес мужчина снимая шляпу, открывая чуть тронувшие сединой виски и мазнув по психологу коротким острым взглядом. В блеклых и невыразительных глазах, только очень дотошный человек мог усмотреть прячущийся в глубине стальной блеск, свидетельствующий о несгибаемом характере и невероятной силе воли, этого незаурядного человека.

– Но что вы здесь?.. – врач сел обратно на кресло, с некоторым беспокойством глядя как «Юстас», а в миру Семён Семёнович Горбунков, сняв и небрежно кинув плащ на спинку стула, удобно устраивается на диванчике для пациентов, сцепляя ладони на животе и задумчиво упирая взгляд в потолок.

– Я здесь, – ответил тот, – потому, что получена информация о выезде нашего объекта в город, уже сегодня днем, в районе обеда.

– Но откуда?..

– Оттуда, откуда она получена и вами. Просто не все товарищи разделяют ваш оптимизм. А другой подобной возможности вытащить юношу может не представиться.

– Понятно, – глухо, с неудовольствием произнес Шитц, – значит мне доверия уже нет. Что ж, в подобных обстоятельствах, не считаю возможным более занимать должность руководителя городской ячейки. Раз уж вы здесь, значит примете дела, которые передадите моему преемнику. – Психолог встал, чуть подрагивающими пальцами взялся за портсигар, словно раздумывая, закурить ему или нет, но тут раздался потяжелевший голос Горбункова.

– Вас, Андрей Валентинович, партия назначила на это место и именно партия будет решать, занимать вам дальше эту должность или нет. Мы здесь не в игрушки играем и обижаться как какому-то мальчику, вам уже давно не пристало. Поэтому сядьте и больше о подобном не заикайтесь.

– Поймите, – смирившись с непринятой отставкой, Шитц, попытался вновь увещевать собеседника, – Пётр действительно сможет больше если останется на легальном положении в обществе.

– Секс игрушкой в лапах озабоченных баб? – с легкой иронией поинтересовался Семён Семёнович.

– Он уже фаворит! – с легким негодованием воскликнул психолог, – буквально за несколько месяцев ему удалось от новичка в гареме, дойти до этого положения.

– Которое и будет его потолком, – спокойно произнес Горбунков. – остальное ваши домыслы.

– Нет, – убежденно помотал головой Шитц, – не домыслы, тем более я уже подыскал один вариант, который, теоретически, может вывести его из под опеки рода.

– Теоретически, – акцентировал внимание на слове Семён Семёнович, – а на практике, как всегда, сходу обнаружится множество – «но». Поэтому давайте оставаться реалистами и с толком использовать выпавшую возможность. – Покачав головой, он вдруг усмехнулся, – Но парень, все-таки, уникум. Мы годами проводили тайные тестирования среди подростков и мужчин, для выявления кандидатов способных активировать двеннадцать-м протокол, а он взял и вот так попал в кабину эмдэ, сходу его запустив. Но бабы еще хлеще, – мужчина хохотнул, – прошляпить такое событие. Расслабились, размякли. Что ж, нам это только на руку. Но боюсь, времени остается не так много, поэтому надо действовать быстро и решительно.

– И что вы предлагаете? – скрепя сердце, вынужден был согласиться с доводами старшего товарища Шитц.

– Действовать, – снова повторил тот. – План, конечно, буквально на коленке, но он есть.

– Надеюсь, там не предполагается физическое устранение охраны, которая обязательно с ним будет? – поинтересовался психолог, но тут же замолчал, натолкнувшись на прищуренный взгляд Горбункова.

Один из лидеров нелегальной партии мужчин, наконец отвел глаза и негромко ответил, – Ну смотря что понимать под устранением. Есть у нас одна разработка. Не опробованная, но как раз будет удобный случай провести натурные испытания. Нелетальная, – успокоил он Андрея, крайне тяжело, будучи врачом, воспринимавшего нанесение любого вреда человеку. Даже если это была женщина. – Что-то типа электрошокера, при активации генерирует электрические разряды определенной силы, воздействующие на нервные центры женщин, выводя их надолго из строя. Прицельная дальность до двадцати метров. Уверенное поражение ростовой мишени девяноста процентами стрелков происходит с пятнадцати.

– Ну если только так, – со вздохом ответствовал Шитц.

– А больше никак, – ответил Горбунков, вставая с лежанки, – пойдемте, Андрей Валентинович, нужен транспорт и несколько верных товарищей, времени остается очень немного.

***

Городское управление имперской безопасности

– Жанна Михайловна, – заглянув к начальнице второго отдела, скороговоркой проговорила её подчиненная, оперуполномоченная отдела, капитана Лобова, – сообщение от агента: в городе появился «Кентавр»!

– Это точно? – встрепенулась та, – агент не ошибся?

– Утверждает, что узнал. Он видел его всего один раз, мельком, года два назад, но запомнил характерный жест, движение средним пальцем от виска к подбородку, всегда правой рукой.

– Отлично, – начальница отдела молодцевато подскочила из-за стола, – всех опересс в тактзал. Если мы возьмем за задницу «Кентавра», ты – капитана, можешь новые дырки на погонах сверлить. Он нашим уже столько крови попортил, что главное управление на награды не поскупится.

– Еще информация, что они планируют похитить мужчину одного из благородных родов.

– Ну еще бы, – покивала начальница, – Кентавр по пустякам не появляется. Какого рода – известно?

– Нет, такими сведениями агент не располагает.

– Жаль. Это бы упростило работу. Хотя… – она взглянула на подчиненную, – У тебя в литерном деле кто руководителем подпольной ячейки проходит?

– Шитц, Андрей Валентинович, – с готовностью ответила Лобова, – вот только, – с сомнением пояснила она, – он слишком публичен, слишком открыто пропагандирует свои взгляды, есть мнение, что он просто ширма, для отвлечения внимания.

– Может и так, но проверь, кого из родовых мужчин он посещал в последнее время. Насколько помню, он как раз по психологической реабилитации мужчин специализируется.

– Уже смотрела, – с готовностью кивнула капитана. – Специально не отслеживали, но согласно агентурным данным, за месяц он побывал почти в каждом роду Екатеринбурга. Он один из немногих таких специалистов в регионе, к нему запись за месяц.

– Понятно, – хмуро буркнула Жанна Михайловна. – Ладно, попробуй вот что. Срочно выдергивай агента на встречу и пусть он какими хочет путями, но выяснит, к кому Шитц, в последнее время, ходит чаще всего. Особое внимание на регулярные посещения, но начавшиеся не слишком давно.

– Сделаю! – Лобова унеслась, а начальница отдела вздохнула и пошла готовить рапорт на начальницу управления. С Кентавром шутить не стоило, для захвата нужны были еще несколько групп спецназа. Этот крайне изворотливый террорист не раз уже умудрялся уйти, выскользнуть из рук имперской безопасности.

***

Кто думал, что я в одиночку поеду с своим главным недругом в город, тот очень сильно ошибся, настолько доверчивым я не был. Поэтому, подсуетился, выбив охрану в сопровождение. Впрочем, если Лифариус и был этим недоволен, то никак этого не показал.

Мы уселись в внедорожник на задние сиденья, а охранница плюхнулась на переднее, немедленно повернувшись и жизнерадостно меня поприветствовав, – Петя, салют!

– Здравствуй, Алиса, – кивнул я ей в ответ. Всех-не всех, но большинство девчонок я по именам знал, не в последнюю очередь из разговоров с другими наложниками. Алиса, кстати, часто бегала по утрам с Джаспером.

В целом, идея свести на совместных занятиях и мальчиков и девочек, дала свои плоды, и те и другие стали чуть лучше понимать противоположный пол, парни – меньше бояться, девчонки – чуть умерять темперамент.

Эффект заметила даже Мирослава, расщедрившись на скупую похвалу, оставив меня в легком недоумении, раньше её я за подобным не замечал.

– Уже со всеми перезнакомился? – поинтересовался Лифариус негромко.

Я был готов почувствовать в его словах издевку, но нет, он спрашивал вполне обыденно, без всяких скрытых в голосе подначек.

– Почти, – ответил ему, – люблю общаться с новыми людьми.

– Я заметил, – снова произнес фаворит, задумчиво. – Предлагаю сначала прошвырнуться по магазинам, раз уж выехали в город. Ты как? – посмотрел он на меня.

– Нормально, – кивнув ему, я вспомнил мой прошлый поход по магазинам и хмыкнул.

– Что? – не понял моего смешка Лифариус.

– Да так, вспомнил тот раз, когда ездил в город.

– А, ну да, слышал кое что, – мужчина тоже улыбнулся.

– Везет мне на приключения, ничего не скажешь. – Мы как раз выехали на трассу и я, удобно устроившись на сиденье, замолчал, разглядывая тот же ни на йоту не изменившийся пейзаж. Впрочем, видел я его всего второй раз и приесться он не успел.

Лифариус тоже замолк, думая о чем-то своем. Ровная, размеренная езда и полтора часа в запасе, располагали к размышлениям.

«Все ли я делаю правильно?». – С недавних пор эта мысль грызла меня всё сильнее. Чем больше было сделано, чем выше я поднимался, тем меньше у меня было права на ошибку и страшнее были последствия её. А еще я не раз задумывался, – «Верной ли дорогой иду». Новый мир, с совершенно вывернутой для меня наизнанку гендерной идентификацией. Что самое плохое, я чувствовал, что начинаю, в этом феминистском раю, невольно подстраиваться под новые условия, привыкая к тотальному главенству женщин. Отдавая им право решать, соглашаясь с этим правом, и даже, в какой-то мере, оправдывая его. Опасный путь. Чреватый, я бы сказал.

Вот только не так уж и много у меня было вариантов. А рисковать совсем уж кидаясь в неизвестность, я не был готов. Тем более пример попавших в бордели парней с рынка, тоже заставлял все обдумывать как можно тщательней.

Добравшись до города, мы завернули в уже известный мне торговый центр. Теперь нас было двое в масках, а охранница одна, поэтому такого ажиотажа мы уже не вызывали.

Шмотки меня, в отличии от Лифариуса, по прежнему интересовали мало, поэтому мы разделились и условились встретиться через час у входа в ТЦ. Я снова заглянул в военторг, пооблизывался на развешанное по стенам оружие и со вздохом пошел из магазина в компьютерный. Захотелось глянуть какие может новые игры выпустили.

В целом пошатались мы неплохо, Лифариус вон и вовсе вышел с грудой пакетов, сразу заняв половину багажника. Мой улов был значительно скромнее. Три пакетика не самых толстых, но мне хватило.

– Ну что, – повернулся ко мне мужчина, когда мы снова оказались в салоне автомобиля, – пора бы и перекусить?

– Пожалуй, – я кивнул.

– Тогда давайте на Большой Конный, – попросил Лифариус нашу водилу, – ресторан «Малая Куба». Тихое, спокойное место, – пояснил он мне, – и кормят хорошо. Плюс вид на озеро неплохой. Ну как озеро, – поправился мужчина, – водохранилище Верхне-Исетское, но большое.

– Ну ладно, – кивнул я, – посмотрим.

И вновь мой бывший недруг разговаривал со мной абсолютно нормально, спокойно, даже дружелюбно, словно и впрямь, были забыты все обиды и разногласия между нами, и я, на секунду, даже подумал, что возможно мы действительно сможем нормально ужиться. Неплохо, это, черт возьми, было бы очень неплохо.

Ресторан оказался частью целого развлекательного комплекса с прокатом лодочного и прочего пляжно-плавательного оборудования. Оставив охранницу и водилу в машине, мы прошли в сам зал, где по буднему дню было совсем немного народу.

Расписывать, чем мы там питались не буду, всё было стандартно, хоть и вкусно, а вот затем, воспользовавшись предложением Лифариуса пройти через весь комплекс насквозь, к набережной, за которой начинался один из городских пляжей, также почти пустой, я и оказался в той ситуации, что описывал выше, один на один с троицей маргинальных личностей.

«Сука!» – Растерявшись поначалу, от подобного развития событий, я глянул было в след явно организовавшему эту подставу Лифариусу, с горячим желанием, догнать, и успеть, хотя бы что-нибудь ему сломать, но она из баб, заходя по дуге сбоку, уже перекрыла мне дорогу, к активно удаляющемуся фавориту.

Отступив назад и прижавшись к ограждению, я затравленно глянул на неумолимо приближающихся бандиток, но тут, внезапно на набережную, варварски разворотив газон, целые комья земли с дерном вырывая зубастыми колёсами, прорвалась одна из машин на парковке, из которой, буквально на ходу выпрыгнуло две охранницы рода, каким-то чудом оказавшиеся здесь.

– Атас! – завопила одна из опешивших было преступниц, – Подстава!

А затем, я буквально рухнул на землю, закрывая голову руками, потому что воздух немедленно разорвали понесшиеся с обеих сторон боевые заклинания. К гулу огненных шаров и треску молний буквально через секунду добавились трескучие пистолетные выстрелы.

– А-а! – услышал я хриплый вопль одной из бандиток рухнувшей на землю и держащейся за бок, – Сестрицы, помогите, я маслину поймала!

На выстрелы из-за угла здания выскочила охранница что была с нами, и быстро сориентировавшись, включилась в бой, заставляя и так оставшихся вдвоем противниц, совсем вжаться в спешно занятые укрытия, уже не помышляя о каком-либо нападении.

Но только я порадовался, что наши побеждают, как следом за внедорожником рода, газон взрыхлил колесами фургон с надписью «Цветы», из распахнувшихся дверей которого выскочило несколько мужчин, с странными устройствами в руках.

Раздались частые щелчки и охранницы вдруг стали падать одна за одной.

«Да это же тазеры», – узнал я виденные когда-то по фильмам электрошокеры американской полиции, выстреливающие парой контактов с тянущимися за ними проводами.

Буквально какие-то мгновения прошли, а все женщины уже оказались на асфальте, подергиваясь в конвульсиях и постанывая, словно от сексуального возбуждения.

«А может и не словно», – подумал я, вглядевшись в покрасневшее лицо ближайшей ко мне, приоткрывшей рот и закатившей глаза, девушке.

Та лежала на боку, поджав ноги к груди, часто и глубоко дыша, содрогаясь от периодически пробегавшей по телу волны дрожи.

– Пётр!

Я поднял голову, услышав своё имя, произнесенное хриплым мужским голосом и внезапно натолкнулся взглядом на замершего неподалеку человека, в старомодном плаще и шляпе.

– Пётр, быстрее, – повторил незнакомец, бросив взгляд на стонущих женщин, – вставай, надо уходить, пока они не пришли в себя!

– Вы кто? – приподнялся я, с опаской оглядываясь. Подручные неизвестного уже вернулись обратно к фургону, держа наготове электрошокеры и бдительно наблюдая за окрестностями.

– Долго объяснять, – хмуро ответил мужчина, – главное, мы освободим тебя из этого гаремного рабства.

– Заманчиво, – пробормотал я, разглядывая изборожденное морщинами, не молодое лицо собеседника. Суровое, волевое, было видно, что этот мужчина привык руководить, а не подчиняться.

Но тут буквально с небес раздался громовой голос, – Имперская безопасность, всем не двигаться! – прерывая нашу беседу и, задрав голову, я увидел снижающийся вертолет, откуда, презрев какие-либо тросы, с высоты в несколько десятков метров, стали спрыгивать спецназовши в черных боевых костюмах с короткими толстыми пистолетами в руках.

– Кентавр, уходим! – крикнул один из мужчин возле фургона. А неизвестный в последний раз взглянул на меня, протягивая руку, но я так и не смог решиться шагнуть к нему и тот, бросив какую-то гранату под ноги вминающим асфальт при приземлении, спецназовкам, ловко, удивительно для своего возраста, скакунул к машине, скрываясь в боковой двери.

Граната жахнула электрическими разрядами, заваливая на асфальт сотрудниц ИСБ, оказывая действие сродни применявшимся до этого электрошокерам, а фургон без промедления рванул снова через многострадальный газон прочь. Из люка в крыше вдруг высунулся ствол крупнокалиберного пулемёта и длинная очередь чиркнула по вертолету, Мгновенно задымила правая турбина и тоткосо пошел на снижение. О преследовании он уже не помышлял.

«Твою бать, твою бать!», – повторял я про себя, осматривая раскуроченную набережную заваленную слабо шевелящимися телами, растерянно стоя у ограждения и не зная, что делать и куда идти.

Бандитки, родовая охрана, какие-то мужики непонятные, затем местные чекистки… Полный набор. Не хватало только… я даже не знаю, кого не хватало. Всех было в избытке и даже слегка чересчур.

Сделав неуверенный шаг вперед, я хотел было подойти к ближайшей ко мне охраннице, которую, по моему, звали Ада, как вдруг меня словно молотом ударило в грудь, отбрасывая назад. Я перелетел спиной через перила, падая куда-то вниз, но приземления уже не почувствовал, проваливаясь в темноту.

***

Дуло повело в сторону и в прицеле показалась испуганно выглядывающая из-за клумбы фигурка Лифариуса. Перекрестье сместилось чуть левее, а затем треснул второй выстрел, приглушенный толстой насадкой глушителя на стволе.

Отняв от плеча оборудованную оптическим прицелом винтовку, Аграфена прислонила ее к стене на чердаке возле слухового окна через которое стреляла, произнесла вслух, – Дело надо всегда доводить до конца. – Скрипнула зубами, угрюмо добавила, – Облажался ты, фраерок. Сильно облажался. Чуяла же, боком этот заказ выйдет. Правильно умные женщины говорили, не имей дела с мужиками, ненадежные они. Впрочем, тебе уже всё равно. Правильно я деньги вперед взяла. – Хмыкнула, – Даже безпека прилетела. Впрочем, странно всё как-то. Надо будет потом аккуратно поинтересоваться, что там за тёрки произошли.

Разобрав оружие, бабка завернула части винтовки в ветошь и аккуратно уложила в сумку-побирушку. Пора было с полуострова уходить, пока легавые не успели выезды перекрыть.

– Что же делать с Славиком, – задумчиво произнесла она напоследок, – впрочем мальчонка умненький, выкрутится, не то что этот фраерок. А вот девок жаль. Безпека с них не слезет, но если не дуры, будут гнуть на обычный гоп-стоп. Авось откусаются. А я пойду потихоньку.

Глава 26

Пробуждение моё было донельзя хреновым. Дико болела грудь слева и во рту стоял омерзительный привкус какой-то ядреной химии. Со стоном разлепив глаза, я уперся взглядом в белый потолок. Облизав растрескавшиеся губы, прошептал, вновь прикрывая глаза, – Писец…

– Он очнулся! – прозвучал рядом незнакомый голос, а затем я услышал торопливые шаги и кое-как открыв глаза снова, увидел наклонившуюся надо мной боярыню.

На плечи у нее был накинут белый медицинский халат из под которого выглядывал какой-то полувоенного вида костюм.

– Петенька, – с волнением произнесла она, коснулась пальцами моего лба, – как ты себя чувствуешь?

– Хреново, – хрипло произнес я, попросил, – дай попить.

– Да, сейчас, – подхватив откуда-то бутылку с трубочкой, она поднесла ту ко рту и я, сжав губами резиновый сосок, жадно принялся тянуть воду. Тут в груди сильно кольнуло и я поморщился.

– Потише, Петенька, потише, – ласково проговорила Руслана, – у тебя было проникающее ранение грудной клетки, тебе пока нельзя сильно двигаться и глубоко дышать.

– Сколько я здесь? – спросил у нее, наконец напившись и и со вздохом отпустив бутылку.

– Два дня.

– И ты все это время караулила меня?

– Ну почти, – боярыня ласково улыбнулась, но затем, с прорезавшейся в голосе печалью, сказала, – Ты у меня теперь единственный остался.

– А Лифариус? – Гаденыш подставил меня, тут сомнений быть не могло, вот только что означала фраза про единственного?

Отведя взгляд, Руслана помолчала, затем лаконично произнесла, – Убили его. Стрелял тот же кто ранил тебя.

Теперь настала моя очередь замолчать, обдумывая услышанное. То, что урод попал в свою же яму, меня радовало, и в тоже время, я понимал, что он тоже был любимцем боярыни, и отцом ее ребенка. Что она сейчас чувствовала? Не знаю, но вряд-ли она испытывала удовлетворение сродни моему. Поэтому я не стал выражать бурную радость по поводу его смерти, просто сказал, – Мне не жаль его, но жаль тебя. И жаль, что ваша дочь потеряла отца.

– Спасибо, – негромко произнесла та и на мне вдруг показалось, что в уголках ее глаз что-то заблестело. Но миг, и она сморгнула эти предательские капельки слез, снова становясь твердой и властной главой рода.

– Кто это был? – спросил я, подразумевая нападавших.

– Кто стрелял в вас, неизвестно, – ответила боярыня, – имперская безопасность шерстит город, но слишком много версий произошедшего. Думают, что это мог быть подельник тех террористов, что пытались тебя забрать.

– А версию, что это был тот, кто просто доделал заказ на меня, а Лифариуса убрал, чтобы подчистить концы, они не рассматривали?

– Петя, – негромко произнесла Руслана, глядя мне глаза в глаза, – давай, ты не будешь подобные мысли озвучивать никому кроме меня. Тем более, что кроме твоих слов и некоторых странностей замеченных охраной, никаких доказательств его причастности к случившемуся нет.

– Но ты же понимаешь,что это именно он все организовал, – ответил я ей таким же прямым взглядом.

– И нападение террористов? – дернув бровью, спросила та.

– Это нет, – вынужденно признал я.

– Задержанные утверждают, что увидели тебя случайно и просто хотели ограбить богатенького родового мальчика, так что с этой стороны тоже никакого подтверждения.

– И что, безопасность вот так спокойно отмела все все остальные версии?

– Не отмела, но участие во всем этом террористов, сам понимаешь, их волнует куда больше, чем какие-то мелкие хулиганки.

– Я понял, – криво улыбнувшись, ответил я на это заявление, – ты просто не хочешь выносить сор из избы, что один фаворит рода заказал другого фаворита.

– Честь рода, Петя, не пустой звук. Кроме ненужного шума, и грязных слухов, здесь больше ничего не будет. Поверь мне. Тем более его больше нет. И за свои проступки, сколько бы их ни было, он ответил сполна. Он мертв, а ты жив. Одного прошу, не омрачай память о нем.

– Ладно, – вздохнул я, – не буду.

– Спасибо, – сказала она еще раз и на прощанье погладив меня по щеке, встала, собираясь уходить.

– Долго я здесь буду? – спросил я вдогонку.

– Еще пару дней, не больше, – ответила Руслана, – род не оплатил самые лучшие элексиры. Правда потом еще месяц реабилитации, но затем даже думать забудешь про эту рану.

Удивившись продвинутой медицине, я покивал, – Хорошо.

– Да, – добавила боярыня уже в дверях, – с тобой еще Мирослава поговорить хочет. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – кивнул я, – пусть заходит. – Я и вправду чувствовал себя лучше. Похоже в той бутылочке, что она мне дала, была не совсем вода, а что-то тонизирующее и укрепляющее. Даже боль в груди отошла на второй план, перестав дергать меня периодическим покалыванием.

Стоило главбезопаснице войти и плотно запереть за собой дверь,как улыбка медленно сползла с моего лица. Такой угрюмой, словно грозовая туча, я ее еще не видел.

– Что-то случилось? – удивленно спросил я у нее, на что та только, зло буркнула:

– Он еще спрашивает. – Сев на стул, где до этого сидела боярыня, прошлась внимательным взглядом по мне и без предисловий требовательно задала вопрос, – Когда ты собирался мне сообщить, что смог запустить мобильный доспех?

– А ты не знала? – удивился я.

– Как видишь. – Она раздраженно похлопала папкой в руке по колену.

– Но я и боярыне говорил, да и в ангаре куча народу была, та же Марина в курсе… – тут женщина грубо меня оборвала:

– Боярыня мне не докладывает, не обязана, а по этой дуре, что до майоры дослужилась, а что по настоящему важно, так и не поняла, решение уже принято, мне такие подчиненные не нужны.

– Ты ее что, уволила, что-ли?! – аж приподнялся на кровати я, но тут же упал, скривившись снова и схватившись за грудь.

– Уволила, – подтвердила та, – правда по тихому. Роду сейчас шум не нужен.

– Вот ты – сука, – не выдержал я.

– Петя, такие выражения в мой адрес, мужчине не приличествуют, – чуть сузив глаза, холодно ответила Мирослава.

– Зато точно отражают действительность, – угрюмо ответил я, – ну и что, что она тебе не доложила. Ну запустил я доспех, единственный мужчина. Только это достижение именно среди мужчин, для женщин это обыденность. Так и скажи, что просто воспользовалась поводом. Приревновала меня к ней.

– Ревность это больше по вашей части, – хмыкнула Гиржовская, – нет, дорогой мой, дело вовсе не в дележке наложника. Как ты думаешь, кто был тот мужчина, что пытался тебя похитить там на набережной?

– Понятия не имею, – буркнул я.

– А это был известный террорист, один из руководителей мужской террористической организации. Не смотря на то, что мужчина, крайне опасный, хитрый и беспринципный человек. Ты думаешь, он совершенно случайно выбрал тебя своей целью? – она долгим взглядом с застывшей на губах кривоватой полуулыбкой, посмотрела на меня, – нет, Петя, как раз-таки твоя способность запустить эмдэ и привлекла его.

– И зачем? – поинтересовался я, все еще со скепсисом слушая женщину.

– Ну, доподлинно сложно сказать, но что использовать тебя и твои возможности для терактов, это факт. Ты не представляешь, что может натворить обученный пилот в доспехе. По своим возможностям он соответствует нескольким сильным одаренным. Ты, конечно мужчина, но если использовать эффект неожиданности и это новое оружие, что они применили, то я бы не исключала и возможность покушения на одну из правящих особ, а может и на саму императрицу.

Говорила Гиржовская абсолютно серьезно, без какой-либо иронии и я, вольно-невольно, впечатлился. Спросил осторожно, – Но зачем им это?

– Это террористы, Петя, маньяки, психопаты, не жалеющие ни себя ни других, готовые, ради эфемерных идей, пойти на любые преступления. Там нет логики, там бредовые идеалы и несбыточные желания. Попадешь к ним, промоют тебе мозги, оболванят и пошлют умирать, причем, заметь, не сами пойдут, а направят тебя. И тогда, Петя, – произнесла она глухо, – тебя просто убьют.

– Ну хорошо, и что бы ты сделала, узнав? Навсегда заперла бы в усадьбе? – спросил я, – или сдала бы имперской безопасности?

– Ни то ни другое, – Гиржовская встала, заложив руки за спину, прошла к окну, – ты часть боярского рода, без дозволения боярыни никто тебя никуда не сдаст. А вот по перемещениям да, уж извини, Петя, выезды в подобной компании я бы не разрешила. Теперь ты понимаешь, почему со стороны Ржевской это была вопиющая халатность? Знай я, и многого бы удалось избежать. Если ты не в курсе, то там погиб Лифариус, а охранницы, что тебя защищали, серьезно пострадали.

– В курсе про него, – буркнул я. – А охранницы чего? Тоже подстрелили?

– Нет, – покачала головой та, – Это все новое оружие террористов. Слишком сильное воздействие оказывает на нервную систему. В какой-то мере вызывает даже зависимость. Уже два дня не могут справится с синдромом отмены, у всех попавших под действие оружия, сильнейшее психологическое желание испытать эти ощущения вновь. Сколько займет реабилитация пока никто сказать не может.

– Жестоко, – произнес я, представив подобное воочию.

– Бесчеловечно, я бы сказала. Но человечности от террористов ждать глупо.

– Мда… – протянул я, не зная что и думать. – Надо у психолога по ним поинтересоваться, может он чего интересного расскажет.

– Беседы с психологом закончены! – вдруг жестко оборвала она меня, – Хватит, наговорились. Ты же, я так понимаю, ему тоже про свои открывшиеся способности рассказал?

– Рассказал, – кивнул я, – на то он и психолог. Знаешь какая у меня травма была, когда мне запретили к доспеху даже приближаться.

– Параллели не усматриваешь?

– Так это он?! – выдохнул я, правда слегка наигранно. Подобные предположения у меня проскакивали, вот только Шитц совершенно не походил на упертого фанатика готового идти по трупам ради высшей цели.

– Практически в этом уверена, – хмуро произнесла Мирослава, – особенно зная какие идеи он исповедует.

– Но он не похож на террориста.

– Не похож, – согласилась со мной она, – иначе уже давно бы сидел в камере. Но общение ваше закончено раз и навсегда. Мы потеряли одного фаворита и чуть не потеряли второго. Да и к тому же, я уверена, что от мысли заполучить тебя они не отказались.

– Значит все? Золотая клетка? – хмыкнул я, зло насупившись.

– Не утрируй, – возразила мне женщина, – изменений ты почти не заметишь.

– Ну значит точно, – золотая клетка. – Я вздохнул, и окончательно замолчав, отвернулся к стенке, накрываясь одеялом. Надежд выбраться из гарема почти не осталось.

***

Госпожа, – чуть склонила голову облаченная в боевую броню старшая охраны рода Еникеевых, – прошла информация, что род Златолесских покинула командира группы эмдэ. Она представляла наибольшую опасность, у остальных официр рода нет достаточного опыта управления тяжелым доспехом. Считаю, что сейчас самое удобное время для нападения.

– Отлично, – довольно сощурившись, произнесла княгиня, – готовьте операцию. Главное заглушите их, чтобы ни один писк не прорвался. После, безопасность уже не дернется, во внутренние разборки родов они не полезут, а коронного представителя я слишком хорошо знаю. Он долго разбираться не будет, тем более что некому будет что-либо требовать от нас. Будет просто еще один безвременно угасший род. Насколько я помню, кроме самой Златолесской и ее малолетней дочери, больше наследниц рода нет?

– Так точно, госпожа, – нет, – подтвердила старшая охраны.

– Ну что ж, все складывается как нельзя лучше, – княгиня улыбнулась, – она ответит за нанесенное оскорбление и я буду достаточно отомщена.

***

Как и обещали, через пару дней меня под усиленным конвоем перевели из закрытой палаты городской больницы обратно в усадьбу, где поручили заботам медика рода.

Вот все-таки, крутая здесь медицина, особенно когда денег достаточно. Эти волшебные эликсиры и вправду были самым что ни на есть чудодейственным средством, за считанные дни восстанавливая даже после таких ранений как у меня.

Слабость, конечно, оставалась, как-никак ресурсы организма такое лечение тоже сжирало только в путь. Но это была сущая малость, на которую я не обращал внимания, жив остался, практически целый, не инвалид, и это главное.

В самой усадьбе мне, наконец удалось избавиться от навязчивого внимания охраны, которая всю дорогу неотступно следовала за мной попятам и я смог вздохнуть чуть свободней. Вот только происшедшее всё никак меня не отпускало, и если Лифариуса и бандитов я смог выкинуть из головы, то террористы во главе с неизвестным типом в шляпе, упорно занимали все мои мысли. Я еще раз вспомнил психолога. Ну никак тот не напоминал фанатика, наоборот, мало я в жизни встречал таких спокойных, уравновешенных и понимающих людей. Что-то не вязалось с сказанным Мирославой. По крайней мере в отношении его.

Полностью уйдя в себя, я на автомате шел к своей комнате, не глядя, на одной мышечной памяти, проходя длинные коридоры. Именно поэтому, наверное, я внезапно и столкнулся с одним из слуг, от неожиданности вздрогнув и широко распахнув глаза. Увидев поморщившегося парня, слегка знакомого по работе в гареме, я попытался вспомнить его имя, но не смог, и с легким смущением произнес, – Извини, не заметил.

– Ничего страшного, господин, – чуть кивнул тот, а затем, вдруг одним коротким движением вложил мне что-то в ладонь и приблизившись, произнес на ухо:

– Это вам. Ничего не спрашивайте и вслух не произносите. По прочтении уничтожьте, так будет лучше для всех.

Слуга уже успел скрыться за поворотом, когда я, слегка опешив от подобного, глянул, что он мне отдал. Взял с ладони небольшой квадрат бумаги, развернул в лист не больше половины тетрадного, наталкиваясь взглядом на убористый почерк. Вот только первые же строки письма заставили меня мгновенно свернуть бумагу обратно и поспешить в комнату.

Уже там, я разделся и зайдя в душевую, включил воду, а сам прижавшись спиной к стеклянной дверце, так чтобы не замочить записку, снова ее развернул, внимательно вчитываясь в мелкие аккуратно выведенные буквы.

Я сразу понял от кого мне пришло это послание. Я уже видел почерк Шитца, да и начиналось письмо ровно теми же словами, что он начинал каждый наш сеанс. Минут десять я внимательно, под ставший оглушительным, стук сердца, читал тайком переданную записку. Останавливаясь, начиная снова, перечитывая по несколько раз то, что показалось мне наиболее важным.

А затем, уверившись, что понял и запомнил всё написанное, я подставил бумажку под воду, дожидаясь когда она размокнет и станет расползаться. Понаблюдав как остатки уходят в слив, прикрыл глаза и встал под теплый душ.

Нет, психолог не отрицал своей причастности к попытке похищения, он лишь упоминал, что это не была его инициатива. Ему было известно, что меня ранили но смогли откачать. Причастность их организации к покушению он категорически отметал, указывая, что, что-бы ни говорили и считали другие, они такими методами не работают.

Подсознательно я ожидал, что тот будет сетовать, что я оказался настолько нерешительным, что не поехал с неизвестным, но наоборот, Шитц, казалось, этому факту даже обрадовался. По крайней мере что-то такое – довольное, в записке прослеживалось. И, наконец, самым важным было то, что он смог отыскать еще один способ, вырваться из гарема. Не сказать, правда, что тот был очень легким. Заключался он в том, что мне нужно было стать воей. Только раз на третий, перечитывая написанное, я допер, что воя, это ни что иное как наш воин – родовой дружинник. Любая глава рода могла за особые заслуги взять себе вою – сиречь, профессиональную воительницу, обязуясь ту кормить, поить и тщательно готовить к возможным боям. Воя же обязалась верой и правдой служить роду, составляя этакую личную гвардию.

Чем это отличалось от статуса той же службы охраны я не понял, но отличия, похоже, были. Потому что это понятие – воя, – я вроде даже не слышал. Но самая мякотка была в том, что не существовало единого регламента назначения воей, был скорее ритуал с додревних времен, присягания на верность, в котором ни пол ни род занятий человека были совершенно не важны и Шитц даже откопал два упоминания в истории, когда воями становились мужчины.

Став воей, психолог на этом акцентировал момент, я мог от боярыни требовать отправления на обучение владению мобильным доспехом, так как имел подтвержденную фактически способность им управлять. В обязательства главы рода, это вполне попадало. Оставалось только как-то убедить Руслану этой воей меня сделать.

Выйдя из душа, я невесело хмыкнул. Да, это был шанс, вот только тоже эфемерный. Фразу про особые заслуги я прекрасно запомнил.

И как эти особые заслуги заработать?

С такими мыслями я и лег вечером спать, совершенно не подозревая, что шанс проявить себя мне выпадет очень-очень скоро. Буквально этой же ночью.

***

Проснулся я от того, что свалился с кровати. Взвыв от простреливших болью ребер, я приподнялся, но тут же снова плашмя упал на пол, потому что снаружи что-то гулко лопнуло и меня осыпало осколками стекла, от вынесенного ударной волной окна. Благо осколки были некрупные, только слегка поцарапало.

Следом взорвалось снова, чуть подальше и грязно выругавшись, аккуратно, стараясь не приближаться к щерящемуся мелкими осколками по краю рамы, похожему на распахнутый акулий рот, окну, выглянул наружу.

Несмотря на глубокую ночь, парк за окном подсвечивало какое-то темно-бардовое зарево и внезапно я увидел мелькающие то тут, то там силуэты в ночи. Раздался еще один взрыв, только теперь на краю парка и в вспышке огня я увидел гротескные очертания тяжелого доспеха. Не нашего доспеха, потому что наш не вел бы частый пушечный огонь по усадьбе по корпусу справа от меня.

– Там же гарем, – выдохнул шокировано я, буквально телом ощущая как здание вздрагивает от частых попаданий. – Суки, что же вы делаете!

Откуда то слева по доспеху ударили трассирующие пулеметные очереди, отвлекая на себя. Похоже кто-то из охраны рода наконец очухался и сопротивление приняло более менее организованный порядок. С каждым мгновением все больше и больше огневых точек вступало в боевой контакт, расчерчивая темноту злыми трассами пуль и вспышками боевой магии.

В комнате стало небезопасно и когда уже вторая шальная пуля влетела в окно, чиркнув по стене и рикошетом войдя в брызнувшую щепой дверь, я понял, что пора сваливать.

Полуползком выбравшись в коридор, я сел, опершись спиной о стену, попытался успокоиться и мыслить трезво. Правда получалось плохо, я не был матерым воякой, способным попивать кофей когда пули летают над головой.

– Спокойно, – пробормотал я, стараясь глубоко дышать, – это не по настоящему, это просто игра, вирт с полным погружением, четвертая батла, а ты Русский мясник, и ты лучше всех знаешь, и умеешь выживать в таком крутом замесе.

Бред конечно, какой вирт, какой мясник, но помогло, по крайней мере ушла безотчетная паническая мысль бежать куда глаза глядят. На смену ей пришла уже отчетливая мысль, что пара срочно передислоцироваться и желательно туда, где можно разжиться оружием.

Тах мест было только два, тир и гараж с доспехами. Оба они были не в этом корпусе и надо было как-то до них добираться. Гараж был чуточку ближе и я аккуратно, стараясь не шуметь, на полусогнутых порысил туда. Плечи мои вздрагивали при каждом новом взрыве, но я, стараясь не обращать на них внимания, упрямо двигался вперед.

Охрана еще держалась, я слышал это по непрекращающейся канонаде, вот только, похоже, нападающих было куда больше.

Внезапно сбоку рядом что-то рвануло особенно сильно, так что треснула и заскрипела стена коридора,обсыпав меня штукатуркой. А следом, вышибив дверь прямо передо мной, в коридор выскочили две фигуры в боевом облачении с автоматами в руках, сверкая трехглазыми биноклями на шлемах.

Я едва успел вскинуть руки защищаясь, когда в них прилетел короткий и жесткий удар прикладом, сразу сваливший меня на пол.

– Погоди, – хрипло произнесла одна из нападающих, – это же парень?!

– Точно, – та что ударила меня, наклонилась, разглядывая, – хорошенький. Блин, а у меня давно уже не было… Встанешь на стреме? – обратилась она ко второй, – я по быстрому.

– Сдурела? – буркнула вторая, – нашла время. Старшая узнает, таких люлей пропишет.

– Не дрейфь, не узнает. Да сладкий? – сняв с головы шлем, наемница еще ближе наклонилась ко мне, – ты же не будешь вопить и звать на помощь?

Моё молчание она приняла за согласие и дернув за одежду, затащила в ближайшую комнату.

Описывать остальное? Ну там было все просто. Пузырек эликсира в рот, шумное пыхтение расстегнувшей штаны и скачущей на мне женщины, под тихий напряженный шепот напарницы: – Быстрее давай! – и закономерный финал.

– Спасибо, сладкий, – на прощание чмокнула меня насильница, – никуда не уходи, найду тебя потом, как трофей возьму!

– Ага, как же, – буркнул я, стоило им скрыться. Выпил антистояк, который давно уже носил с собой, на всякий, так сказать, застегнул штаны. – Только трофеем я еще и не был.

Выбравшись из комнатушки, огляделся, а затем снова продолжил путь к известному подземному переходу в ангар.

Мне повезло, что до него еще не добрались. По пути попалось несколько девчонок с охраны, двигавшихся в том же направлении и уже с ними я благополучно достиг цели, ввалившись в такое знакомое помещение с мобильными доспехами.

– Петя?! – я услышал удивленное восклицание, и, обернувшись на голос, увидел вооруженную здоровенным миниганом бригадиршу ремонтниц. Вообще в ангаре, помимо них находилось еще с пару десятков женщин рода, что безуспешно пытались связаться с остальными, но какой-то проводной внутренней связи в усадьбе не существовало, а личные коммуникаторы стабильно показывали, что «нет сети».

– Валерия, – я подбежал к ней, отбросив лишние политесы и упрямо сжав челюсти, произнес, – где тот доспех, что я запустил?

– Маринин? – удивилась она, но я быстро кивнул и снова потребовал, – Где он?!

– Петя – ты не операта, я не могу…

– Послушай, – я приблизил своё лицо к её, – связи нет, снаружи бой, часть противника уже проникла внутрь, меня вон трахнули, имени не спросили, а ты пытаешся цепляться за какие-то инструкции?! – вглядевшись глаза в глаза, я жестко закончил, – об инструкциях будем думать, когда нападение отобьем. Если отобьем.

Плечи женщины поникли, мою правоту она понимала вполне отчетливо, просто в ней до сих пор боролись с суровой реальностью остатки вбитых приказов. К счастью победил разум а не устав и она, помедлив какой-то миг, наконец буркнула, – Иди за мной.

И вновь, стоило мне сесть в пилотское кресло, я услышал про активацию протокола «двенадцать эм», а затем прошла синхронизация с бортовым управляющим комплексом и я получил под полное управление грозную боевую машину.

Не смотря на происходящее, душа моя пела, ведь я буквально чувствовал доспех как собственное тело. Под пальцами я всё-ещё ощущал рукоятки джойстиков, а под стопами педали, но эти органы управления были мне не нужны, «Триара» прекрасно улавливала мои мысленные желания. Похоже это и был эффект запредельной синхронизации.

– Открывай, – произнес я через внешние динамики, когда подошел к воротам ангара. Сенсоры не улавливали снаружи в непосредственной близости противника, но остальные женщины, все же взяли их на прицел, рассредоточившись за укрытиями. А затем створки дрогнули, сдвигаясь с мест и я пулей вылетел наружу, стоило им раскрыться достаточно.

Усадьба горела.

Более-менее целыми оставалось всего пару зданий, включая заглубленный частично под землю ангар, остальной же комплекс был срыт почти до основания, не оставляя сомнений в тотальном превосходстве противника. С нашей стороны огнем огрызался только центральный корпус, тоже частично обрушенный, и сейчас по сияющему над его обломками молочно белому магическому щиту лупило не меньше пяти десятков боевых единиц, включающих в себя и вражеских стрелков и магов, и два мобильных доспеха нападавших.

Всё это я разглядел за какие-то доли секунды, пока компьютер осуществлял селекцию целей, а затем, определив наиболее опасные из них, я принялся действовать.

Больше всего угрозу представляли вражеские эмдэ и, пользуясь эффектом неожиданности, первым делом я обрушился на них. Движки, вжарив реактивными струями, подбросили меня вверх и я буквально рухнул с небес на первую – легкую боевую машину, весом и мощными ногами доспеха опрокидывая и вминая в землю. Уперев манипулятор с пушкой в кирасу, тремя снарядами в упор разворотил ту, убивая не успевшую ничего предпринять пилотку, а затем переключился на второй эмдэ.

Вот она была уже противником куда серьезней. Во первых класс машины был точно такой же, во вторых, управлялась она опытным пилотом, что я сразу почувствовал, стоило нам начать перестреливаться между собой.

Получив пару звоном отдавшихся в теле попаданий, я начал активней маневрировать, стараясь сблизиться с упорно держащим дистанцию врагом.

Жару поддавали и другие стрелки постепенно перенося огонь с еще держащегося над корпусом щита на меня, осыпая градом пуль. Рядом пару раз рванули и огненные шары, не слишком мощные, правда, но всё же.

А затем, неожиданно, откуда-то сзади, меня поддержали еще два десятка стволов и стало полегче, потому что прыгать пришлось как зайцу, спасала только невероятная отзывчивость доспеха, что выдавал буквально какую-то боевую акробатику, скача по изрытому и перепаханному парку.

«Валерия, – понял я, играя в салочки с опасным противником, – всех кто был в ангаре повела в атаку».

«Триара», подсвечивающаяся в прицеле темно красным, умело уклонялась от выстрелов, маневрировала, использовала всевозможные укрытия, в который раз подтверждая квалификацию неизвестной оперессы, вот только я был всё равно ловчее и быстрее. Сблизившись почти вплотную, я закружил, уходя из прицела не успевающей за мной поворачивать эм дэ, и принялся методично ту расстреливать, сбивая пушечно-пулеметным огнем навесное оборудование, узлы вооружения, а затем и сконцентрировав огонь на боевом ходе – шарнирах и сервоприводах ног.

Когда полностью лишенный оружия и возможности передвигаться вражеский доспех, дымящейся, практически четвертованной тушкой, рухнул на землю, я подошел, поставил одну из тяжелых металлических ступней ему на грудь и устало огляделся, в поисках новых целей. Вот только таких больше не было. Контратаковавшие вслед за мной женщины смогли, воспользовавшись наведенным мной хаосом, подавить оставшуюся пехоту с магами, поддержав остатки сил охраны, что сидели за куполом.

Над лесом постепенно начало светлеть и оглядевшись в предрассветных сумерках еще раз, я ужаснулся открывшейся картине.

Если до этого все мои мысли занимал только враг, а всё остальное воспринималось фоном, то теперь я смог трезво оценить разрушения и вывод был неутешительным, жить здесь, отныне, было попросту невозможно. Кое где еще полыхал огонь, над выжженной частью курился дым, накрывая остатки усадьбы плотным удушливым маревом. Часть женщин пыталась пробиться туда, в поисках выживших, но кашляя и задыхаясь вынуждены были отступить.

Защитный купол спал, и узнав среди немногих выживших боярыню, я направился к ней.

«Точно, – пришла мне в голову мысль, пока я рассматривал наспех одетую Руслану, что пристально наблюдала за моим приближением, – это же ее покои… Были, когда-то».

Стоило мне отключиться от управления и дать креслу опуститься, как женщина пораженно воскликнула, – Петя, ты?!

– Я, – устало произнес, чувствуя как возвращается на время забытая боль в ребрах. Все эти прыжки и беготня с стрельбой на пользу едва жадившей ране не пошли и я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. С трудом с ней справился, а затем, оглядевшись, внезапно увидел сжавшуюся за спиной Русланы девочку лет пяти. Понял: – «Дочка Лифариуса», – и кивнув на неё, спросил, – Как она, как ты?

– В порядке, – бросив мимолетный взгляд на дочь, ответила боярыня, а затем, качнувшись вперед, бросилась ко мне и крепко обняла.

– Пусти, – придушенно с трудом произнес я, – больно же.

– Петя, если бы не ты!

– Да, – раздался сбоку еще один знакомый голос, – стоит признать, если бы не он, до рассвета мы бы не дожили.

Обернувшись, я увидел Мирославу. Вот только видок был у неё ещё тот: голова наспех перемотана окровавленым бинтом прямо поверх частично сгоревших волос, рука замотана тоже и поджата к груди. Она походила к нам ощутимо прихрамывая на правую ногу и морщась при каждом шаге.

– Парень молодец, – хрипло произнесла остановившася с другой стороны Валерия, сбрасывая на землю перевязь с миниганом, что тяжело с металлическим лязгом рухнул на развалины здания, – запустил доспех, в одиночку бросился в бой, завалил два эмдэ. Госпожа, тебе решать, конечно, но парень герой и заслуживает любой награды.

– Знаю, – боярыня отстранилась, продолжая, однако, держать меня за плечи, улыбнулась, – Петя, проси что хочешь, всё что в моих силах, можешь даже…

Она хотела сказать что-то еще, но я прервал её, сказал коротко, – Сделай меня воей.

Руслана осеклась, а улыбка медленно сползла с её лица.

– Петя…

– Ты сказала, что хочу, – упрямо повторил я, – сделай меня воей.

Тишина, накрывшая чадящие развалины, казалось стала почти осязаемой. А затем кто-то, вдруг, произнес, – Госпожа, если не он, то кто? Парень заслужил.

– Да, госпожа, – поддержала говорившую бригадира механисток, – мы ему обязаны жизнью.

– Ты точно этого хочешь? – спросила Руслана, глядя мне в глаза.

– Точно! – ответил я.

– Хорошо. Правом данным мне, за проявленные на поле боя доблесть и воинскую выучку принимаю Петра Иванова в вои рода Златолесских! – боярыня эту короткую речь произнесла в торжественной тишине, а затем кто-то закричал, – Ура!

– Ура! – хором поддержали остальные. И только Мирослава молчала, буравя меня внимательным взглядом, не принимая участия в общем ликовании, отчего мне стало немного не по себе.

Эпилог

Городское управление имперской безопасности

Пройдя в приемную начальницы управления, Гиржовская чуть кивнула помощнице в чине капитаны, что сидела за большим столом подле входа. Хоть и не частый гость в этих стенах, она всё ещё имела немало знакомых здесь, с кем когда-либо пересекалась по службе.

– Присядьте, госпожа генерал-майора пока занята.

Минут через десять в приемную зашла подруга генералы, в кителе с полковничьми погонами. Мирослава поднялась, после чего обе женщины крепко пожали друг другу руки.

– Сейчас Фелиция освободится и зайдем.

Подругу начальницы управления главбезопасница рода Златолесских знала хорошо. Регина Иосифовна Рогожина оканчивала ту же академию ИСБ что и Гиржовская и в тот же год. Подругами они не были, но взаимное уважение меж ними присутствовало. Да и в званиях они подымались почти ровно, вот только упершись в полковничий потолок, Мирослава сменила службу Империи на службу Роду, а Рогожина так и осталась по идеологическим мотивам верна государству. Уходить в подчинение благородным она для себя приемлемым выходом не считала, предпочтя выслужить предельный срок, а затем спокойно уйти на заслуженную пенсию.

Удивленно приподняв бровь, услышав совсем другое имя начальницы, Гиржовская поинтересовалась – А где Бешенцева?

Прежнюю начальницу управления звали Файма Кондратьевна Бешенцева и фамилию свою она оправдывала на все сто, слывя личностью грубой и несдержанной, что, впрочем, не отменяло большого опыта и незаурядного ума.

– В Главк, на повышение ушла, – в полголоса проинформировала ту полковница, – взамен Зубкову, Фелицию Андреевну прислали. Перекинули с Краснодарского управления.

– А тебя что?

– А я пока на должности подруги еще не отработала положенного. Так что как раз и познакомишься с ней, тем более она твое дело на особый контроль поставила.

Тут дверь кабинета распахнулась, выпуская вереницу задумчивых официр, что шли загруженные начальницей по самое нихачу, обратно по своим отделам. Капитана кивнула и женщины, проводив взглядом последних вышедших из кабинета, зашли сами.

Из-за стола им навстречу поднялась женщина в генеральском мундире, прошла пару шагов, крепко сжала протянутую Гиржовской руку.

– Мирослава Витольдовна, – начальница управления вернулась в своё кресло, жестом пригласила сесть гостей, – наслышана о вас как о профессионале и классном специалисте. Тем проще будет нам работать вместе.

– Я уже не работаю в имперской безопасности, – спокойно ответила Гиржовская, – клятва роду Златолесских была принесена, поэтому о совместной работе говорить…

– Понимаю, – склонила голову генерал-майора, – и вправду, не слишком подходящий термин. Давайте тогда назовем это взаимовыгодным сотрудничеством. Регина, кстати, упоминала, зачем я попросила вас заехать к нам?

– Пока нет, – произнесла Мирослава.

– Хорошо, – кивнула Зубкова, – тогда в курс дела введу я. Разногласия между родом Златолесских и Еникеевых мы опустим, там пусть коронный представитель разбирается, это его вотчина, а вот об отдельных членах рода поговорить надо более подробно.

– Не уверена, что получится. – Все так же не меняя тона ответила Гиржовская. – Без прямого согласия боярыни, говорить о ком-то из рода я не имею права.

– Так вы можете НЕ говорить, – чуть наклонилась к ней генерал-майора, – просто, открою небольшой секрет, делом заинтересовались в канцелярии ЕИВ, вернее тем молодым человеком, что смог запустить эмдэ и даже победить двух других опытных операт.

«Ого, – подумала Мирослава, – ничего себе небольшой секрет. Интерес канцелярии ЕИВ тянет на гриф „сов.секретно“, никак не меньше».

– Опять же, в рамках дела о покушении на убийство одного фаворита и убийстве другого, – продолжила Зубкова, – мы тоже можем прояснить некоторые моменты могущие помочь следствию. В этом, боярыня, насколько знаю, добро на сотрудничество вас с нами давала.

– Да, но только в рамках дела, – подтвердила Мирослава.

– Этого хватит. – Раскрыв папку перед собой, генерал-майора спросила, – можем ли мы считать подтвержденным тот факт, что попытка похищения Петра Иванова членами мужской террористической организации, под руководством лица известного как «Кентавр», была вызвана сведениями о возможности Иванова стать оператой мобильного доспеха?

– Можем, – чуть неохотно кивнула Гиржовская.

– Хорошо. – Зубкова посмотрела чуть ниже, – можем ли мы расценивать отказ Петра Иванова, от следования за Кентавром, как подтверждение принятия им имперских законов и готовности действовать строго в рамках правового поля?

Сложный вопрос, причем не совсем касающийся покушения, но подумав с минуту, женщина снова медленно кивнула, – Пока всё выглядит именно так.

– Тогда последний вопрос, как считаете, если мы допустим Иванова к обучению на операту мобильного доспеха, сможет ли он окончить обучение и стать официрой? Вот уведомление о статусе вои и прошение о зачислении вне конкурса подписанное боярыней Златолесской.

Мельком взглянув на развернутые к ней бумаги, которые, к слову, и так проходили через нее, Гиржовская угрюмо буркнула, – это уже не вопрос покушения.

– Я обращаюсь к вам, госпожа Мирослава, только потому, что знаю, что бывших сотрудников имперской безопасности не бывает. Если мы заимеем в лице Иванова положительный пример обучения в ранее исконно женском деле, а затем и пример несения воинской службы по контракту, следующие пять лет, то, как считает канцелярия, мы существенно снизим приток новых членов в ряды террористической организации. Как видите, в этом моменте, с делом о покушении, вопрос все-таки пересекается.

Немного подумав, Мирослава, наконец, произнесла, – По всем пунктам – да. – О своих подозрениях в отношении Иванова она говорить не стала. Пока это только её дело и боярыни, – выяснить кем был парень раньше и откуда нахватался всего.

– Что ж, отлично, – Зубкова захлопнула папку. – Это было основное. А подробнее о ходе расследования вам расскажет полковник Рогожина.

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Завгар

Content

Курзанцев Александр Олегович
Завгар

***

Необходимое предисловие

Пролог. Секс по обоюдному и без

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20 (исправленный вариант)

Глава 21 (исправленный вариант)

Глава 21 (альтернативный вариант)

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Послесловие @books_fine