Волгина Надежда

МОЙ СЕКСИ БОСС

Глава 1

Мила.

— Сто грамм молочной, пожалуйста. И если можно, порезать кубиками, помельче…

— Что значит помельче? — маленькие глазки продавщицы в колбасном отделе разве что не прожгли дырку на пуховике Милы.

— Ну как… кубиками, — Мила для достоверности изобразила жестом, как хотела бы, чтобы та измельчила колбасу.

— Девушка, вы издеваетесь?! А они все будут ждать, пока я вам тут резать стану? — театральным жестом указала продавщица на все пять человек, что успели скопиться в очереди.

— Хорошо, не нужно. Я сама…

Мила быстренько рассчиталась и поспешила на улицу. Возле входа в магазин прямо в пакете пощипала колбасу как можно мельче и положила все это «богатство» перед черненьким котенком, что сидел рядом в коробке и блестел на нее глазами-бусинками.

— Ешь, малыш, — прикоснулась она пальцами к шелковистой шерстке. — Ух как изголодался, — наблюдала она какое-то время за хватающим колбасные ошметки маленьким зверьком. — Где же твоя мамка? Я бы взяла тебя, да не могу, нельзя…

Почувствовав, что если пробудет возле котенка еще хоть минуту, то точно принесет его домой, Мила решительно развернулась и пошла прочь, меся противную кашицу, в которую превратился выпавший за день снег. Хорошенькая погодка для начала марта. Разве что дождь не идет. Но и от снега при нуле градусов толку мало.

Мила посмотрела на часы и прибавила шагу. Снова воспитательница будет высказывать Ленке, что забирают ее последнюю, хоть время еще и шести нет, а сад работает до семи. Один раз Мила уже наблюдала картину, как Лена стоит, вытянувшись по струнке перед этой грымзой, а та ей менторским тоном внушает:

— Что ты должна сказать сестре?

— Чтобы забирала меня пораньше, — пищит в ответ Лена голосом затравленного мышонка…

Ух, как же Мила тогда разозлилась! Вот прям готова была поколотить эту Клавдию Ивановну. Интересно, как она может забрать сестру пораньше, если работает до пяти, а потом добирается на перекладных? И так боится хоть на минуту задержаться в офисе. Благо, начальник понятливый, вошел в положение и отпускает всегда вовремя. А так у них считается нормой задерживаться на полчаса, час.

Конечно же, на улице, конечно же, шарф развязался и сопли по пояс. И одна. Других детей уже разобрали. Господи, ну хоть бы побегать ребенку дала! Ведь замерзла же поди, сидя как на привязи возле воспитательницы!

— А вот и наша Миленочка! — показала золотые фистулы в лицемерной улыбке Клавдия Ивановна и поспешила навстречу Миле. — Давай, Леночка, скоренько, бегом, — поманила она примерзшую к лавке малышку. — Опять задерживается твоя сестренка, да? — заглянула она так вроде ласково в глаза Миле. А сама, поди, костерит ее на чем свет стоит про себя. Ну и Миле, естественно, захотелось много чего сказать этой предпенсионерке, которая за долгие годы работы в садике так и не научилась любить детей.

— Клавдия Ивановна, она же совсем замерзла, — потрогала она ледяные руки сестры. — Почему вы ее в группу не завели?

— Это ж мне что, раздевать ее, а потом одевать по новой? — всплеснула та руками в притворном ужасе. — Только ребенка мучить…

Мила смотрела на престарелую блондинку в каракулевой шапке и размышляла, сказать той всю правду, что она думает о ней и ее методах работы, или не стоит? Может, нужно пригрозить походом к заведующей? А еще припомнить шантаж, к которому она периодически прибегает в разговорах с ребенком? А еще лучше просто обложить трехэтажным матом, да послать куда подальше напоследок!.. Только ведь не поможет, да и к Ленке та станет еще хуже относиться. И так не переваривает ее, считает гипер активной. А когда это у нас так стали называться детей с пытливым умом и разговорчивостью?

— Пойдем, Ленок. До свидания, Клавдия Ивановна, — взяла Мила сестру за руку. — Сейчас пройдешься и согреешься. Ножки замерзли? Ну потопай ими чуть-чуть. Так лучше?..

— Мил, ну Ми-и-ил! Ты опять что ли в заоблачные дали улетела?

Они уже подходили к дому, и только сейчас Мила сообразила, что Лена ей что-то рассказывает. А теперь вот обиженно надула губы и не смотрит на нее. Улетела в заоблачные дали. Вообще-то, так говорит мама, когда старшая дочь глубоко задумывается. Ну хорошо, не задумывается, а начинает фантазировать. Ну не виновата же она, что фантазии свои считает второй жизнью, где есть место всему тому, чего нет в реальной. Она уже давно привыкла не жаловаться и довольствоваться малым. Но только не в мечтах. Там у нее есть Вадим! И он ее любит. Нет! Он сходит по ней с ума, предугадывает малейшее желание. А еще у них скоро свадьба. Скромненькая такая, человек на сто. Конечно, Вадим предлагал гульнуть с размахом, как того хотят его родители. Но это идет в разрез с желаниями Милы. Во всем нужна мера, даже в таком торжественном событии, которое случается раз в жизни.

— Все! Я с тобой не дружу! — вырвала Лена свою ручку, оставив Миле мокрую варежку, и гордо зашагала по лестнице на второй этаж.

— А вот и дружишь! — подхватила сестренку Мила на руки и помчалась вверх. — А не будешь дружить, защекочу, так и знай.

В квартиру они вбегали, хохоча обе. Мила даже ловить Лену не стала, когда та упорхнула в комнату, прямо как была, в грязной обуви. Все равно, полы в коридоре затоптанные, и первым делом нужно их протереть. Потому что скоро от Шведовых вернется мама и если застанет квартиру такой, то мало не покажется всем.

— Ленка, раздевайся и вещи складывай на место. И руки помыть не забудь! — крикнула вслед сестренке Мила. Сама же быстро стянула пуховик, сунула в тумбочку сапоги (потом помоет) и поторопилась в ванную за ведром и шваброй.

Не, ну ладно, коридор кроме нее никто не вытирает. Это уже у всех вошло в привычку. Но посуда-то почему не мыта?

— Сашка! — гаркнула Мила, да так громко, что не знакомый с ней человек подивился бы голосу такой силы в столь хрупком теле. Весу-то в ней было не больше пятидесяти килограммов, и это при росте метр семьдесят. Недобор явный. Хотя фигурой своей Мила была довольна. Меньше весишь, легче жить. Так тоже говорит ее мама, которая, кстати, тоже далеко не упитанная. Конституция у них такая — худышестая. — Иди-ка сюда! Засранец малолетний, — это она уже сказала себе.

— Ну? — появилась в дверном проеме долговязая фигура брата с болтающимися на шее наушниками.

— Что ну? Гну! — окрысилась Мила. Только сейчас она почувствовала, как устала. — Почему посуду не помыл?

Сегодня по графику было его дежурство. В свой день Мила безропотно бы встала к раковине, но сейчас уже дело касалось принципа, и сдавать позиции она не собиралась.

— Ну, помою… Потом…

— Нет сейчас! — схватила она Сашку за руку и подтолкнула к раковине. — Скоро мама придет.

Это было волшебное словосочетание, которое всегда действовало безотказно. Да и брату надо отдать должное — подчинился почти безропотно. Ворчал, конечно, что-то на тему, как его это все достало, но посуду мыл. Его понять тоже можно. Мало того, что мальчишка, так еще и вошедший в пору юности. Шутка ли, пятнадцать лет недавно исполнилось. Конечно, в этом возрасте меньше всего хочется заниматься домашними делами. Но и кто-то один не должен надрываться за всех. А таким «кто-то» в их семье много лет была мама, когда ее бросил первый муж, едва Миле исполнился год. На заработки он, видите ли, подался, а там и про семью забыл. Мама долго мыкалась одна, пока не подвернулся отец Саши и Лены. Но и от него помощи было, как от козла молока. Все, что зарабатывал, тои пропивал с дружками. А потом и вовсе помер в канаве, куда свалился в пьяном угаре. Мама и сейчас продолжала трудиться за десятерых, но Мила следила, чтобы хотя бы дома ей ничего не приходилось делать. Такое положение вещей она считала справедливым.

Пока Сашка мыл посуду, Мила с Леной начистили картошки. Да-да, сестренку она тоже приучала к труду с малолетства. Как могла, так и помогала. Главное, выработать у нее привычку к труду, а дальше пойдет легче.

Когда вернулась мама, в квартире уже царила чистота, на плите томилась картошка с тушенкой, Мила с Леной читали сказку, а Сашка делал вид, что занят уроками, закрывшись в своей комнате.

— Как дела на работе? — поинтересовалась мама у Милы за ужином.

— Нормально.

— У тебя всегда все нормально, — рассмеялась мама. — Чем ты там хоть занимаешься? Полгода уже, как устроилась, а ничего не рассказываешь.

— Так и нечего рассказывать, мам, — пожала плечами Мила. — В мои обязанности входит выполнять все мелкие поручения.

Мила трудилась с восемнадцати лет, как только закончила школу. Где только не работала: и нянечкой в детском саду, и продавщицей в палатке, на рынке, и промоутером, и курьером… В общем, послужной список у нее был еще тот, солидный, если не учитывать, что все должности считались неквалифицированными. Ну это и понятно, куда еще можно устроиться без специального образования. А полгода назад позвонила бывшая одноклассница и предложила ей работу в крупной строительной компании. Туда набирали персонал из тех, кто хорошо умеет обращаться с карандашом. Вот одноклассница и вспомнила про Милу, которая в школе отлично чертила. Теперь она работала в чистом современном офисе, в команде конструкторов, младшим помощником. По-простому говоря, везде была на подхвате. Но Милу все устраивало. Платили хоть и немного, но стабильно.

— К восьмому марта обещали премию, — сообщила она радостную новость. — Будет на что подарки купить. А как там у Шведовых дела?

— Да все так же, со странностями, — усмехнулась мама. — Не поверишь, кого я сегодня видела.

— И кого же? — поинтересовалась Мила.

— Деда Мороза? — воскликнула Лена.

— Нет, дочь, дед Мороз уже спит, в своем Устюге, — улыбнулась мама и потрепала малышку по светлым волосикам. — Вика домой вернулась, — перевела серьезный взгляд на старшую дочь.

— Правда что ли?

Мила даже не знала, как реагировать на эту новость. Когда-то, сейчас уже казалось, что в прошлой жизни, были они с Викой закадычными подругами, такими, что не разлей вода. С детского сада дружили, да и росли в одном дворе. Когда закончили школу, то видеться стали гораздо реже. Мила пошла работать, Вика поступила в институт. А потом подруга переехала, решила начать самостоятельную взрослую жизнь. И вот уже года три они с Милой даже не созванивались.

— И как она? — уточнила она у матери.

— Не знаю, дочь. Уставшая какая-то или потерянная. Ну так мне показалось. Мы ж и парой слов не перебросились. А может, просто повзрослела, да ветра в голове поменьше стало.

Ветра? А разве был он когда-то у Вики? Миле она, наоборот, всегда казалась очень целеустремленной, четко знающей, чего хочет от жизни. Интересно, как она устроилась? Как на личном фронте дела обстоят?

— А ты позвони ей. Подруга все-таки.

Ну так их уже вряд ли можно назвать. Жизнь развела, как говорится.

— Может и позвоню, — пообещала Мила и принялась убирать со стола. Почему-то ей сейчас сильнее обычного захотелось закрыться в своей комнате и помечтать. Начиналось ее время — вечер, когда никто не посягает ни на ее жизнь, ни на ее территорию.

Хорошо быть взрослой двадцати четырех летней девахой без малейшего намека на личную жизнь. В таком случае тебе даже выделяется собственная комната в трехкомнатной хрущевке. Вторая такая, собственная, у брата. Ну тут все просто, он мужчина. А вот мама с Леной живут в проходной комнате. Но одна уже махнула рукой на личную жизнь, хоть Мила с ней и совершенно не согласна и считает ее еще даже очень ничего, а вторая еще маленькая. Наверное, все надеются на то, что когда Лена подрастет, Мила уже обзаведется собственным домом. Ой ли… Свежо предание, да верится с трудом.

В такие моменты, как этот, когда заканчивала с домашними делами и закрывалась в своей комнате, Мила понимала, что ведет не совсем нормальный образ жизни, что большую часть ее расходует не на себя, а на свою семью. Но ведь и никого роднее у нее не было. А сама она… Ну что ж, еще не старуха, хоть уже и девушкой можно назвать с натяжкой. Свободного времени нет от слова совсем. С мамой у них двое детей на двоих, хоть Мила их и не рожала. И с романтикой дело обстоит настолько тухло, что даже думать об этом не хочется. Но у нее есть Вадим, и сейчас наступает его время.

Мила улыбнулась своими мыслям, легла на кровать и прикрыла глаза. Сегодня она его видела несколько раз, хоть и большую часть времени он был в разъездах. А один раз она даже столкнулась с ним в коридоре, когда главный конструктор отправил ее за сметой в бухгалтерию. Ну столкнулась — громко сказано. Он так спешил, что даже не взглянул на нее, пронесся мимо. А она еле сдержалась, чтобы не оглянуться и не посмотреть ему вслед. Но делать этого нельзя, о ее тайне не должен знать никто.

Вадим! Он такой!.. Как с картинки. Не то чтоб классический красавчик, какие Миле наоборот не нравились. Он настоящий мужчина. Высокий, сильный, с мужественными чертами лица. Брюнет, опять же, как ей нравится. Волосы такие, волнистые, шелковистые, наверное. Стрижка всегда стильная, аккуратная, оттеняет его синие глаза. Нет, даже не глаза, а озера! Только вот, бриться ему нужно каждый день, хоть щетина ему и идет. Но ведь она колется, когда целуешься! Ах, каково это — ощутить его губы на своих. Какие они? Мягкие и теплые или жесткие и прохладные? Да и какая разница, если это его губы.

Нет! Все сегодня как-то не так. Вот абсолютно все! Даже не мечтается. Мила села на кровати и схватила книгу со стола. Лучше уж читать, чем думать, что Вадим ей не пара. Где он — сын владельца одной из самых крупных строительных компании, коммерческий директор, и она — мелкая рыбешка в огромном планктоне. Да на таких, как она, такие, как Вадим, не то что не смотрят, а и за людей, поди, не считают. Но мечтать-то она может!

Эх… Если бы он только хоть разок взглянул на нее. Ведь не уродина же. Многие находят ее даже симпатичной. Ну нет в ней светского лоску, и что. Не это же в человеке главное. Зато она классно готовит лазанью, а еще печет лимонный кекс такой, что пальчики оближешь. Хотя, скорее всего, у Вадима штат поваров-профессионалов и любительской лазаньей его не удивишь. А еще у таких как он просто не может не быть девушки. Возможно, он даже помолвлен, а она об этом не знает. Да хоть бы и знала, что бы изменилось? С этой мыслью Мила отбросила и книгу, которую даже не открыла. Да что же сегодня за день, вечер? Почему мысли в голову лезут одна чернее другой? Как будто судьба ей готовит перемены, а пока настраивает на нужную волну, чтобы потом не пришлось слишком тяжко.

Звонок телефона пришелся как нельзя кстати. Кто бы это ни был, спасибо ему или ей большое! Мила уже просто больше не могла копаться в себе и остановиться не получалось. Она пулей выскочила из комнаты, чтобы успеть взять трубку первой. Мама лишь удивленно взглянула на свою импульсивную дочь и с радостью снова опустилась на диван. Лена уже посапывала на своем диванчике. Она у них жаворонок, и завтра всех разбудит ни свет ни заря, будильник можно не заводить.

— Алло! — проговорила Мила в трубку и какое-то время слушала тишину на том проводе, нарушаемую едва уловимым треском. — Говорите! Алло!..

— Привет, подруга!

— Здравствуйте! — машинально отозвалась Мила.

— Приехали… — произнес смутно знакомый голос. — Уже перешли на вы.

Лишь когда на том проводе усмехнулись, Мила испытала невольный прилив радости.

— Вика?.. Мама сказала, что ты вернулась к родителям.

Она не знала, что можно сказать еще, хоть и поговорить с подругой вдруг испытала дикое желание. Но у них не осталось общих тем.

— Мил, мне тебе столько нужно рассказать. Столько всего произошло.

Показалось ей, или в голосе Вики, действительно, промелькнула грусть? Значит, мама права, и та сильно изменилась.

— Вик, у тебя все в порядке?

— Нет, но это не телефонный разговор, — решительно ответила та, и наконец-то Мила узнала в ней прошлую Вику. — Давай завтра встретимся, в нашем кафе? Я ужасно соскучилась.

Ну вот тебе и перемены. Что-то подсказывало Миле, что звонок подруги, да и само возвращение той в ее жизнь, не спроста. Что-то, да будет.

Глава 2

Вадим

— Вадим Максимович, я к вам со сметой.

Черт! Опять премия слетела! Вадим в сердцах заблокировал телефон и отложил его в сторону. Уже второй раз ему за сегодня не дают доиграть партию в покер. На этот раз сама Юлиана пожаловала, собственной персоной. Красотка, чего уж там. Смотреть на главного бухгалтера, как та, виляя бедрами, приближается к его столу, как склоняется, позволяя заглянуть в декольте, неизменно доставляло Вадиму удовольствие. Но и только. Такими красотками, а по совместительству еще и зубастыми стервами, лучше любоваться на расстоянии. Да и старше она его, хоть и не выглядит на свои годы.

— Прогуляться захотела? — откинулся Вадим на спинку кресла, постукивая карандашом по столу. — Могла бы прислать одну из своих девочек, передать смету через секретаря, — ухмыльнулся он.

— Вадик, ну это не простая смета, — кокетливо улыбнулась женщина, проводя кончиком язычка по полным красным губам и откидывая за спину тяжелые каштановые пряди.

Вот опять же, не понимал Вадим женщин, особенно таких. Ведь она заигрывает со всеми, даже с его отцом. Ни внешность, ни возраст, ничего не способно остановить ее, разве что тощий кошелек. Красивая картинка, за которой трухлявое нутро. Мозг у нее, как калькулятор, а душа… души у нее, скорее всего, и вовсе нет. То ли дело его Катя. Вот у кого царит гармония, как по Чехову, прям, и душа прекрасна, и тело. Вспомнив подругу, Вадим глянул на часы. В пять они договорились встретиться в ресторане, и уже начало пятого. А еще надо заехать за цветами.

— Давай сюда свою смету. Мне уже надо ехать, — нахмурился он. А когда заглянул и прочитал строку «аренда зала», нахмурился еще сильнее. — Юлиана, что это?

— Смета на проведение корпоратива в ресторане «Итальянские грезы».

— А я тут при чем?

— Ну как же… Утвердить меню, согласовать сумму…

— Юлианочка, ты перепутала, — притворно ласково улыбнулся Вадим, хоть в душе уже и начинал вскипать. И ежу понятно, что ей стало скучно, и она лишний раз пришла показать себя ему. И не пугают же ее отказы! — Этим у нас занимаешься ты, а не я, — жестко закончил и встал из-за стола. — И что-то сумма на подарки сотрудницам фирмы у тебя какая-то маленькая получилась, — заглянул он в смету. — Утрой, пожалуйста, не жмись. И купи что-нибудь приличное.

— Так директорат…

— А я что-то сказал про директорат? — повысил голос Вадим. Эта умная кукла ему уже надоела. — Всем женщинам купи приличные подарки! — сделал он ударение на первом слове.

Не дожидаясь, когда Юлиана покинет его кабинет, Вадим первый вышел в приемную, кинул секретарше-Маше «До завтра» и направился к лифту. Мыслями он уже был в ресторане, рядом со своей белокурой красавицей. Как же он соскучился по ней за целый день! Хотелось обнять ее за тонкий стан, припасть к пухлым губкам… Ого! Даже в штанах стало тесно! Как мальчишка, ей богу. Школьник, влюбленный в соседку по парте.

В машину Вадим садился с улыбкой на губах, уже забыв и про работу, и про пиявку по имени Юлиана. У цветочного рынка притормозил и выбрал для Кати самый красивый букет из маленьких чайных розочек, как она любила. До встречи оставалось еще полчаса, и Вадим решил заскочить еще и в ювелирный магазин. Почему-то сегодня хотелось особенно порадовать девушку. Конечно не колечком, к этому он еще не был морально готов, но вот сережки с небольшими бриллиантиками выбрал на свой вкус, так и представляя, как те будут сверкать в ее идеальных ушках.

Столик он заказал заранее. Катя немного запаздывала. Женщины — редко кто из них отличается пунктуальностью. Но даже эту особенность своей девушки Вадим не мог относить к недостаткам. Она даже задерживалась мило, а потом так нежно извинялась, что он ей моментально все прощал. Вот и сейчас, стоило ей только появиться в зале, как суровое мужское сердце сжалось от нежности, а потом затрепетало в груди. Захотелось вскочить и броситься к ней навстречу, но этот порыв Вадим обуздал. Ни к чему обнажать свои чувства перед посторонними. Он встал и терпеливо ждал, когда официант проводит его девушку к столу и выдвинет для нее стул. Потом Вадим заказал бутылку самого дорогого шампанского, которое, точно знал, Катя любила. Лишь когда официант удалился выполнять заказ, он позволил себе накрыть ее руку своей и проговорить:

— Привет, красавица!

— Привет! — поспешно ответила она и забрала руку. Ох уж эта стеснительность — не любит привлекать к себе внимание. Но даже это в ней Вадим любил.

— Как прошел день? — поинтересовался он.

Ответить Катя не успела. Вернулся официант с шампанским. Пока тот откупоривал бутылку и разливал пенящуюся жидкость по бокалам, они молчали. Немного странным казалось Вадиму, что Катя отводит глаза, стоит только встретиться с ним взглядом. В душу закралось беспокойство — уж не случилось ли у нее чего.

— Вадим! — когда официант удалился, набрала Катя побольше воздуха в грудь и выпалила первая, пока он не успел хоть что-то сказать. — Нам нужно поговорить.

Никогда раньше он не видел ее такой, отстраненной, словно они едва знакомы, а не живут уже год вместе.

— И о чем? — напрягся он, предчувствуя катастрофу.

— Я ухожу от тебя.

Вот оно! То, чего он не ожидал, но подспудно боялся. Не то чтобы он думал об этом, нет. Но где-то на задворках сознания эта мысль посещала его. Наверное, потому что на Катю он молился как на богиню. Очень давно уже он привык считать ее идеальной для себя женщиной, удовлетворяющей все его эстетические потребности. Красавица, умница, добрая, успешная… Список можно было продолжать, только перед ним уже сидела не его Катя. Вадим понял это в один момент. И что самое странное, его не интересовали причины. Раз она так решила, то от своего уже не отступит. Ей это тоже далось не легко, он читал эмоции сейчас на ее лице. Но и это уже ничего не меняло.

— Хорошо, — заставил себя сказать, продолжая разглядывать ее лицо, словно хотел запечатлеть в памяти каждую черточку.

— Прости, — пробормотала она, вставая из-за стола.

На этот раз он не встал следом, а лишь молча проводил ее взглядом, чувствуя какое-то отупение в душе, словно жизнь вдруг стала настолько сложной и непонятной, а он в этой жизни каким-то никчемным и опустошенным. Его замок был построен на песке, и узнал он об этом только что, когда тот рухнул.

Мила

— Вставай, а то проспишь, — маленькая ладошка опустилась на щеку, и Мила успела ее поймать.

— Попалась! — дернула она сестренку на себя и принялась щекотать.

Так они играли почти каждое утро, кроме выходных. Но сегодня была пятница, и на самом деле пора было вставать. Завести Ленку в сад и бежать на работу. Опоздание грозило штрафом или часовой отработкой в ближайший будний день. Ни того, ни другого Мила себе позволить не могла.

Умывание, завтрак, и через полчаса они уже неслись с Леной в детский сад по обледенелому двору. Сестренка всю дорогу что-то говорила, но слушала ее Мила в пол уха. Старалась только не тащить малышку за собой уж слишком рьяно. Та и так вон уже запыхалась, язык на плече. И ведь не замолкает! Интересно, она тоже в детстве такой болтливой была? И куда тогда эта способность подевалась с возрастом?

У ворот сада они с сестренкой распрощались. Мила проследила, чтоб та забежала внутрь, а потом и сама рванула на остановку. Теперь главное не проследить автобус. Если опоздает на него, то и на работу тоже. А больше всего в жизни Мила не любила непунктуальность в людях, и, прежде всего, не позволяла этого себе.

Стрелки часов стремительно приближались к восьми, и за две минуты до начала рабочего дня Мила припечатала пропуск к считывающему устройству, улыбнулась охраннику на входе и проскочила турникет. Немного потопталась у лифта в небольшой толпе народа, ожидая когда тот вернется вниз. Фирма «Меркурий», где трудилась Мила вот уже полгода, занимала весь девятый этаж офисного здания. А всего этажей было десять.

Случилось то, чего Мила не ожидала, что было ровно два раза за все время ее работы тут. Сердце пропустило несколько ударов, когда в лифт заскочил Вадим. Ну не Вадим, конечно, а Кожевников Вадим Максимович, но Миле так нравилось про себя его называть исключительно по имени. И не Вадик, как делали многие, приближенные к руководству. Вадик!.. Ну что это такое?! Таких, как он, можно звать только полным именем, которое отлично отражает и яркую внешность, и безупречный стиль в одежде, и характер. Последнее тоже являлось исключительно плодами фантазий Милы, но так хотелось думать, что он не только красив внешне, но еще и душой. И даже то, что иногда до нее доходили слухи о вспыльчивости коммерческого директора, не могло ее заставить думать по-другому.

Вадим заскочил в лифт, когда двери уде практически сомкнулись, протиснулся в последний момент. Всю дорогу, прижатая к задней стенке лифта, Мила любовалась чернявым затылком и улавливала знакомый аромат дорогого парфюма. Немного горьковатый, слегка агрессивный, но так ему идущий. Интересно, какие на ощупь его волосы? Наверное, мягкие и шелковистые. Вот бы прикоснуться к ним, спуститься на шею, ощутить тепло его кожи… Лифт постепенно пустел, а фантазия Милы буйствовала все сильнее. Сердце колотилось в груди как ненормальное, разгоняя адреналин по крови, когда она представила, как подходит к нему сзади, кладет руки на плечи. И он поворачивается, заключает ее в объятья. Взгляды их встречаются, и она медленно тонет в синих озерах. Губы его приближаются к ее…

— Ой! Подождите, пожалуйста! Это мой этаж! — спохватилась она, когда осталась в лифте с двумя женщинами с десятого этажа, даже не заметив, как вышел Вадим.

— Ну что ж вы, девушка, спите еще? — недовольно поджала губы одна из дам, пропуская ее на выход.

— Молодежь, что с них взять, — понеслось ей в спину, сказанное вдогонку.

Можно подумать! Как будто с ними такого не случается. Ну замечталась о несбыточном, так что. С кем не бывает. Вздохнув, Мила позволила себе лишь мимолетный взгляд налево, где находился кабинет коммерческого директора, чтоб еще раз увидеть знакомый силуэт, и побежала направо — в свой конструкторский отдел.

- Синицына, ты на часы смотрела? — такими словами встретил ее Виталий Викторович — начальник конструкторского отдела, которому никогда по утрам не сиделось в своем кабинете. Любил он именно в это время распекать подчиненных, чем и был занят в настоящий момент.

Что тут ответишь? Ничего. Хоть и всего на пару минут, но Мила опоздала. Отработкой или штрафом ей это не грозило, потому как на проходной отметилась вовремя, но стыдно было, отчего она сразу же покраснела. Дурацкая привычка — краснеть по поводу и без! С детства преследует ее и избавиться не получается.

- Иди работай, Синицына, в сердцах проговорил начальник и махнул на нее рукой.

Просить дважды не пришлось — уже через секунду Мила скрылась в своем закутке и прижала ладони к щекам, чтобы остудить в них пожар. Стыдно! Стыдно опаздывать и получать прилюдный выговор. И больше она себе такого не позволит.

Пока раздевалась, Мила оценивала обстановку на своем рабочем столе, который каждый вечер приводила в порядок, убирая все лишнее, оставляя практически пустым. Сейчас на нем уже лежало несколько бумаг, а это значило, что день задался насыщенным с самого утра. Кому-то нужно было пояснительную записку перепечатать набело, для кого-то подготовить письмо и отпечатать его на фирменном бланке, спецификации опять же были на ней, в общем, скучать не приходилось. Но Миле нравилась такая работа. Она сразу полюбила настроение суеты, которое почти все время царило в их отделе. В огромной комнате трудилось сразу двадцать конструкторов. Двадцать первой была она. Ее должность в трудовой так и называлась: «Помощник конструктора». По-простому говоря, на все руки от скуки. Только вот скучать не приходилось. Обычно Мила не замечала, как пролетал рабочий день. Порой даже у обеда приходилось уворовывать время. Но ее все устраивало, разве что кроме маленькой зарплаты. Но тут уж ничего не поделаешь — оклад согласно штатному расписанию.

— Привет, синица! — заглянул к ней Вова — младший конструктор, с неизменной улыбкой на губах. Это он ее первый прозвал синицей, и прозвище к ней приклеилось намертво. — Кофе?

— Если не трудно, — улыбнулась она ему. Кофе хотелось ужасно, а сама бы она не рискнула за ним сходить, когда рабочий день начался. Обычно она специально приходила на десять минут раньше, чтоб успеть себе приготовить бодрящего напитка, с которого и начинала рабочий день.

— Вуаля! — тут же перед ней появилась чашка, источающая божественный аромат. Как же Мила любила кофе!

— Вовка, ты волшебник! — расплылась она в довольной улыбке.

— Просто я знаю, как угодить самой красивой девушке в отделе, — не остался он в долгу.

Комплимент смутил, но виду Мила не подала, разве что противные щеки снова заалели. Вова Зайцев — симпатичный парень, любимец всей женской половины отдела. Они как-то сразу сдружились, чуть ли не с первого дня. Именно он вводил Милу в курс дела и знакомил со всеми. Вроде как получилось, что он ее взял под свою опеку. А со временем их дружба только крепла. Конечно, многие считали, что он имеет на нее виды, далекие от дружеских, и эти слухи периодически доходили до Милы, но сама она так не думала. И поводов так думать Вова не давал, разве что иногда смущал комплиментами, как сейчас вот. Зато у него были ответы на любые вопросы. Если Мила чего-то не понимала в работе, то точно знала, к кому обращаться за помощью. А еще он все и про всех всегда знал. И после этого верь, что сплетницами могут быть только женщины. Имеющейся информацией Вова очень любил делиться, разве что делал это не злостно, а в своей весело-добродушной манере. Вот и сейчас он доверительно сообщил Миле:

— Говорят, шеф сегодня не в духе. Машка рыдала в туалете — получила от него нагоняй с утра пораньше.

— Ты-то откуда знаешь? — рассмеялась Мила. Ему неизменно удавалось поднять ей настроение.

— Так девчонки рассказали, — пожал он плечами. — По мне, так правильно. Как он вообще так долго терпит рядом с собой такую ходячую глупость?

Маша — секретарь Вадима. Кукла Барби, как ее называли на фирме. Ну да, Мила тоже считала девушку слегка глуповатой, но раз та занимает такую почетную должность, как секретарь самого коммерческого директора, значит, справляется. А вот Вове Маша не нравилась. Изредка он позволял себе в ее адрес далеко не лестные комплименты, оправдывая себя тем, что в женщинах ценит, прежде всего, ум.

— Да и бог с ней, с этой Машкой. Поревет и перестанет, может поумнеет, — скривился он. — Ты лучше скажи, на корпоратив идти собираешься?

Головная боль последней недели — предстоящий корпоратив, посвященный 8 марта. Выходной выпадал на среду, а банкет устраивали во вторник вечером, да еще и в ресторане. Мила до сих пор не решила, пойдет ли. С одной стороны, ей ужасно хотелось подсмотреть за Вадимом в неформальной обстановке. С другой — идти на празднование было не в чем, а покупать обновку — не на что. Потому и пребывала до сих пор в раздумьях. Но пойти хотелось очень. Она и так пропустила новогодний корпоратив.

— Не знаю, Вов, — честно призналась она.

— Ой, вот давай только без «не знаю»! — возмутился он. — Надо пойти, — наставительно добавил. — Должны же мы с тобой напиться, в конце-то концов.

— Да я и не пью, — вновь рассмеялась Мила.

— Со мной все пьют, — подмигнул он и встал со стула. — Ладно, пора приступать к работе, — широко зевнул, — а то от ВВ опять выговор получу.

ВВ — прозвище Виталия Викторовича. Опять же, родилось оно из Вовкиных уст. Вот же выдумщик! Но парень отличный.

Как пролетело время до обеда, Мила даже не заметила. Зато, вроде со всеми заданиями разобралась. Правда обычно к тому моменту, как она возвращалась из столовой, на ее столе скапливались новые документы.

Стоило только подумать, что сегодня работа у нее больше сидячая, чем бегающая по этажу, как к ней заглянул ВВ и бросил на стол три толстых письма.

— Отправь, Синицына. Сегодня последний срок.

Как обычно. К таким поручениям Мила уже привыкла. Сроки по отправке корреспонденции горели тут всегда. Все делалось в последний день. И угадайте, на кого ложилась главная ответственность за срыв? Правильно — на нее. Это она в конце рабочего дня вынуждена была идти не домой, а на почту России, чтобы толкаться в очереди и выслушивать недовольство пенсионеров.

— Хорошо, — только и кивнула Мила. Поручения начальства не обсуждаются и не критикуются.

— Можешь уйти… — ВВ посмотрел на часы, окинул взглядом ее стол, затем для чего-то перевел его на Милу и выдал: — на полчаса раньше, — кивнул сам себе и удалился.

Так и получилось, что в половине пятого она отправилась на ближайшее отделение почты, на этот раз не надеясь прийти в сад за Ленкой даже к шести.

С почты она выходила без пятнадцати шесть — злая, уставшая и жутко голодная. Одно успокаивало, что поручение начальства выполнила. Только вот, нужно было мчаться сломя голову в детский сад, потом готовить что-нибудь на скорую руку на ужин, а в половине восьмого ее уже ждала встреча в кафе с закадычной, а точнее, с бывшей закадычной подругой.

Еще вчера была зима, а сегодня все резко решило начать таить. Горы снега по обочинам проезжей части сползали в грязные лужи, заливали дорогу. Утренний морозец за день сменился промозглой слякотью и пронизывающим ветром. Мила совершенно окоченела на остановке даже в толстом пуховике, пока дожидалась автобуса. И когда на горизонте показался нужный, случилось то, от чего она едва не разрыдалась прилюдно. Серебристая иномарка на полной скорости промчалась по ближайшей к ней луже, окатывая ее с головы до ног ледяной и грязной водой.

Как же стыдно, холодно и противно! И взгляды всех на остановке прикованы к ней. Мало кто смотрел с сочувствием, больше — с нездоровым интересом и затаенной радостью, что на ее месте не они. Мила же боролась со слезами и жалостью к себе. В чем она завтра пойдет на работу, если пуховик теперь нужно стирать, и до завтра он вряд ли высохнет? И как же ей было жалко свою замшевую сумочку, деньги на которую она откладывала с четырех зарплат! Как теперь сводить эти темные кляксы со светлой материи? Правильно мама сказала, что такая роскошь не для русской зимы и тех, кто добирается на работу в общественном транспорте.

За всеми этими горестными мыслями Мила едва не прозевала свой автобус. Уже втискиваясь последней в закрывающиеся двери и практически вися на подножке, она бросила взгляд в сторону светофора и заметила ту самую иномарку, дожидающуюся зеленого сигнала, чтоб промчаться еще по какой-нибудь луже и окатить еще одну такую же дуреху. Как-то машинально в память врезался номер машины «М 777 ММ». Хотя, такой трудно было не запомнить.

К детскому саду Мила подходила злая, как цепная собака, и голодная, как подвальная крыса. К тому же, она умудрилась промочить ноги, шлепая по лужам, когда не было возможности их обойти. Картина замерзшей сестренки и равнодушно взирающей на ту воспитательницы уже даже не удивила. Зато это явилось последней каплей в личной чаше терпения на сегодня.

— Клавдия Ивановна, у вас дети есть? — спросила Мила, прижимая к себе Лену в попытке хоть как-то обогреть.

— У меня, Миленочка, уже трое внуков, — расплылась разукрашенная не по-педагогически ярко престарелая матрона. — Ванечка, Петечка…

— А в сад они ходят? — наглым образом перебила ту Мила.

— Младшенький… ходит, — уже с меньшим энтузиазмом ответила воспитательница, и в глазах ее постепенно разгорался страх.

— А его тоже до последнего держат на улице? Часто потом ваша дочь или, может, сын лечат его от кашля и соплей, не имея возможности оставить дома, вынужденные и на следующий день вести в сад? Или вы не знаете, потому что и к собственным внукам относитесь так же, как к детям, с которыми работаете?!

Мила чеканила слова, как командир роты на плацу, повышая голос все сильнее. Она боролась с желанием схватить эту противную тетку за грудки и встряхнуть как следует. А потом трясти так долго, пока та не поймет, что детей нужно любить, а не просто терпеть рядом и получать за это деньги.

— Я не понимаю…

— Все вы понимаете, — злость спала как-то разом и накатила усталость. Захотелось в тепло, подальше от этой сырости. — Клавдия Ивановна, давайте договоримся, если я еще раз увижу Лену в холодную погоду, замерзшую на улице, я пожалуюсь на вас заведующей. Не просто пожалуюсь, а напишу официальное заявление с просьбой принять меры.

Больше она тратить время, которого и так было в обрез, на угрозы или пустые разговоры не собиралась. Кажется, у нее получилось напугать эту гусыню. По крайней мере, выглядела та именно так, когда они с Леной покидали участок.

Дома Милу поджидал очередной сюрприз. Не успели они с Леной переступить порог, как с кухни выскочил Сашка.

— Тсс, — прижал он к губам палец. — Мама дома и она не в духе.

Неужто брательник моет посуду? И это в ее смену! Уму не постижимо! И почему мама дома так рано? Ох, что-то разволновалась она не на шутку. Оставив сестру на попечение Сашки, Мила поспешила в комнату. Маму она застала сидящей на диване в расслабленной позе и с закрытыми глазами.

— Мам, — осторожно приблизилась к ней Мила, сначала решив, что та спит. А когда мама открыла глаза и улыбнулась, от сердца немного отлегло. — Все нормально? — опустила Мила рядом на диван.

— Знаешь, доча, устала я что-то, — голос мамы прозвучал глухо, и Мила снова испугалась.

— Мам, как ты себя чувствуешь? — всполошилась она и потрогала морщинистый лоб. Температуры вроде нет, но все равно она какая-то бледная.

— Нормально, — взяла та руку Милы в свои. — Просто устала…

Мама работала санитаркой в поликлинике. Заканчивала в три, а потом еще отправлялась готовить, но не домой, а в чужие семьи, за дополнительную плату. Таких семей у нее было четыре. Чета Шведовых (родители Вики) были одной из таких семей, которые могли себе позволить платить приходящим домработнице и кухарке, и ни на что в быту не были способны сами. Мила их знала с детства и всегда считала немного странными, не от мира сего. Он — какой-то там профессор, она — пианистка. Вроде и живут вместе, даже вон Вику родили, но на самом деле — каждый варится в своем соку. Уже неоднократно Мила просила маму не заниматься подработкой, видя как та устает. Но до сих пор та оставалась непреклонной. И сегодня Мила решила подвести окончательную черту.

— Так все! Хватит батрачить на всяких дядь и теть! — вскочила она с дивана и принялась мерить шагами комнату. — Я работаю. И мы не последний кусок доедаем. Пора подумать и о себе, мам.

Та наблюдала за дочерью с улыбкой и, кажется, даже не собиралась спорить.

— Мам, — взмолилась Мила, — скажи, что ты согласна!

— Согласна, доченька, согласна, — кивнула та и даже выдохнула с облегчением. — Да и тебе полегче станет.

— Речь не обо мне…

— Да знаю я, — махнула рукой мама. — В этом ты вся в меня — себя не щадишь. Сегодня позвоню всем и уволюсь.

— Вот и замечательно! — захлопала Мила в ладоши. — Ладно, ты отдыхай, а я пойду по-быстрому что-нибудь на ужин сварганю. И мам, вечером мы договорились встретиться с Викой. Ты не против?

— А чего это я должна быть против? И чего это ты ей понадобилась через столько лет? — сварливо добавила, на что Мила только и могла, что пожать плечами. — Знаешь что, я сама сегодня приготовлю ужин, — встрепенулась мама. — Когда принимаешь правильное решение, сразу становится легче. Иди, собирайся…

Времени до встречи как раз хватило на то, чтобы выстирать пуховик и затереть пятна на сумке. Конечно, как прежде она теперь не будет, но вроде хоть грязи не видно.

Кафе это они с Викой облюбовали еще в школьные времена. Раньше это было кафе-мороженное, сейчас там подавали еще и горячие закуски. Внешне заведение тоже изменилось — осовременилось, обзавелось тонированными стеклами и неоновой подсветкой. Но все равно, оно оставалось любимым с детства, хоть Мила уже года три точно тут не бывала.

Вику она не сразу узнала. Сначала, обведя взглядом слабо освещенный зал, решила, что подруга запаздывает, а потом услышала знакомый голос:

— Милка! — и увидела машущую из-за спинки дивана руку.

Вика изменилась почти до неузнаваемости. Даже на улице Мила могла бы пройти мимо этой красивой и богато одетой молодой женщины, не узнав в ней бывшую подругу. Раньше у нее была короткая стрижка и волосы чернее воронова крыла. А сейчас мелированные локоны красиво спадали на плечи, искусно подкрашенные глаза мерцали на ухоженном лице. Только вот грусть в них была такая неподдельная, что вызвала мгновенный испуг. Раньше в этих глазах плясали чертики.

— Ты совсем не изменилась, — улыбнулась Вика и подозвала официантку. — Выпьешь? — посмотрела она на Милу.

— Я не пью.

— А я, пожалуй, выпью. Мартини, двести грамм, пожалуйста. И… кофе? — вновь посмотрела она на Милу.

— Нет, маленький чайник зеленого чая, пожалуйста, — кофе она обпилась на работе.

Официантка ушла выполнять заказ, и за столом повисло молчание. Мила не знала, о чем можно поговорить после стольких лет. По сути, они с Викой стали чужими друг другу людьми.

— Знаешь, — первой заговорила Вика, пока Мила лихорадочно придумывала тему, — я ведь вернулась с того света, — она невесело усмехнулась, а Мила так и вовсе вытаращила глаза, сразу же потеряв дар речи. — Удивлена?

— Нет. Напугана. А как?.. Почему?..

— Когда жизнь висит на волоске, и ты больше там, чем тут, начинается переоценка, — продолжила Вика говорить ровным голосом, не глядя на Милу. Сейчас подруга еще меньше была похожу на ту, что она когда-то знала. Перед ней сидела совершенно посторонняя женщина — внешне молодая, а в душе древняя как мамонт. — Меня чудом спасли, и три дня я пробыла в коме. И знаешь, что мне снилось? — пытливо посмотрела она на Милу покрасневшими глазами, словно собиралась заплакать. От вида чужого горя (а в том, что Вика пережила что-то серьезное, Мила не сомневалась) по коже побежал мороз. — Ты, — улыбнулась она. — Наше с тобой детство. И благодаря этим снам я решила продолжать жить во что бы то ни стало.

— Вик, но что случилось?! Почему тебя… спасали?

История, что рассказала ей подруга, на первый взгляд была стара, как мир. Трагичная до ужаса, но не редкая. Вика встречалась с парнем, и они собирались пожениться. А потом он заболел и умер. Как ни пыталась уговорить себя, жить без любимого было так трудно, что и Вика решила последовать за ним. Наглоталась таблеток, и у нее почти получилось. Но то ли врачи оказались такими хорошими, то ли время ее еще не пришло, но ее откачали.

Только вот историй любви нет похожих друг на друга — это Мила точно знала. Вика любила. Любила так, как, возможно, больше никогда и никого не полюбит. И теперь ее сердце разбито, а она пытается выкарабкаться всеми силами, даже не имея желания жить дальше. Глядя на красивое и грустное лицо подруги, Мила боролась со слезами. И это была не жалость и даже не сострадание, а ужас от той несправедливости, что подкараулила счастье этих двоих и коварно его разрушила.

— Я не смогла жить там, где все о нем напоминает. Вернулась к родителям.

— Да, я знаю. Мама рассказала.

— Мил, ты простишь меня за то, что пропала? — с мольбой в глазах посмотрела на нее подруга. — Ты мне так нужна сейчас.

— Вик, в том, что мы не общались, виновата не только ты, но и я.

Так и есть. Когда жизнь Вики пошла вверх, Мила словно самоустранилась. Никогда не была завистливой, но социальное неравенство чувствовала всегда. Старалась общаться с равными себе. Только вот, права ли она? И так ли это все важно в жизни?

— Ладно, — хлопнула Вика ладошкой по столу, допила мартини и заказала себе добавки. — Теперь ты расскажи, что нового у тебя.

Мила и сама не поняла, каким образом выдала подруге все как на духу. Особенно про Вадима! Ведь о нем никто даже не догадывался! И теперь она сидела и хлопала глазами, глядя на Вику и ожидая ее вердикта.

— На что ты готова, чтобы заполучить его? — без тени улыбки посмотрела на нее подруга.

— Не знаю…

— Мила! — прикрикнула Вика, привлекая к ним внимание. — Спрашиваю еще раз — на что ты готова пойти?

— На все, кроме подлости, — выпалила она и сама испугалась. Она и на все? Не иначе, как она спятила! Да она же даже смотреть на него лишний раз боялась.

— Угу, — кивнула Вика. — И во вторник у вас корпоратив?

— Да.

— Значит, завтра устраиваем шопинг и превращаем тебя в красотку.

— У меня нет денег на…

— У меня есть, и они мне не нужны! — нахмурилась Вика. — Не можешь взять просто так, считай, что даю в долг. Отдашь, когда разбогатеешь.

Глава 3

Вадим

— Доброе утро, Вадим Максимович! — не переставая подкрашивать и без того яркие губы, поприветствовала руководителя Маша — секретарь.

Вадим мазнул по ней взглядом, невольно подмечая все — и чересчур откровенную блузку, больше показывающую, чем скрывающую, и слишком яркие губы и глаза, и эти волосы… так похожие на Катины! Но эта кукла точно не Катя. До Кати ей еще расти и расти, а для начала нужно хотя бы поумнеть.

Воспоминания кольнули душу отравленной иглой, заставляя ее снова кровоточить. Вчера весь вечер он ждал, что она позвонит, скажет, что это был всего лишь розыгрыш. Знал, что этого не случится, и продолжал ждать. Дико хотелось напиться и забыться хоть на время. Но и этого Вадим не мог себе позволить, потому что на утро была назначена важная встреча с заказчиками, которая, кстати, состоится через полчаса уже. Глянув на часы, он кинул:

— Кофе сделай, — и уже направился к кабинету, когда его остановил голос секретарши.

— С молоком или без, Вадим Максимович?

И тут он взорвался, что случалось с ним довольно редко.

— Капучино без кофеина! — прорычал он, оборачиваясь. Маша даже выронила помаду, и Вадим краем глаза заметил, как та покатилась по полу. Но остановиться уже не смог — как говорится, Остапа понесло. — Я тебя хоть раз просил сделать кофе с молоком?! Сколько ты у меня работаешь? Год? Пять дней в неделю по несколько раз ты делаешь мне черный кофе без сахара и через раз спрашиваешь, не желаю ли я кофе с молоком! Сколько можно тупить, Маш? — немного смягчил он тон, когда заметил, что губы девушки начала кривить гримаса истерики. — Запомни уже, какой я пью кофе и больше не задавай глупых вопросов! — и скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.

Как же он был сам себе противен сейчас! По сути он просто-напросто сорвался на секретарше. Но и она тоже хороша! Видит же, что он не в духе. Или не видит?.. Ах, и какая разница! Наукой будет!

Вадим снял куртку, повесил в шкаф и сел за стол. Надо еще раз просмотреть дополнительное соглашение к договору, все ли поправки учли юристы. Сегодня уже подписание, и подводных камней всплыть не должно.

Черт! Как же хочется спать! Вадим с силой растер лицо в попытке прогнать сонливость и вновь попытался сосредоточиться на документе. И где его кофе?! Он нажал на кнопку селектора и спросил:

— Маш, где мой кофе?

Ответом ему послужила тишина. Тут уж нервы сдали окончательно. Он выскочил в приемную, чтоб убедиться, что от секретарши только и остались, что раскрытая пудреница и подобранная с пола помада. Все это аккуратно лежало на столе, а самой Маши не было. Вот же бестолочь! Делать нечего — пришлось самому возиться с кофемашиной. И когда горячий напиток уже закапал в чашку, вернулась Маша с красными носом и глазами. Вместо того, чтобы пожалеть девушку, Вадим снова разозлился.

— Что непонятного было в моей просьбе? — посмотрел он в упор на секретаршу, стараясь говорить спокойно.

И этой дурехе нет бы хоть что-то сказать, хоть как-то попытаться оправдаться, так нет же — она обиженно поджала губы и преспокойно плюхнулась за свой стол. У Вадима аж в глазах потемнело от такой наглости. Он выхватил из пачки лист бумаги, положил перед девушкой и прижал сверху ее же ручкой.

— Пиши! — велел.

— Что? — посмотрела она на него большими и совершенно глупыми глазами. И как он раньше не разглядел в них дефицит разума!

— Заявление на увольнение. Подпишу без отработки!

В данный момент ему, действительно, хотелось поскорее от нее избавиться. Чтобы духу ее не осталось в приемной, как и приторно-сладкого запаха парфюма, что, кажется, даже в его одежду успел впитаться.

— Но, Вадим Максимович!.. — вдруг появился у девушки голос.

— Пиши! — вновь указал он на лист бумаги и добавил. — Чтоб к приходу заказчиков тебя уже здесь не было!

Взял чашку с дымящимся напитком и скрылся в кабинете. И да, он чувствовал себя сейчас последней свиньей. Но еще больше ему хотелось стереть из памяти образ этой глупой блондинки. До встречи оставалось двадцать минут, и Вадим связался по внутренней связи с отделом кадров.

— Лидия Сергеевна, к вам сейчас придет Мария Кравцова с заявлением на увольнение… Да, все правильно, — терпеливо ответил, дослушав вопрос на том проводе. — Увольте ее без отработки. Заявление подпишу вместе с приказом. Лидия Сергеевна! — чуть повысил он голос. — Это не обсуждается. И займитесь поиском кандидатки на ее место… Ничего, какое-то время справлюсь без секретаря, — добавил вновь после непродолжительной паузы.

Заказчики не опоздали, и встреча прошла как по маслу. Все вопросы обсудили, пришли к согласию и подписали договор. Благо от кофе-чая те отказались, а иначе хозяйничать бы ему самому в приемной. На этот раз Маша оказалась сообразительной девочкой и ушла вовремя, как он и велел. Ну а Вадим мог поздравить себя с новым объектом. Еще бы на душе не было так паршиво, и выпить не тянуло бы с такой силой. Но до вечера ни-ни. Он вообще не понимал тех, кто позволял себе пить на рабочем месте, и сам такое не практиковал, даже по праздникам.

Что поторопился уволить секретаршу, Вадим прочувствовал сразу же. Не иначе, как сегодня был день открытых дверей. С чем и кто только к нему не шли. Документы на подпись, письма на согласование, сметы на утверждение… Обычно все это клали в специальные папки на столе секретаря, а сегодня, видя, что приемная пустует, каждый считал своим долгом отметиться у руководителя лично. Ближе к вечеру Вадим уже начал срываться на людей по малейшему пустяку, и по офису поползли слухи, что у него что-то случилось, настолько серьезное, что отныне он будет злой как собака. Случилось, только вот рычал он не поэтому. Вадим вообще не привык выносить сор из избы и разделял личную жизнь и работу. И с этой проблемой в личной жизни он разберется по-своему. Пройдет время, боль притупиться, и сможет нормально жить дальше. Пока же он даже рад был в глубине души, что день оказался настолько загруженным, что думать о плохом было некогда.

На парковке, сидя в машине, до которой смог добраться, только когда выпроводил из кабинета последнего посетителя, Вадим откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. По инерции он торопился завести двигатель, немного прогреть ее и рвануть домой. По инерции… потому что привык так делать, особенно в пятницу, когда его ждали два выходных, наполненных нежностью. А что его ждало сегодня? Пустая квартира, наполненная воспоминаниями?

К черту воспоминания! Машина рванула с места, свистя шинами. Виски его ждет дома — вожделенная бутылка, которую он намерен сегодня прикончить. Напиться до поросячьего визга, как не набирался даже во времена студенческой буйности. Тогда они часто заливались с дружками до самого верха, когда уже не слышишь и не видишь ничего. Клубы, телки, музыка… Наркотой только никогда не баловался — эту дрянь душа его отвергала, да и отцовское воспитание не давало о себе забыть. Батя с малолетства сажал его перед телевизором, когда показывали наркоманов, и заставлял смотреть, запоминать. И он запомнил так хорошо, что даже травку курить никогда не пробовал, хоть и уговаривали не раз.

Лобовое стекло заливало мутной жижей, когда рядом проносился кто-то еще более шустрый, чем он. Как-то резко началась оттепель, а еще вчера держалась зима. Но видно и ей пришлось не сладко. Потеснили так же бесцеремонно, как и его.

Кажется, он окатил кого-то из лужи. Ну и поделом ему или ей — нечего торчать возле самой проезжей части. Впредь будет умнее. Домой, домой! К вожделенной бутылке.

Мила.

Встреча с Викой оставила в душе Милы горький осадок. Подруга очень изменилась за то время, что они не виделись и не общались. И перемены были не только внешние, хоть и они тоже. Слушая Вику, Мила не узнавала в ней ту беспечную хохотушку, не в меру любопытную девчонку, которую когда-то знала и очень любила. Вот вроде та и все правильно говорила и советовала, только почему же Мила чем дальше, тем сильнее жалела, что поделилась с подругой сердечной тайной?

— Для начала тебе нужно перестать прятать свою внешность за всей этой серостью, — окинула ее Вика далеко не ласковым взглядом. К тому времени она уже допила второй бокал мартини и заказала новую порцию. У Милы мелькнула мысль, что третий бокал будет уже лишним, и выпивает Вика как-то очень привычно. — Мужчины, особенно состоятельные, клюют на обертку. Да и не только состоятельные, — махнула она рукой.

— Вик, мне бы не хотелось…

— Знаю я, что ты сейчас скажешь, — перебила та Милу. — Что одеваешься так, как тебе удобно, что естественная красота не нуждается в огранке. Но знаешь что? Все это лишь отговорки, рожденные излишней самоуверенностью и глупостью, уж прости. Ты должна измениться, если хочешь, чтобы он тебя заметил.

Вообще-то, Мила совсем другое хотела сказать. Она и сама прекрасно понимала, как скуден ее гардероб, как уныло смотрятся волосы, собранные в хвост и давно не видевшие рук парикмахера. Да и не считала она себя синим чулком, яростно выступающей против той же косметики. Она никогда не выходила из дома без макияжа. Пусть неброского, но освежающего лицо. А сказать она хотела, что не может занимать у подруги слишком крупную сумму денег, что вынуждена ограничиться минимум преображений, а точнее, покупкой вечернего наряда, без которого просто не сможет пойти на корпоратив. Но кажется, в планы Вики не входило ее слушать.

Когда Вика и с третьим бокалом мартини расправилась в рекордно короткие сроки, Миле пришлось сделать вид, что торопится домой. Вика к тому времени уже пустилась в рассуждения на обобщенную тему о мужском коварстве, явно забыв, с чего начался разговор. И тогда Мила поняла, что горе подруги уживается рядом со смертельной обидой. Даже страшно стало от мысли, что обижается она на умершего человека, за то что бросил ее в этом мире одну. Она жалела Вику до слез и всю дорогу, пока провожала ту и возвращалась к себе домой, пыталась избавиться от горького осадка в душе.

Встретиться они договорились в субботу, в одиннадцать. Вика просигналила, когда подъехала к подъезду. Оставаясь верной себе, Мила ждала подругу уже одетая и выглядывая в окно. Пейзаж правда не радовал красками. С утра зарядил дождь со снегом, дул пронизывающий ветер, и небо клубилось мрачными серыми облаками. Не весна, а поздняя осень, ей богу.

Вика выглядела бодрячком, словно и не пила накануне. Всю дорогу до торгового центра она расспрашивала Милу про Вадима. И невзирая на нежелание говорить о нем, Мила была вынуждена отвечать на вопросы подруги. Правда ответы ее были совершенно неинформативными, потому что, как она могла охарактеризовать человека, которым тайно любовалась на расстоянии. Все ее сведения о характере или привычках начальника основывались на куллуарных сплетнях, к которым Мила старалась не прислушиваться и не больно-то и верила. Но кажется, даже этого Вике хватало. Она внимательно выслушивала ответы Милы, иногда хмыкала, временами кривила свои яркие губы и практически не комментировала, что особенно радовало.

Шопинг Мила не любила. Если и ходила в магазины, то за чем-то конкретным, тратя на поход минимум времени. Она уже заранее настроилась на мучительное таскание по бутикам, бесконечные примерки до головной боли, приторное внимание продавщиц… И была приятно удивлена, когда Вика сразу сообщила, где именно они выберут для нее платье, в какой бутик отправятся за туфлями и показала салон, в котором продавалась самая стильная бижутерия. От последнего Мила хотела решительно отказаться, но снова ее даже не стали слушать. Вика так и заявила, что только дилетанты недооценивают значение бижутерии, как завершающих штрихов образа.

Через час они уже загружали в машину Вики пакеты с покупками. Следующим пунктом программы по преображению подруга наметила салон-парикмахерскую. Там пришлось задержаться подольше, потому что длинным волосам Милы не только придали форму, но еще и изменили цвет. Если раньше они у нее были просто светло-русыми, то теперь отливали молочным шоколадом. Вроде бы цвет изменился самую малость, но вкупе с новой стрижкой волосы смотрелись шикарно. Даже карие глаза Милы, которые она всегда считала самыми обычными, теперь казались ярче и больше.

Выходя груженая из машины Вики возле своего подъезда, Мила чувствовала себя солдатом, прошедшим строгий отбор в десантники. И напутственная речь подруги, что она все обдумает и накидает дальнейший план действий, явилась заключительным аккордом этого странного дня.

В воскресенье вечером Вика позвонила Миле на мобильный.

— Привет, подруга! Как настроение?

— Как обычно перед началом рабочей недели, — вздохнула Мила.

На вечер воскресенья обычно выпадало сразу столько дел. Не то, чтобы она специально все их откладывала на этот момент, но так получалось как-то само собой. И почему нельзя было сестренку искупать в субботу, например, а не в воскресенье вечером, она и сама не знала. Или глажка одежды… Сашке — рубашки, Ленке — платья, мамины халаты — все это она делала прямо сейчас, держа в руке утюг и прижимая плечом телефон. А еще и себе нужно было приготовить одежду на завтра.

— Не о том думаешь и не так! — отчитала ее Вика. — Ну да ладно, к новой жизни еще нужно привыкнуть, а у тебя она еще даже не началась, — теперь в голосе подруги слышалась усмешка. — Хочешь поближе познакомиться со своим принцем? Авансом, так сказать?

— Ты о чем? — Мила перестала понимать подругу и намеки той ей не нравились.

— Ну раз ты о нем ничего не знаешь, пришлось выяснять по своим каналам. Так сказать, нарыла маленькое досье.

Мила даже представить себе боялась, про какие такие каналы говорит Вика, но и спросить не решилась.

— Так и вижу тебя — побледневшую и испуганную, — вновь усмехнулась подруга. — Да не волнуйся ты так сильно — ничего криминального я не нарыла. Единственный сын и наследник огромного состояния. Отец — генеральный директор ООО «Меркурий», владелец контрольного пакета акций. Объекты по всей стране и даже за рубежом. Заказчики выстраиваются в Меркурий в очередь, потому как репутация у него высокая и известная в широких кругах. Сама понимаешь, что выиграть тендер с такой репутацией — пара пустяков. Ежегодный доход не ограничивается даже шестью нулями. Да-да, подруга, я тебе все это специально говорю, чтоб не думала, что работаешь в какой-то там фирмешке, а нацелилась на руководителя среднего звена. Твоя цель — почти королевских кровей, и постараться тебе придется на полную катушку.

Да разве ж это ее интересует?! Мила слушала подругу, и у нее в голове никак не укладывалось, что говорит та сейчас про Вадима, ее Вадима — с очаровательной улыбкой и самыми красивыми в мире глазами. Да будь он хоть без гроша за душой, она все равно обратила бы на него внимание. Или нет? Тут Мила всерьез растерялась, но тут же обругала себя, а заодно и Вику, что та пудрит ей мозги чужими доходами, тогда как ее интересует конкретный мужчина, а не его деньги. Да, деньги тут не при чем, разве что теперь ей еще страшнее будет смотреть на него, зная все это.

— …Мать семейства — богемная личность. Художница, значит. Благодаря деньгам мужа, она не плохо известна, но в узких кругах. Тем не менее, регулярно устраивает выставки с привлечением прессы. В общем, наверняка ты ее не раз видела на обложках журнала, просто даже не подозревала, что это и есть королева.

Надо же! Мама Вадима — художница! Мила всегда восхищалась людьми, которые умеют переносить фантазии на холст. Можно даже сказать, что она им завидовала тайно. Саму ее природа не одарила художественным талантом, но тут она рассуждала философски, что каждому свое. Зато она лучше всех чертила в школе. И с математикой у нее не было проблем. Ну и семь лет она отучилась в музыкальной школе по классу фортепиано. Мила и сейчас частенько играла на пианино, чтобы не растерять навыки. Кто-то пишет картины, а она обожает музыку.

— Перехожу к самому главному — нашему объекту, — в этом месте Мила снова скривилась. Ну разве можно так называть самого идеального мужчину в мире? — С твоего позволения, школу, учебу в институте я опущу. Ничего выдающегося, кроме того, что Вадим твой достаточно образован, в этом нет. А вот личная жизнь его мне показалась интересной. И знаешь что? — замолчала она.

— Вик, что?! — взмолилась Мила, когда пауза затянулась. — Говори уже!

— А то, что сейчас самый подходящий момент для его охмурения! — торжественно проговорила подруга на том конце провода. — Пару дней назад он расстался со своей пассией, с которой миловался больше года. Поговаривали даже, что все у них идет к свадьбе. Шло, вернее… А теперь все — свободен, как… Ну ты поняла.

Расстался с девушкой? Мила, конечно, и не надеялась, что такой парень, как Вадим, никем не занят. Да и не видела она себя рядом с ним никогда, разве что в самых смелых фантазиях. Но как-то и про его возможную девушку она никогда не думала. Интересно, почему они расстались? Хотя, нет, не интересно, это ее точно не касается.

— Ладно, не буду больше тебя грузить. Занимайся своими делами. Завтра на работе чтоб была тише воды, ниже травы. В пять заеду за тобой — получишь четкие инструкции по поводу корпоратива.

Мила даже не успела поблагодарить подругу, как та отключилась. Снова вернулось ощущение, что она — солдат на плацу, которому забыли дать команду «вольно». И опасения не заставили себя ждать, заползая в душу коварной змеей. Что же теперь будет? И не лучше ли закончить все прямо сейчас, пока она не успела ничего натворить под руководством такого командира?

Глава 4

Мила.

В понедельник утром Мила впервые прониклась мыслью, что пусть и только по календарю пока, но уже наступила весна. Ярко светило солнце, причем не просто светило, а и грело, лаская кожу. Вчерашние лужицы затянулись тонкой корочкой льда, который приятно хрустел под подошвами ботинок. Мила с детства любила наступать на такие вот лужицы и ломать тонкий лед. Конечно же, и сегодня она не отказала себе в этом удовольствии, да и утро выдалось размеренное, без суматохи. К работе она подъезжала с приличным запасом времени и могла себе позволить прогуляться от остановки, подставляя лицо солнцу.

Еще было так рано, что даже парковочная площадка практически пустовала. Минут через пятнадцать тут уже с трудом можно будет найти место, но и сейчас были такие, что приехали еще раньше Милы на работу, и их машины красовались на стоянке, блестя перламутром под солнцем. Один такой блестюнчик и привлек внимание девушки. А подойдя ближе, она и номер смогла прочитать. «М 777 ММ» — вон он тот, кто испортил ее сумочку. Мила с сожалением посмотрела на аксессуар в своих руках. Конечно, от пятен она избавилась, но вид сумка потеряла — уже не смотрелась гладкой и бархатистой, как и не выглядела новой.

Мила затормозила напротив машины, гипнотизируя взглядом капот, словно ожидая, что на нем проступит порочащая надпись: «Осторожно! За рулем неадекватный водитель!»

— Синица, тут не автосалон, — раздался знакомый голос, а потом и сам Вова поравнялся с ней. — Если интересуют Ауди, могу помочь выбрать. У меня как раз приятель продает такие вот красавицы.

— Привет, Вов! — отчего-то смутилась Мила и решила уже продолжить путь, но потом передумала и спросила: — Не знаешь, кто хозяин этой машины?

— Ну ты даешь, синица! — присвистнул он. — Не только руководителей нужно знать в лицо, но и их тачки. Сам царь прибыл на ней ни свет ни заря, сам Кожевников младший.

— Вадим? — удивилась Мила.

— Ну для кого Вадим, а для кого-то и Вадим Максимович, — хохотнул младший конструктор и сразу посерьезнел. — А для меня так просто мудак.

— Почему? — посмотрела на него Мила. Не замечала она раньше за другом такой категоричности.

— А ты не знаешь?

— Не знаю, что?

— Ну как он Машку уволил за пять минут? А еще через полчаса ее даже рассчитали. И это наша бухгалтерия!

Что он хотел сказать последней фразой, Мила так и не поняла. Все ее общение с бухгалтерией сводилось к получению аванса и зарплаты в окошке кассы, два раза в месяц. А про то, что Вадим уволил секретаря она слышала сегодня впервые. И что можно на это ответить сейчас, не знала.

— Ну что, так и будем стоять тут и взирать на тачку, как на алтарь с редкими дарами? Пошли уже, синица, в тепло! — подхватил ее Вова под руку и потащил к входу в здание.

Ну да, несмотря на солнце, все же на улице было прохладно. И ноги Милы в демисезонных ботинках начинали замерзать.

— Вов, а за что он Машу уволил? — вернулась Мила к интересующей ее теме, пока они ждали лифта. Благо, в это время они были единственными пассажирами, и холл пустовал.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Девчонки говорят, что кофе она ему не принесла по первому требованию. По мне, так это вообще дикость какая-то. Машка, конечно, глуповата была, но все равно как-то — вышвыривать человека не улицу, вот так вот… Да и бог с ней, синица! Ты лучше скажи, что сделала с собой? Почему это я сегодня глаз от тебя отвести не могу? — расплылся он в широкой улыбке, которая стала еще шире от вида румянца на щеках Милы.

— Просто, в парикмахерскую сходила, — провела она рукой по волосам и смущенно отвернулась. Она и сама сегодня в очередной раз залюбовалась их цветом, глядя на себя в зеркало.

— Ну это я заметил еще на стоянке. Классная прическа, тебе идет! А с глазами ты что сделала?

— Ничего, — оторвалась Мила от разглядывания дверей, которые в этот момент как раз распахнулись, впуская их внутрь.

— Тогда, почему они как яхонты горят? Кстати, откуда это?

— Есенин, — улыбнулась Мила.

Она любила стихи этого поэта, особенно его цикл «Любовь хулигана». Все они находили отклик в ее романтической душе. Многие строки даже заучивала наизусть.

— Молодец мужик! Умел про глаза писать…

— Это не про глаза! — рассмеялась Мила. — А про любовь, — тише добавила и процитировала: — «И ответил мне меняла кратко: О любви в словах не говорят. О любви вздыхают лишь украдкой, да глаза как яхонты горят».

Вова демонстративно вздохнул, как можно громче, и оба они рассмеялись как раз в тот момент, когда дверцы лифта разъехались в стороны. Так, хохоча, они и выскочили из лифта. Вот за что Мила любила этого весельчака — за то, что он неизменно действовал на нее, как антидепрессант, одним своим видом повышал настроение. Если бы в этот момент Мила обернулась, то заметила бы, что за ними наблюдают. И наверное, ей сразу же перехотелось бы смеяться от той маски презрения, что застыла на лице Вадима, смотрящего вслед удаляющейся паре. Но она не оглянулась, и отличное настроение продержалось весь день. Следуя строгим наставлениям подруги, Мила весь день сидела тише воды, ниже травы. Кабинет покидала только в крайних случаях, по поручению руководства и в обед. А вечером их всех собрал ВВ и торжественно сообщил:

— Милые дамы, — таких в их большом отделе трудилось ровно пятеро (два ведущих конструктора — дамы предпенсионного возраста, Светлана Викторовна — заместитель начальника отдела и мать пятерых!!! детей, Влада — младший конструктор, выпускница архитектурного института и довольно амбициозная натура, с которой у Милы не складывались отношения, и сама Мила) — все вы знаете, что завтра мы вас чествуем в торжественной обстановке. Банкет проводится в ресторане «Итальянские грезы», начало в 17.00. Все вы должны быть неотразимы! А потому я взял на себя смелость освободить вас завтра от работы. Отсыпайтесь, отдыхайте, но не наедайтесь. Ровно в пять ждем вас в ресторане. Явка строго обязательна! Как говорится, мероприятие добровольно — принудительное, — расплылся он в улыбке, что было большой редкостью на лице этого строгого, но в общем-то, справедливого мужчины. — А сейчас, марш по домам — готовить наряды!

— Подкинуть тебя до дому, синица? Мне сегодня как раз в твою сторону, — предложил Вова.

Такое случалось очень редко, потому что младший конструктор почти каждый день задерживался на работе, тогда как Мила торопилась уйти вовремя. Правда, со вчерашнего дня мама торжественно освободила ее от похода по вечерам в детский сад. Сказала, что теперь Лену они будут забирать по очереди с Сашкой. Но составить компанию Вове сегодня все равно не получится.

— За мной заедут, Вов, — вспомнила она, что в пять ее должна ждать Вика. Отчего-то настроение сразу поползло под гору. Опасалась Мила очередных наставлений подруги.

— Ладно, синица, жду тебя тогда завтра в ресторане. Буду приставать, уж не обессудь, — развел он руки в стороны, всем своими видом говоря: «Вот такой я — Казанова».

— Приставай! — рассмеялась Мила и треснула его сумочкой на выходе из кабинета.

Желтый фольксваген подруги она заметила издалека. Вика оказалась пунктуальной. Распрощавшись в Вовой до завтрашнего вечера, Мила бодро зашагала к машине, стараясь не думать о плохом и пытаясь продлить удовольствие от сегодняшнего дня.

— С кем это ты обжималась на крыльце? — вместо приветствия спросила Вика.

— Это Вовка — работаем вместе, — глянула Мила в окно на отъезжающую со стоянки машину друга.

— А ты со всеми, с кем работаешь, обнимаешься? — уточнила Вика, не смотря на нее, а тоже провожая машину Вовы взглядом.

— Он просто друг, Вик, и отличный парень, — вздохнула Мила.

— Ладно, проехали… — Вика завела мотор и плавно тронула машину со стоянки. — Во сколько завтра сбор?

Мила рассказала подруге последние новости, что на завтра у нее отгул, а в пять нужно быть в ресторане.

— Какой у тебя хороший начальник! — похвалила подруга. — Значит так, прибыть в ресторан ты должна в начале шестого, опоздать минут так… на десять, больше не нужно, — прикинула она что-то в уме.

— Вик, я не люблю опаздывать, — заикнулась было Мила.

— И не люби, я тебя заставляю что ли?! Но завтра так надо! — бросила та на нее многозначительный взгляд. — Ты должна с порога привлечь к себе внимание.

И сгореть со стыда, когда взгляды всех будут устремлены на нее, — подумала Мила, но спорить не стала. Надо, так надо.

— Это обязательный пункт плана, поняла? — пристально посмотрела на нее подруга.

— Да, поняла, поняла, — вновь вздохнула Мила.

— Я вчера всю голову сломала, придумывая что-то, что ты точно сможешь, — нахмурилась подруга. — Была бы ты другой…

— Какой, Вик?! — возмутилась Мила. — Я такая, какая есть!

— Вот именно! Вот именно, — зачем-то повторила Вика. — Слишком серьезная и скромная, а замахнулась вон на кого!

— Вик, я ведь тебя ни о чем не просила. И я не хочу…

— Помолчи! — беззлобно оборвала ее подруга и улыбнулась почти по-человечески, не только губами, но и глазами. На миг Мила узнала в ней прежнюю Вику. — Не волнуйся, не буду я заставлять тебя танцевать джигу на столе или напиваться и хохотать в пьяном угаре. Да и пошло это, согласись. А нам нужно действовать с умом и попасть в поле зрение твоего красавца, заставить его обратить на тебя внимание. И лучшее, что ты можешь сделать, — флиртовать на его глазах с другим, так, чтобы он это заметил. Как насчет друга и отличного парня?

— Вовы? — догадалась, о ком речь, Мила. — Ты хочешь, чтобы я флиртовала с Вовой?

— Ну да… А что, он не дурен собой, даже симпатяга, можно сказать. Кажется, тайно влюблен в тебя, ну или на пути к этому. Нужно воспользоваться этим.

— Я не смогу.

Не смогу и не захочу, — добавила про себя Мила. С Вовкой так нельзя — он друг. Да и не умеет она этого.

— Сможешь, — уверенно кивнула Вика, — и тебе даже не придется для этого забираться к нему на колени. Просто смотри ласково, говори доверительно, оказывай знаки внимания… В общем, включи в себе женщину. Пригласи его танцевать. Танцуй так, чтоб на вас смотрели. Сексуально, то есть, понимаешь?

— Вик, вряд ли это поможет. Руководство будет сидеть за отдельным столом. У них будет свой банкет, и на нас они не обратят внимания.

Хоть Мила и не была ни на одном корпоративе раньше, но по рассказам знала, как они обычно проводятся. Руководители поздравляли подчиненных, и у них начинался свой праздник. Тут главное было, чтоб никто не напился и не начал буянить.

— Просто делай так, как я говорю. И все! Тебя заметят, будь уверена, — растянула подруга губы в улыбке, а Миле вдруг захотелось заплакать. Бедный Вовка — еще и ему достанется завтра. — А теперь самое главное.

— Это еще не все? — перепугалась Мила.

— Все, если хочешь, чтобы твой Вадим забыл тебя уже через пару дней, если не на следующий. Когда он будет выходить курить…

— Кажется, он не курит, — перебила ее Мила. Или курит? Этого она с уверенностью не могла утверждать. Но в курилке его не видела ни разу.

— Ладно, — согласилась Вика, — может и не курит. Но он обязательно захочет выйти, подышать воздухом. Вот тогда ты тоже должна выйти, поняла?

— Зачем?

— Подышать воздухом и оказаться у него на виду, — терпеливо пояснила подруга.

— Ох, не нравится мне все это. Да и не получится у меня ничего, — вздохнула Мила, чувствуя себя столетней старухой.

— Не получится, придумаем что-нибудь другое, не волнуйся. Но лучше корпоратива возможность вряд ли представится, а поэтому ты обязана ее использовать и сделать все, что в твоих силах. Усекла?

— Я постараюсь.

— Старайся на пятерку, а не на слабенькую троечку.

Они подъехали к дому Милы.

— Завтра я не смогу прийти и помочь тебе со сборами. Вечер занят. Не забудь, что я говорила тебе про макияж… И на вот, это подарок, — протянула Вика ей какую-то коробочку.

— Что это? — повертела Мила в руках коробочку, догадываясь о содержимом.

— Духи. С феромонами… Не забудь завтра нанести на локтевые сгибы и запястья и немного сбрызни на волосы. Мужики от таких запахов дуреют. И удачи тебе, подруга! — серьезно посмотрела на нее Вика.

В удачу Мила не верила и на корпоратив идти уже боялась. Одно немного успокаивало, что подруги там не будет. И если уж Мила не сможет вести себя так, как та велит, то и поругать ее будет некому.

Вадим.

Вадим распахнул дверь в приемную и застыл на пороге. Взгляд его упал на стол, заваленный бумагами, и захотелось резко ослепнуть. Сам виноват, дурак! Нет, он не пожалел ни на минуту, что уволил нерадивую и дерзкую секретаршу. Но вчера, когда дверь в его кабинет практически не закрывалась, под вечер он озверел окончательно. Созвав начальников подразделений на экстренное совещание, на повестку он вынес единственный вопрос — чтобы никто больше не смел переступать порог его кабинета без приглашения, а все бумаги оставляли на секретарском столе. Мог ли он догадываться тогда, что за вечер их скопится столько, что утро его будет отравлено окончательно. И ведь он специально приехал пораньше, чтоб разобрать завал!

— Черт! — выругался он. — Черт! — повторил, не переставая буравить взглядом заваленный стол, а потом выскочил из кабинета, как тот черт из табакерки.

Вадим не сомневался, что Лидия Сергеевна — начальник отдела кадров, уже на месте. Она сама не раз рассказывала, смеясь, что в ее возрасте уже не спится, что дети выросли, а внуков ей доверяют только по выходным и праздникам, и что чем скучать в четырех стенах квартиры, уж лучше она потрудится на благо их общего дела.

Заливистый смех заставил замереть его на месте и посмотреть на хохочущую парочку, выпорхнувшую из лифта. Так странно было видеть кого-то веселыми, тогда как он периодически впадал в неконтролируемую ярость, как вот сейчас, например. От этой ярости у него даже руки дрожали — в замочную скважину ключом попал не с первого раза. А они смеются!.. Парень что-то шепчет девушке на ухо, приобнимая за плечи, а она аж взлететь готова на крыльях счастья. И даже со спины они кажутся такими счастливыми и беспечными. Неприлично счастливыми! Слишком откровенно довольными жизнью!

Вадим гипнотизировал злым взглядом спины парочки, пока те не скрылись, кажется, в конструкторском отделе. Вот, значит, где выдают счастье щедрыми порциями? И куда испарилось его счастье?

Вечер пятницы прошел именно так, как он и запланировал. Едва переступив порог дома, Вадим достал виски из бара и уже не расставался с бутылкой, пока не увидел ее дно. Правда видел к тому моменту он уже плохо, а соображал еще хуже. В субботу утром он продолжил начатое в пятницу, и на этот раз бар его опустел еще почти на две бутылки. Напивался в свой первый выходной Вадим со знанием дела. Чтоб не травануться, организовал себе даже плотную закуску. Задвинул тяжелые портьеры на окнах, отключил телефон, наполнял бокал за бокалом и выпивал мелкими глотками, чувствуя, как крепкое пойло выжигает мысли из головы с каждым глотком. Хватило его до обеда. Именно в это время мозг Вадима отключился, и сам он повалился на диван, так и не дотянувшись до очередного стакана.

Пробуждение сопровождалось ледяным душем. Похмельный мозг никак не хотел фокусировать взгляд на лице отца, что склонился над Вадимом и поливал его из чайника. А когда тот открыл глаза, взял его за грудки и усадил на диване, подоткнув с двух сторон подушками для надежности.

— Не знал, что мой сын алкаш. Причем пьет в одно рыло! — грубо выплюнул Максим Кожевников, опускаясь в кресло напротив сына и брезгливо осматривая захламленный стол.

— Твой сын тоже об этом не знал, — произнес Вадим и тут же застонал, схватившись за голову. Ему даже на миг показалось, что она раскололась на несколько частей, и теперь он уже никогда не соберет их в одно целое и думающее.

Отец встал и на короткое время исчез из поля зрения сына. Вернулся он со стаканом воды и таблеткой.

— Пей! — сунул все это сыну в руки. Никогда еще отец не разговаривал с Вадимом в таком тоне. Он даже и не знал, что тот способен на подобную жесткость.

Голова болела адски, и он готов был выпить пачку таблеток или еще чего, чтобы боль хоть ненадолго отступила.

— Слушай внимательно! — вновь заговорил отец, и Вадим был вынужден опять сфокусировать на нем воспаленный взгляд. — Хочешь пить, пей, только так ты Катерину не вернешь. А сопьешься уж наверняка. Да и ты любым другим способом ее больше не вернешь.

— Откуда такая уверенность? — не то чтобы он собирался бороться за свою любовь. Уже тогда, в ресторане, Вадим понял, что Катя приняла окончательное решение. Да и не из тех она была девушек, что поступают сгоряча. Наверняка думала и долго.

— Факты, сын, — уже спокойнее ответил отец. — Она ушла к другому мужчине, с которым встречается уже почти два месяца. У них все серьезно, — повысил он голос, когда Вадим попробовал возразить, что быть такого не может. — Мои источники не врут, и ты это отлично знаешь. Информация проверена. И у тебя есть два пути: опуститься на дно, пестуя свои обиды, или продолжать нормально жить. Второй путь сложнее и требует определенных усилий. Но и ты не тряпка, по крайней мере, не таким я тебя растил и желал видеть. Думай, сын.

Больше отец ничего не сказал, как и не задержался в гостях у Вадима. Проводив родителя взглядов, Вадим снова завалился на диван и на этот раз проспал почти до обеда воскресенья. А когда проснулся, восстановил в памяти разговор с отцом с точностью до слова. А ведь он прав! Но и Вадим не собирался разрушать свою жизнь, только вот оправдываться не было желания, да и не позволили бы ему. Пьянка была попыткой притупить боль, и окончилась она провалом. Теперь Вадим точно знал, что поможет ему только время, которое лечит, как говорят в народе.

Первым делом он помылся и плотно пообедал. Потом навел порядок в комнате и принялся складывать в коробку все, что хоть как-то могло напомнить ему о Кате. Раз ее больше нет в его жизни, то и воспоминания ему ни к чему! Как там говорят? С глаз долой из сердца вон? Вот в этом направлении и нужно двигаться. Даже сережки, что купил ей накануне разрыва, он положил в коробку. Выбрасывать ничего не стал, а отправил на адрес ее родителей, куда предположительно и съехала девушка. Собственного жилья, насколько Вадим знал, у Кати не было. Все! Теперь если что-то и окажется на помойке, то ни он это туда вынесет. У него бы рука не поднялась.

Но злость не проходила. Она отравила ему остаток выходных. Она же погнала на работу ни свет ни заря в понедельник. А пустая приемная и вид заваленного бумагами стола только подлили масла в огонь.

Вадим еще какое-то время стоял в коридоре и смотрел на дверь, закрывшуюся за смеющейся парой. Он боролся с желанием войти следом и вытряхнуть из них эту радость или заставить их насильно поделиться той с ним. Пока не осознал, насколько диким даже ему самому кажется это желание. Вот тогда он отправился в отдел кадров.

— Лидия Сергеевна! Почему у меня до сих пор еще нет секретаря?! — спросил он с порога, напрочь забыв о правилах вежливости.

— И тебе, Вадик, доброго утречка!

Крупная женщина с пышной копной седых волос отложила бумаги, которые и просматривала в данный момент, сняла очки и встала из-за стола. Пока она пересекала довольно просторный кабинет, Вадим успел устыдиться и своего рассерженного вида, и сути проблемы. Нельзя так себя вести. Особенно с Лидией Сергеевной, которая знает его практически с детства и в фирме отца работает… сколько? Да уж, наверное, не меньше пятнадцати лет. А он врывается в ее кабинет, да еще и орет, как потерпевший.

Пока он подбирал слова и боролся с нежеланием извиняться, женщина добродушно улыбнулась, подхватила его под руку и проговорила:

— Давай-ка, Вадик, я тебе кофейку налью, и мы спокойно поговорим.

О! Кофе сейчас был бы очень кстати! Вадим привык его пить на работе много и часто, а вот готовить напиток самому как-то не получалось.

— Лидия Сергеевна, назреет катастрофа, если у меня сегодня же не появится секретарь, — уже спокойно сказал Вадим, когда они сидели за столом, и перед каждым дымилось по чашечке кофе.

— Ну, Вадим, я не волшебница и так быстро подобрать подходящую кандидатуру не смогу, — развела руками кадровичка. — Поторопился ты с увольнением.

Вадим скривился, но спорить не стал. Он и сейчас не жалел, что уволил Кравцову.

— Дайте мне одну из своих девочек. На время, — осенило его. Насколько он знал, в отделе кадров трудилось четыре человека, не считая начальника.

— Не могу, Вадик. У каждой из моих сотрудниц серьезный участок работы, и взваливать что-то дополнительно на их плечи я не хочу и не буду.

— Но что же мне делать?! — сунул он пятерню в волосы, как делал всегда в минуты волнения.

— Вот что, Вадик. Потерпи как-нибудь уж пару дней. А после праздника я обещаю, что у тебя будет секретарь. Кстати, насчет праздника. Надеюсь, личные проблемы не помешают тебе пойти в ресторан завтра? — она внимательно заглянула в его глаза. Вадим же подумал, каким образом сплетни так быстро разносятся по офису? — Мне позвонил Максим Юрьевич и попросил приглядывать за тобой, — улыбнулась женщина, угадав его мысли. — Так что?..

Он и забыл о праздновании женского дня. И конечно же, никуда идти ему не хотелось. Но поступить так он не мог себе позволить, потому что даже отец с матерью обещались быть в ресторане. Ну а он должен был лично поздравить сотрудниц с праздником.

— Я буду, — кивнул он и встал из-за стола. Кофе был вкусным, заглотил он его с удовольствием и пора было приступать к работе.

— Я передам по внутренней связи, чтоб без крайней необходимости сегодня и завтра тебя не беспокоили, — догнал его голос Лидии Сергеевны еже в дверях. — Ну а уж срочные вопросы, не обессудь…

И на том спасибо!

Возвращаясь обратно и поравнявшись с конструкторским отделом, Вадим снова вспомнил смеющуюся пару и вновь ощутил укол зависти. Он завидовал им и тоже мечтал о возвращении беспечности. Но сначала ему нужно было побороть в себе злость.

Глава 5

Мила.

Мила рассматривала себя в зеркале и не понимала, нравится ли ей та нарядная девушка в отражении или пугает та роковая красавица, какой девушка временами казалась.

Черное двуслойное платье, что выбрала для нее Вика, Миле безумно нравилось. Ажурная ткань ложилась на более плотную и свободно струилась по фигуре, немного не доходя до колен. Короткий рукав едва спускался от плечевого шва, ровно настолько, чтоб подчеркнуть форму плеча. Опять же, удовлетворял ворот — почти под горло, едва приоткрывающий ключицы. Кружевная ткань поблескивала в свете лампы, и казалось, что она отливает волшебством. Платье выглядело безумно элегантным именно в своей строгости. И чувствовала себя в нем Мила уверенно.

К платью Вика подобрала стального цвета лодочки на небольшом каблуке. Мила ничего не имела против и каблука повыше. Она умела их носить и любила. Но и тут подруга была категорична, заявив, что для танцев шпилька не годится, а на танцах она настаивала и повторила несколько раз, что Мила обязательно должна показать себя на танц поле. Ладно, эту проблему она будет решать на месте, пока об этом даже не думалось, а стоило задуматься, становилось страшно.

Волосы Мила выпрямила утюгом и оставила свободно спадать на плечи. В ушах мерцали серьги-гвоздики с крупными гранеными кристаллами от Сваровски, а шею украшало колье из таких же камушков. Оно аккурат ложилось на вырез платья, зрительно удлиняя шею. Глаза она по совету все той же Вики на этот раз подвела чуть ярче, а губы едва тронула светло-розовым блеском. И теперь вот рассматривала свой новый образ, не понимая, как к нему относится.

— Ма-а-ать, ты только глянь! — раздалось от двери. Мила так увлеклась созерцанием, что и не заметила, как в комнату заглянул Сашка.

— Тише ты! — цыкнула на него сестра, но было уже поздно. На зов сына явилась и мама. Хотя, та все равно бы увидела дочь в таком образе рано или поздно. Хорошо хоть Ленка была еще в саду, а то, как говорится, вся семья в сборе.

— Какая ты у меня красивая! — всплеснула руками мама, подходя ближе и осматривая дочь. И сказала она это так, будто раньше и не замечала, что внешность у дочери в общем-то ничего — симпатичная. И можно было бы обидеться, но кто ж обижается на родных и любимых. Да и мама выглядела так трогательно в этот момент, что Мила едва не прослезилась. — Дочь, а когда ты купила это нарядное платье?

— Недавно, мам. Вика помогала выбирать…

— Ну и Викуши есть вкус, есть, — согласно закивала мама.

После того, как Мила рассказала ей историю подруги, мама причислила ту чуть ли не к лику святых. Она так прониклась чужим горем, что даже проплакала весь вечер. Мила тоже жалела Вику, но все же не могла избавиться от чувства, что горе ту ожесточило и изменило до неузнаваемости.

Она глянула на часы и поняла, что если прямо сейчас не вызовет такси, то опоздает в ресторан больше, чем на регламентированные десять минут. Благо, мама уже ушла, пожелав ей хорошо повеселиться. Зато вернулся страх и, как следствие, мандраж. Чего конкретно боялась, Мила и сама не знала. Ведь заставлять ее что-то делать против воли никто не будет. И все равно, нехорошие предчувствия терзали душу всю дорогу до ресторана. А еще и ноги мерзли в туфлях, которые она решила не переобувать. В преддверии женского праздника снова вернулась зима. Тучи заволокли небо, и сыпал мелкий снег. На платье Мила накинула пальто, которое тоже слабо согревало. Но не в пуховике же идти, честное слово.

Таксист вошел в положение и высадил Милу возле самого входа в ресторан, нарушив правила и заехав в пешеходную зону. Ресторан окружал небольшой парк из насаженных деревьев, который пока еще смотрелся довольно уныло, даже несмотря на неоновую подсветку входа. Зато летом, наверное, тут очень красиво и живописно. Вон, и фонтан имеется. Мила невольно представила журчание воды и буйство зелени вокруг. И почему восьмое марта не летом?

Как же у нее вибрировали коленки, когда сдавала пальто в гардероб, прихорашивалась возле зеркала в пустующем холле, лишь бы оттянуть время, когда нужно будет подняться на второй этаж и войти в большой зал, где все уже, наверное, были в сборе. Да еще и взгляд зацепился за часы, и Мила поняла, что опоздала она на сорок минут. Целых сорок! А все потому, что такси пришлось ждать гораздо дольше, чем предполагала.

В большой зал вели резные белые двери. Мила уже прикоснулась к ручке, борясь с оторопью, когда в сумке завибрировал мобильный.

— Синица, ты где ходишь? Скоро уже поздравлять начнут, — раздался недовольный голос Вовы, когда она радостно выхватила трубку и ответила на звонок, лишь бы еще подольше отодвинуть волнительный момент. — Только не говори, что не придешь, — заранее расстроился парень.

— Я уже стою у дверей, — полушепотом проговорила Мила, зачем-то прикрывая трубку рукой. Мера была лишней, потому что холл второго этажа также пустовал, как и весь первый.

— Все! Иду навстречу, чтоб не заблудилась! — бодро проговорил Вова и отключился.

Выдох облегчения вырвался из груди Милы, хоть такой поворот и не был запланирован. Плевать на планы! Зато теперь она точно не споткнется и не грохнется на пол под сотней пар глаз.

Мила смело распахнула дверь как раз в тот момент, когда с противоположной стороны к ней подлетел Вова. Она сначала и не поняла, почему тот резко затормозил и уставился на нее большими глазами. И лишь когда он присвистнул, окинув ее нахальным взглядом с головы до ног и привлекая-таки к ним всеобщее внимание, Мила еле сдержалась, чтоб не треснуть его клатчем по голове. Она видела, как повернулись в их сторону головы, но, слава богу, понятия не имела, за каким столом Вадим, а найти его взглядом побоялась.

— Синица, ты!.. Ты такая!.. Волшебная! — выдал Вова и церемонно подставил ей локоть. Ничего не оставалось, как принять предложение и гордо прошествовать к столу, практически ослепнув от волнения.

Немного осмотреться Мила смогла, когда уже удобно устроилась на стуле. Рассаживали гостей тут по тому же принципу, по какому они и работали. За их столом собрались все из конструкторского отдела, кроме ВВ. Тот сидел за «генеральским» столом, на который Мила пока боялась смотреть. Разве что бросила украдкой пару взглядов. Но и этого хватило, чтобы увидеть Вадима, замереть от сердечного кульбита и лишь потом разглядеть генерального директора «Меркурия» и его супругу. Их Мила видела не первый раз. Отец Вадима частенько появлялся в офисе, а мать тоже заходила пару раз, и Миле повезло ее узреть. Тогда эта женщина ей показалась очень необычной, какой-то летящей. Она и сейчас так выглядела, рассматривая гостей и зал с легкой улыбкой на губах. Вадим не смотрел ни на кого и был занят разговором с отцом. Возможно, он и не заметил ее появления.

— Что пить будешь, синица? — отвлек ее от созерцания Вова.

Мила окинула взглядом стол и поняла, что спиртное тут представлено в широком ассортименте. И шампанское, и коньяк, и водка, и вино… Страшно было представить, до какой кондиции дойдут некоторые к концу вечера. Правда, и от закусок стол ломился. На устройство банкета явно не поскупились. И это радовало.

— Шампанского, — решилась Мила. Пить она не любила и почти не практиковала. Но сегодня и на этот счет получила четкие инструкции от подруги — для настроения она обязана была пропустить пару бокалов. И шампанское ей показалось самым безобидным из напитков.

Не успел Вова произнести тост, как самый активный и красноречивый за их столом, как раздался голос, усиленный микрофоном.

— Внимание, дорогие гости! — говорила Лидия Сергеевна — начальник отдела кадров. Мила общалась с ней пару раз, и эта женщина ей нравилась. — Все мы знаем, по какому поводу сегодня собрались здесь — чтобы поздравить нас, самых красивых, любимых и просто замечательных, — рассмеялась она. — Не то чтобы я взяла на себя роль тамады, а просто хочу пригласить на эту импровизированную сцену (она стояла на небольшом выступе в полу, не понятно для чего предназначенного) дорогого Вадима Максимовича. Именно он поздравит наших замечательных красавиц.

И снова сердце Милы пропустило удар, а щеки заалели от прилива крови. Она в деталях рассмотрела наряд Вадима, пока тот двигался на приглашающий жест Лидии Сергеевны. Белые брюки, темно-синий пиджак и на несколько оттенков светлее рубашка невероятно шли ему, оттеняя глаза. Даже с такого расстояния они сражали своей синевой.

— Милые дамы! — заговорил Вадим, и Мила поймала себя на том, что губы растягивает улыбка. Она ведь практически не слышала его голоса, так, пару раз улавливала издалека. А сейчас уверилась в том, что он именно такой — низкий, глубокий, волнующий… Самый сексуальный голос в мире! От последней мысли она чуть не поседела — о чем-о чем, а об интиме с руководителем она точно никогда не думала, до сегодняшнего дня. — Поздравляю вас с этим замечательным праздником! Желаю вам всегда быть такими свежими и нежными, как те цветы, что мы преподнесем вам сегодня в подарок. Радуйте нас своим присутствием, дарите нам свои улыбки и никогда не лишайте нас своего внимания.

Конечно, его речь не отличалась оригинальностью. Стандартные слова поздравления, достаточно обезличенные. Но Миле казалось, что говорил он сейчас для нее одной, что кроме них в зале больше не было ни души. Единственно, напрягало, что речь свою Вадим не сдобрил улыбкой.

— Мы подготовили для вас небольшие подарки, — продолжал тем временем Вадим. — Ну и дамы настояли, чтобы вручил их вам я лично, — вот тут он немного смутился, и Мила вновь расплылась в улыбке. И только когда руководитель пригласил добровольцев на помощь, до нее дошло, что именно он сказал.

— Мамочка! — невольно пискнула она.

— Если хочешь, роль твоей мамочки сегодня сыграю я, — хохотнул рядом Вова.

Мила бросила на него взгляд, сидя как на иголках и не переставая следить за тем, что происходит на сцене. Первой мыслью была бежать отсюда и как можно скорее. Ее сменила не менее бредовая — забраться под стол и отсидеться в безопасном месте, пока все не закончится. И именно в тот момент, когда в голову готовилась взбрести очередная глупость, Вова шумно втянул носом воздух где-то возле ее уха и спросил:

— Синица, а чем от тебя сегодня так шикарно пахнет? Очуметь можно! Как мороженное, так и хочется лизнуть.

А пахло от нее духами с феромонами, про которые она вспомнила в самый последний момент. И так ей самой понравился этот сладковатый запах, что кажется она переборщила с нанесением его на открытые участки тела и волосы. И сейчас своим вопросом Вова чуть не добил ее окончательно, если бы не заговорил Максим Юрьевич, что перехватил инициативу у сына.

— С вашего позволения, дамы, я предложил сыну свою помощь во вручении подарков. На одного его вас слишком много, — с улыбкой посмотрел он на молчаливого и по-прежнему серьезного Вадима. — Да и когда еще представится возможность приложиться к нежной женской щечке, — подмигнул он всем сразу, и по залу как звон колокольчика разнесся смех его жены.

Мила перевела взгляд на мать Вадима и даже позавидовала тому, с какой любовью та смотрела на мужа. Он же подмигнул жене, одаривая ту ласковой улыбкой, и обратился к сыну:

— Право выбора у тебя. Куда тебя тянет — направо или на лево? — усмехнулся Максим Юрьевич, вытягивая руки в стороны.

Столы были расставлены по двум противоположным стенам, освобождая середину для танцев. В углу примостился ди-джей со своим пультом, что колдовал над музыкой, делая ее тише, громче или вообще убирая звук, как сейчас. «Генеральский» стол располагался строго посередине стены, противоположной входу в зал, так чтоб хорошо просматривались и правая и левая стороны.

Пока Вадим скользил задумчивым взглядом по залу, Мила боялась дышать. Она даже не знала, чего боится больше — того, что он выберет ее ряд, или того, что ей не удастся посмотреть на него вблизи и ощутить его губы на своей щеке. От последней мысли сердце и вовсе грозило сбежать куда подальше, чтоб не нарываться на такие волнения.

— Пожалуй, налево, — тряхнул Вадим головой, и Мила едва не расплакалась. Ведь он выбрал не ее ряд, и теперь она поняла, чего же все-таки хотела больше.

— Ну кто бы сомневался! — не солидно гоготнул его отец и хлопнул сына по плечу. А затем скомандовал двоим парням, что стояли рядом, держа в руках пакеты с подарками: — За мной! — и подошел к ближнему столику.

Мила не могла отвести взгляда от Вадима, что доставал подарки из пакета, протягивал их очередной виновнице торжества, жал руку и целовал в кокетливо подставленную щечку. Причем, кокетничали с ним все дамы, невзирая на возраст. Она же бесилась все сильнее, чувствуя, как в душе свирепствует ревность, и сама же ей удивляясь. С каких это пор она стала такой собственницей, и когда собственностью начала считать Вадима?

— Синица, приготовься, — послышался рядом голос Вовы. — Сейчас тебя клюнет в ланиту сам президент.

Мила встрепенулась и поняла, что Максим Юрьевич уже стоит возле их стола, поздравляя в данный момент Владу. Та разве что не растекалась довольной лужицей у ног президента. Лучилась так, что затмевала иллюминацию в зале, а когда получила законный поцелуй, картинно прижала руку к груди, словно сердце ее теперь навек принадлежит этому мужчине.

— Надо сбегать за огнетушителем, — усмехнулся Вова, — а то ж воспламенится сейчас…

Мила была с ним совершенно согласна, но сказать ничего не успела — настала ее очередь быть поздравленной.

Отец Вадима очень даже неплохо выглядел для своего возраста. Фигура его смотрелась подтянутой и спортивной. Сразу становилось понятно, что он уделял не мало времени поддержанию такой формы. Лицом сын чем-то был похож на отца. А вот цвет глаз и волосы унаследовал от матери. Максим Юрьевич стригся почти наголо из-за того, что рано начал лысеть. И глаза у него были умными и карими.

— Ваша красота, барышня, поражает в самое сердце, — одарил Милу генеральный незамысловатым комплиментом и протянул подарок, услужливо поданный парнем из курьерской, кажется, службы.

Когда жесткие губы коснулись ее щеки, Мила еле сдержала вздох разочарования, что на месте этого мужчины не Вадим сейчас, и это не его губы она чувствует на своем лице. Наверняка, она испытала бы взрыв волшебных эмоций. Может быть, у нее даже закружилась голова от столь невинного поцелуя. И пускай хоть на миг, но она была бы счастлива оказаться в его личном пространстве…

— Ты хоть посмотри, чем тебя одарили, — вырвал Милу из задумчивости голос вездесущего Вовы, и она поняла, что генеральный директор уже перешел к поздравлению следующей женщины за их столом, а она все продолжает стоять и пялиться на него. — И давай уже выпьем!

Она подняла свой бокал и чокнулась им с Вовиным, запрещая себе смотреть в сторону Вадима. Все равно, он даже внимания не обращал на их столы — целовал себе барышень, как выразился его отец. Она же рискует окосеть, если и дальше будет следить за ним. И да! Ей нужно выпить, пока настроение окончательно не испортилось.

Мила осушила свой бокал и невольно поморщилась от газированной жидкости. Впрочем, та уже растекалась приятным теплом по внутренностям, а пузырьки моментально рождали хмель в голове.

— Я им даже завидую, — буркнул Вова, буравя спину Максима Юрьевича, что возвращался за свой стол, шутливо-грозным взглядом.

— Чему именно ты завидуешь? — рассмеялась Мила, чувствуя, как наступает расслабление.

— Как чему? Перецеловать стольких баб за один вечер!

— Фу, как грубо, — скорчила Мила ему рожицу. — Не баб, а барышень. Бери пример у руководства.

— Ну одну барышню я бы точно не отказался поцеловать, — заглянул ей Вова в глаза, и почему-то появилась неловкость. Возможно потому, что смех из глаз друга как раз в этот момент испарился.

Торжественная часть праздника подошла к концу, и в зале вновь зазвучала музыка. Чтобы скрыть неловкость, Мила отвернулась от Вовы и проследила, как народ постепенно стягивается на свободное пространство и начинает зажигать в танце. А ведь и ей велено сегодня танцевать, да еще и так, чтобы быть замеченной. Бросив быстрый взгляд на объект своей охоты, Мила убедилась, что тот тоже уже за столом и весь отдался салату, к которому она, к слову, даже не притронулась. Но аппетита не было совершенно. Волнение изгнало все другие чувства. Нужно было что-то сделать и прямо сейчас, а что, Мила никак не могла придумать. И снова на выручку пришел Вова:

— Потанцуешь со мной, синица?

Как раз ритмичную мелодию сменила медленная. Пары принялись покачиваться в такт музыке. И Мила с улыбкой посмотрела на Вову:

— С удовольствием! — она действительно была благодарна ему, что так вовремя пригласил ее на танец.

В тот момент, когда, держась за руки, они влились в число танцующих, от генеральского стола отделилась еще одна пара.

— Ну кто бы сомневался, что юла не сможет усидеть на месте, — усмехнулся Вова.

Юлой он назвал Юлиану Карловну — главного бухгалтера, роковую красавицу и совершенную стерву. Даже Миле довелось столкнуться со стервозностью той, когда пришла к ней за визой на письме и получила выговор за ошибки, которых не допускала. А уж как та издевалась над девчонками в бухгалтерии, знали все. И нигде больше не было такой текучки, как у нее. Многие просто не выдерживали и из-за этой юлы добровольно отказывались от в общем-то приличной работы.

И именно Юлиана, обнажая в улыбке сразу все зубы, вела танцевать Вадима. Он же оставался все таким же безучастным, словно ему все равно было — есть салат или танцевать с главным бухгалтером. А вот Миле было не все равно. Обняв Вову за шею и проникновенно заглянув тому в глаза, она повела в танце, плавно покачивая бедрами и скользя ими вдоль тела партнера. При этом она старалась переместиться поближе к заветной парочке и попасть в поле зрения Вадима. Надо отдать должное Вове — он сразу же включился в игру, и обычный медляк превратился в целостность партнеров, которые идеально подходили друг другу, умели красиво двигаться и отлично чувствовали музыку. Своего Мила добилась — Вадим их заметил, и она даже успела прочитать мимолетный интерес в его глазах, пока он не отвел их первый. Только вот, и все остальные их заметили тоже. И в частности, юла. В устремленном на нее взгляде шоколадных глаз Мила прочла обещание скорой расправы. На миг стало страшно, но почти сразу же она еще теснее прижалась к Вове и двигаться принялась еще откровеннее. И конечно же, это снова помогло Миле встретиться взглядом с Вадимом.

— Ну ты, синица, даешь! — восхищенно голосил Вова, когда они возвращались за свой столик. — Ты где так танцевать научилась? И почему я раньше об этом не знал?

— В юности ходила на современные танцы, — отмахнулась Мила и припала к бокалу с шампанским, который ей оперативно наполнил Вова. В горле пересохло то ли от жары, то ли от волнения. Легче стало, только когда она осушила и этот бокал до дна.

— А ты и быстрые можешь?..

— Могу! — кивнула Мила, чувствуя, что второй бокал, да на голодный желудок грозит ей опьянением.

— А давай зажгем, а? — воодушевился ее кавалер.

— Сейчас?

— Ну да… Не сидеть же нам за столом, как те кумушки, — кивнул он на почти пенсионерок из их отдела.

Мила прислушалась к себе и поняла, что сможет. Да и ноги уже сами выплясывали под тот ритм, что задал ди-джей. Вовка все понял по ее лицу и без лишних слов снова утянул на танц пол. И они зажгли. Мила так увлеклась, что забыла и про Вадима, и про то, что внушала ей Вика. Она просто танцевала, радуясь, что ее партнер оказался таким умелым, что ей нравится смотреть, как двигается он, и подстраиваться под него.

И все же память не бездействовала и подтолкнула Милу посмотреть на Вадима именно тогда, когда тот ответил на звонок, а потом встал из-за стола, что-то сказал отцу и направился на выход. Вот тут Мила вспомнила, что если Вадим выйдет, то и ей следует отправляться следом.

— Вов, я больше не могу, — остановилась она, чувствуя, как действительно гудят ноги, а по спине скатывается струйка пота. — Пойду… попудрю носик, — нашлась она, дурашливо хихикнула, пытаясь выровнять дыхание, и умчалась на выход, не забыв прихватить со стола клатч.

Могла ли она знать, что именно после этого судьбоносного решения ее жизнь резко изменится!

Глава 6

Мила.

Мила выскочила за дверь и какое-то время пыталась унять бешеное сердцебиение. И колотилось оно так вовсе не от танцев, а от волнения, которое буквально зашкаливало. Куда она лезет? За кем собралась шпионить? И не подведет ли ее под монастырь совет подруги выйти подышать воздухом?

Вадима не было видно в обозримом пространстве. Второй этаж по-прежнему пустовал, из зала доносились звуки музыки и чей-то визгливый смех. Оставалось надеяться, что Вадим вышел на улицу, а не направился туда, куда якобы собиралась она по официальной версии.

Преодолев лестницу на дрожащих ногах, Мила выдавила из себя улыбку и попросила у гардеробщицы пальто. Не идти же на улицу голышом. Набрав в грудь побольше воздуха, она решительно распахнула дверь и шагнула на крыльцо.

В первый момент Мила не увидела ничего, кроме потемок. Мешал яркий свет, что заливал вход в ресторан, а сад тонул во мраке, лишь неясные очертания деревьев навевали пугающие мысли. Постепенно Мила привыкла к темноте, как и стала различать звуки — проезжих машин на автостраде, одинокий щебет ночной птички…

Сначала она расслышала голоса, доносящиеся откуда-то справа. Все мужские и довольно агрессивные. Говорили тихо, и слов Мила не разобрала. Но в одном из голосов она узнала Вадима.

Смутное беспокойство, даже пока еще не тревога, заставило ее спуститься с крыльца, крепко держась за перила, потому как ноги скользили по обледенелой плитке, и свернуть направо. И лишь выглянув из-за угла здания ресторана, она заметила группу из четырех мужчин, одним из которых был Вадим. Трое других окружили его. Говорил тот, что стоял перед начальником. До Милы доносились слова: «Предупреждали… звонили… урод…», и она с ужасом поняла, что Вадиму угрожают.

Вадим не молчал и отвечал спокойно. Руки его были спрятаны в карманы, а вот в теле и позе чувствовалось напряжение. Он словно готовился к чему-то, в то время как голос того, другого, становился все более громким и агрессивным. Теперь уже Мила была уверена, что вышел он поговорить не с хорошими знакомыми, и что ему грозит опасность.

Пока она лихорадочно соображала, что же можно предпринять, не замечая, как мерзнет в легком пальто и туфлях, ситуация за углом изменилась. Тот, что угрожал, схватил Вадима за грудки и вжал в стену. В долгу Вадим не остался, и в следующий момент лицо нападавшего встретилось с его кулаком. Завязалась самая настоящая драка, и Мила моментально потеряла способность соображать, как случалось с ней всегда в критических ситуациях.

Страх за Вадима обуял такой силы, что она заорала как резанная и кинулась к дерущимся, на ходу выхватывая из сумочки перцовый баллончик (мама когда-то настояла, чтобы Мила носила его с собой, всегда и на всякий случай, оставалось надеяться, что тот еще не просрочен). Поскользнулась, упала, встала и побежала дальше, не замечая порванных колгот и разодранных коленок. И все время, пока бежала, истошно кричала. Что именно, Мила потом и сама не могла вспомнить.

— Пустите его, дебилы! Я вызвала полицию! — гаркнула она, увидев, что двое держат Вадима, а третий бьет в живот, и выставила вперед баллончик.

Упругая струя газа вырвалась на свободу, и Мила с ужасом поняла, что попала та не в цель, а прямиком в лицо Вадиму. Дальше она соображала еще хуже, если соображала вообще. Палец словно свело судорогой, и он продолжал жать на кнопку, пока не ослепли все. Когда вдалеке послушался звук случайной полицейской сирены, в голове Милы мелькнула первая разумная мысль за последние пару минут — это знак удачи!

— Полиция! — заорала она еще истошней, и закашлялась так, как еще никогда не кашляла.

Кажется ей, или людей стало гораздо больше? Но к тому моменту она уже вообще плохо понимала, где находится, и что происходит вообще. По-прежнему слепая от застилающих лицо слез, с жуткой резью в глазах и надсадно кашляя, она расслышала знакомый голос, произнесший:

— Черт, синица!..

А потом ее кто-то подхватил подмышки, поднимая с земли, и куда-то потащил. Полоскало Милу долго, выворачивая наизнанку. Все это время она продолжала оставаться слепой и толком не понимала, кто поддерживает ее и говорит что-то рядом. Ей было так плохо, что казалось она умирает.

Более-менее пришла в себя, когда лицо ее принялись умывать холодной водой, растирая огромной ладонью. Вот тогда Мила хоть что-то смогла рассмотреть и поняла, что находится в туалете, а полощет ее Вова, не преставая приговаривать:

— Ну ты, синица, даешь!..

И наступил отходняк! Она вцепилась в пиджак Вовы, уткнулась тому в плечо лицом и разрыдалась, хотя до этого ей казалось, что жидкости в организме не осталось. Парень застыл, а потом его ладонь прижалась к ее затылку, слегка поглаживая и похлопывая. Голова раскалывалась, а в горле драло так, словно по нему прошлись наждачкой.

— Все, синица, пошли, отвезу тебя домой, — проговорил Вова, отрывая ее от себя.

— Как он? — спохватилась Мила.

— Лучше чем ты, — буркнул Вова, посмотрев куда-то вниз, на ее ноги.

Тут и Мила увидела свои коленки, из которых сочилась кровь, колготки в уродливых жирных стрелках, заляпанное грязью пальто, и воображение тут же подкинуло картинку, как, должно быть, она сейчас выглядит. Но прежде чем покинуть туалет, она спросила:

— Его сильно избили?

— Да все с ним в порядке! — возмутился Вова, глядя на нее отчего-то злыми глазами. — А вот тебе нужна помощь. Поехали домой, кому говорю!

Он схватил ее под руку и довольно бесцеремонно вытолкнул из туалета. Когда покидали ресторан, слава Богу, никого не встретили. Не хотела бы Мила, чтоб еще кто-то видел ее в таком состоянии. Ладно Вова, он свой, наверное… Но если бы ее такой увидел Вадим, то Мила точно не пережила бы.

Довольно быстро Вова поймал попутку, усадил в нее Милу, и сам занял соседнее место.

— Куда едем? — весело спросил водитель и обернулся. Правда сразу же дернулся и принялся снова созерцать дорогу. Тут уж Мила не выдержала и истерично рассмеялась — испугался мужик явно ее вида.

Кое-как Вове удалось заставить ее назвать свой адрес. Смех перешел в слезы, и какое-то время Мила снова проплакала. А весь оставшийся путь до дома сидела молча, мрачно восстанавливая в памяти события вечера и ужасаясь все сильнее. Перед глазами стояло ошарашенное лицо Вадима, пока в него не ударила струя газа. А дальше… про дальше вообще лучше забыть и как можно скорее. Очень некстати начало щипать коленки, теперь уже жалость к себе вызвала новый прилив слез. Тут уж Вова не выдержал:

— Хватит рыдать, синица, утопишь же! — в голосе его прозвучал смех, и Мила подумала, что классный он парень, но плакать не перестала, потому что не могла. Сколько она не плакала? Месяц, год?.. Вот сейчас и отрывалась по полной!

Вова проводил ее до самой квартиры. Уже у двери вручил клатч и пакет с подарком, в который она даже не успела заглянуть.

— Держи, синица, и с праздником тебя! — проговорил он.

— Да уж, — усмехнулась она. — Хороший праздник получился!

— Отличный! Был… пока ты не решила поиграть в спасателей, — добродушно улыбнулся Вова.

Он попросил водителя не уезжать, и Мила поинтересовалась:

— Вернешься в ресторан?

— Наверное, — пожал он плечами. — Дома делать нечего…

— Позвонишь, скажешь, как он там?

— Да что ты заладила — как он, как он!.. — снова разозлился Вова. — Что ему будет-то? Ну получил пару раз под дых!.. Обычные дела. Ты лучше о себе подумай — коленки вон обработай.

Мила кивнула и вставила ключ в замочную скважину.

— Позвони, — повернулась она к другу, прежде чем скрыться за дверью.

Бесшумной тенью Мила проскользнула в ванную, где почистила от грязи пальто, выбросила окончательно пришедшие в негодность дорогущие колготки и приняла душ, страдая от боли в коленках. Потом она обработала ссадины, убедилась, что ничего серьезного и нужно только немного потерпеть, и скрылась в своей комнате.

Мама смотрела телевизор, как поняла Мила по звукам, доносившимся из гостиной, и слабой полоске света, бьющей из-под двери. Лена, наверное, уже спит. А Сашка… да мало ли чем может заниматься подросток, когда уже не день, но еще и не ночь. Главное, что никто из них не увидел ее в таком плачевном состоянии. Ну а завтра она им как-нибудь все объяснит.

Разобрав постель, Мила забралась в нее, закуталась в одеяло и приготовилась ждать. Если Вова не позвонит, то это придется сделать ей. Но он позвонил.

— Как ты, синица? — первое, что спросил он.

— Нормально, — ответила Мила, чувствуя, как все тяжелее становится бороться с сонливостью. — Как Вадим?

— Жив здоров твой Вадим, — послушалось на том проводе. — Ни ссадинки… Пьет как конь вон только.

— Ладно, Вов, спасибо, что позвонил, — вздохнула Мила. — Спасибо тебе вообще за все! — добавила, испытав жгучий прилив благодарности. Если бы не он, не известно еще как бы она справилась, и перед сколькими людьми бы засветилась. А так, можно сказать, все прошло практически без потерь. Не считая того, что она едва не отравила любимого начальника.

— Спокойной ночи, синица. И пусть тебе приснится, как мы танцевали, — Вова улыбался, и на душе Милы потеплело.

— Спокойной ночи! — отозвалась она, отключилась и с наслаждением растянулась в кровати.

Сон накрыл сразу же, и приснилось Миле, что она кружит в танце с Вадимом. А он смотрит на нее и ласково улыбается.

Вадим.

Что ж это за дрянь такая, которую и водой-то не смоешь?! Вадим с ожесточением тер лицо, чувствуя как горят и продолжают слезиться глаза. Этак они совсем вытекут!

Когда он услышал женский вопль, то чуть не обделался от страха. Но волосы точно дыбом встали. Это ж какие крепкие голосовые связки нужно иметь, чтоб так орать! Отморозки эти тоже растерялись порядком. А потом перед ним возник баллончик, за которым он и не успел рассмотреть лицо. Помнит только, что бледная она была как смерть, и глаза такие огромные, как… в общем, огромные.

И почему в него-то?! По логике вещей, она бросилась спасать его, и ему же залепила в физиономию газом!

Вадим прижал бумажное полотенце к глазам, и какое-то время стоял, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Продолжали болеть только глаза, все остальное вроде в порядке. Конечно, с троими он бы не так быстро справился, сам бы получил, но в конечном счете и им бы нокаутировал. Не зря же у него КМС по боксу и шесть лет спортивной школы за плечами.

Нет! Ну откуда она только взялась?! Вадим в раздражении смял салфетку и бросил в ведро. Отражение в зеркале не порадовало свежестью. Глаза все еще слезились и были красными, как у быка на корриде. Рожа тоже бордовая, как у алкаша со стажем. И нос опух и течет… Черт! Спасительница!..

Выходил из уборной Вадим, посмеиваясь. Чем легче становилось дышать, тем забавнее начинала казаться ситуация. Да уж, женщины его еще не спасали, а случалось в его жизни всякое.

Инцидент, слава Богу, прошел почти не заметно для веселящихся сотрудников. Но отцу, конечно же, уже доложили. И наверняка, у того много вопросов.

Вадим вернулся в зал, где веселье было в самом разгаре. Пришлось проталкиваться сквозь танцующих и проявлять чудеса вежливости перед дамами, хватающими за руки и пытающимися увлечь и его, когда хотелось послать их всех подальше. Скорее бы уж этот вечер подошел к концу. И так из-за него пришлось отказаться от приглашения Юрка — «выпить и забыться», — как выражался приятель. Все ж лучше, чем отбиваться от назойливости той же Юлианы. Вон опять подскочила, стоило только увидеть его.

— Вадик, где ты ходишь? Пошли танцевать!.. — подбежала она к нему и повисла на руке.

— Юлиана, пусть тебе кто-нибудь другой составит компанию, — вмешался отец, за что Вадим был ему даже благодарен. Он бы и сам смог отвадить эту пиявку, но так даже лучше. — Мне с сыном поговорить нужно, — перевел он на Вадима взгляд, из которого вмиг исчезла ласка. — Как глаза? — спросил первым делом, когда Вадим опустился за стол.

— Уже нормально.

Отец кивнул и убедился, что мама занята разговором с Лидией Сергеевной. И только потом продолжил:

— Что происходит, сын? Кто это был?

— Я бы и сам хотел это знать, па? — пожал Вадим плечами.

— А какого черта ты вообще туда поперся?

— Ну уж точно не из желания получит по морде, — усмехнулся Вадим. — Вообще-то звонивший представился сотрудником «Тепло-века» и сказал, что у него есть важная информация.

«Тепло-век» — завод по производству радиаторов, маленький, но очень мощный. Они уже давно сотрудничали, и никогда раньше не возникало подобных недоразумений.

— Тепло-век? — брови отца поползли вверх. — И что они говорили?

— Да чушь какую-то, пап! Про невыполненные обязательства, какую-то задолженность… в общем, парни явно были в неадеквате.

— Странно… — почесал Максим Юрьевич подбородок. — А потом еще и с кулаками полезли?

— Да там по ходу один обкуренный был. Он и начал первый.

— Ладно, с Тепло-веком я сам разберусь, — кивнул отец. — А ты не забудь поблагодарить свою спасительницу, — рассмеялся он. — Премию ей, что ли выпиши. Надо же, какие отчаянные девчонки у нас работают!

— А где она, кстати? — оглянулся Вадим, сам не зная в поисках кого, потому что совершенно не запомнил, вернее, не разглядел лица девушки. Разве что, в ушах его до сих пор звучал ее вопль.

— Так не ты один пострадал в заварушке, — уже откровенно рассмеялся отец. — Домой уехала твоя спасительница. Я правда тоже не успел перехватить ее.

Тут Вадим вспомнил, что слышал, как кто-то вроде называл ее синицей. Ну, наверное, ее, потому что больше некого. Разглядеть этого кого-то, конечно же, он не смог, но слово это расслышал отчетливо.

— Лидия Сергеевна, — позвал он, отвлекая ту от разговора с матерью. — Извините, — осознал собственную бестактность. Но выяснить нужно было именно сейчас, иначе потом он может забыть или передумать. — Не знаете, кого у нас называют синицей?

— В каком смысле? — удивилась кадровичка. — В смысле птица-синица?

Лицо ее раскраснелось, глаза блестели, и Вадим понял, что женщина прилично приняла на грудь.

— В смысле прозвище, — улыбнулся он. — У нас в фирме кого-то так называют?

— Ой, Вадик, ну ты даешь! Откуда ж мне знать! Старовата я для этого. А прозвища, они ведь есть везде. Наверняка и меня кто-нибудь какой-нибудь клячей кличет, — рассмеялась она. И тут же спохватилась: — Ой! Да ты наверное про героиню сегодняшнего вечера спрашиваешь? Так Синицына это — работает в конструкторском отделе.

Вот же дурак! Устроил тут настоящее следствие, а все, оказывается, лежит на поверхности. И как он мог подумать, что о происшествии не известно Лидии Сергеевне, которая только с виду простовата, а так знает все и про всех.

— И кем она там работает?

— Да помощником — разнорабочей то бишь.

— Вот ее, Лидия Сергеевна, и переведите с четверга в мои секретари, — попросил Вадим.

— Нет, ну так нельзя. У нее нет специальной подготовки. Я даже не знаю, умеет ли она быстро печатать, стенографировать…

— Зато характер у девчушки бойкий, — встрял отец. — А нам такие нужны.

— Тогда ее сначала нужно отправить на курсы секретарей, а уж потом…

— Лидия Сергеевна, — тут уже Вадим не выдержал и перебил ее. — Работа секретаря — это не полеты в космос. Научится. С утра зайду за ее личным делом, ознакомлюсь.

— Как скажешь, Вадик, как скажешь, — примирительно проговорила женщина. — И то правда — научится. Только и ты наберись терпения. А то уволишь и ее, как Кравцову, — усмехнулась она.

Очень надеялся, что этого не случится. Хотя… сегодняшний поступок девушки вряд ли можно назвать очень уж умным. Вадим снова вспомнил бледный блин с огромными глазами вместо лица и направленный на него баллончик. Да она их всех улила там этой гадостью. Вот и сама пострадала. Бедняга! Губы его кривились в улыбке. Недавние события уже представлялись больше в комичном свете, нежели страшном. Как жаль, что он не может вспомнить ее лица! Хотелось бы сейчас ему посмотреть на этого храброго воробья, ну или синицу. И еще он с удивлением понял, что настроение его странным образом улучшилось, что вечер уже не кажется таким скучным, и даже захотелось потанцевать.

Глава 7

Мила.

Господи, почему же в этом автобусе так холодно, словно водитель вместо печки включил кондиционер? И это ранней весной, когда на термометре показывает минус четыре. И это рано утром, после выходного дня, когда народ еще и так заторможен, а кто-то и не отошел после вчерашнего.

Мила куталась в пуховик, прижавшись к поручню, и вспоминала бело-сиреневую орхидею, что заняла почетное место в ее комнате — на письменном столе и красовалась в маленькой пузатой вазочке — самой по себе произведении искусства. Как же чудесно она пахнет! Хотелось нюхать ее постоянно, что, собственно, Мила и делала весь вчерашний день. А еще в ее сумочке лежал ежедневник в шикарном кожаном переплете, с логотипом «Меркурия» — стальной планетой на фоне синего звездного неба. И на развороте рукой Вадима было выведено: «Очаровательной Милене от мужчин Меркурия, дата и размашистая подпись». К ежедневнику прилагалась ручка с таким же логотипом. И этот подарок невероятно грел душу. Сам по себе ежедневник был шикарный, какой себе Мила не могла позволить. Но самой ценной была надпись — на нее Мила тоже готова была любоваться вечность.

Праздничный выходной начался с воспоминаний, что нахлынули на Милу, стоило только разлепить глаза. Она ни о чем не жалела, случись такое снова — поступила бы так же. И все равно стыдно, так стыдно, что она с удовольствием бы отсиделась пару дней дома, пока не улягутся сплетни. А в том, что они уже поползли по фирме, Мила тоже не сомневалась. Сарафанное радио всегда работало безотказно.

Потом пришлось объяснять маме, откуда взялись болячки на коленях дочери. Возраст, когда она разбивала коленки в кровь, давным-давно миновал, и то что мама была шокирована — это еще мягко сказано. Пришлось подключать воображение и рассказывать, как скользко было на улице. И из-за этих же болячек Мила сегодня вынуждена была отправиться на работу в джинсах, нарушая дресс код. Но в ее скудном гардеробе никаких других приличных брюк больше не было.

Весь день Мила ждала звонка от Вики, готовилась к пошаговой отчетности и нагоняю со стороны подруги. Но та не позвонила, а вечером пришла лично с огромным тортом и бутылкой шампанского. Мама засуетилась, радуясь гостям и предлагая отметить праздник в узком кругу (хоть они уже и отпраздновали, в обед), но Вика отказалась, заявив, что забежала ненадолго, и что ей нужно пообщаться с Милой.

— Рассказывай, — велела она, закрывшись с Милой в ее комнате. — Раз покраснела, значит, не все прошло гладко, — усмехнулась, устраиваясь поудобнее и готовясь слушать увлекательную историю.

Рассказчик из Милы был еще тот, и повествование не заняло и десяти минут, хоть она и старалась не упустить ничего. А потом еще какое-то время Вика обдумывала услышанное, а Мила терпеливо ждала отповеди. И очень удивилась, когда ее не последовало.

— Не самое традиционное знакомство, — наконец, заговорила Вика.

— Да уж, — вздохнула Мила, снова вспоминая вчерашний вечер.

— А баллончик-то откуда? — сверкнула на нее подруга глазами, пряча в них смех.

— Да, — махнула Мила рукой. — Купила сто лет назад и таскаю с собой. Таскала, — вспомнила она, что баллончик этот остался валяться возле ресторана абсолютно пустой.

И тут Вика рассмеялась — заливисто, как любила делать раньше. Мила даже залюбовалась подругой, не в силах сдержать ответную улыбку.

— А зачем ты в Вадима-то палила? — еле смогла выговорить подруга.

— Что б я еще знала, — вмиг погрустнела Мила, представив, как, должно быть, тому было плохо, и как он должен ее сейчас ненавидеть. — Я так испугалась, что ничего не соображала.

— Ладно. Неудачи мы тоже будем оборачивать в свою пользу, — деловито изрекла Вика, с чем Мила не могла согласиться. Она весь день ломала голову над вопросом, как вести себя завтра, и что делать, если Вадим захочет высказать ей претензии лично. Хотя, это вряд ли. Скорее всего, он про нее и не вспомнит. — Завтрашний день все расставит по местам, — подарила ей подруга ободряющую улыбку.

И вот этот день настал, и совсем скоро она прибудет на место казни, ну или позора. К тому же, сегодня она опоздала на свой автобус, и стрелки часов стремительно приближаются к восьми. А это значит, что завтра ей придется на час задержаться, чтоб отработать опоздание.

Проходя мимо парковки, Мила поискала глазами серебристый Ауди, и даже вздохнула с облегчением, когда не нашла. Может, его и вовсе сегодня не будет? А лучше и завтра. А там выходные, и есть шанс, что про приключение все забудут.

Первый раз Милу так бурно встречали в отделе. Кто как, конечно, но равнодушных точно не было. Влада хмыкнула, проходя мимо, и бросила пренебрежительно:

— Чип и Дейл спешат на помощь.

ВВ пожал ей руку и отвесил сомнительный комплимент:

— Геройство проявляется по-разному. И ты, Синицына, молодец!

Галина Ивановна — одна из ведущих конструкторов-почти пенсионеров, подошла и участливо заглянула ей в глаза:

— Дорогуша, вам надо бы показаться окулисту. Я слышала, этот газ очень коварен для глаз, и последствия могут наступить не сразу.

И только Вова повел себя естественно.

— Привет, синица! Кофе будешь? — обратился он к ней, как ни в чем не бывало.

Но и вкусить утреннего кофе Миле сегодня была не судьба. Как только они с Вовой удобно устроились за ее столом с дымящимися чашками ароматного напитка, в закуток заглянул ВВ и сообщил:

— Синицына, тебя вызывают в кадры. Признавайся, что еще умудрилась натворить? — зачем-то хохотнул он.

А то недостаточно вчерашнего! В отдел кадров Мила шла как на расстрел, ничего хорошего от беседы с Лидией Сергеевной не ожидая. Скорее всего, ей сейчас сообщат, что может считать себя уволенной. Хорошо, если дадут две недели на отработку и поиск хоть какой-то работы. Бездельничать Мила себе позволить не могла.

— Проходи, Синицына, и присаживайся, — с самым серьезным видом изрекла начальник отдела кадров, поправляя массивные очки и указывая ей на стул с другой стороны от своего стола.

Мила уже накрутила себя до такой степени, пока шла сюда, что теперь на ее лице не отражалось ни единой эмоции. Все их она запрятала куда подальше, приготовив себя к самому худшему.

— Виталий Викторович охарактеризовал тебя, как исполнительную и сообразительную сотрудницу, — заговорила Лидия Сергеевна, а Мила обреченно подумала, что и таких увольняют, потому как свято место пусто не бывает. — С документами ты работать умеешь, с техников тоже на «ты». А как обстоит дело с коммуникабельностью? Поговаривают, ты не очень общительная?

Мила не понимала, к чему все эти вопросы. Но все же решилась уточнить:

— Кто поговаривает?

— Да разве ж это важно! Люди… Они внимательнее, чем нам кажется, — вздохнула кадровичка, сняла очки и откинулась на спинку стула. Очень невовремя Мила обратила внимание, что в огромном кабинете повисла неестественная тишина. Все сотрудницы явно прислушивались к их разговору, хоть и делали вид, что усиленно работают. — Так что скажешь? Можешь ли ты назвать себя коммуникабельной?

Мила пожала плечами и честно ответила:

— Не знаю. Наверное, тем, кто говорит, виднее.

Она вообще не понимала, к чему клонит Лидия Сергеевна.

— А ты ершистая, — усмехнулась женщина. — Ну что ж, может это и к лучшему. Пойдем, Синицына.

— Куда? — встала Мила со стула вслед за Лидией Сергеевной.

— Сейчас все узнаешь, — хитро посмотрела на нее та и направилась к двери. — На большее я не уполномочена.

Чем ближе они подходили к двери, ведущей в приемную коммерческого директора, тем сильнее Мила притормаживала, чувствуя, что сердце все разгоняется в груди, и не имея возможности сдерживать этот бешеный ритм.

Когда переступила порог приемной, Миле уже казалось, что находится в предобморочном состоянии. Случилось то, чего она так опасалась — Вадим решил уволить ее лично.

Лидия Сергеевна осмотрела ее в последний раз и недовольно изрекла:

— А что это на тебе надето, Синицына? Ты, вообще-то, на работу пришла, а не в ночной клуб. Что за вид?

Мила хотела было объяснить, но и этого ей не позволили.

— Ладно уж, иди так, хоть и Вадим Максимович не любит, когда нарушают внутренний регламент. Последнее предупреждение тебе — чтоб больше не приходила в джинсах.

Больше и не придет, — мелькнула мысль, но и она тут же испарилась, потому что Лидия Сергеевна распахнула перед ней дверь в кабинет начальника и громко сообщила:

— Вадим, к тебе Синицына.

Подтолкнув Милу в спину, она с шумом захлопнула дверь.

Вадим.

Девушку, что вошла в кабинет, он сразу узнал. Он обратил внимание на нее на празднике. Она очень эффектно двигалась в танце, в паре с каким-то парнем. Ему тогда еще хотелось смотреть на нее, не отрываясь, но он себя старательно заставлял не пялиться, особенно когда периодически ловил на себе ее взгляды.

Так значит, это именно она и выступила в роли его нелепой спасительницы? Воспоминания об инциденте моментально родили улыбку на губах Вадима. Да и девушка выглядела сейчас настолько испуганной и растерянной, что ему захотелось еще немного поиздеваться над ней. Пусть это станет маленькой местью за его до сих пор периодически слезящиеся глаза.

— Милена Синицына? — напустил он на себя серьезности и разглядывал девушку исподлобья. — Присаживайтесь, — указал на стул. — Разговор предстоит серьезный.

Показалось ему, или коленки ее дрогнули, а ноги плохо слушались, пока она шла через весь кабинет под его пристальным взглядом к его столу. Бледная, как будто ее на плаху ведут. Чего Лидия Сергеевна наплела ей, что он зверь, которого следует бояться? Вадим невольно поморщился, заметив, как девушку сжала дрожащие руки коленками, с опозданием сообразив, как это должно быть выглядит со стороны. Мелькнула запоздалая мысль — а будет ли от нее толк, как от секретарши? И все же заставил мышцы лица расслабиться и постарался придать ему если не добродушное, то хотя бы заинтересованное выражение.

— Я ознакомился с вашим личным делом, — кивнул он на папку, которую девушка и так уже заметила. Ее взгляд периодически останавливался на ней, а губы подрагивали, словно она собиралась что-то сказать или спросить. — Для вашего возраста послужной список выглядит внушительно, — улыбнулся он.

— Вы меня увольняете? — вдруг выпалила она, глядя на него огромными и вмиг повлажневшими глазами. Вот теперь он и их узнал — именно такими он их и запомнил.

— С чего вы взяли? — неподдельно удивился Вадим.

— А зачем же?.. — она обвела кабинет растерянным взглядом.

— Зачем я вас вызвал? — подсказал Вадим, ловя себя на мысли, что ее страх начинает выводить его из себя. — Чтобы предложить работу, — поймал он ее взгляд, который, наконец-то, перестал метаться с вещи на вещь.

— Работу?

— Да. Должность моего секретаря. С окладом согласно штатному расписанию, но который значительно выше того, что у вас сейчас.

— Вашим секретарем?..

В этот момент Вадиму захотелось подойти к ней и встряхнуть как следует, чтоб она уже пришла в себя. Наверное, еще и поэтому следующие его слова прозвучали жестче, чем он планировал:

— Если, конечно, вы справитесь с этой работой, а не будете вести себя непоследовательно.

Тут она резко подобралась и взглянула на Вадима почти враждебно. А у этой девушки есть характер! Чему он несказанно рад. Рохле в приемной точно не место, и за сегодняшнее утро он уже успел несколько раз усомниться, что она на эту работу годится.

— Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду, когда называете меня непоследовательной? — с вызовом спросила она.

— Только то, что вы зачем-то, спасая меня, в меня же и решили палить газом, — расплылся Вадим в улыбке, с удовольствием наблюдая, как щеки девушки мгновенно вспыхнули.

— Это вышло случайно. Я растерялась и испугалась, — пробормотала она, опуская глаза и принимаясь теребить край блузы.

А у нее красивые пальцы — тонкие, длинные и трепетные. И ногти коротко пострижены, как Вадиму нравилось. Почему-то он не понимал страсть женщин к яркому и длинному маникюру. Такие ногти казались ему если не вульгарными, то чем-то опасным, словно женщины отращивали их в качестве самообороны. А у этой Синицыной они были аккуратными и милыми.

— Я так и понял, — усмехнулся он. — Ладно, забыли об этом. Так что вы скажете, Милена?

— Мила, — машинально поправила она и снова покраснела. — Можно просто Мила.

Так ему даже больше нравилось. Полное имя этой девушки казалось слишком длинным и неудобопроизносимым.

— Мила, согласны ли вы перейти на должность моего секретаря, которая в настоящий момент вакантная?

Она какое-то время усиленно размышляла. Наверное, взвешивала все «за» и «против». Вадим ей не мешал, терпеливо ждал, наблюдая за подвижным лицом, эмоции на котором жили сами по себе. И с этим ему тоже придется поработать — должность секретаря обязывает частенько прикрывать шефа, а для этого приходится и врать.

— Не уверена, что справлюсь, — честно ответила Мила, вымученно посмотрев на него.

— Ну если вы не попробуете, то так и не узнаете, ведь так? Вот что! — встал он, испытав желание размяться, обошел стол и остановился напротив нее. — Давайте по документам вас пока не будем переводить, но уже с сегодняшнего дня вы начнете исполнять новые обязанности. Что-то типа испытательного срока. Скажем… неделя. За это время вы поймете, хотите ли и дальше работать у меня…

А он поймет, годится ли она на эту должность, — добавил про себя.

— Хорошо, — кивнула девушка.

— Вот и ладненько! Тогда обустраивайтесь. И для начала разберитесь со всей этой кучей, — взял он со своего стола кипу бумаг и протянул ей. — После обеда я уезжаю и в офис уже не вернусь.

Мила.

В приемной у нее начался отходняк. Скинув бумаги на и без того захламленный стол, Мила какое-то время пыталась унять дрожь во всем теле и сообразить, что же происходит. Лицо пылало, а спиной она чувствовала дверь, за которой остался объект ее грез. И с ним она разговаривала только что! Он ей предложил работать тут — бок о бок с ним, быть так близко, о чем она даже мечтать не смела! Могло ли все это происходить на самом деле?

Ноги отказывались держать, и Мила опустилась на стул для посетителей. Она скользила взглядом по приемной и постепенно осознавала, что жизнь ее меняется прямо сейчас — в этот самый момент. Ведь даже сомневаясь в собственных силах, она уже страстно желала получить эту работу! А он… ему нужно отдать должное. Вела она себя сейчас, как идиотка. Мямлила, краснела, бледнела, тряслась, как трусливая зайчиха… Что он мог подумать? На самом деле она ведь не такая… А когда он скривился, Мила едва удержалась от слез, так обидно и тоскливо стало. Не такие эмоции она мечтала читать на его лице.

Как он был красив, когда встал и позволил видеть себя в полный рост, так близко! У нее тогда аж сердце зашлось в груди. А каких трудов ей стоило сдержать эмоции! Его глаза… такие бездонные и синие… Как он смотрел на нее!..

Мила вздрогнула от шума за дверью. Кажется, она сошла с ума, раз снова выдает желаемое за действительное. Она даже потерла лицо, чтоб прогнать наваждение. Ведь то, с каким восхищением на нее смотрел Вадим, она придумала только что! Ну не дура ли! Об этом ли ей нужно думать сейчас? Или все же определиться, с чего начинать работу? Ведь только порядок в этом крохотном кабинетике она будет наводить до вечера, если еще уложится в отведенное время. А еще ей нужно забрать свои вещи из конструкторского отдела.

Мила достала из кармана телефон и набрала Вову.

— Синица, ты куда пропала? — услышала она взволнованный голос друга. — Тебя там наша кума совсем что ли зараспекала? Я и звонить тебе боюсь… — кумой он называл Лидию Сергеевну. По части кличек у Вовы был настоящий талант.

— Вов, не мог бы ты собрать мои вещи и принести в приемную коммерческого? — полушепотом попросила Мила.

— Зачем?

— Вов, я тебе все объясню потом. Не забудь мою одежду и сумку, пожалуйста.

— Ок. Жди.

Вова отключился, и Мила окинула кабинет более внимательным и придирчивым взглядом. Кажется, только сейчас у нее получилось отвлечься от мысли, что за дверью сидит Вадим, и сосредоточиться на том, с чего же стоит начать новую работу. Да тут и думать не над чем — первым делом ей нужно разобраться с горой документации, которой был завален весь стол.

Вова сработал оперативно. Не успела Мила включить компьютер, как он уже завалился в приемную с охапкой ее вещей.

— Синица, ты тут по совместительству что ли? — заголосил он с порога.

— Тише ты! — шикнула Мила, с опаской поглядывая на дверь в кабинет начальника. — Шеф тут.

Она быстро спрятала вещи в шкаф и вернулась за свой стол.

— Может, расскажешь? — не отставал Вова, нависнув над ней и с интересом заглядывая в плоский экран компьютера. — Что ты тут делаешь?

— Работаю, — ограничилась Мила, придвигая к себе первую стопку бумаг.

— А как вообще?.. И как же твоя работа?

Видеть растерянность на лице всегда такого уверенного в себе Вовы было смешно.

— Вов, с сегодняшнего дня я работаю здесь. Уверена, что ВВ уже поставили в известность, — или не поставили? В последнем утверждении Мила что-то засомневалась и попросила: — Если он еще не знает, то скажи ему, пожалуйста. Скажи, что это распоряжение руководства. И не спрашивай пока больше ни о чем, — умоляюще взглянула она на друга, видя, что тот не планирует переставать задавать ей вопросы, — я и сама пока не больше знаю.

А еще она ужасно волновалась, и с каждой минутой все сильнее. Она понятия не имела, что делать со всей этой кипой. Но и отказаться от такого шанса физически не могла.

— Мамочки! Я сошла с ума! — схватилась Мила за голову, чувствуя как та гудит. Сказалось волнение утра.

— Так, синица, спокойно, — раздался деловитый голос Вовы, и Мила с благодарностью посмотрела на него, веря сейчас, как никогда раньше, что нет такого дела, какое было бы не по плечу этому парню «знаю все и обо всем». — Это всего лишь входящая и внутренняя документация. Для начала рассортируй ее по отделам. Не забудь отобрать те письма, на которых стоит виза Кожевникова… Их сразу можешь раскладывать по ячейкам, — кивнул он на стеллаж с подставками для документов. Только тут Мила разглядела, что все они подписаны, и что каждая отведена для одного подразделения фирмы. — Остальные тебе нужно зарегистрировать. Уверен, что в компе мы найдем электронный журнал…

Вова уже вовсю щелкал мышкой, и Мила умильно смотрела на него, готовая расцеловать. Ну какой же он молодец! И что бы она без него делала!

— Нашел, — победно произнес Вова. — Вот он журнал регистрации входящей документации. Тут же и для исходящей, в этой же папке. Видишь?

Мила кивнула, превратившись в слух и внимание.

— Дальше сама разберешься. С Exсelем ты на короткой ноге.

— Спасибо тебе, Вов! — с чувством произнесла Мила. — С меня кофе и пирожок!

— Ловлю на слове, синица, — немного смущенно улыбнулся он. — Ну ладно, работай, не буду отвлекать, — нахмурился Вова, разглядывая бумаги. — И мой тебе совет — не превращайся в тех секретарш, что готовы ночевать на рабочем месте. Не успеешь сегодня, доделаешь завтра, — подмигнул он и бодро вышел из кабинета.

Как ни странно, но с этим направлением в работе Мила разобралась довольно быстро. Одного она не учла, что работа в приемной — это постоянные звонки, и что приемная и кабинет начальника, соответственно, — проходной двор. Так часто, как сюда, ни в один кабинет больше не заглядывали. Ну и с внутренней связью ей пришлось повозиться, прежде чем получилось переключиться на начальника. И надо ли говорить, что сердце ее забилось быстрее, когда она впервые услышала голос Вадима по телефону.

Ближе к обеду Мила чувствовала себя несколько на взводе и уставшей как никогда. Жутко хотелось если не перекусить, то хотя бы выпить кофе. Но и этого она не могла себе позволить. Да и с кофемашиной ей только предстояло познакомиться. Оставалось радоваться, что Вадим сегодня не просил ее об этом. О том, как он любит кофе, на фирме уже слагали легенды. Ну и не стоило забывать, за что, по официальной версии, уволили Машу Кравцову.

Дверь в кабинет начальника распахнулась так резко и внезапно, что Мила от неожиданности выронила ручку. Вадим поднял ее и передал ей со словами:

— До завтра, Мила, — он уже подошел к двери, когда обернулся и добавил: — Надеюсь завтра увидеть вас более подобающе одетой, — и был таков.

Краска стыда не заставила себя ждать, как и досада. Дались им всем ее джинсы! А что прикажете делать ей с разодранными коленками?! И почему он выглядит таким бодрым, как будто не принимал народ полдня, а она чувствует себя, как выжатый лимон? Оставалось надеяться, что дальше будет легче.

Глава 8

Вадим.

Чистота в приемной явилась сюрпризом. Надо же! При Маше тут никогда такого не наблюдалось. А эта скромница разобралась с документами в рекордно короткие сроки. Только опять она дергается от каждого звука, как пугливая лань. Его она что ли боится? Почему? Или он что-то сказал или сделал, чтоб она так реагировала? Не привык Вадим к такому трепетному отношению со стороны женщин. Да и не встречал еще таких. Может, и встречал, но общаться не доводились. И трепетность его новой секретарши немного выводила из себя. Оставалось надеяться, что, попривыкнув и освоившись, она станет более боевой.

А еще он не любил, когда женщины забывали, кем они являются, когда не думали о предназначении выглядеть красиво, радовать мужчин грацией и элегантностью. Вадим сразу обратил внимание, что на Миле джинсы, но для начала решил не смущать ее еще сильнее и не делать замечание. А тут, отправляясь на встречу, все же не сдержался и попросил ее впредь не нарушать внутренний распорядок. Стыдно стало, когда в глазах ее мелькнул испуг. Но пусть лучше сразу привыкает, чтоб потом не было конфликтов.

— Вадик, ты на обед? — нагнала его в коридоре Юлиана.

— Нет, дорогая Юлиана, я на встречу, — приобнял он женщину. Почему-то настроение было игривым, и даже навязчивость главного бухгалтера не могла его испортить.

Уговаривать ту вести себя еще более откровенно не пришлось. Стоило только руке Вадима обхватить ее талию, как она подалась к нему всем телом, упираясь вбок пышной грудью, выглядывающей из глубокого декольте. Что ж, даже против такого зрелища сегодня Вадим не имел ничего. Кажется, с тех пор как его бросила Катя, он впервые получал удовольствие от жизни и общения.

— Жалко, — мурлыкнула женщина. — Я думала, ты мне составишь компанию.

Пару раз за все время совместной работы Вадим приглашал Юлиану на обед. Да и то, чтобы совместить приятно с полезным, обсудить рабочие вопросы. Странно, что она сегодня надеялась на его общество.

— В следующий раз, дорогая, — лучезарно улыбнулся он, останавливаясь перед лифтом и уже собираясь нажать на кнопку, когда бухгалтер бросила очередную реплику:

— Вадик, а зачем тебе эта серая мышь в приемной? Почему не сказал, что срочно ищешь секретаршу? Я бы тебе подобрала кого-нибудь поинтереснее. А пока дала бы одну из моих девочек. Сам знаешь, какие они у меня бойкие.

Не только бойкие, но еще и изворотливые, потому как гоняешь их как сидоровых коз, приходится приспосабливаться, — подумал Вадим, разглядывая холеное лицо женщины, за которым скрывалась личина настоящей стервы. И не для кого это не было секретом — о тяжелом характере Юлианы на фирме уже слагали легенды. Но она была классным бухгалтером, и отец первый был против ее увольнения.

— Не думаю, что кто-нибудь из твоих девочек мог бы вот так же броситься на амбразуру, — рассмеялся Вадим, но Юлиану его смех не заразил. — Должен же был я ее хоть как-то отблагодарить… А своих девочек лучше пожалей — у них и так работы хватает.

— Это ты смотри не пожалей, Вадик. Как бы этот заморыш не наломал дров.

Вадим окинул взглядом Юлиану. Красивая до боли в глазах, яркая, одевается броско… мечта, а не баба. Только вот в нем она никакие глубинные чувства не затрагивала. И со словами ее он не мог согласиться. Мила может и не считается красивой в общепринятом смысле. Нет в ней той природной грации, что в Кате, умения подать себя с самой выгодной стороны, как это делает та же Юлиана. Она не старается выглядеть привлекательнее, даже наоборот, наверное, делает все, чтобы поглубже спрятаться в своей раковине. И она точно не относилась к типу женщин, которые нравились Вадиму. Но в определенном очаровании ей отказать было нельзя. Одни огромные глаза чего стоили. Да и фигурка отличная, хоть и худовата она на его взгляд. Нет, не права Юлиана — заморышем Милу точно назвать нельзя.

— Если наломает, ты будешь первая, кого я попрошу подыскать ей замену.

На этом разговор закончился, потому что, к радости Вадима, подъехал лифт. Юлиана лезла не в свои дела, и его это раздражало.

Встреча с поставщиком была назначена на два часа, и пришлось попсиховать минуя пробки. Но в итоге он умудрился не опоздать на встречу. А еще и сам потавщик, которого Вадим до этого слышал только по телефону, приятно удивил. Отличным оказался мужиком! Таким, что и в морду могут, и повеселиться. Особенно Вадиму понравился его смех — открытый и заливистый. Человек, который умеет так смеяться, не может быть плохим.

Из офиса поставщика они отправились в ресторан — пообедать и закрепить успех. Правда на сухую. Именно тогда Вадим решил устроить еще одну встречу, в более неформальной обстановке, желательно где-нибудь за городом и с ночевкой. Об этом он поставил галочку в своем мысленном ежедневнике.

На обратном пути он решил заскочить в офис за проектной документацией по новому объекту, чтобы изучить ее дома. Тем более что планов на вечер никаких. К своим одиноким вечерам в квартире Вадим никак не мог привыкнуть. Спасибо Юрку, что восьмого марта вытянул его в клуб. Тот тоже, как и Вадим теперь, бобылствовал. Но у Юрка к женщинам вообще было специфическое отношение — он желал встретить самую необычную из них, чтобы только такой доверить свое сердце.

Время уже приближалось к шести, и Вадим очень удивился, когда увидел приоткрытую дверь в приемную и услышал приглушенные бормотания:

— Ну давай же, противная! Чего тебе еще нужно?!

Говорила Мила. Интересно, почему она еще не отправилась домой?

Картина, что престала его взору, насмешила так, что Вадим едва сдержался. Мила стояла возле кофемашины, сложив руки в молитвенном жесте, и, по всей видимости, уговаривала ту выдавить для нее хоть капельку кофе. Та фырчала и булькала, но пускать напиток в чашку не торопилась. Рядом лежала раскрытая инструкция по правильной эксплуатации техники.

Как он вошел, Мила не заметила, и какое-то время Вадим потешался молча, наблюдая за ней со спины. Девушка же продолжала рассматривать агрегат, даже заглянула за него, а потом для верности погладила его ладошкой.

— Ну миленький, ну работай же!.. — попросила она, и голос ее прозвучал так нежно, что даже сердце Вадима дрогнуло, и он невольно разозлился на кофемашину.

Подглядывать и дальше не стал — как-то вдруг устыдился. Вместо этого приблизился к Миле со спины и спросил:

— Не хочет?

И тут же скривился, потому что Мила от испуга аж отпрыгнула в сторону. И конечно же, она сначала побледнела так, что Вадим испугался, как бы и вовсе не бухнулась в обморок, но почти сразу же щеки ее залились ярким румянцем. Кажется, обморок не грозил, потому что она даже нашла в себе силы выдавить улыбку.

— Почему-то не работает, — кивнула она на машину.

— Сейчас посмотрим, почему…

Вадим открыл крышку холдера и убедился, что кофе на месте. А вот воды в контейнере он не обнаружил и очень удивился. Из чего, по ее мнению, делается эспрессо? Он бросил на Милу любопытный взгляд, но от комментариев удержался. Вдруг почему-то стало жалко ее. Молча взял фильтр и наполнил контейнер водой. Затем вновь нажал на кнопку пуска и с удовлетворением подметил, что машина зазвучала как положено. А через еще какое-то время в чашку потекла тонкая темная струйка, испускающая знакомый и приятный аромат.

— Я забыла про воду, — потрясенно пробормотала Мила и покраснела еще сильнее.

— Забыли, — кивнул Вадим и не удержала все-таки от ухмылки. — Вода и молотый кофе — вот все, что ей нужно, — кивнул он на кофемашину. — Почему вы еще на работе?

Она явно замялась, а потом ответила:

— Хотела закончить с бумагами. А потом вот ее изучить… Я уже ухожу, — метнулась Мила к столу и схватила свою сумку.

Собственно, и Вадим тоже не собирался задерживаться. Как раз в тот момент, когда он хотел предложить ей подвезти до дому, дверь в приемную распахнулась со словами:

— Синица, ну ты идешь? — а потом появился и парень, в котором Вадим узнал партнера Милы по танцам. — Вадим Максимович, приветствую! — без тени смущения произнес тот, завидев его. — Ты идешь? — снова посмотрел на Милу.

— Уже иду, Вов, — кивнула она, зачем-то осматривая стол.

— Жду тебя возле лифта, — бросил тот и скрылся за дверью.

Все это время Вадим, вместо того чтобы скрыться в кабинете, наблюдал за ними. Зачем, и сам бы не смог ответить.

— Можно? — приблизилась Мила к нему, кивая на шкаф.

Не сразу сообразил, что просит она его подвинуться. В приемной было так тесно, что он занимал большую ее часть.

Когда он отошел в сторону, она открыла шкаф и достала из него свой пуховик.

— До свидания, Вадим Максимович. И… спасибо, что научили ей пользоваться, — улыбнулась она, кивнув на кофемашину.

— До завтра, Мила, — ответил он и вдруг понял, что недоволен тем, что до дома ее подвозит этот парень.

Мила

— Зря ты, синица, задерживаешься на работе, — неожиданно выдал Вова, когда они уселись в машину.

— Почему? Ты же задерживаешься? — такая непоследовательность друга даже насмешила. Но улыбка ее не вызвала ответную.

— Вот именно поэтому, — кивнул Вова. — У меня уже это настолько вошло в привычку, что по-другому и не получается. И смысла в этом нет никакого — ты крадешь у себя время, которое мог бы посвятить чему-нибудь другому. И руководство за это спасибо не скажет, потому что через какое-то время начинает считать за норму… В общем, синица, мой тебе совет — не практикуй. Дуй домой, как только пять стукнет! — вот теперь он улыбнулся, и Миле даже стало легче. Все-таки, видеть Вову таким серьезным и даже грустным она не привыкла. Невольно подумала, что толком о нем ничего не знает. Вот, как и чем он живет, когда не на работе?

Только Мила захотела развить эту тему и позакидывать Вову вопросами, как в сумке завибрировал мобильный, и раздалась мелодия, которую она поставила специально на Вику. Мила покосилась на Вову и ответила на звонок.

— Ты почему не дома? — прозвучало вместо приветствия.

Дожили… Если даже Вика, с которой они не виделись и не общались два года, считает, что у нее кроме работы и дома не может быть других интересов, то что уж говорить об остальных. Вовка вот тоже так думает? Вряд ли… Иначе не стал бы заводить разговор о сверхурочной работе. А Вика, как обычно, рубит с плеча. И ведь права же! Мила и сама не помнила, когда последний раз ходила на свидание. Наверное, примерно тогда же, когда их жизненные пути с подругой разошлись. Примерно тогда же Мила рассталась и с парнем. А после этого стало как-то не до парней.

Все эти мысли как-то вдруг промелькнули в голове, оставляя безрадостный осадок. Подруге же она ответила:

— На работе задержалась.

— Ты еще там? — поступил новый вопрос.

— Нет, уже еду домой. Меня подвозят…

— Понятно, что не одна и разговаривать не можешь, — хмыкнула Вика, и Мила вновь кинула взгляд на Вову. Но тот все продолжал о чем-то думать, руля и глядя на дорогу. — Дуй в кафе. Я уже тут и жду тебя.

Мила даже разозлилась, что подруга раскомандовалась, но Вову попросила:

— Сверни, пожалуйста, тут направо. Мне надо не домой, а в кафе. Во-о-он то, видишь? — указала она на виднеющееся вдали нарядное здание.

Распрощавшись с Вовой, Мила забежала в здание, спасаясь от дождя, который сначала только моросил, а сейчас разошелся не на шутку. Неужели это первая весенняя гроза? Не хватало только грома с молнией и теплого пледа. А еще удобного кресла, включенного рядом торшера и интересной книги на коленях. Мила так размечталась, что подходила к столику, за которым в одиночестве сидела Вика, с улыбкой на губах. Эх, любит она грозу, чего уж там. Но только теплую!

Вика на нее даже не смотрела, а наблюдала за пытающимся влиться в плотный поток машин в это время суток Вовой.

— Кто это? — спросила она, когда машина Вовы скрылась за поворотом.

— Работаем вместе, — пожала плечами Мила.

— И часто он тебя подвозит?

— Первый раз, — рассмеялась Мила. Дождь ли тому был причиной или что другое, но настроение у нее было замечательное. Правда оно сразу же несколько омрачилось, когда Мила заметила перед подругой бокал с мартини и оливкой на шпажке.

— Ну-ну, — погрозила ей пальцем уже не совсем трезвая подруга. — Ухажеры нам сейчас ни к чему. Только мешать будут.

— Вик, он просто друг и хороший парень, — вздохнула Мила.

— А еще очаровашка, каких поискать, — усмехнулась Вика. — Ну да ладно… Расскажи лучше, как день прошел.

Она одним махом допила спиртное и махнула рукой официантке.

— Вик, хватит! — твердо произнесла Мила и сделала знак официантке, что не надо к ним подходить. — На сегодня хватит. И вообще, бросала бы ты это дело…

— Это? — хохотнула Вика, кивая на пустой бокал. — Да это же компотик!

— Вик! — с укоризной посмотрела на нее Мила.

— Ладно… Давай закажем большой чайник зеленого чая и что-нибудь потрескаем. Пиццу! — воодушевилась она и вновь на миг стала собой прежней. — «Четыре времени года», как раньше, помнишь?.. Только, чур, кусок с каперсами пополам!

Это была их самая любимая пицца. Когда-то… сейчас казалось, что в прошлой жизни. Состояла она из четырех сегментов, с разными начинками. И обе они больше всего любили с маринованными каперсами.

Заказ принесли быстро, но за это время Мила успела рассказать подруге новости. Реакция превзошла ее ожидания — Вика была не просто рада, а счастлива.

— Вот это успех, я понимаю! И в рекордно короткие сроки, — рассмеялась она, привлекая к ним внимание всех в кафе, даже сонного официанта за барной стойкой. — И как он вел себя?

Переспрашивать, кто именно, Мила не стала, и так понятно было, что имеет в виду Вика Вадима.

— Обычно, — пожала она плечами. — Как начальник с подчиненной, которая, к тому же, пока еще ничего не умеет.

— Ну это ты зря… Чего такого должна уметь секретарша, — махнула рукой Вика. — Приставал?

— С ума сошла что ли! — возмутилась Мила. — Да он и внимания-то на меня не обращал, — сразу же приуныла, вспомнив, что даже в тот момент, когда учил ее обращаться с кофемашиной, Вадим выглядел отстраненным. Но об этом инциденте она предпочла промолчать.

— Обратит и очень скоро, — уверенно кивнула Вика и задумалась.

По лицу подруги Мила видела, что в голове той уже зреет новый план. Даже страшно стало в какой-то момент. Но испугаться по-настоящему она не успела, потому что Вика снова заговорила:

— Надо менять тактику, — посмотрела она прямо Миле в глаза взглядом бультерьера. — Что любят такие мужики, как он? То есть, что они любят в бабах?

— И что же?

— Современность, самостоятельность, уверенность в себе, деловитость… — принялась она загибать пальцы. — Чтоб доставляли как можно меньше хлопот.

— Ну так я и не…

— Помолчи! — прикрикнула Вика. — Я еще не закончила… У такого мужика баба должна быть мобильной.

— В каком смысле?

— А в таком, что у нее должна быть машина.

— Ну это…

— Да ты можешь не перебивать?! Я и сама знаю, что машины у тебя нет. Но зато есть права, и машина есть у меня, — расплылась она в улыбке. — Вот на ней и будешь ездить!

Права они когда-то получали вместе с Викой. Миле казалось, что с тех пор прошло сто лет. Да и тогда подруга уговорила ее пойти учиться за компанию. Желания водить машину у нее не было, как тогда, так и сейчас. Кроме того, несмотря на бытующее мнение, что езда на машине, как на велосипеде, — попробовав раз, не забудешь уже никогда, Мила сомневалась, что сможет хоть тронуться.

— Вик, я не умею водить. И это твоя машина, которая тебе и самой нужна.

— Нужна она мне или нет, решать не тебе. По будням не нужна точно. А как водить вспомнишь. Все! — хлопнула она ладонью по столу. — В субботу поедем на автодром, буду учить тебя премудростям вождения. Думаю, двух дней нам хватит, — прикидывала она что-то в уме. — В понедельник ты уже на работу отправишься не в забитом тружениками автобусе, а на личном авто! И ты должна сделать так, чтобы Вадим твой это заметил.

Идея с машиной настолько не нравилась Миле, что вопрос прозвучал уныло, если и вовсе не убито:

— И как он увидит, если я на работу прихожу раньше? И уезжает он частенько до окончания рабочего дня…

— Об этом мы подумаем потом, — отмахнулась Вика. — А сейчас доедай пиццу и пошли по домам. У меня сегодня еще поход в театр с маман, — посмотрела подруга на часы.

— Вик, — спохватилась Мила, вспомнив, о чем хотела поговорить. — У меня небольшая проблема.

— И? — удостоили ее подозрительно-недовольного взгляда.

Она быстренько рассказала про коленки и отсутствие брюк. И посокрушалась, что не хочет быть из-за этого уволенной.

— Есть брюки. Сейчас забежим ко мне, и я тебе дам.

Возвращалась домой Мила взбудораженная, как обычно после встречи с подругой. Брюки та ей вручила — черные дудки и велела наверх одеть что-нибудь пооткровенней. А что? Разве что свитер ручной вязки, который ей смастерила мама. Из тонкой акриловой нити он смотрелся довольно откровенно. Ну белье под ним точно просвечивало. Интересно, если она оденется так, не влетит ей от босса за развратный вид, на этот раз?

Глава 9

Вадим, Мила..

Вечером позвонила Катя. Вот уж кого Вадим точно не ожидал услышать, так это ее. Голос ее звучал так обыденно, словно она отлучилась на вечерок — провести время в компании подружек, как изредка практиковала.

— Привет! Как ты там? — спросила Катя.

И что она хочет услышать в ответ? Что ему тоскливо в этих стенах, где еще недавно все было заполнено ее вещами, запахом, даже аурой? Не дождется. Вадим почувствовал, как с силой сжал трубку мобильного, и та предупреждающе скрипнула.

— Нормально, — только и ответил. Несмотря на приступ неконтролируемой злости, ссориться с ней не хотел. Все же, отношения их (ну с его стороны точно) были построены не только на любви и страсти, но еще и на уважении. Вадиму всегда нравились Катины рассудительность и уравновешенность. — У тебя как дела?

— Тоже хорошо, — в голосе ее послышалась улыбка. Вадиму даже показалось, что она выдохнула с облегчением. Неужто ждала скандала? — Спасибо тебе за вещи, что собрал и прислал. Только ты кое-что забыл.

Разве? Вадим оглянулся, словно это «кое-что» лежало где-то рядом.

— И что же?

— Картину, что я получила в подарок.

Ах, картину… Да — она продолжала висеть на стене. На нее-то Вадим даже внимания не обратил, до такой степени за год та стала неотъемлемой частью интерьера.

Эту картину Кате подарила мама на день рождения. Вадиму она тоже нравилась, правда он не понимал того, что на ней было изображено. Какие-то причудливо переплетающиеся геометрические фигуры. Разве что цвета были подобраны удачно — все постельные, они плавно перетекали один в другой и жили отдельно от изображения. Но Катя видела в картине какой-то особенный смысл и могла по долгу смотреть на нее. Говорила, что созерцание ее заряжает энергией.

— Вадим, я возле твоего подъезда сейчас. Можно подняться за картиной? — робко попросила она.

Можно, отчего же нельзя. Пока ждал Катю, Вадим размышлял, какие чувства испытывает? Заметное волнение и еще грусть, — пришел он к выводу. Но слава богу, не было ни злости, ни раздражения. Впервые он подумал, что, наверное, пройдет время, и они смогут остаться друзьями.

— Выпить хочешь? — спросил он, едва она появилась на пороге — все такая же красивая и стильная. А может даже более чем раньше, потому что теперь она была не его.

— Нет, спасибо! Я за рулем.

Вадим не знал, что еще можно было сказать. А Катя так и продолжала топтаться возле порога, пока он не сообразил, что должен сам снять картину и отдать ей.

— Завернуть не во что, извини, — протянул он ей небольшое полотно.

— Не страшно, — улыбнулась Катя и взялась за ручку двери. А потом повернулась и попросила: — Ты не сердись на меня, ладно? Ты один из лучших мужчин, которых я только знала. Но… — она не договорила — вышла за дверь и тихонько прикрыла ее. Вадим же так и не нашелся, что можно ответить.

А вот потом он выпил. Не чтоб напиться, как в прошлый раз, а лишь для снятия напряжения, что не хотело покидать его после ухода Кати. И еще долго перед глазами стояло ее лицо с печальными глазами.

* * *

— Мам, как я тебе? — зашла Мила в кухню, где мама накрывала стол к ужину.

Она примерила брюки, что одолжила ей Вика. И из недр шкафа достала вязанную кофточку нежного сиреневого цвета. Долго думала, какой бюстгальтер под нее надеть. Белый и черный сильно просвечивали и смотрелись вульгарно. Оставался телесный, но в нем казалось, что под кофтой на ней не надето вообще ничего. А вообще Мила самой себе понравилась в отражении, только вот показалась слишком яркой и заметной. И тут же поняла, что настало время менять имидж — тут она не могла не согласиться с Викой. А еще Мила дала себе слово с первой же новой зарплаты купить брюки наподобие. Эти и сидели, и смотрелись, как вторая кожа, Мила их даже не чувствовала на себе.

— Знатная задница, — раздался за спиной голос брата, а потом и он сам проскользнул мимо Милы на кухню.

— Идиот! — буркнула она, а от мамы ему достался такой тяжелый взгляд, которого боялись все. Мила даже считала, что пусть уж лучше мама кричит, чем вот так вот смотрит. Ну и Сашка тоже поежился под таким ее взглядом.

— Ты похожа на Мальвину, — умильно сложила ручки Лена, что сидела тут же, на кухне и играла на краешке стола в куклы. — Только волосы у тебя другого цвета и глаза черные. А у Мальвины они голубые, как небо.

— Мам?.. — позвала Мила. Ей нужно было зрелое мнение, а не малыша и подростка-извращенца.

— Дочь, красиво, только я тебя не узнаю, — улыбнулась мама.

— Конечно! Она ж одевается, как училка-нудилка, — рассмеялся Сашка. — А сейчас… ну в таком прикиде и в клубешник не стыдно заявиться.

— Ты-то откуда знаешь? — рассмеялась Мила. — Тебя ж еще в клубы не пускают.

— И че… Костян рассказывал… — надулся Сашка и отвернулся к окну. Миле даже неловко стало за свою подколку, ведь знает же, как брат хочет быстрее повзрослеть. Дуралей! Вот она бы сейчас с удовольствием снова вернулась в школу, хоть и не особо любила ее. Зато не страдала бы по обаятельному боссу, с которым теперь еще и работала бок о бок.

— Кстати, у меня новая работа, — вспомнила она, что не сообщила семье самое главное.

— Это какая же? — всплеснула руками мама, а еще две пары глаз уставились на нее с любопытством.

— Я теперь секретарь большого начальника. И зарплату обещали больше.

— Секретутка что ли? — заржал Сашка.

— А ну! Иди отсюда! — замахнулась мама на него тряпкой и погнала с кухни. — Руки лучше помой перед едой! — крикнула ему вслед. — Так вот почему ты решила стиль поменять? — перевела взгляд на дочь. — А начальник хоть нормальный?

Самый лучший! Самый красивый! Самый умный! Самый-самый!..

— Нормальный мам, — сдержанно ответила.

— Ну я надеюсь, ты справишься с этой работой, — кивнула мама и полезла в духовку за жарким. — Иди переодевайся, чтоб не заляпаться, и давайте к столу, пока все горячее.

* * *

М-м-м… пахнет приятно! Интересно чем? Вадим втянул носом воздух, заходя в приемную, и осмотрелся. Цветов нигде нет, а пахнет именно ими. И еще чем-то сладковатым, отдаленно похожим на ванильную булочку, которые он просто обожает с детства. Духи у нее что ли такие? — бросил он мимолетный взгляд на свою новую секретаршу, но ничего не спросил. Вместо этого кивнул и проговорил:

— Сделайте мне кофе и принесите свежую прессу, — и скрылся в кабинете.

Сегодня с утра пораньше позвонил отец и обрадовал предстоящей командировкой. Придется ехать за восемьсот кэмэ — именно там они собирались возводить коттеджный поселок. И решать бюрократические вопросы предстояло Вадиму. Но и отца он тоже понимал — кого тот еще мог отправить?

Договариваться с городскими властями, особенно когда дело касалось земли, занятие муторное, об этом Вадим знал не понаслышке. И командировка, скорее всего, займет не меньше недели. Дорога, гостиницы… не любил он этого, но часто с этим сталкивался по долгу службы, так сказать.

Дверь открылась. И не спинка, как обычно делала это Маша, словно именно что пинала ту ногой, чтоб отлетела в сторону, да еще и ударилась в стену. И не образовалась узенькая щелка, в которую и ребенок протиснулся бы с трудом, как проделывали самые робкие из его сотрудников. Она именно открылась — достойно и уверенно, если такое вообще применимо к двери. Но так точно можно было сказать про того, кто заставил ее это сделать.

В кабинет вошла Мила, держа в руках небольшую стопку газет и журналов, которые каждое утро оставлял для него почтовый курьер на посту охраны, а в обязанности секретаря входило забирать прессу и приносить ему в кабинет.

Да она прехорошенькая! Вадим бесцеремонно разглядывал приближающуюся к его столу девушку. Стройная, как статуэтка. Излишне хрупкая, конечно. Про таких Юрок говорит, что руками их трогать нельзя, а только смотреть на них можно. А чего это он — трогать ее собрался? Совсем с катушек съехал! Несколько дней холостой жизни — и он уже готов приставать к секретарше. Да и нельзя смешивать работу и личную жизнь, даже если вдруг захотелось интрижки. К этому себя Вадим уже тоже приучил давно. Хватит с него пиявки Юлианы, да и Маша в последнее время позволяла себе все больше вольностей. Все же правильно сделал, что уволил ее.

— Ваша пресса, — положила Мила газеты на угол его стола и развернулась в обратную сторону.

Кажется, она даже не взглянула на него. И спина вон какая прямая. А уж шаг чеканит, как солдат на плацу. И да — это от нее исходит едва уловимый шлейф тонкого аромата. Сладковатого и манящего. Так и хочется следовать за ней, чтобы подольше его улавливать…

Вадиму даже пришлось тряхнуть головой, чтоб прогнать наваждение. Но оно вернулось и довольно быстро. На этот раз Мила принесла кофе, и Вадим заметил, как слегка подрагивает ее рука с чашкой, и как позвякивает та о блюдце. Но девушка умудрилась не разлить ни капли. А вот Вадим не выдержал — желание немного поиздеваться над молчаливой серьезностью оказалось сильнее его. Он отхлебнул кофе и обратился к девушке, что бала уже на середине обратного пути:

— Мила, а что я сказал, когда только вошел?

Она обернулась, и Вадим заметил, как удивленно взлетели две рельефные брови, а сама Мила лихорадочно соображает, что же можно ответить, ну или осмысливает вопрос. Наконец, она решилась:

— Не поняла, Вадим Максимович.

— Я просил сделать мне кофе и принести свежую прессу.

— Именно это я и сделала, — кивнула Мила без тени испуга. К ней вернулась уверенность, которую Вадим намерен был поколебать.

— Но вы нарушили последовательность. Сначала кофе, в потом прессу, — оперся он на стол и посмотрел на Милу более внимательно.

— Извините, я не подумала, что для вас это настолько принципиально, — все так же спокойно ответила она, и Вадим даже разозлился. — Впредь буду внимательнее.

— И почему кофе сладкий? — кивнул он на чашку.

Этот козырь он оставил напоследок, и добился-таки желаемого результата — Мила побледнела и растерялась. Но почти сразу же во взгляде девушки появилось упрямство. Ага, давай, покажи свои маленькие белые зубки. Очень интересно, как больно ты ими умеешь кусаться.

— Вы не говорили, что пьете кофе без молока.

— А причем тут молоко? — настала очередь Вадима испытывать растерянность. Она издевается над ним? Непохоже — лицо все такое же серьезное, разве что щеки ее сейчас покрывает густой румянец.

— Простите. Перепутала, — пробормотала она, на миг отведя взгляд своих почти черных глаз и уткнувшись им в пол. Но сразу же снова посмотрела прямо ему в глаза. — Я хотела сказать, что насчет кофе не получила от вас никаких инструкций.

— А спросить никак? — откинулся он на спинку кресла, стараясь смотреть на Милу снисходительно.

— Не догадалась, простите, — последнее слово она произнесла так, словно намекала на что, что извиняться ей противно, но она готова это делать столько, сколько потребуется.

— Теперь вы знаете, что сначала черный кофе без сахара, а потом газеты. В крайнем случае, можно все сразу, если вас не подводит координация.

— Я поняла. Могу идти?

— Идите, — милостиво разрешил он.

Улыбка удовлетворения расплылась на губах Вадима, когда за Милой закрылась дверь. Характер есть, как и принципы. И изменять им она не собирается. Что ж, первую проверку на вшивость она прошла. И она просто очаровательно краснеет!

* * *

Мила на минутку отлучилась в туалет, чтоб охладить лицо ледяной водой из-под крана. Если бы не сделала этого, то щеки ее сгорели бы, наверное.

Показалось ей, или Вадим сейчас откровенно издевался над ней, подтрунивал? Ее кумир, идеал только что деликатно ткнул ее лицом в то самое! Последовательность она, видите ли, нарушила. Кто б еще знал об этой последовательности! А кофе! С кофе вообще стыдоба получилась. Мила с досадой поняла, что от воспоминаний щеки снова заливает краска стыда. Пришлось снова прижимать к ним платочек, смоченный в холодной воде. В итоге, парой минут она не отделалась, а когда вернулась в приемную, ее уже мерил недовольными шагами босс.

— Надеюсь, вы не перекусить отлучались? Обед еще не скоро, — отчитал он и сразу же продолжил, не дав даже слова вставить: — Отправьте в «Эллипс» официальное письмо о переносе даты встречи на… — прикинул в уме, — на двадцатое марта. И запросите в бухгалтерии сметную документацию по Царской деревне. Пока все!

Эллипс, Царская деревня… Что это такое?! Мила снова была близка к панике, пока не догадалась покопаться в папке с письмами на компьютере. Наверняка, если сроки встречи переносятся, то уже одно такое письмо было. Аж испарина выступила на лбу от облегчения, когда она нашла нужный документ. В папке с контактами она нашла номер факса фирмы «Эллипс». Тут уже конкретно легче стало дышать. Оставалось позвонить в бухгалтерию.

— Юлиана Карловна, Вадим Максимович просит сметную документацию по Царской деревне, — повторила она слово в слово, услышав глубокий женский голос на том проводе. — Я сейчас зайду за ней…

— Не стоит, милочка. Посторонним я такие ценные бумаги не доверяю. И Вадиму занесу их сама.

Ну сама, так сама. «Баба с возу — кобыле легче», — кажется, так говорят. Значит, она может позволить себе чашечку утреннего кофе, без которого уже соображалось с трудом, а потом заняться письмом.

Пока печатала письмо, пыталась дозвониться по факсу до этого «Эллипса», в котором все словно вымерли, напрочь умудрилась забыть о распоряжении босса и обещании главного бухгалтера. И, конечно же, очередной нагоняй не заставил себя ждать.

— Мила, где смета? — прозвучал голос из селектора.

Смета! Про нее-то она и забыла!

— Сейчас схожу за ней. Наверное, Юлиана Карловна забыла…

— Не надо! — последовало отрывистое. — Я сам ей позвоню.

Через какое-то время, которое Мила ругала себя на чем свет стоит, в приемную вплыла Юлиана Карловна и не глядя на нее прямиком прошла в кабинет Вадима.

Пожав плечами и не находя объяснения такому поведению главного бухгалтера, Мила вернулась к своей работе.

Покинула кабинет начальника юла (Мила специально так назвала ее про себя, чтоб отомстить хоть мысленно) довольно быстро, и на этот раз Милу припечатали взглядом, в котором не читался даже намек на доброту. Можно подумать… Это не она выполняет распоряжения руководства с ленцой и вразвалочку, как выражалась мама. Так что, нечего тут!..

— Мил, зайдите, — вздрогнула она от шуршания селектора.

Ну все, сейчас получит очередной выговор. Переполненная обреченностью и ругая себя за дырявую память, Мила поплелась к боссу.

— Присядь, — кивнул он на стул, на котором она сидела в тот раз, когда он только собеседовал ее. — Ничего, что я на «ты»? — спохватился Вадим. А она даже внимания на это не обратила.

— Ничего, — кивнула, тихо радуясь, что не видит в его глазах уже знакомой издевки. Сейчас он смотрел на нее как-то по-доброму.

— Послушай… Я знаю, что твоей вины нет, в том что документы я получил с задержкой, но! — повысил он голос, не разрешая ей заговорить. — Я хочу, чтобы распоряжения мои выполнялись быстро и точно. И даже если для этого тебе придется сопроводить Юлиану Карловну в мой кабинет лично, то и это ты тоже должна сделать.

За шкирку ее, что ли, тащить? Внутри Милы что-то начинало кипеть, но реакцию она сдерживала, «убавив огонь».

— Все распоряжения, и устные, и письменные, я буду давать через тебя, — продолжил Вадим. — А в твои обязанности входит обеспечение их быстрого исполнения. Поняла?

— Поняла, — кивнула Мила, чувствуя, как невольно поджимаются губы. Но оправдываться желания уже не было.

— Тогда иди, работай, — внезапно улыбнулся Вадим, и сердце Милы зашлось от восторга. Она поймала себя на том, что не может отвести взгляда от его удивительно преобразившихся глаз, которые сейчас просто лучились добротой.

В приемную Мила даже не вошла, а впорхнула на крыльях счастья. Господи, как же мало ей, оказывается, нужно для этого самого счастья!

Глава 10

Мила

— Вик, он уезжает.

— Кто и куда?

— Ты что, спишь?

Время пять, а она говорит таким сонным голосом. Кто ж спит в это время! И тут же Мила получила ответ:

— Уже не сплю, но пока ты не позвонила, была занята именно этим, — на том проводе послышался зевок. — Так кто там уезжает? И почему у тебя голос такой, словно через минуту тебя расстреляют?

— Вадим уезжает. На неделю.

Пять минут, как за ним закрылась дверь, а она уже скучает от одной только мысли, что не увидит его целую неделю. Даже больше! Выходные, пять рабочих дней и еще одни выходные. Она же с ума сойдет! Нет, она точно не выдержит такой долгой разлуки. Сейчас, проработав два дня в непосредственной близости от Вадима, она уже не представляла, как довольствовалась раньше одними мечтами или редкими встречами в коридорах фирмы, когда он пролетал мимо, даже не видя ее, или даже голосом его, доносившимся издалека.

— Мила, на следующей неделе меня не будет. Еду в командировку. Звони, если будет что срочное. Документы подписывать будет отец. Каждый вечер, в конце рабочего дня. Если он не сможет приехать сам, то пришлет за тобой машину… Надеюсь, к этому ты отнесешься с пониманием. Вернусь не раньше следующей субботы. И… хороших выходных.

Его голос до сих пор звучал в ушах, хоть уже давным-давно стихли шаги Вадима за дверью. Она даже слышала, как открылись и закрылись дверцы лифта, но продолжала сидеть и смотреть на дверь.

А потом вот позвонила Вике. Зачем и сама не знала, но необходимость с кем-то поделиться назрела до такой степени, что нечем становилось дышать. И почему он не предупредил заранее? Зачем поставил перед фактом в конце рабочего дня? Сама же над собой и посмеялась — можно подумать, это что-то изменило бы.

— И что? Пусть едет… Начальство часто ездит в командировки.

— А как же я?..

— А что ты? Будешь работать хорошо в его отсутствие, чтоб тебя заслуженно похвалили по возвращении. Ну поскучаешь маленько. Зато еще желанней станет цель. Разлука, она ведь знаешь как сближает, — усмехнулась Вика.

— Я с ума сойду тут без него.

— Так! Хорош истерить, Милка, и без тебя голова чугунная.

— Вик, ты опять?..

— Что опять? Ах, это… Да нет, отцу ночью было плохо, скорую вызывали. Вот и не выспалась.

— Данила Григорьевич?! — перепугалась Мила. — Что с ним?

— Сейчас уже все нормально, — поспешила успокоить ее подруга. — С сердцем было плохо, но врачи сказали, что это не инфаркт. От переутомления.

Миле сразу же стало стыдно и за свои подозрения, и за горе, которое и горем-то не было. Данила Григорьевич ей был как отец, хоть и не виделись они уже давно. Но тот всегда передавал ей привет через маму, пока та работала у них. А в школе так и вовсе Мила у них частенько оставалась с ночевкой. И что мама Вики, что отец никогда не делали между девочками разницы.

— Вик, прости, — покаянно произнесла Мила. — Я дура.

— Ты влюбленная дура, — усмехнулась подруга. — Ладно, завязывай скулить и настраивайся на завтрашние занятия. Не забыла? Заеду в десять.

Ровно в десять Мила выходила из подъезда, и одновременно с ней рядом затормозила Вика. Они обе с детства презирали непунктуальных людей и умудрились довести привычку не опаздывать никогда и никуда в себе до лоска. Воспоминания заставили Милу улыбнуться. Подумать только, они даже подлянки устраивали девчонкам, которые постоянно опаздывали!

— Готова? — спросила Вика.

— А к этому нужно как-то специально готовиться? — рассмеялась Мила.

— Морально, имею в виду, — скептически посмотрела на нее подруга.

— Нет, не готова, — тряхнула головой Мила. — Но ты же не отстанешь.

— Именно! — подтвердила Вика, выезжая со двора. — И заметь, не для себя стараюсь.

— Знаю, Вик, спасибо тебе! — с чувством поблагодарила Мила.

Как ни крути, а подруге она была обязана многим. Да даже то, что ее перевели на должность секретаря Вадима — заслуга Вики. Ведь если бы не та, не потащилась бы Мила тогда за Вадимом, и… Ну, в общем, именно Вика за несколько дней изменила ее жизнь.

— Проехали, — отмахнулась та. — И не благодари раньше времени. Вот когда Вадим наденет тебе кольцо на палец, тогда и скажешь спасибо.

Да разве ж такое будет?! Мила и сама не знала, к какой именно цели стремилась. Но даже в самых смелых фантазиях она никогда не видела себя рядом с Вадимом в качестве жены. Он был ее недостижимым идеалом, скорее, нежели реальной целью охоты, каким его считала Вика. Мила, конечно, готова и дальше слушаться подругу (в пределах разумного, конечно), но лишь ради того, чтоб подольше побыть рядом с кумиром. А возможно даже узнать того получше и разочароваться. Кто знает. Ведь уже успела убедиться, что характер у него далеко не идеальный. Да и не женятся такие как он на таких как она, как ни крути. Социальная лестница — она прочно держит людей на соответствующих им ступеньках, и до ступени Вадима Миле не добраться ни в жизнь.

— Вик, а куда мы едем? — выдернула Мила саму себя из безрадостных мыслей.

— На автодром.

— А у нас разве есть такой?

— Ну пусть не автодром, а полигон, какая разница!

Полигоном оказался огромный пустырь, недалеко от набережной. То тут, то там на нем валялись старые шины разной величины. И что самое удивительное, они тут с Викой были не единственные, кто оттачивал навыки вождения. Еще пара машин сосредоточенно и медленно объезжали препятствия в виде шин.

— Меняемся местами, — скомандовала Вика.

И начался личный ад Милы. Сначала она не могла тронуться, потом Вика на нее орала, когда путала педали и глохла… И так на протяжении часов двух, пока Мила резко не затормозила, протащив шину по каменному покрытию, и не заявила, что с нее хватит. Голова к тому моменту разболелась так, что ее аж подташнивало.

От этой головной боли она страдала весь остаток субботы, а вечером позвонила Вика и безапелляционно заявила, что завтра заедет за ней опять в десять. Миле ничего не оставалось, как обреченно согласиться. Подругу она свою знала отлично — если та что-то вбила себе в голову, то будет переть напролом. И не согласись Мила добровольно, Вика нашла бы способ воздействовать на нее принудительно.

Но воскресенье оказалось для Милы полным сюрпризов. Мало того что погода выдалась солнечная и сухая, так еще и машина тронулась с первого раза, а потом покатилась как по маслу. И главное — педали все оказались на своих местах, а от самого процесса вождения Мила даже начала получать удовольствие, чувствуя, как автомобиль ее слушается и подчиняется.

— Ну и чего ты скулила вчера: «Не смогу, у меня не получится…» Видишь, как отлично справляешься! — получила она заслуженную похвалу от довольной Вики. — Ты только береги мою красавицу, — любовно погладила она панель, — не дергай, не травмируй, хвали почаще…

— Вик, может не надо, а? — слова подруги напугали. Если та так любит свою машину, то разве ж может она доверить ее рукам дилетанта. А если она стукнет ее или вообще попадет в аварию? И не о себе сейчас Мила думала, а о чудо технике.

— Пошутила я! — грозно уставилась на нее Вика. — На то они и автосервисы, чтоб не простаивать без работы. Сломается — будем чинить. А теперь рули, давай, да на дорогу смотри, а не буравь меня несчастным взглядом!

Как ни странно, но рабочая неделя пролетела довольно быстро. Мила даже вошла во вкус сидеть в собственном отдельном кабинетике, заниматься канцелярскими обязанностями, когда тебя никто не дергает по пустякам. Все знали, что руководитель в отъезде, и разве что молча заносили документы. Так, перекинутся бывает парой фраз с Милой, да и то, только те, с кем она раньше общалась. А таких на фирме насчитывалось не так уж и много.

А еще Мила полюбила слушать музыку. Утром, приходя на работу, она включала проигрыватель на волне радио «Ретро FM» и весь день наслаждалась зажигательными ритмами восьмидесятых или ласкающими слух мелодиями времен молодости ее мамы… В общем, это радио как-то незаметно стало ее любимым. Она теперь и дома его включала, над чем постоянно потешался ее брат, называя старушкой-веселушкой.

Немного напрягали ее вечера — за полчаса до окончания рабочего дня. В это время в приемную обычно входил Максим Юрьевич, холодно здоровался и принимался прямо тут, за столиком для посетителей, разбирать и подписывать документы. Неизменно серьезный и сосредоточенный. Мила даже в нем не узнавала того любезного и галантного мужчину, каким он показался ей на вечере, когда целовал дам в щечки, щедро одаривая комплиментами.

Прячась за экраном компьютера, Мила исподтишка разглядывала мужчину, с каждым днем находя в нем все меньше общего с сыном. Но кто знает, может и Максим Юрьевич когда-то был смеющимся, с задорными ямочками на щеках и искрящимися глазами. Да и сына его она таким видела всего пару раз.

Эта же неделя, наполненная больше свободным временем, нежели работой, позволила Миле привести приемную в такой вид, какой больше соответствовал ее вкусу. Например, до этого все стены в ней были увешаны разнообразными постерами — хаотично и без всякой системы. И Мила видела, как порой косится на них Вадим, но снять не доходили руки. А тут она в первый же день выпустила на волю натуральные стены, окрашенные нежно-бежевой краской, вымыла окно, стерла пыль с жалюзи. Она даже попросила Вову помочь ей передвинуть мебель, расставляя ту так, чтоб высвобождалось чуть больше места. И теперь крохотная приемная казалась даже просторной.

К слову о Вове… С ним Мила за эту неделю успела сдружиться еще крепче, чем за полгода совместной работы в конструкторском отделе.

В понедельник он заглянул к ней в обед и увидел лениво ковыряющей ложкой йогурт.

— Синица, а чем это ты занята?! — возмутился парень с порога.

— Перекусываю, — хмуро посмотрела она на него.

Этот день был самым тяжелым из всех без Вадима. Мила постоянно думала о том, что там, за дверью его кабинета, пусто и уныло. А еще она все время смотрела на экран мобильного, отчего-то ожидая звонка от него. И сама лихорадочно искала причину, по которой можно побеспокоить руководителя. Искала и не находила. В итоге от расстройства у нее даже аппетит пропал, и она решила ограничиться йогуртом, да и тот в нее не лез.

— Это у тебя вместо обеда? — скептически заглянул Вова в стаканчик с йогуртом.

— Получается, что так, — все так же уныло отозвалась Мила.

— А с настроением у нас что?

— Нет его. Решило тоже слинять, — заставила она себя улыбнуться.

— Тогда, синица, предлагаю отправиться на его поиски, — достал он из шкафа ее пальто и хоть и терпеливо, но настойчиво ожидал ее у порога. — А заодно и тебя покормим. Ну и меня тоже.

Тогда Вова вытянул ее в кафе напротив, и с тех пор это стало у них традицией — отправляться туда на обед. Да и там подавали наивкуснейшие бизнес ланчи.

Если раньше Мила не знала почти ничего про того, кого считала своим другом, то теперь она про Вову знала если не все, то очень многое. При желании, могла бы даже заполнить какую-нибудь анкету вместо него — в графе автобиография.

Так Мила узнала, что Вова из семьи инженеров. Отец у него работал главным инженером на заводе, а мама решила изменить своему техническому призванию и открыла салон-парикмахерскую. А может, наоборот призвание нашло ее уже после того, как она выбрала себе профессию. Как бы там ни было, но маленький бизнес начал процветать, и сейчас мама Вовы держала уже несколько салонов в городе, и Вова даже взял с Милы обещание, что в следующий раз она отправится в салон его мамы.

Вова был старше Милы на два года, а вот сестра его, Лариса, была ее ровесницей. И про нее он мог рассказывать без остановки, правда, все его рассказы сводились к тому, что она еще та оторва, хоть и остепенившаяся со времени замужества и рождения дочки. Он ее так и звал Лариска-крыска. Ох уж эта его любовь к кличкам! Сестра его уже два года как жила отдельно от родителей. Да и сам Вова тоже был самостоятельным. Ему от бабушки в наследство досталась квартира недалеко от работы. В ней он и жил. Миле даже стало неловко — получалось, что ее он подвозил, делая приличный крюк от дома.

— Вов, а ты женат? — спросила как-то Мила без всякой задней мысли. Она, действительно, по странному стечению обстоятельств никогда об этом даже не задумывалась. А ведь ему уже двадцать шесть, и логично предположить, что в этом возрасте мужчина может быть женатым.

— С ума сошла! — вытаращил он на нее глаза. — Нет, конечно!

Почему так категорично ответил, Мила уточнять не стала. Ну не женат и ладно — дело хозяйское и личное. Но расспросы на этом не прекратила.

— А девушка у тебя есть?

— Была, но мы уже давно расстались, — спокойно ответил он, без тени смущения. — На сошлись характерами.

— Давно расстались?

— Да с год как… А к чему это ты клонишь? — добродушно рассмеялся он.

— Просто интересно, — честно призналась Мила. — И с тех пор ты ни с кем не встречаешься?

— Да понимаешь, синица, — слегка замялся Вова. — Для большинства девушек я не современный.

— Это ты-то не современный?! — настала очередь Милы удивляться.

А кого тогда можно назвать современным молодым мужчиной? Симпатичный с лица, даже очень. Стрижка, вон модная и стильная — легкая асимметрия даже. Одевается тоже стильно и явно не на рынке, хоть в брендовой одежде Мила и не очень разбиралась, но качество говорило само за себя. Явно посещает тренажерный зал, ну или занимается каким-нибудь спортом — каждая мышца на своем месте, и ни грамма лишнего жира.

— А чего ты так на меня смотришь? — прервал ее изучение его образа Вова. — Современность внешняя и внутренняя — разные вещи. Я, например, люблю петь под гитару.

— И что? — в чем тут проявляется его несовременность, Мила все равно не догоняла.

— А то, что пою я песни старых бардов, и моя прошлая девушка этого терпеть не могла, — иронично усмехнулся он.

— Да?.. — протянула Мила, а про себя подумала — разве из-за такого расстаются? Но вслух ничего не сказала.

— Да и вообще, синица, абы какая девушка мне не нужна. Я люблю умных. Таких, как вот ты, например.

— Нашел тоже мне умную, — чуть не подавилась она булочкой от такого сомнительного комплимента. — С образованием одиннадцать классов.

— А в твоем понимании ум — это сколько институтов закончил человек? — посмотрел на нее Вова с укором, и Мила почувствовала себя еще глупее. — Можно быть кандидатом каких-нибудь наук и оставаться непроходимым тупицей. Ум — это качество врожденное. Он или есть, или его нет и уже никогда не будет. У тебя он есть.

На этом разговор их закончился, но Мила еще долго находилась под впечатлением от него. В тот день она словно заново познакомилась со своим другом или узнала его совершенно с другой стороны. Теперь Вова ей уже не казался просто веселым малым, готовым прийти на помощь в трудную минуту. Мила поняла, что на самом деле он гораздо глубже и вдумчивее относится к жизни, только маскирует все это за бесшабашной веселостью. А еще она теперь от души желала ему найти хорошую девушку, чтоб была достойна его.

В пятницу, в начале пятого на ее столе зазвонил телефон. Сухой голос Максима Юрьевича сообщил, что сегодня он не может приехать в офис, и в половине шестого Милу будет ждать машина, чтобы отвезти в дом родителей Вадима.

Вот он — тот момент, которого она особенно боялась. И уверенность, что такого не случится, крепла по мере приближения пятницы. А завтра приедет Вадим, и все вернется на свои места… Но! Что ж это за судьба-злодейка, если не будет подкидывать сюрпризы вроде этого?

В половине шестого Мила спустилась на первый этаж и покинула офисное здание. К себе она прижимала папку с документами, которую едва не забыла в приемной, так волновалась.

И чего она, спрашивается, волнуется? Словно едет в святая святых. Хотя, отчасти именно так она и думала, что через несколько минут окажется в доме, где Вадим вырос, чьи стены впитали и хранят его дух.

Черный джип с тонированными окнами, на котором ездил Максим Юрьевич, ждал ее возле самого крыльца. Королям закон не писан, и парковка не для них. Это обстоятельство отчего-то еще больше испортило Миле настроение, будто она непременно хотела подогнать всех под одну гребенку и призвать таких, как Кожевников-старший (а в данном случае, его водитель) к порядку.

Ровно в шесть они подъезжали к внушительных размеров особняку, построенному в викторианском стиле и обнесенному высоким бетонным заборам, увенчанным чем-то типа бойниц. За всю дорогу водитель Максима Юрьевича не сказал Миле ни слова. Даже когда она забиралась на заднее сидение джипа, тот не повернулся и не ответил на ее приветствие. И эта нарочитая грубость, а может и проявление крайней тупости, взбесила Милу окончательно. В итоге она поймала себя на мысли, что слишком агрессивно вышагивает по дорожке, выложенной тротуарной плиткой и ведущей от калитки к дому. Дожидаться, когда откроются автоматические ворота она не стала — предпочла воспользоваться калиткой и немного проветрить голову.

В холле первого этажа, который Мила даже разглядеть как следует не успела, только и поняла, что он огромен, ее встретила горничная в накрахмаленной униформе.

— Здравствуйте, я к Максиму Юрьевичу, с документами на подпись, — предельно вежливо сообщила Мила.

— Здравствуйте, следуйте за мной, — кивнула девушка и повела ее по каким-то коридорам.

Возле темной резной двери она остановилась и сказала:

— Максим Юрьевич в кабинете, — кивнув на дверь.

Мила постучала, испытывая оторопь от всей этой роскоши, что успела только краем глаза подметить. Но и этого оказалось достаточно.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Мила ожидала увидеть отца Вадима за массивным, предположительно дубовым столом, обложенным бумагами и с лупой в руке, как это обычно показывают в книгах, а обнаружила того в кресле, с ногами укрытыми клетчатым пледом и с книгой на коленях. Смотрел он поверх очков, которые делали его каким-то до ужаса домашним и совершенно не похожим на того большого босса, которого она привыкла видеть в последние дни.

— Извините, дорогая, но кажется я заболел, — развел Максим Юрьевич руками и смущенно улыбнулся. — Вот жена и не пустила из дому.

— И не пущу в ближайшие дни, — раздалось от двери.

В кабинет вошла мама Вадима с подносом и чем-то дымящимся в кружке на нем.

— Он собирался ехать на работу с температурой, — взглянула она на Милу глазами, такими похожими на Вадима. — Спасибо, что согласились приехать, милочка, — улыбнулась ей женщина, поставила поднос на журнальный столик и строгим голосом велела Максиму Юрьевичу выпить всю травяную настойку.

— Вот так и живем, — рассмеялся он, когда за женой закрылась дверь. Что он этим хотел сказать, Мила не очень поняла, но отношения этих двоих ей понравились. Была в них какая-то теплота, пронесенная через годы. — Ну давайте сначала разберемся с бумагами…

Разобрался он с ними быстро, и уже через десять минут Мила покидала кабинет, пожелав отцу Вадима скорейшего выздоровления.

На обратном пути ей не попалась горничная и пришлось поблуждать по коридорам, натыкаясь на разные комнаты. На пороге одной из таких Мила замерла, глядя на старинный рояль. А потом не выдержала и шагнула внутрь малой гостиной, судя по интерьеру. Она приблизилась к инструменту и любовно погладила некогда лакированную, а теперь местами облупившуюся резную поверхность. И даже в таком виде рояль выглядел великолепным. Сколько же ему лет?

— Умеете? — послышался за спиной голос мамы Вадима, и Мила вздрогнула, словно ее застали на месте преступления. — Умеете на таком играть? — приблизилась к ней женщина и тоже погладила рояль.

— Немного, — смутилась Мила. Почему-то признаваться маме Вадима в том, что тренируется в игре на фортепиано каждый день, чтобы не растерять навыков, стало стыдно.

— А я нет, — грустно улыбнулась она. К своему стыду, Мила даже не знала ее имени. — Рояль достался нам от моей бабушки. Она, говорят, была виртуозом. Только я ее не видела никогда живой, разве что на фото. Умерла она рано.

— Сочувствую… — что еще можно было сказать, Мила не знала. Она уже собралась попрощаться, как мама Вадима снова заговорила:

— Вас, кажется, зовут Милой?

— Да.

— Не сочтите мою просьбу за наглость, но эта идея пришла мне в голову, как только увидела вас в нашем доме, — смущенно улыбнулась она. — И вы мне кажетесь серьезной и ответственной девушкой…

Теперь уже Мила смотрела на нее заинтригованно. Мама Вадима выглядела очень моложавой, а румянец ей несказанно шел.

— Понимаете, я Вадику приготовила сюрприз. И сегодня его должны доставить, но я не могу встретить, — кивнула она на дверь, по всей видимости намекая на болезнь мужа. — Не могли бы вы сделать это вместо меня?

— Поехать домой к Вадиму Максимовичу? — заранее испугалась Мила.

— Это ненадолго. Кровать привезут к семи. Не хотелось бы это дело поручать прислуге, а вы все-таки его секретарь.

В последнее понятие женщина, по всей видимости, вкладывала особенный смысл, но уточнять, какой именно, Миле не хотелось, как и ехать домой к Вадиму. Последнего она откровенно боялась. Оказаться в его личном пространстве, в месте, где он ведет жизнь, известную только ему… Страшно как-то и неправильно.

— Соглашайтесь, милая, очень прошу вас. Водитель Макса отвезет вас и подождет, чтобы доставить до дому. Это не отнимет у вас много времени. А я буду вам безмерно благодарна.

Ну как можно отказать, когда просят с такой мольбой! Даже если бы на месте мамы Вадима была другая женщина, Мила бы согласилась. Вот так и получилось, что покидала дом большого босса она с ключами от квартиры Вадима, куда ей предстояло отправиться, чтобы встретить какую-то кровать. Кстати, какую еще кровать, и зачем она ему?! Он что, спит на полу?

Глава 11

Мила.

Квартира Вадима находилась в одном из элитных домов, из которых в городе сформировался целый микрорайон, где жили преимущественно бизнесмены. Очень современный и чистый он всегда производил на Милу немного пугающее впечатление. Казалось, что за вторжение сюда кого-нибудь менее состоятельного его обязательно за это накажут — какой-нибудь штраф выпишут, мол не оскверняй своим присутствием место достатка. Конечно, это была форменная глупость, но тем не менее… Да и некоторые дома имели частную территорию, огороженную забором. Там даже охранник бдил в будке и пускал народ только по специальным пропускам или звонкам жильцов. Так что, не так уж и далека была Мила от истины.

Благо, дом Вадима не охранялся, и джип Максима Юрьевича спокойно заехал во двор и остановился на просторной парковке.

Больше всего Миле хотелось, чтоб никто ее не ждал, ведь она даже сама не знала, сколько времени проведет в квартире Вадима. Сейчас полседьмого, доставка назначена на семь. А потом ведь они должны собрать кровать и, наверное, демонтировать то ложе, на котором раньше спал Вадим. Ну не на полу же он это делал в самом-то деле.

— Можете не ждать меня, — сделала Мила попытку избавиться от водителя-робота. — До моего дома отсюда недалеко.

Это было почти правдой. Дом Милы находился тоже в центре, но только в самом старом районе города, где хрущевки уютно соседствовали друг с другом. Конечно, это не в пешей доступности от элитного микрорайона, но на автобусе она доберется быстро, тем более что вечером уже гораздо меньше людей пользуются услугами городского транспорта.

— У меня четкие инструкции — доставить вас до дому.

Скажите пожалуйста! Да у нас есть голос и довольно приятный! А еще мы, оказывается, все видим, слышим и даже понимаем. А она-то думала, что за рулем робот.

Все эти мысли даже насмешили Милу. А еще она решила повредничать, а потому лишь хмыкнула, молча покинула машину, а про себя подумала, что раз у него инструкции, то и она может не торопиться. Пусть ждет.

До четвертого этажа девятиэтажки Мила добралась на лифте — просторном, с зазеркаленными стенами, бесшумном и плавном. На этаже было всего четыре квартиры, и квартиру Вадима она нашла без труда, как и справилась с замком. А вот в полумраке коридора постояла какое-то время не шевелясь и впитывая в себя дух этого жилья.

Здесь пахло чистотой и свежестью. Наверное, сегодня приходила домработница — убирала и проветривала квартиру перед приездом хозяина. Но не было того особенного запаха, который индивидуален в каждой квартире. Именно он рождает воспоминания, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия. Так пахнет ее квартира, жилище Вики, даже дом родителей Вадима, хоть к его запаху примешивается еще и тяжелый аромат роскоши. А в этой квартире чувствовался налет канцелярщины, словно многое из офиса переселилось сюда вместе с руководителем.

Мила стряхнула с себя задумчивость с налетом романтизма и решительно включила свет в довольно просторной прихожей. У нее было время оглядеться в жилище Вадима, и она планировала этим воспользоваться.

Современная кухня, со множеством встроенной техники, с выходом на небольшую лоджию. Вполне себе обычная спальня, кстати, с неплохой и совсем не старой кроватью (интересно, зачем матери Вадима понадобилось ее менять, да еще и в тайне от сына?), со шкафом-купе во всю стену, плотными портьерами на окне. Еще одна комната, из которой Вадим, по всей видимости, сделал кабинет. Она Миле больше всего напомнила офис, наверное, потому, что тут царили стеллажи с книгами, угловой письменный стол с компьютером, принтером, сканером… В общем, эта комната напомнила ей сразу и приемную, и кабинет начальника, разве что была значительно больше первой и чуть поменьше второго. Два санузла: один маленьких — для самых необходимых нужд, а второй — с джакузи и гораздо просторнее.

Но больше всего ей понравилась гостиная, с полукруглой стеной и панорамными окнами, из которых открывался шикарный вид на центральный парк. Даже мебели лишней здесь не было: большой мягкий диван, два кресла, журнальный столик и домашний кинотеатр на стене, противоположной дивану. Стильно, уютно и ничего лишнего.

Вообще, дизайнер, что поработал над квартирой Вадима, обладал тонким вкусом и чувством меры. Несмотря на легкий флер отчужденности, находиться здесь было приятно.

В своих исследованиях и пользуясь наличием запаса времени, Мила дошла по ее же собственному мнению до откровенного вероломства. Она заглянула в шкаф-купе в спальне Вадима! Потрогала его костюмы и рубашки, даже прижалась к ним лицом, втягивая его запах, словно знакомясь с ним поближе. Здесь тоже царили чистота и порядок, разве что все это было приправлено парфюмом Вадима, уловив который, Мила сразу же испытала легкий приступ тоски. Как же она соскучилась по нему за неделю! И как хочет и боится его увидеть!

Ну и конечно же, ей было жутко интересно, что хранят в себе недра холодильника в квартире любимого. И тут ее ждало разочарование — ничего, из того, что есть в квартире среднестатистического человека, тут не было. Пара запечатанных банок с чем-то экзотическим, вроде морепродуктов, несколько бутылок пива, минеральная вода, по банке оливок и маслин — вот и все, что она нашла в холодильной камере. Морозилка порадовала стопкой замороженной пиццы и пакетами со льдом. Понятно, что дома Вадим не питается. Разве что, заказывает еду из ресторана.

Служба доставки сработала более чем оперативно. Они позвонили в дверь без пяти семь. Едва Мила открыла, как два энергичных качка принялись заносить в прихожую упакованные запчасти от кровати. А еще один из двух других деловито осведомился у Милы, где находится кровать, что подлежит демонтажу и вывозу. О том, что старую они увезут, мать Вадима не предупредила, но и уточнять этот вопрос Мила не стала, потому как двум кроватям в одной, предположительно холостяцкой (ведь нигде, даже в ванной, она не обнаружила вещей, принадлежащих женщине, чему тихо радовалась) квартире, точно не место.

Ребята знали свое дело на «отлично». Мила даже не успела устроиться с удобствами на диване в гостиной, с книгой и напротив двери, чтоб видеть всех, кто входит и выходит из квартиры, как сборщики мебели гуськом принялись выносить части старой кровати и грузить их в лифт. Вот это скорость! Вот это она понимает. А еще через полчаса один из парней заглянул к ней и вежливо сообщил, что можно принимать работу.

Кровать как кровать, ничего особенного, — разглядывала Мила обновку и так, и эдак. Наверное, она какая-то специальная с супер ортопедическими каркасом и матрасом. Но на вид ничего особенного. Разве что размеры внушительнее первой, и эта — новая занимает теперь половину комнаты. Но дело хозяйское, и точно не ей в это вмешиваться.

— Удовлетворительно? — поинтересовался все тот же парень, пока остальные работники выносили из квартиры остатки упаковочного материала.

— Более чем, — кивнула Мила.

— Тогда, всего вам наилучшего и приятных снов на новом ложе, — улыбнулся он и сунул ей в руки визитку. А смысл его слов дошел до нее, уже когда за сборщиками мебели закрылась дверь.

Прошло несколько минут, как квартира Вадима опустела. Ну, не считая Милы, которая продолжала стоять в спальне и скользить задумчивым взглядом по кровати. В комнате уже снова царила чистота, Мила даже использованное постельное белье отнесла в стиральную машину. Но она не рискнула достать свежее и застелить кровать. Это уже будет слишком даже для той ситуации, пикантность которой все больше смущала ее.

Ни разу, даже в самых смелых фантазиях, мысли ее не заходили дальше поцелуев. Да, она представляла, как губы Вадима прижимаются к ее, как это должно быть здорово… Но сейчас, осознавая, что находится в его спальне, что вот оно то место, где он спит, возможно даже обнаженный, лицо ее пылало и вовсе не от стыда, а дышать становилось все труднее от разгорающейся внутри страсти.

Мила не была девственницей-переростком. Первый сексуальный опыт у нее случился в довольно юном возрасте, под влияние поветрия, что в выпускном классе неприлично быть девственницей. Так думали все девчонки, и она не стала исключением. Произошло это после выпускного вечера, с одноклассником, который не то чтобы уж очень нравился Миле, но и противен не был. Кроме того, он оказывал ей явные знаки внимания, что тоже не могло не льстить ее самолюбию. Не последнюю роль сыграл и алкоголь, которого все они приняли прилично в ту ночь. Ну и как результат, первый раз ей не понравился, да и не очень запомнился. И с этим парнем потом они больше практически не пересекались по жизни.

Вскоре она начала встречаться с Олегом, с которым познакомилась в очереди в магазине. Как-то так случилось, что он пригласил ее на свидание, и она согласилась встретиться с симпатичным парнем. А еще через какое-то время отношения их стали если не сильно близкими, то достаточно регулярными. Встречались они на квартире Олега, когда тот не работал в ночную смену. Миле было приятно общаться с ним, как и заниматься любовью, хоть она и догадывалась, что до настоящей страсти их отношениям далеко, что испытывать оргазм изредка, а в остальное время стимулировать его, не совсем нормально. Но тогда она думала, что так живут многие женщины, и не придавала этому особого значения. А потом они с Олегом расстались, когда тот честно признался, что встретил женщину своей мечты. Мила не закатила истерику и не сильно убивалась, потому что такими отношениями и сама к тому времени тяготилась.

Вот так, не считая себя обделенной мужским вниманием и не страдая от собственной свободы, Мила в первый же день работы в Меркурии увидела Вадима. Вот тогда она поняла смысл фразы «Быть пойманной в силки». Ее сердце угодило в расставленную ловушку, и петля медленно, но уверенно затягивалась. И при всем при этом Мила отдавала себе отчет, что никогда этот мужчина не будет ее.

Посторонний звук отвлек Милу от созерцания кровати. А когда она поняла, что щелкнул замок, и услышала хлопок входной двери, то едва не потеряла сознание. Пусть это будет мать Вадима, а не он сам! Или еще кто-нибудь, но только не он!

Вадим.

Сил не осталось, когда Вадим заглушил двигатель на парковке возле дома. Сам виноват — гнал без остановок, лишь бы еще один день не оставаться в чужом городе, где чиновники едва не довели его до нервного срыва. Да и в ночь ехать тоже не хотелось. А так, ночь дома, в своей, а не гостиничной, кровати — что может быть лучше. Ну а завтра… завтра они оторвутся с Юрком на полную катушку. Друг настаивает на клубе, но как-то не хочется окунаться в орущие децибелы и смотреть на полуголых девиц. Кажется, он еще не готов к этому. Что-то подсказывало Вадиму, что он сумет заманить друга на ведро раков и пару упаковок пива к себе домой.

Свет, бьющий из-под двери спальни он заметил сразу же, едва зашел в квартиру. Странно… Неужели забыл выключить?.. Но почти сразу же он разглядел аккуратно составленные возле обувной тумбочки черные ботинки и уже знакомое ему пальто. Уж не галлюцинации ли у него на почве крайней усталости? Проснись, Вадим, ты дома, а не в офисе, и ее здесь просто быть не может. Но даже когда потер глаза, пальто и ботинки никуда не исчезли. И их обладательница, по всей видимости, и включила свет в его спальне. Господи! А там-то она что делает?

Не совсем добрая ирония проснулась в нем по пути в комнату, откуда по-прежнему не доносилось ни звука. Что ж, малышка, или синица, как ее называют, сейчас он проверит, как ты ведешь себя в ситуации стресса.

Открывая дверь, Вадим нацепил на лицо маску равнодушия и отстраненности, которая едва сразу же не слетела, стоило ему только увидеть бледную и дрожащую девушку. Да она же еле на ногах держится, того и гляди бухнется в обморок. И что она тут делает, черт возьми?! Да еще и с таким виноватым видом! И куда делась его любимая кровать, о которой он так мечтал все восемь часов, что крутил баранку?! Ладно, во всем разберется, но сначала — поучительная часть.

— Сделай мне кофе, пожалуйста, — доковылял Вадим до кровати и опустился на нее, привалившись к мягкому изголовью. Хм… довольно удобно. И если малышка приложила к этому руку, то чуть позже он ей скажет спасибо. Если быть честным с самим собой, то старую кровать он уже давно планировал заменить.

На Милу Вадим намеренно больше не смотрел, не считая взгляда, которым мазнул по ней, как только вошел, но из поля периферийного зрения девушку не выпускал. А потом и вовсе прикрыл глаза и следил за ней сквозь ресницы.

Она открыла было рот, чтоб что-то сказать, но потом резко передумала и сжала губы. Все это время руки она держала сцепленными в замок перед собой, и он заметил как побелели костяшки ее пальцев. А потом она развернулась и покинула комнату, оставив за собой ощутимый шлейф вспыхнувшей злости.

То-то же, маленькая злючка! Губы Вадима растянула ироничная улыбка. Должен же он хоть так отомстить за вторжение в его жилище секретарши на испытательном сроке. Осталось выяснить, откуда у нее ключи от квартиры. Мысли работали в правильном направлении, и правдоподобная версия событий уже почти выстроилась в голове Вадима. Но хотелось получить объяснения из первых уст, так сказать, которые неплохо умели выражать недовольство — уже не первый раз она сердито поджимает губы.

Кофе в его квартире Мила готовила гораздо дольше, чем в офисе. Вернулась она через десять минут, неся на небольшом подносике (надо же, и его нашла. Вадим уже и забыл, что когда-то ему подарили мельхиоровый коньячный набор с этим вот подносом) кофейную пару.

— Все, я могу идти? — вручила она ему поднос и вытянулась по струнке в шаге от кровати. Лицо ее по-прежнему пугало бледностью, а глаза казались Вадиму огромными черными омутами. Ему даже стыдно стало, что издевается над и без того напуганной девушкой.

— Конечно, можешь, — кивнул он, стараясь говорить не столь строго. — Только все же сначала я бы послушал, как ты оказалась в моей квартире и спальне, — уже не сдержал он улыбки. Ситуация, в которую они попали оба, его уже откровенно забавляла. Даже усталость отошла на второй план.

Вот тут она вспыхнула. Как же быстро настроение отражается на лице этой девушки! Моментально щеки ее окрасил яркий румянец, а глаза увлажнились и заблестели в свете точечных светильников.

— Ваша мама попросила меня встретить доставку кровати. Она, да и я, думали, что вернетесь вы только завтра. Неловко получилось… И я уже ухожу…

— А почему она сама не приехала? — странно, что мама доверилась постороннему человеку. Не в ее характере, точно. Хоть такой, как Мила, и трудно не доверять, но все же…

— Максиму Юрьевичу нездоровится, и она не решилась оставить его одного.

Ведет себя, как на экзамене, когда экзаменатор поставил целью засыпать студента. Вопрос-ответ, вопрос-ответ… даже времени не берет на раздумье. И слова так чеканит, что аж от зубов отлетают. И смущение поборола слишком быстро, а ему так хотелось подольше любоваться ею румяной.

— И где моя старая кровать? — спросил Вадим просто так, чтобы спросить и еще чуть-чуть задержать ее.

— Ее вывезли… Кажется, об этом ваша мама договорилась заранее…

— Как вывезли?! — подскочил Вадим так, что новые пружины, или что там обычно в этих ультрасовременных матрасах, отлично сработали, и едва не скинули его с кровати. — И матрасы вывезли?!

— Матрасы, кажется, вытащили на мусорку. Я слышала. Как мебельщики говорили между собой, что им нужно только дерево, натуральное…

Мила выглядела такой растерянной и ничего не понимающей, но уже испуганной одной его реакцией, что Вадиму стало ее жалко. Но гаденькое желание поиздеваться над девушкой еще хоть чуть-чуть заставило его продолжить играть роль.

— Вы хоть понимаете, что наделали?! У меня же там деньги! Все мои накопления!.. — схватился он за голову, притворно застонав и не переставая следить за Милой. Когда же эта наивная душа догонит, что ее дурачат самым злостным образом?

— Деньги?! — воскликнула она. — Где? В матрасе?! — и рванула к двери, бормоча что-то на тему, что она сейчас, она быстренько, они, должно быть, преспокойненько лежат возле мусорки, вряд ли их за это время кто-то мог унести…

Пока Вадим справлялся с удивлением от быстроты ее реакции и к тому времени, как он сообразил, что игра затянулась, и надо Милу остановить, девушка уже выскочила из квартиры, причем босиком — ботинки ее остались преспокойненько стоять в коридоре. Конечно же, Вадим рванул следом, прихватив хоть тапочки. Но и на лестнице ее застать не удалось. Ну и скорость у этой малышки!

Ждать лифта он не стал, а когда выскочил на улицу, первой кого увидел, была баба Нюра с пятого этажа. Старушка смотрела в ту сторону, где за углом дома стояли мусорные баки и сокрушенно качала головой.

— Вадимушка, вы не знаете, что это у нас за девушка бегает босая в такую-то погоду? — завидела она его.

— Знаю, баб Нюр, и здравствуйте. Она туда побежала?

— Туда-туда, — закивала старушка. — А это значит ваша знакомая? Вы ей скажите, что здоровье нужно беречь смолоду, что потом, с возрастом, его не за какие деньги не купишь…

Она еще что-то продолжала говорить, но уже Вадиму в спину. Он и сам понимал, что погода не располагала к прогулкам босиком. На улице снова начался дождь, и ветер только усиливался.

Милу Вадим разглядел сидящую на бордюре и горько рыдающую. В этот момент он почувствовал себя даже не гадом и последним извращенцем, а вообще нечеловеком. Ну а кто еще способен довести наивную девушку до такого состояния? Она, конечно, тоже хороша — кто ж знал, что в наше время найдется хоть один человек, способный поверить, что сбережения можно хранить в матрасе. Но ее реакция, какая бы она не была, не снимала ответственности со злого шутника.

— Их забрали, — посмотрела на него Мила совершенно несчастными и заплаканными глазами. — Я не знаю, кто их забрал и куда… Но я буду возвращать вам деньги с зарплаты…

— Мила… — заикнулся было Вадим, но она не дала ему и слова сказать.

— Я понимаю, что это будет долго…

— Мила…

— Но я буду отдавать вам большую часть и все премии…

— Да замолчи ты уже! — прикрикнул он, подхватил ее на руки и потащил к дому, чувствуя, как несчастная замерзла и дрожит всем телом.

— Вадим Максимович, зачем вы меня несете на руках? — спросила она через какое-то время, не переставая стучать зубами. Вадим как раз остановился со своей ношей, которая казалась ему такой легкой, почти невесомой, возле лифта. Еще бы не напрягалась так, что держать ее было неудобно.

— Потому что ты босая, — бросил он взгляд на ее несчастное лицо, ненавидя себя еще сильнее и отчего-то раздражаясь сверх всякой меры.

— Ох! — выдохнула она и тут же поджала ноги, колготы на которых были изрядно порваны. По всей видимости, о том, что забыла обуться, она сообразила только что.

Зайдя в квартиру, Вадим направился прямиком в ванную и только там поставил Милу на теплый пол.

— Попарь ноги как следует и вот тебе тапочки. А я пойду заварю чай.

Не дожидаясь, когда она скажет или сделает что-то еще, он быстро ретировался, плотно прикрыв за собой дверь и с удовлетворением хмыкнув, когда услышал щелчок замка.

Минут через десять Мила появилась на пороге кухни, гладко причесанная, в его тапочках, что были велики ей размеров на десять и все с той же затаенной виной в глубине глаз, за которую Вадиму захотелось наложить на себя епитимью.

— Ты в порядке? — спросил он, доставая чашки из шкафа и ставя их на стол вместе с заварочным чайником.

— Все хорошо. Я согрелась. Спасибо!

Ответ ее снова заставил Вадима поморщиться. Уж лучше б она наорала на него, честное слово!

— Тогда садись за стол и пей чай, — велел он, что получилось несколько грубовато и послужило причиной для ее удивленного взгляда.

— Мне пора домой, Вадим Максимович. Меня там ждет машина вашего отца…

Неужели?! Это что же получается, что устал он до такой степени, что даже не заметил внедорожник отца?

— Ничего страшного. Несколько минут погоды не сделают.

— Хорошо, — кивнула она и опустилась на стул, разгладив складки на несколько старомодной юбке. Впрочем, на ней она сидела хорошо, хоть в обтягивающих брючках девушка Вадиму и больше нравилась. — Вадим Максимович, деньги я вам верну, раз вы лишились их по моей вине…

— Ну все, хватит! — неожиданно даже для себя самого хлопнул Вадим по столешнице. А Мила так и вовсе уставилась на него глазами испуганного ребенка. — Во-первых, не зови меня по имени отчеству, когда мы не на работе. А то я чувствую себя перестарком. А во-вторых, ну как можно быть такой наивной и верить всему, что тебе говорят?!

— К чему вы клоните? — выпрямила она спину, и ему очень не понравился блеск ее глаз.

— К тому, что это был розыгрыш, и никаких денег в матрасах я не храню!

— Да вы!.. Вы хоть понимаете!.. — в первый момент девушка задохнулась от возмущения. А потом медленно встала и уперлась руками в стол. В очередной раз Вадим залюбовался ее аккуратными ногтями и тонкими пальчиками. — Вы считаете, раз вы большой начальник, то можете себе позволить так издеваться над подчиненными?! — смотрела она прямо на него, и голос ее звенел от злости, но она старалась говорить спокойно. — А кто вам дал такое право?! Или вас не учили уважать людей?! А может вы просто привыкли обо всех вытирать ноги?!

— Мила, я…

— Так вот, Вадим Максимович, — сделала она ударение на его имени отчестве. — Даже вы не вправе так надо мной шутить. Да и не шутка это, а издевательство! — кто бы спорил… На этот раз он даже не пытался оправдаться. Понимая, что оправдания ему нет, и эту гневную, но очень вежливую тираду он заслужил сполна. — Вы хоть понимаете, как я перепугалась? А если бы у меня было больное сердце, если бы эти эмоции могли убить меня! Вы бы смогли спокойно жить дальше с таким грузом на совести?

Он растерялся до такой степени, что понятия не имел, что можно ответить, тогда как она замолчала и явно ждала этого самого ответа. Попытаться снова все перевести в шутку? Не получится. Кажется, на сегодня он уже свое отшутил…

— Молчите? Ну и ладно, — задвинула она стул и направилась к выходу из кухни. — Надеюсь, вам хоть чуть-чуть стыдно, — повернулась у двери и добавила даже не грустно, а проникновенно. — Спасибо за чай, но я уже сыта по горло вашим гостеприимством. И… меня ждет машина.

Вадим не пошел ее провожать, и через какое-то время услышал, как хлопнула входная дверь. А ведь у нее получилось уесть его с потрохами. И он еще долго будет испытывать неловкость в ее присутствии и невольно вспоминать сегодняшний вечер. Придется как-то замаливать свои грехи и реабилитироваться в ее глазах. Ведь он же совсем не такой, каким она его представляет! Или он именно такой, только и сам этого не замечает?

Как-то резко перехотелось пить чай, и Вадим решил, что утро вечера мудренее. Завтра он обо всем расскажет Юрку, и тот обязательно даст дельный совет. А сегодня спать… Только сначала позвонит родителям.

— Привет, мам, — отцу звонить не решился. Если тому не здоровится, то вдруг уже отдыхает.

— Вадик? А мы тебя ждали только завтра.

— Я уже понял, — усмехнулся он, впрочем, улыбка сразу же сползла с лица, стоило только подумать о Миле и о том, как сам он вел себя. — Что за самодеятельность с кроватью?

— Не самодеятельность, а сюрприз, — ни грамма не смутилась мать. — Захотелось убрать из твоей квартиры лишнее напоминание о… Да и твоя кровать уже была старая, поди матрасы уже продавились. Так и сколиоз можно заработать.

— Ну понятно, — устало потер Вадим лицо. Спорить с мамой — себе дороже. Кровать ему вообще никак не напоминала о Кате. Если уж на то пошло, то пока еще тут все было пропитано ею. — Как там папа? Мила сказала, что он приболел…

— Умудрился где-то простыть. Сейчас вон лежит с грелкой в ногах. Не волнуйся, я его быстро на ноги поставлю. Но поговоришь ты с ним завтра, хорошо? Сейчас он уже дремлет.

— Передавай ему привет и скажи, что все вопросы с землей я уладил.

— Хорошо, сына, обнимаю тебя и целую. Кстати, мне очень понравилась твоя новая секретарша, не то что это Машка, что двух слов связать не могла.

— Ладно, мам, спокойной ночи. С ног валюсь.

— Спи, Вадик, на новой кровати. И приятных тебе снов.

Уже практически засыпая, Вадим отчего-то вспомнил, какая эта Мила хрупкая, как приятно было ему держать ее на руках и прижимать к себе. А ее глаза… Так все, хватит! Завтра! Про ее глаза он тоже вспомнит завтра!

Глава 12

Мила

— И ты даже не допускаешь мысли, что зацепила его? — взглянула Вика лукаво на Милу. И это после того, как она ей все рассказала — в красках, эмоционально, стараясь не упустить малейших деталей. — Как по мне, то он уже почти у нас на крючке, — самодовольно заключила подруга.

— Вик, ты издеваешься?! — вскричала Мила, треснув кулачком по рулю. Правда тут же устыдилась собственной реакции и погладила это место ладошкой. Машина-то тут причем, когда все беды от людей? — Да он вел себя, как… как… — пока она пыталась подобрать самое точное сравнение, за нее это сделала подруга:

— Как мужик, который положил на тебя глаз, но даже сам пока об этом не догадывается.

Мила остановилась под старой раскидистой ольхой, в тени ее листвы. До этого она не меньше часа колесила по полигону, пока Вика удовлетворенно не хмыкнула и не разрешила передохнуть. Если прошлую неделю ей удалось отвоевать, ну в смысле, Вика разрешила ей добираться на работу городским транспортом, то с этого понедельника она временно обзаводилась собственным, и выходные было решено посвятить закреплению навыков вождения. Собственно, по сравнению с первым разом, Мила чувствовала себя уже куда как увереннее. Даже порой ловила себя на мысли, что рулит машинально и просто мастерски объезжает препятствия.

— Видела бы ты, как вел себя этот надменный… — хотела она сказать «придурок», но наградить таким эпитетом Вадима просто язык не повернулся. Все-таки образ идола не так-то просто развеивался, когда создавался длительное время.

— Да все они такие! — возмущенно посмотрела на нее Вика. — У тебя просто опыта общения с ними мало. Черствость и вероломство у них в крови, причем проявляться начинает с малолетства. Ну вспомни хотя бы Ведерникова, что сох по тебе в младших классах. Помнишь? — ну помнит она и что. Все то было по-детски — глупость, да и только. — Как он заставлял тебя обратить на себя внимание? Правильно — дергал за косички. И с возрастом они не меняются. Только вот мы себе уже не можем ответить им тем же.

Тут Мила рассмеялась, вспомнив, что Ведерникова того лупила учебником по голове в ответ. Она отчетливо представила, как и Вадим получает от нее чем-то тяжелым. Но смех ее был недолгим.

— Все равно, Вик, вел он себя не по-доброму, словно наказывал меня за что-то, — грустно вздохнула она.

— Конечно, наказывал, — кивнула подруга и на этот раз вполне серьезно. — Только не тебя, а в твоем лице всех женщин. Забыла, что совсем недавно его послали куда подальше?

Если честно, то да — забыла. Да и помнила она о том, что Вадима бросила девушка, совсем недолго. Как приучила себя не думать об этой стороне его жизни, так и продолжала делать.

— Ладно. Давай не будем о грустном, — отмахнулась Вика. — Дальнейший план действий у нас такой…

Так Мила не волновалась, даже когда выходила на работу в первый день. У нее в прямом смысле слова тряслись руки, как при сердечной недостаточности. Накраситься получилось только с третьего раза, а от многоразового умывания уже лицо болело. Сегодня ей решительно не нравилось все, начиная от гренок на завтрак и заканчивая собственным внешним видом. Коленки, наконец-то, зажили, и она могла вернуться к нормальным юбкам, а не носить мамину, которая единственная была ей не велика и доходила до щиколоток. Но и как сидела на ней сегодня ее любимая юбка-карандаш, Миле тоже не нравилось. Слишком обтягивающая (как она в ней будет нажимать на педали), слишком уже не черная (конечно, ведь юбке без малого три года и стирали ее не один десяток раз), слишком короткая (привыкла к маминой юбке за неделю), в общем, все слишком!

А еще этот дурацкий план, который придумала подруга, и отчитаться за выполнение которого ей придется по полной, со всеми подробностями.

Машину Вика еще с вечера оставила во дворе Милы, и сейчас та блестела натертыми боками под утренним солнцем. Благо, погода сегодня выдалась чудесная — настоящая весенняя. Даже с утра было тепло, и Мила не замерзла в тонком пальто, от чего страдала всю прошлую неделю. Оставалось надеяться, что холода больше не вернутся, и с сегодняшнего дня весна вступит в свои права, а там и лето не за горами.

Сигнализация весело трижды пикнула и впустила Милу в нагретый под солнцем салон. Фольксваген ласково заурчал, стоило только повернуть ключ в замке зажигания. Ну все, с богом! Дело осталось за малым — добраться до работы без приключений и не потерять сознания от страха на по утреннему оживленных улицах.

Развив скорость самой быстрой черепахи и не нарушая рядности, Мила благополучно добралась до работы и даже умудрилась не опоздать. Мест на парковке было предостаточно, и машины Вадима она не заметила. Только когда выключила зажигание, Мила поняла, как сильно перенервничала за время своей первой самостоятельной поездки за рулем. От напряжения, с каким сжимала руль, руки не то что тряслись, а ходили ходуном. Хорошо хоть до начала рабочего дня еще оставалось минут пятнадцать, и пять-десять из них она могла потратить на то, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Привет, синица! Тебя можно поздравить с приобретением? — открылась передняя дверца и на пассажирское сидение плюхнулся Вова. — Неплохая тачка — дамский вариант.

— Это не моя. Подруга дала погонять, чтоб не простаивала, — почти правду поведала ему Мила, чувствуя, как от одного только всегда адекватного вида друга становится легче.

— А чего ты такая перепуганная?

— Так первый раз же!

— Как первый? Вообще что ли первый? И даже прав нет? — рассмеялся Вов.

— Права есть. А первый раз одна, — ответила Мила и немного подумав решила не обижаться на его беззлобные шутки.

— Ну ты молодец! Я видел, как ты парковалась. Почти профессионально.

— Скажешь тоже, — смутилась Мила, но похвала пришлась как нельзя кстати, еще больше повышая градус уверенности в себе.

— Пошли что ли?.. Или так и будем сидеть тут?

— Вов, ты не говори никому, что это не моя машина, ладно? — спохватилась Мила, когда они уже собирались разойтись в разные стороны от лифта. — Вообще никому не говори про нее. Так надо.

Если Вова и удивился, то виду не подал, а лишь ответил:

— Как скажешь, синица. Ты ж меня знаешь…

Вот именно, что она его знала, но хотелось верить, что к ее просьбе Вова отнесется с пониманием.

Когда Вадим не появился и к половине десятого, Мила начала волноваться, уж не случилось ли с ним чего. Наверное, она бы извела себя в конец, если бы вовремя не вспомнила, что сегодня на девять утра у него назначена встреча в каком-то «Эллипсе». Она же сама отправляла туда письмо о переносе встречи на двадцатое марта. И сама же об этом забыла за всеми волнениями последних дней. Нет, пора ей завести какой-нибудь склерозник, чтобы записывать туда буквально все. Но подаренный ежедневник ей было жалко пачкать всем этим, а потому туда она внесла себе задание купить склерозник.

Вадим пришел на работу, когда время уже близилось к обеду. Он поздоровался с Милой как ни в чем не бывало и заперся у себя в кабинете. А как же пресса? Но занести газеты ему в кабинет Мила не рискнула. Ей вообще было страшно смотреть на него после того, что наговорила в пятницу вечером, хоть и считала себя правой. Но субординацию еще никто не отменял, и наверное, ей следовало смягчить тон. Но тут уж ничего не попишешь, как говорится. Оставалось надеяться, что о пятничном инциденте он успел забыть.

Как выяснилось буквально через полчаса, Вадим все отлично помнил. Когда он вышел в приемную и спокойно произнес:

— Печатай приказ, я продиктую, — руки у Милы опустились, и первой мыслью стала, что приказ этот будет об ее увольнении. Или он влепит ей выговор и лишит квартальной премии, на которую она так рассчитывала, тем более, что премия теперь должна быть больше. — Приказываю перевести… тут твое имя, — начал диктовать Вадим, не глядя на нее, а куда-то в стол, — на должность помощника коммерческого директора с… дата сегодняшняя… с окладом согласно штатному расписанию…

Мила шустро набирала текст и ушам своим не верила. А эти самые уши уже горели и пульсировали, как и щеки, впрочем.

— Испытательный срок подошел к концу, и ты себя проявила, как исполнительный сотрудник.

Ну посмотри же на нее! Вместо этого Вадим отвернулся, подошел к кофемашине и принялся сам готовить себе кофе. Мила вообще перестала понимать, что происходит. Может, у него какие-то неприятности?

— Новый приказ, — проговорил он, не переставая показывать ей свою широкую спину, обтянутую дорогим костюмом. — О премировании…

Когда, набирая текст следующего приказа под диктовку Вадима, Мила поняла, что премировать он собрался ее, то не выдержала и заговорила первая:

— Вадим Максимович, а за что мне премия?

Конечно же, ей деньги нужны были всегда. Но также Мила знала, что разовые премии из фонда руководителя выплачиваются за особые достижения.

Вот тут он повернулся, удерживая чашку в руке, которую тут же поставил перед ней на стол со словами:

— Еще я тебе задолжал чай. Кофе сгодится вместо него?

Мила заглянула в его глаза и поняла, что улыбается он ими одними. Именно улыбается, а не глумится или насмехается. В глубине его синих глаз вспыхивали и гасли искорки, от которых их холодный цвет вдруг стал очень теплым, а по коже Милы невольно побежали мурашки.

— Сгодится, — проглотила она комок в горле, не в силах справиться с волнением.

— Что же касается премии, то предложи я тебе материальную компенсацию за порванные колготки и моральный ущерб, ты бы согласилась? Из моего кармана деньги взяла бы?

Мила так растерялась, а еще больше смутилась, что даже ответить не смогла, лишь покачала головой. Сейчас Вадим был какой-то совершенно другой, каким она его ни разу не видела. И на смену искоркам смеха в его глазах пришла грусть, словно он вспомнил что-то такое, что доставляло ему страдания.

— Вот поэтому я и выписываю тебе премию, — кивнул он уже не ей, а каким-то своим мыслям. На нее он уже снова не смотрел, занявшись второй чашкой кофе — уже для себя, по всей видимости.

— Но это… слишком много, — достала Мила отпечатанный на принтере приказ и рассматривала его. — Колготки столько не стоят, — премию он ей выписал в размере пяти должностных окладов.

— У меня еще перед тобой должок, — дернулись его плечи, и Мила поняла, что на этот раз он усмехнулся, — за чудесное спасение от слепоты, после встречи с твоим газовым баллончиком. А будешь спорить со мной, влеплю тебе выговор за непослушание, — отвернулся он от кофемашины, но лишь для того, чтобы распахнуть дверь в свой кабинет. Правда на пороге замер и вернулся к ее столу, лишь для того чтоб подписать оба приказа. — Отнеси в бухгалтерию. Деньги сможешь получить уже сегодня, я им позвоню…

Мила не понимала ровным счетом ничего, как и не считала себя достойной премии, вопреки уверениям Вадима. Но время приближалось к обеду, и постепенно более насущные и даже опасные мысли вытеснили размышления о поведении Вадима. Именно в обеденный перерыв она должна была провернуть план, составленный Викой. А потому когда в приемную заглянул Вова, чтоб уже привычно позвать ее в кафе, Мила несколько нервно, не в силах сдержать эмоции, наврала ему, что ей срочно нужно проехаться по магазинам за какими-то очень нужными для нее вещами. Вова ей не поверил, она видела это по его глазам, но допытываться не стал.

Ровно в двенадцать Мила вышла из офиса, села в автомобиль Вики и отъехала от здания. Примерно с полчаса она просидела в кафе, недалеко от работы, но не в том, в котором они обычно обедали с Вовой. А уже без пятнадцати час она снова вернулась на парковку. Как назло, свободный мест было предостаточно, и даже рядом с машиной Вадима имелось одно такое — паркуйся себе, не хочу. Но был план, который Мила обязана была выполнить, а потому, замирая от дурного предчувствия, она подперла машину Вадима так, что выехать у него не получится никак, пока она не отгонит фольксваген. Под дворники его машины она подсунула бумажку со своим номером телефона и на негнущихся ногах отправилась в офис.

Вадим.

Что за черт! Что за кукла умудрилась его заблокировать?! В том, что желтый фольксваген принадлежал какой-нибудь мадам, не обремененной умом, Вадим не сомневался. И подозрения его только подтвердились, когда он достал клочок бумаги, на котором ровным женским почерком были выведены цифры. А главное, парковка-то полупустая… Это ж насколько нужно не соображать, чтоб так поставить машину! А ему теперь звони и разбирайся. И времени, как назло, в обрез — он обещал отцу заехать через полчаса, а тот в вопросах пунктуальности был еще тот педант. И ведь не поверит, что какая-то блондинка его подперла на парковке, решит, что сын придумывает глупые отговорки.

Делать нечего — придется звонить, хоть и больше всего Вадиму сейчас хотелось как можно резче сдать назад, да разнести к чертям собачьи ее бампер.

Он достал мобильный и принялся набирать номер. Сначала, нажав на кнопку вызова и прочитав надпись «Мила-секретарь», решил, что ошибся цифрой или цифрами. Но и после повторного и более внимательного набора надпись снова появилась на дисплее. Тут уж Вадим перестал понимать что-либо, а когда в трубке раздался знакомый мелодичный голос, произнесший «Да. Вадим Максимович» он и вовсе растерялся до такой степени, что забыл, кому и зачем звонит.

— Мила… — проговорил он, лихорадочно соображая, что сказать дальше.

— Да, Вадим Максимович, я вас слушаю, — вновь серьезно прозвучало в трубке.

Тут взгляд Вадима упал на злополучную машину, и вместе со злостью вернулась ясность мыслей.

— Мила, желтый фольксваген случайно не твой? — постарался выговорить он как можно спокойнее и четче.

— Мой, — после секундной паузы отозвалась девушка.

— А почему он стоит прямо за моей машиной, мешая мне выехать?

— Ой, Вадим Максимович! Я сейчас мигом… Я отгоню его…

В трубке послышались гудки. Вадим отчетливо себе представил, как Мила мечется по кабинету, а потом как есть, в блузке и юбке (кстати, надо сказать, что в этом наряде она смотрится не менее стройной, чем в тех брючках, хотя он бы предпочел увидеть ее снова именно в них) выскакивает из приемной и несется к лифту, никого не видя на своем пути.

Ситуация из раздражающей сразу же перешла в забавные. Любопытство проклюнулось в душе и активно начало разрастаться. Вадим привалился к капоту, как оказалось, Милиной машины и наблюдал за входной дверью. Уже через минуту оттуда вылетела Мила и принялась озираться, словно вдруг забыла, зачем выбежала. И конечно же, он предугадал ее поведение — Мила была без пальто, хоть солнце и скрылось снова за тучами, решив, что половины ясного дня с них хватит для начала.

Черт! Лишь бы не упала. Вадим аж зажмурился, когда она помчалась по ступенькам крыльца вниз на своих тоненьких каблучках. А потом и к нему не шла, а бежала, заплетаясь в худеньких и длинных ногах. Да что же это за девушка! Ее энергия, рождаемая благими целями, все время заставляет его нервничать. Вот и сейчас он уже чувствует себя виноватым за то, что она подперла его же машину.

— Вадим Максимович, простите, что так получилось! Мест не было, а водитель из меня не очень, вот и… поставила сюда… А если бы пыталась втиснуться куда еще, то не знаю даже, что и было бы… — тараторила она, пытаясь открыть запертую на замок дверь. Она дергала ее, глядя то на него, то на дверь, и явно не догоняла, почему та не открывается.

И снова он залюбовался румянцем на ее щеках. Нет, ну он точно не встречал больше людей, кого бы так красила краска стыда.

— Мила, Мила… подожди, — взял он ее за руку и отлепил ту от ручки двери. — Ключи от машины ты взяла? Брелок сигнализации?..

— Ну конечно! — с готовностью кивнула она и разжала кулачок с ключом и пультом.

— Ну тогда все гораздо проще, — взял он у нее пульт и нажал на кнопку. — Не хочешь же ты сломать дверь этой красавицы?

А еще недавно он как только не обзывал машину про себя, даже ржавым корытом. А тут красавица! Надо же!

— Спасибо! — еще сильнее смутилась девушка и распахнула дверь. — Я сейчас отгоню ее и освобожу путь.

Вадиму не понравились ее суетные движения. Показалось, что она чего-то очень сильно боится. То схватится за рычаг переключения скоростей, то вцепится в руль. При этом ноги ее жали на педали, хоть она еще даже не вставила ключ в замок зажигания.

— Мила, ты водить-то ее умеешь? — подозрительно поинтересовался Вадим, хоть и не преследовал желания ее подколоть или обидеть. Но кажется, именно этого он и добился. По крайней мере, губы девушки уже привычно сжались, а румянец сошел с лица.

— Я умею, — серьезно посмотрела на него Мила. — Как-то же я приехала на ней сюда.

Ну да, логика железная. Так приехала, что даже умудрилась вот так вот припарковаться.

— Ладно. Тогда для начала заведи ее, — посмотрел он характерно сначала на ключ, который она продолжала сжимать в руке, а потом на замок зажигания. И снова румянец не заставил себя ждать, лаская взор Вадима и невольно растягивая губы в довольной улыбке. Да она прям хорошенькой становится, когда краснеет!

Ох не зря он волновался, не зря. Стоило только машине заурчать мотором, как она сначала дернулась насколько раз, а потом плавно покатилась… вперед, Карл! Она покатилась вперед, а не назад! И замерла, как только послышался приглушенный звук удара.

Вадим видел, как сильно побледнела Мила, как побелели ее пальцы, вцепившиеся в руль, и каким неподвижным стал взгляд, прикованный к его машине. Он испугался. Он реально испугался, что тогда, в пятницу вечером она говорила о себе, что это у нее больное сердце, и он ее чуть не доконал своими шуточками.

Не совсем отдавая себе отчет, что делает, он распахнул дверцу с ее стороны и прикоснулся к плечу Милы.

— Вадим Максимович! — перевела она на него потрясенный взгляд, и в глазах ее застыли слезы. — Я перепутала скорости, не включила заднюю…

— Не волнуйся, все в порядке, — поспешил ее заверить Вадим. — Там только царапина. Это ерунда.

— Нет, там точно не царапина, и я помяла вашу машину и… мою, — слеза скатилась из ее глаза, и ему захотелось стереть ее пальцем, прикоснуться к ее бархатистой щечке, которая сейчас выглядела до прозрачности бледной.

- Иди сюда, — протянул Вадим Миле руку и помог выбраться из машины. Все так же, не выпуская ее маленькой ручки (как же приятно было ее несильно сжимать!), он подвел ее к тому месту, где «поцеловались» их машины. — Смотри… Видишь, ничего страшного не произошло. Там разве что маленькие вмятинки.

— Но их будет сразу видно, — посмотрела она на него несчастными глазами.

— Специалисту тут работы на пять минут, — улыбнулся Вадим. — И мы бы занялись этим прямо сейчас, но я уже опаздываю, — посмотрел он на часы.

Черт! Он действительно рискует опоздать и нарваться на воспитательную лекцию, если не уедет прямо сейчас.

— Заняться чем? — донеслось до него испуганное.

— Что?

— Вы сказали, что мы могли бы заняться этим прямо сейчас…

О чем это она? И почему так смотрит на него? Она смотрит так… что он буквально купается в тепле, струящимся из ее глаз. Какие удивительные у нее глаза — вроде и черные, что должны казаться непроницаемые, но глаза этой девушки всегда полны эмоций. Но, черт! Как же он опаздывает!

— Давай так, — решительно произнес Вадим, подходя к ее машине и распахивая водительскую дверцу. — Сейчас я переставлю эту малышку, а вечером, после работы мы наведаемся в одну из мастерских моего приятеля, и нам их быстренько заштопают. Идет?

— Идет, — серьезно кивнула Мила, словно они сейчас заключали соглашение мирового значения, не меньше. Но смотреть и дальше на нее Вадим больше не мог, чувствуя, что тогда точно опоздает.

Он быстро отогнал ее машину на свободное парковочное место, отдал ей ключи и сухо простился до вечера. Когда выехал со стоянки, открыл окно пошире, чтоб ветер выдул из головы образ девушки. Что-то он слишком много о ней думает в последнее время, и это ему даже не не нравится, а вообще ни к чему.

На встречу с отцом Вадим умудрился не опоздать. Тот ждал его в кабинете, где уже суетилась мама, накрывая небольшой круглый стол к обеду на двоих. В кабинет отца она даже не пускала прислугу, называя эту комнату святыней ума и денег.

— Ладно, мальчики, не буду вам мешать говорить о важных вещах, — сказала она, когда закончила сервировать стол, звонко расцеловала их и со словами: — Я творить, — выскочила за дверь. Как девчонка, честное слово. Этой женщине даже в домашней одежде никто не дал бы больше тридцати. Вадим гордился своей мамой, которая после обеда обычно закрывалась в своей мастерской и частенько пропускала время ужина, а то и засиживалась там за полночь. Художник, одним словом.

Первым делом Вадим поинтересовался состоянием отца, хоть и сам видел, что выглядит тот неплохо. Да и в заботливых руках мамы болеть долго не получалось никогда, даже когда хотелось. Отец заверил сына, что быстро идет на поправку, и они перешли к обсуждению насущных вопросов.

Вадим рассказал, как прошла командировка, а точнее, отчитался о проделанной работе, как привык это делать.

— Отлично, сын! — похвалил отец. — Запускаем, значит, субподрядчиков.

А потом он задумался и какое-то время не смотрел на сына, потирая подбородок. Это значило лишь то, что отец чего-то не понимает, но это что-то его волнует.

— Разговаривал сегодня с Суреном Вазгеновичем, так он мамой клянется, что никого к тебе не присылал.

Сурен Вазгенович Казарян был генеральным директором того самого «Тепло-века», про который Вадим уже умудрился забыть за всеми заботами последних дней. Отец пытался связаться с ним сразу же после банкета, но тот, оказывается, отбывал на отдых. А теперь, значит, вернулся.

— Почему-то я не удивлен, пап. Да и нечего нам с ними делить вроде.

— Кто ж, тогда, на тебя напал?

— Да наркоманы какие-то, отморозки. Я ж тебе еще в прошлый раз сказал.

— Ну да, — задумчиво протянул отец. — Только все это попахивает гнильцой и не нравится мне. Ладно, переговорю еще кое с кем.

Вадим считал, что тут с кем ни переговори отец, а результат будет нулевой. Правда он и сам до сих пор недоумевал, что конкретно тем троим от него было нужно. Откуда они узнали его телефон? Как и смысл угроз от него ускользал — да они просто несли околесицу! Проще забыть или списать на недоразумение.

А вот про геройский поступок Милы последний разговор ему напомнил и еще как. Эта девушка и так не шла у него из головы, а сейчас так и вовсе заставила поспешить вернуться в офис. Тем более, что он обещал ей ремонт машины.

Глава 13

Мила

— Синица, почему мне больно на тебя смотреть даже со спины? — нагнал ее Вова в коридоре и приобнял за талию. — Иду я себе, значит, из уборной, а тут ты плетешься впереди такая, словно мешки с цементом таскала и теперь еле переставляешь ноги от усталости.

Примерно так себя Мила и чувствовала, только усталость ее была не физическая, а моральная. И к ней примешивался такой силы стыд, что от самой себя становилось противно. И все эти чувства она вложила в один единственный взгляд, что бросила на друга.

— Слушай, ты на меня так не смотри, — шутливо отпрянул Вова, — а то моя тонкая душевная организация может не выдержать. Лучше расскажи, что у тебя стряслось. Есть шанс получить дружеский совет.

— Вов, я дура, — в эти два слова она постаралась вложить все.

— А до этого косила, значит, под умную? — рассмеялся Вова. — Давай ты мне все расскажешь, а я подтвержу диагноз или опровергну.

Они уже вошли в приемную, и отставать от нее он не планировал. Да и Мила испытывала жуткую потребность хоть с кем-то поделиться собственной дуростью, даже если этот кто-то потом окончательно добьет ее.

— Я стукнула машину босса, — выложила она как на духу.

— Маленького или большого? — деловито уточнил Вова.

— Вадима, — еще больше скисла Мила.

— Понятно, — кивнул друг. — И как ты умудрилась?

— Я перегородила ему выезд, а когда пыталась отогнать машину, включила не ту скорость.

Вот теперь Вова выглядел озадаченным.

— Синица, а зачем ты подперла его, если была куча свободных мест? Я вот тут сегодня пришел даже к выводу, что по понедельникам половина народу не работает. Даже решил у ВВ и для себя требовать дополнительного выходного.

Он пытался шутить, за что Мила была ему благодарна, но ни смешнее, ни легче ей не становилось. А вот стыд распускался в ее душе буйным цветом и источал далеко не самый приятный аромат. От воспоминаний о каждом слове своем и Вадима, которые настойчиво лезли в голову, Мила невольно кривилась и краснела.

— Говорю же — дура потому что.

— Нет, так дело не пойдет, — тряхнул Вова головой. — Чтоб лечить тебя, нам нужно поставить правильный диагноз. И я ни за что не поверю, что сделала это ты специально.

— Поверь, специально, — прямо посмотрела она в глаза друга.

— А причины? — вмиг перестал он потешаться, заметно борясь с удивлением.

Разве могла она ответить на этот вопрос? Она и сама себя не узнавала в последние дни и уж точно не хотела разочаровывать друга.

— Не спрашивай, Вов, все равно не смогу рассказать, — проговорила она, кусая губу, чтобы остановить приближение слез. Если она сейчас еще и расплачется, то превратится в самую настоящую слабачку. — Это была часть плана, — зачем-то добавила.

— Даже так! — присвистнул Вова, вставая со стула. Какое-то время он стоял не говоря ни слова, глядя на Милу сверху-вниз. Она же молчала, сосредоточенно рассматривая свои ногти. А потом он сказал то, над чем она думала весь остаток дня, да и потом тоже нет-нет, да возвращалась к их разговору. — Знаешь, синица, почему среди вас, девчонок, так много одиноких? Ну или холостых?.. Потому что многие считают, что нас, мужиков, привлекает ваша глупость, что мы считаем ее трогательной и загораемся диким желанием если не сделать вас умнее, то окружить заботой и оградить от опасности внешнего мира. И в этом ваша основная ошибка… Уверен, что ты не сама придумала этот план. И задумка ваша была несколько иная… Только план явно дал сбой, если не трещит по швам. И поверь мне, умная — ты гораздо привлекательнее для мужчин.

За Вовой уже давно закрылась дверь, а Мила все продолжала на нее смотреть, не сомневаясь, что друг понял ее правильно, что он догадался, на кого именно Мила объявила охоту. А может, с сегодняшнего дня она и не может больше считать его другом — уж больно проникновенной показалась ей его финальная речь. Как бы там ни было, но настроение ее было окончательно испорчено, и во всем она винила только саму себя. Даже Вика, и та хотела как лучше, а она все испортила. Вон, даже в Вовиных глазах резко поглупела. Не трудно представить, что о ней думает Вадим. Наверное, только врожденная вежливость не позволила ему смешать ее с грязью.

От всех этих мыслей разболелась голова, и Мила заглотила таблетку. Работа всегда действовала на нее благотворно. Вот и сейчас она предпочла с головой погрузиться в нее, чтобы хоть немного отвлечься от разъедающего душу стыда.

Когда Мила уже почти смирилась с мыслью, что сегодня выставила себя перед Вадимом полной идиоткой, и настроилась на то, чтобы как-то попытаться исправить ситуацию, позвонила юла и приказным тоном велела ей явиться в бухгалтерию за премией. И не в кассу, а лично к ней. Про злополучную премию Мила вообще умудрилась забыть, и уж тем более, ей не хотелось общаться тет-а-тет с главным бухгалтером. Но и не пойти она тоже не могла, чтобы не рождать ненужные кривотолки.

Чтобы попасть в кабинет Юлианы Карловны, нужно было пройти через всю бухгалтерию, где ее не стесняясь разглядывали несколько пар любопытных глаз. Интересно, чем вызвано такое внимание? Ну, не тем же, что она вдруг сделала звездную карьеру и из помощника конструктора взлетела на должность секретаря, а точнее, помощника, как Мила недавно узнала, руководителя. Хотя, наверное, именно этим. До нее доходили слухи о кулуарных пересудах. Только то и спасало от них, что толком она ни с кем не общалась, да и некогда ей было. Работы в приемной было не меньше, чем в конструкторском отделе, разве что теперь она носила более систематизированный характер.

— Присаживайся, Синицына, — довольно любезно пригласила ее Юлиана Карловна, но при этом окинула далеко не ласковым взглядом. Впрочем, по-другому она на Милу и не смотрела в последнее время, а до этого и вовсе не замечала. И честно говоря, самой Миле было на нее плевать, если бы еще не приходилось изредка сталкиваться по работе.

Главбух отсчитала нужную сумму из пачки денег, что достала из сейфа, положила купюры на ведомость, но вручать Миле и избавлять ту от собственного общества не торопилась. Вместо этого какое-то время разглядывала ее так откровенно, что от ее взгляда хотелось прикрыться. А еще становилось неприятно, что кто-то позволяет себе так на нее смотреть.

— Может поделишься, чем именно ты заслужила разовую премию? — любезность из голоса главбуха исчезла. Ее место заняла неприкрытая злоба. — Лучше всех умеешь ноги раздвигать? Или у тебя там что-то особенное, не такое, как у всех?

От этих слов Мила просто задохнулась. Нет, она, конечно, была наслышана о вульгарности этой женщины, особенно в подпитии, но никогда не думала, что станет объектом ее нападок. Ну и конечно же, злость не заставила себя ждать.

— Если бы раздвигала ноги, как вы говорите, то платил бы мне Вадим Максимович не из фонда руководителя, а из собственного кармана. И суммы были бы побелее этой, уж будьте уверены.

Никогда еще Мила ни с кем так не разговаривала. Она цедила слова сквозь зубы и еле сдерживала себя, чтобы не сорваться на крик и не нагрубить по полной. Эта женщина, что сидела напротив, была до такой степени ей противна, что теперь она понимала, почему за глаза ее все называют стервой.

— Вот как? — ни грамма не смутилась та, а даже повеселела. — А ты, я смотрю, высоко нацелилась. Да только Вадик на чернавок то и не смотрит. Ну разве что попользоваться захочет разок. А вот тебе потом падать долго придется, как и зализывать раны. Такие дурочки, как ты, все мечтают о принцах. Только вот они выбирают принцесс.

Уж не себя ли она имеет в виду? Да она на добрый десяток лет его старше! Хотя, в жизни чего только не случается. Но так Мила подумала, а вслух сказала:

— Не стоит всех сравнивать с собой, Юлиана Карловна. И могу я уже получить свою премию? Или мне передать Вадиму Максимовичу, что вы по каким-то причинам отказываетесь мне ее выдавать?

Юла явно не ожидала услышать от нее что-то в этом роде, как и не нашлась, что можно ответить. Вместо этого она схватила ведомость и сунула ту Миле под нос. Поставив подпись в обмен на деньги, Мила покинула кабинет, до последнего ожидая, что главбух скажет что-то ей в спину. Но благо, у той хватило ума промолчать. Да и она уже все сказала и сделала, чтобы испоганить настроение до конца дня.

Вадим.

У отца Вадим провел больше времени, чем запланировал, и в офис возвращался уже около пяти — в самый разгар пробок. Мила могла уйти, как только закончится рабочий день, и чтобы этого не случилось, Вадим позвонил ей на мобильный. Это был второй раз, когда он слышал ее взволнованный голос по телефону, и подспудно хотел этого. Ему нравилось, как она отвечала: «Да, Вадим Максимович». Вот нравилось и все тут. Всего-то пара слов, но говорила она их как-то особенно — мелодично, даже певуче. Ну а он ее довольно сухо попросил, чтоб дождалась его в офисе. Ну а что он еще мог ей сказать? Что даже когда они с отцом вели переговоры с субподрядчиками, он умудрялся вспоминать сегодняшнее происшествие на парковке? Нет конечно. Он и сам этому был не рад.

Собственно, опоздал он всего на десять минут, и офис еще не успел опустеть. Многие задерживались на работе, хоть Вадим и не призывал никого к ненормированному рабочему дню. Он наоборот считал, что для работы и отводится рабочее время, а дальше у человека начинается личная жизнь.

Мила показалась ему какой-то смурной, когда вошел в приемную и встретился с ней взглядом. Но приставать к ней с расспросами Вадим не стал — мало ли, вдруг лезет не в свое дело. Вместо этого поинтересовался:

— Как прошел день? Есть что-нибудь важное?

Мила бросила взгляд на лист бумаги, где, по всей видимости, записывала важную информацию. Мелькнула мысль подарить ей ежедневник.

— Звонил Гаврилов, сказал, что подъедет завтра к десяти.

— Так, хорошо, — кивнул Вадим.

— Еще звонили с местного телевидения. Хотят пригласить вас на передачу об успешных людях города.

— Это еще зачем? — невольно скривился Вадим. Вот уж чего он не любил, так это давать всякие интервью, хоть и частенько приходилось это делать. — Контакты оставили?

— Да, я записала.

— Ладно, это точно подождет до завтра. Что-то еще?..

— Все, — посмотрела на него Мила. — Документы к завтрашнему совещанию я подготовила, они у вас на столе…

— Ну и отлично, — перебил ее Вадим. — Тогда поехали?

Показалось ему, или она ждала этого приглашения? Но лишь для того, чтобы отказаться. Вернее, сделать такую попытку.

— Вадим Максимович, я не поеду, — твердо произнесла Мила. — Машину я отремонтирую сама. А за вашу… вы мне потом скажете, сколько я должна, и я компенсирую…

— Ничего подобного! — она упрямая, но не упрямей его. — Я уже договорился, и нас ждут. Так что, поехали…

Он, действительно, договорился. Приятелем, что владел несколькими автомастерскими, был его лучший друг Юрок. И Вадим позвонил тому, когда отъезжал от дома отца, и попросил обслужить их быстро и по высшему разряду. Мало того, Юрок обещался встретить их лично, и время уже поджимало.

Мила выглядела совершенно несчастной, но спорить не решилась и на том спасибо. Переубеждать кого-то в чем-то Вадим не умел и сразу же закипал. А злиться на Милу ему почему-то не хотелось.

— Я поеду вперед, а ты следуй за мной. Тут недалеко, — сообщил он, как только они вышли из приемной, и Мила закрыла ее на ключ.

Мила нервничала, и это было заметно. Каким-то непостижимым образом ее нервозность передавалась и ему. Хотелось приобнять ее за плечи, подбодрить, сказать, что все будет хорошо, и ее не съедят ни он, ни Юрок, ни ремонтник в мастерской…

— На нас все смотрели, — выдала она в лифте, в котором кроме них никого не было.

— Кто все? — приблизился он к ней и помог надеть пальто, которое она несла до этого в руках, а сейчас путалась в рукавах.

— Все, кто в офисе…

— И что из этого? Мы ж не невидимки, — она так смотрела на него, словно предъявляла претензию. А сама ситуация Вадиму уже казалась комичной. Вот он и не выдержал — рассмеялся.

Мила больше ничего не сказала и расстроилась еще сильнее. Вадим недоумевал, что на уме у этой странной девушки. И вправду странной, таких он еще не встречал. То она упертая, как мул и до конца готова отстаивать свою точку зрения. То храбрая до глупости. То пугливая без оснований, как вот сейчас. Чего она боится? Что про них поползут какие-то слухи, только потому что они вместе вышли из приемной? Но это же смешно! Да и слухи бывает ползут на более ровном месте и совершенно без оснований, особенно если коллектив большой, как у них. И ей не плевать? Если только… Тот парень, кажется, Зайцев Владимир, не ее ли он бойфренд? И Мила боится, что до него дойдут какие-нибудь необоснованные слухи. Ай, ладно, со своим парнем или еще с кем пусть разбирается сама. Лично его никакие слухи не волнуют.

— Вадим Максимович, может я все же сама?.. — предприняла она еще одну попытку отговорить его от затеи с автомастерской, когда они вышли из здания под моросящий дождь.

— Нет, не может, — остановился он, взял ее за плечи и развернул к себе лицом. — Этот вопрос решенный. И ты забыла о нашей договоренности, что за пределами работы никаких имен-отчеств. — В этот момент Вадим бросил взгляд на парковку и заметил, как внимательно за ними наблюдает Юлиана, стоя возле распахнутой дверцы своего красного Опеля — такого же броского, как и его хозяйка. Вот теперь точно если не слухи, то чье-то нездоровое любопытство разыграется. И тут ему вдруг захотелось позлить эту пиявку еще сильнее. Он склонился к самому лицу Милы, так что со стороны могло показаться, будто он ее захотел поцеловать, и тихо проговорил: — Считай, что это приказ.

— Хорошо, — прошептала девушка, обдавая его теплым дыханием с примесью ее духов, которые ему так нравились, и аромат которых всегда казался едва уловимым, на грани фантазии.

Глядя в глаза Милы так близко, Вадим вдруг ощутил вполне реальное желание прижаться к этим губам, что находились от его в каком-то сантиметре. Мысль эта мгновенно отрезвила, и он отпрянул, возможно даже резче, чем планировал. А потом подхватил растерянную сверх всякой меры девушку под руку и потащил к их машинам. Не иначе, как он сошел с ума на почве вынужденного одиночества, если уже становится падким до секретарш.

До мастерской от работы было рукой подать, и добрались они без приключений, если не считать, что Вадиму все время приходилось сбрасывать скорость, чтобы Мила не теряла его из виду. Ну и ее чересчур аккуратная манера вождения, со строгим соблюдением всех правил, его смешила сверх всякой меры. Таким смеющимся его и встретил Юрок, который важно прохаживался перед входом в мастерскую.

Не успели они обменяться рукопожатиями с другом, как и машина Милы остановилась возле его Ауди. Девушка выбралась из салона и в нерешительности замерла, явно не зная, что ей делать дальше.

— Иди сюда, — позвал ее Вадим, и она еще более нерешительно приблизилась к ним. — Познакомься, Юрок, это Милена — мой новый секретарь. А это…

— Юрий, — протянул тот ей руку и одарил широкой улыбкой.

Внешне друган был настоящим подиумным красавцем. Высоченный, даже выше Вадима — метра восемьдесят четыре, с фигурой пловца и, как говорили их знакомые девушки, с бархатными глазами соблазнителя. Только вот внешность его была обманчива, и на памяти Вадима Юрок никогда не подкатывал к девушкам первый. А вот они его одолевали постоянно и безрезультатно, за редким исключением, когда природа требовала своего.

Мила вложила в руку друга свою узенькую ладошку, и Вадим вдруг поймал себя на мысли, что он-то ни разу не сжимал эти пальчики, и сейчас ему отчего-то хочется оказаться на месте Юрка.

— Приятно познакомиться, — прощебетала Мила, и новая мысль мелькнула в голове Вадима, что голос ее прозвучал как-то иначе — весело что ли. С ним она тоже так никогда не разговаривала. Все больше смущалась или сердилась.

— Давайте, загоняйте свои поцелованные тачки в цех, — махнул Юрок рукой работнику, что уже дожидался распоряжения начальника, топчась возле ворот, которые тот и принялся спешно распахивать. — И погуляйте… — посмотрел он на часы, — с часик. Думаю, за это время парни управятся с вашими бамперами. Я же, с вашего разрешения пойду покопаюсь в бумагах.

Такого поворота событий Вадим не то чтобы не ожидал, он просто об этом не подумал, что куда-то им с Милой придется деть себя, пока машины будут в ремонте. В мастерской переждать не получится, потому как там негде было даже присесть. К прогулкам не располагала погода — дождь не то чтобы перестать, а еще и усиливался с каждой минутой. Оставался единственный вариант:

— Пойдем в кафе, заодно и поужинаем, — предложил он Миле, видя, что и та растеряна не меньше его, если не больше. — Побежали, — схватил он ее за руку и потянул через дорогу, пока она не успела что-нибудь возразить, как делает почти все время.

А пальчики у нее просто супер! Только вот совсем ледяные, замерзла, видать, в своем тоненьком пальто. Странная она все же — ну кто так легко одевается в такую погоду? Хотя, с утра еще ничто не предвещало…

Глава 14

Мила.

Кафе встретило их теплом, вкусными запахами и полумраком. Мила видела, что Вадим, как и она, пытается разглядеть свободный столик, но даже отделанный деревом интерьер проступал не сразу после светлой улицы. Спасибо девушке-официантке в белоснежной блузке, что подошла к ним и с улыбкой проговорила:

— Добрый вечер! Давайте я провожу вас к свободному столику.

Все это время Вадим держал Милу за руку. Его ладонь было горячая и большая. Руке Милы в ней было так удобно, что и надо бы уже забрать ее, но ужасно не хотелось. Соприкосновение их рук рождало какую-то внезапную близость, которую хотелось продлить еще хоть чуточку. Кажется, и он думал так же, потому что с явной неохотой выпустил ее руку, когда официантка подвела их к маленькому столику в углу зала, возле окна.

Мила проголодалась и очень порадовалась демократическим ценам, заглянув в меню, которое шустро принесла официантка по имени Люба, как было написано на ее бейдже.

— Что будешь заказывать? — спросил Вадим, не глядя на нее, изучая меню. — Я, пожалуй, остановлюсь на свином стейке. Хочу большой кусок мяса, — посмотрел он на Милу с улыбкой.

— Я тоже, — выпалила она и сразу же почувствовала, как краснеет. Теперь он подумает, что она обжора и не в коня корм. Хотя, так на самом деле и было — есть Мила любила и не поправлялась, даже когда злоупотребляла выпечкой (масляные песочные печенья считала верхом кулинарного искусства). Кроме того, ей до ужаса не хотелось выбирать себе блюдо самой. В ресторанной еде она не разбиралась и предпочитала положиться на чужой, более умудренный вкус.

Но реакция Вадима оказалась спокойной.

— Отлично, — кивнул он. — А пить? — тут же снова посмотрел на все еще красную Милу. — Я люблю запивать просто водой. Привычка с детства… Моя бабушка — мамина мама была с кавказскими корнями, и на столе у нас всегда стоит графин с водой.

— А я люблю колу, — вдруг призналась Мила. И поняла, что ей ни грамма не стыдно признаваться ему в любви к напитку, который большинство считает вредным. Она же колу с детства просто обожает, хоть и сдерживает себя в угоду бытующему мнению.

Ответить Вадим не успел — подошла Люба с блокнотом наготове.

— Выбрали? — с дружелюбной и очень натуральной улыбкой поинтересовалась она. Правда, интересовал ее исключительно Вадим, на Милу она даже не смотрела.

— Да, — вернул ей не менее широкую улыбку Вадим, и Мила почувствовала укол ревности. Ну вот, дожили! Она уже ревнует его к официанткам. — Нам, пожалуйста, два свиных стейка с вашим фирменным сложным гарниром, бутылку минералки без газа и бутылку колы. И корзинку сырных палочек. Пойдет вместо хлеба? — бросил он взгляд на Милу. На что она с готовностью кивнула, потому как тоже любила их.

Когда официантка-Люба удалилась выполнять заказ, не забыв предупредить, что придется немного подождать, пока готовится мясо, Вадим проводил взглядом ее обтянутую униформой фигуру (от этого Мила еле удержалась, чтобы не поерзать на стуле или кашлянуть, чтобы хоть так вернуть его внимание себе) и снова посмотрел на нее. С того момента, как только он взял ее за руку, Милу не покидала мысль, что их вынужденное общение тет-а-тет будет наполнено неловкостью. И сейчас, глядя в его глаза, понимая, что смотрит он на нее так просто и по-доброму, словно они уже сто лет знакомы, она поняла, что никакой неловкости не испытывает, что ей приятно и комфортно в его обществе, и темы для разговоров им искать не придется.

— Отгадай, о чем я мечтал в детстве?

Вопрос Вадима поставил Милу в тупик. Вот уж точно не ожидала, что именно с него начнется их разговор.

— Не знаю… — задумчиво проговорила она, ловя себя на том, что запросто его разглядывает, подмечая малейшие детали внешности. Да что уж там, она в очередной раз любовалась этим мужчиной, лишних раз убеждаясь, что он неотразим. — Хотели быть похожим на отца? — высказала она первое, что пришло в голову.

Почему-то ее предположение заставило Вадима нахмуриться. Правда сразу же выяснилось, что причина в другом.

— Мила, перестань мне выкать, — очень серьезно попросил он. И снова Мила поняла, что это не позерство с его стороны, не снисхождение, а он действительно хочет того, о чем просит. Вообще, для своего достаточно высокого положения в обществе Вадим вел себя довольно просто, со всеми общался на равных, в чем она уже не раз убеждалась. — Очень тебя прошу, — добавил для пущей убедительности.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Забыла, извини…

— Ну и?.. Что скажешь? Есть еще версии, потому что первая твоя оказалась провальной, — уселся Вадим поудобнее и приготовился слушать.

— Я не знаю, — честно призналась она. Трудно было представить Вадима мальчиком из богатой семьи. Она могла примерно предположить, о чем мечтает брат — Сашка, но это же совсем другое дело. А Вадим, наверное, всегда относился к кругу золотой молодежи.

— О брате. Все детство мечтал о брате. Я же единственный ребенок в семье и всегда завидовал тем, у кого есть брат или сестра. Да, — усмехнулся Вадим, — я даже на сестру одно время был согласен, думал, сделаю из нее пацанку… — он задумался ненадолго, и все это время на губах его играла улыбка. Как же Миле нравилась его улыбка! Нежная, едва трогающая губы, но делающая черты лица сразу такими мягкими. И эти едва намеченные ямочки! Как же хочется к ним прикоснуться, а потом плавно скользнуть к губам, а потом прижаться к ним своими… — Мил, ты где? — донеслось до нее громкое и веселое. Только тут Мила сообразила, что опять унеслась в заоблачные дали.

— Что? Извини… — чуть не добавила «те», вовремя спохватилась. — …задумалась.

— Я спросил, как у тебя с твоими братом и сестрой складываются отношения?

— А откуда?.. Как ты узнал? — удивилась Мила. Неужели он наводил о ней справки?

— Прочитал в твоей анкете.

Ну да. Про анкету-то она и забыла. Он же смотрел ее личное дело. Тогда он знает про нее почти все. И про образование одиннадцать классов, и про отсутствие отца… Но вот что странно — Мила даже рада этому. Вообще у нее сейчас было удивительное чувство, что еще ни с кем ей не было так легко общаться. Мало того, с Вадимом хотелось делиться секретами. Только вот одного она ему не сможет рассказать — как целенаправленно охмуряет его по запланированной схеме. Эта мысль сразу же испортила настроение. Все же, это ложь, которая ей очень неприятна. Но она сознательно на нее подписалась и несет ответственность за все те поступки, что уже успела совершить.

— Я им скорее мама, чем сестра, — деланно рассмеялась Мила, чтобы прогнать тень неловкости, что родилась от последней мысли. — Слишком большая разница в возрасте, — развела она руками.

Так и было на самом деле. Сашка хоть уже и достаточно взрослый, но его еще воспитывать и воспитывать. А Ленка, так та сама всегда и всем радостно говорила, что у нее две мамы — одна настоящая, а вторая наполовину мама, наполовину сестра.

— А отец?..

— Отца у меня никогда не было, — слишком быстро и довольно резко ответила Мила. Вадим коснулся темы, которой она всегда старалась избегать в любых разговорах.

— Понятно, — кивнул он.

— Ты мечтал о брате, а я — об отце, — неожиданно даже для себя добавила Мила. Такого она не говорила даже Вике, никогда. Даже тогда, когда в тайне от всех считала ее отца и своим тоже. И вот сейчас, этому практически постороннему человеку она выболтала самое сокровенное. Почему? Что подвигло ее к этому?

Наверное, Вадим прочитал испуг на лице Милы, потому что вильнул чуть в сторону в разговоре, деликатно обходя тему отцовства. За что она была ему безмерно благодарна.

— Когда мне было десять лет, и я уже смирился с тем, что брата у меня не появится, нарисовался Юрок.

— Который?..

— Да, тот самый, — кивнул Вадим, правильно поняв ее вопрос. — Мы с ним как-то сразу сдружились и стали не разлей вода. Он и заменил мне брата.

Миле Юра сразу понравился. И не только внешне. Он ей чем-то напомнил Вову. Чем именно, она бы и не сказала. Но была в них в обоих какая-то обстоятельность, что ли. Безыскусственность. Они оба ничего из себя не пытались корчить, а просто были такими, какие есть. Ну и внешне друг Вадима был очень даже ничего, разве что не симпатичнее самого предмета тайного воздыхания Милы.

Стейк неожиданно поразил своей сочностью и пряным вкусом, а сложный гарнир из разных овощей показался Миле вообще пределом совершенства. Ну или она так сильно проголодалась. Да и Вадим, судя по молчаливому уплетанию пищи, не меньше ее был голоден. Какое-то время они оба молча отдавали должное мастерству повара. Мила с грустью думала, что час, отведенный им на общение, подходит к концу. Глядя на сосредоточенное лицо Вадима, очень хотелось проникнуть в его мысли. Но что-то ей подсказывало, что они сейчас где-то далеко отсюда. Скорее всего, на вечер у него много что запланировано, а он вынужден терять драгоценное время тут.

— Просим счет? — заговорил Вадим, отвлекая Милу от созерцания унылого пейзажа за окном. Ей в какой-то момент стало неудобно смотреть на него, орудующего вилкой и ножом, и она отвернулась к окну. Свои полпорции она уже уговорила, а больше в нее все равно не влезло бы.

— Да, — кивнула.

Она достала кошелек без всякой задней мысли, просто потому что уже давно привыкла рассчитываться за себя сама. И конечно же, это не укрылось от внимания Вадима.

— Мила, по-твоему я не могу позволить себе угостить девушку ужином? — серьезно спросил он. Это не было наездом, реакцией оскорбленного достоинства или еще чем наигранным. Он просто констатировал факт и мягко ставил ее на место. Она даже ответить ничего не нашлась, а молча спрятала кошелек обратно в сумку.

Люба пришла с мобильным терминалом, Вадим рассчитался карточкой и добавил еще щедрые чаевые наличными.

Как бы не хотелось продлить этот миг, когда малюсенькая часть ее фантазий воплотилась в реальность, но пришлось покинуть уютное кафе и вновь бежать под несильным дождем, чтобы еще минут пять дожидаться под навесом автомастерской, когда выгонят их машины.

— Принимайте работу, — появился Юра за минуту до того, как распахнулись ворота и выехала машина Вики, а за ней и Ауди Вадима.

Миле жучок показался даже новее, чем был до этого. От вмятины на бампере не осталось и следа. Но предстояло еще решить вопрос оплаты, и на этот раз она собиралась до последнего стоять на своем. Кроме того, незаслуженная премия буквально жгла карман, Миле хотелось и от нее избавиться как можно скорее.

— Сколько я должна за ремонт? — выступила она вперед, глядя исключительно на друга Вадима. На него самого она даже боялась смотреть, отлично помня их разговор в офисе.

— Ну что вы, красавица! Это я вам должен, за то что в этот ненастный день в царство копоти и машинного масла заглянуло солнце, — лучезарно улыбнулся Юра, а Мила так растерялась, что встретилась с хмурым взглядом Вадима, в котором читалось, что он ей это припомнит.

— Кажется, мы обсудили уже этот вопрос, — медленно проговорил он.

— Да, но…

— Мила, я бы с вас в любом случае не взял денег. А вот с ним мы рассчитаемся по полной, — хлопнул Юра Вадима по плечу и коварно усмехнулся.

Она не знала, что еще можно сказать. Если будет и дальше настаивать, то разозлит Вадима еще сильнее, а перед Юрой рискует выглядеть смешной. И самое умное, что она может сделать прямо сейчас, так это проститься с этими двумя, которые сразу оба умудрились ее разозлить.

— Я тогда поеду… — проговорила она, не удержавшись от тяжкого вздоха, чем вызвала новую улыбку на лице Юры.

— Всего вам хорошего, Мила. И не забудьте, что мой автосервис всегда к вашим услугам, — галантно закончил, а Вадим зачем-то решил проводить ее до машины.

— Ты всегда такая упертая? — тихо спросил он, держась за ручку двери, но не распахивая ее и нависая над Милой грозной тенью.

— Только тогда, когда все идет не так, — смело заглянула она в его глаза.

— Придется мне тебя перевоспитывать, — усмехнулся Вадим одними губами, в то время как глаза его оставались серьезными. И лицо его еще приблизилось к ее. Теперь Мила улавливала тепло его кожи и прохладное дыхание на своих уже пылающих щеках. — Завтра и начну, — с этими словами Вадим распахнул дверцу, позволяя Миле заскочить в прохладный салон.

Ей оставалось только с достоинством вырулить с площадки и уехать восвояси, с чем Мила справилась на пятерку. И только тогда позволила себе немного перевести дух, когда мастерская скрылась за поворотом.

Вадим

— Теперь можем и поговорить? — раздался насмешливый голос Юрка.

Только сейчас Вадим понял, что провожал взглядом желтый фольксваген, пока тот не скрылся за поворотом. А Юрок, должно быть и судя по его интонации, все это время тихонько забавлялся, наблюдая за ним.

— Есть тема? — хмуро посмотрел на него Вадим.

Отчего-то хотелось грубить прямо в довольную физиономию друга. Интересно, что того так забавляет? И почему у него вдруг настроение стало таким поганым, как моросящий дождь, под которым они и стояли?

— Есть вопросы, — добродушно усмехнулся Юрок. — Пошли в мой кабинет? Или торопишься?..

— Да нет, — тряхнул головой Вадим. Торопиться было некуда, а к Юрку он и без нужды собирался заскочить сегодня вечером.

— Чай будешь? — поинтересовался друг, когда они расположились за заваленным бумагами столом в крохотной комнатушке без окон. Кабинет, называется! Да это даже на каптерку с натяжкой катит. Но Юрок тут бывал набегами, как сейчас, когда нужно было разгрести бумаги.

Вообще-то, у друга таких мастерских было с десяток в городе, практически, местный монополист. И офис он арендовал нормальный, современно оборудованный, где принимал важных клиентов. Но только вот в таких каптерках он становился самим собой и сбрасывал светский лоск. Как говорил сам Юрок — отдыхал душой и телом. Он всегда был странным, со школы, с того момента, когда Вадим с ним познакомился. Чуть позже он узнал, что отец у тогдашнего еще подростка дипломат и служит в Австрии, в посольстве. Мать тоже была при отце. А Юрок жил с бабушкой, потому что любил Родину. Он так и говорил, что Родину свою ни на что не променяет.

— Кофе у тебя, конечно же, нет, — уточнил Вадим.

— У меня нет, но могу попросить у парней, — кивнул Юрок на дверь. Сам он кофе не пил, и Вадим об этом тоже отлично знал. Иногда ему даже казалось, что друга своего он даже лучше знает, чем тот сам себя. И тем более он не мог понять, что заставило того рассыпаться комплиментами, да еще и такими поэтическими, перед Милой, если он всегда держал дистанцию в общении с девушками, оставался настороже.

— Нет. Просить не надо. Д и вообще… я бы сейчас чего покрепче выпил, — отказался Вадим.

— Извини, но и такого тут тоже не держу, — развел руками Юрок. Повисло непродолжительное молчание, во время которого Вадим рассматривал плакат авто на стене, а потом друг спросил: — Может, расскажешь, кто эта малышка?

— Моя новая секретарша, — с неохотой отозвался Вадим.

— Вот уж не подумал бы, — удивленно присвистнул Юрок.

— Почему? — настала очередь Вадима удивляться. Да и такая реакция друга насмешила.

— Ну как… секретарши — они же должны быть боевые. Как говорится, и в огонь, и в воду за начальника… Вон, моя Карина Ашотовна какая! А у тебя… — он снова задумался, явно подбирая сравнение, — … тургеневская барышня в секретарях, — удовлетворенно закончил.

Да уж… Однако, сравнение и Вадиму показалось метким. С виду Мила именно такой и была — утонченная, часто витающая в фантазиях, ранимая и робкая. Только что-то ему подсказывало, что в открытом состязании характеров она даст жару той же Карине Ашотовне — бойкой армянке бальзаковского возраста, что уже лет пять, как верно служила Юрку. Та да, как друг и сказал, за своего любимого начальника готова была глотку перегрызть. Она его любила как сына, тем более, что своих детей у нее не было. Даже частенько пирожками домашними подкармливала или хачапури, до которых Юрок был особенно охоч.

— Считай, что это акт благодарности… — и Вадим рассказал, как Мила спасала его на корпоративе.

Друг долго смеялся, хоть и слышал уже эту историю, только вот не знал, что героиней в ней была именно эта тургеневская барышня. А потом его осенило:

— Слушай, так это над ней ты так неудачно пошутил? Ну, тогда, с кроватью?..

— Именно, — не известно почему, но и это воспоминание портило ему настроение. Что же сегодня пошло не так, раз ему отчаянно хочется напиться?

Юрок снова на короткое время замолчал, что-то сосредоточенно записывая в какой-то папке. А потом в сердцах захлопнул ее и предложил:

— Слушай, а поехали в «Парус»!

— Только не говори, что захотелось прочистить горло, — умоляюще посмотрел на друга Вадим. Еще в какой-нибудь спорт-бар он бы запросто согласился, но в караоке…

— Ну ты его хочешь промочить, а я и то, и другое. Да и когда мы с тобой там были в последний раз?

— Сегодня понедельник, — с сомнением проговорил Вадим.

— Тем более! По понедельникам сам бог велел расслабляться. А я бы так вообще их упразднил. Все, поехали! Доставлю тебе сегодня эстетическое удовольствие.

Ну что ж — Парус, так Парус. В конце концов, и в караоке-баре наливали коньяк.

Глава 15

Мила, Вадим.

Уже подъезжая к своему двору, Мила резко передумала идти домой. Она выкрутила руль и свернула в соседний двор, к дому Вики. Сегодняшний день оказался слишком насыщенным событиями. Держать их в себе Мила не могла больше. Как назло, Вика не давала о себе знать, да и рассказывать все по телефону было бы проблематично.

Как же давно она тут не была! Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Мила испытывала щемящую тоску по прошлому, по беззаботному детству, половина которого прошла в этом дворе и доме, по тому периоду времени, который навсегда остался в воспоминаниях.

Дверь открыла Наталья Сергеевна — мама Вики. За годы, что Мила ее не видела, та совсем почти не изменилась. Те же коротко стриженные и совершенно белые волосы, которые Миле в детстве казались похожими на пух и какими-то неестественными. Стройная худощавая фигура с идеально ровной спиной. Про таких говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Неизменно приветливое выражение лица и небесного цвета глаза, которые от нее достались и дочери. Только Наталья Сергеевна на мир взирала слишком восторженно, как, наверное, свойственно многим творческим натурам. Дочь ее росла более прагматичной, ну а о том, какой увидела Вику недавно, Мила вообще старалась не думать.

Когда-то, давным-давно, именно Наталья Сергеевна привила Миле любовь к музыке. На ее пианино первоклассница с огромными бантами в тоненьких косичках нажала на первые клавиши и сразу же влюбилась в их глубокое звучание. А вскоре это пианино переехало к Миле домой, когда мама Вики приобрела себе концертный рояль. Тогда и началось для Милы углубленное познание музыкальных премудростей. И за это она тоже всегда будет благодарна Наталье Сергеевне.

— Милочка, ты ли это? — радостно всплеснула руками женщина, и только тут Мила заметила, что на поясе той повязан кухонный фартук. Неужели готовит? Никогда за все годы Мила не видела маму Вики за плитой. У них в доме всегда была домработница. А сейчас, получается…

— Заходи, дорогая, — втянула Наталья Сергеевна Милу в прихожую и пылко прижала к груди. — Как же я рада тебя видеть! И какая ты стала хорошенькая! — рассматривала она ее со всех сторон. — А я вот познаю премудрости кулинарии, — смущенно улыбнулась. — Знаешь, после твоей мамы, мне больше не хочется, чтоб кто-то еще готовил для нас. Лучше все равно никто не сможет — твоя мама в этом настоящая мастерица. Да и все остальные для нас чужие. Так что, теперь я сама повар, — тоненько рассмеялась она.

— Как Данила Григорьевич себя чувствует? — уточнила Мила, пока мама Вики принимала у нее пальто и вешала на плечики.

— Все нервы вымотал этот Данила Григорьевич, — в сердцах ответила Наталья Сергеевна, но даже злиться у нее получалось как-то по-доброму. — Врачи ему диету прописали, а он ни в какую… Ведет себя, как ребенок.

Что на это можно было ответить, Мила понятия не имела, да и вдруг спохватилась поинтересоваться главным:

— А Вика дома?

Что если той нет? Зачем тогда она пришла? И главное, где ее искать?

Как изменилось лицо мамы Вики, Миле не понравилось. Женщина словно состарилась на глазах, и возле губ ее сразу же залегли скорбные морщинки. Она махнула на комнату дочери со словами:

— Там она…

— Вика не здорова? — испугалась Мила.

— Иди, детка, к ней, сама все увидишь…

Даже на кухню Наталья Сергеевна не пошла своей пружинящей походкой, а скорее пошаркала. В этом доме всегда царила праздничная атмосфера, а сейчас она больше походила на траур. И от этого Миле стало еще тоскливее.

Вика лежала на диване, смотря в одну точку потолка. Мила мельком окинула комнату взглядом и поняла, что за те годы, что они с подругой не общались, здесь ничего не изменилось. Разве что, изменилась сама Вика, и сейчас Миле было страшно на нее смотреть. Если бы не размеренно вздымающаяся грудь, то можно было бы принять ту за покойницу — такая она была бледная.

— Вик, — позвала Мила, опускаясь на краешек дивана и беря руку подруги в свою. Рука оказалась тоже холодной, под стать самой Вике.

— Привет, — посмотрела та на Милу, а потом снова вернулась к разглядыванию идеально ровного и белого потолка.

— Вик, что случилось?

— Ничего, — ровно ответила подруга.

— Давно ты так лежишь?

— Не знаю, а что? С утра…

— И ты сегодня ничего не ела?

— Аппетита нет.

Не аппетита у тебя нет, а желания жить, дубина ты стоеросовая! Когда-то Мила читала какой-то роман (названия и автора она бы сейчас не вспомнила), где героиня потеряла всех, кого любила в своей жизни. И вот в конце она шла по улице и думала, как же случилось так, что для нее умерла радость. Вот и с Викой творилось примерно то же — со смертью любимого человека, для нее умерла радость. Только ведь не одну себя она мучила, а еще и родителей. Да и Миле было тяжело смотреть на некогда жизнерадостную девушку, которая сейчас стала собственной тенью.

— Вик, пошли прогуляемся. Погода хорошая…

— Ага. Я слышу, как дождь барабанит по стокам. Самое то для прогулки, — скривились в подобие улыбки губы подруги.

— Ну давай сходим куда-нибудь.

— Нет желания, Мил, прости.

— Ну и ладно. Тогда я тебе ничего не расскажу, — сделала вид, что обиделась, Мила.

— А есть, что рассказывать?

— Не то слово!..

Вика снова изменила потолку и посмотрела на Милу. На этот раз в глазах ее проблеснула заинтересованность.

— Мил, а ты мне споешь? — вдруг спросила она.

Это было тайной всей жизни Милы. О том, что она любит петь, не знала даже мама. Почему-то петь при родных ей всегда было стыдно. Разве что соседи слышали, как они с Викой горланили в две глотки, когда никого больше не было дома. Потом соседи рассказывали об этом маме, а та всегда недоумевала, почему же дочь не поет при ней. Но как расскажешь о причинах? Миле и своего стыда тоже было стыдно.

— Сейчас? — оглянулась зачем-то Мила на дверь.

— Точно не здесь, — заставила себя Вика сесть и посмотрела на Милу вмиг осоловелыми глазами. Видно, от слабости и неподвижности у нее закружилась голова. — Я знаю одно такое место, где никому до нас не будет дела… Поехали. Только, чур, ты за рулем.

— А пить там можно? — деловито уточнила Мила.

— Это что-то новенькое, — усмехнулась подруга. — Ты и пить.

Мила просто чувствовала, что и ей, и Вике необходимо расслабиться. Кроме того, сегодня на нее свалилось богатство, о котором она не просила. Его тоже нужно было как можно быстрее пустить в дело. В общем, все доводы склонялись в пользу авантюры.

— Тогда, вызываем такси, — достала она из сумочки мобильный. — Потому что сегодня мы будем пить текилу и петь!

* * *

В караоке-бар они отправились на машине Юрка. Только вот у Вадима были принципы: или пить в компании, или не пить вовсе. В одну глотку заливать не привык. А потому еще в пути они с Юрой договорились, что машину его оставят у бара, а по домам доберутся на такси.

— Старый, добрый, неизменный Парус, — с любовью протянул Юрок, когда сворачивал к неприметному с виду кирпичному зданию со скромной вывеской и эмблемой кораблика. — Давненько мы с тобой сюда не наведывались.

Что правда, то правда. А если быть совсем точным, то в этом баре они не были ровно столько, сколько длилась у Вадима почти семейная жизнь с Катей. Несколько раз Юрок делал попытку затащить в караоке-бар друга, но всегда находились какие-нибудь причины-отговорки. Да и Катя обижалась, когда он развлекался без нее. А у друга сроду не было пары, чтоб составить им с Катей компанию.

Да и среди них двоих именно Юрок был любителем попеть. У него и дома имелось все необходимое для этого. Благо, жил тот в небольшом коттедже, в частном секторе города. Иначе, бедные его соседи…

Что символизировало название бара, до сих пор оставалось для Вадима загадкой. Внутри него ничто не намекало на морскую тематику. Очень просторное помещение, отделанное по последним современным меркам, оборудованное цветомузыкой. Имелась тут и большая сцена, круглые столики с удобными диванчиками, дорогая аппаратура. Но «Парус» тем и привлекал Юрка, что совмещал в себе два стиля — американский и японский. И второй выражался в том, что по бокам зала располагался ряд изолированных кабинок, каждая со своей караоке-системой. Там можно было петь, так сказать, приватно, никому не мешая. Это и было настоящим караоке, как говаривал Юрок. Когда-то именно от друга Вадим узнал, что впервые караоке открыли в Японии. А его основатель, барабанщик Иноуе, в 2004 году даже удостоился Шнобелевской премии. Ну и слово «караоке» переводилось с японского как «пустой оркестр». Кто бы мог подумать, что на первый взгляд бесполезное изобретение станет популярным во всем мире!

Несмотря на то, что бар не пустовал, свободная кабинка для них нашлась. Наверное, заслуга в том была понедельника, а не фортуны. Как бы там ни было, Юрок был счастлив, что можно будет погорланить всласть и без свидетелей. Ну а Вадим по-прежнему хотел расслабиться за рюмочкой, не в силах избавиться от раздражения самостоятельно и не понимая, чем же оно вызвано.

Юрок заказал плотный ужин, изобилующий мясом. Вадим был сыт, потому ограничился легкой закуской. Ну и для начала они попросили официантку принести им триста грамм коньяку — так сказать, для разогрева.

— Ну, вздрогнем! — поднял Юрок рюмку и чокнулся с Вадимом. — Давай, друг, стряхивай с себя шелуху забот. Сегодня тебя ждет незабываемый вечер.

Черт знает почему, но в словах друга Вадиму почудилось пророчество.

* * *

Еще из дому, пока они ждали такси, Вика куда-то позвонила и хорошо поставленным голосом светской львицы поинтересовалась, есть ли свободные кабинки. К ее вящей радости такие оказались в наличии, и подруга тут же забронировала одну на свое имя.

— Вик, а куда мы едем? — все же, не удержалась и полюбопытствовала Мила, когда подруга назвала таксисту адрес, который ей ни о чем не сказал.

— В одно шикарное место, — ответила та с хитрой улыбкой. — Тебе там понравится.

— И что же там такого шикарного?

Таких шикарных мест в городе, где можно выпить и расслабиться, было пруд пруди. И любопытство Милы разыгралось не на шутку — чем же таким особенным отличается от всех остальных таинственный «Парус»?

— Потерпи. Скоро все узнаешь, — лаконично отделалась от нее подруга.

Шикарное место было зданием в центре города, мимо которого Мила не раз проходила, но на которое даже внимания не обращала, таким оно показалось ей неприметным.

— Это что — пивной бар? — с толикой брезгливости рассматривала она качающуюся на ветру эмблему небольшого кораблика.

— Пошли уже! — потянула ее Вика внутрь. — Долго еще собралась тут топтаться?

— Караоке?! — замерла на пороге зала Мила, рассматривая его внутренности, залитые разноцветными отблесками и наполненные любительским исполнением шансона. — Ты хочешь, чтоб я тебе пела тут?! Столько я точно не выпью, — приуныла Мила. Она и сама не знала, на что рассчитывала, но точно не на караоке-бар.

Вика ее вопрос проигнорировала. Вместо этого лучезарно улыбнулась официантке, что поспешила к ним навстречу, и сообщила, что для них забронирована кабинка.

Кабинка оказалась довольно просторной, да еще и оборудованной собственной системой караоке. Это уже Миле понравилось гораздо больше. При всем ее желании расслабиться, петь на публике точно не хотелось.

— Что скажешь? — наблюдала за ее реакцией Вика.

— Супер! — показала ей Мила большой палец и первая плюхнулась на мягкий диван. Меню она раскрыла сразу же на страничке с алкоголем. — Текилу? — посмотрела на Вику. — Если ты не хочешь, я могу и сама, — спохватилась, что, наверное, подруге пить и не обязательно, тем более, учитывая, что в последнее время та и без нее увлекалась алкоголем. А тут еще она, со своей бурей в душе, которая требовала именно такого успокоения.

— Пару стопок, за компанию, пропущу, но не больше, — серьезно ответила Вика, и Мила поняла, что с выпивкой та решила завязать, что несказанно порадовало. — Только давай не традиционно.

Именно Вика когда-то познакомила Милу с национальным мексиканским напитком. И как только текилу не пили. Самый распространенный способ — с солью и лимоном. Но ни ей, ни Вике так не нравилось.

— По-немецки? — улыбнулась Мила.

Немцы отошли от традиции и заменили соль корицей, а лимон апельсином. В таком сочетании крепкий напиток казался намного мягче. И Мила в те редкие случаи, когда пила его, предпочитала делать это именно так.

— Идет, — согласилась Вика.

— Тебя надо накормить, — спохватилась Мила и протянула Вике меню.

— Тогда берем жареных креветок и побольше, — даже не стала заглядывать в меню Вика. А тут и официантка подоспела.

Они заказали сразу десять мескальерок* текилы и столько же порций жареных креветок. По традиции, женщины пили четное количество стопок, мужчины — нечетное. Вот Мила и рассудила, что две из десяти выпьет Вика, а восемь — она. Если и они не помогут расслабиться, то потом дозакажет еще.

— Что запиваем? — поинтересовалась Вика, поднимая первую стопку с нанизанной на ободок четвертью дольки апельсина и насыпая щепоть корицы между большим и указательным пальцем другой руки.

— Сегодня был тяжелый день, — одарила ее Мила серьезным взглядом, повторяя процедуру с корицей в точности.

— Тогда, пьем за то, чтобы прожит этот день был не зря, — не менее серьезно кивнула подруга. — Лизнули… опрокинули… куснули… — скомандовала Вика, а когда первые стопки опустели, велела: — Рассказывай!

* * *

Коньяк отлично справлялся с поставленной задачей. По телу разливалось тепло, а мысли становились легкими и ленивыми, одновременно. Чтобы петь, Юрку никогда не нужно было достигать кондиции. Он и в трезвом виде любил это дело. Вот и сейчас со вкусом исполнял какой-то лирический романс, под аккомпанемент которого коньяк пился еще легче. Вадим даже забыл, что не пьет без компании. Он удобно откинулся на спинку дивана и прихлебывал маленькими глотками янтарную жидкость. С каждой минутой жизнь окрашивалась во все более яркие и насыщенные цвета. Только вот все равно все мысли почему-то возвращались в сегодняшний день. День, главным действующим лицом в котором была Мила.

— Знаешь, она какая-то неправильная, — выдал он, как продолжение своих мыслей, когда Юрок сделал перерыв, листая на электронном табло песни.

— Кто? — посмотрел на него друг, который в отличие от Вадима был почти трезвым.

— Кто-кто… Мила эта, кто же еще!

— Ну извини, мысли читать не умею, — хохотнул Юрок. — И чего же в ней неправильного?

— Да все, — довольно пьяно уже махнул рукой Вадим. — Она все делает неправильно, постоянно все путает, говорит невпопад… В общем, смешная она, — кивнул самому себе. Да и говорил он это не другу, а себе, словно в попытке убедить себя в чем-то.

— А мне она показалась очень даже ничего. Умненькой девочкой. Даже захотелось за ней приударить, — с улыбкой разглядывал Юра Вадима.

— Чего?.. Тебе и приударить? — рассмеялся Вадим, но тут же нахмурил брови. — Не вздумай, понял?!

— Это еще почему? Потому что за твоими секретаршами нельзя приударять? — не унимался друг.

— Нет не поэтому, — мотнул головой Вадим, но продолжать не стал. Он и сам не знал, почему. Но от мысли, что друг может говорить серьезно, и что за долгие годы тому захотелось приударить именно за Милой, становилось так противно. Вернее, от этой мысли рождалась злость.

— Кажется, ты запал на эту малышку, друг, — спокойно, без тени издевки, проговорил Юрок, взял графин и наполнил рюмки. — Давай, за любовь, про которую так красиво поют в песнях.

— Не буду я пить за это, — даже не притронулся к своей рюмке Вадим. — Любви не существует, теперь я это точно знаю.

— Еще как существует. Просто ты свою еще не встретил.

Тут Вадим с ним не мог согласиться. В том, что любил Катю, никогда не сомневался, только вот не ожидал, что от любви этой останутся одни черепки. А вот откуда Юрок мог знать, существует та или нет, понятия не имел, да и не это сейчас было важно.

— Ладно, давай выпьем каждый за свое, — пока еще довольно трезво рассудил он, что без разницы за что пить, когда результат ждет один — похмельное пробуждение. — Сейчас вернусь, — поставил Вадим пустую рюмку на стол, испытав потребность выйти по нужде.

* * *

— С чего ты взяла, что он над тобой смеется? — уточнила Вика, когда на столе осталось четыре стопки текилы из десяти.

Подруга держала слово и после второй стопки не потянулась за третьей. Ну а Мила, выпив четыре, чувствовала себя еще довольно бодрой и трезвой, что слегка огорчало. Нет, конечно, появилась та бесшабашная веселость, когда море кажется по колено, но пока еще не получалось расслабиться по полной, а именно к такому результату она стремилась. Мешали мысли о Вадиме и вопросы Вики о нем же.

— С того, что при нем я веду себя как идиотка, — насупилась Мила, снова вспоминая в подробностях события сегодняшнего дня и смеющееся лицо Вадима. По-хорошему, он вообще должен злиться на нее, но и снисходительность и всепрощение порой могли обидеть разве что не сильнее.

— А по-моему ты все слишком драматизируешь, — отмахнулась Вика и принялась листать табло песен. — Никуда твой Вадим от нас не денется. Давай, ты мне лучше еще споешь…

Мила уже исполнила по просьбе подруги «Зеленоглазое такси» и «Ланфрен ланфра». Песни Боярского обе любили с детства, и у Милы хорошо получалось их петь. Прогорланили дуэтом «Падали две звезды», причем партия Пугачевой, как всегда, досталась Миле, потому как, видите ли, Вика не могла петь вторым голосом, слух не позволял. Этот спор у них тоже шел из детства, когда каждая хотела петь за Кузьмина. А теперь вот Вика искала что-то особенно лирическое, судя по ее бормотаниям.

Глава 15

Мила осушила пятую мескальерку и наконец-то почувствовала не только тепло в груди, но и хмель в голове. Впервые мелькнула мысль, что, пожалуй, она не так уж и боится сцены, что можно бы и спеть в большом зале. А что? Какая разница, кто ее слушает, если она все равно никого из них не знает. Только вот сначала посетит туалет, а заодно и еще раз взвесит по пути внезапно осенившую ее мысль.

— Вик, а где здесь туалет?

Подруга объяснила, куда идти, и велела возвращаться поскорее.

Кто бы мог подумать, что свернув из диско-зала в узкий коридор, ты окажешься совершенно в другом месте — в царстве граффити. Здесь ими пестрело все, даже пол и потолок. А дверь в дамскую комнату перемещала тебя в третий мир — чистоты и фаянса. И такие контрасты отлично смотрелись. Миле прогулка в туалет даже доставила эстетическое удовольствие.

А вот на выходе ее ждал такой сюрприз, от которого она едва не растеряла всю ту уверенность, что копила половину вечера и для которой понадобилось аж пять стопок текилы.

— Мила? — услышала она за спиной возглас, и от голоса говорившего у нее в буквальном смысле подкосились ноги.

Она медленно повернулась и убедилась, что Вадим — не галлюцинация ее опьяневшего сознания, а вполне себе реален.

— Что ты тут делаешь? — радостно поинтересовался он, а то время как Миле было не до смеха, хоть она и себе не признавалась, что тоже рада его видеть.

— Пью… то есть, пою… ох… — окончательно растерялась она, когда ее сбивчивые объяснения вызвали у него настоящий смех.

— А ты с кем? — так же резко перестал смеяться Вадим.

— С подругой.

— Познакомишь?

Мила пожала плечами и двинулась на выход из причудливого коридора, не сомневаясь, что Вадим следует за ней. Вместе они пересекли зал и вошли в их с Викой кабинку.

— Ничего себе! — протянула подруга. — Ты уже начала знакомиться в туалете? — хихикнула она.

— Вик, познакомься, это Вадим — мой… босс, — чуть не откусила себе язык, когда поняла, что между словами «мой» и «босс» едва не вставила «секси». Нет, пять стопок текилы все же играли свою роль.

Вика повела себя в лучших традициях театральных подмостков. Сделав вид, что впервые слышит о боссе Милы, она с царской грацией протянула тому руку и сдержано произнесла:

— Вика. Приятно познакомиться.

— Девчонки, а пойдемте к нам! — воодушевился Вадим, и Мила поняла, что он тоже не совсем трезв. — Я вас с другом познакомлю. Кстати, ты его уже знаешь, — посмотрел он на Милу и весело подмигнул ей. — Вчетвером пить и петь веселее.

— А пойдемте! — сразу же стряхнула с себя всю светскость Вика, уцепившись за предложение, как за лишний предлог свести Милу с Вадимом поближе. В намерениях подруги Мила не сомневалась.

И уже через пять минут они вчетвером сидели в одной кабинке, а рядом суетилась официантка, по-новому сервируя стол.

*Мескальерка представляет собой вытянутую стопку с толстым дном емкостью 25–30 грамм.

Глава 16

Вадим-Мила

— За знакомство! — поднял Вадим рюмку, наблюдая, как Мила покосилась на текилу, а потом решительно протянула к ней руку.

Перед этим он представил друг другу Вику и Юрка. Реакция обоих была более чем сдержанная. Ну ладно друг, Вадим уже давно привык, что баб тот держит на расстоянии. Разве что вот для Милы сделал исключение (этот факт продолжал немного раздражать, даже сейчас, когда он замечал, с какими ласковыми улыбками те обмениваются взглядами). Подругу же ее поприветствовал довольно прохладно, хорошо хоть природная вежливость ему не изменила. Та тоже повела себя странно. Стоило ей только увидеть Юрка, как улыбка сразу же сползла с лица, уступая место суровости. Вот уж вообще странно. Обычно на друга женщины реагировали иначе — сразу же пытались очаровать того. Вика же даже смотреть на него перестала, а обратилась снова к Вадиму:

— Вадим, а ты поешь?

— Только не это! — притворно испугался он. — Поет у нас Юрок, а я все больше слушаю.

— А у нас вот Мила одарена этим с рождения.

— Вик, перестань! — тут же раздался ее сердитый голосок, подкрепленный соответствующим взглядом.

Мила сидела напротив него, и Вадим в который раз залюбовался ее раскрасневшимся лицом. Сейчас она выглядела несколько иначе, чем всегда. И сначала он не мог понять в чем дело. А потом сообразил, что исчезла ее вечная сдержанность, словно ей дали команду расслабиться, которой она не могла ослушаться. Глаза девушки блестели, губы трогала улыбка, даже сейчас, когда невольно стала центром внимания. Волосы, всегда такие гладкие, волосинка к волосинке, немного растрепались и спадали шелковистыми прядями на плечи. Хотелось прикоснуться к ним, пропустить сквозь пальцы, ощутить их мягкость и заправить непослушные прядки за маленькое ушко. А еще вдруг захотелось услышать, как она поет, хоть Вадим и не считал себя ценителем музыки или чьих-то вокальных данных. Разве что ему нравилось, как поет друг.

Вадим поймал на себе удивленный взгляд Милы и понял, что засмотрелся на нее дольше, чем велят правила приличия. Он наполнил свою и друга рюмки коньяком и произнес тост:

— За знакомство!

После секундного колебания Мила решительно взяла текилу и бросила взгляд на подругу.

— Мысленно я с вами, — проговорила та. — А на деле сегодня пусть я буду той единственной трезвой, кто развезет вас по домам, — рассмеялась она.

Вадим заметил, как задумчиво посмотрел Юрок на Вику. Ему и самому показалось, что девушка ведет себя неестественно, словно заставляет себя смеяться и веселиться. Наверное, друг думал так же. Но гораздо больше его интересовала та, что сидела напротив и сейчас робко прикоснулась своей рюмкой к его. А потом лизнула корицы, опрокинула стопку и куснула апельсин, как положено и в строгом порядке. Даже в этом проявилась ее педантичность, но отчего-то Вадиму это понравилось.

Хмель давал о себе знать, и потянуло на подвиги.

— Юр, споешь? — посмотрел Вадим на друга, пытаясь взглядом показать, что именно от того требуется.

— Ой, правда! — неожиданно поддержала его Мила и даже захлопала в ладоши. Наверное, в какой-нибудь другой женщине такое проявление эмоций ему бы показалось детским садом. Но не в ней… Ей, как ни странно, очень шла эта детская непосредственность. Она делала ее безумно милой.

— А чего же не спеть, — дал Юрок понять, что понял его правильно и принялся выбирать нужную песню, не обращая внимания на скепсис во взгляде Вики. Все же интересно, почему та сразу же приняла друга в штыки?..

Через минуту в кабинке зазвучала музыка. Вадим знал эту песню — «Ах, какая женщина», а Юрок так и вовсе любил ее петь, и получалось у него это не плохо.

— Потанцуем? — посмотрел Вадим на Милу.

— Здесь? — она растерянно взглянула на пятачок свободного в кабинке места.

Ну да, особо не разойдешься. Но ведь и не нужно. Больше всего Вадиму хотелось сейчас прижать эту девушку к себе. Сделать это аккуратно и нежно, потому как она до ужаса хрупкая. Вдохнуть запах ее волос, почувствовать изгибы тела и закружить в медленном танце.

— Места хватит. Идем, — протянул он ей руку.

* * *

Он же это не серьезно!.. Но руку Вадим не убирал, и Миле ничего не оставалось, как вложить в нее свою, которую он сразу же крепко сжал, словно она собиралась убежать. Хотя, эта мысль посетила ее первой, когда он предложил потанцевать.

Вадим вывел ее на небольшое пространство и уверенно прижал к себе. Мила посмотрела на подругу в поисках поддержки, но взгляд той был прикован к Юре, что красивым баритоном исполнял эту замечательную песню. Миле она тоже очень нравилась, но ее должен петь именно мужчина, и у Юры это получалось отлично.

Близость Вадима пугала и манила одновременно. Хотелось прижаться к нему потеснее, положить голову на плечо, а лицом уткнуться в шею, которую она сейчас видела прямо перед собой и так близко, что трепещущая на ней жилка сводила с ума. А его ладони на ее спине прожигали ткань тонкой блузки, и от них по всему телу растекалось томление.

Мила обхватила Вадима за шею и не удержалась от скупой ласки — провела ладонью по теплой коже, коснувшись пальцами кончиков волос. Все было в точности, как в ее мечтах. Именно таким она его себе и представляла. Тепло его тела, ненавязчивый запах мужского парфюма… Ой, кажется у нее голова кружится все сильнее. И не только алкоголь сейчас тому виной.

— Ты чудесно пахнешь, — втянул Вадим воздух где-то возле уха Милы, отчего у нее по телу побежали мурашки.

Она подняла голову и сразу же утонула в его синих озерах. Взгляд скользнул по мужскому лицу с едва наметившейся щетиной и остановился на губах, что были сейчас так близко. От губ Милы их отделял какой-то сантиметр, и сделай она неуловимое глазу движение вперед, как коснется их, попробует на вкус. Но так нельзя, даже когда очень хочется.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Что он сказал, что она чудесно пахнет?

— Это духи, — ответила Мила и почувствовала, как рука Вадима скользнула вверх по спине и удобно устроилась меж ее лопаток.

— Тебе идет этот запах. Он такой же нежный, как и ты.

И без того жаркие щеки Милы вспыхнули еще сильнее. Кажется, это первый комплемент, который она услышала от него в свой адрес. Божички! Как же приятно, аж ноги не держат!

— Я хочу, чтобы ты спела.

— Нет. Даже не проси! — замотала головой Мила.

— Так и знал, что ты трусишка.

— Ничего подобного! — чего это он себе надумал? Никакая она не трусишка, особенно сейчас, когда чувствует в себе силы горы свернуть. Просто петь при нем… А вдруг не понравится…

— Спорим? — сбил ее Вадим с мысли, которая и так с трудом формировалась в нетрезвом сознании. Не говоря уже о его близости.

— В смысле? — заставила она себя снова посмотреть в его удивительные глаза.

— Давай поспорим, что ты споешь в зале. Я думаю, что ты струсишь.

— А если не струшу? — напряглась Мила, но соблазн был очень велик.

— Тогда я… — Вадим немного подумал, — исполню любое твое желание.

— А если не спою?

— Тогда — ты мое. Все просто, — улыбнулся он, и она засмотрелась на его ямочки.

Желание? А чего она может у него попросить, если больше всего ей хочется, чтоб он прям сейчас поцеловал ее? Вот это желание прямо нестерпимое! Оно скручивает ее внутренности в тугой узел. Слава богу, что Юра уже допел, и в кабинке воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками зала.

— Выбирай. Твое желание или мое, — взял ее Вадим за руку и крепко сжал ту в своей.

— Какие еще желания? — донесся до них голос Вики. — Уж не спорите ли вы там?

— Именно! — победно посмотрел на подругу Вадим, не выпуская руки Милы и подводя ее к столу. — Разбивай, — протянул он Вике их сплетенные руки.

— А предмет спора?.. — не спешила Вика разбивать.

— Сначала разбей — потом узнаешь.

* * *

Вадим почувствовал слабое сопротивление, как эта крошка пытается вытащить свою ладошку, но только сжал ее сильнее. Не получится, милая. Ты сейчас проходишь проверку на стрессоустойчивость. И ему до ужаса хочется увидеть тебя на сцене, перед несколькими парами незнакомых глаз. И он не желает ставить себя на твое место, потому что вряд ли на такое решился бы. Хотя… если бы на кону было желание, то кто знает.

— Как скажешь! — вторила ему Вика и разбила их руки. Краем глаза Вадим заметил, как безвольно упала вдоль тела рука Милы, и какой растерянной она выглядит. Жалость шевельнулась в душе, но спор есть спор, и ты либо выигрываешь, либо делаешь то, что он попросит. — Так что за спор?

— Сейчас Мила нам споет, — ухмыльнулся Вадим, и самому ему показалось, что сделал он это слишком коварно. С лица бедняжки и так уже сполз румянец, а после его слов она и вовсе побледнела.

— Тю-у-у, — разочарованно протянула Вика. — Стоило на это спорить. Она бы и так спела, так ведь? — перевела она взгляд на Милу.

— В зале споет, — уточнил Вадим, — на большой сцене.

— Да ладно! — вскочила с места Вика и приблизилась к Миле, с интересом заглядывая той в лицо. — Правда споешь?

Мила посмотрела на нее, и Вадим заметил, как растерянность сменяется упрямством. Вот теперь он ее узнавал, и это его радовало.

— И спою! — вскинула она подбородок. — Вот только сейчас выпью…

Рука ее подрагивала, удерживая рюмку.

— А чтоб тебе не было одиноко, я тоже спою, — вдруг вклинился Юрок. — А что, — посмотрел он на Вадима, — во мне умер настоящий артист, ты не знал?

Все, кроме Вики опять, дружно чокнулись и выпили. Юрок подхватил Милу под руку, и они первые покинули кабинку к неудовольствию Вадима. Вообще-то, к месту спора (звучит, как к месту казни) ее должен вести он, а не этот выскочка! Вика тоже выглядела недовольной, как успел заметить Вадим, пока они шли за певцами.

После недавней рюмки ноги слушались плохо, да и картинка в глазах периодически размазывалась. Как-то незаметно Вадим умудрился набраться. Юрок с Милой тоже вышагивали не очень уверенно, и Вадим осознал, что если бы не опьянение, не в жизнь бы ему не уговорить Милу на подобную авантюру. Хотя… Вадим окинул взглядом зал. Тут к такому уже привычные, и мало кто обращал на них внимание, так, изредка попадались любопытные и далеко не трезвые взгляды.

— Хочешь, я первый спою? — галантно предложил принести себя в жертву Юрок. Он все еще продолжал держать Милу под руку. Но когда к ним приблизилась Вика, сразу же отпустил и отошел на шаг.

— Нет, первая буду я, — безапелляционно заявила она, тряхнув головой, отчего ее повело в сторону. Но тут уже Вадим подхватил девушку и не выдержал, на миг прижал ее к себе, чем заслужил ее недоуменный взгляд. — Какие будут пожелания? Что тебе спеть?

Черт! Он еле сдержался, чтоб не поцеловать ее сейчас на глазах у всех. Вот уж точно — храбрая синица. Перышки распушила, вид боевой. Хорошо хоть в драку не лезет.

— Доверяю твоему вкусу, — усмехнулся Вадим.

— Ок, — кивнула она и попросила: — На сцену проводишь? — в глазах ее мелькнул страх вкупе с мольбой, но сразу же их прогнало знакомое упрямство.

Юра с Викой заняли свободный столик неподалеку от сцены, а Вадим с Милой поднялись по ступеням на небольшой пьедестал, где он оставил ее возле специалиста по караоке, а сам присоединился к зрителям. Любопытство его разыгралось не на шутку, он даже слегка протрезвел. А со сцены девочка смотрится отлично! А в отблесках цветомузыки так и вовсе волшебно. И поглядывает на него с таким вызовом.

* * *

— Есть у вас «Безответная любовь»? — поинтересовалась Мила у парнишки, что терпеливо ждал, пока она определится.

— Аллегровой что ли?

— Ну да.

— А то!.. — кивнул он и принялся искать заказ. — Готово! Как петь будете — сидя, стоя, тут или посредине? — так по-деловому осведомился паренек, что Мила аж растерялась.

— На сцене, наверное, — оглянулась она и встретилась взглядом с Вадимом. У того в глазах плескалось любопытство вперемешку с лукавством.

Ну погоди! Сейчас ты обалдеешь! С чего Мила решила, что удастся поразить его, и сама не понимала. Но ей так этого хотелось, что она готова была рискнуть. И в этот момент она не думала больше ни о чем, все желания отошли на второй план. Как и голова прояснилась настолько, что она смогла уверенно выйти в центр сцены, к микрофону. И даже опустила его до своего роста, раньше, чем подбежал паренек.

— Зажигай, красотка! — бросил ей тот, возвращаясь к пульту. И в этот момент заиграла музыка.

— Безответная любовь, тихий звон зари… — запела Мила и сразу же забыла обо всем на свете.

Не то чтобы ей очень нравились песни Аллегровой, а в особенности грубоватая и хрипловатая манера исполнения, но эту песню она любила за слова — проникновенные, как будто речь шла исключительно о ней и ее недосягаемой мечте.

…Настоящею ценой все оплачено.

Ты себя не береги, ты себя дари,

Так навек тебе судьбой предназначено…

Она пела сейчас про себя, про свою любовь к Вадиму, забыв на миг, где находится, и что именно он сейчас в числе зрителей. Все ушло на второй план, остались только музыка, проникновенные слова и ее голос, который Мила слышала словно со стороны.

…Безответная любовь, безнадежная,

Как лесная глухомань бездорожная.

Безнадежная любовь, безответная,

А была б она твоя беззаветная…

Это ее любовь взяла в полон и не собиралась воздавать… И это она не знает, почему в ее сердце и свет, и страх царят одновременно… Вот такая она, безответная любовь — золотой мираж.

Музыка стихла, и Мила словно очнулась ото сна. А через секунду зал взорвался аплодисментами. Неужели аплодируют ей? И не Вадим ли делает это громче всех, а потом несется к сцене и не дает ей спуститься, а подхватывает на руки и кружит со словами:

— Это было даже лучше, чем я мог подумать!..

А ей сейчас так хорошо и радостно, словно она уже давно не на земле, а вознеслась на небо на крыльях счастья.

Но Вадим словно опомнился и опустил ее на пол. При этом выглядел он непривычно смущенным. Мила его и не видела таким никогда.

— Загадывай желание, — сказал он.

А про желание-то она и забыла.

— Не сейчас, — трогает губы улыбка. — Я еще не придумала, чего у тебя попросить.

Они вместе подходят к столику, за которым сидят Юра с восторженной улыбкой на губах и Вика, смотрящая на Милу с хитрецой и одобрением в глазах.

— Боюсь, я на твоем фоне буду выглядеть бледно, — встает из-за стола Юра и отправляется на сцену.

Да она и сама сейчас по сравнению с собой недавней выглядит бледно. И она не верит, что действительно пела для всех в зале…

Юра! Как же ты ошибался! Мила не сразу поняла, почему так напряглась Вика, когда в зале зазвучали первые знакомые аккорды. А потом он запел, и подруга уже смотрела только на Юру.

Столько дней он не зная правды

Просто шёл за ней,

Убивая навсегда свою мечту.

Но только ту, кого не мог понять,

Только ту, он и не мог забыть —

Так может быть…

Столько раз он пытался

всё сказать ей как сейчас.

Никого не подпуская никогда.

Слова — вода и нельзя согреть

В своей душе те кусочки льда…

Эту песню, «Аэропорты», Юра пел настолько проникновенно, что Мила невольно вцепилась в руку Вадима — в каком-то неконтролируемом порыве. И она не отрывала взгляда от подруги, на глазах которой блестели слезы.

…Не зная боли, не зная слёз

Он шёл за ней в неволе у шипов этих роз,

Аэропорты и города он проплывал, не зная,

Собирая в сердце лишь кусочки льда…

Когда после последнего куплета Юра вновь запел припев, Вика встала и быстрым шагом покинула зал.

— Куда это она? — проследил за ней взглядом Вадим.

— Не знаю, — пожала Мила плечами, но не сомневалась, что с подругой что-то не то. — Я сейчас…

Она тоже побежала на выход и догнала Вику возле туалета. Подруга плакала почти навзрыд. Она обняла Милу и уткнулась ей в плечо. Господи! Какая же она несчастная! Кажется, Мила только сейчас это до конца поняла.

— Эту песню любил Игорь. И он тоже хорошо ее пел, — проговорила Вика, после того как успокоилась и привела себя в порядок. — Знаешь, друг твоего Вадима мне очень его напоминает, — едва слышно добавила.

Что можно было на это ответить, Мила не знала. Но она тихо радовалась, что наконец-то слезы Вики нашли путь на волю и пролились. Очень надеялась, что после этого жизнь той снова пойдет в гору.

— Домой? — только и спросила она, хоть и больше всего ей хотелось вернуться в их кабинку.

— Еще чего! — встрепенулась Вика. — Вечер в самом разгаре, и ты еще не до конца покорила своего Вадима.

А потом… Потом они много пили и пели. К вящей радости Милы и Вадима, Вика с Юрой нашли общий язык. Только он у них был какой-то странный — почти все время, когда не пили и не пели, они о чем-то ожесточенно спорили. Но суть спора до Милы уже практически не доходила.

Несколько раз она танцевала с Вадимом, и с каждым разом объятья его становились все более откровенными.

После очередной рюмки Вадим вдруг закурил, и Мила воскликнула:

— Ты же не куришь!

— Не курю, — тут же с готовностью отозвался он, делая еще одну затяжку. — Только когда выпью и исключительно ментоловый Данхилл.

Наверняка что-то было еще примечательного этим вечером, кроме того, что эйфория Милы зашкаливала, и ей было так легко и хорошо, как никогда в жизни. Только вот она этого уже не запомнила, как и того, как покидала караоке-бар.

Похмельное утро ворвалось в жизнь Милы со всем коварством и мстительностью, на какое только было способно. И то, что спит она в кровати Вадима (а не узнать ее она просто не смогла бы), чуть не убило ее на месте.

Глава 17

Мила.

Нет! Этого просто не может быть! Она все еще спит и видит дурной сон. Настолько дурной, что Вадим в нем совершенно голый лежит рядом с ней, полностью одетой, на одной кровати. И эта кровать его! Именно эту чертову кровать совсем недавно доставили в его чертову квартиру!

Божички!.. Да ведь никакой это не сон! И где ее сумка, в которой телефон? Мама!.. Да она же там с ума сходит от волнения! Ведь Мила ее предупредила, что задержится вечером, но даже не намекнула, что ночевать будет не дома. Черт! Черт! Черт! Какая же она идиотка, что напилась до поросячьего визга, до полного отключения мозга!

И почему он голый?! Как ни отворачивалась, а взгляд Милы притягивало магнитом к упругим мужским ягодицам, гладкой спине, стройным, но рельефным ногам, хозяин которых мирно сопел, лежа на животе и подложив руки под голову.

Так все! Хватит пялиться на голого мужика, даже если это Вадим! Пора пользоваться моментом и линять по-быстрому, пока он спит. Осталось собрать вещи…

Воображение живо нарисовало Миле ее вещи, разбросанные по всей квартире, но не тут-то было. Все они аккуратной горкой лежали прямо на полу, за кроватью. И пальто, и сумка, и даже ботинки. Сама она, что ли, их так элегантно тут сбросила и не менее элегантно повалилась в постель? Но и об этом думать было некогда. Надо было торопиться к ближайшему убежищу — ванной. Электронное табло будильника на прикроватной тумбочке возле спящего Вадима показывало половину шестого, и вероятность того, что она успеет хотя бы привести себя в порядок перед бегством, была пока еще велика. Да и естественные потребности организма после столь бурного вечера никто не отменял.

Затаив дыхание и встав с кровати, Мила сгребла свои вещи в охапку и на цыпочках прокралась в ванную, не забыв плотно прикрыть дверь в спальню.

Мама родная! Как же она разумно поступила, что решила не мчаться прямиком на улицу. Иначе бедные перелетные птицы, которые уже вернулись с югов, тут же и нашли бы себе последнее пристанище, увидев такое пугало. Местные-то ладно, у них иммунитет крепкий и не к такому привыкли, поди.

Из зеркала на Милу смотрела не она даже, а ее изрядно помятая синюшная копия, с потеками туши под глазами и волосами, торчащими в разные стороны. Если бы ее такую увидел Вадим, то прощай мечты… Но уже не увидит, потому что даже если он сейчас материализуется под дверью и начнет там умирать, в ванную она его не впустит, как и первую помощь не окажет, пока не приведет себя в порядок. И эта коварная фантазия так воодушевила Милу, что она даже оскалилась своему отображению.

Мама!.. Она снова забыла про маму! Телефон валялся на самом дне сумки, и она с трудом его отыскала. А потом очень удивилась, увидев всего один пропущенный звонок от мамы и достаточно полную зарядку. А она-то думала… Но тут всплыло непрочитанное сообщение, и еще раньше, чем прочитала: «По официальной версии ты заночевала у меня. Маме твоей позвонила», Мила уже догадалась, от кого оно.

— Сволочь ты недоделанная! — прошипела она трубке, словно именно в ней сейчас пряталась подруга. — Гореть тебе в аду, чертова сводница!

Сейчас Мила разозлилась на подругу всерьез и намерена была в ближайшее время все той высказать. Осталось только улизнуть незаметно из квартиры Вадима.

Последняя мысль подстегнула ее включить воду и начать оттирать многострадальное лицо. Ну а пользуясь тем, что в ванной она уже успела побывать раньше, когда сунула свой любопытный нос во все закутки этой квартиры, Мила знала, где лежат запакованные зубные щетки, и без зазрения совести воспользовалась одной из них.

Когда лицо блестело чистотой, а волосам вернулась гладкость и природная шелковистость, Мила окинула себя еще одним взглядом в зеркале, поправила перекрутившуюся за ночь блузку и уже собралась выйти, как вдруг осознала, насколько ей плохо. Торопясь и действуя до этого на автопилоте, она и не прислушивалась к своему организму. А сейчас голова заявила о себе резкой болью, ноги вдруг задрожали, и она была вынуждена опуститься на край ванны, а желудок настойчиво требовал, чтобы она выпотрошила из него все то, что оставалось там после вчерашней попойки. И конечно же, сопротивляться она была не в силах.

После горячих объятий с белым другом пришлось заново приводить себя в порядок, и надежды Милы беспрепятственно покинуть квартиру Вадима таяли и довольно стремительно. А голова уже болела так, что она с трудом сохраняла ясность мыслей.

В прихожую Мила прокралась, не издав ни единого звука. И именно в тот момент, когда она нагнулась за ботинками, дверь в спальню Вадима распахнулась, и сам он появился пред ее не самыми ясными очами, как слегка помятый Аполлон. Мила так и застыла с ботинком в руке, не в силах отвернуться, пока не встретилась взглядом с Вадимом.

— Вот дерьмо! — метнулся он было обратно в спальню, но потом так и застыл посреди прихожей и напротив Милы, прикрыв свое мужское достоинство руками. — А ты?.. А как?.. — зачем-то оглянулся он на распахнутую дверь в гостиную и снова потрясенно замолчал, решив, наверное, что все это ему снится.

А вот и нет, голый дружок! Это не сон, и ты тоже, по всей видимости, стал жертвой чужого коварства.

— Я сейчас все объясню, — вытянула Мила руку ладонью вперед и тоже застыла. Что именно она собирается объяснять? Того, о чем представления не имеет? — Нет, не объясню, — сразу же сникла, чувствуя все нарастающую боль в висках и новый приступ тошноты. Сил сразу же не осталось, и она опустилась на обувную тумбочку, стараясь не смотреть на голого Вадима.

— Я щас… — запоздало сообразил Вадим и все-таки скрылся ненадолго в спальне, а вернулся оттуда уже в спортивных штанах, но по-прежнему обнаженный по пояс. Даже в таком виде он Милу безмерно смущал, если не брать в расчет всю ту ситуацию, в которой они оба оказались.

— Ты ничего не помнишь? — опустился Вадим перед ней на корточки и грустно так заглянул в глаза.

Мила сокрушенно покачала головой. Ее воспоминания обрывались еще в караоке-баре.

— А ты? — с надеждой спросила она.

— Тоже, — тряхнул Вадим головой. — Последнее, что помню, это как мы с тобой пили на брудершафт.

— Мы с тобой пили на брудершафт?! — округлила Мила глаза.

— Да. И это было твое желание, — невесело усмехнулся он и поморщился. Видно, его голова болела не меньше, чем ее.

Господи! Как же ей стыдно! Мила не знала, куда спрятать глаза. Слава богу, Вадим уже встал и отошел от нее, чтобы привалиться к стене. Иначе, она бы точно сгорела от стыда. Подумать только, загадать желание выпить с ним на брудершафт. Это ж как нужно надраться! Да могла бы просто попросить его поцеловать ее, чего уж там! И тут ее осенило…

— И мы… целовались?

Вадим нахмурился, явно пытаясь восстановить события вчерашнего вечера. Мыслительный процесс не продлился долго. Он развел руками и сокрушенно произнес:

— Этого я не помню. Слушай, — тут же сменил тему, — пойдем хоть позавтракаем. А то, мне кажется, моя голова сейчас лопнет.

— Нет, — вскочила Мила с тумбочки, стараясь не обращать внимания на дурноту. — Мне еще домой нужно заехать. Ничего, если я немного опоздаю?

На что Вадим только махнул рукой.

— Уверена, что я приду вовремя?

— Сегодня совещание, — напомнила Мила, уже выходя из его квартиры.

На что он тоже очень серьезно кивнул.

Идиотская ситуация! Абсолютно дурацкое состояние! Глупость несусветная! И как теперь вести себя дальше? Вот все то, о чем думала Мила, добираясь до дома. Ну и временами мелькали планы, как именно она будет убивать Вику.

Вадим.

Каким образом она оказалась у него дома, и чем вообще закончился вчерашний вечер? Ну, не считая жуткого похмелья, которое буквально подкашивало его. От таблетки аспирина стало разве что чуть-чуть полегче, но трясучка во всем теле сохранялась, и голова трещала нещадно. А еще это совещание, будь оно неладно!

Вадим бросил взгляд на часы. Начало восьмого. Если он сейчас завалится спать, то проснется, в лучшем случае, ближе к обеду, а то и до вечера будет давить на массу. И такое поведение не достойно серьезного руководителя, каким он хотел себя считать.

Это ж надо было так напиться в понедельник, когда впереди рабочая неделя! Да он и по пятницам себе редко такое позволял. А еще и обкурился к тому же, и теперь не понятно, от какой именно интоксикации, табачной или алкогольной, страдал сильнее.

После прохладного душа еще немного полегчало, и мысли Вадима приняли более плавное и романтичное течение. Интересно, а Мила тоже спала обнаженная? И кстати, где именно она спала? Об этом он как-то не удосужился у нее поинтересоваться. В одном Вадим был абсолютно уверен, что ничего у них не было. Секс между двумя овощами невозможен по определению.

В восемь утра он уже почувствовал себя если не бодрым, то готовым выдвинуться на работу. Оставалось только сделать кое-что еще. И если сейчас он услышит о себе всю правду, то и к этому он готов. Юрок и в обычные дни не любил, когда его будили «ни свет ни заря», как тот сам выражался. Хорошенькая заря, когда уже основная масса народа вовсю трудится. А уж с бодуна друг так и вовсе свирепел, когда его будили. И на этот раз Вадим не ошибся в предположениях.

— Ну ты и мудак! — промычала трубка вместо приветствия.

— Знаю и каюсь, друг, — хохотнул Вадим. — Но дело срочное.

— М-м-м… — наверное, это означало что-то типа «слушаю».

— Слушай, что вчера было? Как мы по домам расходились?

Повисла пауза, и Вадиму даже показалось, что он слышит, как медленно начинают крутиться шестеренки в мозгу Юрка. А потом послышался ржавый скрежет, и друг выдохнул в трубку:

— Не помню.

Пьянь! Вадим в сердцах пнул ботинок, который как раз собирался обувать. Юрка пьянь и он сам еще большая пьянь. Автопилотчики хреновы…

— С утра, когда ходил отлить и глотнуть минералки, на тумбочке нашел записку… — прервал Юрок его безрадостные размышления.

— И что в ней?

— Поешь классно, а пить не умеешь.

— А кто написал?

— Ну а ты как думаешь?

— Вика?

Постепенно до Вадима начало доходить, что единственной трезвой среди них была подруга Милы. Что же получается — что это она их всех по домам развозила? А почему так странно? Для чего ей понадобилось Милу отправлять к нему домой?

— Чертовщина какая-та! — пробормотал он, и трубка снова отозвалась мычанием, больше похожим на храп. — Ладно, спи уже, а я работать…

Несмотря на то, что чувствовал он себя значительно лучше, голова все еще продолжала побаливать и в такси его слегка укачало.

Мила была на рабочем месте и, как выяснилось, не одна. Возле нее терся этот… как его там?.. кажется, Зайцев. Точно — Вова Зайцев! Когда Вадим вошел в приемную, тот как раз что-то рассказывал, отчего Мила довольно хихикала. И конечно же, с его появлением первый резко замолчал, а с лица второй сразу же сползла улыбка.

— Доброе утро, Вадим Максимович! — бодро поприветствовал Зайцев и поднялся со словами: — Ну я пошел, встретимся на обеде.

Отвечать всяким там Вадим не собирался. Взгляд его был прикован к лицу Милы. Она все еще выглядела бледной, а под глазами залегли едва заметные тени, но все же вид ее уже радовал намеком на бодрость.

— Как ты? — спросил Вадим, и самому ему показалось, что голос прозвучал сварливо.

— Спасибо, лучше, — ограничилась она и спросила: — Прессу и кофе?

И тут он взбеленился практически из-за ничего.

— Кофе и прессу! Сколько можно повторять?!

Он видел, как вспыхнули глаза и щеки девушки, как привычно она сжала губы. Мог поклясться, что она сейчас борется с желанием ответить ему тем же — нагрубить. Но разум взял верх над чувствами, разве что лицо ее продолжало полыхать гневом.

— Кофе и прессу? — повторила она свой вопрос спокойно и на этот раз правильно.

— Прессу. Кофе не нужно. И не забудь, что ты присутствуешь на совещании и ведешь протокол.

Стрелки часов уже подползали к десяти, и времени у него оставалось в обрез, чтоб почитать свежие новости. Совсем скоро в кабинет набьются начальники, каждого из которых он должен будет чем-нибудь озадачить. Хорошо еще, что это совещание было еженедельным и рядовым. На таких отец не присутствовал. Не хотел бы Вадим, чтобы тот видел его в таком состоянии.

— Садись рядом, — велел Вадим, кивая на ближний к нему стул, когда Мила вошла в кабинет с блокнотом и ручкой и хотела занять самый дальний стул.

Это место всегда оставалось свободным для секретаря. И сейчас его не занял никто, разве что Юлиана недовольно покосилась на стул, обошла стол и села напротив. Но смотреть на нее, а уж тем более, забивать голову мыслями о ней Вадиму не хотелось. Куда как интереснее было наблюдать за подрагивающими пальчиками Милы, когда он говорил, а она торопливо записывала. Временами Вадим даже ловил себя на мысли, что пропускает часть из того, что пытаются донести до него начальники подразделений, и тогда ему приходилось переспрашивать.

Совещание длилось около часу, и за все это время Мила ни разу на него не посмотрела, как он не пытался привлечь ее внимание. Даже когда указывал ей на то, что обязательно нужно отразить в протоколе, она лишь кивала головой и продолжала строчить в своем блокноте. Дошло до того, что Вадиму захотелось выхватить у нее ручку и разломать ту на несколько частей. И раздражение под конец совещания в нем уже бурлило нешуточное. Что он такого сказал или сделал, что она так обиделась? Ну сорвался, с кем не бывает. В конце концов, он ее начальник! А многие начальники еще и не то себе позволяют.

К слову, Мила не смотрела вообще ни на кого. Разве что, когда докладывал о проделанной работе начальник конструкторского отдела, она оторвалась от записей и ласково тому улыбнулась. Ну и как реакция на ее улыбку — Вадиму захотелось того отчитать. Еле сдержался, что этого не делать и не показаться теперь уже в глазах всех самодуром.

Он и сам не понимал, что с ним происходит, и почему его так раздражает поведение секретарши. Не понимал и не хотел анализировать. А она так точно себя вести не должна!

Ближе к обеду, сидя в своем кабинете в гордом одиночестве, после того как распорядился какое-то время никого к нему не пускать, Вадим пришел к выводу, что вел себя с утра с Милой, как самый настоящий идиот. И родилась потребность, если не извиниться, то хотя бы поговорить, реабилитироваться. Он решительно встал и направился в приемную. Но стоило ему распахнуть дверь, как услышал знакомый голос:

— Синица!..

Стоять у распахнутой двери и ничего не говорить смотрящей на него вопросительно Миле или еще хлеще захлопнуть дверь у нее на глазах, было глупо. Потому он распахнул дверь еще шире и характерно уставился на Зайцева, мол, договаривай, раз начал. Тот же напротив деликатно замолчал, уступая первенство старшему по должности. Но намек Вадима понял правильно.

— В общем, я хотел сказать, что в двенадцать жду тебя у лифта, — подмигнул Зайцев Миле, был награжден ее кивком и широкой улыбкой и скрылся за дверью.

Взгляд же Милы уже без намека на улыбку снова вернулся к Вадиму. И это его снова взбесило. Да что себе позволяет эта девчонка! Хочу — улыбаюсь, а не хочу — так получай кисляк на моей милой мордашке!

— После обеда будешь печатать под мою диктовку, — на ходу сочинил Вадим. Впрочем, ему, действительно, нужно было подготовить несколько писем, так почему бы не таким способом. — У меня в кабинете! — и захлопнул дверь, не дожидаясь ее ответа.

Реабилитировался, называется!

Глава 18

Мила.

День начался даже не плохо, а отвратительно. Всю дорогу до дома Мила гнала от себя образ голого Вадима, но он все равно вставал перед ее мысленным взором. Ей же почему-то было так стыдно, словно это она разгуливала голышом перед ним. А дома мама подлила масла в огонь, встретив дочь словами:

— Могла бы предупредить, что не сможешь сегодня отвести Лену в сад.

Тут же, в коридоре, стояли собранные брат и сестра, и оба почему-то с упреком на нее смотрели. Ну и нервы сдали окончательно.

— Мам, а я что, раб на галерах? И в двадцать четыре года у меня не может быть личной жизни?! — на повышенных тонах заявила Мила. — И почему Сашка не может заводить Ленку в сад перед школой?

Пронять маму было не так-то просто, и ни на тон, ни на саму фразу та не обратила должного внимания, разве что оскорбилась еще сильнее.

— Сашка… да у него ветер в голове. Он потеряет ребенка по дороге и не заметит.

— Так пора уже становиться серьезнее и хоть часть обязанностей брать на себя! Понял?! — посмотрела она на брата, который уже и не рад был, что не успел смыться до прихода сестры. Такие стычки в доме происходили не часто. Мила вообще чаще запрещала себе злиться и злить других. Но сегодня был явно не тот день. — Чтоб довел ее до двери сада. А ты, маленькая вертихвостка, — грозно посмотрела она на сестренку, — чтоб не шаталась по саду, а сразу же топала в группу! Поняла?! — прикрикнула. — Дуйте, давайте! — выставила их за дверь, разделась и гордо прошествовала в свою комнату мимо недовольной мамы.

Надоело! Как же ей все надоело! Не жизнь, а день сурка какой-то.

На душе погано, а во внутренностях и того хуже. Надо бы позавтракать, но от мысли о еде сразу же начинало мутить. Кроме того, Мила опаздывала на работу, благо хоть предупредила руководителя заранее. Голого руководителя! И зачем она только пила вчера, да еще и в таком количестве? Нет бы последовать примеру подруги… Кстати, о птичках. С Викой ей еще предстояло разобраться, и откладывать в долгий ящик Мила это не планировала. Конечно же, она не стала звонить той из дома — еще не хватало, чтоб мама узнала всю подноготную приключений дочери. Но это стало первым, что она сделала, когда появилась на работе в половине девятого. Благо, первые полчаса в офисе считались мертвым временем (в основном, бывали и дни-исключения), когда народ просыпался и включал мозги, настраивая их на работу.

Мила и не собиралась наезжать на подругу с места в карьер. Да и не эту цель она преследовала. Ей, действительно, было интересно, чем руководствовалась Вика, когда отправила ее домой к Вадиму.

Зато Вика, наверное, едва увидела ее имя на дисплее телефона, решила, что лучшая защита — нападение.

— Даже не пытайся орать на меня, я ору громче, — довольно нервно заявила она вместо приветствия.

— И тебе доброго утра, — усмехнулась Мила. — А орать у меня нет сил, да и я на работе.

— Вот и замечательно! А еще замечательнее, что ты все-таки выжила.

— А ты в этом сомневалась?

— Ну если честно, то все вы были похожи на еще тепленькие и громко сопящие трупики, когда загружала вас в машину. Ладно хоть дошли до нее своими ногами…

— Вик, ну ты же знаешь, зачем я звоню, — поморщилась Мила. Нарисованная картинка ей вообще не понравилась.

— Догадываюсь, — усмехнулась та.

— Ну и?..

— Что, ну и?.. Почему я тебя не увезла домой?

— Именно!

— А мне твой Вадик не позволил. Схватил тебя под белы ручки, когда растолкала его и потащил к себе со словами, что вы еще не поцеловались.

— В смысле, потащил? Ты же говорила, что мы, а значит и он, были никакими.

— И были. Но не на себе же мне его домой затаскивать. Пришлось попотеть… Ладно хоть друг его на остатке адеквата сообщил мне адрес свой и твоего Вадима, — Вика снова усмехнулась. — Знаешь, он был так решительно настроен, что спорить я не рискнула. Да и трезво рассудила, что вреда тебе от этого не будет.

И что тут скажешь? Да ничего. Вика, как обычно, рассудила по-своему. И единственное, что Мила могла сделать прямо сейчас в качестве маленькой мести, так это ничего не рассказывать подруге про сегодняшнее утро. Конечно, та с нее с живой не слезет, но пока пусть немного помучается от неудовлетворенного любопытства.

После короткого разговора с Викой и пользуясь тем, что никому она срочно не требовалась, Мила в который раз за утро напрягла память, восстанавливая пошагово события вчерашнего вечера. Но и эта попытка оказалась безрезультатной — как выходили из бара она не помнила даже примерно. А вот стыд вспыхнул с новой силой и даже большой чашкой чая не удалось его затушить.

Неужели они целовались?! А может и не только?.. Да нет — быть такого не может. Она бы просто не смогла заняться сексом с любимым мужчиной, ничего при этом не запомнить, да потом еще и одеться лишь для того, чтобы лечь спать. Остается надеяться, что если и был поцелуй, в чем Мила тоже сомневалась, то на этом все и закончилось.

Ах, ладно! Если она и дальше будет мусолить в голове эти мысли, то рехнется окончательно. Куда как лучше заняться работой, чтоб прогнать остатки похмелья. После чая ей значительно полегчало, еще бы голова прошла побыстрее.

Вадим задерживался, и Мила боролась с искушением позвонить ему. Якобы для того, чтобы уточнить насчет совещания, но на самом деле ей до ужаса хотелось услышать его голос. Сегодня он был таким растерянным, не меньше нее. И эта растерянность делала его каким-то очень простым и близким ей. Наравне со стыдом, воспоминания рождали что-то очень теплое в душе, от чего она начинала приятно подрагивать, распространяя тепло по всему телу.

Но она так и не рискнула позвонить, а вскоре он и сам заявился на работу. Мила с порога определила, что настроение у начальника отвратительное. А потом еще и ляпнула про кофе и прессу. Вроде ничего особенного, мелочь, которая даже не достойна внимания, но Вадим взбеленился и отчитал ее. И как реакция, такая обида вспыхнула в душе, что все совещание она сидела, как с ватой в ушах и боролась с подступающими слезами.

А потом произошло что-то и вовсе оставшееся за гранью понимания Милы. Она понадобилась Вадиму, и все было нормально, пока тот не увидел Вову. Последовало за этим приглашение на работу в его кабинете, которое было высказано таким тоном, словно после обеда Вадим планировал ее расстрелять без свидетелей.

Да еще и Вова приставал весь обед с расспросами, на которые ей приходилось лихорадочно придумывать нейтральные ответы, не дай бог выболтать правду. Она и так уже засветилась перед ним, и очень не хотела, чтоб тот окончательно разочаровался, узнай хоть часть правды о ней и ее поведении. В итоге Вова все равно сделал выводы и даже, кажется, обиделся.

— Знаешь что, синица, — скорбно произнес он на выходе из кафе. — С тех пор, как ты перешла на эту работу, я перестал тебя узнавать. И мне это очень не нравится.

— Я и сама себя не узнаю, — буркнула она. — Давай не будем больше об этом, — с мольбой посмотрела на друга.

И вот она шла на расстрел, вооружившись, как щитом, попкой для писем и блокнотом для важных заметок.

— Иди сюда, — поманил ее Вадим и встал со своего места. — Садись, — указал на большое крутящееся кресло.

Мила бросила на него удивленный взгляд, но решила воздержаться от комментариев. Хочется ему, чтоб она заняла его место, значит, так тому и быть.

Найти свою рабочую папку с письмами на сервере не заняло много времени, и уже через минуту она выжидательно смотрела на Вадима, сидя за его ноутбуком.

— Ты так ничего и не скажешь? — неожиданно спросил он. При этом на лице его снова проступила печать злости.

— Я жду, когда вы начнете диктовать, — проговорила Мила, стараясь делать это спокойно. Теперь она начала понимать, что выводит руководителя именно ее поведение. Только вот она и не догадывалась, что именно делает не так.

— Пиши! — еще более зло процедил он, отвернулся и принялся диктовать.

Вадим делал это так быстро, что Мила едва успевала набирать текст на клавиатуре, хоть и не могла пожаловаться на скорость печати. Она уже давно освоила машинную быстропись, но даже эти навыки не помогали. В конечном счете, в какой-то момент она вынуждена была попросить:

— Можно чуть помедленнее? Я не успеваю… — к тому времени у нее уже взмокла спина от напряжения.

— Можно, — повернулся к ней Вадим и сверкнул глазами, — но при одном условии.

— Каком условии? — округлила она глаза.

Отвечать Вадим не спешил. Вместо этого приблизился к ней, взял за руку и потянул из кресла.

Мила растерялась настолько, что утратила связь с реальностью. Одно только понимала, что от прикосновения Вадима к ее руке, по телу разливается истома, а ноги становятся ватными, словно не ее. Но упасть у нее все равно не получилось бы — Вадим ее сразу же крепко прижал к себе, стоило только встать с кресла.

— Я тебе кое-что задолжал, — губы его находились так близко, что практически касались ее. А синие глаза вдруг почернели, и взгляд их сводил Милу с ума. От горячего дыхания на лице становилось жарко. А рука Вадима, что скользнула по спине и легла ей на шею, вытеснила из головы все мысли, кроме одной: «Сейчас он меня поцелует!» — И собираюсь вернуть долг прямо сейчас.

Стоило только прозвучать роковой фразе, как из приемной до них донесся шум. Мила едва успела отскочить от Вадима, когда дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась настолько красивая девушка, что от подобной красоты глазам становилось больно. Высокая, стройная, с копной рыжих вьющихся волос и яркими зелеными глазами на лице с идеальными чертами. Миле девушка сначала даже показалась не реальной. Но стоило той только заговорить с ласковой, полной любви, улыбкой на губах, как эта самая реальность навалилась так резко, что едва не придавила Милу.

— Ой, Вадик, ты работаешь? Извини, если помешала, — она переводила взгляд с Милы на Вадима, и одному богу известно, о чем думала. Но кажется, не сердилась, и это уже успокаивало. Значит, свидетельницей вспышки гнева становиться не придется.

— Ты, любовь моя, не можешь помешать, — расцвел в улыбке Вадим и пошел навстречу гостье, раскрывая объятья.

Миле ничего не оставалось, как молча собрать свои вещи и покинуть кабинет начальника. Кроме того, кажется, про нее эти двое, что тискали сейчас друг друга в объятьях, вообще умудрились забыть. Она же едва успела выскочить в приемную, как из глаз хлынул настоящий поток. Успокаиваться и прощаться с любовью Миле предстояло в туалете, куда она и рванула, мало заботясь о том, что могут подумать встреченные ею в пути работники офиса.

Вадим.

— Как дела, Любаш? И где ты пропадала? — потянул Вадим девушку к дивану, усадил, и сам плюхнулся рядом.

Видеть Любу было дико приятно, как и всегда, впрочем. Эта девушка еще малявкой доставляла ему эстетическое удовольствием. У нее и в детстве была такая же яркая грива и немного дикие глаза. Ее и звали все колдуньей, но не злобно. Вадиму даже казалось, что внушить кому-то чувство нелюбви или что-то еще отрицательное Люба не могла. Она сама всех любила, жалела и всем помогала, и люди ей платили тем же.

— Наслаждалась красотами Туманного Альбиона, по делам фирмы. В самом его сердце — в Хедклиффе[1], - весело проговорила Люба. — Вернулась вчера и поняла, что ужасно по тебе соскучилась, — обняла она Вадима крепко за шею и звонко чмокнула в щеку. — Как ты тут без меня?

— Да как… нормально, — откинулся он на спинку дивана. — С Катей расстался, но ты, наверное, уже знаешь?

— Знаю, — кивнула Люба и посмотрела на него ясными глазами без примеси жалости. — Такое случается, братишка, и я рада, что ты в норме, — улыбнулась она.

Он в норме. Теперь уж точно. Даже сам от себя не ожидал, что так быстро смирится с уходом Кати. А ведь во много заслуга этой малышки, что сидит сейчас тихо, как мышка, за стенкой и усердно работает, стараясь делать это на пятерку. Именно она не дает ему скучать, каждый раз умудряясь удивлять, а то и забавлять. Такая потешная девчушка, которой покраснеть, как два пальца… И если бы не приход Любы, то он бы узнал, какого вкуса у Милы губы. От этой мысли аж голова закружилась. Он был совсем рядом, практически у цели, и только сейчас осознал, как ему этого хотелось.

— Я в порядке, — тряхнул Вадим головой. — И я плохой хозяин. Чай, кофе?.. Или ты по делу? — рассмеялся.

— Я же уже сказала, что соскучилась, но и по делу тоже. И я тороплюсь, а потому от чая откажусь. Надеюсь ты не забыл, что на носу юбилей наших папочек? — спросила Люба и принялась что-то искать в сумке. — Смотри, какое симпатичное местечко я нарыла, — протянула она ему рекламный проспект какого-то загородного, как он понял, клуба.

Черт! А вот юбилей отца и его брата близнеца — отца Любы у Вадима совершенно вылетел из головы. А ведь им исполняется 55 лет. Дата хоть и не круглая, но знаменательная. И отец уже заводил разговор на эту тему, что не хочет никакой помпезности, а предпочитает отметить день рождения в семейном кругу. Но не дома же!

— Давай сгоняем туда вместе. Посмотрим что к чему, да и сразу закажем палатку? — предложила Люба. — Как насчет сегодня, часиков в пять? Сможешь?

Вадим прикинул, есть ли у него что-то срочное на это время. Ничего такого, что нельзя было бы перенести, не планировалось, а потому он с радостью согласился. Заодно и наболтаются. А то он не видел сестренку уже месяца два. Та ушла с головой в свой бизнес, и на родственников времени у нее практически не осталось.

— Тогда я побежала? — встала Люба с дивана. — Как поедем — на моей или на твоей?

— Лучше я сам нас повезу, — усмехнулся Вадим. Его личный пунктик никуда не делся, и женщинам за рулем он не доверял.

— Тогда жду тебя в пять возле моего офиса, — широко улыбнулась девушка, махнула рукой и направилась на выход.

Только Вадим хотел продолжить начатую с Милой работой именно с того места, на котором они остановились, как позвонил отец.

— Привет, сын, — бодро проговорил отец в трубку, и Вадим понял, что тот уже окончательно поправился. — Дело есть на миллион.

Когда отец так говорил, значит, ему, действительно, было что-то нужно от Вадима. И присказка была вызвана не излишней меркантильностью родителя, а скорее стеснительностью. Дело в том, что просить тот не любил. А вот приказывал запросто. Да и просил отец о чем-то только самых близкий.

— Конечно, пап. Что нужно? — тут же откликнулся Вадим.

— Через два часа прилетает Ричард Стейнбек. Я хотел сам его встретить в аэропорту, но появилось неотложное дело. И отправить водителя тоже не могу. Сгоняй в аэропорт за нашим другом, — без обиняков изложил ему отец суть дела.

Конечно, Ричард Стейнбек не был им другом, но для бизнеса был очень важен — один из самых крупных инвесторов. И именно он собирался инвестировать их новый проект.

— Пап, а я почему не знаю о его приезде?

— Это должно было стать сюрпризом, но он не удался. Так ты сможешь?

Вадим посмотрел на часы и понял, что как раз успеет вовремя, если выедет прямо сейчас. До аэропорта как раз добираться часа полтора.

— Конечно, пап.

— Вот и хорошо, — довольно отозвался отец. — И еще… Надо бы вывезти нашего гостя на природу в эти выходные. Погоду обещают хорошую. И я очень надеюсь, что ты составишь ему компанию. Выпивка, шашлыки, сауна… ну все по полной программе.

— А это обязательно? — скривился Вадим, очень надеясь, что отец этого не почувствует. Ехать куда-то с человеком, которого толком и не знаешь, да еще и иностранцем. Общаться с ним довольно плотно, потому что рядом больше никого не будет… Удовольствие сомнительное. И тратить на это выходные ну очень не хотелось. Да и общался с этим Стейнбеком (фамилия-то какая известная!) всегда отец. Вадим его разве что видел пару раз.

— Обязательно, сын. Законы гостеприимства, — сказал, как отрезал, отец, и Вадим понял, что спорить с тем бесполезно.

— Ладно, пап, сделаю, — не удержался он от вздоха.

— Отлично! Позвони, как отвезешь гостя в гостиницу.

Вадим отключился, позволил посидеть себе не больше пяти минут и вышел в приемную.

Мила сидела низко склонившись над столом и что-то вычитывала в проектной документации. Стоило ему только появиться, как она оторвалась от дела и подняла на него глаза. Показалось ему, или они у нее красноваты и немного припухли? Но думать об этом сейчас было некогда. Вадим положил ей на стол папку и попросил:

— Закончишь с письмами сама? И разошлешь их адресатам?

— Конечно, — сдержано ответила девушка и даже не улыбнулась, хоть Вадиму этого и очень хотелось. Но и на этом акцентироваться было некогда.

— Еще помониторь турбазы. Самые фешенебельные, даже роскошные. Выбери из них самую-самую и закажи отдых на двоих на ближайшие выходные. Домик там, мангал, буйная растительность… Твоему вкусу я доверяю, — улыбнулся Вадим, но Мила продолжала смотреть на него серьезно и даже хмуро. — Я уехал с концами, — вынужден был закончить он, так и не дождавшись от нее хоть чего-то вразумительного.

Уже на улице Вадим подумал, уж не его ли попытка поцеловать, так ее обидела? И если так, то придется ей как-то смириться, потому что он намерен повторить попытку в ближайшее время.

Встреча прошла без сучка без задоринки. На обратном пути у Вадима даже получилось пообщаться со Стейнбеком. Нормальный мужик такой, хоть и англичанин. Старше Вадима лет на десять, но, кажется, скучать в выходные не придется, потому что любознательность гостя к русскому быту аж зашкаливала. В общем, нужно будет продумать культурную программу уже на месте. Оставалось надеяться, что и с этим поручением его маленькая секретарша справится на пятерку.

Пока устраивал гостя в гостинице, времени прошло больше, чем Вадим планировал. Пришлось предупредить Любу, что выехать раньше шести не получится. И ровно в шесть он заехал за ней в офис, чтоб рвануть в тот самый клуб под названием «Рандеву».

Ведя машину по трассе и слушая безостановочные рассказы Любы обо всем сразу, Вадим бросил взгляд в зеркало заднего вида и глазам своим не поверил. На небольшом расстоянии от них ехал желтый фольксваген-жук, и он был точь-в-точь такой же как у Милы. Только вот, кто сидит за рулем, рассмотреть не получалось. Уж не она ли это? И что она тут делает? Точно рулила девушка. Но волосы ее были спрятаны под ярким платком, а пол лица закрывали темные очки. Может, это не ее машина? Жаль, номера он не запомнил.

И все же, Вадима эта мысль не оставляла. Если это Мила, то что она делает так далеко от города, да еще и с ее навыками вождения. Что-то он не на шутку разволновался.

— Любаш, извини, мне нужно срочно позвонить…

Не сбавляя скорости, Вадим нашел номер Милы в телефоне и быстро набрал, следя за желтой машиной.

— Алло, — раздалось усталое в трубке, но ответила явно не та девушка, что была за рулем.

Ну вот, он убедился, что за ними едет не Мила, а что говорить-то? Вадим даже растерялся.

— Алло… Вадим Максимович — это вы?

Почему вы-то, они же не на работе? Но и на этом он не стал заострять внимание при Любе, которая и так уже поглядывала на него с интересом.

— Я, — неожиданно хрипло получилось ответить, и Вадим шумно прочистил горло. Идиот! Да от таких звуков она оглохнет. Вон и Люба едва сдерживает смех. — А ты дома?

— Дома, — раздалось в ответ удивленное, и Вадим различил на заднем фоне звук работающего телевизора. Дома, значит.

— Ну хорошо.

— Что-то случилось? — в голосе Милы послышалось волнение.

— Нет, ничего не случилось. Я просто так… До завтра! — и отключился.

Ну все! Теперь она сочтет, что у него случаются помутнения рассудка, когда он творит странные вещи. А что еще можно решить после такого звонка? Вадим даже в сердцах треснул по рулю.

— Эй-эй, полегче! — прикрикнула на него Люба, когда автомобиль вильнул в сторону. — Психовать будешь, когда приедем. А заодно и расскажешь мне все. А то ж, с ума сойду от любопытства, — усмехнулась она.

Глава 19

Мила.

Весь остаток рабочего дня Мила мониторила загородные места отдыха, как и велело руководство. Сравнивала цены, интересовалась уровнем комфорта и все это методично записывала, чтобы потом произвести сравнительный анализ и выбрать самый оптимальный вариант.

Самое главное ни о чем постороннем не думать. Погрузиться с головой в работу. Ведь это ее работа? Работа! Начальник дал задание, которое она обязана выполнить и завтра отчитаться. А то, с кем он собрался провести уикэнд и где, ее вообще не должно волновать. У него своя жизнь, у нее — своя. И пересекаются они исключительно на работе. О совместном пребывании в баре тоже лучше забыть и как можно скорее, как и выбросить образ рыжеволосой красавицы из головы, которую Вадим ласково назвал его любовью.

Ну вот зачем! Зачем она опять об этом подумала? Чтобы какое-то время усмирять бурю в душе и бороться со слезами? Все! С глаз долой — из сердца вон! — кажется так говорят. И к ней это сейчас подходит как никогда.

В конце рабочего дня в приемную заглянул Вова. Мила очень рада была его видеть, но даже ему не смогла улыбнуться. Настроение к вечеру стремительно портилось, и она даже думать боялась, какие мысли ею завладеют дома.

— Как дела, синица? — с неизменным оптимизмом поинтересовался с порога Вова. — Домой собираешься? Могу подвезти, ты ж сегодня не на колесах. А я, как раз, начинаю новую жизнь — без задержек на работе.

— Молодец, — вымученно улыбнулась Мила. — Давно пора… — и вернулась к работе, думая, что Вова сейчас уйдет. У нее же оставалось еще полчаса, чтобы успеть позвонить в пару мест.

Но тот не ушел, и какое-то время молча рассматривал Милу, а потом взял стул для посетителей и опустился на него с другой стороны стола.

— Что с тобой, синица? — голос друга прозвучал грустно, словно тот сочувствовал, сам не зная, чему.

Какой же он, все-таки, хороший. Чуткий, добрый… Мила смотрела на Вову и размышляла, почему выбрала Вадима, а не его. Да, их связывают чисто дружеские отношения. Но она не могла не чувствовать, что Вова слегка ею увлечен и оказывает ей чуть больше знаков внимания, чем остальным. И сдерживает его только ее отстраненность и дружеское отношение к нему. Он же далеко не глупый и все понимает правильно. И наверное, захоти она, сделай крохотный шажок ему навстречу, и Вова бы уже своего не уступил — добился взаимности. Но такое Мила даже в мыслях не допускала. Каждый активный участок ее мозга был занят Вадимом. Тот обосновался в голове, завладел ее сердцем и сейчас отравлял ей душу, а вместе с тем и жизнь. И только она сама могла помочь себе — вычеркнуть Вадима из своей жизни. Оставалось решить, как сделать это безболезненно и не увольняясь. Она не могла себе позволить потерять эту работу.

— Я влюблена, Вов, — решила она быть честной. Сколько можно рассказывать ему байки. — Но безответно.

— В него? — кивнул Вова на кабинет начальника и даже не выглядел удивленным.

Мила нашла в себе силы только кивнуть.

— Понятно… — немного растерялся Вова. Конечно, вывалила тут на его голову свои проблемы. Что он может ответить? Да и что бы не ответил, легче не станет.

— А ведь он меня сегодня чуть не поцеловал, — выболтала вдруг Мила самое сокровенное, к чему сегодня пол дня возвращалась мысленно. Она не могла ошибиться в намерениях Вадима. Он точно собирался ее поцеловать, если бы не эта фифа.

— Ну ты, синица, даешь! — нервно хохотнул Вова. — Я бы предпочел не слышать таких подробностей.

— Прости, — улыбнулась Мила, осознав, наконец, как глупо себя ведет. — Да и все равно у него есть другая.

— С чего ты взяла? Он же вроде только что с кем-то там расстался. Девчонки вон до сих пор мусолят эту тему.

— Ну значит, снова сошелся, — вновь уткнулась Мила в блокнот с записями. — А может это другая. Но она такая — видел бы ты!

— Если ты о той рыженькой, что сегодня была здесь, то видел, — огорошил ее Вова. — И она… очаровательна!

— Спасибо, что утешил! — рассмеялась Мила, глядя на восторженное лицо друга. Неужели ему правда так понравилась эта рыжуха? Да и надо отдать ей должное — она даже не очаровательна, а великолепна! А мужчины, они и в Африке мужчины. Ни одного из них не оставляет равнодушным женская красота.

— Так, все, синица! Пошли! — схватил вдруг Вова ее за руку и потянул из-за стола.

— Куда? — бросила Мила взгляд на часы. — Еще двадцать минут…

— Пофиг! Твоего босса нет, а у своего я сейчас отпрошусь. Одевайся и дуй к лифту. Будем улучшать твое настроение моими методами.

Конечно же, ее уход раньше времени не укрылся от юлы. Той как раз нужно было выйти из кабинета, когда Мила ждала Вову возле лифта. И перед тем как завилять бедрами в противоположную сторону, она окинула внимательным взглядом Милу и демонстративно посмотрела на часы. А это значило, что Вадиму завтра станет известно о ее самоволии. Да и пофиг! За полгода безупречной работы она имеет право хоть раз проштрафиться.

Терапия Вовы заключалась в блинах. Когда он заявил Миле, что везет ее к Петровне, она сначала ничего не поняла и даже испугалась. Не хотела она ехать ни к какой Петровне. А потом выяснилось, что так называется блинная недалеко от дома Вовы, где пекли вкуснющие и очень маленькие блинчики с разными начинками. Кажется, они взяли по несколько штук каждого. В итоге принесли им две большие полные блинчиков тарелки. На одной были сладкие, а на второй — с мясом, рыбой, ветчиной и еще со всякой всячиной, но уже не сладкой. Запивали это мучное великолепие они клюквенным морсом, что подавался в больших деревянных кружках.

Мила объелась до состояния легкой дремы прямо за столом. И на обратном пути едва не уснула в машине. Но настроение, как ни странно, нормализовалось, и даже воспоминания о сегодняшнем дне рождали разве что легкую грусть. Вова как никто умел задевать именно те струнки в ее душе, которые только этого и ждали. Прощалась с другом и выходила из его машины Мила с мыслью, что он даже лучше, чем хороший.

Мама сразу же оттаяла и забыла все обиды, как только Мила отдала ей львиную долю премии, про которую умудрилась забыть, и что преспокойненько лежала в ее сумочке со вчерашнего дня — целехонькая. Себе она оставила разве что на новые брюки и колготки.

От ужина она отказалась. Правильно, после блинчиков от Петровны, о еде даже думать не могла. Чувствуя себя чуть ли не главным добытчиком в семье и провожаемая ласковым взглядом мамы, Мила с чистой совестью заперлась в комнате, чтоб закончить то, что не успела на работе.

Она обзвонила две турбазы, которые не охватила в офисе и принялась сравнивать плюсы и минусы в тех вариантах, что наметила для себя. Как раз в тот момент, когда из всех Мила выбрала по ее мнению самую подходящую турбазу, раздался звонок телефона.

После короткого и бессмысленного разговора с Вадимом она еще какое-то время взирала на трубку в руке, не в силах сообразить, что это вообще было. И лишь через несколько минут упорных раздумий пришла спасительная мысль, что Вадим случайно набрал ее номер и чтобы не показаться грубым задал ей ряд дежурных вопросов. Правда и вопросы показались ей какими-то странными, но на то он и экспромт, чтоб не всегда удаваться.

Еще через пять минут позвонили в дверь.

— Я открою! — крикнула Мила и поспешила из комнаты. Что-то ей подсказывало, что гость, а вернее, гостья явилась по ее душу. За весь день Вика ей не позвонила ни разу, не считая их утреннего разговора.

Мила не ошиблась — на пороге стояла Вика, и вид ее, мягко говоря, удивлял.

— Ты решила поиграть в супершпионов? — невольно развеселилась Мила, глядя на подругу в ярком платке и в очках в половину лица. — Как только по лестнице поднялась, шею не свернула? — в подъезде было довольно сумеречно, и вопрос прозвучал резонно.

— Это маскировка, — стянула Вика с лица очки и бесцеремонно отодвинула Милу, входя в прихожую и прикрывая за собой дверь.

— Ты меня пугаешь…

— Даже и не начинала еще, — серьезно воззрилась на нее подруга, и Мила почувствовала, как по спине пробежал холодок страха.

— Ладно, проходи в комнату, — велела она. — Тут молчи, а то еще мама услышит, — шепотом добавила.

— Милок, сделай чайку, плиз, а то в горле пересохло, — жалобно попросила Вика и даже вспомнила детское прозвище.

Когда Мила вернулась с кухни с подносом, подруга беззастенчиво вчитывалась в ее рабочие записи.

— Это что? — откинула она блокнот в сторону и схватила с подноса чашку. — М-м-м, с ума сойти как вкусно!..

— Вадим велел забронировать ему турбазу на выходные. Вот я и выбирала, — ответила Мила, старясь не выдать своих истинных чувств, которые гнала весь вечер.

— На двоих? — уточнила Вика.

— Угу, — буркнула Мила, разом вспомнив все. Образ рыжеволосой красавицы сразу же всплыл перед мысленным взором.

— Понятно, — протянула Вика и вновь припала к чашке. В следующий раз она заговорила, когда допила весь чай, так и не притронувшись к печенью. — У тебя есть соперница! — без обиняков заявила она. — Очень красивая баба!

Мила опешила. А она-то откуда знает?

— Я сегодня проезжала мимо «Березки», и они в этот момент как раз выходили оттуда под ручку и мило воркуя, — пояснила подруга.

— Кто они? — не поняла Мила.

— Вадим твой и соперница.

— Вик, он не мой, и она мне не соперница, — вздохнула Мила. Себя она уже к этой мысли практически приучила, а подруга сейчас разбередила рану.

— Твой и соперница, — упрямо повторила Вика. — Которую мы будем устранять. Почему ты думаешь я заявилась к тебе в таком виде?

— И почему?

— Потому что следила за ними.

— Вик! — вскричала Мила, чувствуя, как становится нечем дышать. — Он же мог тебя заметить!

Та лишь отмахнулась, будто Мила сморозила явную глупость.

— И куда они ехали?

— В одно интересное и очень симпатичное местечко, где мы будем праздновать твой День рождения одиннадцатого апреля.

— А ничего, что он у меня в июле? — все хуже понимала Мила, что пытается ей сказать подруга.

— Ну хорошо, пусть не День рождения… — она задумалась. — Повышение! Точно! — подняла она указательный палец.

— Его мы уже отмечали, не далее как вчера, — поморщилась от воспоминаний Мила. Прошли всего сутки с момента попойки в караоке-баре, а ей казалось, что за это время промелькнула и осталась позади целая жизнь.

— Не путай теплое с мягким, — тут же нашлась Вика. — В баре ты расслаблялась, а я так и вовсе вынуждена была терпеть приставания этого зануды… В «Рандеву» будет все торжественно, и я уже заказала нам палатку. И да — пригласи еще своего этого… Витю…

— Какого еще Витю? Что ты несешь, Вик?

— Ну как зовут того симпатягу, что подвозил тебя однажды?

— Вова что ли?

— Да, его.

— А он нам там зачем? И что мы там вообще забыли?!

Недомолвки подруги начинали выводить из себя. И Мила больше не хотела участвовать ни в каких авантюрах.

— Для массовости и достоверности, — изрекла Вика. — Твой Вадим и эта краля заказали там палатку для какого-то торжества в узком кругу. Это я выяснила, используя свой талант сыщика, — самодовольно улыбнулась. — Ну и действовать пришлось по горячим следам, сама понимаешь.

Ну вот что она за человек! Благо, до намеченной даты еще есть время, и можно будет уговорить Вику передумать. Сейчас Мила понимала, что бесполезно даже заикаться. Она все равно будет стоять на своем, а то еще и обидится. Ладно, пусть пока все остается так.

— И вот еще что, — встрепенулась Вика. — Можешь сделать мне одолжение?

— Если это в моих силах, — уныло откликнулась Мила.

— В твоих, — кивнула Вика. — Не звони в тот санаторий или что это там, который обвела маркером, — ткнула она в блокнот. — У моего знакомого есть отличная турбаза. Там все… Тренажерный зал, сауна с огромным бассейном, отдельные домики, с удобствами и отапливаемые, кстати. Заповедная зона, где водятся вот такие судаки, — показала она размером по локоть. — Шикарная столовая, трехразовое питание… В общем, рай на земле, отвечаю. Идет?

— Да я не против, так-то…

— Ну тогда, я с ним договорюсь и скину тебе завтра координаты. Противно, конечно, что Вадим поедет туда с этой, но пока ничего не попишешь, ты должна подчиниться. А дальше у нас есть козырь в рукаве.

Мила проводила подругу и невольно задумалась. С возвращением в нее Вики жизнь ее поменялась. А что творилось с жизнью подруги? Жила ли та сейчас вообще или занималась подменой этого понятия, полностью погрузившись в проблемы Милы и пытаясь разрулить их так, как сама считает правильным? С одной стороны, Мила радовалась, что хоть так, но спасает Вику от депрессии, к которой та была близка в момент их первой встречи. С другой — она больше ничего не хотела менять путем искусственного вмешательства, интриг, что порой оборачивались против нее же. Единственный верный для себя способ уйти от всего этого Мила видела в откровенном разговоре с подругой. Но она до ужаса боялась, что та снова замкнется в себе, почувствовав никому не нужность. Но менять что-то нужно, потому что такое положение вещей не удовлетворяло прежде всего ее.

Время близилось уже к десяти, и Мила собиралась готовиться ко сну, когда на экране мобильного снова высветилось имя Вадима. Еще один случайный звонок? Вряд ли. С колотящимся от волнения сердцем Мила нажала на кнопку ответа и с трудом проговорила короткое:

— Да.

— Привет! Не спишь, — раздался его спокойный голос, и Мила поняла, что на этот раз он не ошибся номером и звонит именно ей.

— Нет еще.

Даже эти два слова дались с трудом. Волнение, что родилось внезапно, уже зашкаливало и билось где-то в горле.

— Можешь выйти?

Вадим здесь?! Возле ее дома?! А она… как хорошо, что она не успела умыться и переодеться ко сну. Но какие такие дела требуют столь срочного решения? И почему это нельзя обсудить по телефону. Обо всем этом Мила думала, обуваясь и натягивая куртку, старясь делать это бесшумно, чтобы не разбудить маму с Леной. Сашка-то ладно, тот, поди, опять в наушниках слушает свой рок.

Вадим

— Давай сначала закончим с делами, а потом ты мне все расскажешь, — предложила Люба, прежде чем выйти из машины, когда они припарковались возле центрального здания клуба «Рандеву».

— Расскажу что? — не понял ее Вадим. Да и мысли его были заняты сейчас не Любой и даже не предстоящим юбилеем. Он все мусолил в голове это дурацкий диалог с Милой, который выставлял его, наверное, в ее глазах полным идиотом.

— Все, — улыбнулась Люба и распахнула дверцу. — Но потом, — обернулась она, и глаза ее лукаво блеснули.

Вадим пожал плечами и последовал за сестрой. Женщины — что с них взять. Любят говорить загадками.

Элитный клуб «Рандеву» раскинулся в живописном уголке природы. У подножья пологого холма, засаженного декоративными деревьями и кустарниками, приютилось куполообразное здание, куда они с Любой и направились. Тут прятались административный блок клуба и несколько ресторанных залов. Администратор «Рандеву» встретила их как родных, внимательно выслушала, задала несколько вопросов по существу, и уже втроем они отправились выбирать палатку из тех, что располагались на холме, пока еще окруженные голыми деревьями. Но совсем скоро на них появятся первые листья, и место это превратится в райский сад.

— Вы не смотрите, что сейчас мало гостей желают уединиться в палатках, — объясняла по пути администратор, кокетливо поглядывая на Вадима. Женщина типажа Юлианы — ее даже не останавливало то, что он приехал сюда не один, и что Люба гораздо интереснее ее внешне. Наверное, такое поведение у подобных женщин в крови. — В апреле обещают чуть ли не жару, кроме того, все палатки оснащены тепловыми пушками…

— Давайте вот на этой и остановимся, — перебила ее Люба с вежливой улыбкой, указав на палатку не у самого подножья, но и не высоко на холме.

Внутри оказалось довольно уютно, хоть кроме резного стола со стульями ничего больше и не было. Зато по кругу шли оконца и создавалось впечатление, что вроде бы и изолированно и в то же время на лоне природы.

— Когда тепло, полы палатки откидываются полностью, и этой стены как бы не становится, — объясняла администратор.

Еще полчаса ушло на обсуждение меню и напитков, в котором Вадим не участвовал. Он оставил девушек одних, а сам вышел на воздух. С этого места хорошо просматривалась трасса, и он снова вспомнил машину, похожую на фольксваген Милы, и то, как глупо он себя повел. У нее был такой голос… усталый, а потом взволнованный. Интересно, как бы она отреагировала, пригласи он ее на свидание? Послала бы куда подальше или повела себя в обычной своей робко-деликатной манере? Вадиму казалось, что эта девушка даже когда сердится, не способна нагрубить или обидеть. Но при этом у нее отлично получается постоять за себя, взять хоть ту отповедь, что получил от нее после неудачной шутки с кроватью. Все же необычная она, не похожая на большинство девушек. Но рядом с ней удобно и спокойно, особенно когда она принимается о чем-то рассуждать, как тогда в кафе, когда они ждали у ремонтной мастерской…

— Поехали отсюда, мы закончили, — вышла из палатки Люба, а за ней и администратор с дежурной улыбкой.

— Ждем вас одиннадцатого апреля, — напутствовала та их, перед тем как попрощаться.

— Ты иди в машину, а я сейчас, — проговорила Люба и метнулась в ресторан.

Не было Любы не больше пяти минут, а вернулась она с двумя стаканами кофе и большой пачкой чипсов.

— Не знаю, как ты, но я жутко голодная, — протянула она Вадиму кофе и принялась вскрывать чипсы.

— И ты будешь их есть? — не смог он замаскировать брезгливость в голосе.

— Извините, мистер, но лобстеров тут на вынос не готовят. Да и ждать пришлось бы до пенсии. И да — я буду их есть! — победно улыбнулась Люба и запустила в рот горсть чипсов. — Обожаю! — довольно протянула.

Кофе оказался вкусным, и Вадим понял, что и он тоже проголодался. Но к чипсам все равно не притронулся. Такое он не ел.

— Поехали и рассказывай, — сыто откинулась Люба на спинку сидения, когда первый голод был утолен.

— Да что рассказывать-то?!

— Кто она? — хитро посмотрела на него девушка. — Кто та девушка, о которой ты все время думаешь? Ей ли ты звонил? И не твоя ли это секретарша, с которой ты сегодня целовался, когда я так невовремя заявилась?

— Я с ней не целовался!

— Ну значит, хотел это сделать. Я же не слепая, — отмахнулась Люба. — Так это она?

Первой реакцией была все отвергать. Но сразу же Вадим задумался. А ведь Люба права, и Мила не идет у него из головы со вчерашнего вечера. Весь день сегодня он только о ней и думает, даже тогда, когда нужно сосредоточиться на чем-то другом. Ее образ все время всплывает перед мысленным взором. Порой даже кажется, что он улавливает запах ее духов. Вот и машину, похожую на ее, когда увидел, то первой реакцией была радость. Но это все… временно и должно пройти. Просто вчерашний вечер выдался насыщенным событиями.

— Я права, — кивнула Люба, не переставая наблюдать за лицом Вадима. — Этой девушкой ты увлечен.

— Но она не Катя…

— Конечно! А зачем тебе нужна такая же, как Катя? Катя осталась в прошлом. И я очень рада, что благодаря этой девушке ты перестал страдать.

— Все не так, Любаш. Эта девушка… Мила… я даже не знаю, с какой стороны к ней подойти. Она, знаешь, как роза — вроде и нежная, мягкая, но такая шипастая, — губы Вадима невольно расползлись в улыбке.

— А ты не думай, с какой стороны лучше подойти. Кто много думает, рискует потерять, не обретши. Просто начни ухаживать за ней, пока этого не сделал кто-нибудь другой.

Например, этот Зайцев! Вадим почувствовал, как невольно сжимаются кулаки, стоит только вспомнить, какими ласковыми улыбочками обменивались эти двое. А может даже у них уже все на мази… Хотя, нет. Кажется, в баре она говорила, что совершенно свободна. А может и не говорила… Точно он не помнит, слишком перебрал тогда.

— Ты сама-то как? — посмотрел он на сестру.

Вот вроде и умница, и красавица, а с парнями не клеится. И знакомится вроде, а до серьезных отношений дело так и не доходит.

— Я нормально, — заверила его Люба.

— Одна?

— Скажем так — для достойных свободна. Только вот нет их, достойных, в моем окружении.

Все-таки, тяжело женщине быть слишком умной, а Люба была именно такой. И в мужчинах она прежде всего ценила ум, да чтоб не ниже ее уровня.

— Вот не был бы ты моим братом, — шутливо пихнула она его в плечо.

— Ладно, отвезу тебя домой, — решил подвести черту под щекотливой для обоих темой Вадим. — Или ты к родителям?

— Нет, домой. Надо еще поработать немного.

Распрощавшись с Любой возле ее дома, Вадим не спешил ехать к себе. В голове зрел план, который и страшил, и манил одновременно. Он хотел увидеть Милу. Так сильно желал этого, что даже кожа на ладонях зудела.

А была-не была! Если поздно, то она так и скажет, а он постарается принять этот факт спокойно. А если выйдет… Ну да, он не знает, что будет говорить и делать, но зато он увидит ее и ему станет легче.

Адрес Милы он запомнил, еще когда просматривал ее личное дело. Тогда еще подумал, что живет она недалеко от него. Остановив машину возле ее дома, он сразу же набрал номер девушки, не давая себе возможности передумать. Голос ее прозвучал удивленно.

— Можешь выйти? — только и спросил Вадим, спеша покинуть машину и подойти к ее подъезду. Обрадовался, когда она коротко согласилась без лишних вопросов.

К вечеру на улице похолодало. Сработал сигнал домофона, и какая-то старушка вышла из подъезда, ведя на поводке собачонку. Недолго думая, Вадим шмыгнул внутрь относительного тепла. Между первым и вторым этажом остановился.

Ждать долго не пришлось, уже через минуту тихо скрипнула дверь и послышались торопливые шаги. Мила легко сбежала по лестнице и замерла от неожиданности, увидев его. На ее лице Вадим прочитал целую гамму чувств: удивление, волнение, радость, испуг…

А дальше все произошло как-то само-собой. Он приблизился к девушке и взял ее руки в свои. Их губы притянулись и слились в жарком поцелуе. Наконец-то он почувствовал вкус ее губ, и ощущения оказались даже ярче, чем в его фантазиях. Мягкие, податливые и очень нежные. Она отвечала на его поцелуй так же, как делала все остальное — ответственно, немного неумело, но так трогательно. Голова Вадима пошла кругом от близости ее тела. И как он раньше мог думать, что на нее можно только смотреть, что руками ее трогать нельзя! А сейчас он ощущал эту хрупкое тело под своими ладонями и понимал, насколько оно прекрасно, даже совершенно. И он хотел большего. С этого момента от Милы ему было недостаточно одних лишь поцелуев.

Глава 20

Мила.

Все произошло так быстро, что Мила и сообразить ничего не успела. Выходя из квартиры, она волновалась, ломала себе голову, что могло понадобиться от нее Вадиму в столь позднее время. И она никак не ожидала увидеть его на площадке между первым и вторым этажом. От неожиданности она так растерялась, что и не поняла, как он подошел. И вот ее руки уже надежно спрятаны в его, а губы Вадима прижимаются к ее губам.

Мамочки! Или Господи! Да без разницы что! Она с ним целуется! И это даже лучше, чем в ее мечтах, которые всегда считала несбыточными. Его губы, они такие!.. Не мягкие и не жесткие, а еще нежные и властные. На такой поцелуй невозможно не ответить, что, собственно, она и делает с удовольствием. С умопомрачением. Забывая обо всем…

Но… Нет! Пожалуйста! Не надо именно сейчас начинать мыслить разумно! Когда ей так хорошо и хочется продлить эту иллюзию как можно дольше. Она не хочет прерывать поцелуй. Но и продолжать не может!

С великим трудом Мила оторвалась от губ Вадима и уперлась тому в грудь руками. На его удивленное лицо старалась не смотреть, чтобы вновь не поддаться искушению.

— Нельзя целоваться с одной и встречаться с другой, — выпалила она, пока не передумала, пока его взгляд снова не лишил ее тех крох самообладания, которые она с таким трудом себе вернула. Еще бы он перестал ее обнимать и не старался прижать к себе.

— В смысле? — в голосе Вадима прозвучало недоумение. — Ты сейчас о чем вообще? — теперь в его голосе прозвучала улыбка, и Мила не удержалась — посмотрела ему в глаза.

Как раз на втором этаже, где и жила Мила, именно сегодня перегорела лампочка. И заменить ее не успели. Ну конечно, теперь же все будут ждать, когда найдется самый ответственный и не терпящий темноты и вкрутит новую. Догадывалась даже, кто им станет. Обычно лампочки на площадке вкручивала именно она. Но сегодня вот не успела и именно сейчас очень сожалела об этом, потому что света с первого этажа не хватало, чтобы рассмотреть лицо Вадима. Но даже его было достаточно, чтобы заметить, как улыбка его становится все шире, а глаза блестят все сильнее. Ну вот, теперь он еще и начнет насмехаться над ней!

— Ты считаешь, что сейчас, целуя тебя, я обманываю свою девушку? — вкрадчиво спросил он, и губы его снова потянулись к ее.

— Ну конечно! — чуть не плача, из последних сил постаралась его оттолкнуть Мила.

Но не тут-то было. Вадим даже не собирался выпускать ее из объятий, и слабое сопротивление было быстро сломлено.

Когда Мила вновь оказалась прижатой к его груди, губы Вадима жарко прошептали ей на ухо:

— Нет у меня никакой девушки. Ну, до сегодняшнего вечера точно не было.

— А как же?..

Язык не поворачивался спрашивать про рыжеволосую красавицу, которую он назвал его любовью. И такого поведения Вадима Мила не понимала. Если он врет, то зачем ему это надо? И если обманывает свою девушку, а заодно и ее сейчас, то получается, что он настоящий подонок.

— Что? — еще более вкрадчиво прошептал он и вдруг поцеловал ее за ухом. От столь интимного жеста у Милы в прямом смысле слова подкосились ноги. Близость Вадима и так лишала ее выдержки, заставляла слезиться глаза и громко ухать сердце, причем где-то в ушах. А тут она и вовсе размякла и чуть не бухнулась на пол, не поддержи он ее. — Ну же, трусишка! Про кого ты сейчас хотела сказать?

— Про девушку, — просипела Мила, чувствуя, как с трудом получается дышать.

— Ну ладно хоть не про парня, — хохотнул Вадим.

Тут уж Мила заставила взять себя в руки. Его, как он сам наверное считал, шуточка вернула ей силы сопротивляться.

— Отпусти меня, — попыталась вырваться она.

— И не подумаю, — припал он губами к ее шее. — Твой запах сводит меня с ума. И руки меня не слушаются, — еще теснее прижал он ее к себе. — Так что там за девушка, которую я обманываю? — промурлыкал Вадим, как сытый кот.

— Та, что ты назвал своей любовью! — вновь затрепыхалась в его объятьях Мила.

— А почему я ее так назвал, не догадываешься?

— Вадим! — взмолилась Мила, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Пусти пожалуйста. Нас могут увидеть, — привела она последний аргумент, который саму ее смущал разве что самую малость. Вероятность того, что кто-то сейчас войдет в подъезд или выйдет из квартиры, была ничтожно мала.

— Идем в машину, — решительно взял он ее за руку и потянул за собой, не обращая внимания на слабые сопротивления.

А ей бы вырваться и гордо удалиться. Так нет же — покорно потопала за ним.

Наверное, он прав, и выяснять отношения (а именно этим она и собиралась заняться) в пропахшем котами подъезде — не самый удачный вариант. Да и так хотелось хоть немножко продлить заблуждение!

Несмотря на то, что днем уже было тепло и солнечно, ночью на землю опускалась стужа. Пока дошли до машины, Мила умудрилась продрогнуть. Но тут скорее нервы сыграли с ней злую шутку. Трясло ее вовсе не от холода, а от близости Вадима и того, как интимно и крепко он держал ее за руку, вплоть до того момента, пока не усадил на переднее сидение и не захлопнул дверцу.

— Сейчас включу печку и согреешься, — проговорил он, занимая водительское место.

И сразу же по машине принялось расползаться тепло, да и не успела она остыть еще.

— Так с чего ты взяла, что у меня есть девушка? — повернулся он к ней, не переставая улыбаться. В отличие от нее, у него настроение зашкаливало, судя по всему.

Больше всего в жизни Мила не любила, когда вопросы, которые сама она считала щекотливыми, задавались в лоб. Вот и сейчас она аж заерзала по сидению от необходимости отвечать. Но все же, набралась смелости и даже посмотрела Вадиму в глаза.

— Девушка… что приходила сегодня к тебе. Ты назвал ее своей любовью.

От этой короткой речи, что далась ей с великим трудом, Мила почувствовала, как стремительно краснеет. Благо, в машине было темно — с фонарями в их дворе напряженка, горит один и далеко от места, где припарковался Вадим.

— Ну правильно, — кивнул он. — Ее зовут Люба, и она моя любовь, причем с детства.

Что он хочет сказать? Что любит девушку еще с тех времен, когда они были детьми? Получается, они знакомы уже очень давно и вместе росли? Новый приступ ревности скрутил душу, и ответить Мила просто не смогла. Все силы ее сейчас были направлены на то, чтобы сохранять спокойствие, не показывать, как ей плохо.

— Мила, — позвал Вадим так тихо и ласково. А потом взял ее руку в свои ладони и принялся легонько растирать пальцами. — Люба моя сестра, дочь моего дяди. И я ее очень люблю, но совсем не так, как ты подумала.

— Сестра? — Мила совсем растерялась. Такой расклад в ее голове даже не намечался. Стыд-то какой!

— Да, синичка, — улыбнулся он, и ей так понравилось, как это простое слово прозвучало в его устах. Как-то очень ласково, аж мурашки удовольствия побежали по коже. Вова звал ее синицей, но синичка звучало лучше. — Знала бы ты, как часто мне в детстве влетало из-за нее. И любовь моя не всегда была такой, порой мне хотелось ее прибить.

— Она очень красивая! — Мила не знала, что еще можно сказать. Теперь ей было стыдно за все те обвинения, что вывалила на голову Вадима. Могла себе представить его изумление. Стыд возрастал еще и от мысли, что совсем недавно он расстался с девушкой, о чем она точно знала.

— Ты тоже очень красивая. А еще не такая, как все…

Рука Вадима легла ей на шею, а сам он потянулся к ее губам. Второй в их жизни поцелуй получился нежный и очень трепетный. Вадим не спешил делать его глубоким, словно изучая губы Милы, знакомясь с ними поближе. Она же просто наслаждалась его касаниями, все еще продолжая не верить, что все это происходит с ней на самом деле.

Воспоминания о разговоре с подругой, который состоялся так недавно, что они едва разминулись с Вадимом, нахлынули в самый неподходящий момент. И ей бы промолчать, но вместо этого Мила спросила:

— А в Рандеву вы зачем ездили?

Тут же поняла, какую совершила глупость. Вадим смотрел на нее с удивлением, но вроде без злости. И все равно, она готова была откусить себе язык.

— А ты откуда знаешь? — вкрадчиво спросил он, не отодвигаясь от нее, продолжая заглядывать в лицо и оставаться так близко, что она чувствовала его дыхание на своих разгоряченных щеках и губах.

— Это не я, Вика… — нехотя призналась Мила, понимая, что отпираться бесполезно.

— Значит я не ошибся, и машина была твоя? — беззлобно улыбнулся Вадим.

— Машина тоже ее, — вынуждена была и в этом признаться Мила. — Просто, днем и по будням она ей не нужна.

— Слушай! — осенило Вадима, и Мила окончательно приуныла. Вот же глупая! Ну что ей стоило промолчать и тихо уладить потом это дело с подругой. Теперь же каким-то образом нужно выкручиваться, сгорая от стыда. — Так получается, она следила за мной?

Вадим совершенно не злился, даже откровенно веселился. Но меньше стыдно от этого Миле не было.

— Ну да…

— А зачем?

Как объяснить то, что она и сама не очень понимает. Да и назвать это иначе как сводничество язык не повернется. Чего бы она сейчас не начала сочинять на ходу — смысл будет один и тот же.

— Вика… она слишком деятельное участие принимает в моей жизни, — вымученно начала Мила, с мольбой глядя на Вадима. Ну останови, не заставляй ее и дальше рассказывать! Но он и не собирался этого делать, а напротив, заинтересовался еще сильнее. И это не мешало ему продолжать ласкать ее шею, проводить пальцами по щекам и даже губам, отчего сердце Милы буквально выпрыгивало из груди, а мысли разлетались в разные стороны. — Она хочет свести меня с тобой! — как на духу выложила она, решив, что была-не была и будь что будет. И она бы с удовольствием закрыла глаза, а то и вовсе отвернулась, но не могла — он не позволял ей этого делать. Лицо Вадима находилось так близко от ее, словно только с такого расстояния он мог по достоинству оценить ее путанную речь. — Но ты не волнуйся! Я завтра же позвоню в Рандеву и отменю заказ…

— Стоп, стоп! — прижал Вадим пальцы к ее губам, прерывая поток оправдательной речи. — Какой еще заказ?

Тут уж Мила и вовсе готова была провалиться сквозь землю. Столько лишнего, сколько выболтала за последние несколько минут, она не выбалтывала никогда раньше. И идти пришлось до конца — рассказывать Вадиму, что подруга решила имитировать ее День рождения в благих целях, а вернее, все в тех же целях сводничества.

— Слушай, ну это же здорово! — неожиданно воодушевился Вадим, чем немало удивил Милу. По идее, после всего услышанного он должен презирать ее и воспринимать не иначе, как охотницу за богатым женихом. А он, кажется, даже доволен. — Не надо ничего отменять. Это будет отличным поводом представить тебя моим родственникам, как мою девушку. Ну, если, конечно, ты согласна ею стать, — спохватился сразу же.

Согласна ли она? Да она и мечтать о таком не смела! В самых смелых фантазиях дальше поцелуев дело не заходило. И никогда она не задумывалась о том, что если вдруг и возможны отношения между ней и Вадимом, то к чему они в итоге могут привести. И сейчас Мила перепугалась не на шутку.

— Вадим! — с мольбой попросила она. — Давай пока не афишировать…

— Что именно? — рассмеялся он, прижимая ее к себе в невольном порыве. — Я ведь не смогу теперь быть рядом с тобой и не целовать… — с этими словами он прижался к ее губам и подарил еще один волшебный поцелуй — гораздо лучше, чем из ее фантазий. — Чего ты боишься, трусливая синичка?

Она боялась осуждения. Страшила быстрота, с которой все произошло. Понимала, что именно сейчас жизнь ее меняется, но и осознавала, что она пока еще к этому не готова.

— Пожалуйста! Давай пока на людях будем скрываться, — попросила Мила и решилась на отчаянный поступок — обхватила его лицо руками и заглянула в манящие синие глаза.

Сколько раз в мечтах она прикасалась к нему, но даже подумать не могла, что в действительности кожа его окажется такой мягкой и теплой, что запах его будет сводить ее с ума, а близость лишать остатков самообладания. И все же, она готова была до конца стоять на своем и просить его об этой уступке.

— Уговорила, но при одном условии, — проникся, наконец, ее серьезностью Вадим и ответил без улыбки. — Вике своей ты тоже ничего не расскажешь. Идет? И скрываться мы будем до одиннадцатого апреля.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Мила. Да он озвучил ее желание. Она и сама пока не готова была ничего рассказывать подруге.

— Поехали ко мне, — вдруг попросил Вадим, на что Мила ответила категорическим отказом.

Если все случится сегодня же, то ее психике грозит серьезное расстройство. Сначала ей нужно было все как следует обдумать самой и привыкнуть к мысли, что теперь у нее есть Вадим. Ну и исчезнуть посреди ночи, не предупредив маму, она тоже не могла.

И все же они еще час сидели в машине Вадима, а покидала ее Мила с припухшими от страстных поцелуев губами и пьянящим туманом в голове. И завтра ее ждал новый день, когда она увидит Вадима в новом обличье.

Вадим.

Он еще долго не трогался, все продолжал смотреть на закрывшуюся за Милой дверь подъезда и пытался осмыслить, что же с ним произошло.

Сначала Вадим просто не мог преодолеть желание увидеть Милу, после того как целый день она не шла у него из головы. Стоило только увидеть, как не смог побороть искушение поцеловать. А потом просто не получилось отпустить ее, захотелось задержать хоть немного, выслушать все что угодно, зацепиться за любую возможность подольше побыть с ней рядом.

Эта девушка рождала в нем доселе незнакомые чувства. Нежность — но совсем не такая, как он испытывал к Кате. Ему и хотелось дотрагиваться до Милы, и одновременно он боялся ей сделать больно, не совладав с желанием прикоснуться к ней, прижать ее к себе. Ее лицо так преображала улыбка, делая его светящимся изнутри, что хотелось говорить любые глупости, лишь бы она улыбалась, а еще лучше смеялась. А когда Мила хмурилась, то на душе становилось пасмурно, словно вот-вот пойдет дождь. И это ее естественность и бесхитростность. Как трогательно и неловко она сегодня признавалась ему в том, что считала постыдным — он видел это по ее лицу. Так у нее это получилось, что он не смог рассердиться, хоть, может быть, и надо было.

Только вот, подругу ее захотелось проучить, чтоб неповадно было впредь вмешиваться в жизнь людей. Ну, проучить — громко сказано, скорее, поприкалываться над ней. Да и интересно, что еще та может придумать. Хотя, как ни крути, но и ей он должен быть благодарен. Если бы не Вика со своей слежкой сегодня, вряд ли он приехал сюда, заставил бы себя прямиком отправиться домой и сейчас продолжал бы грезить поцелуем, а не наслаждаться его вкусом, который все еще сохранялся на губах.

Вадим еще долг сидел с закрытыми глазами, вспоминая, как обнимал и целовал Милу и мечтая о большем. Уехать себя заставил, когда понял, что задремывает. Мысль, что завтра сможет снова ощутить вкус ее губ, невероятно грела. А предполагаемая реакция Милы на его приставания и ее желание скрыть от всех новые отношения невероятно веселила. Он уже предвидел, как это будет забавно.

Глава 21

Мила.

Как ни странно, после полубессонной ночи, когда ворочалась в кровати, замирая от восторга, проснулась Мила раньше будильника. И впервые за долгое время ей хотелось петь с утра. Словно она снова вернулась во времена безоблачного детства, и никакие заботы не давили на плечи.

Такой, напевающей легкомысленную песенку, ее и застала мама на кухне. Сегодня Мила, пользуясь тем, что времени вагон, решила всем устроить сюрприз — приготовить завтрак. И на столе уже высилась тарелка полная гренок с сыром, как любили Саша с Леной.

— Давненько я тебя такой не видела, — с удивлением рассматривала Милу мама.

— Что есть, то есть, — улыбнулась Мила.

Обычно по утрам она боролась с сонливостью, настраивала себя на трудовой день и вечно торопилась. Сегодня же готова была порхать по кухне, дайте ей только крылья.

— А причина?.. — допытывалась мама.

— Да просто жизнь прекрасна! — подлетела к ней Мила, обняла и расцеловала. — И я вас всех люблю!

— А мне кажется, что любишь ты не только нас, — хитро прищурилась мама. Настроение дочери передалось и ей, на заспанном лице женщины появилась улыбка.

Мила бросила на ту смущенный взгляд, но что ответить не знала. Она и сама не очень хорошо понимала, что происходит в ее жизни, и насколько та изменилась или изменится со вчерашнего вечера. И еще она боялась сглазить — счастье казалось настолько хрупким.

— И кто он? — мама тоже не планировала отступать. Игривое настроение дочери родило в ней настойчивость.

— Мамуль, не спрашивай пока. Еще рано рассказывать, — с мольбой посмотрела на нее Мила. — Потом, если будет что, я обязательно расскажу.

— Ладно, — согласилась женщина. — Скажи только, ты его любишь?

— Очень! — тут Мила просто не могла соврать. Все утро, стоило ей только подумать о Вадиме, как сердце замирало в радостном предвкушении. И хотелось выбежать из дома пораньше, ждать его возле офиса, чтобы только первой увидеть. Конечно, она не посмеет даже прикоснуться к нему при всех, да и сама поставила вчера такое условие. Но любоваться-то им имеет право!

Фольксваген свой Вика вчера оставила возле дома Милы, настояв, чтобы она на работу непременно прибыла на «собственном» транспорте. И поскольку иллюзию Вики развеивать нельзя было по условию Вадима, Мила даже расщедрилась и освободила Сашку от необходимости вести сестру в сад. Лену она сама отвезла и чуть не затискала в приступе сестринской любви перед тем как высадить у калитки.

Первым, что разглядела Мила, когда свернула к офису, был автомобиль Вадима. Неужели он уже на работе?! Ведь даже она приехала намного раньше. А когда разглядела его внутри салона, то думала сердце не выдержит эмоциональной нагрузки и остановится.

Конечно же, она заняла соседнее и пока еще пустующее место на парковке. И лишь когда жучок перестал фырчать, позволила себе оглянуться. Вадим смотрел на нее с улыбкой, словно они и не расставались на длинную ночь. И что-то подсказывало Миле, что он специально приехал пораньше и дожидался именно ее.

Из машин они вышли одновременно, даже сигнализации сработали синхронно, чем вызвали у Милы нервный смешок. Она волновалась, но волнение это было приятное и томительное. И ей хотелось не просто остановиться рядом с любимым, а прижаться к его груди. Не достаточно было нежного взгляда его глаз, а хотелось ощутить его губы на своих. Но по правилам маскировки этого делать было нельзя — на стоянке хоть и не наблюдалось оживления, но она уже и не пустовала в это время.

— Привет, — первым заговорил Вадим. — Я соскучился.

Его голос прозвучал так интимно, а сам он стоял так близко, что внутри Милы сразу же разлилось тепло. И именно в этот момент показалось, что знакомы они уже очень давно, и отношения их гораздо раньше, чем вчера, переросли во что-то серьезное.

— Я тоже, — ответила она, заглядывая ему в глаза.

— Ужасно хочу поцеловать тебя. Но ты ведь не разрешишь?

— Не разрешу, — хихикнула Мила, чувствуя себя несовершеннолетней жеманницей. — Пошли, пока я не передумала, — и она первая направилась к крыльцу.

Наверное, со стороны все выглядело так, словно руководитель и секретарша случайно прибыли к месту работы одновременно и сейчас направляются к лифту, разговаривая исключительно о деле. Но Миле казалось, что те несколько человек, что встретились им в холле, уже обо всем догадались.

— Теперь ты в моей власти, — коварно улыбнулся Вадим и приблизился к ней вплотную, когда двери лифта сомкнулись, и он понес их наверх одних.

В следующий миг он уже целовал ее, а Мила вцепилась в его плечи, чтобы не рухнуть от наплыва чувств. Целовались они и в его кабинете, когда Мила принесла утренний кофе и прессу. И ни он, ни она не могли насытиться друг другом.

— Если так и дальше пойдет, то мне придется уволиться, — удрученно произнесла Мила, когда в очередной раз, вместо того чтобы отпустить ее уже работать, Вадим припечатал ее губы поцелуем.

Она и так могла думать только о нем, а его поцелуи и вовсе сводили ее с ума.

— Все-все, больше не буду, — выпустил ее Вадим из объятий. — Но вечером ты будешь всецело в моем распоряжении, — понеслось ей в спину, когда выбегала из приемной.

Мысль об увольнении, стоило той мелькнуть в голове, засела там накрепко. Мила поняла, что если их отношения с Вадимом и дальше будут развиваться, то работать в непосредственной близости они просто не смогут. Никуда в другой отдел она перевестись тоже не сможет, потому что он все равно будет оставаться слишком близко. Единственный выход — искать работу, чем она и займется на досуге.

Эх, Мила-Мила, угораздило же тебя влюбиться в босса. Но она ни о чем не жалела, и рациональное зерно моментально тонуло под толщей приятных эмоций.

Но рациональное зерно, как выяснилось чуть позже, было свойственно и Вадиму. Как только народ потянулся через приемную в кабинет начальника, тот с головой погрузился в работу. И Мила последовала его примеру.

А ближе к обеду позвонила Вика и продиктовала ей адрес и реквизиты турбазы, про которую Мила умудрилась забыть за всеми этими любовными переживаниями. Впервые она была благодарна подруге, что та ничего не забывает, особенно что касалось стратегических вопросов. А соблазнение Вадима пока еще относилось именно к таким.

Перед обедом Вадим вышел в приемную и официальным тоном сообщил:

— Вернусь ближе к вечеру. На телефоне…

— Хорошо, Вадим Максимович, — на полном серьезе кивнула Мила, и босс покинул кабинет.

Виной столь нарочитой официальности был ВВ, с которым Мила как раз решала бумажные вопросы.

— Знаешь, Синицына, я горжусь тобой, — похвалил ее бывший начальник. — Ведь это я из тебя воспитал такого работника.

О да! Она тоже гордится собой — отхватить такого парня! И как же ей хочется сейчас рвануть следом за ним, прижать того в кабинке лифта и зацеловать до потери сознания! А вместо этого вынуждена нацепить на лицо маску важности и решать с ВВ рабочие вопросы.

Но когда пикнул мобильный телефон, сообщая о входящем смс, и Мила прочитала: «Убил бы его — не дал поцеловать тебя! Ну ничего, готовься к вечеру!», она не удержалась от счастливой улыбки, и ВВ пришлось несколько раз повторить суть проблемы, прежде чем Мила смогла в нее вникнуть.

Обедала она по сложившейся традиции в компании Вовы в облюбованном ими кафе. И Мила выполнила очередное задание Вики — пригласила друга на предстоящее лжемероприятие.

— Я только «за»! — сразу же согласился Вова. — Но ты хоть скажи, что будем праздновать.

Попробуй ответь на этот вопрос достоверно. Если начнет плести ему про свой День рождения, то он точно решит, что она двинулась умом. Уж кому, как не Вове, знать, что именины у нее летом. А потому Мила выбрала самую правдоподобную версию:

— Отмечаем мою новую должность, — постаралась как можно искреннее улыбнуться она. — Приглашены только самые близкие: ты и Вика. Заодно и познакомитесь.

— Идет, синица! Я всегда готов выпить, когда повод достойный.

— Вов, возьми гитару! — вспомнила Мила, о чем хотела попросить друга. — Ужасно хочу послушать, как ты поешь. И там нам никто не помешает.

— Уговорила, — расцвел в улыбке Вова. Видно, Мила польстила его самолюбию. Ну а ей было приятно уже из-за того, что приятно ему.

До апрельского мероприятия еще оставалось почти две недели, но Мила уже заранее волновалась, ведь Вадим обещался представить ее родне, как свою девушку. Мамочки, страшно-то как! Когда она думала об этом, то начинало казаться, что счастье ее быстротечно, и завтра от него уже может не остаться и следа. Мысли о зыбкости своего существования Мила, конечно же, гнала от себя, но страх потерять Вадима не исчезал. Наверное, дело в том, что все случилось слишком стремительно, и ее психика оказалась к этому неготовой.

Вадим.

Пока длилась встреча с субподрядчиками и потом, в кабинете отца, когда они обсуждали работу на новом объекте, Вадим не переставал думать о Миле. И больше всего его занимал вопрос, что именно он может предложить ей сегодня вечером. Чем можно порадовать такую девушку, как она? А еще лучше удивить. Да! Он хочет удивить ее, а заодно и себя.

Пригласить в ресторан — банально до оскомины. Ну да, там они вкусно поужинают, возможно даже поговорят о чем-нибудь высокоинтеллектуальном, но это все не то. Не то! Да и Мила не казалась ему такой девушкой, что любит ходить по ресторанам. Это Катя любила и сама частенько предлагала Вадиму поужинать вне дома, в культурном месте, как она выражалась. Он же больше любил тихий семейный уют. Порой хотелось блеснуть кулинарными способностями, которых у него и не было, но иногда и старания их заменяли, когда Вадим затевал готовку чего-нибудь не экзотического, конечно, нет, но вкусного и сытного.

А что если позвать ее к себе домой? Приготовить для нее ужин, накрыть стол перед телевизором, а потом… Конечно же, ему больше всего хотелось этого «потом». С совместно проведенной ночи мысли о близости с этой девушкой не оставляли его. И вчера он даже не выдержал, позвал Милу к себе. Запоздало испугался, что, возможно, обидел ее этим. Но она и тут повела себя не как все девушки. Спокойно и взвешенно дала ему отворот поворот, но при этом ни тени обиды на ее лице не было.

К прогулкам по вечернему городу не располагала погода — снова моросил дождь. Да и вышел он уже из того возраста, когда это кажется романтичным.

Катать ее на машине — тоже скучно. Да и она наверняка проголодается после работы. И все мысленные дороги снова вели в ресторан.

Почувствовав, что ему срочно нужен совет более опытного, Вадим на обратном пути из родительского дома заглянул к матери в мастерскую. Привычный вид мамы, задумчиво разглядывающей набросок, в заляпанном красками фартуке и с кистью в руке вызвал в душе Вадима приятно щемящее чувство. Такой он ее видел все детство и отрочество, пока не повзрослел и не ступил в самостоятельную жизнь. И всегда она вот так вот оглядывалась и радостно улыбалась.

— Вадик, ты снова нарушил границу моих личных владений! — подбежала к нему мама и подставила щеку для поцелуя. — Извини, не обнимаю, — развела она руки в стороны.

Про границы — это была такая шутка. На самом деле, заходить в мастерскую никогда и никому не запрещалось. В этом плане мама относилась к открытым творцам. В отличие от отца, который очень не любил, когда его уединение в кабинете кто-то нарушал без надобности. Впрочем, сын и жена к этим кто-то тоже никогда не относились.

— Привет, мамуль! — все же, слегка приобнял ее Вадим, хоть и рисковал испачкаться. — Ты как обычно в трудах?

— Ну за меня моих деток никто не напишет, — рассмеялась она. — Кофейку? — предложила, откладывая кисть и снимая фартук.

— Нет, мам, спасибо! Мне нужен твой совет…

— Ой, как интересно! И из какой же области? — вытерла она руки о тряпку и потянула Вадима на диван.

— Куда можно пригласить девушку? — не стал ходит вокруг да около сын.

— А почему ты спрашиваешь об этом у меня, когда уже лет десять точно с легкостью решал такие задачки сам? — без тени улыбки или ехидства поинтересовалась мама.

— Потому что эта девушка не такая, какие были у меня раньше.

Мама повела себя именно так, как и ожидал Вадим. Она не стала проявлять излишнего любопытства и выспрашивать, кто же эта девушка, где он с ней познакомился. Она лишь поинтересовалась:

— И какая она?

Вадим задумался, но ненадолго. Он лишь подбирал эпитеты, чтобы в двух словах описать Милу.

— Простая, открытая, честная, умная и, пожалуй, еще немного упертая.

Тут мама рассмеялась и похлопала сына по руке.

— Если бы не последнее, то я бы решила, что ты влюбился в идеал женщины, — вновь посерьезнела она. — А куда бы ты сам хотел пригласить ее?

— Да я уже всю голову сломал! Не в музей же ее тащить! И не в ресторан!.. — поморщился Вадим.

— Сын, я спрашиваю, чего хочешь ты, а не куда нужно, — сдвинула брови мама, как делала всегда, когда он нес чушь.

— Боюсь, то, что я хочу я, ее может оскорбить.

— Понятно, — протянула мама. — Мой сын — закомплексованный подросток, — улыбнулась она. — А знаешь ли ты, что быть взрослым совсем неплохо?

— Ну как бы, у меня была возможность в этом не раз убедиться, — тут уже Вадим рассмеялся.

— Это хорошо, — кивнула мама и продолжила: — У взрослых есть неоспоримые преимущества. Например, делать то, что хотят, и так, как хотят. И ты, сын, уже взрослый, как и твоя девушка. Приглашая ее домой, ты же ничего плохого не имеешь в виду. Ну и она всегда может отказаться, если сочтет твое предложение неприличным. Все гораздо проще. Иногда нужно поменьше мудрить.

К работе он подъезжал уже вначале пятого. Оставалась всего парочка неотложных дел, и Мила будет в его распоряжении на весь вечер. Она обещала, значит, должна сдержать слово.

Вадиму так хотелось хоть чем-то порадовать девушку, что он едва не тормознул возле цветочного лотка. Но вовремя вспомнил, что они находятся в режиме маскировки, а подари он ей цветы — сразу поползут слухи. И незаметно в офис их точно пронести не получится.

В приемной, к его неудовольствию, кроме Милы находились еще трое. И Вадим разве что мельком позволил себе взглянуть на симпатичное и уставшее личико и бросить на ходу:

— Мила, как освободишься, зайди ко мне.

Наверное, получилось слишком официозно, но у них ведь маскировка. Оставалось надеяться, что она поймет его правильно.

Освободилась Мила уже через пять минут, и все это время Вадим поджидал ее под дверью. А когда она оказалась в его объятьях, понял, что сойдет с ума, если сразу же не поцелует ее. И от ее реакции, с каким удовольствием эти губки потянулись к нему навстречу, у него окончательно сорвало крышу. Поцелуй едва не перерос во что-то большее, прямо тут — в кабинете.

— Сюда может кто-то войти, — оторвалась Мила первая от его губ и уперлась ладошками в грудь. — Нас спалят, — глаза ее улыбались.

— Еще один поцелуй, и я тебя отпущу аж до пять часов, — поймал Вадим снова ее губы своими.

Но и этот поцелуй оборвался очень быстро, когда Мила дернулась от какого-то звука, донесшегося из приемной. Едва она успела одернуть блузку и пригладить волосы, как в кабинет вплыла Юлиана. Вот только ее сейчас и не хватало.

— Вадим Максимович, письмо будет готово черед десять минут, — быстро сориентировалась Мила, а Вадим не мог оторвать взгляда от ее румяного лица, досадуя на навязчивость главного бухгалтера. Дернул же черт ту явиться именно сейчас! Да еще и провожает таким взглядом хрупкую фигурку Милы, словно все сразу просекла. Да и плевать на нее!

— Что у тебя? — не очень учтиво поинтересовался Вадим, поворачиваясь к Юлиане спиной и направляясь к своему столу.

— Приватный разговор, Вадик, — промурлыкала та и двинулась за ним следом.

Вадиму до такой степени не хотелось с ней разговаривать, что он предпочел молча ждать, когда та продолжит.

— Я нашла тебе девочку, — изрекла Юлиана и сделала многозначительную паузу.

— Какую девочку? — вынужден был спросить Вадим.

— Умницу и красавицу, — раздвинула женщина в улыбке свои кровавые и пухлые губы.

— И зачем она мне? — нахмурился Вадим. Разговор ему нравился все меньше, а жеманная манера Юлианы так и вовсе бесила.

— Высшее образование — специальность делопроизводство, английский и немецкий в совершенстве и три года блестящей работы помощником руководителя. Рекомендации есть и они отличные.

— Юлиана, а я тебя просил искать мне секретаря?

— Нет, Вадик, я проявила инициативу, — ни грамма не смутилась та. — Эту мышку, что сидит в приемной, нужно заменить. Кроме того, она нарушает регламент. Вчера, например, пользуясь твоим отсутствием, ушла раньше почти на час с работы. С этим… как его? С Зайцевым из конструкторского…

Вадиму вдруг захотелось обматерить эту стерву, что лезет не в свои дела, а потом взашей вытолкать из кабинета. Но максимум, что позволил себе, это стиснуть зубы и процедить:

— Когда мне потребуется твоя помощь в подборе кадров, я обязательно сообщу. Пока с этой работой и Лидия Сергеевна отлично справляется. У тебя все? — в упор уставился он в накрашенное лицо, куда-то в район переносицы. Смотреть в эти наглые глаза желания не было.

— Все, — наконец-то хоть чуть-чуть растерялась Юлиана.

— Тогда не задерживаю больше.

И все же, ей удалось испортить ему настроение. Мысль, что Мила вчера ушла раньше, да еще и с этим Зайцевым, засела в подкорке мозга и не хотела оттуда выветриваться, пока он все не выяснит.

Глава 22

Мила, Вадим.

Волнуется, словно перед первым свиданием. Впрочем, так ведь оно и есть. Это не первое свидание в ее жизни вообще, но первое с Вадимом. И это точно свидание!

Юла их практически застукала. И уж точно та догадалась, что между ними что-то произошло. К бабке не ходи. Миле достаточно было взглянуть на себя в зеркало, когда выскочила из приемной, чтобы щеки еще сильнее запылали. И на лбу, и в глазах было написано, что она влюблена по уши. А губы припухли и требовали новых поцелуев.

Но и на это ей плевать, как ни странно. Ну получила еще один злобный взгляд, когда главбух вышла из кабинета Вадима. Ну и что? Положит и его в копилку, чтобы вскоре забыть. Куда как важнее, что этот вечер она проведет с Вадимом. Как бы еще заставить себя поверить в то, что еще вчера казалось призрачной мечтой, а сегодня превратилось в сказочную реальность.

Чтобы хоть чем-то занять свои дрожащие руки, Мила принялась наводить порядок на столе. Да и день рабочий плавно подходил к концу, и с каждой минутой приближался вечер.

Без пяти пять Мила уже не могла сидеть — волнение зашкаливало. И когда ровно в пять Вадим вышел из кабинета, она уже топталась возле шкафа с пальто в руках. Приемная как раз пустовала, и Мила ждала поцелуя. Но вместо этого Вадим сказал:

— Спущусь первый. Жду тебя в машине, — и вышел за дверь.

В первый момент она растерялась, потому что сказано это было без тени улыбки. Но потом даже обрадовалась и мысленно похвалила Вадима, что придерживается их плана.

Ее хватило еще ровно на пять минут, через которые она и выскочила из приемной, чтобы нестись вниз на крыльях любви. Правда в коридоре напоролась на препятствие в лице Вовы, но тот, слава богу, сегодня задерживался по вине руководства. ВВ дал ему какое-то срочное задание, чему Мила была несказанно рада. Рассекречиваться даже перед Вовой пока было нельзя, и она не представляла, что будет врать и как выкручиваться, чтобы он ни о чем не догадался, если вниз им спускаться придется вместе.

В это время на стоянке было людно. Конец рабочего дня — народ спешил разъехаться по домам. И Мила тоже сделала вид, что торопится к машине, хоть с каждым шагом и волновалась все сильнее. Ну точно как школьница! Эта мысль и смешила и страшила одновременно. А тут еще и смс-ка пришла, когда до машины оставалась пара шагов, и она уже видела Вадима за рулем его ауди. «Жду тебя возле твоего дома». И сам он плавно вырулил и тронулся со стоянки. Мила только и успела, что поймать его взгляд в боковом зеркале. О как? Да он похлеще нее мастер маскировки! Ей такое даже в голову не пришло.

Не успела она припарковаться во дворе, мечтая поскорее оказаться поближе к Вадиму, чтоб тот обнял и поцеловал ее, чем развеял бы все страхи и сомнения, что навалились на нее за время короткой дороги, как увидела брата с Леной, и шли те целенаправленно к ней.

— Клево, что мы тебя встретили! Забери Ленку… — тут же попытался сунуть ей брат руку сестренки, которую та активно вырывала.

— Саш, я не домой, — твердо ответила Мила.

— А куда? — вытянулось у того лицо от удивления.

Собственно, понять его можно. Сестра приезжает с работы, останавливается во дворе собственного дома, а домой, оказывается, и не собирается. А тут еще и ей надо было посмотреть на машину Вадима, и Сашка, конечно же, проследил за ее взглядом.

— Этот тебя что ли ждет? — кивнул он в сторону ауди, состроив скептическую мину.

— Идите домой! — прикрикнула на них Мила, отчего-то разозлившись. Да еще и Вадим внимательно наблюдал за этой сценой. Хоть бы сделал вид, что ему не интересно, так нет же — еще и удовольствие в глазах читается.

— Пока не скажешь, кто это, с места не двинусь, — включил братец упрямого мула.

— Мой знакомый, — понизила Мила голос, чтоб не дай бог Вадим не услышал.

Зато Сашка чуть ли не проорал на весь двор следующую реплику:

— Ты с ним того что ли?..

В этот момент Мила почувствовала себя разъяренной змеей, и если бы Лена не заныла и не потянула Сашку к подъезду, не известно, чем вообще дело бы кончилось. Зато волнение испарилось как по волшебству. К машине Вадима Мила направилась храбрая как никогда.

— Родня? — спросил он, как только она села на пассажирское сидение.

— Брат с сестрой.

— Я думал, ты его покусаешь, — рассмеялся он.

— Угадал, — залюбовалась она им смеющимся. — Сейчас все маме разболтает, да еще и приврет.

— Да уж… маскировка трещит по швам. Пора увозить тебя отсюда. Но сначала допинг, — потянулся он к ней губами, на что Мила с радостью откликнулась.

* * *

Юлиана его взбесила. Мало того, что лезет не в свои дела, так еще и сплетничает или стучит, называть можно как угодно… И ладно бы про кого другого. Но стоило Вадиму только услышать, что Мила вчера раньше ушла с работы, да еще и с этим Зайцевым, как в душе вспыхнуло что-то подозрительно похожее на ревность. Прям как настоящая, когда хочется рвать и метать, а еще лучше сразу же высказать все объекту ревности.

Потребовалось приложить немало усилий, чтобы не наброситься на Милу с упреками прямо в приемной, не разобраться на месте во всем раз и навсегда. Немного остудило пыл выражение ее лица — радостно-робкое. Вадим понял, что она ждет его и ужасно волнуется. Но даже это не заставило смягчиться, разве что сдержаться.

Пока шел к машине, продолжал себя накручивать и мысленно репетировать речь. Он обязательно поинтересуется, чем это она занималась в компании Зайцева вчера вечером. Пусть уж потрудится рассказать ему в подробностях. А он внимательно послушает…

Сам себе Вадим сейчас казался каким-то придурком или прыщавым юнцом. Понимал, что делает из мухи слона, но и погасить вспышку ревности никак не получалось. А когда завидел Милу, выходящую из здания, то решил взять дополнительный тайм аут и отбил ей смс, что будет ждать у ее дома. Просто в тот момент он понял, что если начнет устраивать разборки прямо здесь, то это станет достоянием общественности.

Дорога, светофоры и намечающиеся пробки немного остудили мозг. Да и не имел он права ревновать Милу. В конце концов, вчера они еще не встречались, это произошло чуть позже. Но все равно этот Зайцев пусть держится от его девушки подальше. Не нравится он ему, и Мила к тому слишком хорошо относится.

Мила приехала через пятнадцать минут. За это время он успел практически успокоиться и даже снова разволноваться, но на этот раз из-за ее слабых навыков вождения. Надо было бросить ее машину у офиса, и плевать на то, что о них бы подумали!

Когда она вышла из машины, первой его реакцией была выскочить ей навстречу. Но его опередили, и он стал невольным свидетелем семейных разборок. Суровость на лице Милы и ее короткая отповедь, по всей видимости, брата до такой степени позабавили, что от ревности и вовсе не осталось и следа. Вадим понял, что ничего не станет ей высказывать, что вот она — натуральная и рассерженная на брата стоит в метре от него. И он точно знает, что она, так же как и он, мечтает поскорее оказаться рядом. Это он прочитал в ее коротком взгляде. И он будет полным идиотом, если позволит ревности испортить то, что зарождается между ними в эту минуту!

* * *

— Куда мы едем? — поинтересовалась она, удивляясь, что не додумалась спросить раньше.

А все этот поцелуй, который снова смел все разумные мысли.

— Сначала заскочим в супермаркет, — ограничился Вадим ответом, и взгляд его показался Миле немного смущенным.

Интересненько, что же он задумал?

— А потом?.. — не отставала она.

— А потом я буду готовить для тебя ужин, — на этот раз он даже не посмотрел на нее, а сделал вид, что внимательно следит за дорогой.

Вот как? Он приглашает ее к себе домой? Мила прислушалась к себе и с удивлением поняла, что не боится оказаться в его квартире снова, что воспоминания о двух разах, когда она уже была там, отошли на задний план, как что-то до крайности нелепое и неправдоподобное. По-настоящему было именно сейчас, и кажется, она к этому готова.

— Ужин будем готовить вместе, — улыбнулась она больше своим мыслям, нежели Вадиму.

В супермаркете они купили куриное филе, помидорки черри, мелкий молодой картофель, сыр и специи для курицы. А еще бутылку красного сухого вина. И Мила поняла, что ее ждет настоящий романтический ужин при свечах.

В прихожей своей квартиры Вадим помог Миле раздеться и предложил:

— Можешь пока посмотреть телевизор или послушать музыку…

— Я же сказала — готовить мы будем вместе, — повернулась к нему Мила. — До ужаса хочу посмотреть на тебя за этим занятием, — хихикнула она.

— Тогда, иди мой руки и марш чистить картошку, — развеселился Вадим. Кажется, такая перспектива и его больше устраивала.

— Ну конечно!.. Мне самая грязная работа.

— Мужчина должен заниматься мясом, — проговорил он с кавказским акцентом, поднимая указательный палец.

— Курица — это птица, — не выдержала и рассмеялась Мила.

Больше всего ей нравилась атмосфера непринужденности. Ни для него, ни для нее не оставалось в секрете, что, возможно, последует за ужином. Они оба этого хотели. Да и, в конце концов, в одной кровати они уже спали.

Приготовление ужина плавно переросло во что-то очень чувственное, наполненное легкой эротикой. Вадим не упускал возможности прикоснуться к ней, обхватить руками, прижать к себе. Его губы ловили ее, стоило Миле только оказаться поблизости. Откровенных касаний не было, но стоило только его рукам скользнуть у нее под грудью, как все внутри замирало. Он не переходил ту грань, которую наметил себе во время этой игры. Мила же начинала понимать, что так Вадим ее подводит к тому, что уже самой ей казалось неизбежным, чего она желала с каждой минутой все сильнее.

* * *

Ну какие могут быть медальоны, когда вот она, рядом, на расстоянии вытянутой руки, а то и ближе. Рубя куриное филе, Вадим едва не поотрезал себе все пальцы. Какие у нее красивые изящные руки! Даже картофелины в них выглядят не лохматыми шариками, а произведением искусства. И он мечтает оказаться на их месте, чтобы его она так нежно касалась.

Ему нужно срочно помыть руки. Да! Не может же он испачканными в курином филе руками нарезать аккуратными кружочками черри? Не может. А для этого придется приблизиться к раковине, где царит Мила — королева молодого картофеля.

Вадим приблизился к ней со спины и обхватил руками так, чтобы не испачкать. Готов был к любой реакции — от испуга, до нежелания подобной близости. Но Мила лишь вздрогнула, замерла на долю секунды, а потом откинула голову ему на плечо, прижимаясь спиной к его груди. Шея и трепещущая на ней жилка оказались так близко, что сам бог велел припасть к ним губами. Что он и сделал. А потом проложил дорожку из поцелуев к ее губам. И этому она не сопротивлялась, а дала ему поцеловать себя, с жаром отвечая, поворачиваясь к нему лицом, обнимая за шею — тоже так, чтобы не испачкать.

Ее близость возбуждала сверх всякой меры, заставляла желать большего и прямо сейчас. Но и такое состояние ему нравилось, дразнило. Он отпускал фантазию в свободное плавание, представляя, как это будет, когда сможет получить Милу целиком.

— Тебе нужна раковина? — выдохнула она ему в губы.

Вадиму хотелось ответить, что ему нужна она — прямо здесь и прямо сейчас. Но да… его ждет нарезанное филе, а Мила должна сегодня попробовать его фирменные медальоны с помидорами и тертым сыром. Он их отлично готовит, только не помнит, когда делал это в последний раз.

Ну вот, ингредиенты подготовлены. Теперь ему нужна фольга. Но чтоб добраться до нее, ему ведь снова придется приблизиться к Миле. Она как раз моет овощи на салат, красиво раскладывая те на бумажном полотенце…

Вадиму нравилась игра, которую он затеял, и к которой Мила с охотой подключилась. То, как она нежно касалась его, откликаясь на ласку, сорванные в процессе готовки поцелуи. То, как она краснела, когда он позволял себе чуть больше, что уже выходило за границы невинного. И он видел по ее глазам, как ей это нравится, находил в них отражение собственного возбуждения. А ее губы… от них не хотелось отрываться и с каждым новым поцелуем все сильнее.

Медальоны уже покрывались золотистой корочкой, а молодой картофель запекался в казанке. Осталось нарезать салат, и это ответственное дело он доверил Миле. Сам же отправился сервировать стол в гостиной. Да и нужно было немного остудить голову, иначе он не выдержит и набросится на Милу прямо тут, на кухонном столе.

Ужин при свечах — это ведь так банально. Это как вечный атрибут соблазнения женщины, тот путь, что прокладывает к ее сердцу каждый среднестатистический мужчина. Вот и в фильмах все всегда происходит именно так. Но почему-то именно сегодня эта вся романтика не претила Вадиму. И свечей хотелось побольше, как в тех же кино — выложить ими дорожку с кухни до гостиной. И включить романтическую музыку, создающую определенную атмосферу. И хоть они оба знали, чем может закончится вечер, все же хотелось сделать его особенным, запоминающимся. Хотя, какая разница, сколько свечей будет гореть на столе. Да и все остальное тоже неважно, кроме того, что они сейчас находятся вместе в его квартире. И он безумно хочет, чтобы это свидание стало первым в бесконечной череде. Рядом с Милой Вадим чувствовал себя каким-то другим, словно одним своим присутствием эта девушка заставляла его по-другому смотреть на мир.

— Стол накрыт, — вернулся он в кухню.

— У меня тоже все готово, — смущенно улыбнулась Мила, продолжая вылавливать румяные картофелины из кипящего масла. Салат уже заправленный тоже красовался на столе, искусно украшенный несколькими веточками зелени.

Нет, ну почему она так очаровательно краснеет, что сразу же хочется потушить пожар в ее щечках поцелуями. А может напротив, заставить его разгореться еще сильнее. И главное, руки у него сейчас совершенно чистые.

Вадим приблизился к Миле, уже традиционно со спины, и обнял ее тонкий стан, ощущая тепло ее кожи на животе даже через ткань блузки. Она как раз закончила выкладывать на блюдо картофель и, кажется, ничего против не имела очередной ласки. Только вот на этот раз он позволил себе касаться ее более откровенно. Рука скользнула на грудь, и Вадим едва с ума не сошел от ощущений. Мягкий холмик полностью поместился в его ладони, а сосок моментально затвердел, реагируя на ласку. И даже кружевной бюстгальтер не препятствовал ощущениям.

Он погладил пальцами набухший бугорок и почувствовал, как Мила напряглась в его руках, откликаясь на ласку. Вадима вновь напугало желание сорвать с нее одежду и взять ее прямо здесь и сейчас. И целовать Милу хотелось так, чтобы оставить отметины на ее коже, как знак принадлежности только ему. И только осознание собственной невменяемости от разгоревшейся страсти заставило Вадима остановиться. К тому же, из духовки уже вовсю сочился аромат, намекающий на то, что и коронное блюдо подоспело.

— Кажется, мои медальоны готовы, — с великим трудом оторвался он от губ Милы, чувствуя, как голова идет кругом.

Вадим выключил духовку. И надо было именно в этот момент ему бросить взгляд на Милу. Она выглядела такой растерянной, даже немного огорченной. Эта удивительная девушка совершенно не умела скрывать свои чувства, и сейчас весь ее вид кричал о неудовлетворенности, на которую она так рассчитывала. Ну и все! Именно эта ее реакция и поставила жирную точку в колебаниях Вадима. Ну какой сейчас может быть ужин при свечах, если они до сумасшествия хотят друг друга. Да к черту этот ужин! Никуда он от них не денется! И не зря же изобрели СВ-печи — как раз для таких вот случаев!

Без слов Вадим подхватил Милу на руки и понес в спальню. Не нужно было ничего объяснять — они оба хотели одного и того же. Мила доверчиво прижалась к его груди, обняв за шею, и всю дорогу до спальни целовала его, куда попадала. И это было так крышесносно, что Вадим с трудом сохранял остатки самообладания.

По закону жанра именно в такие моменты, когда у мужчины и женщины вот-вот уже случится то самое, должна обязательно появиться помеха. Ведь так? Кто-то позвонит на мобильный с таким важным делом, которое ну никак нельзя отложить на потом, как и не снять трубку тоже не получится, потому что абонент заслуживает повышенного внимания. Еще как вариант — позвонят в дверь. И даже если влюбленные и сгорающие в данный момент от страсти решат не впускать незваного гостя, он все равно будет продолжать ломиться, делая это руками или даже ногами. Может сработать пожарная сигнализация, или внезапно начнут топить соседи сверху. А то и вовсе по мегафону объявят всеобщую эвакуацию в связи…

Ничего такого не случилось. Потому что это жизнь, а не плохое кино. Вадим, наконец-то, смог прочувствовать каждой клеточкой своего тела обнаженную Милу. И действительность превзошла даже его ожидания, то как он представлял себе это в фантазиях. Он и подумать не мог, что за такой стеснительной оболочкой может прятаться сама страсть и раскрепощенность. Мила дарила ему себя всю, со всей щедростью своей души. Она и любила так же, как делала все остальное, отдаваясь без остатка. Но даже этого Вадиму показалось мало. Этой хрупкой девушкой он не мог насытиться, как до этого ему не хватало одних поцелуев. Никогда еще он так не хотел женщину. Даже Катя не вызывала в нем настолько сильных эмоций. А ведь он любил ее. Собственные чувства к Миле, то как он реагирует на нее, пугали. Но ничто не могло заставить Вадима отказаться от нее. Теперь, когда получил ее, он понял, что она стала неотъемлемой частью его жизни. И захоти Мила исчезнуть из нее, придется иметь дело с ним лично.

* * *

Мила лежала на плече Вадима, в его крепких объятьях и слушала биение его сердца. Она с трудом верила в то, что только что произошло между ними. Но это случилось, и она не то чтобы не жалела, она была на седьмом небе от счастья, которое еще совсем недавно казалось призрачным, а сейчас стало реальным. О своей любви хотелось кричать, но она до ужаса боялась напугать Вадима силой своих чувств. И тут случилось невероятное, то, о чем она даже мечтать боялась.

— Кажется, я люблю тебя, моя синичка, — произнес Вадим, прижимая ее к себе сильнее.

От неожиданности, а может от его крепких объятий, у Милы перехватило дыхание. Не может быть, чтобы он признался ей в любви! Это же Вадим — объект ее грез. И он только что признался ей в любви! Выдержит ли ее сердце от наплыва той радости, что обрушилась на него в этот момент?

Мила приподнялась на локте, чтобы заглянуть в его глаза. А вдруг он пошутил, и она не увидит в них отражение его слов? Но и в глазах его она прочитала то же, что он только что сказал. А еще в них плескались улыбка, доброта, нежность… Столько всего, на что она и не надеялась.

— Я полюбила тебя раньше, — прошептала она, голос срывался от волнения. Она прикоснулась пальцами к его губам, вкус которых теперь знала отлично, отчего любила еще сильнее. Этот мужчина только что подарил ей ни с чем несравнимое удовольствие, а теперь он впустил ее и в свое сердце. И эту святыню она готова оберегать вечно!

— А это так важно? — улыбнулся Вадим, и Мила даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Ах да, вспомнила!

— Совершенно неважно! — довольно мурлыкнула она и прижалась к его губам в коротком поцелуе. На смену волнению пришла долгожданная радость. — Просто захотелось, чтобы ты узнал об этом. А еще я ужасно хочу есть, — призналась она. Кто бы мог подумать, что секс так разжигает аппетит.

— Тогда я обязан накормить тебя, чтобы ты меня не покусала, — отозвался Вадим и слегка прикусил ее губу.

Медальоны оказались выше всяких похвал. Вадим, действительно, умел их готовить. А запеченный картофель сначала хрустел корочкой, а потом таял во рту. Божественно вкусно! А может ей так только казалось, потому что рядом сидел Вадим, к которому она периодически прижималась, чтобы сорвать с губ очередной поцелуй. Он их с готовностью дарил, и впервые в жизни Мила не стеснялась вести себя с ним так, как хотела. А еще они пили вино, и оно немного дурманило мысли, рождая еще большую смелость. И не важно, что там показывали по телевизору, который сейчас был только фоном. Милу интересовал Вадим, а она интересовала его, в этом Мила сейчас не сомневалась.

И в разгар самого романтичного в ее жизни ужина и вечера в целом раздался звонок в дверь.

— Именно этого я и боялся, — рассеялся Вадим. — Кто бы это ни был, я его ненавижу. Как думаешь, может не открывать? — лукаво посмотрел он на Милу.

— А если что-то важное? Вдруг, кому-то ты жизненно необходим.

В дверь снова позвонили, на этот раз более продолжительно и настойчиво, словно в подтверждение ее слов.

— Я сейчас, — проговорил Вадим и нехотя разжал объятья.

Он отправился открывать, а Мила на всякий случай сбежала в спальню, чтобы одеться. Сейчас на ней была только футболка Вадима. Но мало ли кто пришел. А если это его отец?! Тогда она вообще не знает, что делать. Самое лучшее отсидеться в спальне. Да она в любом случает трусливо спрячется. Кто бы там ни был, пришел он точно не к ней.

Быстро натянув на себя одежду, Мила приблизилась к двери и прислушалась. Ей даже напрягаться не пришлось, чтобы отчетливо различить знакомый голос. Да это же Юра! И он даже не говорит, а горланит во все горло.

— Дружище! Я умираю… Вот, решил откинуться у тебя… Знаю, что ты позаботишься обо мне как следует.

Он что, пьян? Тут уже Мила не утерпела и выглянула из комнаты. И сразу же встретилась взглядом с карими, добрыми и совершенно пьяными глазами Юры. Тот стоял посреди прихожей с бутылкой водки в руках и слегка покачивался из стороны в сторону.

— Приветствую тебя — самая хорошая девочка в мире, которая так подходит моему лучшему другу! — расплылся Юра в улыбке, но тут же лицо его скривилось, словно он собрался разрыдаться. — Хоть кому-то повезло в этой жизни…

Мила перевела растерянный взгляд на Вадима, но тот лишь пожал плечами, подхватил друга под руку и потащил в гостиную, пока тот не навернулся прямо тут — штормило его все сильнее.

Бедолагу усадили на диван, и Вадим не без труда отобрал у Юры початую бутылку.

— Хватит уже с тебя на сегодня, — решительно заявил он. — Лучше вон закуси.

— Ничего и не хватит! — вновь потянулся Юра за бутылкой, но лишь чуть не навернулся с дивана. — Я хочу напиться до смерти…

— Тогда сначала озвучь причину, что я знал, что говорить твоим родственникам, — вернул его в вертикальное положение Вадим.

— Пойду заварю чай, — проговорила Мила. — Ему сейчас это необходимо.

Но даже из кухни она прекрасно слышала все, что говорил Юра. А делал он это так громогласно, что наверное, и соседи тоже слышали.

— Понимаешь, друг, я встретил женщину своей мечты, а она меня и знать не хочет. А ведь я не мог так ошибиться… Ты же знаешь, не в моих правилах навязываться, — пьяно разглагольствовал Юра, периодически громко икая. — Если бы я не был уверен, что и она на меня клюнула, то не стал бы подкатывать к ней яйца…

Ну что ж, грубовато, зато откровенно, — усмехнулась Мила. Пока она поняла только, что друг Вадима влюбился, но любовь эта доставляет ему одни страдания. Но чем дальше она слушала откровения Юры, тем отчетливее становилась картинка в голове. А когда он произнес знакомое название «Парус», все встало на свои места. Да он же говорит при Вику! И это в нее он влюбился без памяти. А она, значит, дала ему от ворот поворот. Что ж, ожидаемая реакция подруги, в ее-то теперешнем состоянии. И с этим нужно что-то делать, особенно в свете последних событий. Из слов Юры следовало, что он не просто так рассчитывал на взаимность, и Вика даже сама дала ему номер своего телефона в караоке-баре. А теперь она не отвечает на его звонки, и он совершенно отчаялся.

Мила заварила чай, налила бедолаге полную чашку и вернулась в гостиную.

— Повезло тебе, дружище! — еще громче прогорланил Юра, завидев ее. — А меня вот любовь убила. Не зря я от нее бежал всю жизнь…

— Пей уже, бегун, — сунул другу чашку Вадим, а сам характерно посмотрел на Милу, мол, сейчас оклемается и будет все норм. Мила же решила пока не делиться с ним своими соображениями, а выяснить все самой.

— Слушай, — приблизилась она к Вадиму и прошептала тому на ухо, — в таком состоянии его лучше никуда не отпускать, — в подтверждение ее слов, Юра начал активно клевать носом. Пришлось забрать у него чашку, благо, чай он выпил почти весь. — Пусть остается у тебя, а я поеду…

Она по-всякому собиралась вернуться ночевать домой. А сейчас и не могла поступить по-другому, хоть Вадим и выглядел недовольным. Но и спорить не стал, осознавая правоту ее слов. Он уложил ничего не соображающего и уже почти спящего друга на диван, укрыл пледом и вышел проводить Милу. Она уже вызвала такси, и то даже подъехало.

— Завтра я его убью, — прорычал Вадим и крепко поцеловал ее.

— Не надо… Завтра ему будет еще хуже, — уж кому как ни ей знать, что такое любовные терзания. — До завтра, — чмокнула она его напоследок и выбежала за дверь, пока не передумала. Больше всего ей хотелось остаться, наплевав на все.

Глава 23

Мила

— Куда едем, красавица? — повернулся к Миле улыбчивый кавказец, когда она села в такси.

Чуть не назвала адрес Вики, до такой степени мысли ее были заняты тем, что узнала от Юры. И на часы не нужно было смотреть, чтоб понять, что для гостевого визита, даже якобы важного, сейчас не самое подходящее время. Скорее всего, дома у подруги уже все спят. Ладно, этот разговор она отложит на завтра, тем более что Вадим ей разрешил пораньше уйти с работы. Сам он отправлялся на уикенд с заграничным гостем. Делать этого ужасно не хотел и сокрушался половину вечера, что уже ничего нельзя отменить. Она так даже рада была небольшой передышке, хоть и заранее уже скучала по своему боссу, который как-то резко перестал быть таковым, а превратился в очень близкого и родного человека. А после сегодняшнего вечера так и вовсе стал ближе некуда.

Мила не удержалась и счастливо потянулась. Сердце радостно трепыхнулось в груди от переполнявших его эмоций. Но все они были такими светлыми. Впервые в жизни ничто не омрачало мысли, и это состояние хотелось продлить на всю оставшуюся жизнь. Вот только с душевными муками подруги еще разберется и будет наслаждаться собственным счастьем.

А еще Вадим ей признался в любви! И сделал это, когда она даже не ждала. Но так откровенно у него это получилось, что даже тени сомнения в правдивости признания не возникло. И от этого Мила была вдвойне счастлива, как и собственные чувства теперь не видела смысла скрывать. Разве что только на работе и пока не найдет новое место. Вот выходные этому и посвятит. А пока продолжит мечтать, вернее, теперь уже вспоминать каждый поцелуй, прикосновение, все те ласковые глупости, что ей сегодня говорил Вадим…

Войдя в квартиру, Мила первым делом отзвонилась Вадиму и доложилась, что уже находится в тепле и безопасности. Он ей сообщил сердитым голосом, что Юрок громко храпит на его диване, и что завтра он все равно его убьет. А еще посетовал, что вся кровать пахнет ею, и теперь он вряд ли уснет и завтра придет на работу злой как черт. Пришлось пообещать ему, что вместо утреннего кофе будет задабривать его поцелуями. В конце концов, в сорванных украдкой, словно сворованных у самих себя, поцелуях тоже таилась особенная прелесть.

На работу Мила отправилась специально пораньше, чтобы морально подготовиться к встрече с любимым. Все же, ночь немного охладила пыл и нанесла налет нереальности на недавние события. И Мила немного волновалась.

Но не успела она скинуть пальто, как появился Вадим. Первым делом он запер дверь приемной изнутри, а потом прижал Милу к стенке и прошептал ей в самые губы:

— Попалась, моя синичка! Теперь не вырвешься из моих силков.

Да она и не рвалась, а даже наоборот — чувствовала, как постепенно таит в его объятьях и плавится под его ненасытными поцелуями. И в этот момент она совершенно не думала, что могут решить те, кому вдруг с утра пораньше понадобится начальник или его помощница. Разве ж это важно, когда ей так хорошо!

Потом они вместе пили кофе в приемной. Но на этот раз Мила настояла открыть дверь. Да и рабочий день уже вовсю начался. И снова ее не волновали любопытные взгляды, что бросали на них сотрудники фирмы, когда приносили документы или приходили за уже подписанными. Это был их с Вадимом день, и вплоть до трех часов, когда он отправился домой, чтоб собраться на турбазу самому и отвезти туда гостя, они наслаждались обществом друг друга, при каждом удобном случае страстно целуясь.

— Вернусь в воскресенье после обеда и сразу за тобой, — сообщил Вадим перед уходом. Мила уже скучала по нему, но старалась не подавать вида. А как приятно покалывало губы от всех тех поцелуев, что он подарил ей сегодня! — Мил, ты же переедешь ко мне?

Просьба оказалась неожиданной. О таком варианте Мила как-то не успела подумать, да и не слишком ли это стремительно? Но у Вадима было такое лицо, что отказать она не смогла и получила четкие распоряжение к его приезду быть готовой. Осталось как-то сообщить об этом маме и брату с сестрой. Ну а Вика, надо думать, сама обо всем догадается, когда Мила воплотит касающийся подруги план в жизнь.

Проводив Вадима, она тоже быстренько собралась и покинула приемную. Вернее, собиралась покинуть, но в дверях натолкнулась на юлу.

— Так-так, видно не слишком сурово тебя покарал руководитель, раз ты снова позволяешь себе нарушать распорядок рабочего дня в его отсутствие, — ехидно рассматривала ее главбухша, перегораживая дверной проем. — Придется мне писать докладную на тебя в отдел кадров. Пусть этим занимаются те, кому положено, раз Вадим Максимович у нас такой лояльный.

В первый момент Миле захотелось рассмеяться ей в лицо, но такая реакция показалась бы даже не странной, а дикой. Потому она взяла себя в руки и хорошо поставленным голосом проговорила:

— Пишите, Юлиана Карловна. Только вот отнесется ли к вам лояльно Вадим Максимович после этого, вопрос! — и вскинула бровь для пущей важности. А потом еще и без лишней деликатности отстранила юлу и попросила покинуть приемную, чтоб запереть дверь. — И да, — повернулась она к слегка обалдевшей женщине, — все рабочие вопросы Вадим Максимович просил отложить на понедельник, какими бы важными они ни были, — и гордо удалилась, выпрямив спину и виляя бедрами. Да-да, она тоже так умеет, когда нужно.

Только в лифте Мила позволила себе расслабиться, не чувствуя спиной прожигающий взгляд. Поделом ей, чтоб не лезла не в свои дела!

С работы Мила сразу же отправилась к Вике, предварительно позвонив той и убедившись, что она дома.

— Чего это ты так рано? — удивилась Вика, впуская Милу в квартиру. Дома она была одна и выглядела довольно помятой и сонной. Внешний вид подруги лишний раз убедил Милу, что она собирается поступить правильно.

— Вадим уехал на турбазу, а мне разрешил уйти пораньше, — пожала плечами Мила, напуская на себя немного равнодушия. — Чаем напоишь?

— Могу даже накормить. Маман сегодня все утро что-то стряпала, — усмехнулась подруга.

А сама, значит, не удосужилась даже позавтракать? С такой жизнью она доведет себя окончательно. И так вон исхудала, в чем только душа теплится, — как любит говорить мама Милы. Правда, обычно она это говорит про дочь, но Вике сейчас такое сравнение подходило больше. Одни глаза на лице и остались. И снова стало так жаль ее, хоть плачь. Вот точно Вике нужна встряска, да посильнее, чтоб перестала уже жить воспоминаниями, которые к тому же еще и черные, как безлунная ночь.

Наталья Сергеевна явно принизила свои кулинарные способности. Мясо по-французски, которого Вика положила Миле щедрую порцию, оказалось выше всяких похвал. Кажется, мама подруги вошла во вкус готовки, и теперь им не нужна никакая домработница. Что ж, это лишний раз подтверждает, что учиться никогда не поздно.

Мила настояла, чтобы Вика составила ей компанию за ужином, пригрозив, что даже не притронется к еде в одиночестве. Та покривилась для виду, но уступила довольно легко. Вот как так можно! Ведь голодная же, а о еде даже не вспоминает! Пора приступать к делу…

— Вик, у меня к тебе дело на миллион, — начала разговор Мила, отчего-то разволновавшись. Нужно было говорить естественно, чтобы подруга не заметила фальши, а актриса из нее всегда была никудышная.

— Еще кого-то соблазнить? — не очень вежливо хохотнула та, чем едва не сбила весь настрой. Но Мила постаралась на колкость не обращать внимания. Сейчас в Вике говорила обида на весь свет.

— Нет, — она даже заставила себя хихикнуть. — Мне нужно помочь выбрать платье, вечернее и не очень дорогое. Ну или, может, ты мне одолжишь одно из своих?.. — намекнула Мила на то, что денег свободных у нее нет. Да и покупать что-то такое она точно себе не планировала.

— Повод? — сразу же посерьезнела Вика. Такой она Миле нравилась гораздо больше, даже стыдно стало врать дальше.

— Да тут такое дело… — невольно замялась она, а получилось, как вроде так и надо. — Меня неожиданно пригласили на свадьбу, — и преданно уставилась в глаза подруги.

— Родственники?

— Нет… Сегодня к Вадиму приходил друг его — Юра, помнишь? Ну мы их вместе еще встретили в караоке?..

Мила вернулась к мясу по-французски, чтобы дать возможность Вике осмыслить ее слова.

— Ну? — времени на осмысление той много не потребовалось. — И что, это он тебя пригласил на свадьбу? На чью?

Наступил самый ответственный момент, и Мила невольно даже руки спрятала под стол, чтобы не дрожали.

— На свою, Вик. Понимаешь, он вышел от Вадима, ну и мы немного поболтали… Слово за слово, и он проговорился, что женится. А когда вдруг пригласил и меня на свадьбу, ну, я решила, что надо пойти. Это же лишняя возможность показать себя…

Она тараторила без пауз. С одной стороны — хотелось побыстрее высказаться, с другой — нужно было ошеломить подругу, вывалить на голову той сразу всю имеющуюся информацию.

— Вадим, конечно же, тоже будет там. И мне хочется выглядеть неотразимой, ты же понимаешь. Правда Юра мне показался каким-то странным, будто расстроен чем-то. Ну и я даже рискнула спросить у Вадима, что случилось у его друга, не считая предстоящей женитьбы… — тут она специально сделала паузу, словно чтобы промочить горло. Сработало — Вика уточнила:

— И что же у него случилось? — говорила она спокойно, но Мила-то знала подругу всю жизнь и видела, что в душе у той сейчас разыгралась настоящая буря. Значит, предположения о том, что Юра ей понравился, подтверждаются на сто процентов.

— Да там какая-то темная история, Вадим и сам толком не понял, — поморщилась Мила от кипятка, что хлебнула сдуру целый глоток. — Вроде как женится друг его от отчаяния что ли… Вроде как встретил он девушку, в которую влюбился, ну а та ему дала отворот поворот, включила полный игнор. Ну вот он и решил завязать с холостой жизнью, чтоб больше ни на кого и не смотреть. А невеста его, ну та, на ком он женится… кажется, они уже давно знакомы и даже раньше встречались. Наверное, он — ее безответная любовь. Только вот на что она рассчитывает, — философски пожала Мила плечами, — не знаю. Ну он-то понятно, с психу… Хотя, как по мне, так это дикость все равно…

Что-то она выдохлась и резко растеряла слова. Только и могла, что смотреть на Вику и наблюдать за ее реакцией. А у той уже вовсю ползали тени по лицу, как она ни старалась скрыть их.

— Вик, так ты мне поможешь? — вякнула Мила и чуть со стула не свалилась — таким злым взглядом ее одарила подруга. — Платье…

— Платье? — процедила та. — Да, я подберу тебе что-нибудь из своего, — слова давались ей с трудом, и это было хорошим признаком. Пора было тикать отсюда.

— Тогда, я завтра заскочу за ним? — встала Мила из-за стола, даже не доев ужин. Но реакция оказалась даже сильнее, и попасть под раздачу Мила не хотела. — Спасибо за ужин, мне еще за Ленкой…

Она метнулась в коридор, по-быстрому оделась и выбежала за дверь. Все! Теперь остается только ждать. Если она все правильно рассчитала, то взбучка ей предстоит нешуточная, но оно того стоит. Лишь бы все выгорело так, как надо.

Вадим.

Отдых с инвестором — это часть работы, которая требует особенно внимательного отношения. И Вадим это отлично понимал. Но как же ему хотелось именно эти, их первые совместные, выходные провести вместе с Милой! Настроение было ни к черту, когда покидал приемную и отправлялся домой. Он словно собирался на каторгу, а не на турбазу. Одна мысль грела — Мила согласилась переехать к нему, и совсем скоро эта хрупкая девчушка будет и дома мелькать у него перед глазами. И при желании можно будет поймать ее и нацеловаться вдоволь, да и не только…

Так не пойдет! Если он продолжит развивать эту мысль, то точно никуда не поедет, а вернется в офис, схватит Милу в охапку и утащит в свою берлогу, чтобы воплотить фантазии в жизнь. А инвестора пошлет куда подальше.

Конечно же, ничего такого Вадим не сделал. Дома покидал вещи в спортивную сумку и отправился в гостиницу. Пунктуальный англичанин ждал его у входа. Внешний вид гостя Вадима позабавил. В клетчатых штанах-галифе, в высоких резиновых сапогах, длинной непромокаемой куртке цвета хаки и, видно, в тон штанам клетчатой кепке. Завсегдатай отдыха российских турбаз — ни дать ни взять. У него даже спиннинг за спиной имелся. Не из Англии же тот его приволок! Наверное, прикупил по случаю. Вадиму даже стыдно стало своего настроения, когда жал руку до крайности довольного Ричарда и грузил сумку гостя в багажник.

Перед тем как тронуться в путь, Вадим сверился с картой и нашел деревню Чапаевку, возле которой, по словам Милы, и раскинулась турбаза. Конечно, самой турбазы на карте он не обнаружил, но это и понятно, раз ее только недавно построили. Порадовал еще и тот факт, что от города Чапаевка эта была всего в ста километрах. Ну а там, на центральной площади при въезде, по словам той же Милы, их будет ждать встречающий, чтоб не плутали по деревне.

Всю дорогу до Чапаевки Ричард на ломанном русском, периодически переходя на английский, восхищался красотой русских девушек. Вадим слушал его и посмеивался про себя. Вот вроде взрослый мужик, лет под сорок, на вид серьезный до невозможного, а туда же. Дома жена и двое детей, а в Россию приехал совместить полезное с приятным, значит. И на женскую красоту ох как падок. Вон даже из окна автомобиля взгляд гостя вылавливал девчонок в мини юбочках, которые словно едва дождались теплых весенних деньков, чтобы больше показать, чем спрятать под одеждой. И ведь мерзнут многие, потому как еще далеко не жарко, а все равно гордо вышагивают. Но с Ричардом Вадим не мог не согласиться — в России девушки самые красивые. А его Мила — самая из самых!

Мысли его снова плавно перетекли к Миле, а трепотня гостя стала аккомпанементом для фантазий. Вадим вспоминал прошедшую ночь и мечтал о ее повторении. Нет, он хотел, чтобы отныне все его ночи были наполнены этой девушкой. Ему нравилось видеть ее рядом, вдыхать ее запах, любоваться ее нежным личиком и стройной фигуркой. Хотелось заботиться о ней и защищать от малейших неприятностей. Она не была такой сильной и самостоятельной, как Катя, но именно это ему в ней и нравилось. И он чувствовал, что тоже нужен ей.

Как там говорят, что в России две беды: дураки и дороги? Насчет первого еще можно было поспорить, а вот когда вдруг закончился асфальт, и бедный его автомобиль вынужден был поскакать по грунтовой дороге, в правдивости второй половины высказывания Вадим лишний раз убедился. И весь оставшийся путь до Чапаевки приглушенно матерился. Даже Ричард замолчал и испуганно вцепился в поручень. Видно, тряска не располагала того к романтике. Благо до деревни оставалось не больше десяти километров, но и их они преодолели с трудом.

Наконец, с небольшого пригорка открылся вид на довольно приличную по размерам деревушку. Только вот никакой турбазы Вадим не увидел, и это стало первым тревожным звоночком. Но возможно, он просто невнимательно посмотрел.

Центральная площадь, с сельским универмагом, минирыночком и автобусной станцией раскинулась прямо при въезде в деревню. И почти сразу же Вадим разглядел круглого и розовощекого мужичка с табличкой, на которой крупно, но коряво было выведено слово «Гость». Наверное, это и есть их встречающий. И с табличкой он правильно подсуетился — в это время суток на площади толпился народ.

— А вот и наши дорогие заморские гости! — заспешил к ним мужичок, распахивая объятья, словно собирался затискать. И улыбался он так широко, что видны были все золотые коронки — видно, предмет его особой гордости. — Иван Степаныч, очень приятно, Иван Степаныч… — представлялся он и крепко жал протянутые руки. — У нас вам понравится. Полный сервис, все как заказывали… — продолжал разглагольствовать мужичок, преспокойненько забираясь на переднее сидение и вынуждая Ричарда приютиться на заднем. Но того ситуация даже забавляла, и он сделал Вадиму незаметный жест, мол, все в порядке. — Ну, поехали, буду штурманить!..

— Турбаза первый год распахнула двери для гостей? — поинтересовался Вадим, когда по указанию Ивана Степановича свернул налево.

Тот неожиданно расхохотался, да так зычно, что аж в ушах зазвенело.

— Да уж лет сто той турбазе, — и снова «ха-ха-ха», словно Вадим удачно пошутил. — Только вот простаивает турбаза, как дед мой помер. Но вы не пужайтесь, все под присмотром. Вымыто, проветрено, затарено… Мы с жинкой вчера весь день суетили — обстряпывали отдых по спецзаказу…

Второй тревожный звоночек заставил Вадима напрячься. Что-то тут не то! Какой еще дед, и какое отношение он имеет к турбазе? И с чего это ей уже лет сто?..

— Так, давай направо и до конца колеи. А там тормози — дальше пешком пойдем. Агрегат свой загонишь в мой двор, под навес. Турбаза-то в лесу, у самой речки, до нее только на своих двоих. Да там не далече, не боись!

Ну пешком, так пешком, не беда. Лишь бы потом окунуться в комфорт.

Дом у Ивана Степановича оказался большим и добротным, как и крытая площадка перед домом. Сразу видно, что мужик хозяйственный, работящий. Сразу за домом начинался лес — туда они и направились, взяв вещи из машины. Провожатый не обманул, и очень скоро они пришли. Только вот совсем не на новенькую турбазу, а к деревянной развалюшке почти на самом берегу Волги.

Вадим понимал все меньше, а в голове уже не звенело, а звучало набатом. Он с опаской поглядывал на Ричарда, но тот, похоже, вообще пока ничего не понимал, а продолжал довольно озираться.

— Пожалуйте, гости заморские, — засуетил Иван Степанович по узенькой тропинке к крыльцу. — Извиняйте, что сад запущен, до него у меня руки не доходят. За домом вот слежу, а остальное… — развел он руками.

Тут Вадим понял, что настала пора задать вопросы, хоть все еще и испытывал растерянность.

— Постойте! — на его возглас провожатый отреагировал мгновенно и стал как вкопанный. Отчего Вадим впечатался тому в спину, а в его, соответственно, впечатался гость, потому как послушно замыкал шествие. — А где же турбаза?

— Так вот же она! — вновь загоготал Иван Степанович. — Все как заказывали: печь, я ее растопил, кстати, русская баня, — указал он куда-то в сторону, — венички свежие припас. Самогон собственного производства, чистый как слеза, — довольно причмокнул он. — Ну и рыба — уди не хочу, — махнул он в сторону реки. — Такого леща можно выловить!.. А то и щуку. Судаки, окуньки — те помельче… В общем, на любой вкус, как говорится, даже самый изысканный. Завтра спозаранку и отправимся. Вон у гостя заморского, посмотрю, и удочка имеется. А тебе я свою подгоню, — хлопнул он Вадима по плечу и вновь расплылся в широкой улыбке.

Наконец-то до Вадима дошло, что над ним кто-то жестоко подшутил. В то, что такой отдых организовала им Мила, он верить отказывался, но выяснить все собирался до конца. А пока… пока ему придется выложиться на все сто процентов, а то и больше, чтобы гость остался довольным.

Глава 24

Мила.

В том, что Вика этого дела так не оставит и обязательно устроит разборки, Мила даже не сомневалась. Вот только не думала, что подруга заявится в шесть утра, в субботу. Но именно в это время зазвонил мобильный Милы и сердитым голосом Вики велел:

— Открывай, если не хочешь, чтобы я начала ломиться в дверь и перебудила всех!

Спросонья Мила мало что понимала, но вынуждена была плестись в коридор, чтобы впустить подругу. А потом так же поплелась в комнату и снова завалилась спать. Больше всего на свете она хотела досмотреть чудный сон. С каждой секундой воспоминания о нем таяли, но она же помнит, какой он был радужный и про любовь. Конечно же, во сне она видела Вадима, только вот что они делали забыла напрочь.

— Уж не думаешь ли ты, что я пришла полюбоваться на тебя спящую, — снова выдернул ее из дремы голос Вики.

Ах, ну точно, она же не одна! Мила с трудом разлепила глаза и повернулась к подруге.

— Вик, время шесть, и я ужасно хочу спать. Ложись рядышком, — откинула она одеяло и похлопала по свободной половине дивана.

— Спасибо, выспалась, — усмехнулась та. — А вот поговорить с тобой испытываю жгучее желание. А еще бы хлебнула кофейку.

Так и пришлось Миле просыпаться окончательно. Хорошо хоть суббота и отоспаться можно днем.

На кухне, пока готовила кофе на них двоих, Мила с опаской поглядывала на молчаливую и задумчивую подругу, пытаясь понять ее реакцию или хотя бы чуть-чуть предугадать дальнейшие действия. Но та молчала вплоть до того момента, пока они вновь не скрылись в комнате Милы, чтоб никого не разбудить. А на кухню, надо думать, Вика отправилась вместе с ней, чтоб не дай бог не сбежала. А что — мелькнула трусливая мысль, чего уж там. Вчера, когда играла роль, о последствиях и реакции подруги старалась не думать.

В комнате Мила вцепилась в чашку, как в щит, готовая если что ею и защищаться. Лицо Вики ей нравилось все меньше, и она понятия не имела, как будет оправдываться.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — подалась Вика вперед в кресле, предварительно вернув чашку с горячим кофе на журнальный столик. Милу ее движение заставило напротив отползти к стенке, и конечно же несколько капель кофе упали на ее нежно-голубую пижаму. Ну да бог с ней! Ей грозят неприятности покрупнее. — Понимаешь, в какое глупое положение меня поставила?

— Ты это о чем? — включила Мила режим «я у мамы дурочка». Ну а что? Если предположить, что Вике Юра побоку, значит мстить она пришла не в следствие вчерашнего вранья Милы.

— Ты зачем мне вчера наплела с три короба? — голос Вики становился все тише, а взгляд все пронзительнее. И это тоже было тревожным сигналом.

— Про свадьбу что ли? — сделала Мила круглые от удивления глаза.

— Про свадьбу что ли, — передразнила ее противненьким голоском Вика. — Зачем врала?

Теперь уже можно было не таиться, иначе она рисковала переиграть.

— А ты, что же, решила проверить? Значит, права я оказалась, и ты к нему неравнодушна?

Теперь, наверное, она была похожа на курицу-забияку, но на это ей точно было плевать.

— Как ты вообще?.. Мил, а что происходит? — прищурилась Вика. — С чего ты взяла, что сообщение о его свадьбе меня заинтересует? Он тебе что-то рассказывал?

Вот теперь Миле нужно было выглядеть как можно более убедительной и рассудительной. Рассказать правду подруге она не могла по условию Вадима. А значит, опять придется приврать, но правдоподобно.

— Что ты игноришь его, не отвечаешь на звонки, хоть и сама дала номер… Он просил совета, ну а я…

— Пожалела его и придумала свадьбу, — перебила ее Вика.

— Не его, а тебя, — тихо проговорила Мила.

— Что меня? — нахмурилась Вика.

— Пожалела тебя, — еще тише добавила, глядя на ее сосредоточенное лицо.

— А с чего ты взяла, что мне нужна твоя жалость? — сразу же окрысилась подруга. Теперь глаза ее стали злыми, но Милу это не напугало. Раз уж начала говорить правду-матку, нужно было идти до конца.

— Нужна! — уверенно кивнула. — Может, не жалость, но помощь точно. А иначе ты увязнешь в этом болоте. Хандра съест тебя с потрохами. Да и чего я такого сделала, собственно? Немного приврала? Мало ли мы сочиняем всяких историй за жизнь… И если Юра тебе безразличен, то ты, максимум, посочувствовала бы ему. А, кстати, почему именно ты так разозлилась?

Вика смотрела на Милу, и взгляд ее постепенно менялся. Сначала из него исчезла злость, ее место заняла задумчивость. Постепенно и она рассеивалась, а глаза начинали блестеть все сильнее. И наконец, Вика рассмеялась. От того, что пыталась сделать это тихо, на глазах подруги выступили слезы. Но смех не рисковал перерасти в истерику, а потому Мила предпочла не вмешиваться. Да и ее губы уже вовсю кривила улыбка. На смеющуюся Вику невозможно было смотреть без улыбки — смех подруги неизменно заражал ее.

— Видела бы ты его лицо!.. — все еще с трудом, прерываясь на смех проговорила Вика. — Я ему такого наговорила!..

Как Мила и рассчитывала, после ее сообщения Вика отправилась прямиком к Юре. Скорее всего, действовала она тогда на эмоциях, подумала уже гораздо позже. И Мила могла себе представить, как удивился ее визиту Юра. Вика рассказывала очень эмоционально, хоть и тихо. Мила вроде и слушала ее, но в голове уже сама собой вырисовывалась сцена их встречи.

Вот Юра открывает дверь. Скорее всего, он не до конца отошел от похмелья, а может и вовсе спал, ведь уже был вечер. А тут Вика, да не просто Вика, а разъяренная и обиженная. И прямо с порога она вываливает на него все, что думает о свадьбе, о которой он даже не догадывается. А говорить Вика умеет много и с экспрессией, аргументы приводит железные, не стесняясь в выражениях, и бить предпочитает по самому больному. Реакцию Юры предугадать было сложно, но можно было представить самую распространенную, какую очень любят описывать в любовных романах. Вот Юра в самый разгар пылкой обвинительной речи, закрывает Вике рот поцелуем. А дальше… Кстати, о птичках!

— Вик, а ты сейчас идешь от него? — настала очередь Вики подозрительно щуриться. И… не может быть! Подруга покраснела и досадливо поерзала в кресле.

— Ну не из дома же, — буркнула Вика.

— Ну тогда ты мне должна сказать спасибо! — расплылась Мила в счастливой улыбке. Наверняка эти двое не разговаривали всю ночь, а нашли занятие поинтереснее. Оставалось только надеяться, что про нее с Вадимом Юра не рассказал, да и вряд ли им было до этого. И конечно же, в характере Вики проснуться с утра пораньше и трусливо удрать. Но это Милу уже не волнует. Главное, что начало положено, а уж дальше эти двое пусть разбираются сами.

— Милок, я боюсь! — простонала Вика и уткнулась лицом в ладони.

— Знаю, — подошла к ней Мила, опустилась на подлокотник и обняла за плечи.

— Я боюсь и его потерять…

Что тут скажешь? Жизнь не дает гарантий. Но и прошлым жить тоже нельзя, тем более когда в нем царит пустота. Юра — это тот шанс, который дается Вике, и не воспользоваться им она не имеет права. Нужно только оставить прошлое в прошлом.

— Все будет хорошо, вот увидишь! — Мила в это верила.

После ухода подруги спать уже не хотелось, и Мила занялась тем, что нажарила целую гору блинов к пробуждению семьи.

Семья обрадовалась сытному завтраку, а Мила испытывала тихое удовлетворение от всего. Она надеялась, что внесла лепту в устройство судьбы Вики, любила Вадима с каждым часом все сильнее, хотела делиться радостью со всеми вокруг, выплескивая ту на Лену. Сестренку затискала до такой степени, что та соскочила с колен сестры возмущенным маленьким комочком и покрутила пальцем у виска, чем только развеселила Милу еще сильнее. Сегодня ничто не могло омрачить ей настроения. Разве что дефицит подходящих ей вакансий на рынке труда.

Поиском работы Мила занялась сразу после завтрака. И почти тут же убедилась, что применить полученные в конструкторском отделе знания негде. Таких вакансий просто не было, а опыта работы секретарем было недостаточно у нее. Да и как-то слабо представлялся кто-то кроме Вадима на должности босса. Но Мила не отчаивалась. Это же только первая попытка. Она обязательно что-нибудь найдет.

Ближе к вечеру позвонил Вадим, чему Мила несказанно обрадовалась.

— Как турбаза? Нравится тебе там? — спросила Мила, когда волнение, что слышит его голос, немного улеглось в душе.

— О, турбаза — высший класс! — показалось ей, или голос Вадима прозвучал как-то слишком восторженно. — Сервис отменный, все на уровне. За такую прелесть я тебя зацелую до смерти, моя синичка, когда вернусь. Только что вернулись с рыбалки с полным ведром судаков. А вчера была сауна с бассейном. Ричард вон, до сих пор не может отойти — так ему понравилось. И кормят хорошо, даже полдник дают, как в садике, — хохотнул Вадим на том проводе.

Что ж, Мила могла только порадоваться, что так им там нравится, и мысленно поблагодарить Вику, за то что организовала такой классный отдых. Ну и совсем чуть-чуть взгрустнулось, что там, на турбазе, не она составляет компанию Вадиму, а какой-то Ричард.

— Я соскучилась, — призналась Мила.

— Завтра уже скоро, — Вадим улыбался, это она слышала по его голосу. Отчетливо представила его лицо с ямочками на щеках. Так захотелось поцеловать, словно он вдруг оказался рядом. — Целую тебя, моя синичка!

Еще долго после разговора с любимым Мила пребывала в состоянии приближенном к легкому идиотизму. Постоянно ловила себя на том, что улыбается и уносится мыслями в какие-то заоблачные дали. В таком настроении она и уснула сравнительно рано, трезво рассудив, что так завтра наступит быстрее.

Воскресенье началось с разговора по душам с мамой. Мила дождалась, когда Сашка с Леной насытятся и покинут кухню, и сообщила о своем переезде. Вещи пока собирать не начинала, почему-то важно было заручиться именно маминым одобрением. И конечно же, опасения подтвердились — мама была шокирована, и это еще мягко выражаясь.

— Не слишком ли ты торопишься, доча? — только и спросила она, не в силах скрыть расстройства. Даже не так — у нее на лице была написана скорбь, словно Мила только что сообщила ей, что решила помереть.

— Может, и тороплюсь, мам, но точно не совершаю необдуманный поступок, — тут Мила не лукавила, о предложении Вадима жить вместе у него она думала постоянно. Взвешивала все «за» и «против». «За» состояли из одних ее эмоций, а на стороне «против» выстроилась целая очередь из доводов, почему не должна этого делать. И в первых рядах стояли родители Вадима, вернее, то, как они отнесутся к тому, что сын их связался с девушкой гораздо ниже его по положению. — Я люблю его, мам, и уже давно. И я очень хочу попробовать…

— Он тебе не ровня, к тому же, твой начальник.

Эти аргументы Мила и сама считала очень весомыми. Если раньше Вадим был просто объектом ее тайных воздыханий, героем несбыточных грез, и она практически не задумывалась о том, кто он и из какой семьи. То сейчас их отношения изменились, Вадим очеловечился в глазах Милы, но она по-прежнему не думала о том, насколько выше нее он стоит на социальной лестнице. Она вообще об этом забывала, пока кто-нибудь, как вот сейчас мама, не напоминал. И все равно, срабатывало упрямство. Да, она не Золушка, а жизнь не сказка, но кто сказал, что надо обращать внимание на такие условности? Ее никогда не интересовали деньги Вадима, а лишь он сам. И так будет всегда!

— Знаю, мам. Я уже ищу работу, и это никак не влияет на мое отношение к Вадиму.

— А он об этом знает? — в голосе мамы мелькнула насмешка.

— Нет еще, но я расскажу… Это не секрет, и он должен понять.

— Ну-ну… — только и протянула она.

Мила не находила слов, не знала, как еще можно объяснить маме, что Вадим не такой, что он гораздо больше человек, чем держатель каких-то там акций и наследник большого состояния. Она верила своей интуиции, а маму, наверное, убедит только время. Как бы там ни было, но разговор по душам не состоялся и оставил в душе Милы горький осадок. Мама ее не смогла понять.

Она ждала звонка Вадима, собрав полную сумку самых необходимых на первое время вещей. Но этот мужчина был полон сюрпризов, и очередной не заставил себя ждать. Когда в дверь позвонили, Мила даже не дернулась, чтоб открыть, а через минуту ломающийся голос брата прокричал из коридора, что к ней пришли. Как думаете, только Мила вышла на зов Сашки? Нет. В прихожей, где возле двери стоял улыбающийся Вадим, собралось все ее семейство. Брательник тоже присоединился к рядам любопытствующих.

— Вот, пришел познакомиться с твоей семьей, — разве что самую малость растерялся Вадим, но не перестал широко улыбаться, — и не с пустыми руками, — протянул он ей какую-то корзинку, полную чем-то накрытым ярким рушником. И это что-то характерно пахло.

— Тут рыба? — удивилась Мила. В отличие от Вадима она разволновалась не на шутку и не знала, на кого смотреть, взгляд ее перебегал на каждого по очереди.

— Собственного производства, — гордо сообщил Вадим. — Лещ и судак горячего копчения. Должны быть еще теплыми.

Корзина перешла в руки мамы, а Вадим представился каждому члену семьи Милы персонально, и даже Ленке важно пожал руку и одарил улыбкой. А малявка смотрела на него, как на принца, во все глаза и открыв рот.

Мила бросила взгляд на маму и поняла, что та немного оттаяла. Ну еще бы! Поступок Вадима подкупал безыскусственностью. Да и вообще, он сейчас ну никак не тянул на строгого босса крупной компании.

— От тебя пахнет костром, — счастливо протянула Мила, когда они закрылись в ее комнате и нацеловались в волю после разлуки, которая, судя по его реакции, не только ей показалась долгой. — И ты загорел…

— Скорее прокоптился, — рассмеялся Вадим.

— Ой, а разве на турбазах принято коптить рыбу? — спохватилась Мила.

— Конечно! — тут же ответил Вадим. — А еще там топят настоящую русскую печь, пьют чистый самогон, правда только иностранные гости, и парятся в баньке с дымком. А директор турбазы, дядя Ваня, еще просил передавать привет егозе-Викуське, цитирую дословно, что незаметно выросла в красивую бабу.

Ну ладно, самогон и баню Мила еще если и не могла понять, но допускала. Но причем тут Вика? Она совершенно растерялась, в то время как улыбка Вадима становилась все шире. Он пристально наблюдал за ее реакцией, и в глазах его она читала удовлетворение.

— Я так и думал, что тебя она тоже провела вокруг пальца, — кивнул Вадим.

— Ты о чем? — уточнила Мила, пытаясь определить, кто из них двоих более адекватный.

— Скажи-ка мне, синичка, — потянул ее Вадим за собой, сел в кресло, удобно вытягивая ноги, и заставил Милу опуститься к себе на колени, — как ты нашла эту турбазу?

— Я пересмотрела много вариантов, — как на экзамене начала отчитываться Мила, стараясь не отвлекаться на руку Вадима, что нежно водила по ее спине, периодически зарываясь в волосы и оглаживая шею. — Выбрала парочку подходящих вариантов… А потом Вика попросила отправить вас к ее хорошему знакомому, чья турбаза только что открылась.

— Примерно так я и думал, — улыбнулся Вадим, притянул ее голову к себе и поцеловал. — И знакомый оказался ее двоюродным дядькой, а турбаза насчитывает ровно одну развалюшку на краю деревни Чапаевка.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Мила. — Ты это о чем?..

— Ну я тебе расписываю, вернее пытаюсь это сделать, прелести нашего уикенда, — беззлобно рассмеялся Вадим. — Видела бы ты, как мастерски опрокидывал рюмки с самогоном Ричард, подбадриваемый Иваном Степановичем! Правда на утро ему было так дурно, что он даже собрался помирать. Помогла все та же стопочка самогона, ну а потом на рыбалке он забыл обо всем, как и о недомогании. А когда Степаныч парил нежного англичанина веником, я решил, что тот точно дух испустит. Но и тут выжил…

Постепенно до Милы начинало доходить, что за отдых она организовала для босса и его заграничного гостя. Краска стыда все сильнее заливала лицо, отчего то уже пылало, и Мила вынуждена была прижать прохладные ладони к горячим щекам.

— Какой кошмар! — в ужасе смотрела она на Вадима, понимая, что не Вика тут виновата, а она. Нет, Вика, конечно, тоже, но та-то думала, что на турбазу Вадим едет с подружкой, а никак не с инвестором. Эту важную подробность Мила забыла сообщить подруге.

— Да нет, как ни странно, — тряхнул головой Вадим, любуясь ее лицом. Ему безумно нравилось, как она краснеет. — Ричард оказался настоящим любителем экстремального отдыха. Он так и повторял: «Русский экстрим, русский экстрим…» Честное слово, не хватало только трескучего мороза, саней и медведя, выходящего из лесу. Тогда наш гость остался бы окончательно удовлетворенным. Впрочем, он и так доволен как слон. И даже сговорился со Степанычем, что приедет к тому отдыхать летом с семьей.

— Все равно, стыдно-то как…

— И ты за это расплатишься, — медленно проговорил Вадим, приближая к ней лицо. — Но не раньше, чем я приму ванну, — поставил он ее на ноги и встал с кресла. — Поехали скорее домой, а то я сам себе уже кажусь копченым лещом.

Мама вышла их проводить и выглядела уже более благодушной. По крайней мере, она нашла в себе силы улыбнуться Вадиму и сказать, как рада знакомству с ним. Мила радовалась уже тому, что прощание получилось в общем-то миролюбивым, и мама даже поцеловала ее.

Ну а впереди ее ждала новая жизнь, которая и радовала, и волновала, одновременно.

Глава 25

Мила

— Вов, ты не забыл про мой День рождения? — спросила Мила друга на обеде. Сегодня они решили посетить любимую блинную Вовы и насытиться вволю.

— Синица, ты уже определись, днюху твою мы празднуем или новую должность! — возмущенно пробубнил Вова, не забыв предварительно отправить в рот блинчик с ветчиной целиком. — На днюху принято дарить подарки, и к завтрему я не успею его прикупить, — смешно прошепелявил он на старинный манер.

— Тьфу, ну я забыла! Подарков мне точно никаких не нужно!

— Это другое дело, — благодушно улыбнулся Вова. — Тогда помню и буду. Про гитару тоже помню. Только я буду петь, раз уж беру эту бандуру с собой! — с вызовом закончил.

— А я, наконец-то, услышу, как ты это делаешь, — рассмеялась Мила.

Несмотря на то, что вот уже две недели Мила жила с Вадимом и могла назвать себя самой счастливой женщиной на свете, на работе их отношения по-прежнему для всех были тайной, как и для Вовы. Каким-то образом у них с Вадимом получалось скрывать от всех свою тягу друг к другу. Сложнее было, когда они оставались наедине. Вот тогда временами у них сносило крышу в буквальном смысле слова, и каждый раз только чудо спасало их от разоблачения.

Мила купалась в собственной любви, даря ее Вадиму со всей щедростью своей души. Он не оставался в долгу и платил ей тем же. Только вот у него никак не получалось заманить ее в ресторан или, не дай бог, к себе домой. Пока еще они открыто любили друг друга только у него дома. На людях же отношения не афишировали. Разве что, Вика была теперь в курсе. Но тут по-другому и не получилось бы. Как только подруга узнала (причем от мамы Милы и без всяких комментариев), что она переехала, так сразу же насела на нее и не слезла, пока Мила во всем не призналась. Это был вечер откровений, тогда она даже заночевала у Вики с позволения Вадима. Наконец-то, Мила кому-то изливала душу, рассказывала о своей любви. Держать и дальше все эти чувства в себе не было мочи.

Вика вела себя довольно сдержано, пока не поняла, что Мила по-настоящему счастлива. Тогда подруга, конечно же, приписала все лавры себе и заключила, что без ее стратегического плана ничего бы у Милу не получилось. Спорить с ней Мила не стала, да и не волновали ее причины. Главное — это то, к чему все привело, и называлось это счастьем.

На откровенность Милы Вика ответила взаимной. Так Мила узнала, что подруга теперь встречается с Юрой. А она-то думала, что тот временно пропал из жизни Вадима из деликатных соображений. А тому оказывается было просто не до друга пока. Сама Вика тоже изменилась, даже посветлела лицом, словно Юра включил внутри нее малюсенькую лампочку. Та пока еще горела совсем слабо, но был шанс, что со временем она заполыхает на полную мощность. Вот тут Мила справедливо считала, что если бы не она, ничего бы не было, и Вика так и продолжала бы тухнуть в своем болоте. Но в отличие от подруги она молча наслаждалась лаврами.

Поиски новой работы пока сводились к нулю, но Мила не отчаивалась. Единственное, что немного огорчало, так это реакция Вадима на ее планы. Стоило тому только услышать об этом, как грянула мини буря. Он был категорически против увольнения Милы, даже слышать ничего об этом не хотел. Даже предложил ей вовсе не работать, чем, конечно же, оскорбил. Она хотела быть его любимой, но не содержанкой. Даже если их отношения когда-нибудь выйдут на новый уровень (об этом Мила боялась думать, но мысль такая нет-нет да мелькала, только вот она стала новой несбыточной фантазией Милы), если такое фантастическое развитие примут события, и тогда она не откажется от стремления работать и быть хоть чуточку независимой. Но так далеко она старалась не загадывать, понимая, что мысли эти омрачают настоящее.

Ну и стремительно приближался юбилей отца Вадима, на котором Мила должна стать нежданной гостьей. Ведь именно на нем, а произойдет это уже завтра, он обещался представить ее своей семье, как свою девушку. Это был маленький шажочек к тем отношениям, о которых Мила пока боялась и мечтать.

Вика вновь превратилась в ее имиджмейкера и создала на завтрашний вечер ей образ элегантной скромницы, как выразилась сама. Благо, как и обещали синоптики, установилось апрельское тепло, жарко было почти по-летнему. И завтра Миле в Рандеву предстояло появиться в платьице из тонкого синего кримплена, свободно спадающего от плеча и не доходящего до колена на ширину ладони. Платье Миле очень нравилось, и выглядела она в нем именно скромно и элегантно. Макияж к нему планировался естественным, словно его и вовсе нет, а на ноги они с Викой прикупили ей танкетки на небольшой платформе — тоже само удобство и комфорт. И в довершение всего, ночевать накануне похода в Рандеву Мила должна была у Вики. На этом подруга тоже настояла, несмотря на сопротивление Вадима.

Всю пятницу Мила просидела на работе, как на иголках, что не укрылось от Вадима. Вечером, когда уже по традиции она вышла первая и направилась будто бы к остановке, на которой не остановилась, а пошла дальше, и ауди Вадима вскоре затормозила возле Милы, первым, что он спросил, было:

— Ты чего сегодня какая смурная?

— Волнуюсь, — честно ответила Мила.

И тут же получила порцию успокоительного в виде горячих поцелуев и заверение, что все пройдет замечательно. И все же, какое-то предчувствие бередило душу. А может, это шло из того, что сейчас Вадим должен был отвезти ее не к себе домой, а к Вике, чему тоже был не рад. Да и Миле хотелось быстренько поужинать и отправиться с ним на прогулку, как они делали каждый вечер с момента установления тепла. И пусть этих вечеров пока было немного, но прогулки она уже считала традиционными.

— Передавай привет своей подруге, — буркнул Вадим, когда затормозил у дома Вики. Ее машиной Мила больше не пользовалась. Куда как приятнее было видеть Вадима в роли личного водителя.

Вику тот не простил еще до конца за коварные планы. Но даже он признавал тот факт, что кое в чем она оказалась полезной, и многое из того, что придумала именно Вика, способствовало их сближению с Вадимом.

— Ты домой? — спросила Мила, перед тем как выйти из машины.

— Не хочу туда, где тебя нет, — посмотрел он на нее серьезно, и Мила поняла, что он не притворяется. — Заеду к родителям. Да и отец хочет о чем-то переговорить… Я буду скучать, моя синичка, — потянулся он к ней губами.

— И я тоже, — ответила Мила на поцелуй и поскорее сбежала, пока не передумала.

Вадим.

По пути к родителям Вадим заехал в ювелирный магазин. Решение сделать Миле предложение не было спонтанным. Вот уже несколько дней он обдумывал его и понимал, что хочет видеть Милу рядом с собой не в качестве любовницы, а именно жены. Он любил ее с каждым днем все сильнее. За душевную щедрость, за бесконечную нежность, за невозможную трепетность… Все в ней казалось ему прекрасным, и порой Вадим даже побаивался своих чувств к этой девушке, боялся попасть в зависимость от нее, что, собственно, и происходило.

Ему нравилось подыгрывать ей на работе и тщательно скрывать от всех их отношения. Это даже забавляло, но все чаще Вадим задумывался, что хочет и тут постоянно обнимать ее и целовать, не шугаясь каждого шороха. Только вот он категорически не соглашался с ее возможным увольнением. Только этого не хватало — перестать видеть и слышать ее постоянно! Не бывать этому! Очень надеялся, что когда они поженятся, он сможет уговорить ее не работать вовсе. Или же ему придется смириться с ее доводами, стиснув зубы. То, что они и дальше не смогут оставаться начальником и подчиненной, было понятно даже ему, да и трудовым законодательством это запрещалось.

Они еще ни разу не заговаривали с Милой о будущем, и Вадим понятия не имел, как она отреагирует на его предложение, которое хотел сделать ей завтра, после того как познакомит с родителями, а может до этого — он еще точно не определился. И кольцо он выбрал подстать ей — скромное и изящное. Была бы его воля, палец Милы украсил бы самый большой камень, но она бы этого точно не оценила. Она и мир, который он хотел положить к ее ногам, сводила пока к такому минимуму, что временами в душе Вадима вспыхивала буря протеста. Конечно же, он ее сразу гасил, понимая, что такой девушке как Мила просто нужно время, а ему — терпение.

Мама распекала садовника в эти вечерние часы. Ну, распекала — это громко сказано, скорее давала советы в своей ласковой манере. Просто сад являлся вторым местом после мастерской, где она с удовольствием проводила время в теплые часы досуга, и здесь она хотела, чтобы окружала ее красота, чего и требовала от садовника, а порой и сама вооружалась секатором и работала с ним на пару.

— Поужинаешь с нами? — прижалась она к его щеке, боясь испачкать землей.

— С удовольствием, — сразу же согласился Вадим. Домой он сегодня решил вернуться только ко сну, а вечер планировал провести у родителей. — Только с отцом переговорю.

— Не задерживайтесь. Ужин через полчаса.

Отца Вадим нашел в кабинете и занимался тот тем, что рассматривал в микроскоп, подключенный к экрану компьютера, по всей видимости, недавно приобретенную в коллекцию монету. Отец предпочитал не доверять непроверенным специалистам и занимался чисткой монет сам. Он их находил и покупал по всему миру, а нумизматикой занялся года четыре назад, когда понял, что одной работы и жены-художницы ему не хватает.

— Потрясающий экземпляр! — посмотрел он на сына. — Такая древность, но в таком отличном состоянии! — откинулся он в кресле, потирая переносицу. — Как дела, сын? Что-то ты долго к нам ехал.

— Прости, пап, так получилось.

Это был не упрек со стороны отца и не оправдание со стороны сына. И раньше бывало, что Вадим мог не заезжать к ним неделями. Исключения составляли только вопросы, касающиеся их общего дела, на которое всегда должно было находиться время.

— О чем ты хотел поговорить? Мама просила не опаздывать к ужину, — опустился Вадим в соседнее кресло.

- Да тут такое дело, — задумчиво отозвался отец. — Милена Синицына — твоя секретарша, похоже, имеет какое-то отношение к нападению на тебя тогда, в ресторане.

Имя и фамилия Милы в устах отца прозвучали настолько официально, что Вадим даже не сразу сообразил, о ком речь. А когда до него дошло, какое-то время еще пытался вникнуть в смысл фразы.

— Что ты хочешь сказать? — сдался, наконец, сын.

— Да, собственно, тут и говорить-то нечего. Нашел я тех придурков, и они сразу же раскололись, что наняли их чтобы припугнуть именно тебя.

— А кто нанял-то? — и причем тут Мила? Пока еще Вадим продолжал ничего не понимать.

— Наняла девушка. Мои люди выяснили, что состоит она в дружеских отношениях с твоей секретаршей. Выводы отсюда делай сам, сын.

Отец говорил в своей лаконичной манере, не понять его было трудно, и до Вадима постепенно все же дошел смысл сказанного.

— А зачем она наняла их?

— Да там дурь какая-то, — отмахнулся отец. — Им заплатили, чтоб просто припугнули тебя. Не зачем, в общем. Обычная шпана, ничего серьезного.

— А что ты с ними сделал?

— Да ничего пока, — пожал плечами отец. — Не сажать же их за это. Но тут ты решай…

Вадим кивнул, все еще продолжая недоумевать. Он категорически отказывался верить, что Мила имеет к этому отношение, но уже не сомневался, кто именно та подруга. И когда отец назвал имя Вики даже не удивился. Об этом нужно было просто поразмыслить на досуге и решить, как поступить дальше.

Мила

— Если не перестанешь так нервничать, доведешь себя до обморока, — недовольно посмотрела на Милу Вика, когда они покинули такси и направились к Рандеву. Возле входа в центральное здание уже маячила фигура Вовы с гитарой за плечом. — А друг твой классно выглядит! — беззастенчиво разглядывала Вика Вову, пока расстояние между ними не сократилось до минимума.

Мила плохо соображала от крайнего волнения и оценить по достоинству то, как выглядит Вова, точно не смогла. Но наверное, ярко-синяя рубашка и черные брюки, действительно были тому к лицу. А улыбка на лице друга даже солнце затмевала.

— Синица, ты идешь как на расстрел, — вытянулось лицо друга, стоило ему только присмотреться к Миле внимательнее.

— Вот и я о том же, — поддакнула Вика, — весь день накручивает себя. Было бы еще из-за чего… Вика, — протянула она руку Вове.

— Владимир, — ответил то на рукопожатие.

— Пошли уже, посадим это горе луковое, а то ее вон ноги не слушаются, — подхватила Вика Вову и Милу под руки и потащила к палатке.

В относительной тишине палатки и после бокала вина, на котором настояла Вика, немного полегчало, и Мила даже смогла осмотреться. На деревьях уже вовсю проклевывались листики, словно только и ждали теплых деньков. На клумбах распускались первые цветы. В воздухе витали ароматы приближающегося лета, и птицы щебетали так звонко, перелетая с ветки на ветку. Все это не могло не найти отражения в романтической душе Милы, а в купе с вином так и вовсе делали это место еще более привлекательным. Не то чтобы она расслабилась окончательно, но наконец-то поняла, что не так все страшно, как она себя пытается убедить. Это же просто ужин в компании друзей. Ну да, скоро прибудет Вадим со всем своим семейством. В отличие от них, они будут отмечать не вымышленное событие. Но вед такая встреча и в правду может быть случайной, если на минутку представить, что все это не подстроено Викой. Да и Вадим в курсе событий, а значит, она не одна, за спиной у нее мощная поддержка.

— А где их палатка? — почему-то шепотом спросила у Вики Мила.

— Справа от нас, — кивнула та.

— А вот и сами гости пожаловали, — добавил Вова, глядя куда-то перед собой.

Мила проследила за его взглядом и снова ей поплохело. Первыми взбирались на холм Максим Юрьевич и великолепно-необычная мама Вадима. За ними, по всей видимости, шел брат отца Вадима — точная его копия, разве что чуть располневшая, но не менее презентабельная с женой. Замыкали торжественное шествие Вадим с красавицей Любой. Сестра Вадима выглядела настолько неотразимой, что даже Миле тяжело было отвести от нее взгляд, но она заставила себя это сделать и невольно посмотрела на Вову. В глазах того плескался неприкрытый восторг, а еще затаенная радость, что снова видит ту, что (теперь в этом Мила не сомневалась) запала ему в душу с первого раза.

Взгляды Вадима и Милы перекрестились, когда он вычислил их палатку. Сердце Милы волнительно и радостно трепыхнулось. Только вот любимый ее почему-то не улыбнулся. Не улыбнулся ей, но сразу же сделал это для своей сестры, и Миле захотелось разрыдаться — такое мгновенное горе она испытала. Но почти сразу же Вадим снова посмотрел на нее, на этот раз с теплом и лаской, хоть и по-прежнему без улыбки. Но и этого уже было достаточно, чтоб она вновь почувствовала себя любимой. А еще захотелось прижаться к его широкой груди, оказаться в его надежных объятьях… Но для этого пока не настало время.

Процессия уже находилась на расстоянии нескольких шагов от них, можно даже было разобрать, о чем они беседуют, когда случилось кое-что еще, чего не ожидал никто.

— Максим Юрьевич, Влад Юрьевич, с юбилеем вас! — раздался откуда-то голос, который заставил Вику напрячься всем телом.

— А он что тут делает?! — возмущенно взирала подруга на Юру, что уже тряс руки именинникам и радостно приветствовал всех остальных.

Друг Вадима явно не был приглашен на семейное торжество, но мама Вадима с такой радостью его встретила и предложила присоединиться к ним на праздновании, что сразу становилось понятно, насколько он желанный гость в их доме.

— Спасибо, теть Лен, но я уже приглашен, — нашел он глазами их столик. — Я тут со своей девушкой… — от этих его слов Вика аж поперхнулась. Она как раз собиралась промочить горло минералкой.

Конечно же, все посмотрели в их сторону. И впервые Мила была настолько солидарна с Викой, что не дала бы убить Юру той самостоятельно. В том, что подруга его не звала, она уже убедилась. Не то чтобы она была ему не рада, но из-за него летят вверх тормашками сразу два плана. Его же, похоже, ситуация нисколько не смущала. Юра преспокойненько вошел в палатку, занял свободный стул рядом с Викой, а потом и крепко поцеловал ее, совершенно обалдевшую от подобной наглости, на глазах у всех. Ну и надо ли говорить о том, что взгляды каждого из семейства Вадима в этот момент были прикованы к ним.

— Ты что тут делаешь? — умудрилась прошипеть Вика, не переставая улыбаться. Вот как у нее это только получается?!

— Ревную, — откровенно признался Юра и вновь притянул Вику к себе.

— Ты все испортил, — продолжала испепелять того взглядом Вика.

Мила снова посмотрела на Вадима и поняла, что тот тоже несколько растерян. Люба тянула брата за руку, не понимая, почему тот тормозит, когда все остальные уже находились в палатке. Один Вова наблюдал за всеми со все возрастающим интересом и уже с трудом сдерживал рвущийся из груди смех.

А может так было даже лучше, правда чем именно Мила не смогла бы сказать. Как бы там ни было, но жизнь любит вносить коррективы даже в самые продуманные планы. И каким-то образом Юре удалось внести свежую и непринужденную струю в их посиделки. И даже Вика рада была его приходу, хоть и ни за что не призналась бы в этом. А Вова так и вовсе воспрял духом, став не единственным кавалером для двух дам.

Вадим.

В нагрудном кармане, возле самого сердца, покоилось кольцо, которое Вадим сегодня планировал надеть на палец Миле. Люба что-то говорила, но он толком и не слушал. Да и говорила она скорее всем остальным, чем ему, пока в сопровождении администратора они направлялись к палатке.

Вадим же искал взглядом Милу. Он так соскучился по ней со вчерашнего дня, словно они не виделись гораздо дольше. А еще он много думал после разговора с отцом, пока не уверился окончательно, что никакого коварства со стороны любимой не было, что, скорее всего, она даже не знает о проделке подруги. А если и знает, то не может испытывать ничего кроме стыда. А если дело обстоит не так, то значит, он ее совсем не знает. Но Вадиму казалось, что он успел уже изучить Милу очень хорошо.

Как бы там ни было, от всех этих мыслей на душе было не то чтобы не спокойно, но как-то очень волнительно. Хотелось побыстрее уже все выяснить, и чтобы Мила ответила на его предложение согласием. А вечер только начинался, и необходимо было соблюсти некую очередность.

Глаза Милы сказали ему так много, что счастье накрыло Вадима с головой. Захотелось прямо сейчас все бросить, подойти к ней и припасть к ее губам. А потом больше никогда не отпускать о себя, даже на короткое время.

Юрок появился так внезапно, что удивил даже Вадима. Да и не в характере друга было устраивать подобные сюрпризы. Но очень скоро выяснилось, что пришел друг совсем не по их душу. Вадим, конечно, знал об их отношениях с подругой Милы, но думал об этом мало, разве что радовался за друга, что тот, наконец-то, нашел девушку своей мечты.

— Ты чего застыл как соляной столб? — потянула его Люба за руку.

И Вадим нехотя дал себя увести, пообещав Миле взглядом, что скоро вернется.

Но все развивалось так медленно, что нервы Вадима выдерживали с трудом. Сначала шли поздравления отцу и дяде. Говорили много, со вкусом, в слова вкладывали особый смысл. И в любое другое время Вадим с удовольствием бы присоединился к поздравлениям, но сейчас он не мог дождаться момента, когда градус торжественности немного спадет, и он сможет совершить задуманное. Потом потребовалось еще какое-то время, чтобы атмосфера за столом стала более раскрепощенной, и можно было на время удалиться.

Когда Вадим уже собирался почти незаметно исчезнуть, рядом запел мужской голос, и Люба встрепенулась всем телом.

— Это же Булат Окуджава! — восторженно воскликнула она и вскочила со стула. — Как я люблю его песни! Неужели их кто-то еще поет?!.

Она рванула из палатки, и Вадим последовал за ней. Что-то ему подсказывало, что направляются они в одно и то же место.

Люба шла на голос исполнителя. Глаза ее горели в радостном предвкушении и восхищении. Вадим же шел за своей Милой, и ему было до лапочки, кто и что там так мастерски поет. Хотя, надо отдать должное исполнителю, делал он это здорово, как и аккомпанировал себе на гитаре.

Стоило им появиться, как звуки гитары стихли, и четыре пары глаз устремились на них.

— Пожалуйста, продолжайте! — слоила Люба руки в молитвенном жесте. — Вы так поете!.. Я… у меня просто нет слов!..

Вот уж не ожидал от своей сдержанной сестры такой эмоциональности. Вадим усмехнулся и поманил Милу к себе. Девушка поняла его без слов, и уже через пару секунд он сжимал ее в объятьях за палаткой, в укромном местечке, где их никто не мог видеть.

Когда они наобнимались и нацеловались вволю, Вадим рассказал ей о проделке Вики. Судя по реакции Милы, он не обманулся, и она о таком даже не подозревала.

— Я ее убью! — сжала она кулачки и уже хотела рвануть обратно в палатку, но Вадим ее вовремя схватил за руку.

— Знаешь, я со вчерашнего дня думаю об этом, как отец мне все рассказал, — смотрел Вадим на Милу без тени улыбки. — Конечно, у твоей подруги очень своеобразные методы, — невольно усмехнулся он, но вновь посерьезнел, — но цель-то достигнута…

Он на самом деле понял, что если бы не Вика и не организованное той покушение, ничего бы не было. Мила не бросилась бы его спасать, а он не запомнил бы ее огромные глаза. Она бы не получила должность его помощницы, в качестве благодарности за подвиг, а он так и не разглядел бы в ней родственную душу. Возможно, он когда-нибудь позже все равно обратил бы на нее внимание, но кто знает, сколько бы для этого потребовалось времени. А от мысли, что их дороги могли так и вовсе не пересечься, и вовсе становилось дурно.

— Так что, все к лучшему, — улыбнулся Вадим, — и твоей неистовой подружке мы еще должны и спасибо сказать.

— Я ее все равно убью! — упрямо проговорила Мила. — Но не сегодня, так и быть, — прижалась она к нему. — Не хочу портить такой день.

Вадим ничего не имел против порции здоровой мести, но сейчас были дела поважнее.

— Ну что готова? — взял он Милу за руку.

— Страшно, — с испугом посмотрела на него она.

— Моя невеста не должна ничего бояться, а тем более будущих сверка со свекровью.

— Невеста? — в глазах Милы плескалось неверие.

— Если ты, конечно, согласишься ею стать, — отчего-то смутился Вадим под ее пристальным взглядом.

Он достал кольцо и ждал ее реакции с замиранием сердца.

— Я согласна, — погладила она пальцем маленький прозрачный камушек, переливающийся всеми цветами радуги под ярким весенним солнцем. — Я люблю тебя!

— И я тебя люблю, моя синичка! — расплылся Вадим в счастливой улыбке.

А за брезентовой стеной звучали слова Булата Окуджавы, исполняемые другом Милы. Гитара вторила ему переливчатыми трелями. И пел он о любви — одном из самых вечных и сильных чувств на земле.

Эпилог

От автора.

Мила и Вадим поженились через три месяца, в начале июля. Максим Юрьевич настоял на пышной свадьбе, а организацию ее взяла на себя мама Вадима и подошла к этому делу в своей творческой манере. Идею ресторана она сразу отвергла, и свадьба состоялась в ее любимом саду, перед домом. Там уместилось все: и нарядная беседка для выездной регистрации, и небольшая сцена, с которой весь вечер лилась живая музыка, и гости танцевали до упаду. На лужайке и меж фруктовых деревьев установили богато сервированные столы… Было очень весело и волнительно.

Среди приглашенных были и сотрудники Меркурия. Конечно же Вова! А еще Лидия Сергеевна. Она очень проникновенно поздравила молодоженов, Мила даже не выдержала и прослезилась. А мама ее так и вовсе разрыдалась. Новоиспеченная свекровь бросилась ту успокаивать и вскоре они уже рыдали обе.

Пригласили и Юлиану Карловну, и та весь вечер смотрела на Милу то ли с неверием, то ли с предостережением, что мол погоди, ты еще прочувствуешь на своей шкуре, что такое неравный брак. Миле оставалось только недоумевать, что сделало из этой женщины такую занозу для всех. Но да бог с ней, таких уже не исправишь.

На второй день после свадьбы, когда уже самые приближенные гости собрались на традиционную русскую уху, молодожены отбыли в свадебное путешествие, в Италию. И именно там они зачали первенца, который и родился ровно через девять месяцев. Сына назвали Ильей, не в честь кого, а просто потому, что так захотели родители. Не успели Милу с младенцем торжественно выписать из роддома, как Вадим заикнулся о втором ребенке. Уж больно он хотел дочку, похожую на свою жену, которую с каждым днем любил все сильнее, а с рождением сына так и вовсе готов был на руках носить. И они вдвоем, а теперь и втроем были счастливы, несмотря на недоверие и даже осуждение многих. Впрочем, Вадим и Мила этого не замечали, потому что слишком заняты были друг другом.

История соблазнения секси босса подошла к концу. И впереди у героев долгая и счастливая жизнь. Но ведь в ней участвовали не только влюбленные. А как же Вика, благодаря которой все и закрутилось, или Вова — лучший друг Милы и просто отличный парень? А у каждого из них теперь есть своя история. Не все просто складывалось у Вики с Юрой, но именно он вернул ее к жизни и постепенно учил ей радоваться. Вова с Любой влюбились друг в друга с первого взгляда, но тоже пройдет еще какое-то время, прежде чем эти двое поймут, насколько нужны друг другу.

В общем, жизнь продолжается, и в ней королевой царит любовь.

А Мила и Вадим на этом с вами прощаются и желают вам никогда не унывать!

Примечания

1

Хедклифф — городок на юге Англии.

Content

Волгина Надежда
МОЙ СЕКСИ БОСС

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Примечания